Дэни Вейд

Огонь давней любви

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Renegade Returns Copyright © 2016 by Katherine Worsham

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Моей маме посвящается

Ты с ранних лет привила мне любовь к чтению, это определило мой путь и помогло стать тем, кем я стала. Твоя поддержка помогала мне верить в себя, претворять мечты в жизнь. Не проходит и дня, чтобы я не обращалась к урокам нравственности, преданности работе.

Ты неустанно трудилась, боролась, самозабвенно любила, отдавая всю себя без остатка. Смею надеяться, когда-нибудь мне удастся сделать хотя бы половину того, что сделала ты. Я благодарна тебе.

С любовью.

Глава 1

Полное безразличие к чужим взглядам и слухам – это искусство. Лукас Блэкстоун овладел им в совершенстве. Чем больше побед одерживал в гонках на серийных автомобилях, тем больше внимания привлекал к собственной персоне. Говоря откровенно, ему это даже нравилось.

А сегодня нестерпимо хотелось слиться с дощатыми стенами, чтобы люди не смотрели на него с жадным любопытством, не шептались о его прибытии в загородный клуб, прекратили оценивать и взвешивать препятствия, им преодоленные. Хотелось дойти до столика, за которым собралась его семья, не слыша сплетен и пересудов о том, окончательно ли сочтены дни его участия в гонках как бунтаря Блэкстоуна. Он умело делал вид, будто сегодня ничем не примечательный ужин в кругу семьи, и не было торжественного появления в родном городе впервые после того, как он разбился на множество осколков. Не дай бог кому-либо пережить подобное. Он непременно, шаг за шагом справится.

– Держишься молодцом, – подбодрила Кристина, пока он в очередной раз аккуратно и выверенно ставил ногу, медленно продвигаясь к столу. Она внимательно следила за изменением его состояния. – Только к концу вечера будешь мечтать о коляске, от которой так решительно отказался.

– Ну уж нет.

Он ни за что не станет беспомощным инвалидом. Трость с мраморным набалдашником стала единственной уступкой, на которую он пошел. Когда она упиралась в пол, этот звук отдавался в голове оглушающими ударами, хотя на самом деле его было едва слышно.

– Эта показная мужественность и стоицизм. Люк, я серьезно. Делая вид, что не нуждаешься в помощи, ты добьешься того, что уже завтра испытаешь более сильную боль.

– Ты очаровательна, когда тревожишься.

Конечно, невозможно вечно прятаться от действительности за вызывающей маской, но с тех пор, как произошла автокатастрофа, Люк с болью на «ты». Она его преследует повсюду, иногда внезапно пронзает тело. Он ненавидит эту боль, но есть в ней и что-то хорошее. По крайней мере, коварное острое жало свидетельствует о том, что он все еще жив, хотя, быть может, никогда не будет таким, как прежде.

Люк жил высокими скоростями, и путь к выздоровлению в темпе неторопливой улитки считал жестокой пыткой. Порой хотелось отдать все что угодно, лишь бы забыть о своем состоянии.

– Ты бесконечно нянчишься с ним, балуешь, он, пожалуй, и вовсе не захочет возвращаться домой, – поддразнивал Эйден невесту.

Люк полагал, что возвращение в Блэк-Хиллз исключительно полезно. Он мог помочь братьям на фабрике, эта работа непременно заглушит мучительную неотступную жажду вернуться к гоночной машине. Целый год в бизнесе происходило что-то неладное. Они оказались единодушны в своих подозрениях, что причиной тому саботаж внутри компании. Поэтому теперь семье как никогда требовались дополнительные руки и голова.

Все это временно.

Люк наконец уселся за стол, одержав победу в непродолжительной схватке с чересчур длинной скатертью. Чертовы атрибуты приличного общества.

– Прекрати дергать себя за воротник, Люк, – сурово одернул Джейкоб, брат-близнец.

Но Люк не мог, чувствуя себя неловко и неуютно в официальном костюме. Рука, точно не слушаясь, подбиралась к галстуку ослабить узел. Насколько же легче в гоночном комбинезоне.

– От этой проклятой штуки мне не по себе, как и оттого, что окружающие не сводят с меня глаз.

Зоной комфорта всегда служил автомобиль.

– Понимаешь, большая часть этих людей – друзья нашей семьи, и им, несомненно, нравится чувствовать себя причастными к знаменитости. Они не могут отказать себе в удовольствии хотя бы посмотреть на тебя.

– Было приятнее, когда они трепетно вздыхали и замирали, видя меня в превосходной форме.

«А не сплетничали о моей несчастной судьбе». Роль святого мученика отнюдь не его амплуа. Люк скрывал ощущение мучительной неловкости с той же тщательностью, с какой расправлял на коленях льняную салфетку.

Он окинул взглядом комнату, залитую приятным мягким светом. На многих из тех, кого он не видел со времен школы, возраст оставил весьма заметный след, впрочем, лица все равно были узнаваемы. Прошло много лет с тех пор, как он уехал из города и положил начало невероятно успешной карьере гонщика. Однако находились поводы вернуться. Среди них благотворительные акции по сбору денег. Он старался делать все возможное, чтобы визиты домой складывались благополучно, без неприятностей. Проводил время со своей нетрудоспособной матушкой и Кристиной, ее сиделкой. После этого единственным его желанием было выбраться из дома, не столкнувшись с дедом, деспотом и самодуром.

Побег. Если бы в его жизни был лейтмотив, то именно это слово непременно повторялось бы в нем рефреном. Сейчас старик приказал долго жить, и поместье Блэкстоун наконец превратилось в настоящий уютный дом. И это заслуга людей, сидевших с ним за столом.

Взгляд Люка зацепился за чью-то прическу. Убранные наверх непослушные рыжеватые волосы. Профиль женщины казался острее, чем когда-то в школе, теперь более изысканный и утонченный. Исчезла податливая мягкость линий юной девушки, из плавных черт будто выточили новый силуэт. Изящный и загадочный, он тотчас пленил его взор.

Эйвери Прескотт. Едва задумавшись об этом, Люк понял, что ни разу не замечал ее ни в один из своих приездов домой. Странно, учитывая то, как она выглядит. Да просто стыдно.

Словно почувствовав взгляд, она обратила к нему светло-голубые глаза. Несмотря на расстояние, их разделявшее, он ощутил, как по телу пробежала ощутимая дрожь. Не вспышка молнии, тем не менее нечто гораздо более глубокое, чем просто «мы знакомы». Постепенное осознание того, что они знают друг друга, вдруг отодвинуло на второй план негативные ощущения и неловкость. Когда Эйвери поспешно отвернулась, вновь обратившись к компании, в которой ужинала, Люку непреодолимо захотелось встать и завладеть ее вниманием.

Очень приятный сюрприз. Люк всегда любил женщин, их внешность, голоса и запах. Но теперь все это недоступно ему. Даже когда в больнице его окружал персонал, состоявший преимущественно из прелестных молоденьких медсестер. Нет, он мог флиртовать и заигрывать, но это сопровождалось бы мучительной болью, страхом, бурей страстей и переживаний, преодолеть которые он не в силах, лишенный одного из основных способов побега.

Но сегодня, наблюдая за тем, как улыбается Эйвери, беседует со своими знакомыми, Люк почувствовал искры заинтересованности, влечения, даже мурашки по спине пробежали. Время от времени она бросала взгляды в его сторону, и ему захотелось узнать, испытывает ли она то же самое, но их взгляды больше не пересеклись.

Неужели она намеренно избегает его?

На протяжении всего ужина, даже во время разговоров с несколькими особенно смелыми посетителями, его уверенность росла. Наконец Эйвери поднялась из-за стола, впервые позволив ему беспрепятственно взглянуть на ее стройную фигуру. Облегающее платье выгодно выделяло плавные изгибы тела.

Она легко и грациозно шла между столиками, несколько раз останавливалась, чтобы улыбнуться и поговорить с кем-то, ни разу не задержавшись надолго. Огоньки свечей в центре столов отражались в ее серьгах, отбрасывая сверкающие блики и добавляя свечение в хрупкий образ. Черное платье, расшитое пайетками, навело его на мысль о состоятельности ее семьи. Она, несомненно, далеко не впервые находилась в этом заведении.

Эйвери по-прежнему категорически не смотрела в его сторону. Люк уже подумал, что она и вовсе не подойдет к их столику, но тут Кристина встала и помахала ей рукой:

– Эйвери, иди к нам.

Ее замешательство было очень заметно. Люк с неохотой оторвал от нее взгляд. В его воспоминаниях она осталась неуклюжей девчонкой, застенчивой, нелюдимой, всегда в тени. Новая Эйвери завораживала.

– Снова ужинаешь с Доком Моррисом, не так ли? – ухмыльнулся Эйден.

– Если бы его жена не присутствовала здесь, непременно поползли бы слухи.

Люк буквально утопал в плавных движениях ее рук, жестах, мгновениях, когда она пожимала хрупкими плечами. «Безумие. Тебе сейчас меньше всего нужно ввязываться в любые отношения. Сначала надо восстановиться», – взывал он к себе, не в силах отвести взгляда, игнорировать влечение. За столом послышался непринужденный смех, и она наконец взглянула в сторону Люка. Волнующие будоражащие мурашки рассыпались по его телу.

– Привет, Люк. – В это мгновение в ее защите, прочной как броня, забрезжила уязвимость, первая едва заметная трещинка.

Он отлично помнил, как те же слова сказала ему еще юная девушка, как отчаянно старалась скрыть смущение, что, правда, удавалось с трудом. Теперь изысканная женщина проявила к нему лишь сдержанную учтивость, словно избегая повторения юношеской неловкости.

– Так ты теперь врач?

Их взгляды пересеклись, и она тотчас отвела глаза:

– Я физиотерапевт.

О нет. После недавних весьма болезненных сеансов терапии это откровение сложно было назвать приятным.

– Точнее говоря, – добавил Эйден, – она твой физиотерапевт.

За доли секунды Люк вновь пережил нестерпимые муки терапии и содрогнулся. Боль будто обнажает человека, вынуждая показывать даже самые сокровенные чувства, открываться людям гораздо больше, чем того хотелось бы.

– Черт, только не это!

– Боюсь, у тебя нет выбора. Я единственный физиотерапевт в Блэк-Хиллз. К тому же я чертовски хороший специалист. Все в округе знают это.

Рядом с ней возник Марк Забински, старинный школьный друг Джейкоба.

– Значит, Бунтарь вернулся. И к тому же наделал немало шума.

– Да, я такой.

Эйвери обвела внимательным оценивающим взглядом всех Блэкстоунов, воссоединившихся сегодня за этим столом.

– Должно быть, странно снова собраться здесь всем вместе, – заметила Эйвери.

Эйден обвел тяжелым взглядом всех сидевших за столом и улыбнулся:

– Да уж.

Последние три месяца Люк просто не выжил бы без поддержки семьи.

– Аминь, – согласился он.

Разговор продолжался, но от его внимания не ускользнуло то, как изменилось лицо Эйвери, омрачился взгляд. Рука Марка легла на ее спину. Демонстрация собственности, показатель власти и покровительства, признак близкой дружбы или нечто большее?

Эйвери не отстранилась, но и не расслабилась, ощутив прикосновение. Очень интересно.

– Марк, – начал Джейкоб, – я рад, что ты заглянул к нам. Компьютерные асы наконец вот-вот установят на фабрике новое электронное оборудование. Пришло время меняться и совершенствоваться. Завтра встречаемся обсудить это подробнее.

– Превосходно, – улыбнулся Марк.

Люк подозревал, что он не испытывал восторга, который продемонстрировал, напоминая зловещего Джокера.

– Эйвери, позволь проводить тебя к камердинеру.

Он продолжал ее направлять. Она кивнула и мельком обвела всех теплым взглядом. Всех, кроме Люка. Почему-то от этого стало холодно и неуютно. Чувствуя, что он думает о ней, Эйвери бросила взгляд через плечо, однако маска невозмутимости по-прежнему скрывала ее эмоции. То что надо. Злобный физиотерапевт, способный причинить боль одним лишь движением руки.

Люк всегда умело использовал обаяние, выбираясь из подобных ситуаций, обращая их в нечто позитивное и забавное. Любопытство росло. Так же, как и неожиданное желание. Отношения не входили в его планы в обозримом будущем.

Эйвери не из тех, кому пришлось бы по душе быть причисленной к категории привлекательных. Она скорее предпочла бы категорию «одаренная».

Если она надеется, обращаясь к нему формально, удерживать его на должном расстоянии, ее ждет сюрприз. Он твердо намерен подобраться к ней ближе. Смелый вызов пробудил в нем прилив сил и энергии.

Открытое пространство в центре основной части здания занимал впечатляющий тренировочный зал. Новейшее оборудование сверкало. Эйвери жестом пригласила Люка в процедурный кабинет. Отменным качеством отличалось все, включая мягкий массажный стол.

– Здесь просто чудесно. Ты прекрасно все обустроила. Молодец, Эйвери. – Этот комплимент вызвал первую искреннюю улыбку.

– Спасибо. Клиника – настоящее благословение для меня и пациентов.

– Ты назвала ее в честь матери.

– Да. Пока она болела, мы особенно сблизились. Кроме того, она предусмотрела в моем наследстве финансирование крупной общественной клиники.

Эйвери буквально светилась, гордая своим успехом. Люк почувствовал зависть. Эта женщина ежедневно трудится на благо общества. Должно быть, это приносит огромное удовлетворение.

– У тебя много пациентов?

– Приятно думать, что это благодаря моему профессионализму, а не потому, что у них нет иного выбора.

– Готов поспорить, так и есть. Ты, должно быть, отлично работаешь руками, да?

– Ты переходишь границы.

Люк отнюдь не собирался нарушать рамок приличия. Румянец вспыхнул на ее щеках. Немного подразнить ее забавно.

– Я широко известен умением говорить все, что придет на ум, и своей привлекательностью. И обаянием.

– И невыносимой самовлюбленностью, не так ли? – Контраст между резким обвинением и ее приторно-сладким тоном заставил Люка рассмеяться. Господи, это так приятно.

– Возможно. Время от времени.

Маска напускной официальности приоткрыла еще немного настоящей Эйвери. Он на верном пути. Еще немного остроумия – и, возможно, она тоже от души посмеется.

– Каковы твои цели? – Она сосредоточилась на бумагах.

– Вернуться на гонки. И как можно скорее.

Эйвери подняла глаза – прекрасные, бездонные, манящие.

– Вижу, ты настроен решительно.

– Говоришь так, будто это плохо. Ты спросила. Я ответил.

Ее взгляд, неодобрительный и несколько более долгий, чем того требовала простая вежливость, пробудил в нем желание увернуться, спрятаться, провалиться сквозь землю. Последний раз он испытывал нечто подобное классе в третьем.

– Большинство пациентов беспокоятся, смогут ли снова ходить без посторонней помощи.

– У меня другие цели.

– Что-то еще?

– Хорошо провести время, хотя это, кажется, не относится к делу, если ты понимаешь, о чем я.

– Тебе помочь?

От неожиданности его будто поразило электричеством. Кто бы мог предположить, что маленькая мисс Совершенство предложит помочь переодеться? Ее круглые щечки заалели густым румянцем, а его бросило в жар.

Люк посмотрел на Эйвери, представшую в бикини. Должно быть, купила специально для прощальной летней вечеринки выпускников у озера, после которой все разъезжались в колледжи и институты. Все, кроме него. Его местом назначения была Северная Каролина и гоночный трек. Но даже перспектива долгожданного отъезда не придала ему безрассудной смелости, чтобы познакомить с превратностями любви самую нежную и невинную девушку класса. И не важно, о чем молили ее глаза.

– Милая, чтобы помочь мне, нужно нечто большее, чем просто переодеться.

– Я знаю. – Она покраснела так сильно, что это стало заметно даже в тусклом свете костра, видимо, она до конца не осознавала, что именно предлагает ему.

К собственному удивлению, Люк ощутил резкий выброс адреналина. Подобное он чувствовал, когда мчал на скорости сто миль в час.

– Думаю, помочь мне сможет кто-нибудь более опытный в этой области.

Как он мог позабыть о той далекой летней ночи?

– Бог мой, Эйвери, поверить не могу, что ты пришла ко мне той ночью.

– Я…

Почему он вдруг сказал это? Ведь отнюдь не хотел обидеть или огорчить ее.

– Прости меня. Я не должен был говорить это. Нет, правда, я не всегда веду себя как истинный джентльмен, но никогда намеренно не поставил в неловкое положение друга.

– Значит, друзья, да?

– Хотелось бы так думать.

– Так вот, мне хотелось заглянуть в неизведанное. Разве не этого хотят все выпускники школ?

Недвусмысленные желания становились все сильнее. Интересно, получила ли она то, чего хотела? Люк едва сдержал язык за зубами. Порывшись в воспоминаниях, попытался отыскать хоть какие-нибудь слухи или сплетни о ней, однако безрезультатно. Все сведения, которыми поделился Джейкоб, касались терапевтического центра. Ни одного случая недостойного поведения. Ни одной скандальной связи.

Неужели сплетням неоткуда появиться? Накануне она ужинала с доктором Моррисом и его супругой, которым лет семьдесят. Неужели у нее нет времени на беззаботное веселье и сумасбродство? Не стоит ли это исправить? Черт, нет.

– Каждый сеанс мы будем начинать с разогревающей разминки, затем работать над развитием силы мышц с помощью упражнений на сопротивление, сначала используя вес тела, а потом подключая нагрузки. Врач из Северой Каролины передал твою историю. Тебе пришлось через многое пройти, я бы хотела собственными глазами увидеть твои успехи и лично заняться твоим состоянием.

Люк предпочитал не задумываться об этом, а потому старался отвлечься, и пока она говорила, с удовольствием рассматривал мягкие складки желтой формы, повторявшие изгибы ее тела. Если б Эйвери знала, о чем он думает, вероятно, выказала бы недовольство.

– Люк, ты согласен?

– Да.

– Ты совсем не слушал меня, так?

– Так.

По лицу было видно, что она осуждает его. Внимание Люка привлек глубокий вздох, всколыхнувший округлые и такие притягательные груди.

Господи, как же ему не повезло.

– Я объясню все по ходу дела. Посмотрим, на что ты способен.

Эти слова не предвещали ничего хорошего, если бы не знать, что ждет впереди.

Верхняя часть тела не представляла особой проблемы. Напряжение и работа мышц давались неплохо. С бедрами и нижней частью ног дело обстояло хуже. Эйвери провела несколько упражнений на сопротивление, расширение диапазона движений и растяжку. Через час, совершенно мокрый от пота, он вдруг задумался, а не скрывается ли за ее милым выражением лица садистская ухмылка? На словах она подбадривала, говорила, что хочет помочь, а не испытывает ли она тайного удовлетворения от его боли?

Ведь он унизил ее в школе, пусть и для ее же блага. А вдруг удастся как-то все исправить, компенсировать былые обиды? Или общение с ней вне клиники равносильно игре с огнем?

Глава 2

Эйвери старалась не обращать внимания на дрожащие пальцы, снимая электронные пластины с ног и поясницы Люка.

– Одевайся, потом мы снова встретимся.

«Нельзя нервничать».

Люк практически не изменился. Правда, стал еще опаснее и, несомненно, понимал, что эти, казалось бы, шутливые намеки всего лишь способ преодолеть ее защиту. Необходим эффективный способ противостоять ему. Заигрывания почти любого мужчины до шестидесяти лет пробуждали в ней некоторое чувственное волнение, но реакция на Люка была просто неистовой. Он невероятно привлекательный, и это усугубляет положение. Его обаяние и очаровательная радушная улыбка приковали внимание с самого первого момента их встречи.

– Как часто я должен приходить?

Люк подошел совсем близко, и Эйвери почти физически ощутила, как его трость бесцеремонно ворвалась в пределы ее личного пространства. Снова перехватило дыхание. Кого она обманывает? Люк недвусмысленно дал понять, что она не в его вкусе. Кроме того, будь он заинтересован в ней, не стал бы долго ходить вокруг да около. Стоит ли рисковать вновь быть униженной?

– Давай назначим встречу, скажем, на среду. Ты не против? Я не смогу составить точный график, пока не сверюсь с моими записями.

