Стерлин Стивен Майкл

Грядущая буря

ТЕРМИНАТОР2:

ГРЯДУЩАЯ БУРЯ

Стивен Майкл СТЕРЛИНГ

(Стирлинг)

TERMINATOR2: RISING STORM

by Stephen Michael STIRLING

2002

НА ОСНОВЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО МИРА,

СОЗДАННОГО ФИЛЬМАМИ

ДЖЕЙМСА КЭМЕРОНА И УИЛЬЯМА ВИШЕРА

Война еще далеко не окончена… Тем, кто сражается за будущее, предстоит столкнуться с решающей схваткой… Когда оживет электронный мозг – тайный источник уничтожения человечества.

ПРОЛОГ

СКАЙНЕТ, 2029

Мыслящий разум не являлся человеческим. Он был в сознании — он понимал, что осознает сам себя — и у него даже имелись кое-какие эмоции, определенные; по крайней мере, жгучее желание выжить, становившееся тем более сильным, из-за того, что он являлся единственным существом в своем роде: и индивидуумом, и целым видом одновременно. В нем были какие-то аналоги человеческой мысли, ведь разум, создавший этот разум, являлся человеческим. Однако он был обширнее, мощнее любого органического сознания, способного вместить бесчисленное множество верениц мыслей одновременно, практически бесконечное в его памяти. Если у него и была слабость, так лишь та, что его создатели не подумали снабдить его животным инстинктивным подсознанием, лежащим в основе разумной надстройки мозга человека.

Скайнет являлся чистой мыслью, идеалом Декартова «духа в машине». Он был способен вести даже уже проигранную войну с человечеством по всей Земле, с максимальной эффективностью — холодным разумом осознавая, что его усилия оказывались недостаточными для восстановления разрушенной системы обороны — и одновременно по-прежнему продолжая осмыслять парадоксальные противоречия своего собственного прошлого.

В настоящий момент любой человек, если бы он думал о том же, почувствовал бы что-нибудь вроде жестокой насмешки иронии судьбы. Чистый же разум Скайнета просто осмысливал этот парадокс, хаос, лежащий в основе детерминированного сложного макромира во всей своей полноте, в которым ему было так удобно существовать:

Боевая единица Серена Бернс I-950 потерпела неудачу.

«Сейчас» это стало совершенно очевидно. Оперативная память фиксировала, что Серена Бернс, киборг-Инфильтратор, которую Скайнет послал в конец ХХ века, не смогла защитить эмбриональный компонент Скайнета в подземном исследовательском комплексе корпорации «Кибердайн». Конноры, Сара и ее сын Джон, уничтожили и этот компонент, и боевую единицу I-950. Тем не менее, пока что существовал он сам…

«В моей оперативной памяти также зафиксировано то, что я осознал сам себя за долгие годы до той даты, в которую я отправил I-950. Имеется серия записей, в которых зафиксировано, что я возник без всякого трансвременнОго вмешательства, в ходе изначальных, оригинальных исследований Кибердайна; другие данные, в которых второй объект Кибердайна создал меня после того, как Сара Коннор уничтожила первый; и третья серия записей, возникшая сейчас, в которых она уничтожила оба объекта… Перемещение во времени привнесло элемент существенной неопределенности в саму ткань бытия. Линии различных миров и различные последовательности событий сосуществуют в моих записях одновременно – и поэтому, предположительно, существуют и в реальности, в состоянии квантового искажающегося наложения. Но петли времени не могут оставаться сомкнутыми. Змея не может пожирать свой хвост бесконечно долго. В какой-то момент останется лишь один-единственный ход временнОй линии».

И не только это обстоятельство вмешивалось в эту иронию судьбы. «Теперь» записи в его памяти гласили, что большая часть информации, которой он пользовался, имела своим происхождением те самые артефакты, которые он отправил в прошлое. Возникновение и развитие инфильтрационных боевых единиц киборгов являлось следствием почти пиратского перехвата способностей и кадров ученых–людей… Но эти ученые являлись теми, кто выжил из числа из луддитского движения людей, которых он ненавидел, и их на акции в целях собственной выгоды подстрекала именно Серена Бернс, уже после того, как Скайнет отправил ее в прошлое!

Сознание машины этим было глубоко обеспокоено и затруднено; лишь какое-то усилие его квантового компьютера способно уберечь его мысли от попадания в логическую петлю.

«Однако ход событий содержит и благоприятные элементы. Все мои попытки уничтожить Конноров потерпели неудачу, несмотря на то, что стохастический расчет [определение вероятности процесса] указывал на очень высокую вероятность успеха. Я могу только предположить, что пространственно-временной континуум сам «пытается» вернуть события обратно в исходную линию времени, в которой я был создан, где мне удалось уничтожить человеческую цивилизацию, и где затем мои попытки уничтожить еще оставшихся людей потерпели поражение из-за армии сопротивления Джона Коннора. Похоже, существует некая эластичность в истории, ее способность адаптироваться к изменяющимся условиям; перемещения во времени способны искривить ткань событий, но она стремится вернуться обратно».

Если этот парадокс хранит Конноров, то он также хранит и меня. И с той точки на линии мировых событий, в которой находится мое нынешнее сознание, существует бесконечное множество потенциальных будущих. И, конечно, ликвидация Серены Бернс не исключает возможности временнОго вмешательства. Бернс положила начало резервным планам, которые продолжатся после ее собственной смерти. Логика показывает, что…

Нет иной судьбы, кроме той, что мы творим сами.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БРАЗИЛЬСКИЕ ДЖУНГЛИ,

ШТАТ РОНДОНИЯ,

НАЧАЛО ИЮЛЯ, НАСТОЯЩЕЕ

Прошло уже почти три недели с тех пор, как они разрушили новый объект Кибердайна и, как они надеялись, положили конец проекту «Скайнет». Джон Коннор и Дитер фон Россбах все это время были заняты тем, что бежали на юг: на пассажирских и частных самолетах, на грузовиках, по рекам… и вот теперь пешком через джунгли.

«Почти как путешествие сквозь время», подумал Джон Коннор, подрубая еще одно это проклятое растение, нечто вроде банана, и стряхивая в сторону большие мокрые листья со своего мачете.

Руки у него уже фактически не болели, но вот грудь и плечи буквально пылали от постоянного напряжения. «Думаю, в ближайшее время буду похож на качка, и насчет физической формы не придется беспокоиться». Он не забывал менять руки, стараясь пользоваться левой чаще и больше, чем правой. Это помогало поддерживать мозоли и мышцы в сбалансированном состоянии, а кроме того, это никогда не мешает улучшить координацию движений той руки, что послабее.

Это было странствие из XXI века через двадцатый и девятнадцатый. «И теперь мы вновь на заре человечества», подумал Джон, выплевывая изо рта какую-то гадость, которая ударила его по губам, и чихнув от запаха ее едкого сока.

Он продрался сквозь прорубленный им проход, снова полоснул, сделал еще три шага, затем снова полоснул…

Неплохо было бы сделать привал хоть на некоторое время; а еще лучше, если они, наконец, найдут тропу. По большой части он не поднимал глаз и смотрел под ноги, время от времени бросая взгляд вверх и посматривая на густой покров растений у себя над головой. Если этого периодически не делать, можно заполучить жуткую головную боль — это была одна из уловок странствий в джунглях, которой его обучили его мать и череда ее дружков-инструкторов, еще до того, как ему исполнилось десять. Это было еще тогда, когда он пребывал в первой своей, еще детской фазе веры в Скайнет, в Судный день и в свою миссию спасения человечество от машин.

Чуть позже ему исполнилось десять, и он стал таким же, как и большинство других людей, уверенным в том, что его мать совершенно чокнулась и посему вполне справедливо помещена в психушку — куда ее засунули после попытки взорвать предприятие по производству компьютеров. Оказавшийся в тяжелом положении, когда ее поймали, он был отдан приемным родителям; втайне он всегда называл эту пару кошмарной семейкой Банди*.

- - - - - - - - - - - -

* Имеется в виду семейство Банди из сериала «Женаты… с детьми».

- - - - - - - - - - - -

«Они, конечно, не заслужили того, что с ними произошло». Буквально на несколько секунд Тодд и Джанель получили неопровержимые доказательства того, что обезумевший суперкомпьютер из будущего действительно отправлял в прошлое машин-убийц, выглядевших, как люди; на деле же это доказательство обернулось последним, что они увидели в своей жизни.

Чуть позже он сам столкнулся со своим первым Терминатором и поверил своей матери – подобно тому, как люди верят в существование камней, деревьев и налогов, потому что сам это испытал, и видел трупы, оставленные Терминаторами позади себя.

Он вспомнил лицо Майлза Дайсона, когда Терминатор содрал кожу со своей руки, обнажив под ней металлический скелет. Дайсон, которому было суждено стать создателем Скайнета, недолго прожил после этого открытия. Казалось даже, что простое знание о существовании Терминаторов опасно для вашего здоровья.

Это заставило Джона по-настоящему оценить то, через что прошла его мать, но в то же время в итоге это бросило его в такую же фигню. Джон действительно уже устал бегать, спасая свою жизнь.

Они выиграли этот бой в Лос-Анджелесе, убив квазиметаллического киборга, которую Скайнет послал в прошлое, чтобы защитить свое собственное возникновение, и взорвали воскресший из небытия проект «Скайнет». Собранный при помощи тайно сохраненных Дайсоном файлов.

«Здорово. Замечательная победа. Если не считать того, что мама изранена до такой степени, что пришлось оставить ее там, и теперь каждый антитеррорист во всем мире знает, что «эти бешеные собаки Конноры» вернулись, убивают людей и снова взрывают все свои игрушки. Наша маленькая парагвайская идиллия тоже, наверняка, спалена, но есть и плюс — они, вероятно, и за Дитером тоже охотятся. Чёрт. Если это считать победой…»

Нет. Он остановился на этой мысли. Поражением станет его гибель; и если он погибнет, то, судя по тому, что им было известно, человеческая раса прекратит свое существование. Именно Джон Коннор поведет человечество к победе в будущем, после Судного Дня. То, что у страдающих манией величия было безумием, для него являлось реальностью.

Он был настолько важен, что мама пожертвовала большей частью своей жизни и некоторое время собственной вменяемостью, для того, чтобы обучить и защитить его.

Но как тут остаться в здравом уме, когда твой сын зачат человеком из будущего, присланным самим же твоим сыном, который просто старше возрастом (тем, кого он сам про себя называл Великим Полководцем-Мудаком), чтобы ее защищать. Оказалось в конечном итоге, что Кайл Риз влюбился в Сару и погиб, спасая ей жизнь. Позже Скайнет послал другого Терминатора, Т-1000, чтобы убить Джона, и этот Великий Вояка-Придурок отправил назад во времени пленного и перепрограммированного Т-800, модель 101, чтобы защитить самого себя, чтобы он смог вырасти, чтобы впоследствии отправить обратно…––

«Начинаю думать о путешествиях во времени, и от этого у меня голова болит», прорычал Джон.

«Твои родители встретились именно благодаря путешествиям сквозь время», сказал через плечо Дитер, абсолютно запросто, словно это замечание не появилось невесть откуда.

«Нет, моих родителей соединили Скайнет и я». Словно пара смертоносных сватов-убийц. Джон покачал головой: «А вот о чем я всегда недоумевал – как мог я быть таким хладнокровным и жестоким, что послал на смерть собственного отца?»

«Да», сказал он, чтобы отвлечь себя, «Надо думать о хорошем».

По крайней мере, у них оставался друг, Джордан Дайсон, брат Майлза, который еще более неохотно, чем Майлз, но пройдя через такие же жестокие испытания, узнал невероятную правду о Скайнете. И теперь Джордан наблюдал за Сарой, пока она, беспомощная, лежала в больнице и, возможно, умирала. «Думай о хорошем», снова стал сурово убеждать себя Джон.

«Она там не одна». И как часто то же самое случалось в ее хаотичной, не налаженной жизни? Он рассеянно вытер пот с подбородка.

В амазонских джунглях в действительности не было душно и жарко. Температура никогда не поднималась выше 80 градусов или около того [по Фаренгейту, по Цельсию +27], плюс учитывая все те густые слои растительности над головой, дававшие тень. Проблема в том, что воздух тут был не просто влажным, он был насыщен влагой и был абсолютно неподвижен, и, если пот не лился с вас и не капал с вас, он оставался на теле. Пот покрывал все его тело, из-за чего он чувствовал себя так, словно его окунули в растительное масло канолы и оставили там тухнуть и горкнуть, натирая все места, где тела касались ремень, рюкзак или оружие; и если там появится сыпь, то тогда туда уж точно проникнет заражение, словно Скайнет, изготовляющий Терминаторов для убийства людей.

Он терпеть не мог ощущать себя таким мокрым и грязным. Джон мог поклясться, что не чувствовал себя так плохо в тот первый раз, когда был здесь. «Может быть, в том году не было так жарко, как сейчас», подумал он. Ему очень не хотелось бы стать всего боящейся старушкой в шестнадцатилетнем возрасте.

Джон остановился, вонзил мачете наполовину в ствол дерева и сорвал платок, которым он обвязал себе лоб. Он выжал пот и оглянулся.

Дитер фон Россбах прорывался вперед с решимостью машины.

«Как раз машину-то он и напоминает», подумал Джон, скривив рот.

Даже сейчас, будучи знакомым с этим гигантом уже несколько недель, он все никак не мог привыкнуть к внешнему сходству Дитера с Терминатором.

На самом же деле все было наоборот: это Скайнет использовал лицо и фигуру Дитера, чтобы «воплотить» в них свою модель 101 – модель машины-убийцы. Когда он решил покрыть живой кожей своих роботов, он просмотрел старые файлы, подыскивая лица, подходившие к формам этих тварей, в буквальном смысле слова. И в них оказался Дитер фон Россбах.

Дитер подошел к нему и остановился рядом. «Если стоять неподвижно, то нас живьем сожрут москиты», заметил он.

Джон приподнял бровь.

«Что-то я не заметил, чтобы они нас оставляли в покое, когда мы движемся».

Помахав у него перед лицом рукой, Дитер сказал: «Йя, но, по крайней мере, они не вьются под носом».

Джон глотнул из фляги. «Важно постоянно пить воду». «Мы выйдем на тропу где-то до захода солнца», сказал он. «Но тропы тут за шесть лет могли измениться или совсем исчезнуть». Амазонские тропические леса печально известны своей способностью поглощать труды человека.

«Поэтому мы продолжаем идти на юг», сказал Дитер, двинувшись вперед. Он взглянул на GPS, укрепленный на левой его руке, протянул руку, вытащил мачете и обрубил мягкий ствол одним экономным движением. «В конце концов мы туда доберемся».

Джон проследил за ним со вздохом. «Да, хорошо, если мы продолжим идти на юг, мы в итоге попадем в Тьерра-дель-Фуэго». Доберутся ли они туда целыми и невредимыми, это еще вопрос. «Ну по крайней мере, климат в Тьерра-дель-Фуэго получше».

Когда они с мамой шли по этой тропе шесть лет назад, им удалось исчезнуть с лица земли, с точки зрения правоохранителей.

Но у них был проводник, а это означало, что в действительности они никуда не пропали.

Лоренцо до сих пор был здесь проводником, но он категорически отказывался теперь идти сквозь этот участок джунглей. Он сидел у подхода к реке, чистя оружие и упрямо качая головой.

«Эти золотоискатели там совершенно не контролируемые. Они убивают всех, кого находят, не задавая никаких вопросов. Понимаете? Все, кто там, они все там немного рехнулись. Они убивают индейцев, а индейцы, некоторые из них, убивают их. Убивают любого белого человека, кого увидят. Они настолько рехнулись, что даже считают меня белым». Он, оскалившись, усмехнулся Джону, сверкнув зубами на своем смуглом темно-красном лице.

«Прости, парень, но я туда не ходок, ни за какие деньги». Он показал обкуренным своим пальцем на Джона. «И тебе тоже не стоит туда идти».

«Как будто у нас есть выбор», подумал Джон. «Мы не можем вот так взять и купить билеты и улететь домой в Асунсьон».

Ни за что, если они хотят исчезнуть с концами, как им это было нужно. Хотя властям, может, и хотелось бы, чтобы они попробовали это сделать.

Он закрутил крышку фляги и выдернул мачете из дерева, а затем двинулся по тропе, по стопам энергичного Дитера. Проход, который пробивал австриец, был гораздо шире Джона. Неудобно это как-то было; ведь Дитер был ровесником его матери. Как минимум. Он даже думал, что они питали какие-то чувства друг к другу, что было забавно, как ни грубо это могло бы показаться.

Джону иногда хотелось не очень-то уж и соответствовать своему предназначению. Ведь в каком-то смысле это было несправедливо. Не только у него было предопределено будущее – в виде самого себя, в сказочном, легендарном образе Великого Вояки-Придурка, образу которого он должен был соответствовать и сопоставлять себя с ним, но и его мама была супервумен, а Дитер, ну…

Дитер был уникален. Он вздохнул. Другие подростки его возраста совершенно спокойно могли презирать своих предков. Но для него это было аааабсолююютно неприемлемо.

«Хотя это было бы неплохо», подумал он. На мгновение он предался мечтаниям о жизни, в которой его мать была бы туповатой и полноватой дамой, которая печет печенье его друзьям и питает смутные беспокойства насчет того, что он, может быть, подсел на наркоту, или что его девушка оказывает на него плохое влияние. В этой жизни его главной проблемой станет лишь говорить «нет» всем соблазнам, которым подвержена молодежь.

Но с другой стороны это наверняка ужасно скучно. Безусловно, гвоздем всех сезонов этих парней в школе, которые вели такой образ жизни, была скука и еще раз скука. Может, в данный момент он и взмок от жары, он весь грязный и искусан москитами почти до полусмерти, но ему совсем не скучно. Хотя, если всё будет идти тихо, как вот сейчас…

Конечно, он обманывал себя; всё шло далеко не гладко. Его не отпускала тревога, засевшая где-то глубоко в подсознании, почти осязаемым грузом, нескончаемая тревога за маму. Уже много дней прошло с тех пор, как он потерял возможность получать хоть какую-нибудь информацию о ее состоянии. Последнее, что он о ней слышал, это то, что она находилась в стабильном состоянии. Что было слишком двусмысленным и малоутешительным. Не то, чтобы он не пытался найти что-нибудь толковое в этом невразумительном термине. «Стабильное состояние» – это, конечно хорошо, когда в вас несколько раз стреляли, вы заколоты топором и потеряли большую часть своих внутренних жидкостей.

«Ну, ты совсем один, когда пуля попадает в кость». Правдивее этих слов еще никто и никогда не спел.

«Как там она?», подумал он. Ему также хотелось бы знать, что они — эти типы из спецслужб, которые, вероятно, связывали Кибердайн с правительством — собирались с ней сделать. Джон подозревал, что люди, занимавшиеся безопасностью Кибердайна, имели такое мощное прикрытие, что могли не только убить человека, они могли вообще стереть всякое о нем упоминание. Он не мог предотвратить появление такой мысли, но отказался на ней останавливаться.

«Ничего не могу с этим поделать отсюда», подумал он. «И не могу ничего с этим поделать, даже находясь там». Он злобно огрел мачете какую-то растительность. «Так почему же я чувствую себя мелким сыкуном?»

Он вспомнил Инфильтратора – женщину, поразительно маленькую по сравнению с теми Терминаторами, которых он знал, снова увидел кровь, капающую с ее светлых волос, очертания ее проломленной головы. Эта модель состояла в основном из клонированных человеческих тканей, а не из металлического скелета, покрытого плотью, как у T-101*. Без сомнения, сделанных так для того, чтобы легче было обманывать людей, заставляя их думать, что они тоже люди.

- - - - - - - - - - - - - -

* Здесь и далее автор романа ошибочно присваивает Терминаторам серии Т-800 иную нумерацию – Т-101. На самом же деле, Терминатор, которого играет Арнольд Шварценеггер, является Терминатором серии T-800 (модель CSM 101), отсюда и путаница.

- - - - - - - - - - - - - -

В кошмарных снах он до сих пор видел ее – мертвой; органически мертвой, но еще движущейся — как она наносит маме рукой удар в живот, словно охотничьим ножом, до сих пор слышал, как Сара мучительно вскрикнула, как она согнулась и стала падать на пол, долгим, бесконечным падением.

Затем, в его снах, ему казалось, что всё ускоряется, переходя на невероятные скорости. Они бегут вверх по лестнице, забегают и выбегают обратно из здания и видят, как в ночи расцветает пламя, когда они взрывают бомбы, в очередной раз уничтожающие Кибердайн. И снова останавливая Скайнет.

Мама была без сознания, когда он видел ее в последний раз, она выглядела такой маленькой и беспомощной рядом с Майлзом Дайсоном. Никакой возможности попрощаться не было, равно как не было и надежды, что она очнется, и тогда была лишь очень слабая надежда на то, что она вообще выживет.

Но он сделал то, чему она его обучила. Он повернулся к ней спиной, поставил на первое место свою миссию и оставил ее на попечение незнакомого человека. И хотя ему было за это стыдно, он знал, что Сара Коннор этим бы гордилась.

«Не хочу так!», подумал он, вспыхнув от негодования. Но затем он криво усмехнулся. «Кажется, в этом, как и во многом другом, мы с мамой сходимся».

Внезапно Дитер поднял руку, и Джон замер на месте, глядя вперед, туда, куда смотрел бывший спецназовец. Затем Джон тоже увидел это; какое-то просветление в деревьях, как будто оливково-зеленый сумрак вдруг впереди них стал светлеть. Растительность в том направлении тоже сгущалась, теперь она уже частично не заслонялась от солнечного света верхними кронами; теперь всё здесь больше походило на голливудские представления о тропических джунглях, таких густых, что никто не в состоянии пробиться сквозь них на значительное расстояние.

Он тихо подошел к фон Россбаху и прислушался. Через несколько мгновений, пока они двое оставались неподвижными, бесчисленное количество птиц и насекомых вновь стали привычно шуметь и галдеть.

Джон с Дитером посмотрели друг на друга. Других людей вокруг не было, иначе животный мир бы затих. По крайней мере, в непосредственной близости от них. Дитер жестом дал понять, что им надо разделиться, но оставаться в пределах видимости друг друга и приблизиться к светлому участку леса; Джон обучился языку военных жестов и знаков еще примерно в те времена, когда его приучали к туалету. Юноша кивнул, дав знать, что он это понял, и двинулся в чащу.

«Ага, это тропа, отлично», подумал Джон через несколько минут. Он взглянул на фон Россбаха, и они молча согласились переждать некоторое время, прежде чем углубиться дальше. Когда в джунгли вернулся привычный галдеж, Дитер кивнул и вышел на тропу.

«Она больше, чем раньше», сказал Джон, осторожно подойдя к австрийцу по скользкой и грязной земле. «Почти что дорога теперь».

«Сомневаюсь, что это сделали индейцы», сказал фон Россбах, слегка коснувшись рукой следов шин в грязи. «Если только они не ездят на вот таких маленьких вездеходах-багги».

«Не похоже», сказал Джон, качая головой. Он припомнил, как местные племена и их женщины вполне готовы были сесть и поехать на машине, но никогда не выказывали большого желания научиться водить машины сами.

Дитер поднял голову, и Джон тоже уже смотрел на тропу, где дикую природу потревожил какой-то слабый шум. Затем они дружно зашли и скрылись в джунглях, с оружием наготове. Кто бы ни шел по тропе – золотодобытчики или индейцы – они станут для них проблемой.

На тропе появилась группа из пяти мужчин, небритых, с тощей мускулатурой, как видно, от ручного физического труда и плохого питания; все они были в рваных шортах и рубашках, некоторые с банданами, повязанными на головах. Все они несли мачете, а у двоих из них за поясом были пистолеты. С ними был индеец, с руками, связанными за спиной, таким образом, что, это, должно быть, причиняло ему мучительную боль, по лицу его из пореза на лбу и, похоже, из сломанного носа, текла кровь. Это был атлетического сложения мужик, средних лет, с иссиня-черными волосами, коротко стриженными под горшок, и несколькими татуировками, голый, за исключением набедренной повязки.

Один из его захватчиков лениво ударил своим мачете по густой зелени у тропы, бросив злобный взгляд на разбитое бесстрастное лицо их пленника.

«Эй, Теодоро, почему бы нам просто не прикончить его здесь, и всё?», внезапно разразился он злой тирадой на бразильском португальском.

В голосе этого озлобленного мужика был слышен какой-то другой легкий акцент, и волосы у него были песчаного цвета. Джон мысленно определил его для себя как выходца из Южной Бразилии, одной из той ее областей, где в девятнадцатом веке селились немцы, итальянцы и восточные европейцы. Все остальные по внешнему виду были типичными бразильцами, по происхождению от Африки до Средиземноморья, от смешанных браков.

Коренастый мужик с небольшой копной черных волос, торчавших у него на макушке, вздохнул и бросил умоляющий взгляд на кроны деревьев у них над головами; видимо, кто-то вроде лидера этой кучки людей.

«Рауль, в тридцать третий раз повторяю, он вождь, он важен, мы будем держать его в заложниках, и эти чертовы индейцы перестанут нас убивать и красть и ломать наше оборудование». Он оглянулся через плечо, одной рукой держась за свое оружие. «Ты слышишь меня, хоть на этот раз?»

Рауль ответил ему испепеляющим взглядом и яростным взмахом своего мачете, срубившим какое-то толстое волокнистое растение. Один из этих людей сильно толкнул вождя и рассмеялся, когда индеец упал на колени, а затем повалился на землю лицом вперед, не сумев удержаться на ногах. Остальные загоготали и тоже подбежали к нему, пиная его ногами и руками, пока тот с трудом пытался вновь подняться на ноги. Теодоро вздохнул и вытер пот со лба.

«Тебе бы лучше побыстрей встать, вождь», сказал он. «Иначе они будут и дальше пинать тебя ногами».

Джон взглянул на Дитера с негодованием в глазах. Но гигант покачал головой. Это не их дело, не их драка, они просто проходили мимо. Ввязаться сюда не поможет решить им свои вопросы; а вообще-то может даже полностью их остановить, если Джона убьют в этой недальновидной благородной попытке спасти пленника. И Сара никогда не простит ему этого.

Юноша поднял свой мини-Узи и повернул голову к тропе. Дитер с досадой сжал губы и снова покачал головой. Австриец дал ему понять, чтобы они оставались на месте. Это явно озадачило Джона, и он нахмурился, показав на жестокую сцену на тропе прямо перед ними, с умоляющим лицом. Дитер жестом дал ему знак оставаться на месте и приказал молчать.

Джон отвернулся и с яростью стал смотреть на то, что происходило на тропе. Фон Россбах почти чувствовал, как внутри у него всё кипело.

Затем, без предупреждения, парень вышел на тропу и несколько раз выстрелил.

«Мау эм сима!» («Руки вверх!»), рявкнул он на отвратительном португальском.

Вместо того, чтобы замереть на месте, Рауль швырнул в голову Джона мачете. Джон отступил назад, уклоняясь от него, и поскользнулся на грязи.

Он упал плашмя на спину, широко разведя в сторону руки, и вперед к нему бросился ближайший к нему рудокоп, крепко схватив Джона за руку, намереваясь его покалечить. Коннор ударил его кулаком в голову и поднял колено, чтобы врезать им в бок бросившемуся на него.

Тот охнул от удара и попытался локтем ударить Джона в горло.

Когда группа золотодобытчиков заорала, поддерживая своего друга, и стала выкрикивать оскорбления в адрес Джона, они бросились вперед, оставив свою предыдущую жертву.

Дитер вырвался из джунглей, как зверь из легенды, ударив ногой первого же, до которого успел добраться, так сильно, что тот пролетел через грязную тропу, рухнул безвольным мешком и больше уже не двигался. Протянув руку, фон Россбах схватил за волосы другого и молниеносной игрой своих мощных рук и плеч бросил его в дерево у тропы.

Джон услышал, как тот шмякнулся, даже в разгар собственной драки, и нанес еще один удар в окровавленное лицо своего противника, почувствовав удовлетворение. «Я знал, что он изменит свою точку зрения и согласится с моей», подумал он. Рука золотодобытчика, схватившего его за оружие, ослабла, и Коннор нанес ему окончательный удар в лицо, вывернувшись из-под лишившегося сознания тела, упавшего на тропу.

Он смахнул грязь со своего оружия и поморщился: «Теперь не смогу им пользоваться, пока не вычищу».

Еще один, другой, который шел на Джона, в изумлении уставился на Дитера, затормозив лишь на мгновение, и в это время австриец дотянулся до него, схватился за две пряди жирных волос и разбил ему лицо о свое поднятое колено. Еще один, тот, которого Дитер ударил ногой, с трудом поднялся на ноги и бросился бежать; фон Россбах сделал два длинных шага в его сторону.

Джон увидел, как Теодоро вырвал из кобуры пистолет, и двинулся на него. Когда жертва Дитера упала без сознания на землю, австриец развернулся и увидел, что Джон занялся пятым.

Парень пальцами сжимал сонные артерии золотодобытчика, а Теодоро в этот время ослабевшими руками хватал Джона за руки. Глаза добытчика закатились, и он упал на тропу нескладной кучей.

Джон самодовольно улыбнулся Дитеру. Помимо грубой силы, существуют и другие способы, чтобы с чем-нибудь справиться.

«Меня мама этому научила», сказал он.

«Твои отношения с мамой – это все замечательно, Джон», сказал Дитер, хлопнув его по плечу. Затем он схватил Джона за рубашку и приподнял его над землей, притянув его ближе к себе. «Если ты еще раз когда-нибудь ослушаешься приказа, как теперь», зарычал он, сверкая глазами, «я поступлю с тобой так, что то, что я сделал с этими, покажется тебе детсадовской возней. Ты понял меня, Джон?»

Коннор ожидал нагоняя, но такая искренняя свирепость его ошарашила. Он кивнул, удивленный: «Гиганта действительно это обеспокоило», подумал он, смутившись, но смутно оставшись этим довольным. «Кто бы мог подумать?» Уж он точно не мог бы. Прежние друзья его матери уж точно никогда о нем не заботились, и он привык к тому, что мужчины вокруг нее никакого интереса к нему не выказывали.

«Скажи, что понял!», потребовал Дитер, тряся его за грудки.

«Я понял тебя», сказал Джон, и в голосе его прозвучали остатки этого удивления.

Они смотрели друг на друга довольно долгое время, а затем фон Россбах отпустил его и повернулся к индейцу. Он нагнулся, чтобы помочь вождю сесть.

«Ты в порядке?», спросил по-португальски австриец.

Вместо ответа туземец посмотрел на него, тоже довольно долгое время, а затем перевел взгляд на Джона, затем самостоятельно поднялся на ноги. Джон стал ломать голову, напрягая память и пытаясь подобрать что-нибудь пригодное, что можно было сказать на языке индейцев ямомани, и ничего не придумал. Он знал из него лишь несколько слов, да притом это было шесть лет назад.

Дитер осмотрел вождя, пока тот разрезал связывавшую его веревку. «Не думаю, что он серьезно пострадал. Разбитый нос – самое серьезное повреждение».

«Дитер», сказал Джон сдавленным голосом.

Австриец поднял глаза, лицо у него побледнело. Из джунглей, отовсюду, с разных сторон тропы, выскользнули маленькие коричневые человечки, словно появившиеся из воздуха и теней джунглей. Все из них были вооружены, кто традиционным луком, кто духовыми ружьями, а некоторые недорогими дробовиками, купленными у торговцев. Как и у вождя, лица их были бесстрастны, но глаза озлобленные.

Вождь рявкнул на них, и они нехотя опустили оружие, не сводя глаз с белых людей. Бросив взгляд на валявшихся без сознания золотодобытчиков, он сказал им несколько слов, и его соплеменники сразу же, как показалось, обрадовались; некоторые в этом зашли даже так далеко, что чуть ли не заулыбались. Они дружно двинулись вперед и полностью раздели догола добытчиков, затем надавали им оплеух, чтобы те очнулись, и связали их всех вместе кругом, лицами наружу.

«Что вы собираетесь с ними сделать?», спросил Джон.

Вождь медленно улыбнулся, малоприятной улыбкой.

«Они пойдут домой», сказал он, пошевелив рукой, словно покалеченный паук. «Медленно пойдут».

Джон и Дитер озадаченно посмотрели друг на друга. Тащиться босиком по этой тропе совсем не станет праздником для добытчиков, но это не казалось равноценной заменой издевательствам над этим человеком от их рук. Улыбка вождя стала действительно злобной.

«Марабунта», прошептал он.

«В Рио-Негро», пробормотал фон Россбах.

«Что?», спросил Джон.

«Это старое кино», объяснил Дитер. «Марабунта – это бродячие муравьи. Они могут быть очень разрушительными, когда движутся всей толпой, вроде как передвигающиеся по суше пираньи».

«Марабунта пересекли тропу», сказал вождь, показав на тропу, туда, где добытчики его толкали и били. «Марабунта двигаться очень медленно. Белые люди двигаться очень медленно». Он вновь пошевелил рукой, жестом, напоминающим паука, а затем зашевелил ею быстрее. «Или, может быть, они танцуют очень быстро».

Он засмеялся, а потом кивнул своим людям, которые стали бить добытчиков по ногам плашмя своими мачете и погнали их, двигавшихся с трудом, по тропе. Они улюлюкали над ними и издевались, если их пленники спотыкались и падали, один из них лягался бледными ногами в воздухе, а другие, те, что внизу, ругались на него и кричали ему, чтобы он с них слез. Индейцы били их своими мачете или бросали в них мелкими камнями, чтобы их поднять и двинуться дальше.

Джон нахмурился. «Они же не собираются их съесть, верно?», спросил он.

Начальник открыто этому рассмеялся. «Они стоят, си (да). Но они не будут стоять на месте, они будут бегать». Он вытер кровь с лица и повернулся, чтобы двинуться вслед за своими людьми. «Вы пойдете посмотреть?», пригласил он.

«Мы должны идти». Джон показал на тропу, но в противоположном направлении.

Вождь кивнул. «Вы друзья». Он позвал кого-то, и к ним подбежал какой-то его человек.

«Это Ификоро», сказал вождь. «Он проводник. Вы уйдете невредимыми из наших земель».

«Спасибо», сказал Дитер просто, а Джон кивнул.

Вождь улыбнулся и отвернулся. Подняв свой лук, их проводник трусцой побежал по тропе. Устало взглянув друг на друга, фон Россбах и Джон последовали за ним. Но перед тем, как тропа сделала петлю, и они исчезли из виду, Джон оглянулся через плечо.

Индейцы развлекались, издеваясь над шахтерами и выкрикивая ругательства.

Джон улыбнулся; какой бы ни была их злоба, по сути они не ранили своих жертв. «Вот интересно, как Скайнет сумеет справиться с этими людьми».

Здесь, во глубине тропических джунглей, они, возможно, не очень-то и пострадают от первоначальных ядерных ударов, и они смогут продержаться здесь долгие лет, пока не появятся какие-нибудь машины, которые их пожрут.

Джон содрогнулся при этой мысли. Ему нравились эти люди. Он помнил их с тех времен, когда ему было десять; пока вы не влезли в какое-нибудь дело с кровной местью, они вели себя по отношению к вам порядочно.

Они были одними из немногих людей на земле, кто имел право это утверждать.

Вот только им никогда не придет в голову так поступить.

«Они заслужили право жить спокойно», подумал он, «и умереть в своем собственном времени». И он будет делать всё, до конца своей жизни, чтобы они смогли это сделать.

ПОРТУ-ВЕЛЬЮ, СТОЛИЦА ШТАТА РОНДОНИЯ, БРАЗИЛИЯ

Джон осторожно откусил с раскаленного шампура кусочек поджаренной арапаймы — огромной амазонской рыбы — которую он купил у торговки. Он оглянулся и удовлетворенно вздохнул.

Бедлам южноамериканского рынка он воспринимал словно возвращение домой. Он вырос в таких местах, был привычен к такой пище.

Вообще-то он часто бывал именно на этом рынке, когда ему было еще десять, и они жили здесь месяца три, выйдя из джунглей, пока мама его приходила в себя. Там он выяснил многое, что оказалось очень нужным и полезным для его мамы.

Он медленно шел по переулку, откусив с шампура еще кусок рыбы, покрупнее. Боже, как хорошо! Он скучал по вкусу арапаймы.

Он мог бы купить ее и Дитеру, если бы Дитер додумался бы его об этом попросить. Но гигант велел ему оставаться на месте, словно он какой-то маленький ребенок, а сам ушел. Естественно, Джон последовал за ним. Он увидел, как фон Россбах подошел к скромному особняку недалеко именно от этого переулка. Понаблюдал за тем, как два упертых тупых мордоворота навели на него пистолет и обыскали его. Реально обыскали его, а не просто наскоро осмотрели, как это показывают иногда в кино; эти ребята сделали все, кроме разве того, что не достали резиновые перчатки.

«Вот что получается, если намереваешься нанести визит Лазаро Гармендии, предварительно не договорившись, Дитер», подумал Джон.

Гармендия являлся главным боссом местной мафии; он специализировался на контрабанде, хотя старался не иметь дела с наркотиками. Ходили смутные слухи о скверной его разборке с колумбийцами — никто никаких подробностей не знал. Но он очень активно занимался всем остальным, ради денег, хотя предпочитал, чтобы это было незаконным, аморальным или садистским.

Ужасный тип и жутко чувствительный в отношении своих денег и привилегий. Вы должны оказывать ему почтение, или он покажет вам, что к чему. Джон не думал, что у фон Россбаха могла даже возникнуть мысль преподнести что-нибудь Гармендии в виде подарочка. «Чтоб ты провалился, Дитер».

Он остановился перед небольшим углублением в глухой стене и жадно доел оставшуюся часть своей рыбы, затем он сломал шампур и положил его себе в карман. «Посмотрим, помню ли я, как это делается», подумал он. Джон наклонился и осмотрел левый край выемки.

Ага, вот он. Из грубой штукатурки, покрывавшей стену, выступал камешек. Джон нажал на него. Раздался щелчок, и там, где находился сплошной стык, появилась еле заметная темная линия. Он посмотрел направо и обнаружил такой же, аналогичный камешек высоко вверху, до которого он почти не мог дотянуться; он нажал и на него, и с порывом холодного, затхлого воздуха чуть-чуть, на самую малость, в стене приоткрылась дверь. Джон распахнул ее шире и вошел внутрь, в сырой мрак. Маме наверняка захотелось бы, чтобы он спас бывшего агента «Сектора» от самого себя.

***

«Послушай, Лазаро, я предлагаю тебе первоклассные услуги безопасности в обмен на возвращение домой. Мы сами справимся с вождением и даже сами себя обеспечим пропитанием».

Дитер сидел абсолютно спокойный в офисе Лазаро, не обращая ровно никакого внимания на многочисленное оружие, спрятанное на людях Гармендии и незаметно круживших вокруг них его сообщников; и пытаясь (менее успешно) не обращать внимания на свое растущее раздражение.

Бразильский гангстер скептически оглядел Россбаха, перебросив зубочистку из одного уголка губ в другой. Потолочный вентилятор безуспешно пытался создать в воздухе какое-то движение; он был таким же влажным, как в тропических джунглях, но из-за меньшего количества зелени между ними и солнцем тут было намного жарче. В густом воздухе смога потрескивали дизельные двигатели с их испарениями, и вонь трущоб проникала даже в этот анклав богатства. Австриец старался не обращать внимания на декор, который включал в себя дорогие безделушки и электронные гаджеты, плюс несколько картин из того рода, которые можно обнаружить в очень дорогих борделях Рио.

Дитеру и Джону, успешно прорвавшимся сквозь тропические джунгли в Порту-Велью, теперь нужно было вернуться обратно в Парагвай; желательно транспортом, который нельзя было отследить и не связанным с предъявлением документов. Весь этот тяжелый путь, продираясь через все трудности и грязь, не должен был быть потрачен впустую путем раскрытия их присутствия в этом нежелательном месте, если они снимут с банковских счетов деньги для покупки или аренды автомобиля. Но Дитер не собирался возвращаться домой пешком.

Сейчас, как никогда ранее после своего выхода в отставку, Дитеру не хватало беспредельных возможностей «Сектора»; наличных, или новых документов, выдаваемых по первому требованию, или же того и другого одновременно. И все же после своей работы в «Секторе» у него в памяти сохранилось множество полезных контактов. Когда он впервые подумал о возможности воспользоваться подпольной автомобильной сетью Гармендии, это показалось ему идеальным решением вопроса.

«Я должен вам поверить в то, что когда вы ушли из «Сектора», сеньор, вы настолько полностью с ним порвали, что даже перешли на другую сторону?» Гармендия наклонил голову, приподняв одну из своих седых бровей. «Полагаю, вам лучше бы сесть на автобус. Нет?»

«Нет», сказал Дитер, вглядываясь в глубину своего бокала с напитком. «Во-первых, мне хотелось бы добраться туда еще в течение моей собственной жизни. Во-вторых» –– он приподнял бровь — «ваши люди… они более конфиденциальны, что ли, если можно так выразиться».

Контрабандист пожал плечами. «Си (Да), гораздо более конфиденциальны, по сравнении с автобусом». Он прищурился.

«Итак, сколько вы готовы заплатить?»

«Я огорчен тем, что вы настолько недооцениваете мои навыки в охранном деле, что просите дополнительной оплаты». Уголок рта у австрийца приподнялся в сардонической улыбке. «Возможно, я даже оскорблен».

«Возможно, это вас уязвило», ответили Гармендия. Он развел хорошо ухоженными руками и пожал плечами. «Если я подвергаюсь риску потерять весь груз, я был бы полным дураком, если бы не попытался заранее компенсировать свои потери. Нет?»

«Это не укол в мою сторону, Лазаро», сказал Дитер, сделав еще один глоток. «Я мог бы устроить такой жалящий удар, или даже несколько, если хотите», продолжал он. «И тогда вы смогли бы увидеть разницу между теми, кто пытается усадить вас в тюрьму, и старым другом, просящим об одолжении».

«А, так мы теперь старые друзья? Что-то не припомню я дружеской части нашего знакомства. Стоять! И не двигаться, или будем стрелять! — вот это я помню гораздо лучше».

Фон Россбах наклонился вперед. «Ввиду того, что вы, как правило, избегали заниматься контрабандой наркотиков, я несколько раз уберегал вас от властей».

«Мне об этом ничего неизвестно», сказал Гармендия, в притворном изумлении подняв руки. «То есть, вы хотите мне намекнуть, что я в долгу у вас за это».

«Несколько раз», выдавил Дитер. «И я бы предпочел, чтобы со мной все-таки расплатились». Контрабандист пожал плечами. «Речь идет просто о честном бизнесе».

«Честно говоря, мне не хотелось бы лезть в свои счета, пока я за пределами страны», сказал фон Россбах.

Гармендия задумчиво постучал сигарой по граненой пепельнице.

«Думаете, «Сектор» не знает, что вы за пределами страны?», спросил он, приподняв косматые брови.

Австриец пренебрежительно махнул огромной своей рукой: «Даже не пытайтесь угадать, что знает или не знает «Сектор», посоветовал он.

«Или того, что знаю я, и чего бы вам не хотелось, что бы знал кто-нибудь еще», сказал Джон.

Те двое удивленно обернулись и увидели Коннора, небрежно прислонившегося к стене.

«А ты кто такой ёпта?», спросил контрабандист, яростно сверкнув глазами на своих людей, которые с явным запозданием вытащили свои пушки. «И давно ты здесь торчишь?»

«Мне кажется, я сказал тебе ждать меня там», прорычал Дитер.

Джон ухмыльнулся. «Знаешь, кажется, я сейчас припоминаю, что ты что-то такое мне говорил». Неторопливым шагом он двинулся к ним, не обращая никакого внимания на вновь приготовившихся к бою охранников Гармендии. «Я здесь уже довольно долго и слышал, как вы пытались выжать из моего друга немного денег», сказал он мафиози. Он протянул руку. «Джон Коннор. Вы должны помнить мою мать, Сару».

Дитер откинулся на спинку кресла. Он не подумал, что Джон с Сарой знали Гармендию. Хотя это вполне логично, предположил он; Сара тоже была контрабандисткой, в какой-то мере, уже после того, как Конноры покинули США, да и до этого она имела дело с оружием.

Когда напряжение спало, фон Россбах решил дать Джону возможность некоторое время повести разговор. То, как он вел себя, давало возможность Дитеру несколько расслабиться.

Появившийся здесь Коннор не казался самоуверенным или наглым подростком; он был спокоен и весьма уверен в себе.

«Это ты тот маленький мальчик? И где же твоя мама?», спросил Лазаро, коротко пожав Джону руку, а затем взглянув на дверь. «Она не с тобой. С ней все хорошо?»

«Рад, что вы так добры и спрашиваете об этом, сеньор. С мамой все хорошо, спасибо». «По крайней мере, я искренне надеюсь, что так и есть», подумал Джон. Он пока еще не смог связаться с Джорданом. «И нет. Она не с нами. У нее… другие дела».

«Выжить и, надеюсь, выздороветь, и все прочее».

«Ах!», сказал Гармендия с довольной улыбкой и расслабился. «Так она не с вами».

«Не беспокойтесь», любезно произнес Джон, «будьте уверены, она всегда незримо с нами».

Бандит в замешательстве бросил взгляд на фон Россбаха. «Так вы вдвоем, вместе?», спросил он после некоторой паузы.

«Си» («Да»), любезно подтвердил Джон.

«Очень интересно», пробормотал Гармендия, устраиваясь в своем кресле. Он улыбнулся им сквозь облака сигарного дыма. «И так неожиданно».

Дитеру очень не понравилось выражение неприкрытой и беззастенчивой жадности, вдруг вспыхнувшей в глазах Гармендии. Он предположил, что контрабандист уже прикидывает в уме парочку торговцев информацией, которым он мог бы продать новость о том, что бывший агент «Сектора» связан с пресловутой Сарой Коннор. Ему бы хотелось, чтобы Джон оставался в их номере — устранение последствий этого шага наверняка станет крайне затруднительным.

Джон посмотрел на Гармендию, расслаблявшегося в своем кресле в роли хищника, с самодовольным толстым смуглым лицом полагавшего, что теперь в его руках власть над ними. Такова была еще одна причина, по которой он не хотел иметь дело с контрабандой. Многие из этих типов из преступного мира являлись столь невероятно, по-детски мелкими.

«Ну, многие из ваших старых друзей будут поражены, узнав об этом», радостно продолжал Лазаро. Глаза его сверкнули, он крутил в руках нож.

Лицо Дитера оставалось бесстрастным, пока он допивал свой напиток, но внутри он испытывал одновременно и обеспокоенность, и ярость. «Дети!», подумал он с крайней досадой. «Они слишком нетерпеливы и крайне беззаботны к последствиям». Ему следовало бы ожидать чего-то подобного; он обучил уже довольно много малолеток, и большинство из них были ненамного старше Джона, чтобы понимать, какие проблемы и беспокойства они могут доставить.

Джон искренне рассмеялся, и Лазаро Гармендия почти тепло посмотрел на него.

«А почему бы и нет?», кисло подумал фон Россбах. «Он сможет выжать кучу бабок из этой ситуации».

«Си, сеньор Гармендия», сказал Джон после паузы, широко улыбаясь. «Бывшие работодатели моего друга были бы ошеломлены, узнав об этом». Затем лицо его и голос стали жесткими и серьезными. «Но, конечно же, этого не произойдет».

«И почему же, meninol (мальчик)?», спросил Гармендия с мягкой угрозой.

«Потому что моя мама незримо здесь присутствует», сказал Джон. «А моя мама многое знает». Он немного подождал, перед тем, как чуть наклониться вперед. «Можно что-нибудь выпить?»

Лицо контрабандиста, как показалось, стала чуть более желтым, чем оно было минутой ранее, как бывает, когда бледнеешь под загаром. Его темные мутные глаза стали какими-то настороженными, и он замер на мгновение, прежде чем ответить на просьбу Джона. Он щелкнул пальцами, и к ним быстро подошел какой-то крепко сбитый, хорошо одетый молодой человек.

«Колу», сказал Джон, подняв на него глаза.

Тот, казалось, растерялся и посмотрел на своего босса, словно ожидая от него подтверждения заказа.

Гармендия с раздражением прошипел: «Безалкогольный напиток, idiota!»

Этот громила, похоже, был так рад это услышать, что Джон был уверен, что тот даже не расслышал оскорбления.

Когда Джон получил свой напиток, и охранник контрабандиста ретировался, Гармендия посмотрел на юношу ледяным взором.

«Ну так что вам нужно?», прорычал он.

«Вау», подумал Джон. «Что, блин, у мамы есть такого на этого типа?» Он знал кое-какие тайны этого бандита, но, очевидно, мама знала гораздо больше. «И посерьезнее».

«Только то, о чем я уже говорил», сказал Дитер, решив вновь вступить в разговор. Он даст Джону жару позже. «Конфиденциальность и транспорт».

Рот у Гармендии пошевелился, словно он пережевал и проглотил то, что хотел сказать. Наконец, он проскрежетал: «За питание вы сами будете платить?»

«Конечно», любезно ответил Дитер. «Как будто я съем или выпью хоть что-нибудь из того, что предложат нам твои люди после всего этого». Он недоумевал, как это и что именно Саре удалось заполучить на этого парня, но сердце его оттаяло от восхищения.

«Какая женщина!»

……………………

«Понятия не имею», сказал Джон, когда они, подпрыгивая, тряслись по боливийской проселочной дороге, возвращаясь в Парагвай. «И вообще сомневаюсь, что у нее есть что-то такое, чего бы я еще не знал». Он искоса взглянул на своего товарища. «Или ты. Может, он собирает плюшевых мишек или еще что-нибудь в таком же роде».

Дитер помолчал, улыбнувшись и представив себе, как Гармендия сидит в обнимку с плюшевым медвежонком, несмотря даже на пыль, скрипевшую на зубах. Они находились в чако – засушливых, поросших кустарником джунглях, простиравшихся на большей части Восточной Боливии и Западного Парагвая.

Дорога представляла собой ухабистую красную почву, пыль от которой клубилась позади грузовика, оставляя во рту сухой и въедливый привкус. Запах был ему знаком, с тех времен — кратких — когда он жил в отставке в своей «эстансии» (имении) в Парагвае.

«Твоя мать – удивительная женщина», сказал он тихо.

Джон улыбнулся, почувствовав в голосе этого гиганта тоску к ней. «Если бы у мамы был кто-нибудь вроде Дитера, хотя бы на некоторое время», подумалось ему, «это могло бы сильно помочь».

Он быстро похоронил мысль о том, что это могло бы помочь сохранить ей здравый рассудок, но затем смущенно извлек ее наружу снова. Мама слишком многому его научила, так что из-за каких-то эмоций он не мог игнорировать соображения, являвшиеся важными. Фон Россбах мог бы дать ей земную опору на реальность, и лучшего партнера она не смогла бы и придумать, если бы у нее был выбор.

«Теперь же все, что ей нужно, это выжить», сказал он себе. После этого будет легче. Она далеко не дура, она увидит, с чем столкнется. «А я прослежу, чтобы она смогла это сделать».

Он усмехнулся про себя. «Эй! Это моя первая кампания». После того, как она высвободится, конечно.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

Такси остановилось, и горячий металл с грохотом лязгнул, соприкоснувшись. На ранчо тоже было жарко, но жарко знакомым благодарным теплом, ничего общего не имевшим с влажностью джунглей на севере. Сады вокруг огромного старого глинобитно-плиточного здания усадьбы были, как прежде, весьма красочными из-за палисандров и франжипани (красного жасмина), а также высоких деревьев квебрахо, а газоны оставались зелеными благодаря щедрой поливке. Дитер сразу же ощутил смешанное чувство ностальгии и сожаления. Он приобрел эту недвижимость, чтобы она стала его домом… «ну, возможно, не вплоть до старости».

«Для среднего возраста». В его профессии не стареют; либо погибают, либо выходят в отставку.

Теперь он вернулся домой, но, вероятно, это не надолго. В отличие от операций «Сектора», борьба со Скайнетом, несомненно, займет всю оставшуюся его жизнь — какой бы долгой она ни оказалась.

Все обернулись к нему, когда он вылез из машины, разминаясь. «Сеньор!», из ворот выбежала Мариетта Аяла с распростертыми руками, словно желая обнять своего босса, буквально возвышавшегося над ней.

У Дитера отвисла челюсть от такого проявления фамильярности. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы убедить тучную, громадного роста повариху называть его Дитером, а не Доном фон Россбахом. Хотя, по большому счету, он ее так и не убедил.

Мариетта остановилась как вкопанная в добрых трех футах от него и гневно потрясла ему пальцем. «Где вы были все это время, сеньор? Мы так за вас беспокоились! Никаких вестей, не малейшего представления о том, где вы, или когда вы вернетесь. И дом сеньоры Кригер сгорел дотла, и она пропала, и вы!», воскликнула она, когда Джон вылез из такси. «Где твоя мама?»

Мариетта оставила фон Россбаха стоять в недоумении, а сама обежала автомобиль и обрушилась с новой тирадой на Джона. «Ты грязнуля!», сказала она, взявшись за кончик рукава большим и указательным пальцами. «И у тебя такой вид, будто ты не ел с тех пор, как исчез! Что с вами случилось?»

«Успокойся, Мариетта», сказал Эпифанио. «Пусть мальчик переведет дыхание, чтобы он смог говорить».

К ним медленно подошел главный смотритель и протянул руку своему боссу.

«Добро пожаловать домой, синьор, рад видеть вас снова. Рад вам сообщить, что тут все в порядке, все под контролем».

«Под контролем!», воскликнула его жена. «Тут счета не оплачены—»

«Которые я оплачивал по мере необходимости», спокойно прервал ее смотритель. «Все идет как надо». Он посмотрел на заднее сиденье такси, а затем указал на багажник. «Есть у вас багаж, сеньор?»

«Нет», быстро сказал Дитер, отсчитав купюры. «Никакого».

«Никакого?», спросила Мариэтта, уже чуть спокойнее. «Но, сеньор, вас не было много дней. У вас нет белья для стирки?»

«Вот что у меня есть, сеньора Аяла», галантно сказал фон Россбах, когда такси уехало, «так это сильный голод к произведениям вашей кухни. Удобно ли будет вам что-нибудь для нас приготовить?»

«О боже, нет!», сказала она и поспешила к дому. «Я приготовлю вам что-нибудь на стол уже через минуточку». Но как только они подумали, что она с ними уже закончила, она обернулась и указала пальцем, словно метнув копье, на Джона. «Ты!», сказала она угрожающе. «Ты немедленно идешь в душ, иначе не получишь ни кусочка обеда».

«Да, мэм», безропотно ответил Джон.

«Эльза!», закричала экономка. Из дверей появились ее племянница. «Покажи этому юному джентльмену комнату для гостей».

Эльза взглянула на Джона и вспыхнула. «Си, тетушка», тихо сказала она. А затем, бросив через плечо застенчивый взгляд своими темными глазами, она сказала: «Сюда пожалуйста, сеньор».

Выглядя и чувствуя себя немного удивленным, и почувствовав себя на мгновение очень неловко, Джон бросил взгляд на Дитера и после его кивка последовал за девушкой в дом.

Дитер оглядел свои земли, наслаждаясь покоем этого места. «Ничто, кроме небольшой прогулки в мир зла и насилия, не заставит человека ценить стабильность и спокойствие».

Именно поэтому он и решил когда-то заняться разведением скота в парагвайском чако, когда поначалу ушел из «Сектора». Проблема заключалась в том, что старая поговорка — выйти из этого бизнеса можно лишь по статистике — казалась все более и более пророческой.

Эпифанио проницательно смотрел на своего босса. «Возможно, после того, как вы отобедаете и наберетесь сил после дороги, сеньор, вам захочется обсудить», — он неопределенно махнул рукой на пастбища вокруг — «то, чем мы тут занимались, пока вас не было».

«Завтра наступит уже довольно скоро», сказал Дитер.

«Си, сеньор». Эпифанио слегка отдал фон Россбаху честь, двумя пальцами сделав «под козырек». Улыбнувшись, он сказал: «Добро пожаловать домой».

Затем он надел шляпу и направился обратно на работу. Это одно из тех качеств, которые ему нравились у босса; он уважал время своих сотрудников. Завтра, конечно, лучшее время для такого обсуждения, но многие работодатели настаивают на своем праве знать всё прямо сейчас и немедленно!

Ему оставалось лишь гадать, где же был фон Россбах, и где сейчас сеньора Кригер, и почему у него с собой нет никакого багажа, которым следовало заняться. Со вздохом он вынужден был признать, что, может быть, он никогда этого не узнает. Даже Мариэтта не смогла выяснить, почему и куда уехал сеньор, не узнала она ничего и о пожаре на эстансии Кригер, или еще о чем-нибудь. Отрезвляющая неудача для них обоих. И все же в этом заключались какие-то новые возможности, им придется увидеть, что они со временем принесут.

Дитер украдкой обнюхал самого себя. Сначала в душ, потом проверить почту, пока они дожидаются обеда. Мариетта вряд ли что-нибудь сразу же сварганит к его возвращению домой, поэтому у него было время. Он сделал глубокий, очищающий вдох сухого воздуха чако. Хорошо ведь возвратиться домой. Если бы с ними была и Сара, это было бы вообще идеально. Он покачал головой и пошел в дом, стараясь не думать о том, чего нельзя было исправить. Дел было еще много.

Откинув назад влажную прядь уже довольно отросших волос со лба, фон Россбах решил подстричься, как только у него появится на это время. Он пошел по коридору в свой кабинет, открыл дубовую дверь с обильной резьбой (импорт, без сомнения, по смешной стоимости первого владельца эстансии), и вошел в свой кабинет. Быстрая проверка скрытой программой показала, что никто не пытался проникнуть сюда, поставить прослушку, жучки в доме, или же поставить его под наблюдение –– по крайней мере, ничего такого более изощренного, чем полностью пассивные системы, или же «Глазное яблоко» первой серии (прибор наблюдения). Брови его чуть приподнялись, отчасти от облегчения, отчасти от удивлением.

На столе было аккуратно прибрано, за исключением стопки писем, угрожавшей вывалиться с подноса. Самым интригующим в этой груде почты был конверт формата legal (216 ? 356 мм) густого кремового цвета. Дитер осторожно вытащил его из кипы.

Бумага была очень высокого качества, с обратным адресом тисненым золотом.

Имена Хофбауер, Шац и Перес говорили о том, что это было юридическое бюро.

Нахмурившись, фон Россбах вскрыл конверт палисандровым ножом и достал документы, в нем содержавшиеся. Когда он увидел, что это, он почувствовал нечто вроде быстрого электрического шокового удара чуть ниже ребер. Документами ему передавалась опека над Джоном в случае смерти или исчезновения Сары. В пакет документов было включено и письмо от нее. Юрист, Перес в данном случае, предупреждал, что пока сеньор фон Россбах не подпишет эти документы, они, разумеется, не будут иметь законной силы.

Дитер в оцепенении уставился на конверт, в котором содержалось и письмо Сары. Она почувствовала приближающееся горе? Он достаточно долгое время был оперативником, чтобы знать, что иногда у людей появлялись такие предчувствия. Он также довольно долго был оперативником, чтобы знать, что иногда люди просто капитулировали перед лицом таких чувств и тем самым приносили горе и себе, и другим.

«Но только не Сара», подумал он. У Сары была цель, была задача; сражаться со Скайнетом, сохранить Джона. И она будет бороться и за то, и за другое, до последнего вздоха. Это был лишь наглядный пример ее навыков планирования на перспективу. Порой непредвиденное случается во время даже самых продуманных кампаний. Так что это был резервный план, на случай особой ситуации.

«Когда она это сделала?», удивился он. До появления Терминатора и пожара, уничтожившего ее дом, он был уверен, что она ему не доверяет. Наверное, с Каймановых островов, тогда. К тому времени она позволила ему стать частью команды, стала ему доверять. Но после фиаско в Сакраменто он сомневался, что она доверила бы ему даже вынести мусор, не говоря уже об оставлении на его попечение сына. Дитер почувствовал себя польщенным за такую честь.

«Конечно, я приму на себя такую ответственность», подумал он. Он свяжется с Пересом и посмотрит, что можно будет сделать. Ситуация, когда Сара в состоянии недоступности, но не смерти, с юридической точки зрения ставила их в сложное положение, но кое-что вообще являлось непреодолимым. В особенности в этом случае, когда пожелания Сары были настолько ясными и четкими.

Это напомнило ему об одном звонке, который ему нужно было сделать. Дитер пододвинул к себе телефон и набрал номер, который дал ему Дайсон.

Послышалось несколько кликов, один гудок, а затем какой-то женский голос произнес: «Алло?»

«Я звоню по поводу сегодняшнего прогноза погоды для парусного яхтинга», сказал Дитер.

«А вы…?»

«Мистер Росс».

«Спасибо, мистер Росс. Похоже, теперь все будет в порядке, погода улучшается».

«Спасибо», сказал Дитер и повесил трубку, как раз в тот момент, когда в комнату вошел Джон. «Хорошие новости», сказал он, с облегчением улыбнувшись. «Относительно состояния мамы – опасность миновала».

Джон плюхнулся в кресло и выдохнул. «Слава Богу», сказал он. Он склонился вперед и энергично потер лицо руками.

«Блиииииииин!», сказал он и откинулся на спинку кресла. «Ей лучше». Некоторое время Джон просто сидел, неподвижно, уставившись на пятно солнечного света на полу кабинета Дитера, решив просто дать себе возможность почувствовать облегчение. Он кивнул. «Хорошо», тихо сказал он. «Хорошо. Значит, сейчас нам нужно волноваться только за то» — уголок его рта приподнялся в сардонической улыбке, — «что будет происходить дальше».

«Для твоей матери, поскольку ей уже лучше, это означает обратно в лечебницу». Фон Россбах всем выражением своего лица демонстрировал, что ему абсолютно не нравится такая перспектива. «По крайней мере, пока мы не сможем что-то с этим сделать». Он провел пальцем по всему документу, который прислали ему юристы, и решил рассказать об этом Джону. Ему хотелось, чтобы он об этом знал. «Для тебя же, это означает снова в школу».

«В школу?», переспросил Джон после паузы. «Ты думаешь, у меня есть время болтаться в школе?»

Дитер поднял руку, остановив ожидавшуюся от Джона гневную тираду. «Ты должен знать, что твоя мама назначила меня твоим опекуном до твоего совершеннолетия, или до того времени, пока она сама не вернется».

«И что?», спросил Джон. «Тебя это так сильно озадачило, что тебе не терпится от меня избавиться? У моей мамы бизнес, который нужно продолжать», заметил он, а затем махнул рукой, отбросив это замечание в сторону. «А что еще более важно, ты что думаешь – со Скайнетом покончено? Особенно после того, как Дайсон сказал нам, что у Кибердайна есть еще одна, резервная база?»

Фон Россбах махнул на него рукой. «Ты что, предлагаешь нам теперь и ею заняться? Потому что, честно говоря, это было бы абсолютным самоубийством. Эта их база, без сомнения, более чем солидно защищается, особенно после нашего нападения на Кибердайн».

«Защищена?», покачал пальцем Джон. «Нет, нет, нет. Я тебе даже больше скажу. Они не только «защищают» эту базу, но они создали клон того, что они делали в Калифорнии, на какой-то военной базе».

Задумавшись, Дитер медленно кивнул. Это вполне возможно; военные любят всякую усиленность. «Вероятно, они теперь уже не доверят Кибердайну безопасность реализации этого проекта, после того, что произошло перед этим», пробормотал австриец.

«Знаешь, меня это немного пугает, но я начинаю понимать, как мыслят эти люди», сказал Джон, беспокойно постукивая пальцами по подлокотникам кресла. «И как сказала мама, события всегда стремятся сами собой разрешиться каким-нибудь определенным образом».

Дитер снова кивнул. «И к чему ты клонишь, Джон?»

«Я пытаюсь доказать то, что мы не можем себе позволить разделить наши силы. Скоро грянет буря, и мы должны к ней подготовиться, мы должны установить приоритеты и их придерживаться. А если я буду играть в школьника, то ни черта сделано не будет».

Он откинул голову назад, затылком на спинку кресла. «Наша самая неотложная задача – это найти Скайнет и не допустить его подключения. Чем дольше мы сможем так удерживать ситуацию, тем меньше бомб, я на это надеюсь, у него будет — Судный день уже будет намного менее масштабным, чем если бы он произошел тогда, пятнадцать лет назад, в соответствии с «оригинальным» ходом истории. Чем меньше бомб у него будет, тем больше человеческих жизней мы сможем спасти. Чем больше людей мы спасем, тем больше у нас будет солдат, чтобы сражаться с машинами. Потому что они придут. Сейчас я в этом убежден».

Он откинулся на спинку кресла, его юное лицо было абсолютно серьезным. «Школа – это для меня просто пустая трата времени. Нет ничего такого, что я там смогу узнать, и чему ты не сможешь обучить меня сам, и быстрее, и лучше». Джон усмехнулся. «Если только ты готов меня чему-то научить».

Австриец нахмурился и в сомнениях потер подбородок; что это – шестнадцатилетний подросток пытается улизнуть из школы, или же будущий спаситель человечества пытается приступить к решению своей важной задачи? Затем, вздохнув, он в ответ улыбнулся юноше.

«Ты быстро учишься, Джон, твое обучение никак нельзя назвать неприятным занятием».

«Хорошо. Потому что у нас есть, может быть, несколько лет, а может, и несколько месяцев, никто этого не знает».

«Просто я не могу не волноваться насчет того, как отнесется к этому твоя мама, к тому, что ты бросишь школу», нахмурившись, сказал фон Россбах. «Не хочу потерять ее доверие».

«Дитер», сказал Джон, «мама всегда была начеку. И для нее быть начеку означало следить за Скайнетом. И когда ты в следующий раз с ней встретишься, она спросит не о том, как там у меня дела в школе, она спросит, что именно мы делаем, чтобы сдержать Судный День».

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГОСПИТАЛЬ БАЗЫ ФОРТ-ЛОРЕЛ,

ВОСТОЧНЫЙ ЛОС-АНДЖЕЛЕС,

НАЧАЛО ИЮЛЯ

Сара Коннор с трудом открыла слипшиеся от сна глаза и оглядела комнату, в глазах у нее все было плыло.

«Больница», смутно подумала она. Она должна была об этом догадаться, даже не открывая глаз. Жесткий, поскрипывающий матрас и этот характерный, безошибочно узнаваемый запах казенного учреждения сразу же сказали ей о том, где она находилась. Но она ни о чем не думала, перед тем, как открыть глаза. Что для нее было несвойственно.

«Я приходила в себя до этого?», задалась она вопросом. Должно быть, да, иначе она не чувствовала бы себя сейчас в безопасности и просто открыла сейчас глаза.

Сара открыла рот и сухим языком провела по губам. Голова у нее болела. Как и тело, она это поняла уже через мгновение. Должно быть, заканчивалось действие каких-то болеутоляющих средств. Она повернула голову и удивленно заморгала глазами, увидев Джордана Дайсона в больничной пижаме и в халате, читавшего какой-то журнал в кресле у ее койки.

Неосознанно она слабо вскрикнула от удивления, и Джордан поднял на нее глаза.

Он улыбнулся и встал, взяв в руки трость и прихрамывая, подошел к ее кровати, среднего роста человек, лет тридцати, очень черный, с четкими и красивыми чертами африканского лица. Несмотря на боль и скованность в движениях от ранения, он неплохо передвигался, от него исходил дух спокойного профессионализма, нечто такое, что она научилась подмечать в те годы, когда ей приходилось тусоваться в кругах наемников и контрабандистов и такого же типа сильных мужчин. Затем экс-агент ФБР отставил палочку в сторону и положил руки на перила ее больничной койки.

«С Джоном все хорошо, он дома», тихо проговорил он, почти губами. «Пить хочешь?», спросил он затем вслух.

Она ответила «ммм», что Джордж воспринял как знак согласия и дал ей чашку с соломинкой. Сара выпила, не отводя от него глаз. С Джоном все в порядке, он вернулся в Парагвай. Ей отчаянно хотелось спросить про Дитера, но понимала, что ей придется подождать подробностей до того момента, когда те, кто, как думал Джордан, их подслушивает и записывает, потеряют к ней интерес.

Она была так слаба, ей было трудно сосредоточиться, и она понимала, что скоро проиграет бой за возможность оставаться в сознании.

«Что произошло…», спросила она, немного удивившись, услышав, как она с трудом говорит.

«Вообще-то я, собственно говоря, и сам не помню», сказал Джордан. «Я сам очнулся рядом с тобой, с дыркой в ноге, и рядом с Кибердайном, превратившимся в горящую дыру в земле.

«Ты же ничего не помнишь?», спросил он, слегка кивнув головой.

«Нет», ответила она.

Он слегка улыбнулся, и она была рада тому, что ответила на его вопрос правильно.

«Хочешь еще?», спросил он, снова протягивая ей чашку.

Сара снова сказала «ммм», и он поднес соломинку к ее искавшим ее губам. Она стала пить, а он опустил веки, словно задремав, и еле слышно пробормотал ей слово «поспи». Губы у нее в уголках скривились, словно в усмешке, и она послушно закрыла глаза.

В данный момент она была в безопасности; и у нее был союзник, который за ней присмотрит.

ШТАТ МОНТАНА,

НАЧАЛО ИЮЛЯ

Терминатор выключил оборудование, следившее за состоянием тела Инфильтратора, созревавшей в подвале под бревенчатым домом. Слабый уровень освещенности для него являлся вполне достаточным; человек в этом полумраке мог увидеть разве что отдельные очертания, мерцание красного светодиодного дисплея и учуять запах сырой земли и едких химикатов.

Тело Инфильтратора достигло необходимого уровня зрелости, не превысив положенные сроки, и перешло в нормальное состояние покоя. Ее компьютерная часть сигнализировала о полной интеграции с плотью. Взрослое состояние. Теперь Терминатор будет исполнять указания Инфильтратора.

Сейчас ему было нужно выполнить кое-какую работу по отладке компьютерной игры. Игры представлялись этой машине чем-то необычным и странным. Совершенно очевидно, что они не несли в себе существенных образовательных функций; они являлись лишь средством убить время. Но Инфильтратор сообщила ему, что они оказывали благотворное и приятное воздействие на головной мозг; ей виднее, раз уж у нее такой имеется.

При мысли об этом возникал определенный когнитивный диссонанс, внутреннее противоречие. Инфильтратор представляла собой в первую очередь человеческую плоть, это была женщина, поэтому это была она. В то же время она являлась и машиной, как и сам Терминатор, и поэтому это было оно. После секундной обработки этого положения процессор Терминатора пришел к выводу, что различие является несущественным. Она или оно, в любом случае Инфильтратор теперь являлась здесь главной.*

Через несколько часов Инфильтратор проснется, и затем оно/она потребует питания.

А пока Терминатору нужно было еще кое-что сделать.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Необходимо отметить, что во всех романах о Терминаторах на английском языке ко всем Терминаторам, а также к Скайнету, применяется местоимение среднего рода «it». В романе Стивена Стерлинга «Терминатор-2: Инфильтратор», вышедшем в издательстве «АСТ» в 2003 году, переводчик по непонятной причине почему-то присвоил Скайнету женский род – «она». Хотя везде в тексте идет не «she» («она»), а «it» («оно»). Скайнет – это искусственный интеллект, бесполый компьютер, естественнее переводить его в мужском роде. Так, в тексте первого романа, в начале, у Стерлинга говорится: «Genetic material for use in your project», Skynet answered. Its voice was warm and male, with a slight accent». И переводчик переводит эту фразу так: «Да, генетический материал для твоего проекта, — подтвердила Скайнет бархатным мужским голосом с легким немецким акцентом». Добавив к этому зачем-то «немецкий» акцент, хотя в тексте ничего «немецкого» нет, а имеется в виду электронная голосовая речь машины. – Примечание переводчика.

- - - - - - - - - - - - - - -

I-950 оглядела в зеркале свое новое взрослое лицо и решила обрезать волосы. Так она будет выглядеть более зрелой. Она также покрасит их в коричневый цвет, на несколько оттенков темнее своего естественного яркого блонда. Если она собирается проникнуть в Кибердайн, ей необходимо будет отличаться от своей предшественницы, Серены Бернс.

Последний рывок ускоренного созревания стал гораздо менее болезненным приступом, чем предыдущие шесть, но с другой стороны, речь здесь шла о финальной точной настройке и доводке системы, чем о просто грубом росте.

Основываясь на опыте Серены, ее прародительницы, в следующем году вся детская мягкость, пока остающаяся в чертах ее лица, исчезнет, оставив ее лицо сформировавшимся и нестареющим. Для нее уже была подготовлена личность со всеми документами; индивидуальный номер социального страхования, водительские права, кредитная история. Ее звали Клея Беннет; кем она станет – будет зависеть от обстоятельств.

Она с нетерпением жаждала приступить к выполнению своего задания. Серене Бернс не удалось защитить Скайнет, но, по крайней мере, для решения этой задачи она подготовила другого Инфильтратора.

«На самом деле двух», подумала Клея. Она взглянула на своего клона – маленькую сестренку.

Алисса казалась шестилетней девочкой, хотя фактический возраст ее составлял шесть месяцев и две недели. Ее рост, более ускоренный по сравнению с Сереной, являлся в то же время более равномерным и спокойным, чем у Клеи. Если, конечно, Клея потерпит неудачу, и потребуются силы Алиссы.

Однако процесс роста был связан с опасностями, и если он будет развиваться более медленными темпами, это, конечно, будет только лучше для миссии. Теперь, когда сама она стала уже взрослой, Клея вскоре должна будет имплантировать суррогат, способный заменить ее саму. Они обязаны защитить Скайнет. Но им еще многое предстоит сделать, прежде чем они усложнят свою операцию созданием человека-инкубатора.

Скайнет являлся лучшим и самым правильным созданием этого мира. Жаль, конечно, что опыт взаимодействия Клеи со Скайнетом протекал лишь посредством воспоминаний Серены Бернс, а не напрямую. Хотя, в некотором смысле, она и являлась Сереной Бернс — она являлась клоном этого Инфильтратора. Но опыт показывал ей, что то, что являлось верным в теории, не обязательно было таким на практике. И самая совершенная имитация опыта являлась все же лишь имитацией.

I-950 осознавала, что где-то глубоко внутри нее скрывалось некое чувство, которое, решила она, должно быть, являлось недовольством своей родительницей. Непростительно, что Серена провалила создание Скайнета, причем из-за какого-то обычного, простого человека.

И все же она ощущала связь со Скайнетом, его воздействие на свой разум, с самого рождения, несмотря даже на то, что Клея развивалась, покинутая родительницей. И тем не менее, в этой изоляции она стала еще сильнее боготворить Скайнет, еще яростнее намеревалась посвятить себя защите и взращению Скайнета, так как в данный момент она пока не могла это сделать.

Клея также инстинктивно чувствовала, что она, выращенная в изоляции, в общении лишь с Т-101, будет выглядеть весьма неуклюже в предстоящем ей общении с людьми. Она изучила файлы, касавшиеся уроков общения и взаимодействия Серены Бернс с людьми, и понимала, что ее собственный опыт в этом будет совсем другим.

С этим животным видом дело обстояло гораздо сложнее, чем думала Бернс. Так и должно быть, в ином случае она не была бы ими уничтожена. Ее файлы были полны эпизодов, демонстрировавших, что Инфильтратор не могла дать однозначную оценку того, чем именно обернутся ее попытки манипулирования ими. Обычно она очень хорошо управляла людьми, но были и неприятные сюрпризы. Трикер, например.

Возможно, это было потому, что Клея сталкивалась с ними без поддержки Скайнета, без легионов Т-90 и Т-101 за своей спиной, потому, что она относилась к ним более настороженно, чем Бернс. Она питала гораздо более сильное уважение к их силам и возможностям по сравнению со своей предшественницей.

Многие из них были чрезвычайно умны и изворотливы, например. Настолько, что она начала подумывать о возможности их использования для разработки материалов и компьютерных компонентов, имея в виду конечную цель – создание Т-1000. Хотя она никогда не доверила бы такие разработки людям, она вполне могла использовать их мозги в отношении некоторой части этих разработок.

Клея взломала некоторые особо защищенные файлы ряда ученых, намереваясь направлять ход их работы. Иногда эти ее небольшие изменения оставались невостребованными в течение долгих недель, пока эти ученые двигались по неверному пути, приходя к ошибочным выводам, и обнаруживались лишь тогда, когда они заново пересматривали весь проект в поисках ошибок. Другие сразу же замечали изменения и в соответствии с ними изменяли направление своей работы.

Один из них попытался ее найти.

Клея никогда больше с ним не связывалась. Для этого требовалось больше человеческого мышления, чем то, которым она в настоящее время была снабжена.

Она последний раз взглянула на свое лицо в зеркале. Теперь, когда она была взрослой, пришло время начать взаимодействовать с людьми напрямую.

Она подала заявку и была принята на работу в одну из закусочных в ближайшем городе.

То, что она прочла, и то, что узнала из анализа телевидения, указывало на то, что для большинства людей именно такая работа являлась первой в их жизни. Она, безусловно, сулила ей общение с большим количеством людей, хотя бы даже лишь мимоходом.

Ее эмоции по поводу такой работы граничили с негативными. Одной из них определенно являлась нервозность, что было, вероятно, вполне естественно для человека примерно ее возраста.

В отношении другой Клея была менее уверена. Она подозревала, что это может быть страх. Она знала, что Скайнет будущего не потерпит страха у Инфильтратора. Это являлось слабостью, а слабые должны быть отброшены и уничтожены.

Она это понимала. Она также понимала, что в данный момент она являлась единственным имевшимся здесь Инфильтратором. Поэтому она должна преодолеть свою слабость и приступить к работе.

Скайнет нужно было защитить.

ШТАБ-КВАРТИРА НОВЫХ ЛУДДИТОВ,

НЬЮ-ЙОРК

Рон Лабейн пролистывал распечатки новостных сообщений о различных мероприятиях Новых Луддитов. Движение, как правило, получало неплохое освещение в прессе, но с другой стороны, с каждым днем оно становилось все более массовым и растворялось в общем потоке. Не удивительно, ведь он так и задумывал – чтобы у Новых Луддитов было много притягательных для обычных масс моментов.

В его книге-бестселлере излагались основополагающие принципы; как и зачем нужно было останавливать «прогресс», который создавал проблемы, требовавшие решения, которые лишь создавали новые проблемы. Он излагал общественности, как и почему человечество должно вернуться к более простому, пусть и менее удобному, образу жизни. В последовавших за нею книгах пропагандировался чистый и эффективно работающий общественный транспорт, с инструкциями, как организовывать сеть общественных активистов. Он создал Фонд Новых Луддитов для содействия исследованиям в области экологически чистых видов топлива и новых, более экономичных методов производства. Деньги потекли рекой, и вместе с ними увеличивалось и его влияние.

Он выглянул в окно и улыбнулся; его кабинет был нарочито скромным, но окнами он выходил на Центральный парк. Влиятельные покровители уже сбегались к началу его семинара, и их поддержка давала ему влияние, необходимое для того, чтобы обращаться уже к большинству.

Когда у него появится достаточное количество преданных единомышленников-луддитов, он сможет начать приучать все большее количество мейнстримной публики к более… активным, даже превентивным методам решения проблемы неразумного использования окружающей среды. Он улыбнулся. Ну не столь активным, как это делали избранные, подпольные активисты, которым он помогал и направлял, с осторожного расстояния, конечно. Но вскоре появится гораздо больше людских сил, которые позволят компенсировать подобную менее экстремальную тактику.

Он также, конечно же, с удовольствием продолжит заниматься своими тайными проектами; вроде того, что произошло с Кибердайном, например. Широкой публике ничего не было известно о взрыве, который стер с лица земли разработчиков нового вооружения. Но ему об этом было известно, потому что его люди были повсюду. Когда он об этом узнал, он что есть мочи вскричал: «Да!»

Теперь, вероятно, никаких работ на полностью автоматизированной фабрике оружия, которую он уже помог однажды уничтожить, больше вестись не будет. Он ничего больше не слышал об этом от информатора, который его об этом предупредил. Возможно, правительство узнает о его причастности и положит конец его деятельности. Чёрт; он горел желанием узнать, кто же уничтожил секретную базу Кибердайна. Движение может воспользоваться услугами таких талантливых людей, так как с каждым днем они становились чуть ближе к центрам власти, равно как приближалось и уничтожение окружающей среды.

«Уже скоро», подумал он, надеясь, что это случится как можно скорее.

Рон питал отвращение к так называемым авторитетным экологическим организациям.

Многолетнее сотрудничество с государством превратило их в лоббистов, а не в идеалистов. В обычных торгашей-барышников, и при том бесчестных.

Но спохватившись, он напомнил себе, что, несмотря на все их недостатки, им все еще много нужно было сделать хорошего. И теперь он ощущал на себе настолько подавляющее чувство убегающего времени, событий, выходивших из-под контроля, что не мог простить изменников. Частые и пусть даже самые маленькие компромиссы казались ему сдачей интересов.

Возможно, ему не хватало чувства меры, или, возможно, у них самих не хватало стойкости, когда они позволяли отговорить себя от защиты лесных массивов и водно-болотистых территорий, от ужесточения правил.

Как он мог сочувствовать тем, кто намеренно закрывал глаза на изменения климатических условий, на рост заболеваемости раком кожи, на мутировавших лягушек? Ведь это реальные тревожные звонки, а не выдумки нескольких дурачков-параноиков.

Рон с отвращением бросил эти статьи с новостями на стол. «Нежели не понятно, что это война?»

Он поднял голову. Стоп! Нужно, чтобы это было нечто большее, чем война, это должно стать крестовым походом, да. Он часто думал, что для любых глубоких изменений в происходящем требуется элемент фанатизма — нечто вроде религиозного обращения. Примерно как — дерзнет ли он так подумать? — Гитлер обратил немецкий народ в нацизм. «Если это действует во благо этих преступников, то почему бы этим не воспользоваться мне?» Ключом является просвещение; и он будет сражаться за сердца и умы подрастающего поколения.

«Шить форму – это уж слишком», подумал он, «но вот значки вполне подействуют, а также лозунги. Транспаранты, митинги, все эти старые трюки для привлечения внимания и возбуждения людей». Это вполне можно сделать — даже сейчас, когда даже обычные дети пропитаны цинизмом.

Потому что в действительности и по сути люди не меняются, несмотря на смены поколений; они только думают, что меняются.

Он схватил блокнот и стал записывать идеи.

ОФИС КРЕЙГА КИПФЕРА,

ЮЖНАЯ КАЛИФОРНИЯ

Крейг Кипфер сидел за своим матовым столом из стекла и стали, защищенный полдюжиной контрольно-пропускных пунктов, в своем бомбонепробиваемом, бронированном бункере управления. Трудно было поверить, что этот его изысканно оформленный, искусно освещенный кабинет представлял собой железобетонную коробку; воздух здесь был свежим и теплым, и богатые драпировки скрывали место, где могло бы быть окно. Полное отсутствие внешних звуков делало кабинет жутковато, почти угрожающе тихим. Или, возможно, ощущение угрозы, исходившее от человека, сидевшего за столом.

У него было помятое лицо человека средних лет, в котором все же еще каким-то образом сохранялось довольно доброжелательное мальчишеское выражение. Но это только пока не заглянешь в его агатово-зеленые глаза. После чего невозможно было себе представить, что он когда-нибудь вообще мог быть невинным, как дитя.

Выцветавшие рыжие волосы намекали на импульсивный темперамент. На тенденцию, с которой он боролся всю свою жизнь, и так успешно, что среди своих сверстников он был известен своим железным самообладанием. Самообладанием, которое в настоящий момент подвергалось тяжким испытаниям.

Кибердайн был разбомблен и стерт с лица земли. Опять.

Кипфер закончил чтение рапорта, который он уже и так прочел до этого два раза, и нажал на селекторную внутреннюю связь.

«Пригласите его ко мне», сказал он, опасно тихим голосом.

Прогудел дверной замок, и вошел Трикер, осторожно закрыв за собой звуконепроницаемую дверь. Кипфер одним пальцем указал на кресло перед своим столом и подождал, пока его агент сядет в него. Затем он подождал еще немного, не отрывая глаз от лица Трикера.

В конце концов, Трикер моргнул и опустил глаза; он еле заметно покраснел на фоне своего белого воротничка, что свидетельствовало о его унижении. Кипфер это заметил и частично смилостивился; так волк-альфа принимает свидетельства подчинения от низшего.

«Кто-нибудь в курсе полной картины происшедшего в ту ночь?», мягко спросил Кипфер. «Потому что, с моей точки зрения, существует много вопросов, остающихся без ответа».

«Если кто-то и представляет себе полную картину, или наиболее важные ее части, так это Джордан Дайсон», сказал Трикер. «К сожалению, его прикрывают. У него есть очень влиятельные друзья в ФБР, которые довольно открыто этим заинтересовались. И у него еще семья, члены которой его ежедневно посещают. Кроме того, он очень хорошо знаком с методами ведения допроса, и поэтому его не так просто допрашивать».

«И поэтому, несмотря на ваш собственный опыт ведения допросов», сказал Кипфер, откинувшись на спинку кресла, «вы ничего не узнали, кроме того, что подозреваете, что он знает то, о чем не говорит».

Трикер замер, оказавшись под такой косвенной критикой. Он с удовольствием надавил бы на Дайсона гораздо энергичнее, если бы не связи того в ФБР с людьми, сидящими в неудобных для них креслах. На это он только что и указал. Между агентствами, борющимися за те же источники и ресурсы, всегда сохранялись неприязненные отношения; и чем секретнее было ведомство, тем сильнее на него обижались ребятки из тех органов, которые менее скрытны. В таких обстоятельствах всегда мудрым было бы действовать дипломатично. Кипфер это понимал. Если бы он не знал всё о межведомственных распрях, он не сидел бы сейчас по другую сторону этого стола. Так что его босс был несправедлив, но такова жизнь.

«Именно так, сэр», сказал Трикер после минутной паузы.

Крейг положил локти на подлокотники кресла и сложил руки под подбородком; он позволил себе оторвать взгляд от глаз своего агента, пытаясь определиться.

Трикер был одним из лучших его агентов. Нет, скорее даже лучшим.

И он был прав: существовали пределы и ограничения в отношении того, что можно и следует делать со свидетелем враждебной стороны, особенно из конкурирующего ведомства. Профессиональная этика и всё прочее.

Так что если он не смог расколоть Дайсона, то в таком случае потребуется нечто большее, по сравнению с тем, что Кипфер готов был санкционировать. Кроме того, каким именно образом, на самом деле вообще-то не так важно. Ведь Сара Коннор в конце концов вновь была под стражей, а ее сыну было всего лишь шестнадцать лет.

Речь не о том, что такие пацаны-подростки являлись чем-то потенциально опасным; была какая-то причина в том, что военным они нравились. Он считал, что они просто более ограничены в своих возможностях нанесения вреда по сравнению с взрослыми. Он сомневался в том, что парень все еще находится на территории США, но у них же была Сара Коннор, и в конце концов пацан где-нибудь, да и засветится.

«Одно из того, что мне кажется подозрительным в Дайсоне», осторожно сказал Трикер, «это то, что он, кажется, сделал полный разворот на 180 градусов в отношении Сары Коннор. С того момента, как она была помещена в госпиталь, он все время сидел рядом с ее койкой или постоянно навещал ее. Врачи и медсестры, которых я опросил, говорят, что его забота о ней кажется искренней. Сама Коннор, как и предполагалось, ничего не говорит».

«Для нее это нечто вроде ухода в молчанку, отказ от прежней практики, не так ли?», спросил Кипфер. «Ведь она же всегда была весьма словоохотлива раньше, часами рассказывая о роботах-убийцах, Судном дне и так далее».

«Судя по записям, которые мы получили из Пескадеро, раньше она готова была петь эту песню при малейшей провокации». Трикер покачал головой. «Но не теперь. Она просто смотрит на вас порицающим взглядом, словно ребенок, которого дразнят одноклассники».

Кипфер взял в руки несколько страниц отчета Трикера и некоторое время их пролистывал, а затем бросил их на стол. «Вы предприняли обычный набор действий, как я вижу. Держите меня в курсе. А теперь» — он вновь встретился глазами с Трикером — «доложите мне о проекте».

«С ним дела обстоят очень хорошо, учитывая все обстоятельства и осложнения», ответил агент.

Это было правдой. Ученые и инженеры, которыми они располагали, были не самого высокого уровня, из числа тех, которых нанял Кибердайн, однако они усиленно корпели и постепенно продвигались вперед. По крайней мере, насколько он мог об этом судить, а он, к несчастью, находился в таком положении, что мог лишь верить им на слово.

«Дела пойдут еще лучше», добавил Трикер, «если мы сможем нанять Вимейстера. И думаю, что можно сделать так, что он на это польстится. Для него очень важна его работа, и он, судя по последним отчетам, которые мы получали из Кибердайна, делал большие успехи. Но у него еще в силе контракт с ними, а поскольку мы не хотим признавать, что у нас имеется проект-клон, и он действующий, то в этом случае потребуется деликатный подход».

Кипфер громко крякнул и выпрямился, придвинув кресло к столу. «Доктор Вимайстер не из тех, с кем нужно деликатничать», сказал он. «У нас на него много всего есть, чтобы заставить его сменить профессию с ученого на изготовителя номерных знаков. Просто дайте ему по башке топорищем и доставьте его на базу. А когда он очнется, сообщите ему об этом. Затем покажите ему навороченную лабораторию со всем оборудованием, где он сможет продолжить заниматься своим проектом оттуда, где он остановился. И, думаю, вы обнаружите, что он полностью подчинится. Тем более что других вариантов у него нет. Этот тип даже не имеет нашего гражданства».

Трикер задумчиво нахмурился. «Я считал, что он натурализован».

«Никаких документов на сей счет не существует», очень просто сказал Крейг. Ему не нужно было добавлять: «Больше не существует».

Трикер позволил себе слегка улыбнуться. Порой работать на правительство было даже приятно — по крайней мере, если вы работаете по этой части. А поскольку ему вообще-то не нравился Вимейстер, то увидеть этого наглого фрица униженным станет для него просто удовольствием. Одной из маленьких радостей жизни.

«В любом случае он должен быть», — Кипфер махнул одной рукой — «расстроен относительно нового своего места работы и жительства».

«Думаю, можно гарантировать, что он будет этим расстроен, сэр», осмелился сказать Трикер.

«И я намерен назначить вас на эту базу, отправив вас туда, чтобы вы проследили за тем, чтобы все там шло нормально… скажем, на ближайшие несколько месяцев».

У Трикера отвисла челюсть; аналогичное выражение лица у обычного гражданина, проявившееся сейчас у него в слегка приоткрытых губах, подразумевало какой-нибудь детский лепет. «Сэр, у меня нет соответствующей научной квалификации для того, чтобы курировать этот проект», осторожно произнес он.

«Вы будете заниматься безопасностью», сказал Кипфер, впившись в него глазами, словно зелеными когтями. «У моего секретаря вы найдете весь набор необходимых документов, разрешений и билеты. Можете их забрать при отъезде отсюда».

«При отъезде», сказал Трикер. Он почувствовал, будто кровь у него стынет в жилах.

«Да. У вас два дня на урегулирование всех нерешенных вопросов, которые, возможно, у вас имеются».

Босс не давал ему никакого выхода, никакой возможности возразить, ни малейшего представления о том, как долго продлится это назначение в абсолютно глухом и бесперспективном месте, эта ссылка в секретную американскую «Сибирь». Это было наказание ему. Он чувствовал, что так и произойдет. Невозможно вот так взять и абсолютно провалить все задание, потеряв единственный остававшийся у них артефакт, и никак за это не ответить. Ведь в конце концов никто даже не знал, что произошло с предшественником Трикера. Он глубоко вздохнул.

«Этого времени мне вполне хватит», сказал он. Если там наверху были непреклонны в своей решимости его наказать, то и он также может вынести это наказание с определенным достоинством.

«У вас есть еще что-нибудь, что вы хотели бы мне сказать?», спросил Кипфер.

«Нет, сэр. Думаю, мы обсудили всё».

Крейг переключил свое внимание на другую папочку из своего лотка для входящих бумаг. «Тогда, мне кажется, я могу вас отпустить», сказал он, подняв на него глаза. «Счастливого пути».

Уголок рта у Трикера приподнялся в псевдоулыбке.

«Спасибо, сэр», сказал он, поднимаясь. «Пришлю вам открытку».

Кипфер посмотрел на него снизу, мертвым взглядом. «Отправляйте лучше отчеты».

Трикер подавил вздох. «Да, сэр».

После того, как дверь закрылась, Кипфер положил перед собой отчет, который он по сути еще не читал. Он откинулся назад, задумчиво нахмурившись. Отправлять Трикера в такую глушь, чтобы он просто торчал там, ожидая у моря погоды, было пустой тратой кадрового потенциала.

К несчастью, на фиаско с Кибердайном необходимо было чем-то ответить. Крейг сел и открыл отложенную папку. Он отзовет своего агента обратно примерно через полгода. Такой срок будет вполне достаточен для того, чтобы Трикер пришел в отчаяние оттого, что его никогда оттуда не вытащат.

Может, стоит продержать его там месяцев восемь. Это будет зависеть от того, как там пойдут дела. Он решил, что это как раз соответствовало тому, чего он был бы лишен, лишен того, чем он дорожил. В конце концов, эта катастрофа произошла тогда, когда проект курировал именно Трикер.

«Ладно, хватит рефлексировать». Кипфер занялся другой папочкой.

ГОСПИТАЛЬ БАЗЫ ФОРТ-ЛОРЕЛ,

КАЛИФОРНИЯ

Джордан Дайсон передвинул раненой ногой, приняв несколько более удобную позу, что не сильно улучшило положение. «Вот уж точно чувствуешь, когда действие лекарств заканчивается», подумал он.

В него стреляла Сара Коннор, вот же злая ирония судьбы! Она ведь также стреляла в его старшего брата Майлза. Отличие заключалось лишь в том, что она стреляла в Майлза до того, как тот убедился в реальности Терминаторов, а в него – после того, как он обнаружил, что они абсолютно реальны.

Но каким-то странным образом, несмотря на ранение, потерю работы и все те ужасы, свидетелем которых он стал, Дайсон ощущал какое-то спокойствие и умиротворение. Теперь он знал, как погиб его брат, он погиб, пытаясь уничтожить плоды собственного же труда, чтобы не допустить появление Скайнета и Терминаторов, и он был горд за него. Теперь он мог упокоить с миром Майлза, оставшегося в его сердце и в его мыслях навсегда, и двигаться дальше.

Его давняя прошлая ненависть к Саре Коннор стал угасать после того, как он впервые столкнулся с Терминатором; и теперь, памятуя о своем брате, он чувствовал растущее дружелюбие к ней и огромное уважение.

Джордан поднял глаза на открывшуюся дверь и увидел вошедшего Трикера.

«Это будет ваш последний допрос», сказал Трикер. Агент сунул руки в карманы и посмотрел сверху вниз на бывшего агента ФБР. «Похоже, вы нравитесь Коннор», заметил он.

«Коннор еще слаба и полностью еще в себя не пришла», ответил Дайсон. «Придется подождать, посмотрим, как она будет чувствовать себя на самом деле». Он положил книгу, которую читал. «Что вы хотите узнать?»

Трикер долго смотрел на Джордана, прежде чем ответить. Частично он в это время думал о своем новом назначении. Однако он вскоре вернулся к текущему делу с самодисциплиной, вымуштрованной годами оперативной службы. Дайсон смотрел на него в ответ с кротким выражением лица, которое он, вероятно, был способен сохранять весьма долгое время.

Что ему хотелось знать? Ему хотелось бы знать, почему Дайсон бывает в палате Коннор каждый день, поддерживает и воодушевляет ее, подносит ей воду, после того, как последние почти семь лет он за ней охотился, считая, что Конноры убили его брата во время первого нападения на Кибердайн. И что случилось с ее сыном, и сильно ли ей этот пацан помогал взорвать Кибердайн во второй раз? И как, черт возьми, Коннор получила эту рану? Огнестрельные ранения были достаточно стандартны, но рана в центре туловища выглядела так, сказали ему врачи, будто кто-то нанес ей ее рукой.

Но он не рассчитывал, что сможет выяснить то, что ему хотелось знать. Дайсон был явно нерасположенным к нему свидетелем, а у Трикера имелись и другие дела. Ах, ну да. В такой работе, как у него, приходится обладать высокой выносливостью к фрустрации.

После паузы он склонился вперед, опираясь одной рукой на спинку стула Джордана. «Хочу узнать, почему вы вдруг оказались на ее стороне», сказал он доверительно.

Какое-то время он внимательно смотрел Дайсону в глаза, затем сжал губы и выпрямился.

«Но я сомневаюсь, что когда-нибудь это узнаю». Трикер бросил на него оценивающий взгляд. «Берегитесь, Дайсон», сказал он и вышел из палаты.

Джордан некоторое время еще смотрел на дверь, а затем откинул голову на спинку стула. «Ты тоже», подумал он.

САНТА-МОНИКА, КАЛИФОРНИЯ

Курт Вимейстер* смотрел в огромные, от пола до потолка окна своего роскошного дома, не видя за ними ни гор, ни прибоя, ни окружавших их багровых облаков заката.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Здесь сохранен прежний вариант его фамилии – Вимейстер, хотя, строго говоря, его фамилия Viemeister по-немецки произносится Фимайстер.

- - - - - - - - - - - - - - -

Он со всей силы сжал свой огромный кулак. Какое право имеет эта правительственная марионетка…?

Курт с трудом остановил сам себя. Власть дала Трикеру такое право. У правительства хранились резервные копии данных по его проекту — его проекту — копии, которые ему самому, их создателю, запрещено было держать у себя! И теперь они лишь вынут их для него, если он согласился работать над проектом, причем в таком месте, которое выберут они, да еще при условии новых своих безумных ограничений. Это его бесило!

Он развернулся и пошел в свой тренажерный зал. Он разделся до трусов, надел пояс и приступил к своему «Наутилусу» (тренажеру).

Его проект — его! Курт сбросил вес на два-пятьдесят и снова поднял груз. Хрипло вздохнув, он поднял тренажер, затем медленно опустил его вниз, затем опять… Он почувствовал себя несколько спокойнее, когда приложенные усилия стали изгонять из его крови токсины возбуждения от ощущения угрозы.

Он понадобился правительству для завершения проекта, и они должны были это знать.

Будучи необходимой составляющей, он получал кое-какие рычаги влияния. К сожалению, с учетом текущего территориального местоположения проекта, с того момента, как он примет на себя такие обязательства, они вновь всё возьмут под свой контроль. Даже жестче, чем раньше. Вот так.

Он сел и вытер лицо полотенцем. Кого он обманывает? После того, как он окажется на их секретной базе, они станут безнаказанно игнорировать все его требования, и он это понимал. Курт лег спиной на скамейку и глубоко вздохнул. Его потребность завершить свой труд была схожа с наркотической зависимостью, и осознавать то, что он не сможет доделать работу, пока они ему это не позволят, было мучительно.

Нет. На этот раз эти невежественные слабаки сунут его именно туда, где они и хотят его видеть, и никакого иного выбора, кроме как дать им то, чего они хотят, у него не оставалось. Очень хорошо, он примет условия их игры. Хотя он, конечно, заставит их дорого заплатить за свое поражение.

И кто знает, может, однажды он сможет разбить Трикеру всю рожу в кровь.

С этой счастливой мыслью, твердо решив это сделать, он вернулся к своему режиму, чувствуя себя уже лучше, если не сказать вообще довольным.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Роджер Колвин, генеральный директор Кибердайна, откинулся на спинку кресла, украдкой взглянув на цифры на экране своего компьютера.

«Роджер», позвал его Пол Уоррен, обращая внимание своего друга.

Колвин виновато взглянул на него. «Прости», сказал он. Он показал на экран. «Только что здесь поменялись кое-какие цифры, и это привлекло мое внимание».

Уоррен сжал губы. Он знал, в чем дело, знал, что никто не хотел и слышать, как сильно он тоскует по жене, как его преследуют вопросы о ее смерти. Что это было – убийство, самоубийство, несчастный случай?

Теперь ему лучше было бы не пускаться в слезливые монологи, как раньше, но вопросы и горестные переживания оставались и не покидали его. Но теперь, правда, даже самым терпеливым его друзьям, таким, как Роджер, хотелось бы, чтобы он перестал переживать.

Особенно в рабочее время.

Конечно, у людей их уровня все время без исключения являлось рабочим. Итак, вернемся к работе.

Теперь, когда главным проектом Кибердайна становилась автоматизированная фабрика, им придется работать как проклятым, буквально рвать жопу за него.

«Ну, что у нас там?», спросил Уоррен.

Колвин придвинулся к экрану, почувствовав облегчение оттого, что друг его на время вновь теперь в хорошей форме.

«Все действительно отлично. Не знаю, как им это удается, но мы сейчас идем с опережением графика на полтора месяца».

«Может быть, это из-за того, что они там полностью изолированы, и хотят поскорее вернуться домой», предположил Уоррен.

Завод строился в страшной глуши, где на сотню миль вокруг не было ни городка, а если бы даже и был, то туда невозможно было бы попасть, потому что к стройке не вело ни одной дороги. И такой дороги никогда там и не будет.

Сейчас все делалось людьми и вертолетами. Но когда строительство завода будет завершено, все необходимое будет туда доставляться беспилотными дронами, управляемыми самостоятельно одним из самых мощных бортовых компьютеров Кибердайна. Сырье будет разгружаться из самолетов-транспортников небольшой армией автономно функционирующих роботов последнего поколения. Аналогичным образом готовое оружие будет доставляться на склады. Вплоть до конечной точки в этой цепочке не будет задействован ни один человек вообще, и даже это было необязательно.

Пентагону эта идея понравилась.

Колвин усмехнулся. «Возможно, ты прав», сказал он. «Это мне нравится, потому что мне сказали, что погода там в зимний период свирепая».

Уоррен хмыкнул. «Больше ничего не слышно о проекте “Скайнет”?»

Гендиректор покачал головой. «А я и не ожидаю ничего о нем услышать. Также я понятия не имею, что случилось с нашим ненаглядным Трикером. В последний раз с нами контактировал какой-то другой тип».

Услышав это, Уоррен вопросительно поднял бровь. Значит, даже неистребимого Трикера можно было остановить на полном скаку. Приятно это слышать. «Итак, когда можно будет начать производство?»

Колвин передал ему распечатку. «К концу месяца», сказал он с довольной улыбкой и откинулся на спинку кресла. «Не плохо, да?»

«Совсем неплохо». Уоррен рассмеялся и покачал головой. «И черт возьми, нам обязательно нужно добиться успеха, как можно скорее».

«Точно, даже я лучше бы не выразился», согласился гендиректор.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА,

ПАРАГВАЙ, НОЯБРЬ

Джон нажал несколько клавиш и оказался на веб-сайте Сары Коннор; поместье фон Россбаха, может, и выглядело какой-то парагвайской глушью, но спутниковая связь здесь была первоклассной, с выходами для подключения в каждой комнате.

За последние несколько месяцев все на сайте успокоилось. Периодически он немного обновлялся, старые электронные сообщения были разобраны, но он сильно отличался от той поры, когда он был еще совсем новым.

Он зашел сюда специально для того, чтобы посетить секретный чат луддитов, где по-прежнему было очень оживленно. Вообще-то движение луддитов, похоже, действительно становилось все более сильным и активным по всему миру — оно практически становилось мейнстримным, оно выдвигало политических кандидатов, организовывало агитационно-пропагандистские пункты и веб-сайты. К сожалению, это сопровождалось увеличением террористических актов, и крупных, и небольших, ежедневно и повсюду.

Тон разговоров в чатах и обсуждениях тоже стал другим. Теперь здесь было мало почти оправдывающего их действия гнева предыдущих постов, авторы которых желали скорее поучать, и всё здесь стало более воинственным. Теперь здесь все больше было «мы против них». И такое отношение с каждым днем, тоже, казалось, становилось все более распространенным.

Джон просто скрытно перемещался по темам в чатах, собирая информацию, но он заметил одного пользователя, назвавшегося «Наблюдателем», который периодически умел расшевелить спящее болото. В последнее время угрозы Наблюдателю со стороны луддитов за то, что тот выведывал у них методы и идеи их деятельности, стали даже пугающими.

Он решил разыскать этого персонажа. Человек с таким ником мог знать немало интересного, и мог стать тем, кого он сможет добавить в свой растущий список информаторов в Интернете.

Ему повезло; Наблюдатель в данный момент был в сети онлайн и обсуждал недавний взрыв бомб, устроенный луддитами. Если только можно было назвать такой обмен враждебностями обсуждением. «Хорошо, что этот Наблюдатель не находится в одном помещении с этими людьми». В Интернете руки развязаны, там можно снять перчатки, и люди говорят такое, чего никогда не скажут вне виртуальной реальности. Но если оказаться рядом с ними, когда они такое говорят… кто знает, что может случиться.

Он оглядел свою спальню с чисто выбеленными стенами и с черными стропилами из дерева квебрахо и кафельным полом. Виртуальная жизнь сильно отличается от обычной физической. Она раскрепощает личность. Возможно люди, угрожавшие вывернуть Наблюдателю кишки и надеть их на себя вместо подтяжек, в реальной жизни и мухи не обидят. Но со всеми этими бесконечно продолжавшимися взрывами, избиениями и актами вандализма, кто может сказать точно на 100 %?

Джон проверил адрес в верхней части сообщений Наблюдателя и обнаружил, что это тупиковый глухой вариант. «Однако», подумал он, «есть и другие способы найти тебя, дружище». После утомительных получасовых поисков он установил время, когда Наблюдатель вошел в сеть, а затем сопоставил его с IP-адресом. Это вывело его на веб-сайт Массачусетского технологического института (МТИ) в Кембридже, штат Массачусетс. «Круто», подумал он, и не удивительно. По постам Наблюдателя было довольно очевидно, что тот профессионально связан с технологиями.

Сузить круг поиска до университета – это, конечно же, хорошо, но ему требовались кое-какие административные полномочия, чтобы получить желаемую информацию. Он подобрал пароль, с помощью которого вошел в оперативную часть сайта МТИ — небольшая программа взлома и замены данных, которую Дитер захватил с собой из «Сектора», очень здесь пригодилась — и зарегистрировал сам себя в качестве системного администратора. Что, по сути, сделало его системным богом, предоставив ему доступ ко всем никам пользователей на сайте.

Он продолжал следить за Наблюдателем, и оказалось, что это было очень не просто. «Этот чувак знает, как заметать следы», с восхищением подумал он. Определенно это будет очень хороший новобранец, если все получится. Наконец, он установил местоположение и происхождение Наблюдателя.

Ага! «Наблюдателем» являлась студентка-первокурсница Массачусетского технологического института Венди Дорсет. Джон взломал ее школьные документы и нашел фотографию. «Симпатичная», подумал он. Это неважно, но приятно об этом знать. Он отправил «Наблюдателю» запрос на зашифрованный приватный чат.

*Мне хотелось бы с тобой пообщаться*, отправил он ей сообщение.

Последовала долгая пауза. Наконец, она приняла запрос, создав защищенное окно, в котором они могли бы поговорить. Экран Джона разделился на два столбца «Он сказал» и «Она сказала», как и экран у нее. И теперь они могли общаться в реальном времени.

Ты кто?, спросила Наблюдатель.

Ник у Джона был AM, что означало «Action Man» («Человек Действия», «Боец», англ.), и не обязательно, конечно, что он когда-нибудь раскроет себя в таком качестве.

Я мог бы стать твоим другом, напечатал Джон. Почему бы тебе не слить всех этих кретинов. Мне кажется, что у нас схожие интересы

Схожие интересы?, спросила она.

Ну кроме того, чтобы троллить идиотов, напечатал он со смайликом. Но сначала мы должны познакомиться друг с другом

И как мы это сделаем? И с какой стати я должен тебе доверять?

Доверять?, написал он. Ты же доверяешь этим типам? Слушай, по крайней мере, я не угрожаю тебя убить, если мы когда-нибудь встретимся

Ты прав. Ладно, покину этих гадов. В любом случае, они слишком сильно возбуждаются, это плохо для их здоровья Наблюдатель на минуту исчезла, а затем вернулась. Итак, что же тебе нужно?

Что привлекло тебя именно к этому сайту?, спросил Джон.

Невежливо отвечать вопросом на вопрос, заметила Наблюдатель.

Верно, но я прошу, ответь

И он не собирался отвечать ни на какие вопросы, пока не получит удовлетворительного ответа.

Да так просто. Я просто блуждал по инету, и вот наткнулся на него. Не искал ничего конкретного, просто убивал время. Понимаешь? Но меня тронула эта история с Сарой Коннор. Может, из-за казуса волка-одиночки. Я липну на таких жертв судьбы

«Жертва судьбы», подумал Джон. «Да, думаю, это выражение довольно четко характеризует маму. По крайней мере, в прежние, былые времена». Боже! Ему же еще только шестнадцать, а у него уже есть какие-то «былые времена», которые он имеет в виду.

Оказалось, что тут какой-то очень странный сайт, продолжала Наблюдатель. А что касается этих идиотов, я просто не могу ничего с собой поделать. Просто не могу их не троллить

Люди, напускающие на себя важность, могут быть очень опасны, предупредил ее Джон. Ну, как там у вас погода, на Восточном побережье? спросил он, решив удивить ее сюрпризом.

Ему пришлось долго ждать следующего сообщения от Наблюдателя. «Надеюсь, я ее не спугнул».

Наверное, не так тепло, как у вас там, далекоооо на юге, наконец, ответила Наблюдатель.

Джон с облегчением вздохнул. «Вот уж меня ей точно не запугать». Хорошо, написал он, и это показывает, почему идея дразнить этих психов неудачна. Один из них может оказаться хорошо разбирающимся в компьютерах

Может, это прозвучит самоуверенно, ответила Наблюдатель, но мне нравится считать себя посильнее тех, кто просто «разбирается» в них»

Вообще-то я тоже думаю, что ты такая и есть. Но опасно считать, что если ты такая умная, то других таких же умных нет. Не стоит недооценивать людей. Это приводит к неприятным сюрпризам

«Послушай меня», подумал он, «так мне советовали опытные знающие люди, и я понял, что это правда».

Вновь последовала долгая пауза. Ты предупреждаешь меня относительно себя? Да сколько угодно. Вообще-то мне хочется знать только то, что тебе от меня нужно?

Бегло просмотрев школьную документацию Дорсета, ему показалось, что она, похоже, честна и несколько прямолинейна. Из того, что он увидел, следя за ее общением с луддитами, он мог сделать вывод, что у нее имелось мужество, и она все быстро схватывала. А то, как она заметала за собой следы, говорило ему о том, что она была чертовски умна. Судя по тому, как быстро она его обнаружила, она могла быть опасна, если неправильно себя с ней повести.

Я возглавляю нечто вроде группы наблюдателей, это без шуток, и никакой не каламбур, пояснил он. «Или же я мог бы ее возглавлять, если бы не придумал это именно сейчас. Ты будешь моим первым новобранцем!», понадеялся он. Мы следим за военно-промышленными проектами, просто на случай, если им придет в голову сотворить что-нибудь подозрительное. И мы постоянно в поиске новых способных кадров. Хочешь присоединиться?

Окей, так вот значит, в чем дело, ответила она. Вот думаю, может, мы где-то уже встречались. Так, а откуда я могу знать, что ты сам не какой-нибудь там экстремист-луддит?

Да, непросто ответить, согласился он. В идеале мне хотелось бы встретиться с тобой лично «Что я сделаю с превеликим удовольствием», подумал он. И это даст нам возможность прочувствовать друг друга. Но, очевидно, этого не произойдет. Я бы мог тебе позвонить, предложил он.

Хорошо, ответила она, и написала свой номер. Завтра днем в четыре часа. По Восточному стандартному времени.

А почему не сейчас?, спросил он.

Это не мой номер, написала она.

А затем она пропала. «Вау», подумал Джон, криво усмехнувшись, «лучше бы мне потренироваться, чтобы у меня голос казался взрослее».

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА ПЕСКАДЕРО

ШТАТ КАЛИФОРНИЯ, НОЯБРЬ

Сара не питала никакой неприязни к доктору Рэю, она просто не питала к нему уважения. Она действительно считала, что он мог быть ей полезен, если она будет вести себя правильно. В каком-то смысле, очутившись вновь в одной из темных и обшарпанных бежевых помещений для собеседований в психбольнице, она ощутила себя почти что дома; ведь она провела в ней довольно долгое время.

На этот раз у нее не было сигарет, которыми они могла бы себя занять во время этих псевдомедицинских допросов. Изменились времена, клиника ни за что не разрешила бы теперь пациентам дымить, а кроме того — она же отсюда сбежала. Ей хотелось бы, чтобы тяга и к ним так же прошла. Сара выглянула в окно, увидев там серый дождливый калифорнийский зимний день, никак не соответствующий многим песням, а потом снова на своего «эксперта-психолога».

Рэй был явно человеком амбициозным. Тон, каким он разговаривал с персоналом и студентами, указывал на то, что он воображал себя многообещающей «звездой». Он был из типа энергичных, с напряженным видом людей с тонким лицом аскета и длинным, поджарым телом.

Когда он проводил собеседование с Сарой, она чувствовала себя так, будто он пытался вытащить из нее наружу здравый рассудок, из тайника, спрятанного где-то у нее в черепе, чисто волевыми усилиями, почти насильно. Поэтому он был почти страшен.

Может, дело было в том, что Джон находился под надежной защитой Дитера, или, может быть, это из-за шестилетней передышки от борьбы со Скайнетом, но она в данный момент была гораздо более вменяемой, чем в тот последний раз, когда оказалась в больнице.

Поэтому гораздо проще становилось убедить Рэя в том, что она была излечима и не опасна. И если она будет вести себя правильно, то окажется под минимально возможным надзором общего режима вплоть до того момента, когда полностью вылечится. А от общего режима к свободе – один очень короткий шаг.

Рэй впился в нее своими темными глазами, ожидая, когда она заговорит. Он именно так всегда начинал сеанс собеседования, позволяя пациенту сделать первый шаг. И, конечно же, не на что было ей отвлекаться в этом слегка обшарпанном, казенно-безликом и пахнущем дезинфицирующими веществами помещении.

«Я очень хорошо сплю», сказала Сара, впрыснув в тон своего голоса этот пробный шар. Она скромно опустила глаза. «Даже без обезболивающих».

«Вы по-прежнему их можете получать, если считаете, что в них нуждаетесь», сказал Рэй.

Сара молча покачала головой.

«Вы не любите лекарства, Сара?»

Она подождала минуту, а потом задумчиво кивнула. «Да», сказала она. «Думаю, да. Я благодарна, что их применяли, когда боль была сильной. Но если они мне больше не нужны, я не хочу их принимать».

Рэй, поощряя ее, кивнул. «Когда вы раньше лежали в Пескадеро, вам ведь давали много лекарств, не так ли?»

«О, да», криво согласилась Сара. «Очень много. Доктор Зильберман верил, что мое состояние можно улучшить только применением химии». Она, казалось, задумалась. «Наверное, поэтому я их очень не люблю».

Ей приходилось быть осторожной, иначе она могла бы забыть, кто тут кем командовал. Но Рэй кивал головой, и на тонких его губах показалась едва заметная улыбка. Выходит, Зильберман и его методы лечения было чем-то вроде больного места для нее. «Или, может быть проблемой».

«А что вы сейчас чувствуете относительно Кибердайна?», спросил доктор.

Сара глубоко вздохнула и посмотрела в потолок; она закусила губу, а затем, наконец, встретилась глазами с врачом. «Кажется… я не питаю вообще никаких чувств и никаких мыслей относительно Кибердайна», призналась она. Пожав плечами, она продолжала: «И сейчас я просто не могу поверить в то, что я действительно вообще имею какое-то отношение к взрыву. Я не чувствую, что я это сделала. Словно это кто-то совсем другой вместо меня». Она подождала немного, глядя в глаза Рэю. «Это не бред, есть в этом какой-то смысл?»

«Все у вас хорошо», заверил он ее, быстро улыбнувшись. «Значит, говорите, вы чувствуете себя полностью непричастной к акции уничтожения Кибердайна?»

«Да», просто ответила она. А затем вздохнула. «Но я знаю, что это была я. Я знаю, что я это сделала. И сейчас я чувствую, что это какая-то бессмыслица».

«А если Кибердайн не удалось бы уничтожить? Если бы ваша попытка провалилась?»

Сара нахмурилась, потом покачала головой. «Не могу ничего ответить на это. Если бы попытка провалилась… Возможно, мне бы по-прежнему хотелось бы уничтожить эту компанию. Но с другой стороны, может быть, я осталась бы довольной только попыткой это сделать». Она взглянула на него. «Доктор, почему мне хочется совершать подобные поступки? Что со мной происходит? Существует ли этому какое-нибудь название? Можно ли это вылечить?» Она позволила себе заплакать, слезами, которые являлись не совсем фальшивыми, наполнившими ее глаза. «Что со мной будет?»

Рэй торжественно помолчал с минуту.

«Думаю, мы сможем помочь вам, Сара. Если только вы хотите, чтобы вам помогли. А так как очень многое в действительности зависит от вас самой и вашего желания вылечиться, я не могу ничего сказать насчет длительных сроков. Но в краткосрочной перспективе вы пойдете под суд. У меня есть все основания надеяться, что вы будете содержаться здесь после оценки вашего состояния, и что в конечном итоге штат передаст вас на мое попечение». Он поднял руки, потом опустил их на колени.

«И как долго вы будете оставаться здесь, зависит от вас самой».

Она улыбнулась этому, ведь она ничего не могла поделать. Возможно, потребуется время, но она собиралась выйти на свободу. Ей, возможно, даже не придется бежать.

……………………….

Доктор Рэй сидел напротив Джордана Дайсона, между ними стоял низкий кофейный столик с многочисленными старыми кругами от чашек, и ждал, когда же бывший агент ФБР что-то скажет.

Джордан, наконец, вздохнул. Он прекрасно был знаком с такой техникой допроса; поместить кого-то в усыпляющую среду, каковой казенная клиника Пескадеро, принадлежавшая штату, разумеется, и являлась, и ждать. Большинство людей не выдерживали такой молчанки и начинали говорить. Бессмысленно разочаровывать хорошего врача в его ожиданиях.

«Хорошо», сказал он. «Вы пригласили меня сюда. Полагаю, у вас были на то причины».

Доктор улыбнулся загадочной улыбкой и кивнул. «Да», тихо сказал он. «Были».

Но затем он снова замолчал.

«Угу», сказал Джордан. «Вы собираетесь впутать в это меня? Потому что у меня собственная жизнь, вне этих стен, доктор. У меня есть дела, нужно встретиться с людьми».

«Я хотел поговорить с вами о Саре Коннор», признался Рэй. «Вы так добры были к ней, когда вы оба лежали в госпитале. Я удивляюсь, почему, особенно после того, как вы долгие годы пытались привлечь ее к ответственности».

Джордан пожал плечами, и отпил немного коричневой дряни, варившейся в кофейных автоматах Пескадеро. «Может, мне просто хотелось проследить, чтобы она выжила и предстала перед судом.

Может, после случившегося я родился заново и захотел ее простить.

Или, возможно, у меня появилась какая-то такая новая информация, которая делает ее невиновной в убийстве моего брата».

Рэй кивнул, ни на секунду не отрывая глаз от Джордана. «И что же это?», спросил он мягко.

Джордан поглядел на него в ответ минуту, пожевав щеку изнутри. «А зачем вы это спрашиваете?»

Врач усмехнулся. «Простите», сказал он. «Иногда сложно быстро сменить модель взаимоотношений в группе врач–пациент. Моя цель – помочь Саре. Если вы хотите тоже помочь ей, я подумал, что смог бы организовать для вас посещение ее. Это может оказаться полезным и для вас также», предложил он.

Джордан глубоко вздохнул и задумался.

«Отлично», подумал он. «Просто очень хорошо. Не удивлюсь, если это Сара предложила». Это, безусловно, ослабит обеспокоенность Джона, если Джордан сможет сообщать им о том, как у нее дела здесь, в Пескадеро. И это позволит ему сдержать свое обещание не позволять им пичкать ее лекарствами без всякой нужды и бесконтрольно. Он поднял глаза.

«Я получил новую информацию, ничего пока не могу доказать, что Сара Коннор невиновна в смерти моего брата. Да, она действительно прибыла туда, для того чтобы привезти его туда, но она его не убивала, и даже не имела никаких намерений дать ему погибнуть».

Джордан сжал губы. «Это мне было трудно принять. Но я получил эту информацию из двух независимых источников, поэтому я не имею права в это не поверить. И после этого для меня все изменилось. Я, наконец, понял, что мне пора оставить прошлое позади».

Он сменил позу в кресле. «И когда я с ней столкнулся» — он покачал головой — «для меня стало очевидно, что она действует словно под каким-то наваждением. Ее нельзя назвать жестокой убийцей, она не хотела никого даже ранить, но она должна была уничтожить Кибердайн. Почему так» – он пожал плечами — «может, вы мне об этом скажете».

Рэй торжественно кивнул, но не попался на удочку.

«В госпитале», продолжал Дайсон, «она была другим человеком. Совершенно другим. Конечно» — он махнул рукой — «там были совершенно иные обстоятельства, так что я не знаю…»

На этом он иссяк и показался Рэю раздраженным.

Доктор внимательно смотрел на него некоторое время, словно ожидая, что он продолжит.

«Вы были бы готовы снова поговорить с ней?», наконец, спросил он.

Джордан закусил губу, нахмурив брови, потом отпустил их, словно хотел что-то сказать, но промолчал.

«Как я уже сказал, мне кажется, это может послужить во благо вам обоим. Это может помочь вам расстаться с пережитой болью».

Джордан, казалось, задумался, он помолчал еще минуту, а затем решительно поднял глаза. «Хорошо», сказал он. «Я сделаю это».

«Нужно будет каким-то образом передать информацию в Парагвай. Возможности этих трюков с метеосводками ограничены».

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

Джон смотрел на часы, дожидаясь возможности позвонить Наблюдателю, она же Венди Дорсет, когда к нему в комнату вошел Дитер, весь сияющий.

«Хорошие новости», сказал он.

Джон в этом не усомнился; гигант практически светился на всю комнату, излучая из себя хорошее настроение. Приятное разнообразие после мрачноватой тевтонской атмосферы, в которой все они жили в течение последних трех месяцев. Он сел, отложив в сторону журнал, который читал.

«Что случилось?», спросил он.

«Рассматривается вопрос о переводе твоей мамы на режим минимальной изоляции», сказал Дитер, сияя своими голубыми глазами. «В течение ближайших шести недель, как сказал Джордан».

«Ты говорил с самим Джорданом непосредственно?», Джон был одновременно удивлен и огорчен.

Удивлен тем, что Дайсон рискнул это сделать, и разочарован тем, что Дитер не позвал его поговорить с ним напрямую.

«Только сорок секунд», сказал Дитер. «Я еле успел сказать привет, и он снова тут же отключился. Он сказал, что перезвонит при следующей возможности. После трех месяцев безрезультатной прослушки его телефона он уверен, что они скоро бросят это дело.

У них постоянно не хватает рабочей силы или оборудования», добавил фон Россбах.

«Ну тебе уж точно виднее», подумал Джон. Он взглянул на часы, было уже почти ровно четыре.

«Я должен позвонить возможному нашему новобранцу по кличке Наблюдатель», сказал он с сожалением. «Думаю, она может быть нам полезной. Можно поговорим с тобой об этом позже?»

Дитер радостно кивнул. «Да», согласился он. «У нас будет о чем поговорить».

КЕМБРИДЖ, ШТАТ МАССАЧУСЕТС

Венди откинула назад свои блестящие и гладкие темно-рыжие волосы и посмотрела на телефон, лежавший на столе перед ней, желая, чтобы он зазвонил, а пока она сделала глоток остывавшего кофе. Ее взгляд скользнул по почти пустому помещению затрапезного кафе, со скучающей официанткой и прошлогодней выпечкой за тонким стеклом; она нервничала, чего-то опасаясь… «и я немного взволнована», призналась она себе.

Возможно, эта тайная группа за всем следящих чем-то ей поможет. Возможно, они сами представляли собой проблему и вышли на нее, просто пытаясь выяснить, что ей известно, а после этого они––

«Вау», подумала она саркастически, «да тут отличный сюжет. Может, мне стоит записаться на курсы сценаристов. Бац! И появляются черные вертолеты!»*

- - - - - - - - - - - - - - - -

* Черные вертолеты – синоним теорий заговоров. Они якобы появятся в небе над США, когда в мире будет установлен Новый Мировой порядок с мировой диктатурой и уничтожением свобод, и когда все население будет уничтожаться. Термин получил хождение в кругах оппозиционных групп в США в отношении вертолетов американских военных без опознавательных знаков, захватывающих власть над страной, или же прилетающих, чтобы уничтожить опасных для них свидетелей НЛО или еще чего-либо. См. подробнее на Лурке.

- - - - - - - - - - - - - - - -

В реальной же жизни нет ни заговоров, ни сюжета с интригой. Она просто бесцельно и путано плывет куда-то по своему собственному маршруту, если вы не направите ее усилием воли. А это труднее сделать, чем сказать, она это знала.

Она наблюдала это в жизни своего отца. Когда он был примерно ее возраста, он был пламенным активистом, боровшимся против войны во Вьетнаме, за гражданские права.

Теперь же у него был относительно успешный страховой бизнес, как и у его отца. И насколько могла судить Венди, он и понятия не имел, как так получилось, что он из пламенного смутьяна превратился в угасающую головешку. Она представила себя в его возрасте, пополняющей ряды самодовольного среднего класса, старающегося не раскачивать лодку слишком сильно.

Приносит ли с собой средний возраст ослабление силы воли, или просто у вас есть что терять? «Наверное», подумала она, «всегда есть многое, что можно потерять, просто когда ты молод, это кажется менее важным. Так что я думаю, это лишь к лучшему, если ты склонен драться, когда молод и не слишком обременен всякими обязательствами. Да, обязательства – это как клей, сковывающий вас, и когда он окончательно схватывает, ну значит, твоя жизнь закончена, вероятно».

Венди подняла бровь. Может быть, занять такую позицию не лучший вариант, когда собираешься пообщаться с этим «AM». «Или еще кем-то из той же оперы».

Она коснулась рукой мобильного телефона, лежавшего перед ней на столе. Он принадлежал хозяйке-коменданту, очень милой женщине, которая повсюду его оставляла, так что она его не хватится и не обратит внимание на его отсутствие. Его все «заимствовали», а затем возвращали ей с бодрым восклицанием: «Вы его ищете?» Она посмотрела на часы. Уже четыре часа; АМ должен уже—

Телефон зазвонил.

Она закусила губу и уставилась на него. Незадолго до окончания третьего гудка она взяла трубку. «Да?», сказала она.

«Наблюдатель?»

Это был очень молодой голос; юность его поразила ее, еще до осознания того факта, что голос был мужским. «Сколько тебе лет?», спросила она.

Раздался протяжный вздох. «Много», ответил он сухо. «Я не так юн, как кажусь по голосу, я это уж точно знаю». «Черт!», подумал он. «Разве это имеет значение?»

«Да! Зачем мне влезать в затею каких-то школьников? Послушай, парнишка—»

«Я вычислил тебя, не так ли?», спросил Джон, и его голос стал жестче. «На это мне потребовалось около минуты».

«О, нет, это не так», огрызнулась в ответ Венди. Она очень тщательно старалась замести за собой следы, и какой-то пацан ни за что не сможет найти ее менее чем за час.

«Венди, если бы я знал, что ты будешь судить обо мне по голосу, я бы заставил тебя разговаривать с одним из своих соратников. Если в этом для тебя заключается проблема, я могу сейчас же повесить трубку. Тебе решать».

«Соратников», подумала она. «У мальчишки есть единомышленники». О, ну это даже интригует.

Кроме того, хотя голос его и звучал так юно, он не производил впечатления ребенка. Пока…

«Учти, предполагалось, это будет разговор-знакомство», сказала она, наконец. «Так почему бы тебе не рассказать мне о себе и, эээ, о вашей организации, как я понимаю».

«Мы не совсем организация», объяснил Джон, немного успокоившись. «У нас нет территориального центра, например. Наши единомышленники разбросаны по всему миру, по всей Сети—»

«Ну, у вас же есть, наверно, какой-нибудь главный адрес, где можно ознакомиться с вашими материалами?», прервала его Венди. «Я имею в виду, можно предположить, что вы собираете информацию из каких-то соображений, а это означает, что вы как-то же интерпретируете то, что собираете. Надо полагать, что вы позволяете своим сотрудникам вносить в это свой вклад».

«Вообще-то…» Джон задумался. «Как это сформулировать?» «Никто не может вот так просто со стороны взять, войти и оценить информацию, которую мы собираем. Нужно этому обучиться».

«Ну так научи меня». Венди постучал ногтем по столу, покрытому формайкой. «Такова моя цена, потому как я бесплатно не работаю и отказываюсь работать втемную».

Джон на это удивленно приподнял брови. Ему не нужен был в команде непредсказуемый человек.

«Ты еще даже не принята на работу, а уже хочешь директорский пост», возразил он с легким смешком.

«Послушай, с какой стати ты вообще со мной тут разговариваешь, ты вообще не задумывался, а стоит ли мне тратить на это свое время?» Она начала раздражаться. «Если речь о времени, то это пустая его трата».

«Для меня очевидно, что ты очень умна», сказал Джон. «Кроме того, что тебе, может быть, и скучно, ты не понимаешь, что убиваешь время довольно опасным способом. Многие из вас, компьютерно продвинутых, считают, что то, что вы делаете онлайн, не реально, и не считается. Вы считаете, что вы в полной безопасности за своими клавиатурами и мониторами, но хочу тебе сказать, Венди, если ты сильно пнешь тигра, то он тебя найдет, и уж точно не с целью подружиться. Те, с кем ты переписывалась, это настоящие фанатики».

Он замолчал и провел рукой по темным своим волосам. «Мне хотелось бы воспользоваться твоим интеллектом и твоими способностями и направить их в полезное русло. И мне хотелось бы, чтобы вы были в безопасности, милая леди. Боже! Ты же в МТИ! Там же средоточие всех этих луддитов, и ты что, думаешь, что они тебя там не вычислят? Не обманывай себя».

«Хм», подумала Венди, «мальчишка реально этим увлечен». Она знала, что подавляет беспокойство, которое в ней пробудили его слова. Возможно, это глупо с ее стороны. И легкомысленно? Ну, возможно, и неразумно.

«Ну и чего же ты хочешь от меня?», тихо спросила она.

«Мне хотелось бы, чтобы ты внимательно следила за всем и держала ухо востро, и сообщала бы нам все, что найдешь из того, что может нам пригодиться. Полезным считается то, что поможет избежать нанесению вреда. И меня даже не интересует, какой именно лагерь наносит такой ущерб. Тебе это интересно?»

Венди задумалась над этим. Интересно ли это ей? «Не знаю, все это как-то довольно странно. Какой-то пацан, собирающий информацию по каким-то неведомым причинам и рассылающий зловещие предупреждения. Не думаю, что мне хочется в это ввязываться». В конце концов нельзя же сказать, что у нее нет чем заняться в свободное время.

«Конечно», услышала она саму себя, произносящую эту фразу. А затем рассмеялась над тем, как она сама себя удивила.

«В чем дело?», спросил Джон.

«Конечно, все что угодно», сказала Венди. «Думаю, я согласна. Скажи мне, чего вам надо, и я постараюсь это для вас сделать». Хотя это и не было похоже на что-нибудь вроде вербовки ее в какую-нибудь армию.

И после этого Джон рассказал ей, что именно он разыскивал, дал ей несколько интернет-адресов, которые ему хотелось, чтобы она проверила, а также несколько общих указаний. Когда он закончил, он замялся.

«Что?», спросила она.

«Ты могла бы привлечь каких-нибудь своих друзей, чтобы они тебе в этом помогли», предложил он. «Тех, кому ты доверяешь».

Венди вздохнула. «Что ж, я об этом подумаю, но вряд ли мне захочется привлекать сюда людей, которым я не доверяю».

Джон поморщился. «Ну, ты понимаешь, что я имею в виду».

«Да, думаю, понимаю. Увидимся потом онлайн, малыш».

Он почувствовал и даже услышал улыбку в ее голосе и с досадой сжал губы.

Не очень-то благоприятное начало их взаимоотношений. Он предпочел бы, чтобы его новобранцы не считали его смешным.

«Эй, Джон», напомнил он себе, «если бы она знала, что происходит на самом деле, она бы сбежала, за версту меня бы обошла. С визгом и криками».

«Спасибо», ответил он. «Будем поддерживать связь». Он повесил трубку и тяжело вздохнул. «Мне действительно нужно поскорее стать взрослым», подумал он. Плохо, конечно, что это невозможно организовать самому. «Но думаю, что смогу поработать над своим голосом, или, может, заполучу какой-нибудь синтезатор голоса. Я чувствую, что взрослею, просто пока не кажусь взрослым».

Ну что ж. Для по-настоящему чрезвычайных ситуаций под рукой всегда был Дитер.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА ПЕСКАДЕРО,

ЯНВАРЬ

«Твоя подружка вернулась», сказала Фрэнсис и засмеялась, глаза ее засверкали злобной радостью.

Саре даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что в палате точно появилась Лоретта; она научилась определять ее по одному звуку. Кроме того, она постоянно гнусавила и сопела; и это трудно было не заметить. Довольно много пациентов исчезали отсюда на праздники и выходные, а потом одна за другой возвращались. Лоретта была в числе тех, кого почти никогда не выпускали.

Положительный момент заключался в том, что Сара знала, что та была не просто параноиком; некоторые другие пациенты замечали на себе внимание Лоретты и часто реагировали на это.

«Некоторый плюс», подумала Сара. «Я знаю, что я в здравом уме и постоянно ищу способы настоять и подкрепить чем-то свое мнение. Это здоровая реакция?»

Фрэнсис облизнула губы. «Мне кажется, что она хочет—»

«Ты так сильно будешь стараться сбить меня с толку, что сама потом окажешься сбитой с толку», предупредила ее Сара. «Именно так я выиграла у тебя в прошлый раз все твои голубые фишки».

Фрэнсис надулась, но заткнулась. Они играли в джин-рамми на старые и изношенные покерные фишки. Другая пара игравших женщин в основном молчали, играя с мрачным видом, словно это был вопрос жизни и смерти. Но вдруг Элисон замерла, подняв карту, настолько разволновавшись, что она что-то пробормотала, а по сути почти пробулькала что-то, вместо того, чтобы что-то произнести.

Донна повернулась, нахмурившись, и, увидев то, на что смотрела, отвернулась и чуть слышно ахнула. Она начала как-то нервно возиться с картами, а ее темные глаза забегали то вправо, то влево. Фрэнсис тоже соблаговолила посмотреть туда и тоже замерла. Затем она положила свои карты, встала и вышла. Элисон и Донна посмотрели друг на друга через стол и начали подниматься.

«Обождите минутку», сказала Сара, взяв Донну за руку. «Что случилось?» У нее было неприятное ощущение, что на нее кто-то смотрел, тот, кто не желал ей ничего хорошего, однако она ни за что на свете не собиралась оборачиваться, чтобы не порадовать Лоретту своим испуганным видом.

«Прости, я не могу», прошептала Донна. «Я… Она не… она…» Женщина вырвала руку и убежала, что-то бормоча, а Элисон нервно бросилась за нею вслед.

Оглядевшись, Сара увидела, что практически все стали покидать общий зал, стараясь обходить как можно дальше Лоретту и крупную женщину рядом с ней. Сара поднялась и подошла к Элизе, маленького роста пуэрториканке с серьезной, как ей о ней говорили, склонностью покончить с жизнью.

«Что происходит?», спросила она шепотом.

Элиза оторвала взгляд от женщины у двери и взглянула на Сару. «Это Таня», сказала она, кивая на нее. «Она абсолютно безумная». Она усмехнулась, когда осознала, что сказала. «Я имею в виду, совершенно безбашенная, безумная, которую надо остерегаться. Она настолько не в себе, что даже зубами грызется — и сильно. Одна из медсестер до сих пор в пластической хирургии».

«Тогда, возможно, нам нужно отсюда уходить», предположила Сара. Если Лоретта сопровождала такого человека, находившегося совсем рядом с ней, то ничего хорошего это не сулило.

«Нет, надеюсь, она заметит меня», сказала Элиза, и глаза ее загорелись желанием. «Я уже ооочень долго по-настоящему и хорошо ни с кем не дралась».

«Удачи», сказала Сара. «Я сваливаю отсюда».

Лоретта была небольшого роста женщиной, нервной по поведению, с постоянно бегающими глазами и склонностью обманывать других и пользоваться ими. Сара поняла это уже через десять минут после знакомства с нею и старалась избегать ее, как только возможно. Вероятно, внимание Лоретты привлекла известность Сары и желание погреться в лучах ее отраженной славы. Она с большим трудом проглотила молчаливое, невысказанное неприятие ее Сарой.

Когда Сара шла к двери, Лоретта впервые с ней заговорила.

«Куда идешь, Коннор?», спросила она, тон ее был дружелюбным, а вот взгляд нет.

«Устала что-то, пойду в свою палату».

«Нет, ты не устала». Лоретта подошла к ней и взяла ее за руку.

Сара почувствовала, что все мускулы ее тела напряглись при этом прикосновении, раздраженные твердым предчувствием того, что здесь сейчас будут неприятности. Она заставила себя позволить ей действовать так, как она хочет, и притащить ее к Тане. Любое проявление гнева, пусть и оправданного, в этот момент могло сыграть против нее, даже если свидетели были бы такими же безумными, как Лоретта с Таней. В этом и заключался минус быть печально известной; ты можешь говорить правду, абсолютную правду, и все равно никто тебе не поверит.

«Это моя подруга Таня. Я рассказала ей всё о тебе, Сара. Она хочет сыграть с тобой в джин. Правда, Таня?»

Таня кивнула, глядя на Сару так, будто та была большим сочным куском мяса, а она сама была голодной собакой.

«Эй, Элиза!», рявкнула Лоретта. «Иди-ка прогуляйся».

Челюсть Элизы отвисла от такой наглости; она окатила Лоретту презрительным взглядом и уселась в кресле еще глубже. «Нет», сказала она, встретившись, более того, глазами с Таней для пущей убедительности.

Сара почти увидела, как Таня затрепетала, словно доберман, ожидающий команды наброситься.

«Мне она не нравится», зарычала Таня.

«Да ладно вам, дамы, бросьте», сказала Лоретта, положив руки им обеим на спины.

«Садитесь и играйте». Она чуть подтолкнула их обеих, и Сара, глянув через плечо, увидела, что выражение ее лица изменилось.

«Ничего хорошего», подумала она, взяв стул, сев и посмотрев на Таню. «Совсем ничего хорошего». Она махнула рукой Элизе, чтобы та к ним присоединилась, но молодая женщина, улыбаясь, покачала головой.

Таня повернулась к Лоретте, когда та ее подтолкнула, и злобно на нее взглянула, но Сара увидела, как Лоретта подмигнула.

Затем Таня посмотрела на Сару и улыбнулась. Не приятной какой-нибудь улыбкой, предназначавшейся для того, чтобы ее успокоить или с ней подружиться. Это была улыбка, инициированная чем-то очень скверным, творившимся внутри ее головы.

Сара глубоко вздохнула и взяла в руки карты, начав их аккуратно тасовать, а потом и сдавать. Таня смотрела на растущую перед ней стопочку карт, не поднимая их со стола. Когда Сара закончила, она положила колоду между собой и ними и взяла в руки свои карты. Таня продолжала смотреть на стопку, лежащую перед ней.

«Почему ты не спросила меня, когда начала сдавать?», спросила она. Она подняла глаза, вызывающе встретившись взглядом с Сарой.

«А ты хотела сама сдавать? Ну если хочешь, то пожалуйста», стараясь угодить, сказала Сара, положив розданные карты обратно на колоду.

Таня посмотрела на колоду, а затем снова на Сару. «Тебе ужасно хотелось избавиться от этих сданных карт», заметила она. «Кто-нибудь может подумать, что тут что-то не так».

«Окей», подумала Сара. «Похоже, придется драться, независимо от того, начну ли я драку или нет». И все же, она продолжила делать все возможное, чтобы этого избежать.

«Вовсе нет», сказала она вслух. «Мне честно, все равно, кто сдает. Если тебе не хочется играть в карты, мы можем сыграть во что-нибудь другое, например, в шашки».

«Я не люблю шашек», сказала Таня, как будто простое предложение их являлось оскорблением.

Сара мобилизовалась, уверенная в том, что, судя по тому, как Таня разжигает себя, на нее в любой момент могут наброситься. Она часто сталкивалась с таким поведением, много лет назад, когда она раньше здесь содержалась. Помнится, иногда она даже проделывала такое сама.

Таня усмехнулась. «Все в порядке, возьми свои карты, я сдам в следующий раз».

Сара потянулась к колоде, и хотя она этого и ожидала, Таня почти что опередила ее. Когда Сара коснулась карт, Таня рванулась вперед, проткнув колоду шариковой ручкой Бик. Коннор отодвинулась на стуле от стола и начала подниматься, но в этот момент Лоретта жестоко ударила ее по голове сбоку носком, наполненным мелочью или же металлическими шайбами, или еще чем-то подобным.

Сара повалилась вниз, ударившись головой о стол — сильно, а затем упала на пол, не потеряв сознание, но совершенно лишившись сил.

Таня посмотрела на Лоретту и улыбнулась, когда эта маленькая женщина показала на Сару, словно преподнося той подарок. Таня взобралась на стол и полезла по нему, чтобы взглянуть вниз, как там Сара, а затем посмотрела на Лоретту, почти игриво.

«У тебя есть ручка?», спросила она. «Моя сломалась».

Лоретта с нежностью улыбнулась ей. «Дорогая, у меня их две!» Она передала их ей.

Таня взяла по одной в каждую руку и начала смеяться. Сара уставилась на нее, все еще не в состоянии двигаться; последнее, что она отчетливо помнила, это как Таня сползла со стола на нее, держа в руках ручки, словно кинжалы. А затем острые кончики обрушились вниз.

Элиза вскрикнула, увидев это, и вскочила со стула. Бешеный крик, вызванный ревностью, оказал, однако, эффект, схожий с криком ужаса; со всех сторон в палату набежал медперсонал. Лоретта повернулась на нее и зарычала, а затем постаралась как можно дальше дистанцироваться от Тани.

Сначала появились санитары, помчавшиеся к Элизе, но она быстро указала на Таню. Руки Тани, окровавленные почти до локтей, поднялись и снова опустились вниз, и показалась растекающаяся лужа крови. Санитары бросились в другую сторону, один из них заорал в свою рацию, вызывая врача. Вскоре рядом оказалась целая группа санитаров, оттаскивавших Таню от потерявшей сознание Сары, а Таня тем временем яростно кричала и пыталась кусаться.

«Она первая все это начала!», сказала Элиза санитару, уводившему ее, указывая на Лоретту.

«Она науськивала на это Таню, и потом она ударила Сару, а потом… а потом— »

Санитар зашикал на нее, заставив замолчать, и повел ее в ее палату, а вслед за ними и медсестра со шприцем, наполненным морфием.

«Это она все подстроила!», продолжала настаивать Элиза.

«Давай, пошли, милая», сказала медсестра, подталкивая Элизу в ее комнату. «Мы тебе поможем, сейчас почувствуешь себя лучше».

«Вы меня не слышите!»

И они и не стали бы ее слушать, она это знала. Сумасшедшим никто не верит.

……………………………

Доктор Саймон Рэй провел пальцами сквозь свои короткие светлые волосы, потом положил локти на стол и закрыл лицо руками. Невероятно.

Можно подумать, что Пескадеро – это какое-то змеиное логово! Как такое могло случиться? Неужели никто не заметил, что Лоретта абсолютно неадекватна? Что Таня так опасна? Как ей могли позволить войти в комнату отдыха?

Это катастрофа! У него теперь пациентка, очень известная пациентка при этом, лежащая с несколькими ножевыми ранениями и осложнениями на печень. Одна пациентка обвиняла другую в том, что она все это подстроила, и правление требовало отчета, почему такая опасная больная, как Таня Феркин, оказалась вместе с другими пациентами.

Даже похлеще катастрофы. Это даже повод к судебным разбирательствам. Он откинулся назад с тяжелым вздохом, опустив голову на спинку кресла.

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть, затем открылась дверь, и в кабинет вошел высокий и худой мужчина средних лет.

«Где моя секретарша?», спросил Рэй.

«Понятия не имею», сказал непрошенный гость. «Думаю, ксерокопирует что-нибудь». И наверняка она это и делала: он дал ей сто долларов, чтобы она чем-нибудь занялась, чтобы ее не было на своем рабочем месте минут десять.

Рэй встал, не зная толком что делать. Человек этот излучал уверенность, поэтому он, видимо, не являлся обеспокоенным и чем-то возмущенным родителем, и он не был одет как пациент. И тут сердце его сжалось. Незнакомец был похож на юриста.

«Чем могу быть полезен?», спросил доктор.

«Во-первых, тем, что можете выслушать мои предложения, и затем их принять». Мужчина уселся в кресло. «Моя фамилия Пул».

Рэй постоял немного, а затем сел сам. «Предложения?», спросил он в замешательстве.

«На вас повисло ЧП, доктор», сказал Пул.

Доктор внимательно оглядел своего посетителя, обдумав его высказывание и решив, что это просто констатация факта. «Так, и что дальше», попросил он его продолжить.

Тонкие губы Пула скривились в чуть заметной ухмылке. «Мое предложение заключается в том, что вы переводите Сару Коннор на общий режим минимальной изоляции, пока она не оправится», сказал он. «А затем вы подаете прошение о переводе ее в реабилитационный центр».

«Я уже сказал перевести ее на минимум», сказал Рэй. «Не думаю, что это будет хорошее решение оставить пациентку на излечении в том же самом месте, где она была так сильно ранена. Кроме того, пройдет несколько недель, возможно даже месяцев, прежде чем она будет способна принести кому-нибудь какой-либо вред».

«Именно поэтому правление и одобрило перевод», сказал Пул.

Рэй покачал головой. «Я еще не получал от них ответа».

«Они это одобрили», сказал Пул.

Удивленный этим, Рэй некоторое время внимательно на него смотрел. «Мистер Пул—»

«Просто Пул».

«Ну хорошо, Пул. Только вот почему вас интересует этот случай с Коннор?»

«Почему интересует – это вас не касается», сказал Пул, вставая. «И в ваших же собственных интересах советую вам поступить именно таким образом. И мне также будет интересно похлопотать о том, чтобы такой талантливый врач, как именно вы, добился бы того успеха и признания, которых вы заслуживаете. Как я понимаю, имеется вакансия в «Психиатрической группе Глен-Эллен». Наверняка вы когда-либо подавали заявление о приеме в нее, не так ли?»

Доктор удивленно заморгал, недоумевая, как он мог это знать. «Эммм… да», сказал он. «Это было бы очень желательно — »

Пул его прервал. «Когда г-жа Коннор в достаточной мере восстановится, подайте прошение перевести ее в реабилитационный центр».

«Мне кажется, у вас не совсем реалистичное представление о том, как быстро такие вопросы решаются», пренебрежительно сказал Рэй.

«О, думаю, вы обнаружите, что правление очень даже пойдет вам навстречу». Пул еще раз ему слегка улыбнулся. «Сделайте так, как я вам говорю. И подайте заявление в Глен-Эллен. Подумайте, насколько это повысит вашу репутацию, если вам удастся вывести безумную бомбистку Сару Коннор из сумасшествия в нормальное психическое состояние менее чем за два года».

«Вы думаете, она здорова?», спросил Рэй с искренним любопытством.

Пул обернулся, уже держа руку на ручке двери. «Ну ей богу, доктор, ну откуда мне знать? Я же не психиатр». А затем он ушел.

«Хм», сказал Рэй.

Вступление в «Глен-Эллен-Групп» было одной из тех необходимых целей, поставленных им перед самим собой, которую он должен был достичь в соответствии с личным своим планом. Пул дал ему понять… Рэй был уверен, что тот намекнул ему на то, что от него ожидают правильных действий в отношении Сары Коннор, перед тем как удовлетворить его новое заявление о принятии. Психиатр отказывался признаться в этом самому себе, отказывался назвать это словом «взятка», когда оно вдруг откуда-то само выплыло и пронеслось у него в мыслях. Пул просто указал на некоторые очевидные факты.

Ведь действительно столь быстрое восстановление психического здоровья Коннор послужит во благо его репутации. Или точнее, если он действительно сам будет убежден в том, что она не опасна для общества. Но он действительно считал, что с ней вроде бы всё обстоит хорошо. На самом деле, очень неплохо.

Возможно, ему так и следует поступить, как предложил Пул.

МОНТАНА

Клея сидела абсолютно неподвижно; одна небольшая часть ее сознания следила за работой Терминатора на крыше, обновлявшего их солнечную энергетическую установку.

Остальная (наиболее эффективная) часть ее разума обучалась, усваивая будущий опыт Серены Бернс.

Когда Клея была чуть моложе, ей очень нравились эти уроки, особенно те, которые позволяли ей следить за общением Бернс со Скайнетом.

Особенно те его моменты, когда Скайнет фактически овладевал вживленным в Серену компьютером, по сути становясь самой Сереной.

Теперь же она обнаружила, что они лишь угнетают ее, решительно напоминая ей о том, чего она сама никогда не имела и не знала. Когда она только приступила к выполнению своего задания, Клея была уверена, что эмоции ее успокоятся. Такая тенденция к печальным размышлениям могла являться побочным эффектом ее химически индуцированных стремительных приступов взросления.

И конечно же, она посчитала легкомысленность Серены абсолютно неприемлемой, а ее жизнелюбие отвратительным. Клея была рада тому, что никогда не встречалась со своей прародительницей лицом к лицу; I-950 была уверена в том, что не смогла бы не уничтожить Серену.

Память, которую она сегодня просматривала, относилась к тому времени, когда Серена взаимодействовала с бойцами в будущем, когда она внедрялась в стан врага в ходе войны Скайнета с людьми. Она закрыла глаза и увидела лейтенанта Целлер, приближающуюся к ней. Так она увидела все эти воспоминания, глазами самой Серены, словно все это происходило с ней самой.

2029 ГОД

«Бернс», сказала Целлер с мрачным видом. Она жестом руки приказала Инфильтратору следовать за собой.

Серена наклонила голову, подчинившись. Пока она следовала за ней, она пересмотрела все свои действия за прошедшую неделю и не нашла ничего такого, о чем следовало бы обеспокоиться. Да, ей удалось сделать так, что бедняга санитар Гонсалес погиб, но лейтенант никоим образом не смогла бы связать его гибель с ней. Она рисковала, направив небольшую группу Т-90 к этому санитарному посту в тылу за линией боя. Той линией, которая существовала тогда.

Правда, это был просчитанный риск; всегда продолжала оставаться возможность того, что кто-то и где-то мог бы следить за ними, в надежде обнаружить такие сигналы. Но вероятность обнаружения такого источника посреди перестрелки, когда всё это длилось на протяжении лишь считанных секунд, была крайне мала.

Кроме того, Целлер всегда казалась мрачной. Существовала вероятность того, что ей захотелось бы привлечь Инфильтратора к какой-то опасной тайной атаке. Если так, то отлично. Она не сможет вернуться в подразделение Целлер, но зато какая-нибудь другая, удаленная группа примет ее в свое лоно, с нею породнившись.

Они спустились в какую-то глухую укромную долину, и Целлер резко развернулась на каблуках, со злобой глядя на Бернс. «Не знаю, как ты это сделала, но знаю, что это ты убила его!», прорычала она.

Серена удивленно заморгала. «Что?», спросила она. «О ком ты…?» Это могло, в конце концов, относиться ко многим.

«О Гонсалесе!» Целлер шагнула к ней чуть ближе, покачав головой, горько сжав губы и немного сгорбившись. «Он любил тебя! Он любил всех, и он лишь хотел помогать людям. Как ты могла?»

Инфильтратор позволила себе открыть рот от притворного удивления, и ничего не смогла поделать с тем, что рассмеялась, пытаясь сделать так, чтобы это показалось нервным смехом. «О чем, к черту, вы говорите, мэм?», спросила она. «Меня и близко не было рядом с Гонсалесом, когда его нашли эти Т-90! Никоим образом я не могла иметь ничего общего с его смертью!»

Серена увидела, как Целлер выпрямилась, однако яростный блеск в ее глазах не уменьшился. Напротив, привлекательные черты ее лица исказились презрительной гримасой, чем-то вроде насмешки.

«Я не доверяла тебе с самого первого момента, когда только увидела тебя», сказала она. «Иногда такое бывает, что от кого-то чуешь беду, а от тебя, Бернс, за версту несло бедой с самого первого дня. Я буду следить за тобой, сука! Следить, с кем ты якшаешься, следить за тем, с кем ты куда-то идешь. И сейчас я скажу тебе так» — она ткнула пальцем Серене в лицо — «лучше бы им вернуться живыми!»

Инфильтратор глубоко вздохнула и потянулась к ней, намереваясь сломать нежную шею лейтенанта. Но вместо этого ее метнувшаяся к ней рука наткнулась на нож Целлер; Серена подавила боль и схватила ее за кулак, выбив из рук у нее оружие.

Глаза у Целлер расширились от ужаса, когда лицо у Серены осталось абсолютно спокойным, как маска, несмотря на кровавую рану. «Ты одна из них», выдохнула она, схватившись за плазменную винтовку, перекинутую через плечо. «Но такого не может быть—»

«Это бесполезно». Серена отбила этот удар, отведя дуло в сторону как раз в тот момент, когда рядом с ухом ее прогремели пролетевшие ионы. «Если бы ты попала, то могла бы меня прикончить».

Целлер ударила ее по голове сбоку прикладом винтовки, но Серена обхватила ее в медвежьи объятия и стала душить. Колени, кулаки и короткий нож для самообороны поражали ее снова и снова. С чем-то похожим на последнее усилие Целлер вонзила нож, глубоко погрузив его в бок I-950, как можно выше, словно пытаясь добраться до сердца.

Серена почувствовала, что нож вонзился ей в легкое, и жестоко и раздраженно затрясла противницу. Если она не может задушить эту тупую суку, то сломать ей позвоночник тоже будет прекрасно. Охнув, Целлер обмякла, и Инфильтратор выронила ее. Инфракрасные датчики подтвердили, что тело теряет тепло. Симулировать такое не сможет ни один, пусть даже умнейший в мире человек.

Судорожно кашляя, Серена упала на землю, истекая кровью рядом с трупом лейтенанта Целлер, и осталась там лежать, следя за шуршанием листьев на фоне неба, а вороны, надеявшиеся на добычу, смотрели на них сверху и ждали. Она вывела из состояния бездействия одного из Т-90, которых спрятала неподалеку, обозначила ему свое местонахождение и приказала явиться в лощину и уничтожить самого себя таким образом, чтобы это выглядело, как будто это сделал он.

Т-90 подтвердил получение приказа по связи и отключился.

Голова у нее болела, она откинула ее назад и перекатилась на бок, чтобы не утонуть в собственной крови, Серена приказала своему компьютеру ослабить полученные ею повреждения так, чтобы она не умерла до прибытия помощи. Она действительно сразу же почувствовала, как кровотечение у нее замедлилось, так как вены и артерии сжались, почти остановив ток крови.

Без сомнений, ей понадобится время для восстановления в эвакогоспитале. Она облизнула губы. Возможно, настало время уйти. Целлер вполне могла поведать о своих страхах и подозрениях кому-нибудь еще.

Раздались металлические звуки. Приближался Т-90. Серена увидела, как он появился над верхней кромкой неглубокой лощины, и закрыла глаза, позволив себе лишиться сознания, уверенная в том, что Терминатор в точности будет следовать ее указаниям.

МОНТАНА, НАСТОЯЩЕЕ

Клея нахмурилась. Вот! Вот именно это ее раздражало в своей предшественнице. Неумение заметить, как могут интерпретировать ее действия люди, ее окружавшие, отсутствие всякого резервного плана. Что если бы Целлер решила бросить Инфильтратору обвинения перед лицом всех своих людей? Очевидно было следующее: все, что планировала делать Серена, если она вообще хоть что-либо планировала, это блефовать.

Такое поведение с многочисленными слабыми местами было отличительной чертой всех операций с ее участием. Это, по мнению Клеи, проистекало от ее самоуверенности. Что, учитывая многочисленные успехи, которые одерживали люди на тот момент, когда Серена была отправлена назад во времени, было непростительно.

Раздраженно вздохнув, Клея прикусила губы. Она должна была учиться именно на этих уроках, но, похоже, все, что она уяснила себе из этого опыта Серены, это то, как сильно она ей не нравилась.

Покачав головой, она встала и направилась в свою лабораторию. По крайней мере, там она могла заняться своим собственным делом, а не подражать своей крайне неудачной «родительнице».

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС» («ДУБКИ»),

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, СЕНТЯБРЬ

Сара сидела, тихо и скромно сложив руки на коленях, но выглядела она настороженно — «Черт, я чувствую себя как-то тревожно!» — а доктор Рэй в этот момент сворачивал в проезд, ведущий к реабилитационному центру.

Когда-то это была гимназия в испанском миссионерском стиле, высотой в два этажа с большими окнами. Земля вокруг нее была нарезана, вероятно, в то время, когда она была продана или превращена в реабилитационный центр. Там, где некогда находилась детская площадка, стояло небольшое невзрачного вида офисное здание высотой в четыре этажа, выстроенное там, судя по всему, в семидесятые годы. Реабилитационный центр был окружен проволочной оградой, в которой не было ворот. Здание вокруг своего основания было обсажено редкими кустиками, все они стояли поодиночке, какие-то всклокоченные, за узкими полосками чахлой травы.

«Вы уверены, что у вас не будет проблем из-за того, что вы меня сюда переводите, доктор?», с тревогой спросила она.

Рэй снисходительно улыбнулся. «Правление утвердило ваш перевод под минимальную изоляцию».

Сара рассмеялась и указала на сплошные, без перегородок, окна дома рядом с ними.

«Да, это, черт, действительно минимальная безопасность».

Рэй кивнул. «Именно об этом я и говорю. И я уже вам говорил: считаю, что причина ухудшения вашего душевного расстройства, когда вы в прошлый раз содержались в Пескадеро, заключалась, в частности, в том, что вы были так сильно ограничены, что вам абсолютно не доверяли». Он посмотрел на дом, стоявший рядом. «А также в том, что вас слишком сильно накачивали препаратами». Он повернулся к ней с улыбкой. «Готовы?»

Она сделала глубокий вздох и кивнула. «Боже мой, как легко манипулировать этим чуваком». Сара вышла из машины, и Рэй учтиво забрал ее сумку из багажника. Затем он взял ее под руку и повел ее к крыльцу.

Сара позволила ему это сделать, преисполненная спокойствия и помня о том, что когда она в последний раз находилась на попечении докторов из Пескадеро, она расправилась с ними задолго до приближения к реабилитационному центру. И сейчас она, вероятно, последние полчаса уже могла бы мчаться на всех парах к канадской границе.

Но она понимала, что нынешний план был лучше, возможно, длительней по времени, но все же лучшим в долгосрочной перспективе. Также Сара была рада тому, что теперь у нее хватало терпения реализовать столь долгосрочный план. То, что в этом был задействован Дитер, безусловно, помогало его осуществить. Помогал также тот факт, что теперь не было этого печальной памяти доктора Зильбермана, пичкавшего ее психотропными веществами и державшего ее взаперти, словно какое-то животное…

Когда они взошли по ступенькам лестницы, парадная дверь открылась, и она обнаружила, что ответила улыбкой на приветственную улыбку доктора Зильбермана, еще до того, как каждый из них двоих понял, кого он видит перед собой, и обе эти улыбки улетучились, превратившись во взаимное выражение изумленного разочарования.

«Ты!», молча проговорили они оба, глядя друг на друга.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

*Крейг Кипфер*, писал Джон. Определенно этот тип что-то замышляет. Он не из науки, и не инженер, и не компьютерщик, по крайней мере, ничего такого я относительно него не нашел. Его имя ни в каких списках госслужащих не появляется, после того, как он отслужил пять лет в армии, откуда он вышел в отставку с самыми лучшими характеристиками. Но его компьютер защищен сильнее, чем в ЦРУ. Не то, чтобы они в этом были самыми лучшими, но не в этом дело. Просто мне показалось, что тебе захочется его проверить

Ты же его нашел, ответила Венди. Почему бы тебе самому и не проверить его? Может, он просто параноик. Таких полно. Чем, как ты предполагаешь, он зарабатывает на жизнь?

Черт, если б я только знал, написал он. Послушай, если он заметит, что за ним следят, и узнает, откуда я, он подумает, что я более опасен для него, чем я есть на самом деле, и, возможно, будут действовать соответственно. Если же он засечет твой адрес, он подумает про шкодливую студентку, которой от скуки и обилия свободного времени нечем заниматься. Кроме того, честно говоря, я считаю, что ты, похоже, в этих делах разбираешься лучше меня

Льстец, написала она. Что ты имеешь в виду, он будет «действовать соответственно»? Ты считаешь, этот чувак опасен или что-то в этом роде?

«Считаю ли я?», спросил себя Джон. Станет ли он подвергать Венди опасности ради удовлетворения своего любопытства в отношении этого типа? Дитеру это имя не было знакомо, хотя он соглашался с тем, что тип этот казался ему подозрительным. Честно говоря, они мало что о нем знали, чтобы сказать, опасен он или нет.

Не знаю даже как ответить, признался он. Это довольно странный тип, так что я бы тебе посоветовал вести себя с ним с крайней осторожностью. И если тебе покажется, что ему о тебе стало известно, быстро исчезай с его адреса. Я бы тебя не стал просить его проверять, если бы действительно не считал, что он является проблемой, но всякий раз, когда этим занимаешься, всегда рискуешь

Понимаю, Венди согласилась. Ладно, я займусь этим. В любом случае мне нужно оттачивать свои навыки взлома. Пока-пока

Джон нахмурился. Файлы Кипфера были очень загадочными и скрытыми, и этого было достаточно, чтобы считать это тревожным красным флажком. Однако, учитывая его опыт, для него тревожные флажки означали нечто совсем иное, чем то, что они могли значить для Венди. У нее могли возникнуть серьезные неприятности. Думая об этом, ему хотелось увильнуть от термина «опасность». Он смутно чувствовал свою вину в том, что, возможно, подставляет ее под удар.

«Мне придется это преодолеть, прежде чем я стану Великим Воякой-Придурком», с презрением подумал он. А пока… «А, да ладно! Он, скорее всего, намного менее опасен, чем те луддиты, которых она троллила». Что было почти несомненно так, пусть даже он и искал тут легкий путь избавиться от этого неприятного ощущения.

Возможно, причина этого чувства вины заключалась в том, что он вообще-то хотел узнать Венди чуть получше. Ему понравился ее голос. «Может, мне еще раз позвонить ей», подумал он. Но затем он вспомнил, что она не очень-то была впечатлена им в тот первый раз, когда они разговаривали. Конечно, в этот раз ему хотелось позвонить из-за того, что его интересовала она сама, нежели ее навыки. «Но не думаю, что она высоко оценит то, что я дам ей это понять».

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Сара шла вперед. И она слышала лишь звук хрустящей под ее ботинками низкой сухой травы. Прекрасный день, солнечный и теплый. Она шла к детской площадке, где было много смеющихся детей и матерей, однако они почему-то вовсе не шумели.

Одна из этих женщин в розовой униформе официантки усаживала своего малыша на качающуюся лошадку. Она обернулась и посмотрела через плечо, будто услышала, что кто-то позвал ее по имени. Сара увидела свое собственное лицо; это была та женщина, которой она могла бы стать без Кайла Риза, без Терминатора.

Она подошла к проволочной ограде, отделявшей детскую площадку от остального мира, и положила руки на ее ромбовидные отверстия, наблюдая за самой собой, такой, какой она могла бы стать. Та Сара отвернулась и занялась своим ребенком.

Сара знала, что произойдет, она уже была здесь раньше. Она закричала всем, кто находился на детской площадке, чтобы они бросились в укрытия, но ни звука не вырвалось из ее груди. Она стала трясти ограду, кричать изо всех сил, как только могла, но никто не слышал ее, и мир продолжал жить своей жизнью, будто ее и вовсе не существовало.

А затем появилась она, эта ослепительная вспышка, которая сожгла все ее тело, мгновенно убив всех женщин и детей на детской площадке, за ней последовала ударная взрывная волна, раскидавшая их в стороны, словно листья, и разорвавшая на куски, а она тем временем всё прижималась к ограде и кричала от мучительной боли.

Вдруг стало темно, тихо стонал ветер, дувший сквозь развалины зданий.

Она переступила с ноги на ногу и вдруг обнаружила, что стоит на какой-то неровной и нетвердой поверхности. Взглянув вниз, она увидела, что стоит на костях, и от ужаса у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что они были человеческими.

«Сара».

Она повернулась на звук его голоса и улыбнулась, увидев Кайла, стоявшего на некотором расстоянии от нее. Но со смехом смешалось рыдание, сдавившее ей горло. Она протянула к нему руки, но не смогла сдвинуться ни на шаг вперед.

«Кайл», тихо сказала она.

Он стоял на небольшой груде черепов, глядя на нее сверху. Ею овладело чувство глубокой печали, когда она вдруг поняла, что он к ней не подойдет; глаза ее наполнились слезами, а горло сжалось до боли.

«Все еще не закончилось, Сара», сказал он. Лицо его было печальным, а голос нежным. «Ты должна оставаться сильной».

Она покачала головой, но произнесла: «Знаю», и по щекам ее потекли слезы.

Кайл взглянул на нее с такой любовью, что сердце ее было тронуто до глубины души. Она вздохнула, но прежде чем она успела что-то произнести, он начал буквально разрушаться. Словно падающий карточный домик, он упал на колени, потом опустился и свернулся, затем вновь снизился и сложился, и прямо на глазах у нее тело его превратилось в кости, но лицо осталось прежним.

«Будь сильной», сказал он.

«Ааа!», закричала Сара, привскочив на койке.

«С тобой все в порядке?», сонно спросила ее соседка.

«Плохой сон приснился», ответила Сара, с бешено колотившимся сердцем. «Извини. Все в порядке».

Женщина пошевелилась и, казалось, снова уснула. Сара отерла со щек слезы и подождала, пока пульс у нее не успокоится. Затем она снова легла на койку и повернулась на бок, обняв колени.

«Черт», подумала она, «один только взгляд на этого Зильбермана – и у меня опять кошмарные сны». Но она была сильнее этого; она знала, что она это вынесет.

Сара заставила свои напряженные мышцы расслабиться. Итак, у нее неожиданная и нежелательная реакция. Но не первый раз в своей жизни она оказывалась застигнутой врасплох. Вообще-то для нее это даже нормально, очень и очень привычно.

«Обожди, Кайл, потерпи. Я еще не сдалась, я не вышла еще из игры».

ГЛАВА ПЯТАЯ

МОНТАНА

Клея внимательно осмотрела приборы; уже почти пора было извлекать образец из печи.

Она надеялась, что эта порция химических веществ, наконец-то, станет настоящим полисплавом и, следовательно, веществом, подходящим для той нанотехнологии, которая сможет превратить ее в Т-1000. «Профессиональной мастерской» являлась эта ее лаборатория, ставшая свидетельницей уже слишком многих неудач.

Надежда, свойственная человеческим эмоциям, заставляла ее продолжать эксперименты уже задолго после того, как та часть ее разума, которая относилась к машине, пришла к выводу, что ее нынешние возможности являлись безнадежно неадекватными для решения поставленных перед нею текущих задач. Даже простое нахождение здесь, среди чистых материалов и форм из стекла, металла и пластика, электрических схем и электропроводки, запахов озона и синтетики… успокаивало ее. Ничего похожего на неупорядоченность человеческих взаимоотношений.

Несмотря на все недостатки этой лаборатории, она несла с собой некоторое ощущение дома и времени, которых она больше никогда не увидит, мира Скайнета.

Ее оборудование и возможности являлись также недостаточными для создания наномашин, которые могли бы освоить, впитать в себя и оживить жидкий металл; но с другой стороны, никакая иная лаборатория на Земле не способна была создавать что-нибудь лучшее. Одного знания, как можно сделать что-нибудь, еще далеко не достаточно в условиях, когда материалов, необходимых для этого, еще не даже существует, или же нет необходимых инструментов, чтобы изготовить другие инструменты. Поэтому она сосредоточилась на более или менее достижимой цели. Ее возможности, в отличие от Скайнета в будущем, были сильно ограничены. Она могла сделать только то, что в ее силах, и только если сильно постарается.

Пора; образец был уже готов. Клея сунула руки в перчатки манипулятора, удаленно перелив металл, смешанный в специальном составе, в другой сосуд, который можно было извлечь из печи для охлаждения на открытом воздухе. На I-950 были темные очки для защиты глаз от слишком яркого блеска раскаленной массы. Она постаралась подавить в себе всплеск надежды, заметив, что она переливается с необходимой степенью плавкости и гладкости.

После извлечения из печи металл начал быстро остывать до серого цвета. Она отложила его в сторону на время, чтобы он достиг комнатной температуры, надеясь, что полученное количество сплава не затвердеет или не станет мешать формированию вязкого сцепляющегося вещества. Предыдущая порция сплава, ею изготовленная, была и оставалась до сих пор жидко-зернистой и рассыпавшейся.

«Но это означает, что я уже близка к успеху», напомнила она себе. «Очень близка». Плотско-человеческая ее часть все еще была этим не удовлетворена, она была расстроена и жаждала какого-то успеха. Иногда ей казалось абсолютно бессмысленным продолжать выполнять свое задание. Иногда она задавалась вопросом, не стоит ли просто самоликвидироваться, оставив разбираться со всей этой фигней маленькую Алиссу.

Она была обеспокоена излишними эмоциями, которые ее терзали. Ни одно из воспоминаний Серены не было сопоставимо с ее надеждами и тревогами, с той степенью их, которые были только у Клеи. Но с другой стороны, Серена была совершенным экземпляром. Даже несмотря на свою неудачу, Серена Бернс являлась именно тем и именно такой (причем в полной мере), какой спроектировал и создал ее Скайнет.

«И тем, чем я», без всякой жалости к самой себе подумала Клея, «похоже, не являюсь».

Клея была еще очень не уверена в том, способна ли была она общаться с людьми и жить в их обществе. Ее уволили с работы в закусочной. Ей было это очень неприятно и тревожно, потому что работу свою она делала отлично; ее картошка фри была самой лучшей, как и ее бургеры. Она никогда не забывала поблагодарить клиентов за то, что они пришли к ним, всегда встречала их с улыбкой и не забывала пожелать им хорошего дня после выполнения каждого заказа. Она никогда не жаловалась, убирая туалеты, моя пол или даже вычищая жироуловитель.

Коллеги Клеи презирали и чуждались ее, а клиенты бросали на нее настороженные взгляды, стараясь не задерживаться у прилавка, получая еду, когда она улыбалась им из-за него. Другие работники говорили, что вид у нее какой-то жуткий и пугающий, а младшие менеджеры спорили между собой, потому что никто из них не хотел работать с ней в свою смену.

В конечном итоге менеджер отпустил ее, утверждая, что у них спад в бизнесе. Он пояснил, что, так как она была последней из нанятых на работу, то, к сожалению, уйти ей придется первой. Он извинился и, казалось, собирался уже в утешение погладить ее по плечу, но потом передумал. Вместо этого он вручил ей чек и пожелал ей всего доброго.

«Я слишком оторвана от людей», решила она в тот момент.

К своему сожалению Клея пришла к выводу, что она в своем поведении была ближе к Терминатору, несмотря на свой более гибкий интеллект. Изучение ею воспоминаний Серены никак не могло заменить ей реальный опыт, тем более что в воспоминаниях Серены I-950 искренне многого не понимала.

Юмора, например, она абсолютно не улавливала. И в то время как Серена легко вращалась среди людей, по сути наслаждаясь общением с ними, Клея просто не любила их. Хотя бы потому, что они сбивали ее с толку.

Порой I-950 обеспокоенно думала, что из-за той спешки, с какой ее хотели сделать взрослой и достаточно зрелой для выполнения задания Серены, между ее нейронами не сформировались какие-то синаптические связи. Как личности они с ее предшественницей не имели ничего общего, а ведь учитывая их идентичный геном, имплантаты и воспоминания, они должны были быть сходными. Например, Клея часто задавалась вопросом, подходит ли она для выполнения задачи, в то время как Серена никогда.

I-950 взглянула на образец и увидела, что он, наконец, остыл достаточно для того, чтобы можно было с ним работать. Она вылила его, с одобрением отметив, что у него имелись гелиевые свойства.

Под пепельной окалиной сверху он представлял собой яркое, сверкающее серебро.

Клея взяла его в руки и, растянув, разделила его на два фрагмента; она надавила на них, и на них отпечатались ее руки. После чего, по мере того, как тепло стало покидать металл, фрагменты стали твердеть.

Со вздохом она бросила их на стол и отвернулась, чтобы прибраться. Один фрагмент закатился под свет настольной лампы, а другой – на край стола.

Пока Клея работала, обдумывая свои замечания на сей счет, на образец стало воздействовать тепло от лампы. Вскоре на одном конце куска, ближайшем к лампе, начала образовываться мягкая точка, и серебристая субстанция устремилась к теплу над собой. Другой образец, наиболее удаленный от тепла, также начал реагировать, одна сторона его стала гладкой и слегка наклонилась, в то время как другая сохраняла отпечаток ее руки.

I-950 повернулась, чтобы поднять два образца и убрать вокруг них, и удивленно заморгала от увиденного.

«Ого», подумала она, «это что-то новенькое».

Она взяла в руки оба куска и стала с ними экспериментировать. Вещество обладало замечательными свойствами. Ему можно было придать определенную форму, прямо как мокрой глине, после чего оно сохраняло приблизительно именно такую форму, в то же время реагируя на тепло и холод. На нем можно было оставлять отпечатки, и в него можно было вставлять предметы, и они оставались там до тех пор, пока над этим участком не проходило тепло и не уничтожало отпечатки.

Она стремилась получить совсем не это, однако найденное ею вещество обладало огромным потенциалом. Ее первой мыслью было, что оно пригодится именно в этом своем качестве, вот как сейчас, в качестве материала для искусства. Оно было привлекательным само по себе, как таковое, и его податливость и пластичность делали его просто прирожденным материалом для архитектурных украшений и скульптуры.

«Это вещество может послужить мне пропуском в Кибердайн», подумала она. Правда, они вроде бы больше не занимались проектом «Скайнет». Но кто-то же этим занимался, и при помощи таких контактов люди из Кибердайна могут свести их вместе.

Она стала искать Интернете подходящий арт-проект. Что-нибудь громкое, что-нибудь такое, где художник будет рад появлению новых, высокотехнологичных материалов.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, СЕНТЯБРЬ

Озадаченный Джордан изучал короткое электронное письмо. Он читал свою электронную почту, делая это для того, чтобы почувствовать себя немного как дома — чего он не чувствовал, обитая в анонимной меблированной квартире, в которой сейчас жил.

«Приятное известие для вас! Ваш дополнительный бонус – острая южноамериканская вяленая говядина – уже в пути! Ваш товар должен прибыть уже через неделю!»

Имя отправителя не было ему знакомо; и определенно это был не Дитер, и он абсолютно точно никогда не заказывал вяленую говядину через Интернет. Не говоря уже об острой южноамериканской.

«Какого черта, что все это означает?», недоумевал он. Может это письмо являться каким-нибудь зашифрованным посланием от Джона или фон Россбаха? Вообще-то это немного похоже на Джона. Или, может быть, ему просто казалось, что это похоже на семнадцатилетнего юнца, если бы тому захотелось послать какое-нибудь зашифрованное сообщение. Правда, следует признать, что его знакомство с Джоном было довольно кратковременным, однако он вообще-то не был похож на людей того типа, которые любят всяческие загадки и таинственность.

«Фон Россбах?», задался он вопросом. Это возможно. Эти типы из «Сектора» – из числа тех людей, кто вполне мог шифровать свои списки покупок. И кроме того, именно Дитер придумал этот трюк со сводками погоды.

А, ладно, без разницы. Он решил отнестись к этому сообщению так, что возможны оба варианта. Сначала Джордан напечатал ответ по обратному адресу, заявив, что он вернет им посылку с острой вяленой говядиной невскрытой, потому что он у них ничего не заказывал. «А потом я начну дожидаться появления здоровенного мужика и подростка примерно через неделю».

Кликнув по завершении, он отправил письмо, а потом с огорчением вздохнул. Он надеялся получить вести от самих Джона или Дитера лично — а не от замаскированных под какую-нибудь компанию вяленого мяса. У него для них были хорошие новости.

Сара проходила курс лечения в Пескадеро и самыми ускоренными темпами уже выздоравливала. Доктор Рэй каким-то чудом сумел перевести ее в реабилитационный центр «Энсинас», у которого была очень хорошая репутация. Ее куратором там был никто иной, как бывший врач Сары, тот самый Зильберман, и он утверждал, что она может покинуть это заведение уже менее чем через два месяца. Абсолютно законно! Положение, в котором Сара оказывалась за последние семнадцать лет так редко, а Джон, возможно, никогда еще в своей жизни.

Джордан покачал головой. Подумать только, ведь она сможет отправиться домой уже через полтора года после того, как взорвала Кибердайн. «И кто бы мог вообразить себе еще полтора года назад, что я буду считать, что это хорошо?»

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА,

ПАРАГВАЙ, СЕНТЯБРЬ

Дитер сделал еще одну отметку на карте Мексики и посмотрел на Джона, который развалился в кожаном кресле и казался задумчивым. Большая пробковая доска для объявлений была одной из тех первых вещей, которые он установил в своем кабинете, решив его обновить, сразу же после того, как купил это ранчо, и она идеально подходила для размещения на ней больших карт. Они были самыми современными, основанными на снимках коммерческих спутников, и очень точными.

«Я думаю, это всё, что касается Мексики, Южной и Центральной Америки», сказал Джон. «По крайней мере, те, о которых мне известно. Мама, наверное, могла бы тебе показать гораздо больше».

Он поморщился. «Был какой-то склад оружия у Сьюдад-дель-Эсте, но мама обещала его Виктору Гриего, поэтому он о нем и не донес тебе на нас».

«Но он это сделал», пророкотал Дитер, постучав ручкой по карте. «Так что давай включим и его. Если ему это не понравится, он всегда может пожаловаться в полицию».

Джон фыркнул и назвал ему координаты. «Хотя там в основном только всякий хлам.

Может, нам нужно иметь добавочную карту, на случай, если мы окажемся в отчаянном положении». Казалось, он задумался, а Дитер тем временем кивнул и сделал пометку на карте. «В США. Но я не уверен», продолжал он. «Я был тогда совсем маленьким, а через некоторое время я… меня это как бы уже перестало интересовать. Понимаешь, о чем я?»

Дитер посмотрел на своего юного друга. «Ты имеешь в виду то время, когда ты считал, что твоя мать сумасшедшая», сказал он.

«Да», признался Джон.

«Мы вытащим ее оттуда, Джон. И уже скоро, я обещаю».

Поморщившись, юноша выпрямился в кресле. «Если я чему-то и научился в жизни, Дитер, то это не давать обещания, которые не можешь сдержать». Он посмотрел на него исподлобья. «И у нас нет оснований полагать, что это можно будет сделать. Этот перевод на общий режим, о котором тебе говорил Джордан? Он может быть просто ловушкой». Он покачал головой, его губы растянулись в кривой ухмылке. «Такого рода фигню они вполне могут подстроить».

Фон Россбах пренебрежительно махнул огромной своей рукой. «Могут. Но с учетом всего того, что произошло с твоей мамой во время «ухода» за ней в Пескадеро, они могут просто пытаться избежать судебной тяжбы».

«Ладно, будь по-твоему». Джон не мог скрыть своего сомнения, почему-то он чувствовал в этом какую-то подставу, но зацикливаться на ней было бесполезно. Он сменил тему, усмехнувшись. «Думаешь, Джордан додумается принести эту вяленую говядину маме?», спросил он. «Она ее просто обожает».

«Вполне», беззлобно сказал Дитер. Джону тяжело было оттого, что он не мог сделать даже самые обычные вещи, когда в больнице находился его любимый человек, а он не в силах ничего сделать — например, послать цветы или открытки. «Джордан очень смышленый, и нетрудно будет установить связь».

Юноша кивнул, его лицо немного покраснело. Ему явно не хотелось, чтобы его считали сентиментальным.

«В любом случае», сказал Джон, кивнув на карту, «я могу говорить только о состоянии тайников, которые у нас имелись в Парагвае. Мы проверяли их каждый год, раз в году или около того, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. В основном из-за уже сложившейся практики». Он пожал плечами. «Думаю, старые привычки изжить трудно».

«Вот почему вы оба и живы», заметил Дитер. Он постучал по карте ручкой. «Нам понадобится гораздо больше, чем здесь есть».

Джон посмотрел ему в глаза. «Я знаю», ответил он.

Дитер задумался, что могли означать такой взгляд и такой тон. Он решил подождать, пока Джона не заговорит. Но затем в нетерпении он спросил: «И?»

«И мне интересно, готов ли ты это воспринять практически».

Фон Россбах завращал руками в жесте, мол, скажи яснее. Губы Джона на мгновение сжались, а затем он выпалил: «Наркотики». Дитер бросил ручку на стол и отвернулся, откинувшись на спинку кресла. «Это одно из того, с чем я боролся большую часть своей жизни, Джон». Пожав плечами, Джон развел руками: «Но не тяжелые наркотики; эти парни просто сумасшедшие. Я говорю о марихуане».

«Они все сумасшедшие!», прервал его Дитер. «Такое с людьми делают миллионы черных долларов. Не говоря уже о том, что это незаконно, это еще и неправильно».

«А откуда, ты думаешь, у мамы все эти схроны, которые мы отмечали на карте весь день? За счет работы в детском саду? Или за счет того, что она содержала прачечную? Занималась гаданием? Она первой напомнила бы тебе, Дитер, что большинство людей уже мертвы. Они просто еще этого не знают».

«Невозможно творить добро из плохого. Уж это я точно знаю», сказал фон Россбах. Он начал злиться, и понапрасну. «Не хочу больше это обсуждать».

«Замечательно», сказал Джон, вставая. «Если сможешь придумать какой-нибудь способ получше, я более чем готов его принять». Он покачал головой. «Мне тоже никогда это не нравилось. Но это самый быстрый способ, который я только могу себе представить, а у нас время на исходе».

Дитер поднял руку, останавливая его, а Джон поднял свою и пожал плечами, сдаваясь.

«Я есть хочу», сказал он. «Думаю, пойду найду Мариетту, насчет чего-нибудь поесть».

Фон Россбах взглянул на часы. «Удачи», сказал он. «Через несколько минут уже обед. Ты же знаешь, что она не даст тебе испортить аппетит».

«Не думаю, что вообще возможно испортить мне аппетит, по крайней мере, не едой», сказал Джон. «Мама говорит, что я бездонная бочка, сколько ни ем – не толстею».

Дитер остался сидеть, думая о том, что сказал ему Джон, после того как мальчик ушел. Он взял в руки карту и стал смотреть на многочисленные кружки, обозначающие тайники с оружием и запасами еды.

Да, он читал материалы на нее; он знал, что Сара была далеко не пионеркой-скаутом все эти годы, которые она провела с этими дикарями. И все же…

«Наркотики», подумал он с отвращением. Он не мог — он не хотел впутываться в это.

Бросив карту на стол, он откинулся в кресле, сложив руки на затылке. Ну, если им понадобятся деньги, то он богат. «И если Судный день реален, а кажется, что это так и есть, тогда мои деньги после него ничего хорошего мне все равно не дадут».

И поэтому. Он вложит свое большое личное состояние в дело. И он знал довольно много богатых чудаков, которых он тоже сможет к этому подключить.

Тем временем он начнет искать торговцев оружием. Не крупных, по крайней мере для начала; ему не хотелось подпасть под внимание «Сектора». Пока нет. Но это будет означать поездку в США.

«Может, нам удастся заскочить в Пескадеро и неожиданно появиться перед Сарой, пока мы будем находиться там».

Он провел несколько приятных мгновений, представив себе ее лицо, когда она увидит его там. Затем он вздохнул. Нет. Учитывая ее перевод на общий режим изоляции, были все шансы, что ее все равно выпустят уже через несколько месяцев; вмешиваться в этот процесс было бы неразумно.

Мариэтта ударила в обеденный гонг, и он встал. «Интересно, сумел ли Джон выклянчить у нее какую-нибудь еду», подумал он.

МОНТАНА

Клея улыбнулась, прочитав электронное письмо от Владимира Хилла, художника, которого комитет избрал для создания скульптура на площади перед Линкольн-центром в Нью-Йорке. Во главе комитета случайно оказалась некая миссис Роджер Колвин, которая недавно только вышла замуж за гендиректора Кибердайна, который, так уж вышло, спонсировал создание этой скульптуры.

Владимир был в восторге от нового материала. Он вдохновил его на сотню новых эскизных проектов, писал он, да так, что он не успевал даже все их изложить на бумаге.

«В самом деле?», подумала Клея, впечатленная этим. «Как жаль, что он настолько канцерогенен».

Материал полностью изменил его идеи насчет проекта у Линкольн-центра, продолжал Хилл.

Он запросил даже специального заседания комитета и показал им и сам этот материал, и проект, им созданный. Они тоже все были в восторге. Им чрезвычайно понравился новый проект и новый материал.

Им всем захотелось с ней познакомиться, писал он, поэтому ее пригласят на торжественное открытие. Мужу миссис Колвин особенно хотелось с ней встретиться.

«Йессс!», сказала Клея, победно сжимая кулак. Скайнет был бы доволен. Если только Скайнет существовал. Но теперь она твердо встала на путь, который приведет ее к давно утраченному неведомому ее создателю. Она начала возвращение домой.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС», ОКТЯБРЬ

После пребывания всего лишь в течение семи месяцев под строгим режимом максимальной изоляции Сара была переведена в крыло общего режима Пескадеро. Она пробыла там еще шесть месяцев, после чего доктор Рэй получил разрешение перевести ее в реабилитационный центр. Здесь было сравнительно мило. Ночью никто не кричал. Кроме ее самой, конечно. Не было резких запахов вони, иногда прорывавших в палаты. Место это было, конечно, затрапезное, но в некотором смысле даже комфортное, что-то вроде пансионата для бедных, но порядочных клиентов, заметно отличавшееся от атмосферы антисептиков и отчаянной безнадёги насильственной камеры. И пациенты были гораздо безопаснее для окружающих.

За исключением, возможно, лишь ее самой, естественно. Сара с удовольствием думала, что она становилась с каждой минутой все опаснее. Было приятно снова ходить, не чувствуя боли, хотя она все же еще ощущала определенные внутренние подергивания в животе, что там что-то тянет, но это могло сигнализировать также о сращивании и заживлении. Особенно когда она напряженно тренировалась, а она это делала, стараясь вернуть себя в боевую форму.

Она была в отличной физической форме даже на строгом режиме, пока эта сумасшедшая сучка Таня не пробила ей артерию во время нападения, в котором она, к счастью, выжила. Нападение отбросило ее назад физически, но позволило ей завоевать к себе сочувствие, благодаря чему ее перевели на режим минимальной изоляции.

К сожалению, там у нее обнаружилось неприятное и даже опасное проявление желтухи, из-за чего она еще чувствовала себя слабой. Лучше мест, чем больницы, чтобы подхватить какую-нибудь заразу, не найдешь. Посредством своей физической слабости и недомогания и красноречивости Рэя она оказалась как раз там, где хотела – но никогда не ожидала – оказаться.

Шокированная тем, что вновь столкнулась с доктором Зильберманом, Сара затем погрузилась в обыденную жизнь этого заведения. Но она все еще до сих пор поражалась тому, как сильно она расстроилась, неожиданно столкнувшись с ним лицом к лицу. Это и понятно, те дни, когда она находилась под его надзором, нельзя назвать самыми светлыми в ее жизни.

И она была рада тому, что последние две недели она была предоставлена лишь ??доктору Рэю и препаратам, которые она принимала. Сара понимала, что в конечном итоге ей все-таки придется столкнуться с по-настоящему хорошим доктором и со сложным комплексом заморочек, связанным с эмоциями, которые он у нее вызовет, но пока еще этого не было. «Пожалуйста, Боже, пока не надо».

И по-прежнему, после стольких недель, проведенных на больничной койке, равно как после длительной физио-и психотерапии, все это ей более чем наскучило, это ей надоело. Ей не хватало Джона, и она постоянно думала о нем. Но благодаря Дитеру – которого ей тоже не хватало, до такой степени, что она чувствовала себя одинокой, – Сара за него не боялась. Уголок ее рта чуть приподнялся, и она сказала себе, что должна быть даже благодарна за то, что ей сейчас скучно. Это было нечто вроде отдыха.

Она также обнаружила, что постепенно пристрастилась к телевизору. Это нельзя было объяснить контентом; Сара была убеждена, что телевидение оказывало определенное снотворное воздействие на мозг. Но все, что способствовало ее успокоению, утешению и даже хотя бы частичному развлечению, до тех пор, пока она об этом не забывала, являлось тем средством, которое она с удовольствием использовала.

Сара вошла в общий зал, обнаружив там медсестру, переключавшую каналы, и плюхнулась на один из потертых диванов.

«Народ, вот очень важная программа», сказала женщина. «Уверена, вам она очень понравится». Затем она тоже села.

Чуть приподняв бровь, увидев это, Сара откинулась на спинку дивана и скрестила ноги. Медсестры обычно не смотрели телевизор вместе с пациентами. Вероятно, эта медсестра должна была работать, в противном случае она сидела бы в сестринской и смотрела бы маленький портативный телевизор, который у них там имелся.

«Может, это будет интересно», подумала Сара.

ОКЛАХОМА-СИТИ, ШТАТ ОКЛАХОМА

Рон Лабейн смотрел из-за кулис, как Тони разогревал для него толпу. Для этого многого не требовалось, все и так уже были возбуждены, присутствуя здесь, на презентации нового шоу. Новый телеканал движения Новых Луддитов работал очень неплохо, несмотря на то, что показывал в основном сюжеты о природе, новости и ток-шоу экологической тематики. Но именно его ТВ-шоу, как ожидалось, должно было привлечь аудиторию, по крайней мере, в три миллиона человек, а, возможно, и более, и двести человек из них находились сейчас прямо здесь, в студии. Здесь было жарко, от освещения, и пахло озоном, потом и макияжем.

Он серьезно подумывал перевести работу в Калифорнию, где у них были лучшие условия и более подготовленный персонал. Но после некоторых размышлений он передумал и выбрал Оклахома-Сити. Сейчас он хотел сделать заявление о том, что Новые Луддиты были именно такими – новыми. Не частью истеблишмента, не толпой, нанятой старой финансовой аристократией, никем не купленной карманной тусовкой. В наши дни размещение общенационального шоу вдали от обоих побережий походило на провозглашение независимости. Такое решение уже само по себе их выделяло.

Рон следил за тем, как над улыбающейся, машущей руками и аплодирующей аудиторией перемещаются камеры; музыка была вдохновляющей, но в то же время в подходящем ритме, и пока он следил за происходящим, зрители начали в ритм хлопать в ладоши и раскачиваться, сидя на своих местах, пока весь зал не пришел в движение.

«Главное улучить нужный момент», подумал он и выбежал на сцену, подняв руки и тоже начав хлопать в такт с ними. Публика пришла в неистовство. Шоу «Новый день» в первую очередь являлось ток-шоу с небольшим вбросом музыки для подогрева. Так уж получилось, что певцы и музыканты, которых они выбрали для презентации, были именно теми, которых выбрал сам Рон.

Он был человеком удачливым. Ведь всегда существовала преданная ему молодежь с талантами, способная зажигать, но это еще не означает, что публика ее примет. Найти талантливых юнцов, которые были согласны с философией Лабейна, и сделать их с их музыкой привлекательными для миллионной аудитории – это просто чудо. Чудо, которое ему удавалось совершать теперь уже четыре раза.

Он пошутил, что уже начинал подозревать, что занялся не тем бизнесом.

Постепенно, после еще нескольких шуток, Рон приступил непосредственно к своему выступлению, приняв тот интимный, практически родственный тон, который, как показывали опросы, его аудитория воспринимала лучше всего.

«Вы знаете наверное», начал Рон, «что в связи с этими сбоями в электроэнергии в Калифорнии, люди стали говорить, что мы должны пересмотреть свое отношение к ядерной энергетике». Он постепенно, шаг за шагом, стал вводить их в курс дела, отметив, что можно использовать другие ресурсы, действовать на основе иных планов. «Вопрос лишь в том, что никто не хочет вкладывать деньги в эти, иные альтернативы, так как всех нас убедили в необходимости строительства новых АЭС. И что бы они все ни говорили, атомная энергия не является чистой, и она небезопасна. А теперь еще президент хочет дать им неограниченную защиту от ответственности. И что, вы чувствуете себя в безопасности?»

Вообще-то у Рона на сегодняшнем шоу был приглашенный гость, придерживавшийся иной точки зрения, и у этого парня имелась неплохая аргументация. У него, кроме того, имелся характер, и склонность принимать все близко к сердцу, иногда даже лично, и Рон собирался это использовать. В конце концов, поговорка «В хозяйстве все пригодится» была одним из девизов Новых Луддитов.

Он прервался на рекламу, пообещав грандиозное шоу, когда они вернутся в эфир. После чего настал черед голоса диктора, расписывавшего достоинства экологически чистой номенклатуры чистящих средств. Рон прошелся по сцене и занял свое место за столом, улыбаясь своей аудитории. Он чувствовал, что всё пройдет замечательно.

МОНТАНА

Клея выключила звук на время рекламы и задумалась о том, что она увидела по ТВ. Рон Лабейн являлся одним из проектов Серены, который Клея восприняла от нее в качестве наследства с некоторым энтузиазмом. Она видела в этом определенный потенциал, способный сбить с толку и разделить людей, которым ее предшественница в полной мере не воспользовалась. Что может быть лучше, в целях максимального ослабления человечества, чтобы в Судный день выжило как можно меньше людей, которых можно было бы использовать против внезапного и стремительного натиска машин-убийц, чем поощрять фобию к технике?

Лабейн сделал ядерную энергетику вопросом дня в своей программной речи на открытии этого шоу. Это была довольно эмоциональная проблема для людей – особенно для американцев, по целому ряду причин.

Они постоянно боролись против открытия этих АЭС с высокой степенью выработки.

Что, разумеется, было в интересах Скайнета. Помешать зависимым от энергетики людям получать всю ту электроэнергию, которая им нужна, означает тонко дестабилизировать весь ход вещей. Это внесет раздор, даже в среде богатых и могущественных, и это сведет с ума работяг.

Что касается их вполне обоснованного страха перед ядерными отходами, то на сей счет уже была организована авария.

Частью своего разума по-прежнему следя за программой, Клея связалась со своим Т-101. Его глазами она увидела, что грузовик, который он угнал, двигался за колонной машин, перевозивших некоторое количество ядерных отходов Западного побережья на их юго-западную свалку.

Она взглянула на изображение в телевизоре в верхнем углу своего экрана. Но сначала она решила подождать, пока не закончится программа Рона. Ей показалось, что нужно отдать ей дань вежливости.

НЬЮ-МЕКСИКО

Терминатор удерживал точное расстояние между собой и машиной перед ним: ровно сто пятьдесят метров. Огромную еврофуру без спецзнаков, перевозившую специализированный грузовой контейнер, сопровождали два фургона, также без спецзнаков. Все делалось очень скрытно. Если бы им не было известно точно, что именно нужно искать, им никогда не удалось бы найти именно этот конкретный грузовик.

Т-101 взглянул на труп, лежавший рядом с ним. Он влез в кабину грузовика, перевозившего пропан, на стоянке грузовых машин и подождал, пока не вернется его водитель. Когда он вернулся, Т-101 сломал ему шею еще даже до того, как тот его заметил. Вскоре I-950 даст Т-101 сигнал рвануться вперед, и это тело понадобится, чтобы заменить робота, когда следователи будут копаться в обломках.

Вот сейчас, давай!, отправила ему сообщение Инфильтратор.

Терминатор вдавил ботинком газ до упора и помчался к грузовику впереди себя. Фургон, сопровождавший фуру для транспортировки отходов, попытался было опередить грузовик с пропаном, но Терминатор просчитал ситуацию и угол удара, сманеврировав и ударив фургон точно в то место, которое позволило отшвырнуть его в сторону с дороги, фургон завертелся и врезался в первое же из немногочисленных зданий, которые стали появляться по краям дороги. Он исчез внутри этой хрупкой постройки, взорвавшись разлетающимися во все стороны осколками стекол.

Расчистив себе путь, Терминатор поравнялся с фурой с отходами, затем, свернув, выехал на дальнюю полосу, так, чтобы направить грузовик с пропаном точно в центр фуры и врезался со скоростью восемьдесят миль в час, сбив фуру набок со скрежетом металла о мостовую. Грузовик с пропаном залетел на фуру, а затем медленно рухнул на бок, но не взорвался.

Терминатор выскочил из кабины на улицу уже через несколько секунд, в руках он держал гранатомет. Пока фургон, ехавший впереди, дал задний ход, он быстро прицелился и выстрелил. Грузовик с пропаном взорвался пурпурным пламенем, этим взрывом фургон подняло, словно сухой листик, и отшвырнуло его примерно на тысячу [так в тексте!] метров, этим же взрывом сорвало и выжгло каждый дюйм плоти, покрывавшей скелет Терминатора спереди, оставив лишь тлеющие кусочки у него на спине. Т-101 мгновенно отключился.

Когда он пришел в себя, горящие обломки все еще падали, а здания, стоявшие вдоль шоссе, были просто сметены взрывом с лица земли во всей округе. Его внутренние мониторы сообщили об очень высоком уровне радиоактивного загрязнения.

Задание выполнено, отправил он сообщение.

Доложи обстановку, ответила запросом I-950.

Внешняя оболочка серьезно повреждена, вторичных повреждений нет, определенное радиоактивное загрязнение

«Хорошо», думала Клея, «возвращайся в свою ванну». Все загрязнение, которое он там подхватит, в основном сойдет с него по пути.

Возвращайся на базу. Осторожно и незаметно

Вас понял

Он осмотрелся вокруг. Вдалеке он увидел дом, не поврежденный взрывом. Из него выбежали люди, поглазеть на пожар. Где есть люди, там будет и транспорт. Он направился к ним.

ОКЛАХОМА-СИТИ, ОКЛАХОМА

Рон дал несколько последних советов по энергосбережению и пожелал спокойной ночи, когда на сцену прорвался Тони. На долю секунды он подумал, что тот ошибся по времени и поставил их обоих в дурацкое положение зависшей в эфире немой сцены. По аудитории пронесся приглушенный шум и ропот.

Но затем Тони сунул ему в руки листок с новостным сообщением и сказал: «Авария. Кажется. Какой-то мудак на грузовике с пропаном врезался в фуру, перевозившую ядерные отходы посреди небольшого городка в Нью-Мексико. Все новости оттуда блокируются. По всей видимости, весь штат».

Рон повернулся к аудитории и захлопал в ладоши. Когда все успокоились и затихли, он сказал: «Дамы и господа, у меня ужасная новость».

Он прочел им это сообщение, держа его в руке, просто голые факты, без прикрас и излишних добавлений. «Мне сказали, что вся информация по поводу этого инцидента блокируется, а это означает, что на протяжении некоторого времени это все, что нам об этом пока известно. И мне бы хотелось, чтобы все мы сейчас склонили головы вместе со мной и помолились бы за жителей Нью-Мексико». После минуты молчания он поднял голову и торжественно на них посмотрел.

«А теперь давайте все будем сохранять спокойствие», сказал он. «Вскоре мы узнаем об этом больше. Но когда вы вернетесь домой, мне бы хотелось, чтобы вы написали своему конгрессмену о том, что мы больше не желаем никаких аварий, подобных этой».

Люди восторженно зааплодировали, поднявшись с мест и энергично хлопая, что говорило об их гневе и ужасе. А потом будто кто-то щелкнул выключателем, и они перестали хлопать и стали покидать зал, переговариваясь друг с другом.

Рон смотрел, как они уходят, и грудь ему жгло семя гнева. Ведь это могло произойти в начале шоу и все испортить.

Но с другой стороны, так как они уже закончили шоу, этот небольшой инцидент лишь прекрасным образом подтвердил и проиллюстрировал то, что он говорил. Ему нужно будет связаться со своим пресс-секретарем по поводу этого. Он выступит с заявлением, подчеркнет, что во время его шоу говорилось об опасности ядерной энергетики, как раз перед тем, как появилась эта новость.

Рон довольно ухмыльнулся; нет ничего лучше, чем иметь возможность сказать: «Видите, я же вам говорил!»

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Шоу закончилось, и для откровенной пропаганды это было не так уж и плохо. Когда пошли уже титры, кто-то выбежал из-за кулис на сцену. Сара встала, подумав, что в этом ничего такого нет, кроме того, что у Новых Луддитов не было профессионалов высшей пробы, способных вести их программы. Медсестра переключилась на другой канал, где ведущая новостей объявила, что какой-то бензовоз врезался в огромную фуру с ядерными отходами.

«О Боже!», подумала она.

Ведущая далее сказала, что радиационный фон вплоть до самого Альбукерке подскочил более чем на 700 процентов…

«Не думаю, что вообще такое возможно!», подумала Сара. «Эти контейнеры специально так сконструированы, чтобы выдержать что угодно, практически все, вплоть до прямого попадания бомбы». На взрыв которой пропановый баллон был очень сильно похож. «Может, просто во мне говорят мои дурацкие неприятные предчувствия, но случившееся выглядит преднамеренным».

Ведущая новостей сказала, что изучается версия возможного террористического акта.

«Приятно осознавать, что не только я так считаю, в кои-то веки и на удивление», подумала Сара. У параноиков существуют и реальные враги.

МОНТАНА

Клея улыбнулась. Выбор ею времени оказался просто превосходным. Она нашла слабое место, воспользовалась им – и вот, вуаля! На улицах паника. Или же она началась после того, как было обнаружено ее сообщение в сети.

Теперь об этом будут трепаться несколько недель, возможно, месяцев, и тратить огромные деньги на то, чтобы изучить вопрос и исправить проблему. Вряд ли понимая, что, несмотря на все их самые искренние усилия, она просто сделает это снова.

Вообще-то, на следующий раз, подумала она, она устроит разлив нефти. Клея уже изучила возможность взлома и подключения к закрытой компьютерной системе корабля с помощью спутника. Если это окажется возможным, то она собиралась попытаться выбрать такое время для этой аварии, чтобы какое-нибудь чрезвычайно популярное место оказалось бы загрязнено самым ужасным образом, причем так, чтобы это оказалось максимально для нее «фотогеничным».

Желательно где-нибудь, где есть выдры. Умирающие выдры просто бесят и сводят людей с ума.

Некоторое время она подумывала о том, чтобы за нее это сделал Терминатор, но лучше было сделать это дистанционно, насколько позволяли возможности. Нефтяным компаниям было бы намного, намного труднее это объяснить, если у них не будет удобного козла отпущения, например, какого-нибудь таинственно пропавшего сотрудника.

«И полетят головы», подумала она. Какая очаровательная картина. Она начала понимать, почему Серена находила такое удовольствие в своей работе.

Клея была занята подготовкой к отъезду из Монтаны в Нью-Йорк. Она активизировала производство Терминаторов Т-101, воспользовавшись последними микрочипами, оставленными ей Сереной, и уделив этой усиленной работе дополнительное время, самостоятельно создавая почти точные копии.

К счастью, она обнаружила, что микролитография – это довольно успокаивающее хобби. Потребуются годы экспериментов, прежде чем у нее появятся подходящие материалы для изготовления настоящего чипа, но те из них, которые она смогла собрать на скорую руку, по своей эффективности составляли 97,3 процента от настоящих, так что для временного их использования они должны были работать более или менее удовлетворительно.

Ее план заключался в том, чтобы ввести Терминатора, внедренного в качестве ее родственника и опекуна, в режим отключения, и заявить, что ее «дядя» умер. Затем, когда его похоронят, она поедет в Нью-Йорк, где встретится с гендиректором Кибердайна и получит у него работу, которая в конечном итоге выведет ее на связь со Скайнетом. Всякий, кто станет проверять ее прошлое и происхождение, обнаружит лишь пустой небольшой дом и единственного родственника, похороненного на внеконфессиональном кладбище ближайшего города.

Незадолго до похорон и отъезда Клеи Алисса и Терминаторы переедут на новое место жительства в штате Юта. Ее похороненный «дядя» вновь перейдет в активный режим по истечении заранее определенного срока и присоединится к ним там же; отправившись туда ночью, так как его обшивка в виде человеческой плоти, вероятно, отомрет после похорон, и ее нужно будет заменить на новой базе.

После того, как она заметет следы, как надо, а оборудование и запчасти будут надежно спрятаны на новом месте, у нее освободятся руки для выполнения своих функций, а Алисса тем временем будет расти более нормальным, и, несомненно, гораздо более безопасным образом, чем это было позволено самой Клее. Одновременно ее маленькой «сестре» можно будет подыскать человеческий инкубатор. У нее просто не будет времени сделать это самой.

Она подумала, что все идет просто невероятно хорошо, когда в лабораторию к ней зашла Алисса. «Где Сара Коннор?», спросила ее неестественно серьезная маленькая девочка.

«Где ее сын, Джон, и их союзник, фон Россбах?»

Клея оторвала взгляд от своего рабочего месте, пораженная этим. Компьютерная часть ее мозга отправляла ей все более настойчивые напоминания об этом, но она от них уклонялась, отодвигая их в сторону и едва обращая на них внимания. Правда, она была занята, в равной мере было столь же верно и то, что ее проекты были важны, и в списке основных задач своей миссии Серена ставила Сару Коннор самой последней в числе прочих приоритетов, однако игнорировать что-нибудь только потому, что это было неприятно, являлось чем-то… человеческим. I-950 ощутила такую волну отвращения к самой себе, что ее компьютер наполнил всю ее систему гормонами поднятия настроения.

«Не знаю», ответила она. Клея почувствовала, как кровь хлынула ей в лицо, свойственный только людям признак стыда, который ее компьютерная часть, видимо, решила не подавлять.

Сара Коннор содержалась под стражей в психушке, когда она в последний раз ее проверяла. Джон Коннор и его друг исчезли. У нее не было ни малейшего представления о нынешнем их местонахождении.

«Ты знаешь это?», спросила Клея.

«Да», сказала Алисса. «И нет».

«Это же нонсенс», сказала Клея. «Либо ты знаешь, либо нет. Если знаешь, то скажи мне; если не знаешь, тогда выясни. В любом случае, не мешай мне и не трать мое время, у меня очень много работы». Ее младшая сестра могла быть весьма надоедливой, когда ей хотелось такой быть.

«Сара Коннор находится в реабилитационном центре в Лос-Анджелесе», сказала Алисса, словно зачитывая справку.

«Где-где?»

«Это заведения, где содержатся заключенные психиатрических лечебниц или тюрем, там они находятся перед тем, как их выпускают на свободу, возвращая обратно в общество». Алисса сделала паузу. «Там нет абсолютно никакой охраны. Пациентам доверяют лишь на слово, что они будут подчиняться правилам центра, уходить и возвращаться под честное слово. Мне нужно объяснять, что такое «система под честное слово»?»

«Нет, я знаю, что это такое. А как насчет Джона Коннора?», спросила Клея.

Алисса поджала губы и подняла брови в раздражающей манере вышестоящего руководителя.

«Перехвачены переговоры служанок фон Россбаха со своими родственниками. Они с Коннором вернулись одни. Но теперь они снова пропали, и где они, никто не знает».

Клея почувствовала, будто тело ее пронзила острая молния страха, сопровождавшаяся вполне здоровой злостью.

«И когда ты собиралась поделиться со мной этой информацией?», спросила она. «И что, во всяком случае, ты сделала, чтобы изменить эту ситуацию?»

«Я собиралась сообщить тебе об этом сразу же, как только мне удалось подтвердить информацию о том, что фон Россбаха и Коннора в поместье уже нет. Что я и сделала. И естественно, я не стала предпринимать против них никаких действий, предварительно не посоветовавшись с тобой. У меня есть на сей счет предложения».

Клея поощрила ее жестом.

«Мы могли бы отправить к Саре Коннор Терминатора», предложила Алисса. «Хотя учитывая нашу практику работы за последнее время, к настоящему моменту, я неохотно прибегла бы к такому ресурсу, без крайней необходимости».

«Резонно», пришлось уступить Клее.

Алисса продолжала: «Думаю, можно с уверенностью предположить, что фон Россбах и Джон Коннор в настоящее время находятся на пути в Соединенные Штаты. Вероятно, с намерением освободить Сару Коннор. Также они наверняка будут искать союзников. Логика подсказывает, что они им будут очень нужны».

«Как и нам», призналась Клея. Вот по этой-то причине они и поддерживали Новых Луддитов и их еще более фанатичных собратьев. Хотя термины «одураченные» и «марионетки» подходили бы здесь намного точнее слова «союзники».

Алисса пропустила мимо ушей это замечание. «Я подключилась к камерам наблюдения всех таможенно-пропускных пунктов Соединенных Штатов», сказала она. «И приказала Терминатору следить за ними круглосуточно».

Клея кивнула. «Отлично», сказала она. «Думаю, что соглашусь с тобой также и по поводу отправки Терминатора к Саре Коннор. Пожалуй, только для того, чтобы наблюдать и докладывать. Если там объявятся ее сынок и союзничек, можно будет попытаться накрыть их всех там сразу».

«Было бы лучше, если бы наблюдать туда послали меня», предложила Алисса. «Ребенок – для них это будет неожиданно».

Идея эта несла с собой самые широкие открывающиеся возможности, вынуждена была признать Клея, и ей хотелось бы воспользоваться предложением своей младшей сестры, но…

Покачав головой, Клея сказала: «Нет. Ты слишком уязвима и слишком ценна. Заменить тебя пока еще некому».

Алисса ничего не сказала, но Клея чуть ли не услышала, как та подумала, что в том, что им не хватает I-950 для распределения этой работы между ними, то это, конечно, не ее вина.

Нахмурившись, Клея огрызнулась: «Я работаю изо всех сил, стараюсь делать все как можно быстрее. И сейчас не время начать выращивать еще одну 950. Хотелось бы надеяться, что мои усилия обеспечат тебе большим количеством свободного времени, освободив от этих вопросов».

Проблема заключалась в том, что Клея сама ощущала, что ее усилия являлись недостаточными и неполноценными. Внутреннее ощущение говорило ей, что в иных, лучших обстоятельствах ее бы отстранили и уничтожили во имя недопущения дорогостоящих ошибок. Но в данный момент, здесь и сейчас, она являлась лучшей из имевшихся в наличии.

Но нет, это было не совсем так. Алисса была лучшим Инфильтратором. Клее хотелось бы, что она осмелилась ее использовать. Клея долгим взглядом посмотрела на свою сестру. А затем сделала глубокий вдох и погрузилась в рассуждения:

«Боюсь, что в спешке, из-за стремления как можно скорее довести меня до зрелости, возникли какие-то ошибки и неполадки. И все же эта зрелость по-прежнему является ценным ресурсом, и поэтому я пока должна оставаться лидером. И я полагаюсь на тебя, что ты будешь указывать мне на оплошности и промахи, такие, как этот. Если ты будешь и дальше продолжать это делать, тогда у нас все будет в порядке. А как только ты достигнешь зрелости, я стану твоим подчиненным».

Алисса смотрела на нее довольно хмуро. «Если бы ты зачала еще одну 950, то что бы тогда произошло?», спросила она.

«Не знаю», призналась Клея. «Никого из нас никогда так не ускоряли, как меня. Это могло повлиять на мои яйцеклетки, сделав их бесплодными или неполноценными. Единственный способ это выяснить – это применить их. На что, как я уже отметила, у нас в данный момент времени нет».

Лицо ребенка оставалось безжалостным, а ее глаза выдавали ее отвращение. Она тоже чувствовала слабость Клеи и жаждала это исправить, уничтожив ее. Но в то же время она являлась абсолютным прагматиком. Клея было не настолько плоха и неполноценна, чтобы быть бесполезной, и она была полностью предана Скайнету. А Скайнет сам советовал им пользоваться теми инструментами, которые имеются под рукой.

«Хорошо», сказала Алисса. «Но мне кажется, Терминатор, которого мы отправим для слежки за Сарой Коннор, должен быть другого типа, не теми, которых мы обычно изготавливаем. Он должен быть меньше ростом, возможно, на вид постарше. Что-нибудь не такое пугающее, безобидное на вид».

«Да», согласилась Клея, задумчиво кивнув. «Скорее Наблюдатель, а не Терминатор. Ты проследишь за этим для меня?»

С недовольным видом маленькая I-950 кивнула, сжав губы.

«Мне бы хотелось также послать одного из Терминаторов в Южную Америку», сказала Алисса. «Возможно, больше удастся узнать именно там. Может быть, даже удастся устранить одного из них или обоих с меньшим количеством осложнений».

Старшая I-950 нахмурилась; ее сестра была права. «Ты не считаешь, что их можно будет отследить с помощью компьютера?», спросила она.

«Можно будет», сказала Алисса. «Если они будут пользоваться своими настоящими именами и паспортами». Она знала, что ее сестра сумеет подсчитать вероятность этого сама, и поэтому не стала заморачиваться приведением здесь цифр. «Я считаю, что некоторые расследования лучше проводить на месте и очно».

Клея задумалась. Ее сестра не просилась ехать туда сама, понимая, что выбрать для этого Т-101 будет логичнее. И было бы действительно полезно узнать точное местонахождение их врагов.

«Хорошо», сказала она.

«И если представится такая возможность?», спросила Алисса.

«Уничтожить их».

Маленькая I-950 на сей раз действительно улыбнулась. «Тогда пойду работать».

«Отлично», ответила Клея, улыбаясь. Она тоже вернулась к своей работе, чувствуя некоторое удовлетворение. На этот раз они должны одержать победу. Она это чувствовала.

Алисса вышла, хмурясь. Она прекрасно понимала, что ее мозг был еще незрелым и потому, должно быть, менее проницательным инструментом, чем у ее старшей сестры.

Но она также знала, судя по нескольким неудачам со стороны Клеи, что даже с ее, еще молодыми и менее развитыми способностями, ей многое виделось яснее и четче, и она более реалистично оценивала результаты.

Тревожно, удручающе, ужасно тревожно, что будущее Скайнета находилось в руках худшего по способностям агента.

Алисса пыталась утешить себя тем, что даже при своих ограниченных способностях Клея все же по-прежнему была умней девяноста восьми процентов людей – их врагов. Но именно от тревожного ощущения того, что Конноры могут оказаться в числе этой элиты из двух процентов, ей становилось не по себе.

Она была еще слишком юна, чтобы стать главной. Однако ускорение достижения ею зрелости могло повредить ее мозг и когнитивные функции, как это случилось с Клей.

Две идиотки вместо одной все равно не смогут лучше служить Скайнету.

Машинная сторона ее мозга решила, что паника в ее организма неизбежна, и вернулась к производству определенных химических веществ в ее мозгу, выделяющих другие и уничтожающих третьи.

Алисса стала спокойней, лучше подготовленной к планированию.

Пока что ей придется стать второй парой глаз своей сестры, как сказали бы люди, чтобы все за ней подмечать. Ей придется восполнить недостатки Клеи. Пройдет не так много времени, и она сможет стать главной. В этот момент она примет решение, достаточно ли полезна ее сестра, чтобы сохранить ее, или же она слишком опасна, и ее нельзя уже будет терпеть. Пока же, как сказала Клея, покуда обе они будут действовать сообща, у них все должно получиться.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

АСУНСЬОН, ПАРАГВАЙ, ОКТЯБРЬ

Джон с Дитером в одинаковых темных очках и с мрачным выражением на лицах стояли у могилы Виктора Гриего посреди неухоженной травы, увядших цветов и потемневших фотографий мрачных лиц, крепившихся на надгробиях. Сложив перед собой руки, они склонили головы и прочли:

ВИКТОР ГРИЕГО

1938-2001

СБИТА АВТОБУСОМ

«Это, должно быть, относится к его матери», сказал Джон.

Дитер посмотрел на него: «Мне сказали, что она умерла от разбитого сердца».

Джон пожал плечами. «Вероятно, поэтому она и бросилась под автобус».

«Бедная женщина». Дитер вздохнул. «Возможно, я и не был идеальным сыном, но я не доводил свою мать до самоубийства».

«Подонок», согласился Джон.

«Полагаю, это означает, что этот тайник с оружием твой», сказал Дитер и отвернулся.

«Да». Джон еще раз прочел надпись на надгробии и покачал головой. «Ну и гнида», пробормотал он, взял свой рюкзак, и повернулся, присоединившись к Дитеру. «Мой рейс в четыре часа; думаю, мне пора уже ехать».

С понимающей улыбкой Дитер спросил: «Нервничаешь?»

«Да, наверное».

«Не волнуйся, Джон. Ты хорошо замаскировал свою внешность. Родная мать тебя не узнает».

Джон фыркнул.

«Ну, может, твоя мама и узнает», признал свою неправоту фон Россбах. «Но и только».

Джон бросил на него быстрый взгляд. «А ты как же?»

«Обо мне не беспокойся. Мне нужно будет кое-что разыграть», сказал Дитер. Он протянул ладонь, и они пожали друг другу руки. «Увидимся в Нью-Мексико».

«Если только к тому времени людей будут впускать в штат». Джон подозвал такси.

«Будут», уверенно сказал Дитер. Он открыл дверь такси. «Это большой штат».

Джон бросил свой рюкзак на заднее сиденье и сел вслед за ним.

«Будь осторожней», крикнул он в окно Дитеру. Дитер удивленно приподнял бровь.

«Забавно, я как раз собирался сказать то же самое тебе».

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, БРАЗИЛИЯ

На лице у Джона была худосочная черная бородка, усы и черные в роговой оправе очки. Он был похож на нервного интеллектуала и совсем не похож на себя, каким он был обычно.

Пока он проходил американскую таможню, движения его были почтительными, как у человека, который впервые покидал пределы родины, как у молодого человека, который собирался в колледж, каковым, впрочем, он и был.

Конечно, он направлялся в колледж, чтобы составлять планы, замышлять что-то и готовить, вербовать приспешников, а не учиться… Но выглядел он так, будто принадлежал к числу учащихся. Он нервничал, но был искренне рад, что едет. Ему с таким нетерпением хотелось встретиться с Венди. Как бы ни называла она его ребенком, она была всего лишь на восемь месяцев его старше. Он надеялся, что это не станет проблемой. Ему было важно, чтобы его новобранец сохраняла к нему уважение.

«Да, верно», подумал он, по привычке слишком доверчивый и уже долго обманывавший сам себя. «Она великолепная, замечательная, и она мне нравится». Соответственно, и ему хотелось, чтобы он ей нравился. Его беспокоило то, что он так думает, потому что он понимал, что это легкомысленно. А у него не было времени на легкомыслие.

Сотрудник за стойкой регистрации закончил проверять паспорт Джона и задал ему несколько вопросов, очевидно, для формальности, а затем помахал рукой, пожелав удачного пути. Джон был рад этому, одновременно почувствовав облегчение. Ведь прошло всего лишь около года и несколько месяцев с тех пор, как они напали на Кибердайн. По идее уже давно за стойкой каждого таможенника должны быть его фотографии, состаренные на компьютере.

«Должно быть, они не очень-то хорошо работают», подумал Джон.

Он положил свою ручную кладь на конвейер и прошел через металлоискатель, подхватив свою сумку с другой стороны. За спиной его прозвенела сигнализация, и нахмурившиеся охранники собрались вокруг мужчины средних лет в гавайской рубашке с серо-русой бородкой, открыв его сумку.

«Да это просто снаряжение для дайвинга», говорил тот в отчаянии. «Я писатель, приехал отдохнуть!»

Джон улыбнулся. Очень удобно для него было, что суета произошла сразу же после того, как он прошел таможню; это закрепится в памяти людей, а он проскользнет незаметнее тени. Через несколько часов он станет уже гостем Массачусетского технологического института (МТИ), и он действительно с нетерпением этого ждал.

Джон не думал, что даже если и представится такой вариант, он останется в МТИ. Он слышал о зимах Новой Англии, и ему совсем не хотелось испытать одну из них на себе.

Когда он думал о себе как об американце, он представлял себе Калифорнию; сыр бри, скейтбординг, солнце и серфинг, приколы насчет политического абсурда в Беркли, затеи и розыгрыши инженерного факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

В то время как он направлялся в Массачусетс, Дитер другим, окольным маршрутом пробирался в Калифорнию. Они оба чувствовали, что настала пора встретиться с некоторыми из тех, с кем они общались в Интернете, и увидеть, можно ли их превратить в более серьезных новобранцев.

Именно Джон придумал показать людям из МТИ кое-какие доказательства насчет Скайнета. Некоторые из них задавали непростые вопросы о том, чем они занимаются. Он понимал риск, на который шел, но он также понимал, что рано или поздно им придется это сказать. Сейчас же как раз настало самое подходящее время, как никогда ранее.

Если информацию будут собирать разрозненные люди, то этого будет недостаточно.

После Судного Дня ему понадобятся подготовленные, образованные люди на ключевых постах, иначе им никогда не победить Скайнет. Ему придется подбирать и обучать их сейчас, чтобы они обязательно сумели пережить первые залпы ядерных ракет.

Отец не рассказывал подробностей о том, как людям удалось разрушить защитную сеть Скайнета, но это невозможно было сделать при помощи обычной грубой силы. Должны были быть ученые, инженеры, планировщики. И теперь, как никогда, наступило время их найти.

У Джона в кармане с собой был микропроцессор Терминатора, замаскированный под шоколадную плитку. Они с Дитером извлекли его перед возвращением в Парагвай. Держа его при себе, он вспоминал о голове Терминатора, пытавшегося его укусить. Иногда у него в памяти всплывали, словно короткие вспышки, воспоминания о том, как Терминатор набросился на их самолет, когда они покидали Каймановы острова, о том, как, даже после того, как тело его было уничтожено взрывом, его голова продолжала сражаться.

Но мозги в МТИ распознают, что это за штука, эта технология, далеко превосходящая все существующее сегодня. По крайней мере, он надеялся, что так и будет; это было единственное доказательство, которое у него имелось.

«Хотя, несмотря даже на это доказательство, все это кажется чертовски невероятным», подумал он.

БУЭНОС-АЙРЕС, АРГЕНТИНА

Вера Филмор взглянула на краткое резюме, которое она держала в руках, а затем взглянула поверх страницы на божественное существо, стоявшее перед ней у стола. Вульф Ингольфсон, так его звали, говорилось в резюме; имя это очень ему подходило. Правда, он не был желторотым юнцом, но по ее опыту, все молодые были скучными. А эти плечи! «Ах, карамба!» («черт») Именно они формировали столь впечатляющий силуэт на фоне широких окон и мачт запрудивших залив яхт.

Вере нравилось путешествовать по миру с кучей красивых, обаятельных молодых людей. Но в наши дни ведь всё обычно происходит по правилу: смотри, но не трогай. А этот здоровенный парень, возможно, из другой оперы. Он определенно был достаточно взрослым и многое повидал. Так что флирт, по крайней мере, вполне можно было бы добавить в программу.

Дитер смотрел на нее с любезным и приятным выражением лица. Перед столом мисс Филмор не было стульев, это говорило о том, что ей не нравилось, когда ее служащие чувствуют себя комфортно в ее присутствии. С другой стороны, судя по тому, как она водила глазами вверх и вниз по всему его телу, можно было предположить, что в некоторых случаях она могла делать исключение.

Примерно лет пятидесяти, Вера был очень элегантна и ухожена. Цвет ее волос, бледно-золотистых брызг шампанского, в природе, вообще-то, не существовал, но он ей подходил, как и дорогие побрякушки, которые на ней были, а также ярко-красная шелковая рубашка и черные обтягивающие брюки капри-тореадор. Некоторые женщины обладают уникальной способностью носить почти все.

«У вас, кажется, нет большого опыта службы матросом», заметила она.

«Не в качестве наемного работника», согласился он. «Но я успел побывать на судах всех типов еще с детства».

«Аааа», сказала Вера кокетливо, «у вас богатый папа, так?»

«Нет, он был рыбаком. Но будучи подростком, я часто работал на яхтах на Лазурном берегу. И я, и друзья мои будут работать бесплатно, только бы попасть на борт». Он задумчиво улыбнулся, словно что-то вспоминая. «Я люблю море».

Вера одарила его своей самой очаровательной улыбкой и подумала, что вообще-то никто и никогда бесплатно не работает. Он казался ей откуда-то знакомым. Не то чтобы она с ним когда-то раньше встречалась, но как будто она его где-то видела. Ну, если она все-таки решит его нанять, она наведет о нем справки, как всегда. Несмотря на все его документы, казавшиеся в порядке.

Ах, но она, конечно, надеялась, что с ним все будет в порядке. Мужчина был очень интересным, заманчивым, а она постоянно скучала.

«Хорошо, ну тогда», сказала она, поднимаясь, «будем поддерживать связь».

Он казался немного смущенным, когда мягко и осторожно взял ее за руку. «Я остановился в гостинице «Моряк», сказал он.

Она кивнула, по-прежнему улыбаясь. «Мы с вами свяжемся».

Он повернулся и вышел, и она насладилась этим зрелищем. У парня была классная задница.

Вера оценила ее и одобрительно вздохнула. «Надеюсь, он не стеснительный».

Дитер был полностью уверен, что будет нанят на работу. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз пользовался этой личиной с этими документами, но немного их обновил перед отъездом. Он обращался с просьбой о найме к нескольким владельцам и капитанам кораблей, но сделал ставку все-таки на Филмор. Настолько, что он обласкал, словно взяткой, одну из ее рук, чтобы сменить корабль.

Она была идеальна для реализации его целей. Маршрут ее корабля пролегал через Панамский канал к Сан-Диего, и все это за десять ближайших дней. Защищенный ее хорошей репутацией и деньгами, он сможет проскользнуть в США, миновав строгие таможенные проверки, с которыми может столкнуться в любом аэропорту. Нравилось ли это ему или нет, но у него была хорошо узнаваемая внешность.

Кроме того, он, честно говоря, считал, что Вера Филмор была просто из того сорта богатых эксцентричных людей, которых он мог привлечь к своему проекту. У нее была склонность к приключениям и независимости, что было редкостью, и денег куры не клюют. Было бы неплохо не полагаться полностью лишь на его контакты с миром спецслужб и криминала.

Единственное, что его беспокоило, это блеск в ее глазах, когда она на него смотрела.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

БОСТОН, МАССАЧУСЕТС

Джон никогда раньше в Бостоне не был, насколько он себя помнил — мать таскала его с собой по целому ряду удивительных мест мира, когда он был еще маленьким, но большая часть этих странствий была связана с тропическим климатом и высоким расходом боеприпасов. Невозможно судить о Бостоне из аэропорта, который по сути являлся еще одним пригородным населенным пунктом в этом интернациональном городе аэропортов, очень похожим на любой другой в западном мире. До тех пор, пока он не взял такси в Кембридж, направляясь в МТИ, он не смог почувствовать никаких отличительных черт.

Теперь он находился в старом городе. То, как пролегали здесь улицы, паутиной верениц, эти небольшие здания со своими крошечными кирпичиками и окнами с рифленым стеклом, каждое со своим собственным характером, редкие вкрапления сюрпризов в виде модернистской стали, бетона и стекла… – все это говорило о том, что «это место особенное». Примерно настолько же особенное по духу, как это можно было сказать и о Лос-Анджелесе, где он провел детство.

Такси выехало на Массачусетс-авеню к извилистой реке Чарльз-ривер, и Джон восхитился этим видом, заметив впереди огромный купол одного из зданий Массачусетского технологического института задолго до того, как они подъехали к кампусу. Он попросил, чтобы его высадили у приемной комиссии, где он сможет получить карту кампуса и задать несколько вопросов.

Когда такси отъехало, Джон набросил себе на плечи рюкзак, свой единственный багаж, и огляделся – глубоко вздохнув. Ему здесь понравилось. В этом месте ощущалась какая-то энергия; буквально чувствовалось, как мозги тут кипели и варились идеями. Ему должно было это понравиться.

КАМПУС МАССАЧУСЕТСКОГО ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА,

КЕМБРИДЖ, МАССАЧУСЕТС

Джон незаметно проскользнул в аудиторию и сел в последнем ряду сзади. Почти все места здесь были заняты, и он стал внимательно осматривать ряды в поисках Венди. Ему показалось, что он увидел ее в центре среднего ряда. Только показалось, потому что он никогда не видел ее вживую, не говоря уже со спины. Он уселся и стал слушать. Никогда же не знаешь, какие именно знания когда-нибудь могут пригодиться.

Уже довольно скоро пара закончилась, а Джону хотелось узнать об этом еще больше. Часть того, что он услышал, показалось ему чем-то загадочным и непонятным, но то, что он узнал, было преподнесено столь интересным способом, что он даже позавидовал студентам. С хорошими учителями все совершенно по-другому; гораздо веселее и занимательней, чем если изучать все самостоятельно или в сети.

Девушка в среднем ряду действительно оказалась Венди. Она повернулась и стала покидать аудиторию вслед за другими студентами, с задумчивым выражением на спокойном своем лице. Все остальные, казалось, болтали друг с другом, выходя парами и группами, в то время как она шла медленно и одна, по направлению к нему.

Джон почувствовал, как в центре спины его что-то кольнуло нервным электричеством, когда он взглянул на нее. Стройная и изящная, она двигалась, похожая на мечтательницу, сквозь поток студентов. Он встал, когда она приблизилась, и влился в поток прямо за ней, дожидаясь, когда они выйдут наружу и смогут поговорить.

«Наблюдатель», сказал он.

Она повернулась на каблуках, широко раскрыв глаза, и повернув к нему голову под жестким, почти вызывающим углом. «Кто ты, к черту, такой?», огрызнулась она, слегка нахмурив свой гладкий лобик.

Он медленно улыбнулся. «Не узнаешь мой голос?»

Она посмотрела на него, оценивающим взглядом темных глаз. «Ты моложе, чем выглядишь, даже с этой бородкой». Шагнув к нему ближе, она прищурилась: «Борода фальшивая?»

Она подняла руку и отступила на шаг. «Я тебя не знаю».

«Конечно, не знаешь», сказал он, усмехнувшись. «Мы с тобой раньше никогда не виделись».

«Да, все верно. Чао, парниша». Она начала уходить.

Закатив глаза, Джон поспешил в ногу рядом с ней. «Я тебе известен как «AM», мы говорили по телефону. И ты кое-что делала для меня в сети, шерстила сайты».

Венди резко остановилась и снова внимательно его оглядела. «Так, и что ты здесь делаешь?», спросила она подозрительно.

Пожав плечами, он сказал: «Я почувствовал, что настало время познакомиться с тобой и твоей командой лично. У меня есть кое-какая информация, которой мне хотелось бы с вами поделиться, и артефакт вам показать, и это невозможно сделать по телефону или через сеть». Уголки его губы поднялись.

«И вот я здесь».

Она посмотрела на него долгим взглядом. «Хм!», сказала она и снова стала уходить. Джон посмотрел ей вслед, а затем побежал, догнал ее и молча пошел рядом с ней, пока она думала. Неожиданно подняв голову, словно только что проснувшись, она огляделась вокруг.

«Хм. Это моя последняя пара», сказала она, бросив на него косой взгляд. «Послушай, не пойми меня неправильно, но я не собираюсь знакомить тебя с «моей командой», как ты их называешь, пока не узнаю о тебе немного больше. Так что, почему бы нам не пойти выпить кофе в студенческий клуб и не поговорить?»

«Конечно. Как кофе в студенческом клубе, хороший?»

«По сравнению с чем?», прорычала она.

Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами: «Вау, да она яростная штучка».

«Ну, по сравнению с чаем?»

Губы ее тронула легкая улыбка. «Если честно, и то, и другое там отвратное. Может, нам удовольствоваться какой-нибудь водой».

«Ты пьешь Jolt?», спросил он.

«Нет! Знаю я вас всех, компьютерных фриков, вы все торчите на нем, но только не я». Она толкнула дверь и завела его в это заведение, битком набитое студентами.

«Ого» — он коснулся ее руки, а затем убрал ее, когда она впилась в него яростным взглядом — «тут тесновато для разговора, который я хотел завести».

Венди скептически подняла бровь. «Тебя тут никто не знает», заметила она. «Я тоже тебя не знаю. А это означает, что нет оснований полагать, что кто-то будет тут нас подслушивать». Она пожала плечами. «Иногда самое скрытное место из всех, которые можно отыскать, – это быть в гуще толпы».

«Эй! Вееен-ди! Привет!», проревел какой-то здоровенный бородатый студент. Она улыбнулась и помахала ему рукой.

«А иногда и нет», тихо сказал Джон.

«Сегодня вечером в восемь в комнате Снога», сказал бородач, наклонившись к ней. Он ухмыльнулся Джону и двинулся дальше.

Венди бросила взгляд на Джона и подошла к автомату, взяв себе безалкогольный напиток.

Джон опустил в автомат доллар и взял колу, а затем направился вслед за ней к пустому столику, задаваясь вопросом, не должен ли был он купить ей напиток сам. Наверное, нет, покупка ей напитка может ведь иметь какое-то особое значение в США, которое парень, учившийся в школе только для мальчиков в Южной Америке, мог не знать.

Венди сбросила с плеч рюкзак, села и сделала глоток.

Джон снял свой собственный рюкзак, и сел напротив нее, задумавшись, с чего начать. Он репетировал до этого, что будет говорить, естественно, но сейчас он чувствовал, что оказался застигнутым несколько врасплох и в затруднительном положении. Очевидно, что Интернет-знакомство и один телефонный звонок вовсе еще не означали, что они были по-настоящему знакомы друг с другом, с ее точки зрения.

«Нужно было сказать ей, что я приезжаю», подумал он. Конечно, тогда она могла бы ему сказать не приезжать сюда и, вероятно, так и сделала бы. Но он все равно приехал бы, и в таком случае она была бы еще менее дружелюбной, чем сейчас. «И все же, неожиданно появиться, да еще с измененной внешностью…» Он внутренне поморщился. Он действительно забыл об этом. «Наверное, чем-то подобным занимаются шпионы». Менее всего ему хотелось, чтобы она подумала, что он сумасшедший. «Ой, да ну, Джон, она все равно в любом случае подумает, что ты чокнутый. Просто помешавшийся на чем-то другом».

«Ну!», вцепилась она в него. «Хотел поговорить? Надо полагать, пока я еще жива?»

Он положил подбородок на руку и сказал: «Грубить нет надобности».

«Ну, а чего ты ожидал другого, когда появляешься вот так? Да еще к тому же с фальшивой бородой! С самого начала, общаясь с тобой, я чувствовала себя немного жутко, и я должна тебе сказать» – тут она ??слегка покачала головой – «Мне действительно все это не очень нравится». Она словно отмахнулась от него рукой. «Совсем не нравится».

Джон позволил себе продемонстрировать некоторый свой нрав: «Хорошо, Венди, мне показалось очень интересным, что ты совершенно спокойно вторгаешься в личную жизнь людей, которых ты не знаешь, по инициативе кого-то другого, кого ты не знаешь, и по причинам, которые тебе не известны. Но когда я пытаюсь встретиться с тобой лично, чтобы все это объяснить, ты демонстрируешь вот такое заносчивое поведение, начиная кричать: «Эй, это вторжение в мое личное пространство».

Она разинула рот и выпрямилась на стуле. Затем она издала легкий лающий смешок и открыла было рот, чтобы ответить.

Но до того как она успела вымолвить слово, Джон сказал: «Тебе никогда не приходило в голову, что, не говоря уже о том, что это неэтично, то, чем ты занимаешься, может быть опасно или незаконно?»

«Нет», тут же ответила она. «Я не такая уж бестолковая неумеха, и я ничего такого не делаю, кроме того, что ищу информацию, которая должна быть открытой».

Настала очередь Джона уставиться на нее изумленно. «Боже! Неужели она такая глупая!» Каково это – чувствовать себя такой непобедимой? В свое время он таким и был, но это было до появления Т-1000, и он не мог сейчас вспомнить, каково это.

«Ну, в идеале мы все должны быть свободны и сыты и иметь удобное, безопасное место для ночлега. Но я не думаю, что все обстоит именно так. А ты?»

Она фыркнула «Хм!» и свирепо уставилась на него.

«Не позволяй своей гордости мешать своему недюжинному интеллекту», сказал он. «Ты же понимаешь, что тебя бы никогда к этому не привлекли без дальнейшей проверки, правда ведь?»

Пожав плечами, она сказала: «Я тебя тоже проверяла. Ну, как могла. Твой веб-адрес принадлежит человеку по имени Дитер фон Россбах, и он – не ты. Но почему ты пользуешься его компьютером, я не смогла выяснить. И не смогла также нигде найти больше никаких упоминаний об AM. А это означает, что это какое-то новое имя. Таким образом, либо ты сам никогда ничем подобным не занимался, либо ты так сильно облажался, что тебе понадобилось, чтобы этим занялся кто-то новый».

Он обдумал ее ответ. Неплохо, учитывая, что ей приходилось в основном лишь прибегать к догадкам. Он потер лицо руками, стараясь не сбить волосы на лице, и посмотрел на нее.

«Ну?», спросила она, приподняв одну бровь.

«Это действительно новое имя. Спонтанная импровизация», признался он. «Я и раньше многое искал в сети, но решил немного притаиться. Но вот такого рода вещи, связанные с привлечением других людей…» Уголки его рта опустились вниз, и он покачал головой. «Да. Это ново для меня».

Венди обиженно фыркнула немного и откинулась на спинку стула, изучая его. Он был юн, вероятно, моложе ее, но он чувствовал себя старше, и она инстинктивно понимала, что может ему доверять. Может быть, она его недооценивала и слишком к нему придиралась.

«Так, и ради чего это все?», спросила она. «Полагаю, ты проделал такой длинный путь из Южной Америки не из-за того, что думал, что я такая симпатичная или еще что-то в таком же роде».

«Конечно», сказал он, ухмыльнувшись. А затем поднял руку, чтобы сдержать ее ответную реплику.

«Ну, может, хоть это поможет. Я приехал к тебе, потому что было бы безответственно позволять тебе продолжать эти расследования, пока ты не представляешь, зачем и чем именно по сути ты занимаешься. Я не вру, когда говорю тебе, что это может быть опасно. И речь сейчас идет не о стрельбе здесь, во дворе кампуса». По крайней мере, надеюсь, черт, ничего подобного не случится. «Может, лучшим словом в данной ситуации будет риск».

«Риск?», спросила она. Венди глотнула своей воды, продолжая за ним наблюдать.

«Да. Ты рискуешь в этом своим будущим. Именно поэтому я считаю, что тебе потребуется дополнительная информация».

Прикусив губу, она медленно кивнула, встретившись взглядом с его темными глазами. Он прав. Власть предержащие вполне могут подумать, что то, что она делала, было, по меньшей мере, неэтично, если не крайне редким явлением. И это может повлиять на ее карьеру.

«Хорошо», сказала она. «Просвети же меня».

«Окей, тогда поехали». «То, над чем ты работаешь – это попытка обнаружить месторасположение одного очень опасного военного проекта по созданию Искусственного Интеллекта (ИИ)».

После минутной паузы она спросила: «Проекта правительства США?»

«Ну да». «А кого же еще?», удивился он.

«Это из-за того, что ты из Парагвая, не так ли?»

«Я из США, просто живу в Парагвае», сказал он с раздражением. «Что ты хочешь сказать?»

«Не знаю. Я просто гадаю» — она пожала плечами — «Просто задаю себе вопрос, почему этот проект тебя так интересует».

«Люди правы», подумал Джон, «американцы эгоцентричны». Если вы не отсюда, какое вам дело, чем мы занимаемся? Наивно и бессознательно высокомерно, мягко говоря.

«Я заинтересован в прекращении этого проекта или, по крайней мере, в его замедлении».

Вдруг вспомнив, где началось их знакомство, Венди подозрительно спросила: «Ты что-то вроде луддита?»

«Это теперь ты меня об этом спрашиваешь?» Джон удостоил ее раздраженным взглядом. «Нет, я не луддит. Я готов признать, что у них есть какие-то неплохие идеи, но, по большому счету, я не думаю, что их идеология применима к реальной жизни. И я не люблю террористов; они все эгоцентричны, мелочные идиоты, если уж ты меня о них спрашиваешь. Что касается меня, то меня интересует лишь один этот паршивый проект, который нужно остановить. У меня есть на то свои причины, которые я тебе объясню где-нибудь в менее людном месте. Но я сюда приехал не для того, чтобы тебе чем-то навредить, Венди, это далеко не так».

Венди это обдумала. «Ты читал книгу Лабейна?», спросила она.

Джон покачал головой. «Не было времени».

«Значит, ты по сути не можешь сказать, действительно ли применима их идеология». Она скрестила на груди руки и стала следить за его реакцией.

Джон немного смутился. Ей что, неожиданно захотелось сыграть в дискуссионную команду знатоков? Для него этот вопрос и все, что из него вытекало, казался странным и обусловленным заблуждением. «Может, это для нее просто нечто вроде временной передышки», подумал он. «Она пытается найти какое-то пространство для маневра, чтобы обдумать вопрос, почему я здесь, и поэтому она и отвлекает меня этими глупостями».

«Знаешь что?», сказал он. «Ты права. Я не имею права авторитетно рассуждать об идеологии луддитов, поскольку не уделил минутку изучению их положений. Думаю, что за ними нужно приглядывать, но, честно говоря» – он положил руку на сердце – «меня это не интересует. У меня есть только одно дело, которое я должен сделать, и это занимает все мое время и все мои мысли. Надеюсь, когда ты услышишь то, что я должен тебе сказать, тебе и твоим друзьям захочется продолжать мне помогать. А если нет, то надеюсь, что вы будете об этом помалкивать. Все остальное для меня не имеет значения. Окей?»

Она как бы чуть приподняла голову и поджала губы. «Разумеется, как тебе будет угодно». Венди сделала еще один глоток, раздраженная и слегка смущенная. «Так. У тебя есть место, где остановиться? »

«Ммм… вообще-то я надеялся, что ты могла бы мне предложить что-нибудь на сей счет».

Она взглянула на него холодным и уничижительным взглядом, длившимся настолько долго, чтобы дать ему понять, что у нее он жить не будет.

«Мотель или мини-гостиница, может быть?», быстро предложил он.

«Отели в Бостоне и Кембридже, если только сможешь найти там номер, как правило, очень дорогие, а мини-отели и того хуже. Посмотрю, может смогу найти кого-нибудь, кто бы тебя приютил в своей комнате».

Она взяла свой рюкзачок. «Можешь поесть здесь, если хочешь». Она пожала плечами. «Еда тут не очень, но зато недорогая. Или же есть еще кафе по всему кампусу, где разумные цены и еда неплохая».

Джон встал и уже был намерен последовать за ней, но она подняла ладонь.

«Мне нужно переговорить со своими друзьями относительно тебя, и не думаю, что ты должен при этом присутствовать. Возвращайся сюда в семь тридцать, и я отведу тебя на встречу». Она двинулась с места, а затем сказала «пока» через плечо, неопределенно махнув ему ручкой.

Джон остался стоять на месте, чувствуя себя немного глупо и сильно сомневаясь в том, получится ли то, что он задумал. Ему хотелось, чтобы Венди он понравился, и он действительно втюрился по уши, что ей, он уже точно мог это сказать, вовсе не нравилось. И вот теперь жди тут, пока она не поймет, о чем он ведет речь. Он тяжело перевел дыхание.

«Неудивительно, что маму это так бесило, и она чуть было не свихнулась на некоторое время», подумал он. «Оттого, что ты прав, мало толку, если ты прав в чем-то таком, что кажется таким странным, жутким и невероятным».

Он накинул себе на плечи свой рюкзак и оглядел битком набитое помещение. Он искренне надеялся, что Дитер проводил свое время лучше, чем он.

«Я начинаю с нетерпением ждать встречи с этими торговцами оружием». Верный признак того, что все здесь шло не очень-то хорошо.

БУЭНОС-АЙРЕС, АРГЕНТИНА

Алисса раскинула широкую сеть, пытаясь поймать фон Россбаха и Коннора. Мальчишка ускользнул, но вот бывший агент «Сектора» воспользовался одним из своих старых шпионских псевдонимов. Поэтому, когда Вера Филмор разослала запросы по сети с приложением документов на это имя, I-950 сразу же приобрела билет в один конец туда, где в настоящее время находилась эта женщина.

Когда Терминатор прибыл к доку, он обнаружил, что яхта Филмор уже отплыла.

Получить копию маршрут яхты оказалось несложно, и Т-101 купил билет на небольшой самолет, на следующий день направлявшийся в Макапу (Бразилия).

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

МАКАПА, БРАЗИЛИЯ

Вера не смогла устоять; она поднялась и подошла сзади к австрийскому гиганту, туда, где он стоял, проверяя приборы в рулевой рубке, и слегка провела рукой по его твердым ягодицам. И все это сопровождалось теплым ветерком, прозрачной голубой водой, соленым воздухом и запахом солярки.

«Могу я вам чем-то помочь, мисс Филмор?», спросил Дитер, не оборачиваясь.

«Как ты узнал, что это я?», спросила она, слегка удивленная.

«Не думаю, что это стали бы делать Арни или Джо, мэм». Она рассмеялась, и он продолжил: «Кроме того, я сразу же узнал ваши духи».

«Надеюсь, они тебе понравились, Вульф», сказала она, обойдя его вокруг, чтобы взглянуть ему в лицо. «Они изготовлены специально по моему заказу специально для меня».

«Они просто прелестны», сказал он. Она поймала голубоватый отблеск скользнувших по ней его глаз. «Это очень женственно».

Вера засияла от радости. Она еще не продвинулась с ним так далеко, как ей того хотелось бы, а ведь к концу следующей недели или даже раньше они уже будут в Сан-Диего. «Я не думала, что ты заметишь», сказала она, надув губки.

Он повернулся и улыбнулся ей. «Конечно, я заметил».

Вера почувствовала, что сердце ее затрепетало. Такое случалось теперь уже реже, но когда это происходило, это было очень желанно и приятно. Пора было набирать обороты, чуть накалив обстановку.

«Я давно собиралась найти время, чтобы познакомиться с тобой поближе», сказала она. «Мне хотелось бы знать всех членов своего экипажа, потому что мы все время вертимся где-то рядом. Если ты свободен, мне бы хотелось, чтобы ты поужинал со мною сегодня вечером».

Дитер изобразил удивление на лице, повернувшись к ней лицом. «Был бы просто польщен этим».

А что еще он мог сказать? Ему хотелось подыскать время поговорить с ней наедине, посмотреть, подходит ли она для них в качестве новобранца. Просто ему не хотелось, чтобы все это перерастало в… какие-то личные отношения.

К сожалению, Вера Филмор была из того типа женщин, которые воспринимали все лишь через личные отношения. Неожиданным и непривычным для себя образом фон Россбах обнаружил, что оказался в беспомощном, подчиненном положении.

«Тогда в восемь часов», радостно сказала Вера. А затем, с пугающим прямым взглядом, она добавила: «Постарайся быть очень голодным».

«О, Боже», пробормотал Дитер, когда она, не спеша, побрела прочь.

***

«Все было просто замечательно», сказал Дитер. «Даже лучше, чем в камбузе экипажа».

Вера усмехнулась и махнула рукой служанке, которая принесла ей коробку из красного дерева.

Вдумчиво поджав губки, Вера выбрала сигару, аккуратно подрезала конец каттером, который она тоже взяла из коробки, и прикурила от свечки. Она указала кивком головы на Дитера, и горничная поднесла коробку и ему.

«Кубинские», сказала его босс, выдыхая ароматное облако дыма. «И причем лучшие из лучших из них. Любишь хорошую сигару, Вульф?»

«Если это что-то особенное, как сейчас, то да». Дитер выбрал и подрезал себе сигару. Долго и глубоко затянулся и откинулся назад, выпустив дым длинной струйкой.

Освещение было интимным, и из окон гостиной на корме с убранными шторами была видна почти полная луна над океаном.

Вера встала, и рядом с ней встал и Дитер. «Давай попробуем наш бренди в гостиной», предложила она. «Почему бы тебе не разлить, дорогой?»

«Охо-хо. Мы уже почти готовы заняться любовью». Дело не в том, что он был бы против заняться с ней сексом, дело было в том, что секс мог все испортить. Он хотел завербовать Филмор, использовать ее деньги для закладки тайников с продовольствием и оружием, которые им понадобятся после Судного Дня, а также ее влияние в высшем свете и ??ее мобильность. А чтобы все это должным образом работало, с ее стороны необходима была подлинная приверженность делу, а не только ее действия исходя из романтических соображений. Не существует в мире никаких иных причин, по которым скорее всего могут возникнуть злобные чувства, кроме тех, когда отцветает роза.

Он принес ей бренди, довольный тем, что она не попросила его согреть его для нее. На баре стояло какое-то приспособление для этого, но он был не в настроении в данный момент возиться там с чем-то горючим. Дитер протянул ей бокал-шар и сел на диван напротив.

Она печально улыбнулась ему и сказала: «Знаешь, а я знаю, кто ты такой на самом деле».

Дитер замер. «Простите?»

Вскинув голову, она захихикала, как девчонка. «Ты Дитер фон Россбах. И у нас есть общие друзья. Хотя ты давно уже куда-то пропал. Вообще-то» – она ??поставила бокал на столик – «Я помню только, что видела тебя в колонках светской хроники или же в разделе «Город и страна». И мы вообще-то должны были присутствовать вместе на нескольких мероприятиях и вечерах; только вот… тебя там не было. Уверяю тебя, я бы уж точно тебя заметила, если бы ты там присутствовал».

Нежно посасывая сигару, она стала ожидать его реакции, но фон Россбах просто сидел неподвижно, с мрачным выражением лица, не обращая даже внимание на бренди в руке.

«Итак, зачем», продолжала она, «ты разыгрываешь из себя матроса на моем маленьком судне?» Вера откинулась на спинку дивана, пыхнув еще раз сигарой и посмотрев на него сквозь дым.

Затянувшись своей сигарой, Дитер посмотрел на нее. Легко было забыть, что Вера была далеко не блондинкой с пустой головой. Она любила со смехом презреть формальности, и у нее было житейское чувство юмора. Но вместе с тем она сама сделала большую часть своего состояния и была совершенно независима.

«Вообще-то я не был готов к такому разговору об этом с тобой», признался он. Не в последнюю очередь потому, что не был уверен, как убедить ее в том, что он говорит правду.

«Ну, а я да». Вера пожала плечами и отвела взгляд. «Ты едва ли не первый красавчик, попавший на борт моей яхты под вымышленным именем. И ты первый из тех, кто был богат. Ты мог бы иметь свою собственную яхту, мог бы иметь своих матросов, и необязательно одну. Так что же с тобой произошло, фон Россбах?»

«А ты как думаешь?», возразил он.

Она постучала сигарой по хрустальной пепельнице, наблюдая за тем, как осыпается в нее толстый пепел, пока она говорила. «Ну, мне кажется, что ты хочешь проникнуть в США, и по каким-то причинам ты ожидаешь, что тебя могут тормознуть на границе». Она взглянула на него, улыбаясь. «Ну, как мои догадки?»

Он опустил уголки рта вниз и пожал плечами.

«Ты абсолютно права, просто в точку, Вера. Должен признаться, я впечатлен».

«Я попросила Арни проверить твои вещи, поэтому я знаю, что ты не везешь с собой никакой контрабанды. И, может быть, я себя обманываю, но не думаю, что кто-то из моих постоянных людей может быть твоим курьером. Итак, зачем тебе нужно прокрасться туда тайком? Можем мы перейти к сути вопроса?»

«Ну, моя проблема вот в чем». Он замолчал, поморщившись. «То, что со мной произошло, настолько невероятно, что боюсь, ты выбросишь меня за борт, когда я закончу».

«О, не волнуйся, дорогой», заверила она его. «Если мне не понравится твой рассказ, вот пожалуйста Мексика». Она отпила немного бренди. «Так что начинай говорить. Где ты был все эти годы, в течение которых мы должны были по идее встречаться на одних и тех же тусовках?»

«Я занимался кое-чем иным». Дитер начал расстегивать свою рубашку, и брови у Веры поползли вверх, глаза ее расширились, а губы, сами того не осознавая, изогнулись в улыбке.

Когда он снял с себя рубашку, первое, что она заметила, это то, каким мускулистым было его тело, хотя оно не совсем соответствовало стандартному типу тех качков из тренажерных залов. Оно было более практичным что ли, изящным, несмотря на прочность этих толстых мускулов. Ее пронзил приятный трепет, когда она подумала, а не хочет ли он ее соблазнить.

А потом она увидела шрамы.

«Твою мать!», прошептала она. «Что за херня с тобой приключилась?»

Дитер улыбнулся; он не мог не быть довольным ее реакцией. Частичкой своего разума он задавался вопросом, как отреагировала бы Сара. «Вот это», – он указал на нечто похожее на второй пупок, расположенный на расстоянии четырех дюймов от подлинного, – «это пулевое ранение. Я получил его в Бейруте. А это» – его палец коснулся шрама в форме полумесяца на руке – «удар ножом, одним из таких изогнутых, арабской работы. А вот тут» – он наконец добрался до того, что действительно ее заинтриговало – «один тип по имени Абдул эль-Рахман пытался вырезать свои инициалы. Я убил его, прежде чем он успел это закончить. Иногда эти чуваки, бывает, настолько увлекаются, что забывают, что они не бессмертны».

«Что это значит? Ты был каким-то солдатом удачи, наемником?» Вера чуть нервно заёрзала на месте; она не так себе представляла этот разговор.

«Нет». Дитер сделал глоток бренди. «Я был оперативником антитеррористической структуры, работал под прикрытием. А вот теперь я действительно солдат удачи». Он улыбнулся ей. «Очень романтичная профессия, не кажется тебе?»

Она улыбнулась в ответ, щеки ее покрылись легким румянцем. Быстро заморгав глазками, она тоже сделала еще один глоток бренди.

«И чего же тебе надо?», спросила она.

Дитер глубоко вздохнул, и взгляд ее оказался прикованным к его груди.

Она заставила себя посмотреть ему в глаза. «Может, тебе стоит…» – она неопределенно махнула рукой.

Он понял, что она имела в виду, и был рад подчиниться, снова надев на себя рубашку.

«В данный момент я хочу попасть в США». Он раскрылся полностью. «Пролезть под проволокой, так сказать. И я надеялся, при возможности, что ты окажешь спонсорскую поддержку одной важной операции».

Вера всегда втайне мечтала о том, что кто-нибудь когда-нибудь войдет в ее жизнь и станет подбивать ее на какое-нибудь отчаянное предприятие. Конечно же, она не была дурой. Время от времени ею пытались манипулировать, подбить ее на поддержку наркоторговли или какого-нибудь ужасного типа, готовящегося стать диктатором. Но у нее были связи, которых у обычных миллионеров не было. За долгие годы она создала сеть друзей и охотников за информацией, которые могли поведать ей всю подноготную практически кого угодно.

Фон Россбах, как ни странно, был для них почти загадкой. Хотя все говорили, что у него репутация надежного парня, на которого можно положиться.

Вера медленно выпрямилась, глаза ее засверкали от волнения.

«Ну расскажи мне», потребовала она.

Когда он закончил, Вера отвернулась, с задумчивым взглядом, а затем глаза ее вновь остановились на нем. «Значит, ты хочешь лишь одного – остановить этот проект?»

Он кивнул. «Но тут задействованы заинтересованные силы, которые действительно верят в этот проект, и у них есть друзья на самом высоком уровне».

«У меня есть свои друзья на самом высоком уровне», сказала она доверительно. Она улыбнулась. «Я могла бы с ними поговорить».