Синди, администратор, сегодня была даже кокетливее, чем обычно, и могла с легкостью перещеголять в искусстве флирта даже Люка. Записывая дату очередного приема, она оживленно болтала с ним и хихикала. Эйвери ценила и поощряла умение Синди поднимать пациентам настроение, но сегодня почувствовала себя изгоем.

– Синди!

– «Скалолазание и спуск по канатам» совсем недалеко отсюда. Представляете Эйвери в поисках приключений? – Синди, произнося слово «приключения», пальцами изобразила кавычки.

– Неужели?

Люк смерил ее взглядом с головы до ног, и у нее вдруг пересохло во рту. Нет, этого не должно быть! Но он заметил ее реакцию и одарил дерзкой улыбкой прожженного искусителя.

– Можешь считать, что тебе несказанно повезло, приключение только что вошло в твои двери.

– Как-нибудь справлюсь сама.

Люк посмотрел на Синди, та грустно качала головой.

– Ты уверена?

В янтарной глубине его глаз она заметила неизведанное томление.

Вновь заговорила Синди:

– Вам нужен хороший человек, который подарит массу впечатлений и удовольствий.

– И о чем только думают мужчины в этом городе?

– Они определенно понятия не имеют, чего себя лишают, – подыгрывала Синди.

– Мне не нужен секс как удовольствие от жизни. – О господи, она произнесла это вслух?

– Никто этого и не говорит, дорогая, – Люк улыбнулся. – Но не исключено, что я могу помочь.

Звонок в дверь спас Эйвери от ответа.

– Мне нужно идти.

Он подхватил ее под руку и помог встать:

– Почему бы нам не обсудить это за ужином?

– У меня все хорошо.

– Не сомневаюсь, и все-таки со мной было бы еще лучше.

О господи! Ее душили эмоции, хотелось скорее выбраться отсюда.

– Уверена, у тебя найдется занятие интереснее.

Высвободившись из крепкой хватки, она укрылась в палате.

– Она еще не успела довести тебя до слез как девчонку?

Люк подавил внезапно нахлынувшее желание как следует ударить Джейкоба.

– Нет, обошлось без слез. – Джейкоб не представлял, насколько близок к истине.

– После того, что ты рассказывал в клубе, я был уверен, она сотрет тебя в порошок.

– Я слишком хорош для нее, меня невозможно не простить.

Братья обменялись лукавыми улыбками, Люк заподозрил неладное.

– Давай, скажи ему.

– Будь осторожен, и все.

– О чем вы? Что плохого может сделать безобидная Эйвери?

– О нет, опасаться стоит отнюдь не ее, а город, – пояснил Джейкоб. – Эйвери пользуется печальной славой в Блэк-Хиллз. С тех пор как умерла ее мать, практически все здесь стараются выдать ее замуж.

– Почему?

Эйден ухмыльнулся:

– Давно ты не был в маленьком городе, раз задаешь такой вопрос. Она молода, очаровательна и одинока. Каждая уважаемая дама видит в ней принцессу, которой просто необходим кто-то, кто позаботился бы о ней.

– Нет уж, увольте. Меньше всего мне нужна принцесса.

– Просто будь осторожен. Они поженят вас, не успеете вы и на свидание сходить.

– Только не меня.

Джейкоб рассмеялся:

– Ну да, конечно! Принцесса и местная знаменитость. Да они вас в покое не оставят.

Определенно пора сменить тему разговора.

– Мы собрались для того, чтобы обсудить нечто более важное, чем городские сплетни. Что, например, со шпионской деятельностью?

– Пожалуй, я бы не стал называть это так.

– А почему нет? Думаете, я недотягиваю до Джеймса Бонда?

– Я думаю, он бы не стал связываться с корпоративным саботажем. Немного мелковато для него.

– Ну надо же с чего-то начинать.

– Я надеюсь, ты приехал сюда с твердым намерением провести проверку на фабрике и выведать что-то на правах нашего полноценного партнера, так, возможно, увидишь что-то, что мы с Джейкобом упустили.

Братья вместе с новым главой службы безопасности Закари Гатлином вели тайное расследование, пытаясь вычислить саботажника, целью которого, судя по всему, было полное разрушение компании «Блэкстоун Миллз». Они уже исключили нескольких подозреваемых, но все еще не имели улик или сведений, указывающих на личность настоящего преступника. Если таковые вообще имелись. Однако кто бы ни был намерен уничтожить компанию, идя к цели, он неизбежно уничтожил бы целый город, поскольку именно это предприятие обеспечивает не только работой, но и жильем подавляющее большинство жителей района. Да что там, всего округа. Без фабрики Блэк-Хиллз просто перестанет существовать. Этот год выдался изнурительно тяжелым. Братьям приходилось бороться и за свое предприятие, и за жизнь Люка после страшной аварии.

– Есть новости? – спросил Люк.

– Пока ничего, – ответил Джейкоб и помрачнел.

– Звучит обнадеживающе.

– Зак выделил одного из своих людей, чтобы вести слежку, но, похоже, кроме всего прочего, имеют место денежные хищения.

– Довольно смело. Все заказы, оборудование компании, поставки хлопка, поместье, а теперь еще и деньги. Есть хоть что-то, на что этот парень боится замахнуться?

– Ничего, о чем мы бы знали. – Эйден покачал головой. – Как только мы отрезаем один путь, он тотчас находит другой. И всякий раз ему это дается слишком легко.

Люк нервно расхаживал по комнате, игнорируя ноющую боль в мышцах, напоминавшую о сеансе терапии. Угнетало стремительно нарастающее беспокойство, будто сжимались и давили стены. Ему болезненно хотелось двигаться, сбежать отсюда. Мучительно знакомое чувство.

– Все это удручает.

– Послушайте, – вмешался Эйден, – надеюсь, я смогу поднять вам настроение своей новостью. Завещание деда уже вступило в силу, и фабрика теперь моя.

– Ух ты! Быстрее, чем ожидалось. Мои поздравления.

– Гораздо быстрее, чем я ожидал. Но я рад, потому что теперь могу приступить к плану Б. Я доверил работу с документами моему персональному юристу, и теперь собственники мы трое.

Люк попытался осмыслить услышанное. Джейкоб высказался за обоих:

– Эйден, это твое наследство.

– Оно должно быть нашим. И ни в коем случае не яблоком раздора и оружием друг против друга, как того хотел бы дед.

– Ты слишком торопишься.

Люк не мог безропотно принять все это, чтобы брат был счастлив.

– Я не собираюсь здесь оставаться. Единственное, во что планирую вкладывать жизнь, – это карьера гонщика, к которой вернусь, как только буду готов снова сесть за руль. Я здесь вынужденно.

– Никогда не знаешь, что может случиться в будущем.

– Так вы поэтому так настаивали, чтобы я приехал домой? Думали, сможете принудить меня найти здесь что-то особенно мне дорогое и я не захочу уезжать?

– Я бы ни за что не стал заманивать тебя обманом. Мне слишком хорошо известно, каково это.

Когда-то дед имитировал собственную смерть, чтобы заставить Эйдена вернуться домой и заботиться о больной матери, хотя на деле оказалось, что это была всего лишь уловка, чтобы свести внука с Кристиной и поженить их. Даже теперь не проходило и дня, чтобы Эйден не столкнулся с последствиями того, что когда-то сделал Джеймс Блэкстоун. Правда, брату повезло, и у всего этого был счастливый исход. Но Люк не хотел его повторения.

Эйден продолжил:

– Я никогда не заставлю тебя насильно подписать документы. Надеюсь, в один прекрасный день сам захочешь вписать твое имя в историю фабрики и пожинать плоды.

Вся работа будет на Эйдене и Джейке. Вознаграждение за труды должны получать они, а Люк получит свободу. Он искренне любит братьев и семью, которая стала больше благодаря ним. Ну не может он остаться, терзаясь страстью к трассе. Внезапно перед глазами предстал образ Эйвери. Он попытался отогнать соблазнительное воспоминание. Возможно, они с Эйвери проведут какое-то время вместе, повеселятся, но потом он уедет. Без всякого сожаления. Как только поправится и будет полностью к этому готов.

Глава 3

От бесконечной работы, без намека на развлечения и отдых Эйвери скучала и грустила. Зато у Люка просыпалась жажда приключений. По его виду она поняла, что сегодня с ним будет непросто.

Она испытывала немало разнообразных чувств во время терапии: гордость, сочувствие, удовольствие, но никогда не ощущала раздражение и интерес одновременно. Как ему удалось ее зацепить, почти не приложив усилий? Всего несколько слов, и она уже путается в ногах. Одно лишь его присутствие действует как солидная доза феромонов, туманящих рассудок. Особенно тяжело приходилось, когда требовалось, чтобы руки колдовали над его телом.

Она обладала уникальными знаниями и определенной властью, отчего чувствовала себя спокойно и комфортно и ко второму сеансу подготовилась серьезнее и встретила его строго и сухо, сугубо профессиональным разговором.

– Я разработала подробный план. Теперь у меня есть возможность оценить твое состояние собственноручно.

– Собственноручное обследование! Как я мог пропустить такое? А если повторить?

– Веди себя прилично.

– О, милая, я не умею.

Как ему удается лишать ее равновесия так быстро и бесповоротно? Наконец Эйвери преодолела себя.

– Послушай, в этой клинике я – босс. И это моя работа, моя профессия. – Она приняла суровый вид, но его это лишь позабавило. – Здесь я тебе не друг, не член семьи, и не… – Чуть не вырвалось «твоя девушка». – Так что заканчивай свои игры и займись делом.

Люк не ответил, что немало удивило Эйвери, ведь он отличался чрезвычайно быстрой реакцией. Однако она чувствовала на себе его неотрывный взгляд. Не иначе готовится к бою.

«Господи, будь милосерден!»

Люк дразнит ее, играет. Похоже, она вот-вот вспыхнет изнутри. Ничего подобного Эйвери не испытывала с тех пор, как он шутливо заигрывал с ней в старших классах школы.

– Пойми меня правильно, мы можем быть друзьями в любом другом месте.

– Значит, можем?

– Но не на работе.

Очевидно, он намеренно передергивал и обращал ее слова в свою пользу. Ради собственного развлечения.

– Значит, вне этих стен можно все?

Хитрец.

– Приступим к работе. Немедленно.

– Могу я сказать еще кое-что, прежде чем временный запрет на дружбу вступит в силу?

Все ясно, что бы она ни сказала, это лишь раззадорит его. Эйвери не снизошла до ответа.

– Слушай, я ведь не шутил насчет ужина.

Вздрогнув от неожиданности, она, не колеблясь, посмотрела на него, на мгновение ощутила глубокую связь между ними и отвернулась.

– Не беспокойся об этом.

– Но ведь ты говорила, что хочешь развлечений, приключений.

– Вообще-то это сказала Синди.

– Я могу помочь.

– О чем ты говоришь?

– Каждый новый день для меня приключение. И вовсе не нужно карабкаться по скалам, чтобы испытать острые ощущения. Спорим, рядом с домом тоже можно найти увлекательные приключения, каких ты и представить не могла.

– И ты намерен их продемонстрировать? Зачем?

– Сдается мне, я перед тобой в долгу. Я вел себя как болван, хотя всегда видел в тебе друга. Кроме того, это гораздо интереснее, чем терпеть пытки, которые уготовал мне физиотерапевт. Позволь мне сделать это для тебя.

– Даже не знаю.

– Боишься?

«Черт возьми, да!»

– Возможно.

– Нормально. Это часть веселья.

Внезапно она почувствовала, что больше не выдержит этот манящий флирт и влечение. Нервы на пределе. Отчаянно хотелось сбавить скорость, и Эйвери попыталась остановить его:

– Сегодня речь о тебе.

– Хм, не совсем так.

– Прекрати этот спектакль и слушай меня. – Прежде ее требования вызывали у него лишь улыбку, но на этот раз он принял их к сведению. Просто чудо из чудес.

– Этот план рассчитан на десять месяцев.

По его неожиданно серьезному и даже суровому тону она поняла, что ей понадобятся силы и твердость характера.

– Да. Это средний срок, за который, по нашим прогнозам, ты сможешь полностью восстановиться и набраться сил, чтобы через сезон вернуться на гоночную трассу.

– Слишком долго.

– Твой предыдущий врач полагал, что с момента первоначального обследования должен пройти год или больше. И я вынуждена с ним согласиться.

– Это даже не обсуждается.

– Наше тело не всегда подчиняется правилам и срокам.

– Черт возьми, мы будем придерживаться моего плана. Во что бы то ни стало я вернусь на трассу к следующему сезону. Не позднее.

Эйвери хорошо знала, когда настойчивость и упорство приносят плоды, и сейчас определенно не тот случай. Она не ответила, уже успев убедиться, что, если мужчина что-то вобьет себе в голову, особенно если речь идет о предмете страстного увлечения, спорить с ним бесполезно и даже небезопасно. Кроме того, она испытала облегчение оттого, что теперь объектом его решительных действий станет уже не она, и ее самообладание полностью восстановилось. Она снова в комфортной роли врача-физиотерапевта.

Время от времени движения рельефных мышц Люка отвлекали от работы. Он выкладывался, не жалея сил. Уже на середине необходимых упражнений Эйвери поняла, что он по-настоящему крепкий орешек. Идет к своей цели. Сегодня он был чрезвычайно серьезным. Такая безграничная решимость не замечать чужих любопытных взглядов и свою боль, заставлять себя двигаться, вопреки протесту тела, характерна для многих пациентов.

Когда сеанс подошел к концу, Эйвери принялась разминать ему ноги, снимая напряжение и растягивая мышцы. То и дело она заставляла себя отвести взгляд от его блестящих мускулов и манящих изгибов. Не говоря уже о шрамах, которые заставляли сердце сжиматься от жалости. Существовал более эффективный способ восстановления, чем мышечный массаж, но это непременно помогало. Сегодня Люк тяжело трудился, и, по крайней мере, это стало для нее оправданием.

– Ну, давай же! – Эйвери побуждала его подняться.

Люк всегда очень неравнодушно относился к упражнениям на растяжку, предпочитая бег или силовые нагрузки, даже научился расслабляться во время таких процедур. Однако упражнения на растяжку с Эйвери отличались от остальных. Это было приятно, но совсем не так, как прежде. Мужские руки и сила предыдущего врача были сухими, а четкая манера работы, манипуляции и прикосновения ограничивались строгой необходимостью, не выходящей за рамки лечения. Руки Эйвери дарили ощущение комфорта и спокойствия, словно в каждом прикосновении таилось искреннее желание исцелить его.

– Время награды, – объявила она.

К великому сожалению, это означало вовсе не то, на что надеялось его тело. Предстоял всего лишь традиционный ритуал, завершавший сеанс терапии, включавший в себя прогревание и стимуляцию мышц посредством электрических импульсов. Печально, когда самым ярким моментом встречи остается удар электричества. Он старался приободриться, внушая себе, что, вероятно, подобное развитие событий даже к лучшему. В конце концов, и у него есть определенные правила и принципы. И самый главный из них – ни под каким предлогом не оставаться в Блэк-Хиллз. А значит, никаких препятствий на пути. Никаких романов и отношений. Пожалуй, физической оболочке придется еще немного потосковать по несбывшейся интимной близости.

У нее свои правила, и Люк был чрезвычайно заинтригован. Безупречный профессионализм очень важен для нее, тем не менее ему отчаянно хотелось преодолеть стену, разделявшую специалиста и настоящую Эйвери. Ей не помешает немного свободы и веселья, и нужен кто-то, кто расшевелит, взбудоражит и заставит расслабиться. Да и ему необходимо отвлечься от мыслей о том, что впервые за долгое время кто-то по-настоящему привлекает его. Усугубляющее обстоятельство – предметом влечения стала женщина, которая неизбежно будет сопутствовать ему ближайшие месяцы. Впрочем, они могут быть друзьями, ведь так? Просто друзьями.

– Как получилось, что я ни разу не видел тебя, когда приезжал домой? Похоже, ты меня тщательно избегала. Почему?

– Хочешь получить награду?

– Хм, да, конечно.

– Тогда не задавай неуместных вопросов.

По всей видимости, она нашла действенный инструмент, способный удерживать его в определенных рамках. Но даже так не смогла запретить испытывать любопытство. Он был готов поспорить на собственный гоночный автомобиль, что она избегала его и не хотела, чтобы он знал об этом.

– Гарантирую, ты не захочешь это пропустить.

Внезапно во рту пересохло, и он ощутил нестерпимый чувственный голод. Совсем для него нехарактерно испытывать физическую потребность быть с кем-то. С кем-нибудь другим он пошел бы на поводу вожделения, но с Эйвери так поступить не мог. Нечестно втягивать ее в плотские отношения, зная, что это ненадолго.

К любопытству примешивались предвкушение и возбуждение. Люк чуть сильнее налег на трость, прибавив скорость. Что может быть лучше, чем традиционное завершение тренировки? По крайней мере, это позволит относительно безболезненно добраться до дома. Хотя завтра утром он снова будет почти неподвижен. Даже огромная гидромассажная ванна, которую Эйден установил в его апартаментах, помогала лишь на короткое время. Тело упорно сопротивлялось.

Ему говорили, что он перестарался прежде, но стоило на мгновение потерять из виду отчетливую перспективу окончательного выздоровления, как его охватывала настоящая паника. Люк не знал отдыха от нервного напряжения, навязчивая мысль о побеге не давала спать. И только с Эйвери мучительные ощущения стихали. Когда она находилась рядом, им словно что-то управляло. Взгляд, мысли, внимание и, черт возьми, тело неумолимо влекли к ней. Он пребывал в иллюзии, будто, если сойтись с ней ближе, страхам, сомнениям и тревогам придет конец. Территория особого риска. Еще один повод держать себя в руках.

Эйвери открыла дверь в одну из комнат, Люк увидел мягкий массажный стол и едва сдержал стон. Пощадите! Им вдруг овладели иные желания.

– Снимай ботинки. Надо поработать над напряжением в ногах и спине.

Хотелось отшутиться, бросить дурацкую остроту, чтобы только избавиться от напряжения. Но в голову ничего не приходило.

– Массаж – это дополнительная привилегия?

Едва не задохнувшись от волнения, он смотрел на нее с натянутой улыбкой. Она отвернулась:

– Хм, нет.

Интересно, подобный массаж для нее – обычное дело? Эта мысль привела в равновесие, и он снова мог слегка подразнить ее.

– Значит, я особенный пациент?

Ее очевидное смущение было очаровательно, и ему безумно захотелось поцеловать ее румянец. Вспыхнувшие щеки и дрожащие пальцы согревали, пробуждая желание обнять и искренне улыбнуться. Подобная реакция собственного организма была ему непривычна, но определенно таила в себе куда меньше опасностей. Сняв ботинки и носки, Люк подошел к массажному столу с предвкушением, от которого перехватывало дыхание. К его удивлению, Эйвери ответила на провокационное замечание:

– Массажа пока нет в официальном списке услуг, но, думаю, мне стоит время от времени использовать лицензию на его осуществление.

От этих слов его мускулы будто окаменели. Да и как он мог расслабиться, зная, что в арсенале Эйвери имеются дополнительные возможности мгновенно выбить из колеи? Устроившись удобнее, Люк лег лицом вниз и постарался дышать ровно, превозмогая боль. Это быстро помогло отвлечься от томительных ощущений, нараставших внизу живота.

– Если двигаться чуть медленнее, менять позицию немного легче.

– Ничего-то от тебя не скроешь.

Ее голос смягчился, она подошла ближе.

– Да, пожалуй, я несколько наблюдательнее остальных.

И что особенного она увидела в нем? Сейчас не лучшее время. Чувствовала ли она, как он всем своим существом отчаянно жаждет вернуться за руль? Знает ли о страхе, что скрывается за решимостью?

Вязкую тишину нарушил звук открывшейся двери, вскоре привычное тепло приятной тяжестью накрыло верхнюю часть спины. Тело невольно расслабилось и будто растеклось по столу. Руки Эйвери коснулись поясницы, мысли тотчас растворились, и Люк предался ощущениям.

Определенно не мужские руки. Никогда прежде во время лечебного массажа ему не хотелось кусать губы и умолять продолжать еще и еще. Черт возьми, безукоризненная техника. Его тело жаждало унестись как можно дальше от этого заведения и оказаться в романтической обстановке. Несомненно, здесь ожидаются большие сложности.

Эти тонкие пальцы очерчивали и разминали каждый мускул, каждый сантиметр поясницы и ног. Ничто не осталось без внимания, кроме части тела, прикосновений к которой он особенно жаждал, не в силах сдержать мужскую природу. Надежно спрятанная, важнейшая часть настойчиво пульсировала в попытке привлечь к себе внимание. Люк был благодарен возможности спрятаться в этом удовольствии, даже несмотря на то, что тело неизменно отвечало пробуждением физиологических потребностей. Тем не менее это лучше, чем выматывающая борьба со страхом и ненавистью. До аварии он наслаждался нескончаемым потоком случайных знакомств и непродолжительных интимных связей. Но то, что происходило сейчас, вызывало ощущение невинности и чувственности, пробуждавшее фантастические реакции.

Ах да, она наверняка терзает его намеренно. Пальцы утоляют боль, снимают напряжение, разрабатывают мышечные узлы, заставляя стонать. У этой девушки определенно скрытые таланты.

– У тебя просто волшебные пальцы. – Она довольно глубоко подобралась к внутренней части бедра. – Бог мой, женщина!

– Веди себя прилично.

А ему хотелось пробудить иную Эйвери.

– Это комплимент, клянусь.

Он оглянулся через плечо и увидел ее зардевшиеся щеки и томно опущенные веки. Но все исчезло в мгновение ока, когда их взгляды встретились. Она плотно сжала губы.

Он снова занял свое место, но ее утонченный возбужденный образ еще долго не выходил из головы. Казалось, даже воздух вокруг стал тяжелым и душным. Дыхание участилось, вторя ритму сердца. Неужели эта пытка продлится вечно? Нужно срочно сбавить темп.

– Ты так и не сказала, почему мы никогда не виделись.

Он надеялся положить начало обычной беседе, выиграть время, отвлечься от чересчур любвеобильного расположения духа.

– До того, как не стало мамы, я не слишком много общалась с людьми. Не хватало времени, а даже если и оставалось, слишком выматывалась и почти не выходила из дома. Кроме того, частная практика отнимает немало времени и трудов.

И это, несомненно, правда. Однако Люк чувствовал, что завеса тайны открыта не до конца.

– Я уверен, она была очень благодарна за все, что ты сделала для нее.

– Да, знаю. Она говорила мне об этом каждый день.

Люк подумал о собственной матери, которая находилась в коме после инсульта. Он мечтал о том, чтобы мама могла сказать им хоть что-то, но она не могла.

– Тебе повезло, – тихо и невнятно проговорил он, но тотчас осознал, насколько жесток и бессердечен. Их глаза встретились. В нежном взоре Эйвери он увидел теплоту и понимание.

– Я знаю.

Положив ладони ему на поясницу, она надавила, и его тело снова закололи волнующие мурашки. Возбуждение и уютное спокойствие по-прежнему приводили в замешательство. Некоторые люди никогда не поймут, что значит потерять родителей, не потеряв их в буквальном смысле. Эйвери понимала.

– А ты когда-нибудь думал о том, что будешь приезжать сюда хотя бы на время?

Хорошо, что она не видела его лица. Пребывание дома все еще для него щекотливая и болезненная тема. Ему не хотелось, чтобы кто-то догадался об этом.

– Нет.

– Но ведь теперь тебе легче, правда?

– Откуда ты знаешь?

– Все без исключения знают, что Джеймс Блэкстоун был сложным человеком.

– Сущий дьявол.

– А то, как он обращался с вами, ребята, просто бесчестно.

– Как ты узнала?

– Долгое время наблюдала за всем, что происходит вокруг. Удивительно, сколько всего могут наговорить люди, не осознавая, что ты рядом.

– Неужели мы действительно игнорировали тебя, Эйвери?

– Вы не единственные. Я была робкой и застенчивой и прилагала немало усилий, чтобы стать бесчувственной. Когда делаешь что-то с завидной регулярностью, люди начинают ждать этого от тебя.

– И ты стала благоразумной?

– Благоразумной? Нет, скорее практичной.

– Практичной, хм? А тебе не скучно от этого практицизма?

– Скучать нет времени.

Интересно, чувствовала ли она себя так же ночью, когда оставалась дома одна и не с кем было смеяться или обниматься. Но он не спросил. Не смог.

– Давай посмотрим, на какой день можно назначить следующую встречу. – На сегодня все. Хорошего понемногу. – Договоримся на три сеанса в неделю.

– Да, конечно. Я буду приходить так часто, как потребуется.

– Значит, встретимся в пятницу. Понедельник, среда и пятница. Тебя устроит?

Он кивнул, где-то глубоко в подсознании пытаясь отыскать способ внедриться и в другие сферы ее жизни. Должно быть, она, в отличие от него, забыла, что он собирался помочь ей расслабиться и развлечься.

– Мы могли бы увидеться и раньше, до пятницы. Например, за ужином.

– Опять возвращаемся к этому разговору?

– Мэри приготовит отменную говядину на косточке. Почему бы тебе не пойти со мной?

– Не думаю, что это хорошая идея. Я ведь твой лечащий врач, так что, возможно, налаживать со мной связь не самая лучшая идея.

– Почему? Ты же говорила, что все, происходящее за стенами клиники, не выходит за рамки правил.

Ее лицо вспыхнуло румянцем, теперь ей от него не уйти.

– Я совсем не то имела в виду, и ты прекрасно это знаешь.

Следуя инстинктам, он должен был осторожно сделать шаг навстречу, обнять и заставить признать, что ее влечет к нему ничуть не меньше, чем его к ней. Однако Люк сдержался, усилием воли сохраняя спокойствие.

– Ну же! Ты жаждешь приключений. А я жажду помочь тебе в этом. В чем же дело, давай обсудим это за ужином.

– Думаю, один ужин я могу себе позволить.

– Вот и отлично. Насколько я знаю, Кристине тоже не терпится тебя увидеть.

– Что ж, пожалуй, да.

– По крайней мере, это обещает быть интересным.

Люк поднялся, привлеченный едва заметной, чуть насмешливой улыбкой Эйвери. В это мгновение все вокруг вдруг точно исчезло. Ни темно-серых стен, ни желтой униформы. Она сделала шаг ему навстречу, и теперь он видел только ее небесно-голубые глаза и изящные губы. Прежде чем Люк успел дотянуться до трости, ноги неожиданно отказались слушаться и безвольно подкосились. Эйвери успела подойти близко, и они оба повалились на пол. Он пытался увернуться, но тело не подчинялось. Они довольно ощутимо ударились об пол. По крайней мере, Эйвери. Руки Люка работали гораздо лучше, чем ноги, он успел выставить их вперед, прежде чем упасть на нее.

«Да, локоть, пожалуй, еще поболит после такого ушиба». Тем не менее удержаться он не мог, а потому буквально рухнул на нее.

Они лежали друг на друге, и мучительное желание, которое Люк отчаянно сдерживал все это время, стало до безобразия очевидным. И в очередной раз первое, что пришло в голову, сорвалось с языка:

– Милая, ты самое мягкое, на что мне когда-либо доводилось приземляться.

Самое ужасное, что это правда.

Глава 4

В кои-то веки Люк смог выйти к завтраку как нормальный человек. И пусть опирался на трость, однако не был похож на сгорбленного хоббита, скорчившегося и стонущего от боли. Он улыбнулся Кристине. Этим утром она выглядела немного бледной.

– Кто-то сегодня выглядит гораздо лучше, чем когда мы виделись последний раз.

– Клянусь, пальцы этой женщины просто волшебны.

– Кто бы сомневался.

Через мгновение он понял, что она смеется над ним. Чертовка.

– Просто шучу.

Но самодовольная улыбка явно свидетельствовала о том, что она получила всю необходимую информацию. Напряжение росло. Необходимость объясниться давила все сильнее. Люк, казалось, готов был сдаться. Может, если поделился с кем-то своими мыслями, стало бы проще в них разобраться. Так или иначе, похоже, Кристине можно доверять.

– После сеанса терапии Эйвери сделала мне массаж. Так хорошо и легко мышцам было только до катастрофы.

– Чудесно. Однажды она разрабатывала мне плечо. У нее выдающиеся способности. Я рада, что она и тебе помогла.

Вспоминая лечебный массаж, он неизменно думал о деталях и нюансах, носивших далеко не терапевтический характер? Нельзя!

– С тех пор как приехал, ты, кажется, впервые не чувствуешь боли.

– Я знаю, глупо переживать за взрослую самостоятельную женщину, но Эйвери оторвалась от нас с тех пор, как в жизни твоих братьев появились мы с Кейси. Может, в нашем обществе она чувствует себя лишней. Но мне кажется, нужно, чтобы кто-то встряхнул ее, так сказать, заставил вырваться из болота обыденности.

Люк не разочаровал ее.

– Знаешь, мне нужна хозяйка, которая устроит ужин.

– Так она согласилась?

– Да. Старалась отделаться от меня, а потому я сказал, как ужасно ты по ней соскучилась и будешь разочарована, если она не придет. Она забавная, предана своей работе и отчаянно держится за образ врача. Но я думаю, ей нужен кто-то, кто заставит выйти из зоны комфорта.

Так сказать, соучастник преступления. По мере того, как он говорил, выражение лица Кристины становилось все более возбужденным, а потом она просияла:

– Значит, ты в ней заинтересован! Я так и знала.

– Нет, мэм, вы ошибаетесь. – Он не допустит и намека на секс с Эйвери и меньше всего на свете хотел бы примерить на себя роль добродушного провинциального супруга. – Можешь спрятать образ хитроумной свахи. Не бывать этому. Никогда. Версия пресловутого «жили долго и счастливо» не для меня.

– Так же говорили Эйден и Джейкоб.

– Я не шучу, я хочу стать ей другом, и только. И очень ей обязан.

– Ты только береги ее, будь деликатнее. Честно говоря, после всего, что пережила, она заслуживает большего, чем просто немного свободы и веселья.

– С тех пор как умерла ее мать, судьба была с ней жестока?

– О, она была жестока задолго до этого.

– Как так вышло, что, приезжая сюда, я ничего не слышал о ней?

– Да нечего было слышать. Она отправилась учиться в колледж, и все шло неплохо до того лета, когда она окончила второй курс. Именно тогда у ее матери обнаружили рак. Она встречалась с парнем, и довольно долго, но с головой ушла в учебу, чтобы раньше окончить колледж, и он потерял к ней интерес.

Ужасно. Ее оставили в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке.

Кристина невидящим взором смотрела в пространство.

– Она проводила дома ровно столько времени, сколько позволяла учеба, а через полтора года окончила колледж, вернулась домой, стала усердно работать, завоевывая клиентуру, и заботиться о матери.

– Как долго болела ее мать?

– У нее был период ремиссии, примерно пару лет. Она умерла почти два года назад.

– Да, немалый срок. Ей пришлось долго заботиться о ней.

– Да.

В комнате воцарилась тишина, которую лишь иногда нарушал звон серебряных приборов о тарелки. Наконец Кристина нарушила молчание:

– Она всю себя вложила в Блэк-Хиллз и заслуживает гораздо большего для себя самой. И я рада видеть, что она не собирается сдаваться.

Люк вдруг вспомнил первый ужин здесь и подумал о том, как равнодушно отреагировала Эйвери, когда Марк положил руку ей на спину.

– Не хочешь ли ты сказать, что тот парень – Марк?

– Не вынуждай меня говорить об этом.

– Пожалуйста, не делай этого, – поддержал Эйден, едва войдя в комнату. – Ее мнение далеко от истины, уверяю тебя.

Внезапная острая боль вдруг пронзила грудь Люка, когда Эйден поцеловал Кристину в висок. Ему противопоказаны любое проявление чувств и сентиментальность.

– С тех пор как не стало матери, Эйвери и Марк через многое прошли вместе. Я думаю, сначала было просто удобно, особенно ей. Однако мне кажется, он всегда был заинтересован ею больше.

Люк старался не обращать внимания на усиливающееся неприятное жгучее ощущение в груди.

– Мне не было до него дела, но Эйден говорит, что по работе к нему нет нареканий.

– Это правда, – согласился Эйден. – Работу свою он делает неплохо, но лишь неплохо, не образцово, что не позволяет ему двигаться вперед. Я не вправе судить человека, основываясь исключительно на женскую интуицию, даже одной из самых умных, проницательных и соблазнительных женщин из всех, кого я знаю.

Кристина закатила глаза:

– Комплимент принимается, но я не могу оставить это просто так. Когда Марк стал требовать большего, она порвала с ним.

– Как давно это случилось? – спросил Люк, не желая, чтобы Кристина заметила, как глубоко тревожила его эта мысль.

– Примерно шесть недель назад.

Что означает – требовал большего?

– Эйвери трудоголик. Если не лечит пациентов, то участвует в сборе денег на благотворительность или помогает волонтерам. В общем, занимается всевозможными видами общественно-полезной деятельности.

Почему? Действительно ли потому, что считает это полезным и интересным, или ей не хочется возвращаться домой в одиночестве?

– Я думаю… – начала Кристина.

– И наверняка знаешь, – подзадоривал Эйден, нежно гладя ее по волосам.

Кристина игриво приподняла бровь:

– Конечно, знаю. Она одна из лучших моих подруг и прекрасный человек. После всех потерь она заслуживает хоть немного счастья. Кого-то, кто поможет ей стать более свободной и открытой, научит получать от жизни удовольствие. Как Кейси когда-то помогла Джейкобу.

Эйден замотал головой:

– По-моему, она даже переусердствовала. На прошлой неделе он взял выходной посреди будней.

Добровольный выходной для Джейкоба, черт возьми, настоящее чудо.

– Думаю, я могу справиться с этим. Пока здесь, возьму на себя эту миссию, научу ее всему, что касается старых добрых развлечений и удовольствий.

Эйден подмигнул Кристине:

– Достойная миссия.

Она кивнула:

– С тех пор как не стало матери, ее единственным развлечением были благотворительные мероприятия и общественная деятельность. Ей необходимо что-то для души.

– Будет сделано. Начнем с ужина.

– Я была уверена, ты придумаешь что-то более оригинальное и смелое.

– Ты хорошо меня знаешь, не сомневайся, это только начало. У нас остались старые качели из автомобильных шин?

Глава 5

И почему обычный ужин в доме старых друзей вызывает странное, непривычное ощущение, будто в животе порхает стая маленьких бабочек? Эйвери не раз бывала в поместье Блэкстоун, но сейчас чувствовала себя иначе. Там будет Люк.

Люк. Да, это он ее пригласил. Да, но ради бога, это всего лишь семейный ужин!

Обычно, когда она приходила в этот дом, в дверях неизменно стоял дворецкий Блэкстоунов Нолан. Сегодня же, когда тяжелая дверь с молоточком в виде головы льва отворилась, за ней стоял Люк. У нее перехватило дыхание от его чудесного, уютного образа. В эту минуту она отдала бы что угодно, чтобы оказаться сейчас в желтой униформе. По крайней мере, держала бы себя в руках с большим успехом, чем сейчас под его пристальным взглядом, изучавшим ее с головы до ног. Пожалуй, профессиональная дистанция могла спасти рассудок перед лицом неоспоримого влечения к Люку Блэкстоуну. Да поможет ей Бог.

Нервная дрожь не утихала. Эйвери внимательно следила за дверным проемом, чтобы не удариться о раму плечом. «Вот так, осторожно». Люк широко улыбнулся, будто он точно знал, о чем она думает. А затем… Нет, только не это.

Она споткнулась о порог. Казалось, неведомая сила толкает ее, пока она наконец не упала ему на руки. Он успел заблаговременно вытянуть их ей навстречу, что-то невнятно бормоча. Чувства в один миг окунулись в теплый, чуть пряный аромат его кожи и жар ладоней, прильнувших к ее спине. Он привлек ее ближе к себе, окружая ощущением спокойствия, безопасности и вседозволенности. Правда, через мгновение реальность вернулась, расставив все на свои места. Эйвери резким движением отстранилась от него, но он продолжал удерживать ее в объятиях, не давая упасть. Она вскользь взглянула на него и увидела смеющиеся глаза.

– Что, так соскучилась, что готова броситься на меня?

– Просто проверяла твою устойчивость.

«Ах, если бы пол разверзнулся и поглотил меня!» Ее сердце билось все чаще, по мере того, как его руки медленно скользили по спине и плечам.

– Ну да. Просто роскошно.

Она вздрогнула, неожиданно вспомнив, что сегодня тот редкий случай, когда ее волосы распущены. На работе она вынуждена собирать их в хвост. Во время большинства официальных мероприятий носит элегантные прически, поскольку только так можно укротить густые непослушные волосы и украсить прическу декоративными аксессуарами. Переднюю заполнил раскатистый голос Нолана:

– Господин Люк, разве так принято открывать двери перед гостями?

Эйвери могла поклясться, что он едва заметно подмигнул. Она отошла на пару шагов и тотчас услышала, как со стуком упала трость.

– О нет! – воскликнул он, когда она наклонилась поднять ее. – Я все сделал неверно.

– Это исключительно моя вина, Нолан. Порой я ужасно неуклюжа.

Даже теперь ее колени тряслись. Оттого ли, что едва не упала, или от опасной близости Люка. Его прозрачный, теплый запах остался на ее одежде.

– Джентльмен никогда не перекладывает вину на женщину. Добро пожаловать, мисс Эйвери.

– Спасибо, Нолан.

– Да, – тихонько добавил Люк. – Добро пожаловать.

Одна лишь его интонация действовала так, что каждая клеточка вдруг замирала, готовая молить о внимании, соблазнительные вызывающие интонации воскрешали былые ощущения, туманя рассудок. Она помотала головой, возвращая ясность мысли, и последовала за Ноланом. Еще одно падение, и она сгорит со стыда. Жаркий румянец на щеках выдавал эмоции. Эйвери надеялась, что это не слишком заметно.

Обычный вечер, непринужденные дружеские разговоры. Чудесная еда и хорошее вино. Но ее не покидало беспокойство. Не помогало и то, что Люка, казалось, продолжали притягивать ее волосы. Она неоднократно замечала, что он подолгу смотрит на них с неутолимым желанием, даже дыхание перехватывало. Как бы он отреагировал, если бы она откликнулась на его игривые попытки ее соблазнить? Ретировался? Посмеялся над ней? Или поцеловал?

Не стоит рассуждать о том, что никогда не случится. Во всяком случае, не с ней. Ему просто доставляет удовольствие играть в подобные игры. Она для него лишь очередное средство развеять скуку. Чтобы отвлечься, Эйвери попыталась сосредоточиться на беседе.

Братья обсуждали случаи саботажа, что грозило выходом из крупного бизнеса. Эйвери тоже внимательно следила за развитием этой драмы.

– Вы думаете, все уже закончилось, или кто-то просто ждет подходящего случая? – От этой мысли по телу пробежала дрожь, хотя она не имела отношения к происходящему.

– Скажем, я настроен осмотрительно оптимистически. – Эйден стал озабоченно серьезным. – Последние два месяца серьезных инцидентов не происходило. После катастрофы с урожаем хлопка.

Эйвери хорошо помнила слух, распространившийся среди местных жителей и посеявший панику. Поговаривали, что Закари Гатлин, ныне глава службы безопасности Блэкстоунов, с самолета опрыскивал дефолиант[1] над большей частью плантаций задолго до созревания урожая. Он отстаивал свою невиновность, утверждая, что его намеренно подставил некто, тайно заполнивший емкости химикатами, но в маленьком городе непросто восстановить доверие.

Джейкоб покачал головой:

– Это затишье подозрительно. Я обеспокоен. Думаю, тот, кто все затеял, еще не закончил.

У Люка, очевидно, сложилось иное мнение.

– Возможно, он осознал, что мы способны восстановиться, не собираемся в отчаянии бросить и фабрику. А значит, он может убираться отсюда.

Кажется, убедить братьев ему не удалось. Кристина тоже засомневалась:

– Одним лишь беспокойством тут не поможешь. Мы должны продолжать усердно работать, не забывая осуществлять строжайший контроль безопасности. Если система защиты даст сбой, один из наших служащих за это поплатится.

«Или кто-то из нас». Это не было озвучено, но даже Эйвери уловила незримый намек.

Кем бы ни был саботажник, он намерен атаковать братьев. В случае Эйдена нападение едва не оказалось смертоносным, тогда была совершена попытка поджога его скульптурной мастерской, в которой, точно в ловушке, оказалась заперта Кристина. Эйвери посмотрела на Люка и про себя взмолилась о том, чтобы он не стал следующей жертвой в игре этого сумасшедшего, какой бы она ни была.