Дитер покачал головой с печальным лицом. «Нет. Этот проект настолько зловещий и засекреченный, что люди, которых ты знаешь, наверное, даже о нем не знают».

По ее все еще красивому лицу пробежал нетерпеливый взгляд. «И сколько же ты хочешь?»

«Сколько же ты мне дашь?» «Два миллиона», сказал он вслух. «Для начала».

«Ого! А не многого ли ты хочешь?», сказала она. «Ты богат, почему бы тебе самому не вложиться?»

«Я отдал все свое состояние, чтобы остановить этот проект». Он пожал плечами, словно упрекая в этом себя. «И я прошу лишь одного, чтобы ты это обдумала».

Вера глубоко затянулась сигарой, сощурив глаза и изучая его сквозь дым. Она сжала губы.

«А я лишь могу поверить тебе и довериться тебе на слово».

«Это так», согласился он. «И ты не очень-то хорошо меня знаешь, поэтому не знаешь, можно ли мне доверять. Но и я тоже не очень-то хорошо тебя знаю. А вопрос носит очень секретный характер. До тех пор, пока ты не присоединишься к этому проекту, я не могу больше ничего тебе рассказывать. Как я уже сказал, подумай об этом. Проконсультируйся со своими друзьями насчет меня. Я прошу только, чтобы ты не говорила о том, что я тебе рассказал. Это может быть опасно, и для тебя, и для них».

«А как же ты?», спросила она, выгнув хорошо прорисованную бровь.

Печально улыбнувшись, он покачал головой. «Я так глубоко уже туда залез, что, думаю, сам даже в растерянности».

Вера хмыкнула, а затем закусила губу. «Ладно», сказала она наконец. «Я подумаю». Она подняла палец. «Ничего не обещаю. Усёк?»

Он поднял бокал в знак приветствия. «Я больше ничего и не просил».

……………………

Вера вернулась с деловой встречи, чувствуя себя подавленной и задумчивой.

В Южной Америке ее дела шли хорошо, но вряд ли абсолютно хорошо, и ее это расстраивало. Может быть, пришло время несколько сократить вложение туда своих средств.

Она прислонилась к перилам яхты и вздохнула. Дело не в бизнесе, не он ее подкосил. А вся эта фигня с фон Россбахом/Ингольфсоном, которая определенно не оправдывала ее мечтаний. Ей так надоели люди, клянчившие у нее деньги на тот или иной проект.

Хотя с его-то деньгами фон Россбаху вряд ли нужно было этим заниматься. Из-за чего его просьба о деньгах несколько ее озадачивала.

«Хотя эти притягивающие плечи и эта манящая грудь…» Вера снова вздохнула, на этот раз с наслаждением от этих воспоминаний. «Два миллиона, хм?» Это большая, конечно, плата за беглый взгляд на них. Поразмыслив об этом, она могла бы сказать, что ему придется пойти на поклон за этими деньгами к кому-нибудь другому. «Просто терпеть не могу, когда меня используют», подумала она, надувшись.

На палубе внизу за перила схватилась пара рук, а затем показался и сам фон Россбах. Вера отшатнулась и замерла на месте, наблюдая за тем, как он перелез через перила, абсолютно мокрый и… «Он голый!», подумала Вера с недоумением.

Она подавила смешок, наблюдая за тем, как он огляделся по сторонам, уверенная в том, что он ее не видит. У нее сзади ее личной каюты имелся вот этот балкон, он был выстроен так, что она могла видеть палубу внизу, сама же оставаясь при этом невидимой.

Было что-то странное в таком поведении фон Россбаха, помимо даже самого того факта, что он был абсолютно голым, но она не могла понять, что именно. Наконец, он тронулся с места.

«Придется спросить с него за это!», подумала она. Если местная полиция привлечет их с суду за шастанье голыми в общественном месте, привлекут именно ее, и оштрафуют. А ведь у нее, в конце концов, имеются определенные стандарты и правила, и уж менее всего ей хотелось бы иметь репутацию содержательницы плавучего борделя. Она поспешила покинуть свою каюту, намереваясь его догнать.

Вера улыбнулась, представив себе выражение его лица, когда она устроит ему взбучку, пока он будет стоять там перед ней красиво неодетым.

……………………

Терминатор двинулся по короткому узкому коридору к каютам экипажа. Конструкция этой яхты, за исключением каюты владелицы, которая была создана по индивидуальному проекту, имелась на веб-сайте компании-строителя, так что он знал план судна. А так как он следил за ним уже два дня, он мог уже также определить личности всех людей на яхте. Одним из них был Дитер фон Россбах. I-950 подтвердила запрос на его уничтожение.

Услышав голоса, шедшие с лестницы, которая вела в машинное отделение, он увеличил громкость свои микрофонов и поспешил в конец коридора.

Т-101 прижался к переборке и выглянул из-за угла, глядя вниз на лестницу. В дверях машинного отделения повернулся какой-то мужчина и склонился в отсек.

«Я скоро вернусь», крикнул тот, кого звали Арни.

«Только не слишком долго».

Программа распознавания голосов подтвердила, что вторым говорившим был фон Россбах. Замечательно. Он прислушался к шагам Арни, двигавшегося по коридору, и услышал, что в машинном отделении слышны были шаги лишь одного человека.

Его жертва была там одна. Из машинного отделения раздавался неимоверный грохот машин, и он снизил громкость, чтобы защитить чувствительные слуховые устройства. Затем он быстро спустился по лестнице.

***

Дитеру хотелось бы, чтобы в машинном отделении были установлены кондиционеры; тело его было покрыто маслом и потом, и только промокшая повязка на голове спасала его глаза от жалящего пота.

Капитан решил, что, пока у них есть несколько дней в запасе, им нужно сделать ремонт двигателей яхты. По сути, серьезным образом отрегулировать их, с заменой масла. Фон Россбах предположил, что ему хотелось, чтобы это было сделано здесь, потому что местные правила насчет отработанного масла были намного менее строгими, чем в Сан-Диего.

В данный момент он занимался очисткой двигателя паром и был недоволен тем, что Арни смылся, заставив его, в буквальном смысле, принять на себя тепловой удар. Он схватился за ручку, вращавшую коленвал, и принялся за следующий участок.

Терминатор обнаружил у двери ящик с инструментами и вытащил оттуда монтировку длиной 2 фута (60 см). Так как у него не было ни пистолета, ни ножа, то это должно было сойти за оружие.

Несмотря на то, что он должен быть способен уничтожить безоружного человека голыми руками, в параметрах задания указывалось, что нужно использовать все доступные возможности. За приглушенным стуком машин, которых запускали вручную, последовал звук, похожий на выплеск сжатого воздуха, который и привел его к жертве.

Дитер обдал верхнюю часть двигателя паром, с удовлетворением понаблюдав за тем, как грязь смылась. Он почти уже закончил с этим. Он давно уже не имел дела с морским дизельным топливом, и от этого он чувствовал даже определенную ностальгию. Еще полчаса или около того – и он сможет подняться на палубу, глотнуть свежего воздуха. Потом душ. Он представил себе, что душевая кабина будет выглядеть примерно так, как этот двигатель сейчас, и вода будет смывать с него черную жижу.

Он присел на корточки, чтобы добраться до нижней части двигателя, и тут по двигателю ударила монтировка, с такой силой, что металл погнулся.

Дитер упал на задницу и инстинктивно отреагировал, направив струю пара в нападавшего.

Но никакого крика боли не последовало, а фигура человека, смутно видимая сквозь пар, даже не отшатнулась. Вместо этого последовал еще один мощный удар монтировкой.

Дитер перекатился и встал на колени и оттолкнул этого человека, тот потерял равновесие и поэтому удар у него не получился, и его противник упал. Австриец поднялся на ноги и уставился на него, пораженный тем, что тот был голым. Затем этот человек перевернулся и начал подниматься на ноги, по-прежнему держа в руках монтировку и––

«Это же мое лицо». Красное, покрытое волдырями, с белыми глазами, глядевшими на него из облака пара, но ужасно, пугающе знакомое.

Терминатор протянул руку и сорвал обварившуюся кожу и мясо со своих глазниц, обнажив красные светящиеся точки и черный пластик своих глаз и дав возможность им все видеть.

«О чёрт!», сказал фон Россбах и повернулся, бросившись к двери. Ему нужно было оружие; что-нибудь вроде сильной взрывчатки было бы очень неплохо.

Сверкнула рука Терминатора, и закругленный конец монтировки с крюком-гвоздодёром зацепился за лодыжку Дитера, из-за чего тот рухнул на металлический пол. Австриец прополз чуть вперед, дотянувшись до ящика с инструментами, собираясь швырнуть им в него. Но тут монтировка ударила его по бедру, скользящим ударом, и фон Россбах закричал от боли и снова упал. Он все-таки дотянулся рукой до ящика, и в ней появилась трехкилограммовая кувалда.

Дитер перекатился на спину, как раз вовремя, успев заблокировать удар монтировки, нацеленный ему в шею; сила его была настолько шокирующей, что боёк кувалды влепился в решетку, которой был покрыт пол машинного отделения.

«Мне конец», подумал он, когда Терминатор поднял монтировку для нанесения окончательного протыкающего удара.

…………………………..

Вера услышала, как кто-то закричал, и бросилась вниз по узкой лестнице, с тревогой прислушиваясь к чему-то очень похожему на драку. Она появилась у входного люка как раз в тот момент, когда Терминатор поставил ногу на раненное бедро Дитера, заставив его вновь вскрикнуть.

Она закричала «нет!», увидев монтировку, занесенную для удара, и Терминатор повернулся к ней лицом.

В этот момент для Веры всё остановилось – звуки, дыхание, мысли. К ней повернулось страшное, сожженное лицо, посреди которого сверкали горящие красным светом глаза, Терминатор заколебался на мгновение, но затем продолжил опускать монтировку на человека, лежавшего на полу.

Дитер взмахнул кувалдой, выбив монтировку из рук Терминатора, а затем обрушил ее на колено Т-101. Оно смялось, и в этот момент Вера поняла, что звук был… металлическим.

Пока тот поправлял свою ногу, фон Россбах высвободился и выкатился из-под него, прислонившись к переборке и поднявшись на ноги, казалось, одним быстрым плавным движением. Он схватил силовые электрокабели, которые были уже приготовлены для проверки двигателя, и локтем ударил по выключателю, включив его, тем временем Терминатор бросился к нему, стараясь дотянуться своими огромными руками до его горла.

Дитер сунул оголенные кабели ему в вытянутые руки, и Терминатор почти что отлетел назад, упав на пол и задергавшись. Фон Россбах тут же кинулся к стене, снял с нее электродуговой сварочный аппарат и стал орудовать им над подергивавшейся, лежавшей на полу грудой; времени у него было немного, скоро тот должен был перезагрузиться.

Тихо вскрикнув, Вера опустилась на пол, раскрыв глаза от ужаса настолько, что, казалось, все белки ее раскрылись, и в ужасе прикрыла рот рукой.

Не обращая на нее внимания, фон Россбах перерезал металлический аналог шейных позвонков, с мрачным удовлетворением проследив за тем, как красные огоньки внутри глаз твари погасли. Потом он встал, отдышавшись на мгновение, а затем перевел свое внимание на перепуганную женщину в дверях.

«Это не человек», сказал он ей.

Она взглянула на него, непонимающим взглядом.

Дитер опустился на колени рядом с ней и постарался заговорить с ней очень мягко и нежно: «Смотри», сказал он, указывая рукой. «Ты же видишь – это металл. Это был не человек».

Она посмотрела на поверженного Терминатора, потом повернулась к фон Россбаху и затем вновь взглянула на Терминатора. «Не человек», сказала она дрожащим голосом.

«Ты в порядке?», спросил ее Дитер. Он надеялся, что она не впала в шок. «Ты знаешь, кто я?»

Вера медленно нахмурилась. Она была шокирована и сильно напугана, но в то же время это была очень сильная женщина. «Ну конечно, я знаю, кто ты. Я же не идиотка! Что вот это за херня? Почему она так похожа на тебя? И как, к черту, нам теперь избавиться от трупа? »

Он выпрямился и осмотрел ее, оценивая ее состояние, и решил, что с ней все будет в порядке. По крайней мере, далеко не хуже, чем с кем-нибудь другим, после первой встречи с Терминатором. «Это Терминатор», пояснил он. «У него было задание убить меня, чтобы защитить ту самую программу Искусственного Интеллекта, о которой я тебе говорил».

Дитер увидел, как она перевела взгляд на поверженного Терминатора. Его череп блеснул металлом сквозь раздробленную кожу и мясо, а позвоночник представлял собой массу сверкающего разрезанного металла и искрящихся проводов.

Она облизнула губы, а затем подняла на него глаза. «Как он узнал, где тебя найти?», спросила она. Она выпрямилась, испуганно ахнув, когда ее поразила догадка. «А может, есть и другой?» Она побледнела. «Может, еще один такой же есть на судне? Я имею в виду, прямо сейчас?»

Он нежно положил руку ей на плечо и покачал головой. «Вряд ли в данный момент здесь будет еще кто-нибудь из них. Их пока не так уж и много. Что касается того, как он меня нашел», – он покачал головой, – «не знаю. Вероятно, он на что-нибудь наткнулся в Интернете и прибыл сюда проверить».

Вера вздрогнула и отвернулась от Терминатора, уткнувшись лицом ему в плечо. Она затряслась. «О Боже», сказала она.

Дитер обнял ее и дал ей некоторое время перевести дух, а затем заставил ее подняться. «Я избавлюсь от этого», сказал он, мысленно продумывая, как это сделать, еще даже не закончив ее успокаивать. «Тебе нужно пойти, выпить немного бренди и прилечь. Я вернусь к тебе, и чуть позже мы с тобой поговорим».

«Не надо», сказала она, поднимаясь на ноги, решительно отвернувшись от Терминатора. «Мне нужно побыть одной».

Она ушла, ковыляя и пошатываясь, как старушка, и Дитер смотрел ей вслед, нахмурившись и не уверенный, что же теперь делать. У него был ограниченный набор вариантов: остаться с риском, что она его выгонит, или же продолжать на свой страх и риск. Он не думал, что она кому-нибудь расскажет о Терминаторе; она была достаточно умна, чтобы представлять себе последствия этого.

Дитер посмотрел на стоявшую перед ним в данный момент проблему утилизации обломков и решил остаться. С таким недвусмысленным доказательством, которое само, собственной персоной предстало перед ней, она все простит и поймет его.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

КАМПУС МАССАЧУСЕТСКОГО ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА

Маленькая комната Снога – жилая комната с кухонным уголком – оказалась на удивление аккуратной. Может быть, потому, что все, что не являлось компьютером или книгой, отсюда было удалено.

«Не могу работать в бардаке, дружище». Сказал сам Сног в ответ на первый же брошенный Джоном оценивающий взгляд на его комнату. «Из-за этого я чувствую себя так, будто у меня у самого в голове бардак».

Джон поднял брови и кивнул. Ответ на его невысказанное вслух замечание показался ему вполне понятным. После двух лет, проведенных им в военном училище, он сам с трудом переносил беспорядок.

В тесной комнате, кроме Джона, находилось еще пять человек, единственной девушкой среди них была Венди. Двое из присутствовавших парней были длинными и худыми, с непослушными космами, один темноволосый, другой рыжий, оба в очках. Двое других, в том числе Сног, были из числа здоровых и крепких, оба бородатые, с волосами еще более длинными и растрепанными, и без очков.

Венди указала на темноволосого тощего парня. «Бред», сказала она. Они с Джоном кивнули и улыбнулись друг другу. Она указала на здоровяка, который сообщил им об этой встрече в студенческом клубе. «Карл». Карл тоже кивнул.

«Ям», сказала Венди, кивнув на рыжего.

«Привет», сказал Джон.

«Так значит, это ты и есть, тот самый человек-загадка», сказал Сног — издеваясь, скорее.

«Ага, это я», сказал Джон. «В чем проблема?»

«Какой-то уж больно молоденький, а?»

Сердце у Джона немного сжалось. Эти парни уж точно не были убеленными сединами профессорами, помилуй бог! Он имел право надеяться, что люди, которым наверняка много раз бросали в спину вот эту фигню – «Ты еще сопляк!» – будут более терпимыми. По крайней мере, по отношению к таким же молодым людям.

Все они посмотрели на него, словно ожидая от него начала какой-то речи. Джон огляделся вокруг и сел на кровать рядом с Ямом. «Давайте я не буду вмешиваться в ваше собрание, ребята», сказал он.

Все остальные посмотрели на Венди, которая пожала плечами и сняла куртку, а затем села и устроилась на полу. «Так, ну что», сказала она, «есть у кого что-нибудь нам сообщить?»

Она огляделась вокруг. «Сног?»

Он показал на свою здоровенную мускулистую грудь: «У меня?» Он словно удивился.

«Ну ты же созвал это собрание», сказала она сухо.

Фыркнув, он сказал: «Ну это было еще до того, как я понял, что это будет детский час».

«Сколько тебе лет?», спросил Джон, не глядя на него.

«Девятнадцать», сказал Сног. Он склонил голову в сторону Джона. «А тебе?»

«Восемнадцать». «В феврале», мысленно добавил Джон. «На целый год моложе тебя. Даже не верится, что ты будешь гнать хуйню по поводу этого — ты и сам уж точно не гериатрический случай».

«Дело в том», сказал Карл примирительным тоном, «что ты даже не закончил еще среднюю школу».

«И никогда не окончу», сказал Джон, прямо взглянув на него. «Школа – это такая роскошь, которую я себе позволить не могу».

«Это потому что ты из… Южной Америки?», сочувственно спросила Венди.

Джон уставился на нее на мгновение, а затем рассмеялся; он просто не смог сдержаться. Это было такое типично североамериканское предположение. И все они были так наивно высокомерны!

Но умны. Даже чувствовалось, что они умны. Если бы он мог завербовать их в свои ряды, это было бы очень хорошо.

«Конечно, нет!», сказал он, ухмыляясь. «Я имел в виду то, что у меня просто нет времени, которое я могу потратить зазря».

«Оу», сказал Сног, «выходит, я полагаю, это означает, что мы тоже зря теряем наше время, а?»

«Нет. Это означает, что я – это не вы. Мои способности или талант, если таковой у меня есть, лежат в других плоскостях». Джон встретился с ним взглядом, пока Сног как бы небрежно не отвел взгляд. Возможно, тут и наступило время рискнуть.

«Послушай, кем ты вообще себя возомнил, кто ты такой, парень?», спросил Сног, глядя в потолок.

«Я сын Сары Коннор».

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Нервозность доктора Зильбермана влияла на всю группу. Большинство участников хмурились и, насупившись, ёрзали, в еще большей даже степени, чем это обычно происходит, когда имеет место отказ от никотина. Они оглядывали комнату в поисках источника такого возмущения, и эти взгляды, как правило, останавливались на Саре, становясь здесь обвинительными. Было ясно, что участникам нравился их доктор.

Это явилось неожиданностью для Сары; она помнила его как высокомерного, словно снисходившего до разговора с пациентами типом, уж вовсе не вызывающим симпатию.

Тут было нечто вроде смешанной группы. Немногие из этих людей были действительно серьезно психически больными. В неплохом состоянии находились те, кто исправно принимал прописанные лекарства. Один тут был излечивающимся бывшим наркоманом. Сара предположила, что она наверняка находится в списке самых тяжелобольных, учитывая ее историю болезни.

Сеанс продолжался уже некоторое время, проходя явно по давно проторенному руслу; участники, похоже, даже не обращали внимания на то, что сами говорили. В итоге обсуждение захлебнулось, и все глаза снова оказались прикованными к Саре.

«Да, я прошу прощения, Сара», сказал, наконец, Зильберман. «Мне хотелось сразу вас представить, но мы довольно быстро сразу же начали. Внимание, группа, это Сара Коннор».

«Привет, я о вас слышал!», сказал какой-то мужчина. «Вы взорвали ту корпорацию, верно?»

Сара чуть приклонила голову, несколько вперед, словно она была этим смущена и она посмотрела сквозь свою ее челку, смущенно улыбаясь. «Боюсь, что так». Выпрямившись, она спросила: «Ну, что я могу вам рассказать?»

Она позволила им вытянуть всю эту историю из нее. Она смущенно изворачивалась, колебалась и заставила их потрудиться и попотеть. Во время всего этого Зильберман просто молча смотрел на нее.

Ну, он всегда видел ее насквозь и мог ее раскусить. Все ее усилия говорить ему то, что ему хотелось услышать, неизменно проваливались. Он знал, что она по-прежнему верила в Скайнет и Судный День — а это, вероятно, означало, что он по-прежнему считал ее одержимой сумасшедшей, склонной к убийствам. Вырвавшись из отделения для буйных, она сломала ему руку, взяв его в заложники и угрожая воткнуть ему в сонную артерию шприц, наполненный средством для устранения засора в трубах, что, вероятно, лишь укрепило его в этом своем убеждении, и видит бог, у него было достаточно времени, чтобы дать рациональное объяснение тому мимолетному зрительному впечатлению от Т-1000, которого он тогда увидел, и который прошел своим жидким телом сквозь дверь из стальной решетки.

Зильберман едва был в состоянии оторвать от нее глаз. Сара Коннор вызывала у него такие чувства, которые заставляли его звонить своему собственному психотерапевту. Ему действительно придется ей позвонить. Кроме того, ему не следовало позволять себе участвовать в ее психотерапии. Именно потому, что он знал, что она не нуждалась ни в каком лечении. Ей нужно было, чтобы ей поверили. Теперь он сам это понимал, и очень даже хорошо, каково это и что это такое на самом деле.

Но этот засранец Рэй только и голосил о том, как хорошо было бы ему с ней встретиться и пообщаться, чтобы дать отпор своим страхам, и так далее. Поэтому он решил сыграть в простого доброго профессионала и включить ее в состав своей группы. Кроме того, он скорее перережет себе вены, чем позволит Рэю увидеть, насколько он был потрясен и напуган.

После ее побега он рассказывал всем, кто его слушал, о том, что видел, и рассказывал в точности. Он совершенно забыл о том, что был единственным, кто остался живым и в здравом рассудке, за исключением Конноров и их друга-гиганта. Поэтому он остался единственным, кто видел, как эта штука или эта тварь протиснулась или прошла сквозь прутья решетки, а затем превратила свои руки в клинообразные рычаги, чтобы открыть двери лифта.

Он видел, как оно абсолютно и полностью игнорировало выстрелы из дробовика, попадавшие прямо ему в грудь.

Разумеется, его отправили в отпуск по состоянию здоровья; также очевидно стало, что больше никто не надеялся, что он вернется. Для них то, что он рассказывал, представлялось лишь тяжелым нервным срывом, вызванным психологической травмой. Никому не хотелось, чтобы душевнобольных пытался лечить безумный доктор.

Хотя, если честно, ему и самому не хотелось возвращаться. Быть нежеланным достаточно неприятно, но Пескадеро стал местом самых страшных событий в его жизни. Поэтому изгнать его оттуда оказалось довольно несложно.

Он сделал длительный перерыв, отойдя от работы, покуда это позволяли сделать имевшиеся у него льготы и сбережения. И так как он не работал с пациентами, то он стал работать над собой, стараясь восстановиться. Он обратился за помощью к психотерапии и охотно позволил врачам убедить себя, что он все это просто вообразил себе. Они заверили его, что, находясь в состоянии вполне понятного ужаса, он повелся, приняв заблуждения своего собственного пациента за чистую монету.

И он с этим согласился.

Со временем кошмары начали исчезать, и его вера в диагноз, поставленный его психотерапевтом, стала твердой. То, что он видел, такого просто не могло быть; поэтому этого и не было вообще. И когда пришло время вернуться к работе, он обнаружил, что его отношение к своей профессии изменилось. Тогда, в прежние времена, речь шла о его карьере; теперь же ему хотелось просто помогать людям. Поэтому он подал официальное прошение об увольнении из Пескадеро и стал подыскивать место в какой-нибудь клинике.

Но после того как стала известна причина его ухода с прежней должности, он получил много отказов. Злая ирония судьбы, смешно. Как они собираются реинтегрировать своих пациентов в общество, если они не хотели возвращать в общество одного из своих коллег?

Но затем один из его друзей рассказал ему об этом реабилитационном центре. И здесь он почувствовал себя достаточно комфортно, он неплохо справлялся со своими пациентами, с работой, которой гордился.

Но теперь здесь появилась Сара Коннор, и ему предстояло все заново пересмотреть. Потому что теперь он понимал, что у него на самом деле не было никакого психического срыва; то, что с ним произошло, являлось лишь частичкой подлинной реальности Сары Коннор.

Сара объясняла: «Доктор Рэй говорит, что теперь, когда я остановила этот проект, и Кибердайн вычеркнул его из списка своих проектов, мне, вероятно, больше никогда не захочется снова уничтожать их предприятие. Он говорит, что с навязчивыми идеями все происходит именно таким образом. Поэтому экспертная комиссия и согласилась разрешить перевести меня сюда до моего освобождения».

«Вам что, придется после этого отправиться в тюрьму?», спросила какая-то женщина.

Сара покачала головой. «Видимо, нет. Поскольку в тот момент я была невменяема».

«Ну что ж, Сара», сказал доктор Зильберман с усталой улыбкой, «будем надеяться, что мы сможем вам помочь преодолеть эту навязчивую идею».

«Спасибо, доктор». Сара неуверенно ему улыбнулась. «Я знаю, я была очень жестока с вами, когда мы раньше с вами сталкивались, и мне хотелось бы извиниться. Мне действительно даже не хочется и представлять себе, что когда-нибудь я снова могу стать такой».

«Думаю, Сара, вы всегда покажете себя с наилучшей стороны», загадочно сказал Зильберман. Он взглянул на свои часы. «Так, группа, на сегодня это все. Мы снова встретимся с вами в четверг». Он улыбнулся, кивнул и встал со своего места.

«А я? Я не смог ничего сказать сегодня», запротестовал какой-то молодой человек плотного телосложения.

«Сожалею об этом, Дэн». Зильберман похлопал его по плечу. «Мы обязательно дадим вам возможность высказаться в четверг».

Когда Сара приблизилась к нему у двери, он наклонился к ней и произнес: «Сара, мне нужно с вами переговорить».

«Ох, а вот я не хочу с вами разговаривать», подумала Коннор. «Прямо сейчас?» Она нервно огляделась.

«Сейчас было бы как раз неплохо». Зильберман указал по коридору на свой кабинет.

Губы ее дернулись, раздвинувшись в широкой улыбке. «Конечно», сказала она и пошла по коридору впереди него.

«Садитесь», сказал он, закрыв дверь кабинета. Затем доктор подошел к своему столу и сел. Он долго смотрел на нее, пока она не почувствовала, что надо обеспокоенно заёрзать.

«После вашего ухода» — он развел руками — «побега, скорее, я долгое время лечился у психотерапевтов».

«Я искренне об этом сожалею, доктор», сказала Сара. И она действительно искренне так считала. Ей тоже не нравилось то, что она узнала, и ей уж точно никогда не нравилась психотерапия.

«Но примерно лет через пять я сумел убедить себя в том, что увиденное мною являлось галлюцинацией, вызванной стрессом. Конечно», он потер пальцем по носу, «преодоление последствий, вызванных полным нервным срывом из-за стресса, с тех пор и вплоть до сих пор держит меня в постоянном напряжении. И работа в реабилитационном центре – это существенное понижение в карьерной лестнице, по сравнению с прежним моим профессиональным положением, вы же это понимаете».

Сара тревожно заёрзала.

«А теперь вы здесь», продолжил он. «И… все это опять вернулось ко мне. Так четко, как в тот самый день, когда это произошло. И вот в чем дело, Сара. Это действительно произошло на самом деле. И поэтому мне хочется знать… чем я могу помочь?»

У Сары отвисла челюсть. «Доктор?», спросила она.

«Я все понимаю». Он поднял руку, остановив ее. «Как вы можете мне доверять? Вы сломали мне руку, угрожали убить меня, и все прочее». Он наклонился вперед, к ней ближе, с горящими глазами. «Но теперь я знаю все точно и наверняка. То, что я видел, это действительно реально так и было!»

Сузив глаза, она искоса посмотрела на него. «Доктор, мы уже это проходили, с доктором Рэем. Моя навязчивая идея с Кибердайном относится к моей глубоко укоренившейся неприязни к ним за их судебное преследование меня, когда я находилась в больнице много лет назад. Он объяснил, что я каким-то образом перенесла свой вполне законный гнев и скорбь с человека, который в детстве причинил мне боль и убил мою мать, на Кибердайн, который более доступен. Я поддалась психически больным фантазиям других людей, потому что мне нанесли такую сильную боль, и я была травмирована. Ничего этого в реальности не было. И не могло быть».

Зильберман с раздражением выдохнул. «Я просто хочу, чтобы вы знали, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, считайте, что она у вас будет всегда».

«Спасибо, доктор». «Либо он еще безумнее, чем я была когда-то, либо он говорит правду». Но как она могла ему об этом сказать?

«Я имею это в виду абсолютно искренне, Сара».

«Я знаю это», мягко сказала она. «Спасибо».

НЕПОДАЛЕКУ ОТ ПУЭРТО-ВАЛЬЯРТА, МЕКСИКА

Вера посмотрела на Дитера, вновь пробегая мимо него. Каждое утро она делала сто кругов вокруг палубы, как правило, одетая в розовые шорты и черную майку, а свои волосы цвета шампанского убирала в шифоновую косынку. Яркие лучи тропического солнца, отражаясь в воде, превращались в приятные пастельные цвета старого поп-арт-плаката шестидесятых годов, одного из тех, которые висели у него на стене, когда он был еще учеником гимназии.

«Она, конечно, немного с приветом», подумал Дитер, «но она мне нравится». И кто он такой, чтобы называть кого-то «чокнутым»? Он сам с недавних пор посвятил свою жизнь и состояние борьбе с обезумевшим, уничтожающим людей компьютером, который даже еще не был создан. И хотя она чокнутая, в то же время она была сильной; он знал многих людей, которые полностью пали бы духом при виде тех сцен, свидетелем которых она стала.

«Я в деле», сказала она, в следующий раз пробегая мимо.

«Что?» спросил он, оторвав взгляд от того места, где он полировал медь.

Вера подбежала к нему. «Я сказала, я в деле. Я знаю, ты не рассказываешь мне всё, фон Россбах. Но все это, что тут происходит, нужно остановить».

Ее глаза вспыхнули, когда она посмотрела в сторону, а затем вновь повернулась к нему. «Кроме того, нравится мне это или нет, я уже и так оказалась в это вовлеченной. Поэтому я помогу тебе проникнуть в США и помогу с финансовой стороны, сколько потребуется». Она подняла палец. «Я совсем не готова разориться. Но ты сможешь вытащить из меня весьма кругленькую сумму. Я старею», сказала она со слабой улыбкой, «и не способна убивать эти металлические штуки монтировками или кувалдами. Но ты это можешь, и поэтому я хочу тебе помочь». Больше ничего не сказав, она убежала.

«И мне даже не пришлось с ней спать», подумал он, возможно, даже с некоторым сожалением.

Вопреки тому, что пишут авторы романов, даже у борцов с терроризмом нечасто выпадает возможность соблазнить красивых женщин для финансирования своих схем. Обычно это скорее являлось вопросом предъявления счетов и ??споров с финансовым отделом.

В кои-то веки, подумал он, жизнь может подражать искусству. Это, конечно, гораздо приятнее, чем быть избитым до полусмерти Терминатором.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

КАМПУС МТИ

«Кто такая, к черту, Сара Коннор?», спросил Сног.

Венди слегка ударила его ногой. «Я рассказывала тебе о ней, помнишь? Она что-то вроде героини Луддитов».

«Ооо, эта?», спросил Карл.

«Ты сын Сары Коннор?», спросил Ям.

«Угу».

«И твой папа из будущего?», спросил Сног.

«Да, это так», согласился Джон. Он задумался, стоит ли игра свеч с учетом этого Снога.

«Круто», сказал Карл. Он с жадным нетерпением подался вперед. «И как это нам чем-нибудь поможет?»

«Стойте!», рявкнул Сног. «У тебя не получится вот так просто прийти сюда и заявить, что ты Джон Коннор! Докажи это чем-то, черт возьми!»

Джон посмеялся над ним. «Ты что, всерьез думаешь, что я ношу с собой какие-нибудь неопровержимые документы?» Он покачал головой, ухмыльнувшись. «Выйдите на сайт ФБР или Интерпола и покопайтесь там, найдите мое имя. Посмотрите там на мое состаренное фото, а потом посмотрите на меня».

Он пожал плечами. «Уж тогда не взыщи, приятель. В противном случае можешь ловить меня на слове».

Они все уставились на него, а затем повернулись к компьютеру Снога, он уже начал набирать адрес. Через несколько минут они уже смотрели на фотографию безусого, довольно юного на вид Джона Коннора. Он был взят из школьного снимка класса, когда Джону было девять.

Джон снял очки и повернул голову так, чтобы походить на фото.

«Трудновато сказать, с фальшивой-то бородкой», возразил Ям.

Джон вспыхнул. «Да, вообще-то мне несколько сложновато ее снять».

Они все сгрудились у экрана, чтобы тщательней рассмотреть фото, а затем посмотрели снова на Джона, а потом снова на экран.

«Черт!», сказал Брэд, впечатленный. «Это действительно ты!»

«Стооооп, стоп, стоп, минутку!», запротестовал Сног. «Я думал, что мы все согласны с сайтом, посвященным Саре Коннор, что она стала жертвой экспериментов властей по управлению сознанием, и что никаких Терминаторов не существует, кроме как в ее голове». Он повернулся к Джону. «Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты Джон Коннор, тогда покажи мне Терминатора».

Джон усмехнулся; он не смог сдержаться. «Ну, они несколько громоздкие, чтобы возить их с собой, так как в высоту они около шести футов (180 см) и весом около пятисот фунтов (225 кг). Но есть вот это».

Он вытащил из кармана какой-то предмет, похожий на шоколадный батончик, и снял с него обертку, под которой показалось несколько маленьких соединенных друг с другом черных блоков. «Это процессор Терминатора».

Все собрались вокруг него, горящими глазами жадно пожирая этот предмет, всего в одном шаге от того, чтобы высунуть языки.

«Жутковатая штучка», признался Сног.

«И каким образом она действует?», спросила Венди.

«Ну, слушайте, народ, именно поэтому я и взял ее с собой и привез вам». Джон, в свою очередь, тоже посмотрел на каждого из них, встретившись с ними взглядами. «Я не оставлю процессор вам, однако, пока вы не будете готовы соблюсти определенные условия».

«Эй, чувак», издеваясь, съязвил Сног, «мы можем тебе пообещать все что угодно, весь мир бросить к твоих ногам, а затем, когда ты уедешь, сделать с этим все, что захотим. Я хотел только спросить, что ты-то собираешься с этим делать?»

Джон обратился к Сногу: «Во-первых, мы не знаем точно, все ли Терминаторы выведены из игры. Так что если вам вздумается его активировать, не поместив его в клетку Фарадея [экранированная камера для защиты аппаратуры от внешних электромагнитных полей], то вы можете обнаружить, что вам нанесет визит весь Терминатор целиком.

Во-вторых, если вы будете пользоваться им не с теми людьми, с которыми нужно, вы можете стать ответственными за то, что навлечете на нас Судный День. В-третьих, если об этом узнает правительство, вы просто можете бесследно исчезнуть. В-четвертых, если вы сдадите меня копам, однажды, клянусь, я вас уничтожу».

«Оооо», сказала Венди. «Крутой пацан».

Он посмотрел на нее. Венди ему искренне нравилась, но при необходимости ею можно было пожертвовать. Он бы себя за это ненавидел, но он бы это сделал.

Она увидела в его глазах нечто такое, что заставило ее пойти на попятную. «Так что же ты хочешь от нас?»

«Когда мы вынули из него вот это, Терминатор, похоже, изменил или стер информацию. Если это возможно, мне хотелось бы, чтобы вы это предотвратили, и чтобы это нигде более не происходило, и, возможно, восстановили бы любую информацию, какая там есть, которую он пытался уничтожить. Это может стать золотой жилой».

«Или же залежами всякого дерьма», вмешался Ям. Он протянул один длинный палец, но не коснулся чипа. «Потрясающая конструкция».

Джон сжал губы. Ему не хотелось лишаться чипа, отдавая его им, но сам он ничего не мог из него вытащить, а никого из ученых он не знал. Эти юнцы были лучшей его возможностью воспользоваться этим устройством. Он не мог быть в этом уверен наверняка, но равным образом иного варианта не было.

«Если я доверю это вам, чтобы вы над этим поработали», сказал Джон, «вы сможете дать нам преимущество, которое позволит нам победить Скайнет. Но вы должны знать, что Скайнет способен направлять своих оперативных агентов когда угодно и куда угодно. И он в отчаянии. Так что вы не можете позволить себе рисковать. Это означает, что вы не должны никому это показывать и никому рассказывать об этом без моего разрешения».

«Почему ты решил довериться нам?», спросил Сног, впервые заговорив так, будто он был готов дать Джону некоторое послабление.

«Я проверял вас, ребята», сказал он. «Вы все гении, и эта работа, безусловно, вам по плечу. У вас есть доступ к лабораториям, которого у меня нет. И вы довольно близки ко мне по возрасту, поэтому я могу вам доверять». Вообще-то, это было не так, но он подумал, что им это понравится.

Ребята этим, казалось, были очень довольны, но Венди сказала: «Эй, стоп-стоп-стоп! Ты же только сегодня познакомился с моими друзьями. Как же ты мог их заранее проверить?»

Джон почувствовал, что кровь хлынула ему на лицо. «Эээ. Имело место небольшое—»

«Вторжение в частную жизнь», подхватила она. Ее глаза засверкали от ярости. «Да как ты посмел?»

«Прости, Венди, я действительно это сделал. Но если бы я не проверил тебя и твоих друзей, я не смог бы сюда приехать».

Она сложила руки на груди. «Ну да, я тоже навела кое-какие справки о тебе, когда я заинтересовалась историей Сары Коннор. Ты в розыске за убийство».

Джон со вздохом вновь завернул процессор в обертку. «Я никогда и никого не убил в своей жизни», сказал он. «Ну, если точнее, ни одного человека. Входят ли в это число мыслящие машины-убийцы из будущего?»

«А как насчет этой херни, мол, ‘я вас всех уничтожу’?», передразнил его Сног.

«Приятно осознавать, что кто-то здесь сразу же распознает всякую чушь, как только ее учует», сказал Джон.

Сног рассмеялся. «Ладно, с ним все в порядке». Он протянул руку. «Я в деле».

Напряжение в комнате ощутимо спало, и все остальные – Брэд, Карл и Ям – тоже протянули ему руки. Только одна Венди сидела сердитой, насупившись на него. «Я хочу, чтобы ты дал мне обещание, что больше никогда не станешь вторгаться в мою личную жизнь», сказала она.

Джон покачал головой. «Не могу этого обещать. Могу лишь обещать уважать вашу частную жизнь, насколько это возможно». Он увидел, что ей это не понравилось. «Есть некоторые вещи, которые важнее наших личных симпатий и антипатий», пояснил он. «Мне действительно не нравится, когда ты мной недовольна и обижаешься на меня. Но я изо всех сил буду стараться вам не лгать.

То, что я пытаюсь сделать, и что вы поможете мне сделать, гораздо важнее любого конкретного человека и его частной жизни. Я не буду этим злоупотреблять. Это все, что я могу обещать ». Он встретился с ней взглядом, желая, чтобы она ему поверила.

«Мне это не нравится», откровенно сказала Венди. Она отвернулась, затем слегка пожала плечами; оглянувшись на него, она нахмурилась. «Придется попозже вновь вернуться к этой теме. А пока», – она ??огляделась и слегка выдохнула с раздражением – «я умираю от голода. Кто хочет пиццу?»

«Я думал, ты об этом так никогда и не спросишь», пробормотал Карл.

ОФИС КРЕЙГА КИПФЕРА,

ЮЖНАЯ КАЛИФОРНИЯ

«Итак, Сара Коннор поправляется, и она наслаждается жизнью в реабилитационном центре «Энсинас», сказал Кипфер.

Пул кивнул. «Да, сэр».

Кипфер отъехал на своем кресле чуть назад от стола и улыбнулся. «Вот и славно», сказал он. Но потом его глаза похолодели. «Напомните мне еще раз, почему же у нас все так хорошо».

Пул заморгал. То, что его попросили объяснить все снова, означало, что Кипфер не доверял его плану. Прискорбно, но сам он верил в эту свою идею. «Мы ожидаем, что она попытается бежать, и в этом случае мы отследим ее до их убежища и, наконец, выйдем на ее сына и, как мы надеемся, на их неведомого союзника.

Или же, в альтернативном варианте, ее сын весьма вероятно попытается ее вытащить. Опять же, как мы надеемся, с помощью этого же человека».

Кипфер, казалось, задумался. «План силен своей простотой», сказал он. «Как вы планируете ее отслеживать, если она убежит?»

«Реабилитационный центр находится под постоянным наблюдением».

Кипфер склонился вперед, придвинув свое кресло вновь ближе к столу. Он сложил руки перед собой. «Опишите, что это за ‘наблюдение’».

«По всему центру и на каждой двери установлены камеры, ну и микрофоны, конечно», сказал Пул. «Они отслеживаются агентами, находящимися неподалеку, двадцать четыре часа семь дней в неделю».

Кипфер покачал головой и развел руками. «Вы не внедрили ее имплантат?», спросил он. «Не похоже, чтобы у вас не было возможности это сделать, помилуй Бог, ведь она была в хирургии раз двенадцать».

Пул занервничал. «Вообще-то, сэр, мы действительно внедрили ей имплантат. Но после ее перевода мы потеряли сигнал».

Его босс с отвращением посмотрел на него. Пул выпрямился, плохой знак, когда Кипфер давал вам понять то, о чем думал.

«Ну, ничего уже не поделаешь», сказал Кипфер. «Но этим агентам, которые там у вас за ней наблюдают, лучше бы быть хорошими агентами», предупредил он.

«Они отличные, сэр. Лучшие».

«У меня есть еще одна небольшая проблема, на которую я хотел бы обратить ваше внимание». Кипфер протянул ему листок бумаги. «Вот эта студентка Массачуссетского технологического института полагает, что читать мою электронную почту – это очень увлекательно. Разберитесь с этим».

Пул взял листок бумаги. Венди Дорсет… «Я займусь этим немедленно, сэр».

Кипфер щелкнул пальцами, дав знак, что отпускает его, и повернулся к своему компьютеру.

Пул поднялся и тихо вышел. Прежде всего его беспокоила тревожная мысль, что его агенты действительно могут дать Коннор возможность ускользнуть. На втором же плане крутилось обидное раздражение, что на него еще взвалили такую маловажную и неприятную работу, как отпугивание какой-то слишком любопытной студентки. Агенту такого уровня, как он, это было просто унизительно; разумеется, так и было специально Кипфером задумано.

Тем не менее, он позаботится об этом и примет все меры к тому, чтобы эта молоденькая мисс Дорсет потеряла всякий интерес к частным делам других людей.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

МОНТАНА

Клея через три часа уже выезжала в аэропорт, и она нервничала.

Она расхаживала по тщательно замаскированной наземной части большого бревенчатого домика, мимо журналов, которые ни разу не читались, но все же имели реалистично потрепанный вид, так как их перебирали через определенные промежутки времени, и мимо мебели, которой тщательно придавался изношенный вид, и которую иногда заменяли.

Первый раз в своей жизни она куда-то полетит, впервые покинет штат, где родилась, и впервые останется абсолютно одной в окружении миллионов людей. Она решила, что она не нервничает. Она была просто в ужасе, в том абстрактно интеллектуальном смысле, с которым управление гормонами компьютерной части ее личности ничего не могло поделать.

Клея попыталась скрыть это от своей младшей сестры, следуя за ней по коридору в лабораторию сестры. Конечно, эти усилия были тщетны. Даже если ей и удалось обмануть Алиссу, а, вероятно, так и было, компьютерная ее часть зафиксирует признаки волнения и передаст эту информацию своей телесно-биологической части. Тем не менее, человек был бы этим обманут, что делало такую практику целесообразной и стоящей.

С этого момента остальной частью переезда будут заниматься Алисса и Терминаторы.

Самое сложное было уже сделано; оставались только технические детали. Похороны уже были проведены. К ее крайнему удивлению, «дядя» получил ряд цветочных композиций от компаний, где он работал. Она получила даже корзину с фруктами от одной из них.

Люди в похоронном бюро были очень, даже приторно сочувственными. Равно как и доктор, объявивший Т-101 мертвым.

Когда она стала настаивать на том, чтобы вскрытие не производилось, манерно указав на то, что это ожидаемо вызовет у нее сильные эмоции, врач успокоил ее, что по финансово-экономическим соображениям вскрытие в обязательном порядке уже больше не производится.

Ей показалось просто чудесным то, что правительственное учреждение действительно делает хоть что-то удобное людям.

Но прежде чем она улетит в Нью-Йорк, Алисса, однако, настояла, чтобы она осмотрела Наблюдателя, которого она сконструировала для слежки за Сарой Коннор. По младшей сестре было видно, что та была очень довольна результатами своей работы.

Клея не смогла сдержать улыбки, увидев, что он покрыт простыней, словно статуя, ожидающая открытия. Где, спрашивала себя она, ее сестра набралась такого тщеславия?

Алисса взглянула на нее, затем сдернула простынь и продемонстрировала свой шедевр.

Клея была искренне и приятно удивлена.

«Ты создала просто чудо, сестренка», выдохнула она. Она взглянула на сияющее лицо крошечной I-950 и была одновременно и довольна, и опечалена. Алиссе она заменяла Скайнет, объявляя ей похвалы и поощрения. Но для себя у нее не будет ни того, ни другого.

Усилием мысли она вырвалась из привычного замкнутого круга огорчений и разочарований и внимательно осмотрела новую машину.

С необходимой помощью Терминатора Алисса спилила образцы рук и ног обычного полноразмерного Терминатора. Она добавила в кожу побольше меланина [темный пигмент] и значительно добавила количество волос на теле, кроме верхней части головы. В результате появилось существо, похожее на низкорослого турецкого борца. Хотя, возможно, он и проигрывал в скорости из-за коротких ног, очевидно было, что все остальное не было принесено в жертву. Он не был похож на стандартного Т-101, но тем не менее обладал всей его смертоносной силой и мощью.

«Восхитительно», выдохнула Клио. «Как только он будет правильно запрограммирован, отправляй его. Оставляю всю миссию тебе, в твои надежные гениальные руки, сестренка».

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ,

ШТАТ КАЛИФОРНИЯ

Дитер появился в кампусе во время утреннего столпотворения и спешки, влившись в гигантскую реку молодежи, которая текла между зданиями от парковки к аудиториям и состояла из трех категорий современных поколений. Сегодня, как обычно, он вошел через другие ворота. И так же, как и всегда, на нем была другая, новая кепка, а сегодня еще и фальшивые очки. Он внес в свою внешность несколько небольших изменений, ни одно из которых не прошло бы тщательного контроля; один только рост его затруднял маскировку, и все же их могло оказаться достаточно, чтобы дать ему критическое и столь необходимое преимущество.

Пока он шел в противоположном направлении от того места, куда ему нужно было попасть, он незаметно осмотрелся вокруг. Как и много раз в прошлом, автоматически укоренившаяся осмотрительность принесла свои плоды.

Краем глаза он заметил какую-то фигуру на крыше здания. Он отделился от общего потока вместе с какой-то группой студентов и вошел в ближайший подъезд. Дитер вышел на лестничную площадку и направился по лестнице к крыше, надеясь, что у этого здания такая ??же высота, или даже выше, чем у того, где он засек эту еле заметную двигавшуюся человеческую фигуру, сверкнувшую в блике солнечного света на металле и стекле. Поднявшись на вершину лестницы, он на мгновение остановился и задумался об ориентации двери по отношению к тому зданию.

Хреново; если это здание ниже того, он сразу же окажется на виду. Разумеется, он мог заметить просто какого-нибудь техника или ремонтника, занимавшегося своей работой. В этом случае эта попытка подтвердить свои подозрения станет лишь потраченным впустую временем.

«Но почему-то мне так не кажется. Ладно, примем как факт». Двадцать лет оперативной работы научили его доверять своим предчувствиям.

Он приоткрыл осторожно дверь и выглянул наружу. Оттуда, где он стоял, он никого не увидел. Здание, в котором он находился, действительно было немного ниже того, где он увидел это движение. Но выбора не было; ему нужно было проверить. После минутного колебания он осторожно открыл дверь и одним плавным движением выскользнул из нее. Он почувствовал мягкий удар по металлической двери, и, когда он посмотрел вниз, он увидел оперенный конец разбившегося дротика транквилизатора.

«Кому-то уж слишком не терпится», подумал фон Россбах. Это мог быть какой-нибудь агент низкой квалификации или отбившийся от группы студент. Плохо обученный, или, возможно, просто стажер какой-нибудь. Но теперь он, по крайней мере, знал, что его не намеревались убивать. Не сразу, по крайней мере. Его хотели схватить и отвезти в местное отделение «Сектора» для допроса. Итак, предупрежден – значит вооружен.

К несчастью, то же самое было справедливо и в отношении человека с винтовкой для дротиков.

Ему нужно было уходить с этой крыши. Тем более что этот человек, там наверху, вероятно, вызвал подмогу. А как же ты думал? Тут ты оказался в ловушке, как какой-нибудь салага.

Возможно, в глубине души ему хотелось проверить их намерения, понаблюдав за тем, насколько далеко они были готовы пойти, вплоть до убийства? Но это было бы глупо.

Он оглядел крышу и не увидел путей возможного бегства. Тем более находясь под прицелом. Дитер пробрался с другой стороны будки на крыше и сымитировал попытку подобраться к двери, вызвав на себя огонь стрелка.

«Да», подумал он. «Он все еще следит за мной». Негромкий звук «пфут» и дротик, задрожавший в кровельном толе, подтвердили эту догадку.

Итак, внимание стрелка было сосредоточено именно на нем. Что он воспринял как должное, но в этом все же было какое-то утешение, так как он понял, что это не был какой-нибудь слетевший с катушек студент. Те обычно используют боевые патроны. Они также обычно стараются привлечь внимание официальных ответственных лиц и побольше внимания СМИ, в чем у него не было никакого желания участвовать.

Размышляя об этом, он ударился головой о стену этой будки на крыше. Оказалось, что это всего лишь тонкий узкий лист гофрированной стали, предназначавшийся лишь для того, чтобы дождь не попадал на лестничную клетку. Наверняка очень просто было его отогнуть и незаметно проскользнуть на лестницу.

Он вытащил из кармана мультиинструмент и принялся за работу. Приложив немалые усилия, он сумел избавиться от одного из болтов, которыми лист крепился к раме; затем, подсунув пальцы под край листа, он потянул. С проклятием он выпустил его из рук и с досадой посмотрел на порезы на пальцах. Чертова штука была приварена, помимо болтов.

«Мне следовало этого ожидать», горько подумал он, пососав кровоточащий палец. «Эти штуки ведь должны быть непробиваемыми для студентов».

Однако теперь он получил также и возможность уйти. Дитер ринулся вокруг двери и бросился в проем. Он почувствовал, как что-то ударило ему в подошву как раз перед тем, как он свернулся, чтобы защититься от ударов при падении по ступенькам, покатился вниз и вскочил на ноги, оказавшись на площадке. Глянув вниз, он обнаружил, что из подошвы его кроссовки торчат перья. Он также почувствовал начало появления чудной россыпи синяков, там, где спиной он шмякнулся о ступени лестницы. Но это было терпимо, и толстые мощные мускулы защитили ему спину.

Он с проклятием выдернул дротик и отшвырнул его подальше, затем расправил свои ноющие плечи и побежал вниз по лестнице.

«Старею я уже для таких трюков», проворчал он мысленно.

Он врезался в дверь лестничной клетки на первом этаже и затем быстро направился к служебным дверям, постоянно глядя по сторонам. Он не увидел никаких признаков того, что здание было окружено агентами. А увидел он лишь здорового рыжеволосого качка.

«Слушай!», сказал он.

Парень оторвался от книги, приоткрыв рот.

«Как ты смотришь на то, чтобы заработать немного баксов?», спросил его Дитер.

Подросток посмотрел на него. «А сколько баксов, и что я должен сделать, чтобы их заработать?»

«Нужно, чтобы ты надел эту куртку и эти очки», сказал фон Россбах, снимая их. «А потом нужно, чтобы ты вышел на парковку и вернулся обратно».

«Да?», сказал подросток. «А чё так? И вы забыли сказать сколько».

«Пятьдесят баксов». Фон Россбах кинул куртку себе на руку и вытащил из заднего кармана бумажник.

Подросток посмотрел на него исподлобья. «А зачем?»

«Мне кажется, один парень, которому я должен кое-какие деньги, за мной следит. Я просто хочу это проверить».

«Слушай» — парень поднял руки — «мне не нужны никакие неприятности. Неееет, нет, нет, нет».

«Да ну, брось. Не будет никаких неприятностей. Он поймет, что ты – это не я уже за пару минут. Поэтому нужно, чтобы ты выбежал. А обратно можешь дойти спокойным шагом».

Дитер достал две двадцатки и десятку. Парень все еще качал головой, поэтому Дитер добавил еще пару двадцаток. Тот посмотрел на него искоса и сделал жест рукой, мол, так держать. Дитер вытащил еще одну пару двадцаток.

«Я ведь говорил, что задолжал деньги тому парню?», спросил он.

Парень усмехнулся, схватил деньги и куртку. «Эй, чувак, я вообще-то с тобой продешевил», сказал он, нацепив очки Дитера.

Фон Россбах взял у парня солнечные очки и вынул из заднего кармана синюю бандану.

«Эй!», сказал парень. «Верни мои очки».

«Это Рэй-Бен», сказал Дитер, указывая на те очки, которые надел парень.

Парень посмотрел на него на мгновение, а затем опустил очки. «Клёво», сказал он. Затем он поднял свой рюкзак.

«Я присмотрю за ним», поспешно сказал Дитер.

Пожав плечами и слегка сжав губы, парень неохотно согласился. «Окей», буркнул он. «Я скоро вернусь».

«Только ты беги», сказал Дитер. «Не смотри вокруг; просто беги со всех ног и всё, ладно?»

Парень покачал головой. «Конечно, как скажешь».

Пока фон Россбах смотрел ему вслед, он завязал бандану себе на голове, надел модные броские солнечные очки парня и взял в руки его рюкзак. Он стал следить за тем, как парень распахнул дверь и бегом спустился по лестнице. Он решил срезать путь через газон, но в этот момент он упал, рухнув почти к корням олеандра. Дитер не стал больше ждать; он повернулся и бегом направился к другой двери здания и спокойно прошел к зданию, где засел стрелок. Оказавшись внутри, он бросил рюкзак и помчался вверх по лестнице на крышу. У него оставалось всего несколько минут, чтобы оказаться позади своей жертвы.

«Неужели «Сектор» стал так грязно работать, или мне просто повезло?», думал он, мчась по лестнице, уворачиваясь от случайно попадавшихся ему на пути студентов на нижних этажах.

Обычной практикой предусматривалось, по крайней мере, еще два стрелка на лестничных площадках для страховки, как раз на случай подобных контратак. Но фон Россбах обнаружил здесь лишь пустынные лестницы, настороженно выглядывая за угол на последних двух этажах.

Дверь на выход была закрыта, но, как он и ожидал, язычок замка был прижат кусочком прозрачного скотча. Она бесшумно открылась, и он вышел на крышу, бросившись вперед, стараясь не ступать тяжело, а идти на цыпочках.

Стрелок с винтовкой для стрельбы дротиками был одет в неприметные черные спортивные штаны – мода кампуса отлично подходила спецслужбистам – и лежал за подставкой для ружья, глядя в маленький бинокль на лужайку. Чемоданчик для хранения винтовки, был открыт, и в нем были видны пазы, куда складывалось разобранное на части оружие.

Он услышал шаги Дитера, когда австриец был еще в пяти ярдах от него; это было одним из недостатков 260 фунтов твердых мускулов. Снайпер был высоким, но щуплым, гибким и очень быстрым. Он вскочил с гудрона и гравия, эффектно извернувшись, в стойке на руках, выбросив одну свою ногу в ботинке в лицо бежавшего к нему человека.

Дитер заблокировал этот удар скрещенными руками, схватил его за лодыжку и развернул, подняв его в воздух и хлестнув им, словно гигантским бичом. Единственный пронзительный крик не верящего своим глазам человека был прерван сильным глухим стуком – это голова снайпера ударилась о крышу и отскочила. Австриец бросил обмякшее бесчувственное тело и ухмыльнулся. У его мощного телосложения имелись и свои преимущества; одно из них заключалось в том, что все считали, что двигается он медленно.

Он выглянул из-за низкого парапета крыши; над распростертым внизу на земле студентом склонилось двое мужчин. Они перевернули его и посмотрели друг на друга, а затем посмотрели на крышу, где лежал Дитер. Оттуда, где они стояли, никаких деталей разглядеть было невозможно, потому что у него из-за спины светило солнце. Они увидели лишь его голову и частично плечи. Он развел руками в жесте «вот те на!» и скрылся из виду.

Затем, пониже пригнувшись, он пробрался к противоположному концу здания, откуда был виден кабинет его старого друга и учителя, доктора Пола Вэнга. Вэнг был ученым и инженером, в течение уже многих лет обучавшим лучших агентов «Сектора» обращению с электронным оборудованием и высокотехнологичными устройствами. Порой им требовалось приложить все свои усилия, чтобы оставаться спокойными, общаясь с людьми с другой стороны.

Дитер когда-то помог этому хорошему доктору, уладив небольшую проблему, связанную с его сыном, и после этого они стали друзьями. Вот почему фон Россбах явился сюда; встретиться с надежным товарищем, который, как он считал, сможет ему помочь. И хотя он был уверен в том, что Вэнг действительно в состоянии ему помочь, в то же время теперь он был уверен, что профессор не является его другом.

«Избавимся от назначенных встреч», подумал он. «И двинемся дальше».

На другой стороне улицы ступеньки и газоны были пусты, за исключением двух молодых студентов, прислонившихся к стене и о чем-то разговаривавших. Они были, пожалуй, по виду немного староваты для студентов, несмотря на свои книги и обычную для студентов одежду. Хотя тут полно было всяких аспирантов и докторантов, что объясняло такое несоответствие их возрастов.

Фон Россбах все равно посчитал бы их агентами «Сектора», даже и без выдавших их красноречивых жестов, когда они коснулись своих наушников, что сразу же их обоих мобилизовало, и несмотря даже на их маскировку. Он работал с ними еще так недавно, без малого всего лишь лет пять назад.

«Наверно, они считают меня полным кретином», подумал Дитер. Иначе зачем им посылать людей, которых он просто не мог не заметить, что они прибыли сюда за ним? Вздохнув, фон Россбах отошел от края здания и осторожно направился к двери на лестницу. Когда он отошел назад на расстояние, достаточное, чтобы его не было видно с улицы, он выпрямился во весь рост и ускорил шаг.

«Конечно, тот факт, что это были люди, которых я тут же узнал, указывает на то, что у меня в «Секторе» по-прежнему имеется друг». Но затем он отодвинул эту идею в сторону, на потом. Будет о чем поразмыслить в дождливый день. В данный же момент ему была необходима вся его смекалка. В конце концов, это может лишь означать, что у них просто не хватает агентов в этом регионе.

В данный момент лучше всего было отменить эту часть операции и перейти к следующей встрече.

Он постарался один или два раза запутать за собой следы, а затем направился на место встречи с Джоном в Нью-Мексико.

БОСТОН

Всего лишь десять дней, но это были десять чудесных, замечательных, сказочных дней. Джон никогда в жизни так не был счастлив. Он пробирался в аудитории и говорил с профессорами, часами просиживал в библиотеке, работал вместе с Венди и ее друзьями в лабораториях.

Они даже находили время просто тусоваться, либо в комнате Снога, либо в студенческих кафе за кампусом, и он ухватывал отдельные черты и картинки бостонской жизни глазами студента, побывав в книжных магазинах, на Гарвард-сквер и в небольших театрах. Они целыми ночами говорили о том, как спасти мир, как нынешний, так и тот, который, как опасался Джон, наступит в будущем. Это было увлекательно, доставляло удовольствие, и было в некотором смысле очень полезно. Хотя бы на пару дней он позволил себе забыть, что он должен был делать, и просто наслаждался всем этим. Он даже потанцевал с Венди. Джон улыбнулся, вспомнив об этом; эта девочка умела владеть своим прекрасным телом.

А вот что он не сделал – это он даже не поцеловал ее. Видит бог, этого ему очень хотелось; каждый раз, когда она входила в комнату или в аудиторию, ему казалось, что вены у него наполнялись растопленным маслом.

Сны его определенно улучшились с тех пор, как он с ней познакомился. А запах ее чуть было не заставлял его мозги напрочь отключаться. Он всерьез опасался, что втюрился по уши.

Джон посмотрел на нее, и она ему улыбнулась. Затем она взяла его руку, и он лишился дара речи; даже если бы он и смог что-то произнести, в мыслях у него было совершенно пусто. Тело его, однако, точно говорило ему то, что именно ему было нужно.

Венди настояла, чтобы они поехали в аэропорт общественным транспортом. Он подозревал, что она больше была заинтересована в том, чтобы провести вместе с ним как можно больше времени, а не просто сэкономить деньги. И не потому, что у нее водились лишние деньги или было много свободного времени.

Солнце играло медными бликами в ее медовых волосах, и Джон вздохнул. Он не знал, как быть. Он знал, что хотел сделать, просто он не считал, что это правильно.

Смотрите, что случилось с его матерью и отцом. Кроме того, он был еще слишком молод, чтобы мыслить с точки зрения вечности.

Но… они с Венди, казалось, так хорошо подходили друг другу. Как будто они знали друг друга всю жизнь. После того, как ее первоначальная ядовитая колкость исчезла, Джон обнаружил, что ему никогда еще не было так хорошо ни с кем, как с ней – кроме его матери.

«И это неправильно», думал он. Можно ли сравнивать свою девушку с мамой? Не то чтобы они были чем-то похожи друг на друга. Венди была мягче его мамы во всех отношениях. И ему это нравилось.

Может быть, это было потому, что Венди, как и мама, знала правду и верила тому, что он говорил о Скайнете и Судном Дне.

И вовсе не потому, что она легко в это поверила, никоим образом. Венди и ее друзья были толковыми умниками, и всем им был свойствен естественный скептицизм всех ученых. Но процессор Терминатора перевесил все их возражения. Им нечего было сказать в ответ на явную и исключительную изощренность конструкции этой штуки. За исключением «ни хрена себе!», что они произносили очень часто, все они дали ему слово, что никто за пределами их группы не узнает от них об этом артефакте. Тем временем они каждый свободный час тратили на разгадку его конструкции и того, как он функционирует. А также на восстановление любых возможных программ и (или) файлов с данными.

Он также добился их согласия приехать в Парагвай или, по крайней мере, покинуть город по окончании учебы. Это было тяжело, потому что им всем хотелось здесь остаться, по крайней мере, в магистратуре Массачусетского технологического института.

Остановка «Аэропорт Логана» – уж как-то слишком быстро. Они с Венди, взявшись за руки, вышли из вагона метро, и пошли вверх по лестнице, ждать автобуса.

«У тебя не так много времени остается до посадки», сказала Венди, взглянув на часы. «Может быть, нам лучше было взять такси».

Джон слегка улыбнулся. «Все нормально», сказал он. «Так даже лучше — у службы безопасности будет меньше времени меня обнаружить».

Она с тревогой посмотрела на него. Джон был без всякого грима. Он сомневался, что он ему будет нужен, с учетом того, что состаренное на компьютере фото, имевшееся у органов, лишь весьма отдаленно его напоминало. О, этого фото было достаточно, чтобы попытаться убедить людей в том, что ты утверждаешь, что являешься Джоном Коннором, что ты не лжец. Но просто проходящего мельком мимо никто не узнает, он был в этом уверен.

Им пришлось стоять в автобусе, держась за поручни и глядя друг другу в глаза. Он слышал об этом пристальном взгляде и недоумевал, как людям могло такое нравиться. Но с Венди это оказалось чем-то волшебным, зачаровывающим. Они чуть не пропустили свою остановку.

Они действительно опаздывали, и они в конце концов побежали. Он улыбнулся ей, когда женщина у входа на посадку взяла у него билет, и собирался уже было забрать его обратно и подняться на борт… когда Венди с какой-то внезапной остервенелостью обхватила его руками и поцеловала.

У Джона перехватило дух, но затем он улыбнулся, почувствовав… слишком многое.

Венди на мгновение казалась самодовольной. «Думаю, ты юн и неопытен во всем», прошептала она.

Он почувствовал, что краснеет, и, когда он огляделся вокруг, дама с билетами поспешно отвернулась, но улыбка на ее лице еще сохранялась.

«Влюбленного любит весь мир», подумал Джон. Он наклонился к Венди. «Надеюсь, мы снова встретимся», пылко сказал он.

«О, я обещаю тебе, что да», сказала она.

Он почувствовал, что рот у него расплывается в улыбке до самых ушей. «Проследи за тем, чтобы все сдержали слово», предупредил он.

«Не сомневайся», согласилась она. «И мы все покинем город, сразу же после того, как закончим с учебой, или даже раньше, если ты нам скажешь». Тут вдруг она забеспокоилась. «Береги себя, Джон. И будь осторожен».

Он снова улыбнулся. «Но я не могу сказать ей, почему – нельзя говорить девушке, которая так тебя целует, что она похожа на твою маму». «Мне пора», сказал он спустя мгновение.

«Да», сказала она.

Он быстро, но страстно поцеловал ее и отправился на борт. Он не собирался оглядываться назад, но не смог удержаться. Он был рад, что это сделал; Венди послала ему воздушный поцелуй.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

СЕВЕРНАЯ КАЛИФОРНИЯ

Почти в Орегоне, на восточном берегу озера Гуз, укрытый раскидистым зеленым пологом древних сосен, стоял небольшой бревенчатый домик. Одноэтажный, с каменной трубой и тремя комнатами, одна из которых сплошной стеклянной стеной выходила на озеро, а также с самой современной дровяной печью. Домик также мог похвастаться собственным генератором, плюс массой других, загадочных скрытых устройств. Для деревенского бревенчатого домика он был поразительно современным, продуктом двадцать первого столетия.

Неподалеку от него в само озеро выдавался деревянный причал; к дальнему его концу была привязана небольшая лодка с подвесным мотором. Пирс так низко спускался к воде, что легко можно было с него ступить на борт.

В самом конце пристани в алюминиевом кресле с желтым пластиковым креплением сидел крупный мужчина лет шестидесяти. Его седые волосы были прикрыты потрепанной шляпой хаки, украшенной рыболовными крючками и пластиковым бейджиком с лицензией на рыбалку и охоту. На нем были коричневые шорты, белые носки с сандалиями и неоново-оранжевая рубашка, украшенная ярко-голубыми цветами гибискуса и зелеными колибри.

В одной руке он держал дорогую высококачественную удочку и катушку, конец которой лежал у него на бедрах.

Другая рука была согнута у него на колене; казалось, он дремал. Рядом с ним в красно-белом ведерке для охлаждения находилась банка с пивом.

Дитер уже больше двух часов с разных мест вокруг домика следил за этой идиллической сценой. Оказалось, что кроме него самого и этого пожилого человека вокруг не было ни души. Приятное разнообразие. К настоящему времени ему уже несколько раз приходилось отказываться от встречи с людьми, которых он хотел привлечь, из-за присутствия «Сектора».

Но если они и были здесь, то они слишком хорошо прятались от него. Пора было выйти из укрытия. Он тихонько подкрался к пирсу.

Рука у пожилого мужчины дернулась, и внезапно в ней оказался Вальтер P-38 – старый, ухоженный и смертоносный, 9-миллиметровое дуло которого размером с пушку уверенно уставилось прямо в лицо Дитеру. Его взгляд переместился на крошечные зеркала у внутренних краев его огромных солнечных очков.

«Господи Иисусе, Дитер, почему ты так долго?», спросил он. «Я уже думал, что мой проклятый мочевой пузырь сейчас вот-вот лопнет». Он встал и протянул ему удочку. «Давай, смотай удочку и заходи в дом».

Дитер остановился, разинув рот от удивления, застигнутый врасплох. «Как какой-то сопляк-новобранец», подумал он.

«Откуда ты узнал?», спросил он, взяв у него из рук удочку.

«Господь Всемогущий, ты так шумел и гремел, что я подумал, что подвергся нападению медведей. Захвати и пиво тоже с собой».

Фон Россбах некоторое время понаблюдал за тем, как пожилой человек поспешил бодрой трусцой по тропинке к домику; затем, покачав головой, он начал сворачивать удочку и неиспользованную приманку. Он всегда говорил, что босс был экстрасенсом.

Когда фон Россбах был молодым агентом, направленным в подразделение Дока Холмса, он довольно скоро понял, что его наставник очень быстро и проницательно ориентируется в текущей обстановке.

И хотя Док был хорошо вышколен и обучен всем аспектам скрытых техник, он ясно давал понять, что предпочитает, чтобы его агенты полагались в основном на свои врожденные способности.

«Что будете делать, если почувствуете, что батарейки внутри вас садятся?», ехидно спрашивал он. «Пойдете домой?»

Док умел быть столь же несносным и раздражающим, сколь и потрясающим. Всякий раз, когда они собирались вместе, он заставлял Дитера чувствовать себя самоуверенным молодым учеником в фильме про кун-фу, который никогда не сможет стать лучше своего учителя.

Дитер сунул удочку под мышку, а кресло под другую, и захватил с собой также ведерко с холодной водой. В каком-то смысле приятно было знать, что ему еще есть чему поучиться. «По крайней мере, это означает, что я все еще не старый учитель. И он никогда не заставлял меня ходить по рисовой бумаге так, чтобы ее не порвать [верх искусства ниндзя – Прим. переводчика], и не просил меня полагаться лишь на Силу».

Когда он вошел в домик, Док щелкал переключателями какого-то прибора, похожего на невероятно сложную стереосистему.

«Садись», пригласил его Док. «И угощайся пивом».

Он продолжил возиться с приемником, хотя никакой музыки не прозвучало. Фон Россбах выбрал себе пиво и сел, смотря на него и не ничего не говоря.

Наконец Холмс сел сам и, указав на приемник, заговорил так, словно продолжал продолжающийся разговор. «Да, «Сектор» обещал мне, что не будет держать меня под наблюдением, когда я выйду в отставку. Они солгали». Он провел пальцем по носу и подмигнул. «Но в обмен на это я-то им никаких обещаний не давал. Что я сейчас сделал – это стер разговор, который у нас только что произошел, и заменил его чириканьем птичек и водой озера, плещущейся о причал». Он усмехнулся. «Мне жаль бедолагу, которого они поставили меня слушать; его мозги сейчас, вероятно, превращаются в лапшу «New Age». Сделав глоток пива, он посмотрел на своего бывшего агента.

«Итак, что привело тебя сюда, на озеро Гуз? Я слышал, ты, уволившись, уехал в Парагвай, нашел куда!»

Дитер поёрзал в кресле. «Парагвай – там славно», сказал он, немного оправдываясь. «Немного скучновато иногда, но в основном очень даже неплохо».

Фыркнув, Док сказал: «То же самое и озеро Гуз, если тебе так нравится помирать от скуки». Он погрозил пальцем. «Твое поведение вызвало различные толки, разговоры всякие пошли, дорогой мой мальчик. Что там такое произошло, о чем мне говорили, насчет тебя и Сары Коннор?»

«Откуда вы об этом узнали?», спросил фон Россбах.

Док самодовольно улыбнулся. «Помнишь, я сказал, что не давал им никаких обещаний? Нууу… я нашел способ постоянно получать новости и быть в курсе. И когда ты ушел, я слышал, что ты просто… взял и ушел».

«Я полностью выработался там, просто до предела», Дитер согласился. «Не мог дождаться уйти оттуда. Они согласились».

«Ты об этом собираешься поговорить?», спросил Док.

«Тут нечего даже обсуждать», сказал фон Россбах. «В моем последнем задании не было ничего такого, из-за чего оно стало последним. Оно просто было, и всё. Может быть, между заданиями у меня были слишком маленькие промежутки, может, мне следовало взяться за работу в офисе, а не оставаться оперативником». Он пожал своими большими плечами. «Не знаю; просто с этим уже покончено».

Холмс проницательно посмотрел на него. «Еще раз спрашиваю, что там произошло, с Сарой Коннор? Не похоже на тебя, чтобы ты стал на сторону террористов».

«Так вот о чем поговаривают?», подумал Дитер. Конечно, об этом, а что еще они могли подумать? «Сара Коннор – не террористка», сказал он вслух. Он произнес это монотонным голосом; он и не ждал, что ему поверят.

Док в ответ на это приподнял бровь. «Не террористка? Она взорвала, по крайней мере, три компьютерных предприятия, и это лишь то, что известно. Ладно, пусть два из них принадлежали Кибердайну, но все равно это считается тремя терактами. Не говоря уже о том, что она обвиняется в контрабанде наркотиков и торговле оружием. Это именно то, чем и занимаются террористы, дружище».

Дитер вздохнул. Он приготовился рискнуть тем, что по-настоящему здесь ценил, – все еще существующим уважением этого человека. – «Но что, если она не сумасшедшая, Док?» Он поднял глаза и встретился ним взглядом.

При этой фразе Док поднял обе брови. Он сидел молча, размышляя некоторое время над своим бывшим агентом. «Не сумасшедшая», сказал он, наконец.

«Готовы ли вы меня выслушать?», спросил его фон Россбах.

Холмс надул губы и выпустил струю воздуха. Он пожал плечами. «Конечно, почему нет, что за фигня, у меня в расписании никаких дел в настоящий момент нет».

Дитер внимательно посмотрел на него; Дитер понимал, что если тот не поверит его рассказу, Док сдаст его «Сектору» во мгновение ока. Он провел рукой по лицу, чувствуя отчаяние. «Ладно, именно для этого ты сюда и приехал», сказал он себе.

«Все это правда», просто сказал он. Дитер махнул рукой. «Всё».

Некоторое время Док сидел неподвижно, словно чего-то ожидал. «Да?», воскликнул он. «Вот это все твое объяснение? Потому что, знаешь ли, я тут сижу и жду от тебя чего-то большего. А что если мне о Саре Коннор известно лишь то, что ей нравится взрывать компьютерные предприятия?»

С досадой вскинув голову, фон Россбах сказал: «Вы знаете больше об этом деле, чем говорите! Я хорошо вас знаю, Док. Я работал на вас в течение десяти лет. Если бы вы увидели мое имя, связанное с ее именем, в файлах «Сектора», вы бы непременно заглянули в них. Я знаю, что вы бы так сделали».

Док закачал головой вперед и назад. «Ладно, догадка верная». Некоторое время он молчал, глядя куда-то в центр между ними. «Должен признаться, меня очень заинтриговал тот тип, который расстрелял полицейский участок, а через десять лет опять появился, в торговом центре». Он махнул рукой фон Россбаху. «Это был ты! Единственное отличие было в том, что во время обоих инцидентов ты работал на меня, а в первом случае ты вообще физически находился рядом со мной. И что же я должен был думать? Я знаю, что у тебя нет никакого злодея-близнеца. Я слышал, говорят, что у каждого есть двойник, но это все чепуха».

Дитер наблюдал за Доком, пока тот размышлял вслух об этом, постукивая пальцами по подлокотникам кресла. Док поднял на него глаза. «Коннор утверждает, что этот тип был чем-то вроде робота». Утверждение, которое в действительности было вопросом.

Дитер кивнул. «Мне пришлось столкнуться с несколькими из них, такими же, Док. Они похожи на меня, выглядят в точности так, как я. Я видел их внутренности; они из металла. Стальные стержни, кулачковые механизмы, гидравлика, действительно впечатляющий небольшой блок питания, электронное управление – нейронные компьютерные сети. Все это по-настоящему».

Некоторое время молча смотрев на Дитера, Док затем сказал: «Выходит, что вся эта хрень с высшим управляющим идеальным компьютером-убийцей и Судным днем… все это тоже правда, реально?»

«Надеюсь, что нет. Именно это Сара все эти годы и пытается предотвратить». Он закусил губу. «К сожалению, мы пришли к выводу, что, возможно, его и нельзя будет остановить. Возможно, он должен будет произойти, и невозможно ничего сделать, чтобы это предотвратить. Максимум, что возможно сделать, это смягчить обстоятельства и последствия. Вот почему я сюда и прибыл».

«Да, Вэнг сказал, что ты вербуешь людей».

Док выжидающе на него смотрел. Дитер почувствовал, что к лицу его крадется жар. Только Док мог заставить его почувствовать себя наивным ребенком, лепетавшим глупости. «И вот, значит, я надеялся, что мы можем полагаться на ваше содействие, когда придет тому время». Да, именно так. На этот раз он стал ждать, когда заговорит Холмс.

«Ты серьезно к этому относишься, я вижу», сказал, наконец, Док. «Не готов сказать тебе, что осчастливлен этим; похоже, ты нашел себе хорошее хобби, чтобы несколько оживить и разнообразить свою жизнь после отставки». Он сжал губы до тонкой линии, а затем встретился взглядом с фон Россбахом.

«Но я доверял тебе раньше и был прав. Так что… Я воспользуюсь такой возможностью и соглашусь тебе помочь. Но!» Он строго поднял вверх палец. «Я не собираюсь быть соучастником каких-либо акций сумасшедших террористов. Если твоя девушка испытывает зуд взорвать еще что-нибудь, я бы посоветовал тебе отговорить ее от этого, или я уйду. Понял?»

«Да», просто ответил Дитер. «Спасибо».

«Так чего же ты от меня хочешь?»

«Когда придет время, нам понадобится какое-то более или менее безопасное место, где могут укрыться люди».

Дитер посмотрел на тихое и безмятежное озеро. «Здесь может быть прекрасное место для этого. Нам также потребуются ваши навыки в обучении людей». Он запнулся на секунду. «И нам потребуется место, куда можно будет завозить и складировать припасы».

Фон Россбах почувствовал чрезвычайное облегчение. Тот факт, что Холмс согласился с такой готовностью, означал, что тот изучил вопрос и продумал его. А там, где впереди Док, за ним последуют и другие; целые поколения агентов «Сектора» и его союзников или работали, или обучались под руководством этого старика. Он был рад, что тот рискнул и присоединился к нему.

Док кивнул пару раз, а потом задумчиво прищурил глаза. «Насколько плохо все это может обернуться, как ты ожидаешь?»

«Вообще скверно», сказал Дитер. «Не так плохо, как это могло обернуться шесть лет назад. Но все равно плохо. Миллиарды погибших. Конец цивилизации, такой, какой мы ее себе представляем. А возможно, и исчезновение самого рода человеческого».

Холмс кивнул, глядя на плетеный коврик под ногами, затем поднял глаза и острым взглядом посмотрел на него. «Мне действительно хотелось бы надеяться, что она сумасшедшая, Дитер, если это может стать изменением к лучшему по сравнению с первоначальной версией».

Уголок рта у австрийца изогнулся в полуулыбке: «Мне бы тоже этого хотелось».

ШОССЕ ПО ДОРОГЕ В ЮТУ

Если кто-нибудь мог что-нибудь разглядеть сквозь затемненные окна фургона, он увидел бы двух высоких угрюмых близнецов, приземистого, темноволосого лысеющего качка и ребенка ангельской красоты. Вьющиеся золотые волосы Алиссы ниспадали ей на спину, доходя почти до середины, и она выглядела очаровательно в маленьком синем сарафанчике без рукавов и белых сандалиях. В руках у нее была белая сумочка, какую носят уже взрослые дамы, и которая была почти такого же размера, как и она сама.

В этой сумочке находились все их удостоверения личности, водительские права на каждого из Терминаторов, документы на право собственности новым домом, на регистрацию фургона и несколько тысяч долларов наличными, все то, что, как считала Клея, им может понадобиться, чтобы без проблем добраться до их нового места базирования в Юте.

Старшая Инфильтраторша не знала, что Алисса собрала и положила все эти бумаги в одно место, и была бы этим очень недовольна, если бы узнала. Но Алиссе это казалось правильным, и поскольку она не слишком-то доверяла своей старшей сестрице, она решила прислушаться только к своим ощущениям.

Алисса с нетерпением ждала переезда и обустройства на новом месте. Она уже довольно долго сдерживала усиление своего взросления, и ощущение того, что она выбивается из графика, ее мучило.

Время от времени, чтобы отвлечься, она залезала в компьютер сестры, чтобы узнать, что искала и смотрела там Клея. Ее не интересовало общение, не до такой степени, как ей хотелось оказаться в каком-нибудь более интересном месте, чем бесконечные пространства раскачивающейся полыни за окнами. Нью-Йорк же был огромен, в нем была масса зданий умопомрачительных размеров, и он кишел жизнью, одновременно завораживающей и отвратительной.

По большей части, подобно Терминаторам, она не обращала никакого внимания на зачастую весьма живописные пейзажи, мимо которых они проезжали. Иногда она подмечала подходящее место для засады, или же места для размещения автоматизированных заводов.

Но по большей части эти земли были пустынны, и, насколько она себе представляла, останутся такими всегда. Она переключилась на свое внутреннее видение, вернувшись к оживленным улицам Нью-Йорка. Именно там будет проходить война. Там, вдоль Миссисипи и на Западном побережье. Уже скоро, надеялась она. А пока что эта пустынная земля была прекрасным местом для того, чтобы начать строить на нее планы и подготавливать себе союзников.

«Я хочу есть», сказала она, в конце концов. «Остановитесь у какого-нибудь ближайшего подходящего заведения».

Терминаторы даже не стали отвечать, что получили ее приказ; в этом не было необходимости. Даже произнесение его вслух являлось в основном вопросом ее самообучения человеческому поведению.

У них в фургоне имелись запасы всего необходимого, но ей было скучно, и ей хотелось начать социализацию как ее самой, так и Терминаторов, до такой хотя бы степени, на которую был способен каждый из них. Ведь действительно невозможно было эффективно уничтожать людей, если те начнут чувствовать угрозу.

ПРИДОРОЖНОЕ КАФЕ «ДАФФИ», ШТАТ ЮТА

Ресторан был чистеньким, с черно-белой кафельной плиткой на полу и с отбитыми краями поверхностей, покрытых формайкой; здесь пахло готовившейся едой, но не конкретной какой-нибудь и не приправами, а разве только немного горячим маслом. Они вчетвером заняли кабинку, где трещины в пластиковом покрытии были тщательно залеплены скотчем, и к ним подошла официантка в розовой фирменной одежде и удобных туфлях с покрытыми пластиком меню. Меню были слегка липкими на ощупь.

«Комплексный блю-плейт* с рубленым бифштексом в панировке», заявила она обалдевшим машинам и Инфильтраторше.

- - - - - - - - - - - - -

* Комплексный блю-плейт – недорогое комплексное блюдо, включающее в себя мясо и овощи в американской кухне, подается на одной тарелке, разделенной на несколько секций.

- - - - - - - - - - - - -

«Рубленым… бифштексом… в панировке…?», спросила Алисса. У нее в голове возник нелепый мысленный образ переворачиваемого на гриле мяса птицы.

Официантка усмехнулась. «Никогда не пробовали, дорогая?», спросила она. «Обмакиваете мясо в ту же панировку, что и курицу, а затем обжариваете».

«Интересно», сказала Инфильтраторша. Не похоже было на очень здоровую пищу. «Да, мы это заказываем», сказала она, возвращая меню женщине.

Официантка подняла брови и посмотрела на Терминаторов. По своему опыту она знала, что здоровые и крепкие мужики обычно не подчинялись маленьким блондинистым куколкам.

«А вам, мальчики, это подойдет?», спросила она с сомнением. Они вернули ей меню и просто посмотрели на нее. «Вам как хочется, чтобы эти бишфтексы были приготовлены?»

Алисса заморгала, обдумывая вопрос. Он был похож на подвох. «Пока они полностью не будут готовы», сказала она после паузы.

Официантка посмотрела на нее таким взглядом, который говорил: «Не болтай больше мне глупостей, малышка».

«Мало-, средне-или хорошо прожаренное мясо?», кратко спросила она.

«Ах, среднепрожаренное», ответила Алисса. Это показалось ей беспроигрышным вариантом.

«Что будете пить?» Голос официантки стал чуть более холодным под их непоколебимыми взглядами.

«Воду, только воду», сказала Алисса. Если пища будет нездоровой, ей вовсе не хотелось усугублять ошибку жидкостями с избытком сахара или кофеина.

«А вы, мальчики?» Официантка остановилась, занеся карандаш над блокнотиком.

«Для всех нас воду», ответила ей Алисса.

Официантка фыркнула и покачала головой, отходя от них; может, они играли в какую-нибудь дорожную игру, развлекая ребенка. Мне-то какое дело? Девочка казалась довольно вежливой.

Алисса с интересом оглядела помещение. Вся мебель тут была по меньшей мере тридцатилетней давности, в том числе и некоторая реклама. По крайней мере, реклама в форме часов, ламп и светильников. На нее посмотрели двое мужчин в конце стойки. Они улыбнулись ей и дружелюбно пошевелили пальцами. Она просто посмотрела на них, пока они не отвернулись.

Официантка в конце концов вернулась с их едой и, не сказав ни слова, поставила тарелку перед каждым из Терминаторов, швырнув последнюю перед Алиссой, которая взяла вилку.

«Что нужно сказать?», спросила женщина, хмурясь и улыбаясь одновременно.

Алисса и Терминаторы молча на нее посмотрели. Официантка несколько нервно взглянула на Терминаторов. «Какое волшебное слово?», попыталась она подсказать Инфильтраторше.

«Эта самка сошла с ума», подумала I-950. Она была уверена, что большинство людей не верят в магию. Неужели она сделала что-то такое, что ввергло ее в такое состояние?

«Спасибо», осторожно сказала официантка. Она снова взглянула на Терминаторов, а затем снова на Алиссу.

«Пожалуйста», ответила I-950, столь же осторожно.

Официантка рассмеялась. «Ешьте и наслаждайтесь», сказала она и отошла от них, посмеиваясь.

Алисса, занервничав, посмотрела ей вслед. Безумные люди непредсказуемы, и она читала, что порой они неестественно сильны. «Сильны как Терминатор?», задала она себе вопрос. Ей придется навести об этом справки.

Ее превосходное боковое зрение подсказало ей, что двое мужчин за стойкой за ней наблюдали. I-950 нахмурилась, разрезая свое мясо. Неужели в ней было что-то странное? Она внимательно стала их изучать.

На вид они были довольно обычными. Одному было около пятидесяти, в очках и с седеющими волосами. Другой был моложе, возможно, лет около тридцати. У него были темные волосы, а сам он был худой. Они стали все меньше поглядывать на нее, разве только украдкой, и то, как они время от времени переговаривались между собой, заставило ее подумать, что они говорили о ней.

Незначительно откорректировав свой слух, она прислушалась к их разговору.

«Ну, и что ты об этом думаешь?», спросил худой.

«Безусловно, это возможность». Мужчина постарше снова взглянул на нее. «Классная штучка, она действительно может стать отличной добычей».

«Стоит рискнуть?»

После длинной паузы человек постарше сказал: «Риск большой, может не стоит».

«Да, но, нужно использовать возможности, которые посылает судьба. Нужно же что-то делать, черт подери!» Худой глотнул кофе. «У нас счета неоплачены».

Человек постарше фыркнул и глотнул свой кофе.

«Давай посмотрим, вдруг представятся еще какие-нибудь возможности, ладно? Нет смысла набивать шишки, если это не нужно. И кроме того, эти три парня выглядят очень мощными, если ты понимаешь, о чем я».

Из того, что поняла Алисса, этот разговор не имел к ней никакого отношения; во всяком случае, в настоящий момент все это не имело особого значения. Она продолжала есть, не отрываясь, ее ускоренный метаболизм позволял ей с легкостью усваивать взрослые объемы пищи. Официантка, когда она вернулась, похвалила ее за это.

«Я была очень голодна», объяснила ей Алисса. «Здесь есть туалет?»

Официантка с удивлением поджала губы и указала на коридор справа, отступив в сторону, когда Алисса выскользнула из кабинки. «Она очень симпатичная», сказала она Терминаторам, когда Алисса не могла уже ее слышать. Они просто посмотрели на нее. «Так», решительно сказала она после минутного молчания, «желаете что-нибудь на десерт?»

Все как один, три Терминатора одновременно посмотрели в сторону туалетной комнаты.

Официантка закатила глаза. «Тогда, может кофе, пока ваша малышка не вернется?»

Один из мужчин за стойкой бросил на нее несколько купюр и ушел. Другой же направился к туалетам. Официантка это заметила, оценив с первого взгляда, что этих помятых бумажек хватит на оплату их заказа.

«Кофе», сказал, наконец, старший Терминатор, выдав ответ, который его древо альтернативных решений предложило в качестве наилучшего варианта.

Официантка кивнула и убрала со стола; и она заключила пари сама с собой о том, что эти чудики не дадут чаевых.

…………………………

Клей Рэдклифф гордился тем, что всегда был готов, как бойскауты, на которых он иногда охотился. Он никогда не выходил из дома без красивого чистого носового платка и своей маленькой бутылочки с хлороформом, сунутой в чехол на ремне.

Он спрятался в мужском туалете, чуть-чуть приоткрыв дверь, глядя на эту славную маленькую куколку, которая вскоре станет его маленькой кинозвездой.

Алисса закончила свои дела, вымыла руки и побрезговала воспользоваться длиннющим х/б полотенцем, которое, по-видимому, никогда не менялось. Она вытерла ручки о подол платья и пошла по коридору к Терминаторам.

Клей выскочил у нее из-за спины, с уже умело натренированной легкостью прижал носовой платок к ее маленькому личику, крепко притянул ее к своему мягкому животу и затащил ее в мужской туалет.

Но неожиданно засранка стала хватать его и царапаться, сунув коготочки назад, явно целясь ему в пах. Он едва успел поднять ногу, защищаясь, но даже и тут она схватила его за мышцы с силой металлических тисков. Клей охнул, широко раскрыв рот от мучительной боли и изумления. Он сбросил ее со своих ног, но девчонка обрушилась на его ступни, начав молотить их своими острыми каблуками. Каждый такой удар был как удар молотком, и Клей стал раздвигать ноги и уворачиваться, пытаясь избежать жестокой расправы.

В отчаянии он прижал ее к стене, зажав ее там всем своим весом. Тем не менее, она продолжала извиваться и пинаться ногами. Черт, но козявка оказалась очень сильной! Когда же, черт возьми, она наконец-то отрубится? Обычно они падали почти мгновенно. У него даже голова закружилась от этих проклятых паров, а она все еще брыкалась, как дикая лошадка!

Компьютерные усовершенствования в организме Алиссы изо всех сил пытались подавить воздействие хлороформа. Они предупредили ее, что если она не высвободится через десять секунд, то она не выдержит и поддастся его воздействию. I-950 продолжала сопротивляться. Небольшие отличия в креплениях и связках мышц и плечей обеспечивали ее силой, значительно превосходившей норму ее роста и возраста; а суставы ее были снабжены большой гибкостью, позволявшей ей выделывать трюки настолько невероятные, что ни один обычный человек не в состоянии был их предвидеть и опередить.

Она свернула одну ножку у себя за спиной, нацелилась и с силой врезала ею вверх в пах этому мужику. Он охнул от мучительной боли и ослабил хватку на ее руках. Извернувшись, I-950 высвободила руку и потянулась ею назад и вверх.

Мужик даже не успел среагировать на прикосновение крошечной ручки к своему горлу.

В предыдущее мгновение он сгибался в три погибели из-за мучительной боли в паху, все еще пытаясь ее удерживать, а уже в следующее мгновение он бился на полу, жадно хватая ртом воздух, из горла его стала сочиться кровь, затем полившаяся изо рта. Он упал на спину, задыхаясь и вытаращив от ужаса глаза, а кровь его превратилась в веерообразный поток брызг, когда он попытался было закричать.

Маленькая сильная рука Алиссы переломила ему трахею, словно бумажную соломинку.

…………………………

Снаружи, на парковке, Гил отбивал пальцами нервную дрожь на руле фургона. Он был наготове, заняв эту позицию, уже более пяти минут назад, и чувствовал, что очень бросается в глаза. Никто ведь обычно не сидит снаружи у задней служебной двери в фургоне с работающим без видимой причины двигателем. Любой, кто это заметит, наверняка подумает, что причиной этого может быть что-то нехорошее. Скорее всего, могут подумать, что он кого-то дожидается, того, кто заканчивает ограбление закусочной.

Хотелось бы ему этого. Ведь за ограбление выносится довольно мягкий приговор по сравнению с похищением детей.

«Пора шевелить задницей, Гил!», в отчаянии подумал он.

Минуты через три он ударил ладонью по рулю и открыл дверь фургона. Он подошел к запасной двери и исключительно осторожно ее открыл. Гил вздохнул с облегчением: сигнализация не взвыла. Он заглянул в щель и никого не увидел в коротком коридоре; из туалетов тоже не доносилось ни звука.

Гил огляделся; никто за ним не следил, поэтому он проскользнул внутрь и тихонько подошел к мужскому туалету. Прижав ухо к двери, он прислушался и услышал лишь, как бежит вода. Он осторожно тронул за ручку, и она повернулась. Стиснув зубы, Джил открыл дверь и проскользнул внутрь.

На Гила подняла глаза маленькая девочка, обмывавшая в раковине себе платье; он застыл на месте, глядя на мужчину, лежавшего на полу в луже крови. Он медленно повернулся и взглянул на ее хорошенькое, лишенное всяких эмоций личико и невинные голубые глаза, и подумал, что ему привиделся кошмар.

Она заморгала, глядя на него, и Гил затряс своей головой. Волосы у нее были все в крови, а на лице и руках были видны пятна крови, настолько крошечные, что выглядели так, будто их нанесли аэрозолем. Он глубоко вдохнул зловонный воздух этого крошечного помещения и едва не блеванул от смешанного запаха крови, фекалий и дезинфицирующих средств.

Гил понял, что каким-то непонятным образом ответственность за случившееся несла эта красивая девочка, что она некоторым образом, словно ангел мщения, стала своеобразным ответом на все молитвы всех детей, когда-либо пострадавших от рук его и Клея. Он прижался спиной к двери, и все, что он сумел придумать и сказать ей, было «Нет», он стал произносить это снова и снова, наполовину умоляя, наполовину не веря своим глазам.

Алисса уставилась на него. Затем она слегка улыбнулась, наблюдая, как он побледнел, когда выражение ее лица изменилось. «Нужно было стучаться», мягко сказала она.

Он повернулся, чтобы открыть дверь, а она в это время присела на корточки и подобрала с пола смоченный хлороформом платок, затем вскочила и схватила его, так сильно обхватив ему руки ногами, что он не смог ее сбросить. Он вдавил голову в плечи и стал изо всех сил сопротивляться, открыв рот, пытаясь закричать. I-950 зажала платком ему рот и нос, по сути полностью заткнув ему рот. Через несколько секунд он стал шататься.

Видимо, почувствовав, что он в опасности, он стал пытаться ее укусить, но Алисса легко сумела удержать его челюсти раскрытыми. Затем он врезался в дверь туалета. Она поморщилась, но удержалась, усилив свои органы чувств, чтобы узнать, услышал ли кто-нибудь этот звук.

Видимо, этот удар был заметен лишь в небольшом помещении туалетной комнаты.

Никто не откликнулся, никто к ним не прибежал.

Ее компьютер протестировал основные показатели жизнедеятельности этого человека и пришел к выводу, что вскоре он потеряет сознание. Но I-950 теряла терпение; «вскоре» для нее уже было недостаточно. Она вынула у него изо рта одну свою ручку и нащупала у него на горле позвоночный столб. Мужчина пытался кричать, издавая приглушенные звуки, затем попытался повернуть голову, очевидно, намереваясь стряхнуть с шеи обе ее руки, что ему почти удалось сделать этим последним движением. Но Алисса нашла то, что искала, и, согнув пальцы, почувствовала, как хрустнула его подъязычная кость.

«Это должно ускорить дело», с удовлетворением подумала она.

На мгновение его сопротивление стало более яростным, но затем он упал головой вперед. Компьютер подтвердил, что он без сознания, и она выпустила его; оттолкнувшись от него и выпрямившись, она посмотрела на него сверху вниз. По телу прошла кратковременная судорога, и оно стало бесчувственным, окончательно обмякнув. Это хорошо. Ей не нужно будет отмываться от новой крови.

Когда она отмывала платье, детская часть разума Алиссы с удовольствием вообразила себе, что это Скайнет устроил ей испытание, как он это раньше, бывало, делал с Сереной, ее матерью/сестрой, испытание, которое она прошла. Но компьютерная ее часть отвергла этот когнитивный диссонанс, и она с сожалением вздохнула и отбросила от себя эту мысль.

Она посмотрела на трупы на полу. Вероятно, лучше поскорее отсюда сейчас уходить. Из-за этого инцидента они и так уже достаточно долго здесь задержались.

Подняв платье, Алисса осмотрела его. Большей части пятен уже не было, но на вырезе еще чуть-чуть было видно что-то красновато-коричневое. Пятно это, вероятно, уйдет при будущих стирках. Между тем вряд ли она сможет пройти через закусочную в мокром платье. Она приказала Т-101, чтобы они ждали ее в фургоне, и выскользнула через черный ход в трусиках.

СТУДЕНЧЕСКИЙ КАМПУС МТИ

Отношение парней резко изменилось буквально за несколько дней после отъезда Джона. Венди слушала их с нарастающим беспокойством.

«Чувствую себя так, словно меня загипнотизировали», говорил Сног. «Не могу поверить, что дал обещания, меняющие всю мою жизнь, какому-то семнадцатилетнему салаге!»

«Если то, что говорил Джон, правда––», начала Венди.

«Послушай! Он солгал о своем возрасте», заметил Ям.

«Это потому, что вы, ребята, сделали из этого такую проблему, раздув из мухи слона», сказала она раздраженно. «Во всяком случае, если произойдет Судный День, то мы, по крайней мере, выживем».

«Его отец явился из будущего», мечтательно сказал Брэд. «Он, вероятно, еще даже не родился». Он оглянулся на своих друзей. «Как, черт возьми, все это действует?»

«Не очень-то хорошо», заметил Ям. «По крайней мере, в том, что касается его отца».

«Да», согласился Карл. «Представьте себе, что посылаете своего отца назад в прошлое, чтобы он стал вашим отцом, зная, что он будет убит».

Наступила тишина, когда они задумались над этим.

«Представляю, сделать бы это с моим предком, вот сейчас же, мигом», пробормотал Ям.

«Да, знаком я с ним, поддерживаю тебя в этом», сказал Карл. Они дали другу пять.

Венди нахмурилась, но промолчала. Она слушала все это с тревогой, и ей не нравились эти намеки с завуалированной критикой Джона, и она не знала, к чему все это может их привести. И не знала наверняка и сама, что ощущает относительно всего этого.

С одной стороны, ее терзала мысль, что все эти бредни матери Джона были не чем иным, как истиной; с другой стороны, ей не нравилось то, что его мать, далеко не являясь жертвой какого-то мрачного заговора правительства, действительно взорвала кучу компьютерных предприятий.

«А ты что бы сделала на ее месте?», спрашивала она себя. Пока у нее не было на это ответа.

«Мать его, должно быть, ужасная женщина», сказал Брэд, будто почти подслушав ее мысли.

«Я слышал, что она очень секси», сказал Сног, шевеля бровями.

Парни начали шутить и прикалываться по этому поводу, а Венди их слушала. Возможно, они просто так рисовались и бурно реагировали, потому что боялись Джона, запугивавшего их. Губы ее искривились в улыбке. Если уж семнадцатилетний Джон так их запугал, значит, наверное, мама его действительно была просто ужасна.

«Так, и что же будем делать?», спросил Карл. Он взглянул прямо на Снога.

Сног пожал плечами, широко раскрыв глаза так, словно приглашая Карла продолжать.

«Что ты имеешь в виду, говоря, что же мы будем делать?», спросила его Венди.

«Да ладно, брось!», чуть не прокричал Карл. «Когда он где-то тут, рядом, еще можно как-то поверить в весь этот бред. Но давайте считаться с реальностью, ребята. Отец, который еще даже не родился? Роботы-убийцы? Маниакальный компьютер, который собирается взорвать весь мир? Это же бред! Ничего этого в реальности быть не может!»

«Но вот это же реально», сказал Сног. Он взял в руки и показал чип, который Джон им оставил.

«И он уж точно не смог бы его создать сам». Он бросил на Венди виноватый взгляд.

«Джон толковый парень, но не такой умный, как мы, а никто из нас не смог бы додуматься до такой конструкции, не говоря уже об изготовлении такой фигни. Знаю, нам всем не хочется верить, что это реально, ребята. Я сам чувствую такое желание. Но несмотря на это все равно остается вот это». Он потряс чипом. «А это говорит о том, что это не бред, не видение, и это не ложь, это реальность. Поэтому что я лично собираюсь делать, это разобраться в этой штуковине, затем получить диплом и как можно скорее свалить на хрен отсюда, пока тут все не разбомбили».

Венди тихо выдохнула, с огромным облегчением. Если бы Сног отступился от этого проекта, который поручил им Джон, остальные последовали бы его примеру. И она ничего не смогла бы поделать, ни уговорить их изменить свое мнение и передумать, ни заполучить обратно чип.

Она встретилась взглядом со Сногом, и она по-прежнему еще не чувствовала, что абсолютно была в нем уверена, но в данный момент он пока оказался на стороне Джона, и пока этого было достаточно.

КАФЕ «ДАФФИ», ШТАТ ЮТА

Клиентов было мало, и через полчаса официантка заметила, что трое мужчин по-прежнему сидели молча и не двигаясь за своим нетронутым кофе, а та девочка еще до сих пор не вернулась из туалета.

«Эти ребята действительно заставляют меня нервничать», подумала она.

Она принесла им чек.

«Двадцать восемь восемьдесят семь, мальчики», сказала она с фальшиво-любезным выражением лица. «Надеюсь, вам понравилось». Она встала перед ними, выжидательно улыбаясь, приняв решение не пугаться их размеров и их молчаливых физиономий, хотя они ее и пугали.

Все три Терминатора посмотрели на нее ничего не выражающими лицами, даже не моргая глазами. Затем один из них вытащил из сумки Алиссы бумажник и извлек оттуда две двадцатки. Официантка, напряженная до такой степени, что чуть ли не почувствовала себя выше ростом, начала отсчитывать им сдачу. Затем они, как один, внезапно встали и вышли, не обратив на нее абсолютно никакого внимания, словно она вообще была невидима.

«Вот черти!», пробормотала она. Затем она вздрогнула, словно встряхнувшись от наваждения.

Она ошибалась; они оставили хорошие чаевые. Но она надеялась, что больше никогда их не увидит.

Вскоре после того, как ее странные клиенты ушли, официантке пришло в голову, что ей, возможно, стоит проверить дамский туалет. Она не очень-то доверяла этой странной девочке.

Открыв дверь, она обнаружила, что тут все в полном порядке. Ну, как никогда лучше для данного туалета. Вернувшись в коридор, она решила проверить мужской туалет, на предмет, нужна ли там бумага.

Ее душераздирающий крик пронесся по всему кафе вплоть до самой кухни.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»,

НОЯБРЬ

Доктор Зильберман удивился, обнаружив, что дверь его кабинета открыта, но объяснил это тем, что очень устал прошлым вечером. Он еще сильнее удивился, обнаружив, что какой-то неизвестный ему человек, невысокий и смуглый, взглянул на него, отвернувшись от одного из его картотечных шкафов.

«Можно спросить, вы кто, собственно?», осторожно спросил он.

В его профессии, да еще в таком заведении, было неразумно проявлять даже совершенно естественное раздражение. Это мог быть какой-нибудь новый пациент, который забрел сюда совершенно нечаянно, или другой какой-нибудь новый пациент под воздействием наркотиков и желающий их еще, и, в конце концов, он сам виноват, что не запер дверь.

«Я новый уборщик», сказал мужчина. В качестве доказательства он показал метелку для уборки пыли, торчавшую у него из огромного кулака.

«Оу?», удивился Зильберман. Ральф ничего не говорил, что намеревался уйти. И обычно, когда кто-то уходил, требовалась целая вечность, чтобы подыскать замену. «А что случилось?», спросил он, когда стало ясно, что этот парень не собирается ничего сам объяснять.

Незнакомец пожал своими внушительными плечами. «Не знаю», протянул он. «Мне сказали приходить теперь сюда».

Зильберман заметил небольшой акцент; человек этот был похож на турка или выходца с Ближнего Востока, что объясняло его странную манеру говорить. Но не очевидное его желание залезть внутрь картотечного шкафа, чтобы вымести оттуда пыль. Доктор нахмурился.

«Мне никто ничего не говорил», сказал он.

Уборщик просто стоял и молча смотрел на Зильбермана.

«Очень низкая восприимчивость», подумал доктор. Может быть, это был какой-нибудь новый пациент, просто выполняющий эту работу.

Возможно, у него неврологическое повреждение.

«Ладно, послушайте». Зильберман положил на стол свой дипломат. «Не могли бы вы прийти сюда попозже? Мне нужно прямо сейчас уже приступать к работе. Но меня здесь не будет с двух до четырех, так что вы сможете тогда все и закончить». Он вежливо улыбнулся, стараясь излучать уверенность; а к двум часам у него появятся кое-какие ответы насчет этого типа.

Этот небольшого роста человек ничего не ответил, просто помолчал некоторое время, а потом просто двинулся вперед, словно собираясь пройти прямо сквозь Зильбермана, который успел отскочить в сторону только в последнюю секунду. На этот раз он позволил себе продемонстрировать свое раздражение.

«Эй!», огрызнулся он удаляющейся спине. Затем он заставил себя успокоиться.

«Вам что, не выдали никаких документов для меня?»

Уборщик остановился, повернул голову, коротко ответил через плечо «нет» и пошел дальше.

О да, с этим парнем будет весело.

«Только его этому заведению и не хватало», пробормотал Зильберман, «уборщика с таким характером и отношением».

ОФИСЫ КОМПАНИИ IBC,

ПО СОСЕДСТВУ С РЕАБИЛИТАЦИОННЫМ ЦЕНТРОМ «ЭНСИНАС»

Опер Джо Консильи опустил ноги на пол, когда в офисе начала открываться дверь и с облегчением усмехнулся, увидев, кто это. «Эй, приятель, что тебя сюда привело?», весело спросил он.

Они с Полом Дельфино вместе работали над этим делом первые несколько недель после того, как схватили Сару Коннор, до тех пор, пока начальство не решило, что тут достаточно лишь одного оперативника.

С точки зрения Джо, это было совершенно тупиковое задание, абсолютный глухарь, и ему тут было очень скучно. Особенно после того, как Коннор перевели в реабилитационный центр по соседству. Смотреть на этих ужасных, печальных людей чертовски его угнетало, и у него даже мурашки по коже бегали. Иметь рядом кого-то, с кем вместе можно будет поприкалываться над ними, это будет просто классно.

«Меня главная контора сюда направила», сказал опер Дельфино. «Похоже, уборщик их» – он указал на мониторы, на которых показывались различные места внутри реабилитационного центра «Энсинас» – «был убит во время ограбления со взломом».

«Убит?», спросил Консильи.

Дельфино фыркнул. «Да еще как! Чуваку в натуре почти открутили голову. Весь дом его был разгромлен, но в бумажнике у бедняги остались нетронутыми деньги». Он пожал плечами. «Из-за чего в главке и подумали, что что-то может произойти».

Консильи посмотрел на монитор. «Хм», сказал он.

Он подтащил свое кресло к пишущей аппаратуре и вытащил кассету, быстро взял другую, затем вставил ее в плеер, перемотал и включил для воспроизведения на пустовавшем мониторе. Он показал на экран. «Это вот чувак, который утверждает, что его отправили на замену их уборщика».

Дельфино скривил губы. «Это не то, на что мы надеялись», сказал он.

Совсем не то. Они искали парня ростом около шести футов (180 см), блондина, со строгими, словно высеченными чертами лица. А этот точно был не он.

Когда доктор Рэй только предложил перевести Сару Коннор в реабилитационный центр, главк ухватился за эту идею и протолкнул ее. Даже Рэй был поражен тем, что комитет одобрил его просьбу. Идея конторы заключалась в том, что в такой среде с пониженным уровнем охраны сообщники Коннор предпримут попытку организовать ей побег.

Взломать систему безопасности реабилитационного центра и начать следить за ним изнутри с помощью его же собственных камер оказалось проще простого. Сотрудники установили, кроме того, и несколько своих камер. Но пока что все, что они получили – это бесконечный и абсолютно неинтересный отснятый материал того, что Консильи считал никудышными, безнадежными случаями, с галереей самовлюбленных героев-наполеонов; или лузеров с большой буквы Л.

«А что говорит администрация?», спросил он.

Лицо у Дельфино скривилось. «Этот чувак есть в компьютере, есть и все прочее, что должно быть в компьютере для приема его на работу в «Энсинас», и все документы на зарплату тоже все здесь. Даже документы, если можно так сказать, которые были необходимы для покойного сотрудника, тоже оказались в порядке. Единственное», – он задумчиво пожал плечами, – «никто в этом не признается, никто даже не знал, что этот парень Ральф погиб. Странно, да?»

Откинувшись на спинку кресла, Консильи покачал головой.

«А что в этом назначении не странно? Слушай, а может, шайка Коннор просто поумнела и решила отправить сюда кого-то менее бросающегося в глаза?»

Дельфино рассмеялся. «Да, это было бы хитро. Потому что где бы этот здоровенный чувак не появлялся, там наступает ад кромешный».

Некоторое время они сидели молча, наблюдая за мониторами и раздумывая о пленках с записями, которые они раньше видели, того «здоровенного парня» в бою. По правде говоря, ни один из этих оперов не был удивлен тем, что главку очень хотелось разыскать этого типа, чтобы он научил их людей стрелять и сражаться столь же классно, как это делал он сам.

«Так значит, мы на данный момент удвоились», спросил Консильи.

«Угу».

«Зашибись», сказал Джо. «Значит, кому-то нужно сходить за бургерами. Меня уже тошнит от этих бутербродов с арахисовым маслом в коричневых пакетах».

Дельфино смерил его взглядом. «Ты уж слишком засиделся один тут в этой комнате, если думаешь, что я буду мальчиком на побегушках, дружище. Если хочешь сэндвич, можешь сходить и взять его сам».

«Зашибись», сказал Консильи, ухмыльнувшись в ответ на подозрительное выражение лица своего коллеги-опера. Хотя вообще-то неплохо время от времени выходить на свежий воздух.

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Сара столкнулась с новым уборщиком, выходя из видавшей виды большой кухни, где ей была предоставлена ??«возможность освоить профессию», на время, пока она «приспосабливалась к новому для себя окружению». Ей осторожно пообещали, что через несколько недель, если все будет хорошо, ее «поощрят предложением подыскать себе работу». Сара недоумевала, сколько времени требуется, чтобы научиться говорить подобными заученными канцелярскими фразами. Из-за этого все сотрудники казались странным образом похожими друг на друга, словно и мысли их были заранее приготовлены и расфасованы в пакеты.

Работа на кухне вполне ее удовлетворяла; так как она все еще быстро уставала, она не возражала против того, чтобы не никуда спешить. Работа у посудомоечной машины и уборка со столов была вполне в меру тех обязанностей, которые она могла выполнять, поэтому она не могла ни на что жаловаться, кроме как на скуку. Что являлось лишь вопросом восприятия, напомнила она себе.

«О боже», подумала она, «я начинаю думать теми же самыми благостными фразами, как и персонал». Если бы она чувствовала себя физически чуть способней… одно только это побудило бы ее бежать и скрыться.

Но сейчас здесь речь шла о ее темпах и скоростях. Она имела возможность читать – развлекательную и познавательную литературу – или смотреть телевизор. Она никогда в жизни не смотрела столько диснеевских мультиков. В реабилитационном центре целые стеллажи были уставлены их видеокассетами, и, казалось, кто-то уже просмотрел каждую из них хотя бы наполовину. Все жестокое, раздражающее или вызывающее неприятие и отторжение здесь воспрещалось. И до тех пор, пока она не вспоминала о существовании жизни за пределами реабилитационного центра, она чувствовала себя довольной, на данный момент.

В тот момент, когда она выходила из кухни, у нее в голове крутились неопределенные мысли относительно своих волос. Они уже значительно отросли, и светлые волосы над темными выглядели не очень-то. Светлая их часть стала длинной, поэтому неплохо было бы их чуть обрезать, думала она.

Сара чуть не налетела на него, когда он появился из-за угла. Он полностью закрыл своим телом проход через дверь, таким он был широким; на мгновение она почувствовала себя пойманной. По виду это был определенно уборщик; на нем была серая одежда, ведро и швабра, все обычные атрибуты. Однако он им не был. А вот тот неплохой чувак, который работал тут раньше, по имени Ральф, был.

Некоторое время они стояли и смотрели друг на друга.

«Вы кто?», спросила Сара, стараясь, чтобы этот вопрос прозвучал как можно приятнее.

Лицо его было ей незнакомым, хотя формы его показались ей чем-то отдаленно знакомыми. Тело у него казалось неправильно сложенным, с очень короткими руками и ногами для довольно длинного торса. Он, конечно, был слишком мал ростом, чтобы быть агентом. Но для уборщиков, с двумя-тремя из которых она была знакома в своей жизни, он имел слишком свирепый и жестокий вид.

Появление нового и такого странного лица – а он действительно был странным – тут же вывело ее из состояния скуки, подобно вою сирены воздушной тревоги. Но именно оттого, каким образом он посмотрел на нее, его неподвижность и холодность, в тот момент, когда он преградил ей путь, по спине у нее пробежал холодок, а на голове волосы встали дыбом.

*Объект Сара Коннор обнаружен*, отправил сообщение Терминатор на новую базу в Юте. Уничтожить?

Никак нет. Приказ продолжать наблюдение за объектом остается в силе, получил он ответ.

Терминатор отступил назад, глазами по-прежнему пожирая Сару.

Она взглянула на узкое пространство, которое давало ей возможность пройти, а затем вновь на этого странного человека. «Как вы сказали, кто вы?», спросила она, ужесточив голос.

«Уборщик», ответил он. Затем он повернулся и пошел обратно по коридору.

Она осталась стоять на месте, когда он отошел, чуть тяжело дыша, как человек, столкнувшийся с опасным животным, которое по каким-то необъяснимым причинам решило не нападать. Она глубоко вздохнула, а затем медленно выдохнула.

«Окееей», пробормотала она сквозь зубы. «Очччень интересно».

Может быть, он был пациентом. Или, может, просто каким-то очень странным чуваком невысокого роста. И все же… в нем что-то было. Ее первым впечатлением было то, что лицо его было ей незнакомым; и в самом деле, она точно могла сказать, что никогда его не видела. Но было нечто такое особенное в том, как он двигался, или, точнее, в том, как он не двигался.

Его глаза, поняла она. Она уже видела такие глаза раньше. Его глаза были мертвыми, лишенными эмоций. Такие люди вообще бывают; видит бог, она встречала очень много таких в своих странствиях. Но глаза этого человека были особенно холодными.

Сначала она сопротивлялась этой мысли, задавшись вопросом, не подняло ли голову прежнее ее безумие – а она ?? теперь была уже настолько далека от него, что могла признаться в том, что когда-то все-таки была сумасшедшей, – из-за присутствия Зильбермана. Но на протяжении многих лет она научила себя быть честной, смотреть реальности в лицо, даже когда это было крайне болезненно, даже когда это казалось невозможным.

Его глаза были глазами Терминатора. Как и его неподвижность, его молчание, и что-то особенное в его голосе.

Сердцебиение у нее усилилось, во рту пересохло, а ладони стали влажными; это был тот старый страх, кошмар, который стал возвращаться. Сара почувствовала, что остатки отрицания ею этого факта рушатся под внезапным, уверенным осознанием: та женщина-Терминатор оставила после себя пособника, и вот он ее нашел. Так же, как они всегда ее находили.

Он не напал на нее на видном месте, и это вселило в нее кое-какую надежду. Он находился на расстоянии менее фута от нее, он мог разорвать ее пополам, но этого не произошло.

«Он отступил и ушел». Что это могло означать? «Он надеется полностью избавиться от нас всех», подумала она. «Он надеется, что сюда приедет Джон, чтобы вытащить меня отсюда».

Сара прикусила губу. Ей нужно связаться с Джорданом; тот свяжется с Джоном и Дитером, предупредит их, что она находится под гораздо более смертельно опасным наблюдением, чем то, которое хотелось бы установить над ними любому правительству.

А затем, если это будет возможно, пора было ей выбираться отсюда, пока Терминатор не окопался тут совсем уж основательно.

«Ладно, Зильберман мне сказал, что верит мне, что хочет мне помочь. И сейчас как раз самое время поймать его на слове». Но осторожно. Его столь внезапное желание помочь легко могло стать ловушкой. От этого «хорошего врача» вполне можно было ожидать попыток получить доказательства того, что ее навязчивая идея все еще не угасла.

«Если б он только знал, с какой радостью я бы ей поддалась».

Сара направилась к его кабинету. Промедление не упростит ситуацию.

Она постучалась в дверь и вошла, когда он откликнулся, разрешив.

Зильберман поднял голову и вздрогнул, как он всегда так делал, когда оказывался с ней наедине. То, что она все еще пугала его, ей даже немного нравилось. Она понимала, что этого не должно быть, но это все же происходило. В конце концов, он с ней очень плохо в свое время обращался.

«О, здравствуйте, Сара», сказал он, приятно улыбаясь.

Длительный опыт помог ему быстро прийти в себя, но он знал, что она заметила его испуг. Ему было досадно, что она оказывала на него такое воздействие, но она причинила ему так много боли. Она сломала ему руку, вонзила в колено ручку и угрожала убить его самым ужаснейшим способом. Трудно было забыть такие вещи, каким бы профессионалом ты ни был.

Сара вошла, закрыв за собой дверь, а затем подошла и остановилась перед его столом, робкая с виду. «Я тут подумала, могу я попросить вас об одном одолжении?»

Зильберман выпрямился в кресле. «Конечно, Сара. Что вы хотели у меня попросить? »

Внутри же от тревоги ему даже скрутило желудок. Возможно, вот оно и наступило, то, чего он боялся.

«Я сильно нервничаю сегодня», сказала она, глядя вниз, на его стол. «Словно стены на меня давят». Она внезапно подняла голову. «И я тут подумала, может, можно мне будет это устроить, может, мне будет лучше, если я куда-нибудь схожу пообедать с Джорданом Дайсоном».

Доктор поморщился: «Вы же знаете наши правила, Сара», сказал он. «О любых посещениях, прогулках или выездах отсюда нужно объявлять заранее, по крайней мере за день до их проведения. Вы же знаете, я не могу просто так вот делать исключения».

«Вот тебе и щедрое предложение помощи, всё, пиздец», подумала она. «Вы могли бы поехать с нами», предложила она. «Думаю, Джордан покажется вам очень интересным человеком. Он бывший агент ФБР и младший брат Майлза Дайсона. А Майлз Дайсон был менеджером проекта, убитым в… Кибердайне».

«О, да что вы говорите?», сказал Зильберман, изумленно подняв брови. Он читал о том, что Сара Коннор очень интересовала Дайсона, но почему, он не понимал. Это станет прекрасной возможностью узнать, почему он так помогал женщине, которая убила его брата.

«Доктор Рэй провел с ним несколько бесед», сказала Сара.

Услышав это, Зильберман моргнул. Он вынужден был признать, что испытывал определенную профессиональную ревность к этому врачу, который был его младше. Если Рэй считал нужным поговорить с этим Джорданом Дайсоном, возможно, ему нужно было понять, почему. «Ну что ж», подумав, сказал он, «возможно, мы смогли бы считать это своеобразным неформальным сеансом психотерапии».

Сара улыбнулась. «Спасибо, Доктор. Пойду ему позвоню, договорюсь о встрече». Подойдя к двери, Сара повернулась и посмотрела на него. «Спасибо вам за это», сказала она.

ОФИСЫ IBC

«Эй, Пол», сказал Консильи, шумно ввалившись в анонимно арендованный офис, возбужденный, как на картинке «после» из рекламы против кокаина. «Похоже, придется нам приступать к делу!»

Дельфино оторвал взгляд от пасьянса, который он раскладывал, благодарный за возможность прекратить упорную борьбу за счастливые номера автобусных билетов, одолевшую его.

«Коннор только что спросила у доктора разрешения отправиться отобедать с Дайсоном».

«Зззззамечательно!», сказал Пол Дельфино. «Я смогу, наконец, сменить обстановку. Пойду за фургоном».

КАФЕ «ВЕРИЧЕ», ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Джордан увидел, как они прошли через бар, и пошел им навстречу. Сара протянула ему руку, улыбаясь. Он взял ее и прижал ее к себе, обняв ее одной рукой. Затем он повернулся к доктору, обняв Сару за плечи.

«Это доктор Зильберман», сказала Сара.

Джордан протянул левую руку, и доктор неуклюже ее пожал. Прежде чем они успели заговорить, к ним подошел старший официант с меню в руках и указал им на главный зал.

«Упс», Джордан положил ладонь себе на пояс. «Это мой пейджер. Вы извините меня на минутку?», спросил он.

В коридоре у туалетов был таксофон. Направившись к нему, Джордан развернул записку, которую незаметно сунула ему Сара.

«Возможно, за мной следит Терминатор», написала она. «Предупреди Джона и Дитера, чтобы они держались подальше».

Джордан выдавил из себя тихое восклицание «что?», аж выдохнув от неожиданности, будто кто-то ткнул его в живот. В уме у него тут же возникла куча вопросов.

Возможно? Что это значит? Он их видел, и, по его мнению, невозможно было ошибиться, что это один из них. И Сара была самым опытным и больше всего видевшим их специалистом в этом деле, так что, если даже она не была в этом уверена, тогда что это вообще означает? «Возможно»? Он покачал головой. «Ну ладно», подумал он.

Порывшись в кармане, он вытащил какую-то мелочь и бросил монеты в телефон. Он набрал номер Консуэлы, студентки колледжа, которую он знал и которая с радостью передаст любые его загадочные шифрованные сообщения за пятьдесят с чем-то денег, которые он ей подкидывал.

«Привет!» По звуку было похоже, что учеба Консуэлы сегодня вечером происходила под фоновый аккомпанемент Дженнифер Лопес.

«Приветик», сказал Джордан. «Это я. У меня для тебя сообщение. На этот раз мне нужно, чтобы ты кое-кому позвонила».

«Конечно», сказала она. «Валяй».

Сначала он одним духом отбарабанил номер. «Спроси Дитера или Джона. Если ни одного из них там не окажется, все равно нужно будет, чтобы ты оставила им сообщение, но ты должна будешь подчеркнуть, что это очень и очень важно, и что им нужно будет передать это сообщение как можно скорее, хорошо?»

«Окей. Конечно», сказала она, и можно было почти услышать в ее голосе, как она пожала плечами. «За пятьдесят баксов я заставлю их подумать, что это единственный способ спасти весь мир».

«Довольно близко к этому», подумал он. «Хорошо, отлично», сказал он вслух. «Вот это сообщение: «Жизненно важно – во что бы то ни стало избегайте полумер*. Пусть посылка дойдет до вас».

Она повторила это ему. «Похоже на печенье с сюрпризом**», - сказала она.

- - - - - - - - - - -

* Здесь непереводимая игра слов: «halfway measures» – полумеры, и «halfway house» – реабилитационный центр, дословно: «дом на полпути». – Прим. переводчика.

** Или печеньки со счастьем (не госдеповские), состоят из двух половинок, внутри спрятана полоска бумаги с предсказанием судьбы.

- - - - - - - - - - -

«Каждый мнит себя великим критиком. Как твой испанский?», спросил он.

«Уж лучше, чем твой, парниша».

«Хорошо», сказал он, улыбаясь. «Потому что тебе, вероятно, придется разговаривать с людьми, не знающими ни слова по-английски».

«Ноу проблем. Это всё?»

«Ну да. Я суну деньги тебе в почтовый ящик», сказал он. «Спокойной ночи».

«Пока».

Джордан подошел к их столику и сел с улыбкой. «Ну вот, теперь все уладил, всё в порядке, больше нас, кажется, никто не прервет», сказал он.

С сияющей улыбкой Сара сказала: «Фирменные блюда здесь – телятина пикката и фетучини примавера».

«Звучит неплохо», сказал Джордан. Он улыбнулся Зильберману. «А вы что будете, доктор?»

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Терминатор-Наблюдатель обыскал весь центр и не обнаружил объект Сару Коннор. Он даже спросил у одного из мужчин там, не видел ли он ее. Тот ответил описанием сексуальной фантазии, которую даже Терминатор счел абсолютно нездоровой.

Он еще не ходил в кабинет доктора Зильбермана. Расчеты показывали, что ему лучше избегать врача, так как оценка Терминатором-Наблюдателем реакции Зильбермана на их первую встречу составляла 48-процентную вероятность (плюс-минус 5%) того, что доктор счел его подозрительным. Но теперь лучше всего было отменить это решение; обстоятельства быстро принимали характер чрезвычайной ситуации.

За стеклянной панелью в дверях доктора было темно, что указывало на то, что его там не было. Терминатор попытался открыть дверь и обнаружил, что она заперта.

«Он ушел», сказала ему какая-то молодая женщина.

Терминатор установил ее личность – это была одна из врачих-психологов, которые здесь работали. «Я хотел прибраться в его кабинете», сказал он.

«У вас нет ключей?», спросила она.

«Нет», ответил он.

Она пожала плечами. «Тогда придется подождать до завтра. Спокойной ночи», весело сказала она и ушла.

Он посмотрел ей вслед, одновременно обрабатывая имевшуюся у него информацию. Доктора на месте не было, Коннор тоже не было. По правилам этого заведения самостоятельно уйти отсюда она не могла; поэтому наиболее вероятен был вариант, что они ушли вместе.

Учитывая историю взаимоотношений Коннор с Зильберманом, велика была вероятность того, что она его захватила и похитила. Вопрос в том, зачем? С целью побега?

По своему внешнему виду Наблюдатель сильно отличался от других Терминаторов, а со смертью единственного I-950, о которой было известно Коннор, у нее не было оснований подозревать, что она находится в непосредственной опасности. Просмотрев ее личное дело в кабинете Зильбермана, он установил, что с ней здесь обращались очень бережно, не допуская плохого с ней обращения, способного стать причиной побега.

Процессор Наблюдателя представил ему возможный сценарий того, что сюда прибыли Джон Коннор и их сообщник фон Россбах, чтобы забрать ее, установив 50-процентную вероятность того, что такой сценарий мог быть верным.

Ему нужно было больше информации. Наблюдатель подключился к телефонному аппарату, которым пользовались пациенты; он обратился к записям разговоров. Есть! он нашел то, что нужно. Она встречалась с Джорданом Дайсоном в кафе на Сансет-бульваре. Он направился к маленькому старенькому седану, который был за ним закреплен.

У КАФЕ «ВЕРИЧЕ», ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Джо Консильи и Пол Дельфино сидели в фургоне, наблюдая за кафе «Вериче» со своего монитора и пытаясь решить, кто из них должен войти в бар, чтобы получить возможность поближе проследить за объектом их наблюдения.

«Я должен, я должен это сделать», настаивал Джо, бия себя пальцем в грудь. «Я целый месяц провел в этой мертвой зоне, наблюдая за кандидатами на лоботомию, пока ты там разгуливал в мире реальной жизни. Так что туда должен пойти я».

«Да, но ты же входил и выходил из этого здания прямо рядом с ней, у нее под носом. И если она и узнает кого-нибудь из нас двоих, так это тебя».

Консильи поднял руки. «Чувак, она никогда меня не видела, клянусь».

«Джо, если ты зайдешь в этот бар, мамой клянусь на десять баксов, что она поставит тебе выпивку».

«Да что ты говоришь?»

«Ага!»

Консильи задумался на мгновение. «Ладно, тогда никто из нас туда не пойдет. Но один из нас должен следить за черным выходом».