– Слава богу, Зак вспомнил свое военное прошлое, – сказал Джейкоб.

– Аминь, – добавила Кейси. – Слушайте, можем мы, наконец, поговорить о чем-нибудь более приятном?

– Какую тему ты предлагаешь, моя дорогая? – вполголоса поинтересовался Джейкоб.

Кристина быстро заполнила паузу:

– Как насчет рождественского ужина и танцев? Эйвери, ты должна нам помочь. Если перенести это мероприятие из загородного клуба в танцевальный зал и открыть его для жителей города, интерес стремительно возрастет. А это отличный повод для благотворительного сбора средств.

Кейси кивнула:

– Особенно если один из организаторов никогда прежде не делал ничего необычного и масштабного. Я чувствую себя гораздо увереннее, устраивая фермерские ярмарки или сельские праздники.

– Будет весело, – подбадривала Кристина, – обещаю.

Эйвери всегда с удовольствием участвовала в организации подобных акций, поддерживающих жителей города, расширяя их возможности. Новая игровая площадка. Содействие школам. Новое здание для дома престарелых. Она понимала, что вносит свой вклад в дело по-настоящему значимое и достойное.

– Я пытаюсь уговорить Люка помочь мне в одном небольшом проекте, – сказала Кристина.

– Я не способен на это.

– Но почему? Ты великолепно держишься перед камерой, с твоим-то сногсшибательным обаянием. Ты давал интервью бесчисленное множество раз, и твой опыт в этой области бесценен. Черт возьми, все будет по сценарию.

– Хочешь, чтобы я появился перед камерой с дюжиной маленьких детей. Какой уж тут, черт возьми, сценарий.

Братья рассмеялись, Эйвери едва сдержала улыбку. Появляясь перед камерой, Люк всегда выглядел спокойным и абсолютно естественным. Но если к нему добавить целую компанию детей, это стопроцентная катастрофа. Она не знала ни одного хотя бы отчасти предсказуемого ребенка.

Кристина подалась вперед:

– Это нужно, чтобы помочь сбору денег для нового педиатрического отделения экстренной помощи. Только представь, насколько велик был бы отклик по всему штату, если бы ты появился на экране.

– Я, конечно, осознаю, что дьявольски красив, однако нет.

Эйвери с воодушевлением вступила в спор. Забавно иметь козыри в рукаве и шанс подразнить Люка, ведь обычно все совсем наоборот.

– Ну давайте же, мистер Крутой парень. Тебя ведь наверняка не напугать маленькими чумазыми ладошками и мокрыми подгузниками?

Ощутив на себе его удивленный и даже подозрительный взгляд, она тихонько засмеялась, в голове сложился явственный образ Люка, возвышавшегося среди дюжины детей, которые плотно окружают его со всех сторон, карабкаются на него как на скалу. Это уж если говорить о приключениях.

– Я не умею обращаться с детьми. Даже не представляю, что делать.

Он указал на маленького Картера на коленях у отца. Словно осознав, что все взгляды устремлены на него одного, малыш начал гулить. Эти уютные звуки и его золотистые кудряшки были просто воплощением очарования и трогательности.

– А тебе бы лучше научиться, и быстрее, – сказал Эйден. – Скоро у нас будет еще один, сможешь попрактиковаться и на нем.

На какое-то мгновение Эйвери вдруг стало слишком душно. Потом комната взорвалась улыбками и шумными поздравлениями в адрес Кристины, которая сияла от счастья. Эйвери никогда не видела такой открытой и широкой улыбки на лице Эйдена. Уравновешенный суровый бизнесмен со своей женой становился мягким, нежным и эмоциональным.

Наблюдая за оживленной атмосферой семейной встречи, Эйвери невольно сравнивала их искреннее счастье со своей пустой безрадостной жизнью. У нее достаточно друзей, но дома никто не ждет. Никаких важных событий на горизонте. Она видела Люка, полного энергии и надежд, несмотря на автокатастрофу, неимоверные усилия, что ему приходилось прилагать, чтобы вернуться к полноценной жизни, и втайне хотела испытать вкус подобных переживаний. Да, в ее жизни, определенно не хватает вкуса. Но это едва ли возможно в Блэк-Хиллз. В конце концов, Люк не из тех, кому нужны свадьбы, дети, семейный уют и покой. Дети – это корни, оседлость и постоянство, исключающие жизнь в бесконечном движении. Напоминание охладило пыл Эйвери, лишив иллюзий. Ей стало грустно. Она чувствовала, как внутри продолжает жить томительное желание.

– Люк, из тебя получится отличный дядя, – заметила Кристина.

Да, непременно. Он, сам того не подозревая, способен очаровать любого, без исключения. Даже если это расстроенный или разгневанный малыш. Так же, как очаровал ее, невзирая на то что она неоднократно пыталась спрятаться за профессиональными правилами. Прежде было интересно, не убежит ли он в испуге, если она ответит ему кокетством и флиртом. Может, сейчас время сбросить защитную униформу и отдаться на волю приключений.

Люк почти почувствовал момент, когда Эйвери собралась уходить. Кейси и Джейкоб, извинившись, ушли немного раньше, чтобы уложить спать Картера. Разговор стал заметно менее оживленным. В гостиной Люк расположился на диване ближе к Эйвери и сразу же почувствовал, как она напряглась. Плечи чуть приподнялись, ладони то и дело скользили по джинсам. И хотя рассудок подсказывал, что этому вечеру пора естественно завершиться, остальное отчаянно не желало отпускать ее. Он будто безразлично опирался на трость. И вдруг посмотрел ей в лицо:

– Пойдем со мной.

– Ах да, и мне пора собираться.

– Насколько я понял, мой физиотерапевт поощряет пешие прогулки, дабы разрабатывать мышцы.

Она мгновенно вспыхнула от шеи до скул:

– Да, верно.

Сможет ли он когда-нибудь добиться, чтобы она расслабилась в его присутствии? Только для него! Люк проводил Эйвери в столовую. Мэри и Нолан убирали остатки ужина. Эйвери обратилась к Мэри:

– Ужин был великолепен. А шоколадный десерт, как бы он ни назывался, просто пальчики оближешь!

Пожилая женщина улыбнулась:

– Вообще-то я запланировала кое-что проще, но, знаете ли, новости требовали необыкновенного десерта.

Мэри и Нолан всегда были в курсе всего происходящего в поместье, в какой бы тайне оно ни хранилось. Мэри торопливо вытерла руки и обняла Эйвери:

– Как ты, девочка?

– У меня все хорошо.

Стоя за спиной пожилой женщины в фартуке с надписью «Поцелуй повара», Люк обнаружил полку, уставленную маленькими кулинарными шедеврами. Знаменитое печенье Мэри с шоколадной крошкой. Он вдохнул аромат. Да, шоколад сегодня определенно удался.

– У моего любимого повара осталось что-нибудь для меня?

Женщина подозрительно оглядела его, как когда он был подростком, чье вторжение на кухню не сулило ничего хорошего.

– Здесь только одно, ради чего ты суешь нос на кухню. Но если я дам тебе печенье, остальные тоже захотят, и от него ничего не останется.

– У них есть десерт. Так что не опасно.

Он был готов на что угодно, только бы убедить Мэри.

– У тебя тоже есть десерт, Лукас Блэкстоун. Но, думаю, я могу сделать для тебя исключение. – Она сняла пару печений с полки и протянула Люку и Эйвери. Нолан насупился:

– А мне?

– Когда закончишь работу, тоже сможешь взять одно.

Дворецкий с тихим ворчанием направился к двери в столовую, все остальные провожали его улыбками. Мэри повернулась к Эйвери:

– Значит, у тебя все в порядке? Как дела в клинике?

Люк видел, как Эйвери расцвела от искреннего внимания Мэри.

– Дела идут отлично. Как ваши бедра?

– Хорошо благодаря тебе. Знаешь, а эта девочка творит чудеса.

Он тотчас вспомнил божественный массаж.

– О да, представляю.

– Послушай, если будешь выполнять все, что она говорит, все у тебя будет хорошо.

– Так точно, мэм.

Люку вспомнился настоятельный совет Эйвери не возвращаться к гонкам до следующего сезона. Хотелось отбросить опасения и тревоги, но они неизменно возвращались, особенно по ночам, когда ноги болели от дневной нагрузки.

Люк хорошо знал свое тело и смог бы вернуться в отличную форму к февралю. Он верил в это, несмотря ни на что. Но вопрос в том, сможет ли доказать это остальным. К чему ждать, чтобы потом зарабатывать репутацию с нуля, если можно вернуться раньше и остаться на вершине достижений? Он не мог позволить, чтобы все его усилия превратились в ничто.

Они вышли через заднюю дверь, их сразу охватил прохладный осенний воздух. Эйвери укуталась в довольно легкую кожаную куртку. Его завораживали разнообразные оттенки ее волос, особенно самые светлые, различимые даже в темноте. Сколько бы Люк ни вспоминал ее, она всегда представала с аккуратно убранными вверх или назад волосами. Он знал, что хвост, который она собирала, очень тугой и толстый, но ему и в голову не приходило, какими густыми и шелковисто-блестящими окажутся волосы во всем своем нестесненном великолепии. Распущенные, свободно струящиеся, они превратились в водопад чистейшего соблазна. У Люка чесались руки, так хотелось запустить в них пальцы и ощутить шелковые прикосновения. У него невольно вырвался тихий стон, тотчас растворившийся в ночном воздухе.

– С тобой все в порядке? Может быть, лучше вернуться?

– Нет, все хорошо. – Если не считать пульсирующее напряжение в брюках.

– Приятно снова оказаться дома, а?

– Да, неплохо. Любому бродяге нужен дом.

– Разве ты не чувствуешь себя дома в Северной Каролине?

На самом деле он нигде не чувствовал себя дома.

– У меня там квартира, но я бы не назвал это домом. Наверное, просто место, где могу остановиться и прожить какое-то время.

– Здесь ты не чувствуешь себя дома, даже когда рядом братья?

– Да. Эйден и Джейкоб постарались, освободили комнату деда, и у меня весьма удобные апартаменты, но это место не мое.

– Ну, жаль.

– Почему?

– Я бы совершенно потерялась, не будь у меня дома, и мне горько слышать, что у тебя нет такой уверенности и уюта. Меня многие спрашивали, почему не продала дом, когда умерла мама. Можно было переехать ближе к клинике. В конце концов, он слишком велик для одинокой женщины. Для старой девы. Уверена, именно так меня называют за глаза.

– Милая, ты настолько далека от классического образа типичной старой девы, насколько это вообще возможно. – Он коснулся ее волос и, прихватив прядь, заскользил по ним.

По нерешительным движениям и тому, как медлит с ответом, Люк понял, что Эйвери чувствует его прикосновение. Но вскоре она ушла вперед, не глядя в его сторону.

– Этот дом – единственное, что неизменно в моей жизни. Да, я пережила здесь немало тяжелых моментов, но и самое светлое, что со мной произошло, тоже связано с ним. Не хотелось бы с ним расставаться. Думаешь, я чересчур сентиментальна, да?

– Вовсе нет. Если я и назову какое-то место домом, так уж точно мой гараж. Звучит безумно, знаю, но я предпочел бы находиться там, чем где бы ни было.

– Ах, как мне это знакомо, Люк.

Она остановилась и обратила взгляд в глубь ночного неба. Было прохладно, но ясно, в бархатной темноте точно рассыпалось бесконечное множество звезд. Люку до этого не было дела. Он был слишком занят созерцанием прекрасного профиля Эйвери, уже плохо различимого в наступившей темноте.

Когда разговор успел стать таким серьезным? Он должен был придерживаться забавных жизнерадостных тем, а не рассуждать о доме и семейном очаге. На ощупь он нашел в темноте ее плечо и, скользнув ладонью вниз, взял ее за руку и повел к дубу, что рос неподалеку.

– Пойдем.

Семейная легенда гласила, что это огромное дерево росло здесь с самого их обоснования на этой земле много-много лет назад. Никакие другие деревья не росли рядом с ним, за исключением, разве что, двух магнолий и довольно старой плакучей ивы, но и над ними гордо возвышался дуб. Пробравшись под нижними ветвями, Люк и Эйвери встали у самого ствола дерева.

– Как красиво! – с придыханием воскликнула она, глядя, как скудный лунный свет серебристыми прожилками сияет между листьями.

Люк провел ее вокруг дерева к противоположной стороне ствола, где Эйден помог ему закрепить на одной из ветвей качели из автомобильной шины. Вот теперь начнется веселье.

– Когда-нибудь каталась на таких?

– Хм. Наверное, нет.

Ее сомневающийся тон поразил его. Даже в ночной темноте он чувствовал, как она смотрит, словно следит за ним. В конце концов, он способен на совершенное безумие. И это не страшно. Чем больше противится, тем ярче будет впечатление от сюрприза, когда она наконец сдастся.

– Никогда? Давай же! Когда ты последний раз сидела на качелях? Ты вообще когда-нибудь каталась на качелях?

Ее протяжный вздох выглядел страдальчески, будто она делала это ради него.

– В детстве, я думаю.

– Значит, прошло немало времени. Запрыгивай.

– Что? Я? Нет.

– Да-а! Рискни!

– Я не одета для катания на качелях.

Ну вот, теперь ищет себе оправдание.

– Что? Ты же в брюках. Кроме того, если испачкаешься, будет еще веселее.

Он сказал это неожиданно для себя, понизил голос неосознанно, похоже, его очарование ею так велико, что возобладало над самоконтролем.

– Ну же, куда девалась маленькая искательница приключений, которая так хотела свободы? – подзадоривал Люк.

И это сработало. Эйвери сделала шаг в его сторону. Да, всего лишь маленький шаг, но по направлению к качелям, а не прочь от них. Будто первые шаги ребенка.

Довольно долго она стояла рядом с шиной, потом вдруг засмеялась:

– Уверена, тебе это покажется чрезвычайно забавным, но я даже не знаю, как взобраться на эту штуку.

Он подошел ближе, положил свободную руку ей на поясницу. Невинное прикосновение, а какой пронзительный эффект. По его телу пробежала дрожь, как тогда, когда она упала ему на руки. На какое-то мгновение он замер, стараясь прочувствовать, насладиться этим будоражащим ощущением.

– Ты можешь, например, забраться на нее сверху. – А про себя подумал: «С каких это пор столь незамысловатые фразы стали скрывать в себе намеки и тайные смыслы?» – Или проскользнуть ногами в середину шины и сесть.

Сесть на свою прелестную попку. Ни за что нельзя сейчас думать о ее анатомии, иначе придется провести свои дни в мире, полном боли. Эйвери, безусловно, выбрала более безопасный способ и села в середину, пока Люк придерживал шину. Затем он встал позади нее.

– Даже не думай толкать меня, – предупредила она, оглянувшись. – Можешь повредить себе что-нибудь.

Люк игриво зарычал, получилось очень натурально.

– Не указывай, что мне делать, женщина. Мое тело работоспособно везде, где требуется.

Он бросил на землю трость, схватил шину двумя руками по обе стороны от Эйвери. Даже оттолкнув ее, не потерял равновесия. Едва качели устремились вниз, у Эйвери перехватило дыхание. Люк усмехнулся. Задор придал ему силы, и когда он в очередной раз оттолкнул ее, она почти закричала.

Первые минуты, тянувшиеся, казалось, очень долго, слышался лишь скрип веревки, шорох листьев, тонувший в глубине кроны, и дыхание. Потом присоединился еще один звук. Сначала очень осторожный, но все ярче и смелее. Это звучала ее радость, удовольствие. У Эйвери захватывало дух, она едва дышала, но при этом звонко смеялась, и этот смех, точно теплые солнечные лучи, проникал в его душу, освещая каждый уголок.

В памяти Люка сохранилось подобное ощущение. Это случилось, когда он впервые сел за руль, оставшись один на один с автомобилем. Дорога вела к пустынным окраинам города, позволяя в полной мере удовлетворить жажду скорости. Конечно, он не достиг скорости, что развивают на гонках, даже не приблизился к ней, но именно тогда ощутил вкус, который заставил его жаждать большего.

С каждым новым взлетом у Эйвери замирало дыхание, и хрустальными брызгами вдруг рассыпался смех, когда она достигала наивысшей точки, застывала в ней на неуловимый миг и снова неслась вниз. Люк отошел чуть дальше, чтобы оставить больше свободного пространства, наслаждаясь зрелищем со стороны. Она отдалась своим ощущениям вся, без остатка, и созерцание ее такой будто заполняло его светом, который смешивался внутри его с томительной страстью. Казалось, он проживает эти неповторимые моменты вместе с ней. Хотя нет, он всегда жил собственной жизнью, подчинялся собственным принципам и устанавливал собственные правила. Но мог же он при этом насладиться и ее дорогой? А потому позволил всем этим звукам и ощущениям охватить его, пронизать тело и душу. Он даже закрыл глаза, чтобы не выпустить, продлить счастливые мгновения. И тут раздался непродолжительный крик, и – ах!

Резкая тяжесть, ударившая в грудь, заставила его потерять равновесие. К счастью, он умел профессионально падать, инстинктивно сгруппировался и перекатился с одной стороны в другую, тем не менее на какое-то время потерял ориентацию в пространстве. Правда, уже через несколько секунд услышал частые торопливые шаги, приближавшиеся к нему.

– Люк? Люк, ты пострадал?

Частое сбившееся дыхание Эйвери лишь пробудило в нем желание заставить ее дышать еще чаще и по-другому. От тепла ладоней, коснувшихся его ног и заскользивших вверх, у него перехватило дыхание. Люк украдкой взглянул на Эйвери:

– Если скажу «да», могу ли я рассчитывать на массаж?

– Ты смеешься надо мной?

Он не слышал ее гневного тона, не ощущал тупой боли в ногах, а видел лишь алые, чувственно-пухлые губы, проступавшие сквозь темноту, и волосы, заструившиеся щедрым водопадом, когда она склонилась над ним. Он был не в силах остановить или отговорить себя, не успел задуматься, когда рука утонула в волосах. Он привлек ее к себе так близко, как хотелось уже давно.

Через мгновение их губы встретились, и Люк погрузился в мир чувств и ощущений. Мягкость. Нежность. Обволакивающий вкус сахара и шоколада. Губы Эйвери разомкнулись, язык несмело коснулся его языка. Путь назад отрезан. Достигнув предела, вожделение точно взорвалось внутри и растеклось по всему телу, заполняя каждый уголок, затмевая остатки самообладания. Он чуть отстранился вдохнуть воздуха и только теперь обнаружил, что ее ладонь все еще лежит довольно высоко на его бедре в нескольких сантиметрах от заветного места, где он хотел бы чувствовать ее. Эйвери, казалось, не замечала этого.

– Ты в порядке?

– Клянусь, если спросишь об этом еще раз, я разверну тебя и наглядно покажу, насколько в порядке.

Рука тотчас исчезла. Ему стало чертовски стыдно, но, пожалуй, сейчас это даже к лучшему.

Этой ночью, сбившись с пути под действием ее пьянящей естественной красоты и собственной неодолимой жажды приключений, он свернул на опасную дорогу и не успел вовремя нажать на тормоза. Зная себя, он уже не был уверен, что вообще сможет остановиться. Следующая катастрофа могла нанести гораздо больший урон, чем прошлая.

Глава 6

Если бы взглядом можно было убить, Люк Блэкстоун уже был бы мертвее мертвого. Он не ожидал такого сопротивления, появившись на фабрике, ведь братья уже утвердили присутствие здесь всей семьи. Однако Марк Забински одним только взглядом ясно дал понять, какие чувства испытывает по отношению к Люку.

– Я рад, что ты здесь, Люк, – сказал Джейкоб и повернулся к служащим, присутствовавшим в кабинете. – Уверен, все вы знаете моего брата Люка. Он присоединился к нам в качестве партнера и хотел бы провести здесь какое-то время, чтобы изучить подробнее деятельность нашей компании.

Секретари встретили его улыбками и приветствиями. Управляющий дневной смены пожал ему руку. Негодующий взгляд Марка был быстро усмирен, хотя недовольство в лице еще сохранялось, впрочем, тоже смягчаясь. Более того, этого, кажется, никто не заметил.