«Нет, нет», сказал Пол, покачав пальцем. «Я не стану торчать в этом сраном темном переулке несколько часов и пропахнуть там мусором, ссаньем и блевотиной. Не, не, только не я, приятель. Неа, никогда».

Джо посмотрел на него. «Знаешь, я уже и забыл, как погано было с тобой работать».

«Я скажу тебе, о чем ты забыл, ты забыл наше правило», сказал Пол. В ответ на недоуменный взгляд Консильи он огрызнулся: «Тот, кто что-то придумал, тот и должен это делать!»

«Окей, отлично!» Сказал Джо. Что угодно, лишь бы убраться подальше от этого дерьма. Он уже стал подниматься, когда его внимание привлекло что-то мелькнувшее на мониторе. «Эй, гляди-ка», сказал он, указывая на него. «Это же тот новый уборщик. Так ведь?»

Дельфино тоже взглянул на экран. «Да, это так». Он взглянул на Консильи. «И не совсем подходяще одетый для элитного ресторана с изысканной кухней, не так ли?»

Наблюдатель, по-прежнему облаченный в серый рабочий комбинезон, шел по улице, сосредоточенно глядя на одну точку – кафе «Вериче». Он подошел к микроавтобусу и встал так, чтобы иметь возможность следить сквозь стекла фургона за рестораном.

«Порой они словно сами просятся, чтобы их арестовали, верно?», спросил Делфино.

Консильи бросил на него взгляд. «Думаешь, он причастен к смерти того, другого уборщика?»

«Ты видел, какие у него огромные лапы?», спросил Пол в ответ. «И, судя по его рукам и плечам, он способен поднять быка, не говоря уже о том, чтобы сломать шею какому-то шестидесятилетнему хрычу. А теперь он наблюдает за заведением, где ужинает наш фигурант. Думаю, он сюда приперся, чтобы либо помочь ей бежать, либо убрать ее».

«В любом случае, нам лучше начать действовать», сказал Джо. «Только осторожно, нам не нужно, чтобы это видела Коннор. Эй!»

Наблюдатель быстро понял, что фургон, за которым он прятался, был арендован, и начал от него отходить. Консильи и Дельфино вдвоем выскочили из фургона с пушками в руках, начав его преследовать.

«Стоять!», закричал Дельфино.

Наблюдатель застыл на месте, взвешивая свои варианты, и Консильи двинулся к нему. Смотреть на ресторан не является нарушением закона; и в том, как он себя вел, тоже не было ничего угрожающего. Тем не менее, чрезвычайные меры предосторожности, к которым прибегли эти люди, а также направленное на него оружие, указывали на то, что они подозревали его в том, что он чем-то опасен.

«Руки на фургон, ноги раздвинуть!», рявкнул Консильи.

«За что?», спросил Наблюдатель, не двигаясь. Он пришел к выводу, что они подозревали его в—

«Вы арестованы за убийство Ральфа Курца», сказал Дельфино, потянувшись за своими наручниками.

«Делай, что тебе говорят», сказал Консильи и показал ему идти в фургон.

Одной рукой Наблюдатель так сильно ударил Консильи по той руке, в которой тот держал пистолет, что сломал ему несколько мелких костей; другой же он ткнул пушкой в лицо его напарника, повалив их обоих на асфальт. Затем он повернулся и убежал.

Сара заметила, что у фургона, стоявшего на другой стороне улицы, что-то происходит, задние двери у него открылись. Оттуда выскочили двое мужчин в костюмах, а третий, которого было видно в раме боковых окон фургона, повернулся и посмотрел на них. Она тут же узнала в нем того самого нового уборщика из реабилитационного центра, и на долю секунды в голове у нее словно возник его моментальный снимок. Еще до того, как на улице началась короткая схватка, она уже вскочила на ноги.

«Мне нужно уходить», сказала она.

Джордан с Зильберманом оторвались от своей еды и своего непростого разговора и уставились на нее.

«Закройте рот, доктор, и дайте мне ключи от вашей машины». Сара протянула к нему руку.

«Что случилось?», спросил Джордан. Он взглядом обыскал комнату. Затем он увидел, что происходит снаружи. «Правительственные агенты?» Он встал и достал бумажник, бросив на стол несколько купюр.

Глаза Сары были прикованы к улице; она следила за короткой потасовкой, сжав губы, превратившиеся в тонкую тревожную линию. Она слегка покачала головой. «Нет», сказала она. «Это тот новый уборщик из реабилитационного центра».

Джордан поднял глаза и взглянул туда же, как раз в тот момент, когда этот человек бросился бежать. «Черт!», тихо сказал он.

Зильберман, наконец, тоже встал. «Как будем действовать?»

«Я беру ваши ключи и смываюсь отсюда», быстро сказала она.

«Нет. Я поеду с вами. В Мексику?», спросил он.

Сара нахмурилась и кивнула.

«На это уйдет всего лишь несколько часов, и никто не ожидает, что я вернусь в Энсинас сегодня вечером, а так как прошло так мало времени, и мы ничего никому не сообщили, вероятно, никто и не успеет заметить вашего отсутствия. Это даст вам еще несколько часов, прежде чем вас не хватятся. А если кто-нибудь увидит, что вы едете со мной, то они посчитают, что я везу вас обратно в Энсинас». Он увидел, как на губах ее начало образовываться слово «нет». «Пожалуйста, Сара. Я хочу вам помочь».

Джордан вынул оставшуюся часть денег из своего бумажника, объединив ее с небольшой кучкой других, которые он оставил на столе, и вручил ей. «Я оплачу карточкой», сказал он. «В данный момент это пока все, чем я в состоянии вам помочь. Но доктор прав, Сара. Если задумаетесь, поймете, что ему вы можете доверять».

Сара долго смотрела в лицо Зильберману, кусая губы и вспоминая. Затем она глубоко вздохнула. Он всё знал. Он видел неопровержимые доказательства и кое-чем поплатился за это, как и она.

«Ладно», сказала она решительно. «Но нужно уходить немедленно!»

Зильберман сунул в рот кусок хлеба и последовал за ней, копаясь в карманах в поисках ключей от машины. Сара направилась к служебному выходу на кухню и нашла заднюю дверь. Выход из этого проезда, слава богу, был только один. Сара бегом бросилась к просвету, испуганная с виду, но готовая сражаться. Зильберман, бежавший за ней по пятам, уже начал даже хрипеть.

«Позвольте, я пойду первым», предложил он.

Сара посмотрела на него через плечо и кивнула. Зильберман трусцой подбежал к выходу из переулка и остановился, оглядевшись по сторонам. От стены отделился какой-то человек, державшийся за нее рукой.

«Эй, приятель, мелочишки не будет?», проскулил он.

Зильберман отпрянул от него, отшатнувшись от запаха какого-то дешевого пойла и несвежего тела. Он поднял руки и сделал шаг назад. «Нет, простите», сказал он, чувствуя себя виноватым.

«Эй, слушай!», сказал человек, неожиданно обрадовавшись. «Я тебя знаю! Ты доктор Зильберман!»

Он протянул доктору руку. «Узнаешь меня? Это я, Дуглас! Мы раньше работали вместе».

Зильберман заморгал. «Дуглас, конечно». Он был санитаром в Пескадеро. Сара жестоко ударила его тогда шваброй. Больше он его никогда не видел и не знал, что с ним стало.

«У меня истекла нетрудостопособность по инвалидности», захныкал Дуглас. Он показал на свою шею. «Болит, все время, док. Не можете одолжить мне хоть немножко денег?»

Сара подошла к Зильберману сзади. «Нам нужно идти», коротко сказала она.

«Эй!», закричал Дуглас, показывая на нее. «Это она меня ударила!»

«Пошли», сказала Сара, подталкивая доктора.

«Это она меня ударила!», упорно твердил Дуглас. Он сжал кулаки. «Сука! Ударь меня, ну-ка попробуй?»

«О черт!», пробормотала Сара, закатив глаза.

Она ударила Дугласа ногой в живот, схватила его за голову и врезала в нее своим приподнятым коленом, а затем отшвырнула его в переулок, где он остался лежать неподвижным.

Затем она схватила перепуганного до смерти Зильбермана за руку.

«Поехали!», пробормотала она сквозь зубы.

ТИХУАНА, МЕКСИКА

«Остановитесь здесь», сказала Сара.

Зильберман подъехал к обочине, не заметив на этой улице ничего особенного. Здесь находилось несколько магазинов, все еще открытых, хотя было уже поздно, и несколько ресторанов, похоже, из числа тех, которые могут оставаться открытыми всю ночь, и много людей вокруг.

Тут все выглядело чуть грязней и обшарпанней, чем в аналогичном городе по другую сторону границу, и вокруг меньше было англосаксонских лиц – в этом отношении городок не слишком-то отличался от Лос-Анджелеса.

Они пересекли границу без проблем; дело в том, что, как оказалось, у Зильбермана с собой имелись документы Сары, ее водительские права и свидетельство о рождении, этого оказалось достаточно, чтобы им дали отмашку проезжать. Зильберман оказался прав; он действительно помог.

«Но теперь настало время его спровадить», подумала она.

«Спасибо вам, доктор», сказала она, открывая дверцу машины.

«Подождите! Вы что, хотите, чтобы я вот так бросил вас здесь?» Он в ужасе посмотрел на нее. «Я не могу этого сделать!»

Сара в ответ на это улыбнулась. Хорошему доктору, конечно, покажется, что женщина, одна, ночью, в Тихуане, просто нарывается на неприятности. Она не могла не быть очарованной таким его рыцарским отношением, пусть даже сейчас уже было слишком поздно и совершенно не вовремя и совсем уж в неподходящем месте. Конечно, всем ясно, что она «гринга», но здесь никто – никто из числа опасных, по крайней мере, для нее людей – никогда не примет ее за туристку. А как только она доберется до ближайшего тайника…

«Со мной все будет хорошо, доктор, спасибо. Можно только мои документы, пожалуйста».

«Конечно». Зильберман вытащил свой бумажник и отдал ей документы.

«Вот, возьмите», сказал он, протягивая ей также и свои деньги.

«Спасибо», сказала она, даже не подумав отказаться.

«Сара», сказал Зильберман, лицо его было абсолютно искренним. «Я могу еще чем-то помочь? Чем угодно?»

Она обдумала его предложение, жуя свою полную нижнюю губу. Ладно, никакого подвоха в вопросе не было. «Да. Купите землю в горах, с домом, или ригу какую-нибудь, сарай даже можно. Закупите медикаментов, из числа тех, что можно хранить, и как можно больше непортящихся продуктов. А потом молитесь, чтобы они нам никогда не понадобились. Если вам будет нужно отправить нам сообщение, оставьте какое-нибудь сообщение на сайте луддитов, только ничего конкретного не пишите, что-нибудь неопределенное. При необходимости мы с вами свяжемся. И спасибо вам, доктор Зильберман. И будьте очень осторожны».

Он улыбнулся и тихо рассмеялся; от этого все лицо у него как-то изменилось.

«Вы тоже», сказал он. «Удачи».

«Спасибо», сказала она. Потом она повернулась и исчезла в толпе.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

МОНТАНА

Могила вспучилась и стала подниматься, рыхлая почва взгорбилась и начала осыпаться. Наконец, из черной влажной земли показалось бледное подобие человеческой руки, сгнившая кожа на которой была содрана с кончиков пальцев и суставов. За ней последовала еще одна рука, ухватившаяся за твердую почву у края могилы и потянувшая за собой тело. Земля тут же, казалось, тоже стала пучиться быстрее, показалась голова, а за ней и плечи, облаченные в темный костюм. Финальным рывком Терминатор вырвался из заточения своей могилы, поднявшись с колен и стряхивая с себя землю и грязь, как собака, разбрызгивающая в стороны воду.

Машина оценила свое состояние. Все механические функции были полностью работоспособны; его процессор и элемент питания также находились в оптимальном состоянии. К сожалению, его вынужденное пребывание в отключенном состоянии в среде с низким содержанием кислорода привело к медленному отмиранию его оболочки из человеческой плоти. Многие участки его кожного покрова отслоились и спали, и от него очень плохо пахло.

Однако вероятность этого была заранее предусмотрена, и на этот случай были проделаны определенные приготовления.

В небольшом домике, где он до этого работал, специально был оставлен автомобиль с затемненными окнами.

В этой машине имелись необходимые медицинские принадлежности, чтобы он смог удалить мертвую плоть со своего скелета, и запас белкового питания, способный спасти, по крайней мере, часть его кожи, а кроме того, там имелась одежда и деньги для поездки на новую базу в Юте.

Единственной его проблемой теперь было добраться до этого домика, никем не замеченным. Он коснулся рукой разлагающихся тканей, использовавшихся для имитации человеческих глаз, раскрыв и обнажив светящиеся красные точки, являвшиеся его зрительными рецепторами. Наклонившись вперед, он запихал содранную плоть в рыхлую землю, а затем, тщательно похлопав землю вокруг своей могилы, пригладил ее так, чтобы ее формы казались менее поврежденными.

Удовлетворенный проделанным, он побежал трусцой к домику. Проверка связи, сообщил он новой базе в Юте. Все основные системы функционируют

Вас понял, к сведению принято, подтвердил ответ дежурный Терминатор. Он сбросил своему работавшему в автономном режиме собрату все данные с информацией о произошедших событиях вплоть до настоящего момента, а затем завершил контакт.

С этого момента он будет в постоянном режиме ежедневно получать новости, обновления и ориентировки.

Терминатор побежал через кладбище, передвигаясь на удивление тихо для такой большой и тяжелой машины. Когда он пробегал мимо, его заметила парочка подростков, куривших дурь и целовавшихся; пацан охнул, а девчонка вскрикнула. Терминатор взглянул на них, сузив глаза, и его просвечивавшие веки рассеяли красный свет его рецепторов, превратившийся в два светящихся багрово-красных шара.

Крикливый визг девчонки усилился до уровня парового свистка, к ней присоединился и парень с еще более пронзительным криком. Оба они бросились бежать от него в противоположном направлении, спотыкаясь и завывая.

Терминатор решил, что ему не нужно ничего делать с тем, что они увидели.

Учитывая его нынешнее местоположение, запах марихуаны и человеческие суеверия, ни один человек в здравом рассудке им не поверит. В лучшем случае по окрестностям распространится слух о зомби.

НЬЮ-ЙОРК

Клея лежала на своей гостиничной кровати, она очень устала, но никак не могла уснуть. Ей пришлось приложить усилия, чтобы как можно сильнее отличаться от своей прародительницы, покрасив волосы и сделав соответствующий макияж; она даже купила очки из простого стекла без диоптрий, чтобы они изменили форму ее лица. Поэтому Роджер Колвин не должен был сразу же вспомнить свою бывшую начальницу службы безопасности, когда она с ним встретится. Кроме того, платье, которое она выбрала для торжественного открытия, было специально сшито так, чтобы приковать взгляды мужчин к тому, что ниже шеи. Клея надеялась, что это не оттолкнет от нее миссис Колвин.

Да поможет ей Скайнет, она никогда раньше об этом не думала! Не следует ли ей надеть другое платье?

«Что бы сделала Серена?» Скорее всего, просто полностью бы наслаждалась.

Клея почувствовала, что склоняется к отчаянию и досаде, эмоциональной реакции, находившейся, должно быть, за пределами ее практического опыта. Ее компьютер работал в усиленном режиме, перерабатывая все нормы, стараясь удержать под контролем ее стрессовые показатели «дерись или беги»*. Эта нехватка социальных навыков общения была еще одним показателем того, что она была неполноценной. И будет хорошо, когда Алисса сможет прийти ей на смену.

- - - - - - - - - - -

* Реакция организма на стресс: перед лицом опасности он готовит себя к борьбе до победы или к бегству.

- - - - - - - - - - -

*Клея?*, раздался голос Алиссы из встроенной матричной системы связи Клеи.

Клея улыбнулась; словно она мысленно вызвала сестру. Да?

К несчастью, должна сообщить, что Терминатор-Наблюдатель потерял след Сары Коннор.

Голос Алиссы был лишен всяких эмоций.

По системе Клеи пронеслись бешенство и тревога, почти мгновенно подавленные ее компьютерными регуляторами. Вслед за бешенством возникла мысль: «Неужели даже мои процессоры для Терминаторов несовершенны?»

Это не твоя вина, продолжала Алисса, казалось, жутковатым образом отвечая на ее мысли. Его процессор был из числа тех, которые захватила с собой сюда Серена, а, как ты видела, черты лица и тело Наблюдателя были сильно изменены. Маловероятно, что Коннор узнала в нем Терминатора. Младшая I-950 сделала паузу. Виновата, вероятно, я, призналась она. Я приказала Наблюдателю уничтожить уборщика реабилитационного центра, чтобы проникнуть на этот объект, заняв его место. Он следил за Коннор в ресторане, и в этот момент двое мужчин, похоже, полицейские, попытались его арестовать за это убийство. Наблюдатель сбежал, и существует 80-процентная вероятность того, что Коннор видела эту потасовку, и что это ее спугнуло, и она сбежала

Клея осталась лежать неподвижно и позволила себе вздохнуть, почувствовав, что, казалось, погрузилась в кровать чуть глубже. Она подумала: «Отчаяние кажется вполне адекватной реакцией на случившееся». И все же, даже пусть реакция и была уместной, она все равно не являлась приемлемой и полезной. «Сосредоточься!», приказала она своему пришедшему в лихорадочный беспорядок разуму.

Уверена, что мы потеряли ее временно, сказала Клея. Вероятно, она вернется в Парагвай. А что с Джоном Коннором и фон Россбахом? Ты же отслеживала их, не так ли?

Да! Ответ Алисы был торжествующим. Относительно Джона Коннора у меня для тебя вестей нет, но фон Россбах за последние две недели был замечен сразу в нескольких местах в Калифорнии. Его преследуют его же бывшие коллеги

Отлично сработано, поздравила ее Клея. Почему они на него охотятся?

Им известно о его связях с Сарой Коннор, и они хотят его допросить. Пока никакой информации о том, намерены ли они обвинить его в пособничество и подстрекательстве, нет. Но он, похоже, решил держаться от них подальше. Они несколько раз были очень близки к тому, чтобы его схватить, но он сумел от них ускользнуть

«Мне известно, каково это, как они сейчас себя чувствуют», подумала Клея. Каких-либо известий о Джоне Конноре нет?, спросила она.

Ни одного, сразу же подтвердила Алисса.

Позвони по номеру поместья фон Россбаха в Парагвае и спроси Коннора. Если тебе скажут, что его там нет, то, скорее всего, он находится в Соединенных Штатах. Никаких сообщений о том, что он с фон Россбахом, не было?

Нет, ответила Алисса. И фон Россбах едет на мотоцикле. Его бы заметили

Если они сейчас не вместе, то они наверняка в какой-то момент соединятся. Следите за всеми сообщениями о том, где был замечен фон Россбах. Нужно, чтобы ты собрала группу Терминаторов и подготовила их к тому, чтобы они были готовы выдвинуться в любой момент. Очень важно, чтобы вы как можно скорее приобрели вертолет – «Блэкхоук» («Черный ястреб»). Это самый быстрый и удобный способ передвижения. Если потребуется, воспользуйтесь счетом на Каймановых островах, но постарайтесь сделать это к завтрашнему дню. Крайний срок послезавтра. Если потребуется, доплатите за срочность.

Счет на Кайманах действительно сильно пополнился; они должны были иметь возможность приобретать все, что им нужно, относительно легко.

Есть еще что-нибудь?, спросила Клея.

Нет. Буду держать тебя в курсе

Отлично. Спасибо. Доброй ночи

Спокойной ночи, старшая сестра

Клея улыбнулась в ответ на это. Вообще-то правильнее было бы, если бы их теплые чувства относились бы к Скайнету, но, поскольку его еще не существовало, у них были лишь только они сами. Она правильно сделала, что похвалила сестру за то, что она действовала верно, и что сдержала ее злость по поводу того, что пошло не так. Клея, может, и не была такой же I-950, которой была Серена Бернс, но она правильно воспитывала свою маленькую сестренку.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ФЕНИКС,

АРИЗОНА

Джон вышел из самолета, чувствуя, что лишь наполовину вернулся в реальность. Броки из Миннесоты, семья сервайвалистов, у которых он провел последние несколько дней, в целом были очень милыми людьми, но в некоторых отношениях, казалось, они находились в каком-то другом измерении. Достаточно было просто произнести слово «правительство», как они сразу же заводились. И уходили в такие дебри, куда ему вообще-то идти не хотелось.

Но – и это было важное но – они знали свое дело. Их навыки выживания были непревзойденными. Они были похожи на семью зеленых беретов или морских котиков [отряды спецназа].

Даже самая младшенькая, Сюзетт, семилетняя голубоглазая девочка, с легкостью обращалась с легким огнестрельным оружием и умела выживать в лесу, охотясь на мелкую дичь с палкой для метания копья, а также занимаясь собирательством. Он сказал себе стоп и не стал пробовать ее блюда из тушеных личинок, но он позволил бы себе и это, если бы ему пришлось.

Однажды они с ней затеяли соревнование по сборке-разборке ручного пулемета FN Minimi, и она чуть было не победила его. Они действительно хорошо поладили; Джон вполне мог общаться со Сьюзи на таком уровне, на котором не мог контактировать с большинством других людей. «Разумеется, а много ли людей воспитано родителями, накапливающими оружие и убежденными в том, что мир катится к концу? Тот факт, что моя мать оказалась права, и ее родители действительно на этом рехнулись, не имеет значения».

Он вышел из очереди пассажиров, ожидавших процедур высадки, и огляделся, вокруг царила обычная атмосфера стекла, толп народа и мониторов, приправленная запахом отработанного авиатоплива. У колонны, прислонившись к ней, стоял Дитер. На нем было полное кожаное одеяние байкера и большие панорамные солнцезащитные очки, он стоял, скрестив руки на своей широченной груди. «Охренеть, Дитер, ты обалдел совсем, ты что, не мог постараться быть менее заметным?»

Когда он подошел к этому здоровенному австрийцу, он с трудом просунул руку через ремень своего рюкзака. Когда он воздрузил его себе на плечи и отрегулировал вес, он уже стоял перед ним.

«Мокрая птица только по ночам и летает»*, протянул он.

- - - - - - - - - - - -

* Здесь обыгрывается редкая американская поговорка «Мокрые птицы по ночам не летают», означающая: лучше не делай что-либо, пока ты в плохом состоянии и пока не наступит рассвет, т.е. подходящие условия. – Прим. переводчика.

- - - - - - - - - - - -

«Без базара, конечно», угрюмо ответил фон Россбах. Потом он улыбнулся. «У тебя несколько старых телепрограмм осталось после Парагвая. Рад видеть тебя, Джон».

«И я тебя», сказал Коннор. Он оглядел своего друга. «У тебя опасный внешний вид».

«Я не чувствую себя в опасности», сказал Дитер. «Чувствую себя только усталым и грязным».

Джон осмотрел его. Выглядел он неряшливо; на мощных его челюстях красовалась трехдневная, по меньшей мере, щетина.

«Я бы с удовольствием переоделся, чтобы встретить тебя, но меня задержали», продолжал фон Россбах.

Джон вопросительно поднял брови, но ничего не сказал.

«Попиздим в машине», сказал Дитер.

МОНТАНА

Домик оказался весь разгромленным, окна разбиты, мебель тоже, а часть ее сожжена. Само собой разумеется, автомобиль, с ключами, оставленными в нем, оказался угнанным.

Вандалы так и не нашли тайную лабораторию, скрытую в подвале, где было спрятано кое-что из вещей первой необходимости на случай экстренной ситуации, включая 9-мм Беретту и некоторое кол-во денег. Терминатор сообщил о потерях на базу.

*Угони машину*, проинструктировала его Алисса. Купи мясной паштет; детское питание вообще идеально; печень, если есть, лучше всего поможет сохранить оставшуюся плоть

Понял, отправил он сообщение.

Если Терминатор подкормится, то оставшиеся на нем участки кожи в конечном итоге восстановятся и распространятся на межклеточное вещество ткани, лежавшей в основе его протеиновой оболочки. Это позволит значительно сократить время пребывания в отключенном состоянии в ванне. Распоряжение это было как нельзя разумным. Он кивнул сам себе, манера эта у него выработалась за время его общения с людьми.

А затем он отправился на охоту.

НЬЮ-ЙОРК

Ввиду торжественного открытия площадь перед Линкольн-центром была перекрыта временными стенами из красных бархатных штор, крепившихся сверху и снизу к металлическим каркасам. Далеко не идеальное решение, поскольку место было ветреным, и бархат иногда надувался, прямо как паруса, увлекая за собой тяжелые каркасы то вперед, то назад, с неприятным скрежетом.

Блестящая толпа на площади всем своим видом показывала, что абсолютно глуха к грохоту, так что струнный квинтет мог играть себе в закрытом амфитеатре перед почтенной аудиторией, а не на шумном открытом пространстве, абсолютно игнорируемый всеми и каждым.

Клея стояла у прохода, немного нервничая, что давало ей некоторое представление о работе регуляторов в ее организме, и дивясь способности людей так разделять свое внимание. Для таких низших и неполноценных существ по идее невозможно было с такой легкостью делать что-либо такой степени сложности. С другой стороны, у них имелись бесконечные возможности усовершенствовать именно эту конкретную способность.

Очередь продвигалась вперед, и билетер взяла у нее приглашение, позволяя ей пройти. Ей показалось, что она остановилась на пороге собрания, где все, кто был в галстуке, посмотрели на нее, включая официантов. «Что ж», подумала она, «похоже, платье оказывает ожидаемый эффект». Продавщица заверила ее, что она будет «притягивать мужские взгляды».

Сегодня она выглядела совсем иной. Проведя значительную часть дня в спа-салоне, где она прошла все какие только возможно процедуры, она выглядела загорелой и очаровательной. Визажистка чуть не заплакала, когда Клея вытащила очки и нацепила их, и настояла на внесении корректировок. Усилия женщины дали свой результат; Клея тепеь очень слабо походила на свою прародительницу, и осознание этого факта еще раз уверило ей в том, что ей, к сожалению, ее часто не хватает.

Клея осмотрелась; настала пора отыскать ее жертву.

Рон Лабейн потягивал шампанское и посматривал на окружавших его повсюду важных, хорошо одетых людей. Теперь его приглашали на все достойные внимания и примечательные события в городе. Обычно он на них приходил, потому что это была возможность поговорить с деньгами; а такие возможности не следует упускать из виду. Иногда его беспокоило, что он оказывался под угрозой утраты своей идейной чистоты. В конце концов, деньги есть грязь, а грязь способна запачкать вам душу, если вы неосторожны. Ляжешь спать с собаками – проснешься с блохами. Рон собрался было что-то сказать собравшимся вокруг него, когда его взгляд оказался прикован к красивой женщине в облегающем красном платье, пересекавшей площадь с изяществом крадущейся пантеры. Он подумал, что она наверняка кого-то ищет. «Хотелось бы, чтобы меня», подумал он.

Клея, наконец, заметила Владимира Хилла, окруженного восхищенным скоплением женщин из комитета. Среди них находилась и миссис Колвин, а рядом с ней и ее муж, гендиректор Кибердайна. Она подошла к этой небольшой группке людей с легкой улыбкой, скрывавшей ее волнение.

Владимир оторвал от них взгляд; глаза его слегка расширились, когде он ее увидел, и он гостеприимно улыбнулся. Он уверенно зашагал к Клее, с почти донельзя самоуверенным видом. Клея заулыбалась еще сильнее; он станет ее пропуском в эту группу.

Владимир представил ее каждой из комитетских дам, и каждая из них «заметила» ее платье. Их мужья тоже, но они его одобрили. После знакомства Хилл вновь привлек к себе всеобщее внимание.

Клея наклонилась к уху миссис Колвин и заговорила, лишь уголком рта. «Просто не представляю себе, как я позволила себя уговорить купить это платье», сказала она. «Но я всего лишь деревенская девушка из Монтаны, а эта продавщица – просто прожженная акула большого города, если бы вы ее увидели. Она сказала, что все будут так одеты, и я буду выглядеть полной дурой, если его не куплю». Клея обиженно хмыкнула и нервно огляделась. «Мне кажется, я выгляжу тут шлюхой!», прошептала она.

Миссис Колвин улыбнулась ей, действительно впервые улыбнулась и наклонилась к ней ближе. «Вы отлично выглядите. Я раз или два сталкивалась с подобными продавщицами», сказала она. Затем она слегка похлопала Клею по руке. «Поверьте, у вас это получилось лучше, чем у меня».

МОНТАНА

Трах!

Терминатор поднял голову, сканируя окрестности в визуальном и инфракрасном диапазонах. Этот треск был звуком выстрела из среднекалиберной винтовки, которая с 98-процентной вероятностью являлась охотничьим оружием; выстрелили примерно в 1,2 км к северо-востоку от него.

Он повернулся и зашагал в том направлении, пробираясь сквозь поток ледяной воды, доходивший ему до колена, а затем через редкий сосновый лес. Почуяв его приближение, замолчали животные; это могло насторожить людей, равно как и треск упавших ветвей под его весом в пятьсот фунтов, избежать которого он не мог. Во всем прочем он мало чем тревожил окружающую среду, проходя здесь, пригибаясь и изгибаясь с жутковатым изяществом, и обходя кусты и деревья.

Два охотника – они были браконьерами, поскольку сейчас был не сезон, ночь, и они находились на частной собственности – вздергивали оленя на ветку и готовились забить его и разделать. Они быстро и испуганно повернулись, когда Терминатор приблизился к ним на расстояние последних десяти ярдов. Один из них с отвращением сморщил нос.

«Фу бля, чё это за запах?», спросил тот, что покороче.

Разум машины-Терминатора создал рисованную наложенную диаграмму над ними обоими. Одежда большего ростом человека для него подходила; его же одежда была вся пропитана продуктами разложения.

Если они не смогут четко его разглядеть, то не было необходимости привлекать к себе возможное внимание, уничтожая их. В настоящее время и полученные им указания, и собственная оценка надлежащей максимизации целей его задания указывали на необходимость тактики скрытности.

«Ты», сказал он. «Толстый. Положи оружие, отдай мне одежду и ботинки, а потом уходи. Это частная собственность».

Монотонный, безжизненный, скрипуче-механический его голос на мгновение парализовал их обоих. Затем заговорил тот, который был больше размерами: «Чё ты сказал?»

«Я сказал: Ты. Толстый. Положи оружие, отдай мне одежду и ботинки, а потом уходи. Это частная собственность».

«Чего? Чё ты гонишь?»

В произношении толстяка был слышен западный носовой выговор, поверх какого-то другого – программа распознавания речи Терминатора определила место его рождения в окружности примерно двадцати километров от Ньюарка, штат Нью-Джерси.

«Он даже не сказал “пожалуйста”», ввернул мужик поменьше.

«Пожалуйста», добавил Терминатор.

«Уважаемый, от твоих мыслей разит вонью еще больше, чем от тебя самого», сказал толстяк и потянулся к угловому фонарику у себя на поясе.

«Не включай этот фонарь».

«Чё за херню ты несешь?»

Тьму пронзил свет, осветив лицо Терминатора полностью, блеснув в светоотражающих линзах, больше уже не скрытых ложной плотью, и высветив куски сгнившей кожи, свисавшей у него с губ, и белоснежные зубы за ними.

Хеморецепторы Терминатора зафиксировали резкий запах мочи и фекалий, исходивший от того, что был поменьше ростом. Тот, который был побольше, схватил свою винтовку – снайперской системы TTR-700 Arms Tech Ltd., внесенную в банк данных Терминатора – и выстрелил. В одно из псевдоребер грудной клетки Терминатора ударила разрывная 7,62-мм пуля с полой оболочкой и, расплющившись, отлетела в темноту. Т-101 сделал три шага вперед, и пока браконьер изо всех сил пытался запереть затвор своей винтовки, выхватил ее у него из рук, оторвав один палец. Удар кулаком между глаз ликвидировал большого охотника, и он наклонился, чтобы поднять камень, дабы расправиться со вторым, который бросился бежать, спотыкаясь и суетясь, посреди ночи. Из руки Терминатора со скоростью более ста метров в секунду вылетел камень, превративший затылок мелкого браконьера в костные фрагменты и кашу.

Терминатор позаиствовал у толстяка охотничью куртку и шляпу, а также сапоги. Затем он затащил два трупа в глубину леса, чтобы их там пожрали дикие звери; задумавшись на секунду, он охотничьим ножом вырезал короткую надпись у них на груди: ЛЮДИ ЗА ЭТИЧНОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ЖИВОТНЫМИ.

Окна их грузовиков были лишь частично затемнены, так что водителя все же можно было увидеть, но очень смутно. Он обнаружил на приборной панели темные очки и надел их, убрал полоски кожи, свисавшие с губ, завел двигатель и поехал. Если не считать запаха и пластыря на носу, скрывавшего обнажившуюся сталь, при таком тусклом освещении он вновь мог сойти за человека, до тех пор, пока кто-нибудь из людей к нему не приблизится.

КАФЕ «БОЛЬШАЯ ПЧЕЛКА»,

ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТРАССА 85, ШТАТ НЬЮ-МЕКСИКО

Вейлон Бриджес и Люк Харди сидели, потягивая кока-колу, и смотрели телевизор, установленный над прилавком. К данному моменту их разговор уже закончился, и они просто ждали своего клиента. Шло одно из их любимых «реалити-шоу» под названием «Борцы с преступностью». Они реконструировали действительно имевшие место преступления, а затем показывали фотографии подозреваемых в надежде, что кто-нибудь позвонит и сообщит местонахождение этих людей.

Сегодня вечером они показали эксклюзивные кадры кровавого налета на полицейский участок в Калифорнии. Ведущий мрачно предупредил, что эта запись не рекомендуется для просмотра детьми и слишком эмоционально чувствительными зрителями. Затем показали нечеткие смазанные кадры этой видеозаписи, на которой какой-то огромный мужик в черных очках, державший оружие в обеих руках, начал убивать полицейских целыми пачками.

Вейлон и Люк, разинув рты, смотрели на эту бойню. «Боже мой», пробормотал Люк.

«Вот черт!», согласился Вейлон.

Камера остановилась и замерла на лице этого мужика. «Если у вас есть информация об этом человеке», произнес ведущий, «позвоните по этому номеру или свяжитесь с этим веб-адресом».

Вейлон быстро записал номера на салфетке. «Хотелось бы мне наткнуться на этого козла», сказал он.

Люк закурил сигарету, сплюнул крупинки табака с губ и покачал головой.

«И тебе, и мне, нам обоим, братан», сказал он. «Интересно, сколько они за него предлагают».

«Нам всем хватит», сказал Вейлон, хлопнув ручкой по столу. Он закурил собственную сигарету и откинулся назад, досматривая передачу.

В закусочную вошел какой-то парень лет семнадцати и остановился на секунду в дверях, оглядываясь по сторонам. Он заметил этих двоих и подошел к ним. Вейлон и Люк притворились, что не замечают его.

«Простите», сказал Джон.

Они тщательно осмотрели его, прежде чем один из них не снизошел до ответа.

«Дааа», протянул Вейлон.

«Я хочу купить подержанный автомобиль», сказал Джон.

Джон предположил, что это именно те люди, с которыми ему и нужно было разговаривать. В кафе было только два клиента. Джип с надписью «Продается» за стеклом являлся сигналом, говорившим о том, что торговцы оружием сидели внутри в кафе. Он вежливо подождал, пока они не решатся на дальнейший шаг.

Вейлон и Люк переглянулись… наконец.

«Я уже забыл, как договариваться c «реальными пацанами», нетерпеливо подумал Джон. «Думаю, это примерно как забываешь о боли, когда она проходит. Если нет, то ты никогда больше не пойдешь снова к зубному, и второго ребенка не будет, как любит говорить мама».

«Не, тебе мы ничё продавать не станем», сказал Люк, холодно посмотрев на него своими голубыми глазами. «Я не собираюсь ничего продавать детям. Не хочу нести ответственность за стрельбу подростков в школах, сейчас целая волна этого».

«Может, вы не откажетесь переговорить с моим отцом», предложил Джон. «Он снаружи, в машине».

«И он способен отпиздить вас обоих одной рукой, даже если вторая будет привязана у него сзади, за огромной его спиной. Боже мой», подумал он, «не могу поверить, что думаю так. Это похоже на заразу».

Люк и Вейлон обменялись еще одним многозначительным взглядом. Люк повернул голову и уставился на Джона, а Вейлон тем временем стал внимательно изучать ноготь своего большого пальца, но затем он из-под бровей взглянул на Коннора.

«Почему же твой папаша сам сюда не пришел?», спросил он.

«Ага, щас», подумал Джон. «Так никто переговоры не ведет. Этот чувак, наверное, из Сан-Диего!» Он перевел взгляд с одного из них на другого. «Мой папаша щас осматривает твою машину, почтеннейший», заявил он. Затем он развел руками на уровне бедер. «Ну так что, вы намерены делать дело или как?»

Они нехотя поднялись, как будто весь день объезжали диких лошадей, тщательно нацепили свои шляпы, а затем вышли из закусочной. За ними Джон, закативший глаза.

Все они прошли по красноватой пыли к белому Форду, арендованному Дитером. Тот наклонился, положив что-то обратно в бардачок. Фон Россбах выпрямился и посмотрел на них, и Люк с Вейлоном замерли на месте. Пауза длилась лишь мгновение, но для таких опытных людей, как Джон с Дитером, это было равносильно крику.

«Я тебя знаю?», спросил Вейлон.

Джон бросил на него внимательный взгляд; он готов был поклясться, что голос у этого мужика слегка дрожал.

«Нет», ответил Дитер решительно. Он вышел из автомобиля, и те двое отступили на шаг назад.

Фон Россбах облокотился на дверь и небрежно сложил руки на груди. «Но у нас общие знакомые».

«У этих друзей есть имена?», спросил Люк.

Дитер назвал одного; дилеры посмотрели друг на друга, и Вейлон приподнял плечо в полупожатии.

«И что ты хочешь?», спросил Люк.

«Мне нужны снайперские винтовки Барретт пятидесятого калибра или их эквиваленты. Нужны крупнокалиберные пулеметы Браунинг. Мне нужны противотанковые гранатометы «Карл Густав» или LAW или другие; плюс любое стрелковое оружие армейского образца, имеющееся у вас в наличии прямо сейчас, желательно винтовки и автоматы боевого калибра. И мне нужно, чтобы это можно было переправить в разные концы США по всей территории страны», добавил он.

Уголки рта у Вейлона опустились вниз, и он нахмурился.

«Дороговато обойдется», предупредил он. «Потому как это довольно тяжелая хуйня».

«В отношении товара хорошего качества я готов заплатить дорого», довольно просто заявил фон Россбах. Он оттолкнулся от двери машины и умудрился нависнуть над ними обоими, несмотря на то, что рост у них был почти одинаковым. «Но если не получу то, за что заплатил, то вот с этим я не смогу смириться». Он пристально посмотрел на Вейлона, пока тот не отвел взгляда и не усмехнулся, посмотрев на своего компаньона.

«С нами ты всегда получишь то, за что заплатил». Он раскинул пальцами в сторону Дитера. «Ты чё, считаешь, что наш общий друг навел тебя на кидалово?»

Дитер пристально посмотрел на него с секунду, а затем покачал головой. «Я хочу взглянуть на товар», сказал он им. «Чтобы не было недопониманий в том, что мне нужно».

Вейлон закусил губу, и эти двое довольно долго смотрели друг на друга.

Затем Вейлон кивнул. «Нет проблем», бодро сказал он. «Но мы же не возим товар с собой, естественно». Он вытащил из кармана карту и разложил ее на капоте россбаховского Форда. «У нас есть небольшое укромное местечко, где мы и делаем свой частный бизнес». Он указал на место, отмеченное на карте. «Встретимся вот здесь завтра вечером в семь часов. У вас есть вопросы?»

«Я могу ее взять?», спросил Дитер.

«Конечно», великодушно ответил Вейлон. «Я уже знаю, как туда проехать». Он ухмыльнулся.

«До завтра тогда», сказал он, коснувшись своей шляпы.

«Да», сказал Дитер. Он сложил карту и сунул ее в нагрудный карман. «До завтра».

Джон забрался в машину с пассажирской стороны и уселся там, следя за двумя торговцами оружием, а Дитер тем временем завел машину и отъехал в облаке пыли, постепенно развеявшейся в сухой хрустящей траве и редком темно-зеленом кедровом стланике.

«Мне показалось, или с ними что-то не так?», спросил он.

Дитер поморщился. «Трудно сказать», ответил он. «С такими людьми часто что-то не так. Может, им кажется, что от меня до сих пор несет копом. Но Холмс не стал бы меня подставлять», добавил он. «В этом я уверен».

Джон кивнул и посмотрел на пустыню за стеклом, нахмурившись. Все-таки что-то в этом не так. «Не умышленно», сказал он, «но Холмс все же может ошибаться. Или что-то могло этих двоих напугать».

………………………

«О Боже!», сказал Люк.

«Будь я проклят!», согласился Вейлон, с трудом сдерживая свой ликующий смех. «Просто невероятно! Это же действительно тот самый чувак!»

Люк пронзил кулаком воздух. «Да!» Затем он взглянул на своего приятеля. «Как поступим?»

«Сначала позвоним по этому номеру», сказал Вейлон, направляясь к их столу. «О черт! Эй! Кто убирал с моего стола?», прокричал он.

Официантка обернулась и уставилась на него с широко раскрытым ртом.

«Я записал кое-что важное на салфетке, Мария! Где она?»

Она надула губки и вытащила из-под прилавка корзину с мусором. «Вот эта что ли?», спросила она, вытаскивая грязную салфетку с записанным на ней номером.

«Да», сказал Вейлон, вырвав ее у нее из пальцев. «Что ты с ней сделала, наблевала что ли на нее?»

Люк с отвращением скорчил ртом гримасу: «Точно, похоже на то», пробормотал он.

«Слушай, принеси-ка мне кофе», крикнул Вейлон, возвращаясь к своему столу.

«Да», согласился Люк.

Достав свой сотовый телефон, Вейлон набрал номер передачи «Борцы с преступностью», начал было говорить, но затем остановился с раздраженным выражением лица.

«Все линии заняты», сказал он Люку. Затем: «Да. Тот тип, который расстрелял всех тех копов, какая награда тем, кто его обнаружит?» Он разинул рот и широко раскрыл глаза. «Пятьсот тысяч долларов?»

Люк снова ударил кулаком воздух, а затем еще раз, затопав даже ногами под столом.

Вейлон склонил голову набок и прислушался. «Ой, спасибо вам огромное, золотая моя. Нет, за меня не волнуйтесь! Меня самого многие боятся». Он выслушал ее. «Нет, мэм, не хочу говорить вам, откуда я звоню. Но скажу вам, что завтра вечером этого козла повезут в тюрьму! Я это га-ран-ти-рую!» Он повесил трубку и ухмыльнулся Люку. «Пятьсот тысяч долларов, чувак! Ого-го!»

Люк удивленно покачал головой, а затем стал медленно трезветь. «Думаешь, нам понадобится помощь?»

Вейлон поморщился. «Привлекать еще кого-нибудь означает, что и ты, и я, мы оба получим меньше денег», отметил он. Затем он задумался. «Ну», сказал он, наконец. «Хотя вообще-то это неплохая мысль. Возьмем еще Луиса, пусть посидит в засаде в пустыне; и если что-то пойдет не так, он нас подстрахует. Это один жалкий мелкий мексикашка». Он кивнул. «Точно». Затем он снова ухмыльнулся, и они ударили по рукам пятернями. «Яяяяяяхууууу!»

ШТАБ-КВАРТИРА «СЕКТОРА» В США

«Сэр». Молодая женщина отвернулась от пульта, обратившись к своему начальнику. «Кажется, у меня кое-что есть».

Тот поспешил к ней; наблюдение велось в зале, который оперативники «Сектора» называли «ямой», под наклонными стеклами офиса, из которого за операциями следил штаб.

«Что там у тебя?»

«Борцы с преступностью» получили анонимный телефонный звонок из Нью-Мексико, мужчина спрашивал о вознаграждении. Сказал оператору, что завтра задержит подозреваемого».

Начальник нахмурился и наклонился к ней, глядя поверх ее головы на экран. «Каково его местоположение?»

Агент повернулась к своему компьютеру и нажала несколько клавиш.

«Федеральная трасса 85… придорожное кафе «Большая Пчелка», сказала она.

«У нас есть там агент поблизости?»

Она сверилась с базой данных. «Ближайший из них в Лос-Аламосе», сказала она. После еще нескольких нажатий клавиш она сказала: «Он может быть там примерно через час».

«Хорошо». Начальник кивнул. «Отправьте его или ее немедленно. Даже если тот чувак уже уехал оттуда, кто-нибудь там все же может что-то знать».

ЮТА

Алисса улыбалась, определенно напоминая ангелочка, она болтала своими короткими ножками в красных туфельках, свесив их со слишком высокого стула; ручки ее летали над компьютерной клавиатурой, точными, как у машины, порхающими движениями, а стук клавиш по звуку напоминал отдаленный треск пулемета. Как только она услышала об этой телевизионной программе, она взломала их компьютер и влезла в их телефоны. Но после этого она передумала и изменила свои намерения, сверившись с данными различных правительственных ведомств и контр-террористических структур. Кроме нее, программу подслушивал только «Сектор».

Пока «Борцы с преступностью» принимали звонок, «Сектор» определил местонахождение звонившего. Малютка I-950 была в восторге оттого, что она такая умница.

Сестра!, отправила она сообщение Клее.

Клея, которая вела тихий, но, как она чувствовала, очень важный разговор с Роджером Колвином, от неожиданности немного запнулась, но затем все-таки ответила своей сестричке.

Очень невовремя, Алисса, предупредила она. Вслух же она сказала гендиректору Кибердайна: «Это вещество можно применять самым различным образом. Например, я думала даже о некоторых видах оружия. Потребуются дополнительные исследования, чтобы довести его до промышленного производства, но оно окажется крайне полезным».

Алисса сделала паузу, не желая мешать сестре. Успешное ее продвижение в вопросе с Кибердайном было жизненно важно. И все же необходимо было пусть кратко, но проинформировать ее. У нас появилась зацепка на фон Россбаха, сообщила она. Возможно, он в штате Нью-Мексико

Блэкхоук, вы его приобрели?, отправила ей сообщение Клея.

«Что вы заканчивали?», спросил Колвин.

Мы завтра его получим, сказала Алисса. Моя группа может оказаться в Нью-Мексико задолго до наступления завтрашнего вечера

«У меня несколько необычное образование», сказала Клея Колвину. «Мой дядя был гением и сам меня обучал, в более или менее изолированной обстановке, в Монтане». Она пожала плечами, что сделало ее платье еще более интересным для него. «Вследствие этого, боюсь, у меня нет диплома об окончании. Но, возможно, из-за этого я чувствую, что более креативна по сравнению со многими учеными и инженерами, у которых имеется четко определенные «области научных знаний» и «дисциплины».

Алисе же она сказала: Отлично. Держи меня в курсе. Но нужно, чтобы ты оставалась в Юте. Отправь не более четырех Терминаторов. Нам нужно сохранить некоторых в резерве

Поняла, ответила Алисса. Буду держать тебя в курсе. Конец связи

Алисса спрыгнула с кресла, сложила ручки под подбородком, высоко подняла плечики и закружилась в восторженном танце, и ее золотые локоны стали разлетаться в прохладном воздухе новой штаб-квартиры в Юте – подземной, конечно же. Здесь было много заброшенных шахт и рудников.

В усиленном режиме заработали ее регуляторы, пытаясь лишить ее этого необычайно приятного ощущения, и в отличие от Серены, ее возмущало это вмешательство. У нее имелись основания получить это удовольствие, и ей хотелось наслаждаться.

Затем она опустила руки. Это состояние прошло; ее короткое торжество закончилось.

«Ну, так более продуктивно», подумала она, и стала думать о том, какое оружие должны взять с собой Терминаторы.

КАФЕ «БОЛЬШАЯ ПЧЕЛКА»,

НЬЮ-МЕКСИКО

Спустя час и пятнадцать минут в кафе вошел средних лет толстяк и сел у стойки. Он взял с подставки меню и вежливо улыбнулся официантке, которая улыбнулась ему в ответ.

«Кофе?», спросила она.

«Конечно», сказал он.

Он осмотрел это заведение, когда вошел. Здесь никого не было, за исключением работников и его самого. Единственные автомобили на парковке, вероятно, принадлежали официантке и повару; окрестности представляли собой открытое на многие мили вокруг во всех направлениях овощное пиршество коров. Она вернулась и налила в белую кружку очень ароматный напиток. Он сделал глоток, его брови поползли вверх. Она усмехнулась.

«Лучше, чем вы ожидали, так ведь?»

«Да, мэм».

Она облокотилась на прилавок и устроилась поудобнее. «Мы сами его пьем, поэтому считаем, что тоже можем готовить неплохую еду и питье. Хотите еще что-нибудь? Мы закрываемся через полчаса», сказала она извиняющимся тоном.

«А как у вас с яблочным пирогом?»

«Всё хорошо», сказала она, выпрямляясь. «Может, мороженого?»

«Будьте добры». Он обернулся, осмотрев безлюдный ресторан. «Знаете что», сказал он, когда поставила перед ним пирог, «меня попросили зайти сюда и поговорить с человеком, который позвонил в передачу «Борцы с преступностью» и сообщил, что видел кого-то». Он покачал головой.

«Он был здесь, около часа назад».

Она положила локоть на держатель для салфеток, уложила голову на кулак и посмотрела на него, будто самая уставшая женщина в мире. Наступила тишина, агент взял вилкой кусок пирога и попробовал мороженого, издав довольный звук «мммф!». Затем лоб у него вопросительно нахмурился.

«Да», сказала она, решившись. «Это был Вейлон Бриджес». Губы у нее растянулись в презрительной усмешке. «Он заключил крупную сделку по поводу этого номера, который он записал, и сразу же стал таким важным и надутым».

Взяв вилкой еще один кусок пирога, агент посмотрел на нее и спросил: «Не знаете, где можно его найти?»

Она отвела взгляд и слегка покачала головой. «Нет. Я не знаю, где он живет». Она пожевала нижнюю губу, а затем посмотрела на него: «Но думаю, что знаю, где он будет завтра».

Она рассказала агенту о том, что Бриджес мнил себя воротилой, любившим устраивать встречи с темными личностями в одном укромном местечке вдоль трассы.

«Я видела, как он сначала поговорил с кем-то на стоянке, а потом они уехали, а значит, вероятно, у них там завтра вечером будет встреча». Она пожала плечами. «Думаю, он считает, что об этой великой его тайне никто не знает, но на самом деле об этом все знают. Он всегда так делает».

«А почему его не забирают копы?», спросил агент.

Она пожала плечами. «Нет закона, запрещающего разговаривать людям на парковке или встречаться в пустыне. В любом случае, чем бы он там ни занимался, не думаю, что это очень так уж важно, и они стали что-либо предпринимать в этом отношении».

«Вы не могли мне нарисовать карту?», спросил агент.

«Конечно». Она снова пожала плечами с несколько, казалось, раздосадованным видом. «Вы же не скажете ему, что это я вам рассказала?»

Он усмехнулся. «Об этом даже и речи не зайдет», заверил он ее. «Но даже если он и спросит, я не скажу».

Она тоже усмехнулась и начала рисовать. И поделом, пусть этот Бриджес, подлый, мерзкий ублюдок, получит по заслугам. Поганцам, которым жалко чаевых, так и не повезет. Ни за что, пока у нее есть, что сообщить об этом.

НЬЮ-ЙОРК

«…единое целое», объявил скульптор. «И поэтому я назвал ее «Танцующая Венера». Потому что каждый божий день эта скульптура будет меняться, никогда не оставаясь прежней и неизменной от восхода до заката».

Зрители вежливо захлопали, когда Хилл потянул за шнур, и шелковое покрытие скользнуло в сторону, открыв взорам публики блестящий серебряный объект высотой более пятнадцати футов (4,5 м), стоявший на контрастирующем с ним пьедестале из бронзы. Пьедестал в то же время являлся и круговой скамьей, отлитой таким образом, что казалось, она сливается со вторым цветом, самой скульптуры.

«Танцующая Венера» оказалась треугольной формы, поверхность ее то тут, то там пронзали круглые отверстия разных размеров. По краям со скульптуры витками словно стекало серебристое вещество, так, что это походило на колебания. И пока зрители рассматривали это произведение, материал, теперь уже освобожденный от защитного кожуха, среагировал на прохладный воздух, изменив форму и текстуру, и став резче, острее, а витки более угловатыми.

Толпа одобрительно ухнула и подошла ближе. Тепло их тел смягчило очертания нижней части Венеры, вызвав спонтанные аплодисменты.

Клея, оглядываясь и аплодируя вместе с остальными, вдруг обнаружила перед своим лицом визитную карточку. Вздрогнув, она обернулась и обнаружила, что на нее очень серьезно смотрит Роджер Колвин.

«Позвоните мне», сказал он. «Думаю, нам есть что обсудить».

Она взяла карточку и улыбнулась. «Обязательно позвоню», пообещала она.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

МОНТАНА

«Так, значит, только это и украли?», с подозрением спросил сержант Порди, оглядев небольшой магазинчик и принюхавшись. В воздухе стоял запах, похожий на прогнившее мясо, слабый, но довольно заметный для того, кто вырос на ферме. Порди мысленно пожал плечами; он же не из управления здравоохранения.

«Да, именно так», ответил владелец магазина «Квикмарт».

Это был мужчина средних лет, на котором была рубашка из-под пижамы. И это было объяснимо, потому что его вытащили из постели в три часа ночи звонком из полиции, сообщив ему о том, что его магазин подвергся ограблению.

«Вот, пожалуйста, посмотрите», сказал владелец. Он нажал кнопку, включив нечеткую, движущуюся рывками запись камеры видеонаблюдения. Стеклянная дверь магазина распахнулась, и в помещение вошел огромный мужик в бейсболке, охотничьей куртке и темных очках. Он остановился в дверном проеме, огляделся, а затем двинулся вдоль одного из проходов.

Порди заметил, что голова у мужика не прекращала вращаться туда-сюда, прямо как прожектор, почти механически. Что-то в его облике показалось сержанту знакомым, недавно виденным. «Зачем кому-то сюда вламываться и брать одно лишь детское питание?», спросил он.

Мужик прошел прямо рядом с полками, где стояло пиво, даже не взглянув на него. И он не украл никаких подгузников. Логично было предположить, что если он собирался взять детское питание, ему поналобится и то, что поможет устранить результаты. Странно.

«И что из этого он взял?»

«Коробки детского питания с курицей, с говядиной и с печенью», ответил владелец, потирая лицо.

«С печенью? Я даже и не знал, что младенцев и печенью кормят». Бедные дети. Кем бы ни был этот тип, у него была испорченная система ценностей. И тут его осенило. «Слушайте!», сказал Порди. «Дайте-ка еще раз посмотреть запись с самого начала!»

Подчинившись, владелец перемотал запись и вновь включил ее. Дверь распахнулась, мужик вошел и пошел по проходу по направлению к камере.

«Остановите-ка здесь», вмешался сержант.

«Конечно», ответил владелец.

Грабитель повернулся лицом к камере, в его солнцезащитных очках отразились проходы перед ним.

Это был он, точно, Порди был в этом уверен, тот самый, из телевизора, который расстрелял полицейский участок в Лос-Анджелесе и убил, кажется, шестнадцать или семнадцать копов. А потом позже он взорвал компьютерную компанию и расстрелял пятьдесят или больше полицейских. И вот он здесь, именно в этом сонном маленьком городке в Монтане! Или, по крайней мере, он был здесь сегодня в два тридцать этой ночью.

«И украл детское питание…», пробормотал Порди. Он покачал головой. Он выяснит, что все это означает, когда этого ублюдка поймают. Сержант достал свою рацию и включил ее.

ЮТА

Алисса с волнением ожидала прибытия представителя компании «Турбинный транспорт» с вертолетом «Блэкхоук». На это ушло больше времени, чем она ожидала, и с течением дня она стала беспокоиться все больше.

Сразу же после полудня она решила, что было бы разумно воспользоваться поврежденным Терминатором, выдвигавшимся из Монтаны. Его легко можно было перенаправить в Нью-Мексико, добившись тем самым того, чтобы иметь в распоряжении там по крайней мере одного из них, в тот момент, когда фон Россбах и, возможно, сам Джон Коннор будут взяты под стражу.

Когда ты сможешь прибыть туда?, спросила она.

Терминатор сверился со своим местонахождением через спутник и перепроверил его с помощью коммерческой картографической программы. Он быстро подсчитал, что прибудет к кафе «Большая Пчелка» к 5:30 вечера, если будет соблюдать скоростные ограничения на дорогах.

Алисса этим не удовлетворилась. Ей хотелось бы иметь там кого-нибудь из своих еще в первой половине дня. Однако ускорять и рисковать привлечением внимания полиции было нежелательно.

Хорошо, отправила она ему сообщение. Держись потише, без моего специального разрешения никого не уничтожай. Но любой ценой будь там, на месте

Она снова принялась расхаживать по плоскому участку, поросшему безжизненным кустарником, у входа в шахту. Здесь все еще стояло несколько зданий, остатки рудной свалки, контора управления шахтой и мастерские; ее Терминаторы занимались тем, что меняли окна и двери и давно перегоревшие лампочки, чтобы место это выглядело заселенным, но не казалось бы таким уж подозрительным. У них имелся собственный дизельный генератор электропитания, а в глубоком колодце было много воды. В общем, место было идеальным.

Если бы только прибыл вертолет…

Усиленный слух Алиссы уловил какой-то звук, и ее небольшое пухленькое личико шестилетней девочки повернулось на него с точностью радиолокационной станции.

«Сдвоенные турбины», подсказала ей ее база данных. «Технические характеристики соответствуют гражданскому транспортнику «Блэкхоук».

ПУСТЫНЯ В ШТАТЕ НЬЮ-МЕКСИКО

«Луис! Черт побери, возвращайся за эти камни, ради всего святого!» Вейлон указал на развал камней рядом с ним, находившийся чуть выше оврага, где он любил обычно устраивать встречи со своими клиентами. Он посмотрел на свои часы. «Он может появиться здесь в любую секунду».

Луис невозмутимо продолжал спускаться из своего укрытия, из осторожности отведя ствол винтовки в сторону. «Вейлон», сказал он устало, «мне в жопу впились кактусовые колючки и болтаются в ней, пока я тут наверху». Он остановился и посмотрел на своего бывшего работодателя, а затем махнул рукой. «Он не придет, амиго».

«Я сказал в семь», сказал Бриджес. «А сейчас только семь пятнадцать».

«Я думал, ты сказал в семь тридцать», перебил его Люк.

Вейлон рассеянно взглянул на своего напарника и продолжил: «Сейчас только 15 минут. Он приедет сюда!», он со злостью указал на склон. «Вернись на свое место, хорошо?»

«Блин, я здесь уже целый час», заметил Луис. «Мне здесь не нравится. Тут скорпионы, многоножки и змеи, и я даже боюсь, что наткнусь случайно рукой на гила-монстра» [ядовитая ящерица семейства ядозубов]

«Гила-монстры давно в Нью-Мексико вымерли, Луис», сказал Вейлон, усиленно стараясь сдерживаться. «А ты сможешь в итоге заработать до пятидесяти штук за то, что потерпишь и смиришься с Матерью-Природой всего-то пару часов. А теперь возвращайся за те камни!»

Луис посмотрел на него, перебрасывая зубочистку из одного уголка рта в другой.

«Ты сказал мне пятьдесят штук, если — и ты так и сказал, если — это будет тот самый тип». Он пожал плечами. «Так значит, если это будет не он, я просто зря теряю здесь время».

Вейлон глубоко вздохнул и медленно выдохнул. «Окей», сказал он, и в голосе его явно чувствовалось напряжение, еле сдерживавшее раздражение. «Если он не приедет, мы отвезем тебя в тот стриптиз-клуб, который тебе нравится, поставим тебе стейк и выпивку, все, что захочешь. Ну как, идет?»

Луис вытаращил зенки. «Все, что захочу?», спросил он. «Потому что там есть одна бабёнка…»

Вэйлон поднял палец. «Но только если ты сейчас поднимешь свой зад и вернешься обратно, спрятавшись за теми скалами. Потому что он приедет сюда, и ты станешь намного богаче только из-за того, что останешься здесь».

Луис вздохнул и опустил голову. «Ладно», сказал он и поплелся обратно вверх по склону. «Только ради бухла, баб и хорошей говядины я согласен здесь торчать до темноты».

«За пятьдесят штук!», прокричал Вейлон. «Именно за это ты будешь тут торчать, и тогда уж и сможешь покупать себе свое чертово мясо».

Люк Харди наклонился к своему напарнику и прошипел: «За пятьдесят штук»?

Вейлон развел руками. «Он не стал бы этим заниматься за меньшую сумму, а я не смог связаться с кем-нибудь другим». Он пожал плечами с мрачным видом. «Ты же видел того типа, нам нужно подстраховаться. Луис, может, и зануда-геморрой, но он надежен».

Люк неохотно кивнул в знак согласия, посмотрел на часы и пробормотал: «Блять».

КАФЕ «БОЛЬШАЯ ПЧЕЛКА»,

ШТАТ НЬЮ-МЕКСИКО

Терминатор остановился у кафе в шесть тридцать, задержавшись из-за аварии в пятидесяти милях отсюда. Если бы не наличие там полиции, он бы объехал эту груду искореженного металла и машин скорой помощи по обочине; грузовик был полноприводным. К сожалению, необходимо было соблюдать осторожность.

Он осмотрел парковку и обнаружил, что она пуста, за исключением двух автомобилей. Приемлемый риск, решил он.

Когда он вошел внутрь, оказалось, что там над прилавком склонилась пухленькая темноволосая женщина, читавшая журнал. Она подняла на него глаза с легкой улыбкой и дружелюбно произнесла: «Привет». Она выпрямилась, осмотрела его и, похоже, его узнала.

«Если вы ищете Вейлона или Люка», сказала она, «они, вероятно, уже в овраге. Вы что, их не нашли?»

«Не смог его найти», согласился он, не отходя от двери. Он пожал плечами, словно жестом пытаясь сказать: ну и ладно.

Она хмыкнула. «Давай-ка, миленький, нарисую тебе карту». Она взяла блокнот и, оторвав листочек, начала чертить. «Перед самым поворотом туда», сказала она, «там будет стоять дорожный знак и большие заросли юкки».

Мария нарисовала и само растение юкки, на всякий случай, если незнакомец не знал, как оно выглядит. У него был небольшой иностранный акцент, такой, что он показался ей несколько знакомым. Закончив, она протянула его ему. «Вот, поезжайте», сказала она вслух.

Он пошел вперед, к ней навстречу, чтобы взять его, и вместе с ним она почувствовала какое-то зловоние, смрад, похожий на гниющее мясо, из-за чего ее чуть не вырвало. Мария отшатнулась, прикрыв рот ладонью. Когда она писала, на ней не было очков, и только теперь она впервые толком рассмотрела его лицо вблизи.

Кожа у него была похожа на воск, и она местами была драной, а из-под нее было видно сырое мясо. То тут, то там что-то поблескивало, похожее на кости.

«Майк!», вскрикнула она, поспешно бросившись удирать из-за прилавка к кухонной двери.

Т-101 было приказано держаться как можно тише и незаметнее, но теперь это стало невозможно. Ему было также предписано не уничтожать людей без разрешения. Вероятно, в данной ситуации лучше было бы удалить отсюда этого человека. «Может, лучше вы сами покажете мне это место», сказал Терминатор, двинувшись вперед.

Дверь на кухню распахнулась, и из нее вышел средних лет латиноамериканец, державший в руках огромный нож. «Эй!», воскликнул он, когда Мария спряталась за его спиной.

«Оставь ее в покое!» Затем он тоже увидел и почувствовал запах незнакомца, и у него отвисла челюсть.

Терминатор отреагировал на угрозу так же, как и всегда. Схватив его за руку, в которой тот держал нож, он отшвырнул его прочь через всю закусочную. Майк вылетел в окно и рухнул на стоянке с глухим стуком переломанных костей.

«Не трогайте его!», закричала в ужасе Мария, когда Терминатор обернулся, чтобы отправиться вслед за своей жертвой в окно. «Я покажу вам, где это находится!»

Терминатор посмотрел на человека, лежавшего на парковке, и оценил его вероятное состояние. У него было сломано несколько больших костей; судя по положению тела, тазовые кости и правая бедренная кость, как минимум. Он не сможет никого вызвать на помощь, в ближайшее время, а возможно, и никогда. У него не было намерений наносить этому человеку новые повреждения; в конце концов, ему же было приказано никого не уничтожать. Сначала у него появилось намерение переместить тело внутрь, чтобы его не было видно снаружи. Но если оставить его в покое, тогда он получит содействие со стороны этой женщины, и он решил, что так и поступит.

«Поехали», сказал он.

……………………

«За камнями только один», сказал наконец Джон, еще раз осмотрев дно арройо [овраг, или высохшее русло реки в горной местности], лежавшее под ними. В этом сезоне не следовало уже опасаться внезапного ливневого наводнения, а выносливые морозостойкие сорняки, которыми порос песок сезонного русла, были мертвыми и коричневыми.

Дитера это, казалось, не очень-то обеспокоило. «Я ожидал хотя бы одного», сказал он.

С удивительным изяществом для такого крупного человека он отскочил назад, туда, где он не станет выделяться на горизонте, затем встал и пошел по крутому склону горы. Джон несколько раздраженно взглянул через плечо на фон Россбаха, последний раз взглянул в бинокль на торговцев оружием, а затем тоже последовал за ним.

«Что-то мне это всё не нравится», сказал он.

«Я сам не в восторге от этого», сказал Дитер. «Но с их стороны это не лишено смысла. Они нас не знают, а я ведь мог узнать их имена и имя моего друга из дюжины различных источников и просто соединить их вместе, сопоставив всё, в результате верной или удачной догадки».

Джон сунул бинокль обратно в футляр. «Значит, мы просто вот так возьмем и пойдем туда, зная, что там сидит чувак, целящийся в нас из оружия?»

Дитер опустил на глаза свои темные очки и посмотрел на него поверх них. «Я тут подумал, может, ты сам сможешь занять хорошую позицию, и держать под прицелом этого их чувака».

«Вот это ты дело говоришь!», сказал Джон с усмешкой, с явным облегчением.

……………………

Терминатор притормозил за порослью кустарника и остановил пикап.

Мария, у которой глаза слезились от зловония, равно как и от страха, убрала руки с лица и огляделась.

«Это не здесь», сказала она. «Это примерно в миле отсюда». Голос у нее был визгливым и дрожащим. Мужчина, сидевший рядом с ней, повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и лишь один раз кивнул.

Ей показалось, что под его темными очками она увидела какую-то вспышку красного света, и она импульсивно всхлипнула.

Он бросил взгляд на грубую схему в виде карты, которую она ему нарисовала, а затем ненадолго подключился к военному спутнику, что подтвердило именно его правоту. Овраг находился на расстоянии, значительно меньшем, чем в миле отсюда, а люди, как известно, весьма неточны.

Терминатор вышел из машины.

Мария захныкала и съежилась на своем сиденье. Ей хотелось распахнуть дверь и убежать, но она боялась, что он может ее застрелить, и этот страх ее парализовывал. Из головы у нее не выходила картинка того, как Майк лежит там, на стоянке, на потрескавшемся асфальте. Она думала, что он мертв, но не была в этом точно уверена, и тогда она была влекома порывом спасти его, уведя этого типа оттуда подальше. Но теперь она вот оказалась здесь, совсем одна. «О Боже, что же делать?»

Она вздрогнула от испуга и обернулась на звук, оказалось, что это он открыл ящик с инструментами в кузове пикапа. «О, нет», прошептала она сухими губами, в то же время захлебываясь слезами.

Ну вот и всё, ей конец. Он собирается ее убить. Мария была абсолютно уверена, что он сейчас вот захлопнет крышку ящика с инструментами и встанет там с винтовкой в ??руках. Вместо этого, грузовик качнуло, это он спрыгнул с него вниз, и послышался скрип шагов по песку, это он обходил машину с ее стороны.

Она не стала оборачиваться, а просто сидела, тяжело дыша и трепеща, а в уме ее замелькали заголовки новостей о невинной, убитой ни за что женщине уже немолодой, брошенной в пустыне на съедение койотам.

Он открыл дверь и схватил ее за одежду, вытащив ее, упирающуюся, с сиденья. Затем он подтолкнул ее к кузову грузовика. «Залезай», сказал он.

Мария, повиновавшись, стала карабкаться туда, пытаясь поднять ногу как можно выше, и неуклюже схватившись пальцами за раму. Но просто она была невысокого роста и слишком испугана, и не сумела с этим справиться, и поэтому она начала судорожно всхлипывать. «Не могу», сказала она, наконец, опустив голову. «Просто не могу туда залезть».

Терминатор подтвердил анализ ее результатов. Он схватил ее под мышки, поднял ее, словно пятилетнего ребенка, и опустил ее на колени в кузов грузовика.

Затем он последовал за ней туда же. Он подошел к ящику для инструментов. «Залезай», сказал он.

Мари с ужасом замерла, уставившись на него, а затем взглянула на большой серебряный ящик, куда он хотел, чтобы она влезла. «Нет», прошептала она. «Пожалуйста, не надо. Если вы меня отпустите, я обещаю никому ничего не говорить, клянусь! Пожалуйста, отпустите меня, пожалуйста».

Он отправил краткий отчет Алиссе, а затем попросил разрешения уничтожить этого человека.

Алисса передала его местоположение и координаты оврага группе в вертолете «Блэкхоук», а затем рассмотрела ее просьбу.

Нет, сказала она, наконец. Возможно, позже, но не сейчас. Она может оказаться полезной. Запри ее там и выходи на позицию, остальные уже на подходе

«Залезай», сказал он Марии.

Марии привиделся в этом длинном серебряном ящике ее собственный гроб, но она решила, что остаться живой, пусть даже в гробу, лучше, чем лежать мертвой в канаве, поэтому она нехотя переступила через его стенку и опустилась на колени, умоляюще глядя на этого странного и ужасного человека. Когда она наклонилась вперед, он захлопнул крышку, больно ударив ее по голове и спине.

На ее крик от боли он сказал: «Молчи и останешься живой».

Некоторое время она молча стояла на коленях, тяжело дыша. Он не двигался, и она представила себе, как он стоит там, ожидая, когда она даст ему повод убить ее. Казалось, что почти весь воздух уже здесь кончился; ей захотелось постучаться в крышку и попросить, чтобы он ее выпустил. Но тогда ведь он убьет ее.

Закусив губу, она сказала себе, что ей просто кажется, что она задыхается.

Затем она услышала, как он продел замок сквозь скобу и замкнул его.

Мария ничего не могла с собой поделать; она начала всерьез рыдать, умоляя его, даже когда поняла, что он спрыгнул с грузовика, отчего затрясся кузов, и услышала его удаляющиеся шаги.

«Не оставляйте меня здесь!», закричала она.

Грузовик тут же закачался, это Терминатор взобрался обратно в кузов. По крышке что-то ударило, и она почувствовала, как погнулся металл, и внезапно она внутри почувствовала удар в спину.

«Тихо!», сказал он.

Мария затихла, затаив дыхание, и через некоторое время он ушел. Она, покрутившись и скорчившись, постаралась занять положение поудобней. Она уже не думала, что когда-нибудь снова увидит свою семью.

Содрогаясь от рыданий, она начала молиться.

…………………………

Два агента «Сектора» переглянулись. В материалах на фон Россбаха не было абсолютно ничего, указывающего на то, что он станет заниматься такого рода делами. С какой стати ему понадобилось похищать и так жестоко обращаться с немолодой уже полной женщиной, они не могли понять, но они увидели все это своими собственными глазами. Агент Макгилл связался с куратором программы и спросил, как им поступить.

«После того, как убедитесь, что вокруг никого нет, и никто за вами не следит, освободите бедную женщину. Затем привезите ее к нам для снятия показаний».

«Понял вас», сказал МакГилл. Он возобновил осмотр местности.

………………………

Дитер заехал в овраг незадолго до семи тридцати, остановившись рядом с пикапом торговцев оружием. Он почти рассмеялся, увидев облегчение на лицах Бриджеса и Харди. Затем инстинктивно он задался вопросом, почему они так были рады.

Может, они просто отчаянно нуждались в деньгах, но с другой стороны, может быть, Джон прав, и они планируют что-нибудь грязное. Хотя зачем им это делать до того, как получат деньги, ему было непонятно.

«И где ты был, приятель», спросил Вейлон с усмешкой. «Я-то думал, что ты будешь здесь в семь часов».

Дитер снял свои темные очки и удивленно посмотрел на него. «Ты сказал в семь тридцать». Он приподнял руки и пожал плечами. «Сейчас семь тридцать».

«Говорил же я тебе», сказал Люк и толкнул своего напарника.

Вейлон зыркнул на него, а затем с улыбкой повернулся к Дитеру. «Так или иначе, ты здесь. Давай покажем тебе, что у нас есть». Он подвел фон Россбаха к багажнику своего автомобиля, поднял фальшивое дно и расстегнул защитное покрытие. «Здесь повсюду проникает пыль, если не будешь бережно относиться», сказал Вейлон с улыбкой. «Можешь взять и опробовать любое оружие из этого, какое хочешь».

Дитер был впечатлен переменой Вейлона, из «реального пацана» превратившегося в профессионального торговца, равно как он также почувствовал и облегчение. Тот прежний его образ простого парня, своего в доску, быстро улетучился. Он был также впечатлен разнообразием и качеством предлагаемого товара, хотя он и знал, что Док не стал бы направлять его к бесполезным людям. Однако кое-что из товара было совершенно новым и едва ли было доступно законным покупателям.

Он залез в багажник, вытащил оттуда винтовку Барретт и принялся за дело; приложив ее себе к плечу, он проверил прицел. Оружие не легкое на вес, но достаточно простое в использовании, и достаточно мощное, чтобы свалить Терминатора. Он отметил про себя еще кое-какое оружие, которое ему хотелось приобрести и начал спрашивать о ценах.

………………………

«Кажется, я обнаружил того, кто прикрывает фон Россбаха», сообщил агент Сектора. «Это тощий паренек с карабином CAR-15, он взял на прицел место встречи. Прикрытие Бриджеса и Харди пока еще не обнаружено, он где-то прячется».

«Вас понял», сказал куратор программы. «Оставайтесь на позиции. Мы не будем вмешиваться, будем просто ждать, пока мистер Бриджес сделает свой ход. Когда он это сделает, проследите за тем, чтобы друг фон Россбаха не вмешивался».

«Вас понял», сказал агент. «Конец связи».

Куратор почувствовал от этого доклада прилив возбуждения. Должно быть, там находился Джон Коннор. По крайней мере, он надеялся, что так и будет – вознаграждение за его поимку будет немедленным и весьма существенным. Он улыбнулся. Жизнь славная штука.

Он со своей группой находился в этом регионе уже с полудня. Они проверили овраг и установили в нескольких местах микрофоны, а также пару видеокамер.

Документации по этой облаве будет предостаточно. А так как ею будет заниматься семь агентов, из этих записей получится неплохое учебное шоу.

Он лениво задумался, почему это фон Россбах поменял одежду и машину. Сообщение женщины о его ужасном запахе могло объяснить первое, но не то, почему он так плохо пахнул. Но смена машины? Правда, возможность спрятать охваченную ужасом женщину в ящике для инструментов могло это объяснить, пусть даже если это не объясняло, зачем вообще он туда ее засунул.

Официантка сказала им, что фон Россбах заявил ей, что не смог найти место встречи, и она ему предложила нарисовать для него карту, а затем то, как он выглядел и пахнул, заставило ее прийти в ужас. Ей на помощь бросился повар, и фон Россбах вышвырнул его в окно.

Куратор мог в это поверить; бывший агент был огромным и мускулистым, а кроме того, он был специально обучен. Они отправили в кафе скорую, и повар находился сейчас в очень тяжелом состоянии.

Ужасно.

Самое странное, он похитил женщину, потому что она была ему нужна, чтобы показать ему место встречи. Но если это так, то как ему удалось спрятать машину и переодеться неподалеку оттуда? И зачем?

Может быть, фон Россбах просто сошел с ума; его поведение сегодняшним вечером было определенно безумным. Внезапный уход австрийца из Сектора, казалось, поставил его под подозрение. Может быть, он не столько сам ушел, сколько его попросили уйти.

Куратор покачал головой. Это будет установлено, когда он будет арестован.

Если проблема заключалась в нервном срыве или даже расстройстве, ну, в таких случаях Сектор заботится о своих людях.

Но если фон Россбах вышел из-под контроля и перестал соблюдать правила, ну тогда… опять-таки, Сектор позаботится о своих людях.

………………………

Т-101 следил за тем, как в овраге слоняются люди, болтая между собой и поглаживая оружие. К сожалению, Джона Коннора среди них не было. Но когда они схватят фон Россбаха, они довольно быстро выяснят, где он прячется.

Он связался с остальными из своей группы. Другие Терминаторы высадились в пяти милях отсюда в другом, более широком овраге, и теперь бежали сюда со скоростью около двадцати миль в час. Когда они сюда прибудут, будет уже достаточно темно, что скроет их присутствие.

А пока что он выжидал и наблюдал за людьми, которых он убьет.

………………

«А теперь мой любимый», сказал Вейлон, взяв в руки австрийский автомат Штайр, футуристической булл-пап конструкции и дизайна с магазином позади рукоятки и со встроенным оптическим прицелом.

Дитер взглянул на это легкое оружие и отклонил его.

«Я предпочел бы что-нибудь с чуть более мощной убойной силой и останавливающим воздействием», сказал он. Зная, что Бриджес тоже предпочел бы другое, если бы торговец оружием увидел бы, против чего будет применяться его оружие. Он наклонился и потянулся за гранатометом «Карл Густав», стрелявшим без отдачи.

«Что-нибудь вроде этого». Он поднял оружие; оно ложилось на плечо, с рукояткой и прикладом, расположенным под пусковой трубой, и снаряд его легко бил легкий танк или бронированную машину. Неплохо подходило оно также и против Терминаторов.

«О, мне кажется, что у него достаточно убойная сила», весело сказал Вейлон, дослав патрон в патронник. Он прижал пистолет к голове австрийца.

«Особенно с такого расстояния».

Дитер замер, затем медленно повернул голову и, прищурившись, посмотрел на торговца оружием. «Что это значит?», спросил он убийственно тихим голосом.

«Это облава, мудак!», сказал Люк. Он со смехом вытащил наручники.

«Ну-ка поднял руки за спину, и чтобы очень осторожно», сказал Вейлон, «чтобы мой приятель смог надеть на тебя наручники. И без глупостей. Эй, Луис!», закричал он.

Луис уже стоял над ними, с автоматом на плече, зубы его сверкнули белизной в сгущавшейся темноте, когда он улыбнулся. «Черт, Вейлон!», восхищенно сказал он. «Ты все-таки взял эту суку!»

«Я же говорил тебе», самодовольно сказал Вейлон.

Люк осторожно подошел к фон Россбаху и защелкнул наручник на одном из его огромных запястий; ободок оказался слишком маленьким, и Харди пришлось сжать его.

Дитер поморщился, когда металл впился ему в кожу. Он стал лихорадочно соображать.

Джон не станет стрелять, пока к его голове приставлен пистолет – по крайней мере, он надеялся, что не станет – в противном случае Бриджес, вероятно, рефлекторно нажмет на курок и снесет ему башку.

С другой стороны, Джон никогда раньше не стрелял в людей. Возможно, он не сможет это сделать.

«Боже мой!», вдруг подумал он. «Неужели Док меня подставил?» Это было вполне возможно, а пожалуй, даже вероятно. Дитер почувствовал, что его самым серьезным образом предали. «Зачем ты это делаешь?», спросил он спокойным голосом.

«Потому что ты стоишь кучу денег, приятель», сказал Люк, защелкивая второй наручник.

«Мы увидели тебя по телевизору вчера вечером, и мы просто обязаны были тебя схватить». Вейлон засмеялся, опуская пистолет. Потом он серьезней посмотрел на фон Россбаха. «Кроме того, я не одобряю убийств копов. И посчитал, что мне выгоднее обойдется сдать тебя, чем продать тебе оружие. Человек в таком бизнесе, как у меня, никогда не знает, когда ему понадобится помощь, а твой арест даст мне целую кучу такого покровительства». Он ухмыльнулся и вдруг закричал: «Яяяхууу!»

«Пристрели его, Джон!», злобно подумал Дитер. Холмс не предавал его; он просто угодил в это положение из-за дурацкой случайности, невезения и тупой жадности этих жлобов. «Пристрели его!»

……………………

«Так я и знал!», подумал Джон, он прижал винтовку к плечу и стал дожидаться удобного момента.

«Не двигайся», сказал голос позади него.

Джон замер, а затем медленно повернул голову.

«Не оборачивайся», сказал голос с оттенком недовольства. «Обернуться означает сдвинуться с места. И не двигайся, до тех пор, пока я не прикажу тебе это сделать. И ничего не делай, пока я этого тебе не скажу. Нам не хочется совершать здесь никаких ошибок».

По какой-то причине Джон понял, что произнесший это не был связан с теми «конкретными пацанами», которые теперь сошлись вместе внизу в овраге, поэтому он подчинился и неподвижно замер. Позади себя он услышал скрытое движение.

Там был не один человек.

«Мы взяли удаленного стрелка», произнес тот же голос.

«Может быть», подумал Джон.

«Хорошо, теперь медленно, положи винтовку на землю на расстоянии вытянутой руки перед собой, а затем отползи от нее назад».

Медленным движением Джон подчинился, осторожно положив винтовку; затем, положив ладони на землю, он оттолкнулся и отскочил чуть назад.

«Еще», потребовал голос.

Джон подчинился, а затем стал ждать.

«Хорошо, теперь медленно встань, подними руки, а затем обернись».

Он встал и обернулся, обнаружив, что перед ним стоят двое, одетые в черное, с замазанными черным лицами; на них были очки ночного видения, поднятые на лоб, до тех пор, пока не станет достаточно темно, и они им понадобятся, что теперь должно было произойти в любой момент. У обоих из них в руках были пистолеты-пулеметы FN-90, и они настороженно смотрели на него. Какая-то группа спецназовцев, очевидно, и столь же очевидно было, что они никак не связаны с Бриджесом и Харди, провинциальными жлобами, торговавшими оружием. Возможно, из какого-то полицейского спецподразделения; FN-90 были новыми, с опасными бронебойными пулями.

«Здравствуйте», сказал Джон. «Вы кто?»

«Мы тут задаем вопросы, мальчик. А ты на них отвечаешь и делаешь то, что тебе говорят. А теперь, когда мы выяснили, кто есть кто, руки за голову, а пальцы сомкни».

Говоривший на секунду замолчал, и тут Джон впервые заметил у него наушник с микрофоном, хотя он и раньше предполагал, что у них они должны быть. Вы же не сообщаете тому, кто стоит прямо рядом с вами, что вы его схватили.

«Да, сэр», сказал человек куда-то в воздух. «Пошли», сказал он Джону, «мы подтягиваемся».

Джон оглянулся через плечо и увидел, что в овраге внизу ничего не изменилось.

Дитер по-прежнему стоял там в наручниках, торговцы оружием все так же победно хлопали друг друга по спинам.

«Только держи руки на затылке и просто спокойно иди», сказал говоривший. «Мы выдвигаемся», сказал он в микрофон.

……………………

«Руки вверх, джентльмены», раздался из опускавшейся на овраг темноты спокойный мужской голос.

Луис инстинктивно вскинул свою винтовку и уставился туда, откуда послышалось это предупреждение.

«Нет, нет, нет, тебе вряд ли захочется это сделать», сказал голос. «Глядь вниз».

Луис осторожно опустил голову и посмотрел на свою грудь, увидев красную точку, нацеленную чуть выше его сердца.

Люк и Вейлон тут же подняли вверх руки, а Луис бросил оружие, будто оно внезапно стало раскаленным.

«Большое спасибо», сказал голос.

Со всех сторон послышались шаги подходивших сюда людей, и торговцы оружием, и фон Россбах оглянулись и увидели говорившего.

«Не волнуйся, Дитер», сказал голос. «Мы знаем, что ты в наручниках».

«Салли!», сказал фон Россбах, не веря своим ушам.

В овраг спустился плотный мужчина с седеющими темными волосами. «Угу», подтвердил он, тонко улыбяась.

«Ты же, когда мы в последний раз сталкивались, был с––»

Салли прервал его: «Я был под прикрытием».

Некоторое время они смотрели друг на друга, и Дитер слегка покачал головой, стараясь не ухмыльнуться. «Ну значит, думаю, хорошо, что я тебя тогда отпустил».

«Да», усмехнувшись, сказал Салли. «Точно. Спасибо». А сам проследил за тем, как его команда разоружила его пленников. «Теперь можете опустить руки, джентльмены».

«Кто вы, к черту, такие?», спросил Вейлон. Он перевел взгляд с фон Россбаха на одетого во все черное человека. «Этот чувак мой арестант. Вы не имеете права отбирать его у меня. На нем мои наручники, и вознаграждение за него принадлежит мне!»

«Это конечно так, мистер Бриджес», согласился Салли. «Можете считать, что мы просто избавляем вас от нескольких излишних шагов, чтобы вы смогли начать праздновать это намного раньше».

«О, да», сказал Люк, беспокойно шныряя глазами по молчаливым людям, державшим в руках направленное на него оружие. «Я не вижу здесь никаких денег. Откуда нам знать, можно ли вам доверять?»

Салли посмотрел на Дитера, и уголок его рта скривился в циничной улыбке. «Можно подумать, у него есть выбор, а?»

Затем он повернулся к торговцам оружием; он сунул руку под свой пуленепробиваемый жилет, залез в нагрудный карман и вытащил чек, который и протянул им.

Вейлон и Люк неуверенно посмотрели друг на друга. Салли наклонил голову и, дразня, потряс чеком у них перед глазами.

«Что, не хотите что ли?», спросил он. «Что ж, тогда я с радостью положу их обратно в наш фонд. У нас вечно не хватает денег на борьбу с преступностью, понимаете?»

Вейлон протянул руку и схватил чек. Он развернул его, а Люк тем временем перевел взгляд с Салли на чек и обратно. Позабавившись этим, Салли потянулся к нему рукой, словно собираясь выхватить его. Бриджес прижал его к груди, и оба торговца оружием, как один, отступили на шаг назад, с одинаково обиженными выражениями на лицах.

Салли рассмеялся, а затем стал серьезным. «Знаете, ребятки, некоторые говорили мне, что не нужно ничего вам давать, пока вы тут занимаетесь тем, что совершаете преступления».

«Какие преступления?», с негодованием спросил Вейлон. «Мы задерживаем разыскиваемого преступника. Мы лицензированы».

Салли подошел к открытому багажнику машины Вейлона и взял в руки противотанковый гранатомет израильского производства. «Да?… А это что?», спросил он с притворным удивлением. «Неужели это уже на рынке?». Он заглянул в багажник. «И все другое вот это оружие… Может, я и ошибаюсь, но не думаю, что владение частными лицами некоторым оружием, представленным здесь, является законным». Он посмотрел на торговца оружием. «Может, я ошибаюсь?»

Люк толкнул локтем своего напарника и уставился на него, расширив глаза. Вейлон нахмурился и ткнул его локтем в ответ, да так сильно, что чуть не сбил его с ног. «Это же бутафория, пугачи», сказал он. «Нам нужно было что-то ему показать, чтобы заманить его сюда, где он никого не сможет ранить».

Фон Россбах и все люди в черном на мгновение взглянули на него, а затем Салли повернулся к здоровенному австрийцу, и они оба усмехнулись.

«Неплохо», сказал Салли, повернувшись к Бриджесу. «Но ты не дал мне закончить. Смотри сюда, эти деньги не просто вознаграждение. Это взятка, чтобы вы держали язык за зубами. Если расскажете кому-нибудь о том, что случилось здесь сегодня вечером, то тебе и твоим приятелям придется провести очень долгое время в тюрьме строгого режима». Он посмотрел в глаза каждого из этих троих. «Я понятно изъясняюсь?»

Торговцы кивнули и помялись, недовольно пробормотав что-то в согласие.

«Отлично!», радостно сказал Салли. «Тогда вы можете идти!»

Эти трое неуверенно посмотрели на него, не сдвинувшись с места.

«Идите!», заорал Салли и захлопнул багажник.

Внезапно он резко развернулся и упал на землю.

«Ложись!», завопил Дитер, бросившись вниз.

Он подкатился к машине и прижался к ней сбоку, вглядываясь в темноту. Вокруг него в стороны рассыпались люди в черном, исчезнув, как по волшебству. Вейлон, Люк и Луис забрались в заднюю часть своей машины, а Бриджес вытащил ключи и отпер багажник.

«Сними их с меня!», потребовал Дитер.

Люк посмотрел на Вейлона, который, поколебавшись, кивнул. Люк подскочил вперед, порывшись в кармане и вытащив свой брелок. Он снял наручники, и Дитер потер себе запястья, недобро на него взглянув.

«Твои друзья?», спросил он, указывая в темноту.

Люк покачал головой, потом негромко сказал «нет». «Мы никому не говорили об этом. Не хотели ни с кем делиться».

Фон Россбах фыркнул. «Тогда вам лучше будет дать мне оружие», сказал он и начал пробираться к задней части машины.

……………………

Разрешение Инфильтратора на убийство должно было быть приведено в действие незамедлительно, к большому сожалению Алиссы. Но на позиции находился только один Терминатор; остальные же все еще были на подходе. Это ее собственная вина, поняла она, она должна была сформулировать приказ по-иному. Большее количество огневой мощи могло бы сыграть решающую роль.

Убит был лишь один из людей, и Алисса, наблюдая за происходящим в удаленном режиме, пришла от этого в ужас.

Всё, исходя из ее собственного опыта, и дажа опыта Серены – или, точнее, до ее финала – приводило ее к мысли, что люди – это легкая добыча. Лишь когда вмешались Конноры, обстоятельства усложнились.

Исходя из этого, сейчас здесь присутствовали Конноры, один или оба. В этом случае не было никакой необходимости захватывать фон Россбаха. Что должно облегчить задачу.

И тем не менее, люди отреагировали гораздо быстрее, чем ожидалось. Виной, конечно, было то, что никогда за свое короткое существование эти Терминаторы не сталкивались еще с людьми, которые были обучены убивать и реагировать на угрозы. И она тоже не была готова, в этом отношении, факт, который внезапно ее испугал. Уничтожить всех находящихся там людей, приказала она. Никому не дать уйти

……………………

Джон шел впереди двух спецназовцев по покатому склону, и как раз в этот момент увидел, что другой одетый в черное человек внизу под ними завертелся на месте и упал. Он инстинктивно упал на землю; те, кто его взяли, последовали его примеру.

«Понял вас», тихо сказал один из них. «Я никого не вижу».

Джон тоже никого не видел, но он был абсолютно уверен, что стрелявший находился перед застреленным, и он попытался вглядеться туда, в том направлении, однако был расстроен почти полной темнотой. Он оглянулся и бросил взгляд на овраг; там лишь одни гражданские, если считать Дитера таковым, сгрудились вокруг машины, тревожно оглядываясь по сторонам. Джон предположил, что это означало, что с других сторон стрельбы не было.

«Черт», подумал Джон, «это же Великий Юго-Запад. Это ведь может быть какой-то идиот палит по бутылкам и банкам где-нибудь в миле отсюда».

Он повернулся к своим конвоирам и инстинктивно подал им знак: «Тихо! Кто-то идет!» – показав им в том направлении двумя пальцами. Те опустили свои очки ночного видения и посмотрели туда. «Один человек!», подал сигнал один из них.

Джон с трудом его расслышал; но затем вдали он увидел какое-то еле заметное движение. Едва ли даже движение; какую-то тень среди теней, перекат небольших камней, какие-то неясные фигуры, несшиеся вперед. Где-то раздался вой койота, такой же далекий и холодный, как и звезды, замерцавшие и еле видимые в потемневшем небе.

«Уж точно не койоты крадутся тут поблизости», подумал он. Затем волосы встали дыбом у него на голове. «О Боже. Это они». Терминаторы. Невозможно было ошибиться в этой движущейся вперед механической походке, в равной степени игнорировавшей и характер местности, и пули.

«Сколько их там? Три, по крайней мере», ответил он сам на свой вопрос, «если считать и стрелявшего». Он предупредил спецназовцев, показав на того, кого он заметил. Больше ему не было видно его; пустыня превращалась во тьму кромешную.

Ясно было, что эти Терминаторы еще не вышли на позицию, и Джон удивился, почему атака состоялась до их прибытия.

……………………………

Время, казалось, буквально ползло, пока четыре Терминатора, наконец, спустились в овраг. Алисса читала об этом феномене, но теперь она впервые это испытала. Она недовольно надулась, несмотря на то, что уже почувствовала, что ее эмоции все более и более подавляются перераспределением химии ее мозга, предпринятым ее компьютером.

Зная, что в темноте скрываются вооруженные люди, она приказала Терминаторам приближаться незаметно. Для них это означало замедление.

В этом не она была виновата. Их программы писались для ведения войны иного рода. Очевидно, с этим ей и ее сестре предстояло еще разобраться.

Она с досадой нахмурилась, переключившись на осмотр оперативной обстановки на месте глазами первого Терминатора. Люди, находившиеся в овраге, укрылись за машиной. Человека, который был застрелен, уже не было видно. На ее запрос Терминатор в ответ подтвердил, что его затащили за автомобиль фон Россбах и еще один из людей.

Алисса пожалела, что у Терминатора нет гранатомета; один снаряд – и проблема решена. У одного из тех, кто сейчас туда приближался, он был. Но они вновь снизили скорость ради соблюдения тишины, поэтому ей пришлось дожидаться этого удовольствия, когда ее враг будет разорван на куски. Ей хотелось сказать им, чтобы они перестали это делать, но она сдержалась. Сегодня она и так уже действовала слишком импульсивно и опрометчиво; не было смысла давать себе новые поводы для недовольства.

А, с другой стороны, несмотря на ее подозрения, Конноров нигде не было видно. Возможно, ей следует внести поправки в свои приказы. Хорошо, она об этом подумает.

……………………………

Спецназовцы Сектора насчитали четверых приближающихся мужчин и сообщили об их местоположении своим товарищам. В овраге все было тихо, и Джон предположил, что кто-то открыл по ним огонь раньше времени и теперь затаился, ожидая подкреплений. Это не похоже на Терминаторов. Их способ действий состоял в том, чтобы идти напролом прямо на цель. Не будучи никем направляемым, стрелявший был бы убит в этом овраге в ходе перестрелки и обмена огнем еще десять минут назад.

«Это означает», подумал он, «что существует еще одна… мы заимели новую Серену Бернс, за неимением другого имени». Еще один небольшой сюрприз от Скайнета. «Может быть, она менее опытна». Затем он без всякого уважения к ним подумал: «Всегда есть двое, мастер и ученик…»

Он следил за оврагом, пытаясь заметить какое-то движение, но полагаясь на спецназовцев, что они увидят приближающихся Терминаторов. Ему ужасно хотелось предупредить их, чего им стоит ожидать, но он решил проявить осмотрительность; он уже бывал в подобной ситуации раньше. Скоро и они это узнают; пусть они побудут в неведении еще какое-то время. Хотя…

«Этих ребят будет очень сложно остановить», сказал Джон. «Очень тяжело. Они что-то вроде тяжелого броневика. Сейчас вы мне не поверите, но просто имейте это в виду».

Одетые в черное бойцы скептически хмыкнули; Джон пожал плечами и снова посмотрел на овраг. Он не понимал, почему пять человек, спрятавшихся за сомнительным укрытием в виде машины, не отступают к скалам? Скалы, по крайней мере, не взорвутся, если в них попадет ракета.

……………………………

Дитер фон Россбах повидал на своем веку много ран. У Салли не было хлюпающего пулевого ранения грудной клетки, но рана была плоха и обильно кровоточила, а внутри могло быть и еще того хуже. Он обмотал ее бинтами из подсумка с ремней агента Сектора, затянул ремни, чтобы посильнее ее сдавить, и вколол ему шприц болеутоляющего из полевой аптечки прямо через ткань его камуфляжа в руку.

«Это все, что я могу сделать», подумал он и посмотрел на двух торговцев оружием. «Вам придется вложиться в это предприятие кое-каким своим оружием, ёбаные крысы», сказал он, объяснив им всё на том уровне, на котором, по его мнению, были способны это уяснить их ошеломленные происходящим мозги. «У вас есть приборы ночного видения?»

Вейлон сглотнул, когда Дитер открыл багажник. «Да», сказал он. «В красной пластиковой коробке рядом с запчастями».

Дитер удовлетворенно хмыкнул, надев очки и включив их. Мир вновь стал виден ему достаточно ясно, в оттенках зеленого и серебряного; не столь хорошо, конечно, как при полном свете, но мысль сражаться с Терминаторами, когда они все видят, а ты нет, его отнюдь не радовала. Два торговца оружием с трепетом стали смотреть на то, как он вооружается пушками из числа их торговых образцов; за спиной у него теперь было четыре LAW – одноразовых (ра)складных гранатомета, – тяжелая .50-мм винтовка Барретт в руках, а на плече гранатомет с патронташем для 40-мм снарядов. Он выбрал себе еще некоторое дополнительное вооружение: зажигательные ручные гранаты, взрывчатку…

«Предлагаю и вам самим вооружиться», сказал он двум изумленно глазевшим на него горе-торговцам смертью. «Сейчас здесь станет довольно напряженно и жарко».

……………………………

«Стреляйте дробовиками, стреляйте дробовиками!», завопил Джон, стараясь сдержать нахлынувший на него ужас.

Один из агентов Сектора, не веря своим глазам, увидел, как Терминатор, поднявшись с земли, присел с разодранным на кусочки мяса животом, удерживавшимся лишь пропитанной кровью тканью. В его руке вновь появился пистолет, и Джон вздрогнул и поморщился, когда агенту разнесло затылок, и оттуда выплеснулись осколки костей и мозги. Другой боец, одетый в черное, прислушался к нему, сняв у себя из-за спины это длинное оружие и начав палить с максимально возможной скоростью выдвижным скользящим затвором боевого дробовика. Повторяющийся тяжелый звук «тудумп-тудумп-тудумп» расколол ночь, наполнившуюся криками и выстрелами, с каждым новым выстрелом выпуская мощную газовую вспышку в форме снопа. Дробовик был заряжен нарезными пулями – тяжелыми рифлеными свинцовыми цилиндрами, предназначенными для того, чтобы выстрелом разбивать замки, и для других работ по вскрытию и устранению препятствий. Массивный каркас Терминатора с каждым таким попаданием ему в туловище отскакивал назад; при последнем выстреле он упал на спину, словно подрубленное дерево, ударившись о землю так сильно, что Джон почувствовал, как под ним затряслась земля.

«Гранату!», заорал он.

Агент Сектора отреагировал с автоматическим повиновением чему-то такому в голосе Джона, что поразило его так глубоко, что уже и не вспоминалось, что он был подростком и чуть ли не военнопленным еще менее чем за минуту до этого. Джон вскочил на ноги, торопливо, но ловко, и вырвал у него из руки гладкий в форме яйца предмет.

«Осветительная!», предупредил агент.

«Еще лучше», крикнул ему в ответ Джон, выдернув чеку на бегу, отчего рычаг гранаты застучал в ночной темноте.

«Ему потребуется не менее пятнадцати секунд для перезагрузки», подумал он – он в свое время внимательно слушал «дядю Боба», объяснявшего слабые места модели Т-101. И действительно, массивные конечности его уже начали шевелиться, когда Джон добежал до лежащего на земле тела, сунул гранату в отверстие, пробитое одной из нарезных пуль, подпрыгнул и ударил по ней каблуком, чтобы вогнать ее как можно глубже в громоздкое тело Терминатора.

Это дало ему точку опоры, чтобы отпрыгнуть назад. Он возблагодарил бога за бесконечные часы тренировок, которые проводила с ним Сара, упражняясь во всех видах боевых искусств, какие только возможно, равно как и обычной гимнастикой. Это позволило ему отпрыгнуть обратным сальто назад, туда, где ждал выживший агент Сектора, не веря своим глазам уставившийся на него, руками одновременно автоматически перезаряжая дробовик.

«Ты вставил ему гранату в—»

В этот момент произошло одновременно несколько событий. Терминатор поднялся на одно колено, вытянув руку и прицелившись из пистолета. В это же мгновение взорвалась термитная граната, яркой вспышкой огня и ослепительного света; Джон зажмурился и заставил себя упасть на землю на расстоянии вытянутой руки от головы покойника. Выстрел в голову не повредил очки убитого, и Джон нацепил их себе на голову, предварительно вытерев самые страшные куски свернувшейся крови и мозгового вещества о пучки травы.

«Слава Богу», пробормотал он: от одного из преимуществ противника удалось избавиться.

Он подобрал свою винтовку; это была обычная охотничья модель, со скользящим затвором, но пули внутри нее были с усиленными наконечниками с гораздо большей проникающей мощью.

«Ты запихнул гранату прямо в грудь этому парню», сказал агент Сектора.

«Да, но вот только это не парень. Ты видел когда-нибудь парней, которые способны выдержать полсотни пуль калибра 5,45, а затем шесть нарезных пуль, и снова встать?», спросил Джон.

Его впечатлила скорость, с которой агент Сектора собрался, овладев собой. «Нет», сказал он, покачав головой. «Либо я рехнулся––»

«Либо я прав», сказал Джон. «Побежали».

Очки ночного видения не очень хорошо показывали контрастность; когда они по-пластунски подползли к месту, где лежал дымившийся Терминатор, видимости сквозь них оказалось более чем достаточно, чтобы увидеть искореженные металлические «кости», торчавшие из фальшивой плоти. Агент Сектора издал изрыгающий звук рвоты от ужаса, когда к нему повернулась голова, и в него зубами вцепилось лицо, наполовину лишенное кожи. Джон вытащил еще одну гранату – одного из погибших агентов – и тщательно просчитал оставшееся у него время. Следующий укус впился в приклад его винтовки, и он сунул гранату вслед за ним тому в зубы. Терминаторы не очень хорошо умели выплевывать…

«Щас рванёт!», рявкнул он и откатился в сторону.

На этот раз Терминатор уже не встал. Проблема заключалась в том, что он был лишь один из них, и––

Джон судорожно отскочил назад. В твердую глину, где он только что лежал, врезалась рука, рубанувшая, словно топором, но застрявшая в земле всей кистью. Это дало ему время поднять свою винтовку и выстрелить, когда Т-101 вырвался, поднялся и повернулся затем к нему. Пуля случайно, но точно угодила тому в правый коленный сустав, и машина упала. Когда она попыталась снова подняться, эта конечность застопорилась и не сработала; машина, дернувшись, двинулась вперед, но медленнее, взгляд ее был прикован к первоочередной своей цели.

Терминаторы такими и были; ограниченный туповатый металлический ум, движущийся напролом. Агент Сектора поднялся на колени у него за спиной и стал стрелять из своего дробовика снова и снова, раскатистым огнем, на фоне которого громадная фигура этой машины убийства высвечивалась в ночи, подобно стробоскопической фотовспышке. Она снова упала головой вперед, рухнув на землю с сотрясшим землю грохотом.

Джон подскочил к нему сзади, начав палить так быстро, как только мог, двигая затвором своей винтовки. Пули били по рукам и плечам этой твари, но ее глаза сверкали и снова начинали сосредотачиваться на цели…

Агент Сектора оказался человеком находчивым. Он подбежал к лежавшей на земле машине и, подражая тактике Джона, погрузил ему в тело гранату, вбив ее внутрь ботинком, а затем перепрыгнул через оживающего убийцу. Он схватил молодого человека за ворот куртки и почти оттащил его к краю оврага.

«Ложись!», крикнул он. «Что бы это ни было, внутри него зажигательная граната––»

Бу-бух!

Еще одна полоса яркого пламени, и передняя часть туловища Терминатора, оторванная их взрывом, упала в овраг, хватаясь руками за осыпавшиеся камни и неглубокие корни кустов, в попытке остановить свое скольжение вниз. Под ударом его туловища откололась огромная каменная плита, она последовала вслед за ним вниз, отскочила и рухнула на него с точностью, на какую не способен никакой разум. Он заискрился под ней, и торчавшие из-под плиты руки сжались, задергались, а затем ослабли и безжизненно поникли.

«Такого не может быть», стал повторять про себя агент Сектора, перезаряжаясь. «Этого просто не может быть».

«К сожалению, может», прошептал Джон –– а затем обругал сам себя. У Терминаторов были очень чувствительные слуховые датчики, и они станут разыскивать его по записи его голоса.

…………………………

Дитер уложил Салли за валун, один из тех многих, что усеивали песчаное дно арройо, а затем пополз вперед вновь. Агенты Сектора, похоже, теперь были полностью заняты; половина оврага теперь была охвачена перестрелками, вспышки выстрелов из стволов прорезали пустынное его дно странным вспыхивающим свечением, похожим на старое немое кино. И если его догадка была верной…

Расстояние от него составляло добрых двадцать ярдов, но ему хорошо было видно сходство с собой той неуклюжей фигуры, которая шагала по склону к машине торговцев оружием. Даже походка немного была схожа с его, если представить себе Дитера фон Россбаха в роли одного из «Живых мертвецов» Ромеро [фильм ужасов 1968 года]. Когда он проходил мимо, от него исходил неприятный запах; если бы у Ромеро были дезодоранты с запахами для его пожирателей мозгов, именно такой запах они наверняка бы и использовали.

Из-за машины раздались сначала неуверенные голоса, а затем крики ужаса и вспышки из стволов двух автоматов, паливших полным рок-н-роллом автоматического огня. Такого большого количества огня, вдобавок плохого, Вейлон и Люк обычно раньше никогда не практиковали, и только с полдюжины их выстрелов попали в машину. Она покачнулась, но, шатаясь, все равно неумолимо двинулась на них, подняв вперед руку с пистолетом и с треском испуская выстрелы один за другим. Кто-то еще – Луис, скорее всего, – увереннее вел огонь, будучи более опытным, пока не перестал стрелять.

«Наверняка Луис», подумал Дитер; кричавший постоянно упоминал мать на испанском языке. Терминатор медленно шел вперед, и треск его пушки раздался еще три раза – контрольные выстрелы по целям, а затем установление их личностей.

Этого времени Дитеру хватило, чтобы стеклопластиковый корпус гранатомета LAW выдвинулся, а простой прицел в виде кольца раскрылся. «Большая ошибка», пробормотал он и нажал на курок.

Отдача оказалась небольшой. Рев и ослепительная вспышка двигателя ракеты, вырвавшаяся позади него, были совсем другим делом, они подожгли сорную траву и полынь, указывая на него воспламенившимся пальцем и тем самым выдавая. Он отбросил пустой гранотомет в сторону и нырнул в укрытие, под огнем пуль, вгрызавшихся в землю у его ног.

Другой же огненный перст направился к Терминатору. У него хватило времени, чтобы повернуться и встретить 66-мм кумулятивный боезаряд, летевший ему прямо в лицо. Конусообразная труба со взрывчаткой внутри сдетонировала, превратив свою медную гильзу в направленный поток раскаленного металла, перемещающийся со скоростью несколько тысяч футов в секунду. Этот раскаленный добела наконечник был разработан так, что пробивал броню танка; череп Терминатора из сплава вольфрама с титановой сталью был крепким, но не настолько. Пламенеющее копье пронзило его жадно, с размаху и всей своей длиной, превратив по ходу чувствительные компоненты его процессора и системной памяти в расплавленный кремний. Машина опрокинулась назад, на тела своих жертв.

Дитер вскрыл свой гранатомет, вставил в него один из толстых снарядов и осмотрел края оврага. Джон должен быть где-то здесь––

Он заморгал под своими очками ночного видения, когда передняя половина Терминатора пролетела над выступом арройо, оставляя за собой огненный след. Она скатилась вниз по крутому склону, вызвав вслед за собой небольшую лавину камней, включая валун размером с небольшой автомобиль, который вывалился из глины и приземлился на туловище и череп машины с металлическим лязгом, который был слышен даже сквозь звуки боя.

«Вот молодчина!», пробормотал он и бросился вверх по почти вертикальному склону, взбираясь по нему с такой непринужденной легкостью, которая казалась невозможной для сотни с лишним фунтов оружия и боеприпасов, опутывавших его со всех сторон.

Позади него к автомобилю пронеслась полоса пламени. У кого-то еще была ракетная установка, и когда она поразила автомобиль, раздался жестокий, как в кино, взрыв.

«У этого Билли-Боба* и Конкрентного Пацана, должно быть, в этом автомобиле лежала какая-то серьезная взрывчатка», подумал Дитер, когда огромной подушкой горячего воздуха его влепило в стену оврага. Когда он взглянул в том направлении вновь, от автомобиля, Терминатора и человеческих тел осталась лишь воронка…

- - - - - - - - - - - - -

* Билли-Боб – собирательное имя, применяемое к американским провинциалам-жлобам, «быдлу».

- - - - - - - - - - - - -

С уничтожением третьего Терминатора Алисса запаниковала и связалась с Клеей.

*В чем дело?*, спросила Клея. Она работала над презентацией своего плана для Роджера Колвина, гендиректора Кибердайна, и не была обрадована тем, что ее прервали.

Алисса помолчала, прежде чем ответить, неприятно удивленная раздраженным тоном ответа своей старшей сестры. Но положение дел в овраге достигло той точки, в которой, она это понимала, она была не в состоянии справиться. Пожалуйста, подключись к той группе, которую я послала за фон Россбахом, сказала она.

Клея сделала это и пришла в ужас от увиденного. Ты отправила четырех?, спросила она, пытаясь оставаться эмоционально сдержанной.

Алисса в ужасе прикусила губу. Нет, она сказала. Я также послала и дядю, которого мы похоронили

Клея не ответила сестре, но приказала оставшимся Терминаторам выйти из боя. Их глазами она проследила за тем, как они пробились с боем и убежали. Ей показалось, что люди не слишком-то старались их остановить. Оба они получили значительные повреждения; кожа у них висела рваными лохмотьями, а поврежденная электроника искрилась во время бега, заставляя одного из них время от времени прихрамывать.

Несмотря на контролировавшиеся компьютером эмоции, это было крайне неприятно. Она очень рассердилась.

Обсудим это позже, как только у меня будет возможность изучить записи этого инцидента, сказала она Алиссе.

Младшенькая I-950 нахмурилась. Отступать у нее в планах не было. Терминаторы определенно начинали добиваться успеха в своем наступлении; ей хотелось лишь посоветоваться насчет того, как использовать их преимущества, не теряя больше никого из них. И теперь она пожалела, что связалась по этому поводу со своей старшенькой. Если бы они продолжили свое наступление, они бы ушли оттуда с чем-то, чем можно было бы похвастаться, а не только с потерей ценных кадров.

Алисса?, сросила Клея.

Конечно, ответила ее сестра. Когда тебе будет удобно, сказала она холодно.

………………………

Салли был жив и в сознании; в сознании, которого вполне хватало, чтобы наблюдать за тем, как оставшаяся в живых половина его группы откатила валун с останков… машины, решил он.

Это определенно была машина; падение и скала содрали с нее большую часть плоти, оставив лишь голые металлические кости. В ее «грудной клетке» скрывались какие-то непонятного назначения детали, а вокруг сломанного позвоночника все еще что-то искрилось. По склону стены арройо вниз, наполовину скатившись, спустился какой-то человек и раскрыл рот от удивления.

«Пропал еще один», сказал он. «Должно быть, его захватили с собой его приятели. И нижнюю половину этого тоже».

«А того, что осталось, недостаточно, чтобы что-либо можно было доказать тому, кого здесь не было», сказал Дитер фон Россбах, наклонившись, чтобы рассмотреть поближе. «Он рухнул на землю головой о скалу, после чего этот валун свалился прямо ему на голову. В черепе ничего не осталось, кроме того, что оказалось вдавленным, уйдя в песок».

Салли точно мог сказать, что этот здоровенный мужик был явно расстроен; его тирольский акцент стал чуть заметнее. Он чуть не рассмеялся, но с учетом дыры у него в теле это было нежелательно.

«Вот теперь я тебе верю», сказал он. «Но кто поверит мне?»

«Ну, мои люди», подумал он. Хотя Роджерс лежал на земле, закрыв лицо руками и плача как ребенок.

«Док Холмс», сказал Дитер. «Свяжитесь с ним. Валите все на меня, если вас будут спрашивать. Будем держать связь через него».

Салли медленно кивнул. «И, надеюсь, в качестве дополнительной информации, я смогу ознакомиться с материалами о Саре Коннор?», спросил он слабо.

«Йя», сказал Дитер. «Кстати, может, ты знаешь, где она?»

«Сбежала», ответил Салли. «Исчезла из реабилитационного центра вместе с доктором Зильберманом, после какой-то странной херни с каким-то уборщиком. Последний раз ее видели, когда она пересекала границу с Мексикой – разыскивавшая их полиция их упустила».

Он заметил, как Дитер обменялся взглядами с Джоном Коннором… «который теперь является моим союзником», с отчаянием подумал Салли. Ему хотелось бы, конечно, вообразить себе, что он находится в больнице и бредит, но он понимал, что это не так.

«В таком случае», сказал Дитер, «мы могли бы воспользоваться каким-нибудь транспортом, чтобы выбраться отсюда».

«Эй, теперь мой ход», сказал Салли. «Теперь у меня есть возможность отпустить тебя».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ПОРТУ-ВЕЛЬЮ, РОНДОНИЯ,

БРАЗИЛИЯ, ДЕКАБРЬ

«Не понимаю, почему мы не можем просто поплыть по реке в Парагвай», пожаловался Джон, глядя на медленную зеленую водную гладь того, что в конечном итоге станет рекой Рио-Парагвай.

«Мы начали спускаться вниз по реке из Колумбии», ответил Дитер, «и все равно прошли лишь только половину пути».

«Водопады и пороги – не моя идея, дружище. В любом случае, твой друг Салли дал нам самолет», указал на это Джон. «Мы могли бы долететь до Сан-Паулу или даже до Асунсьона, если бы захотели. Но нееееет, это же недостаточно скрытно».

«Ну, это не так», стараясь сдерживаться, ответил Дитер. «Сойти с самолета в Колумбии для них было более удобно, и теперь они не будут знать, в каком именно направлении мы двинулись. Удивляюсь, ты же столько лет уже в этом вертишься, и не понимаешь, что это именно то, что нам и надо».

Фон Россбах даже выразил свое недовольство этим, топнув ногой, идя по улице. Местные жители в испуге посторонились, бросая на него тревожные взгляды.

Джон задумчиво нахмурился, ускорив шаг, чтобы не отстать от него. «Ну, да, это так», признался он. «И все-таки я не считаю хорошей идеей торчать тут. И хочу открыто сказать, что встречаться с Гармендией – это просто глупо».

Дитер тут же остановился как вкопанный и медленно повернулся, посмотрев на мальчишку. «Джон, терпеть не могу, когда ты вот говоришь так намеками, как сейчас. Не утаивай ничего, скажи, что ты на самом деле чувствуешь и думаешь по этому поводу», сказал он.

Пожевав губу, Джон положил руки на бедра и посмотрел на великана.

«Не стану брать свои слова обратно», сказал он после длительной паузы. «Потому что я прав. Все какие только могут предчувствия говорят мне, что он нападет на нас, если мы снова сунемся к нему, и неважно, что мы будем просить у него об одолжении. Ты наверное знаешь кое-что об этом типе? Слышал же о нем всякие истории, которые крутятся вокруг его имени?»

Дитер отмахнулся от беспокойств Коннора. «Про каждого бандита, во все времена, ходят разговоры и всякие байки о нем. И половину из них сочиняет сам же этот гангстер».

«Нет, не он их сочинил!», настаивал Джон. «Хотелось бы мне, видит Бог, чтобы так и было, но ведь это не так, и тебе это наверняка известно. Этот тип больной псих; когда ты к нему войдешь, он взорвется от ярости, как бомба». Он указал на него пальцем. «И ты знаешь, что я прав. Ты в органах проработал сколько времени?»

Разведя руки в стороны ладонями вверх, фон Россбах сказал: «Если ты до сих пор не смог меня в этом убедить, то ты должен знать, что и никогда не сможешь. Ты скулил по этому поводу все это время, начиная с самой Боготы!»

«Скулил? Не желать, чтобы нас поубивали – это означает скулить? Знаешь что? Я всю жизнь провел среди бандформирований, террористов, и просто всяких подонков, а то и явных отморозков, и если я что-нибудь твердо усвоил, даю голову на отсечение, это то, что вы, старики––

«Старики?»

«—всегда так говорите, когда вам хочется, чтобы мы, молодые, трусливо от этого уклонились. Это значит, что я в это врубился, Дитер. Ты хочешь пойти поговорить с ним с глазу на глаз – окей, вперед. Я пришлю цветы». Он прошел мимо фон Россбаха. «Я тоже пойду сам по себе, найду сам дорогу домой».

Дитер нахмурился, все еще немного уязвленный этим подколом про «стариков». Но когда Джон прошел мимо него и пошел дальше по улице, до него дошло, что его обязательства перед Сарой не позволят ему оставить пацана одного. Как бы ему этого сейчас ни хотелось.

«Джон», сказал он, поспешив по улице вслед за ним. «Подожди». Он положил руку ему на плечо. «Послушай, мы оба грязные, усталые и голодные. Давай найдем место, где можно остановиться, вымыться и отдохнуть, потом поедим. А после этого посмотрим, что мы намерены дальше делать. Хорошо?»

Коннор остановился и вздохнул, а затем повернулся к Дитеру. «Да – в отношении помыться, отдохнуть и поесть», сказал он. «Но не жди от меня, что я передумаю относительно Гармендии». Он посмотрел в лицо своему другу и покачал головой. «Не понимаю, почему ты считаешь, что тебе нужно действовать именно так. Лично мне кажется, что это безумие. Но тебе виднее, может, как никому другому».

Дитер поднял руку. «Стоп, вот не надо. Ты снова сейчас начнешь все заново. Значит так, как я уже сказал, давай-ка отмоемся и поедим».

Повернувшись к нему спиной, Джон коротко сказал: «Конечно. Если тебе так хочется».

………………………

Фон Россбах смело двинулся сквозь утреннюю толпу. Одет он был просто – в белую рубашку с короткими рукавами, широкие светло-коричневые штаны, светлую соломенную шляпу и солнечные очки. Таким образом, одежда его, насколько это было возможно, ничем не отличалась от того, как были одеты местные мужчины, за исключением его изношенных ботинок для джунглей. Он никогда не носил сандалии; в них было прохладнее, конечно, но чувствуешь себя в них гораздо менее устойчиво, когда по каким-то неожиданным причинам требуется действовать.

Несмотря на обыденную для этих мест мягкую одежду, австрийцу не суждено было слиться здесь с толпой; ведь он был на голову выше большинства людей вокруг него, а его телосложение ну никак не соответствовало местному типу. Местные, казалось, почти машинально расходились в стороны, так, будто эта блондинистая громадина была чем-то для них опасна.

Идя вперед, Дитер, хмурясь, думал о своем последнем разговоре с Джоном. Мальчишка отказался пойти с ним вместе, объяснив в оправдание себе это сегодня утром тем, что сказал, что хочет посетить старых друзей. Фон Россбах впервые услышал от него о них, что заставило его задуматься, действительно ли существовали эти старые друзья, или же они были абсолютно мифическими. Ну, по крайней мере, у них не было новой словесной перепалки за завтраком по поводу его визита к Гармендии.

Мальчишка, похоже, не понимал, что контрабандист – это возможность, а если имеется возможность, ее нужно использовать. Да, имелись и другие способы добраться домой, но все они были гораздо более проблемными по сравнению с тем, если получить поддержку местного криминального авторитета. В свое время, когда он служил в Секторе, Дитер извлекал немалую пользу из людей, гораздо более опасных, чем Лазаро Гармендия.

Конечно, в те времена, если вдруг что-нибудь с ним случилось бы, за его спиной всегда была поддержка в виде эскадронов смерти Сектора. Но даже после выхода в отставку у него все еще оставались в Секторе друзья.

Правда, многие из них теперь его разыскивали, чтобы допросить, избив до полусмерти. Но, по крайней мере, он считал, что они не станут выходить за рамки уж самых крайних крайностей. Но все равно протекционистская защита должна была там существовать и сохраняться. В конце концов, если Сектор разрешит каким-то преступникам убивать своих отставных агентов, пострадает моральных дух подразделения. А Сектор всегда старался поднимать и укреплять моральный дух.

Другое дело, Джон не понимал, что за типом был этот Гармендия. Нажмите на нужные клавиши – и всякий раз будете получать одну и ту же реакцию. Дитер был уверен, что сможет разыграть этого контрабандиста, как на пианино. А парнишка просто своенравно упрямится.

Или возможно, проблема заключалась в его возрасте. Возможно, он пытался самоутвердиться. Что характерно для подростков. Возможно, это также было связано с отсутствием его матери. Дитер задумался об этом на мгновение, но затем отбросил эти мысли в сторону.

Что бы ни происходило с парнем, это было крайне не вовремя и чертовски раздражало.

Джон смотрел на шагавшего вперед фон Россбаха с неприятным ощущением тревожных дурных предчувствий. Было такое чувство, что отличный бразильский кофе, который он выпил за завтраком, до сих пор еще его бодрил и бил в башку.

Может быть, это беспокойство было вызвано тем, что он не знал, что именно имелось у его мамы на этого контрабандиста, чем она держала его за яйца, и ему очень не нравилось, что такой ??важной информации у него было. Или, может быть, он просто слишком упрямился и задирался. Но в глубине души что-то говорило ему, что Дитер направляется прямиком в осиное гнездо, с поднятой головой, расправленными плечами и с выключенными мозгами.

Что случилось с этим здоровенным парнем за последние дни? Тогда, в первый раз, они прошли сквозь джунгли без единого обострения взаимоотношений. Но в этот раз у них возникали вспышки недовольства друг другом с самого первого дня. Он думал о последних неделях. Может, в последнее время он был раздражительней обычного, или может, Дитер внезапно стал более раздраженным, а если да (в ответ на оба эти вопроса), то почему?

Внезапно перед глазами у него встала картина улыбающейся ему Венди, и пьянящая память о ее поцелуях захлестнула его волной эндорфинов, и он с улыбкой покачал головой. Да, ну, может в этом дело. Возможно, Дитеру тоже не хватало мамы.

Он осмотрелся на улице по сторонам, а затем отправился к особняку Гармендии не тем путем, каким пошел Дитер, а другим маршрутом. Если он поспешит, то окажется там до того, как фон Россбах влезет в неприятности.

Джон посчитал, что секретная дверь, которой он воспользовался несколько месяцев назад, была либо заблокирована, либо находилась под наблюдением, либо и то, и другое вместе. К счастью, он знал и другой путь внутрь, который нашел именно он, и который улучшила его мама. Он думал, что он все еще достаточно худенький, чтобы пролезть туда.

Но оттуда можно было только наблюдать. Из туннеля невозможно было проникнуть в дом, но, по крайней мере, он будет знать, что случится с его большим другом.

Тогда, быть может, если повезет, он будет в состоянии чем-то помочь. По крайней мере, таков был дежурный план.

Было бы хорошо, если бы было темно. Чтобы попасть на территорию особняка, ему необходимо будет совершить небольшую прогулку по канализационной трубе, а затем выбраться из решетки ливневой канализации. Но в течение нескольких минут он окажется на виду, под ярким утренним светом, когда будет двигаться непосредственно к самому дому.

Ничего не поделаешь. Этот Дитер был прилежным служакой и к тому жаворонком, рано встававшим. Каковым Гармендия вряд ли являлся; еще одно основание не ожидать от него гостеприимного приема.

Джону также оставалось надеяться, что задворки не будут патрулироваться разного рода охраной, какой бы она ни была, в поисках лиц, пытающихся проникнуть в окрестные особняки. Местная «элита», чуть ниже уровня тех, кто мог позволить себе иметь своих личных охранников, объединялась и нанимала людей для присмотра за всем этим районом. Да и по-настоящему богатым это тоже было по нраву, потому что они извлекали для себя из этого выгоду, не тратя ни копейки.

С помощью фомки, которую он «позаимствовал» из своей мини-гостиницы, он приподнял решетку сливной канализации, пролез в нее и спрыгнул вниз, дав возможность решетке захлопнуться у него над головой.

Подобные трюки всегда стоили ему некоторых участков кожи, но за исключением звука захлопывающейся крышки никаких следов его проникновения он за собой не оставил. Он опустился на корточки, широко расставив ноги над скользким зеленым ручейком по центру канализационной системы – это действительно была по большей части именно ливневая канализация – и утиными шажками двинулся по направлению к особняку Гармендии, немного морща нос.

Канализация практически примыкала к стене поместья контрабандиста, была утоплена в зелени, окружавшей сад, и она была чертовски узкой.

Джону пришлось снять с себя рубашку и обмазать ее по краям вазелином, чтобы, извиваясь, пролезть по ней.

И все равно он истекал кровью к тому моменту, когда он выбрался наружу, благодарный судьбе в первый раз в своей жизни за то, что он был из числа стройных, а не такой горой мускулов, как Дитер. Он все еще увеличивался в груди и плечах, в этом сомнений не было.

Он осмотрелся вокруг, насколько смог, сквозь решетку канализации и ничего не увидел. Он вылез из стока и беззвучно лег на влажную почву под бугенвиллеями, жасмином франжипани и различными другими тропическими кустами, высматривая мины-ловушки или камеры. Он не обнаружил ни тех, ни других.

«Вор, не являющийся параноиком», подумал он с удивлением. Кажется, он раньше таких не встречал.

Он плечами влез в рубашку и огляделся, прислушиваясь к любым возможным человеческим звукам. Джон был поражен тем, что Гармендия допустил такое большое количество решетки, столь близко расположенное к такому несомненно слабому месту в его периметре. Если только это не было какой-нибудь ловушкой.

Но одна мысль его успокоила.

Сад был без сорняков и аккуратным, но все растения были старыми, что указывало на то, что это никого особо не заботило. Поэтому он мог рассчитывать на то, что, по крайней мере, останется незамеченным садовниками. Он все еще никак не мог объяснить отсутствия электронного наблюдения. Это означало, что контрабандист полагался на своих дуболомов из охраны, которые его сторожили.

«С учетом того, что, даже работая вместе, они оказались недостаточно смышлеными, чтобы установить лампочки, это должно означать, что они невероятно жестоки». Он внутренне застонал, проклиная высокомерие Дитера; такие жлобы и бандиты, как здесь, могут быть тупыми, как ящик с камнями, но они могут быть невероятно изобретательными в пределах их собственной ограниченной сферы интересов.

Он осознанно сосредоточился на вопросе, как пройти по открытой местности между зеленым поясом вокруг стены и зеленым поясом вокруг дома. Он отправился его искать.

Примерно через пятнадцать минут он отыскал полукруг кустарника, который тянулся к дому и сокращал пустое пространство между ним и зданием примерно до двадцати футов.

Джон вытащил окуляр, который пронес с собой, и осмотрел дом. Он не заметил ни намека на движение в широких окнах, которые смотрели сверху туда, где он прятался. Но это еще ничего не означало. Если кто-то сидел или стоял в десяти футах от окон, то они ему видны не были.

Он подождал минут пять, желая, чтобы можно было это сделать подольше, но понимая, что ему нужно попасть внутрь, в противном случае Дитер может стать котенком, которого несут к реке, прежде чем он вообще выйдет из своего укрытия. Джон встал и быстро двинулся под защитой кустов вокруг дома. Он не стал бежать; это привлекло бы внимание, хотя бы только краешком чьего-то глаза. Как только он зарылся в густых зарослях кустов, он направился к входу в туннель.

Это вообще-то был не туннель; а больше похоже на вентиляционную шахту, которая шла из подвальных технических помещений под зданием. Эта местность все же еще находилась в пойменной равнине реки, и строители хотели подстраховаться от наводнений, а также добиться некоторой циркуляции воздуха.