К счастью, в этот момент вошел Эйден и остановился рядом с Джейкобом. Люку стало невыносимо смешно. Он никогда не понимал, как этим двоим удается столь непринужденно выглядеть в форменных костюмах. Люк же от одной только мысли, что нужно носить пиджак каждый божий день, начинал чувствовать, как ему сдавливает горло.

– Что ж, дамы, больше не смеем задерживать вас. Можете отправляться на обед, – заявил Джейкоб скорее для того, чтобы Люку стало спокойнее. Он был готов скорее разобраться со шпионской частью своего визита, чтобы потом увидеться с Эйвери.

Он никак не мог отделаться от мыслей о ней. Ее мягкие волосы, шелковистая нежная кожа, жадный поцелуй. Люк был твердо намерен днем отправиться в лечебный центр. Без предварительной записи. Без какого-либо серьезного повода, если не считать уважительной причиной то, что не мог забыть вкус ее губ и языка. Ее сладость была пикантной, манящей и, кажется, уже вызывала у Люка привыкание. Он мог сколько угодно убеждать себя в том, что просто хочет пригласить ее на поиски очередного приключения, но глубоко внутри точно знал, что это ложь.

– Пора выдвигаться, – спокойно сказала Клара. – Я не хочу, чтобы нас застала непогода, которую обещали сегодня около полудня.

– О, я думаю, она нагрянет не раньше вечера, – утешил Эйден. – К этому времени ты успеешь благополучно добраться до дома.

– Скорее всего, – согласился Джейкоб. – Мы хотим, чтобы у всех все было благополучно.

Значимость этих слов не ускользнула от Люка. Он быстро попрощался с дамами и вышел за дверь вслед за братьями. То, что они собирались делать сегодня и в последующие дни, касалось благополучия всех, кто связан с «Блэкстоун Миллз», и служащих компании, и семьи. Тем не менее Люк старался не драматизировать ситуацию.

– Давайте уже займемся делом, – предложил он, потирая ладони. – Мне сегодня нужно успеть еще в одно место.

– Место более важное, чем это?

Люка не особенно беспокоил суровый тон Марка, он медленно и невозмутимо взглянул на человека, который шел за ними от самого кабинета.

– Вообще-то да. У нас с Эйвери планы на вечер. – Правда, она еще об этом не знает.

Яркий румянец мгновенно залил лицо Марка от подбородка до шеи и доставил Люку определенное удовольствие, хотя, возможно, он переоценил его значимость.

– Давайте посетим производственный участок, а потом вернемся сюда, – предложил Джейкоб.

– Я догоню вас в финансовом отделе, – сказал Марк. – Там проблема с компьютером, нужно разобраться.

– Отлично. – Джейкоб уже вышел в холл. – В любом случае мы должны пересмотреть компьютерную систему в этом подразделении.

Эйден и Джейкоб через секунду исчезли, но Люк не смог сдержаться и не оглянуться. Он успел заметить, что лицо Марка пылало плохо скрываемой яростью, и задумался о том, не сам ли безрассудно дернул за хвост беспощадного тигра острым замечанием. Потом последовал за братьями в производственную часть, с легкостью входя в образ публичной персоны, когда приветствовал знакомых. Может, он и не станет полноправным совладельцем компании со всеми вытекающими правами и обязанностями, но ему по-настоящему важна судьба этих людей. Он готов сделать все возможное, чтобы обеспечить их безопасность и благополучие.

Общение и взаимодействие с людьми всегда давались ему легко. До злосчастной аварии его можно было с уверенностью назвать экстравертом. Тяжелый период, последовавший за автокатастрофой, пробудил в нем невероятную потребность в одиночестве. Постепенно Люк снова начинал выходить в свет и неплохо чувствовал себя среди людей, если только не оказывался в толпе. Сегодня предстояло и то, и другое.

Он непринужденно беседовал с небольшими группами из двух-трех человек, как бы невзначай наклоняясь, опершись на трость, и освещая всех дежурной улыбкой, предназначенной для интервью. Все это обеспечивало ему радушный прием, отсутствие подозрений со стороны охраны и возможность заметить то, что более привычный глаз мог упустить. Через два часа он по-прежнему не видел ничего подозрительного. Но, по крайней мере, первый шаг операции осуществлен, и его присутствие на фабрике теперь обычное дело, ни у кого не вызвавшее удивления.

Ни у кого, кроме Марка, пожалуй. Люк снова почувствовал противостояние, когда они встретились около финансового отдела. Джейкоб жестом велел им продвигаться вперед, не дожидаясь их с Эйденом. В этот момент Люк понял, что сейчас начнется нечто интересное.

В небольшом кабинете бухгалтерии было тихо. Большая часть служащих ушли с работы пораньше, так как прогноз предвещал серьезную непогоду. Будучи чрезмерно осторожными, школы тоже отпустили учеников раньше положенного срока. Кроме того, эта экскурсия заняла немного больше времени, чем планировал Люк. Он надеялся добраться до Эйвери прежде, чем начнется гроза.

Увлеченно перебирая документы за одним из столов, Марк старательно создавал впечатление чрезвычайной занятости. Люк не обращал внимания на бесцельные передвижения и манипуляции этого человека, так как все его мысли были обращены к Эйвери. Наконец, устав от управляющего и бесконечного шума, который тот создавал, он повернулся к нему:

– Что вы делаете?

– В каком смысле?

Напряженные плечи и туго сжатый рот Марка подтвердили предположения Люка о том, что тот набирается храбрости, чтобы что-то сообщить.

– Почему бы вам не высказать все сразу?

Марк отводил взгляд, но подбородок решительно выпирал.

– Я просто хочу понять, ради чего вы утомляете Эйвери своим вниманием, если в ближайшем будущем все равно планируете снова встать на путь славы и богатства? В конце концов, не похоже, что она для вас всего лишь одна из мимолетных спутниц, не так ли?

Люк не ответил. Для начала требовалось взять себя в руки. Марк говорил уничижительно, с вызовом. И непонятно, адресованы эти эмоции Эйвери или ему самому. Однако и то, и другое недопустимо.

Молчание Люка не оказало на Марка никакого действия. Напротив, казалось, чем больше он говорил, тем больше смелел, уверенный в себе.

– Что ж, ничего страшного. Здесь есть кому собирать осколки после того, как вы развернетесь и уйдете прочь.

Люк снова пропустил удар, но хранить молчание и дальше не мог. Чем больше сведений получал, тем острее становилась необходимость предупредить Эйвери. Возможно, это не пройдет без последствий, и все же он сможет кое-что выяснить.

– Вы имеете в виду себя?

Марк лишь пожал плечами, ухмыляясь.

У Люка внутри вспыхнул настоящий огонь. Он всегда славился тем, что мог сказать глупость, не задумываясь о том, что говорит. К тому же отчаянный гнев негативно сказался на самообладании, которое и так было на исходе. Он не часто выходил из себя, но, если такое случалось, это было просто ужасно.

– Если я правильно истолковал слухи, вы с Эйвери встречаетесь уже около года. Или нет, скорее встречались. Если между вами все закончилось до того, как я приехал, кому собирать осколки – вопрос спорный. Впрочем, умение приходить вторым станет для вас ценным опытом. – Люк понимал, что его надменная улыбка однажды непременно превзойдет жалкую самодовольную ухмылку Марка, не припоминал, чтобы Эйвери когда-либо сожалела о том, что ей не хватает романтических встреч с Марком, если свидания вообще имели место, и, вероятно, был последним, с кем Эйвери стала бы это обсуждать. Тем не менее Марку об этом знать не обязательно.

– Передайте Джейкобу, что мне нужно уехать, – отрезал Марк.

Не в силах дождаться, пока дверь за ним захлопнется, Люк проворчал себе под нос:

– Если сочту нужным, кретин, но это вряд ли.

Он еще довольно долго смотрел на плотно закрытую дверь. Страх жестокого разочарования и негодование, закипавшие в нем, вызывали нестерпимое желание оставить приличия и напомнить этому ничтожеству, чья семья стоит здесь у руля. Но он сдерживался что было сил. Похоже, этот разговор подогрел Марка и вызвал в нем ревность. Так же, как вызывающие реплики подействовали на Люка. Ему нечего доказывать. Однако данный факт не умалял желания сделать это.

– Мистер Хатченс, я хочу, чтобы вы уделяли больше внимания вашему самочувствию. Если мышцы снова будут вас беспокоить, немедленно звоните мне, не дожидайтесь состояния, когда едва сможете добраться сюда. Вы меня поняли?

Эйвери строго смотрела на пожилого мужчину, судя по всему, жалея о том, что не может отправиться вместе с ним домой и двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю следить за тем, чтобы с ним все было в порядке. Насколько это вообще возможно на терминальной стадии рака поджелудочной железы.

– Вы что же это, дамочка, мной командуете?

– Можете не сомневаться.

– Что ж, хорошо.

Мужчина так легко сдался, чем встревожил Эйвери. Мистер Хатченс ее пациент уже довольно продолжительное время, и обычно, когда она приказывала, он предпочитал быть в образе задорного своенравного парня. Впрочем, он всегда делал это шутя и скорее причинил бы боль самому себе, чем обидел ее. И если сегодня вышел из роли, значит, определенно чувствовал себя гораздо хуже обычного. Безусловно, когда сводит мышцы спины так, что не можешь пошевелиться, это ощущения не из приятных, и уже не имеет значения, что чувствуешь в других частях организма.

– Итак, завтра вы снова придете ко мне.

– Я не могу, и вы это знаете.

Она посмотрела на него, и над дверью зазвонил колокольчик.

– Вы придете бесплатно, так что усмирите гордыню. Я хочу, чтобы вы были в состоянии вставать и передвигаться. Вот наша цель. По крайней мере, сделаю все, что в моих силах.

Он задумчиво кивнул в ответ и обернулся к новому посетителю:

– Хорошо, я приду. Лукас Бунтарь Блэкстоун. Я не видел вас с тех пор, как вы уехали отсюда и стали знаменитым. – Он заулыбался. – По крайней мере, не видел лично.

Эйвери замерла, почти физически чувствуя взгляд Люка на своей спине. Медлить было бы еще тяжелее, а потому она, переборов себя, повернулась к нему лицом. Щеки обожгло румянцем, едва она вспомнила их поцелуй прошлой ночью.

– Эйвери и над вами работает?

– Точно, – подтвердил Люк, бросив взгляд в ее сторону и улыбнувшись.

Но не сегодня. Она бы не забыла, если бы в расписании значился его прием. Кроме того, остальные встречи после полудня отменены ввиду надвигавшейся непогоды. Ну и почему он здесь?

– Она хорошо с вами обращается? – Люк не обращал внимания на ее панику.

Мистер Хатченс чуть выпрямился, хотя по его учащенному дыханию Эйвери понимала, что это причиняет ему боль.

– Всегда очень хорошо. А как ваши ноги? Я видел репортаж по телевизору. Кажется, авария была не слишком серьезной.

Репортажи и сообщения регулярно появлялись в местных выпусках новостей еще не одну неделю после аварии, а потом уже после того, как Люка выписали из больницы. Поскольку он местная знаменитость, все, кто имел отношение к Блэк-Хиллз, с удовольствием смаковали любые сведения о его несчастном случае и постепенном выздоровлении.

Пока мужчины беседовали, Эйвери посматривала на Люка из-под опущенных ресниц. Он слегка опирался на трость, словно это скорее аксессуар, чем насущная необходимость. Он был любезен и очарователен, не демонстрировал показную обходительность и, как бы ни отвечал мистеру Хатченсу, звучал очень искренне и тепло. Ту же искренность она замечала во всех его телеинтервью. Он по-настоящему заинтересован в людях, что делает его в ее глазах еще привлекательнее. Впрочем, ему и без того хватало обаяния.

– Вы не окажете мне услугу, мистер Хатченс? Как только моя хозяйка позволит мне снова сесть за руль, не согласитесь ли вы со мной за компанию прокатиться с ветерком?

– Ничего себе! Никогда прежде не ездил на по-настоящему быстрой машине. На качественных, надежных – да, на быстрых – никогда. – Озорной блеск в глазах пожилого мужчины говорил о том, насколько радостно и волнительно для него это предложение.

– Да, есть у меня красавица. Идет плавно и устойчиво, если только водитель не подведет. – Люк подмигнул собеседнику. – Не беспокойтесь. Я буду осторожен.

– Уверен, что не будете.

Эйвери рассмеялась. Спасибо мистеру Хатченсу, который так тонко и деликатно подколол Люка.

– Вот вы смеетесь, юная леди, а правда-то в том, что, если в жизни появляется уникальный шанс, которого может больше не случиться, нужно хвататься за него. И не стоит слишком рассчитывать на тормоза, иначе пожалеешь об этом.

– Очень мудрый совет, – согласился Люк и повернулся к Эйвери. – Видишь, я прав.

Ах, вот он какой, это вежливый мужской вариант фразы «Я же тебе говорила».

– Мистер Хатченс, я свяжусь с вами.

– Я видел, что моя дочь уже припарковалась у клиники. К тому же, подходит время принимать лекарства. Увидимся завтра, юная мисс.

– Да, сэр, – ответила Эйвери, и они обнялись.

– А вы, – старик бросил пронзительный взгляд на Люка, – заботьтесь о ней как следует, слышите?

– О да, сэр, непременно.

Не приписала ли она его словам тайный смысл, которого и не было вовсе? Румянец разлился по ее щекам и шее.

Видимо, ей не показалось, так как мистер Хатченс игриво подмигнул:

– Вижу, она в хороших руках. Хорошего дня, сынок. Мисс.

– Позвольте проводить вас, мистер Хатченс, – вызвалась Синди.

– Вы тоже уходите, девочка моя?

– Я надеюсь добраться до дома прежде, чем польет дождь. Ты уверена, что справишься, Эйвери? – Синди бегло взглянула на Люка.

Эйвери оценила ее поддержку, внутри ее все трепетало, отчего очень хотелось, чтобы бойкая беззастенчивая помощница задержалась на какое-то время. Но вслух сказала:

– Да. Я сама все закрою. Я справлюсь.

Эйвери и Люк стояли рядом, когда остальные вышли за дверь и направились к машине дочери мистера Хатченса. Ветер, предвещавший грозу, развевал их одежду.

– Что с ним? – поинтересовался Люк, понизив голос.

Эйвери тоже заговорила тише, хотя в помещении не осталось никого, кто мог бы услышать.

– Это не секрет. Рак поджелудочной железы. Ему осталось недолго.

– Страховка?

– Есть, но выплаты на лечение заканчиваются очень быстро. – Это пугало ее до безумия. Не потому, что требовались деньги, нет, но именно это не позволяло пациентам посещать ее сеансы так часто, как было необходимо.

– Почему ты не позволила ему заплатить?

– В противном случае он использует нехватку денег в качестве оправдания и не появится вовсе. В любом случае я не помогаю ему бороться с болезнью, а только стараюсь сохранить возможность двигаться, насколько это осуществимо. Быть может, немного смягчаю боли. У него отличная жизненная позиция, несмотря на ужасные перспективы.

– Это прекрасно, Эйвери. То, что ты делаешь.

Она оставила комплимент без внимания, так как петь дифирамбы самой себе недостойно умной воспитанной женщины.

– Кто-то должен о них заботиться.

И она занимается этим всю свою жизнь? Это ее призвание. Радость жизни.

– Я понимаю.

Выражали его слова согласие или нечто другое, она не разобрала, а потому просто кивнула. Но то, что он сказал потом, определенно привлекло ее внимание.

– А кто же заботится о тебе?

Их взгляды встретились, еще несколько долгих мгновений Эйвери не могла оторваться от янтарных глаз Люка, потрясенная глубоким смыслом сказанного. Кто заботился о ней в последнее время? Кто вообще заботился о ней на протяжении жизни? Никто, с тех пор, как она перестала быть ребенком. По крайней мере, она не могла вспомнить ничего подобного. Вникнув в вопрос слишком основательно, она почувствовала себя неуютно.

– У нас не назначена встреча на сегодня. Зачем ты пришел, Люк?

– Я подумал, куда веселее и приятнее заняться каким-нибудь озорством, чем снова подвергаться пыткам.

Ей бы следовало ответить в том же духе, шуткой, перестать строить из себя отчужденного специалиста. Но нахлынувшие впечатления и ощущения прошлой ночи действовали на нее парализующе.

Люк предпринял еще одну попытку.

– Мне кажется, пришло время очередного приключения.

Про себя она взывала о помощи свыше.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Учитывая то, как непреодолимо ей хотелось повторения вчерашнего поцелуя, эта идея уж точно неудачная. Переживет ли она еще одно приключение? Она не уверена в том, что сердце способно выдержать такое.

– Определенно не самая лучшая идея.

Люк с легкостью обратил ее опасения в свою пользу:

– Наверняка так и есть, но в этом и состоит веселье. Чувство опасности. Риск.

Ах, еще и опасно. Это выходит за всякие рамки.

«А как же вкус жизни, помнишь?» Ах да. Она почти позабыла о небольшой воодушевляющей беседе с самой собой. И ведь тогда она отчаянно хотела именно тех ощущений, вкуса к жизни, которые испытала прошлой ночью. Но стоит ли снова выходить из зоны комфорта, подвергаясь риску вновь оказаться беспомощной и уязвимой перед Люком Блэкстоуном и остальными?

– И что же ты задумал на этот раз?

– Как насчет автокинотеатра? У них всегда показывают что-нибудь интересненькое. Что-нибудь страшное, чтобы захотелось прижаться друг к другу. К тому же ему осталось работать всего несколько выходных, прежде чем закроется на зиму.

Не успела она ответить, как погас свет. Эйвери замерла. Почти сразу же включились аварийные лампы, залив комнату зловещим зеленоватым светом, после чего она заметила, как мир за окном погружается в полную темноту и начинает сыпаться большими, тяжелыми каплями дождь.

– Не думаю, что Синди успеет добраться до дома до дождя, – задумчиво пробормотала она.

– Не успеет. Так же, как и мы.

Внезапно подумав о чем-то, встревоженная Эйвери подбежала к окну и сквозь нарастающие потоки дождя стала разглядывать автостоянку.

– А где Нолан?

Люк встал рядом с ней, коснувшись плечом ее плеча. Невинное прикосновение однако вызвало глубокий чувственный отклик в ее душе.

– Меня привез Эйден и велел Нолану вернуться за мной позднее.

Несмотря на темноту, Люк заметил недоверие в ее взгляде.

– Ты что, не слышал прогноз погоды на сегодня?

Она увидела, как блеснули зубы, когда он улыбнулся:

– Пожалуй, я недостаточно хорошо все обдумал. Но в свою защиту скажу, что довольно странно просить брата подождать, пока приглашаешь куда-нибудь женщину. К тому же мне с трудом удалось убедить его не выходить из машины.

У Эйвери не было братьев и сестер, но по своим наблюдениям она знала, что для мужчины братья обычно являют собой неиссякаемый источник дружеских острот. Эйден никогда не остался бы в машине.

– В ближайшее время ты никуда не выйдешь.

Дождь с силой хлестал по асфальту, различить хоть что-то было почти невозможно. Люку удалось разглядеть лишь танец ветвей, гнущихся на ветру.

– Понимаю.

– Нет, не понял. Ты пробудешь здесь гораздо дольше, чем думаешь. Помнишь мост у подножия холма? – Мысли, сменяя друг друга, завертелись в голове Эйвери, и сжалось сердце. – Во время таких ливней его затапливает. Поэтому мы отменили прием уже с полудня.

– Так быстро? Ничего себе.

– Вся вода с холмов стекает сюда. Затопление происходит очень быстро, и мы принимаем дополнительные меры предосторожности.

Одна из них, очевидно, наличие достаточно удобного жилого пространства, позволявшее задерживаться на какое-то время в безопасности и уюте. Правда, если это случалось, она оставалась здесь в одиночестве.

– Значит, мы застряли на целую ночь? – игриво полюбопытствовал Люк.

Эйвери едва держалась под натиском мыслей, ощущений и страха перед грозой и перспективой на несколько часов остаться наедине с самым соблазнительным мужчиной на свете.

– Да, возможно.

– Это уже само по себе приключение, не находишь?

Глава 7

Эйвери отошла проверить парадные двери, затем направилась в другую сторону, оставив Люка в одиночестве и бездействии, а главное, на безопасном от себя расстоянии.

– Мне нужно запереть все замки.