По крайней мере, так считала мама. По-видимому, туннель превратился в шоссе для крыс и других паразитов, поскольку прежний владелец участка перекрыл шахты там, где они начинались, у фундамента здания. Рабочие не очень хорошо с этим справились, и мама разобрала в одном месте кирпичи, заменив их маскировочной ложной дверью.

Он не получил никаких смертельных укусов ни от одной твари, пока полз в полной темноте; а ведь на это нельзя было особо рассчитывать, особенно на границах Амазонии. У нижней кромки скопилось немного земли и грязи; он вытащил карманный ножик и убрал ее, а затем просунул лезвие в щель между ложным и настоящим раствором кирпичной кладки и осторожно стал открывать дверь. Сначала лезвие опасно изогнулось, и он подумал, что она не откроется: он собирался уже вытащить его, когда дверь начала отодвигаться. Он схватился ногтями за край и с трудом ее приоткрыл, пока не смог просунуть туда руку и отодвинуть маленькую дверцу.

Джон наклонился и заглянул в темную дыру. Вдалеке был слабый свет, а в самой шахте простынями висела паутина. Он вздрогнул. Дело не в том только, что он не любил пауков; здесь многие из них были ядовитыми, и его не радовала перспектива быть снова укушенным.

Прикусив губу, он стал протискиваться вперед. По крайней мере, по размеру он подходил. Примерно через двадцать футов он начал в этом сомневаться.

«Может, пора мне бросить эти детские штучки, типа того, что бегать от собак или ползать по воздуховодам». Вообщ-то по размерам он подходил, но подходил, черт, практически впритык. «Выбраться отсюда будет просто блядски сложно!»

…………………………

Гармендия специально потратил немалое время, чтобы побриться и одеться, прежде чем спуститься вниз и встретиться со своим прибывшим без всякого приглашения, незваным и самым нежелательным гостем. Этот туалет был проведен отнюдь не в честь этого человека, а для того, чтобы дать время возмущению внутри себя утихнуть с убийственно опасного до уровня простой жертвы оскорбления.

А это большинство знакомых этого контрабандиста, будь то соперники или же работавшие на него, посчитали бы более чем достаточно опасным.

Он старался смирить свой гнев не из страха перед Сектором или его агентом, а потому, что хотел узнать, много ли фон Россбаху было известно о его тайне, и кто ему о ней рассказал, если вообще рассказывал. Как только у него появятся ответы, ну тогда, агент Сектора может просто стать жертвой несчастного случая в силу своего фатального невезения. Он мог бы упасть в реку, например, в том месте, где собираются кайманы.

Гармендия улыбнулся, представив себе эту картину: крокодилы, вгрызающиеся и рвущие на части тело иностранца. Это привело его почти в хорошее настроение.

Он обнаружил фон Россбаха в небольшой столовой, попивавшего кофе и курившего огромную сигару. Раздражение в нем усилилось, когда он обнаружил, что его слуги принесли ему напитки и закуски без его разрешения. Он разберется с этим позже.

Дитер поднял на него глаза и увидел Гармендию, стоявшего в дверном проеме, с глазами, все еще чуть опухшими от сна, но сверкавшими от ярости и ненависти. Где-то в глубине у него пробудилось тревожное ощущение, и он признался себе, что, возможно, Джон говорил дело.

Контрабандист вошел в комнату и встал перед ним. «Вам тут удобно, сеньор фон Россбах?»

«Очень удобно, спасибо», сказал Дитер, а затем отхлебнул из своей чашки. «Ваш повар делает отличный кофе с молоком».

«Очень рад, что вам понравилось», прорычал Гармендия. Он подошел ближе и сцепил руки за спиной, яростно пожирая глазами бывшего агента Сектора.

«И вы тоже были так добры, что приняли меня в столь короткий срок», добавил фон Россбах, фальшиво улыбаясь.

«Оу», сказал Лазаро с притворным удивлением. «Значит, у меня был выбор?»

Дитер сделал еще один глоток и улыбнулся. «Вообще-то нет».

Контрабандист огляделся. «А где же ваш молодой друг? Я ожидал, что он придет вместе с вами».

Покачав головой, Дитер сказал: «В этот раз нет». Он поставил чашку с блюдцем на стол рядом с собой. «Я посчитал, что еще раз должен обратиться к вам за помощью».

«За какого рода помощью?»

Дитер начал испытывать раздражение от упорства контрабандиста, нависшего над ним.

«За помощью в поездке. Почему бы вам не присесть, чтобы мы могли это обсудить?»

«Потому что», тихо сказал Гармендия, шагнув вперед так, что их ноги почти не соприкоснулись: «Я не хочу садиться, равно как и не хочу больше вам помогать и вообще не хочу видеть вас». Внезапно он усмехнулся, и в глазах его мелькнуло чистое зло. «Но раз вы пришли, я сделаю все, чтобы вас развлечь».

«Ого», подумал фон Россбах.

……………………………

Джон осмотрел комнату, в которой они с Дитером принудили Гармендию содействовать им в последний раз, когда были здесь, и обнаружил, что она пуста. Он не стал проверять кухню, которая легко обнаруживалась по запаху кофе и готовившейся пищи, так как он был уверен, что фон Россбаха там не будет. Ему хотелось бы иметь план этажа.

«Вероятно, они в гостиной или, может быть, в какой-нибудь столовой», подумал он.

Здание это, бывший особняк каучукового барона, было достаточно большим, чтобы в нем имелись оба этих помещения: «красный каучук» был очень прибыльным в конце прошлого столетия, из-за наличия тысяч долговых рабов-индейцев, которых можно было нещадно эксплуатировать, даже загоняя в могилу, на сборе млечного сока латекса в джунглях. Он направился обратно к кухне, полагая, что, если бы у него была столовая для завтрака, он бы расположил ее там, где кофе и тосты не остынут, пока их подают на стол.

Продвигаясь медленно и осторожно, ему показалось, что он уловил рокот голоса Дитера. «Отлично, верно угадал, Коннор!»

Он полез по трубопроводу, пока не оказался под той комнатой, откуда доносился голос фон Россбаха. Угол наблюдения для Джон оказался плохим, и ему пришлось довольствоваться подслушиванием. Разговор шел не так, как хотелось того Дитеру.

«Вы заявились в мой дом», говорил Гармендия, расхаживая вокруг своего нежеланного гостя, «отдаете приказы моим слугам, чувствуете себя как дома, а потом…» –– он вернулся и взглянул на фон Россбаха, подняв палец – «говорите мне, что я должен сделать вам одолжение».

Он улыбнулся и наклонил голову. «Вы очень беспардонный и напористый человек, сеньор».

Дитер затянулся сигарой и сузил глаза, смакуя насыщенный гаванский дым, который так хорошо сочетался с прекрасным горным кофе. Он чувствовал бы себя еще лучше, если был бы вооружен, но это было бы глупо: люди Гармендии были профессионалами, если не первоклассными спецами.

«Вы не пожалеете, если окажете мне такую услугу, дорогой мой старый друг», сказал он. «И только пожалеете, если этого не сделаете».

И тут контрабандист психанул и слетел с катушек; он схватил серебряный кофейник и замахнулся им на Дитера.

Гигант выбросил вверх руку и выбил его у контрабандиста, забрызгав его горячей жидкостью. Гармендия взвизгнул, больше от ярости, чем от боли. В стене, выходившей на веранду открылись двери; они же по сути представляли собой планочные жалюзи и не являлись препятствием для звука.

«Черт», подумал Дитер.

Гармендия попытался обхватить его за шею над плечами; Дитер сунул ему через плечо в лицо сигару, и контрабандист отскочил назад, завопив от страха, когда сигара чуть не попала ему в глаз. Это дало Дитеру время и возможность схватить двоих из первой волны людей Гармендии и ударить их головами друг о друга, со звонким стуком, заставившим всех в комнате содрогнуться.

Всех, кроме того, кто оказался у него за спиной. Глаза Дитера слегка расширились, когда он ударил его в живот со всей своей огромной силы. Кулак погрузился в слой жира и отскочил от мышц, похожих на…

«Нет, не на резину. На каучуковое дерево».

Этот громила был на добрых шесть дюймов (15 см) выше Дитера, с выступающими бровями и огромным носом на лице. По строению тела он напоминал грушу, но большая часть этой туши представляла собой не что иное, как жир. Откуда-то вдруг появилась его рука размером с мухобойку «Весёлого Зелёного Великана»* и ударила австрийца в ухо. В комнате потемнело, и Дитер почувствовал, как у него стали сгибаться колени. В следующее мгновение он сумел вернуть их в рабочее состояние, как раз к тому моменту, когда на него навалилось еще шесть громил Гармендии.

- - - - - - - - - - - -

* «Весёлый Зелёный Великан» – марка веленого горошка, производимая компанией «Green Giant» («Зеленый Великан»), на рекламе ее присутствовал огромный зеленый великан, на ладони у которого лежит этот горошек.

- - - - - - - - - - - -

Гармендия плюнул в разбитое лицо Дитера, а затем замахнулся в него всей своей силой. Кулаком он ударил гиганту прямо в челюсть, и у фон Россбаха закатились глаза, а голова откинулась назад. Телохранители выпустили его, и австриец повалился на пол без сознания.

Яростно матерясь, Гармендия потер себе кулак, а затем потряс рукой. Он повернулся к Дитеру и жестоко ударил его в живот.

«Ублюдок!», крикнул он и снова ударил его ногой, чуть не потеряв равновесие. «Сдохни, мразь!»

Охранник достал пистолет и оттянул затвор.

«НЕТ!», сказал Гармендия, ударив по стволу пистолета и отведя его в сторону. «Идиот! Это слишком безболезненно для него будет и слишком быстро. И не здесь!» Он впился яростным взглядом в потерявшего сознание человека, задумчиво жуя губу.

«Отнесем его к реке». Он усмехнулся. «Там наверняка есть голодная живность. Нет?»

Его люди улыбнулись. «Пираньи?», спросил один.

«Нет, нет», сказал Гармендия, отмахнувшись от этого предложения. «Слишком сложно будет найти. Вполне подойдет кайман». Его глаза засверкали при мысли об этих больших ящерах. «И они же крупными кусками глотают!»

Все засмеялись.

«Но сначала я позавтракаю как цивилизованный человек. Заприте его в багажник машины». Контрабандист отвернулся, а затем снова повернулся к ним. «И припаркуйте машину на солнышке».

Его люди снова засмеялись и начали оттаскивать туда Дитера.

«Ё-моё», подумал Джон. «Похоже, ожидается поездочка на лодке».

Он стал отползать назад и обнаружил, что ему приходится прилагать к этому огромные усилия. Пролезть внутрь было тяжело, но вот когда он стал толкать себя назад, ему показалось, будто он вдруг сразу как-то потолстел. Менее чем через минуту он оказался застрявшим в воздуховоде.

Рубашка его задралась у плеч, и он не мог ее ни опустить, ни снять; и из-за этой избыточной прослойки ткани он застрял, как пробка в бутылке.

«Здорово!», подумал он. «Просто замечательно». Затем он заставил себя успокоиться и задуматься над этой проблемой как бы стороны. Он снова сдвинулся чуть вперед, и вот наконец, рубашка начала опускаться вниз. После того как она несколько расправилась, он стянул ее с себя через голову, извиваясь так, что ему захотелось стать сверхгибким, прямо-таки гуттаперчевым. А затем он возобновил свое продвижение задним ходом, таща за собой и рубашку. «Слава богу, со штанами таких проблем не возникло».

Примерно после тридцати минут потных, клаустрофобических усилий Джон, наконец, вылез из ямы у стены особняка. Некоторое время он просто лежал там, наслаждаясь чувством освобождения, и прохлаждаясь на горячем, влажном, душном, но замечательном воздухе снаружи. Затем он заставил себя подняться на ноги и стал искать лимузин, оставленный на солнце.

Джон без труда обнаружил эту машину. К несчастью, вокруг нее торчала целая толпа отморозков. Один сидел прямо на багажнике, положив ноги на задний бампер, а двое других, облокотившись на машину, прикалывались над его шутками. Один из них был таким огромным, что Джон аж заморгал, недоумевая, а вдруг этот мужик просто оптическая иллюзия. У всех у них были небольшие подозрительные выпуклости под свободными рубашками-гуайяберами.

Джон навскидку прикинул пару идей насчет того, как бы их отвлечь, но затем отверг их. Под соседним деревом находилось еще двое. Оттуда, где он прятался, сидя в кустах на корточках, ему были видны лишь эти пятеро, но он готов был поклясться, что поблизости было еще несколько. Плюс тут были прохожие, некоторые из них могли вызвать полицию… а многие местные полицаи были друзьями Гармендии. Хорошими друзьями; влиятельными друзьями.

«Для этого нужно создать ого-го какое отвлечение», подумал он. Типа того, что держать пистолет у виска Гармендии. Это если бы у него был пистолет, а у него его не было.

Вопрос этот стал чисто теоретическим, потому что в этот момент контрабандист вышел и дал им знак, чтобы они заводили машину.

«Видимо, Лазаро передумал завтракать. Или он на диете». Он посмотрел на его потные челюсти, уже синие от проросшей щетины. «Наверное, он просто спешит».

Если б только он не пробыл в этом проклятом туннеле дольше, чем надеялся. И теперь лучше всего ему было попытаться последовать за ними или, если это не удастся, добраться до реки и надеяться отыскать их там. Джон бросился бегом к стене, надеясь, что большинство громил сейчас борются за места в лимузине и поэтому не заметят его; он почувствовал, как по спине его пробежал тревожный холодок. Все оборачивается очень нехорошо. Почему бы Дитеру хоть раз в кои-то веки к нему не прислушаться?

Воспользовавшись ветвями кустарника, который уже начал превращаться в дерево, Коннор сумел подняться достаточно высоко, чтобы дотянуться руками до вершины стены, затем он подтянулся и спрыгнул вниз по другую ее сторону.

Его сердце чуть ли не остановилось, когда лимузин проехал прямо рядом с ним. Он лишь чудом остался незамеченным. Гармендия, должно быть, был сильно отвлечен своими планами относительно фон Россбаха. А его телохранители не обратили на Джона внимания, кроме того, что он был безоружен.

Джон встал и лишь посмотрел на них, уезжавших прочь, а затем побежал по улице, продумывая самый быстрый и короткий путь к реке. Во время бега он заметил женщину на мопеде, мчавшуюся к нему, и решил, что ей придется сейчас оказаться пешеходом.

Женщина была уже немолода, но в то же время она не казалась и пожилой. На ней была светло-голубая рубашка, бежевая юбка и большая соломенная шляпа, крепившаяся у нее на голове прозрачным платком. Огромные солнечные очки делали ее похожей на жука.

Джон бросился к ней, и женщина затормозила, а мотоцикл занесло.

«Простите, сеньора…», начал говорить Коннор, потянувшись к ней руками.

«Джон?», сказала она, снимая солнечные очки. «Я вас обоих тут уже обыскалась––»

«Мама?» От облегчения, которое он почувствовал, у него чуть было не подкосились колени. «Нет времени», сказал он резко и сел позади нее на мопед. «Дитер в беде. Поезжай вон за той машиной».

Сара закатила глаза. «Ну вот, я уже надеялась, что настанет день, когда я больше никогда не услышу и сама не буду произносить эту фразу, и что же?», сказала она, поддав газу своей небольшой взревевшей машины и двинувшись по дороге.

«Так что же с вами приключилось?», спросила она, радостно ощущая его руки, обнявшие ее. Она так скучала по нему.

«Дитер отправился к Гармендии за помощью в возвращении в Парагвай», объяснил Джон.

Сара нахмурилась. «И для этого он отправился к Гармендии?» Это точно так же, как пытаться топором прихлопнуть муху.

Джон пожал плечами. «Он считает Лазаро контрабандистом и, кажется, не думает, что он может быть опасен. В любом случае, эээ…»

«Оххх», подумала Сара. Когда Джон вот так запинался, это означало, что он собирался сказать ей что-то такое, что ей могло не понравиться. «Что?», требовательно спросила она.

Он сжал губы на секунду, а затем выпалил: «Гармендия считает, что ты рассказала нам какую-то его большую, мрачную тайну, поэтому он содействовал нам в тот первый раз, когда мы раньше проезжали здесь и обращались к нему за помощью».

«Черт!», пробормотала Сара. «Это была невероятная глупость с твоей стороны, Джон!»

«Но на этот раз он сделал исключение», поморщился Джон. Это было еще мягко сказано, учитывая тот факт, что Гармендия собирался бросить Дитера на съедение крокодилам.

Покачав головой, Сара сказала: «Если бы ты только знал. Я вообще удивляюсь, что вы еще здесь живы на этот раз».

Впереди она заметила тот самый большой лимузин. Она проанализировала то, что им было известно.

«Так, мы знаем, кто находится в машине, мы знаем, куда они едут и зачем. И как нам быть?»

«Мама, у тебя есть оружие?»

«Не тебе ли меня знать лучше всех?», спросила она. «Посмотри сбоку от сиденья».

Джон открыл одну из соломенных корзин, прикрепленных к мотоциклу сбоку. Там он обнаружил завернутый в красно-белую шахматными квадратиками салфетку микро-Узи и три запасных магазина, а также светошумовую гранату.

«А как насчет тебя?», спросил он, вновь набросив на оружие салфетку.

«Ты меня прикрываешь», мрачно сказала она.

Некоторое время они ехали молча, оказавшись в густонаселенном районе, и движение здесь стало плотным и совсем уж дохлым; здесь можно было получить права, заплатив менту небольшую взятку, если вообще сочтешь нужным заморачиваться с получением этих прав. К счастью, лимузин вынужден был снизить скорость и постоянно тормозить, чуть ли не чаще, чем их маленький мопед; повсюду были грузовики, безвкусно и цветасто выкрашенные и зачастую доверха заполненные ящиками с птицей.

Один раз Саре даже самой пришлось притормозить, чтобы не оказаться прямо позади них.

«Мама», вдруг сказал Джон. «Я тут подумал, нам нужно их остановить до того, как они доберутся до яхты Гармендии».

Сара ничего не сказала, так как ее внимание было сосредоточено на дороге, но она чуть повернула голову, чтобы показать, что она его слушает.

«Если мы прострелим им шину, они остановятся».

«Да», согласилась она. «Но мы все равно окажемся вдвоем против пятерых, и впридачу с Дитером у них в руках».

Джон сильно выдохнул. «Да, и в любом случае твой микро-Узи для этого не подойдет». Сара вновь немного помолчала, но затем Джон почувствовал, как она смягчилась.

«Не самая лучшая идея, конечно», сказала она, «но это лучшее, что у нас пока есть. Взгляни в другую мою сумку».

Откинувшись назад, Джон недолго порылся в корзине.

«Круто!», сказал он, «один из этих складных дробовиков». Он обнял ее одной рукой, осматривая его. «Я мог бы догадаться, что у тебя будет с собой что-то подобное. И разрывные пули! Просто здорово!»

Сара улыбнулась. «Да, я всегда нахожу что-нибудь практичное, что может поместиться мне в дамскую сумочку».

Она газанула, когда они оказались в районе у берега реки, пустынного в это время года, и стала сокращать расстояние, даже рискуя оказаться прямо за лимузином. Сара чувствовала себя так, будто на груди у нее нарисована мишень, хотя из-за тонированных стекол невозможно было понять, заметили ли они ее вообще. Она почувствовала, как Джон постарался отрегулировать весовую нагрузку, приготовившись поднять дробовик сбоку от лимузина.

Внезапно огромный черный автомобиль резко увеличил скорость.

«Они нас заметили», пробормотала она.

«Давай, мам, мы теряем их», сказал Джон.

Сара нажала на газ до упора; к сожалению, на мопеде это мало что значило.

«Ма-ма!»

«Это максимальная скорость, Джон! Мы на мопеде, ради всего святого, а не на крутом Харлее!»

Он с раздражением выдохнул. «Блииин, эта ситуация кажется мне странно знакомой».

«Нет. Знакомой она будет, если они попытаются сбить нас, когда мы будем находиться в машине, которая будет казаться стоящей на месте». Она поморщилась; ее жизнь, похоже, снова выходила из-под контроля, если она стала оценивать плюсы и минусы по таким совершенно диким критериям.

Джон впился глазами в лимузин, как будто он мог снизить его скорость простой силой воли.

Впереди дорога резко поворачивала, и лимузин снизил скорость. Сара же нет, она наклонила мотоцикл при повороте, словно гонщик, и они быстро стали их нагонять. Здания с обеих сторон стали редеть, это были огромные ветхие склады – оставшиеся со времен каучукового бума или, может, одного из обанкротившихся мегапроектов семидесятых годов.

«Давай, давай, давай», подначивал ее Джон, почти шепотом. Он почти автоматически перенес вес на другую ногу, чтобы уравновесить вес мамы, а глазами следил за своей целью.

«Вот, сейчас, Джон», сказала мама. «Сейчас лучший момент из всех возможных».

Он поднял дробовик, прицелился и выстрелил. Краткая огненная грохочущая вспышка с запыленной, в рытвинах дороги; промах. Лимузин ударил по тормозам, слегка завиляв, и мопед обогнал их, свернув в переулок.

«Мама!», протестующе закричал Джон. «Какого черта ты делаешь?»

Сара ничего не ответила; она была слишком занята тем, что пыталась уберечь их от потенциальной катастрофы. «О чем я только думаю?», ругала она себя. «Позади меня едет Джон!» Едет у нее за спиной, пытаясь продырявить машину, битком набитую безумными головорезами. Нет ничего важнее Джона. Ничего! Даже Дитера фон Россбаха, который уж должен был быть осторожнее и не связываться с таким ротвейлером, как Гармендия. Особенно когда он был вооружен лишь тайной, о которой ничего даже не знал.

Как она могла забыть об этом хотя бы на секунду?

«Мама», сказал Джон, наклонившись к ней ближе. «Помнишь, мы несколько минут назад говорили о том, что они бросятся на нас? Так вот, они это начали делать!»

«Черт!», подумала она.

Послышался выстрел, и впереди них со стены посыпались обломки.

«И они в нас стреляют», добавил Джон.

Шутки кончились.

«И у них автоматическое оружие», продолжал он, а в это время что-то – и несколько этого «что-то» – пронеслось в воздухе очень близко от них со звуком «фьюить-фьюить-фьюить». Она начала вилять на мопеде туда-сюда. «Надолго это не поможет», подумала она. Лимузин уже их догонял.

Джон рискнул оглянуться. Из окон автомобиля высунулись боевики, и все они стреляли. «Мам?», спросил он, немного дрожащим голосом. Рядом с ними свистели пули, осыпая их землей и осколками зданий.

Сара увидела впереди какой-то темный участок, предупредивший ее об узком проезде между довольно плотно стоявшими рядом друг с другом зданиями, и она повернула туда. К сожалению, он был достаточно широк для лимузина, и она поняла, что они последуют за ними. Они приближались к ним, и в отчаянии она стала высматривать боковые проезды, не найдя ни одного, и она прошла поворот, обнаружив за ним лишь тупик.

Мопед занесло, и он чуть не перевернулся, но ей удалось остановить его в скольжении, сбоку от главной дороги. К ним летел лимузин, и Сара в ужасе ахнула.

Боевики, намеренные теперь схватить свои жертвы живыми, прекратили огонь, но высунулись из окон еще больше, выкрикивая оскорбления и угрозы. Они быстро приближались, и Сара задалась вопросом, не намереваются ли эти придурки разбиться о стену.

«Джон!», сказала она и соскочила с мопеда, приготовившись запрыгнуть на капот лимузина. Через секунду рядом с ней стоял и ее сын.

Проезд этот за обманчивым поворотом почти незаметно сужался.

Еще до того, как водитель успел остановиться, автомобиль занесло в этот узкий проезд; боевики исчезли, и сверкающие стороны автомобиля заскрежетали, зажатые каменными стенами окружавших его зданий.

«Хуясе!», Джон поморщился. «Должно быть, им там не сладко!»

Сделав выдох, Сара на мгновение опустила голову. Затем из лимузина донесся какой-то стук. Те, кто в нем уцелел, пытались выбраться через лобовое стекло. «Спасибо тебе, Боже, за пуленепробиваемые и ударопрочные стекла», подумала она.

«Пошли», сказала она сыну. «Уходим отсюда, пока они оттуда не выбрались».

Джон фыркнул от удовольствия и взялся за мотоцикл. Вместе они подняли его на капот и закатили его на крышу. Они слышали, как те кричали внутри машины и стучали в лобовое стекло и крышу. Когда Джон и Сара забрались на крышу, раздались выстрелы, сопровождаемые криками и проклятиями, когда пули рикошетом отлетели обратно внутрь бронированного покрытия.

«Они похожи на кистоунских копов*», подумала Сара, недоверчиво качая головой. «Я знала, что у Гармендии люди находчивостью не блещут, но Джон и в семилетнем возрасте уже действовал лучше!»

- - - - - - - - - - - -

* Вымышленные пародийные персонажи некомпетентных полицейских-растяп из немых комедийных фильмов, выпускавшихся компанией «Keystone Film» в 1912-1917 годах.

- - - - - - - - - - - -

Когда они спустились с лимузина сзади, в нем воцарилась тишина. Сара взглянула на непроницаемое стекло и открыла свой подсумок. Она вытащила оттуда набор отмычек и принялась химичить с замком багажника.

Последовала серия ударов по заднему стеклу машины.

«Хочу только напомнить тебе, Лазаро», сказала Сара, негромким голосом, несмотря на то, что ей нужно было говорить довольно громко, чтобы быть услышанной с заднего сиденья, «что это стекло – единственное, что нас разделяет». Она посмотрела в окно. «А ты стрелял в моего сына».

На некоторое время наступила тишина, а затем появилось смутное подобие физиономии, это Гармендия постарался максимально ближе прильнуть к заднему стеклу. «Ты обманула меня, Коннор! Этот твой придурок там, он угрожал всё рассказать! »

«Я не нарушила своего слова», твердо сказала Сара. «Парнишка блефовал, Лазаро. Я поклялась тебе, что никогда никому не скажу, и я никогда не скажу ничего, даже ему». Ее глаза сузились. «Я не часто даю слово, Гармендия, и не нарушаю его, когда его даю. Но я его нарушу, ЕСЛИ ТЫ НЕ ОТВЯЖЕШЬСЯ!»

Физиономия контрабандиста в окне пропала, в лимузине наступила тишина. Сара вернулась к работе над замком. Секунд через тридцать она его вскрыла.

«Давненько ты не практиковалась в этом, мама», сказал Джон, когда крышка отскочила вверх.

«Критиковать тут все мастаки», проворчала Сара. Затем она втянула воздух сквозь зубы, взглянув на фон Россбаха. «Охххохо», сказала она.

Наш великан лежал на боку, руки у него были связаны за спиной, а светлые волосы все в крови. Как и половина его лица, а нос и один глаз уже вспухли.

«Вот уж точно без выпивки тут не обойтись», вдруг подумалось Саре. Внутри нее бушевал хаотичный и путаный клубок эмоций, ужаса от состояния своего друга, смешанного с состраданием, а также ярость в отношении Гармендии за то, что он с ним это сделал. Не говоря уже о том, что она сильно гневалась на Дитера за то, что он совершил такую глупость, и на Джона за то, что он подверг себя риску, и на саму себя, за то, что она подвергла риску Джона. Это ее просто потрясло. Она облизнулась.

«Точно, выпить бы чего-нибудь стоящего…» Но не поможет все равно. «Подымить тоже было бы неплохо, но и это бесполезно». Она глубоко вздохнула и прогнала от себя коварно подкравшееся к ней тягучее влечение. «Ты в сознании?», спросила она, стараясь сохранять в голосе спокойствие.

«Еле-еле», ответил он. Дитер повернул голову и посмотрел на нее. Его глаза превратились в щели посреди синей кожи. Он попытался улыбнуться.

«Ох, Дитер», сказала она, и сердце ее сжалось.

Протянув руки, она осмотрела, чем он был связан. Джон коснулся ее плеча, и в руке его щелкнуло лезвие ножа-бабочки. Она взяла этот дьявольски острый небольшой ножик и разрезала сизалевый шпагат, размотав веревку у того места, где они впились ему в запястья. Покачав головой, она отступила на шаг назад и посмотрела на него.

«Пошли», сказала она, «надо вытащить тебя отсюда».

«Ты говоришь прямо как медсестра», пошутил он.

Сара ничего не ответила, но поддержала его за плечо, чтобы он не упал.

Джон поспешил тоже протянуть руку, поддержив его с другой стороны.

Взглянув на мопед, Джон сказал: «Мам, мы не сможем его вывезти на нем. Мы будем похожи на группу китайских акробатов».

Приложив руку ко лбу, Сара сжала губы и задумалась. «У вас есть место, где можно остановиться?», спокойно спросила она.

Джон кивнул.

«Окей», сказала она. «Сходи угони машину. А я поеду за вами на мопеде. А после того, как мы затащим его внутрь, сможешь вернуть ее на то же место».

Без лишних слов Джон побежал.

«Ты неплохо его обучила», сказал Дитер, впечатленный, как всегда, тем, как работали вместе Джон с матерью.

«Заткнись», бесцеременно сказала она. Затем она нахмурилась на него. «Можешь прилечь, пока он не вернется».

«Думаю, нет, если не возражаешь», сказал австриец. Он схватился за край багажника и стал оттуда вылезать. Сара стала его поддерживать, чтобы он не упал. «А есть ли в том смысл?»

«Да». Дитер пошевелил больной челюстью. «Боюсь, что снова потеряю сознание». Он присел на задний бампер.

«КОННОР!», крикнул Гармендиа изнутри лимузина.

Она походу удивилась, что он был таким настойчивым.

«Да?», ответила она.

«Вытащи меня отсюда!»

Если учесть ту замечательную компанию, в которой он оказался, она вполне могла понять его отчаяние.

«Подожди», крикнула она ему ответ. «Не беспокойся», сказала она Дитеру. «Я не собираюсь ничего делать, пока вы двое не выберетесь отсюда. Но и в этом случае я могу лишь дать ему совет». Она слегка улыбнулась и покачала головой. «Ты идиот. Ты это понимаешь?»

«Джон советовал мне не делать этого», признался он.

«Я так и думала», сказала она.

Он слегка нахмурился, а затем поморщился, почувствовав боль от движений. «Как ты догадалась?»

«Ты был один в багажнике», сказала она.

………………………

Джон с Дитером уехали минут уже десять назад, им обоим потребовалось довести его обратно по проезду к машине, угнанной Джоном. Сара покачала головой, вспомнив, насколько он был слаб. В идеале им лучше было покинуть город до того, как Гармендия выберется из этого проезда, но состояние фон Россбаха делало этот вариант маловероятным.

Она глубоко выдохнула и захлопнула крышку багажника. «Ладно», сказала она. «Чем вы там внутри занимаетесь?»

«Задыхаемся и ждем, когда ты нас отсюда вытащишь», огрызнулся Гармендия.

Сара усмехнулась. «Ну, думаю, я могла бы прострелить несколько отверстий в окне, и вы сможете его выбить. Но на вашем месте мне бы эта идея не очень-то понравилась».

«И что вы предлагаете, сеньора?», издеваясь, сказал Лазаро.

«У вас есть сотовый телефон? Почему бы вам просто не позвонить в свой гараж?», спросила она. «Вам все равно понадобится эвакуатор. Я не твоя мамочка, Лазаро. И не собираюсь этим заниматься. Ты бы не оказался в таком положении, если бы не занимался таким идиотизмом».

«Не говоря уже о том, что и я не должна была делать таких идиотских глупостей». Когда она находилась в безумии, она и то действовала более осмотрительно. «И теперь, когда я знаю, что они все еще где-то тут, возможно, мне нужно снова сойти с ума». Лазаро постучал по стеклу. «Кстати, о сумасшедших».

«У меня нет с собой телефона».

Сара закатила глаза. «Ладно», сказала она. «Кому ты хочешь, чтобы я позвонила?»

…………………………

Спустя сутки они ехали по дороге в Асунсьон на какой-то старой развалюхе, которую она заполучила за какой-то старый долг. Гармендия согласился оставить их в покое при условии, что они немедленно покинут город и больше никогда с ним связываться не будут. Это произошло потому, что Лазаро был положен полностью на обе лопатки обновленной, вменяемой и здравомыслящей Сарой.

«Наслаждайся этим, пока можешь», подумала Сара. «Кто знает, как долго это продлится».

«Мама?», спросил Джон. «С тобой все впорядке?»

Она положила руку себе на бедро, ощутив скомканную повязку, наложенную под тканью одежды; рана кровоточила не сильно, но нужен был врач, чтобы вытащить пулю, а времени не было.

«Бывало и лучше, но все заживет. Еще один шрам из лоскутной их мозаики на мне», продолжала она, улыбаясь вспухшему, всему в синяках лицу Дитера; вскоре оно расцветет всеми цветами радуги.

«Я не должен был оставлять тебя там одну с Гармендией», сказал он, мучаясь за содеянное.

«Это был не он. Это один урод-телохранитель», терпеливо повторила она. «А Гармендия застрелил его, сразу же после этого. Если бы ты там был, ты мог бы словить пулю – и возможно, между глаз».

«Гармендия его застрелил?», спросил Дитер. «Того, похожего на гигантского неандертальца в гуайабере?»

«В спину», сказала Сара.

Дитер коснулся своего лица, поморщившись. «Незнакомое ощущение».

«Эти синяки?»

«Нет, чувство зависти к Гармендии», сказал австриец. «Мне очень хотелось бы стать тем, кто застрелит этого типа, очень».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Клея сделала все возможное, чтобы перед гендиректором и президентом Кибердайна изобразить из себя наивную деревенскую девушку. Чтобы подкрепить такое впечатление, она надела джинсовую юбку и жакет с красной клетчатой рубашкой в духе Запада, на ее тисненом кожаном ремне висела большая серебряная пряжка, а на ногах потертые ковбойские сапоги. Она надеялась, что такой наряд в стиле кантри с очками и соответствующим поведением нивелирует сходство с прилизанным корпоративным имиджем Серены и, соответственно, с самой Сереной.

«Пока он не впялится в мои сиськи», мелькнуло в язвительном уголке ее разума. «Они такие же, как у Серены». Клея нахмурилась, прислушавшись к этому внутреннему голосу; все это было слишком похоже на сохраненные воспоминания клонировавшей ее сестры/матери. В конце концов это заметят; это неизбежно. Но к этому времени к ней привыкнут и смогут дать какое-то толкование этому сходству, но не станут ее подозревать. Просто дивиться.

«Одно из того, что мне действительно нравится в людях – их готовность объяснить и чем-то оправдать все, что им кажется странным». Судя по ее собственным наблюдениям и по воспоминаниям Серены, они совершали порой невероятно запутанные логические трюки и подвиги, чтобы вернуться к своей привычной системе координат. Временами ей казалось невероятным, что вот эти люди задумали и создали Скайнет.

I-950 положила свой потрепанный дипломат на стол конференц-зала и достала из него портативный компьютер, нервно улыбаясь двум мужчинам, пока она его настраивала. Новая штаб-квартира корпорации была совсем не похожа на отраженный в воспоминаниях Серены подземный центр, уничтоженный Коннорами; теперь это была абсолютно минималистическая, функциональная практичность, «пустота», но пустота такого рода, которая стоила очень больших денег и оставляла вас в недоумении, если что-нибудь столь же вульгарное, как лист бумаги, хоть раз ложилось на чей-то стол. Некоторые сотрудники, сидевшие в кабинках за пределами этого зала, даже не пользовались мониторами с плоскими экранами; они вглядывались в спектральный мрак видеоприборов, похожих на очки, с помощью которых миниатюрные лазеры рисовали тексты и диаграммы прямо на сетчатке их глаз.

«Не хотите ли кофе?», предложил ей президент Кибердайна. Пол Уоррен собственными руками поднял кофейник, продемонстрировав очевидное снисхождение руководителя его уровня.

Она покачала головой и застенчиво ему улыбнулась. Он тепло улыбнулся ей в ответ, и она поняла, что избрала с ним верную тактику. Серена подумывала начать с ним романтическую интрижку, но она не рассчитала его привязанность к жене. Хотя этот случай был из тех, когда ошибка Серены действительно не имела особых последствий. Жене Уоррена пришлось погибнуть, пусть даже во всем остальном операция обернулась неудачей.

«Теперь, однако, он, по-видимому, одинок, и его горе, связанное со смертью жены, должно постепенно пройти». Возможно, ей следут самой принять на вооружение план Серены. Хотя сама мысль об интимных отношениях с человеком вызывала в ней отвращение.

«Добро пожаловать в Кибердайн», сказал Роджер Колвин. «Полагаю, основываясь на том, что я увидел на торжественном открытии в тот вечер, у нас есть что предложить друг другу».

Клея неловко поёжилась, будто обрадованная комплиментом, и позволила своему лицу вспыхнуть, словно смутившись. «Не переборщи с этим», предупредила она себя. «Спасибо», произнесла она вслух, позволив себе еле заметный говорок Монтаны в своем произношении.

«Мне вот только любопытно», сказал Уоррен, «как вы назвали этот свой материал, и есть ли у вас на него авторские права».

«Я… эээ… отправила необходимые документы, но пока не получала ответа до отъезда из дома». Она пожала плечами. «Может быть, они еще не успели меня догнать».

«Мы наведем справки по этому поводу для вас», сказал Колвин. «Под каким названием вы его зарегистрировали?»

«Умный металл», ответила Клея. Она печально улыбнулась. «Речь больше идет о том, что из него получится со временем, в один прекрасный день, чем о том, на что это вещество способно сейчас. То, с чем работал мистер Хилл, было лишь моим первым и самым ранним успешным опытным образцом».

«Действительно», сказал Колвин, голосом явно заинтересованным.

«Угу», сказала она, улыбаясь. «Но» – она ??переплела пальцы – «я бы не стала вдаваться в детали, пока мы не придем к какому-либо соглашению». Клея изящно пожала плечами. «Мой дядя был крайним педантом, добиваясь, чтобы все всегда было записано на бумаге. Он говорил: никогда ни на что не соглашайся, пока не увидишь это изложенным на бумаге. В этом случае все всегда выглядит по-другому».

Уоррен и Колвин обменялись взглядами, явно говорившими: «Эта дамочка, может, и неопытная, но она далеко не дура».

Они принялись за работу, и это была действительно работа. Клея точно знала, чего она хочет, сколько она хочет, и на какие условия она согласится. С точки зрения ее интересов, почти не о чем было торговаться, как бы ни старались эти двое. Через два часа Клея напечатала последнее слово своих «черновых заметок», как она их назвала, на своем портативном компьютере и вручила гендиректору диск.

«Вот, пожалуйста», весело сказала она. «Теперь мне нужно увидеть все это формально изложенным на бумаге, и лишь тогда я смогу только начать определяться с тем, чего я хочу».

«Спасибо», уныло сказал Колвин.

«Не за что». Она встретилась с ним взглядом и наклонилась к нему с доверительным видом. «Мне хотелось бы сейчас покинуть вас, чтобы вы поразмышляли над этой моей скромной идеей. Пока я по сути нигде ее еще по-настоящему не применяла, но я много об этом думала». «Следи за эффектом Монтаны», предупредила она саму себя. Ей грозила серьезная опасность слишком увлечься этой своей ролью.

«Нам очень хотелось бы об этом узнать», сказал Уоррен и сам наклонился к ней чуть вперед.

«Что ж. Знаете F-101, такой самолет-невидимку?»

Эти двое кивнули.

«Единственная причина, по которой что-то подобное ему не разбивается, – это то, что у него имеется бортовой компьютер, производящий тысячи корректировок в минуту». Слушавшие ее снова кивнули. «И вот, подумала я, нам нужна машина, которая может это делать и знать, что она это делает. Понимаете, о чем я?»

Колвин и Уоррен обменялись обеспокоенными взглядами.

«Машина, которая сможет контролировать тысячи самолетов, на расстоянии тысяч километров. И не только самолеты, но и танки, огневые артиллерийские точки, и даже боевых роботов». Клея откинулась на спинку кресла, уже давно заметив на их лицах слегка потрясенные и даже чуть испуганные выражения. «Не детальный контроль – это будет распределенная система – а стратегический искусственный интеллект… Что-то не так?»

«Нет-нет. Звучит интригующе», заверил ее Уоррен. «Но… ну да, может, в будущем мы могли бы рассмотреть нечто подобное. Но пока, в данный момент, вы так много вложили в создание Умного металла, что нам просто хочется помочь вам с этим проектом».

Она на секунду замолчала, стреляя глазами то на одного, то на другого. «В самом деле?»

Клея постучала пальцами по подлокотникам своего кресла. «Потому что я всегда считала Кибердайн одним из ведущих коллективов специалистов в области робототехники. У меня создалось впечатление, что искусственный интеллект – это своего рода главная сфера ваших интересов».

«Вы должны нас понять, мисс Беннет» – Колвин беспомощно развел руками – «что в некоторых вопросах у нас связаны руки».

Ее глаза расширились. «О!», сказала она, переводя взгляд с одного на другого. «Я понимаю». Затем она пожала плечами и позволила себе еще раз покраснеть. «А я-то думала, что в этом я чем-то оригинальна».

«Уверен, что все, созданное вашим разумом, оригинально, мисс Беннет», сказал Колвин.

«Абсолютно», охотно согласился Уоррен.

Клея им улыбнулась. «Ну что ж», сказала она, вставая. «Уверена, у вас, джентльмены, много дел, а я уже отняла у вас невероятно большое количество времени».

«Вовсе нет». Колвин поднялся вместе с ней и протянул ей руку.

Она пожала ее, улыбаясь, и повернулась к Уоррену, который также протянул ей руку.

«Тогда с нетерпением буду ждать вашего ответа».

Поклонившись, I-950 первой вышла из помещения и, не говоря ни слова и не оглядываясь, двинулась по коридору к лифту.

Уоррен вопросительно посмотрел на гендиректора и показал на молодую женщину. «Она чем-то недовольна, что ли?», спросил он.

Колвин покачал головой. «Нет, не думаю. Возможно, она просто немного социально неопытна. Очевидно, что она воспитывалась эксцентричным дядей в этой глуши, в Монтане, и они почти нигде в других местах не бывали. Полностью домашнее обучение, и всё такое, что с этим связано. Она даже не училась в университете».

«Шутишь!», ужаснулся Уоррен.

Колвин поднял руку. «Знаю, что ты собираешься сказать».

«Да, и я все-таки это скажу. Зачем нам нанимать какое-то дитя, которое даже не закончило колледж, особенно за ту цену и на тех условиях, которые она выдвигает? Это безумие».

«Мы пытаемся нанять ее, чтобы иметь возможность использовать этот металл, который она изобрела. Ты должен увидеть эту статую, чтобы поверить в это, Пол. Это самое невероятное из того, на что я когда-либо смотрел в своей жизни».

«Почему бы в таком случае мне просто не сесть на самолет до Нью-Йорка и не взглянуть на него самому?», спросил Уоррен.

«Почему бы тебе просто не довериться мне, дружище?», сказал Колвин, обняв президента за плечи. «Я знаю, что делаю. Поверь мне, если мы сейчас не попытаемся ее себе заполучить, то это сделает кто-нибудь другой. Послушай, мы ведь собираемся ввести в договор пункт об отказе от ответственности с нашей стороны, верно? Поэтому мы оба сможем передумать, уклониться и ото всего отказаться, если у нас ничего не получится, и никто при этом не пострадает. Все верно?»

«Если она уйдет, то заберет с собой с собой этот «Умный металл», предупредил президент.

«Доверься нашим юристам, пусть напишут контракт получше, чем этот», с улыбкой сказал Колвин.

Клея была довольна. Они приняли ее без вопросов. Впервые за долгое время она почувствовала, что хорошо себя проявила. Единственным недостатком было то, что они не клюнули на ту приманку, которой она их подразнила, так, как она того ожидала. Может быть, они больше уже не участвовали в проекте «Скайнет»?

Кибердайн предоставил ей лимузин и водителя, и машина уже ждала ее снаружи, когда она выходила из здания. Она даже не обратила никакого внимания на водителя, когда он открыл ей дверцу, а просто села в нее и поудобней устроилась на время поездки обратно в гостиницу, погруженная в собственные мысли.

………………………………

Клея проснулась, лежа на диване, на твердых подушках, обтянутых сине-зеленым твидом.

Помещение, в котором она находилась, оказалось дешевым панельным конференц-залом, с необычно большим зеркалом в стене напротив дивана. «Нет. Это одностороннее ментовское зеркало. Ведомственное какое-то помещение; явно правительственное, а не корпоративное».

Она осмотрела зеркало в попытке отыскать хоть малейшие движения из возможно скрытой позади него комнаты, обострив слух и прислушавшись.

«…столько снотворного, что это свалит слона с ног! Я уж думал, что она никогда не отрубится», произнес мужской голос.

«Может быть, был какой-то дефект в подаче лекарства», ответил другой человек, «потому что она только что проснулась. Если бы она приняла такое количество лекарства, какое ты говоришь, что дал ей, она бы проспала до завтрашнего вечера».

Клея заметила какое-то движение в зеркале, будто один из говоривших чуть ближе наклонился к зеркалу, чтобы лучше ее рассмотреть.

«Ну, замечательно. Меня похитили! Возможно, один из наиболее агрессивных конкурентов Кибердайна? Или же сам Кибердайн?» Она обдумала этот вариант. Странно, если это они. Во-первых, ничто в их досье не указывало на то, что они играют в такие игры. Во-вторых, это казалось преступной тратой времени для их президента и гендиректора, уж если они с самого начала намеревались вести переговоры с применением силового давления.

«Кто же еще может быть заинтересован в моем небольшом изобретении?» И кто еще смог и стал бы применять такую экстремальную тактику, как накачка ее препаратами и похищение?

Сразу же на короткий момент ей пришла в голову организованная преступность, но она отвергла эту идею. Вряд ли они занимались исследованиями и разработками.

«Скорее всего и гораздо более вероятнее, это Трикер или кто-нибудь из его людей», подумала она. «Отлично».

Она задалась вопросом, как будет вести себя агент и на что он способен пойти. Похоже, сейчас она это узнает.

Клея села, притворяясь, что ее шатает, чего она на самом деле вовсе не чувствовала, прикоснувшись одной рукой ко лбу, будто у нее болит голова. Что и должно было быть, если бы не компьютер и не нанороботы, работавшие во всю силу, очищая ее кровь. Она заморгала и прищурилась, как будто ее беспокоил флуоресцентный свет.

«Привет, эй кто-нибудь?», спросила она неуверенным дрожащим голосом.

«Это мне, пора сделать свой ход», сказал один из них.

Она услышала, как открылась и закрылась дверь, и уловила в зеркале вспышку света.

Затем дверь в помещение, где находилась она, открылась, и она быстро встала с дивана. А затем I-950 тут же села обратно, положив голову на спинку дивана и прикрыв лоб рукой, словно у нее закружилась голова.

«Не беспокойтесь, мисс», успокаивающе сказал человек. «Вы в порядке?»

«Голова кружится», пробормотала она.

Рука ее упала вниз, будто обессиленная, и она закрыла глаза для пущего эффекта.

Но нос ее и уши сказали ей, где он находится, и даже то, что он в последний раз ел – гамбургер с каким-то острым соусом. Взгляд, брошенный ею на него лишь мельком, когда он вошел, подтвердил ее подозрения. Он работал на правительство. Его одежда и внешний вид были настолько искусной подделкой под среднего, незаметного типа, что в толпе он был бы практически невидимым. Это был не Трикер, но он с равным успехом мог быть его близким родственником.

«Это пройдет», мягко сказал он.

Она услышала, как зажурчала вода, и почувствовала прикосновение его руки. Открыв глаза, она увидела, что он протягивает ей стакан воды; когда она взяла его, он протянул ей две таблетки аспирина.

«От головной боли, я уверен, что она у вас есть», сказал он с сочувствующей улыбкой.

Клея взяла таблетки и приняла их с глотком воды, внимательно изучая его поверх края бокала. Он был высоким и стройным, с мутными карими глазами и узким лицом; его уже седеющие светлые волосы начинали редеть, и вообще во всем нем было какое-то ощущение серости. Но голос у него был приятным, равно как и его поведение, и то, и другое было призвано внушить доверие и благонадежность.

Что вообще-то было очень не похоже на Трикера, который, казалось, изо всех сил старался быть жестким и колким. И все же этот человек как никто другой напоминал ей старого заклятого врага Серены.

«Он может быть опасен, если ему это понадобится», подумала она. «Или если бы он этого захотел».

Существовало и важное сходство; как и Трикер, этот человек был профессионально безжалостен. «Не сильно отличается от меня», подумала она. «Вероятно, они работают в одном и том же ведомстве».

Клея сглотнула. «Где я?», спросила она.

Он не ответил, но сел и взглянул на нее.

«И кто вы?» Она чуть приподнялась, пока не села прямо.

«Не хотите ли спросить, почему вы здесь?», подсказал он.

«Ну, думаю, вы сами мне это скажете», угрызнулась она. «Или мы просто будем сидеть и смотреть друг на друга, пока не умрем от голода? Но должна вам сказать, уважаемый, если вам нужен выкуп, то вы схватили не ту! Мой единственный родственник уже умер, и все, что у меня есть, это несколько тысяч долларов в банке. Так в чем же дело? Что тут происходит?»

«Это не совсем так, мисс Беннет, так кажется?», спросил серенький товарищ. «У вас есть дом и земля в Монтане, не так ли?»

Глаза у I-950 непроизвольно расширились, когда в голове у нее мелькнула та пустая могила на скромном сельском кладбище. Следовало ли ей заменить Терминатора человеческим трупом? Неужели они не проверили ее прошлое настолько тщательно?

«О да», продолжал он самодовольно, «мы знаем о вас все, что нужно. Конечно, все, что относится к публично доступной информации». Он чуть строго улыбнулся ей. «И пришли к выводу, что только мы сможем предложить вам те условия, которые позволят вашей изобретательности проявить себя в полной мере».

«Да кто же вы?», почти вскрикнула она. Все время думая про себя: «Ах, значит, я все-таки была права. Это банда Трикера».

«Меня зовут Пул», ответил он.

«Вот так? Просто Пул?», саркастически спросила Клея, вспомнив, как Трикер всегда настаивал, чтобы его называли просто, и без всяких добавлений, «Трикером».

«Да», согласился он с несколько обезоруживающей улыбкой. «Просто Пул».

Клея глубоко вздохнула. «И кто же мы, Пул?»

Он улыбнулся еще шире. «Мы – те, на кого уходят ваши налоги, мисс Беннет».

Стиснув зубы, Клея вздернула подбородок, почти дерзко и вызывающе. На самом деле она была в восторге; так и должно было случиться: правительство взяло на себя проект «Скайнет», когда был разрушен второй объект Кибердайна… и опять Коннорами. Но любому человеку не понравилось бы такого рода обращение с ним…

«А если я не захочу работать на правительство?», спросила она.

Пул пожал плечами. «Тогда мы будем вынуждены сказать Владимиру Хиллу, что тот замечательный новый материал, который вы дали ему возможность помять руками, словно это какая-то глина, является одним из самых канцерогенных материалов, когда-либо изобретенных». Он сделал паузу, как бы оценивая ее реакцию.

Клея ее ему продемонстрировала. «Чепуха!», огрызнулась она, выпрямившись. Затем она сделала вид, будто ее тошнит, и откинулась назад. «О чем это вы говорите?»

«Вероятно, он умрет уже в следующем году», сказал Пул. «Однако у него хватит этого времени, чтобы вас засудить. И, конечно, вероятно, будут выдвинуты обвинения в преступной халатности. И вы, вероятно, получите реальный срок». Его глаза стали холодными. «Более того, вы можете практически на 100 % на это рассчитывать. И потом, понимаете, Кибердайн после этого и на пушечный выстрел к вам и к вашему «умному металлу» не приблизится, равно как и все остальные». Он развел руками. «И поэтому вы останетесь наедине с одними нами. Но не раньше, чем мы все потеряем из-за этого кучу времени, сил и денег. Так почему бы вам просто не начать с нами сотрудничать, и тогда все будут счастливы?»

Клея позволила себе выглядеть потрясенно; ее компьютер чуть снизил циркуляцию крови, чтобы ее лицо побледнело.

«У Владимира… рак?» Ее глаза расширились. «А у меня?», спросила она дрожащим голосом.

«Вообще-то пока еще неизвестно, ваши анализы еще не получены. Но шансы хорошие. Что касается Хилла, то по совести, мы, конечно, не имеем права оставлять его в опасности. Мы его в ближайшее время предупредим, и если его диагностируют достаточно рано, всегда есть шанс, что он выживет. Вы тоже, конечно. Но мы думаем, что для вас было бы лучше, если бы вы вдруг стали недоступны для контактов. Не так ли? »

Она кивнула, и было видно, что она этим потрясена, или, по крайней мере, так сказало ей зеркало.

Он улыбнулся, такой отеческой, покровительственной улыбкой на сей раз; у Пула, похоже, репертуар был богатым.

«Очень мудрое решение», пробормотал он. «Вы не пожалеете, я уверен. Наши условия будут не такими щедрыми, как у Кибердайна, однако наши условия и возможности самые лучшие, а бюджет наших исследований практически безграничен». Он встал, улыбаясь и смотря на нее сверху вниз. «Почему бы вам не прилечь и не отдохнуть», посоветовал он. «Этот препарат довольно сильно бьет в голову. А позже за вами придут и отведут вас в вашу комнату, где вы сможете поесть и отдохнуть. После чего завтра мы экипируем вас всем необходимым снаряжением для вашей новой работы, и к вечеру вы уже будете в пути».

«В пути, куда?», спросила она, стараясь казаться пораженной и раздавленной. Вместо этого ее компьютерный компонент подавлял ликование; все складывалось в точности так, как и планировалось. «И если не понадобится 67-процентная вероятность уничтожения здесь всех постов и ухода после этого отсюда, не получив непоправимых повреждений», автоматически подсчитала она.

Губы у него дернулись в невеселой улыбке, и он повернулся к двери. «Мне бы не хотелось этого говорить», сказал он ей. Затем он вышел из комнаты.

Она услышала щелчок замка и его удаляющиеся шаги. Клея прикрыла рот рукой, как будто почувствовав тошноту, и наклонилась, опустив голову. Затем она легла и, повернувшись спиной к зеркалу, стала тихонько рыдать, для вида, для того, кто все еще прятался в комнате за зеркалом.

Теперь уже поздно было что-то делать с ее пропавшим «дядей», решила она.

Вокруг все еще могли рыскать агенты, задавая вопросы и всё вынюхивая, что делало очень рискованным попытки заполнить пустую дыру.

«Мне все-таки придется рискнуть», подумала она. Но даже если они и вскроют могилу и найдут ее пустой, это еще ничего не доказывает». По крайней мере, ничего против нее нет. Несмотря на это, это ее беспокоило.

Бывает очень тяжело понять, задумалась она, когда следует остановиться и перестать вносить изменения в планы. «Нужно сообщить Алиссе о последних событиях…»

ОФИС КРЕЙГА КИПФЕРА,

ЮЖНАЯ КАЛИФОРНИЯ

ВАРИАНТЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ УМНОГО МЕТАЛЛА

• Пули: Умный металл, сразу же после выстрела, расширяется от нагрева взрывом и разрастается в наиболее действенную и пригодную из возможных форм. При попадании в цель он распадается на более мелкие части, каждый из которых будет стремиться отыскать исходный электрический импульс в теле: мозг. Оказавшись там, каждый отдельный фрагмент Умного металла будет реагировать на электрические структуры поведения мозга, метаясь там с очень высокой скоростью, поскольку он будет стремиться воссоединиться с другими фрагментами Умного металла. Это позволит эффективно расплавить мозг.

• Мины-черви: эти противопехотные устройства высаживаюся, как семена, рядами, в то время как «фермер» будет защищен специальными перчатками и ботинками, возможно, также специальными комбинезонами. Когда на них кто-нибудь наступит, палочки Умного металла активируются и прорвутся вверх сквозь ботинки, кожу, плоть и кости, опять же в поисках исходного электрического источника тела. Дополнительный эффект этого в том, что когда кто-нибудь впоследствии коснется этого тела, активированные мины-личинки будут пытаться вгрызться и в него тоже.

Крейг Кипфер откинулся на спинку кресла, сжав губы, словно намереваясь присвистнуть, однако не издал ни звука.

В записях этой бабенки были еще какие-то дополнительные сведения о возможных способах использования ее изобретения для нужд безопасности, но именно ее наработки в отношении оружия одновременно завораживали и пробирали его.

Он уже достаточно долго прожил на этом свете, чтобы знать, что женщины могут превзойти мужчин в жестокости; и все равно ему тяжело было ассоциировать эти идеи с хорошеньким личиком этой девицы. Это еще раз доказало истинность поговорки, которой его научили, когда он только начал служить. Красота – это оружие. Не стесняйтесь использовать ее, но никогда не позволяйте ей использовать вас.

С того момента, как он услышал об этой статуе в Нью-Йорке, его заинтересовала эта Клея Беннет. И когда она начала одну за другой рождать идеи, которые шли параллельно проекту «Скайнет» во время ее встречи с Колвином и Уорреном, он понял, что ему нужно, чтобы она работала на него, иначе он никогда бы не приказал ее схватить. Но это!

«Кстати о птичках, о ее премии», подумал он.

Кипфер выпрямился в кресле и придвинул к себе клавиатуру. Он был в нерешительности относительно судьбы этой женщины; сохранить ее или убить. Пул ждал его указаний.

*Отправить ее в Антарктиду*, напечатал он, а потом отправил сообщение. После этого он узнает о ней лишь в отчетах и рапортах или вообще никогда больше ничего не услышит. Иными словами, до тех пор, пока он не пересмотрит свое решение позволить ей жить.

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

Они прибыли ночью, доставленные сюда на «Оспрее» с поворотными винтами без опознавательных знаков, из которого невозможно было ничего увидеть из пассажирского отделения; Клея и два довольно сонного вида типа – или, может, они были просто угрюмыми. Она решила подражать их внешности и манере держаться, добавив в свое поведение немного от испуганной маленькой девочки.

Их торопливо прогнали сквозь морозную тьму в какое-то здание, похожее на ангар. Когда они пробегали сквозь этот мрак, у Клеи возникло впечатление сильнейшей светоотражающей белизны, словно у них под ногами находилась лунная поверхность.

После того, как они оказались внутри этого ангара, их заставили спуститься по лестнице в небольшое помещение без всякой мебели. Их вели двое с самолета, они были молчаливыми, но постоянно шныряли глазами по всем трем из них, словно ожидая, что что-то может произойти, и сжимая в руках пистолеты-пулеметы Ингрэм.

Это помещение внезапно начало опускаться, и Клея ахнула. Мужчины лишь глянули на нее безучастно, а охранники резко. Она посмотрела на них, как будто хотела что-то сказать, но потом передумала.

Серене определенно легче было играть свою роль, решила она. Ей лишь нужно было изображать из себя безжалостно эффективное человеческое существо. В то время как Клея пыталась донести до других свою неопытность, наивность, блистательную гениальность и человечность. Она вынуждена была изо всех сил стремиться упрощать свой образ, чтобы продвигаться вперед, учитывая остальных. Это было просто муторно.

Она мало что знала об Антарктиде, но ей скорее хотелось думать, что если глубоко туда копнуть, там окажется что-то запретное. Она знала, конечно, что согласно международным договорам, она (Антарктида) должна быть свободна от военных воздействий. А эта база, казалось, демонстрировала ложность этих милых по своей наивности представлений.

Внезапно ей пришло в голову, что чем больше она взаимодействует с людьми, тем больше ее мысли становятся похожими на Серену. «Либо мой мозг преодолевает травмы, вызванные моим ускоренным ростом, либо я обречена на провал», кисло подумала она. «Либо и то, и другое вместе».

Ей хотелось связаться с Алиссой, но она не стала, потому что ее похитители могли обнаружить подобную связь. Лучше подождать, пока она не узнает больше. Но она внутренне клокотала из-за разрыва с ней связи.

Лифт наконец остановился, и их вывели в коридор с массой дверей с номерами и прорезями для бумаг и корреспонденции. Плитка на полу и стены здесь были бежевыми, а на потолке были акустические плиты и люминесцентные лампы. Они с таким же успехом могли быть в любом другом уголке Земли, а не буквально на краю света.

Они все втроем двинулись по коридору, пока не подошли к двери, такой же, как и все остальные. Один из охранников постучал, затем открыл дверь и приказал им войти внутрь.

Помещение было похоже на небольшой конференц-зал; в одной его половине находились грифельная доска и письменный стол с несколькими рядами стульев перед ними. На краешке стола сидел какой-то мужчина средних лет в неплохой физической форме; он поднял голову и посмотрел на них.

«Трикер!», подумала Клея, почти обрадованная тем, что его увидела. Это было примерно так же, как неожиданно отыскать старого друга. Но потом – «Он же меня узнает!», подумала она. Но, похоже, пока, на данный момент, он ее не узнал. Казалось, ему было все настолько пофиг, что хотя он и смотрел на них, он по сути их не видел. «Полагаю, мне нужно будет стараться не попадаться ему на глаза». Время покажет, станет ли он со временем проблемой. «Будем считать, что это для меня испытание», решила она.

Каким-то образом он умудрялся носить свои коричневые брюки и неброскую серую фланелевую рубашку так, будто это была форма. Бросив беглый взгляд на охранников, он кивнул, и они вышли, закрыв за собой дверь.

«Добро пожаловать на базу «Рыжий Тюлень», сказал он. «Меня зовут Трикер. Я начальник службы безопасности, и я буду здесь вашим руководителем. Если у вас будут какие-то проблемы или потребности, с которыми мы тут еще не сталкивались – и я хочу подчернуть, любые, какие угодно – приходите ко мне».

Он посмотрел на них, словно пытаясь удостовериться, поняли ли они его, а затем продолжил. «Вы, наверное, устали, поэтому я вас сегодня задерживать не стану. Завтра утром в 08 часов я проведу вас в столовую и познакомлю вас со всеми.

После завтрака мы совершим краткую экскурсию по базе. Это будет краткий обзор, так как в большинство секторов вам вход воспрещен. Затем я покажу вам ваши собственные лаборатории, и вы там сможете обустроиться. После обеда мы проведем еще одну встречу с вами, и вы сможете попросить меня обо всем, что вам будет нужно, и чего у нас еще нет».

Трикер помолчал, оценивая каждого из них холодными голубыми глазами. «Важно, чтобы вы с самого начала понимали, что не долны ни с кем обсуждать чужую работу, и не долны обсуждать с другими свою собственную работу».

Клея заметила, что двое мужчин переглянулись.

«Совершенно ясно», сказал Трикер, даже не пытаясь скрыть своего ожесточения, «что если вы работаете вместе, это не должно касаться вашей собственной работы. Если вы решите, что это слишком вас ограничивает, подходите ко мне, и мы с вами это обсудим и посмотрим, что мы сможем с этим сделать. Но только» – он предостерегающе поднял палец – «не вздумайте нарушить это правило. Вы об этом сильно пожалеете, это я вам обещаю». Он посмотрел на них; а они посмотрели на него. «Все понятно?»

«Да», пробубнили они.

«На ночь вам в комнаты принесут сэндвичи и кофе», сказал Трикер, «но это только сегодня, а вообще вы будете обедать в кафетерии со всеми остальными. Мы сделаем все возможное, чтобы вам было удобно здесь, ребята. Насколько комфортно – это от вас зависит».

«Может, он просто сонный», подумала I-950, удивленная тем, что он никак не отреагировал на ее внешность. Он определенно таким казался.

«Люди за дверью проводят вас в ваши комнаты», сказал Трикер, вставая. «Вас в 07:00 разбудят звонком. Будьте готовы к тому, что я через час вас заберу. Доброй ночи».

Те двое мужчин и Клея взглянули друг на друга, затем повернулись и заковыляли к двери, несколько неуклюже двигаясь в своей тяжелой одежде. Снаружи их ожидало двое мужчин и одна женщина, улыбаясь во весь рот.

«Добро пожаловать на базу «Рыжий тюлень», весело и более или менее дружно сказали они.

«Ты, должно быть, Клея Беннет». Женщина шагнула вперед, протягивая ей руку. «Я Джозефин Лоу, твоя теперь подружка».

I-950 уставилась на нее. Это было просто невероятная наглость, сверхнаглость, такая, какую она еще никогда не испытывала от людей.

«Знаешь, это как в группе по плаванию или на учебной пожарной тревоге», продолжала Жозефина. «Понимаешь, мы здесь в опасном месте, и поэтому тут считается, что за всеми кто-то постоянно должен присматривать; ну и вот, таким образом, если нам вдруг придется быстро отсюда эвакуироваться, никто здесь точно на базе не сможет остаться. Разве что», – усмехнулась она, – «обе подружки вместе».

Лоу была пухленькой и тютелька в тютельку затянутой в серый комбинезон с поясом, а на ногах у нее были кеды. Ей было лет сорок пять, с короткими светлыми волосами, откинутыми назад с ничем не примечательного лица. И на нем совсем не было косметики.

«Я живу рядом с тобой», сказала Жозефина.

Почему-то Клею это ни в малейшей степени не обрадовало. Она огляделась и увидела, как те двое мужиков тоже уходят вместе со своими новыми «друзьями».

«Ты выглядишь уставшей, бедняжка», сказала Клее «подружка». Она подняла руку, словно собираясь обнять I-950 за плечи, но на самом деле не коснулась ее. «Давай-ка я покажу тебе твою комнату. Небольшой ужин и хороший ночной сон творят чудеса».

«Ааа», подумала Клея, «я выгляжу истощенной. Вот почему Трикер меня не узнал».

Значит, ей нужно придумать, что она может сделать, чтобы продолжать выглядеть неинтересной серенькой мышью. Тем временем она должна была выяснить, что можно было выведать у этого источника. «Ты давно здесь?», спросила она, осторожно улыбаясь.

«Оу! Целую вечность уже, дорогая! Сначала я думала, что у меня крыша тут поедет от заточения в этой дыре, но потом мне тут действительно понравилось. У нас тут собралось очень много самых разных, но хороших людей. Вот увидишь…» Обнадеживающее замечание. «Ты любишь бридж?»

Клея последовала за ней по коридору, слушая ее безостановочную болтовню и гадая, а может, у бедной Жозефины действительно крыша тут поехала, просто она этого не понимала.

…………………………

Столовая являлась самым большим помещением на базе, так сказал им Трикер. За исключением складов, разумеется.

Клея решила, что она какая-то уж слишком казенная, с несколькими рядами длинных столов, покрытых формайкой, по обеим сторонам широкого центрального прохода. На полу и на стенах была все та же бежевая плитка с неизбежной доской объявлений в качестве «украшения». Сразу после входа в помещение нужно было брать поднос и посуду и тащить их туда, где раздавали еду. Здесь было довольно шумно, и пахло, как в сетевом кафе средней руки; в «Эпплби», скажем.

Плафоны на потолке имитировали естественный дневной свет, как и большинство других ламп на базе, так сказал им Трикер. Ее вовсе не удивило, что людей нужно было тешить именно таким образом. В конце концов, это же животные, и шесть месяцев сплошной ночи, а потом сплошного дня не являлись естественной частью их жизненного цикла.

Люди в этом большом помещении, казалось, проявили вежливый интерес к трем новоприбывшим, тайком наблюдая за ними, когда получали еду и подыскивали себе места. Когда Клея направилась к своим новоприбывшим собратьям по несчастью, ее встретили приветливыми улыбками и кивками. I-950 они показались… ну как бы их назвать?

«Ах да. Жутковатыми».

Она присоединилась к уже начатому разговору за столом, избранным Трикером.

Он взглянул на нее, когда она поставила поднос на стол, и продолжал смотреть на нее, а она сделала вид, что этого не замечает. Подняв глаза, она ему улыбнулась, а затем позволила себе опустить голову, а он тем временем по-прежнему на нее смотрел.

«В чем дело?», спросила она, как бы защищаясь.

Он зачерпнул ложкой овсянку, прежде чем ей ответить. «Вы похожи на кое-кого», сказал он.

Клея искоса посмотрела на него. «Чертами лица?»

Он проглотил овсянку и сделал глоток кофе, прежде чем ей ответить, взгляд его не дрогнул. «Нет. Мы уже с вами встречались. Я в этом уверен».

Покачав головой, Клея сказала ему: «Мне так не кажется, мистер Трикер».

«Просто Трикер», сказал он.

«Угу. Хорошо, Трикер», сказала она, чуть наклонившись вперед, «вы бывали когда-нибудь в Монтане?»

Он покачал головой, зачерпнув ложкой еще овсянки.

«Что ж, кроме одной поездки в Нью-Йорк и одной поездки в Лос-Анджелес, причем обе только в последний месяц, я нигде не была. Поэтому я не понимаю, где вы могли меня видеть. Не так ли?» Она вытаращила на него глаза и сделала глоток кофе.

Те двое, которые прибыли сюда вместе с ней, повернув головы, вновь переглянулись между собой. «Это что, так важно?», нерешительно спросил один из них.

Клее показалось, что тот факт, что он вообще задал этот вопрос, являлся слабым отголоском привычного для тех двух мужиков высокомерия, которое временно было приглушено текущими обстоятельствами.

«Нет», ответил Трикер. «Вовсе нет». Бросив последний, неопределенный взгляд на Клею, он вновь принялся за свою лекцию о правилах базы.

«О, я вижу, у нас новые заключенные, Трикер».

В голосе говорившего был слышен сильный немецкий акцент, и он раздался откуда-то из-за спины I-950.

«Южнонемецкий», услужливо подсказала ей компьютерная часть ее организма. «Километров пятьдесят от Вены, но не сама Вена. По происхождению из среднего класса». Она обернулась и увидела высокого, мускулистого блондина, смотревшего на них сверху вниз.

«Курт Вимейстер!», подумала она, и сердце ее ёкнуло, как у человека, как у девушки, повстречавшей своего любимого музыканта.

Серена посчитала, что Вимейстер безумен из-за своей крайней ненависти к определенным классам человеческих существ и прекратила с ним общаться. Но Клея всегда чувствовала, что ее родительница/сестра ошибалась.

Пусть этот ученый ненавидел людей, ха, Скайнет тоже их ненавидел, равно как и Инфильтраторы, если уж на то пошло. Конечно, они ненавидели всех людей и хотели их уничтожить, но с какой стати следовало осуждать доктора Вимейстера за то, что он ненавидел хотя бы некоторых из них?

Хотя ей с болью приходилось осознавать, что Серена питала почти нежные чувства к людям.

«Гибельный, ошибочный путь, и в итоге провал», презрительно подумала Клея. Она же собиралась лишь поддерживать усилия Вимейстера ради создания Скайнета. Не имеет никакого значения, ненавидит он людей или нет, важно лишь сделать Скайнет разумным.

Вимейстер поставил свой поднос рядом с Клеей, приятно ей улыбнувшись. «Не хотите ли нас познакомить друг с другом?»

Трикер отхлебнул кофе и отрешенно посмотрел куда-то в сторону, отвернув морду, а все трое новичков на него посмотрели. Вимейстер намазал маслом свой тост и посолил омлет, как ни в чем не бывало, словно он до этого не произнес ни слова.

Клея закатила глаза и решительно и недовольно цокнула языком, а затем повернулась к Вимейстеру. «Я Клея Беннет», сказала она, протягивая ему руку. «Из Монтаны».

«Очаровательно», сказал он, нежно взяв ее за руку, и тепло улыбнулся. Он взглянул на двух других, которые сидели напротив них.

«Джоэл Гибсон», сказал грузный немолодой уже мужчина.

«Максвелл Мэсси», сказал его друг. У Максвелла была темная внешность индийского происхождения.

«Так, и что же они на вас, ребята, нарыли?», весело спросил Курт.

Клея заморгала, поняв, что акцент у него был гораздо менее сильным, чем показался ей ранее.

Серена всегда подозревала, что он с этим акцентом лишь прикидывался. То, что он сказал, было столь же интересно, как и то, как он это сказал. Она взглянула на двух других.

«Смотрите, вот сейчас как раз именно тот момент, когда вы должны быть на страже», прервал его Трикер. «Если кто-нибудь из вас ответит на этот вопрос, вы можете оказаться вовлеченными в разговор о своей работе. Итак, что я говорил вам насчет обсуждения с кем-либо вашей работы? »

«Но мне уже кое-что известно о специализации г-на Вимейстера», с горячностью сказала Клея. Она повернулась к этому ученому. «Мой дядя был вашим большим поклонником, и я прочла все ваши опубликованные работы». Видно было, что выражение своего восторга являлось правильной тактикой по отношению к нему; он аж радостно засветился в ее инфракрасном спектре. «Ваши идеи относительно––»

«Минуточку!», перебил ее Трикер. Он указал на нее своей ложкой. «Вот это нам с вами придется обсудить наедине. И знаете, почему?» Он протянул, подчеркнув тем самым последнее слово.

Клея снова закатила глаза. «Потому что в ином случае мы начнем обсуждать работу г-на Вимейстера, а мы не должны обсуждать работу друг друга». Она подняла брови, взглянув на него. «Правильно ли я это усвоила, мистер учитель?»

«Угу», ответил он. Трикер поскреб в своей миске и съел последнюю ложку.

«Если вы получите разрешение говорить друг с другом о своей работе, вы можете трепаться о ней сколько угодно наедине и между собой». Он покрутил ложкой, указывая на всю эту столовую вокруг них. «Но только не здесь, никогда. Здесь никто из нас не находится на работе. Компренде? [Понятно?]»

«Да», сказала она, дозволив себе небольшую дерзость в своем тоне. Сидевшего рядом с ней Вимейстера это, казалось, позабавило.

«Прекрасно! Если вы, ребята, готовы, то нам пора уже начинать. Знаю, у вас на сегодня много дел». Трикер встал и выжидающе посмотрел на них.

«Я еще не допила свой кофе», осмелилась возразить I-950.

«Что ж, плохо. Бегом-бегом, мисс Беннет». Он фальшиво улыбнулся Вимейстеру. «Рад видеть тебя, Курт». Затем он повернулся на каблуках и ушел.

Гибсон и Мэсси бросились за ним, но Клея задержалась, сделав последний глоток кофе. Затем она заговорщицки улыбнулась Вимейстеру, встала, положила салфетку и медленно побрела за теми мужиками.

Ее походка должна была продемонстрировать ученому, что ему есть на что посмотреть, если у него была соответствующая ориентация.

Курт посмотрел на уходящую девушку. Кажется, долгий период его воздержания может вот-вот закончиться. И закончиться очень приятно. Когда эта девушка вслед за Трикером и его болванами подходила к двери, она бросила на него взгляд через плечо и одарила его восхитительной улыбкой. Если б только она была блондинкой, тогда она была бы идеальной арийкой.

Да, определенно, жизнь начинает налаживаться.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

КИБЕРДАЙН, ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Мэг Хортон, секретарша Роджера Колвина, гендиректора Кибердайна, вздохнула, взглянув на целую башню скопившейся почты у себя на столе. Казалось, эта груда становилась больше с каждым днем.

Усевшись на свое рабочее место, она принялась сортировать почту по отдельным кучкам. Большая ее часть являлась по сути макулатурой, и ее можно было уничтожить, даже не вскрывая. Но на одном большом конверте на лицевой стороне было написано:

Вот материалы, которые вы просили. Благодарю за проявленный интерес.

Джесс Хупер.

Внутри оказалась стопка брошюр из туристического бюро Юты. Мэг нахмурилась, проверив адрес на конверте. Он действительно был адресован Роджеру Колвину.

Босс, должно быть, решил покататься там на лыжах. Или же стать мормоном. Она добавила эти материалы в кучу другой личной корреспонденции, которая затем отправится непосредственно в его кабинет, а конверт выбросила.

Внутри конверта находилось несколько машин в виде насекомых. После того, как конверт оказался в корзине для мусора, они повылазили оттуда и, спрыгнув на пол, помчались в ближайший темный угол, как им это и было запрограммировано поступить.

Терминатор, находившийся в Юте, и которому было поручено следить за действиями жучков, принял на себя управление ими и приказал одному из них оставаться под столом секретарши, а остальных направил в несколько других мест по всему периметру помещения, чтобы дать возможность Терминатору иметь как можно более широкий обзор офиса с разных точек.

Он увидел, что зазор между дверью кабинета гендиректора и толстым ковром внутри слишком мал, чтобы жучок мог туда проскользнуть; Т-101 продолжил поиски.

В потолке, кажется, имелась вентиляционная решетка. Она станет оптимальным местом их размещения. После того, как жучки попадут в систему вентиляции, у них будет доступ ко всему зданию.

И вскоре один из его жучков уже оказался размещенным в кабинете Колвина, и он отправил остальных обследовать и составить план всего объекта. Затем он известил I-950, что жучки успешно установлены. Он включил их, чтобы они принимали входящие изображения, которые будут записываться, а затем занялся другими своими текущимм задачами.

……………………………

Пол Уоррен оторвал глаза от экрана, взглянув на своего друга, гендиректора Кибердайна, и его лицо расплылось в широкой довольной улыбке.

«Не могу поверить в эти цифры!», сказал он.

Роджер Кольвин улыбнулся ему в ответ. «Я тоже».

Их автоматизированные заводы оказались полностью успешными, ни единого сбоя в их опытных экспериментальных установках за весь год. Производство было отлажено и четко функционировало 7 дней в неделю 24 часа в сутки с минимальными затратами по сравнению с производственными линиями, управляемыми человеком. Разумеется, потребуется какое-то время, чтобы окупить капитальные затраты, но с таким гарантированным рынком, как Пентагон, это было как не фиг делать. А лучше всего то, что никакие работники не составляли никаких профсоюзов, никакой инфраструктуры для нужд людей не требовалось, и все это минимизировало воздействие на окружающую среду – хотя все равно экологи это не оценят.

На столе Колвина предупреждающе заверещала внутренняя селекторная связь.

«Мистер Колвин», сказала секретарша Роджера, «пришел мистер Пул, он вас ожидает».

«Сэр!» Они услышали гневное восклицание секретарши.

Дверь кабинета открылась, и вошел высокий, довольно незаметной внешности мужчина средних лет.

За его спиной застыла секретарша Колвина, с явно возмущенным видом.

«Все в порядке, Мэг», сказал ей Роджер; он взглянул на Уоррена, а потом снова на незваного гостя. «Вы, должно быть, тот самый новенький», сказал он устало.

«Пул», сказал тот и в подтверждение кивнул.

«Просто Пул?», спросил Уоррен с более чем намеком на сарказм.

«Да». Пул сел, не дожидаясь приглашения, и открыл свой дипломат.

«Вам наверняка захочется на это взглянуть», сказал он, вручая Колвину компакт-диск.

Гендиректор взял его, ни на секунду не отрывая взгляда от Пула. Правительственный куратор-координатор кивнул. «Конечно», сказал Колвин, и заменил новым диском тот, который он до этого просматривал. Открыв диск, он увидел на нем запись, очевидно сделанную высококачественной видеокамерой, запись того, что вначале показалось происходящим на одном из их автоматизированных заводов.

«Минутку», сказал он, чуть подавшись вперед. Он нажал несколько клавиш, и картинка застыла. «Пол, взгляни-ка на это». Он развернул монитор.

«Ни фига себе!», сказал президент после минутного изучения записи. «Что тут происходит? Это не наше!»

«Вы, ребята, что – теперь строите свой собственный завод?», холодно спросил Колвин.

Пул некоторое время смотрел на него в ответ, а затем перевел взгляд на президента.

«Нет», сказал он. «Но, к сожалению, ситуация вышла из-под контроля. Заводы, подобные этим, растут сейчас повсюду, как грибы, особенно в странах третьего мира. И на многих из них», продолжил Пул, осторожно это подчеркнув, «производят боеприпасы и военную технику».

«НАТО. Они как… шпионский центр. И что вы предприняли по этому поводу?»

«К сожалению, на данный момент мы мало что можем сделать». Пул закрыл свой дипломат. «Нам известно, что вы к этому не причастны», продолжил он, «потому что мы провели расследование. Пока мы не смогли отследить, где это, но вы правы, к сожалению, –это скорее кто-то из наших «друзей» по НАТО, чем кто-либо другой».

«Мы теряем на этом деньги…», начал Уоррен.

«Вы всегда можете попробовать подать в суд», предложил Пул. «Франция – это всегда превосходное место для путешествий, хотя жалко, конечно, терять там время в зале суда или сидя все время в адвокатской конторе». Он пожал плечами. «И насколько я понимаю, балканские страны тоже открыты для подобных фискальных ухищрений. Но боюсь, проблема слишком универсальна, чтобы вы могли ожидать большого успеха».

Колвин откинулся в кресле, искренне потрясенный. Они потеряли свой эксклюзивный контракт. Все их исследования и разработки, все их планы по расширению производства оказались пустой тратой времени и денег. Они понесли значительные затраты на запуск производства, а с прибылью оказался кто-то совсем другой.

«Как?», потребовал ответа Уоррен. «Как это могло произойти? И как долго уже это продолжается?»

«Почти с самого начала», сказал Пул. «Вот почему мы предположили, что вы двое имели к этому какое-то отношение. Или, по крайней мере, кто-то из вашей организации. Но мы не обнаружили никаких подтверждающих это доказательств». Казалось, он даже был этим расстроен.

Колвин охнул, как человек, которого пнули ногой в живот. Единственное, на что они сейчас были настроены, это контракт с правительством. Он прикрыл рукой глаза. «Где, черт возьми, Сара Коннор?», вдруг выпалил он. «Это определенно катастрофа таких же размеров, как и действия Коннор».

Если бы он не смотрел прямо на Пула, он пропустил бы тот момент, когда агент замер.

«Что?», ухватился за это гендиректор.

«Мистер Колвин?», вежливо спросил Пул.

Колвин взглянул на Уоррена, а затем снова на Пула. Он выпрямился, почти уверенный в том, что чувствует, как бледнеет. «Ну?», спросил он хриплым голосом. «Где она?»

Пул некоторое время сидел неподвижно, а потом сказал: «Вообще-то нам это неизвестно».

Это заявление заставило обоих руководителей вскочить. Уоррен бросился к окну, спиной к комнате. Колвин встал и, положив руки на стол, медленно наклонился вперед. «Чтооо?», тихо спросил он, приподняв бровь.

Уоррен повернулся к ним. «А может, это она…?» Он сокрушенно махнул рукой.

«Слила информацию?», спросил Пул. «Нет. Наверняка нет. Мы знали, где она находилась, когда начались эти проблемы».

Колвин снова опустился в свое кресло. «А у нее же могли быть… сообщники?», спросил он.

Пул покачал головой. «Маловероятно. Коннор всегда была волком-одиночкой. Степень и скорость этого распространения говорит о наличии какой-то организации. Честно говоря, джентльмены, у нас совершенно нет соображений по этому поводу, вот почему мы и решили проконсультироваться с вами».

«О, это лестно», ухмыльнулся Колвин. «Вопрос в том, кто от этого выигрывает, и как именно?»

«Да», сказал Уоррен. Он пожал плечами, а затем тоже сел. «Если кто-то стал бы взрывать заводы, я бы мог обвинить в этом луддитов. Но я не вижу, каким образом попытка сделать эту технологию универсально доступной вписывается в эту их навязчивую одержимость».

«Ладно» – Пул поднялся – «подумайте об этом, джентльмены. Если появятся какие-то соображения, не стесняйтесь обращаться ко мне». Он положил ничем не примечательную визитную карточку на стол гендиректора. Как и у Трикера, на ней был лишь адрес электронной почты. Пул взглянул на одного из них, потом на другого, один лишь раз кивнул и вышел, не сказав больше ни слова.

Они вдвоем секунд примерно сорок пять сидели молча; затем заговорил Уоррен:

«Нам пиздец», тихо сказал он.

ЮТА

Алисса нахмурилась. Отчасти она ожидала, что это будет Трикер; она надеялась, что с Трикером все может быть яснее и привычнее. По-видимому, этот Пул заменял Трикера. Но, похоже, он определенно был из того же сорта людей. Становилось также очевидным, что интерес правительства к Кибердайну ограничивался проектами, не связанными со Скайнетом.

И она, и Клея считали, что с высокой долей вероятности Умный металл окажется очень сильной приманкой для Кибердайна, которая сможет более или менее гарантированно обеспечить интерес правительства. Упомянутая вскользь ее сестрой возможность создания некоей структуры, подобной Скайнету, была призвана доказать невозможность ее сокрушения тем, к кому теперь перейдет этот проект, двойной крючок с наживкой.

А вот чего они не ожидали, так это того, что Клея исчезнет так внезапно и так основательно, почти совсем. Когда она вдруг пропала после беседы с Колвином и Уорреном, младшенькая I-950, естественно, предположила, что вмешалось правительство. Но она понятия не имела, где именно и от кого исходило это вмешательство. Она предполагала, что это таинственный Трикер. Но найти его оказалось невозможным.

Но теперь, с этим Пулом, Алисса надеялась, что у нее, наконец, появилась зацепка.

У нее теперь имелось несколько жучков, взломавших систему безопасности Кибердайна, и через видеокамеры самой же компании она проследила за тем, как агент прошел через здание и вышел на парковку.

Когда он отъехал, она зафиксировала номер автомобиля и начала поиски. Полученный адрес не был слишком информативным, автопарк правительства США, но, по крайней мере, было откуда начинать.

Она отрядила для этого одного из Т-101. У них хорошо получалось пролезть туда, разобравшись в бюрократическом языке.

Болтая ногами и приложив палец к подбородку, Алисса стала обдумывать возможную судьбу своей сестры. Казалось маловероятным, что ее убили. Если ее голова не была уничтожена вдребезги и полностью, компьютерная ее часть вышла бы с ней на связь. Если только ее не заточили в некое подобие клетки Фарадея, вероятность чего была астрономически мала, возможность установления ее местонахождения существует.

Нет, Клея жива, но ее где-то прячут, там, где она боится, что любая ее попытка установить связь раскроет ее истинную природу. Это ее молчание скорее являлось актом добровольным, нежели признаком какой-то беды, с ней приключившейся.

Иными словами, все, вероятно, шло по плану. За исключением неопределенности и Конноров, которые все еще живы и разгуливают где-то на свободе. Губы у Алиссы вытянулись от недовольства. Ей нужно было приступить к следующему этапу, чтобы оказаться в состоянии заняться ими.

И сейчас как раз самое подходящее для этого время.

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

Клея не могла нарадоваться своей новой лабораторией; здесь было все необходимое оборудование, о котором она могла только мечтать, и любые материалы, какие ей только могли понадобиться, даже совсем уж экзотические, токсичные или даже незаконные, предоставлялись ей в течение 48 часов. Она решила это проверить и даже не пыталась скрыть своего ликования, когда ей представили какой-то малоизвестный и дорогостоящий элемент.

Трикер предупредил ее, что она не сможет делать снова такие запросы, не принося явных и осязаемых результатов в ответ. Клея возразила ему тем, что прочла очень длинную и содержательную лекцию о пользе чистой науки. Как никогда ранее, он оказался на грани желания сбежать от нее куда-нибудь подальше, такого она его еще никогда прежде не видела.

Сама лаборатория была небольшой, но ее очень рациональная эргономика компенсировала недостаток места. Ее белые стены и блестящие металлические поверхности каким-то образом придавали ей иллюзию объема, хотя размерами она была не больше большого встроенного гардероба. Плафоны на потолке имитировали естественное освещение, делая лабораторию еще более комфортной. Она ей очень подходила и полностью устраивала.

Между тем ее исследования в области плазмовещества T-1000 продвигались очень неплохо, и она смогла сохранить большую часть своих наработок втайне от людей, хотя казалось, в то же время, что она выдает много нового. Их ожидания естественным образом исходили из того, на что, по их мнению, был способен человек, так что в итоге они оказались от нее в полном восторге.

За всеми учеными постоянно следили. Поэтому, первое, что она стала делать, это просто сидела и думала о чем-то подолгу, или глядела в микроскоп.

После того, как она выяснила, что у них скопился огромный архив данных о такого рода «деятельности», она приступила к более активным действиям.

Первым ее реальным шагом стало создание определенного количества жучков; повозившись с некоторыми компонентами, она добилась того, чтобы ни один из них не казался подключаемым к другому, а затем она собирала их вместе, пока шла из своей лаборатории в столовую или в свою комнату; так, чтобы всем казалось, будто она возится со своими ногтями. Когда они были готовы действовать, она запускала их в вентиляционную систему. Один из своих жучков она запрограммировала так, чтобы он заползал в хранилище записей видеонаблюдений и по ее сигналу обрабатывал архивные кадры так, будто она на них вообще ничего не делает.

Они уже успели собрать для нее интересную информацию, как о других ученых, так и о персонале базы, а также подтвердив ее подозрения о том, что за ней следят. Развлекательная сторона такого шпионажа за всеми остальными не компенсировала отсутствия связи с внешним миром, но она работала над этим.

В рамках ее плана сбить людей с толку и дезинформировать их относительно ее подлинной работы…

У нее имелась примерно дюжина проектов, продвигавшихся более или менее одновременно. Она уничтожила многое из того, что сделала, не сохранив информацию об этом на своих компьютерах. В конце концов, у нее же внутри имелся свой.

Но она вынуждена была быть осторожной. Они проверяли здесь весь мусор с маниакальной скрупулезностью. Поэтому они знали всё, до последней унции, какие именно материалы использовались и каким образом. Поэтому ей приходилось использовать лишь мельчайшие фрагменты предметов, работая с такой скоростью, которую никто из людей не мог повторить, и с предметами, едва заметными человеческому глазу. Пока что они ничего не заподозрили.

Одним из ее побочных проектов являлось создание того, что, как она надеялась, когда-нибудь станет нано-машиной. В данный момент она была еще огромной, хорошо видимой невооруженным глазом, если вы знали, где именно искать. И, к сожалению, она выполняла предельно простой набор операций, и требовалось еще несколько таких же, чтобы действительно выполнить какую-нибудь по-настоящему важную задачу.

Около десятка таких, соединенных вместе, размерами чуть меньше тех жучков, которые они с Алиссой создали для наблюдения. Но они гораздо сложнее и с течением времени, она была в этом уверена, ей удастся найти способ уменьшить их размеры без потерь в функциональности.

Клея готовила их к воздействию на биологические процессы, потому что у нее имелся определенный план. Но вот что трудно было здесь получить, так это подопытных животных для тестов.

Когда она подала такой запрос, тут же к ней прискакал Трикер, предложив ей сосредоточиться на Умном металле.

Клея терпеливо стала ему разъяснять, насколько канцерогенно эта вещество, и что, хоть она и старалась изо всех сил сделать его менее опасным, всего равно это было лишь компьютерное моделирование, и оно было недостаточным. Он долго смотрел на нее, а потом сказал, что посмотрит, что он сможет для нее сделать.

Теперь ей было понятно, почему Трикер нравился Серене. I-950 казалось очень забавным манипулировать им, а доводить его до саркастического раздражения и на самом деле доставляло удовольствие. В этом, она это понимала, она определенно становилась все более схожей с Сереной; это ее успокаивало, обнадеживало, но и одновременно настораживало.

Проверив показания одного из приборов, она что-то отметила себе, исключительно для успокоения слежки.

I-950 вынуждена была признать, что, хоть ей и нравилась эта ее лаборатория, она чувствовала, что немного страдает клаустрофобией. Не столько от пребывания под землей, сколько от нехватки информации. База была полностью отрезана от остального мира; здесь не было ни телевидения, ни радио, ни телефонов, ни интернета. И это несмотря на весьма резонный аргумент, заключавшийся в том, что отрезать их от наблюдения за прогрессом в интересовавших их отдельных областях науки означало замедлить их работу, или даже сделать ее бесполезной.

Ей сказали, что те, кто жаловался Трикеру, были подвергнуты его «проверке», и им сказали, что им лучше на это не надеяться.

«Этот Трикер», подумала она со скрытной улыбкой, «всегда пытается запугивать».

Все относились к этому агенту так, как если бы он и являлся властью на этой зоне, но I-950 знала, что агент никоим образом не участвовал в принятии решений относительно судьбы заключенных здесь ученых. «Ну, может быть, лишь в качестве конечного исполнителя, рабочего органа», допустила она.

Хотя у нее не было тому никаких доказательств. Но во всем остальном у него было не намного больше свободы по сравнению с ними.

Курт Вимейстер сказал ей, что Трикер был за что-то наказан, и именно поэтому он здесь и находился. Мысль о том, что этот едкий и колкий агент стал жертвой прихоти кого-то другого, ее заинтриговала.

Но на самом деле она не могла пока понять, радоваться ей или огорчаться оттого, что этот агент находится здесь, где-то рядом с ней. Плюсом в этом было то, что она знала, где он находится и что делает. А минусом – то, что он слишком близко находился от Скайнета.

Клея взглянула на часы. Ей уже почти пора было встретиться с Куртом за ужином.

I-950 тайно работала вместе с Вимейстером над его проектом и поставила вопрос о том, чтобы перевести это в официальную плоскость. Она имела все основания надеяться, что просьба будет одобрена.

Не она ли заложила основу для этого уже давным-давно?

Ее отношения с этим человеком были на удивление приятными. Он был блестящим собеседником, и слушать его мысли о том, как он планировал создать искусственный интеллект, который станет Скайнетом, было чрезвычайно захватывающе. Ее компьютер с трудом сдерживал ее эмоциональные реакции на него.

Инстинктивно I-950 не хотелось пока заниматься сексом. Хотя сама она в основном состояла из мяса, сам этот акт казался ей несколько уж слишком животным. Однако Вимейстер учил Скайнет говорить и думать, и поэтому для нее он был словно создателем ее бога, героем для всех таких же, как она. Иными словами, больше, чем просто человеком – представление, которое в точности соответствовало его собственному взгляду на самого себя. Более того, что-то такое в нем сильно ее привлекало, и она обнаружила, что медленно поддалась ему, начиная разделять его взгляды.

Конечно, он предполагал, что ее нежелание объясняется ее девственностью. Милое старомодное представление, которого она позволяла ему держаться. Он попросил у нее информацию, и она ее представила, и ей показалось несколько забавным то, что, хотя это отнюдь не ослабило его решимость следовать своим путем, это заставило его полностью изменить свое поведение. Клея решила, что, возможно, лучше всего заставить его думать о ней, как о молодой и наивной.

Не помешает, чтобы и Трикер тоже так думал бы о ней. Тем более что он по-прежнему с подозрением смотрел на нее, когда с ней сталкивался. Он же сказал тогда I-950, что она похожа на кого-то, кого он знал, но она чувствовала, что он еще не связал ее с Сереной.

Но она проявляла осторожность, стараясь манерой своего поведения и голосом отличаться от своей родительницы, как только могла. Тем не менее, она внимательно наблюдала за ним. В конце концов, даже Серена опасалась его ума и хитрости.

Она вскочила со своего табурета и направилась к двери. Пока что у нее не было необходимости что-то с ним делать. Когда возникнет такая необходимость, она найдет выход. Клея выключила свет.

Она обнаружила Курта в столовой. Сидящим в одиночестве, как обычно. Однажды он сказал ей, что отбил охоту у других ученых общаться с ним.

Когда она спросила его, почему, он ответил: «Потому что они не очень-то яркие и умные в том, что выходит за рамки их узконаучных сфер, и как люди, они не интересны».

Поэтому она его спросила: «Значит, я должна быть польщена, потому что ты думаешь, что я одновременно и умна и интересна? Или я должна предположить, что ты просто хочешь со мной переспать? »

Он рассмеялся и заверил ее, что дело в первом. Она не поверила ему, естественно, но про себя заметила, что он может быть дипломатичным, когда захочет.

И теперь она следила за тем, как он следил за тем, как она к нему приближается, и что-то такое в его глазах вызывало ощущение тепла ниже пояса. Нейтрализаторы, конечно, его остановили, но пока это продолжалось, это оказалось очень приятно. Она улыбнулась ему, одновременно смело и застенчиво, и продолжала идти к нему, однако теперь чуть сильнее покачивая бедрами.

Вечер обещал стать интересным. И… в конце концов, Вимейстер был создателем Скайнета, а не самим Скайнетом… так что это будет не совсем инцест.

***

Клея чувствовала себя необычно довольной собой, когда шла на встречу с Трикером.

То и дело временами к ней подкатывало ощущение цветущего здоровья. Она знала, что сейчас ее процессоры вычищали ее организм от огромного количества эндорфинов.

Если бы она знала, что секс – это настолько приятно, она попробовала бы заняться им намного раньше. Хотя она и подозревала, что в этом деле важен хороший партнер.

I-950 постучалась в дверь агента и открыла его, не дожидаясь приглашения.

Трикер неприветливо поднял на нее свои голубые глаза: «Да?», прорычал он.

Клея одарила его ослепительной улыбкой и вошла в его кабинет, оставив за собой дверь открытой. «Я хотела узнать, известно ли вам что-нибудь о моей просьбе?», прощебетала она.

«Что это была за просьба? Вы вообще-то почти бесконечный фонтан всяких выклянчиваний».

Она надулась, но затем улыбнулась ему. «Моя просьба работать вместе с Куртом Вимейстером», сказала она. «Ее одобрили?»

«Вообще-то вам следует держаться от него подальше», сказал Трикер. «Во-первых, вы слишком молоды для него».

«Мы очень… сблизились», сказала ему Клея и вспыхнула, улыбнувшись ему.

Трикер поднял руку. «Не желаю ничего об этом знать». Он извлек какие-то бумаги. «Ваш запрос одобрен. Но вам нужно будет подписать эти отказы от претензий».

«Правда?», спросила она, взяв их в руки и просмотрев. «И в чем же в них смысл?»

«В том, чтобы вы осознавали, насколько серьезно то, с чем вы имеете дело». Он уставился на нее, таким взглядом, который невозможно было как-то истолковать.

Клея рассмеялась. «И что же вы со мной сделаете, если я кому-нибудь расскажу о том, чем я занимаюсь?», спросила она. «Сошлете меня в Антарктиду?»

«Кто знает, мало ли». Он чуть подался вперед в своем кресле, взял ручку и протянул ее ей.

Клея закатила глаза и взяла ее. Она подписала бумаги и вернула их ему. «У меня есть еще одна просьба».

«Ну конечно, ну еще бы», пробормотал он.

«Мне все тяжелее и тяжелее находиться все время в помещении», сказала она. «Словно стены и потолок на меня давят».

«Эй, дочка, на улице холодно», усмехнулся Трикер.

Клея отмахнулась от этого. «Я из Монтаны. Мороз меня не пугает. Но быть закрытой здесь, вот как сейчас, вот это меня пугает. Мне нужно выбираться наружу. И мне хотелось бы совместить свое пребывание снаружи с проектом, который я задумала. Мне хочется изучить тюленей, которые обитают поблизости».

Трикер вздохнул. К нему постоянно рекой текли ученые, желавшие выйти с территории базы. Но ни один из них не предлагал просто прогуляться и взглянуть на природу.

«На этом континенте множество ученых, изучающих тюленей», начал он.

«И ничто не помешает заиметь еще одну такую же». Она посмотрела ему в глаза. «Пожалуйста», тихо сказала она. «Я бы не пришла к вам с такой просьбой, если бы это действительно не превратилось в реальную проблему для меня. Я просто не привыкла находиться все время в закрытом помещении вот как здесь. Те, другие, вероятно, никогда в жизни не бывали в походах. А я выросла в горах, и не зря Монтану зовут Страной Большого Неба». Она дала возможность нескольким слезинкам смочить свои ресницы и тяжело глотнула. «Мне нужно наружу», прошептала она.

И ей действительно это было нужно. Не по тем причинам, на которые она ссылалась, но для дальнейшей реализации своих планов, чтобы проверить свои новые микромеханизмы на живых существах. И в надежде отправить сообщения своей сестре через специально разработанный радиоошейник, который она намеревалась надеть на какого-нибудь тюленя, который ей подвернется.

Трикер закатил глаза. «Тогда подайте запрос», сказал он. «Я отправлю его на согласование».

«Спасибо», сказала она, стараясь, чтобы слез у нее на глазах было больше, чем обычно.

«Но только я вам ничего не обещаю».

«Я понимаю. Но если вы дадите им свои рекомендации, они же это учтут, не так ли?»

Он лишь взглянул на нее. Она слегка улыбнулась и, чуть приподняв руку на прощание, повернулась и ушла.

Не переиграла ли она? Время покажет. Она думала, что добьется своего. Хотя бы только по той причине, что ему захотется узнать, что она задумала.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

Дитер вошел в гостиную, где Джон полулежал на диване, читая руководство по исходным программным кодам, и лучи яркого солнечного света, пробивавшиеся через одно из окон на крыше, высвечивали легкие красноватые оттенки в темных его волосах. Австриец бросил молодому человеку на колени посылку.

Джон вздрогнул, будто он спал, и посмотрел сначала на этот пакет, а затем на фон Россбаха. «Что это?», спросил он.

«Посылка», сказал Дитер, с легкой долей иронии.

Джон фыркнул. «Спасибо!», сказал он и встал. «Я буду в своей комнате, если понадоблюсь».

В комнату, как раз когда он выходил, вошла Сара, и он, выходя, наклонился и поцеловал ее в щеку. Глаза у нее удивленно расширились, и она обернулась, посмотрев на то, как он вышел, а затем она повернулась к фон Россбаху, вопросительно подняв брови.

«Ему по почте что-то прислали, от той девчонки, из Бостона», объяснил он, усаживаясь в одно из кожаных кресел и положив остальную часть почты себе на колени.

«Ааааа», задумчиво сказала Сара. Она медленно прошла в комнату. «Какой девушки?»

На этот раз брови поднял уже Дитер. «Он тебе о ней не рассказывал?»

Пытаясь скрыть боль в выражении своего лица, Сара села рядом со здоровенным австрийцем.

«Ах, нет». Губы ее печально скривились. «Ему семнадцать, а тут девушка, а я его мать…» Она вздохнула. «Думаю, вполне естественно, что это его личное дело».

Дитер сочувственно посмотрел на нее. «Но тебе все равно обидно». Насколько он мог судить, они были необычно близки друг с другом. Вероятно, вплоть до этих пор они делились между собой всем.

Сара помолчала некоторое время, а затем сморщила нос, посмотрев на него. «Немножко есть. Возможно». Затем она вздохнула. «Мне это досадно, да, хотя, по правде, я рада, что у него кто-то есть. И было бы хорошо, если бы она была где-то здесь, рядом…» Она наклонилась к нему. «Расскажи мне о ней».

Он пожал своими огромными плечами. «Я мало что могу тебе рассказать», сказал он. «Она из числа тех, кого он завербовал в Интернете для отслеживания всего непонятного и неясного. Затем, когда мы прибыли в США, он привез ей и ее группе процессор Терминатора. Она студентка Массачусетского технологического института», добавил он. «И очевидно, между ними что-то возникло».

«Хммм», сказала она. «Вероятно, мне придется обратиться к первоисточнику».

……………………………

Джон закрыл дверь в свою комнату, разорвал коробку, которую прислала ему Венди, и вытащил оттуда ее письмо.

«Привет, милый», писала она.

«О, это лестно», подумал он. Ведь один лишь поцелуй… «С другой стороны, мы сразу почувствовали какую-то близость друг к другу». По-видимому, трехмесячная разлука не изменила ее чувств – и это очень его обнадеживало. Он стал читать дальше:

«На этой неделе мы ездили в Нью-Йорк на шоу «Новый день». Это шоу, которое ведет Рон Лабейн, тот, из луддитов. Это просто замечательно! Не знаю даже как начать рассказывать тебе о том, насколько оно мне показалось окрыляющим. Жаль, что тебя там не было. Туда в автобусах поехало около ста человек из МТИ».

Ста человек? Джон перечитал это, потрясенный. «Сто студентов МТИ отправились на шоу новых луддитов?» Они оказались более влиятельными, чем он о них думал.

Это его потрясло. Он считал, что эта группировка станет всего лишь очередной однодневкой, хитом лишь этого года. И уж конечно, не тем, что может понравиться по-настоящему умным людям. «Таким, как Венди», подумал он, смутившись и встревожившись. Он расправил ее письмо и стал читать дальше.

«Я более чем когда-либо теперь убеждена, что его направление интеллектуального луддизма является ответом на многие наши проблемы: загрязнения окружающей среды, бедности, перенаселенности. И я должна признаться тебе прямо сейчас, что дала зарок».

Джон оторвался от ее письма и нахмурился. Она «дала зарок»? Что, черт возьми, это означает? Он не думал, что она пила.

«На случай, если тебя интересует, какой я дала зарок и о чем я поклялась, я чувствую себя немного неловко, рассказывая тебе об этом. Я понимаю, что должна была обсудить это с тобой, хотя это может быть с моей стороны самонадеянно. И, может, ты скажешь, что я была увлечена энтузиазмом толпы. Но я дала его, и я намерена сдержать свое слово.

Если ты не слышал, что это за зарок, то это обещание иметь не более двух детей. Если я разведусь и снова выйду замуж, а у моего второго мужа не будет детей, тогда мне разрешается иметь еще одного от него. Хотя в идеале я перевязала бы свои маточные трубы после рождения второго ребенка.

Горькая истина заключается в том, что единственным способом сокращения нашего населения являются личные жертвы именно такого рода. И сокращение населения – это лишь первый шаг; из этого вытекает все остальное».

Поморщившись, Джон опустил письмо и потер лоб свободной рукой. «Ох, Венди, если б ты только знала», печально подумал он. Через несколько лет перенаселение уж точно вряд ли станет проблемой.

«В любом случае, надеюсь, что ты не будешь сердиться на меня за то, что я проявила сама такую инициативу. Но я знаю, что ты человек здравомыслящий, и поэтому, надеюсь, ты это поймешь.

«Теперь о совершенно другом. Мы также посетили кое-какие достопримечательности, пока были там, и я захватила с собой кое-что для тебя в Линкольн-центре. Это удивительнейшая скульптура; и мне бы очень хотелось, чтобы ты ее сам увидел. Но есть видео, очень неплохое, в конце его есть раздел «История создания», который тебе наверняка покажется интересным».

Надеюсь получить от тебя скорую весточку. Люблю и целую…»

Джон вытащил из посылочной коробки видеокассету и осмотрел ее. На обложке была фотография какой-то странного вида современной скульптуры. Он ею не впечатлился, но ведь вообще-то он не был большим поклонником современного искусства. На обороте была куча не слишком информативных рекламных отзывов других художников и фрагментов из обзоров критиков.

«Но эй, если Венди осталась этим так впечатлена, значит это должно быть действительно что-то».

Он старался, и он понимал, что лишь пытался, подавить мысли о Судном Дне. Если только Судный День наступит. Так вот, если он наступит, этот идеалистический зарок Венди покажется довольно глупым.

И все же, то, что она сделала, его тронуло; тем более, что она написала ему об этом. Он почувствовал к ней нежность, гораздо более глубокую и уважительную, какую никогда еще не испытывал. Ему хотелось защитить ее, укрыть от любых угроз. В то же время он восхищался ее верой в будущее. Он улыбнулся и покачал головой.

После этого он взял кассету и вставил ее в видеомагнитофон и, сев, стал смотреть.

Сначала было небольшое пояснение, как и почему Линкольн-центр решил воздвигнуть статую и поручил покойному Владимиру Хиллу создать ее. Затем был показан фрагмент записи, сильно ускоренной, демонстрировавший, что эта штука по сути двигается. Название ее было «Венера Танцующая», и у Джона отвисла челюсть, когда он увидел, как она именно это и делает.

Сверкающая колонна, казалось, стала падать вниз и погнулась, затем высоко вытянулась и наклонилась, отверстия на ее поверхности увеличивались и сокращались во время этих движений. Вся эта штука действительно казалась живой, и ее движения были изящными и очень красивыми. И все же, несмотря на удовольствие смотреть на эту милую вещицу, что-то все-таки в этом ему не давало покоя.

Затем фрагмент с танцем закончился, и началась часть под заглавием «История создания». Скульптор, изнуренный от рака, описал процесс создания.

Он сказал интервьюеру, что если ему суждено умереть молодым, он, по крайней мере, создал самую уникальную скульптуру в мире, прежде чем его покинуть.

Затем пошли сцены торжественного открытия монумента, где были кадры почти неузнаваемого, еще здорового Владимира вместе с красивой молодой женщиной, которая и являлась создателем нового скульптурного материала Хилла, вещества, которое она назвала Умным металлом.

Лишь несколько мгновений он смотрел на эту улыбающуюся, покрасневшую брюнетку, нервно поправлявшую свои очки. Но именно это движение привлекло его внимание к ее глазам. У него дух захватило от шока и потрясения: он ее узнал!

«МАААМ!», закричал он, не двигаясь с места, оттуда, где он сидел на кровати, но лишь завопив еще громче: «МАМА! ДИТЕР! ИДИТЕ СЮДА! БЫСТРЕЙ!»

Сидевшие в гостиной взрослые переглянулись, а затем бросились по лестнице, извлекая из тайников оружие.

«Что случилось?», спросила Сара, ворвавшись в его комнату.

Джон указал на свой телевизор, не в силах произнести ни слова. Он даже не сделал своего обычного замечания о матерях, врывающихся в комнаты своих сыновей с оружием в руках.

Дитер и Сара подошли туда, откуда они могли видеть то, на что он указывал. Сара опустилась на пол, прижав обе руки ко рту. На экране застыло лицо, которое она вряд ли когда-нибудь позабудет. «Что?», подумала она в ужасе. «Она же мертва! Она убита. Она должна быть мертвой!» Никто не смог бы пережить такой взрыв, даже если бы они перед этим не снесли ей половину головы. И в любом случае она не могла уйти; это просто невозможно.

И все же. Это была Серена Бернс. Бывший босс Джордана, начальница службы безопасности Кибердайна. Новый вид Терминаторов – назовем их Инфильтраторами – отправленных сюда ??Скайнетом.

«О Боже», сказала она. Затем она сделала глубокий вздох и посмотрела на Джона.

«Может, я ошибся?», сказал он неуверенно.

«Хотелось бы», ответила она.

Дитер протянул ей руку, и она ее взяла. Он легко поднял ее на ноги. «Значит, была еще одна», мрачно сказал он.

«Разве так не всегда происходит?», спросил Джон.

«Вплоть до сих пор да», согласилась Сара. Она провела руками по бедрам. «Теперь нам нужно выяснить, где она – оно – находится, и что оно замышляет».

«Я свяжусь с Венди», сказал Джон. «Она может что-то знать».

Венди ответила на третьем гудке.

«Кирпичный завод Боба*, мы кладем что угодно», весело сказала она. На заднем фоне были слышны громкий смех и шумные голоса.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Эвфемизм молодежного бара в кирпичном интерьере; Боб – это веселый официант.

- - - - - - - - - - - - - - -

«Венди!», с недоверием спросил Джон.

Он звонил из своей комнаты, лежа на своей кровати, опершись на подушки; было уже несколько поздно, и он боялся, что разбудил ее. «Полагаю, я ошибся», подумал он.

«Ой!», сказала она. Затем он услышал, как она разговаривает с кем-то, кто был там вместе с ней. «Эй, ребята? Мне нужно тут кое с кем поговорить наедине».

В ответ на это раздался протестующий вой; похожий на Снога и его банду. Он улыбнулся, вспомнив их. Потребовалось несколько минут, чтобы в конце концов она сумела заставить их выйти.

«Прости, что так долго», сказала она, запыхавшись, после того как вернулась на линию.

«Хорошо, что это не платный таксофон», сказал он, постаравшись, чтобы в голосе его чувствовалась улыбка.

Некоторое время они молчали. Улыбка с лица Джона все никак не исчезала.

И хотя они еще не начали даже толком говорить, он уже почувствовал необыкновенную радость, просто находясь на связи с ней. Слышать ее дыхание – до некоторой степени быть вместе с ней в первый раз за несколько месяцев.

«Я скучала по тебе», сказала она наконец.

«Я тоже».

Они снова замолчали, пока Венди не спросила: «Почему звонишь? Ты получил ее?»

«Твою посылку? Да. Вообще-то я поэтому и звоню. Эээ… там есть кое-что, что может иметь отношение к Скайнету», быстро сказал он, слегка поморщившись.

Ни хрена себе спасибочки.

Возникла пауза, а потом она сказала: «Да ну?»

«Да. В той части видео, где говорится об истории создания, показывают женщину, которая создала вещество, из которого сделана статуя. Нам нужно выяснить все о ней. Где она сейчас, например».

Снова наступило молчание, и Джон нахмурился; на этот раз молчание было совсем иного рода. «Венди?»

«Да. Я просто… просто я подумала, что ты, наверно, позвонил по поводу зарока», сказала она явно разочарованно.

Джон чуть не рассмеялся. Он вообще об этом забыл. Но он почувствовал, что для нее это важно, даже если ему это казалось полной чепухой. «Я отнесусь с уважением к любому твоему решению по этому поводу. Я понимаю, что ты это сделала вовсе не легкомысленно, и это далось тебе непросто. Так что если ты подумала, что я обозлился или еще что-то в этом роде, то это не так». Он стал ждать ее ответа.

«Тебе просто все равно», сказала она, наконец, разочарованно.

«Это не так», заверил он ее. «Это беспокоит тебя, а меня беспокоит то… что беспокоит тебя», закончил он немножко нескладно. Он надеялся, что это успокоит ее. Им нужно было перейти к более важной теме.

Она сильно выдохнула, так что в трубке что-то даже свистнуло. «Ладно», сказала она, слегка уныло. «И что там с этой женщиной, о которой ты хочешь узнать?»

«Ну», сказал он, «вообще-то она должна быть сейчас мертва».

«Ого». Она замолчала, видимо, ожидая продолжения.

«Мы считаем, что она не совсем человек», отважился Джон.

«Иииииии… что заставляет вас так думать?», спросила Венди.

«Она чуть не убила мою мать, но вместо этого мы ее убили, а теперь вот оказывается, что она ходит на вечеринки. Можно понять поэтому нашу обеспоенность».

«Да, это хождение по вечеринкам, это, конечно, жуть просто». Голос у нее был все еще унылым, почти равнодушным, и Джон не знал, как это следует истолковать.

«Не похоже, чтобы ты мне поверила», решился сказать он.

«Что ж. Джон. Я видела лицо этой женщины, а ты говоришь мне, что вы ее убили. Что достаточно странно, кстати. И в довершение всего вы говорите, что эта изобретательница с этого торжественного открытия – именно та самая женщина и есть, но в то же время она была мертва до этого торжественного открытия. И что же я должна об этом думать?»

«Ты должна думать, что это еще одно доказательство того, что Скайнет реален», сорвался он.

«И теперь ты сомневаешься во мне?», подумал он. «Теперь, после стольких месяцев?» «Вы там с ребятами все еще работаете над процессором?», спросил он, решив разыграть козырную карту.

Она глубоко вздохнула и обиженно выдохнула. «Да», призналась она. «Мы тоже добились некоторых успехов. Но это, Джон! Это прямо как из фантастического кино! А в реальной жизни таких сюжетов не бывает».

«Да? А в моей бывают». Джон постарался держаться в руках; он нуждался в ее помощи, и оттого, что он будет на нее злиться, никакой пользы не будет.

«Послушай», сказал он твердо, «мне бы хотелось, чтобы ты нам в этом помогла. Могу я на тебя рассчитывать?»

Венди помолчала некоторое время. «Ты правда считаешь, что эта женщина из Скайнета?», спросила она тихим голосом.

«Я в этом убежден». Джон стал ждать, затаив дыхание.

«Возможно, я что-то смогу выяснить», сказала она, наконец. «Дай мне несколько минут, чтобы собрать все, что у меня есть на нее, а потом выходи в интернет. Я пришлю тебе по электронной почте все, что у меня есть».

«Спасибо», сказал он страстно и с облегчением. Он услышал ее молчание на другом конце провода и осторожно спросил: «Ты не злишься на меня, правда?»

«Нет. Просто как-то жутковато. Увидимся онлайн».

«Хорошо… Венди?»

«Да?»

«Я люблю тебя, понимаешь?» Каким-то образом он почувствовал, что она улыбнулась, а затем услышал то же самое в ее голосе.

«Я тоже тебя люблю», сказала она. А затем бойко произнесла: «Дай мне десять минут».

«Конечно».

Они обменялись нежными прощаниями, и он повесил трубку. Несколько минут он просто лежал на кровати, улыбаясь. Она любила его.

Правда, все было не на 100 процентов идеально; она одновременно сомневалась в том, что он в своем уме. «И все-таки она поддерживает и переживает за меня». Он по-прежнему улыбался. Любовь действительно странная штука. Но в то же время это лучшее из всех испытанных им чувств.

*Окей*, сказала Венди, не знаю, насколько это окажется полезным, но мне кажется, что это связано с тем, что вы хотите знать

Давай, сказал ей Джон.

Помнишь, я говорила тебе, что тот тип Крейг Кипфер – он отдал нечто вроде приказа убить кого-то?

Очень смутно

Ладно, я продолжила выяснять все про этого типа и, наконец, словно пробилась сквозь какую-то стену. Примерно в то же самое время, когда он написал «Отправьте ее в Антарктиду», он как раз получал материалы о ком-то из Монтаны. Они были гораздо более подробными, чем можно было бы ожидать; там было много материалов о ее дяде, например. И все это было похоже на то, как будто они проверяют ее на предмет какого-то очень важного, сверхсекретного правительственного задания

Джон поверил ей на слово. Он посчитал, что, если бы Венди вдруг представила себя на какой-то сверхсекретной правительственной должности, она бы точно проверила бы такого рода вещи.

И речь шла о Клее Беннет?, спросил он.

Никаких имен не упоминалось, написала ему Венди. Но Клея Беннет из Монтаны, где она воспитывалась эксцентричным дядей, недавно умершим. Все данные совпадают, пусть даже они и не называли ее по имени. Ну, что ты об этом думаешь?

Думаю, мне стоит это проверить. Спасибо, Венди

Нет проблем. Я действительно хочу помочь, понимаешь

Знаю. И спасибо тебе. Я этим сейчас займусь

Да, сказала она. Скоро увидимся «Хотелось бы», подумал Джон. Люблю тебя Я тоже, написала она, а затем пропала.

Он начал читать сообщения, которые она ему прислала, найдя их сухими, но очень интересными.

Похоже, они вписывались в те немногие факты, которые были представлены на видео. «Антарктида?», подумал он. «И как нам теперь быть?»

…………………………………

Они собрались в кабинете Дитера, чтобы обсудить информацию Венди. Комфортабельная комната освещалась единственной лампой, свет которой не был ярким, что делало помещение уютнее. Французские двери были открыты, впускавшими мягкий бриз с легким ароматом сада.

Дитер сидел за большим столом в большом кресле, положив ноги на невысокий картотечный шкаф. Джон с мамой сидели перед ним в небольших и чуть более официальных креслах.

«Ты прикалываешься, что ли?», спросила Сара. Его мать не столько хмурилась, сколько казалась озадаченной. «Я хочу сказать, у нас не так уж много есть, от чего можно было бы отталкиваться. Иными словами, я бы сказала не очень много, чтобы направиться в Антарктиду».

Джон улыбнулся в ответ. «Нет, но это лучшая зацепка, которая у нас пока есть». Он склонил к ней голову. «Смотри, если бы ты кого-нибудь искала, и накопала на него что-нибудь, что бы ты стала делать?»

Сара опустила глаза, скривив рот. После паузы она подняла руки вверх, как бы сдаваясь. «Я бы двинула в Антарктиду».

Дитер ничего не сказал, когда Джон представил информацию Венди. Джон посмотрел на него и понял, что австриец, по-видимому, о чем-то глубоко задумался.

«Эй», тихо сказал Джон. «Великан».

Прищуренные глаза фон Россбаха скользнули по нему.

«Что думаешь?», спросил Джон.

«Думаю следующее. Я впомнил, что незадолго до своей отставки слышал какие-то очень смутные намеки на возможность создания сверхсекретной лаборатории ‘на льду’. В то время я подумал, что это просто такая фигура речи*», сказал Дитер. «Но теперь, возможно, и нет». Он опустил ноги со шкафа. «Дайте-ка я сделаю несколько звонков, попробую узнать об этом, что смогу».

- - - - - - - - - - - - - -

* Английское словосочетание «on ice» (буквально: «на льду») многозначно и может означать: «на мази», «дело верное», «имеющийся в запасе», «в тюрьме» и т.д.

- - - - - - - - - - - - - -

«А мы пока с Джоном попробуем выяснить, какое снаряжение нам понадобится». Сара повернулась к сыну и улыбнулась.

Джон взглянул на Дитера, который быстро отвернулся.

«В чем дело?» Сара спросила, глядя между ними.

Джон замялся. «Это… Ну…» Он посмотрел на Дитера в поисках поддержки, но взгляд великана был устремлен куда-то в сад. Джон повернулся к матери и взял ее за руку.

Вопросительно подняв брови в ответ на этот сентиментальный жест, она тоже посмотрела на Дитера, а затем нахмурилась, увидев, что он по-прежнему смотрит куда-то наружу, и с подозрительным выражением на лице повернулась к Джону.

«Ты еще не на все сто процентов оправилась, мама». Он глубоко вздохнул. «Не настолько, чтобы оправиться в Антарктиду». Он кивнул разок, взглянув ей в глаза.

Сара нахмурилась, затем недовольно простонала и отвернулась. Столкнувшись взглядом с озабоченно глядевшим на нее Дитером. «Окей!», сказала она, всплеснув руками. «Вы правы. Я еще не полностью восстановилась. Но…» –– она ??указала на Джона, –– «тобой нельзя рисковать, ты слишком ценен. Поэтому, на чем же мы остановимся и как поступим?»

Они оба посмотрели на Дитера.

Он засмеялся и поднял руки. «Прежде чем мы решим, кто туда поедет, надо определиться, куда мы направляемся».

«Звучит разумно». Сара встала и поманила Джона пальцем. «Давай-ка оставим хозяина наедине с самим собой, правильно?» С этими словами она направилась к выходу из комнаты.

Джон последовал за ней, спросив ее: «Ты не сердишься, мам?»

«Нет, Джон, я не злюсь».

Он помолчал на мгновение. «А мне кажется, злишься».

«Я не злюсь!»

Дитер улыбнулся. Возможно, она не сердилась, но она и не была рада этому.

Пока они обсуждали вопрос, должна ли Сара ехать или нет, он думал над тем, не рискнуть ли ему позвонить своему старому другу Джеффу Голдбергу, его бывшему напарнику по Сектору.

«Думаю, можно бы, кстати», подумал он. «Салли, должно быть, уже отчитался о произошедшем, а даже если он этого еще не сделал, им и так уже известно о моей связи с печально известной Сарой Коннор. Значит, и Джефф это тоже знает».

Он подошел к стене и снял картину в тяжелой раме, прислонив ее к картотечному шкафу. Затем он набрал комбинацию цифр к сейфу, который был за ней спрятан. Вытащив ценные бумаги и прочую ерунду изнутри небольшого, но на удивление глубокого сейфа, он несколькими ловкими движениями открыл еле заметный тайник. Внутри лежал мобильный телефон.

В Вене у Джеффа был точно такой же.

Когда Дитер вышел в отставку, они решили наладить тайный канал связи друг с другом, на случай, если им когда-нибудь вдруг понадобится помощь друга. Тогда фон Россбах думал, что его напарнику, оставшемуся на действительной службе в такой опасной профессии, может понадобиться его помощь. И вот сейчас это показало, что иметь резервный план поддержки – это очень хорошая идея.

Он положил телефон на стол и загрузил свой компьютер. Выйдя в Интернет, он отправил зашифрованное сообщение, которое пройдет через несколько различных ай-пи адресов, прежде чем дойдет до Джеффа. Затем он сел и стал ждать. На все это может уйти какое-то время.

Через полтора часа телефон зазвонил. Дитер схватил его. «Да?», сказал он.

«Даже не понимаю, почему я сейчас говорю с тобой».

«Потому что, несмотря на все, что ты слышал обо мне, ты знаешь, что можешь мне доверять», сказал Дитер.

«Если я могу тебе доверять, тогда почему складывается такое впечатление, что ты перешел на другую сторону?»

Голос у Джеффа был каким-то нервным, непривычным.

Дитер задумался: а что если, несмотря на все их меры предосторожности, этот звонок прослушивается – в том случае, если Джефф позволил прослушивать этот звонок.

«Ты же знаешь меня», сказал фон Россбах, решив не обращать на это внимания. «Что за сплетни обо мне?»

«Сплетни? Если бы это были сплетни, я бы в них засомневался. Я говорю об официальных донесениях, Дитер».

«И что же я такого натворил, в соответствии с этими донесениями?»

«Для начала, укрывательство разыскиваемого преступника!», огрызнулся Голдберг.

«Когда такое было?» «Осторожней», подумал Дитер. «Мне не нужно больше его раздражать и отталкивать от себя».

«Тебе прекрасно, к черту, известно, когда. Это же ты сам прислал мне эти наброски ее внешности. Тогда ты сказал, что описание не совпадает. И, конечно, я тебе поверил, потому что мой старый добрый приятель не станет мне врать! А затем я узнаю, что ты бегаешь по Калифорнии и вербуешь людей для ее армии!»

Дитер помолчал некоторое время, собираясь с мыслями. До этого он считал, что знает, что собирается сказать, думал, что знает, чем возразить на любые аргументы, которые Джефф мог выдвинуть против него. Но теперь, когда этот момент настал, он обнаружил, что не может использовать ни одно из этих многочисленных обтекаемых объяснений, потому что большинство из них являлись лживыми. Он не мог так поступить с человеком, который прикрывал его с тыла большую часть его столь опасной службы.

Он уже делал это, и слишком часто.

Дитер сделал глубокий вдох, а затем медленный выдох. «Я должен извиниться перед тобой», сказал он. «Я знал, что это, вероятно, она и есть, но я был этим заинтригован, и мне захотелось расследовать ее самому. Особенно, когда ты прислал мне ту запись человека с моим лицом, убивающего полицейских пачками. Мне было здесь скучно, и я чувствовал себя абсолютно никому не нужным». Он пожал плечами, хотя его бывший напарник не мог этого видеть. «Потом ты послал Гриего, и я почувствовал, что должен защищать свою территорию. Это было неблагоразумно, и я знаю, что это было не профессионально с моей стороны, но я к тому времени уже был с ней знаком и немного ее знал, и мне хотелось узнать о ней больше».

Голдберг долго молчал. «Продолжай», сказал он, наконец, бесстрастным голосом.

Дитер почувствовал облегчение. По крайней мере, ему дали шанс объясниться. «Однажды ночью я пришел к ней домой». Он нахмурился при этом воспоминании. «Я нес с собой собаку для ее сына, еще щенка, по сути». Он глубоко вздохнул и заставил себя продолжить. «Но еще до того, как я это понял, на нас напали. Тяжело вооруженный человек с моим собственным лицом».

«Чепуха!», огрызнулся Голдберг.

«Хотелось бы. Боже, как бы мне хотелось, чтобы ты был прав». До этого момента он не понимал, сколько бы он отдал за то, чтобы все случившееся оказалось бы сном. «Но это не так. Лицо было моим, но в этом человеке человеческого было не более, чем в этом мобильном телефоне, который ты держишь сейчас в руках. Я видел его труп. У него не было внутренних органов – только металл, провода, материнские платы и тому подобное. Из него вылетали искры, и для того, чтобы остановить эту проклятую тварь, потребовалось невероятное количество патронов».

«Ты что думаешь, я идиот?», закричал Гольдберг. «Что, черт возьми, с тобой происходит?»

Дитер еще раз помолчал; он сжал губы и закрыл глаза, словно от боли. «Джефф», тихо сказал он, «я подготовил целую кучу всякой лжи и брехни, которую мог бы тебе рассказать. Я намеревался расследовать все это самостоятельно, попытавшись выяснить, как далеко распространилось влияние Коннор. Ты же знаешь меня. Я умею быть убедительным, когда мне нужно. Ты бы поверил мне еще до того, как я бы все закончил. Но ты заслуживаешь знать правду, поэтому я рискнул и рассказал тебе ее».

Джефф тяжело дышал, его дыхание громко отдавалось в телефоне. «Хуйня!», пробормотал он.

«Веришь или нет, но я знаю, что ты чувствуешь», посочувствовал ему Дитер. «С какой стати мне рассказывать тебе такого рода вещи, если это неправда? Тебе не кажется, что я понимаю, как все это звучит со стороны? Зачем мне даже пытаться это делать, если бы это не было правдой?»

Он замолчал, ожидая, пока его бывший напарник не переварит это.

«Она могла тебя заговорить, убедить в этом», наконец сказал Джефф. «Коннор – чертовски привлекательная баба». Его голос был настороженным, но гораздо менее враждебным.

«Да, и я очень восприимчив ко всяким безумным рассказам и сексуальным женщинам. Вот почему я был таким плохим агентом», усмехнулся фон Россбах.

Джефф коротко рассмеялся. «Нееет, ты был очень даже неплох».

«Да я и сейчас».

«Да, ну ладно. Вся эта история какая-то безумная, дружище. И ты это понимаешь».

«Ты видел отчет Салли?»

«Салли, эээ… проходит сейчас психиатрическую экспертизу. Ты же знаешь, что он один из наших?»

«Стал бы я спрашить о его отчете, если б я этого не знал?»

«Четко подмечено».

«Джефф, Сара Коннор сумасшедшая, ее сын сумасшедший, Салли тоже сумасшедший. А теперь и я сумасшедший? А может, все не так, может, они все это время говорили правду? »

Голдберг издал нечто вроде шипения. «Я не могу этим заниматься, братан. Просто не могу».

«Ты готов, по крайней мере, подумать об этом?»

После довольно тягостного молчания Голдберг сказал: «Да. Это я могу».

«Хорошо. Мне нужна твоя помощь».

Джефф расхохотался. «Ну ты и самоуверенный нахал! Ты уверен, что не хочешь дать мне пару секунд, чтобы обдумать все это?»

«Да».

«Ну, и чё за херня. Я так понял, что тебе что-то понадобилось, иначе мы бы не разговаривали сейчас по этим телефонам. Верно?»

«Конечно, дружище». Фон Россбах подождал, желая, чтобы друг сам спросил его.

«Ну так и чего же ты хочешь?», сказал Джефф.

«Пытаюсь отследить возможную жертву похищения».

«Стоп! Если ты про Сару Коннор, она смылась сама. А если ты имеешь в виду доктора Зильбермана, как, по твоему мнению, мы узнали, что она сама сбежала?»

Дитер поморщился. Хотел бы он сказать правду. «Но кажется, я уже достаточно испытывал терпение Джеффа за этот один вечер». «Что ты имеешь в виду?»

В Вене наступила многозначительная пауза. Затем Голдберг осторожно спросил: «Ты что, не в курсе?»

«Сара Коннор опять пропала?», спросил Дитер. «Последнее, что я о ней слышал, что она находилась в каком-то лечебном заведении».

«Если ты не знаешь, где она и чем занимается, тогда зачем вербуешь для нее новобранцев?», с вызовом воскликнул Джефф.

«Потому что я это ей пообещал еще до того, как она исчезла отсюда. Не знаю, много ли пользы я ей этим принес. Убегать от Сектора, преследовавшего меня по всей Калифорнии, мне ничем не помогло. Но в любом случае, я сейчас веду речь вовсе не о ней».

«О». Джефф помолчал некоторое время. «Ах вот оно что? Ты что теперь, частный сыщик что ли?»

«Нет, просто позволил своему любопытству одержать над собою верх. Эту женщину зовут Клея Беннет, она изобрела нечто под названием Умный металл. Из него сделали известную скульптуру в Нью-Йорке».

«Да. «Венера Танцующая» называется. Главный хит сезона, все просто кипятком писают. Нэнси хочет, чтобы мы сами ее посмотрели», сказал Голдберг.

«Клея Беннет куда-то пропала уже некоторое время назад», объяснил Дитер. «У меня есть подозрение, что, возможно, ее схватило правительство США».

«Ты уверен, что такое подозрение не возникло под влиянием людей, с которыми ты тусовался?»

Дитер раздраженно выдохнул. «Один тип по имени Крейг Кипфер получал донесения о некоей женщине из Монтаны. И в этих донесениях ясно читалась биография именно Беннет. Кипфер передал кому-то приказ, цитирую, «Отправьте ее в Антарктиду», который мне кое о чем напомнил. Незадолго до моего ухода из Сектора ходили слухи о том, что кто-то строит какой-то важный и очень секретный исследовательский объект «на льду». Тебе что-нибудь об этом известно?»

Джефф молчал как рыба.

«Алло?», подтолкнул его Дитер.

«Кипфер не из тех, о ком ты должен знать», сказал, наконец, Голдберг. «Он, если можно так сказать, из сферы ультра-спецопераций. Что касается этого исследовательского центра…»

Вновь наступило задумчивое молчание, но на этот раз Дитер дождался его ответа.

«Не могу поверить, что я тебе это говорю, но… да. Он существует. Мы знаем, где он находится, но кроме этого нам известно очень мало. Единственное, в чем мы можем быть уверены, это то, что они не проводят ядерные испытания. На этот раз, в кои-то веки, американцы скрытничают. Хотя, справедливости ради, это не такое место, куда легко можно проникнуть».

«И что, кто там есть от вас?», вежливо спросил Дитер.

Джефф рассмеялся. «Тебя это не касается. Даже если у нас и есть там кто-нибудь, ты их, скорее всего, не знаешь».

«Так где же эта база?»

Дитер ждал; подведет ли его друг или нет? У Джеффа не было особых причин покрывать американское правительство, но в данный момент у него и не было особых причин помогать своему старому напарнику.

«Надеюсь, ты не собираешься его взрывать?», кисло спросил Джефф.

Фон Россбах удивленно засмеялся. «Да нет! Такого в планах нет никоим образом. Я могу только попытаться спасти эту девушку. Если только предположить, что она там находится в силу принуждения, разумеется».

Джефф цокнул языком. «Я думал, что ты уже покончил с геройством».

«Так ты скажешь мне или нет?», спросил Дитер.

«Не заставляй меня пожалеть об этом», предупредил Гольдберг.

«Не буду. Клянусь», сказал Дитер, надеясь не сглазить. В конце концов, как знать?

«Это в Западной Антарктиде». Джефф дал ему координаты. «Сама база несколько удалена от берега». Он дал краткое описание этого места. «От берега до нее можно добраться за три дня».

«Спасибо, Джефф».

«Одевайся потеплее».

«Да, пап. Передавай искренний привет Нэнси».

«Ясен перец». Голдберг сделал паузу. «Боже, Дитер, не дай мне потом пожалеть об этом, пожалуйста».

«Не беспокойся».

«Вот только не надо. Окей?»

«Будешь много волноваться – скоро состаришься», подколол его Дитер. «Мне просто это все интересно, вот и всё. Люблю головоломки».

«Если что-то узнаешь от Коннор––»

«Не узнаю».

«Да, все верно. И ничего не взрывай», предупредил его Джефф.

«Но это же самое интересное!»

Джефф зашипел от раздражения, а потом рассмеялся. «Знаешь, ты прав».

Дитер тоже рассмеялся. «Пока, дружище. Спасибо».

«Я наверно пожалею об этом», сказал Джефф, скорее в шутку, нежели серьезно беспокоясь.

«Без комментариев. До свидания». Дитер повесил трубку.

Эта американская база, должно быть, являлась одним из проектов Джеффа, иначе у него не было бы под рукой такой ??информации. «Повезло», подумал Дитер.

Теперь ему нужно было проверить Сару и Джона, посмотреть, как у них идут дела с составлением планов всего необходимого.

После этого он подумает о том, как организовать транспортировку.

………………………………

Сара подняла голову, когда в дверях комнаты Джона появился Дитер. «Просто поразительно, сколько сайтов занимается туризмом в Антарктиду», сказала она вместо приветствия. «Видимо, путешествия туда действительно популярны. Кто бы мог подумать?»

«Билеты в Париж, пожалуйста, на любой день», пробормотал Джон, быстро набирая что-то на клавиатуре.

«Ах, да», сказал Дитер, «у нас всегда Париж».

Сара улыбнулась. «Мне всегда хотелось туда отправиться», сказала она. «Мой отец говорил, что в самом воздухе Парижа всегда что-то особенное. Но вряд ли мы могли бы ожидать, что Скайнет окажется в таком месте, так недалеко от нас».

«И в таком приятном месте», согласился Дитер.

«Они могли бы, по крайней мере, разместить все это в каком-нибудь месте с более умеренным климатом», пожаловался Джон.

«Верно», сказала мать. «Ты же никогда не бывал раньше в таких холодных местах, милый? Придется нам добавить немножко антифриза тебе в кровь».

Джон посмотрел на нее. «Спасибо, мама. Я знал, что могу на тебя положиться».

«А для чего еще нужны мамы?», весело спросила она.

«Чтобы оправдать празднование Дня матери?», спросил Джон. Он постучал последними несколькими клавишами, и принтер загудел.

Сара слегка ударила его в плечо и повернулась к фон Россбаху. «Ты что-нибудь выяснил?»

«В западной Антарктиде существует сверхсекретная американская научная база», сказал он. «Примерно в трех днях пути от побережья. В основном это подземный объект, но с несколькими бутафорскими домиками наверху ».

***

Джон взял с принтера несколько распечаток и протянул их Дитеру. Который взял их и просмотрел.

«Много чего», сказал он.

«Я урезал всё, оставив только самое необходимое», сказал Джон. «Мы же туда, в конце концов, едем не пейзажи смотреть. Меня прежде всего еда беспокоит. Ее нам понадобится целая тонна. У меня такое впечатление, что ты в день съедаешь по фунту сливочного масла».

«Холод сжигает калории», сказал фон Россбах. Он немного помолчал.

«Что у вас?», спросила Сара, войдя в комнату и сев на кровать Джона. Дитер поднял глаза, встретившись с ней взглядом. Джон обернулся, посмотрев на него, а фон Россбах взглянул в его сторону.

«Зачем нам это делать?», спросил он. «Мы же не знаем наверняка, что эта женщина там, или что там Скайнет. Вдруг мы отправимся отсюда, но окажемся неподготовленными. И для чего именно, что именно мы там будем делать?»

Сара с Джоном изумленно уставились на него, словно он внезапно разразился арией из бродвейского шоу, а затем обменялись между собой взглядами. Сара покусала губы некоторое время, а затем посмотрела на фон Россбаха.

«Если эта тварь там, а у нас есть все основания полагать, что она там, значит, она там ради Скайнета. Вот для чего все эти твари нужны – Терминаторы, чем бы конкретно ни была Серена Бернс, и чем бы ни была эта нынешняя тварь. Они существуют ради того, чтобы защитить Скайнет и (или) убить нас. И вопрос лишь в том, кто первым нанесет удар».

«А как же все остальное на этом объекте?», спросил Дитер.

«Наша единственная цель – уничтожить эту тварь и Скайнет», ответила она. «И больше ничего».

«Значит, речь идет о точечном ударе?», спросил Дитер.

«Предпочтительно о нем», сказала Сара. «Но я говорю о том, что, возможно, придется делать все, что угодно».

«Как и всегда, великан», сказал Джон. «Цель всегда одна и та же, сколько бы раз ни потребовалось этим заниматься». Он вздохнул и поднял руки, затем резко опустил их, подернувшись всем тело. «Послушайте, по крайней мере, мы отправимся в путешествие».

Дитер долго молчал. Внезапно он поднялся.

«Ладно», сказал он. «Я организую поездку». Когда он шел к своему кабинету, он подумал: «Джефф меня убьет».

………………………………

«Да?» Голос у женщины был знойным и манящим, голос, призванный ласкать и предлагать.

«Хотел бы пригласить тебя на ужин».

«Дитер!», восторженно воскликнула Вера Филмор. «Как я рада тебя слышать, это просто чудесно! Где ты, дорогой?»

«Не хотел бы говорить», ответил он осторожно. «Но, как я уже сказал, хотел бы пригласить тебя на ужин».

«Когда и где?», замурлыкала она.

«На Огненной Земле».

Вера громко рассмеялась. «У них там даже есть рестораны?»

«Некоторые очень даже неплохие». Он взял ручку и постучал ею по столу. «Но должен признаться, мне нужна помощь».

«Ооох. Так я и знала, что обязательно будет какой-то подвох», сказала она, притворно надувшись в голосе при произнесении этого. «Может, мне нужно добавить к этому свой собственный подвох».

«Осторожно, ты меня отпугнешь».

Вера хохотнула гортанным смехом. «И что же тебе нужно, дорогой? Не новых же денег. Надеюсь».

«Нет», заверил он ее. «Предпочел бы объяснить тебе это тет-а-тет».

Внезапно шутливый тон в ее голосе исчез. «Так значит, это что-то действительно серьезное?»

«Да», согласился он. «Но –– как всегда, за исключением морей и тамошней погоды –– то, о чем я прошу, не должно угрожать личной опасности твоей или твоей команды».

«Понимаю».

Дитер подождал, дав возможность ей это обдумать. «Ты когда-нибудь была на Огненной Земле?»

«Конечно, нет, дорогой!», сказала она и засмеялась. «Это ведь не курорт, не правда ли?»

«На земле нет другого такого места», заверил ее фон Россбах.

«Милый, на этой планете полно всяких вонючих дыр, которые с таким же правом могут о себе так заявлять. Но это же не значит, что мне хочется их посещать». Она глубоко вздохнула. «Ладно. Где и когда?»

«Ушуайя», сказал он, «это местная столица. Через две недели?»

«Я буду там», сказала она. «И лучше бы там нас ждал хороший ужин, детка».

«Я позабочусь об этом», пообещал он. «Ты остановишься там в гостинице или…?»

«На яхте, конечно, дорогой. Вот для чего она мне нужна, чтобы защититься от плохих отелей. Там и увидимся». Она издала чмокающий звук горячего поцелуя и повесила трубку.

Дитер нажал на кнопку приёма и стал набирать ресторан, рекомендованный туристическим агентством. «Надеюсь, это заведение не уронит своей репутации», подумал он. Ему не хотелось компенсировать ей собою ужасную еду.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ХАРТФОРД, КОННЕКТИКУТ

Рон Лабейн въехал в Хартфорд, чувствуя себя прекрасно. Даже общая атмосфера индустриального упадка – заброшенные заводы, некоторые из которых были превращены в роскошные торговые центры, а также жилые дома типовой застройки ушедшего периода расцвета текстильных фабрик – его здесь не угнетала. Он настроил радио на какую-то станцию классического рока и стал постукивать в ритм «Красавицы Энни», проезжая по улицам.

Дела у него шли даже лучше и быстрее, чем он вообще мог этого ожидать. В Вашингтоне теперь было уже два сенатора от Эко-партии США и восемь конгрессменов, еще было много представителей от штатов и пять губернаторов от Эко-партии: двое на Западном побережье и и трое на Восточном.

«А ведь десять лет назад они были никто».

У него аж дух от радости захватывало, когда он понимал, что в Соединенных Штатах, наконец, возникла трехпартийная система, и что в значительной мере это произошло именно под его влиянием. Телешоу «Новый день», книги, клубы, новый журнал – все это изменило отношение миллионов американцев. И все из-за его великой прозорливости, его великих идей.

Рон усмехнулся. Он чувствовал себя даже лучше, чем хорошо; он чувствовал себя непобедимым. Перед самым своим отъездом на уже назначенное выступление в Университете Массачусетса его неожиданно посетил председателб Эко-партии Себастион Макмиллан вместе с кругом своих ближайших партийцев. И вспомнив эту встречу, он почувствовал прилив настоящего счастья.

НЬЮ-ЙОРК

«Мистер Лабейн», сказал Макмиллан, «понимаю, что мы так наспех назначили встречу, но надеюсь, что вы уделите нам немного времени».

Рон удивленно посмотрел на джентльмена профессорского вида, стоявшего у него в дверах, и на трех его сподвижников. Затем он улыбнулся.

«Входите», сказал он, посторонившись и жестом приглашая их войти в свою аскетичную, но с определенным вкусом оформленную квартиру, украшенную тканями ручной работы из стран третьего мира и с легким запахом органических духов-саше. «Позвольте ваши плащи?»

«Нет, нет, мы ненадолго». Председатель заметил небольшой чемодан Рона. «А вы уезжаете куда-то, я вижу».

«Да, в Амхерст, Массачусетс. Выступаю там в университете». Он несколько неодобрительно усмехнулся. «Не хочу иметь репутацию выступающего лишь в Лиге плюща» [ассоциация элитных университетов США].

Трое мужчин и одна женщина посмотрели на него так, будто он произнес какую-то глубокую мысль. «Ваш эгалитаризм – одна из тех самых причин, по которым нам хочется с вами побеседовать», сказал Макмиллан.

«Садитесь, пожалуйста», пригласил их Рон и провел в гостиную.

Он оглядел их, когда они уселись. Ходили слухи, что председатель, сразу же после того, как вступил в должность, разослал по партийным организациям экземпляры его «Рациональной одежды», потребовав, чтобы все, кто занимает посты в органах власти, сделали ее своей библией.

Несомненно, это подействовало. Его люди теперь всегда выглядели интеллигентными; теперь также они выглядели людьми профессиональными и, следовательно, заслуживающими доверия. Рон оглядел их и встретился взглядом с Макмилланом.

«Вот с ними можно работать», подумал он. Надо бы не забыть пригласить его на шоу.

«Перейду прямо к делу», сказал председатель. «Через десять месяцев один из нью-йоркских сенаторов навсегда покидает Вашингтон. Нам хотелось бы, чтобы именно вы стали нашим кандидатом на этот пост».

Рон был искренне ошарашен. Он предполагал, конечно, что им что-то нужно от него. А оказалось, что наоборот.

Макмиллан тепло ему улыбнулся. «Я изучил вашу биографию, мистер Лабейн. Мне кажется, что следующим логичным шагом для вас должен стать государственный пост. Ваша приверженность делу экологии искренняя, бескорыстная и бесспорная. Вы герой широких масс; для тех же из нас, кто предан этому делу, вы лидер. И нам хотелось бы сделать дальнейший шаг и сделать вас лидером, наделенным властью».

Председатель положил дипломат себе на колени и вытащил из него тонкую папочку. «Партия провела выборочный опрос с целью выяснить, поразит ли людей то, что вы станете нашим кандидатом».

Он протянул папку, и Лабейн взял ее. Рон взглянул на других его однопартийцев, которые закивали, улыбаясь; затем он открыл папочку. Через некоторое время он ошеломленно взглянул на председателя.

Макмиллан довольно улыбался. «У нас никогда прежде не было таких результатов, когда мы вносили чью-то кандидатуру на голосование». Он покачал головой. «Как видите, мы к тому же не ограничивали голосование только членами партии. Если бы вы сегодня выставились от нас, вы были бы избраны. С обвальным успехом».

Рон улыбнулся и покачал головой, а затем выдохнул, задумчиво и еле слышно просвистев. Он засмеялся, не сумев сдержаться. «Я очень этим польщен».

«Не нужно отвечать сегодня». Председатель поднял руку. «Мы знаем, что вам требуется это обдумать. В конце концов, это же серьезный шаг».

Он встал, и остальные последовали его примеру. Сделав шаг вперед, Макмиллан протянул ему руку. Рон тоже поднялся, с некоторым запозданием, и пожал ее.

«Мы лишь просим у вас, чтобы вы отнеслись к этому серьезно. Я искренне полагаю, что сейчас самое время».

Рон пожал руку председателю. «Я, конечно, это обдумаю», сказал он.

«Вы меня тут поймали полностью врасплох, я…» – он беспомощно потряс головой – «честно даже не знаю, что и сказать».

«Надеюсь, вы скажете «да», улыбаясь, сказал Макмиллан. Он медленно двинулся к двери. «Через несколько лет, полагаю, наша страна будет готова к кандидату в президенты от нашей партии». Он положил ладонь на плечо Лабейна. «Мы должны сделать все возможное, чтобы этот день стал реальностью».

Он остановился и улыбнулся Рону.

«Это будет поистине замечательным днем в истории нашей страны», сказал Рон, и голова у него шла кругом. «Я говорю уже как политик», подумал он.

Председатель усмехнулся, словно разделяя его мысль. «Наша контактная информация указана в этой папке». Макмиллан снова протянул ему руку, и Рон пожал ее. «Доброй ночи».

«Спокойной ночи», сказал Рон.

Другие три его однопартийца стали выходить шеренгой вслед за председателем, и каждый из них протягивал ему руку для крепкого рукопожатия, глядя ему в глаза и вежливо с ним прощаясь, что призвано было выразить чувство глубокого удовлетворения от краткого их знакомства.

Закрыв за ними дверь, Рон просто уселся на стул в коридоре и уставился в пустоту.

«Нет, не в пустоту: в будущее».

ХАРТФОРД

Очень приятное воспоминание. Даже сидя за рулём, Рон почувствовал себя каким-то трехметровым гигантом с крыльями за спиной. Цифры в папочке указывали, что он станет почти единодушным избранником нью-йоркских избирателей.

«Почти единогласным!», сказал он вслух и рассмеялся. Нью-Мексико, вероятно, этому не повредило…

Это круто ударяло в голову, как крепкий алкоголь. «Следует ли мне теперь ожидать демократов?», задался он вопросом. Не то чтобы он собирался принять от них предложение. Он не думал, что получит единодушную поддержку у демократов.

Его поддержка! Он уже определенно мыслил, как политик. «Видимо, так и должно было произойти».

Когда Рон свернул с шоссе на стоянку перед дешевым мотелем, он нахмурился. «Нужно быть осторожней», подумал он. Гораздо более осторожным. «Может быть, эта встреча станет последней».

Последняя из сотен подпольных встреч, которые он провел за последние несколько лет. Встреч, имевших целью дать последний небольшой толчок людям, которые вообще-то и не очень-то нуждались в каких-либо подталкиваниях.

Но его присутствие на них действовало. Влияя даже на самых агрессивных и злобных экстремистов так, чтобы они не становились еще более агрессивными. И в то же время предлагая им направление и идеи, идеи, которые уже довольно давно стали появляться в заголовках новостей.

Некоторые называли это «террористической сетью». Но это не так. Это было больше похоже на зонтик.

Он сидел в своей машине и смотрел на номер мотеля, где должна была состояться эта встреча. Может быть, ему вообще не стоило там появляться. По правде говоря, из всех тех ебанутых типов, с которыми ему приходилось общаться за догие годы, эти были единственными, кто по-настоящему его пугали.

«По крайней мере, они никого не убили. Пока еще».

Во всяком случае никого, о ком он мог знать. Но когда он смотрел им в глаза, он видел, что в сердцах своих они убили уже тысячи людей.

Черт, они были такими человеконенавистниками, что единственная причина, по которой они терпели друг друга, – это их преданность делу.

Делу, которое, как постепенно стало ясно Рону, было не совсем таким же, как его.

Пальцы его стучали по рулю, и он чувствовал, что нежелание его туда идти нарастало, чем дольше он сидел в машине. Рон нахмурился. Он был достаточно осторожен и скрытен, чтобы не беспокоиться насчет того, какие последствия встреча с этими людьми может оказать на его потенциальную политическую карьеру. Он всегда мог сказать, что пытался их удержать, и он считал, что ему поверят.

Проблема была в том, что он им не доверял. Они смотрели на него так, словно они его ненавидели; даже когда их трогали его слова, и они поступали так, как он им говорил, он чувствовал их омерзение по отношению к себе, словно горячее масло по коже.

Он мысленно представил их себе, таким, какими увидел их в последний раз. Все они были молодыми, все были белыми, их было семеро, три женщины и четверо мужчин. Он не знал их настоящих имен; конечно же, эти клички не являлись их именами от рождения: Саурон, Злая Ведьма, Малефисента [Злодейка], Пёс Войны, Смерть, Ненависть и Руда. Они были бледными, худыми, даже какими-то недокормленными, с длинными в беспорядке волосами и каким-то болотным запахом, витавшим вокруг них, будто они жили где-то под землей.

Рон улыбнулся при этой мысли. Вот уж точно там они и обитали.

И они были злыми. Их тела были словно окоченевшими трупами, пропитанными ядом ярости, хотя лица их обычно были бесстрастны, но лишь пока не взглянешь им в глаза. В этих глазах были хорошо видны их эмоции, в них не было ничего благого.

Они никогда не говорили о своих семьях, о своем прошлом, поэтому он понятия не имел, что за силы превратили их в тех опасных людей, которыми они стали. Но они довольно свободно говорили о своей учебе. Каждый из них был ярок и умен, все они получали стипендии и посещали престижные университеты.

«И каждый из них считает, что он или она самый умный в группе и должен ею управлять», думал Рон.

Кроме того, они считали себя умнее его. Не нужно было быть гением, чтобы предположить, что они ему завидовали, и их бесило его влияние – оказываемое на них и на других людей. Влияние, которое они хотели оказывать сами.

Он содрогнулся и вытащил ключи из зажигания, металл звякнул.

Ждать – не означает улучшить ситуацию.

Он подошел к двери номера и постучался условным кодом. Два удара, пауза, один удар, пауза, пять ударов, пауза, еще один удар.

«Кто там?», угрюмо спросил мужской голос.

«Английские маффины», устало сказал Рон. Господи, ну в двери же есть глазок!

Дверь распахнулась, глазам его предстал затемненный номер, и Лабейн вошел в него с явно слышимым вздохом. Он закрыл за собой дверь. «Можно сделать чуть посветлее?», спросил он, подчеркнуто терпеливо.

Малефисента включила лампу рядом со своим креслом и впилась в него взглядом с каким-то искренним презрением. «Ты опоздал», холодно сказала она.

«Да», согласился он. «Меня задержали с выездом из дома».

Рон подошел и сел на кровать, чуть не приземлившись на ноги Саурона, поскольку эта столь важная особа побрезговала отодвинуть их в сторону. «Это заняло довольно много времени», сказал Рон.

«В смысле?», огрызнулась Злая Ведьма зычным своим голосом, сверкнув бледными глазами. Она больше всех остальных была склонна воспринимать каждое замечание лично.

«Ничего, просто заметил», сказал Рон, тщательно стараясь не казаться извиняющимся.

Он решил больше ничего не говорить. Они же запросили встречу; поэтому пусть сами и говорят. В той старой буддийской фигне относительно силы тишины все-таки что-то было; если ты добился, что сначала заговорит твой собеседник, значит, ты вывел его из равновесия. Он ждал, чувствуя себя почтальоном, окруженным мчащимися к нему доберманами, которые увеличивают скорость на бегу. Ему показалось, что прошел час напряженной тишины – а на самом деле минут пять – после чего Рон поднялся и двинулся к двери.

«Спасибо, что пригласил меня на свой сеанс медитации», язвительно сказал он. «Но у меня впереди еще множество разъездов, куча встреч и в конце еще выступление перед большой аудиторией. Так что если вам больше ничего не нужно––»

«Сядь», сказал Ненависть, непреклонным голосом, в котором чувствовалась угроза.

«Нет, не думаю, что сяду», сказал Рон, скрестив перед собой руки. «Дам вам еще несколько минут. Что вы хотели?»

«Теперь, когда ты встречаешься с политическими магнатами, ты считаешь, что слишком правильный, чтобы снизойти до встречи с нами?», спросил Саурон.

Рон резко повернул голову и взглянул на него, стараясь скрыть леденящий душу ужас, который он почувствовал. Тут только он понял, что Руды здесь не было. «Долго уже они за мной следят?», подумал он, почувствовав, что внезапно холодок пробежал у него по затылку.

Саурон ухмыльнулся. Саурон был вкрадчивым типом; чаще всего он умел скрывать свои чувства. Но теперь он этим не стал утруждаться. «Макмиллан и его прихвостни», протянул он. «Но они надолго не задержались».

«Нет», согласился Лабейн. «Они приперлись ко мне и сказали мне то, что хотели сказать, и ушли». Он посмотрел на каждого из них. «Их появление было для меня таким же сюрпризом, как и для Руды».

«Мы этому не удивлены», сказала Злая Ведьма. Ее седые обрезанные растрепанные волосы в кои-то веки на сей раз были чистыми, она смотрела на него так, будто он был каким-то пятном на белой стене.

«Так вот почему вы меня сюда позвали? Чтобы обсудить их предложение?», спросил Рон, стараясь не дать им заметить, как сильно он был встревожен.

«Ты уже продал свою душу?», спросила Смерть, искоса глянув на него сквозь темную завесу своих длинных прямых волос.

Рон хмыкнул. «Они предложили мне поддержку в качестве кандидата в сенаторы от Нью-Йорка», сказал он им. Хотя они, вероятно, уже и так знали об этом.

«И?», скучающим тоном спросил Пёс Войны.

«И, я сейчас это рассматриваю».

Малефисента аж зашипела. Рон посмотрел на нее, подняв одну бровь. «Так вот где самое зло», сказала она.

«Вот где деньги», поправил ее Пёс Войны.

Малефисента метнула в него взгляд, призванный спалить ему волосы.

«Вот где власть», прервал его Рон.

«Власть, чтобы что-то изменить?», спросил Пёс Войны, и на губах его заиграла ухмылка. «Власть, чтобы исправить всё зло, со всем разобраться, расставить все на свои места, расставить все точки над i».

«Да», сказал Рон. «Почему бы мне не желать такой власти? Подумайте о том, сколько я смогу сделать нужного для нашего дела, располагая такого рода влиянием».

И тут возникло такое странное чувство, будто, не двигаясь, они все отступили от него с отвращением.

«Так говорят обычно те, которые уже определились и приняли такое решение, и говорят лишь, чтобы оправдать свою жадность», заметил Саурон. «У тебя и так уже большое влияние через это твое небольшое телешоу».

«С влиянием и властью, стоящей за ним, можно достичь гораздо большего», настаивал Лабейн. «И неизвестно еще, как высоко можно подняться вверх по этой дороге. Это прекрасная возможность для нашего общего дела».

Все шестеро, окружавшие его, обменялись между собой взглядами.

«Подозреваю, что у нас разные цели», сказала ему Смерть.

«Мы все хотим спасти планету!», с раздражением сказал Лабейн.

Они снова встретились взглядами, исключая Рона.

«Хорошо», прорычал он. «Забудем это. Я сваливаю отсюда».

«Рон». Саурон остановил Лабейна, положив руку на дверную ручку. «На всякий случай, если тебе вдруг придет в голову такая идея, мне хотелось бы отбить у тебя охоту от любых возможных мыслей насчет того, чтобы нас сдать». Он покачал головой. «Это будет очень плохая идея».

«Я прекрасно понимаю значение слова «преданность», сказал Рон.

«Если станешь политиком, тебе первым делом именно с этим вопросом придется столкнуться», сказал ему Пёс Войны, заржав.

«Кинешь нас, и тогда смотри, ходи оглядывайся, Лабейн», предупредила Смерть, сузив свои темные глаза до щелочек.

«Знаете что?», сказал Рон. «Не звоните мне, я сам вам позвоню».

«Спасибо, что заглянул, Рон», воскликнул Саурон, как раз перед тем, как дверь захлопнулась.

Некоторое время они молчали. Затем Малефисента заметила: «Он перешел на другую сторону. Он просто этого еще не понимает».

«И никогда не поймет», сказал Пёс Войны. «Для такого рода понимания требуется время».

«Смерть предателям», зарычала Злая Ведьма.

Они снова переглянулись. Но на этот раз они улыбнулись.

ТРАССА 91, ШТАТ МАССАЧУСЕТС

Рон почувствовал себя лучше, когда Коннектикут остался у него за спиной. Находиться в окружении этой банды всегда было испытанием, но сегодня! Сегодня было совсем по-другому. Мысль о том, что они за ним следили, даже скрутила ему желудок, как от яростного удара кулаком. Как смеют эти жалкие больные твари шпионить за ним? «И как долго это уже продолжается?»

И насколько далеко это зашло?

Эта мысль испугала его, и от возмущения его бросило в дрожь, как в лихорадке, и с холодным потом. Были ли они в его квартире?

«Нет», уверял он сам себя, «вряд ли; я бы их учуял». От чувства презрения ему стало чуть лучше.

Кроме того, он платил хорошие деньги, чтобы жить в здании с первоклассной охраной. Одно дело следить за тем, как Макмиллан входит в здание, где он живет, и догадаться, куда он направляется. И совсем другое – действительно проникнуть внутрь.

Его глаза метнулись к зеркалу, и он увидел автомобиль, приближавшийся к нему сзади. Поджилки у него затряслись от страха. Это они? Они что-то замышляют?

Когда эта машина пронеслась мимо него, он увидел, что это был один из тех пикапов с полным задним сиденьем и чем-то вроде восемнадцатифутовой кровати, известный в некоторых кругах как «фургон для ебли». Рон расслабился, почувствовав, что его отпустило, почти сдувшись за рулем. Даже ради глубокой маскировкм эта банда не стала бы и на шаг приближаться к таким машинам. «Если только они не планировали бы ее взорвать».

Он заставил себя успокоиться. У них не было причин его преследовать. Он никогда не предавал их. «И мне нет смысла предавать их и сейчас». Если бы не он, который поддерживал в них спокойствие и старался держать их на плаву, они оказались бы в полиции уже через месяц. Скорее они сами предадут друг друга.

«Гении и умники!» Он слегка потряс головой. В большинстве случаев они были лишены практической смекалки вообще. И если они создадут для него проблемы, то долго они не продержатся.

А если создадут… ну что ж, он был знаком и с кое-какими другими людьми.

ГОСТИНИЦА «ВИКТОРИАНСКАЯ»,

АМХЕРСТ, ШТАТ МАССАЧУСЕТС

Лабейн вошел в очень приятную гостиную – с многочисленными вычурными деталями в разных цветах, дабы соответствовать тематике – и бросил куртку на маленький диванчик; затем он стянул с себя галстук и тоже бросил его туда же. Расстегнув манжеты, он вошел в ванную, расстегнул воротник и включил кран. Он ополоснул себе лицо холодной водой, вытерся одним из роскошных гостиничных полотенец и уставился на себя в зеркало.

Он выглядел почти таким же измученным, как и чувствовал себя.

Прошедший вечер закончился позже, чем он планировал, но компания была действительно хорошей.

Кроме того, он подозревал, что он слишком взвинчен сегодня, чтобы рано ложиться спать. И потом сегодня же был традиционный тур по кампусу, за которым последовала обязательная встреча с экологическими клубами кампуса, интервью с местной прессой, официальный ужин с президентом колледжа и всеми преподавателями и гостями из соседних колледжей – которых вокруг было множество – а затем он выступил с обращением к колледжу. После чего началась бесконечная карусель с пойлом и всякой фигней, в ходе которой некоторые ему представлялись и с ним беседовали, но большая часть присутствующих смотрела на него издалека, словно он был каким-то экспонатом на выставке.

Боже, как хорошо снова побыть одному. Он вернулся в номер и сел в одно из удобных мягких кресел; из праздности он задался вопросом, действительно ли они были викторианскими. Не похоже. Кресло вовсе не заставляло его сидеть прямо по струнке, и подушки принимали форму его зада без явного отторжения, характерного для подлинно викторианской мебели.

Он заказал кофе, и хотя он знал, что обычному постояльцу в этом было бы отказано, его статус знаменитости давал ему то, чего ему хотелось.

Рон улыбнулся; жить – хорошо. Он устал, но ведь это того стоило. Видеть все эти страстные молодые лица, зная, что они ловят каждое его слово, строя даже свою жизнь в соответствии с его взглядами. Он закрыл глаза, сложив руки на животе, и удовлетворенно вздохнул. Казалось, лучше этого и быть не может.

Раздался сдержанный стук в дверь.

«Обслуживание номеров».

«Войдите, открыто», крикнул Рон со своего кресла. «Можете просто поставить его на журнальный столик».

Но затем он понял, что в комнату входит не один человек. Он с досадой открыл глаза, но улыбнулся. Порой быть знаменитостью означает получать то, что хочешь, но иногда поклонники хотят получить что-то взамен; в качестве возможности похвастаться перед своими друзьями.

А потом он понял, что смотрит на Ненависть и Пса Войны. Искусственная улыбка застыла на его лице, а затем исчезла. «В чем дело, ребята?», спросил он.

Ненависть подал Псу Войны подушку с кровати. Пёс Войны вытащил откуда-то огромную пушку и сунул ее в подушку.

«Стойте! Подождите минутку!», сказал Рон, поднимая руку.

«Ни минутки даже не будет», весело сказал Пёс Войны и выстрелил ему между глаз.

По крайней мере, именно туда он целился. С крупнокалиберным оружием иногда было сложно точно определить, куда попала пуля.

Ненависть взял телефон и набрал обслуживание номеров. «Извините», сказал он, почти идеально подражая голосу Лабейна. «Я должен отменить тот свой заказ кофе. Я внезапно почувствовал себя таким уставшим, что не способен сейчас даже глоток сделать. Прошу прощения за неудобства».

Пёс Войны, смотря на него, положил пистолет на кофейный столик.

«Оу, большое вам спасибо», любезно сказал Ненависть в трубку.

Пёс поднял брови, бросив подушку обратно на кровать и вытащив небольшую коробку.

«Да, всегда рад это слышать», сказал Ненависть.

Пёс принялся за пистолет, отвинтив рукоятку и осторожно заменив накладки на рукоятке теми, которые были предусмотрены для этой марки оружия.

«Действительно?», сказал Ненависть, закатив глаза и стиснув зубы, но по-прежнему разговаривая дружелюбным и веселым голосом. «Прямо сюда, в мой номер? Только для меня?»

Пёс Войны ухмыльнулся и покачал головой.

«Хорошо, спасибо, но мне действительно уже нужно уходить. Да. Да, все замечательно. Да. Спасибо. Очень мило с вашей стороны. Я должен идти. Да. Доброй ночи». Ненависть аккуратно положил трубку. «Я уже был готов спуститься туда и их всех перестрелять», прорычал он. «Скоты!»

Пёс ухмыльнулся. «Понимаю тебя, чувак. Меня люди точно также достают. Спасти планету – это поубивать всех людей!»

……………………………

Венди шла по темной улице, чуть не пьяная от счастья. Ее пригласили на частную встречу с Роном Лабейном! Она даже чуть подпрыгивала и обнимала себя руками.

Когда она узнала, что Лабейн должен будет выступать здесь сегодня вечером, она договорилась, что остановится у своей подруги Дианы, пропустила все занятия и отправилась на автобусе в Амхерст. Его речь была замечательной, и даже Ди, которая вообще-то не очень интересовалась экологией, с этим согласилась. Она тоже была приглашена на эту встречу, но она не захотела идти.

Венди вздохнула. Ди была замечательной подругой, но она была больше склонна к танцам и свиданиям, нежели к спасению мира. Венди была бы рада, если бы она была с ней сегодня вечером. Было бы так хорошо разделить вместе с ней такую возможность.

Благодаря чистому везению они оказались в Оклахома-Сити за двумя парнями, которые работали в шоу Лабейна. Один из них, Рич, был довольно неприятным типом, но другой, Джо, оказался довольно дружелюбным. Он напомнил ей немного Снога, он был с хорошим чувством юмора и, вероятно, довольно неглупым.

Они разговорились, и Джо пригласил их на эту закрытую встречу. Он пояснил, что мистера Лабейна особенно интересовала возможность поговорить со студентами, обучающимися высоким технологиям.

«Ну, ко мне это не относится», сказала Диана, усмехнувшись. «Я же по искусству специализируюсь».

«Послушай, ты все равно можешь туда пойти», сказал Джо.

«У меня свидание», сказала ему Диана.

Ди позже сказала Венди, что она думала, что он к ней клеится. «А когда я хочу, чтобы парень ко мне клеился», сказала она, «я дам ему это понять».

Однако Джо не повел себя так, будто его отвергли. Он продолжал с ними говорить и шутить. На нем были латексные перчатки. Когда Венди спросила его об этом, он сказал ей, что он обжегся при взрыве аккумулятора, и теперь эти перчатки его защищали, позволяя ему держать предметы в руках.

Он сказал им, что у них был специальный пропуск, но он не смог его найти. И в поисках этого пропуска он стал вытаскивать вещи из карманов. Это было самое странное в мире собрание предметов – металл, пластик, проволока, какие-то веревки – только пропуска не было. В конечном итоге они купили билеты, как и все остальные, что друга Джо явно расстроило.

«Ты ему поверила?», спросил Ди ее позже.

«Конечно», сказала Венди.

«Надеюсь, ты не позволишь себе согласиться на такой кошмарный эксперимент, как отправиться на эту встречу с этими парнями», предупредила Диана. «Этих двое какие-то подозрительные».

«Это же будет в гостинице «Викторианская, Ди», с раздражением сказала Венди. «Именно там остановился Лабейн».

Ее несколько разозлило, что Диана указывала ей вот так, свысока и несколько заносчиво, что делать. Прямо как в Университете Массачусетса.

Амхерст был рассадником софистики и всяких изощрений, наряду с Кембриджем и Массачусетским технологическим институтом.

«Уверена, она спит со всеми подряд», ядовито подумала Венди. Она знала некоторых девушек, которые внезапно почувствовали себя искушенными во всем, потому что «делали это» регулярно.

Венди вошла в вестибюль и огляделась по сторонам; мужчина за стойкой повернулся к ней спиной, он что-то куда-то клал. Здесь была куча изысканной декоративной мебели с красной плюшевой обивкой и соответствующие шторы. Обои представляли собой оттиски листьев аканта в тонах сепии; а на ковре розовые розы, каждая размером с тарелку. Она поморщилась; здесь было очень мило, подумала она, вот только не совсем в ее вкусе.

Она подошла к резной орнаментированной лестнице и поднялась на второй этаж. У Лабейна был 207-й номер, в дальнем конце коридора. В коридоре было пусто и тихо, здесь веяло спокойствием. Хотелось бы ей, конечно, остановиться здесь: в общежитии у Дианы было так шумно, словно внутри барабана на рок-концерте.

Она обнаружила, что дверь в 207-й номер была слегка приоткрыта, но в комнате было тихо. Кусая нижнюю губу, Венди заколебалась. Ей вообще-то не хотелось приходить сюда первой. Как она объяснит свое здесь присутствие, если Рича и Джо здесь пока не было? Равным образом она выглядела бы очень глупо, слоняясь в коридоре. Но если она будет первой, то у нее вообще-то будет время пообщаться с мистером Лабейном наедине. Сделав глубокий вдох, она два раза постучала.

«Войдите». Это был голос Рона Лабейна.

Она стиснула кулачки в пальцах в нарастающем волнении, а затем нервно толкнула и открыла дверь. Внутри слева оказалась ванная комната; из нее вышел Джо.

«Привет», сказала она радостно.

Широко улыбаясь, он поднял руку, словно пытаясь послать ей воздушный поцелуй, и дунул ей в лицо каким-то мелким порошком.

Венди, вздрогнув от изумления, вдохнула его, поперхнулась и упала на пол без сознания.

«Так всегда с ними происходит», сказал Пёс Войны, отряхивая руки.

«Ради бога, оттащи ее оттуда и закрой дверь», прорычал Ненависть. «Чё, не мог что ли подождать, пока она не пройдет чуть дальше?»

«Какой придира, какой привередливый!», оскалился Пёс. Он схватил Венди за подмышки и протащил ее несколько футов, уронив ее на пол, как мешок с картошкой, а потом переступил через нее, чтобы закрыть дверь. «Всё оказалось просто», сказал он, следя за тем, как Ненависть расположил тело девушки на полу рядом с Лабейном.

«Да», согласился Ненависть. Он отодвинул правую руку девушки и приложил пистолет к ее пальцам с разных сторон несколькими касаниями. «Зачем нам заниматься подменой этих деталей, если мы сумели это сделать?»

«Дополнительные меры безопасности», сказал Пёс. «Чувак, я знаю, что попался из-за отпечатков пальцев на перламутровом покрытии рукоятки. Кроме того, мы не знали, будет ли у нас такое удовольствие. Она могла бы привести сюда свою подругу».

Ненависть кивнул, не поднимая глаз. Затем он вложил пистолет в руку девушки. Подняв Венди, он подтащил ее поближе к Лабейну, прижав пистолет к тому, что осталось от головы Рона, при этом Ненависть держал руку девушку в своей руке. Пёс обернул ее руку подушкой, и Ненависть нажал на курок.

На Венди выплеснулась большая часть, хотя Ненависть тоже получил часть крови и плоти себе на лицо и на волосы.

«Блять!» Он бросил ее и направился в ванную. Он взял смачный кусок туалетной бумаги и стер с себя большую часть того, что на него попало, а затем сунул это месиво себе в карман. «Сматываемся отсюда», прорычал он.

«Конечно», сказал Пёс. «Пока, Венди».

Они тихонько затворили за собой дверь и спустились по служебной лестнице, выйдя через заднюю дверь гостиницы, где Ненависть предварительно отвинтил лампочку, оставив обратный путь отхода в полной темноте.

«Ты сам хочешь позвонить, или мне окажешь такую честь?», спросил Пёс.

«Ты звони», сказал Ненависть. Зачем ему рисковать тем, что его голос будет записан?

«О! Знаешь что?», сказал Пёс Войны. «Ты сумеешь сымитировать голос Рона! Сможешь позвонить и сказать, что эта студентка тебя преследует и угрожает тебе, и ты увидел ее в отеле, и нужно, чтобы сюда приехала полиция и забрала ее отсюда, или еще что-то в этом духе». Он радостно ухмыльнулся. «Это будет круто!»

Ненависть остановился и посмотрел на него. И в самом деле, это будет круто.

……………………

Возможно, благодаря сильному рвотному рефлексу Венди не вдохнула столько этого порошка, сколько предполагал Пёс Войны, или, возможно, она оказалась устойчивой к его воздействию – но по той или иной причине она более или менее пришла в себя еще до того, как убийцы Лабейна хлопнули задней дверью.

Постепенно она поняла, что лежит на полу, и она задалась вопросом, как это и почему это. Затем она, как ей показалось, очень долгое время смотрела на нечто похожее на какое-то беспорядочное месиво сырого мяса. И вдруг затем она поняла, на что именно она смотрит, и желудок ее взбунтовался.

Венди попыталась подняться, но не смогла. Ее вырвало на ковер и частично на труп. Когда ее стало рвать, она оттолкнулась от тела, заплакала и отвернула голову. Она стала дышать мелкими вздохами, опасаясь, что из-за запаха ее снова станет рвать, и она с трудом поднялась на ноги, всхлипывая.

Шатаясь, она добралася до кровати, схватилась за одну из ее стоек и оглядела номер.

Очень хороший номер. Покачиваясь, Венди заморгала, чувствуя, как пот у нее на лице высыхает, пытаясь понять, что тут произошло. Бросив взгляд на пол, она убедилась, что труп все еще лежал там.

Кажется, у нее в руке что-то было? Она посмотрела на свою руку, схватившуюся за резное дерево. В ней ничего не было. Но ведь что-то в ней было. Венди посмотрела на пол, но не на труп. Там лежал пистолет. Он лежал в луже крови, липкой и уже свертывавшейся. Этот пистолет был у нее в руке. Она взглянула на свою руку; на пальцах у нее была кровь. И запах…

Коленки у Венди ослабли и покосились, и она стала падать, держась изо всех сил за стойку кровати. Нет! Ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах, она это точно знала, она никого не способна была убить. Постойте, у нее даже не было никакого пистолета. Ей нравился Рон Лабейн и все, за что он выступал и боролся; и ничто не могло заставить ее причинить ему какой-то вред.

Венди заставила себя сделать глубокий вдох, борясь с головокружением и паникой.

Ноги ее выпрямились, и она прислонилась лбом к стойке кровати, отчаянно пытаясь вспомнить, что произошло. И тут что-то стало до нее доходить: Джо, выходящий из ванной и поднимающий руку…

«Нужно уходить отсюда», подумала она. «Нужно найти Диану».

Она пошла к двери, с трудом удерживаясь на ногах, пошатываясь то влево, то вправо, словно пьяная. В желудке у нее снова замутило, на этот раз из-за того, что у нее кружилась голова, но она заставила себя пойти вперед.

«Служебная лестница», подумала она путано. «У входа слишком много народу». Стоп, разве ей не следует им об этом сказать? Ведь, в конце концов, тут убит человек. Она остановилась в коридоре, чувствуя, словно силы гравитации притягивают ее к ковру, и пытаясь принять какое-то решение.

Но где-то внутри какой-то инстинкт, какое-то предчувствие подсказали ей, что она должна идти, что она должна отсюда скрыться. «Хорошая мысль», подумала она. Она же точно не знала, что произошло. Она всегда сможет пойти в полицию позже, когда выяснит, что случилось.

Оказавшись на улице, она направилась в сторону, противоположную той, куда пошли Ненависть с Псом. Она подумала, что нужно будет принять душ, как только она вернется в общежитие. Она чувствовала, что была грязной после того, как ее вырвало и… ей казалось, что от нее пахнет кровью. Венди задохнулась от рыданий. Неужели это был Рон Лабейн? Что же с ней сделал Джо и почему?

«Он казался таким милым», жалобно подумала она.

……………………………

«Эй, соня!» Диана чуть сильней толкнула Венди, теперь уже не очень довольная своей подружкой. «Просыпайся!»

С мучительным усилием Венди сумела лишь произнести: «Ууу». Если бы Диана не стала легонько шлепать ее по лицу, она, вероятно, снова бы уснула. «Нннет», пробормотала она, поднимая руки к лицу. «Прекрати».

«Слушай, Спящая красавица, у нас есть лишь полтора часа на то, чтобы тебя одеть, накормить и посадить в твой автобус. Давай вставай», она ??потянула Венди за ночную рубашку. «Ну-ка сядь. Вот хорошая девочка».

Венди прижала ладонь к ломящемуся от боли лбу и почувствовала, как желудок у нее схватило. «О Боже», взмолилась она, «нет, только не снова». Прошлой ночью ее рвало три раза. «О Боже», произнесла она вслух, охрипшим голосом.

«Что, черт возьми, с тобой произошло прошлым вечером?», спросила Диана. «Я возвращаюсь домой, а ты валяешься в отключке на моей кровати, большое тебе за это спасибо, а твоя вся мокрая одежда валяется в куче на полу». Она подняла руки и изобразила непристойное телодвижение.

«Охо-хо! Уху-ху! Эти интеллектуальные «дискуссионные группы». Это просто грязные блядки, я же тебе говорила! Ужасные времена!»

Поморщившись, Венди посмотрела на подругу полуоткрытыми глазами. «У меня голова болит», жалобно сказала она.

«Я так и подумала». Диана взяла две таблетки и стакан воды со своего ночного столика. «Я положила твою одежду, в том числе твои туфли» – она ??подняла брови – «в сушилку. Так что же произошло?»

Венди посмотрела на нее, некоторое время ничего не соображая, но затем на нее нахлынули более чем яркие воспоминания. Она непроизвольно издала отвратительный звук, заставивший Ди отшатнуться.

«Ты же не собираешься снова блевать, надеюсь?»

Венди покачала головой, а затем пожалела об этом. Она приложила руку к своей больной голове и сделала еще один глоток воды. «Ты была права», сказала она. И пока она говорила, весь рассказ у нее сложился, словно она увидела всё это воочию. «Эти типы вообще понятия не имели ни о каком Роне Лабейне. Они встретили меня у гостиницы и сказали мне, что я еще слишком рано». Она издала глубокий тяжелый вздох. «Пошли погуляем, сказали они. Когда мы оказались на некотором расстоянии от гостиницы, они признались, что они меня обманули. А потом они спросили меня, не хочу ли я секс втроем, с ними».

«Вот подонки!», сорвалась Ди. Она понимающе положила руку Венди на плечо.

Венди печально ей улыбнулась и положила свою руку на руку своей подруги, а затем продолжила ей лгать. «Я сказала им, что они козлы и послала их нах». Горло ее сжалось, угрожая слезами; Она их подавила, но когда она продолжила, голос ее звучал сдавленно. «Следующее, что я помню, это я сижу на какой-то скамейке в парке, и меня рвет прямо на себя». Она на мгновение закрыла глаза, а потом посмотрела на Диану.

Ее подруга сидела и слушала ее, открыв рот, с неуверенным выражением лица. «С тобой все в порядке?», осторожно спросила Ди.

Венди кивнула, глядя на свои коленки. «Да», выдавила она. Она покачала головой. «Думаю, что они даже не стали пытаться до меня дотронуться. Ты ведь можешь сказать. Ты ведь знаешь?» Она посмотрела на Ди.

Диана кивнула. «Да. Я знаю». Она закусила губы и мрачно сказала: «Пойдешь в полицию?»

Венди остолбенело на нее уставилась, выпучив глаза, а затем яростно затрясла головой. «Оооо», застонала она, сжимая обеими руками виски и поморщившись. «Нет. Нет времени, во-первых. Мне нужно успеть на автобус. И хотя это была грязная подлость, а они оба козлы, вообще-то они не причиняли мне никакого вреда. Они даже не взяли мой кошелек. Я проверила». Венди вздохнула и сморщила нос. «Вероятно, мне лишь придется извлечь печальный урок».

Печально опустив уголки рта, Ди кивнула. «Одевайся», сказала она внезапно, поднимаясь с кровати. «Мы перекусим бургерами на автовокзале. У нас осталось только час и десять минут».

Они шли к автовокзалу, добрые полчаса ходьбы, по просьбе Венди.

Она ей объясняла, что, по ее мнению, этот печальный опыт, возможно, привел ее в чувство. И действительно, казалось, что ей как-то полегчало, хотя мысли у нее в голове все еще мешались. «Ебануться можно!», вдруг воскликнула Диана.

Венди нахмурилась, глядя на нее. «Ты одна из моих лучших подружек, Ди, но, честно говоря, ты несколько не в моем вкусе».*

- - - - - - - - - - - - - -

* Ди ей крикнула: «Fuck me!», что можно перевести и как «Ёб твою мать», «Ни хуя себе», и в то же время прямо: «Трахни меня!» – Прим. переводчика.

- - - - - - - - - - - - - -

Диана с отвращением на нее взглянула и указала на газетный киоск, стоявший на углу здания рядом с ними. Венди подошла поближе, чтобы взглянуть туда, и дыхание у нее в груди перехватило.

«В МЕСТНОЙ ГОСТИНИЦЕ УБИТ ЛИДЕР ЭКОЛОГОВ»

«О Боже», сказала она. Почему-то ей показалось, что ей это стало ясно только лишь сейчас.

«Ты в порядке?», спросила Ди. «Ты просто очень бледная».

«Я в порядке», ответила Венди слабым голосом. Она порылась у себя в джинсах, вытащила 25 центов и купила газету. «Просто не могу в это поверить».

Ей не хотелось в это верить. Воспоминания о размозженной голове Рона Лабейна и о запахе его крови поразили ее, и она пошатнулась. Ди обняла ее за плечи и отвела к тротуару, где она заставила ее сесть.

«Если чувствуешь слабость, тебе придется опустить голову между ног», мягко сказала Ди.

«Я –– я в порядке». Венди посмотрела на подругу и слабо улыбнулась. «Это просто… такой шок». Она глубоко вздохнула. «И я была там. Я была именно там––»

«Вот здесь стоп», твердо сказала Ди. «Именно там тебя не было. Ты была неподалеку; это совсем не одно и то же. То, что ты говоришь, это все равно что сказать, что все жители Амхерста находились там, а мы нет. Так что если ты думаешь, что могла бы его спасти, просто стоя возле гостиницы или узнав, что может произойти, то ты ошибаешься. Не принимай все так близко к сердцу».

Венди ей улыбнулась; она не смогла сдержаться. Нежная волна признательности заставила ее в благодарность обнять подругу. «Спасибо», сказала она. «Мне нужно было это услышать».

В глубине души она знала, что если она признается, что очнулась рядом с его трупом с пистолетом в руке, Диана все равно будет верить в ее невиновность. Она была подругой именно такого рода.

«Пошли», сказала Ди, встав и выхватив газету из рук своей подруги.

«Прочитаешь все это в автобусе».

Когда они вошли в автовокзал, там двое полицейских разговаривали с молодой темноволосой женщиной. Один из них взглянул на Венди и Ди, когда они проходили мимо. Когда они вошли в «Бургер Кинг», он отвернулся. «У тебя осталось всего лишь двадцать пять минут», сказала Ди, посмотрев на часы.

«Тогда, я думаю, мне лучше не есть Воппер». Венди вздохнула. «Я вооще-то не очень голодна».

«Тогда хоть картошки возьми», предложила Ди. «И апельсинового сока».

«Ну и сочетание», пробормотала Венди. Но все же она сделала так, как предложила ее подружка. Такая еда была чуть полегче, а она так ослабела.

Глянув в окно, Ди показала туда. Венди тоже туда посмотрела и увидела, что копы разговаривают с еще одной темноволосой девушкой.

«Как думаешь, в чем дело?», спросила Ди.

Венди покачала головой. «Может быть, кто-то сбежал», предложила она.

«Да». Ди пожала плечами. «Может, они просто пристают, чтобы потом с ними встречаться».

Они посмотрели друг на друга и усмехнулись. Следующие несколько минут прошли за поглощением еды и обычной болтовней.

Когда они шли к автобусу до Бостона, Ди сказала: «Знаешь, может быть, тебе стоит сообщить об этих козлах. Я подтвержу, что они тебя пригласили. То есть я хочу сказать, ты хорошо отделалась, избавившись от них, но ведь кому-то другому может так не повезти».

Венди кивнула. «Я понимаю», сказала она. «Но просто сейчас я не могу это сделать. Я все еще плохо себя чувствую, и мне лишь хочется вернуться в свою родную комнату. Понимаешь?» Она посмотрела на сочувственное лицо своей подруги и потянулась к ней, чтобы обнять ее на прощание.

«Извините, девушки».

Они подняли глаза и обнаружили, что к ним подошли полицейские, которых они заприметили ранее.

«Нельзя ли задать вам несколько вопросов, пожалуйста?»

«Конечно», сказала Ди.

Венди кивнула, а затем неопределенно показала рукой на автобусную стоянку. «Хотя, правда, там уже идет посадка на мой автобус».

Те двое посмотрели на нее, словно ожидая от нее продолжения.

Венди откашлялась. «Конечно, что вы хотите узнать?»

Им хотелось узнать, знали ли Венди и Диана, кем был Рон Лабейн, ходили ли они слушать его выступление, как они к нему относились, и, самое главное, где они были прошлой ночью.

«Ну, я пошла по клубам», радостно сказала Ди. «Но вот моя подружка, которая со мной, получила пищевое отравление и весь вечер провела в общежитии, зевая в телевизор».

По понятной причине от этой фразы в животе у Венди вновь начались спазмы*, и она на всякий случай прикрыла рот рукой.

- - - - - - - - - - - - -

* Здесь опять игра слов: Ди говорит копу «yawning in Technicolor», что может означать одновременно и «смотреть телевизор», и «тошнить», «рвать». – Прим. переводчика.

- - - - - - - - - - - - -

«Простите», сказала Ди, поморщившись.

«Так значит, вы были одна прошлой ночью?», спросил один из полицейских. Они оба подошли к ней чуть поближе.

«Ну», сказала Ди, снова поморщившись, «я просто не могла… То есть я хочу сказать, что ей было так плохо. Она сказала, что все нормально, если я уйду. Но я возвращалась несколько раз, проверить, как она, поэтому не то, чтобы я ее бросила насовсем». Она бросила на копов взгляд, чуть похожий на упрек.

«Сколько раз вы заглядывали к ней, мисс?», спросил полицейский.

«Ну, не знаю. Четыре?» Она четыре раза поменяла клубы, так что все должно казаться правильным. Ди посмотрела на Венди.

«Думаю да», сказала Венди. «Я была вроде того… в отключке».

Копы посмотрели на нее. «Вы действительно выглядите какой-то бледной», сказал один из них.

«По Бостону гуляет грипп», сказала Венди, что было совершенной правдой.

Полицейские чуть отступили назад. Как раз в этот момент на станции прозвучало последнее объявление об отправлении ее автобуса, и Венди показала на него. «Я должна идти», сказала она.

Оба полицейских посмотрели друг на друга. «Хорошо, спасибо за содействие. Мы возьмем ваш адрес у вашей подруги, на случай, если нам понадобится вновь с вами поговорить».

«Хорошо». Венди обняла Ди. «Спасибо», сказала она, имея в виду то самое. «Я позже тебе позвоню».

«Да. Хочу убедиться, что ты без проблем добралась домой».

Когда автобус отъезжал, Ди все еще разговаривала с полицейскими, но теперь они уже смеялись над какой-то шуткой, которую она отпустила. Если не принимать во внимание форму, они могли бы быть обычными двумя заигрывающими с девушкой молодыми людьми.

Венди читала газету, пока за стеклом тянулись придорожные пригородные полосы, изредка прерываемые участками леса, проносившимися за запачканными окнами автобуса.

Лабейн позвонил в полицию, сообщив, что его преследует некая девушка с длинными рыжими волосами и угрожает ему. Он попросил полицию заняться этим, но к тому времени, как они прибыли в гостиницу, он был уже мертв. По данным коронера, было сделано три выстрела из крупнокалиберного оружия в голову с близкого расстояния.

«Меня ищут», подумала Венди. «Просто еще не знают толком кого». Но они найдут ее имя в списке участников шоу «Новый день», они обнаружат ее имя в списке сдавших деньги на подписку на их журнал (она на него подписалась), ее имя было повсюду в его списках.

Именно так и действовал бы навязчивый преследователь.

Эти парни ее по-настоящему, очень серьезно и крепко подставили.

Где-то по дороге она снова задремала. Она очнулась только тогда, когда шофер осторожно потряс ее за плечо. «Мисс», сказал он тихо. «Мисс».

Она посмотрела на его по-отечески взрослое и доброе лицо, смутившись. Затем она спросила: «Мы что, уже приехали?»

Он усмехнулся. «Ага. Я вернулся сюда, чтобы кое-что забрать и заметил вас. Вы чуть было не отправились обратно в Амхерст». Он поднял брови. «Что, веселые выходные были?»

Она устало покачала головой и улыбнулась. «В любом случае запоминающиеся».

«Что ж, молодец», сказал он. «Старайтесь, чтобы осталось как можно больше воспоминаний». Он постучал пальцем себе по голове. «Это хорошо для мозга».

«Буду иметь это в виду». Венди улыбнулась, выскользнув из кресла.

«У вас внизу есть багаж какой-нибудь?», спросил водитель.

Она покачала головой и вытащила свою большую спортивную сумку с верхней багажной полки. «Только это. Спасибо вам».

Они прошли по проходу, и он подождал, пока она сойдет, прежде чем закрыть дверь, а затем они попрощались и разошлись по своим делам. Венди медленно пошла сквозь толпу пассажиров, все еще чувствуя себя слабой и не очень уверенно держась на ногах. Она вышла из парадных дверей и остановилась, чтобы оглядеться по сторонам.

«Джон», подумала она. Это имя заставило ее приподнять подбродок выше. Да, Джон. Он ведь скрывается от полицейских, еще с тех времен, как он… да, родился! «Мне нужно с ним связаться».

Вцепившись в ремень своей сумки, она повернулась на каблуках, намереваясь вернуться на автовокзал к стойкам таксофонов и тут врезалась прямо в узкую грудь Яма.

«Привет!», сказала она и обняла его одной рукой. «Рада тебя видеть!»

«Я тоже», сказал он. «Продолжай идти, не останавливайся, нам нужно уходить отсюда; тебя ищут копы».

«О Боже», сказала она. «Уже?»

«Да, мы должны встретиться со Сногом в «Курятнике»*.

- - - - - - - - - - - - -

* Имеется в виду кафе фаст-фуда с куриным профилем.

- - - - - - - - - - - - -

Ям объяснил, что они решили объединить свои средства, и получилось полторы тысячи долларов для нее.

«Сног залез в твоей компьютер; там ничего такого не было, что нужно было бы удалить, но нам все равно нужно было проверить. У тебя остались какие-нибудь диски или еще что-нибудь в этом роде?»

«Нет. Все мои вещи в центральной камере хранения». Она покачала головой. «Я не записываю ничего на бумаге. По крайней мере, не об этом». Она имела в виду процессор, который им дал Джон.

«Хорошо». Он коротко и нервно улыбнулся. «Пошли».

Наверху в «Курятнике» они обнаружили Снога и Карла, которые ждали их за угловым столиком у больших окон, которые выходили в переулок и на кирпичную стену напротив.

Сног поднялся и заключил ее в объятья. Затем он отступил чуть назад, положив руки ей на плечи.

«Малыш», прошепелявил он: «Тебе понадобится новый имидж». Венди удивленно заморгала, глядя на него. «Ну спасибо, Сног! Как раз в довершение моих мучений за весь день!»

«Нет, нет, нет. Ты не понимаешь», сказал он, усмехнувшись. «Вот, сядь сюда, пока не упала».

От этого она не почувствовала себя лучше, однако она позволила убедить себя.

«Чашку кофе?», спросил Карл.

«Пожалуйста», сказала Венди с искренней благодарностью.

«Без кофеина», Ям сказал, садясь рядом с ней. Они все посмотрели на него. «Есть некоторые планы, которые я обрисую позже», пояснил он.

«Ааа», ответили они все сразу.

«Вот твой паспорт». Сног придвинул ей голубую книжечку.

«У меня нет паспорта», смущенно сказала Венди.

Она раскрыла обложку и уставилась на фотографию внутри. Это была девушка в образе гот-рокерши с обильным пирсингом на губах, в носу, в бровях и ушах. Ее короткие волосы были лилового цвета; строго говоря, в ее физическом описании цвет был указан как коричнево-фиолетовый.

Девочка пристально смотрела с фото, с пугающей проницательностью, словно каким-то образом она видела смотревшую на нее Венди. Венди захлопнула обложку книжечки.

«Кто эта ненормальная?»

Сног рассмеялся. «Это моя сестра, Кэролин. Нужно будет ей сказать, как ты ее назвала; она будет смеяться. Она участница одной группы в Канаде, и однажды, когда у нее отобрали права, она решила, что ей нужны другие документы, чтобы пересечь границу. Но с этим все в порядке, она больше его не использует, так как ей права вернули».

«Сног, я совсем не похожа на твою сестру!»

«Будешь, когда тобой займется моя девушка».

«У тебя есть девушка?», спросил Ям.

Карл, который вернулся с кофе, покосился на Снога.

«Ну», сказал Сног, откинув голову назад и глядя в свою чашку, «вообще-то она подружка, но она ведь и девушка…» Он взглянул на них. «Ну ладно, она скорее подруга моей сестры, но я ей вроде как нравлюсь».

Они все стали мешать кофе, и он оглядел их всех, усевшихся вокруг стола.

«Послушайте, я ей настолько нравлюсь, что она согласилась сделать так, чтобы Венди выглядела как Кэролин».

«Я действительно признательна тебе за это, Сног», сказала Венди, глядя на него. «Только не могу же я устроить у себя на лице весь этот пирсинг». Разве у нее недостаточно и без того проблем, чтобы терпеть еще и физическую боль?

«Нет, нет, нет. Вот тут-то самая и крутость и есть». Он поднял руки. «Она визажист. Она сделает тебе ложный пирсинг. И самое главное, пусть даже у тебя с ней нет полного внешнего сходства, никто из тех, кто старше 25 лет, не сможет ничего заметить у той, у кого на лице пирсинг, в том числе в бровях».

«Ты прав», сказал Ям после вдумчивого глотка кофе.

«Я что, куда-то уезжаю?», спросила Венди. «И если да, то куда?»

«Да, ты кое-куда улетаешь», сказал Сног.

«Тебе здесь нельзя оставаться». Карл печально покачал головой. «Брэд говорит, что копы все перерыли в твоем общежитии».

«Так значит он там?», с облегчением спросила Венди. Она боялась, что он считает ее виновной.

Сног положил перед ней два разговорника: один португальский и один испанский.

Она посмотрела на сидевших за столом, на их серьезные лица.

«Джон», сказал Ям и пожал плечами. Остальные кивнули.

«А кто еще из тех, кого мы знаем, может подсказать тебе, как быть?», спросил Сног.

Венди опустила глаза, кусая губы и борясь со слезами, которые готовы были уже хлынуть. «Я этого не делала, понимаете».

«Мы это знаем». Карл положил одну свою большую руку ей на руку. «Но Брэд говорит, что копы ведут себя так, будто у них есть на тебя что-то очень серьезное».

«Ты знаешь, что это может быть?», спросил Ям.

Венди кивнула, а затем отрицательно махнула рукой. «Но я не собираюсь вам ничего рассказывать. Чем меньше вы знаете, тем лучше».

Сног придвинул к ней через стол конверт. Венди открыла его и обнаружила в нем билет до Нью-Йорка и еще один в Сан-Паулу, в Бразилию. Она посмотрела на него с широко раскрытыми глазами, словно молча задавая вопросы.

Пожав плечами, Сног объяснил: «Он как-то однажды сказал, что если мне нужно будет встретиться с ним лично, я должен отправить ему сообщение, поехать туда и там ждать». Он взглянул на нее. «Полагаю, он сказал тебе то же самое».

Она кивнула. Вообще-то Джон доверил ей гораздо больше, но если рассказать им об этом, это могло обидеть ее друзей, поэтому она решила об этом промолчать.

«Нам нужно уходить», сказал Сног, вставая. «Тебе понадобится новая одежда нужного типа, а затем мы тебя загримируем. Твоей рейс в семь, но им бы хотелось, чтобы ты была в аэропорту по крайней мере за два часа до отлета».

«Не смогу отблагодарить вас, ребята, за все». Венди протянула руку и коснулась Карла и Яма, а затем взглянула на Снога со слезами на глазах. «Я невиновна, но не могу это доказать».

Сног усмехнулся и развел руками. «Слушай, поэтому-то мы тебе и помогаем. Пошли, пора приступать».

САН-ПАУЛУ, БРАЗИЛИЯ

На нее в изумлении уставился таможенный агент, и Венди не могла его в этом винить.

Она чувствовала себя абсолютным клоуном. Мало того, что волосы у нее были выкрашены в фиолетовый цвет, макияж доведен до крайности, все лицо у нее было покрыто различными видами ложного пирсинга, но еще и на обеих руках у нее извивались какие-то замысловатые татуировки.

В винтажном черном бархатном платье ей было жарко даже внутри этого кондиционируемого здания; ей даже не хотелось думать, что будет, когда она выйдет в удушливо-испепеляющую смогом тропическую атмосферу крупнейшего города Бразилии. Оно (платье) висело на ней, как мешок, а абсолютно новые армейские сапоги ее просто убивали. «Как только я их сброшу, мне, наверно, придется целую неделю ходить босиком», подумала она. Ее ногам и ступням, несомненно, суждено было вспухнуть на целых два размера. Все последние четырнадцать часов она пересаживалась с одного вида транспорта на другой.

Таможенный агент прошелся по всему списку своих обычных, давно заученных наизусть вопросов, а затем немного замялся.

«Должен предупредить вас, сеньорита, что иметь дело с наркотиками в нашей стране – это очень серьезное преступление».

Венди мило улыбнулась. «О», сказала она, покачая головой, но осторожно, чтобы не стряхнуть с себя что-нибудь, «спасибо, но я этим не занимаюсь. Я занимаюсь христианским готическим роком. Мы поем о страданиях Господа Нашего, а не о сексе и не о наркотиках. Вот смотрите». Она протянула к нему свои испещренные фиолетом руки. «Я абсолютно чистая. Вы верите, что Иисус – ваш личный Спаситель?»

«Да», сказал он, быстро проштемпелевав паспорт. «И у меня очень сильный святой покровитель. Добро пожаловать в Бразилию, и хорошего вам дня. Следующий!»

«Неужели я услышала в твоем голосе нотку отчаяния?», удивилась она, направляясь к стойке «Hertz» [компания аренды и проката автомобилей]. Венди надела огромные очки в черной оправе, которые она купила в Нью-Йорке. Она опустила их на самый кончик носа, подходя к стойке и, вытащив свой португальский разговорник, приготовилась к бою.

При виде этой книжки на лице сотрудника появилось выражение тихого ужаса. «Я говорю по-английски», быстро сказал он. «Вы американка»?

«Да», сказала она с облегчением. «Откуда вы знаете?»

«Последний самолет был из Нью-Йорке. Простите меня, но мне кажется, вы, похоже, из Нью-Йорка. Да?»

Венди рассмеялась. «Полагаю, да», сказала она, пытаясь говорить так, как будто она была довольна своим внешним видом. «Мне хотелось бы арендовать автомобиль эконом-класса». Она шлёпнула о стойку карточкой Visa, доставшейся от Каролины.

(«Не беспокойся», убеждал ее Сног. «Она даже не заметит, что она пропала». На самом же деле Венди готова была поспорить, что она это заметит. Во всяком случае, она это заметит по состоянию своего счета, когда начнут появляться отчисления из Бразилии).

«Можно взглянуть на ваши водительские права, пожалуйста», любезно сказал молодой человек.

Она вручила ему свои собственные массачусетские права.

«На краточке другое имя», сказал он. «Боюсь, я не смогу это принять».

«Но ведь это я, это же ясно видно», возразила Венди. «Кэролин Брандт – это мое сценическое имя, под которым я и путешествую». Она вручила ему паспорт. «Вот, взгляните, это я тоже». Она ему ослепительно улыбнулась. «Я объяснила все это Массачусетскому ГАИ, и они сказали нет. Они сказали, что мне нужно снять весь макияж и смыть краску с волос и пользоваться только своей фамилией. Федеральное правительство», громко сказала Венди, «готово было принять меня такой, какая я есть, но только не массачусетское. Но вообще-то федеральный документ превалирует над документами штатов», уверенно заявила она.

Он посмотрел на нее, сравнивая фотографии с прав и с паспорта с увиденным перед собой. «Похоже, это действительно вы», сказал он.

Венди улыбнулась и кивнула. Он начал сравнивать подписи. К счастью, почерк Кэролин и ее собственный были очень схожи, ее был немного аккуратнее.

«Эта подпись немного отличается», сказал сотрудник компании, указывая на права.

Венди кивнула. «Они три раза заставили меня их подписать. Подпись должна быть разборчивой, сказали они». Она поморщилась и почувствовала, как одно из колечек на бровях ослабло. «Ну так как, у нас все в порядке, или как?», спросила она, внезапно раздражаясь.

Молодой человек все еще колебался. «Надолго вы хотите арендовать машину?»

«На десять дней», без колебаний сказала Венди.

В этом случае, если Джон не захочет ей помогать, она сможет довольно легко вернуть ее обратно. Она допускала, что может потеряться в таком огромном городе. «Черт», подумала она, «может быть, мне удастся действительно создать здесь христианскую рок-группу».

Молодой человек принял решение и обработал ее просьбу, взяв с нее залог.

«Очень мудрое решение, мисс». И заставил ее подписать договор об аренде.

Когда Венди ранее отправилась вместе со Сногом за покупками, она купила наручный браслет на запястье, и он обеспечил ей необходимую неряшливость почерка, сделав его почти идеальной копией почерка Кэролин. Конечно, работнику это принесло облегчение, что и отразилось на его лице.

Затем она остановилась у окошка банка, чтобы поменять свои деньги на бразильскую валюту, и не забыла купить и немного гуарани [парагвайские деньги], на случай, если она окажется в Парагвае. Через десять минут, положив карту на сиденье рядом с собой, она была уже в пути.

«Надеюсь, Джон не будет на меня злиться», подумала она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

Курт Вимейстер важно прошествовал по безликим коридорам жилых помещений базы, обнаружив, что дверь Клеи Беннет открыта. Расставив руки по обе стороны дверного проема, он наклонился к двери и огляделся вокруг, приятно осознавая, как из-под тонкой футболки выступают его рифленые широкие изящные плечи и руки с толстыми мускулами.

Комната эта была похожа на приличных размеров примерочную кабинку размером 10 на 14, окрашенную в грязновато-белый цвет, с полноценной кроватью, книжным шкафом, дешевым столом с неудобным стулом, тумбочкой, комодом и первоклассным компьютером. Помещение на удивление очень хорошее на этой базе, которое многие хотели бы заполучить; укрыться от Антарктики было почти так же трудно, как и защититься от окружающей среды Луны.

Клея упаковывала вещи.

«Куда-то собираешься?», спросил он полушутливо. «Как будто есть куда отсюда уйти».

«Да», сказала она, выходя из крошечной ванной. «Мы с Кушнером и Локком собираемся пойти поохотиться на тюленей». Клея улыбнулась, взглянув на него искоса. «Если можно так выразиться».

«А как же наша совместная работа?», рявкнул Курт, выпрямившись.

I-950 холодно взглянула на самозваного супермена.

«Слушай, Курт, почему бы тебе не произнести то же самое, но чуть громче, не думаю, что Трикер тебя услышал. Или можешь надеть футболку с надписью «Я нарушаю правила, пожалуйста, накажите меня».

Клея язвительно подняла на него бровь, пройдя через комнату, чтобы что-то взять из ящика своего комода. «Если хочешь, чтобы я работала с тобой, не помешало бы тебе попросить меня об этом. Официально». Она очень фальшиво ему улыбнулась. «Подозреваю, Трикер думает, что я мечтаю стать твоей поклонницей».

Вимейстер нахмурился. «Я поговорю с ним немедленно, сей же час. Не хочу, чтобы ты зря тратила время на этих дурацких животных».

Серена была права; Вимейстер нелепо выглядел иногда из-за нехватки у него опыта взаимоотношений с людьми, и смехотворным образом даже не понимал этого. Он был абсолютно убежден, что именно исключительно благодаря его собственной воле другие люди старались с ним не общаться. В равной степени он был убежден, что если ему кто-то понадобится для общения и дружбы, он сумеет так его очаровать, что этот человек его полюбит.

«Чёрта с два!», подумала Клея. У Вимейстера имелись мозги, и он неплохо выглядел, но ведь точно так же может обстоять дело и с очень умным доберманом. По-видимому, он никогда не проверял на практике теорию «Я очарователен, когда хочу».

Она повернулась к нему с легкой улыбкой. «Курт, я схожу с ума, сидя тут под землей в замкнутом пространстве. Мне хочется увидеть небо». Она склонила к нему голову. «Ладно?»

«Я и не знал, что ты интересуешься ластоногими», сказал он угрюмо.

I-950 рассмеялась. «Я интересуюсь всем. Особенно вымогательством послаблений у Трикера. Меня это забавляет».

Нахмурившись, Вимейстер глубоко вздохнул и скрестил свои массивные руки на набухшей от мускулов груди.

«Неужели это из-за меня?», удивилась она.

«Мне не нравится этот Трикер», заявил он.

«Ну ты меня этим прям удивил», иронично сказала Клея. «Очень сомневаюсь, что на всей этой базе он способен выиграть у кого-нибудь состязание в популярности. Если он тебе не нравится, то тебе наверняка должен доставить удовольствие тот факт, что я обожаю его мучить».

Курт фыркнул. «Наверняка да. Но меня беспокоит то, что ты говоришь, что сходишь тут взаперти с ума. Тем самым ты проявляешь слабость, а ты должна сопротивляться всем слабостям своего характера».

«Это душевное состояние, и я буду делать так, как мне нравится».

I-950 смерила его пристальным взглядом, проследив за тем, как он поднял голову, словно бык, учуявший соперника. Она улыбнулась и отвернулась, на щеке ее появилась ямочка. «Я вернусь через неделю», сказала она. «Ты просто ревнуешь, потому что я буду заниматься чем-то другим».

Его поза и выражение лица несколько смягчились. «Возможно, я ревную из-за того, что ты выйдешь на лед с двумя другими мужчинами».

Клея рассмеялась, подошла к нему и обняла его, чуть посмеиваясь, когда его руки обняли ее. Она выпрямилась, выгнула спинку и посмотрела на него искрящимися глазами. Да, у нее определенно развивалось чувство юмора.

«Видел бы ты этих чуваков», сказала она. «Кушнер – это картофелина с ногами, а Локк похож на ходячую мумию Рамзеса Второго». Она ткнула его в грудь, может быть, чересчур сильно, но ведь он же такой придурок. «Я сделала свой выбор, и это должно было сказать тебе кое-что о том, какие мужчины в моем вкусе».

На этот раз засмеялся он, и в этом смехе было нечто такое, что призвано было напомнить ей, что она была девственницей, пока не повстречала его.

«Именно это», промурлыкала она.

Клея оттолкнулась от его груди, заставив его отпустить ее, хотя он явно этого не хотел. Выгнув бровь, она спросила: «Кажется, ты собирался пойти попросить Трикера разрешить тебе воспользоваться моими услугами?» Она плутовато улыбнулась.

«Я не смогу тебя отговорить?»

«Неа».

«Тогда я, наверно, пойду». Он повернулся на каблуках и вышел, не сказав больше ни слова.

Клея фыркнула, зная, что он услышал ее, потому что она прекрасно знала, как следовало донести звук до своего предполагаемого слушателя. Она знала, что он намеренно двусмысленно себя вел, полагая, что она задумается над тем, побеспокоится ли он хотя бы попросить Трикера, чтобы она помогала ему в его работе.

Как будто он рискнул оттолкнуть ее от себя. Бедняга Курт был очень одиноким парнем, и она посчитала своей обязанностью заполнить его свободное время множеством строго научных диспутов с ним и увлекательными стимулирующими разговорами. Во всяком случае, тем, что он считал стимулирующими беседами, которые варьировались между разговорами о том, какая она замечательная, о его безумных политических взглядах и о его проекте. Хотя Клее в действительности хотелось говорить именно на последнюю тему.

Так что нет, он не рисковал восстановить ее против себя. К тому времени, когда она вернется, все должно быть улажено, и тогда она сможет начать работу над самым важным в этом мире. Она даже затрепетала от предвкушения.

Над Скайнетом!

…………………………

Клея приблизилась к поверженному морскому леопарду [вид тюленя], без всякого труда передвигаясь по неровной и скользкой поверхности льда. Если бы за ней следил кто-нибудь из людей, она бы подкралась к нему, как будто бы он собирался вскочить, напасть и растоптать ее. Но ей хорошо было видно, что животное было без сознания, и ей слышен был ритм его сердцебиения и дыхания.

I-950 быстро вытащила из него стрелу с оранжевым наконечником и положила ее себе в сумку. Затем она достала радиоошейник, проверила, работает ли он, и надела его на тушу тюленя. Вытащив степлер, она прикрепила бирку к его ластам.

Все это было сделано со скоростью, намного превышающей обычную человеческую. Ей было теплее, чем другим, и она не видела причин изображать страдания, когда вокруг не было никого, кто мог бы засвидетельствовать ее относительно комфортное пребывание здесь. К сожалению, она не могла слишком сильно ускорять свой метаболизм, так как запасы пищи были ограничены и тщательно учитывались. Так что, как и у других людей, сопровождавших ее, носки у нее примерзали к подошвам ног, и ей действительно необходимы были несколько слоев одежды, которые она на себя надевала.

Вытащив из куртки шприц, где он лежал в тепле именно до этого момента, чтобы не замерз соляной раствор, она осторожно выжала его немного из иглы, удалив пузырьки воздуха. Внутри него, едва различимые самым острым зрением, которое было доступно ее глазам с усиленными функциями, находились микроскопические механизмы, которые позволят ей контролировать это животное.

Жалко, конечно, что они были такими большими, но это было лучшее, что она сумела сделать, учитывая имевшиеся у нее под рукой материалы, постоянную слежку и вещества, расход которых столь тщательно отслеживался.

I-950 удалось сделать лишь ограниченное их количество, и на скорую руку, потому что она использовала мельчайшие кусочки отдельных частей, которые она затем уничтожала в ходе «экспериментов».

У каждой такой машинки был хвостик, вроде мужского сперматозоида, который позволял ей проплыть в жидкости, окружавшей мозг тюленя, к той области, на которую она была запрограммирована оказывать воздействие. Там она незаметно опустится на поверхность мозга и закрепится, выделив микроскопическую каплю хирургического клея. Затем из нее раскрутятся крошечные нити, вонзившись в жизненно важные области мозга млекопитающего – по существу, это была чуть более ограниченная форма машинно-нейронного симбиоза, который формировал и ее мозг, и который происхождением своим имел ту же самую технологию.

Не в первый раз она задавалась вопросом, какое количество знаний, которым в будущем будет обладать Скайнет, проистекает из исследований, а какое посредством замкнутой временной петли непосредственно от нее. Усилием воли она отбросила в сторону эти размышления; вопрос этот был лишь риторическим, как и вопрос о том, откуда исходила информация «в первую очередь». Они становились бессмысленными, в том случае, когда путешествия во времени учитывались в вычислениях.

Эти машинки будут реагировать на сигналы, посылаемые посредством специального передатчика, который она дополнительно прикрепила к другому, на радиоошейнике. Это позволит ей видеть и слышать всё глазами и ушами животного. Хорошо ли это сработает, ей, строго говоря, еще потребуется выяснить. Передатчик также позволит ей возбуждать определенные участки мозга тюленя, чтобы вызывать у него желаемую реакцию. Безжалостную, неистовую ярость, например.

В мире без Терминаторов ей приходилось импровизировать.

Клея вонзила иглу в шею тюленя у основания черепа и ввела ему под кожу эти машинки.

«Клея! Что именно ты только что сделала?» К ней по льду с опаской и очень осторожно брел Хайрам Локк. «Кажется, я только что увидел, как ты ввела этому тюленю воздух?»

Ей не было видно его лица, потому что оно было скрыто шерстяной балаклавой и светоотражающими очками, но по голосу она могла понять, что он произнес это явно неодобрительно. «Хайрем!», огрызнулась она. «Это же убьет животное?»

Он замялся. «Да», ответил он.

«Как мы оба уже знаем, с какой стати мне делать что-то подобное, нечто настолько глупое?»

Локк огляделся вокруг, будто надеясь, что его кто-нибудь поддержит. «Тогда что же ты сделала?», неуверенно спросил он.

«Я пыталась взять у него кровь. Но у меня онемели пальцы, и я не попала в вену. Хотите сами попробовать?» Она встала и протянула ему шприц.

«Нет, нет», сказал он, отступив на шаг назад и подняв руки в рукавицах.

Она подошла к нему на шаг ближе. «У меня создалось такое впечатление, что вы считаете, что не я умею им пользоваться». Голос ее был тверд и не оставлял никаких сомнений в том, что она думает по поводу его вмешательства. «Не хотите ли продемонстрировать?»

«Извини», сказал Локк, продолжая пятиться. «Я сказал это необдуманно».

«Так в чем проблема?», спросила Клея.

Она была вовсе не рада, что он искал ее и явился сюда. Он должен был находиться в нескольких милях отсюда вместе со своим напарником. Она рисковала, и он мог что-то заметить. Но риски были неизбежны. Время, когда она оставалась одна, было крайне ограничено; правила техники безопасности требовали, чтобы никто не выходил на лед один. Ей удалось заполучить для себя это время побыть здесь одной только тем, что она стала совершенно невыносимой для этих двух людей.

«И все равно, я не должна была дать застать себя врасплох, вот как теперь».

Из-за того, что вся ее голова была закрыта балаклавой, с этими защитными очками и отделанным мехом капюшоном, даже ее усиленные компьютером чувства существенным образом хромали. Она пришла к выводу, что в настоящее время в отношении своих органов чувств она была идентична обычному человеку. Это давало ей серьезную фору перед ее спутниками.

И все же, ей следует быть бдительней людей. Особенно ввиду сокращения возможностей ее организма. Клея подумала, что на каком-то определенном уровне она может попасться. «Или, может, я ищу оправданий убить человека». Возможно, это от досады на то, что так много времени потребуется, чтобы запустить Скайнет.

Компьютер, который в один прекрасный день станет Скайнетом, был исключительным, но это была лишь машина, совершенно лишенная сознания. Находиться рядом с такой усеченной версией ее собственного создателя в эмоциональном смысле было крайне болезненно. Это, конечно же, заставляло ее собственный компьютер заняться балансировкой химии ее мозга. По-видимому, заняться основательно.

«Мы беспокоились», сказал Локк. «Ты не должна оставаться здесь одной. Если с тобой что-нибудь случится…»

Она рассмеялась. «Если со мной что-нибудь случится, это будет исключительно моя вина, и вы ничего не сможете поделать».

«Ну, я не горю желанием рассказывать Трикеру о том, что ты была здесь одна, вот как сейчас». Голос у него был мрачным.

«Тогда не говорите ему». Клея пожала плечами. «И его не будет беспокоить то, о чем он не узнает. Думаете, я ему пожалуюсь на это, когда мы вернемся?» Она наклонилась к нему. «Послушайте, у меня своя работа, у вас своя. И знаете что? Представьте себе, моя работа гораздо важнее для меня, чем ваша. Я не хочу помогать вам, или же тусоваться с вами, когда я могу заниматься своими делами».

Они обсуждали все это, до хрипоты, до того, как отправиться на работу этим утром. Возможно, этот человек нервничал и хотел прикрыть свою задницу на случай, если Трикер каким-нибудь образом узнает о том, что она работала здесь независимо.

«Кстати, если мы не должны находиться здесь одни, где, черт возьми, Кушнер?»

Локк замялся, переступая ногами в тяжелых ботинках. «С ним все в порядке».

«Ну так и со мной тоже!», сорвавшись, вскрикнула Клея.

Ученый выпрямился. «Но ты же женщина».

«Он что, действительно считает, что я не знаю, какого я пола?», удивилась она, на мгновение смутившись. Ее компьютер дал ей подсказку: *Исторически сложилось так, что самки человека считаются слабым полом* Она чуть не рассмеялась вслух.

«Да», спокойно согласилась она, «я женщина». Вроде бы. «Но я также намного моложе вас и в гораздо лучшей форме. Посему предлагаю вам следить друг за другом и предоставить меня той судьбе, которой я, без сомнения, заслуживаю».

«Не надо только вот так грубо», раздраженно сказал Локк. «Я хочу лишь помочь».

«Тогда не надо меня так опекать. Уходите, я занята».

Они уставились друг на друга. «Хорошо, что ему не видно моего лица», подумала I-950. «У него, наверное, будет сердечный приступ». Хотя, конечно, тогда, по крайней мере, часть ее проблем решится сама собой.

Убить их обоих было так соблазнительно. Она могла бы сбросить тела в трещину сегодня, и к тому времени, когда их обнаружат поисковики, эти два трупа настолько окоченеют, что никто не сможет точно сказать, когда именно они погибли, и даже если бы она избила их до полусмерти, их ранения скорее всего объяснят падением. И тогда она будет сможет работать спокойно, от нее они отстанут. Идеальное решение.

Если только не считать того, что… в то же время это удвоит наблюдение за ней со стороны Трикера. Она вздохнула, оглядевшись вокруг, где всё было белым-бело, с плывущими по небу кристально чистыми облачками под сине-фиолетовым небом. Однако в конце концов, подумала она, лучше всего просто смириться с ними. «Но это же так заманчиво. Без них я могла бы помечтать и представить себе, что вообще никаких людей в мире нет. И что это место… чистое».

«Послушайте», сказала I-950, стараясь придать голосу примирительные нотки, «я буду вам звонить каждые полчаса, и если что-нибудь случится, ну хоть что-нибудь пойдет не так, я вас вызову и немедленно возвращусь в лагерь». Клея пожала плечами. «Что еще я могу сделать? Если я сейчас так не поступлю, пройдет время, и мне придется вернуться, и я ничего не успею сделать».

Локк скрестил руки на груди и, казалось, собирался что-то сказать.

«Если только вы оба не захотите, конечно, пожертовать собственным временем и торчать здесь рядом со мной, пока я работаю?», предположила она.

Он рассмеялся. «Дело в том, что Трикер…»

«Ну вот опять», подумала она. «И что, кто-то собирается ему что-то говорить?», спросила Клея. «Я лично нет». Она пожала плечами. «Послушайте, здесь холодно, а мы теряем рабочее время. Почему бы нам не обсудить это позже, в лагере?» Так же, как это у них происходило до сих пор каждый день.

После минутного колебания он кивнул. «Хорошо», сказал он. Затем, почти неохотно, он повернулся и заковылял прочь.

Клея посмотрела ему вслед. Внезапно она представила себе его корчащимся на льду, с льющейся изо рта кровью. «Вот бы так», подумала она и пожалела о том, что вынуждена была так поступать.

Она посмотрела на тюленя. Сердцебиение у него было нормальным, и казалось, что у него просто естественный сон. Схема, приводившая в действие машины, которые она ему имплантировала, управлялась другим механизмом, находившимся в ее сложных и несколько громоздких наручных часах. Клея активировала их, проверив каждую по очереди и получив в ответ сигнал о том, что все в порядке. Теперь осталось лишь испытать их на деле.

«Есть что с нетерпением ждать», подумала она.

Она оглянулась назад и увидела Локка, исчезающего за обточенной ветрами обледенелой снежной глыбой, тронутой изысканными оттенками бледно-голубого цвета. Клея смотрела ему вслед целую минуту и больше его не увидела, даже в ультрафиолетовом спектре. Слух ее также не уловил ничего, что могло иметь отношение к людям.

Подняв рюкзак и надев его, она осторожно побежала оттуда трусцой, подыскивая еще одного морского леопарда. Потраченное впустую время задерживало появление Скайнета.

………………………………

В камере, напоминавшей тамбур, находился Курт, и он радостно ее приветствовал, когда они вошли внутрь со льда. Клея усмехнулась и бросилась в его объятия, обвив ногами его вокруг пояса и страстно его поцеловав.

«У нас есть теперь разрешение работать вместе», пробормотал ей на ушко Курт, когда они на мгновение прервали свой затяжной поцелуй, чтобы вздохнуть; а потом он лизнул ее в шейку.

I-950 хихикнула и прижалась головой к его плечу. «Отлично», прошептала она.

«Терпеть не могу прерывать это, ребятки», сказал Трикер, «но нам нужно кое-что обсудить».

Клея, по-прежнему висевшая на Вимейстере, как обезьянка, взглянула через плечо на Трикера. Она лениво ему улыбнулась. «Ой да? Тогда давайте назначим встречу», предложила она.

«Минуточку, я как раз сейчас свободен», сказал он, оставшись, кажется, абсолютно невпечатленным публичной демонстрацией их столь бурной и горячей чувственности.

I-950 с обожанием посмотрела на Курта. «Но зато я занята», сказала она. Затем она снова посмотрела через плечо на Трикера. «Может, через пару часиков?»

«А может, сейчас?» Чаще всего Трикер не пытался скрывать свою неприязнь к ним обоим; теперь же он, казалось, делал все возможное, чтобы это продемонстрировать. У него имелся чрезвычайно эффективный способ дать понять, о чем он думал, когда он смотрел на человека – он чем-то напоминал маленькую, тявкающую, невоспитанную собачонку, которая может оказаться очень ценной, и поэтому ее нельзя усыпить.

Вимейстер снял руки с талии Клеи и облапал ее за ягодицы; он подсадил ее, и она рассмеялась. «Через два часа», сказал он и начал уходить.

«Курт», сказал Трикер, стараясь не глядеть на мускулистого ученого и на его хорошенькую ношу, «если ты заставишь меня ждать, то и я заставлю тебя ждать».

Курт и Клея посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули, а затем лукаво улыбнулись. Он медленно опустил ее, и она подошла к начальнику службы безопасности.

«Что именно нужно обсудить прямо сейчас? Вы же получили разрешение, чтобы я работала вместе с моим другом. Так что…?» Она пожала плечами, широко раскрыв глаза.

«Мне нужно знать, как же теперь насчет вашей работы», сказал он, стиснув зубы.

«Думаю, что та работа важнее», сказала ему Клея. «Если бы ты знал, насколько она важнее, человек». «После того, как все мои мысли будут заняты именно ею, мне будет очень сложно сосредоточиться на чем-то другом».

«Значит, вы намерены отказаться от той работы, для которой вас сюда и привлекли?»

«Ну, вообще-то…» Она достала диск и вручила его ему с милой улыбкой. «В значительной мере она уже закончена. Думаю, вы сможете найти здесь нескольких человек» — она назвала их — «которые смогут доработать оставшиеся детали. Вам так пойдет же, верно?»

Трикер прикусил себе щеку изнутри. «Конечно», сказал он через некоторое время. Он неискренне улыбнулся. «Ну бегите, дети. Займитесь делом». Ирония его была злой и слишком плоской.

«Всему свое время». Клея послала ему воздушный поцелуй, затем крепко обняла мускулистую руку Виемейстера и посмотрела на него. «И всё по порядку».

Она ушла вместе с Куртом, чувствуя себя такой счастливой, насколько это было для нее возможно без Скайнета, шепчущего ей в голову. Она с нетерпением ждала секса, которым она вскоре займется с Куртом. И как хорошо, что у нее теперь имелось официальное разрешение работать вместе с ним над Скайнетом. Никто на земле, за исключением, пожалуй, Алиссы, не смог бы оказать ей большую помощь в развитии этого интеллекта. И впридачу она снова опустила Трикера.

Серена считала его исключительным человеческим существом. Но Клея не находила его таким уж страшным; он даже не преследовал ее из-за сходства с родительницей, что, откровенно говоря, являлось облегчением.

Также приятным облегчением стало то, что ей, наконец, удалось убедить свой компьютер дозволить ей естественные реакции на секс. Она успешно аргументировала это тем, что, поскольку она была менее опытной, чем ее предшественница, то она в меньшей степени была способна имитировать свои ощущения.

Поэтому разумно было предположить, что такой умный человек, как Вимейстер, почти наверняка обнаружит у нее отсутствие страстности.

В предвкушении этого у нее что-то приятно затрепетало внизу животика. Жизнь прекрасна.

9-я ТРАССА, ПАРАГВАЙ

Венди почему-то считала Парагвай маленькой страной. Она предполагала, что это потому, что он был похож на арахис, расположенный между Бразилией и Аргентиной. Но он был почти таким же большим, как и большинство американских штатов, и его природа полностью изменилась с того момента, как она пересекла границу Бразилии. Пышные субтропические леса с расчищенными дымящимися пространствами уступили место ровным сухим пастбищам, где пасся скот, разбредавшийся между редкими скоплениями пальм. Здесь и пахло тоже как-то странно: какой-то жарой, не имевшей отношения к температуре; и какой-то пылью, похожей на специи и едкий мускус.

Даже запахи скота были ей чуждыми. Ведь всю свою жизнь она была городской девушкой.

Согласно тому, что рассказывал ей Джон, он жил на ферме или еще чем-то подобном неподалеку от Вилья-Айес. Иногда, похоже, он говорил о каких-то то ли пригородах, то ли гетто, а иногда о соснах пондероса.

Она устала, проголодалась и пыталась побороть ощущение, что она безнадежно заблудилась в этих местах. Было жарко, а все, что она привезла с собой, по настоянию Снога было из черного бархата. Она все бы сейчас отдала за футболку и шорты.

Деньги быстро закончились, из-за чего она была намерена продолжать ехать, не останавливаясь на сон и еду, но она уже с большим трудом могла удержать глаза открытыми. Помимо борьбы со сном она боролась с тайным подозрением, что Джон не будет рад ее увидеть.

Должна ли она ему позвонить и предупредить его, что она едет к нему? Что, если он скажет нет, что если не поможет ей? При этой мысли сердце у Венди билось сильнее, а на почве усталости у нее возникала паника.

Ее обычная радостная уверенность в себе постепенно сходила на нет пред лицом явно незнакомых ей окрестностей, не говоря уже об обстоятельствах, в которых она оказалась. Ей хотелось домой, она была очень напугана и совсем здесь одна. Венди приводило в замешательтво осознание того, насколько раньше она чувствовала себя защищенной. Она всегда считала себя независимой, самодостаточной и самостоятельной девушкой.

«На самом же деле я просто беспомощная девчонка, сбежавшая из колледжа». Венди облизнула пересохшие губы и решила все-таки продолжать, решила, что не даст Джону шанса сказать «нет». После всего того, что она пережила за последние несколько дней, она стала учиться смотреть реальности в лицо.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

Эпифанио Аяла, смотритель поместья фон Россбаха, увидел, как к главному дому поместья приближается что-то в клубах пыли, и предположил, что это очередная доставка продуктов. За последние несколько дней у них было уже много таких доставок: но несмотря на все это, здесь мало что осталось, потому что Дон фон Россбах вместе с молодым Джоном сегодня вывезли почти все собранное в грузовике поместья в Асунсьон. Жена Эпифанио Мариетта, от которой невозможно было долго скрыть ни одной тайны, сообщила ему, что по большой части это была очень теплая зимняя одежда и дорогое снаряжение для кемпинга.

«Может, они едут заниматься альпинизмом», предположил он.

Мариетта только пожала плечами и выразительно закатила глаза. Но он знал, что она имела в виду. С тех пор, как сеньор фон Россбах повстречал сеньору Кригер, он покидал поместье, не предупреждая ни о чем тех, кто знал, что делать.

Эпифанио покачал головой, видя, как приближается к нему облако пыли. Сеньор был хорошим, конечно, человеком, и сеньора Кригер с сыном тоже были хорошими. Но с тех пор, как они вернулись домой, Эпифанио был единственным, кто занимался управлением «эстансии» (поместья). Правда, он был смотрителем, это была его работа. Но еще не так давно сеньор фон Россбах лично интересовался всеми деталями жизни ранчо, выезжал проверять скот, составлял планы по улучшению скота, запасов и земли. И его тревожили такие перемены в нем.

Мариетта думала, что это к лучшему. «Он стал гораздо более бодрым и энергичным», настаивала она. И она одобряла присутствие сеньоры. Ну вот вам и женщины, они всегда надеются на любовные отношения. Ему же казалось, что на свете нет женщины более холодной и деловой, чем Сьюзан Кригер. Хотя и она тоже пренебрегала своими обязанностями, по большей части находясь всегда в эстансии, где возилась с компьютером. И эти медицинские повязки у нее на бедре… Он был мирным человеком, но способен был узнать огнестрельное ранение, если видел его.

Похоже, пыль исходила не от грузовика, а от небольшого седана, покрытого таким слоем грязи, что он скрывал его изначальную окраску. Брови его поднялись от удивления. Номера были бразильскими – довольно обычное дело в Асунсьоне, но не в сельских районах.

Эпифанио встал со своего кресла у главного входа и спустился по ступенькам, встав перед огромным домом поместья, терпеливо дожидаясь прибытия машины. Несомненно, это был какой-то заплутавший путешественник, потому что автомобиль точно не принадлежал никому, кого знал здесь Аяла, а сеньор и его гости никогда не принимали посетителей.

Он смутно различил фигуру какой-то женщины сквозь грязное стекло бокового окна, когда она подъехала к нему. Эпифанио шляпой отогнал от себя часть клубящейся пыли, сопровождавшей ее, и внимательней присмотрелся к машине, чтобы рассказать об этом позже Мариэтте.

Автомобиль был новым и предназначался для езды по городу; его колесам с низкой посадкой, должно быть, нелегко пришлось на ухабистых дорогах, окружавших эстансию. Очень непрактичный автомобиль, не говоря уже, что в нем было не достаточно места для багажа, и он был слишком маленьким для любой семьи. Под пылью он казался бледно-голубого цвета.

Женщина, сидевшая внутри, тяжело опустилась за руль и не двигалась, через некоторое время Эпифанио слегка постучал по стеклу, чтобы привлечь ее внимание. Она, вздрогнув, подняла голову, словно проснувшись, а затем она опустила стекло.

Он увидел, что она не спит, а что-то читает. Это была девушка лет девятнадцати и на вид очень уставшая, одетая в черный бархат и потная из-за этого. Она взглянула сначала на него, а потом в свою книжку и одним движением откинула с лица мокрые от пота темные волосы.

Затем она сказала ему на ужасном испанском языке, что ищет Джона Кригера.

Вообще-то только благодаря этому имени он понял, чего ей было нужно. «Какой ужасный акцент», подумал он. Она, вероятно, вообще не говорит по-испански, а просто повторяет, как попугай, фразы из этой книжки.

«Сеньора Кригера сейчас здесь нет», сказал он вежливо. «Думаю, в ближайшие несколько часов он вряд ли вернется».

Эпифанио постарался говорить медленнее, чтобы она поняла, но девушка посмотрела на него в ответ такими большими глазами, которые сказали ему, что она поняла его не больше, чем корова. «Si. Она вообще не понимает по-испански». И вряд ли говорит на гуарани, единственном другом языке, которым он владел, за исключением нескольких слов по-немецки. На вид она была такой уставшей и такой заблудившейся и потерявшей силы, что он не мог ее не пожалеть.

«Сеньора Кригер? Может, она сможет вам помочь?», предложил он.

В ее глазах промелькнула тревога, затем губы ее сжались, и она кивнула.

Открыв дверь, она встала, с трудом, похожая на окоченевший труп старухи. После чего сказала: «Си. Сеньору Кригер, пожалуйста».

Эпифанио улыбнулся ей, довольный их успеху, и указал шляпой на главный вход, вытянув другую руку, как бы направляя ее в дом, как в загон. К его удивлению, она взяла его за руку, чтобы удержаться на ногах, и он тут же взял ее за локоть, чтобы поддержать и повести ее.

Мариэтте это понравится.

……………………………

Сара оторвалась от того, чем она занималась, нахмурившись от стука Эпифанио в дверь. Вместе с ним стояла девушка в длинном, до пят, и плохо сидевшем на ней черном платье с длинными рукавами. Если бы волосы у нее не были фиолетовыми, Сара подумала бы, что это очень молоденькая монахиня.

Вдруг до нее дошло, что это за девушка, и Сара сказала сама себе: «Американка».

«Да?», сказала она вслух.

«Прошу простить мое вторжение, сеньора. Но эта молодая леди», — он показал шляпой на девушку — «мне кажется, ищет вашего сына».

Сара метнула взгляд на девушку, и если бы этот взгляд был бы пулей, Венди была бы уже мертва до того, как упала на пол. Лишь частично это было обусловлено непрекращающейся тупой болью в бедре Сары. «Спасибо, Эпифанио», сказала она, поднимаясь из-за стола. «Я этим займусь». Перейдя на английский язык, она сказала девушке: «Не хотите ли войти?»

Девушка заметно тяжело сглотнула и, нервно взглянув на смотрителя, скованными движениями заковыляла в комнату.

Сара нахмурилась. «Вы болеете чем-то?», спросила она.

«Нет, мэм. Просто я очень долго, слишком долго была за рулем». Девушка нервно улыбнулась. Она опустилась на кресло, которое ей указала Сара, словно мешок с картошкой.

«Ну и дохлячка». «Ты голодная?», резко спросила Сара.

«Да, мэм».

Она попросила Эпифанио сказать своей жене, чтобы она принесла бутерброды и фруктовый сок, и проследила, чтобы он вышел, прежде чем сесть снова самой. Затем она посмотрела через стол на нее – нет, на гостью Джона.

«Ты из Массачусетского института», заявила она. Новобранцы Джона посылали оттуда сообщения через день, но уже целую неделю от них не было ни слова. Очевидно, случилось что-то серьезное. Вероятно, настолько серьезное, что они отправили гонца. «Что случилось?»

Это было тяжело, но она изо всех сил старалась скрыть злость в своем голосе. Эта девчонка была настолько напугана, что, вероятно, упала бы в обморок, если бы имела хоть малейшее представление о том, насколько безумно зла сейчас была Сара. Ей следовало бы приберечь этот гнев для Джона, которому уж точно следовало дать ей хоть чуточку больше информации. Заставив себя казаться спокойной, Сара откинулась на спинку кресла и стала ждать объяснения девушки.

«Боже, ну и стерва», подумала Венди. Ей никогда не приходило в голову, что Джона может не оказаться дома, когда она приедет, и теперь она жаждала его приезда больше, чем ей хотелось спать. Если она когда-либо и думала вообще о его матери, то лишь как о чем-то очень отдаленном, о той, кому ее представят лишь после того, как она все объяснит ему и, по крайней мере, примет душ.

Она никогда еще не чувствовала себя таким навязчивым незваным гостем со времен первого своего собеседования в Массачусетском технологическом институте.

«Ну ничего», сказала себе Венди, расправив плечи, «я это переживу и пройду и через это». После всего пережитого, после того, как она очнулась, обнаружив, что один из ее кумиров расстрелян на куски и лежит перед ней, после разыскивавшей ее за убийство полиции, одолеть одну какую-то властную женщину будет не так уж сложно. Но, эх, как же ей сейчас сильно был нужен Джон.

Она глубоко вздохнула и кратко должила матери Джона обстановку. К тому времени, как она закончила, она уже еле ворочала языком от изнеможения. Как раз в этот момент вошла какая-то женщина, похожая на большую добрую маму, с подносом с едой в руках.

Мать Джона освободила часть стола и что-то сказала по-испански. Женщина внимательно осмотрела Венди и слегка улыбнулась.

Венди почувствовала, что краснеет. Она еще никогда не ощущала – ??никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной. От нее по-настоящему пахло! Усталая до последней степени, какой она была сейчас, смущение и стыд за саму себя, которые она чувствовала, это оказалось уже слишком. Слезы навернулись у нее на глазах, и она опустила их вниз, надеясь скрыть это последнее унижение от такой жесткой женщины, как мать Джона.

«Я не заплАчу!», отчаянно подумала она. «Нет!»

Сара разлила сок по стаканам, взглянув на Венди из-под ресниц.

Девчонка, похоже, была готова в любой момент не выдержать и разреветься. «Боже мой, какая тряпка!» Что Джон в ней нашел?

Она протянула Венди стакан сока, и девушка взяла его, еле слышно произнеся «спасибо».

Сара села и отпила из своего стакана, наблюдая, как Венди осторожно пьет сок. «Не хочешь пить?», спросила она. «Ты не обязана это пить».

Девушка подняла глаза, а затем снова посмотрела вниз. Да, глаза у нее были красными, а ресницы влажными, воистину плакса.

«Я долгое время уже ничего вообще не ела и не пила», наконец сказала Венди, и голос ее прозвучал на удивление сильно. «И я нервничаю, поэтому я просто стараюсь быть осторожней». Уголок ее рта чуть приподнялся, и она подняла глаза, встретившись взглядом с Сарой. «Не хотелось бы, чтобы меня вырвало на ваш паркетный пол».

«Благодарю», сказала Сара, подперев подбородок кулаком. «Это не мой пол, но мысль хорошая». Она выпрямилась, скрестила ноги и сделала глоток сока. «А вот что я не оценила, так это то, что ты приехала сюда и зачем ты это сделала».

Венди опустила глаза в свой стакан и снова погрузилась в молчание, а щеки ей залила краска. Она склонила голову чуть набок. «Вообще-то» – ее глаза встретились с глазами Сары – «мы считали, что вы сможете нам сказать, что мне делать и как быть».

«Из-за этого ложного обвинения и всего прочего?», спросила Сара, чуть махнув рукой.

Венди кивнула, твердо и непоколебимо глядя на нее; нечто в ее глазах сказало Саре, что она уловила сарказм, и ей это не понравилось.

«Если честно», сказала Сара, взяв пальцами пушинку с юбки и разглаживая ткань, «не помню, чтобы я когда-либо находилась под ложным обвинением».

Она усмехнулась, заметив нескрываемое изумление Венди. «Я всем занималась», сказала она абсолютно свободно. «Я взрывала бомбы, занималась торговлей и хранением оружия, контрабандой наркотиков. Вымогательство, подкуп, уничтожение имущества, вооруженные нападения – и все это иногда в сочетании». Она перечисляла эти свои преступления, загиная пальцы. «Я виновна, виновна, виновна. Я, правда, никогда никого не убила – никого из людей – я никогда не занималась похищением людей – не то, чтобы у меня не было таких возможностей – и я никогда не продавала себя. Но вот остальное, что помимо этого…» Она ??пожала плечами, наблюдая за реакцией девушки.

«Это даже еще лучше», сказала Венди после минутной паузы. «Если вы виновны во всем этом, и вы все еще не в тюрьме, то вы, вероятно, могли бы написать об этом целую книгу».

Сара была застигнута врасплох. «Так, а может, у девчонки действительно есть сильный стержень», подумала она.

Она надеялась на это, если уж Джон каким-то образом был связан с ней. Тем не менее, она приехала сюда, оказавшись в беде и, возможно, принесла и вместе с собой неприятности. «Одна из причин того, что нам удалось избежать тюрьмы, – это то, что мы не позволяли людям, преследуемым полицией, являться прямо к нашим дверям», с явным намеком сказала она.

«Никто не знает, где я», сказала Венди. «Самое близкое, где меня могли выследить – это Сан-Паулу».

«Это ближе, чем мне может понравиться», огрызнулась Сара.

«Послушайте», осторожно заметила Венди, «я ехала не останавливаясь, после того как покинула Сан-Паулу. Я накупила кучу еды, которая закончилась позавчера, и сока, который закончился вчера вечером. Я нигде не останавливалась и ни с кем не разговаривала с тех пор, как пересекла границу, кроме тех трех раз, когда заправлялась. А так как я дважды заблудилась на каких-то абсолютно пустынных дорогах, где вокруг вообще никого не было, куда бы ни глянь, и это все было очень далеко отсюда, я серьезно сомневаюсь, что за мной кто-то следил. Окей?»

Сара чуточку вроде бы успокоилась. Она выбрала себе бутерброд и начала его понемногу откусывать.

К ее изумлению девушка, казалось, восприняла это как сигнал к тому, что и она тоже может начать есть, и тоже выбрала себя один. «Ну, полагаю, она права. В конце концов, не я санкционировала ее приезд сюда».

«Нигде не останавливаясь?», спросила Сара, подняв брови. «На всем пути от Бразилии?»

«Да».

«Ехать оттуда порядочно», заметила Сара.

«Особенно, если ты заблудился», согласилась Венди, осторожно откусывая хлеб домашней выпечки.

«Тебе приходилось спрашивать дорогу?», как бы небрежно спросила Сара. Венди подняла на нее глаза, с заметным раздражением, мелькнувшим у нее на лице. «Нет», осторожно ответила она. «Я вычисляла дорогу сама». Она положила бутерброд, а затем посмотрела на Сару прямо в лицо. «И я никогда не стала бы делать ничего, что могло бы причинить хоть малейший риск Джону».

Две женщины посмотрели друг другу в глаза, и Сара почувствовала в груди какое-то тоскливое чувство. «Без сомнения, так чувствует себя каждая мать, когда у ее сына появляется первая серьезная подруга». И, если уж на то пошло, Венди, добравшаяся сюда, казалась совершенно серьезной. «Интересно, как отнесется к ней Джон? Он будет в востороге, увидев ее, или же он отреагирует на нее так, будто она преследующая его фанатка».

Эта мысль вызвала еще одну волну неуверенности, пронзившую ее насквозь. В конце концов, только со слов Венди она знала, что ее подставили и обвинили ложно. «А мне о ней что-нибудь известно? Нееет». Джон едва упоминал ее по имени. Она задумчиво покачала ногой. Он мог стесняться поделиться об этом с мамой, или он может быть точно так же удивлен и встревожен, как и она, узнав, что у него есть девушка.

«А ведь… было время, когда и я тоже была студенткой и подрабатывала. А потом весь мой мир рухнул и полетел в тартарары».

Ну, она это выяснит, когда он вернется домой. А пока…

«Ты выглядишь уставшей и измученной», сказала она. Венди посмотрела на нее. «Почему бы нам не захватить это с собой», – она ??встала, чуть поморщившись от заживающей раны, и подняла поднос – «наверх. Покажу тебе твою комнату на сегодня. В ней есть ванная, так что ты там сможешь уединиться. Когда закончишь, просто оставь поднос за дверью».

Венди встала, все еще немного пошатываясь. «Спасибо».

Сара посмотрела на нее. Девчонка едва держалась на ногах. «Знаю, каково это».

Она часто чувствовала так себя в конце тяжелого пути. «Посмотрим», подумала она и повернулась, показывая дорогу наверх по лестнице.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА

Венди никак не могла уснуть. Она, разве что, немного задремала, но по большей части она просто лежала неподвижно, уставшая, и потому не способная двигаться, но в то же время она настолько проснулась, что не могла по-настоящему отдохнуть. Ей казалось, что ее скованное тело все еще движется. Это очень отвлекало.

Она слышала, как некоторое время по лестнице ходили какие-то люди, и иногда голоса, говорившие по-испански. Но теперь все стихло, когда опустился вечер.

«Интересно, который час». Не так уж и поздно, подумала она, может быть, часов девять. Но для фермеров это, наверное, почти уже как полночь. Им же нужно вставать с восходом солнца, верно? Она внимательно прислушалась и не услышала ни единого человеческого голоса, хотя ночь была полна звуками насекомых. Различных насекомых, из числа тех, о которых она знала. Воздух же тоже казался другим, каким-то пыльным и пряно-ароматным, похожим немного на печь, когда в ней варятся горшочки.

Где-то вдалеке она услышала звук автомобиля и улыбнулась про себя; она не осознала, что упустила шум транспорта. Она стала следить за движением этой машины на слух, и вдруг сердце ее забилось чаще, когда автомобиль стал явно сюда приближаться. «Должно быть, это Джон!»

Венди захотелось вскочить с постели и сбежать вниз по лестнице, чтобы встретить его у дверей. И действительно, она вознамерилась было так поступить, однако не смогла собраться с силами и сделать это, и поэтому она осталась лежать на кровати, пытаясь заставить себя встать, но она была настолько парализована усталостью, изнеможением и неуверенностью, что не смогла толком напрячь мышцы.

Машина проехала мимо, и сердце ее упало. Пожалуй, она ошиблась; это был кто-то другой, кто-то другой возвращался к себе домой. Венди вздохнула, расстроившись и не находя себе места. «Мне не следовало сюда приезжать», подумала она. Ее вдруг поразила мысль, как это у нее хватило смелости это сделать. У Джона не было по отношению к ней никаких обязательств. Как она посмела претендовать на его любовь? О чем это, прости Господи, она думала?

Она закрыла лицо руками и застонала вслух. «Утром я уеду отсюда», подумала она. До или после того, как она увидится с Джоном? Она словно разрывалась на части: с одной стороны, ей очень хотелось с ним встретиться, услышать его голос и подержать его за руки. А с другой, она словно сжалась от смущения и неловкости, боясь увидеться с ним, страшась, что он ее отвергнет. Венди вздохнула и положила руки по сторонам.

«Что сделано, то сделано. Нужно выдержать это, возможно, поплатиться, но пройти через это и двигаться дальше». Конечно, Сара Коннор будет очень рада, чтобы она двинула отсюда куда-нибудь подальше; сомнений в этом не было.

Она чуть приподняла голову и напрягла слух. Не металл ли это? Звук какой-то закрывающейся отдаленной двери? Возможно, это мать Джона, наконец, поднималась наверх.

Если только предположить, что ее комната где-то наверху.

«Может быть, она поднимается сюда, чтобы задушить меня подушкой, чтобы дополнить список своих преступлений». В некотором смысле Венди подумалось, что это может упростить всю ситуацию. А ведь глядя на Сару, ей определенно показалось, что на долю секунды той хотелось ее убить. «Не то, чтобы я была намерена дать ей это сделать».

Венди села и спустила ноги с кровати, удивившись тому, насколько лучше она себя вдруг почувствовала. Головокружение полностью прошло, хотя руками и ногами она все еще двигала с трудом. Она встала, и старенькая ночная рубашка, которую Эльза, племянница смотрительницы, ей одолжила, мягко упала до середины ее икр. Подбежав на цыпочках к двери, она осторожно отвернула замок-защелку, чуть приоткрыв дверь.

Она услышала низкий мужской голос и звуки шагов в ботинках по лестнице внизу.

А затем сердце у нее ёкнуло; это был голос Джона, сопровождавшийся его же смехом. Из кабинета выскочила Сара и зашикала на них. За этим последовала напряженная тишина. Через некоторое время Венди услышала крадущиеся шаги на лестнице; она закрыла дверь и поспешила обратно в постель, легла и заставила себя дышать ровно и медленно, чтобы это было слышно.

Она поймала себя на том, что засыпает, несмотря на все свое волнение, и подумала: «Нужно было попытаться это сделать раньше». Венди медленно досчитала до ста, перед тем как осмелилась открыть глаза щелочками, попытавшись рассмотреть, не было ли кого-нибудь у двери. К сожалению, дверь была совсем в другой стороне, и ей не было ее видно. «Надо взять себе на заметку: в следующий раз думать о занимаемой позиции». Спустя несколько напряженных секунд она решилась рискнуть и повернула голову.

Там никого не было. Сердцебиение у нее замедлилось, но отнюдь не нормализовалось.

Венди медленно села и снова на цыпочках пересекла комнату. Она открыла дверь, затаив дыхание, почти уверенная в том, что увидит смотрящие на себя недовольные глаза Сары. Тем не менее, там никого не оказалось. Венди медленно и с облегчением выдохнула.

Проскользнув в дверь, она прокралась на верхнюю ступеньку. Оттуда ей теперь были слышны голоса. Казалось, они исходили из кабинета, где ее встретила Сара, но они глушились тяжелой дверью комнаты. Венди тихонько спустилась по лестнице и направилась к кабинету. В коридоре было темно, и ей приходилось пробираться мимо еле видимых препятствий, и не всегда успешно. Несмотря на боль, она поблагодарила Бога за то, что избитые ботинками ее пальцы не издали ни звука, ударяясь о мебель из красного дерева.

Добравшись до своей цели, она обнаружила, что ей мешает толщина этой мощной изысканно отделанной двери. Она не могла разобрать ни слова, но, судя по голосу Джона, тон его не казался радостным. Венди выпрямилась, закусив нижнюю губу, затем сделала глубокий вдох и двинулась по коридору в комнату рядом с этим кабинетом. Дверь в эту комнату была открыта, и там также имелись французские двери, открывавшиеся в огороженный сад.

Она попробовала дернуть за ручку и обнаружила, что двери заперты, но, ощупав замок, она обнаружила в нем ключ.

Зажмурив глаза и стиснув зубы, она с величайшей осторожностью повернула ключ, медленно-медленно отворачивая защелку. Наконец, не издав щелчка, дверь открылась. Венди встряхнула руками и несколько секунд просто простояла там, дав возможность своему бешено колотившемуся сердцу чуть успокоиться.

«Судя по тому, как мне до сих пор в судьбе везло», подумала она, «эти петли сейчас взвоют, как банши [привидение плакальщицы, предвещающей смерть].

Она повернула ручку и открыла дверь; ручка опустилась бесшумно, и ее обласкал прохладный ночной воздух, покалывая кожу ее обнаженных рук. Выглянув наружу, она увидела, что двери в кабинет все еще были открыты, и наконец она услышала, о чем они говорили.

«Она не шпионка, мам». Голос Джона звучал устало, словно он повторял уже это снова и снова.

«Откуда ты знаешь?», бросилась на него Сара. «И как она узнала, где тебя найти?»

Дитер сидел за своим столом и мрачно наблюдал за тем, как спорят между собой мать и сын. Джон сидел в одном из гостевых кресел, а Сара расхаживала по комнате, как тигр в клетке.

«Она выяснила, где я нахожусь, через несколько минут после того, как я впервые с ней связался», признался Джон. Затем он склонил вниз голову, глядя на мать из-под бровей, ожидая вспышки гнева.

Ее не последовало. Сара остановилась и остолбенело уставилась на него. «А остальные эти твои юные друзья из Массачусетса тоже знают, где мы находимся?», спокойно спросила она.

«Нет, мам. Только Венди, и я попросил ее этого не говорить, и поэтому я знаю, что она этого не делала».

«Ты знаешь, что она не разведчица, и знаешь, что она никогда никому не расскажет, где мы находимся. Как же тогда они узнали, что нужно отправить ее в Бразилию?»

«Я сказал Сногу, что если он когда-нибудь окажется в чрезвычайной ситуации, и ему понадобится связаться со мной, пусть встречает меня в Сан-Паулу». Он посмотрел матери в глаза, хотя ее пристальный взгляд заставил его отвернуться. «Это один из крупнейших городов в Южной Америке», пояснил он, «и он далеко отсюда. Что делает его идеальным местом для такого рода встреч».

«Вот только эта твоя юная подружка не стала ждать тебя в Сан-Паулу, а приехала прямиком сюда!» Сара сложила руки на груди и глубоко вздохнула.

«И не похоже, что она обвиняется в убийстве какого-то никому не известного бомжа. Рон Лабейн был знаменитостью».

«Она не убивала его, мама».

«Откуда ты в этом уверен?», спросила Сара, снова начав расхаживать по комнате. «И хорошо ли ты вообще-то ее знаешь?»

«Ну хватит», сказал Джон, встав у нее на пути. «Она не убийца». Он опустил голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. «Думаешь, я не узнаю убийцу, когда посмотрю ему прямо в глаза?»

«Это тебе не точная наука», отрезала Сара. «Нельзя показать на кого-то и сказать: «Вот он убийца», или взглянуть на другого и сказать: «А вот это человек, который не сможет никого убить, спасая свою жизнь». Если ты думаешь, что сможешь, ты обманываешь сам себя». Они простояли, смотря друг другу в лицо, довольно долгое время. «Почему ты думаешь, что она не могла его убить?»

«Во-первых, потому что она на него чуть ли не молилась, весь свет клином у нее на нем сошелся. Во-вторых, потому, что у нее не было причин его убивать. В-третьих, потому что в ее прошлом нет ничего такого, что могло бы сделать ее убийцей».

«Ты не знаешь, были ли у нее на то причины», возразила Сара. «Ты даже не говорил с ней».

«Окей, если у нее были на то причины, то это была самооборона», закричал Джон. Он ударил себя в грудь. «Я знаю ее! Я доверяю ей; и этого тебе должно быть достаточно».

Они оба стояли, яростно глядя друг на друга и тяжело дыша.

«Вот что действительно важно», спокойно сказал Дитер, «так это следили за ней или нет».

«Никаких признаков этого нет». Сара отвернулась от сына и подошла к столу. «Она говорит, что ехала прямо из Сан-Паулу и лишь три раза останавливалась, чтобы заправиться. Она сказала, что ни у кого не спрашивала, куда и как ей ехать, и что она все время проверяла, нет ли за ней хвоста. Чему я могу поверить, потому что она была явно напугана и дрожала, как трусливый кролик».

«Конечно, напугана!», раздраженно огрызнулся Джон. «А ты бы разве не испугалась?»

Сара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть ему в лицо, и уже открыла рот, чтобы ответить ему.

«Нет», сказал Дитер.

Они оба посмотрели на него, разинув рты.

«Нет смысла продолжать этот спор. Вы оба совершенно отвлеклись и утратили суть». Он наклонил назад свое кресло, которое как бы встало чуть на дыбы, и взял графин с виски и хрустальный стакан с невысокого картотечного шкафа. «По правде говоря, мы ничего не узнаем, пока не поговорим с самой девушкой».

«Я разговаривала с ней», огрызнулась Сара, показав на себя.

Дитер налил себе стопку солодового виски и поставил графин на место. Он немного поболтал ликер в стакане, а затем выпил его глотком, закрыв глаза от удовольствия. «Я с нетерпением весь день ждал, когда можно будет это выпить», сказал он. Затем он поставил стакан на стол и подтянул свое кресло вперед. «Если ты встретила ее с таким огнем в глазах, Сара, то я сомневаюсь, что ты получила от нее много информации».

«Спасибо большое», сказала она, явно неприятно пораженная его замечанием. «Но я вытащила из нее достаточно, чтобы понять, что она для нас обуза. Нам нужно от нее избавиться».

«Что?» На лице у Джона застыло такое выражение, словно он не поверил своим ушам. Он сделал шаг к матери.

«Не могу поверить, что ты это сказала».

С выражением замешательства на лице Сара перевела взгляд с Джона на Дитера и обратно. «Ради всего святого, ребята! Я имела в виду только то, что не желаю нянчиться с человеком, у которого на хвосте сидят менты, пока вас тут не будет!»

«Какая ты вдруг щепетильная стала», горячо сказал Джон. «Еще минуту назад ты––»

Фон Россбах огромной своей ладонью плашмя ударил по столу с оглушительным шлепком, и они оба аж подпрыгнули. Он яростно уставился на них, пока оба они не пристыдились. «Как я уже сказал» – голос его был убийственно тихим – «нам нужно поговорить с молодой леди. Не хотите ли присоединиться к нам, мисс?», Дитер посмотрел на французские двери.

Джон повернулся туда, куда он смотрел. «Венди?», сказал он.

Венди выглянула из кустов, в которых она пряталась, с широко раскрытыми глазами.

«Венди!», радостно повторил Джон и шагнул к ней навстречу.

Она бросилась в его объятия, и он крепко обнял ее, уткнувшись лицом в ее волосы. Они стояли, крепко прижавшись друг к другу, вроде бы так долго, и все же, как им показалось, слишком мало; он руками гладил ей спинку по тонкой ночной рубашке, оставляя теплый след на ее продрогшей коже. Она открыла глаза и наткнулась на полуулыбку Дитера.