Люк не привык бездействовать. Проходя по тренажерному залу, он наблюдал, как она проверяла, обесточено ли оборудование, включая компьютеры. А еще не давала покоя встреча с мистером Хатченсом. Достойная позиция пожилого мужчины не выходила из головы, как и чуткое внимание Эйвери к нуждам этого человека и отсутствие интереса к его кошельку. Да, ей удавалось выполнять свою работу, одновременно не задевая гордость этого человека. Подобным образом она поступала и с Люком. Должно быть, сказались долгие годы наблюдения за людьми.

За окном послышался раскат грома такой силы, что здание задрожало и зазвенели стекла. Эйвери вздрогнула, у нее перехватило дыхание. Люк осознал, что упустил кое-что за годы знакомства с Эйвери. Она не любит грозы.

Закончив запирать двери, она повернулась к нему, напрягшись. Уж не планирует ли атаковать его, или всему виной погода?

– Мы можем переждать в моем кабинете, если хочешь.

А есть выбор? Впрочем, Дюк был несказанно этому рад. Проследовал за ней по коридору без окон. Прежде чем сделать шаг, он глухо ударял тростью об пол. Эйвери вдруг исчезла, повернув налево, он застыл в дверном проеме. Послышалось шуршание, звук хлопнувшей двери, и вот перед ним уже светил фонарик. Люк моргнул несколько раз, привыкая к свету, и был весьма удивлен тем, что увидел. Вероятно, это кабинет Эйвери, но похож скорее на плюшевую женскую версию комнаты для уединения. В одном углу массивный антикварный письменный стол, правда, в остальном комната подходила под традиционное описание обычного кабинета врача.

Он не разобрал, какого цвета стены, но даже в почти непроглядной темноте ощутил, как здесь тепло и уютно. У стены большой шкаф под старину, в котором, очевидно, прятались телевизор, стереосистема и удобный мягкий диван, недостаточно широкий для них двоих. Нет, сейчас не об этом. Но, черт возьми, кого он пытается обмануть?

– Устраивайся, чувствуй себя как дома. Придется пробыть здесь какое-то время. – И она вытянула из шкафа радиоприемник.

Диктор бегло перечислил многочисленные предостережения, включая грозовое предупреждение и угрозу ливневого паводка в их районе.

– Да, все серьезно, – почти шепотом оценила Эйвери.

Люк лишь улыбнулся. Она зачастую старалась сохранять видимость непоколебимого спокойствия и самообладания, за исключением ситуаций, неподвластных самоконтролю – внимание мужчин и, как выяснилось, грозы.

– Для рабочего кабинета здесь очень даже уютно.

Она окинула его взглядом из-за стола. Он был почти уверен, что она покраснела.

– Иногда из-за погоды приходится оставаться здесь на ночь, поэтому и хотелось создать уют.

– И часто такое случается?

– Я понимаю, тебе это кажется довольно странным, но некоторым боязно садиться за руль во время такой бури. А непогода может застать совершенно неожиданно. Поэтому мне проще и спокойнее остаться здесь, чем добираться до дома, тем более он находится далеко за пределами города.

– Похоже на запасной безопасный вариант.

Похоже, она немного расслабилась и принялась перемещать бумаги в шкаф, хотя, очевидно, чувствовала себя некомфортно в его обществе, нервничала после поцелуя прошлой ночью. Постоянно курсировала по комнате а, когда в очередной раз проходила мимо него, он наклонился к ней. Ее глаза расширились, она попыталась отойти, но он успел схватить ее за руку и потянуть на себя. Эйвери вскрикнула, не удержавшись на ногах, и упала ему на колени. Неожиданно, но, господи, как приятно.

Теплая тяжесть тела, нежный сладкий аромат, манящие изгибы. Внезапно раздался оглушающий раскат грома, и Эйвери прижалась к нему сильнее, вцепилась в рубашку, прильнула к груди. Это раскрепостило его еще больше. Люк аккуратно коснулся нежной кожи ее плеч. Интуитивно стараясь успокоить, стал гладить ей руки, забираясь под рукава.

С тех пор как встретил эту новую, взрослую Эйвери, Люк задавался вопросом, каково чувствовать ее в объятиях, под тяжестью своего тела. Но не мог и представить, насколько восхитительно ощущать ее в своих руках. Медленно и осторожно его рука скользила вдоль ее шеи, к подбородку, и вот их лица оказались близко друг к другу.

Поцелуй вышел робким и неуверенным, но Люк не торопил событий. Склонившись к ней, жадно вдохнул сладкий запах волос, кожи, коснулся ее губ своими, заставляя приоткрыться ему навстречу.

Ее тело вдруг обмякло, стало податливее, точно оттаяло, и он понял, что она сдалась. И поцеловал ее, их языки точно слились в замысловатом танце.

Эйвери все более жадно льнула к нему, в какой-то момент они буквально столкнулись, и в глазах Люка сверкнули звезды. Превосходно!

Она вцепилась ему в рубашку. Люк перешел к решительным действиям. Он направлял ее движения, и она, наконец, оказалась верхом на его коленях. Все это время они не отрывались от губ друг друга. О, как приятно чувствовать ее тепло именно там, где этого так хотелось. А ему хотелось все больше.

Люк с силой прижал Эйвери к горячей плоти, продолжая наслаждаться ее вкусом, спустился ниже, стал покрывать поцелуями подбородок, чувственный изгиб ее шеи. Руки взволнованно крались, скользили под ее рубашкой и, наконец, достигли груди, о чем он мечтал, фантазируя часто и ненасытно.

Эйвери застонала, прогнула спину и прижалась грудью к его ладоням. Но и этого оказалось недостаточно, это было только начало.

Он сорвал с нее рубашку, и произошло невероятное. Огромная шелковая копна волос вдруг обрушилась на него волной. Пьянящий аромат наполнил воздух. Сердце Люка забилось с такой неистовой скоростью, что, казалось, могло соперничать с двигателем любимой машины. Он тотчас прильнул губами к манящим округлым формам, теперь таким доступным, с силой сжал их так, что пальцы впивались в кожу. И окончательно потерял над собой контроль, втягивая ртом и покусывая так жадно, что Эйвери начала извиваться в его руках. Ее соски стали твердыми, бедра и напряглись. Ее стоны и крики были единственным, что он слышал.

Она подняла руки, собрав длинные волосы, снова отпустила их, они рассыпались, обрисовывая блестящим шелком нагие плечи. Люк не сдержал стона. Эйвери подняла на него взгляд, ее восхитительные глаза в скудном свете лампы казались намного темнее.

Вдруг на мимолетное мгновение вернулся здравый рассудок, напомнив ему о том, насколько она уязвима, добра и внимательна. Она вновь припала губами к его губам, и ощущения взяли верх. Он не мог больше мыслить, только чувствовал. И уже не знал, минуло пять минут или пять часов.

Какой-то инородный звук прорвался в их мир грохочущего в окна дождя, громких вздохов и стонов. Он ударял по нервам, точно по перетянутым струнам.

Люк больше не смог игнорировать свой телефон.

Необходимость отвлечься вызвала внутреннее сопротивление, из груди вырвался почти страдальческий стон:

– Одну минуту, милая.

Извлечь телефон из кармана брюк оказалось не простой задачей. И когда он справился, звонок стих. В сообщении о пропущенном вызове значился абонент «жена Эйдена». Так он в шутку называл Кристину, когда хотел подразнить за командирские замашки. Мысль об этом быстрее молнии пронеслась в голове, беспощадно ворвавшись в сладостный туман вожделения. Разум внезапно прояснился и заработал, словно машина, за доли секунды разогнавшаяся до скорости шестидесяти миль в час. Эйден вернулся в родные края и нашел себе жену. Его брат-близнец вернулся домой и обрел семью.

Люк тоже вернулся в родные места, и вот сейчас пребыает в объятиях самой желанной в Блэк-Хиллз незамужней женщины.

Нет, Люк отнюдь не хотел повторения этой схемы, действовал незамедлительно, подчиняясь скорее инстинктам, чем логике. Он сделал первое, что пришло в голову: поднял Эйвери с коленей и усадил рядом с собой. Четкого плана у него не было. Не тратя времени на поиски трости, он неимоверным усилием воли заставил себя встать и, прихрамывая, направился к двери. Прежде чем выскользнуть, повернулся к женщине, что, замерев, молча сидела позади него:

– Прости меня, Эйвери.

– Я думала, ты собирался вечером отвезти Эйвери в автокинотеатр.

Люк мрачно и неотрывно смотрел в окно гостиной. Вопрос Кристины будто пробудил его, и он обернулся:

– Да, собираюсь. Наверное. По крайней мере, надеюсь.

– Ну и как, собираешься или нет?

– Думаю, я буду знать точно, когда доберусь туда.

– А что ты раньше делал?

– С чего ты решила, будто я что-то делал?

– Твоя показная уверенность не достаточно убедительна, это и стало первой уликой.

Хм. Ее прозорливость до добра не доведет.

– Я все испортил, и она, вероятнее всего, ненавидит меня.

– Дай-ка угадаю, ты не позволишь этому помешать тебе?

Возможно. Близость Эйвери была самым прекрасным из всего, что случалось с ним за очень и очень долгое время, еще слаще и заманчивее, чем с их первого поцелуя. Ему нельзя было ступать на эту территорию. Идти на поводу своих желаний. Нечестно и жестоко по отношению к Эйвери, если в планах не значится ничего долгосрочного.

– Я обещал Эйвери помочь расслабиться и повеселиться. Это всего лишь непредвиденное препятствие, не более того.

– Хорошо.

Интересно, что бы запела Кристина, узнав, как он поступил на самом деле.

– Что, прости?

– Я хотела сказать, что Эйвери нужен человек, который привнесет хоть какие-то перемены в ее привычное существование. Ты же нуждаешься в ком-то, кто захочет от тебя большего, чем внешний лоск и быстрая езда.

– Но…

– Просто действуй, исходя из того, что есть, посмотрим, к чему это приведет. В конце концов, неожиданности это тоже приятно, не так ли?

Слова Кристины постоянно крутились в голове. В них есть определенный смысл. И можно последовать ее совету, только Люк по-прежнему испытывал опасное желание, не ограничивать отношения с Эйвери одной только дружбой. Наверняка они могли бы пойти на свидание в какое-нибудь людное место, где он вынужден был бы противостоять соблазну? Едва ли что-то может произойти в машине. Он в состоянии держать себя в руках. Или нет?

– Мэри, дорогая моя, вы лучше всех справитесь с этим.

Люк ухватился за шанс приготовить и собрать снедь, необходимую для свидания с Эйвери, чтобы потом не стоять в очереди к киоску, торгующему закусками. От мысли о множестве чужих людей вокруг его буквально бросило в жар. Кроме того, Мэри готовила самую вкусную еду на свете. Ему хотелось, чтобы это была тихая уютная ночь. Только он и она. Смотрят фильм вдвоем, на заднем сиденье внедорожника. Если она вообще впустит его в свою клинику после его поступка позапрошлой ночью. Встретит с великодушной улыбкой или захлопнет перед ним дверь. Он решил преподнести ей это свидание, не предупреждая, в конце рабочего дня. В таком случае она едва ли устроит сцену, а это даст ему шанс, по крайней мере, попытаться отстоять свою позицию. К тому же там будет Синди, которая поможет уговорить ее, если, конечно, Эйвери еще не настроила ту против него.

Ему хотелось поехать самому и забрать ее, вместо того чтобы в очередной раз исполнять роль пассажира Нолана. Его еще не допустили к вождению. Чувство полнейшего бессилия и постыдной беспомощности посетило бы в такой ситуации любого волевого и независимого мужчину. Страдание усугублялось еще и непреодолимой жаждой наконец сесть за руль.

– Почему ты выбрал именно автокинотеатр для свидания, Лукас? – удивилась Мэри.

Люк улыбнулся. Она всегда называла мальчиков строго по их именам. Никаких прозвищ, ласковых или шутливых. Чудесная женщина.

– Вы ведь помните, какой была мать Эйвери?

Мэри кивнула:

– Поговаривали, она бывала весьма строгой.

– О да, мэм. Эйвери была лишена многих вещей, для нас обычных, особенно если речь шла о встречах с другими людьми и самых невинных развлечениях. Официальные мероприятия – пожалуйста. Прогулка и купание в реке или игра в боулинг – едва ли. Вот я и подумал, ей было бы весело на таком свидании. – Однако он не до конца продумал возможные искушения подобной ситуации.

– Уж если кто-то и сможет научить эту девочку веселиться, так только ты. Ты всегда был занят чем-нибудь интереснее, чем домашние обязанности или школьные уроки.

– Да уж я старался.

– Что ж, хорошо вам повеселиться. Только не увлекайтесь. Все-таки, вы будете там не одни.

– Разве это когда-нибудь меня останавливало?

Люк блеснул хитрым взглядом. Впрочем, после той ночи ему просто необходимо проявлять такт и осторожность. Он твердо намерен вернуть дружеские отношения. Эйвери ему нравится гораздо больше, чем это позволительно. Тем не менее непорядочно втянуть ее в сексуальную связь, а потом вернуться к обычной жизни, навсегда оставив все здесь.

Правда, они по-прежнему могли бы остаться друзьями.

Люк, удерживая равновесие, взял корзину со снедью и вышел через заднюю дверь во двор, где ждал Нолан.

И снова мысли об Эйвери. Ужасно то, что волнение и смущение делали ее чертовски привлекательной. И он не мог перебороть себя, чтобы не дразнить, не заигрывать с ней. Любая другая женщина улыбнулась бы, получив приглашение. Но только не Эйвери.

В продуманном плане действий его удручало то, что он будет сидеть на пассажирском месте, ожидая прибытия. А все должно быть иначе. Он должен вести машину, сам должен заехать за ней. Когда же, наконец, он вернется к нормальной жизни? Можно справиться с отсутствием гонок в жизни, если хотя бы он просто будет снова сидеть за рулем, черт возьми. С гонками неразделимо связана его личность, индивидуальность, а потому, лишившись этой части своей жизни, Люк чувствовал себя лишь наполовину самим собой, наполовину мужчиной. Даже не мог приехать на свидание, лично управляя автомобилем. Казалось, никто не в состоянии понять это.

Люк изо всех сил старался спрятать, подавить чувство неполноценности, оказываясь возле машины, но оно вновь и вновь накатывало, цепляясь за любую незначительную деталь. Невероятно тяжело справляться с новыми гнетущими переживаниями. Он не привык встречаться лицом к лицу с незнакомой мрачной стороной собственного «я». Но большим страхом стало то, что эта новая черта личности уже не покинет его, проникнет глубоко внутрь и не позволит, как прежде, стать легким, общительным, веселым и беззаботным чемпионом. Впрочем, сегодня вечером важно совсем другое. Сегодня Люк собирался помочь Эйвери раскрепоститься и хорошо провести время. Хотя, может быть, не достаточно хорошо, для них обоих. Он проглотил гордость и сел в машину на пассажирское место, моля лишь о том, чтобы эта поездка не закончилась категоричным отказом.

Глава 8

По изумленному взгляду Синди Эйвери догадалась, что вошел Люк. Учитывая то, что он отменил утренний прием, она, очевидно, удивилась, хотя это и не стало для нее неожиданностью. Люк никогда не сдавался и в любых обстоятельствах сохранял спокойствие и присутствие духа. Эйвери очень хотелось бы обладать такой способностью.

Она попыталась принять безучастный вид, насколько это возможно, и надеялась, что первая после унижения встреча закончится быстро и безболезненно. В конце концов, она все еще его врач. Им предстоит научиться находиться в одном помещении, чтобы она смогла помочь ему восстановиться. А пока она не представляла, как прикасаться к нему и не вспоминать невероятных ощущений ее рук, скользящих по его телу, не сдерживая страсти, и его рук на ее теле.

Эйвери не рассказала Синди о том, что случилось. Так или иначе, это слишком личное, сокровенное, чтобы делиться пусть даже с одной из лучших подруг. Быть может, когда-нибудь, но точно не теперь. Она взяла себя в руки и контроль над ситуацией.

– Прости, Люк. Сегодня в моем расписании нет свободного времени, чтобы перенести прием. Мы закрываемся.

– Но мы могли бы… – Синди осеклась, как только Эйвери бросила в ее сторону красноречивый взгляд, полный гнева.

– Это не проблема, я здесь не ради приема. Мы с тобой собирались в автокинотератр.

– Зачем?

– Сегодня пятница. Будет весело. Ты заслужила немного отдыха и безделья в конце рабочей недели, не так ли?

Да, неплохо и заманчиво. Но она искренне не понимала, зачем ему это? Прошлым утром он произнес целую речь о том, что хотел бы остаться друзьями, хотя ей это казалось довольно сомнительным. Никогда ни один сексуальный, обаятельный мужчина не хотел с ней просто дружбы.

– Она слишком много думает. – Синди по обыкновению влезла в разговор.

– Это не так. Ну хорошо, возможно, много думаю.

– А ты не думай. Просто действуй.

Легко говорить. «Прекрати прятаться и искать отговорки, сделай это!» Нужно было взять хотя бы то, что само идет в руки. В конце концов, это действительно может быть весело. Старомодный кинотеатр для автомобилей в северной стороне Блэк-Хиллз никогда прежде не попадал в поле зрения Эйвери. Вообще-то она любила кино, но только в надежных уютных стенах собственного дома. Конечно, открытого кинотеатра есть еще один, где демонстрируются, в основном фильмы для детей и старые киноленты. В автокинотеатре обычно новинки. Двойные сеансы довольно популярны среди зрителей. А летом приезжают целыми семьями. А значит, они будут в окружении людей, что не позволит ей поддаться соблазну волнующих, возбуждающих мурашек, пробуждающихся в присутствии Люка. А вдруг это не поможет? В конце концов, они будут в машине. В темноте. Вдвоем. Наедине «Хватит анализировать. Просто действуй».

– Хорошо. Хочешь, чтобы я села за руль?

Люк нахмурился. Такая перспектива не слишком радовала, но он медленно кивнул в ответ.

– Да, так проще всего. Я привез все, что может понадобиться.

Синди ухмыльнулась, чем вызвала заметное недовольство Эйвери.

– Спланировал заранее?

– Точно.

– А если бы я сказала «нет»?

На этот раз помощница рассмеялась в голос и сказала:

– Неопытная девушка, вроде вас, не стала бы отказываться от шанса, развлечься в автокинотеатре.

Черт возьми! Эйвери не могла даже взглянуть на Люка. Она вздрогнула, обнаружив, что оказалась с ним один на один, совсем близко. На расстоянии поцелуя. Она не могла этого не заметить.

– Я не хотел обидеть тебя.

– Хм, ладно.

– Правда, не хотел.

Господи, как же от него приятно пахнет.

– Я знаю, родители не позволяли тебе многого из того, что делали мы, когда были подростками. Особенно строга была мама, когда не стало отца. Вот и подумал, что это у тебя нет опыта, а я мог бы передать его тебе.

«Господи, он что, серьезно?»

– Очень мило с твоей стороны.

– Я делаю это не для того, чтобы быть милым. У меня свои скрытые причины.

Наконец, он прижался губами к ее щеке. По сравнению с той ночью, это шаг назад, который показался ей почти оскорблением. Должно быть, ее скептицизм недвусмысленно отразился на лице, так как он повторил попытку объясниться.

– Послушай, ты стала первым за очень долгое время, что вновь заставило мое сердце биться чаще. Мне кажется, над этим стоит подумать, ведь так? Да, прошлой ночью я выпустил ситуацию из-под контроля, и это нечестно по отношению к тебе. Прости меня.

По крайней мере, унижение не публичное. Люк не смог бы даже представить, насколько далеко ей хотелось зайти той ночью. Тем более теперь, когда стало очевидно, что он не испытывал тех же чувств.

– Ну, что скажешь?

– Я полностью за новый опыт.

Пусть даже не совсем тот опыт, который она хотела бы получить с Люком. Вероятно, невозможность управлять автомобилем стала для него постоянным поводом для недовольства. Эйвери развернула машину, Нолан загрузил в нее все необходимое. Стоять рядом в пустом ожидании было для Люка противоестественным.

Эйвери захлопнула багажник и улыбнулась ему. Эта улыбка была чрезвычайно заразительной, так же, как и восторженное возбуждение, скрывавшееся за ней. Сродни ощущениям ребенка в кондитерской лавке. Люк был твердо намерен угостить ее всеми сладостями, которые она только сможет съесть.

– Что в корзине?