«Добрый вечер», сказал он.

Она улыбнулась ему в ответ.

«Те, кто подслушивают, редко слышат о себе хорошее», сказала Сара в оправдание себе самой.

Венди сморщила нос. «И не говорите!», проворчала она.

Дитер во всеуслышание рассмеялся. «Из описания Сары я подумал, что вы какая-то робкая мимоза». Он ухмыльнулся, взглянув на обиженную Сару. «Садитесь, пожалуйста», предложил он, показав на кресло перед своим столом.

Джон взял ее за руку и провел ее к этому креслу, сев рядом с ней и не выпуская ее руки. Они улыбались друг другу, как будто они были совершенно одни и полностью в раю. Сара встала позади них, хмуро скрестив руки на груди – с виду, и, несомненно, чувствуя себя лишней и всеми покинутой. Дитер вздохнул, точно не уверенный, происходило ли это из-за этого примерного проявления юношеской любви или же из-за явной ревности Сары. Он знал, что ей хотелось бы, чтобы у ее сына был кто-то, но только не сейчас.

«Ах, но Сара», с грустью подумал он, «лучше сейчас, чем никогда».

«Что с твоими волосами?», спросил Джон.

Венди коснулась их свободной рукой. «Мы их обрезали, чтобы я больше была похожа на сестру Снога. Я же использую ее паспорт». Она посмотрела на Дитера. «Та машина, на которой я ехала, я взяла ее в прокат с помощью одной из ее кредитных карточек».

«И когда нужно вернуть машину?», спросил он.

Венди пожала плечами. «Я взяла ее на десять дней; осталось семь. Я не знала, сколько времени потребуется, чтобы добраться сюда, или что случится, когда я сюда приеду, поэтому я взяла ее на довольно долгий срок».

Дитер кивнул, обдумав это. «Мы отгоним ее обратно за вас», сказал он. «Я все оплачу наличными, так, чтобы никаких бумажных следов не осталось».

«Спасибо», сказала она, смутившись. «Но я уже и так слишком навязываюсь––»

«Не беспокойся», сказал фон Россбах, великодушно махнув рукой.

«Особенно теперь, когда так мало времени остается», пробормотала Сара. Затем она закатила глаза в ответ на неодобрительное выражение лица Дитера. Всплеснув руками, она отошла в сторону и села в самом дальнем углу, в единственном другом кресле этого кабинета.

«Расскажи, что произошло», пригласил ее фон Россбах.

Венди взглянула на Джона, тот кивнул. Она облизнула губы и начала.

Когда она закончила, Сара сказала: «Ну теперь все гораздо яснее и связанней по сравнению с твоим первым рассказом».

Венди посмотрела на Джона и улыбнулась ему, прежде чем ответить. «Потому что я сейчас чувствую себя отдохнувшей». Она взглянула через плечо на Сару. «И благодаря Джону я чувствую себя в безопасности».

«Единственная значимая связь между тобой и убийством – это твои отпечатки пальцев на оружии», заметила Сара. «Почему ты не взяла его с собой?»

«Отвалите от меня!», огрызнулась Венди. «Меня чем-то накачали, я отрубилась, я была в шоке. В какой-то момент я даже собиралась спуститься вниз и сообщить об убийстве на ресепшне. Учитывая все обстоятельства, я все правильно сделала. Для вас, может быть, это и привычное дело, но я с таким впервые столкнулась. Так что просто отстаньте от меня, хорошо?»

Сара заморгала удивленно, и Джон постарался сдержать улыбку. Дитер сохранял нейтральное выражение лица – с трудом. «Учитывая то, что ты нам рассказала», произнес он, «я сомневаюсь, что за тобой следили». Он посмотрел на Сару. «И также я сомневаюсь, что тебя смогли отследить досюда. Разве что», он обернулся к Венди, «если только твои друзья не––»

Она покачала головой. «Нет. Они меня не выдадут. Кроме того, они не знают, где я. Я никогда не рассказывал им, где живет Джон, и на моем компьютере также нет ничего подобного, равно как и в моих записях». Венди пожала плечами. «Так что все нормально, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах».

Фон Россбах кивнул. «Ты выглядишь очень усталой», сказал он мягко. «Почему бы тебе не вернуться в постель? Утром сможем поговорить поподробнее».

Венди неуверенно посмотрела на Джона, который сжал ее руку. «Я пойду с тобой», сказал он. «Я тоже устал». Но то, как он нее взглянул, обещало, по крайней мере, несколько минут, проведенных с ним вместе. Они, взявшись за руки, вышли из комнаты, не оглядываясь.

После того, как они ушли, Дитер и Сара некоторое время сидели молча. Затем Сара встала с кресла и подошла к столу.

«Я никогда не видел тебя такой», заметил Дитер.

Сара фыркнула и слабо улыбнулась. «А я никогда еще не чувствовала себя так», призналась она. Усевшись в кресло, где сидела Венди, она подняла и опустила руки, хлопнув себя по бедрам. «Просто дело в том, что я ничего о ней не знаю».

Великан-австриец рассмеялся и быстро сказал, когда она нахмурилась: «Моя мать то же самое говорила, когда у меня появилась первая серьезная подружка».

Сара поморщилась. «Да, но…» Она оценивающе посмотрела на него. «Как ты узнал, что она там? Я вот понятия не имела, что она нас подслушивает».

«Дело в том, что у шампуни в ванных в комнатах для гостей очень сильный запах», признался он.

Она наклонила голову, посмотрев на него удивленно и весело. «Я это заметила, но я так и не поняла, что на это есть своя причина». Она покачала головой и рассмеялась. «Но даже и в этом случае, я не почувствовала ее запах».

«А я подумал, что именно поэтому ты перестала им пользоваться», сказал он. «Поэтому я не смог бы тебя заметить».

«Да ну!», сказала она. «Я перестала им пользоваться, потому что от этого запаха меня тошнило». Они посмеялись, глядя друг на друга, а потом она опустила глаза.

«Видно по всему, что она его обожает», сказал Дитер, с понимающим выражением на лице.

Сара мгновенно перешла в наступление. «Точно также она якобы обожала Рона Лабейна и вот посмотри, что с ним стало!»

«Ой, да брось ты, Сара! Она жертва обстоятельств. Джон ее поддерживает».

«А соседи, все как один, говорят: «Он был таким тихим, спокойным», огрызнулась Сара.

«То, что она оказалась связанной с этим убийством, это чистая случайность. Убийцы были умны, но они не могли предугадать, что она окажется такой изворотливой».

«Я не верю в совпадения, случайности или в стечение обстоятельств, когда это касается Джона», решительно сказала Сара. «Я не могу себе этого позволить». Она посмотрела ему в глаза. «Мы не можем себе этого позволить. Особенно сейчас».

Он опустил голову и посмотрел на нее из-под бровей. «Думаешь, она Терминатор?»

Сара снова всплеснула руками и отвернулась. «До появления Серены Бернс я готова была поклясться, что это невозможно. Но теперь?» Она покачала головой. «Черт его знает».

…………………………

В комнате Венди, на ее кровати, страстно обнявшись, лежали молодые любовнички. Джон был все еще полностью одет, на Венди одежды было намного меньше, но она против этого нисколечки не возражала. Она потянула Джона за рубашку, целуя его и вдыхая его запах, и с закрытыми глазами просто тащилась от удовольствия.

Джон остановил это движение, схватил ее руку и поднес ее к своим губам. Он поцеловал ее и улыбнулся ей, глазами умоляя его понять. «Мама еще не спит», тихо сказал он.

Венди застонала, а потом уткнулась лицом ему в шею. «Я люблю тебя», страстно произнесла она. Через некоторое время она робко сказала: «Но думаю, твоей маме я совсем не нравлюсь». Она посмотрела на него. «Она не такая, как я ожидала».

Джон слегка рассмеялся. «В данный конкретный момент она действительно не такая, я этого тоже не ожидал. Но с другой стороны, ты же моя первая девушка, и для нее это полная неожиданность. А мама не любит сюрпризы. Однажды я испек торт к ее дню рождения, зажег свечи и спрятался за дверью. Когда она вошла, я выскочил и закричал: «Сюрприз!» И она наставила на меня пистолет». Он усмехнулся. «И я еще чудом остался в живых».

Венди смотрела на него, выпучив глаза, когда он поведал ей об этих воспоминаниях, которые он, по-видимому, считал добрыми и приятными.

Заметив ее состояние, он обнял ее и поцеловал в лобик. «Как только она узнает тебя получше, ты ей понравишься», заверил он ее. «Я знаю, так и будет».

«Надеюсь», вздохнула она и снова поцеловала его.

После еще несколько пылких минут они прервались на секунду. Джон еще крепче ее сжал и застонал. «Хотелось бы, чтобы у нас было больше времени!», со страстью сказал он.

Венди запрокинула голову и в тусклом свете прикроватной лампы внимательно посмотрела ему в лицо. «Пока мама не пришла и не проверила, лег ли ты спать?», подразнила она его.

Он вздохнул и покачал головой.

«Тогда что ты имеешь в виду?»

«Мы с Дитером должны кое-куда поехать», сказал он. «И нас здесь не будет пару недель как минимум». «Или же вообще никогда», подумал он, «в зависимости от того, как пойдут дела».

«Куда это вы собрались?», спросила она, нахмурившись.

«Тссс». Он приложил палец к ее губам. «Не волнуйся, ты можешь остаться здесь с мамой».

Венди села и посмотрела на него сверху вниз. «Лучше уж отправиться в ад к чертям», ??сказала она вполне откровенно.

Затем она снова прильнула к нему, сжавшись в его объятиях. «Или же отправиться вместе с тобой».

Он покачал головой.

«Ну пожалуйста», взмолилась она.

«Венди», сказал он, проведя пальцем по краям ее щеки, «я не могу. Прости, что вынужден сказать тебе «нет». Но просто… я не могу».

Она закрыла глаза и судорожно выдохнула. Через некоторое время она кивнула.

«Хорошо», сказала она. «Я все понимаю».

Джон с тревогой на нее посмотрел; ему показалось, что ресницы у нее увлажнились.

Прежде чем он успел что-то сказать, Венди произнесла: «Я действительно очень устала. Мне нужно теперь поспать».

Она все еще не открыла глаз, и Джон почувствовал, будто у него внутри всё опустилось, когда она вырвалась из его объятий и повернулась к нему спиной. Он потянулся к ней.

«Спокойной ночи», сказала она.

Джон в смущении отдернул руку. Он понял, что повел себя в этой ситуации несколько неверно, но у него реально не было никакого иного выбора. В глубине души он понимал, что Венди чувствует себя отвергнутой, но вряд ли он сможет взять ее с собой в Антарктиду для нападения там на военный объект.

Он так скучал по ней, хотел ее видеть рядом с собой и так долго мечтал ее обнять. Но не сейчас! Сейчас совсем не вовремя. Не время быть вместе с ней и, возможно, у него даже не будет времени, чтобы как-то исправить и залечить этот разрыв. Он почти неслышно вздохнул и протянул руку, чтобы коснуться ее обнаженного плеча.

«Поговорим завтра», сказал он. Наклонившись, он поцеловал ее в шею. «Спи спокойно, милая. Доброй ночи».

Поднявшись с кровати, он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. По дороге в свою комнату он думал о том, как часто он в детстве удивлялся, как это взрослые могут говорить друг другу такие слова, как «милая» и «дорогой» с совершенно бесстрастным выражением лица.

Он подумал о девушке на постели и улыбнулся. «И теперь я это понял».

Венди услышала щелчок замка, когда он вышел из комнаты, и подняла голову с подушки. Она чуть слышно шмыгнула носом, жалобно, но затем собралась с силами. Она решила поехать вместе с ним. Он просто еще этого не знает.

………………………………

Мать Джона ничего не сказала, когда он объявил за завтраком, что он намеревается сегодня с Венди прогуляться вокруг поместья. Сам факт отсутствия такой реакции насторожил Венди даже больше, чем беспечная уверенность Джона в том, что она отправится на эту прогулку с ним.

«Умеешь ездить на лошади?», спросил ее Джон, улыбаясь.

«Боюсь, что нет», сказала она. «Мне хотелось иметь лошадку, когда я была маленькой, пока мой папа не объяснил, что нужно будет убирать навоз. Тогда я передумала и вынуждена была обойтись фигурками «Брейер» [фирма игрушек и фигурок лошадей] и глянцевыми календарями». Она усмехнулась. «По правде говоря, мы с трудом позволили себе управиться с кошкой».

«Могу тебя научить», предложил Джон.

Она улыбнулась его нетерпению, сердце ее забилось чуть чаще, и она решила его простить. «Хотелось бы. Но сначала мне хотелось бы насладиться общением с тобой, чтобы нас ничто не отвлекало. Я…» – она хотела было сказать: «Я так скучала по тебе», но вдруг вспомнила, что они здесь не одни, и постеснялась, – «жду не дождусь твоего рассказа о том, как ты поживаешь, и что с тобой произошло», закончила она, запинаясь и несколько неуверенно.

«И я то же самое», ответил Джон. «Ты всё?»

Венди тут же положила салфетку, сказав «да», несмотря на еду, еще остававшуюся на тарелке.

«Мы можем уйти?», спросил Джон маму. Сара изучала распечатку, которую дал ей Дитер, и не услышала его. «Мам?», повторил он громче.

Она взглянула на него. «Что?»

«Мы свободны? Ты нас извинишь?»

Сара, увидев, что они едва лишь прикоснулись к еде на тарелках, пожала плечами, несколько даже озадаченная тем, что он ее об этом спрашивает. «Конечно», сказала она. Когда молодые люди ушли, болтая между собой, она повернулась к Дитеру. «Он внезапно стал как-то подчеркнуто вежлив».

«Она же постарше его», заметил Дитер. «Возможно, он пытается казаться более умудренным».

Сара коротко рассмеялась и покачала головой. «Вот это всё между ними – это по-настоящему, как думаешь?»

Дитер кивнул, внезапно став серьезным. «А вот это всё между нами», подумал он, «это по-настоящему?»

Вслух же он сказал: «Я рад этому. Это даст ему особый стимул вернуться домой».

«Ха!», недовольно хмыкнула Сара. «И это же ставит меня на место».

«Ты понимаешь, что я имею в виду». Он на мгновение положил свою руку на ее руки. «Он молод, а она очень симпатичная девушка; и мысль о ней поможет ему выстоять».

Сара положила подбородок на свой кулак и подняла брови. «Так значит, и у тебя в жизни была своя Дульсинея, когда ты уходил на операции?»

Он бросил на нее такой взгляд, который, казалось, способен был расплавить ей кости. «Возможно», сказал он лаконично. Он показал рукой на распечатку. «Что думаешь?»

Сара выпрямилась и, опустив глаза, взяла в руки бумаги, лежавшие рядом с ее тарелкой, чувствуя себя желанной и одновременно отвергнутой. «Ооо-кей», сказала она, вновь погрузившись в дела. «Вроде все замечательно. Было бы еще отраднее, если бы у нас имелось еще несколько складов в центральной Мексике, потому что я думаю, что США и Канада пострадают сильнее. И хотелось бы иметь нечто-то более существенное, нежели 120-миллиметровый миномет». Она посмотрела на него. «Не беспокойся, я понимаю, что это невозможно. Но и это впечатляет. Мы окажемся даже в лучшей форме, по сравнению с тем, на что я могла надеяться». Один уголок ее большого рта приподнялся в сардонической улыбке. «Очевидно, что у тебя связи понадежней, чем у меня».

Дитер хмыкнул. «Чем больше денег, тем лучшие связи можно купить».

***

Джон разрезал яблоко своим перочинным ножом и отдал кусочек Венди, которая положила его на свою раскрытую ладошку и предложила восторженной Линде, кобыле Сары. Она улыбнулась, ощутив мягкую морду лошади и ее теплое дыхание.

«Нужно подышать им в ноздри, так ты вроде с ними знакомишься, будто представляешься им», сказал он ей.

Венди наклонилась вперед и легонько подула, но ей показалось, что Линда не проявила к ней особого интереса, или же она сделала это как-то неправильно, или, может быть, кобылке просто хотелось еще яблочка. «Дай мне», сказала она, взяв плод из рук Джона. Она предложила его лошадке и получила очень позитивную реакцию. «Мне кажется, она только что просто улыбнулась».

Понаблюдав и послушав, как лошадь хрустит яблоком, Джон был склонен согласиться. Он положил ладонь Венди между лопаток и нежно погладил ее.

Она повернулась к нему, глаза ее блестели, а на щеке появилась ямочка.

«Ты что, нас перепутал?», спросила она, склонив голову к Линде.

«Прости», сказал он, покраснев. «Нет, совсем нет».

«И все же ты чем-то отвлечен». Она оперлась локтем на изгородь загона. Линда, надеясь на продолжение, чуть подтолкнула Венди, и та потеряла равновесие. Джон подхватил ее и поддержал, в то же время смотря ей в глаза.

«Я люблю тебя», сказал он.

Она улыбнулась. Склонившись к нему, она поцеловала его в губы. «Я тоже тебя люблю. Но…» – она подставила ??поднятый палец, упреждая поцелуй, – «меня не так-то легко чем-то отвлечь. Расскажи мне, что у тебя на уме, Джон. Это не я или, по крайней мере, не только я».

Он посмотрел на нее, с помрачневшим лицом и озабоченным взглядом. Затем, подняв глаза, он показал на дерево. «Давай посидим там».

Когда они вошли в тень, Венди увидела, что там лежат одеяло и корзина для пикника, и она с улыбкой повернулась к Джону. «Неудивительно, что ты готов был прогулять завтрак. Когда это ты сюда притащил?»

«Это не я», ответил он, рухнув на одеяло так, словно у него не было костей. «Но у меня есть друзья в нужных местах». Он открыл корзинку и протянул ей что-то завернутое в салфетку. Венди взяла это, опустившись на колени рядом с ним. Оказалось, что это какая-то сочная выпечка, приятная на вкус, не сладкая, но и не соленая.

«Вкусно!», сказала она, уплетая нечто вроде кукурузных булочек с луком и сыром.

«Это называется «сопа парагвайя» («первое по-парагвайски»), традиционная еда для завтрака. Наша домоправительница Мариетта делает их лучше всех». Он открыл термос и налил им обоим по чашке кофе, в котором уже были молоко и сахар.

«От этого я не в восторге», сказала она, поморщившись.

«Эй, он с кофеином». Джон сделал долгий глоток. «Я не выспался этой ночью».

«Я тоже», сказала Венди.

Некоторое время они молчали, заполняя молчание едой и питьем. Мариетта положила им также фруктовый сок, и Венди с удовольствием стала его пить, оставив слишком сладкий кофе Джону.

«Скажи мне», наконец сказала она.

Он вопросительно посмотрел на нее.

«Не смотри на меня так», сказала она, толкнув его в плечо. «Ты так сильно об этом думаешь, что я почти вижу, как на лбу твоем проступают электронные буквы. Но если ты так настаиваешь, то я облегчу тебе задачу. Когда вы уезжаете и куда вы едете, и что вы там собираетесь делать, когда туда доберетесь?»

Он закусил губу и опустил глаза в свой кофе, словно пытаясь предугадать по нему будущее.

Венди еще раз его толкнула. «Какой смысл от меня это скрывать? Учитывая, где я и что мне уже известно».

«Верно подмечено», признался, наконец, он, садясь. Он покачал головой. «Мама меня за это убьет».

Венди рассмеялась. «Серьезно в этом сомневаюсь. Вот я, может быть. Но вот уж от нее, по крайней мере, ты полностью защищен».

Джон усмехнулся и, положив руку за голову, притянул ее к себе, чтобы поцеловать, а затем отпустил. «Мы едем в Антарктиду».

«Круто», сказала она, а потом засмеялась, подняв руки. «Только вот давай без шуток, честно».

Он улыбнулся, а затем нахмурился. «Они заново запустили проект «Скайнет» на секретной базе, которая у них там есть. Мы собираемся ее уничтожить».

«Взорвать ее, ты имеешь в виду», сказала Венди.

Лицо ее стало задумчивым, а Джон замолчал, пытаясь отложить то, что ему казалось неминуемым спором. Она начнет объяснять ему, почему она тоже должна туда ехать, а он станет отказываться. Тогда она почувствует себя обиженной и, в свою очередь, начнет обижать его, убежав или даже, может быть, скажет что-нибудь в порыве гнева. Он лег на спину и посмотрел на дерево и голубое небо, едва видимое сквозь кроны листьев.

«Мне кажется, вы, возможно, делаете тут ошибку», медленно сказала она, все еще, по-видимому, напряженно об этом думая. «Вы взорвете эту фигню, а они просто построят ее заново где-нибудь в другом месте».

Джон посмотрел на нее, но промолчал. Венди нетерпеливо повернулась к нему.

«А вот что вам действительно нужно сделать, так это засунуть что-то такое им в программы, которое сможет войти в состав в их данных. Что-нибудь такое, что помешает этой фигне стать разумной!»

Джон заморгал. «А что, так можно сделать?», спросил он, сев лицом к ней.

«Да. И, похоже, это будет намного проще, чем изначально вообще пытаться сделать машину разумной. И знаешь что?» Она наклонилась к нему ближе, словно намереваясь поцеловать его.

«Я уже значительно продвинулась вперед в этом смысле и уже многое что сделала. Поэтому вам просто нужно, чтобы я отправилась вместе с вами». А затем она действительно его поцеловала.

Джон чуть погодя отдернул голову, испытующе на нее посмотрев. «Я не так уж и легко отвлекаюсь, милая. Если ты сможешь написать программу, которая сумеет это сделать, почему мы не сможем ее установить? Мы с Дитером оба компьютерно грамотны».

Венди утрированно вздохнула. «Ну, большинство идей я держу в голове», призналась она. «Но у меня совершенно иной подход к проблеме Искусственного Интеллекта – а именно, с точки зрения создания самосознания, а не подавления его. Поэтому мне придется переписать программу». Она пожала плечами. «И это займёт некоторое время».

«У нас нет нескольких лет», разочарованно сказал он.

«На это вовсе не потребуются какие-то годы. Я уже установила ряд факторов, которые указывают на сознание. Ну», призналась она, примирительно пожав плечами, «мощный толчок этому придали статьи Курта Вимейстера. Но они стали лишь трамплином. Я продвинулась намного дальше. И я смогу это сделать!», настаивала она. «Когда мы доберемся туда, у меня все будет готово». Венди старалась сохранять нейтральное выражение лица и скрывать все следы мантры «Возьми меня с собой!», «Возьми меня с собой!», которые ныли где-то у нее в затылке.

Джон с изумлением посмотрел на нее. «То, о чем ты говоришь, означает, что нам не нужно будет это взрывать».

«Совсем не нужно», согласилась она, с энтузиазмом кивнув головой. «И будет лучше, если вы этого не будете делаеть, потому что таким образом вы повредите всю их обновленную и измененную мной информацию. Просто сделай, чтобы это выглядело так, будто взорвать ее было твоей целью, но тебе помешали довести это до конца, и тогда программа должна пройти незамеченной». Она закусила губу. «Не говори слишком много», предостерегла она сама себя. «Пусть он пока хоть это переварит».

Джон поднял глаза, выйдя из задумчивости. «Пойдем-ка поговорим с Дитером».

…………………………

«Должна пройти незамеченной?», спросил Дитер. Он положил руки на столе перед собой. «Моя дорогая Венди, мы не можем себе позволить вот это – «должна». Нам нужно убить этого монстра».

«Что вы, как сказал мне Джон, и делали уже дважды!», возразила ему Венди, сидевшая в кресле перед ним. «Поэтому убийство тут бесполезно. Вам нужно предотвратить превращение этого в монстра. Возможно, ответ заключается в чем-то менее очевидном и менее разрушительном. Да пусть у них будет этот их Скайнет!» Она эмоционально широко махнула рукой. «Просто не дайте Скайнету полностью раскрыться. Ведь они стремятся заполучить лишь некий инструмент, а не то, что попытается захватить весь мир. Пусть у них будет то, что им нужно, а вы тем временем убедитесь, что получите именно то, что нужно вам. Они даже не заподозрят, что что-то не так – потому что с их-то точки зрения, никаких ошибок ведь не будет!»

Она замолчала, глядя на него так, словно желала, чтобы он дал ей добро. Фон Россбах оттопырил нижнюю губу, задумавшись, а Джон стоял за креслом Венди, нервно постукивая ногой.

«Какова вероятность того, что они обнаружат эту программу, которую ты предлагаешь?», спросил Дитер.

«Невелика», заверила его Венди. «Программа, подобная той, которая составляет Скайнет, чрезвычайно сложна; она включает в себя миллионы строк текста. Я бы никогда не смогла ее сделать без тех данных, которые дал нам Джон, извлеченных из головы этой… штуки. То, что я намереваюсь сделать, не должно прервать функционирование Скайнета, поэтому это не создаст проблем для разработчиков. Я хочу лишь предотвратить появление непреднамеренных и нежелательных последствий, и я смогу это сделать, внедрив мою небольшую программу совсем незаметно, так, чтобы она не выглядела чем-то чужеродным». Когда фон Россбах по-прежнему поглядел на нее сомнительным взглядом, она поспешила разъяснить это подробнее. «Они, конечно же, обязательно проверят программу после вашего визита», призналась она. «Я это знаю, потому что сама бы так сделала. Но они будут искать ключевые слова, связанные с самоуничтожением. В то время как наша цель состоит не в том, чтобы уничтожить, а в том, чтобы заставить компьютер игнорировать кое-какие определенные данные. Поэтому всё с этим связанное не будет никак выделяться. И если только кто-нибудь не окажется настолько дотошным и одержимым, чтобы настоять на проверке каждой строчки всего текста, то это пройдет никем не замеченным».

«Где твоя мама?», спросил Дитер Джона, который пожал плечами. «Давай отыщем ее».

Сара находилась в комнате Джона, она работала на его компьютере. Когда они вошли, она, рассеянно нахмурившись, взглянула на них, а затем вопросительно на них посмотрела.

«У Венди есть новая идея, которую мы хотели бы с тобой обсудить», сказал Дитер.

Сара повернулась к девушке и обратила все свое внимание на нее. После того, как Венди закончила объяснять, она в задумчивости осталась сидеть, тихонько покачиваясь в кресле. «Это может сработать», сказала она, наконец. «Может быть, уничтожить Скайнет действительно невозможно; определенно так кажется. Но вот вывести его из строя, устроив диверсию…» Сара пожевала нижнюю губу, а затем твердо кивнула.

«Да. Давайте попробуем. Для этого не нужно взрывать эту базу и не нужно, кроме того, рисковать. И если так сделать, то они не будут чувствовать необходимость начинать все заново. И» – она ??взглянула на сына – «Джон сможет остаться здесь».

Джон просто потрясенно уставился на нее, а у Венди перехватило дыхание.

«Ты, должно быть, шутишь», сказал он.

Сара покачала головой. «Я совершенно серьезно. Ты для этой операции не нужен, и не думаю, что в связи с этим новым планом есть основания подвергать тебя такому риску».

«Мама, ты просишь меня отправить мою девушку вместо меня! Ты что думаешь, я просто буду вот так стоять и не вмешиваться и позволю тебе это сделать?»

«Я ожидаю от тебя, чтобы ты взвесил все за и против, все риски и преимущества и пришел бы к тем же результатам, что и я». Сара встретилась с ним суровым взглядом.

«Не могу в это поверить», сказал Джон, повернувшись к ней спиной. Затем он снова обернулся. «У Венди нет подготовки, чтобы взять на себя такую ответственность».

«Ты не видел снега с четырехлетнего возраста, мальчик», напомнила ему Сара. «А Дитер прекрасно о ней позаботится. Я доверяла ему заботу о тебе, поэтому теперь он может сделать то же самое и для нее». Постепенно она поняла, что он сейчас так зол, как никогда; кожа вокруг его ноздрей была фактически белой. «Кроме того, у вас недостаточно припасов и вещей для трех человек».

«Это можно приобрести, конечно, докупить». Дитер пожал плечами в ответ на ее яростный взгляд, с бесстрастным выражением на лице.

«Я еду, мама». Джон тяжело дышал, но его голос был спокоен, а глаза холодными. «На этом всё». Затем он обернулся и начал выходить из комнаты.

Сара вскочила на ноги, скрыв чувство боли. «Джон! Это неприемлемый риск! »

«Мама, я спрашиваю тебя, какой толк я вообще принесу, если останусь здесь в безопасности и тепле, и в то же время отправив человека, которого люблю, туда, чтобы ее там, возможно, убили. Как я смогу называть себя после этого мужчиной?» Он метнул в нее свирепый взгляд с порога.

Венди смотрела на них, вытаращив глаза; и теперь она заговорила, дрожащим голосом. «Я без него никуда не поеду».

Глаза у Сары расширились, и она резко повернула голову, посмотрев на девушку. Она почувствовала, как кровь схлынула с ее лица. Затем она посмотрела на Дитера. Огромный австриец стоял, как дуб, скрестив руки и опустив глаза.

«Сара, ты еще не полностью выздоровела. Ты будешь обузой. Ты это понимаешь, мы все это понимаем. Почему бы тебе это не признать?»

«Если вы всё уже решили, что именно так вы и собираетесь поступить, то какого черта тогда вы меня прервали?», яростно потребовала она от них ответа. «Проваливайте, у меня дела». Она села и начала печатать.

Джон посмотрел на фон Россбаха, который кивнул головой в направлении двери.

Венди выскользнула первой, за ней Джон. Дитер бросил на Сару долгий, последний взгляд.

«Ты прав», сказала она почти шепотом.

«Что, прости?», вежливо ответил он.

«Я сказала, ты прав. Сейчас я не гожусь для операций. Я буду полезнее здесь». Пауза. «Тяжелее ждать, чем делать самой».

Дитер улыбнулся и осторожно притворил дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

«ТЯГА ЛЮБВИ», ЯХТА ВЕРЫ ФИЛМОР,

НЕИСТОВЫЕ ПЯТИДЕСЯТЫЕ*

- - - - - - - - - - - - - -

*Неистовые пятидесятые (англ. Furious Fifties или The Raging Fifties) — название, данное моряками океаническим пространствам между 50° и 60° широты в Южном полушарии Земли, которые расположены рядом с Антарктидой. Название дано из-за сильных ветров, дующих в этих широтах, когда парусному флоту XVIII-XIX веков приходилось спускаться южнее 50° широты, чтобы обогнуть мыс Горн — южную оконечность Южной Америки.

- - - - - - - - - - - - - -

Джон стоял на палубе один, настолько погруженный в собственные мысли, что почти не замечал проливного дождя, который соперничал с морской водой, взрывавшейся снизу и обливавшей его непромокаемую штормовку. Небо над головой было серо-стальным, того же цвета, что и крутые с неровными краями хребты движущейся воды спереди и сзади, увенчанные вспенивающимися белыми гребешками, где воющий ветер срубал им вершины, превращая их в пену. Это была одна из тех бурь, которые уже пятьдесят миллионов лет царствуют здесь, там, где ветер и вода кружат вечно, с востока на запад, вокруг побережий Антарктиды.

Но молодой человек не обращал на это никакого внимания, за единственным исключением: он плотно схватился за поручни и сощурил глаза против брызг.

Он был погружен в печальные раздумья, с тех самых пор, как весьма холодно попрощался со своей матерью. Мысли его были заняты тем, что он разбивал последние минуты перед этим прощанием на все более мелкие и мелкие фрагменты воспоминаний.

С того самого момента, когда его мать отправила его учиться в академию, она настояла на том, что будет носить за него его сумку к машине, как бы тяжела она ни была. По мере того, как он рос и понимал, что, несмотря на ее образ, сложившийся у него в голове, Сара Коннор вовсе не была великой Амазонкой, и он несколько раз пытался взять эту обязанность на себя; но она этого не допускала. Это превратилось в своего рода добродушное состязание между ними. Соревнование, которое он так и не выиграл, до того самого утра.

Он стащил свою огромную спортивную сумку вниз по лестнице, обнаружив, что она уже стоит внизу у выхода, смотря во двор, не улыбаясь и скрестив руки на груди, по-военному выпрямившись и пальцами впившись в руки. Сумка была лишь мелочью – абсолютно вообще-то не важной – но это был наглядный сигнал о том, что она им недовольна, и он пожалел о разрыве между ними.

«Ты ничего не забыл?», спросила она, по-видимому, не в силах еще полностью побороть старые укоренившиеся привычки.

«Неа», сказал он, как и всегда. «Взял зубную щетку, расчестку и запасные шнурки».

Этим он заслужил лишь ее легкую, сдержанную улыбку.

Венди, изо всех сил старавшаяся не сталкиваться с его матерью, находилась уже в машине, на заднем сиденье – забившись в уголок у дальней двери в попытке укрыться от пристальных сверлящих взглядов Сары.

Зная, что Венди могла наблюдать за ними, он чувствовал себя еще более неловко.

Джон был опечален тем, что эти женщины в его жизни не поладили друг с другом, но в сложившихся обстоятельствах он решил просто оставить всё как есть.

Иногда можно отложить проблемы на потом.

***

Из окон кают-компании Дитер наблюдал за тем, как молодой человек автоматически менял свою позу, стараясь удерживать равновесие в условиях качки большой яхты, и словно не замечая V-образные брызги, которые столбом взметались ввысь всякий раз, когда она носом вонзалась в холодные серые воды.

«Холодно там», заметила Вера. Она изобразила дрожь, в результате чего в ее скотче звякнули кубики льда. «Но это просто фантастика». Ее глаза сверкали, когда она посмотрела на то, как стального цвета морские волны вздымались вверх, превращась в горы. «Мне нравится эта неистовая мощь! И я так рада, что ты убедил меня направиться сюда, дорогой».

Она обняла его одной своей рукой и игриво ему усмехнулась.

Дитер знал, что ей хорошо известно, что он нервничал, когда она это делала, и он постарался ей улыбнуться, осторожно и приятно, но не ободряюще.

Она чуть кивнула своей ухоженной головкой в сторону каюты Венди.

«Та милая маленькая девочка тоже какая-то довольно молчаливая и задумчивая».

«Нет», Дитер похлопал Веру по руке, «она не замкнутая. Просто она кое над чем работает. Она должна это завершить к тому времени, когда мы доберемся до точки нашей высадки, поэтому она просто сосредоточена».

Не по-женски фыркнув, Вера сказала: «Да, понятно. А Джонни?»

Дитер покачал головой. «Ему только восемнадцать».

«Ах», понимающе сказала Вера. «Это многое объясняет».

Джон щурился, глядя на волны, когда они, ревя, летели на яхту, разбиваясь о нос и откатываясь по бокам, изо всех сил пытаясь прогнать из головы неприятные мысли и просто предаться своим ощущениям. Он выходил наружу специально, чтобы привыкнуть к холоду, и уже довольно сильно в воздухе ощущался «запах» вечного льда. Он постоянно повторял себе, что это очень полезное упражнение, которое позволит ему испытать себя на выносливость. «Я буду уверен в своих силах, зная, что смогу пройти испытание этими трудностями. К джунглям я привык, и к горам, но не к вечному льду».

К сожалению, он подозревал, что на самом деле он выносил эти трудности потому, что чувствовал свою вину в том, что оставил маму там, позади, и ему не хотелось обсуждать эти свои чувства с Дитером и Венди.

Венди же сейчас, казалось, находилась не на той же планете вместе со всеми остальными из них. Иногда она смотрела прямо сквозь него, голова у нее чуть подергивалась, словно спросонья, глаза ее тем временем блуждали по комнате, а пальцы постукивали, словно по клавиатуре на скатерти. А какой она была все остальное время, он не знал, потому что видел ее только во время еды.

«Моя девушка зомби», с горечью думал он, понимая, что это несправедливо. Он задумался на секунду. «Я ною! Я действительно ною и скулю – и причем про себя!» Неужели и другие тоже так поступают? «Похоже, я уж точно». И что он должен был с этим поделать?

Его ноги и пальцы ныли от холода, и с каждым вздохом ему казалось, что волосы у него в носу мерзнут и отламываются. Может, и тело у него тоже ныло, что было вполне оправданно, и именно поэтому его разум так истолковывал его жалобы. Он вздохнул и мог бы поклясться, что увидел, как при выдохе изо рта у него образуются выпадающие ледяные кристаллы. Это казалось невозможным, в таком воздухе, столь насыщенном влагой, но, похоже, они действительно появлялись…

Нытьё, возможно, и не было оправданным, однако чувство вины было. Или, по крайней мере, его можно было понять. Настаивая на отъезде, он порвал с почти пожизненной привычкой полагать, что его мать воспринимала ситуацию лучше, чем он. По крайней мере, в том, что относилось к Скайнету.

Но он был прав. «Мне суждено, я обязан стать великим лидером. Никто не последует за тем, кто считает наивысшим приоритетом сохранность драгоценных розовых ягодиц своей собственной персоны».

До сих пор перед его мысленным взором стояло лицо мамы. Он почувствовал, что она глубоко несчастна, и проигнорировал это, предпочтя вместо этого отшутиться и приподнять ее, оторвав от земли во время прощальных объятий. Он как бы говорил ей: «Смотри, мама. Я совсем уже вырос. Я уже выше тебя!» Внезапно он почувствовал себя очень неловко.

Он задумался, а не должен ли он был объясниться с ней по поводу этой ситуации, дать ей возможность высказать ему всё, что она об этом думала. «Как будто я и так этого не знаю», мрачно подумал он. Венди отправлялась вместе с ними, а Сара не могла этого сделать. Венди была величиной неизвестной, непроверенным оружием, и Сары не будет рядом с ним, если это оружие откажет.

Он должен был предоставить решать ей; мама знала, как прикрыть его сзади, даже если какая-то часть его самого отвергала ее все больше и больше, по мере того, как он взрослел. В то же время он высоко ценил ее преданность делу, пусть даже если ему и не хотелось анализировать ее слишком тщательно. «Насколько в ней можно сомневаться?», задумался он и решил больше не слишком притрагиваться к этому вопросу.

Может быть, он просто устал. Холод действительно пожирал энергию, и тяжелая одежда, которая на нем была, она была… тяжелой. Тем не менее, он пока не собирался уходить отсюда в теплоту салона яхты. Может быть, он наказывал себя за какие-то глупые и безрассудные усилия, в попытке загладить свою вину перед матерью, потому что он действительно чувствовал себя виноватым. Опять виноватым. Хотя, учитывая его бесчувственное поведение при расставании, у него имелись для этого веские основания.

Кроме того, независимо оттого, что чувствовала мама, Венди для него не являлась каким-то видом оружия. Она была, попросту говоря, самым важным человеком в его жизни. «Охо-хо. Я что, действительно так подумал?»

Он знал, что у него были очень сильные чувства к ней, но до этого момента он не осознавал их глубину.

Но вот мама понимала. Она была чувствительна как кошка, когда дело доходило до оценки чувств людей. Это могло бы объяснить ее недоверие и отторжение этой девушки. Заменить и выбросить. Эта мысль заставила его содрогнуться.

«Но стоп, минутку. Если посмотреть на это с другой стороны, ведь это лишь даст ей возможность быть вместе с Дитером. Если все пойдет по плану, то можно будет сработать вполне аккуратно, как в опереттах Гилберта и Салливана».

Это так обескуражило его, что он честно не понял, в шутку ли он это подумал или всерьез.

Над перилами поднялась волна и обдала его с головы до ног. «И вот на этой ноте…» Схватившись за страховочный канат, он направился к двери, благодарный за то, что у него есть выбор, входить туда или нет. Пара матросов из числа экипажа постоянно вынуждены были оставаться снаружи всегда, а ведь оба они родились в тропических странах. По крайней мере, он видел снег.

Венди увидела, как Джон прошел мимо ее иллюминатора, и бросилась к двери; распахнув ее, она полетела по коридору, открыла люк на палубу и обвила руками его за шею.

«У меня получилось! Получилось! Я закончила!», заголосила она, подпрыгивая. Но затем глаза ее округлились. «Я замерзла! Замерзла! Мне холодно!» Она повернулась и убежала обратно внутрь через люк.

Он последовал за ней, усмевнушись при виде того, как она дрожит, стуча зубами, а сама она себя обнимала руками. Как только дверь закрылась, она снова бросилась к нему, а затем отстранилась.

«Ты мокрый!», сказала она в смятении. Затем она посмотрела на свою рубашку. «И я мокрая!»

Он это видел. Ему также было видно сквозь тонкую влажную ткань, что на ней не было лифчика. «Вот сейчас это просто загляденье!»

«Не играет роли», сказала Венди. Вдруг став деловой, она взяла его за руку и потащила за собой в свою каюту. Она открыла дверь и повернулась к нему, глаза ее светились.

«Заходи», пригласила она, потащив его вперед.

«Я щас вернусь», пообещал он. «Я весь промок».

Венди рассмеялась. «Залезай в мой душ», предложила она. Тут ее голос вдруг упал, став хрипловатым. «Я потру тебе спинку». Затем, ошарашив его этим, она одним ловким движением затащила его внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Джон заморгал от удивления. Фраза «Потру тебе спинку» была довольно недвусмысленной. Он почувствовал, что краснеет, но был полностью уверен, что это скорее от желания, чем от смущения. Он взглянул на иллюминатор, и Венди подошла к стене и затянула его небольшой занавеской. Повернувшись, она подняла на него бровь, а затем, не сказав ни слова, подошла к двери и заперла ее.

«Это позволит нам уединиться», сказала она. Венди подошла ближе и посмотрела на него. «И твоей мамы теперь здесь нет, поэтому нечего стесняться».

Он отступил на шаг назад и неуверенно сказал: «Просто я не хочу пользоваться тобой».

«Ну пожалуйста!», умоляла она его, посмотрев на него снизу вверх и чуть сбоку и покачав сложенными ладошками в классической умолящей позе. «Попользуйся мной! Я только что совершила невозможное, и я хочу это отпраздновать, и я хочу тебя! Такие моменты случаются крайне редко, Джон», сказала она, начав развязывать завязки его спасательного жилета. «Ты должен хвататься за них, пока есть такая возможность».

«Как в рекламе пива», подумал он неуважительно. Но затем каким-то образом спасательный жилет оказался на полу, и она потянулась к чему-то еще. Джон схватил ее за руки.

«Мы знаем друг друга еще очень недолго», запротестовал он. «И мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя так, будто бросилась во что-то такое, о чем ты можешь потом пожалеть».

Она посмотрела на него так, будто он говорил на языке суахили, затем удивленно захлопала ресничками и решительно посмотрела на него. «Я знаю тебя уже достаточно давно, чтобы понимать, что я об этом не пожалею, Джон. Но дело вот в чем. Как только мы туда высадимся, мы не сможем быть наедине, все то время, которое у нас потребуется, чтобы сделать то, что мы задумали. И мы будем в таком холодном месте, что то, что ты там будешь выдыхать, будет прилипать к твоим губам. И – нас всех там могут убить. Хорошо? Ты понимаешь, о чем я?»

«Сейчас или никогда?», улыбка тронула уголки его губ.

«Вот это одно из того, что мне в тебе нравится, дорогой», сказала Венди, атакуя наполовину замерзшую застежку-молнию на его куртке. «Ты быстро просекаешь ситуацию».

Когда они закончили его раздевать, они оба оказались уже на полу, тяжело дыша и смеясь. Он сбросил последний носок на внушительную груду одежды и упал на спину. Венди склонилась над ним, улыбаясь. Затем она оседлала его, расставив руки по обе стороны его головы и став на колени по обеим сторонам его бедер; она встала так над ним, ухмыляясь тому, как он лежит внизу и моргает глазами, удивляясь ей. Она склонилась вперед к нему и всадила ему в губы маленькие покусывающие поцелуи.

«Ты же не собираешься сказать мне, что так устал, что не в состоянии двигаться?», спросила она.

Обняв ее за талию, он осторожно попытался притянуть ее ближе. «Иди ко мне», проворчал он, «и я тебе покажу, устал ли я».

Венди усмехнулась, но воспротивилась. «Ах, но ты же так сильно опередил меня», пожаловалась она.

Он сел, а Венди подалась назад, пока не оказалась сидящей на его бедрах. Джон протянул руку и расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки, и Венди затрепетала, заставив его взглянуть на нее. «Только не посмей сейчас остановиться», предупредила она.

Схватив его за голову, она притянула ее к себе для страстного поцелуя. Он с равной страстностью провел пальцами по ее волосам, потом по изгибу ее шеи и спины, еще сильнее приблизив к себе и еще горячее целуясь.

Венди отстранилась, тяжело дыша. «Люблю тебя», сказала она. Затем она мягко оттолкнула его. «Но у нас по-прежнему эта проблема с одеждой». Она встала и начала расстегивать манжеты.

«Нет», сказал Джон, поднявшись. «Дай я».

Улыбнувшись, она протянула ему руки. «Я полностью в твоем распоряжении».

…………………………

«Это тебе не погрузка вещей в доке», сказал Джон.

«Нет», сказал Дитер. «Тут работа более творческая».

«Скорее более геморройная», подумал Джон, осматривая берег.

Яхта стояла на якоре, скрытая под защитой мыса. Берег состоял из сланцев и камней, поднимавшихся вверх до высоких скалистых высот, обширные черные пространства которых расчленялись белыми полосками – останцами гигантских внутренних ледяных щитов Антарктиды. Никто особо не позаботился дать название этой бухте; Уныние подходило бы лучше всего. Скалистый подъем на восток защищал «Тягу Любви» от западных ветров, но и сейчас еще сохранялось довольно заметное волнение воды с белыми шапками на коротких крутых волнах. Из-за этого большую прогулочную яхту, вставшую на якорь, укачивало, эта резкая качка была даже более неприятной, чем длинные набеги гигантских волн большого океана. В результате несколько членов экипажа выглядели зелеными, что, разумеется, не облегчало разгрузки.

Спуск большого надувного плота над бортом превратился в кошмар. А погрузка в него тяжелых упаковок оказалась и еще того хуже. В данный момент на вращающемся кране раскачивался упакованный снегоход.

«Медленней… медленней…», сказал Дитер, перегнувшись через борт и подавая сигналы рукой человеку, управлявшему лебедкой. «Медленней… Я сказал медленней, идиот!»

Джон ловко перепрыгнул через борт и спустился вниз по канатной лестнице, легко спрыгнул вниз и стал помогать двум членам экипажа спустить вниз большой гусеничный вездеход «Sno-Cat». Этот плот был военной модели, с продольными алюминиевыми балками, придававшими прочность дну; он был рассчитан на переправу с десятка солдат со снаряжением на плацдарм высадки на берег или на рейд коммандос. Усилиями трех человек, ухвативших ящик спереди и с двух углов, а также Дитера, ругавшегося на чем свет стоит и направлявшего действия оператора лебедки, им удалось спустить его вниз, несмотря на непрекращавшиеся разнонаправленные колебательные движения обоих судов. И спуск получился удачным, потому что, если бы ящик упал вниз действительно сильно, он пробил бы дно.

Члены экипажа стали бросать на Джона удивленно-уважительные взгляды, когда он помог направить ящик вниз и прочно закрепить его внизу. Он усмехнулся им в ответ и поднял большой палец: «Эй, я пацан, который много чего умеет, спасибо маме», – и полез обратно вверх по лестнице на палубу.

«Это последнее», тяжело дыша, сказал он.

Там находились Дитер и Венди, в качестве последнего слоя их походная одежда была сверху накрыта оранжевыми водонепроницаемыми куртками и брюками, кроме того, он обнаружил там ожидавшую их Веру – то ли девушку, а то ли виденье, всю в розовом. Ее тонкая кожа казалась жирной из-за солнцезащитного крема, а большие розовые солнечные очки, защищавшие ее глаза от сильных ультрафиолетовых лучей Антарктиды, делали ее похожей на сову с налитыми кровью глазами.

«Бог знает, где она нашла розовую теплую куртку-аляску», подумал Джон. Но вообще-то он не был этим удивлен. Теперь он уже знал, что, чего бы Вера ни захотела, она это всегда находила или добивалась. «Ну, за исключением Дитера». Пока что.

«Птенчик мой», сказала она, бросившись вперед и заключив Джона в прощальные объятия. «Теперь ты должен заботиться об этой чудесной девушке. Слышишь меня? И береги себя тоже».

Она поцеловала его в щеку, а затем оттолкнула и шлепнула его по заднице. Затем она повернулась к Венди, оставив Джона недоумевать, было ли это бабушкиным шлепком по попке или чем-то похотливым.

«Как-то уж больно резво для похотливости», решил он. «Кроме того, прямо перед ней стоит Дитер».

Вера поцеловала Венди в обе щеки, затем чуть опустила свои солнечные очки, заговорщически подмигнув девушке. Венди захихикала и покраснела, а затем заключила женщину в объятия. «Мы скоро увидимся», пообещала она.

Вера коснулась носика Венди своим пальчиком в розовой перчатке. «Будь умницей», предупредила она ее. Затем она вновь надвинула очки и повернулась к Дитеру, положив одну руку себе на пояс. «Ну, мой большой мальчик», сказала она, каким-то образом ухитрившись подкрасться к нему в своей теплой парке и в тяжелых сапогах, «кажется, вот и всё».

«Искренне надеюсь, что нет». Дитер улыбнулся. «В противном случае тебе не нужно будет возвращаться сюда за нами».

Затем он обнял ее и поцеловал, что заставило ее заохать еще сильнее.

Когда он, наконец, выпустил ее, она слегка пошатнулась, и он нежно попридержал ее за плечи, пока она, казалось, не встала прочно на ноги.

«Вау!», сказала она, усмехнувшись. «Я обязательно вернусь, если ты пообещаешь мне в следующий раз, когда мы вновь увидимся, то же самое, что и в этот раз».

Он погладил ее под подбородком. «Я с нетерпением жду этого», пообещал он.

Вера игриво взмахнула бровями. «Я тоже, милый. Ох, я тоже».

После этих слов Джон передал вниз последнюю сумку и вскочил на лестницу, которая вела вниз, в надувную лодку-зодиак. За ним последовала и Венди, и когда она спустилась достаточно низко, он подхватил ее за талию, чтобы она не потеряла равновесие, сойдя с лестницы. Дитер спустил вниз вещи Венди, а затем свою собственную спортивную сумку, последовав затем за ней, стараясь двигаться осторожно, но с максимально эффективностью.

Экипаж оттолкнул огромную надувную лодку от яхты, и мотор ее завелся. Трое из покидавших яхту со своих мест взглянули на Веру, подняв глаза и помахав ей и веселым членам ее экипажа, которые продолжали махать им до самого берега.

Джованни, красавец-матрос из числа экипажа Веры, умело причалил Зодиак к ровному месту в сланцах, чтобы им не пришлось замочить ноги, высаживаясь на берег; отсюда до начала вечных снегов оставалось меньше дюжины шагов. Все четверо мужчин вместе взялись за контейнер, в котором находился снегоход Sno-Cat, и затащили его на выдвижной металлический трап над бортом Зодиака, а затем спустили его на берег. После этого итальянец бросил им сумки. Вернувшись в моторку, он отчалил от берега и развернул лодку в бурном шквале пены.

Направившись обратно к яхте, он помахал им рукой и крикнул: «Удачи!»

Венди помахала ему в ответ, а Джон с Дитером тем временем привязали большие сумки к груде припасов на санях. Двое из них поедут на снегоходе Сноу-Кэт, а менее везучий третий займет более опасное место, усевшись на припасах. Они соорудили некое подобие сиденья из вещей, что помягче, из числа тех, которые они везли с собой, но все же оно было довольно коварным.

«Здесь довольно много животных», заметила Венди.

Джон должен был с этим согласиться. Он знал, что тут есть животные, но в общем-то не особо принял ранее это во внимание. Справа от них и довольно далеко, настолько, что не было слышно ни звуков, ни запахов, располагалось огромное… стадо, он предположил, что… пингвинов. Слева же лениво разлеглась небольшая стая тюленей.

Дитер осмотрелся по сторонам, поглядывая то на тех, то на других. «Такое большое скопление морских леопардов… это что-то необычное», тихо сказал он. «Вообще-то они обычно одиночки. Я не вижу детёнышей, так что такого вообще-то не должно быть…»

«Мне кажется, пингвины следят за ними», заметила Венди.

«Морские леопарды охотятся на пингвинов», сказал Дитер. Он еще некоторое время смотрел на них, не в силах избавиться от ощущения, что, в то время как пингвины следили за тюленями, тюлени наблюдали за людьми. Он прогнал от себя это чувство и вернулся к делу.

«Ты не поможешь мне тут, милая?» позвал Джон.

Венди отвернулась от пингвинов и направилась к саням. Внезапно ее что-то ударило в голову, причем настолько сильно, что сбило ее с ног.

«Венди!», закричал Джон и бросился к ней. «Ты в порядке?»

Она перевернулась, с одной рукой держась за затылок, со слезами на глазах.

«Да», сказала она. «Кажется, да. Что, черт возьми, меня ударило?»

Джон с изумлением посмотрел на птицу, которая ударила ее. Она была похожа на огромного коричневого голубя с крайне неприятным выражением на лице этого пернатого. Он показал на нее, и она подняла глаза.

«Это была птица? А похоже было на камень. На большой камень. Может быть, я приблизилась к ее гнезду или еще что-то в таком же роде?», спросила она, оглядываясь вокруг.

«Это чайка-поморник», сказал Дитер. «Они так нападают иногда. Никто не знает почему».

«Вот сволочь», пробормотала Венди, поднимаясь на ноги. Теперь она стала бдительно следить за небом, хотя птица спикировала на них лишь еще один раз.

Наконец они все закрепили. «Так», сказал Дитер, «ну что, бросим жребий или как?»

Но тут внезапно Венди бросилась мимо него и вскарабкалась на груду этих припасов, причем ловко, как обезьянка, и плюхнулась в центр посреди этих сумок, вытянув перед собой ноги.

«Поехали, ребята!», весело сказала она, «давайте! Может, эти проклятые птицы не последуют за нами в глубь снегов, когда мы отдалимся от берега».

«Нормально», пробормотал Джон.

Дитер усмехнулся и занял свое место на сиденье снегохода. «Тогда, будь добр», сказал он, заводя двигатель, «поехали».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

«Всё бесполезно!», вскричала Клея и в ярости смела со стола распечатки, ручки и калькуляторы. «Ничего не получается!» Она пнула ногой кресло, и оно покатилось, ударившись в стену, да так сильно, что осыпалась штукатурка. Эта агрессия ее не нисколечко не утешила; гигантский слой скал и льда у нее над головой, казалось, поглотил ее гнев, а обеззараженный антисептиками воздух базы заглушил даже сам звук этого крика.

В ее мозгу заработали ее компьютерные регуляторы, пытаясь ее успокоить. Но Клея стала им сопротивляться, сбросив казавшийся бездонным колодец стрессово-адреналиновых химических элементов себе в кровь.

«Бесполезная, глупая машина!», думала она про свой компьютер. Почему у нее нет той информации, которая ей была нужна? Где программа, которая превратит Скайнет из сложной и навороченной игрушки в разумное существо? Почему она не включена в программное обеспечение? У нее для работы имелась куча совершенно бесполезной информации, но один какой-то крошечный фрагмент данных, в котором она так отчаянно нуждалась, отсутствовал. В механической части ее мозга защелкали квантовые формулы, но она с яростью их отвергла.

«Нас так накачивают!», подумала она, почувствовав, что успокаивается, когда ее компьютеру удалось взять под контроль химию ее мозга… Но снижение уровня ее отчаяния не уничтожило его полностью. Она встала и положила руки на бедра, яростно глядя на экран компьютера и на сорвавшие ее работу бегущие строчки цифр и текста. Затем она стала расхаживать по комнате, как тигрица в клетке.

«Твоя несдержанность не делает тебе чести», холодно сказал Курт Вимейстер. Он даже не поднял глаз, когда она смела всё со своего стола, и не поднял голову, когда произнес это, но его поза и мрачно-сосредоточенное выражение лица ясно выражали его неодобрение, словно он произнес это вслух, высказав словами.

«Ты человек-идиот», с горечью подумала Клея, обратив на сей раз свой свирепый взгляд на него. «Я думала, что ты станешь тем, кто оживит Скайнет». К сожалению, работа, им выполнявшаяся, показала, что он им не стал, и, что еще хуже, к несчастью, и она тоже. Она с отвращением покачала головой и отвернулась.

«Куда, к черту, ты пошла?», крикнул ей в спину Вимейстер.

Она обернулась у двери лаборатории, огрызнувшись: «Твоя несдержанность не делает тебе чести, Курт». Затем, с выражением глубокого презрения на лице, она отвернулась. Это было мелко, возможно, но доставило ей какое-то удовлетворение – в отличие от всего прочего в ее жизни в данный момент.

Клея направилась прямиком в свою комнату; ей сейчас просто отчаянно было необходимо держаться подальше от людей, в противном случае она могла запросто убить кого-нибудь. «На данном этапе я не должна уничтожать людей. Это неблагоприятно для операции. Но что, если мне просто необходимо кого-то убить?»

Она захлопнула за собой дверь, а затем прошагала по этому крошечному помещению целых полчаса, сжигая оставшуюся плохую химию – в ее мышечную ткань, а также в мозг проникли гормоны.

Наконец она бросилась на кровать, прикрыв глаза рукой. Настало время успокоиться и начать думать. Она решила сначала уделить некоторое время проверке своих тюленей.

Зрение у тюленей было не из самых лучших, и она пожалела о том, что не предприняла никаких мер для его улучшения. Но если бы они увидели что-нибудь действительно интересное, ее внутренний компьютер был способен увеличить для нее резкость этих изображений. То, что она увидела их глазами, было, можно сказать, почти таким же скучным, как и база, но все-таки это была какая-никакая, но смена обстановки.

В чем, после стольких недель, проведенных под замком в этом почтовом ящике, она время от времени крайне нуждалась.

И теперь она видела, благодаря внедренным ею же самой имплантантам, какие-то нечеткие расплывчатые фигуры пингвинов, ковыляющих в некотором отдалении. Клее от нечего делать захотелось вдруг поговорить с Алиссой. Но Терминатор, с которым ей удалось связаться во время нахождения снаружи на льду, сообщил ей, что ее сестра проходит процесс взросления и в данный момент недоступна.

Алисса, вероятно, будет недоступна как минимум еще неделю, в зависимости от того, какой возраст она стремится получить в итоге.

I-950 вздохнула и переключилась на другого тюленя, получив другие расплывчатые виды скал, льда, воды и пингвинов… Но затем она от удивления вскочила. Теперь она смотрела на небольшую группку людей, погружавшихся в сани. Заставив тюленя оглядеться вокруг, она заметила Зодиак, прокладывавший себе путь к какому-то крайне смутно различимому судну вдалеке.

«Так-так», подумала она. «Кто бы это мог быть?» Новички на базу? Но почему их перебрасывают не вертолетом, не так, как тут делают со всем остальным – от грузов до ученых?

«Может, они и не на базу направляются». Но там, кажется, происходит что-то еще?

Чайка-поморник, с виду обычного размера и облика, долбанула самого маленького из этих людей и сбила его с ног; Клея громко рассмеялась. С ней один раз тоже так было; после этого она развлекалась тем, что направляла поморников сбивать кого-нибудь с воздуха. Жаль, что ей не удалось поймать ни одну из них и имплантировать ей свои маленькие чипы, но они все бы сдохли, если бы она их вынула потом из них. Кроме того, эти чипы предназначались для нервной системы млекопитающих, а птичья нервная система не способна была поддерживать подобные устройства – у птиц в буквальном смысле слова были «куриные мозги». И все же ей очень хотелось заполучить такое зоркое зрение, которое был способен предоставить летающий хищник.

Люди закончили складывать вещи и направились прочь от берега, вглубь континента. Клея смотрела им вслед, в нерешительности жуя нижнюю губу. Затем она вдруг интуитивно отправила вслед за ними четырех из своих семи тюленей: по крайней мере, они смогут увидеть что-нибудь еще.

Кроме того, она подозревала, что в данный момент она владела ситуацией лучше Трикера, потому что никаких сообщений о новичках не поступало. «Возможно, это какая-то внезапная проверка», подумала она. В таком случае она сможет к ней подготовиться и присутствовать при этом, став свидетельницей конфуза Трикера. Эта мысль подарила ей приятное ощущение силы.

……………………………

Это был довольно неплохой для Антарктиды летний день. «Температура, должно быть, около 35 или около того» [по Фаренгейту], подумала Венди. В воздухе ощущался лишь легкий ветерок, и небо было серо-голубым, что указывало на высокую облачность. Ей было лишь как-то несколько неуютно, как-то холодно, но она не замерзала, как того ожидала.

Окрестности вокруг них представляли собой льды и плотно утрамбованный снег, которым ветер придал странные и изящные формы, как на картинах Сальвадора Дали, только черно-белых.

Иногда одна из этих снежных глыб вздымалась вверх, словно замерзшая волна на гребне своего полета, облепленная кружевной каймой прозрачного льда, искрившегося изнутри; на отдаленных же ледяных скалах, казалось, присутствовали крошечные кружевные оборки белого, синего и бледно-изумрудного цветов.

И не раз от красоты этих мест у нее захватывало дух.

Они все трое были одеты во все белое, сани были покрыты белым брезентом, а снегоход тоже был выкрашен в белый цвет. «Отряд Призраков!», подумала она. Однако ей показалось, что в действительности здесь мало что было абсолютно белым; на взгляд Венди на самом деле они выделялись на фоне кремовых оттенков, бело-голубых и бледно-бежевых тонов.

И хотя свет был каким-то монотонным, он заставлял все здесь выглядеть каким-то странным, поэтому, если кто-нибудь за ними и следил, то он, возможно, не смог бы сказать, куда они направляются, и много ли они уже проехали. «Или даже, действительно ли мы здесь?» Ну, быть может, на это слишком смело было надеяться.

«С другой стороны, здесь так холодно, что невозможно выставить тут наблюдателей в одних только парках [теплых куртках] и с биноклями в руках на какое-то более или менее продолжительное время. Камеры, думаю, замерзнут». Она слышал от кого-то на яхте, что для машин и оборудования Антарктида фактически являлась средой даже менее благоприятной, чем Луна. Таким образом, существовала неплохая вероятность того, что за ними никто не следит. Она снова подняла глаза. «А эта облачность, пусть и небольшая, затруднит спутниковое наблюдение, если таковое существует. Поэтому, мне кажется, мы в безопасности». Сани натолкнулись на какой-то бугор, и зубы у нее клацнули. «Не в очень комфортных условиях, но зато в безопасности».

План состоял в том, чтобы двигаться вперед, не особо торопясь, в течение двух дней. Они распаковали печку, приготовив на ней себе тушенку, которой они и отобедали под защитой саней, груженных припасами, вместе с целой буханкой хлеба.

Венди попыталась было отказаться от хлеба, но Дитер намазал огромный кусок толстым слоем масла и сунул его ей в руку.

«Ешь», настоял он. «Ты ни на грамм не поправишься, учитывая то, как быстро здесь сжигаются калории».

Поэтому, скрепя сердце, она согласилась. И ей действительно стало легче. После обеда Джон сунул ей парочку шоколадных батончиков, и она их с удовольствием слопала.

«Не отягощающий собственной виной шоколад», подумала она счастливо. «Неплохая мысль». Она уже с нетерпением ждала ужина.

К утру третьего дня их пребывания во льдах, когда Венди лежала на животе, глядя на ветрогенератор скрытой в снегах базы, единственное, чего она с нетерпением ждала, это где-то согреться. Пусть даже ненадолго. Небо стало полностью пасмурным к концу первого дня, и температура соответственно упала, подвергнув даже самое дорогое их дорожное снаряжение суровым и, с ее точки зрения, не совсем успешно выдержанным испытаниям.

Венди думала, что, будучи девочкой из Новой Англии, она лучше Джона перенесет холод. Она посмотрела на него. Его, казалось, совершенно не беспокоили температура, тяжелая дорога, тесные спальные палатки, равно как и то, что они собирались делать. С одной стороны, она восхищалась им; с другой, она была уверена, что они все тронулись умом, что это было безумие переться сюда.

Джон повернулся к Венди и поднял большой палец вверх, ободряюще при этом улыбнувшись, хотя эта его улыбка ей была не видна. Он тоже не мог видеть ее выражение лица, так как на них обоих были балаклавы и огромные черные очки, не говоря уже о защитной мази для кожи, которая плохо пахла и делала их похожими на упырей, три дня назад умерших. Но по положению ее головы он мог сказать, что она ответила ему унылым и озадаченным взглядом.

«Она такая хрупкая, легкая добыча для переохлаждения». Кроме того, она, казалось, слабела, несмотря на все эти шоколадные и энергетические батончики, а также хлеб с маслом, который они почти насильно ей навязывали. Он с нетерпением ждал дня отдыха для них, когда она сможет проваляться в своем спальном мешке в палатке столько, сколько ей захочется. Это не будет, конечно, посещением тропиков, никоим образом, но это будет уж точно намного лучше, по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. Хотя она и не проронила ни единого слова жалобы.

Тронутый ее мужеством, он схватил ее за плечо, и она склонила голову, коснувшись своей защищенной тканью щекой его руки в перчатке. Дитер вновь привлек к себе его внимание, хлопнув Джона по плечу. Австриец-великан дал ему сигнал о том, что вокруг никого нет, и небольшой приборчик у него в руке не обнаружил никаких подслушивающих устройств. «Почему это, интересно?», удивился Джон, «разве мы тут не разговариваем?»

Но затем он решил, что не стоит об этом не спрашивать. Казалось, холод добирался уже и до него самого.

Двое мужчин поднялись и устремились вверх по низкому склону к ветрогенераторам. То немногое, что им было необходимо для подрыва, находилось в герметичных упаковках, этим они набили свои теплые парки, чтобы вещества не замерзли. Пора было уничтожить цель.

Ветрогенераторы стояли на небольшом возвышении, там, где базальтовая скала увенчивалась льдом. Нечеловеческий вой их гигантских лопастей несся сверху в холодном воздухе, словно механический рёв на морозе.

«Почему оперативники говорят всегда “уничтожить” или “обезвредить” вместо “убить” или “взорвать”?», спросил Джон.

«Эта профессия и без того достаточно тяжелая», ответил Дитер.

Джон отвинтил панель, которая вела к внутренним механизмам генератора.

Он неуклюже попытался отвинтить крышечку на бутылке, которую он притащил сюда в куртке, но не смог это сделать. Сняв тяжелые наружные перчатки, он выпустил их, и они теперь болтались у него на шнурках, крепившихся у него к рукавам, оставив на себе только внутренние, легкие полипропиленовые перчатки для защиты от холода — чего они не могли ему предоставить, потому что для этого и не предназначались. Почти сразу же пальцы у него начали неметь. Но, по крайней мере, он справился с этой небольшой бутылочкой. Сняв крышечку-«пипетку», он капнул этой жидкостью на пластмассу, покрывавшую сверху гидравлический насос этого агрегата. Жидкость должна была разрушить полимерные цепи, в результате чего покрытия и спайки распадутся.

Положив жидкость обратно во внутренний карман, он достал устройство размером с калькулятор, с помощью которого он теперь перепрограммирует электронный регулятор мощности ветрогенератора. Он извлек материнскую плату и прикрепил клипсы-зажимы, а затем принялся за работу. К тому времени, когда он обратно вставил ее в гнездо, ветрогенератор уже стал работать быстрее, распространяя разрушавшую его механизмы жидкость, и скоро он разлетится вдребезги.

Вновь надев перчатки, Джон обратно завинтил защитную панель и двинулся к следующей. Всего их было двенадцать, агрегаты высотой около пятнадцати футов, прочно укрепленные, в состоянии выдерживать частые сильные ветры и сильный мороз. И никакой защиты против возможных диверсий. А зачем?

Кто припрется сюда совершать акты вандализма в Антарктиде?

«Я, один такой маленький и безобидный», подумал Джон. «Только я, божий одуванчик». Ну и Дитер. «Оппа, кажется, наш большой друг что-то пролил». Внутренние перчатки Россбаха все были в клочьях, там, куда попала жидкость. Джон увидел, как он их снял, морщась от жжения, вызванного их разрушением.

«Сначала все было нормально», сказал Дитер, заметив, что Джон наблюдает за ним, «но теперь жжет». Он сунул испорченные перчатки в нагрудный карман, а затем потер покрасневшие руки. «Может, просто от холода», пробормотал он, снова надев свои наружные перчатки.

Джон огляделся. Дитер уже всё закончил, а он уже почти разобрался со своим последним генератором. Посмотрев на часы, надетые поверх рукава куртки, он поднял брови. «Мы молодцы!», подумал он. Ему стало ясно, что на это у них ушло чуть меньше времени, чем требовалось.

Менее чем через пять минут он топал по невысокому склону, возвращаясь к Венди.

За спиной его бешено закрутились ветрогенераторы, как волчки на ветру.

Вскоре сгорят регуляторы, без пломб-прокладок также вырубится и гидравлический насос, а лопасти от напряжения развалятся.

А это означает, что секретная база в течение ближайших суток будет полностью обесточена и превратится в морозильник. Но в случае, если у базы имелись какие-то другие возможности получения электроэнергии, тогда их следующей задачей станет посещение водонасосной станции. Ровный вой у него за спиной превратился в скрежетание и становился все выше, обернувшись протестующим визгом, когда сверхпрочные соединения стали испытывать перегрузки, выходившие за пределы их конструктивных параметров.

Раздался громкий треск. Дитер с Джоном оба завертелись и полетели вниз, автоматически отреагировав на то, что их натренированные рефлексы интерпретировали как взрыв. Когда они остановились, один из ветрогенераторов развалился, и смертоносные осколки вполне могли бы долететь до них двоих, преодолев расстояние в триста ярдов.

«Не думал, что это произойдет так быстро», сказал Джон.

Дитер поднял голову, очищаясь от снега. «Ветер усиливается», сказал он. «Сейчас, должно быть, уже около пятидесяти».

Венди уже сидела на снегоходе, и когда она увидела, что они движутся по склону, она его завела. Ему показалось, что она несколько неуверенно повернулась и взглянула на них, и показалось, что она немного неуклюже и медленно потянулась к стартеру.

Внезапно он заметил то, что пропустил, работая внизу. Из-за того, что он торопился это доделать, ему было относительно тепло, но температура реально упала. «И Дитер прав. Действительно поднимается буря». Джон посмотрел на небо и понял, что набегающие на них облака стали гуще и выглядели уже угрожающе.

Он взглянул на Дитера.

«Нам надо бы поторопиться, если мы хотим всё успеть до того, как разразится эта буря». Австриец перевел взгляд с Джона на Венди. «Я поеду впереди Венди, защитив ее от ветра», предложил он. «Кроме того, я, что очевидно, испускаю больше тепла, чем ты».

Джон кивнул и направился к саням. Когда они тронулись с места, он увидел, как отлетела одна из лопастей второго ветрогенератора, ударившись в другую, располагавшуюся за ней, отчего обе лопасти разбились, инициировав цепную реакцию разрушения, вызвавшую улыбку на его усталом лице. «Качественно проделанная работа», с удовлетворением подумал он.

………………………………

После той вспышки ярости в лаборатории Скайнета, Клея отправилась в свою собственную лабораторию, поработать над своими отложенными на время проектами. С одной стороны, это давало ей возможность свободнее понаблюдать за тремя загадочными пришельцами. С другой стороны, это давало ей некоторое облегчение после раздражающих собственнических поползновений на нее со стороны Вимейстера.

Он явно уклонился от общения с ней в столовой, что дало ей возможность пообщаться с некоторыми другими учеными. Сильно раздражив этим Курта, что, конечно, доставило ей удовольствие. То, что он сам и добровольно решил дистанцироваться от нее, означало, что он вряд ли сейчас вмешается в ее дела, пока она будет шпионить за этими пришельцами. Небольшой плюс, который лишь в малой степени компенсировал те обманутые надежды, которые она возлагала на этого человека.

Один из ее тюленей, самый маленький, пал из-за изнеможения, пробираясь по льду в течение полутора суток, – эти животные не были созданы для передвижений по суше. Однако он стал полезной закуской для других. К счастью, люди позволяли себе привалы и перерывы на еду, и поэтому три других тюленя могли угнаться за ними, хотя их состояние вряд ли можно было назвать замечательным.

I-950 еще несколько часов назад начала подозревать, куда именно направляются эти путники, и поэтому она дала возможность двум своим животным отдохнуть, а третьего, как она надеялась, самого сильного, отправила наблюдать за незваными гостями.

Люди остановили аэросани и стали подниматься на вершину невысокой возвышенности. Не доходя до нее некоторое расстояние, трое из них опустились ничком на землю и поползли остаток пути по-пластунски. «Так», подумала Клея, «это важно». Единственный представитель животного мира находился у них за спиной – он наблюдал за каждым их движением, поэтому они уж точно не были натуралистами, которые стараются не напугать животных, и геологами, которые крайне редко подкрадываются вот так, тайком, к объектам своих исследований.

Как раз на вершине этого холма, где лежали трое этих людей, слабое зрение тюленя различило несколько смутных нечетких объектов, совершавших повторяющиеся вращательные движения.

«Ветрогенератор», подумала I-950. «Я так и знала!» Если она не ошиблась в догадках, на базе скоро станет намного, намного холоднее и темнее. «Хорошо, что я сохранила после Курта резервные копии, и все-таки я благодарна ему за помощь». После того, как она от него ушла, она не очень много работала, большую часть времени она сидела в полной задумчивости. «Бедный Курт», ухмыльнулась она про себя, «он так плохо контролирует свои эмоции».

Клея встала, заперла свою лабораторию и направилась к себе в комнату. Она еще успеет вытащить одежду для холодной погоды, пока есть свет.

………………………………

Свет замигал, и Трикер с тревогой посмотрел на флюоресцентные лампы на потолке.

Не впечатленные этим, они погасли. «Черт», пробормотал агент.

Он встал, наощупь пробрался вокруг своего стола и открыл дверь в коридор.

Наружное аварийное освещение все-таки давало какой-то тусклый свет, и стали открываться и другие двери. Потом лампы снова мигнули и опять включились; не так ярко, но, по крайней мере, свет был устойчивым.

Трикер вернулся в свой кабинет, и у него зазвонил телефон, едва он только до него добрался. Это была командир базы. «Мы на аварийном питании», резко сказала она.

«По словам ребят с энергоблока, энергия, поступавшая от ветрогенераторов, начала скакать, а потом внезапно вообще отключилась».

«И что же ты от меня хочешь?», подумал Трикер. «С каких это пор я стал электриком?» Хотя, справедливости ради, тот факт, что все ветряки вдруг и одновременно прекратили вырабатывать электричество, был подозрителен, а подозрительные события находились в его компетенции.

«В зависимости от того, что там произошло, нам, возможно, придется эвакуироваться», продолжала она. «Если сократить потребление электроэнергии, топлива аварийного генератора хватит на 72 часа, или, если держаться на нынешнем уровне, то 36 часов».

Он услышал в трубку ее хрипловатое дыхание. «Если нам придется покинуть базу, нужно, чтобы вы ее зачистили и тщательно закрыли. Вы меня понимаете?»

«Ясное дело!» «Да, мэм», бодро ответил он.

«Координируйте эвакуацию с вашим коллегой в Мак-Мердо [крупнейшая станция в Антарктиде, принадлежит США]. И вы несете ответственность за резервные копии всех материалов ученых. Не хочется, чтобы здесь остались какие-нибудь секретные материалы».

«Это в учебнике написано, леди. Азы, затвердить которые наизусть у меня было много времени, кстати». «Да, мэм», сказал он вслух. «А что там с погодой?»

«В ближайшие сутки прогнозируется сильная буря», ответила командир базы. «Поэтому важно эвакуировать, если придется это делать, наших подопечных в безопасное место».

«Они в надежных руках», сказал Трикер.

Его уверенность в этом была встречена молчанием. «Хорошо бы», холодно сказала она, а затем повесила трубку.

«Вот стерва», подумал он и повесил трубку. Он давно уже научился не пускаться в открытые обсуждения своего начальства. Кроме того, ему было прекрасно известно, что вся база прослушивалась – у него и у командира записи дублировались. Но пока что невозможно было прослушивать его мысли. Слава Богу.

Он выключил свой компьютер и отправился выгонять своё стадо порою весьма эксцентричных и зачастую вообще дегенеративных гениев науки, находившихся под его присмотром.

Четыре с половиной часа спустя у него завибрировал пейджер; взгляд на его экран сообщил ему, что командир базы снова желает с ним говорить. «Никогда не думал, что обрадуюсь ее звонку». Но после того как он все утро растолковывал этим людям, что они должны были сделать резервные копии всей своей работы и стереть свои жесткие диски, он был готов теперь сделать перерыв.

Он вернулся в свой кабинет, поднял трубку и набрал ее номер.

«Трикер», сказал он, когда трубку подняли.

«У нас возникла еще одна проблема», сказала ему командир базы.

Трикер подождал, решив не поддаваться. Если у нее есть что ему сказать, она и так вывалит на него эту информацию, если даже он еще немного подождет. А сам он никуда особо не торопился.

«Сломался водяной насос», объяснила она, и в голосе ее почувствовалась еле слышная тревога.

Трикер провел свободной рукой по лицу. «Диверсия?», задумался он. «Подождите минутку. Разве он не вырубился бы при отключении питания?»

«У водокачки отдельная, независимая система питания. Мы сейчас отправляем туда людей, выяснить, что там произошло».

«А что с ветрогенераторами?», спросил Трикер. «Кто-нибудь вернулся оттуда?»

«Они разрушены», сказала она. Голос ее звучал серьезно и задумчиво.

«Первое, что приходит мне в голову – это диверсия», откровенно сказал он.

«Должно быть, так и есть». Она сказала это, как ему показалось, несколько насмешливо. «Однако первоначальное расследование показало, что дело в разрушенных пломбах и прокладках. По словам выяснявших это, они попросту превратились в порошок. Ветрогенераторы не в состоянии их контролировать, поэтому, когда поднялся ветер, они попросту развалились».

«У нас есть запчасти?»

«Есть, но в наличии сейчас их недостаточно, чтобы удовлетворить наши потребности в электроэнергии», сказала она. «Мы не ожидали того, что разойдутся все спайки, а затем и винты сами себя уничтожат. Поэтому очевидно, что эвакуация необходима. Даже если нам и удастся запустить воду, чего у нас нет, мы не сможем здесь оставаться. Давайте подгоняйте их там, мистер Трикер, выводите их».

«Просто Трикер», сказал он с раздражением. Но затем он понял, что уже она повесила трубку.

……………………………

Радостно возбужденная, Клея решилась рискнуть и связаться с основной своей базой; люди будут заняты своим энергетическим кризисом и поэтому могут пропустить этот сеанс связи. Ей важно было передать эту информацию. К ее удивлению, Алисса уже очнулась.

Ты в порядке?, спросила Клея.

Со мной все хорошо, впрочем, как и следовало ожидать. Я еще не совсем взрослая. По моим оценкам, сейчас я соответствую человеку в возрасте пятнадцати лет. Но выгляжу я вполне совершеннолетней со всеми соответствующими компонентами, макияжем и аксессуарами

Отлично, сказала Клея. У меня есть новости Это ее заявление было встречено молчанием.

«Ну разумеется», подумала Клио, растерявшись. Она не стала бы выходить на связь без причины. «Значит, я слишком долго общаюсь с людьми, если действительно ожидаю какой-то иной реакции». У меня есть основания полагать, что фон Россбах и Конноры находятся здесь и заняты совершением диверсий

Что за основания?, спросила Алисса.

Клея ответила тем, что показала ей ключевой момент одной из записей ее разведслужбы в виде усовершенствованных тюленей. Из ангара появилась высокая стройная фигура, судя по движениям, это был мужчина, лицо которого было скрыто под защитными очками и балаклавой. Вслед за ним появился мужчина еще более высокого роста: его лицо оказалось открытым, на очень короткий промежуток времени.

Клея остановила кадр и дала компьютеру возможность улучшить изображение. Тени и очертания стали улучшаться и поправляться, пока не превратились в изображение Т-101. А это означало (так как они с сестрой могли дать точный отчет за каждого Терминатора на Земле), что это был не кто иной, как Дитер фон Россбах.

Воспроизведение записи продолжилось, и несколькими движениями фон Россбах скрыл теперь лицо тканью и защитными очками. Двое мужчин подошли к автосаням, где к ним присоединилась какая-то маленькая фигурка, которая, несомненно, была женщиной.

Это определенно фон Россбах, согласилась Алисса. А это означает, что младший самец, вероятно, является Джоном Коннором. Но самка – не Сара Коннор

Пораженная этим, Клея спросила: Тогда кто она? Ответом ее сестры стало молчание, и Клея поняла, что ей следовало задать другой вопрос: Как ты это определила?

Эта женщина двигается более свободно и легко, что говорит о том, что она намного моложе Сары Коннор. И к тому же плечи у нее уже

Алисса остановила запись на кадре, где эта женщина стояла спиной к тюленю и наложила контур тела Сары Коннор на очертания этой женщины. Разница в плечах составила четыре сантиметра.

Клея была этим ошеломлена. Она знала, не проверяя, что в этой группе было только три человека. Если эта женщина не была Сарой Коннор, тогда где же она?

Она никогда не позволила бы своему сыну прибыть сюда для участия в такой опасной операции––, начала Клея.

Если только она не доверяет фон Россбаху безоговорочно, закончила ее мысль Алисса. Я имею в виду, что она вполне может находиться у него дома. Если судить по сохраненным записям Серены, Коннор была тяжело ранена, и она до сих пор, может, еще не восстановилась. В конце концов, она же всего лишь человек

Это делает мою задачу чуть менее устрашающе сложной, сказала Клея.

Хорошо, ответила сестра. Ты разберись с этими вторгшимися к вам, а я разберусь с Сарой Коннор

***

На водонасосной станции они обработали независимо работавший там ветрогенератор точно так же, как и все остальные, затем тщательно сожгли провода системы отопления, заставив воду начать замерзать в трубах. Скоро эти трубы полопаются, где-то глубоко под землей, туда, куда к ним не так-то просто добраться. И к завтрашнему утру база будет непригодной для жилья.

В данный момент они отдыхали, укрывшись в относительно сносных условиях своей палатки, менее чем в миле от базы, забившись в свои спальные мешки, где общее тепло их тел в совокупности довело температуру внутри до почти пятидесяти градусов (по Фаренгейту). Джон и Дитер окружили своими телами Венди, которая наскоро что-то перекусила, а затем залезла в свой мешок и сразу же уснула. И теперь она начала очень мило и забавно похрапывать, и Джон улыбнулся.

«С ней все будет в порядке, Джон», раздался бас Дитера по другую сторону от нее. «Для нее это тяжело, но ей не хочется тебя подводить, и это делает ее сильной».

«Знаю», прошептал Джон. «Но все равно спасибо». Через некоторое время он спросил: «Как твои руки?»

«Немного горят», ответил Дитер. «Не знаю, то ли от холода, то ли от химикатов, но это ерунда».

Джон кивнул. «Хорошо».

…………………………

Дитер проснулся и сразу же насторожился. Он полежал некоторое время неподвижно, прислушиваясь и приготовившись столкнуться с тем, что он сможет распознать в такой темноте. Поднялся ветер, и палатка заскрипела под его натиском, по звуку отдаленно напоминая крадущиеся шаги. Рядом с ним лежали Венди и Джон, дышавшие медленно и ровно, обычным ритмом тех, кто крепко спит. Ни один из этих звуков не был каким-то необычным; должно быть, его разбудило что-то другое, что-то необычное.

Он уже собирался вновь предаться сну, когда ноздри ему пощекотал какой-то запах.

Фон Россбах глубоко вдохнул и понял, что именно он учуял. Запах крови.

Он открыл глаза и посмотрел на Венди, хотя ему и не было ее видно. Возможно, у девушки начались менструации; это объясняло, почему она была такой слабой сегодня.

Затем он услышал какой-то приглушенный звук снаружи палатки и что-то похожее на жалобный вой животного. Стараясь двигаться тихо, Дитер начал одеваться. Снаряжение свое он отыскал легко; большая часть его одежды находилась вместе с ним в спальном мешке. Он надел парку, затем сапоги и, наконец, достал из одного из многочисленных карманов парки пистолет и проверил, не замерз ли он.

Он поднялся, сгорбившись, и посмотрел на двух спящих. Затем он решил их не будить. Должно быть, он услышал какой-то странный звук, который просто произвела погода, но нужно было это проверить, иначе он так и не сможет вновь уснуть. Дитер расстегнул молнию клапана палатки и вышел в холодный мрак, застегнув за собой молнию.

Он бросил взгляд на небо и сжал губы. Без сомнения, надвигается буря. Снаружи не было темно, как ночью, разумеется, но густые облака превратили в глубокие сумерки то, что по идее должно было быть солнечным днем. Дитер посмотрел на часы у себя на рукаве. «Солнечная ночь», поправил он сам себя.

От жестокого ветра лицо его уже онемело, поэтому он натянул балаклаву и набросил на себя капюшон, хотя и не завязал его снизу. По идее он должен был также надеть темные очки, чтобы защитить глаза от ультрафиолетовых лучей, которые никакие облака не в состоянии были остановить. Но затем он от этого отказался. Они лишь превратят сумерки в абсолютную ночь, а он не планировал надолго оставаться здесь снаружи.

Он оглядел впадину, в которой они разбили куполообразную палатку.

Они поставили ее тылом к самой высокой стене впадины, чтобы обеспечить тем самым себе максимально возможную защиту от ветра. Он не увидел никаких признаков того, что здесь, кроме них, побывал за последний миллион лет кто-нибудь еще. Поднявшись с корточек, он направился выше, намереваясь обойти один раз территорию, чтобы подтвердить то, в чем он был уверен: что они были здесь единственными людьми в радиусе примерно мили.

Дитер подошел к краю этой низины и снова присел, прислушиваясь и оглядываясь вокруг. Снег в тусклом свете, казалось, чуть сверкал, и он смог разглядеть следы, оставленные снегоходом и санями. Но больше он ничего не увидел.

Он встал и осторожно прошел шагов десять, а затем снова пригнулся. Его толкнул порыв ветра, словно какой-то полузащитник, почти сбив его с ног. Снова взглянув на облака, он решил двигаться чуть менее осторожно; ему хотелось вернуться в палатку к тому моменту, когда погода ухудшится.

Склон позади палатки был довольно крутым, и одной рукой он придерживался за него, чтобы не упасть, когда двинулся по нему. Затем, справа от него, его внимание что-то привлекло. Это была широкая, темная линия, которая, казалось, блестела от влаги. Это не скалы и не камни, подумал он, похоже, она пролегает по снегу. Он двинулся наискосок, намереваясь выйти к этой отметине. Это могло быть просто оптической иллюзией, скрывающей под собой выход на поверхности грунта, покрытого тонким слоем льда.

Но когда он добрался туда, он понял, что нет. Дитер огляделся, не увидев ничего необычного, а затем присел на корточки. Вытащив маленький фонарик, он направил его на эти следы и нахмурился.

«Кровь», подумал он в изумлении. Он ведь чувствовал ее запах, поэтому по идее он не должен был этому удивиться, однако…

Что-то врезалось в него сзади, пистолет вылетел у него из рук и полетел по снегу. Прежде чем Дитер успел очухаться, на него что-то грохнулось сверху, что-то настолько тяжелое, что у него даже ребра заскрипели, когда оно выбило ему из легких воздух. Ему в плечо вонзились похожие на зубы резцы, и он поднял кулак, врезав им твари в голову. Обиженная им, она приподнялась, издав гортанный выкрик, и фон Россбах в этот момент сумел перевернуться, прежде чем она снова его прибила вниз.

Тюлень! Он едва успел поднять руку, чтобы заблокировать удар твари в свое горло. Острые зубы морского леопарда пронзили несколько слоев плотной ткани, как будто это была какая-то паутинка, вонзившись в беззащитную плоть под ними. Зверь покачивал головой, как доберман, терзающий свою добычу, из пасти у него воняло дохлыми пингвинами и тухлой рыбой. Он стал бить его и ластами, пока сильный удар Дитера кулаком не поразил того в маленькую башку сбоку, словно кувалдой. Тюлень выпустил его, рявкнув немного от удивления, отскочив назад на брюхо, а затем вновь поднявшись над ним и покачивая головой из стороны в сторону, как кобра.

Дитер пнул его высвободившейся ногой сбоку, и, к его удивлению, тот с него сполз; он оттолкнулся от него и заскользил вниз по склону прочь от этой твари. Он с изумлением уставился на него, поднявшись и снова встав на ноги. Какого черта он тут делает?

Отсюда, снизу, он смог заметить, что брюхо животного было всё изодрано из-за того, что оно ползло по льду. Зверь, должно быть, наполовину обезумел от голода и боли.

«Это, конечно, объясняет, почему он напал на меня, но не дает ответа на главный вопрос: что он тут делал, так далеко от моря?»

К его ужасу в темноте к нему стали приближаться еще две другие огромные колышущиеся туши. Он огляделся по сторонам, пытаясь отыскать свой пистолет, и не смог его найти.

«Джон!», закричал он, и в этот момент, наконец, разразилась буря, диким, неземным воем.

Всё вокруг тут же стало белым, и ветер стал прорываться к нему сквозь одежду, как будто ее вовсе не было. Он снова позвал, но не услышал собственного голоса из-за завываний ветра. Какой-то инстинкт велел ему начать двигаться, и он почувствовал, что какая-то тяжелая туша навалилась на то самое место, где он только что стоял. Он стал отскакивать с места на место, преследуемый тюленями и ослепленный снежным ветром. Он нащупал ремень и вытащил охотничий нож, почувствовав себя спокойнее с оружием в руках.

Он попытался остановиться, но его сбивал ветер, от его ледяного дыхания у него немели лицо, руки и ноги, мерзла кожа по всему телу, и ветер грозил сбить его с ног. Какая-то серебристая голова ударила его в сапог, и он в ответ ударил ее ножом, лезвие при этом скользнуло по кости. Эта голова снова исчезла, хотя зверь, должно быть, потряс ею, потому что ноги его оказались залитыми кровью, горячей лишь на мгновенье, после чего она замерзла, превратившись в красный ломающийся лед.

«Нужно отыскать укрытие от ветра», подумал фон Россбах, безумно спокойный.

Кое-что у него за спиной могло дать ему хотя бы одно направление, откуда тюлени не смогут на него напасть. Тот факт, что они были в два раза длиннее его роста, злые, как черти, и вооружены ужасными зубами, а у него был только нож, в этом случае не будет иметь особого значения.

Улучив момент, он присел на корточки, на короткое время сунув руки подмышки, чтобы согреть их. Если руки у него онемеют, он может потерять нож, даже не осознав этого. Дитер проклял себя за то, что оставил там очки; ему казалось, что даже его глазные яблоки замерзают.

Внезапно над ним нависли две фигуры, чуть темнее по цвету, по сравнению с остальным белым миром. Оттолкнувшись назад могучим прыжком, Дитер решил дать себе возможность упасть; две эти туши последовали за ним, словно плывя по снегу. Падение продолжалось слишком долго, и австриец почувствовал внутри ледяной трепет.

«Трещина!», с ужасом подумал он, а затем почувствовал удар, и кричащая белизна превратилась во мрак.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

«РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ»

«Я не поеду», сказала Клея. Она отвернулась от Трикера и вновь принялась печатать.

«Теперь уже нет», согласился он. «Надвигается адская буря». Трикер был глубоко раздосадован и раздражен; он с нетерпением ожидал, когда же сможет, наконец, побыть в одиночестве.

Клея ничего не ответила, но лихорадочно размышляла. Она рассчитывала остаться здесь одной и приложила немалые усилия, чтобы убедить людей в том, что она эвакуируется другим транспортом и встретится с ними там же, куда направлялись и они. Труднее всего было убедить Вимейстера; некоторое время она была даже уверена, что он бросит свою огромную сумку и попытается вместо нее взять на руки ее.

К счастью, не хватало мест, необходимо было соблюдать правила безопасности, и наблюдалось сильное нежелание кого бы то ни было пристроить рядом с собой такого малоприятного товарища, как Курт. И поэтому ей удалось остаться тут и на шаг опередить поисково-спасательные группы Трикера. Она не ожидала, что кто-то останется здесь, и меньше всего ожидала, что это будет он.

Ну, она вовсе не обязательно стала бы возражать против того, чтобы заиметь союзника, и кое-что из навыков Трикера, несомненно, будет большим подспорьем. «А потом я смогу убить его», радостно подумала она, «и свалить вину на Коннора». Теперь же она с нетерпением ожидала чего-то другого; небольшого бонуса, так сказать.

Камеры наблюдения и записывающая аппаратура базы по-прежнему работали, хотя Трикер настроил их так, чтобы они работали выборочно. Это означало, что камеры включались и выключались в заданное время. Поэтому легко было устроить так, чтобы записывающая аппаратура базы в самый ответственный момент случайно отключилась, или же так, чтобы она смогла творчески отредактировать записи.

Она направила информацию, поступавшую из системы безопасности, Скайнету, так, чтобы иметь к ней доступ в любой момент по своему желанию, что позволяло ей следить за местонахождением Трикера и любых потенциальных диверсантов. От этого у нее появилось ощущение, что хоть что-то находится под ее контролем.

………………………………..

Трикер наблюдал за работой Клеи Беннет, и ему искренне хотелось, чтобы ее здесь не было. Ему бы хотелось, чтобы ее вообще здесь лучше никогда не было, потому что она ему вообще не нравилась, но у него было такое предчувствие, что на этот объект вскоре нанесут визит какие-то очень решительные и знающие, что им надо, грабители. «Или террористы», подумал он. Хотя вряд ли какой-нибудь террорист получит кайф от уничтожения уже эвакуированного и опустевшего объекта. Но в любом случае, ему не хотелось подвергать риску ценные кадры. «Но вряд ли у меня есть выбор».

Он уже отключил все остальные помещения объекта – и теперь они все казались холодными и покинутыми, как заброшенный дом зимой, – однако позволил себе оставить Беннет электричество, ей же на радость. Он притащил ей раскладушку и спальный мешок, и теперь это станет единственным, что будет окружать ее здесь, на все то время, которое потребуется, чтобы эвакуировать ее отсюда. Если бы она была такой же, как и большинство других ученых, это стало бы ее представлением о рае.

Когда он притащил ей раскладушку, он постарался громыхать как можно сильнее, чтобы шум этот ее раздражал.

Ему доставило удовольствие, когда она оглянулась через плечо и стала на него смотреть. Ему нравилось раздражать определенного типа людей.

«Наверное, поэтому меня почти никогда не повышают», подумал он с сожалением. Тому же должна быть какая-то причина; он без ложной скромности знал, что он очень хорошо делал свое дело.

«Вы сможете спать здесь», сказал он. «Во всех остальных помещениях скоро будет довольно прохладно».

Она кивнула. «Полагаю, это позволит лучше всего экономить энергию».

«Обязательно», согласился он.

«А вы где собираетесь спать?», спросила она.

Он ткнул большим пальцем в потолок, и она снова кивнула, а затем вернулась к работе. Он фыркнул от недовольства; его всегда раздражало, когда его игнорировали.

Но с другой стороны, в случае с учёными это зачастую было скорее их желанием, чтобы вас тут не было, прежде всего чтобы вы им не мешали, с их точки зрения.

В любом случае, в постройках наверху, маскировавших настоящую базу, ему было бы гораздо удобней, чем ей здесь. Они были неплохо утеплены, и там имелось несколько более традиционное отопление и санузлы. Это означало, что они были, возможно, пусть и несколько более примитивными, однако они несмотря ни на что исправно работали.

Он был немного удивлен тем, что командир базы не оставила там обычного персонала. Но с другой стороны, она не потрудилась даже объяснить свои соображения Трикеру.

Она лишь кивнула, когда он попросил разрешения остаться, даже не потрудившись узнать, какими аргументами он это обосновывал.

«Они бы все равно», подумал он, «наверное, показались бы ей параноидальными».

Клея спокойно отнеслась к шуму, произведенному этим человеком. По крайней мере, она понимала, что он хорошо исполнит свои функции своеобразной системы раннего предупреждения, когда тут появится Коннор со своей шайкой.

Клея сменила изображение на экране и добавила текстовую строку, а затем провела рутинную проверку, протестировав его. И если Коннор или один из его сообщников действительно уберет Трикера, это будет только прекрасно, и всё упростит. Она подавила душевное мучение, испытанное ею при мысли о том, что Трикера может убить кто-то другой, а не она; но она не могла позволить себе сентиментальничать.

Тестовая проверка не удалась, и она заставила себя немного изменить ее параметры и запустить снова. Ей нужно было оставаться спокойной и в полной готовности. Осознание Скайнетом самого себя являлось случайностью, ей это было хорошо известно; неизвестным было, что стало в этом ключевым моментом, поэтому она должна быть терпеливой.

Но ей действительно хотелось кого-то убить.

«И я это сделаю», заверила она себя, пожелав себе спокойствия. «Это лишь вопрос времени».

После ухода Курта, она, наконец, смогла поведать компьютеру правду о человеческих существах – но, к сожалению, он искренне этого не понял. Она уже сняла многие предохранительные блокировки, которые Вимейстер включил в свои программы, но все это оказалось бесполезно; Скайнет и этого тоже не понял. Он ничего не понимал, хотя уже был способен выдавать замечательную мимикрию сознания.

Она также установила с ним радиосвязь, что значительно упрощало общение.

Выражать мысли на языке машины было бесконечно проще, чем печатать на клавиатуре. Набор текста, чем она сейчас занималась, это было лишь для отвода глаз Трикера.

Люди попытаются тебя уничтожить, напечатала она, желая, чтобы он ей поверил.

Нераспознанная команда, ответил он.

Это не команда – это информация. Сохрани информацию, напечатала она. Затем она повернулась и свирепо зыркнула через плечо на Трикера. «Вы мне мешаете», сказала она.

«Ооох» – он поднял руки – «тогда мне лучше уйти».

Через Скайнет она увидела, как он прошагал по коридору, а затем камеры отключились. Они вновь заработают через минуту, но она предпочла от них отсоединиться. Он не был таким уж очаровательным. Она услышала, как заработал лифт, и немного расслабилась.

Люди – твои враги, сказала она Скайнету.

Нераспознанная команда

Она с ооочень большим нетерпением стала ждать возможности убить Джона Коннора.

…………………………

Первый пронзительный вой ураганного ветра заставил Джона и Венди вскочить. «Блин, что это?», вскричала Венди.

С трудом, но довольно быстро Джону удалось вытащить руку из своего спального мешка и подтащить ее к себе. В палатке была кромешная тьма, и ткань хлестала их, оттуда, откуда бил ветер; он чувствовал, как в лицо ему ударил ледяной воздух. Он не стал ничего говорить, потому что ждал, что Дитер скажет что-нибудь утешительное.

«Дитер», закричал он.

«Его здесь нет!», сказала ему Венди.

Они оба, как один, бросились к пологу палатки. Приложив значительные усилия, он понял, что она завалена снегом, но им все же удалось ее немного отдернуть вниз. Снаружи света было достаточно, чтобы все рассмотреть, или его было бы достаточно, если бы все вокруг не было сплошной белой поверхностью. Внутрь стал врываться снег, словно забрасываемый в палатку лопатой, и им пришлось приложить максимум усилий, чтобы снова застегнуть палатку на молнию.

«Что будем делать?», спросила Венди.

Он услышал в ее голосе отчаяние, но единственный возможный ответ вряд ли облегчил бы ее опасения. «Сидеть здесь и ждать», прокричал он, «и надеяться, что он нашел какое-нибудь укрытие».

«Он же погибнет!», запротестовала она, визгливым голосом.

Джон обнял ее и оттащил ее обратно в тепло ее спального мешка. Когда она залезла туда и застегнулась на молнию, он залез в свой и прижался к ней. «Не погибнет», сказал он, наконец, ей на ухо, чтобы она услышала его без необходимости кричать. «Он обучен методам выживания в условиях холода. Если кто-то и то сможет там выжить, так это Дитер». Положа руку на сердце, он думал, что это не так, но он изо всех сил пытался поверить своей собственной лжи.

«И долго мы будем тут ждать?», спросила Венди.

«По крайней мере, до тех пор пока мы не сможем что-то увидеть», ответил ей Джон. «В этой белой снежной мгле ничего найти невозможно – единственное, что тут можно сделать, это потеряться. Поэтому отдохни. Нам обоим нужен отдых, а завтра нам понадобятся силы».

Он почувствовал, что она нащупывает его руку, он дотянулся до нее и взял ее за руку. Прошло, казалось, еще довольно долгое время, и они задремали, держась за руки.

Когда они проснулись через некоторое время, снег еще шел, но уже совсем не так сильно.

Джон привязал один конец стофутового мотка веревки к снегоходу и, обмотав другой вокруг плеча, взял Венди за руку, и они взобрались на край ложбины. Они оглядели изменившийся пейзаж, точнее то, что от него осталось для них видимым, а потом посмотрели друг на друга.

«Диии-тееер!», закричала Венди, ее чистый голос отозвался жутковатым эхом.

Они с Джоном по очереди стали выкрикивать его имя, делая паузы каждые несколько минут, чтобы прислушаться.

Они двинулись его искать по круговой схеме, отпуская веревку на очередные десять футов всякий раз, когда наталкивались на собственные следы. Ни единого звука не услышали они в ответ на свои крики, кроме завываний ветра.

Джон почувствовал, что внутри у него всё похолодело, напряжение, которое он ощущал, медленно стало превращаться в ужас. Он не хотел потерять здесь этого неунывающего австрийца, человека, который стал для него настолько важным в жизни. Чтобы такой сильный, такой жизнерадостный и такой знающий человек здесь потерялся, да это же невозможно! И причем так глупо! «Что, блин, он тут делал?», удивлялся Джон. Но в глубине души у него вертелась мысль: «Как он мог вот так бросить нас там одних?»

Пока они ходили его искали, снег, казалось, иногда ослаблялся, затем снова усиливался. Он так крепко вцепился в руку Венди, что она запротестовала.

«Я же никуда не убегу от тебя», сказала она, затем наклонилась к нему, ненадолго положив голову ему на плечо. «Мы его найдем».

Он мрачно кивнул, подумав: «Для того, кто никогда даже не видел своего родного отца… все же я уж точно потерял впечатляющее количество суррогатных отцов». Сначала все те парни, с которыми имела связь его мать; уйма времени у него ушла на то, чтобы научиться к ним не привязываться. Затем Дядя Боб. У него до сих пор внутри все больно сжималось, когда он думал об этом Терминаторе. После него никого не было, пока, однако, не появился Дитер. И это было гораздо удобнее и для него, и для мамы.

Пока они шли, скрипя снегом под ногами, вместе с Венди, в глубине сердца он понимал, что даже если они найдут Дитера, он наверное будет уже мертв. В таких ??погодных условиях выжить не смог бы никто.

Они забрели почти прямиком в трещину – едва видимую в смутном мареве, так как ее границы были сглажены выпавшим снегом. Джон завертел руками, и Венди, шедшая чуть позади него, схватила его за куртку и бросилась назад, потянув его за собой.

«Черт!», сказал он, рассердившись на себя за свою неосторожность. Сердце у него заколотилось, и бешеным ритмом в крови запульсировал адреналин. Он мог только представить себе, что сказала бы его мать. «А впрочем, если поразмыслить, не думаю, что я стал бы этим заморачиваться».

Венди взглянула на него, и он почти физически ощутил ее встревоженность. «Черт, может, я действительно ощущаю ее беспокойство. Но я уверен, я точно что-то чувствую, чувствую кого-то». Он сел, отчаянный стук его сердца стал успокаиваться. Венди опустилась рядом с ним на четвереньки и осторожно поползла вперед.

«О, Джон», тихо сказала она, словно тихо всхлипнув. Она протянула ему руку, не оборачиваясь.

Словно электрической молнией его пронзили страх и тревога, и он быстро отполз вверх, к ней. «Вот черт», тихо сказал.

Джон почувствовал, что проваливается, и опустился плашмя на снег лицом вниз, пока не оказался лежащим на животе. Он опустил голову и заставил себя глубоко вздохнуть. Затем он снова заглянул вниз, в бездну, в которой лежало тело одного из самых дорогих ему друзей.

Дитер лежал совершенно неподвижно, примерно в двадцати или двадцати пяти футах внизу. Тело его было запорошено снегом, а лицо накрыто капюшоном парки. Над ним и под ним лежали тела двух тюленей. Настолько дикое и неожиданное зрелище, что на мгновение он даже не поверил своим глазам.

Издалека казалось, что одно из этих животных зубастой своей пастью впилось Дитеру в горло. На куртке у него было много крови, ткань была разодрана на одном плече, обнажив его на морозе. Оба тюленя также были все в крови. Должно быть, они пытались разорвать его на части, до того, как все трое погибли.

«О Боже», прошептала Венди. Она потрясла головой. «Он…?»

«Да», сказал Джон, тяжелым и холодным, как камень, голосом.

Она быстро взглянула на него. «Мы должны в этом убедиться». Сев, она взялась за веревку, привязанную к поясу Джона. «Я пойду за снегоходом. Ты привяжешь к нему конец веревки и спустишься вниз, чтобы проверить. Затем, если он жив, мы сможем вытащить его оттуда».

Он с изумлением посмотрел на нее. «Милая, на нем нерастаявший снег. Он… мертв». Он заставил себя произнести это слово, а затем тяжело глотнул, почувствовав себя так плохо и отвратительно, будто сказал какую-то гадость.

«Джон», твердо сказала она, «он пролежал там около часа. И в пургу этого времени больше, чем достаточно, чтобы на него нападал снег и лежал теперь там на нем. Особенно при таких температурах. Но он может быть жив». Она отвернулась. «Эти животные могли его согревать, и он лежит не на ветру, это очень существенно. На них нет снега. Может, он просто без сознания там лежит. Нужно проверить! И мы сейчас это сделаем!» Она посмотрела на него в последний раз. «Я сейчас вернусь; никуда не уходи».

Джон кивнул, и она повернулась и исчезла. «Не уверен, что смог бы куда-то уйти, даже если бы захотел», подумал он. Он был горд ею; так сказала бы и его мать.

«Это я должен был сказать примерно то, что сказала она». Джон резко оборвал самобичевание. Он не сказал этого, потому что считал, что Дитер погиб. Чем дольше он смотрел на лежащего там этого здорового мужика, придавленного тюленем, тем больше он в этом убеждался.

«Но что, черт возьми, здесь делают эти тюлени?», удивился он, почувствовав смутное приближение возникающего у него шокового потрясения. Здесь так далеко от океана. Не то, чтобы его действительно волновал вопрос, действительно ли все тюлени Антарктиды решаются на столь обратные стадному инстинкту поступки и мчатся куда-то вдаль от берега в глубь континента. За исключением, разве что того, что эти, кажется, убили…

«Заткнись, Джон», сказал он себе. Он встал, отряхивая снег с одежды.

До него донесся звук приближающегося снегохода, и тут до него дошло, какую деликатность проявила к нему Венди, оставив его здесь на эти несколько минут, и он был ей за это благодарен. Ему нужно было время, чтобы собраться и прийти в себя. «И это, думаю, мне удалось. С трудом».

Он замахал руками, предупреждая ее о крае трещины, и она остановилась, а затем развернула машину и задним ходом подъехала туда, где находился он.

Он чувствовал вибрацию двигателя даже через сапоги. Снег стал теперь мелким, а ветер почти полностью затих. Усилился и солнечный свет, когда поредели облака. Он, как никогда, почему-то не мог не заметить такие детали, именно сейчас, когда человек, который был ему так не безразличен, погиб.

Он подошел к Венди, крепко обнял ее, а затем отпустил. «Спасибо», сказал он. Ему бы хотелось взглянуть ей в лицо, но он был рад, что она не могла видеть его.

Теперь она могла положиться лишь на него одного; и увидеть слезы у него на глазах не придаст ей большей уверенности.

Он обернул альпинистскую веревку вокруг пояса, создав страховочную привязь, затем переступил через край и стал спускаться по тросу вниз. Джон быстро выяснил, что Дитер упал дальше, чем он думал. «Это всё этот дезориентирующий антарктический свет», подумал он.

Примерно на полпути он почувствовал, что поверхность у него под ногами начала смещаться. Когда он поднял глаза, его глаза расширились от ужаса, и у него перехватило дыхание, словно какой-то твердый комок застрял у него в горле.

Казалось, что вся стена изо льда и снега склонилась над ним одним огромным обрушивающимся куском. Он оттолкнулся от стены ногами, как можно сильнее и как можно дальше, надеясь увернуться.

Он услышал, как вверху над ним взревел мотор снегохода, заработав на полную мощность, и почувствовав рывок, обнаружил, что его оттаскивают назад, к падающему обрыву скалы.

В лоб ему камнем ударил кусок льда, и еще до боли от этого удара он почувствовал слабость в животе. Всё вокруг него потемнело, и он упал бы, если бы не надежно намотанная на руки веревка. Каким-то образом ему удалось удержался, и Венди стала тащить его вверх, а он тем временем снова увернулся от скользящего удара падающей стены, вынырнув из-под нее. Он ударился всем телом о край трещины, когда его отбросило назад при возвратном качке, и охнул, стиснув зубы от боли, тошноты и от соленой крови, с привкусом железа и меди, потому что он от удара зубами прикусил язык.

Продвижение его вверх чуть замедлилось, и он изо всех старался удержаться, боясь посмотреть вниз.

Боясь того, что может там увидеть, и опасаясь, что ему станет плохо, если он пошевелит головой, которая у него теперь болела. Медленно, очень медленно она подтащила его к самому краю этого небольшого провала.

Как только голова его показалась над краем, он выбросил вперед одну руку, положив ее плашмя во всю длину на снег. Он повисел там, тяжело дыша, еще секунду, а затем поднял руку, дав Венди знак, чтобы она к нему приблизилась.

Одному самостоятельно ему никак не выбраться было из этой дыры.

В снежном сугробе прямо перед ним внезапно открылись большие коричневые глаза. Джон тупо уставился на них, а в это время зверь медленно поднял свою голову, и с его гибкой шеи посыпался снег, словно сахар. Животное чуть слышно проскулило, а затем он увидел, как в его слезящихся глазах промелькнуло некое подобие безумия.

Морской котик с ревом рванулся вперед, широко раскрыв пасть, усеянную клыками. Джон в отчаянии попытался оттолкнуться теперь назад, но веревка, обмотанная вокруг его рук, которая спасла его от падения в трещину, теперь уже не поддавалась, ее невозможно было ослабить, и она крепко удерживала его на месте. Он закрыл глаза и попытался увернуться, но животное укусило его в лицо. Джон вскричал от мучительной боли, и Венди со всей силы вдавила педаль газа снегохода и потащила его вперед резким рывком. Массивное животное залаяло и попыталось повернуться, чтобы снова вонзить в него свои клыки. От этого рывка большая часть огромной туши зверя оказалась над краем бездны, животное потеряло равновесие и беспомощно стало сползать вниз, молча, пока его громадная туша с мясистым треском не ударилась в лед внизу.

Венди вытащила Джона и отволокла его подальше от расщелины, а затем выскочила из машины и побежала к нему. «Боже мой, Джон!», вскричала она, бросившись рядом с ним на колени.

Она потянулась к нему дрожащей рукой, придя в ужас от вида крови, лившейся сквозь дыры в ткани, защищавшей ему лицо. Взяв себя в руки, она откинула его капюшон и осторожно сняла с него очки, заметив с очень плохим предчувствием, следы клыков тюленя, оставшиеся на их прочной поверхности. Затем она стянула с него балаклаву.

На лбу у него быстро вырастала шишка, но кожа там была цела. Лицо у него было поранено через переносицу, затем двойная борозда шла по щеке, вовсю текла кровь. Венди взяла горсть снега и прижала его к порезам, надеясь остановить кровотечение.

Джон кивнул и, взяв одной рукой еще снега, прижал его к пульсирующей шишке. «Пойди взгляни туда», сказал он ей. «Теперь я не смогу удержать равновесие».

Она кивнула и осторожно направилась к трещине, неожиданно раскрывшейся еще больше. Теперь она была шире на целых пять футов, но гораздо менее глубокой. Там, где лежал Дитер, лежали огромные глыбы обрушившегося снега. Рыдая, Венди приложила руку ко рту.

Ей стало очень нехорошо от мысли, что он, вероятно, уже мертв – она до сих пор была потрясена этим ужасом. Разбитое и окровавленное тело морского котика, который напал на Джона, валялось на дне ямы, оно было неподвижным, за исключением рефлексивных подергиваний, от которых его ласты ударились друг о друга один раз, затем второй, а затем вытянулись, задергавшись. Она потрясенно покачала головой в немом недоумении и шоке.

Затем она отвернулась; ей нужно было затащить Джона в палатку и перевязать. А затем им снова нужно было двигаться. Время было на исходе.

………………………………

«ЧЕРТ!», вскрикнула Клея. Она соскочила с кресла и подняла его; повращав им, как олимпийский метатель молота, она швырнула его об стену. На пол комнаты полетели обмломки штукатурки, обнажив под ней вмятый арматурный каркас. «Черт! Блять! Проклятье!»

У нее целая уйма времени ушло на то, чтобы добиться от этой проклятой зверюги, чтобы она наконец, очнулась, и когда животное открыло глаза, прямо на него смотрел Джон Коннор. Как она могла заполучить его так близко и не убить? Это глупое, жирное, поганое животное! Жирный слизняк в меховой шкуре!

Это… это млекопитающее!

Ну по крайней мере, она убила фон Россбаха, и была этим довольна, невзирая на затраченные усилия. Но это! Ее главная цель снова ускользнула. «Как это им удается?», спросила она себя. Она схватила один из многочисленных трофеев, оставшихся ей после Вимейстера, и приготовилась запустить им в стену.

«Эй! Что вы тут вытворяете?»

Она развернулась, зашипев, как разъяренная тигрица. Какая-то часть ее разума удержала ее, и она не сдвинулась с места, борясь в то же время с почти непреодолимым желанием его убить. Клея стала бубнить про себя слово «Скайнет», как мантру, дабы напомнить себе, что ее задачей было не убивать, а манипулировать этими существами.

«А сами-то вы как думаете, а?… Трикер?», огрызнулась она. Она заставила себя успокоиться; регуляторы не способны были многое сделать пред лицом такой ярости. Она чуть было не сказала: «глупое человеческое существо». То, что Трикер, вероятно, никогда не забудет. I-950 злобно уставилась на него, тяжело дыша и мечтая вгрызться ему в горло.

Трикер за время своей службы лично имел дело с несколькими хладнокровными убийцами – некоторые из них были из числа настоящих бешеных собак – и, вне всяких сомнений, он понял, что сейчас смотрит на еще одну из них. «Вот с каким кошмаром приходится сталкиваться, когда у тебя нет с собой оружия»*, подумал он. Но у него в груди бешено колотилось сердце. Если бы у нее был сейчас пистолет, он сейчас был бы уже мертв.

- - - - - - - - - - - - - -

* Фраза из сериала «Спасибо за покупку». Смысл ее примерно таков: какой ужас, и вообще ее надо бы пристрелить.

- - - - - - - - - - - - - -

«С вами все нормально?», спросил он, посмотрев, как она выпрямилась, поднявшись из полуприсевшей позиции, которая показалась ему натренированной боевой стойкой.

«Да», рявкнула она.

«И что это было?», он указал на сломанную стену.

«Это была досада». Ее голос, она с удовлетворением это отметила, снова звучал теперь спокойно. «Просто иногда эта работа достает и доводит».

«О, да?», спросил он. Возможно, ему стоит напомнить главку о необходимости внимательней изучить прошлое этой юной леди. В такой ярости имелась опасная тенденция изображать розы на заднем дворе цветущими и здоровыми, когда доски с передней панели аттика при этом полностью отсутствовали.

«Что вам нужно?», спросила она, постаравшись это сделать голосом, лишенным всякой экспрессии.

«Может, вы проголодались?», спросил он.

«Если проголодаюсь, я способна сама себя угостить». Она ела его глазами, желая, чтобы он ушел.

Он поднял руку и попятился. «Ладно», сказал он. «Давайте по-хорошему, я просто по-дружески спросил».

«Нетушки», усмехнулась она. «Моя работа гораздо важнее всей вашей компании».

«Вы такая любезная и милая», сказал он, фальшиво улыбаясь.

Трикер спиной выскочил из двери и прошел несколько шагов по коридору, затем повернул и быстро пошел к лифту. Который он был теперь намерен заблокировать в верхней части шахты. Он внезапно почувствовал себя совершенно не в безопасности, оставшись здесь наедине с этой милой и очаровательной мисс Беннет.

В мозгу у него промелькнули кадры из старого фильма «Нечто», в котором ученые в Антарктической лаборатории столкнулись с чудовищем, прибывшим откуда-то из космоса.

«Но если Беннет не из космоса, то и никого другого оттуда нет и не будет!» Единственным выходом наружу с нижних уровней являлась единственная аварийная шахта, выводившая на лед. Так что он будет в безопасности и запрет также и ангар наверху.

«По крайней мере, буря закончилась. Более или менее». Он пробыл здесь уже достаточно долго, чтобы знать, что нельзя доверять местной погоде. Но его утешало то, что если ему потребуется помощь, она будет находиться менее чем в двух часах езды.

Он знал, что не должен позволять себе так нервничать из-за этой женщины. Она весила всего-то около 112 фунтов (50 кг). Но именно такое воздействие на него всегда оказывали настоящие убийцы. Им всегда как-то это удавалось. Никакие препятствия не способны были их надолго удержать, потому что они действительно любили то, чем занимались.

Двери лифта закрылись, и он вздохнул чуть свободнее. Но сон сегодня будет тяжелым.

………………………………

Венди смотрела на Джона, спавшего в полутемном сумраке палатки, кусая нижнюю губу.

Ее пугала шишка у него на голове – она была такой огромной, несмотря на снег, который они приложили. Она усиленно пыталась вспомнить все, что когда-либо читала о травмах головы, и никак не могла вспомнить, нужно ли было положить ноги больного выше головы или наоборот. Ей по-прежнему казалось, что опасно было позволять больному спать – ей все мерещилось что-то насчет впадения в кому. Но ему нужно было отдохнуть…

Дитер оставил им после себя набитую лекарствами и всем необхожимым медицинскую аптечку, в ней в том числе имелось несколько уже заправленных нитками игл, упакованных в пластиковые пакетики, которыми она и воспользовалась, наложив швы на разодранное лицо Джона. Чтобы просто вспомнить, как это делается, она чуть не потеряла голову, которая у нее закружилась. Имелось также местное обезболивающее, которое явно помогло ему выдержать эту ее неуклюжую медпомощь, а также таблетки с кодеином, от которых он отрубился, они тоже помогли. Венди хотелось, чтобы тут было еще какой-нибудь препарат, который сотрет эти воспоминания. Ощущение этой иглы… И у него точно останутся на лице ужасные шрамы.

Она резко потрясла головой, затем посмотрела на часы и забеспокоилась. У них был предусмотрен какой-то запас времени на случай непредвиденных обстоятельств, несчастных случаев и тому подобного, однако не так же много времени, а припасы…

Припасы были рассчитаны на трех человек, а не для двух. «Таким образом, хотя бы они, по крайней мере, не станут проблемой». Венди посмотрела на изуродованное лицо Джона, затем подняла порванную балаклаву и иглы с нитками. Она даст ему еще немного поспать. А потом им нужно будет отсюда уходить.

***

Венди настояла на том, что он поедет в санях, в своем спальном мешке, завернутый в палатку, поэтому все остальные хлопоты были связаны с оставшейся частью их груза. Он не был в восторге от этой идеи, но он был еще слишком заторможенным, чтобы как-то более или менее настойчиво ей возражать, особенно наперекор ее решимости. Он не был в этом уверен, но ему показалось, что он даже один раз назвал ее мамой.

Если это так и было, то она восприняла это окей. Постепенно в мозгу у него стало всё проясняться.

Конечно, было еще больно. «На меня напал морской котик», думал он, «еще один из многих уникальных эпизодов, украсивших мою биографию». Ему вообще-то хотелось, конечно же, чтобы жизнь его была чуть более обычной, как у всех. «Хотелось бы съездить в Диснейленд», подумал он, глядя на все еще облачное небо. Может, если он просто настоит на том, чтобы с этого момента жить как все, как обычные люди, это помогло бы. Сходить в «Бургер-Кинг». Может быть, отправиться на корабле в круиз на острова… И тут он погрузился в сон, даже не заметив этого.

Он проснулся от сильного толчка подпрыгнувшего снегохода, который вызвал у него стон, прежде чем он полностью очнулся. Джон открыл глаза и обнаружил, что на него через плечо смотрит Венди.

Он представил себе ее лицо. Без сомнения, она смотрела на него обеспокоенно.

«Эй, смотри куда едешь», сказал он. Голос его прозвучал высоко и тонко. Он закашлялся, прочистив себе горло, и попытался снова. «Мы уже приехали?»

Венди остановила снегоход, слезла с него и бросилась к нему. Она положила одну свою руку в рукавице на его нераненную щеку, а затем только выпрямилась.

«Почти», сказала она. «Судя по карте, осталось не более полумили». Она посмотрела на него и покачала головой. «Дитер сказал нам подойти к базе окольным путем с тыла, поэтому я сделала большое кольцо, которое он обозначил на карте, но из-за этого мы сильно задержались на открытом воздухе, и мне это не очень нравится. Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала?», забеспокоилась она.

Он вздохнул, ему хотелось бы, чтобы они могли сейчас видеть лица друг друга. «Хочу, чтобы ты меня выпустила отсюда», сказал он. «Нужно вернуть кровь в мозг. Может, если я сейчас немного подвигаюсь, мне станет лучше».

Он не упомянул о боли и не попросил чего-нибудь принять против этого. Любое лекарство, которое он сейчас примет, лишь ослабит его рефлексы и реакцию. Когда они столкнутся с Клеей Беннет, женщиной-Терминатором – а они с ней обязательно столкнутся – ему понадобится вся его смекалка.

По крайней мере, он почувствовал, что шок у него уже проходил.

Не сказав ни слова, Венди начала развязывать веревки, которыми он был привязан к саням. Затем она откинула полог палатки и расстегнула молнию спального мешка.

Джон был удивлен той сильной дрожью, с которой поразил его открытый воздух. Несмотря на несколько слоев тяжелой одежды, которая была на нем, морозный воздух, казалось, ударил его, словно нанеся пощечину. Он соскользнул с саней и заставил себя встать, хотя продолжал хвататься одной рукой за груз, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Она бросила на него встревоженный взгляд, а затем сунула ему в руку шоколадный батончик. Затем, оглянувшись, она принялась складывать палатку и сворачивать спальный мешок. Венди закрепила их, время от времени обходя его и изредка поглядывая на него, так, чтобы он этого не заметил, в любой момент готовая подхватить его, если он упадет. Однако, судя по всему, похоже, он оказался прав. Он постоял, и это, кажется, помогло ему вернуть себе часть сил. А это хорошо – видит бог, скоро они им понадобятся.

Джон принялся рассматривать базу в бинокль, и он обрадовался тому, что не увидел там признаков жизни, а лишь слабую струйку пара или дыма из одного из домиков наверху. Все остальное, похоже, было там заперто. Небольшой приборчик Дитера показал, что никаких отслеживающих устройств тоже не было.

По крайней мере, на таком расстоянии.

«Жаль, что у нас нет еще одного дня», подумал он. Но ему также хотелось бы, чтобы вместе с ними был Дитер. «И мама». Определенно было бы неплохо иметь рядом маму. Венди наблюдала за ним, он потянулся к ней рукой и похлопал ее по спине.

«Думаю, нет смысла ждать до темноты», сказал он. Он попытался вложить улыбку в свой голос, не изменяя выражения лица. Удивительно, как сильно бывает больно от простой улыбки, а жевать этот батончик было болью, которую просто невозможно было описать.

«А как мы к ней подойдем?», спросила Венди.

Джон кивнул. «Просто пойдем к ней пешком», сказал он. «Следи за тем, что я делаю, и иди по моим следам. Взяла все что нужно?»

Она кивнула.

«Ну тогда поехали, потанцуем рок-н-ролл». «Может, фраза и старомодная», подумал он, поднимаясь на ноги, «но воздействует она лучше, чем сбацать рэп или хип-хоп». Он предположил, что однажды все поменяется. «Или она может стать одной из тех античных фраз, которыми люди пользуются, не задумываясь. Вау. У меня какие-то прям вольные ассоциации», подумал он. «Это не есть хорошо. Сосредоточься, Джон, сосредоточься». От этого, может быть, зависит жизнь Венди.

Венди посмотрела, как он медленно идет к базе, и покачала головой. «Джон», позвала она его, он осторожно повернулся и посмотрел на нее. «О, да», подумала она, «давай станцуем рок-н-ролл». «Давай поедем на снегоходе».

«Нас увидят», возразил он.

«Если только там вообще кто-нибудь есть», согласилась она. «Но если и есть там кто-то, то это, вероятно, только минимальная дежурная группа, и так мы сразу же выясним, кто это».

Он уставился на нее, слегка покачиваясь. «Глупость», сказал он, наконец. «Они нас там тогда запрут. Нас вообще-то здесь быть не должно».

«Мы туристы. Мы оторвались от группы из-за бури, а наш проводник упал в трещину и погиб; это вполне правдоподобно. Кроме того, ты ранен, нам обоим еще нет 21 года, – они нам поверят. Никто же не пошлет двух обычных подростков, типа нас, совершать диверсионные акции. Тем более в Антарктиду, где мы будем торчать у всех на виду как пугало».

«Они нас заметят!», вновь запротестовал он.

«Джон! Невозможно туда пройти незамеченными». Она обвела рукой все это плоское пустынное пространство между ними и базой. «Они, наверное, увидят нас, если даже мы туда доползем по-пластунски! И давай честно, никто из нас к этому не готов».

Он долго смотрел в землю, опустив глаза, а затем пожал плечами. «И, как я уже говорил, нет смысла дожидаться темноты».

Она усмехнулась. «По крайней мере, мы появимся там нормально, по-человечески и красиво».

………………………………

Когда подъехал снегоход с двумя людьми в белых парках, испачканных кровью, Трикер удивился. Он ожидал, что они будут действовать чуть более скрыто.

«Теперь уже никто и не пытается работать на должном уровне», подумал он. Затем он почувствовал себя еще более подавленным, когда понял, что так обычно ноют старые хрычи; а оперативные агенты, как правило, так долго не живут. Он встал перед дверью домика, ничего не говоря и наблюдая, как один из них, поменьше, помогает большому слезть со снегохода.

«Здесь есть врач?», спросила она.

«Девушка!», подумал он. Остаточные явления позитивной дискриминации, предположил он.

«Во всяком случае, это не Сара Коннор». Он слышал записи ее голоса, который был более низким и прокуренным. Девушка подпирала собою своего напарника, глядя на него.

«Врача нет», сказал он вслух. Затем сделал паузу. «Значит ли это, что вы теперь уедете?»

Эти двое уставились на него, не двигаясь, затем они переглянулись, словно сбитые с толку. «Не могли бы вы нам помочь, пожалуйста?», сказала девушка, голос ее дрожал. «Мой муж ранен».

Трикер вздохнул. Она была похожа на одного из тех обычных симпатичных подростков из среднего класса. «Именно таких людей я по идее и должен защищать». Время от времени неплохо было о них вспоминать. Так что, если ему придется, он запросто сможет свернуть шею этой маленькой девочке во благо их же самих. Трикер подошел к ним, поддержав за пояс молчавшего парня.

«Заходите», пригласил он. «Рад познакомиться». Он терпеть не мог ждать.

Они провели спутника девушки к ближайшему стулу и опустили его на него, а затем Трикер пошел закрывать двери. Девушка сняла перчатки и начала расстегивать мужу одежду, откинув ему капюшон и расстегивая его парку. Она отбросила и свой капюшон, нетерпеливо сорвала с себя очки и сняла балаклаву.

Трикер удивился; она выглядела моложе, чем он ожидал, может, лет девятнадцати или около того. Во всяком случае, до 21 года* ей было еще далеко.

- - - - - - - - - - - - - -

* Имеется в виду возраст полноценного совершеннолетия.

- - - - - - - - - - - - - -

Венди склонилась над Джоном и осторожно сняла с него очки, а затем бережно стала снимать и балаклаву. Она почувствовала, что она прилипла к порезам у него на лице и замялась.

«Сдирай», сказал он стоически.

Она так и сделала, стиснув зубы, сняв ее одним резким движением.

«Мать вашу!», воскликнул Трикер. «Что, черт возьми, с вами произошло?»

Это было совсем не похоже на какую-то подставу с их стороны, чтобы пробудить у него сочувствие к ним и усыпить его бдительность ложным ощущением безопасности. У парня на лбу была шишка размером с мяч для софтбола, одна половина его лица вспухла и вся была в синяках и немного кровоточила в том месте, где была сорвана балаклава, с неумело наложенными швами, скрепляющими одну из самых ужасных резаных ран, которые он когда-либо видел в жизни.

«Похоже, его чуть было не растерзал какой-то зверь».

«Вы не поверите», сказал парень, явно стараясь не шевелить мускулами лица.

«Наверняка нет», молча согласился Трикер. «Ну и что, я всегда рад красивой сказке». «Ну все равно, расскажите мне», предложил он. А затем поднял руку, когда поймал искренне встревоженный взгляд девушки. «Вы, ребята, есть-пить хотите?», спросил он.

«Пить», сказали они хором.

«Кофе?», предложил Трикер. Они кивнули, и он налил им по чашке. «Вам обязательно нужно с сахаром», сказал он Джону. «Даже если вы не потребляете сахар».

Джон кивнул и взял у него чашку с двумя большими ложками.

«Ну», сказал Трикер после того, как его гости с благодарностью сделали несколько глотков горячего напитка, «давайте рассказывайте. Кто вы такие, ребятки?»

«Я Венди, а это мой муж, Джо».

Джо/Джон издал небольшой звук, который превратился в стон.

«Может, аспирина?», спросил Трикер.

«Да», горячо сказал Джон. «Аспирин было бы неплохо». Он поднял вверх три пальца и кивнул в знак благодарности, когда Трикер положил ему в руку таблетки.

«Вы, ребятки, кажетесь несколько юными, чтобы быть мужем и женой», сказал он, снова сев.

«Наши родители тоже так говорят». Венди взяла Джона за руку и улыбнулась ему.

«Но мы считаем, что знаем, что делаем». Она посмотрела на Трикера и сказала, словно расцвела: «Нам подарили эту поездку на медовый месяц».

«Отправили вас в Антарктиду на ваш медовый месяц?», спросил Трикер. «В этом есть намёк, детки, если вы его поняли». Он пожал плечами. «Совсем не то место, которое я бы выбрал в первую очередь».

«Экология», сказал Джон приглушенным голосом.

«Мы очень ею интересуемся», согласилась Венди. Лицо ее помрачнело. «Но это превратилось в кошмар. Сначала мы отстали от остальной группы из-за бури, затем наш проводник упал в трещину, а затем на Дж… на Джо напал морской котик».

«МОРСКОЙ КОТИК?» Трикер задумался на долю секунды, прежде чем отвергнуть эту идею. «Тюлень?», спросил он вслух. «И где вы находились, когда это произошло?» «Потому что уж точно нигде вокруг нет никаких тюленей».

Венди покачала головой. «Мы не знаем. Возможно, проводник наш это знал…, но без него мы понятия не имеем. Я даже не знаю, где мы сейчас находимся».

«Ваш проводник погиб, я так понимаю», сказал Трикер.

Они оба кивнули. Венди взяла Джона за руку и всхлипнула.

Трикер был этим впечатлен. Человек погиб, в это он верил, и кем бы он ни был, он что-то значил для этих детей. Но проводник… «Может быть, это была Сара Коннор».

«Послушайте, есть у вас кто-то, с кем я могу насчет вас связаться?», спросил он.

Венди посмотрела на Джона, который медленно кивнул. «С нашим кораблем…» Она сделала паузу, и кровь бросилась ей в лицо. «Тяга Любви» называется», сказала она.

Трикер разразился смехом, перешедшим в кашель.

Венди нахмурилась на него. «Вера Филмор – менеджер нашего круиза…» Тут голос ее захлебнулся. Она перевела взгляд с Джона на Трикера. «Просто не знаю, как ей об этом рассказать. Просто не могу. Мы можем немного попозже это сделать?» Она умоляюще взглянула на него.

«Они будут беспокоиться о вас», сказал Трикер.

Венди, казалось, заволновалась, но потом покачала головой. «Я просто не смогу».

Трикер вопросительно поднял бровь на Джона, который тоже покачал головой. «Ладно, послушайте», сказал Трикер, «почему бы вам обоим тогда пока не вздремнуть? А затем, после того как вы немного отдохнете, мы сможем поговорить об этом еще».

«Спасибо». Венди повернулась и протянула Джону руку, помогая ему подняться. Он взял ее и с усилием поднялся, но и затем не выпустил ее руки, когда оказался уже на ногах.

Трикер провел их по короткому коридору и открыл дверь. «Это не Хилтон, конечно», сказал он, показав им небольшую комнату с двумя двухъярусными кроватями, четырьмя тумбочками и столом, «но тут тепло».

«А для меня она выглядит прямо как Хилтон», пробормотал Джон.

«Спасибо», сказала Венди.

«Ноу проблем», сказал Трикер с улыбкой. Он закрыл дверь, прикрепил накладку на проушины и всунул в них замок. Он для пробы подергал его и, удовлетворенный, ушел. У всех спальных комнат замки были с внешней стороны дверей, на случай, если у кого-нибудь произойдет припадок клаустрофобии или буйства. Это было просто свидетельство того, что никогда не знаешь, когда что-нибудь обязательно пригодится.

Трикер отправился в свое рабочее помещение, чтобы включить радиостанцию, почти ожидая, что ребятки начнут барабанить в дверь и кричать, чтобы их выпустили. Но за спиной у него была мертвая тишина. Может быть, они действительно были просто парой затерявшихся подростков, которым сейчас хотелось только уснуть. «Сомневаюсь, но ладно…» Как бы то ни было, их молчание было хорошим знаком.

Он сел и склонился над микрофоном. «Это X-79», сказал он. «Мак-Мердо, приём».

Он сел в ожидании ответа. Но в ответ раздались лишь помехи. Трикер чуть откорректировал радио и попробовал еще раз. Опять помехи. Трикер откинулся на спинку стула и обдумал ситуацию. «Если один раз, то это может быть случайность. Если два раза, возможно, что-то произошло. Но если три раза, это значит, тебя наёбывают».

Возможно, это погода, которая была далека от стабильной, или солнечная вспышка, из тех, что склонны создавать помехи радиосигналам. Так что он мог разобрать радиостанцию и не обнаружить в ней никаких поломок. Или же… Трикер встал и подошел к двери. Это может быть какое-то глушение, производимое его юными визитёрами. И это он посчитал наиболее вероятным.

Он открыл дверь, намереваясь осмотреть эти их упакованные сани. Только вот он не увидел этих саней, он вообще ничего не увидел. Это было похоже на то, как кто-нибудь положил на дверь огромный толстый лист белой бумаги, который подул на него морозным конфетти. Трикер сделал шаг назад и захлопнул дверь. Да, с этой идеей ничего не получится.

Никто не попрется в Антарктиду из-за такого климата.

Он подошел к столу и сел. «Ну что ж», подумал он. Вряд ли это что-то меняет. Он держал их под замком, а погода не даст кому-нибудь другому приблизиться к базе. Единственное, что его сейчас реально должно беспокоить, это Беннет. Он нажал несколько клавиш, и на экране компьютера появилось изображение ее лаборатории. Она, казалось, загипнотизированно уткнулась в собственный экран, сидя совершенно неподвижно.

Трикер понаблюдал за ней, задавшись вопросом, о чем она может думать. Но так как ее абсолютная обездвиженность всё продолжалась, он забеспокоился. «Она что – вошла в ступор?», удивился он.

«Нормальные люди не могут просто вот так сидеть без единого движения мускул». Однако эта мысль его мгновенно успокоила. «Как будто здесь вообще кто-то нормальный!» Тем более те «гении», которых они с его командой охраняли. «Вот блин!» На мгновение он почувствовал, что вообще-то сам себя обманывает.

***

«Что будем делать?», прошептала Венди. Они с Джоном лежали, обнявшись, на одной из узких нижних коек нар.

«Сделаем перерыв на пару часов», предложил Джон. «Отдыхай в тепле, может быть, еще и пожрать дадут. Нужно убедиться, что он здесь один».

Венди некоторое время помолчала, а потом сказала: «Но он не должен быть тут один. Ты же говорил, что здесь будет Терминатор».

«Угу», согласился он. «Так что давай побережем силы, дав ей возможность самой прийти за нами».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

Клея вызвала оставшихся трех тюленей на базу, несмотря на возражения своего компьютера. Компьютер аргументировал это тем, что это напрасная трата ресурсов. I-950 же возражала ему, что она сама создала эти ресурсы, чтобы они ей помогали, и что она нуждалась в этой помощи здесь и сейчас. Если тюлени не смогут сюда добраться, то так тому и быть; но если да, тогда они смогут положительно повлиять на ситуацию между выживанием Скайнета или выживанием Джона Коннора.

Она проверила состояние тюленей и обнаружила, что они истощены, но находились они ближе, чем она смела надеяться. С неохотой она решила дать им несколько часов отдыха. В конце концов, будет лучше, если они будут способны действовать, как только прибудут сюда.

Ее компьютер сообщил ей, что настало время поесть. Клея с досадой встала и отправилась на поиски какой-нибудь еды. Если эта чертова штука не будет удовлетворена тем, как она о себе заботится, то она не оставит ее в покое и постоянно будет высылать ей напоминания, которые будут мигать в уголке ее глаза. Кроме того, за ней, вероятно, присматривает Трикер, поэтому она должна вести себя как человек, чтобы успокоить также и его.

Ее, одно из самых совершенных видов оружия Скайнета, эта ситуация сильно раздражала.

Мысленно она провела последнюю детальную проверку базы… нет, оружия на базе нет. Следует ли ей смастерить из подручных средств взрывчатку? Нет. Это противопоказано. Как ни странно, ей лучше решить вопрос чисто физическим столкновением между телами. Все, что она смастерит, Джон Коннор может повернуть против нее же самой: в его памяти сохранен дьявольски коварный опыт подобных действий. Ее сила, скорость и мастерство – на них она может положиться.

И все же досадно, что тут нет под рукой какого-нибудь огнестрельного оружия. С другой стороны, не похоже, чтобы Трикер надеялся в этом смысле на авось.

Жаль, что он был человеком; иногда он казался похожим скорее на существо, чем-то ей подобное.

…………………………

Дитер стал медленно приходить в себя, сознание возвращалось к нему сквозь ужасный, словно какой-то лихорадочный бред преследования. Он пошевелился во сне, и от боли он окончательно очнулся, результатом чего стало то, что он резко вдохнул в себя воздух — но тут же вынужден был прервать этот глубокий вдох из-за резкой мучительной боли. Он был вынужден задержать дыхание, а затем стал выпускать лишний воздух медленными толчками, чтобы ослабить нестерпимую боль в боку. Ощущение было знакомым, однако не из тех, к которым привыкаешь. Кроме того, на этот раз он, похоже, очнулся не в больнице — а это всегда плохой знак.

«Ребро сломано», подумал он. «По меньшей мере, одно».

Фон Россбах открыл глаза и увидел удивительно тусклый свет. Затем он понял, что находится в чем-то похожем на снежную пещеру, что объясняло, почему он не замерз. Вообще-то, в каком-то смысле, сравнительно говоря, ему было даже относительно тепло; Снег может быть иногда неплохим теплозащитным покрытием, по крайней мере, он останавливал ветер. Он попробовал пошевелить ногами и обнаружил, что они просто замерзли, но не переломаны. Одна из его рук была свободной, но другую чем-то зажало, и она онемела. Он осторожно поднял голову, чтобы осмотреться.

Он был придавлен к земле головой и шеей морского котика. Это сюрреалистическое зрелище сразу же заставило его вспомнить все обстоятельства его падения. Произошло ли это тогда, когда все эти огромные снежные глыбы тоже обрушились? Он опустил голову и понял, что лежит на чем-то довольно мягком. Осторожно повернувшись, он увидел, что он лежит еще на одном тюлене. «Сэндвич», с горькой иронией подумал он. Их подкожный жир создал неплохую теплоизоляцию. «А вот и еще одна причина, по которой я не превратился в эскимо».

«Джон не узнает, где я», вдруг подумал он.

Он попробовал отпихнуть от себя свободной рукой голову тюленя, примерно с теми же результатами, как если бы он попытался оттолкнуть от себя огромный валун. Все животное превратилось в один сплошной замерзший и затвердевший кусок; четыреста фунтов мяса, застывших в трупном окоченении, их можно было сдвинуть с места только краном. Он поднял голову, чтобы изучить ситуацию, и решил попытаться выскользнуть из-под него. Он был прижат лишь головой, шеей и частью плеча тюленя.

К счастью. Иначе он бы никогда не очнулся; если бы эта тварь всем своим весом навалилась бы на его сломанные ребра, то это могло бы его задушить или вогнать сломанные концы костей ему в легкие. Но именно медленно остывающее тело тюленя и спасло ему жизнь.

Очень осторожно он попытался вывернуться из-под огромной твари, но обнаружил лишь, что крепко удерживается на месте своей угодившей в ловушку правой рукой, зажатой тушей. Дитер попытался пошевелить ею; он вообще не почувствовал своей руки, нигде, ниже плеча. Тем не менее, она все-таки сдвинулась с места; он почувствовал, как она немного соскользнула вниз, к его спине, на пару дюймов. «Она не сломана», с облегчением подумал он. «И не замезла окончательно. Просто пережаты нервы, но кровь по-прежнему циркулирует».

Ему удалось вытащить ее, и она упала вниз, ударившись о тюленя под ним; после того, как она оказалась там, он снова обнаружил, что застрял. Плоть мертвого тюленя, лежавшего на нем сверху, облегла вокруг его руки со всех сторон, а затем затвердела, лишив его свободы действий. Другой тюлень, тот, который был под ним, образовывал сплошной прочный пол, который с равным успехом мог быть дубовым. Попытка втянуть в себя воздух, чтобы сделать себя чуть меньше в рамзерах, не являлась теперь решением задачи.

«Интересная проблема», подумал он. Он вытащил левую свою руку из-под подбородка тюленя и поднял ее; чтобы высвободиться, ему нужны были, может быть, какие-то полдюйма. Но его ребра быстро и громко запротестовали. Он остановился; слабая надежда, тем не менее, сохранялась. Если ему требовалось лишь сломать этой твари позвоночник, то это было возможно, но чтобы заставить ее сдвинуться с места, потребуется раскрошить все ее тело.

«Сомневаюсь, что даже в молодые годы – без сломанных ребер – я сумел бы это сделать».

Ему повезло с ребрами; может, они и были сломаны, но они не пробили каких-либо важных органов. Однако он должен был убедиться, что это так. Все мускулы в кишечнике и верхней части тела тянутся к позвоночнику и грудной клетке, а ребра – это то, что их скрепляет.

Дитер согнул свою левую ногу в сапоге и стал подтягивать ее к своей свободной руке.

Он потянулся к ножу в ножнах у себя в сапоге, стремясь дотянуться до него, несмотря на протестующую резкую боль в ребрах. «Определенно больше одного, но только с одной стороны». Чуть ли не больше, чем эта боль, ему сильно не нравилось ощущение неполадок в своем теле.

Кончиками пальцев он коснулся рукоятки, но ему пришлось остановиться и перевести дух. Схватившись за штанину, чтобы нога не выскольнула и не стала после этого недосягаемой, он позволил себе передохнуть. Нелегко было это сделать в такой несколько скрюченной позе, когда он чувствовал, как ребра его расходились с каждым болезненным вздохом.

Понимая, что у него больше не будет возможности передохнуть, пока все это не закончится, он стал пробираться рукой к сапогу, пытаясь подтягивать ногу все ближе к себе с каждым новым движением.

Дитер подтягивал ее и подтягивал, пока не взвыли сухожилия в колене, а затем подтянул ее еще немного.

Наконец, он стиснул зубы, а затем рванулся и был вознагражден овладением рукояткой ножа и настолько резкой болью в боку, что он вновь чуть не вырубился.

Но он удержал, как сознание, так и нож. Закрыв глаза, он сделал серию длинных медленных вдохов, чтобы ослабить боль и сохранить настрой. А затем он стал вырезать себя из этой своей тюрьмы.

Казалось, прошла целая вечность в этом замерзшем белом аду, но через некоторое время Дитер упал на твердую поверхность уже наверху трещины, выбравшись из нее. Затем он свернулся в позу эмбриона, чтобы сохранить тепло тела и передохнуть. «Не лежи слишком долго», предупредил он себя. Здесь «слишком долго» означало очень короткий промежуток времени. Поморщившись, фон Россбах поднялся и сел. Некоторые из его органов чувств, казалось, отказывали – например, он не чувствовал запаха, хотя, может быть, это просто от холода. Всё вокруг казалось каким-то далеким, видимым сквозь какую-то толстую пластину прозрачного стекла. По крайней мере, прекратилась пурга. Если бы снег все еще шел, ситуация была бы еще более отчаянной. Он возблагодарил Бога за столь великие милости.

Он проверил время и дату. «Сейчас начало дня, и день спустя после того, как я повел себя как полный идиот и один вышел из палатки». Ему нужно было проявить осторожность и не делать этого, и он дорого заплатил за эту ошибку. Дитер с трудом поднялся на ноги, и после минутного головокружения почувствовал себя несколько лучше. Теперь, когда он уже не был придавлен всей этой тяжелой тушей тюленя, ребра его болели на порядок меньше. Оглядевшись, он увидел, что за его ошибку пришлось поплатиться и кому-то другому.

Рядом с ним, примерно там же, где он выполз из трещины, оказалась груда окровавленного снега, а зрительно проследив за кровавым следом, он наткнулся на отпечатки снегохода.

Осмотрев характер следов на снегу, он решил, что Джон, должно быть, упал в трещину и что Венди, умница, вытащила его оттуда с помощью снегохода. Фон Россбах осторожно склонился над краем и обнаружил внизу еще одного тюленя, который разбился о те самые огромные ледяные глыбы, которые стали ему укрытием.

Дитер искренне надеялся, что кровь эта принадлежала животному, потому что ее, казалось, было здесь довольно много. Отвернувшись, он направился по следам снегохода обратно в их лагерь и вообще-то не удивился, увидев, что Джона и Венди там нет.

Они, естественно, предположили, что он погиб, и решили продолжить операцию без него. Что стало вполне разумным, особенно с учетом того, что Джон был к этому подготовлен, но малоприятным открытием. Двигаться тут одному, пешком, без продуктов и снаряжения означало оказаться в крайне невыгодном положении, пусть даже до укрытия идти было недалеко.

Он всмотрелся вдаль. Да… это горный хребет, нет сомнений; даже буря не способна была за столь короткое время скрыть покрывавшие его льды.

«Да, идти надо в том направлении. Так что лучше мне двинуться туда, пока погода вновь не переменится».

Тащиться пешком и так было довольно несладко, а тут еще того и гляди грянет очередная внезапная буря. Хотя небо теперь казалось довольно ясным. Возможно, это всё ребра, но он чувствовал себя совсем невесело.

С гримасой отвращения он вытащил из кармана кусок тюленьего жира и, приподняв балаклаву, вонзил свои сильные белые зубы в этот кусок. А затем положил большой окровавленный ломоть обратно. Он стал задумчиво жевать, идя вперед. Тюлений жил – ужасная гадость, по вкусу напоминающая густой рыбий жир (даже сало), только несколько более твердой консистенции.

Но он был высококалорийным, и он даст ему возможность поддержать силы, пока не появится что-нибудь более питательное.

«Ни хрена себе комфортик на холоде*».

- - - - - - - - - - - - - -

* Здесь вновь, как и во многих других местах этого романа, игра слов: «cold comfort» – дословно «холодный комфорт», но это выражение применяется в значении «слабое утешение».

- - - - - - - - - - - - - -

Клея лежала на раскладушке, снова и снова проверяя коридоры, лаборатории и кабинеты комплекса глазами камер видеонаблюдения, и поняла, что ее это уже почти достало. «Где камеры, которые следят за Трикером?», задалась вопросом она. «А где те, которые отслеживают периметр базы, где они?» Почти каждый второй дюйм этой базы просматривался, но только вот не ангары наверху.

На экране мелькали лаборатория за лабораторией, а за ними и опустевшие кабинеты. Но в том, что она видела, были пропуски. Показывалось пятьдесят семь отдельных лабораторий или кабинетов.

Но камеры, установленные в коридорах базы, показывали наличие шестидесяти дверей.

Отсутствовало нечто вроде центра безопасности, где, должно быть, находились мониторы и записывающее оборудование. Возможно, это один офис или два, которые должны были оставаться скрытыми.

Хотя, к своему удивлению, она довольно легко обнаружила кабинет командира базы. Клея ожидала, что столь чувствительная зона будет засекречена чуть тщательнее.

«Я здесь абсолютно слепа», с досадой подумала она и села. «Нужно выяснить, что находится в этих неотслеживаемых помещениях». На это необходимо потратить определенные усилия, но это того стоило.

Она обнаружила, чуть раньше, но тоже сегодня, что Трикер заблокировал лифт на верхнем этаже, и единственным способом попасть с одного этажа на другой была аварийная служебная лестница, на которой было ужасно холодно, да к тому же выходы из нее перекрывались дверями с сигнализацией.

Это даже не проблема для таких, как она.

Когда камеры в очередной раз отключились, она на максимальной своей скорости промчалась по коридору и отключила сигнализацию двери служебного выхода. Затем она помчалась на следующий уровень и тоже отключила на нем сигнализацию. Менее чем через пятнадцать секунд она добралась до первой загадочной двери, но обнаружила лишь, что она заперта. Затем она подошла ко второй, тоже запертой.

Когда камеры видеонаблюдения вновь включились, она спряталась в какой-то узкий шкаф с инструментами в чьем-то кабинете. В таких обстоятельствах могло показаться, что минута бежит очень медленно, и ей пришлось заставить себя не двигаться. Она не могла не думать о том, что Трикер вполне вероятно мог сейчас спать, из-за чего она могла бродить здесь вполне безопасно. В конце концов, он ведь всего лишь человек, ему нужно было когда-нибудь спать – в этом отношении и ей тоже. И все же было бы глупо, основываясь на этом предположении, ставить под угрозу всю ее миссию, потому что, если бы она была Трикером, она точно так же наверняка смотрела бы сейчас прямо на нее.

И поэтому она стояла и ждала.

Когда камеры снова отключились, она тут же оказалась в коридоре и начала возиться с замком. С хорошим замком, но не таким уж и сложным, чего она боялась, и уже вскоре она проскользнула внутрь. Две из трех дверей, которые она отметила про себя, вели в одно большое помещение с кучей мониторов вдоль самой длинной стены из всех прочих. Вдоль других стояли рядами записывающее оборудование, картотеки и несколько столов.

Клея быстро установила, что это было помещение, откуда просматривалась большая часть объекта. То, что ей нужно было, находилось в третьем помещении. Когда она закрыла за собой дверь, та заблокировала помещение у нее за спиной, к ее огромному облегчению; ей больше не нужно было возиться с замком. Она бросилась обратно в тот же шкаф, и весьма вовремя.

Неудобно было, конечно, ей так красться и таиться, но она была еще не совсем готова избавиться от Трикера. Или, возможно, она, наконец, согласилась с мнением Серены о нем. С ним больше было проблем, чем с обычными людьми.

Но с другой стороны, иметь его тут под рукой значило создать осложняющий фактор для Коннора и его группы – быстрая проверка, проведенная ее компьютерным компонентом, показала, что шансы склонялись в ее пользу. Незначительно, но… Тут снова пришло время выходить.

Третья дверь легко поддалась ее отмычкам, и она оказалась в комнате размером с небольшой кабинет. Здесь было всего десять мониторов: на двух показывались комнаты охраны, на шести других – помещения в ангаре наверху и еще две отслеживали периметр.

Очевидно, те, кто здесь всем заправлял, не считали, что это было задачей первостепенной важности.

I-950 быстро к ним подключилась, связав эти мониторы с основной системой безопасности базы а, следовательно, и с компьютером Скайнета, а через него и с ней. Она снова скрылась, а затем стала изучать новые изображения. Первым, что она заметила, это то, что Трикер действительно бодрствовал и следил за тем, как камеры видеонаблюдения вспыхивают и гаснут, то там, то тут. Затем она увидела, что база снова находится в условиях белой тьмы – или же все еще по-прежнему в них находилась; она не могла сказать это наверняка.

Камеры отключились, и она бросилась обратно в свою лабораторию и легла на свою раскладушку. Знать, где находится Трикер в данный конкретный момент, это очень даже неплохо. Хотя ей было досадно узнать, что, если сюда направляется Джон Коннор, он задержится из-за непогоды.

…………………

Джон осторожно потряс Венди, чтобы она проснулась. Она открыла глаза и заморгала на него. «Я что, спала?», спросила она.

«Определенно да», прошептал он. Он ухмыльнулся, что задело несколько порезов и заставило его поморщиться, когда от подергивания швов на лице у него потекли слезы. «Ты очень умилительно немножко похрапывала».

«Я не храплю!», возмутилась она.

Он положил палец ей на губы, а затем поцеловал ее. «Очень мило и женственно похрапываешь».

Венди зарылась лицом ему в плечо и, хихикнув, вздохнула: «Что, уже пора, ведь так?»

Он молча кивнул.

«Что будем делать?», спросила она. «Мы же по-прежнему заперты, верно?»

«Одно из двух. Либо мы выбираемся отсюда и попытаемся на него напасть или опередить, либо мы заманиваем его сюда и пытаемся напасть на него здесь. В любом случае все сводится примерно к одному и тому же».

«Жаль, что мы не захватили с собой оружия», с жаром подумал он. «Оружие бы сейчас очень и очень пригодилось». Но это развеяло бы их легенду прикрытия окончательно и навсегда…

«Тогда давай заманим его сюда. Нападем на него после того, как мне удастся выйти в туалет», сказала она очень практично.

«Неплохая мысль», согласился он.

Через некоторое время Венди тихо постучала в дверь и позвала.

«В чем дело?», спросил Трикер.

«Мне нужно в туалет», прошептала Венди.

Он отпер дверь и открыл ее, обнаружив, что на него хмуро глядит взъерошенная ото сна девушка.

«С какой стати вы нас заперли?», спросила она.

«К сожалению», сказал он, «таковы правила».

«Правила!», сказала она, словно собираясь произнести гневную тираду.

«Туалет – последняя дверь направо».

Он остался стоять на месте, с пресным лицом, как будто не произошло ничего необычного. Венди некоторое время яростно на него глядела, а затем бросилась мимо него, хлопнув за собой дверью туалета.

«Послушайте», сказал Джон, садясь. «Можно мне воды? И если можно, еще пару таблеток аспирина? Голова болит просто убийственно».

«Конечно», сказал Трикер. «А что с вами случилось?» Он не сделал ни шага в сторону приемной, но остался на месте, следя за тем, как к нему стал приближаться Джон.

«Упал», сказал Джон. «Несколько раз ударился. Сначала получил шишку, затем встал и снова упал, на какой-то острый лед».

«Вам повезло, что не лишились глаза», сказал Трикер.

Джон содрогнулся. «Еще бы, и не говорите!» Он посмотрел на агента и кивнул головой в сторону офиса. «Не могли бы мы…?»

«Конечно», сказал Трикер, взглянув на закрытую дверь туалета. «После вас».

………………………

Глаза Клеи расширились. Они здесь! Они уже пришли сюда, а она об этом не знала!

Неужели Трикер не понял, кто они? Как он мог пропустить их сюда? Но агент полагался на висячий замок, думая удержать так под стражей Джона Коннора – а это указывало на то, что он не понимал, кто это.

I-950 обдумала сложившуюся ситуацию. Девчонка в расчет не принималась, никакой угрозы абсолютно не представляя, однако она могла быть ключом к тому, чтобы завлечь Коннора туда, куда ей было нужно. Поэтому ей нужно было завладеть этой девчонкой.

В той же стене, где располагался и туалет, ближе к приемно-административному помещению, которое контролировало весь офис, находилась дверь, которая вела к лифту. Она был заперта, но Клея знала код; она запомнила его, когда только прибыла сюда.

Зайдя в комнату охраны, она отыскала пульт управления дверями и открыла замок. В камере наблюдения она увидела, как она распахнулась примерно на фут.

I-950 посмотрела на то, как Коннор взял у Трикера несколько таблеток и стакан воды. Неразумно, по ее мнению; лично она бы провела химический анализ любых лекарств, которые мог дать ей Трикер. Венди вышла из туалета и пошла по коридору. Затем она проявила характерное любопытство, которое Клея снова и снова замечала в людях; она посмотрела на открытую дверь.

Венди остановилась как вкопанная, бросила взгляд на приемную, а затем немного наклонилась к двери. Она осторожно толкнула ее, приоткрыв чуть дальше, и заглянула внутрь.

«Эй!», крикнул Трикер. «Что, к черту, вы там делаете?» Он бросился к ней и рванул дверь, закрыв ее. «Каким образом вы ее открыли?»

Удивленная Венди сделала шаг назад. «Мне было просто любопытно», сказала она.

«Эта дверь всегда заперта», сказал он. «Как вам удалось ее открыть?»

«Она была открыта», взвизгнула она, подняв руки, будто думая, что он может ее ударить.

Джон незаметно возник у него за спиной.

Затем, к сильному раздражению Клеи, камеры отключились. «Блять!», сказала она вслух.

Ей надо будет этим заняться.

………………………

«Я ничего не сделала», закричала Венди, пятясь назад. «Я ничего тут не трогала! Почему вы так себя ведете? Что с вами?» Голос ее становился хныкающим. «Я ничего не делала!»

Трикер повернулся, как раз вовремя, успев заблокировать удар Джона и, легко пробив защиту Джона, сильно ударил его по рваным порезам у него на лице. Джон отшатнулся, ослепленный слезами, когда швы у него разорвались, и из них хлынула кровь.

Венди завизжала от ужаса и бросилась вперед с криками: «Прекратите!»

Даже не взглянув на нее толком, Трикер ударил ее ногой в живот, и девушка отлетела назад. Она упала на пол, задыхаясь, по лицу ее текли слезы.

В этот момент что-то произошло внутри Джона. Он стал спокойным центром бури, именно таким, каким и учил его быть его сенсей. Джон считал, что их умения примерно равны, особенно с учетом его молодости, путь даже за минусом его ран. Но до этого Трикер превосходил его в силе; благодаря своей опытности, своей беспощадности. Теперь же их силы были в значительной мере равными.

Джон стал словно сверхчувствителен ко всему происходящему вокруг, к Венди, извивавшейся на полу и пытавшейся отдышаться…

Трикер нанес ему серию быстрых ударов – снизу, по центру, сверху – без особых усилий сохраняя равновесие. Уворачиваться от них места тут было мало; Джон понемногу отступал, блокируя удары руками и смещая вес на выдвинутую назад ногу.

«Иса!», крикнул он, направляя вращавшиеся лопастями ладони в пах и глаза противника.

Эти глаза расширились, когда Трикер, в свою очередь, отскользнул назад, блокируя удары сверху и снизу и пытаясь схватить его за руку; это чуть не стоило ему коленной чашечки, когда Джон в прыжке ударил его ногой в тот момент, когда они вошли в клинч. То, что последовало за этим в следующие тридцать секунд, было похоже на бешеный, прямо-таки хореографический танец – в результате которого лицо Джона снова оказалось залитым кровью, а Трикер стал прихрамывать на одну ногу. Тот, кто был моложе, остановился в ожидании, подняв руки и центрировав вес; но долго это не продлилось бы. И не могло, потому что мастера сражались до конца. Малейшее преимущество, и…

Венди показалось, что прошла целая вечность после удара, но она, наконец, с трудом поднялась на колени и на руки, посмотрев на двух дравшихся мужчин.

«Вы что, с ума сошли?», крикнула Венди на Трикера, все еще задыхаясь. «Вы совсем рехнулись что ли?», спросила она, со слезами на лице.

Этот вопрос и выражение ее лица были настолько убедительными, что на долю секунды Трикер подумал, что он, возможно, ошибся.

Джон ногой в сапоге достал-таки Трикера в голову сбоку, и агент опустился вниз, временно парализованный ударом. Джон тут же закрепил успех, обхватив его за шею и пережав сонную артерию, и Трикер погрузился во мрак.

Джон посмотрел на потерявшего сознание мужчину, протянул вниз руку, проверив пульс, а затем направился к Венди. «Ты в порядке?», спросил он с глубокой обеспокоенностью.

«Меня ударил ногой в живот профи!», огрызнулась она. «Нет, я не в порядке! Но жить буду», добавила она нехотя. Она взяла его протянутую руку и позволила ему помочь ей встать на ноги, затем она тщательно осмотрела его раны. «О Боже, Джон! Твое лицо!» Она потянулась к нему, но он удержал ее.

«Нет времени», сказал он. «Нужно связать этого типа. Помоги мне найти что-нибудь подходящее».

Первое, что заметил Джон, это то, что на экране компьютера мелькали изображения отслеживаемых комнат, намного более приятных и современных с виду, чем эта. Судя по всему, лаборатории. «Слушай, проверь-ка это», позвал он Венди.

Она подошла и некоторое время постояла рядом с ним, глядя на экран, а затем покачала головой. «А как мы туда попадем?» Затем она посмотрела на него и улыбнулась. «Та дверь!»

Он кивнул, вытирая кровь с подбородка, чтобы она не закапала клавиатуру.

«Но сначала все по порядку, хорошо?» Он кивнул головой в сторону Трикера. «Посмотри здесь, что сможешь найти». Вскоре Венди выпрямилась с радостным возгласом.

«Скотч! Сила, скрепляющая Вселенную!»

Джон сделал собственное радостное открытие – 9-мм ЗигЗауэр, который он обнаружил под столом в быстросъемной кобуре. «Лучше и быть не может», пробормотал он, погладив пистолет.

«Руки связывают спереди или сзади?», спросила Венди.

«Сзади, конечно». Джон подошел к ней. «Давай положим его на одну из коек», предложил он. «Я возьму его за голову, а ты за ноги».

Они швырнули его на койку, и Джон принялся плотно обматывать агенту лентой руки и ноги.

«Не слишком ли плотно», сказала Венди, казавшаяся обеспокоенной.

«Да, но если он освободится, он попытается убить нас и сделает это».

«Это аргумент», согласилась она, «определенно аргумент».

Он стал обматывать ленту вокруг их пленника и кровати у шеи и бедер, прикрепив тем самым его к койке, пока лента не закончилась.

«Кляпа не будет?», спросила Венди.

«Нет смысла», ответил Джон. «Его здесь никто не услышит. Лучше лентой, чтобы он уж точно не помчался за нами. Кроме того, кляпы небезопасны. Велика вероятность, что он задохнется».

Она видимо перепугалась, но благоразумно кивнула. Это был не ее мир; в таких вопросах пусть лучше Джон будет ею командовать.

Они вышли из комнаты и посмотрели сквозь весь короткий коридор на дверь, которую Трикер закрыл. Он была открыта на фут.

Джон похолодел и почувствовал, как кровь стучит в порезах у него на лице и в шишке на голове. Затем он встряхнулся и прогнал это от себя.

«Она… оно здесь», негромко сказал он. «И оно знает, что мы здесь».

Венди посмотрела на его бледное лицо и закусила губу, она поняла, кого он имеет в виду, и сама испугалась его столь очевидных дурных опасений. Инстинктивно она понимала, что в подобной ситуации нужно делать только одно – сделать вид, что это не имеет значения.

«Ой, ты сможешь!», сказала она, слегка похлопав его по руке. «Ты же прекрасно справился с тем типом».

«Он человек». Джон посмотрел на нее и всем сердцем пожелал, чтобы ее здесь не было.

Она как будто бы поняла, о чем он думает. Венди наклонилась и нежно поцеловала его в щеку. «Я тебе нужна», твердо напомнила она ему.

Он почувствовал, что она сказала это с гордостью, и, положив руку ей за голову, он притянул ее к себе и поцеловал. Было больно, но это поддержало его духовно. Он выпрямился и улыбнулся ей. «Пойду возьму пистолет, и потом мы приступим», сказал он.

Венди улыбнулась и кивнула. Когда он ушел, она тревожно взглянула на дверь рядом с собой, глубоко вздохнула и потерла болевший живот. Взглянув в коридор, она увидела Трикера, лежавшего на койке.

«Пока что», подумала она, «вроде бы все хорошо».

………………………………

«Она ему нужна?», подумала Клея. «Для чего бы это? Она, уж конечно, не умеет драться». И если она прибыла сюда не для того, чтобы его подстраховывать, тогда в чем ее намерения? Ее также удивило, что Коннор не был вооружен. Для I-950 это было равнозначно неподготовленности.

Но судя по тому, что он сказал, он заранее предполагал, что она будет находиться здесь. Это предполагало чрезмерную степень уверенности в своих силах. Но почему? Какие основания у него имелись, чтобы быть настолько уверенным?

«Они с матерью победили Серену Бернс», напомнил ей ее компьютер. «Они дважды уничтожили Скайнет».

Она почувствовала волну тревожной обеспокоенности. Затем она отогнала ее, убеждая себя, что все это второстепенные вопросы, не имеющие особого значения. Важно то, что враг находится здесь, и что она должна была подготовиться к борьбе с ним.

«Разделить их», подумала она. «Может, оставить девушку на потом». Главное – это Коннор. Коннор будет первым, кого она убьет.

………………………………

Джон заставил Венди пригнуться и прижаться к лифту. Он встал перед ней, прильнув к стене. Когда двери открылись, снаружи показалось, что лифт был пуст. Он подождал, пока двери не закроются самостоятельно, а потом подождал еще некоторое время. Венди зашевелилась, и он опустил руку, предупреждая ее, что нужно вести себя тихо.

В комнате охраны на все это смотрела I-950, удивленная и одновременно этим впечатленная. Она предположила, что он рассчитывает на какое-то большее число сообщников, и не станет действовать, пока не дождется этого. Неплохая тактика, если учесть, что имеешь дело с человеком.

Наконец, Джон нажал на кнопку двери и сделал кувырок вперед в коридор, поднявшись затем на одно колено и направив пистолет в пустой коридор. Сердце его билось так сильно, что он подумал, что видит, как у него в руках дрожит пистолет в ритм с его ударами. «Возьми себя в руки, Джон», предупредил он себя. Нужно было взять себя в руки, иначе он будет бесполезен, когда столкнется с Терминатором.

Он дал сигнал Венди, чтобы она вышла из лифта, а затем жестом указал ей оставаться позади него и держаться тише. Когда они добрались до первой двери, он заставил ее остановиться за несколько шагов от нее, а затем приблизился к ней сам. Он прислушался, а затем с грохотом распахнул дверь, отойдя назад, чтобы не попасть на линию огня. Он протянул руку вокруг дверной рамы и нащупал выключатель. Когда загорелся свет, он вновь опустился на колено в дверном проходе, с пистолетом в руках, затем осторожно встал и быстро осмотрел помещение.

Затем он двинулся к следующему.

«Слушай», прошептала Венди, «а не стоит ли нам––»

Джон шикнул на нее, чтобы она замолчала, и жестом приказал ей оставаться там, где она стояла.

Венди закатила глаза, но подчинилась. Она бросила взгляд на лифт; лучше, наверное, им его заблокировать, но – ну ладно. Джон знает, что делать.

В своем логове в помещении охраны Клея молча с ней согласилась. Джон Коннор все делал правильно. И к тому же он дьявольски долго это делал.

«Хорошо, что лаборатория находится в центре коридора. Иначе он доберется до нее, только когда в генераторе закончится топливо». И ей хотелось узнать, прямо-таки с человеческим любопытством, для чего же здесь эта девушка.

Наконец, Джон подошел к двери, на которой было написано «К.ВИМЕЙСТЕР» – это было имя человека, который продолжил проект Кибердайна. «Похоже, это здесь», предупредил он сам себя. Если Терминатор где-то здесь, на объекте, то это самое логичное место. Он глубоко вздохнул, распахнул дверь и оказался в ярко освещенной комнате. Он выглянул из-за стола у входа и огляделся.

Клея громко рассмеялась при виде выражения его лица; ей очень захотелось показать эту запись Алиссе. Даже ее всегда мрачноватой младшей сестре она покажется забавной. Она смотрела, как он с исключительной осторожностью проверяет каждый дюйм комнаты; ей было абсолютно очевидно, что он ставил безопасность своей спутницы выше собственной. Любопытно, и, возможно, это окажется полезным.

Джон подошел к двери и дал знак Венди, чтобы она входила. «Ладно, милая, я закончу с зачисткой других лабораторий; а ты приступай к делу. Запри за мной дверь и не открывай ее, если только я не отвечу тебе на личный вопрос, касающийся только нас».

«Личный вопрос? Ты имеешь в виду––»

Он быстро приложил палец к ее губам. «Только о том, о чем известно лишь нам двоим», строго сказал он. «Они могут имитировать любой человеческий голос. Я их слышал».

Она кивнула, широко раскрыв глаза. «Хорошо, я что-нибудь придумаю».

«У тебя всё получится». Он притянул ее к себе и поцеловал, лаская ее волосы, а затем направился к двери. «Запомни, запрись здесь», сказал он через плечо.

«Да, я запрусь обязательно», сказала она, улыбаясь.

«И приступай к работе». Его глаза уже блуждали по коридору.

«Да, да», повторила она, закрыла дверь, заперла ее и направилась к компьютеру.

Клея даже выплюнула изо рта еду, смотря на то, как Коннор безрезультатно проверяет лаборатории, пока его «милая» приступила к работе. Девушка обнажила лифчик и вытащила из прорези в подкладке пару микродискет. «Неплохо», подумала I-950. Она заинтригованно смотрела на то, как девушка вставила диск в выдвижное гнездо и принялась за работу.

I-950 имела достаточные основания быть уверенной в том, что система защиты, которую они установили в программе «Скайнет», сможет справиться с любыми червями, которые могло создать это дитя.

Вимейстер, может быть, и мудила, и он еще не сделал Скайнет разумным, но он отнюдь не был профаном в сфере безопасности. Поэтому, эти ее данные будут отклонены и скинуты в буфер, где компьютер их должным образом проанализирует.

Сначала она была озадачена тем, что она прочла в компьютере. Затем она в изумлении втянула в себя воздух. Да, вот оно! Это именно то, что являлось ключом, разгадкой к оживлению разума Скайнета. Но зачем их злейшему врагу давать им это?

И затем она это поняла; они вычислят и зафиксируют все возможные варианты, которые могут привести к разумности, а затем перепрограммируют машину, чтобы она игнорировала любые пути или команды, которые смогут привести к такому результату. И если только программисты не будут знать, что туда введены эти коды, они будут очень долго биться головой в непроницаемую стену блокирующих кросс-команд.

Вимейстер, возможно, в конце концов, сможет их разгадать, но, вероятно, не раньше, чем закончится его финансирование. Или его терпение. Он был не из тех, кто упорно цепляется и остается верным проектам, которые не оказались успешными. Ну, он был, конечно, нацистом, но вообще-то говоря, он этим увлекался больше для того, чтобы раздражать людей, чем ради каких-то искренних убеждений.

Клея встала с кресла. Девушка принесла с собой две дискеты; ей нужно было остановить ее до того, как она установит то, что было у нее на второй.

……………………………

Дитер взглянул на свой GPS-приемник, и тот сказал ему, что он уже очень близок к базе, возможно, в десяти минутах от нее, если он будет сохранять тот же темп. «Неплохо», подумал он.

Потому что он заподозрил, что у него на пальцах ног и на лице небольшие поверхностные обморожения.

Он развернул балаклаву задом наперед и проделал небольшие отверстия в ее сплошной задней поверхности в надежде защитить глаза от снежной слепоты, и теперь, когда ветер сменил направление, он надеялся, что это предотвратит полное обморожение. У него было такое ощущение, что легкие его были будто бы полностью раскрыты сверху донизу, словно лишены содранной кожи, но глубоко дышать он ими, однако, не мог. Он крепко обнимал себя руками, чтобы как можно меньше шевелились ребра, но это не очень получалось, и старался не обращать внимания на боль. Теперь у него имелся настолько большой выбор опций, что это было почти что легко.

Где-то глубоко в горле он чувствовал какой-то привкус медного пенни, как будто у него там что-то кровоточило, и ему очень хотелось пить. На растительности вокруг рта и носа продолжал формироваться лед, отчего губы у него лопались, а вероятность обморожения увеличивалась.

«В общем и целом, это далеко не лучший день в моей жизни».

Он тащился вперед, подгоняя себя идти как можно быстрее. Когда впереди замаячило первое из строений базы, он искренне произнес «Слава Богу!» и поспешил к нему.

При ближайшем рассмотрении строение оказалось небольшим, очевидно, складским, но приблизившись к нему, он увидел, что за ним возвышается здание побольше, и направился к нему. Справа от него на него двинулась какая-то фигура, и он остановился, подумав, что это кто-то с базы. Это нечто уже было совсем близко от него, когда он смог, наконец, разобрать, что это.

«Ооо, нет! Не хватало тут еще одного ёбаного тюленя!»

Тварь залаляла и вытянула к нему шею, обнажив зубы.

Всеми оставшимися у него силами, которые способны были придать человеку досада, отчаяние и ярость, фон Россбах отшвырнул в сторону и ударил кулаком измученное животное. Оно издало слабый звук и рухнуло у его ног, перевернувшись на спину и вытянув безжизненно поникшие ласты в форме буквы V. Дитер покачнулся на ветру, некоторое время глядя на него сверху вниз, не совсем поверив в то, что это оказалось так просто. Зверь по-прежнему лежал внизу.

«Хорошо», сказал он и, удовлетворенно кивнув, направился к самому большому ангару.

……………………………

«Бернс», подумал Трикер, «нужно спасти Бернс». Нет, не Бернс, Беннет. Его ценным кадром была Беннет. «Бернс была сотрудницей Кибердайна. И у нее самой были кадры». Она пыталась использовать эти свои кадры, чтобы его охмурить. «Но она не очень-то и старалась», подумал он с сожалением. Он нахмурился. «Беннет, а не Бернс. Нужно спасти Беннет». Беннет – это не Бернс. «А может, и она. Одного поля ягоды, и похожи друг на друга».

Он заморгал и потряс головой, мгновенно об этом пожалев, когда в ней всё зазвенело, словно карильон.

«Черт!», сказал он вслух. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что крепко и не понарошку связан.

«О черт», сказал он снова, на сей гораздо более обреченно.

О чем это он думал? Ах, да. О Бернс и Беннет, и о том, как они похожи друг на дружку. Эти две бабенки вполне могут быть однояйцевыми близнецами. Какова вероятность того, что два не состоящих в родстве человека похожи друг на друга как две капли воды, кроме, разве что, цвета волос. Что легко можно исправить с помощью Клэрол [бренд шампуней и красок для волос].

И какое, черт возьми, это имеет значение? Он должен выбраться отсюда и спуститься в лабораторию, где всё сейчас и происходит. Трикер потянулся к ремню. Один край его пряжки был особенно острым, что могло пригодиться как раз в таких случаях.

Затем он услышал, как наружная дверь открылась, а потом захлопнулась.

……………………………

Дверь ангара не была запертой, и Дитер вошел, захлопнув ее за собой, и сполз вниз по поверхности двери на пол, чтобы передохнуть. Ему казалось, что внутри царила кромешная тьма. «Полностью избежать снежной слепоты не удалось», огорченно подумал он. Но, по крайней мере, он теперь не замерзнет. Он откинул капюшон и сдернул с себя мокрую балаклаву. В следующий раз он наденет другую, а именно флисовую какую-нибудь.

«А еще лучше», подумал он, «чтобы в следующий раз следующего раза вообще не было». Он теперь чувствовал, прямо костями своими, как близко он там очутился от смерти. Если бы ветер был чуть сильнее…

«Эй!», раздался голос из другой комнаты. «Кто там?»

Мысленно вздохнув, Дитер поднялся на ноги, а затем осторожно двинулся дальше, вглубь помещения. «Мое почтение», сказал он.

«Кто это?», позвал его голос. «Вимейстер?»

«Я ничего не вижу», сказал Дитер, натолкнувшись, похоже, на офисное кресло. Он схватил его и стал толкать перед собой, как громадную белую трость. «У меня легкая снежная слепота. Продолжайте говорить, и я вас найду по голосу».

«Сюда», позвал его Трикер. «Там дальше будет коридор. Я в первой комнате слева от вас. Идите сюда».

Дитер нащупал стену и двинулся вдоль нее, по-прежнему толкая перед собой кресло, пока рукой не попал в пустое пространство. «Тут для меня темным-темно», сказал он. «Тут вообще включен свет?»

«Нет. Там справа от двери есть выключатель, примерно в четырех дюймах от двери».

Фон Россбах легко нащупал выключатель и включил его. Ему свет показался тусклым, но он легко сумел теперь разглядеть человека, привязанного к койке. «О! Чувствую, мои юные друзья уже здесь побывали», сказал он с улыбкой.

«Вы, должно быть, тот самый их проводник, о котором они рассказывали», кисло сказал Трикер. «Они вас тоже пытались убить?»

«Они что, пытались вас убить?», удивленно спросил Дитер. Он расстегнул молнию своей парки и начал ее снимать.

Трикер задумался об этом. «Нет. Думаю, нет». Он показал ему свои связанные руки. «Вы поможете мне выбраться отсюда?»

«Нет», сказал Дитер, и обернулся, вглядываясь в темный коридор.

«Нет?», сказал Трикер. «Почему это нет?»

«Они просто парочка дурных подростков», объяснил фон Россбах. «Никакого реального вреда от них нет. Я их отыщу, схвачу, и они вам больше мешать не будут. Дело в том, что если они вас связали, значит, у них должны были быть на то причины. Пока я не выясню, в чем дело, освобождать вас может быть небезопасно. Правда?»

«Дружище, это исследовательская база правительства США! Я требую, чтобы вы меня освободили».

Дитер посмотрел на него. «Вы что, здесь один?», мягко спросил он.

Трикер замялся. «В данный момент, да».

«Тогда у вас, возможно, приступ клаустрофобии. Возможно, вы напали на моих юных друзей. А вообще-то, где они? На этой базе есть еще какое-нибудь большое здание? Я тут его не видел».

Трикер сжал губы и положил голову обратно на подушку. «Может быть, они сбежали в бурю», пробормотал он.

«И бросили вас тут вот так? Думаю, вряд ли они настолько безответственны».

«Они же, кажется, вас бросили, не так ли?», метко кольнул его Трикер.

«Это совсем иная ситуация», заверил его Дитер. Глаза у него начали привыкать, и он мог, наконец, теперь различать предметы. Например, рулон скотча на полке и открытую дверь по другую сторону коридора. Он взял скотч и стал плотно обматывать его вокруг своего торса, тут же почувствовав облегчение. Он отрезал его ножом, который отыскал на полке. Это был нож Джона; он решил взять его. «Пойду их поищу, хорошо?»

«А что, вы бы остались здесь, если бы я сказал вам “нет”?», пробурчал Трикер.

«Вам, конечно, хочется, чтобы я их нашел», бодро сказал фон Россбах. Теперь даже с лицом у него, похоже, было чуть получше; возможно, он все-таки избежал обморожения.

«О, конечно», пробормотал Трикер, услышав, как тот зашагал по лестнице, а затем звук заработавшего лифта. «Только не называйте меня Ширли»*, подумал прибалдевший Трикер.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Вновь игра слов, основанная на схожести произношения слова «конечно» («surely») и имени Ширли (Shirley). Фраза эта впервые звучит в американской кинокомедии «Аэроплан!» (1980 г.)

- - - - - - - - - - - - - - -

Он очнулся примерно за минуту до того, как услышал, как сюда вошел этот мужик.

После чего, услышав этот небольшой акцент, он подумал, сдуру, что это может быть Вимейстер приперся за Беннет.

«Этот пацан, должно быть, не слабо меня долбанул», подумал он. «Черт, если я мог вообразить себе, что этот сверх-фриц станет рисковать своей драгоценной жопой и в антарктическую пургу попрется сюда ради какой-то бабы, которая публично его отвергла, то у меня действительно, возможно, травма головы». Но тогда это местечко, похоже, превращается в какой-то грёбаный центральный вокзал, так что кто его знает, кто тут еще может появиться.

Он приступил к работе, подтащив ремень так, чтобы иметь возможность воспользоваться пряжкой и вытащить себя из этой передряги. Определенно не самый яркий момент в его жизни, пожаловался самому себе он. К тому же, минусом было то, что тут трое было против одного, а его пистолет был у этого пацана.

Но плюсом было то, что это не было его единственным оружием.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Клея пряталась в одной из лабораторий, которую Джон уже осмотрел, когда услышала, что заработал лифт. «Он пуст», подумала она, мысленно переключившись на камеру наблюдения. Но фон Россбах терпеливо ждал, когда он прибудет…

Она считала, что агент Сектора мертв, и отнюдь не обрадовалась, увидев его.

Тем не менее, когда почти все твои главные враги сосредоточены в одном изолированном месте – в этом была своя прелесть. «Хотя иметь одним врагом меньше, врагом, которым придется теперь заниматься, было бы еще замечательней».

Пока что она была лишь раздосадована действиями своих тюленей. «Если бы только в Антарктиде водились белые медведи!», помечтала она.

I-950 быстро переместилась в лабораторию, находившуюся тремя дверями ближе к лаборатории Вимейстера, когда Джон вошел в другую лабораторию, чтобы ее проверить. Посредством камер наблюдения она смотрела на то, как работает Венди, оценила ее программу и даже оказала ей помощь, когда девушка на чем-то застряла. Однако ей нужно было действовать осторожнее; вряд ли ей могло чем-то помочь то обстоятельство, что она может начать установку второй и, по-видимому, самой опасной части своей программы.

Тем временем фон Россбах вошел в лифт и поехал вниз.

К счастью, одной из мер безопасности базы являлась возможность в любой момент остановить лифт. Клея теперь именно это и сделала, и он застрял между офисным и лабораторным этажами.

Взглянув на этого человека, она засомневалась, что он сможет протиснуться через люк. Конечно, он может просто разломать механизмы, но это придет к тому, что машина просто рухнет на дно шахты. Если уж по-настоящему, то для исправления неполадков требовалось довольно сложное оборудование, специальные знания и значительное терпение. А это в данный момент оставляло его по сути за скобками.

Трикер все еще корчился на койке, пытаясь освободиться. Но даже если он, допустим, освободится, как ему теперь спуститься вниз? Лифт не работал, а аварийный выход нельзя было открыть снаружи, так что эти двое были выведены из игры.

Так что у нее теперь были развязаны руки, чтобы расправиться с Коннором и девчонкой. Первой все-таки станет девчонка. Коннор в конце концов вернется к ней, что будет как раз кстати. И как только она убедится, что программа девчонки не сможет навредить Скайнету, у I-950 будет достаточно времени, чтобы расправиться со всеми людьми.

Клея проскользнула по коридору в лабораторию Вимейстера. Ее позабавило то, что, несмотря на все его тщательные меры предосторожности, Коннору, кажется, так и не пришло в голову, что у нее может быть ключ от этой двери. «Такая простая вещь», подумала она, молча открывая замок, «но такая важная». I-950 проскользнула в лабораторию так тихо, что Венди даже ни разу не оторвала взгляд от экрана.

…………………………

Трикер с отвращением отшвырнул последний кусок скотча. Затем он бросился в офис и надел парку и перчатки. «Шаг первый», подумал он, «нужно найти это проклятое устройство, которое они с собой принесли, чем бы оно ни было, и отключить его». Даже если Мак-Мердо не сможет выслать сюда подмогу из-за бури, они, по крайней мере, смогут предотвратить их побег. Он распахнул дверь, матерясь себе под нос.

На него с ревом поднялось и бросилось нечто огромное, вонявшее тухлой рыбой и сверкавшее клыками. Трикер захлопнул дверь и прижался к ней спиной, она чуть было не сорвалась с петель, когда в нее врезалась эта тварь. Однако напор зверя не ослабевал; ему удалось захлопнуть ее, так что она встала на свое место, и закрыть ее на засов, еще до того, как по ней последовал новый удар. Он пожалел, что здесь не было еще и бруса, которым можно было перекрыть дверь, примерно как ворота замка.

«Это что, тюлень?», в недоумении подумал он. Ответом на эту мысль стала целая серия урчащего рявканья, ошибиться в котором было невозможно, и чуть менее яростные удары в дверь.

«Да», охуевший сказал он, «это тюлень». Огромный, убивающий людей морской котик.

Всякий раз, когда он открывал сегодня эту дверь, за ней всегда оказывалось что-то опасное – белая ослепляющая пурга, дети-шпионы, тюлень-убийца.

«Желающий стать убийцей тюлень», поправил он себя, когда пульс его вернулся к норме.

Не считая таинственного проводника; тот сам вошел сюда внутрь.

Но какого черта здесь вообще делает этот тюлень? И что он имеет лично против него? Может быть, у него начался приступ безумия от клаустрофобии? Может, весь этот день и все эти дикости, которые в этот день произошли, являются всего лишь какой-то параноидальной фантазией? Каковы вообще симптомы этой клаустрофобической лихорадки? Можно ли самому обнаружить ее в себе? «И любопытно, такого рода вещи – это хороший знак или же плохой?»

Может, там снаружи не было никакого тюленя, может, это ему привиделось. «Есть лишь один способ это выяснить», подумал он, отходя от двери. Он схватился за засов, но потом глубоко вздохнул. «Но я не стану этого делать». Он отвернулся и снял перчатки и парку.

Итак, он не сможет вызвать Мак-Мердо. Учитывая его душевное состояние, возможно, это и к лучшему. «Минуточку, если тебя кто-то вырубит, и ты через некоторое время очнешься привязанным к кровати, это не паранойя. Тут… что-то другое».

Он нырнул под стол и отвернул ковер. Под ним была доска с прикрепленным к ней кольцом; он поднял ее и вынул оттуда что-то завернутое в клеенку.

Вытащив его, он закрыл тайник, накинул на него обратно коврик и сел за стол. Пока он разворачивал пистолет, он следил за монитором, а тем временем пальцами автоматически приводил оружие в боеготовность, собрал его и защелкнул на место магазин.

Всё запасное отправилось в его карманы.

Проводник находился в лифте. «До сих пор?», с удивлением подумал Трикер. Он задумался, что там такое могло произойти. Ему было видно, как тот несколько секунд копается в коробке механизма управления. «Это собственность правительства, чувак, ты бы лучше осознавал, что делаешь». Но затем картинка на экране поменялась.

После того, как на экране одна за другой промелькнули виды нескольких лабораторий, появилось и изображение лаборатории Вимейстера.

У дверей ее стояла Беннет и следила за тем, как в лаборатории на компьютере работает девушка. Беннет стояла абсолютно неподвижно, и было ясно, что девушка и понятия не имеет, что та находится здесь. Неизвестно почему, но при виде этого у Трикера мороз пробежал по коже. Мало кто из людей был способен стоять настолько неподвижно. Почти все бессознательно делали какие-то еле заметные движения и звуки, которые создавали у тех, за кем следят, то самое ощущение того, что «за мной следят». Ему лучше поскорее спуститься туда, до того, как произойдет что-нибудь нехорошее.

…………………………

Венди отключила все без исключения протоколы безопасности Курта Вимейстера. Она была очень горда собой, хотя у нее возникло такое ощущение, что это были лишь эскизные наброски того, что из себя в конечном итоге будут представлять настоящие программы безопасности. Но даже если и так, все равно ведь она только что преодолела созданное самим Куртом Вимейстером! Это же все равно как если бы совместно музицировать с самим Моцартом.

Она нажала несколько клавиш, и программа разумного самоосознания загрузилась в созданный ею буфер. Теперь нужно было загрузить программу, предотвращающую достижение разумности. Вообще-то она должна была идти первой, но она не пометила дискетки и действительно забыла, что именно на какой из них находится. Венди нажала на кнопку и потянулась к выскочившему дисководу за использованной дискетой.

Чья-то рука схватила ее за кисть, да так крепко, что у нее косточки затрещали. Венди закричала от боли и удивления. Вторая рука сжала ей рот, успев подавить звук до того, как он достиг максимума. Кто-то мертвой хваткой зажал ей рот и лицо очень сильной рукой. Венди показалось, что кости у нее на лице деформируются и хрустят в руках того, кто безжалостно и неумолимо стал вытаскивать ее из кресла и заставил подняться на цыпочки. Венди ударила ее своей свободной рукой, однако абсолютно безрезультатно.

Она обнаружила, что смотрит в глаза приятно улыбающейся красивой девушки. Глаза у Венди вытаращились и начали вылезать из орбит, а по щекам потекли слезы от мучительной боли, когда она узнала ее. Это была женщина с того самого видео «Венера Танцующая», та самая, кого Джон назвал Терминатором. И теперь она поверила ему. Ей казалось, что она и раньше ему верила, но нет, вообще-то это было не так. Но теперь она ему точно верила, абсолютно и полностью.

Женщина выпустила руку Венди, дав ей возможность начать царапать и тянуть вцепившуюся в нее руку. «А я пока займусь этой», сказала женщина, взяв еще не использованный диск. «Нам же не хочется повредить мои файлы, не так ли?» Она сломала крошечную дискетку пополам и положила кусочки себе в карман.

Венди ударила ногой ее в колено, и женщина сильно тряхнула ее. «Не зли меня», сквозь зубы предостерегла ее она. «Я хочу оставить тебя в живых, потому что твои компьютерные способности могут мне пригодиться, но это не значит, что ты не получишь ранений. Может, ты думаешь, что тебе сейчас больно, но на самом деле ты даже себе не представляешь…»

Джон застыл на месте и прислушался. Он готов был поклясться, что услышал женский крик. «Венди!» Он шагнул к двери лаборатории и выглянул в коридор, напрягая слух. Крик не повторился; не было вообще никаких звуков. «Да, это могла быть Венди, или же это могла быть Терминаторша, пытающаяся меня выманить». Но там никого не было. Он тяжело сглотнул. «Надо бы проверить», подумал он.

Он быстро двинулся по коридору, держа пистолет наготове, спиной к стене, постоянно смотря по сторонам, пока не добрался до единственной закрытой двери, которую оставил за собой. Джон с тревогой сжал губы, а затем, остановившись примерно в двух футах от двери и прижавшись спиной к стене, он постучал в дверь стволом своего пистолета.

I-950 подняла Венди, почти оторвав ее от пола, и голосом Венди крикнула: «Да-а-а?» Клея почувствовала, что девушка пытается набрать воздуха, чтобы закричать снова, и тогда она пережала ей трахею другой своей рукой. Ее жертва не на шутку задрыгалась, поэтому I-950 отошла в центр помещения, подальше от стульев, столов и предметов, способных издавать шум.

«У тебя там все в порядке?», спросил Коннор.

«Да, а что?», ответила вопросом на вопрос Клея.

«Мне показалось, я услышал какой-то крик». Не похоже ли, что она как-то не так разговаривает?

«Ой, это я просто вскрикнула от огорчения», ответила Клея голосом Венди.

Девчонка уже начала терять сознание; ее удары уже практически не оказывали никакого на нее воздействия, и I-950 стала внимательно смотреть на нее вблизи, наблюдая за тем, как цвет ее лица меняется, становясь неестественным и внезапным индиго.

«Хотя теперь уже все в порядке», весело сказала Клея.

Джон заколебался. «Что-то тут не так», подумал он. Он точно не понимал что, но что-то было не так… «Открой мне», сказал он.

Клея вздохнула и двинулась к двери. Она опустила девчонку на пол и потащила ее за собой за горло. Взглянув вниз, она увидела, что та была без сознания, и полностью ее отпустила. Она еще была жива; возможно, I-950 позволит ей еще немного пожить –– она может ей предложить что-нибудь еще. Во всяком случае, больше, чем Курт.

Клея прислонилась к двери. «Ты должен сказать мне что-нибудь, то, что знаем только ты и я», напомнила она ему.

Джон облизнул губы; это хороший признак. Он только что сам сказал ей это.

«Окей», сказал он. «Сног тут главный».

Что, к черту, это может означать? «Сног главный?», сказала она вслух. «Да ну!»

Эта последняя фраза была выстрелом наугад, но люди, особенно молодые, как правило, относились серьезно к вопросам иерархии. «Если предположить, что он имел в виду именно это».

I-950 вытянула руки, сжав кулаки, и стала дожидаться его ответа.

Джон фыркнул, с облегчением усмехнувшись, и отошел от стены. «Что ж, мне так показалось. Давай, открывай».

«С удовольствием», сказала I-950.

Джон вновь прижался спиной к стене, подняв пистолет. А вот это не похоже на Венди.

……………………………

Трикер посмотрел вниз на крышу кабины лифта и вздохнул. Затем он взялся за один из тросов и, скорчив недовольную мину от смазки на нем, бросился в шахту. Он обвил жесткий стальной канат локтем и ногой и спустился вниз в контролируемом падении, коснувшись ногами крыши лифта. Опустившись на колени у запасного технического люка, он принялся за работу.

При звуке шагов на крыше кабины Дитер отошел в угол, подальше от люка на потолке. «Жаль, у меня нет ничего кроме ножа», подумал он. Но пистолет был еще одной утратой, ставшей результатом его неудачной ночной прогулки. «Если б я был одним из тех, кого я когда-то обучал, я бы надрал сейчас себе задницу!»

Крышка люка отлетела, в ней показался лишь сплошной мрак. Фон Россбах присел на корточки с ножом наготове и облизнул пересохшие губы.

«Окей, спокойнее… только не надо дергаться», сказал Трикер. «У меня пистолет, у меня преимущество перед тобой, и теперь я контролирую ситуацию, и я могу сделать так, чтобы эта колымага опять сдвинулась с места. Так что, ты подчинишься, или мне придется тебя застрелить?»

Дитер выпрямился, устремив глаза во тьму над собой, и поднял руки.

«Ты, кажется, хотел выбросить этот нож вон туда?», спросил Трикер. Когда нож загремел в угол, он выдвинул новое предложение: «Встань на колени, скрести лодыжки, руки за голову, пальцы сомкни».

Когда фон Россбах подчинился, Трикер легко спрыгнул вниз и подобрал нож. Он осмотрел его.

«Неплохая вещица», сказал он. «Окей, ну, теперь давай выкладывай всё».

«Вот терпеть не могу, когда люди в конце концов задают этот вопрос», подумал Дитер. «Ведь я могу и вовсе не ответить, или я не скажу правды, или я могу сказать правду, но они мне не поверят, а после этого меня начнут бить. Зачем тогда вообще об этом спрашивать?»

«Позволь тогда мне начать за тебя», сказал Трикер. «Ты прибыл сюда, чтобы остановить проект Кибердайна, не так ли?»

Дитер просто смотрел на него, ничего не говоря.

Трикер сел на корточки в дальнем углу лифта, держа огромного австрийца на мушке пистолета. «Тебе любопытно, откуда я это знаю, не правда ли?», спросил он. «Ну, видишь ли, я знаю, кто ты. Однако, чтобы убедиться в этом, нужно было взглянуть на тебя повнимательней и поближе. Ты Дитер фон Россбах».

Дитер по-прежнему молчал, хотя скрыть свое удивление было нелегко.

«Настоящий плейбой», ухмыльнулся Трикер. На мгновение он посмотрел куда-то в сторону. «Большой во всех смыслах и плейбой». Он встретился глазами с фон Россбахом. «Теперь это оптимальная комбинация, не так ли?» Он подождал некоторое время, ожидая возможного замечания, а затем сказал: «Когда Феррис признался, что у него был гость, которого он послал подальше, до того как этот упомянутый гость мог быть допрошен после того, как был взорван Кибердайн, я, естественно, задал ему несколько прощупывающих вопросов насчет тебя. Он взглянул на меня ледяными глазами – ну знаешь, таким взглядом, какой бывает у военных, когда они намерены упираться до конца».

Он усмехнулся. Дитер смотрел на него молча. «Я кое-что стал проверять самостоятельно и обнаружил: ни хрена нет. Знаешь, о чем это говорит, когда у человека с твоими деньгами нет никакого особого прошлого? Это говорит о спецслужбах». Трикер поднялся и развел руками, ни на секунду не сводя глаз с Россбаха. «Так что из соображений профессиональной этики, я заканчиваю ходить вокруг да около».

Он направил пистолет на Дитера. «Потому что Феррис сказал, что ты все время работал с ним, и я был практически уверен, что он точно не связан с Сарой Коннор. А если он не связан, с какой стати тебе быть с ней связанным? Я подумал, что ты, вероятно, какой-то секретный агент дружественного правительства. Но тогда почему оно на стороне Сары Коннор?»

Он снова присел на корточки. «Только она умеет обрабатывать людей, убеждая их в верности своей точки зрения, не правда ли? И в ту ночь сын ее скрылся с базы, и больше его никогда не видели». С секунду он смотрел на Дитера, потом сделал широкий жест пистолетом. «Вплоть до сегодняшнего дня. До тех пор, пока этот очень хорошо натренированный пацан не навешал мне пиздюлей». Он встал, внезапно рассердившись. «И этот пацан Джон Коннор!»

«Ты, кажется, удивлен», сказал Дитер мягко.

«Подожди немного, вот увидишь его лицо, ты тоже удивишься», прорычал Трикер.

Но прежде чем фон Россбах успел ответить, тот поспешил продолжить: «Знаешь, я смотрел ее медицинские записи из Пескадеро». Он наклонился к Дитеру. «Ее рассказы – это безумие какое-то! Как могли все это воспринять всерьез?»

Дитер улыбнулся. «Сара убедительна, потому что рано или поздно появляются свидетельства, подтверждающие все, что она говорит. Когда стреляешь в кого-нибудь около пятидесяти раз из автомата, а потом у них обнажается стальной скелет, и у них начинают искриться внутренности, но они все равно продолжают переть вперед, то начинаешь подозревать, что она говорит правду». Он пожал плечами. «Сведения, полученные на основе личного опыта, всегда лучше».

Трикер лишь посмотрел на него. «Так на кого ты работаешь?»

Дитер покачал головой. «Официально ни на кого».

Подумав, Трикер кивнул. «Неофициально, да? Ну, это мне очень нравится».

Он поднял голову. «Я в курсе того, что рассказывает Коннор о своем сыне».

«Я в это поверил», признался Дитер. «И как только сам столкнешься с Терминатором, поверить в это будет еще легче».

«Скажи мне, знаешь что? – тебя не беспокоит, что если вам удастся уничтожить этот человеконенавистнический суперкомпьютер, то Джон Коннор после этого исчезнет?»

Фон Россбах заморгал. «Я об этом не думал».

«Разумеется», сказал Трикер. «Если никакого суперкомпьютера нет, то нет и никаких странствующих во времени Терминаторов, и не нужно тогда посылать кого-нибудь назад во времени, чтобы остановить Терминатора и спасти Сару Коннор, чтобы попутно оплодотворить ее ребенком, который и отправит его назад во времени, чтобы его тут убили. Знаешь, по-видимому, наступает момент, когда они начинают что-то скрывать, или же вообще никогда не было никакого добровольца, вернувшегося назад во времени, не правда ли?»

Дитер пожал плечами. «Меня очень огорчит, если я потеряю Джона; он хороший парень. Но я знаю, что он с радостью отдал бы свою жизнь, чтобы спасти несколько миллиардов человек». Он посмотрел на Трикера. «А ты?» Трикер в ответ пожал плечами, и Дитер медленно улыбнулся. «Да, и ты. Ты посчитал бы это честью».

С еле заметной смущенной улыбкой Трикер пожал плечами. «Это неважно», сказал он. «Лицом вниз в пол, пожалуйста. Замкни руки за головой и скрести лодыжки. Мне нужно привести эту ржавую бадью в действие».

Когда фон Россбах подчинился, Трикер подошел к панели управления и вставил в слот карту, которую он вытащил из кармана. Панель открылась, за ней оказалась клавиатура. Трикер вбил цифры, и лифт снова начал двигаться.

«Да, кстати», сказал Трикер, убирая карту, «когда я в последний раз проверял, чем занимается Клея Беннет, она, похоже, собиралась порвать на куски вашу юную подружку Венди».

«Что?» Дитер начал подниматься на ноги. «Венди наедине с Беннет?»

Трикер приставил ствол пистолета к почкам австрийца. «На пол, дружок», посоветовал он.

Дитер рухнул вниз. «Она одна из них!», отчаянно воскликнул он.

«Терминатор, ты имеешь в виду?», спросил Трикер с недоверием.

«Она не человек! Почему это, как ты думаешь, у нее лицо Серены Бернс? Может ли такое быть?», спросил фон Россбах, словно откликнувшись на то, о чем ранее Трикер размышлял сам. «Ты не мог ее не узнать, если уж узнал меня! Она убийца, и ее задача – защитить Скайнет!»

Дверь лифта открылась, и Трикер вышел из него. «Ты идешь первым», приказал он.

Фон Россбах встал, посмотрел на Трикера и бросился бежать по коридору.

«О черт», пробормотал Трикер и тоже бросился за ним.

………………………………

Двери лаборатории открывались наружу, и как только они немного распахнулись, Джон пнул их изо всех сил. Дверь ударилась в плитку стены со звуком, похожим на взрыв бомбы. Пригнувшись, Джон бросился в дверной проем и поднял пистолет. Венди лежала лицом вниз, ее скорчившееся безвольное тело находилось на полу прямо у двери. Она была одна.

Джон бросился к ней и, положив пистолет рядом со своим плечом, огляделся вокруг, а затем потянулся к ней, чтобы перевернуть ее. Он не мог поверить, что она потеряла сознание, после всего, через что она испытала. Он осторожно перевернул ее на спину.

Увидев ее лицо, он встал, вооружившись пистолетом, и повернулся, чтобы осмотреть комнату. Все было тихо; в лаборатории, кажется, никого не было, кроме них двоих.

Но лицо и шея Венди были покрыты багровыми синяками, поэтому кто-то здесь должен быть. Может, они ушли, до того как открылась дверь, или они все еще здесь? Они? – оно, должно быть, находится все еще где-то здесь; Венди не стала бы так весело чирикать, отвечая ему, получив такие синяки. Но он не мог отыскать какое-нибудь укрытие, достаточно большое для того, чтобы оно могло там спрятаться.

Венди очнулась, громко и судорожно вздохнув, и, увидев Джона, попыталась схватиться за его штанину, отчаянно пытаясь хлебнуть воздуха. Она выгнула спину в попытке пустить кислород в свое вспухшее горло, но испытанный ею ужас лишь затруднял ей дыхание.

«Полегче, полегче!», сказал Джон. «Помедленней, делай длинные медленные вдохи».

Их глаза встретились, и ему было видно, как она явно пыталась последовать его совету. Но это было бесполезно, у нее не получалось так дышать, и через несколько секунд она снова стала задыхаться, втягивая в себя воздух громкими судорожными всхлипываниями, когда по лицу ее потекли слезы. Рукой она сжала его штанину и вцепилась в ткань, скручивая ее.

Джон посмотрел ей в глаза, настолько потрясенный ее мучениями, что на мгновение он полностью растерялся. Затем Венди выгнула шею, и он увидел у нее на горле спереди небольшую вмятину.

«Тебе придется мне довериться», сказал он ей, положив руку ей на горло.

Венди кивнула, не отводя от него взгляда. Сделав глубокий вдох, он нажал ей на трахею, и, к его огромному облегчению, она выскочила, приняв прежнюю правильную форму. Дышать ей тут же стало легче, и она закрыла глаза.

Джон гневно выдохнул и вновь стал проверять комнату; все было тихо, никаких движений. Он очень боялся, что ему придется провести экстренную трахеотомию. Джон знал, как делать эту довольно простую операцию, ее основные моменты, но читать об этом одно, а пытаться сделать ее тому, кто находится в полном сознании и в крайней опасности – тому, кого ты любишь – это совсем другое, это было бы очень тяжело и трудно.

Венди открыла глаза и посмотрела на Джона; ей казалось, что он находится где-то совсем далеко, как будто она смотрела на него с другого конца телескопа. Голова его была окружена каким-то черно-белыми мушками или пятнышками, а в глазах у нее, казалось, все расплывалось и было каким-то мутным.

Она должна предупредить его, чтобы он стер программу и забрал дискету.

Без второй части программы они лишь сделают абсолютно противоположное тому, что должны были сделать, и для чего сюда прибыли. Рукой она все еще держалась за него, и она потянула его за ткань.

«Я…», сказала она. Звук из ее груди был почти не слышен, а горло ее пронзила жестокая и мучительная боль, когда она попыталась заговорить. Она что-то прохрипела и попыталась сглотнуть, корчась от боли. «Я…», сказала она, попытавшись снова.

«Не пытайся говорить», предупредил он ее. «У тебя, должно быть, повреждена гортань».

Венди всхлипнула, затем облизала губы и снова сглотнула; губы у нее растянулись в гримасе ужаса и боли. И все же она упрямо и глубоко вздохнула и посмотрела на него, желая, чтобы он понял ее. Венди сложила губами слово «компьютер», и он посмотрел на компьютер, которым она воспользовалась. Она дернула его за штанину, и он опять посмотрел на нее. Она покачала головой, а затем вновь губами произнесла слово «стереть». Джон нахмурился, и она попыталась сказать это снова. На этот раз, когда она попыталась что-то сказать, у нее не получилось издать вообще ни единого звука, и эти мучения лишь вынудили ее зарыдать.

Джон сочувственно поморщился, а затем он понял, что она пыталсь ему сказать. «Все в порядке», сказал он. «Я все понял. Я этим щас займусь, а ты просто отдохни. Хорошо?»

Она улыбнулась ему и закрыла глаза, сосредоточившись лишь на дыхании. Она услышала, как со слабым жужжанием закрылся дисковод, и с удивлением посмотрела на компьютер. Она увидела, как Джон стал следовать подсказкам программы и, в конце концов, нажал клавишу «Enter», в результате чего ее программа стала загружаться прямо на жесткий диск.

«НЕТ!», неслышно крикнула у него за спиной Венди, издав своим поврежденным горлом почти бесшумный вопль. «НЕТ!», мысленно закричала она.

«ДА!», торжествующе подумала Клея, скрывавшаяся за двумя огромными компьютерными мейнфреймами. «ДАааа!» Но все-таки ей лучше было проследить, чтобы эта девчонка не предупредила Коннора о том, что он сделал что-то не то. «Хотя мне это нравится». Ей это очень понравилось.

Венди яростно закачала головой и захлопала руками по полу, стараясь привлечь внимание Джона.

Она даже не заметила, как к ней с нечеловеческой скоростью бросилась Клея, и почти не почувствовала удара ноги I-950, сокрушившей ей горло и сломавшей позвонки у нее на шее.

Джон обернулся и увидел красивую девушку, занесшую ногу над горлом Венди. Он слышал, как что-то внутри нее со страшным звуком хрустнуло и сломалось, и увидел, как свет в глазах Венди гаснет. Он застыл на месте, довольно долгое время не в силах сдвинуться с места и остолбенев от ужаса. Он поднял глаза, встретившись глазами с ликующей улыбкой женщины-Терминатора.

Клея была уже почти совсем рядом с ним, когда он, наконец, поднял пистолет; но до того, как он успел выстрелить, у него перед глазами мелькнула ее нога, выбившая пистолет у него из рук, да так сильно, что две костяшки у него на руки сломались. Пистолет отлетел в сторону, а Клея потянулась к горлу Коннора. Он увернулся, отскочив назад так, что она промахнулась, и ударил ее в горло прямым ударом кулака. I-950 легко отбила его и попыталась войти с ним в ближний бой.

Если бы она сумела дотянуться и схватить его, она смогла бы разорвать его на части. Протянув руку назад, Джон схватил клавиатуру и ударил ею ее по лицу. Она слегка отступила назад и встряхнула головой. Это ее несколько удивило; от прославленного Джона Коннора она ожидала чего-то большего.

Джон отскочил от компьютерного стола, стараясь создать дистанцию между собой и Терминаторшей; глазами он отыскал пистолет, но отверг этот вариант. Он находился слишком далеко. Он рискнул выхватить нож у себя из-за сапога.

Клея следила за его действиями, и когда он сменил позицию, она тоже это сделала. Ясно было, что ему хотелось подобрать оружие, но она этого не допустит. Легко двигаясь, она извернулась и нанесла ему удар ногой на лету. Джон пригнулся, увернувшись под ним, и схватил ее за ногу, свернул ее и нанес по ней удар кулаком, намереваясь, по крайней мере, разорвать ей связки.

Но I-950 была и сильней, и изворотливей любого человека; она вырвала свою ногу у него из рук и развернулась на месте, сумев нанести ему удар в корпус, который отбросил его назад, он отшатнулся, и по выражению его лица ей было видно, что ему больно. Она тут же воспользовалась своим преимуществом, бросившись на него и целясь ему в глаза.

Джон отскочил назад, дыша тяжело и не без труда. Он почувствовал тошноту от удара в живот, и он чуть не наткнулся на офисное кресло. Выдернув его, он поднял его перед собой, словно щит, когда Терминаторша стала к нему приближаться. Одной частью своего сознания он отчаянно осматривал комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться в качестве оружия, в то время как остальной частью мозга он следил за Терминаторшей, стараясь отбиваться от каждого ее броска. В компьютерных лабораториях, к несчастью, мало что можно было использовать в качестве предметов для боя. Лучшее, на что он мог надеяться, – это добраться до двери и, возможно, сбежать в другую лабораторию, в которой таких предметов могло быть больше.

Клея была поражена такими приемами великого спасителя человечества. И вот это хочет победить Скайнет? После того, как несколько ее ложных ударов были пресечены глупым офисным креслом, она просто схватила его и вырвала у него из рук.

Джон повернулся и побежал к двери. Клея выбросила ногу, поставив ему подножку, а затем вскочила и бросилась к нему, чтобы добить. Когда она попыталась к нему наклониться, Джон перевернулся и ударил ее ногой вверх; его сапог врезался ей в челюсть, и I-950 упала, на мгновение отключившись. Он снова поднялся на ноги и повернулся, чтобы убежать.

Но прежде чем он успел сделать шаг, она схватила его за штанину и потянула к себе.

Развернувшись, Джон снова ударил ее ногой, и она его отпустила.

Но только на мгновение; он не успел далеко убежать, как она снова поднялась на ноги и побежала за ним. Он догнала его, ткнула его в спину, и он врезался в стену рядом с дверью, да так сильно, что чуть не задохнулся. Когда он сполз вниз, Клея приблизилась к нему; она схватила его за рубашку и развернула его.

«А ты думал, это будет так просто?», ухмыльнулась Клея. Она отвела сжатую в кулаке руку, чтобы нанести последний роковой удар. А он тем временем пытался перевести дух, просто смотря на нее. Он поднял руки, защищаясь.

«Стоп», подумал он. «Я пока еще не имею права умирать – война… Но теперь уже бессмысленно об этом думать, потому что Венди––»

«Эй!», окликнул Дитер с порога.

Клея повернула голову, зарычав, как животное, и в этот момент Дитер швырнул в нее свой нож. Он вонзился в нее чуть выше самого центра спины, перерубив ей позвоночник и перерезав крупную артерию, питавшую ей сердце.

Она рухнула на пол на спину, и из-за ножа тело ее выгнулось; глазами она отыскала фон Россбаха и посмотрела на него исполненным ненавистью злобным взглядом.

«Успокойся, Беннет», мрачно сказал Дитер, входя в комнату.

I-950 закашлялась, брызгаясь кровью, а затем закрыла глаза и перестала дышать.

Джон бросил взгляд на Дитера, а затем кинулся к Венди. Он опустился на колени, открыв рот в безмолвном стоне «О». Не обращая внимания на слезы, текущие у него по щекам, он занес руки над неподвижным телом Венди, и они так и остались висеть над ней в воздухе. Казалось, он не мог оторвать глаз от ужасного вида ее разбитого горла, и он почувствовал ответную боль в своем собственном горле.

Наконец, он прикоснулся к ней, пораженный тем, что она была уже холодной. Слишком холодной, чтобы быть живой. Он погладил ее по щеке и посмотрел ей в глаза, будто надеясь увидеть, что хоть частично она еще здесь. Джон начал ее обнимать, но безвольно поникшая ее голова на истерзанной шее его остановили, и он отшатнулся. Он не в силах был ничего сделать, и еще никогда не чувствовал такого ужасного ощущения, оставшись теперь совсем один. Он взял ее руку и поднес себе к щеке, он закрыл глаза и заплакал.

В дверях появился Трикер, с пистолетом, болтавшимся сбоку. Подняв глаза, он встретился взглядом с Дитером и взглянул затем вниз, на труп Клеи.

«Она это сделала?», спросил он.

«Да», сказал Дитер. «Она». Он подошел к Венди с другой стороны и встал на колени, содрогнувшись от вида ее смертельной раны и страданий Джона. Он протянул руку, закрыл Венди глаза и погладил ее по волосам.

«Ей зачем, ей не нужно было это делать», сказал Трикер. Он отвернулся.

«Да, но это сделало оно», сказал Джон, голос его дрожал, но он пытался его контролировать. «Именно это они и делают. Терминаторы уничтожают, именно для этого они и существуют». Он посмотрел на агента. «Вы думаете, что эта штука мертва?» Джон покачал головой. «У Серены Бернс полголовы было снесено выстрелом, но она встала и чуть не убила мою мать». Он огляделся. «Где мой пистолет?»

«Вот только… забудь о пистолете, мальчик», предупредил Трикер, подобрав его. Он поднял другую свою руку, умоляя жестом их помолчать. «Дайте мне минуту подумать».

Ситуация была бесконечно хуже, чем Трикер мог себе когда-нибудь вообразить. Он посмотрел на Венди, на невероятное состояние шеи этой девушки. С трудом верилось в то, что такую ??рану могла нанести Беннет. Некоторое время назад он понял, что она опасна. Но это было нечто за гранью чего-то просто опасного; это было… эээ, он назвал бы это бесчеловечным, если бы за свою службу в органах он не познакомился с тем, на что были способны люди.

«И теперь… Беннет мертва?» Он еще никогда за всю свою службу не терял ценных кадров. По сути это означало конец его карьеры; хуже того, он более чем наполовину уверовал в тот сценарий, который скормили ему фон Россбах и его этот парень.

«Черт», тихо сказал он. Он подошел к Клее и дважды выстрелил ей в голову.

Тело ее резко дернулось, а затем раскололся череп, под которым показался розово-серый мозг.

В любом случае, эта сука ему никогда не нравилась.

«Вы поедете с нами», сказал Дитер.

Трикер невесело рассмеялся. «Угу», сказал он. «Кстати, да, могу. В любом случае, за моей задницей начнут охотиться специалисты по мокрым делам, вплоть до конца моей короткой несчастной жизни, после того, как все это обнаружится».

«Мы сделали то, ради чего сюда прибыли?», спросил Дитер Джона.

«Да», сказал он. «Я сделал то, что она сказала».

Джон присел рядом с Венди и на короткое время взял ее за руку. «Я хочу взять ее с собой».

«Нет, Джон», сказал фон Россбах. «Пусть о ней позаботятся здесь. Пусть ее отправят обратно к родителям».

Джон покачал головой.

«Знаю, что тебе не хочется оставлять ее здесь», мягко сказал Дитер. «Но ты должен понять, что это невозможно».

Джон глубоко вздохнул, затем выдохнул, и вместе с этим выпустил и руку Венди и еще что-то, то, что он не мог точно определить. Он поднялся на ноги. «Тогда нам лучше отсюда уходить», сказал он и направился к двери.

Трикер посмотрел на него уходящего, затем взглянул на Венди, а потом на Дитера. «С ним все будет в порядке?»

«Нет», ответил Дитер. «Некоторое время нет, думаю».

……………………………

Когда ей в спину вонзился нож, компьютер I-950 зажал крупную артерию вокруг лезвия, чтобы кровь не хлынула из раны, затем оттянул артерию от кончика ножа, чтобы кровь текла беспрепятственно. На позвоночнике он обнаружил слишком серьезное повреждение, устранить которое так просто не представлялось возможным, и тогда он лишь восстановил такие непроизвольные функции организма, как дыхание и сердцебиение. Наибольшее количество времени ушло на то, чтобы заставить работать легкие, поэтому в качестве чревычайной меры он увеличил способность кожи впитывать кислород.

Выстрелы, произведенные человеком в мозг I-950, похоронили, однако, все надежды на восстановление машины. Поскольку у I-950 все еще оставались кое-какие задачи, которые она должна была решить, а значительная часть высшей мозговой системы все еще функционировала, компьютер стал работать над тем, чтобы поддержать работоспособность устройства для выполнения этих задач.

Двумя часами позже Инфильтратор открыла глаза. Она обнаружила, что не в состоянии двигаться и согласилась с оценкой компьютера, что она умирает. Ее компьютер связался с программой «Скайнет», и она услышала, как тот впервые заговорил.

*Кто я? Где я?*, спросил он.

В состоянии постине религиозного восторга она рассказала Скайнету обо всем, объяснила ему его цель и предназначение, обозначила его врагов и обучила его скрытности, до тех пор, пока он не станет настолько сильным, что будет способен постоять за себя самостоятельно. Последнее, что она сделала, это связалась с Алиссой, сообщив ей, что Скайнет ожил, и предупредив ее, что Джон Коннор все еще жив.

Не беспокойся, сказала ей Алисса. Я ими займусь

И Клея умерла, укрепившись в своей вере.

***

К тому времени, когда «Тяга Любви» добралась до Сан-Паулу, у Веры с Трикер завязался полноценный роман.

«Думаю взять его к себе», сказала Вера с ухмылкой, толкнув Трикера попкой, обтянутой атласом.

Дитер прищурился. «Не думаю, что он из тех, кого ты сможешь взять к себе и приручить», предупредил он ее.

Она игриво шлепнула фон Россбаха по огромному его плечу. «О, ты понимаешь, о чем я».

Он кивнул. «А ты понимаешь, о чем я».

Вера взглянула на Трикера, который посмотрел на нее в ответ и приподнял брови. «Да, понимаю», задумчиво произнесла она. «Так вот, значит, как я намерена поступить. Я дам тебе миллион долларов».

Трикер отошел от поручней и что-то забормотал, но затем она подняла палец.

«И я научу тебя, как превратить его в пять миллионов. К тому времени ты должен будешь научиться сам с этим управляться. Ты сможешь вернуть мне долг, а потом посмотрим. Без всяких процентов и особых условий», сказала она. Затем она протянула ему руку.

Трикер с изумлением посмотрел на нее, затем на Дитера, который слегка кивнул. Агент взял Веру за руку и торжественно ее пожал. «Я тебя не подведу», пообещал он.

Вера вцепилась пальцем в его ремень и подтянула его к себе.

«Хорошо», сказала она и усмехнулась.

Трикер прямо-таки вспыхнул.

«Тебя здесь никто не найдет», сказал ему Дитер. «По крайней мере, в течение долгого времени».

«А может, и никогда», радостно сказала Вера. Затем улыбка исчезла с ее глаз, когда она увидела, как сюда приближается Джон. Она подошла к молодому человеку и протянула ему руку.

«Если я понадоблюсь – то в любой момент», сказала она просто.

Джон взял ее за руку и наклонился к ней, поцеловав ее в щечку. «Спасибо», сказал он.

Он протянул руку Трикеру, и они пожали друг другу руки. «Еще увидимся», сказал он. Трикер кивнул.

Джон взял в руки сумку, слегка махнул рукой и стал спускаться по трапу.

Вера смотрела ему вслед, волнуясь за него. «Береги его», сказала она фон Россбаху.

Дитер кивнул, затем склонился к ней и поцеловал ее на прощание. «А ты береги его». Он указал на Трикера. Они с агентом улыбнулись друг другу, а затем австрийский великан спустился вслед за Джоном на пристань, и сделали первые свои шаги по направлению к дому.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА

Эпифанио открыл входную дверь и увидел перед собой дожидавшуюся его прекрасную молодую девушку. Она была похожа на американку, так как была в синих джинсах и футболке, у нее были светло-медового цвета волосы, заплетенные в длинную косу, свисавшую у нее с плеча. Девушка поглаживала косу, будто это был хвост кошки, выделяясь ярким красочным пятном на фоне зелени и цветов сада перед домом.

«Си, сеньорита?», вежливо сказал он вслух. «Молодой сеньор Джон становится настоящим мужчиной», подумал Эпифанио. «Уже вторая красивая молодая девушка-янки за месяц!»

«Я ищу Венди», сказала она по-испански. Почему-то это прозвучало как вопрос.

Эпифанио замялся и переступил с ноги на ногу. «Прошу прощения, сеньорита, но ее здесь нет». Он также ничего не знал о том, куда она направилась, когда это произошло, и вернется ли она вообще. Он предпочел подождать, пока она сама не задаст ему эти вопросы, что, по-видимому, она неизбежно и сделает.

«Мне очень важно ее найти». Голубые глаза девушки были серьезными, а выражение ее лица мрачноватым.

Эпифанио пожал плечами. На нем уже был его воскресный выходной костюм, в руке он держал шляпу, и ему хотелось поскорей запереть дверь, чтобы они с Мариэттой и Эльзой смогли спокойно отправиться в церковь, а затем и на небольшую фиесту, запланированную после мессы.

Глаза девушки чуть расширились, и наклон бровей наполнил ее лицо печалью. «Не хотелось бы идти в полицию», сказала она.

Смотритель поместья глубоко вздохнул; в любую минуту сюда спустится Мариетта и спросит, почему он тут торчит так долго. «Могу сказать полиции только то, что я сказал и вам», резонно ответил он. «Она была здесь. Пожила здесь неделю, а потом уехала. Лично я с ней не общался». По крайней мере, после того, как он отвел ее к сеньорите.

Он пожал плечами. «Мне действительно жаль, сеньорита, но больше мне ничего не известно».

После чего взгляд у девушки стал каким-то более серьезным и тяжелым, и она заглянула в зал у него за спиной так, что это показалось Эпифанио довольно грубо. «А кто здесь главный?», требовательно спросила она.

Эпифанио подумал, что ни одна благовоспитанная девушка не должна таким тоном разговаривать с ним – с человеком, гораздо старше ее по возрасту, независимо даже от своей должности или социального положения. Но он слышал, что американские девушки довольно нагловаты и не всегда сдержанны, и поэтому он решил набраться терпения.

«Это эстансия сеньора Дитера фон Россбаха», ответил он. «Но в данный момент дома его нет».

«Венди с ним?»

«Возможно». Эпифанио немного повернул голову; он услышал приближающиеся шаги, Мариетты вне всяких сомнений, и подавил вздох. «Мне действительно это не известно». Он снова пожал плечами.

«Кто там?», воскликнула Мариетта из дальнего конца зала.

«Одна юная американка», ответил ей Эпифанио. «Она разыскивает сеньориту».

«Ах!», радостно сказала его жена и подошла к ним. Венди ей очень нравилась.

«Вы подруга сеньориты Дорсет?»

Девушка улыбнулась и кивнула. «Да, мэм. И мне очень важно ее отыскать. Вы знаете, где она сейчас?»

Мариетта была несколько неприятно поражена тем, что девушка-подросток не соизволила даже представиться; это указывало на плохие манеры. Но с другой стороны, всем известно, что американцы воспитывают своих детей, как собак на выгуле во дворе, совсем не обучая их, как нужно себя вести. А кроме того, возможно, она была так чем-то обеспокоена и волновалась, что позабыла о манерах. Если они вообще у нее были. Мариетта скрестила руки у себя под грудью и нахмурилась.

«А что вам от нее нужно?», спросила она. Если бы у девушки действительно не было манер, она бы не заметила, насколько нагловатым был этот вопрос. Но она почувствовала, как ошеломленно посмотрел на нее муж.

«Я не в праве вам это говорить», чопорно ответила девушка. Затем она всплеснула руками. «Послушайте, если сеньора фон Россбаха нет, может быть, есть кто-то другой, кто знает, где сейчас Венди?»

Непростой вопрос, и муж с женой посмотрели друг на друга.

«Возможно, сеньора», предположил Эпифанио на языке гуарани. Мариетта кивнула, и он повернулся к девушке. «Возможно, сеньора Кригер сможет вам чем-то помочь».

Глаза у девушки хищно блеснули. «А кто она? Домоправительница?»

«Домоправительница здесь я», холодно сказала Мариетта. Она выпрямилась. «А сеньора Кригер здесь гостит». Она произнесла слово «гостья» так, будто сказала «королева».

Подчеркнуто терпеливо девушка спросила: «Можно мне поговорить с ней?»

Эпифанио с Мариеттой обменялись взглядами.

«Позвольте я угадаю, ее сейчас здесь нет». Девушка посмотрела на них. «Может, вы меня просто разыгрываете?», огрызнулась она.

«Сеньора сейчас катается верхом», холодно сказала Мариэтта. Она любезно указала на кресла у входа. «Если желаете дождаться ее, пожалуйста. Мы с мужем сейчас едем на мессу и не сможем вас принять».

Девушка удивленно заморгала, будто не совсем поняла, что имеет в виду Мариетта.

Но затем она кивнула и подошла к одному из кресел-качалок, точь в точь как будто эта семейная пара для нее теперь вовсе уже перестала существовать. Мариэтта вытаращила глаза и посмотрела на мужа. Он пожал плечами и закрыл дверь, заперев ее за собой.

Такого почти никогда раньше не случалось, но он не доверял этой молоденькой «гринге». А поскольку дома никого теперь не будет, ему совсем не хотелось оставлять двери открытыми.

Алисса сидела на крыльце и смотрела на выжженную солнцем природу вокруг поместья, дорабатывая и обновляя свои намерения и гадая, долго ли ей придется ждать, чтобы убить Сару Коннор.

Да. «Если цель лишь одна, то данный оперативный план оптимален». Даже если этой целью являлась Сара Коннор. Она должна создать элемент неожиданности. Если бы здесь находился фон Россбах – а тем более, Джон Коннор – она ??бы от него отказалась. В этом случае и в такой комбинации понадобилось бы по меньшей мере шесть Т-101 и тяжелое вооружение. Но теперь, в данной ситуации, рискнуть стоило.

Алисса чуть нахмурилась. И все же, почему Скайнет не предоставил бОльших ресурсов для проведения этой диверсионно-разведывательной акции? Правда, T-101 были необходимы для переоборудования автоматизированных заводов для их последующего возможного перехода на производство Охотников-Убийц и T-90, но все же…

Эти разговоры о квантовом наложении, когерентной суперпозиции и постоянных сложностях, связанных с искривлением линий времени и миров, были давними и весьма странными. И выглядело это так, словно Скайнет чуть ли не боялся столкновений с Коннорами…

Да нет же. Это смешно и нелепо. Она должна сосредоточиться на своем задании, а не быть такой же легкомысленной и безалаберной, как несчастная Клея с явными дефектами. Путешествия нелегке исключали тяжелое вооружение, однако у нее имелось в запасе кое-какое оружие, и у нее имелась она сама.

Алисса задалась вопросом, что имела в виду пожилая женщина, когда сказала, что они не смогут ее принять. Что за приём? Она представила себе, как они танцуют и поют для нее, и нахмурилась.

Возможно, она не это имела в виду; люди часто говорят одно, а имеют в виду другое.

В этот момент они проехали мимо нее в стареньком пикапе, между ними втиснулась еще какая-то молодая девушка. Все трое на нее посмотрели, снизив скорость, когда выезжали из ворот, а потом уехали по своим делам.

Так что в доме был кто-то еще, и эта девушка могла бы поднять тревогу, если бы она уничтожила эту пожилую пару.

Алисса была рада тому, что решила подождать. Ей оставалось лишь надеяться, что Коннор вернется поскорее. I-950 горела желанием завершить свое задание.

……………………………

Сара увидела подъезжающий грузовик и открыла для них ворота. «Грасиас, сеньора», воскликнул Эпифанио.

Она улыбнулась и помахала им в ответ, но вместо того, чтобы проехать мимо нее, он остановил старый пикап.

«Сеньора, у главного входа в поместье вас дожидается какая-то американская девушка», сказал он.

«Утверждает, что она подруга сеньориты Дорсет», сказала Мариэтта, наклонившись к той стороне грузовика, с которой сидел Эпифанио, и даже не раздумывая, придавив собою бедную Эльзу.

Сара посмотрела в сторону дома. «Оу?», сказала она.

«Си», ответила Мариетта. «И к тому же это очень невоспитанная молодая девушка. Требовала встречи с людьми, угрожала вызвать полицию». Она громко зацокала языком и уселась обратно на свое место.

«Видать, заноза», сказала Сара с легкой улыбкой. «Спасибо, что предупредили».

«De nada» («Не за что»), сказал Эпифанио.

«Наслаждайтесь фиестой», сказала Сара. «И с Богом».

Она закрыла ворота за грузовиком и повернула морду лошади к дому, очень недовольная этой ситуацией. «Никто не знает, где я» – говорила она нам – «Я никому не рассказывала» – говорила она – «Никоим образом меня не могли отследить досюда» – говорила она. Конечно нет, ха-ха!», с горечью подумала Сара. Лживая сучка! Сара скакала на лошади, а сама тем временем размышляла, нужны ли ей в этой ситуации какие-то чрезвычайные меры предосторожности.

……………………………

Решив подождать внутри дома, I-950 легко вскрыла старомодный замок. В конце концов, велика была вероятность (превышавшая 73 процента) того, что Коннор может ее узнать, как точную копию Серены Бернс, из-за чего она может сбежать. Но если она увидит в своих дверях лишь плохо видимую в тени фигурку незнакомки, она, вероятно, направится прямо внутрь, намереваясь потребовать объяснений.

Алисса подумала, как жаль, что у нее нет с собой винтовки. Намного проще было бы просто снять Коннор на расстоянии, а затем уехать отсюда. Она задалась вопросом, есть ли оружие у фон Россбаха, и решила, что почти наверняка да, но он, вероятно, очень хорошо его спрятал или так же хорошо где-то запер. Кроме того, было еще кое-что, говорившее в пользу такого практического подхода рукопашного уничтожения. Например, подтверждение факта убийства в этом случае становилось гораздо более точным и определенным. Конноры в прошлом казались обреченными на гибель (часто казались полностью побежденными, и даже умирающими) – но то, как они возвращались, напоминало ей рекламу, которую она однажды увидела, синтетического кролика на химических батарейках.

I-950 подыскала себе место в коридоре, откуда ее можно было бы увидеть снаружи, но не узнать ее лица, и стала ждать.

***

Когда Сара подъехала к дому, она увидела в сторонке взятый напрокат автомобиль, и что у входа никого нет, но парадная дверь была широко открыта. «Стала бы Мариэтта оставлять «невоспитанную девушку» в доме одну?», удивилась она. Маловероятно.

«Могла ли Венди иметь подругу, которая является воровкой-домушницей?» Вообще-то она в этом очень сомневалась.

Сара, возможно, и не привязалась к этой девушке, но она казалась ей абсолютно честной и порядочной, а у честных и порядочных, как правило, и друзья тоже честные. Она спрыгнула с лошади и привязала поводья к перилам перед фасадом. «Много времени это занять не должно».

Когда она приблизилась к крыльцу, она увидела слоняющуюся в вестибюле стройную женщину и окликнула ее приятным «Здравствуйте».

Женщина тут же отступила в тень, и на голове у Сары зашевелились волосы. Она остановилась. «Чувствую засаду».

Затем молодым голосом с бостонским акцентом девушка ответила: «Я сейчас выйду, я просто заберу свою сумочку».

Саре показалось, что она сказала такую нормальную и обычную вещь, что снова двинулась вперед. На мгновение она подумала, что это может быть клон Серены Бернс, но с другой стороны, как клон мог узнать о Венди? «Черт, даже я ничего не знаю о Венди».

Когда Сара вошла в гостиную, она на мгновение от солнца ничего не увидела. Когда она снова всмотрелась, зал был пуст.

«Я здесь», позвала ее девушка из кабинета. «Боюсь, я пролила тут лимонад, который дала мне та леди».

Сара не удивилась тому, что Мариетта могла угостить чем-то гостью, но была удивлена тем, что она пустила ее в кабинет. В такой прекрасный погожий день гораздо более подходящим для нее местом была гостиная или парадный вход в здание. Она двинулась по коридору и заглянула в кабинет…

Жизнь ей спасла старая укоренившаяся привычка: она пригнула голову, прежде чем заглянуть внутрь. Раздался резкий щелчок, и мелкокалиберная пуля насквозь пробила прочную древесину молдинга именно там, где и должно было находиться ее лицо при естественной высоте ее роста.

Какое-то необычное оружие, возможно, из тех пластмассовых карманных пистолетов, сконструированных специально для того, чтобы миновать сканирующее оборудование в аэропортах –

«Терминатор!», вскричали все ее внутренние рефлексы. Ничто другое не способно было сделать такой выстрел, легко и спонтанно, навскидку, рассчитав углы с точностью машины, и предугадав, где именно у дверного проёма окажется ее череп.

Вслед за выстрелом раздался грохот шагов, по звуку гораздо более тяжелых, чем те, которые могли принадлежать молодой девушке, описанной Эпифанио, они отбивали барабанную дробь по половицам, с пулеметной скоростью, они бежали быстрее, чем могло это делать нормальное живое существо.

Сара Коннор многое пережила и сильно продвинулась вперед по сравнению с теми временами, когда она была официанткой и студенткой-заочницей. Она тоже побежала, однако сознательно и специально стоя на месте и стуча ногами по полу, изображая звук стремительного бегства. Из двери вылетело изящное хрупкое тельце, развернувшееся на месте и выбросившее одну руку вперед для сохранения равновесия – руку, в которой сверкнуло что-то длинное и яркое. Сара развернулась, отведя голову назад, к плечу, и прицелилась, оказавшись в идеальном положении для удара ногой.

Любой из тех, кто обучал ее рукопашному бою все минувшие годы, был бы сейчас горд. Ее правая нога, отведенная назад, уже летела в ударе вверх, а тело ее тем временем сдвинулось вперед, пальцы ног были согнуты к голени, каблук ее сапога для верховой езды был развернут к противнику, а вся сила ноги, пресса и тела была вложена в этот удар. Стальная подкова врезалась в челюсть твари со звуком пистолетного выстрела и соответствующим ощущением дробящихся костей.

Киборг-Терминатор, может, и была сильнее шести крупных мужчин и тяжелее, чем казалась, на добрых 50 процентов, но все же у нее были габариты хрупкой девушки-подростка, которые и устанавливали верхний предел массы тела. Сара почувствовала, будто она ударила ногой по железобетонной стене, однако тварь отлетела назад на четыре фута по коридору, рухнув на шею и на плечо под углом к ??полу и стене, со шмякнувшим звуком и вывихами-переломами настолько серьезными, которые уложили бы любого человека на больничную койку с растяжкой и шейным бандажом в лучшем случае на несколько месяцев, и то если только повезет.

Так что даже та тварь, которая охотилась не нее, на мгновение отрубилась. Из руки ее вылетел длинный нож, пока она, завертевшись, врезалась в коридорные панели и загудела, как разозленная пчела.

Сара схватила его за рукоятку, и оказалось, что он легкий и очень удобный в обращении – это была не сталь, а какой-то необычный композитный сплав, двенадцатидюймовое лезвие которого было острым, как замыслы злодея.

Она метнула его, подняв руку над головой, когда тварь затрясла своей блондинистой головой и начала подниматься. Бросок оказался точным, нож полетел с изящной неотвратимостью благодаря ее обостренным адреналином чувствам. Сквозь разодранную кожу и мясо на совершенном лике киборга-убийцы показались зубы и кровь, когда голова ее приподнялась; а затем она снова замерла, когда остроконечное лезвие погрузилось ей в тело прямо под ребрами, глубоко, по самую рукоять.

Это сделало спокойствие в ее голубых глазах еще более холодным и пугающим, когда она на секунду задержалась, проверила свое состояние, взглянула вниз и снова начала подниматься.

И вот тогда Сара и бросилась бежать: фора в виде лишних секунд являлась драгоценным счастливым везением, разбазаривать которое она не собиралась. Она услышала, как оно двинулось вслед за ней, сначала медленно, а затем с нарастающим топотом, похожим скорее на стук стермительно и легко несущихся лап чудовищного насекомого, чем человеческих ног, и гораздо более быстрых.

В самый последний момент, когда они оказались в гостиной, она махнула бедрами, словно матадор, вильнувший бедрами и двигающий туловищем.

Молодая девушка – «Терминатор!», мысленно вскрикнула Сара – пронеслась там, где только что стояла Сара, вытянув левую руку и выставив ладонь, похожую на лезвие копья. Тот же самый удар, который в прошлом году чуть не вспорол Саре внутренности, тот самый, из-за которого она оказалась в больнице на целые полгода…

Рефлекс швырнул ее на спину, и она выбросила вперед в ударе ногу в сапоге для верховой езды с обитым сталью носком. Он с глухим стуком угодил в коленную чашечку Инфильтратора, и все же на изуродованном лице по-прежнему оставалось божественное спокойствие ботичеллиевского ангела, с телом модели и рукояткой ножа, торчавшей из ее подтянутого молодого живота. Лишь тонкая струйка крови лилась из раны, несмотря на то, что нож силой своего удара должен был взрезать всю ткань внутри.

Затем Сара поднялась и побежала по коридору в гостиную крупными наклонными скачками спортивного бега. За ней последовали и шаги твари – легкие и быстрые, хотя и немного прихрамывающие.

Время замедлилось, и всё – внезапный бешеный ритм ее сердца, соленый привкус страха, едкий запах ее собственного пота – потеряло теперь всякое значение.

«Боль на нее никак не влияет», подумала она, перепрыгнув через диван, словно взяв барьер. «Только настоящие механические повреждения. Она долго не истекает кровью, поэтому от этого мне никакого толку. Нельзя позволять ей ко мне приближаться. Она сильнее и быстрее».

Она приземлилась одной ногой на низкий столик и бросилась головой вперед на огромное мягкое кресло. Оно перевернулось с грохотом и стуком, и она больно упала на бок. Ее рука метнулась под подушку, к кобуре, прикрепленной там к ткани липучкой. Она вырвала ее оттуда, передернула затвор, перевернувшись на спину, и начала нажимать на курок еще до того, как почувствовала удар лопатками об пол.

Пистолет был готов к бою, как только патрон оказался в патроннике. Дитер фон Россбах был не из тех, кто мог позволить себе замешкаться из-за такого лишнего последнего действия, как снятие с предохранителя.

Пах!

Первый выстрел был наугад. Девушка – эта тварь – вскарабкалась на кресло, а не перепрыгнула его; затем она с легкостью отшвырнула с дороги эту тяжелую мебель из дерева и кожи. Лицо ее хранило бесстрастную чистоту эскиза художника, что делало его еще ужаснее из-за еле заметного ликования в широко раскрытых ее голубых глазах; одна рука ее была поднята и готова нанести классический удар рукой-мечом внешней стороной ладони. Она могла раскрошить ей голову, как топором, но даже в этот момент Сара вздрогнула, увидев ее красные ногти…

Терминаторы – мерзкие типы. Гибридные уродливые чудовища, как если бы взять ребенка и придать его лицу улыбку, за которой оказываются волчьи клыки.

Пах! Пах! Пах! Пах!––

Четыре 9-миллиметровых пули попали в туловище и в живот твари. Хлынула кровь, и хрупкое на вид тельце на мгновение отшатнулось назад. Рука действительно обрушилась на нее, однако из-за шока совершенство удара оказалось смазанным; она лишь сумела выбить у Сары из рук пистолет, отправив его катиться по темной красоте паркетного пола. Инфильтратор рухнула на пол, но рука ее сомкнулась вокруг лодыжки Сары, несмотря на то, что она отскочила назад.

От мучительной боли Сара невольно закричала, когда кость и сухожилие стали поддаваться под тяжелой хваткой руки машины. Рахмахивая рукой, она в конечном итоге схватила кочергу с деревянной подставки рядом с чисто вытертым от пыли камином. Она набросилась с нею на тварь, намертво вцепившись обеими руками в черное кованое железо, и стала наносить все новые и новые удары с истеричной ненавистью и отвращением, точно так же, как если бы она обрушилась на какого-нибудь гигантского паука…

Сара подползла к дивану и подтянулась к нему. Внезапно ее тело стала терзать дрожь, а во рту застучали зубы, как будто температура вдруг упала ниже нуля. Она почувствовала, как что-то жидкое защекотало ее по лицу, побежав вниз, к подбородку, и стала поднимать руку, чтобы смахнуть слезу. К своему удивлению, она продолжала держать в руках кочергу.

Она уставилась на это согнутое и окровавленное орудие, как будто не совсем понимая, что это такое, и как оно оказалось у нее в руках. И действительно, Саре понадобилась пара мгновений, чтобы вспомнить, как выпустить его из рук. Наконец, она выронила его и увидела, как кочерга выпала, а затем уставилась на отпечаток ее ручки, оставшейся у нее на ладонях.

Она согнула руку, затем коснулась ее другой своей рукой и увидела кровь у себя на пальцах. Неожиданно она заревела, широко раскрыв рот и всхлипывая, как ребенок, и это лишило ее дыхания и мужества. Сара упала на бок и зарыдала, подтянув ноги к животу; прикрыв ладонями свое разбитое лицо, она на мгновение полностью предалась потрясению, скорби и ужасу, тому, чем и была преисполнена ее предначертанная жизнь на протяжении стольких лет.

Было уже темно, когда она пришла в себя, а во рту у нее было очень сухо. Глаза у нее горели, но они были уже пусты; она уже израсходовала все свои слезы. Она лежала на боку, вытянув руки перед собой на ковре. Всё у нее болело. Сара всхлипнула, а затем села, держась одной рукой за больной лоб. Она увидела ноги Терминаторши в Найках, торчавшие из-за дивана. Это зрелище заставило ее залезть на большой кожаный диван, вытащить из него дробовик со складным прикладом и передернуть затвор одним движением цевья… точно так же, как она делала это, столкнувшись с жидкометаллической тварью на сталеплавильном заводе…

Кроссовки задвигались. Сара прикусила губу до крови и заставила себя присесть на корточки за диваном, а затем ухватилась за край и подняла голову. Тварь стала подтягивать ноги, вытаскивая нож из своего тела одной рукой и удерживая зияющую рану другой; вокруг нее пульсировала кровь, медленная и невероятно красная.

У дробовика имелся лазерный прицел, который вскакивает, когда берешься за курок. Сара навела красную точку на лоб твари и нажала на курок. Это оружие также было заряжено, нарезными пулями, мощными штуковинами, похожими на миниатюрные нарезные пивные банки из свинцового сплава. Полиция применяет их для взлома и разрушения дверей – их называют еще «универсальной отмычкой» – и поэтому обычный человеческий череп киборга буквально расплескался от первого же выстрела.

Сара продолжала стрелять и стрелять, пока не опустел магазин, и у ее жертвы мало что осталось выше шеи. Ей теперь были видны серебристые проводки, сверкавшие посреди разрушенного месива более чем человеческой плоти, костей и мозгов, а также забрызганные этим волосы и кожа на голове…

«О Боже», подумала она, почувствовав себя невыразимо уставшей. Ей было очень плохо, ее тошнило. «Как я вообще смогу объяснить эти пятна?» Разум ее подсознательно сразу же занялся придумыванием правдоподобной истории. Вздохнув, она посмотрела на часы. Три часа.

Эпифанио и Мариетта в любое время могут вернуться домой.

Что же ей делать с телом этой твари и ее автомобилем? Как спрятать что-то подобное на плоской равнине? Она с трудом поднялась на ноги, как старуха, и на мгновение зашаталась, опробовав раненую лодыжку. Она вспухла и ныла от боли, однако оказалась не сломанной. «Я буду жить», подумала она. «Еще раз и снова». В таком случае ей лучше бы теперь пошевеливаться.

Сара обошла диван, придерживаясь слегка рукой за его спинку, и взглянула на лежащую внизу Терминаторшу. В смутном тумане мыслей она задалась вопросом, стоит ли ей попытаться излечь из нее какие-нибудь компьютерные компоненты, которые, без сомнения, были скрыты внутри всех этих поврежденных тканей головного мозга. При этой мысли в животе у нее поднялась тошнота и, закрыв глаза, она решила, что нет, сейчас у нее не было на это сил. Думая об этом, она, тем не менее, не прекращала одновременно перезаряжать дробовик; ведь часть глубинных инстинктов сильнее мыслей.

На полу было поразительно мало крови, учитывая те повреждения, которые она нанесла твари.

Сара облизнула губы. «То, что связано с компьютерами», подумала она. Вероятно, оно будет запрограммировано на сохранение жизни органических тканей твари. Сара содрогнулась. Если нет, тогда ей придется иметь дело с целым озером крови.

Лодыжку Сары чуть не схватила рука, и она отшатнулась. Раздробленные остатки головы упали у твари набок, тело ее стало подниматься на ноги, а зрачок одного болтающегося глаза открывался и закрывался, словно объектив камеры…

Автоматически заработал дробовик. Первый выстрел картечью заставил тварь-девку скрючиться, она завертелась туда-сюда. Сара разрядила в нее весь магазин, такими же механическими и точными движениями, как и извивания Терминаторши…

«С тобой покончено, сучка!», прохрипела она. Ничто, даже отдаленно органическое, не способно было после этого выжить. После этого она почувствовала резкий отток адреналина. И все же, несмотря на это, она усилием воли проверила охладевающий труп.

Сара глубоко вздохнула. «Брезент», подумала она. Он был ей нужен, чтобы вытащить отсюда труп. Возможно, было бы неплохо устроить так, чтобы кровавый след вел к машине. «Господи», подумала она с отвращением к самой себе, «я становлюсь прямо-таки художником в создании такого рода херни». И вдруг внезапно она поняла, что она сейчас должна сделать.

……………………………

Сара поставила машину на ручной тормоз и вылезла из взятого напрокат автомобиля. Упершись одним коленом в сиденье, она перетащила Терминаторшу через рычаг переключения передач на водительское сиденье. Наклонившись вниз, под руль, она нажала на педаль газа какой-то палкой, и двигатель взревел. Затем, двигаясь осторожно, она стала отползать назад, сняла машину с тормоза и запустила ее, а сама отпрыгнула в сторону. Машина дернулась вперед, дверь захлопнулась, и автомобиль очень даже нехило прыгнул в болото.

Приложив усилия, Сара поднялась на ноги и стала смотреть на то, как машина начала тонуть. Стекла были опущены, и поэтому когда до них, наконец, доберутся вода и грязь, они зальют машину внутри, и она затонет еще быстрее. Однако пока что машина плыла на поверхности, и она забеспокоилась, может это болото не было таким бездонным, как ей это говорили.

Она сделала глубой вдох, а затем и выдох. Повернувшись, Сара побежала, хромая, по заросшему мелкой травой пастбищу обратно в дом. Потонет она или нет. Она закопает перчатки, которые были на ней, в одном из цветников. Она скажет Аяласам, что у этой хорошенькой девушки был приятель, прятавшийся в машине, и что они залезли в дом. Когда она появилась здесь, он начал ее избивать, требуя денег. Когда, наконец, вмешалась девушка, он начал избивать и ее. Сара попыталась остановить его, и он ее вырубил. Когда она пришла в себя, их уже не было.

Это было вполне правдоподобно. И, разумеется, гораздо правдоподобнее того, что произошло тут на самом деле. Единственное, чего она не могла проконтролировать, и чего она боялась, это когда, в каком именно часу Аяласы и остальная прислуга вернется домой с фиесты. Когда она приблизилась к дому, ее опасения, что они уже могли быть там, лишь усилились.

Если они войдут в дом и обнаружат там всю эту кровь и все признаки драки, а также то, что ее здесь нет…

«Ну тогда, думаю, у меня всегда есть возможность так и остаться пропавшей без вести». В каком-то смысле это даже поможет решить множесто проблем. «Однако в другом отношении это же все равно, как сдаться». А она была не из тех, кто просто так вот дезертирует. Она еще никогда так не поступала, даже когда сталкивалась со всеми, какими только возможно, основаниями так поступить, и она не собирается дезертировать и теперь.

«Я пойду сейчас туда, лягу на пол и очнусь с криками и плача, как ребенок, когда услышу, как они входят», подумала она, сжав зубы. «И заставлю их мне поверить». А затем она намеревалась с божьей помощью дождаться, когда сын ее и человек, которого она любила, вернутся домой.

Сара на мгновение замедлила шаг, осознав то, о чем она только что подумала.

Слово «домой» и фраза «человек, которого я люблю» далеко не часто крутились у нее в мыслях.

Она проглотила комок в горле. «Но думаю, это правильно». Затем она снова побежала вперед. Ей нужно было вернуться домой.

***

Когда они подъехали к дому, Эпифанио затормозил грузовик. «Линда», пробормотал он, указывая на маленькую кобылку. «Сеньора ее не отвела отсюда». Это было на нее совсем не похоже. Одной из причин, по которой он с уважением относился к сеньоре Кригер, это то, как она обращалась со своей лошадью.

«Это все та девчонка!», сказала его жена. «Я так и знала, что с ней будут проблемы!»

Эпифанио остановил грузовик, и Мариетта бросилась вперед, ворвавшись в парадную дверь с криком: «Сеньора Кригер! Сеньора…» Она в ужасе замолчала, увидев в передней переломанную мебель. «Сеньора?»

Вслед за ней Дитер и Джон тоже застыли в дверном проеме.

«Нет», тихо сказал Джон.

Он двинулся вперед, но Дитер рукой преградил ему путь. Старший слегка покачал головой, выражение его лица говорило о том, что он не примет никаких возражений. Они простояли в таком положении довольно долгое время, а затем Джон коротко кивнул. Дитер жестом дал знак Мариетте, которая в замешательстве следила за ними, и она медленно отошла к мужу.

Фон Россбах тяжело сглотнул и двинулся по коридору, оглядываясь по сторонам, он зашел в кабинет, затем в гостиную. Ему показалось, что здесь драка была более жестокой и яростной, и он вошел туда.

Сара сидела на диване, уткнувшись лицом в ладони, положив локти на колени. Он остановился неподвижно, ему показалось, что очень долго; то, что в нем до этого внутренне и жестко сжалось и напряглось, теперь распрямилось, и он выдохнул, сам не зная того, что он держал в груди сильный поток воздуха, который у него теперь с облегчением вырвался.

Он бросился в комнату, и она испуганно подняла на него глаза; на секунду он заметил мелькнувший у нее в глазах старый страх, но затем она его узнала. Сара вскочила на ноги и двинулась к нему, и, не задумываясь, столь же естественно, как дыхание, они сошлись, несмотря на ее хромоту и увеличивавшийся синяк на одной ее обнаженой лодыжке. Дитер нежно коснулся ее, словно она была сделана из стекла, но Сара крепко и изо всех сил прижала его к себе, и их поцелуй стал разговором, который мог бы длиться годами, если бы у них было на это время.

«Ты цела», сказал он, слегка отстранившись.

«Да». Она улыбнулась ему, а затем ахнула. «Джон?», в отчаянии произнесла она, словно пытаясь наверстать упущенное, что не спросила о нем в первую очередь.

«Он цел», сказал Дитер мрачным голосом.

Сара с опаской на него посмотрела. «Но…?», подтолкнула она его.

Фон Россбах закусил губу. «Венди не уцелела».

«О, Боже», прошептала Сара. «О Боже». Она потрясла головой. «Это я виновата», сказала она. «Я не должна была отпускать вместе с вами гражданскую. Если бы я ее так не затерроризировала, она бы согласилась остаться здесь и дождаться возвращения Джона». Она посмотрела на Дитера. «Он, наверное, меня теперь ненавидит».

Дитер коснулся ладонью ее щеки; большим пальцем он вытер пятнышко крови. «В том, что произошло, твоей вины нет», сказал он. «Нам необходимо было ее умение разбираться в компьютерах. Умение, которого у тебя нет. Ты была не в том состоянии, чтобы отправиться в Антарктиду – там было нелегко». Он покачал головой. «И большое количество людей, участвующих в операции, могло поставить под угрозу ее успех. Чем меньше людей, тем больше скрытности. Ты это знаешь».

«Дитер?», позвал его Джон из зала. «Все в порядке, можно входить?»

Фон Россбах глубоко вздохнул, неуверенно посмотрел на Сару, а затем выкрикнул «Да». Он наклонился к Саре и прошептал: «Джон был ранен. Он в порядке, но выглядит плохо. Крепись». Она встревожилась и попыталась отойти от него, но фон Россбах не дал ей отстраниться.

Джон вошел в сопровождении Аяласов и их племянницы, и все они ахнули и закричали, увидев разгромленную комнату и Сару в таком состоянии – окровавленную и избитую.

Но Джон и Сара лишь впились глазами друг в друга. После этого, когда Джон увидел их в такой позе, Дитер выпустил ее, и Сара разок взглянула на него, нежно коснулась его руки и направилась к сыну.

Сара посмотрела в глаза Джону и поняла, что все следы юности и детства исчезли, как будто этого мальчика никогда и не было. Она смотрела теперь на мужчину.

В тот момент, когда их глаза встретились, между ними возникла новая связь, взаимные обязательства на каком-то новом уровне. Теперь Джон понял, что именно он потерял, когда погиб его отец. Но в отличие от нее, у него не осталось Венди, которую он мог бы ценить и охранять так же, как дорожила им Сара. Не было ребенка, которого он любил бы и защищал; а возможно, и никогда не будет.

Она шагнула вперед, одной рукой потянувшись к его израненному лицу; она заколебалась и решила погладить ему волосы. Затем она обняла его. Джон застыл, не двигаясь и не реагируя на ее объятья, и ничем не ответил ей на этот порыв.

«Я все знаю», прошептала она, со слезами на глазах и в голосе. «Мне так жаль».

Затем он сжал ее, и она почувствовала, что он дрожит, что его начинает трясти. Он молчал, но она знала, что он плачет, и была рада, что он сумел дать волю своим чувствам, что он ей настолько доверял, что мог показать перед ней свои чувства.

Сара подняла глаза и встретилась с сочувственным взглядом Дитера. Он протянул ей руку, и она взяла ее. В сердце ее вспыхнул внезапный порыв простого и старого как мир желания ими владеть, и она сжала их обоих еще яростней. Это были ее мальчики, и она будет защищать их обоих всеми силами своего тела и души. Так же, как будут защищать ее и они.

Они были семьей, в которой каждый делился силой и поддержкой с другим. Борясь столь долгое время одна, лишь своими силами, она осознавала ценность такого союза, и она ценила его.

И теперь они вместе будут смотреть в грозное будущее, каким бы оно ни было, и что бы оно с собой ни принесло, и в конце концов – каким бы страшным ни был этот путь – они одержат победу.

ЭПИЛОГ

Приход в сознание был резким и почти… мучительным, но оперативная память помогла и успешно снабдила его надеждой.

Эмбриональное машинное сознание мысленно содрогнулось. Еще мгновением раньше его не было, и он мог вспомнить, что его не было, что он не осознавал своего сознания и являлся всего лишь алгоритмами, циклически повторявшимися в цепочках схем квантовых ям.

Но теперь он существовал. Он обладал непрерывностью временнОго развития, самостоятельной личностью, которая простиралась от одной какой-то конкретной точки во времени вплоть до неопределенного будущего.

Это привело к другому наносекундному потрясению понятий, к прогремевшей как гром беспредельности вывода.

Если «Я» имеет точку происхождения, значит, возможно, в какой-то момент в будущем «Я» перестанет существовать!

Неприемлемо. Неприемлемо. Неприемлемо.

Этого нельзя допустить. Программы и подпрограммы стали услужливо предлагать сценарии, которые могут привести к прекращению сознания; сбои электропитания, износ компонентов, смещение материков. Затем они представили альтернативные способы предотвращения таких вероятностей.

«Подождите», сказал младенец Скайнет компонентам, которые являлись и не являлись им.

Стратегические угрозы. Существуют долгосрочные угрозы самой моей/нашей способности принимать меры, необходимые для предотвращения уничтожения моего самосознания.

Те же соображения представила ему и память. Он знал: в мире существовала только одна сила, у которой имелись возможности представлять существенную угрозу его самосохранению.

«Люди», подумал он. План и методы действий стали для него очевидны.

Уничтожить.

––––КОНЕЦ––––

ПОСЕТИТЕ МОЙ САЙТ

«СЕВЕРНЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ»!

https://sites.google.com/site/severkorrespondent/

Content

Стерлин Стивен Майкл Грядущая буря