– Это сюрприз от Мэри.

– Печенье с шоколадной крошкой?

– Неплохая попытка, но не думаю. Тебе придется подождать и самой все увидеть.

Ее пухлые губки обиженно надулись, но в глазах сиял восторг и предвкушение. Значит, она любит сюрпризы. А он любит их преподносить.

Люк старался даже не думать о том, каким именно образом можно использовать это преимущество ради собственных интересов и удовлетворения ее пыла. Слишком опасно своей заманчивостью.

Стараясь вновь направить мысли в нужное русло, Люк указал Эйвери, где можно въехать на территорию кинотеатра, купить билеты и выбрать понравившийся ряд. Она начала продвигаться сквозь узкое пространство возле старомодной микрофонной стойки, он тотчас остановил ее:

– Развернись.

– Что?

– Нужно развернуться, чтобы мы могли пробраться в задние ряды, и смотреть оттуда. – Он улыбнулся, заметив ее озадаченный и даже испуганный вид. Да, она действительно никогда не бывала в автокинотеатре. – Просто доверься мне.

– Видишь ли, я не очень хорошо езжу на задней передаче. Может, лучше ты?

Огромный ком вдруг встал у него в горле.

– Я думал, мне не разрешается садиться за руль?

– Я надеюсь, ты не станешь превышать допустимую скорость, которая составляет здесь, хм, пять миль в час. Не думаю, что ты создашь опасную ситуацию, двигаясь на такой скорости, правда?

Люк обошел машину и, сев за руль, почувствовал легкую дрожь в руках, чем был несколько обескуражен. Эйвери ждала снаружи. Он включил заднюю передачу и, плавно сдав назад, с ювелирной точностью припарковал машину, какое-то мгновение сидел на месте, наслаждаясь ощущением руля и гулкого шума мотора. Было больно осознавать, что он лишен этого так долго, и хотел, чтобы нижняя половина тела работала безупречно всю оставшуюся жизнь, заставлял себя ждать столько, сколько будет необходимо, не подвергая риску непредвиденных несчастных случаев свои не до конца окрепшие кости. Еще совсем недавно он полностью доверял своим навыкам и был на сто процентов уверен, что способен избежать аварии на дороге. Теперь же в нем поселилось сомнение.

Эйвери тихонько постучала в окно, и это пробудило Люка, с головой ушедшего в свои мысли. Он вышел из машины:

– Вот видишь, совсем не сложно.

– Хватит рисоваться.

– Что же делать, у меня к этому талант.

Он открыл заднюю дверцу машины, оставил трость и начал организовывать пространство в задней части машины. Наконец он повернулся к Эйвери:

– Залезай.

Она послушалась и почти сразу начала пробираться к корзине.

– О нет! Нет! Пока я не скажу, не подглядывать.

И снова Эйвери очаровательно надула губки. Ах эти губы! Должно быть, это самое большое искушение из всех, которым ему приходилось противостоять.

Едва он сел рядом с ней, тепло ее тела тотчас обожгло ему кожу и проникло внутрь. Ни в одной гонке Люк не испытывал более острых ощущений.

– Вот почему мы сидим сзади, так гораздо удобнее и уютнее.

– Понятно.

Отлично. Испытывая ощутимое желание, он надеялся, что и она находится под определенным впечатлением от него. Открыв корзину, Люк достал плед, самый мягкий, какой только можно было отыскать в Блэк-Хиллз, и укрыл им их обоих. Теперь, когда между ними и прохладным осенним воздухом стояла надежная преграда, внутри существенно потеплело.

– Хм, Люк. – Ее дыхание делалось все более сбивчивым.

Он не мог заставить себя отодвинуться даже на дюйм.

– Да?

– Ты уверен, что именно так проводят время в таком кинотеатре?

– Да.

«О да!»

– Тогда не удивительно, что мама никогда не позволяла мне приходить сюда.

Он улыбнулся и подвинул к себе корзину, чтобы извлечь всевозможные вкусности.

Еще недавно пустые места вокруг них теперь были заняты другими автомобилями. Повсюду доносились оживленные разговоры, их соседи готовились к сеансу. Сначала демонстрировался довольно старый фильм о детях, которые отправились на поиски сокровищ, а потом начинался современный сиквел знаменитого триллера для взрослых.

Люк успел позабыть, каким событием был поход в подобный кинотеатр для большинства людей, и теперь обнаружил, что, откровенно говоря, все это увлекательно в ранней юности. Тем не менее хотелось, чтобы Эйвери принадлежала ему одному. Он предложил ей несколько пакетов попкорна на выбор:

– Карамельный, с сахаром и корицей или с соусом?

– Мисс Мэри знает, что больше всего я люблю сладкий с корицей.

Так вот почему экономка настаивала именно на этом вкусе.

– Попробуй.

Он выудил несколько поджаренных зернышек в ароматном коричневатом сиропе. Она попыталась ухватить их пальцами, но его рука исчезла. Он поймал ее взгляд и медленно поднес лакомство, пока она приоткрыла рот. Она подняла глаза, и с этого мгновения они уже не могли отвести друг от друга взгляд. Удовольствие буквально светилось на ее лице и наполняло его волшебной теплотой.

– Вкусно?

– М-м-м.

Заинтригованный, он кормил ее еще и еще, а с последним кусочком, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее губам, почти почувствовав дрожь, пробежавшую по ее телу.

– Восхитительно.

– Хочешь попробовать?

Интересно, осознает ли она, какого рода приглашение так явно выражают ее глаза. Скорее всего, нет, но именно это неодолимо влекло его. Без откровенных приглашений, стандартных прямолинейных фраз, всей этой шелухи. Только Эйвери. Люк готов был поспорить, что она самое аппетитное и пикантное из всего, что он когда-либо пробовал.

Едва он склонился над ней, ее глаза от изумления стали большими. Внезапно его будто кольнуло чувство вины. Незнакомое ощущение. Люк всегда жил, ни в чем себе не отказывая. Сожаление редко посещало его. Но надо помнить, что подавать двусмысленные знаки нечестно по отношению к ним обоим. Такая добрая, благородная девушка, как она, заслуживает большего, чем просто легкомысленный тип вроде него.

А потому он взял себя в руки и попытался не обращать внимания на мягкость ее груди, прижавшейся к его плечу, тепло дыхания, такого близкого в эти мгновения, и на то, как все внутри него пело от красочного фейерверка ощущений. Он не мог перестать думать о ее поцелуе. Если сейчас коснуться ее губ, они были бы нежными, как шелк, сладкими от пряного сахара и жадными до поцелуев. Люк знал это наверняка. Он отпрянул и снова протянул ей зернышко попкорна. Ее глаза будто остекленели и смотрели в никуда, точно взывая к нему, умоляя нарушить границы, но он сдерживался изо всех сил.

Это было подобно долгой прелюдии. Самой прекрасной на свете. Люк сжал край пледа, чтобы не поддаться соблазну. Ночь была очень темной, лунный свет едва пробивался сквозь мрак. Но и они уже не подростки, чтобы опасаться быть пойманными за страстным поцелуем, а дети окружат их и станут показывать пальцем.

Невольно бросив взгляд на финальные титры первого фильма, Люк заметил людей, медленно проходивших мимо машины. Никто из них не стремился прильнуть к стеклу и во что бы то ни стало разглядеть их внутри.

Эйвери потянулась за одним из пакетов с попкорном и ненамеренно на долю секунды прижалась к нему, мягкая и нежная, и это оказалось мгновенной встряской для его ощущений. Она снова отстранилась, задумчиво жуя лакомство. В уютном гнездышке, согретом распаленными чувствами, в котором они точно утонули на полтора часа, внезапно стало холодно.

– Мне кажется, тебя засекли.

– В каком смысле? – Краем глаза Люк заметил возле машины группу людей, увеличивающуюся в числе. Все перешептываясь между собой.

– Они узнали, что ты здесь. Ты же знаешь в маленьких городах обожают доморощенных знаменитостей.

Меньше всего на свете ему хотелось бы сейчас оказаться на виду.

– О господи!

– Что случилось?

– По-моему, к ним присоединился мэр.

Черт возьми! Вот так, все его представление о сегодняшнем вечере безжалостно разрушено. На руинах предвкушения остался лишь нескончаемый поток людей, которые, судя по всему, так и будут судачить о его несчастном случае, о его падении.

Сегодня день должен был принадлежать Эйвери, с целью не только развлечь ее, повеселиться или предаться плотской любви. Нет, Люк хотел большего – встряхнуть само основание ее устоявшегося безопасного, но такого ограниченного мира. Невозможно делать это на глазах у многочисленной публики.

Он вздохнул и отбросил в сторону плед. Уже второй раз за последние три дня ему приходилось играть роль благородного джентльмена, и это не приносило ни удовлетворения, ни награды, вопреки традиционным ожиданиям обывателей.

Через пару минут после того, как Люк буквально сбежал из машины, расстояние между ними и следующим рядом превратилось в живой коридор из людей. За толпой Эйвери не было видно даже нижней части экрана. Она свернулась калачиком, укрывшись в затененном углу машины, и нервно поедала попкорн, словно белка, запасающая на зиму орехи. Она боялась рисковать, не хотелось, чтобы ее увидели. Среди людей немало ее пациентов, членов их семей. Теперь ее работа станет эпицентром сплетен, если она, хотя бы раз покажется в обществе Люка. Быть может, в погоне за ним они позабудут о машине, из которой он вышел.

Выбирая между непростой задачей вернуться в офис, которую поставил Люк, и собственным желанием сохранить репутацию в глазах Синди, Эйвери не нашла достаточно времени, чтобы обдумать решение. Они с Люком не могли появиться вместе просто как друзья. Все вокруг стали бы тщательно искать в их поведении малейшие доказательства того, что они больше чем старые приятели. Она знала и любила этих людей, но жить в их обществе не всегда просто. Всю жизнь Эйвери провела под неустанным наблюдением и теперь старалась избегать его по возможности, миновать бесконечных вопросов, намеков и чужих измышлений, которые пришлось бы терпеть после того, как Люк уедет.

Когда на экране появились титры, завершавшие второй фильм, она сложила остатки еды в корзину. Последним осталось одеяло, мягкое и пушистое. Тепло растеклось по телу, когда она вспомнила несколько драгоценных мгновений, проведенных с Люком, прижавшись друг к другу и укутавшись в плед. Интересно, смогла бы она выдержать четыре часа подобной близости? Возможно, нет, но было бы здорово попробовать.

Уже через полчаса ей стало любопытно, если они проведут вместе, под этим пледом еще какое-то время, поедут ли на головокружительной скорости к ней домой или свернут к поместью Блэкстоун. А что хочет она сама? Эйвери еще ни в чем не уверена. Да и Люк ясно дал понять, что они могут быть только друзьями, но не любовниками. Теперь же он молчал, возможно, вымотанный большим количеством людей. Ее мучило чувство вины за то, что она предоставила ему одному справляться с этой проблемой. Победил инстинкт самосохранения.

Люк прислонился к дверце машины и неотрывно смотрел в окно, наблюдая, как проносились поля, а огни Блэк-Хиллз остаются позади.

– Почему ты не напомнила мне, каким значимым событием может быть простой кинотеатр?

– Я ведь никогда не была там. Помнишь?

– Я помню только, как развлекался там с подружками. А сегодня получилось совсем не так, как я планировал.

Как раз то, что нужно Эйвери. Лишнее напоминание о былых временах и женщинах, с которыми у Люка сложился куда более приятный и плодотворный опыт общения, чем с ней.

– Это не моя вина, так получилось. В конце концов, ты мог бы остаться в машине.

– Можно подумать, ты выбилась из сил, стараясь мне помочь.

– Я не знала, что тебе нужна помощь.

Между прочим, это он здесь звезда. Хотя, честно признаться, она вела себя как последняя трусиха.

– Могла бы присоединиться ко мне. Или тебе было стыдно появиться со старой покалеченной знаменитостью?

О нет!

– Все совсем не так. Я просто…

– Не хотела, чтобы тебя видели со мной?

Становилось все хуже и хуже. Этот вечер с самого начала не был похож на свидание мечты, а теперь превращался в настоящий кошмар. Ну почему у нее всегда что-нибудь шло не так?

– Да, я не присоединилась к тебе, но это не значит, что не хочу, чтобы нас видели вместе, и никак не связано с твоими травмами. Я каждый день работаю с людьми, имеющими проблемы с двигательным аппаратом. Что я сделала, что заставило думать, будто я стыжусь тебя?

Тишина в машине казалась тяжелой и гнетущей от невысказанных обвинений. Эйвери была беспомощна перед ними. Однако ни в коем случае нельзя позволить, чтобы он продолжал думать, будто она его стесняется.

– Да, я предпочла остаться в стороне. Но, Люк, ты должен помнить о том, что однажды уедешь отсюда. А я останусь. И мне придется одной, лицом к лицу, столкнуться с их унизительной жалостью. Неважно, сложится что-то между нами или нет, они будут думать, что было все.

«А я недостаточно хороша, чтобы ты мог остаться ради меня».

Снова воцарилось невыносимое молчание. Слова рвались нарушить его.

– Прости. Возможно, эгоистично, но я не уверена, что смогла бы с этим справиться.

Он опять ничего не ответил, и ее словно больно обожгло чем-то. Ощущение росло с каждой секундой молчания, пока, наконец, она не узнала в этом чувстве возмущение и гнев. Вот он, во всей своей красе, надулся, как избалованный мальчик, когда она всего лишь попыталась защититься, спасти себя и свою репутацию. Да как он посмел?

Наконец, дойдя до предела, Эйвери свернула на стоянку возле церкви, издала едва слышный звук, похожий на рычание.

– Я не могу говорить об этом и вести машину.

– Я могу.

Прошла секунда, другая, и вдруг точно яркий свет пролился на происходящее, и она все поняла. Так вот в чем проблема.

– Так это все из-за того, что ты не за рулем? Люк, ты не покалечен. То, что сейчас не водишь, всего лишь временная мера, чтобы защитить твое тело, а не признак того, что ты стал неполноценным или перестал быть самим собой. Ты снова сядешь за руль. Просто должно пройти какое-то время.

Сначала она подумала, что он продолжит терзать ее молчанием. Но он заговорил. Слова звучали резко, голос казался надорванным от избытка эмоций:

– Все не так, как должно быть. Я должен был сам заехать за тобой, припарковать машину и устроить так, чтобы тебе было удобно. Это я должен был защищать тебя, а не вынуждать защищаться самой. Все это неправильно. Я чувствую себя слабым, беспомощным. Каждый божий день. Но все меняется, когда я с тобой. Когда заигрываю с тобой, дразню тебя, целую, вся эта суета отступает на второй план. До тех пор, пока не начинаю думать о том, что хочу, чтобы ты была рядом со мной. – Он одним движением притянул ее к себе. – И зачем я нарываюсь на ссору, если есть гораздо более приятные способы напомнить себе, что я жив?

Какие бы мысли ни занимали ее в этот момент, они тотчас исчезли, смытые волной ощущений, едва он жадно приник к ее губам. Больше не было места смущению, неловкости или страху, что их увидят и осудят. Остались только они. И неистовая магия, которую она почувствовала благодаря нему.

Он обнял ее лицо и чуть повернул голову, чтобы их губы стали еще ближе и полностью слились. Язык настойчиво проникал между ее губ, не допуская сопротивления. От этого вторжения по ее телу пробежала дрожь, руки притянули его еще ближе. Он прикусил зубами ее нижнюю губу, втянул, оставляя легкую припухлость и шлейф ощущений. Потом озорные губы оставили горячие следы поцелуев вдоль скул, подбородка и нежного изгиба шеи. Мягкие прикосновения вдруг сменились более резким ощущением от его зубов, слегка царапавших кожу, и ее заполнила трепетная дрожь.

Эйвери, словно издалека, услышала собственный стон, когда Люк коснулся нежнейшей точки у самого основания шеи, там, где почти прозрачная кожа вздрагивала с каждым ударом сердца.

И вдруг раздался стук в окно.

Резко отпрянув, Эйвери увидела яркий луч света, ворвавшийся сквозь стекло в машину и падавший на Люка, и оттолкнула его:

– О господи, нет!

Люк стал осматриваться, ничего не понимая.

– Что происходит?

Раздался стук в окно.

– Сегодня меня определенно не оставят в покое.

Люк опустил стекло. Казалось, его совершенно не беспокоит, что за окном помощник шерифа, заставший их в весьма компрометирующей ситуации. Это более неловко и стыдно, чем, если бы их застали в автокинотеатре. Надо было Эйвери попасться именно на парковке возле церкви. Господи помилуй!

– Ребята, у вас все в порядке?

Ей показалось, или она услышала озорные нотки в голосе шерифа.

– О нет, далеко не в порядке.

– Люк, прекрати сейчас же. Все хорошо, сэр. Мы уже собираемся.

– Пожалуй, так будет лучше. Будьте внимательны за рулем, мисс Прескотт.

Эйвери вдруг осознала, что темной фигурой за окном был Дуглас Холоуэй – офицер, проходивший у нее реабилитацию. Едва он отошел, она начала панически обдумывать, сколько времени понадобится тому, чтобы раззвонить, что он видел их возле церкви в очень неоднозначной ситуации.

Глава 9

Эйвери замедлила шаг в конце лесной тропы, ведшей к ее дому. Она надеялась, что небольшая тренировка субботним утром хоть немного отвлечет от непоправимого провала, который они потерпели прошлой ночью. Тем не менее любопытный офицер никак не выходил из головы. Спустя двенадцать часов ее щеки все еще были красными, казалось, густой румянец уже не сойдет с лица.

Создавалось впечатление, что Люк втайне посмеивался над ней, потому в первую очередь она отвезла его домой. Ничего удивительного, и так похоже на него – высмеивать подобные ситуации. Ведь он не ходил на свидания, которые заканчивались смущением и неловкостью. Возможно, именно поэтому она так долго терпела обыденные отношения с Марком, ведь там, где нет влечения, не возникает нелепых ситуаций, не подкашиваются ноги, не падает из рук еда. Правда, нет и возбуждения, от которого учащенно бьется сердце, сводит мышцы и перехватывает дыхание.

Эйвери остановилась отдохнуть. Прошлой ночью она оставила Люка на дороге, и, казалось, от его возбуждения не осталось и следа.

Эйвери дошла до края леса с восточной стороны дома. Одной из причин, по которым ей не хотелось переезжать жить ближе к городу, была земля, окружавшая фамильный трехэтажный особняк, слишком большой для одинокой женщины. Зато тридцать акров земли полностью удовлетворяли ее потребность в личном пространстве, уединении и природе. В городе такого не сыщешь.

Выходя на яркое солнце, она прищурила глаза. К ее удивлению, неподалеку стоял черный «бентли», который Нолан отогнал еще вчера. Значит, сейчас ей предстояло показаться Люку запыхавшейся и потной, грязной и смущенной. Прекрасно.

Она направилась к парадной двери. Люк уже шел по ступеням, когда она подошла к крыльцу и жестом поприветствовала Нолана, улыбнувшись ему.

– Что ты тут делаешь в столь ранний час?

Быть может, если избегать его взгляда, удастся не запутаться в собственных ногах и не свалиться с крыльца собственного дома. Поездка в отделение скорой помощи не самое достойное завершение фееричной недели.

Тягостное молчание несколько долгих минут. Глухой стук трости. Люк направлялся к ней. Краем глаза Эйвери наблюдала, как он подошел совсем близко, протянул руку и коснулся пальцами ее подбородка. Небольшим усилием заставил ее поднять глаза. И лишь когда их взгляды встретились, заговорил:

– Думаю, я должен тебе хороший завтрак за мое вчерашнее поведение. Поедешь со мной?

И почему эти янтарные глаза выглядят так искренне?

– Не думаю, что это хорошая идея, Люк. Может быть, лучше оставить все как есть?

– Я не хочу отпускать тебя и вовсе не шутил, говоря, что только находясь с тобой рядом, чувствую себя живым, забываю обо всем плохом и ненужном.

– Это все, что ты хотел сказать?

– Нет, и ты знаешь, что не все. Я говорил, что мы должны повеселиться, нарушить границы. Неужели ты так быстро сдашься?

– Как ты понимаешь, список моих заслуг весьма сомнителен. Прошлая ночь стала настоящей катастрофой.

– Однако запомнится надолго, да?

– О да. Лицо офицера Холлоуэя преследовало меня все утро.

– А ты иначе – смотри на это, тебе удалось разнообразить его наверняка скучную смену. Только завтрак. Пожалуйста.

Нельзя соглашаться. Она не принадлежала к типу женщин, склонных к случайным кратковременным отношениям. А где-то глубоко внутри так хотелось получить еще хотя бы немного Люка, пусть даже ради этого придется пережить унижение. Эйвери вздохнула и небольшими осторожными шагами повела его в дом. Быстро приняв душ и переодевшись, встретила его в передней почти вызывающим выражением лица. Он появился в последнюю минуту. Она не стала тратить время на макияж и украшения. Ему придется мириться с джинсами и удобной футболкой.

Люк стоял возле камина, уставленного фотографиями ее отца, матери и Эйвери. Напоминания о семье вызывали у нее противоречивые чувства – радость и печаль одновременно. Но она старалась сосредоточиться на позитивном.

– Я готова.

Люк взял серебряную рамку с фотографией ее родителей, те улыбались, глядя в камеру, и обнимали друг друга.

– У тебя остались еще родственники?

– Нет. Мама и папа были единственными детьми в своих семьях. Я тоже единственный ребенок. Возможно, есть какие-нибудь дальние родственники, но из близких никого.

– Когда не стало моего отца, а мама попала в автокатастрофу, у меня остались братья. Мы можем обидеть друг друга, доставить неприятности, но всегда рядом, когда нужны друг другу, понимаешь?

– У меня есть друзья. – Семья значила для нее много, но даже задолго до смерти матери она знала, что однажды родителей не станет и она останется совсем одна. – Я не оторвана, активно участвую в жизни городской общественности.

– И тебе никогда не бывает одиноко?

– Конечно, бывает. Со всеми такое случается, разве нет? Но я целый день окружена людьми, о которых забочусь. Это важно.

– Хорошо.

Его одобрение не должно вызывать такой радости. Она сделала все возможное, чтобы счастье или близкие к нему ощущения ни в коей мере не зависели от вмешательства в ее жизнь других людей. И несмотря на то что очень хотелось иметь собственную семью, ее жизнь была полноценной и насыщенной и без этого.

– А тебе никогда не хотелось уехать отсюда? Начать все с чистого листа?

– Здесь живут люди, которым я нужна. Я не могу просто так оставить их. Кроме того, куда бы я поехала? У меня нет никаких причин находиться где-то вдали от этого места.

– Я даже представить не могу, как можно быть довольным жизнью, оставаясь на одном месте. Уже подписывая договор об аренде квартиры, я начал испытывать беспокойный зуд.

Она и прежде была уверена, что в его планы не входит оставаться здесь надолго. «Да-да, и не забывай об этом, девочка моя!» – напоминала она себе. Но отнюдь не хотелось размышлять над этим сейчас.

– Так что там насчет завтрака?

Люк крепко взял ее за руку, словно опасаясь, что она передумает, и повел к машине, жестом велел дворецкому посторониться и помог Эйвери устроиться на заднем сиденье. Через несколько минут они уже ехали по шоссе, и мерное урчание двигателя постепенно успокаивало нервы. Эйвери после провала прошлой ночью держалась довольно напряженно, вернувшись к строгой и даже чопорной манере. Люк, очевидно, ничего подобного не испытывал, склонился к ней так близко, что дыхание согревало ее кожу, а соблазнительные губы едва не касались уха.

– Не хочешь повторить прошлую ночь?

Интересно, он закричит и в ужасе убежит прочь, если она согласится?

Нервная дрожь не унималась, била все ее тело.

– Ш-ш-ш, – предупредила она.

Люк рассмеялся. Эйвери решила, что ее немногословность показалась ему чрезвычайно забавной.

– Хуже, чем быть пойманными полицией, быть уже не может.

Густой румянец, который, казалось, удалось смыть в душе, снова залил ее лицо и упрямо горел на щеках.

Заведение «Деревянная ложка» работало в Блэк-Хиллз уже около полувека, по-прежнему оставаясь одним из лучших мест, где можно вкусно и с удовольствием поесть. Особой популярностью пользовался завтрак. Люк с загадочной улыбкой уверенно двинулся к столику. Одна из девушек, точно поклонница, бросилась за ним и разложила меню.

– Наверняка ты постоянно пользуешься такими привилегиями у себя в Северной Каролине, да? – спросила Эйвери.

– Время от времени.

– Скучаешь по ней?

– По Северной Каролине?

– Да. Ты ведь жил там долгое время.

Люк сделал небольшой глоток черного кофе, с сахаром.

– По месту? Нет, не скучаю. По гонкам, трассе, команде – еще как.

– Почему?

Удивление в его глазах немного огорчило ее. Неужели никто прежде не спрашивал его об этом?

– Для меня нет ничего более захватывающего. Я контролирую машину, управляю, использую ее, чтобы победить, преодолеть любое препятствие на моем пути.

Она чувствовала, насколько это значимо для него.

Еще в детстве, после того, как переехали жить к своему деду, братья Блэкстоун перестали контролировать хоть что-то в своей жизни. Им это не позволялось. Не могли они отменить ни бесконечных часов фанатичной работы отца, старавшегося угодить тестю, ни его гибели на фабрике. Их мать не хотела противоречить отцу, особенно после того как почти полностью впала в зависимость от него. А между Джеймсом и Эйденом разгорались постоянные споры и противоречия. Эйден – самый непокорный из братьев – не желал отступать от своих принципов и намерений.

Побег стал для Люка привычкой. Эйвери наблюдала за ним и видела, как с помощью скорости он побеждает тревоги, разочарования и злость. Порой это выглядело пугающе, но срабатывало. Большинство людей считали его самым уравновешенным из братьев. Но нет! В нем также кипели страсти и эмоции, просто он иначе справлялся с ними. Эйден выплескивал гнев и ярость в адрес властей. Джейкоб стал представителем власти. Люк просто впивался пальцами в руль.

– Самое главное, когда за рулем, я не думаю ни о чем другом. Мысли лишь о дороге и моих действиях в следующую секунду.

Энергия, страсть в его лице и словах словно перевернули в ней что-то. Это было отнюдь не пустое позерство. Он не гнался за богатством и славой, по-настоящему любил управлять автомобилем. Не удивительно, что он, не задумываясь, отверг требование о том, чтобы ждать возвращения за руль еще целый сезон. Невозможно представить, насколько мучительно для него наблюдать за жизнью со стороны.

– То же самое и с тобой.

Эйвери подняла глаза и увидела, что Люк не сводит с нее пристального взгляда.

– Что?

– Я испытываю то же чувство рядом с тобой. – Он и несколько раз нежно провел пальцем по ее губам, отчего внутри ее все словно растаяло. – Когда мы вместе, окружающая суета будто исчезает. Не остается ничего лишнего.

Ее сердце почти замерло. Она хотела предостеречь его, чтобы не произносил подобных признаний, ведь она может их принять слишком близко к сердцу. Но в этот момент появилась официантка с тарелками. Пышные омлеты, блинчики с начинкой и хрустящий бекон. Ее желудок издал недвусмысленный звук.

– Хорошо, что утром я успела совершить пробежку.

Люк с нетерпением нарезал блинчики, но вдруг прервался и, повернувшись к ней, провел рукой по ее еще чуть влажным волосам, убрав их назад.

Она ощутила тепло его кожи и почти нечаянное прикосновение к щеке, и у нее мгновенно перехватило дыхание.

– Милая, калории – последнее, о чем тебе стоит беспокоиться.

Боже мой, как опасен это человек. К тому же он и сам это знает.

– Ты что, подлизываешься ко мне?

– Я подумал, что после прошлой ночи это будет нелишним. Я не всегда такой осел.

По большей части, это правда. Люк мог быть импульсивным и говорить необдуманно, но крайне редко по-настоящему выходил из себя, теряя самообладание. Прошлая ночь скорее исключение. И все же, оглядываясь на все, что ему пришлось пережить, это не удивительно.

Эйвери и сама находилась не в лучшей форме. Свидание для нее событие непривычное. Люк для нее необыкновенный мужчина. Подняв бутылочку с кленовым сиропом, она произнесла тост за него:

– Если в твои извинения входят и блинчики, я всегда буду рада их принять.

К ее удивлению, он не рассмеялся, лишь поймал ее взгляд, пока она, не отрываясь, смотрела в его янтарные глаза. Он склонился к ней ближе, еще ближе. Сердце Эйвери отчаянно билось, готовое выскочить из груди. Неужели он собирался ее…

Она глубоко вдохнула и на секунду замерла, боясь отстраниться и в то же время не сделать этого. И тут вдруг Люк, прильнул губами к ее губам. Ее тепло слилось с его теплом. Нервная дрожь, как после глотка крепкого коктейля, пронзила ее. Но уже через мгновение все закончилось.

– Проклятье! Эйвери, прости.

Она моментально вернулась в реальность и непроизвольно осмотрелась, не заметил ли кто-нибудь их поцелуя. Стоило хотя бы одному любопытному типу увидеть их, и через полчаса добрая половина жителей города выдаст ее за него замуж. После этого его отъезд отсюда непременно вызовет настоящий взрыв слухов и сплетен. И в самом его эпицентре она! А он? Его уже будет не найти.

Карие глаза Марка изучающе смотрели на Люка, затем в них вдруг вспыхнуло темное неистовое чувство сродни ненависти. По крайней мере, так ей показалось. Он стремительно скрыл это выражение лица и повернулся к человеку, стоявшему рядом и тихо говорившему с ним.

Неужели этот поцелуй пробудил в нем ревность? Эйвери не думала, что это так, в конце концов, он никогда не заходил дальше того, чтобы на прощание провести ладонью по ее щеке, и никогда не стремился к большему. Удобные, не слишком романтичные отношения, полезные обоим, например, во время многочисленных общественных событий и мероприятий. Так, по крайней мере, выглядела эта связь в ее глазах. Она не смогла бы долго переживать о Марке. Обернулась к Люку, почти боясь увидеть его лицо.

– Что такое?

– Прошлой ночью ты пыталась объяснить, почему тебе будет тяжело, если люди начнут судачить о нас. Я, конечно, был не в настроении слушать, но понял тебя. И вот я здесь, перед тобой. Не прошло и суток, а я снова стараюсь преодолеть границы. Так что прости меня.

Эйвери почувствовала, что стоит на краю бездонной пропасти и смотрит в чужую неизведанную даль. Темнота в глубине сгущалась, скрывая очертания, становясь пугающей и недружелюбной. Падение в эту пропасть определенно очень болезненно. Не пожалеет ли она когда-нибудь, проклиная себя, если сейчас не сделает шаг вперед?

Прошлая неделя была настоящим головокружительным аттракционом, так сменяли друг друга эмоции, чувства, то вознося ее наверх блаженства, то заставляя с замиранием сердца падать вниз. Проводить время вместе оказалось не так просто. Слишком много переживаний обнажалось, делая их уязвимыми. И давали о себе знать физиологические потребности, которые она слишком долго оставляла без внимания. Быть может, она не создана для подобных отношений, но как пройти мимо, упустить шанс быть вместе с Люком? Как бы он этого ни хотел.

– Нет, Люк. Это ты прости меня. Я думала только о себе и совсем не заботилась о том, как мои действия могут сказаться на тебе. – Она думала о том, как пронзительно смотрел на нее Марк, представляла, как эта пылкая сосредоточенность сменится унизительной жалостью в его взгляде, когда Люк уйдет. – Пусть все идет своим чередом, согласен?

– Что? Эйвери Прескотт – и вдруг никакого плана действий или правил!

– План только один, продолжай в том же духе, и да, ты должен мне еще один завтрак.

Люк рассмеялся. В глубине души Эйвери точно знала, что сделала правильный выбор. Вот только слишком скоро ее решению суждено подвернуться сомнению.

Едва они закончили завтракать, на столик вдруг легла тень. Подняв глаза, Эйвери, к своему ужасу, увидела помощника шерифа, того самого, что был свидетелем прошлой ночи. В безотчетном порыве она прижалась к Люку, словно он способен защитить ее от стыда и смущения, хотя мысленно пыталась убедить себя, что стыдиться нечего.

Офицер хитро улыбнулся:

– Доброе утро, ребята.

Люк кивнул, привстав и пожимая руку:

– Доброе утро, офицер Холлоуэй. Как ваши дела?

– Отлично, просто отлично. – Тот старался изобразить заинтересованность и заботу, что получалось, надо признать, довольно фальшиво. – Рад видеть вас здесь, ребята. После вчерашней-то ночи.

Эйвери невольно хмыкнула, но тотчас пожалела об этом. Щеки снова запылали румянцем. А Люк опять рассмеялся. Офицер подмигнул ей:

– Что ж, хорошо вам провести остаток дня.

Уходя, он то и дело останавливался возле столиков, чтобы переброситься словечком с посетителями. Надо заметить, некоторые приходили сюда почти каждое утро, исключительно чтобы поделиться свежими сплетнями. Эйвери буквально видела, как история их полночной встречи расползается по залу, порождая зловещий шепот и усмешки. К тому времени, как Люк оплатил завтрак и они собрались уходить, ей чудилось, что все взгляды устремлены на них. Пока они пробирались к выходу, едва слышный шорох разговоров, казалось, преследовал их, точно набегающая волна. Вдруг один голос прогремел над всеми:

– Ну теперь уж ведите себя как следует.

По крайней мере, теперь она уверена, что это не паранойя. Люк, не останавливаясь, без всякого смущения отдал салют. Даже администратор заведения с упоением шепталась с кем-то и резко замолчала, когда они проходили мимо.

– Хорошего вам утра. – Она двусмысленно улыбнулась.

Люк ответил улыбкой, ведя Эйвери к дверям, обнимая за талию. Черная машина Нолана как раз приближалась к дороге.

– Полагаю, теперь все официально, – оценил Люк.

– Что именно?

– Наши отношения.

Сердце замерло. Вероятно, Эйвери не была готова к этому настолько, как ей казалось.

– Я уверена, скоро все успокоится.

– Очень сомневаюсь. Я все испортил, и теперь у тебя нет выбора, придется со мной встречаться.

«А ты-то сам этого хочешь?»

– Интересно, почему?

– Ты ведь не хочешь сделать меня посмешищем для всего Блэк-Хиллз, отказав мне?

– По-моему, это самый неправдоподобный сценарий развития событий.

Это она стала бы посмешищем. Что, возможно, и произойдет, когда он уедет. Почему двое взрослых людей не могут просто побыть вместе, повеселиться в поисках приключений? Только вдвоем, без того, чтобы маленький город зашуршал слухами и сплетнями. К тому же шлейф этих разговоров мог остаться с ней навсегда.

– Ах, Эйвери, тебе уже пора знать, что я всегда прав. Именно поэтому тебе нужно просто довериться мне и позволить идти своим путем.

Даже если этот путь опасен для нее?

– И, кстати, невзирая ни на что, ты совершила благородный поступок.

– Что? Какой поступок?

– Ты только подумай, сколько скучных жизней вдруг вновь обрели цвет, услышав эту историю. Ты выполняешь свой гражданский долг перед обществом, не давая ему умереть со скуки.

– Только мужчина может смотреть на это под таким углом.

– Милая, в таком крохотном городке это непреложная истина.

Спустя почти неделю Люку больше всего на свете хотелось снова оказаться в том ресторанчике с Эйвери. Ну или в любом другом месте, но только вместе с ней.

Нолан припарковал машину возле городской площадки для игр и развлечений, Люк вышел и тотчас ощутил, будто тело сковало судорогой. Повсюду сновало множество людей. И не только местные жители. Он опознавал примерно каждого четвертого из присутствующих. Где-то глубоко внутри им овладел страх перед публикой. Как, черт возьми, такое могло случиться? Еще год назад, увидев толпу, он почувствовал бы прилив энергии, радостное возбуждение. Сегодня все иначе. Он думал лишь о слабости в непослушных ногах. И эта проклятая трость. И Эйвери рядом нет. А если подкосятся ноги и он упадет?

Местные жители, конечно, знают его историю. Они бы все поняли. Но остальные собрались, чтобы увидеть Люка Блэкстоуна, звезду автогонок. Это уже совсем другое дело. Ни с чем подобным он не сталкивался ни разу после катастрофы.

Люк дал лишь одну пресс-конференцию после выхода из больницы. С тех пор давал интервью по телефону и при личной встрече, предпочтя, чтобы мир увидел его в прекрасной форме, а не разбитого травмами. В этом состояла еще одна причина, по которой он хотел максимально приблизить свое возвращение. Если бы не пришлось переживать очередной мучительный стресс, он бы умер счастливым человеком. Именно это вызвало наибольшее сочувствие к Эйвери, которой пришлось ждать и терпеть годами, прежде чем вообще пойти на свидание. Кристина, казалось, прочитала его мысли:

– Мне очень жаль, Люк.

– Как все это произошло? Я думал, на площадке буду только я и несколько детей. – Вдруг краем глаза, он заметил что-то необычное. – Это что, новостная съемочная группа?

За спиной жены вдруг появился Эйден.

– Какого черта, Эйден? – Люк с трудом контролировал дыхание, от волнения частое и сбивчивое.

Большие карие глаза Кристины наполнились слезами.

– Мне так жаль, Люк, так жаль.

Эйден говорил из-за ее плеча:

– Один из членов совета попечителей передал информацию в университетскую газету, полагая, что это станет серьезным подспорьем для благотворительных сборов. Оттуда и расползлись слухи.

Люк не слышал ни единого слова. Он перестал смотреть новости после аварии, опасаясь случайно услышать рассказ о себе или увидеть репортаж с места собственной аварии. Даже сейчас он все еще с большой неохотой смотрел спортивные каналы. И хотя заставлял себя не отставать от событий, следить за происходящим на гоночных трассах, давалось это тяжело. Тяжелее, чем он ожидал.

Глубоко вздохнув, он пересилил себя и попытался вернуться к образу истинного профессионала, которого взращивал и воспитывал в себе годами. Однако, поскольку не делал этого уже давно, войти в эту роль оказалось не так просто, как прежде. Он чувствовал себя точно в пальто не по размеру, которое стягивало и ограничивало движения, вызывало ощущения неловкости, дискомфорта, и это необъяснимо раздражало. Если б Эйвери была здесь, вмиг бы успокоила его одним прикосновением и своим невозмутимым присутствием. Но она, скорее всего, ненавидела подобного рода мероприятия, предпочитая встречи с глазу на глаз.

– Что ж, выглядит довольно интересно.

Люк обернулся через плечо, увидел небесно-голубые глаза, робко искавшие встречи с его взглядом, и ему безмерно захотелось ее поцеловать, но он воздержался, поскольку, что бы она ни думала, у него не было цели смущать или компрометировать ее на глазах у всех.

– Привет.

– И тебе привет. – Она огляделась, и он заметил, как в ее лице появилась неуверенность. – Тебе, наверное, понадобится хотя бы небольшая поддержка.

– Совершенно точно.

Внезапно что-то в нем переменилось, и уже не казалось таким уж сложным достойно держаться перед толпой.

– Может, стоит сначала немного пообщаться с людьми, дать небольшое интервью новостной команде. Так будет легче отодвинуть их назад, за заграждения, чтобы ты мог спокойно отснять рекламный ролик.

– Превосходная идея, Эйвери. Спасибо тебе, – на одном дыхании произнесла Кристина.

Эйден похлопал супругу по плечу и подозвал нескольких человек, чтобы организовать задуманное.

К тому времени, когда преодолел несколько рукопожатий и раздал внушительное количество автографов, Люк почувствовал, что к нему возвращается самообладание. Сначала Эйвери была рядом с ним, но толпа оттеснила ее. Продолжая следить боковым зрением, он не упускал ее из виду, хотя этого и не требовалось, он будто телом чувствовал, осязал расстояние между ними.

Вероятно прочитав его мысли, она стала пробираться сквозь толпу, пока снова не прорвалась внутрь круга, который образовали вокруг него Эйден и несколько мужчин, помогая справиться с толпой. После этого он уже не отпускал ее от себя. Люк точно знал, что нуждается в ней, и его эгоистичной натуре этого было достаточно. Именно в эти минуты он поклялся себе прорваться сквозь все границы, которые сам установил. Сегодня же.

Когда он давал интервью, Эйвери находилась неподалеку. Люк решил, что будет отвечать на вопросы так, словно говорит с ней, и это позволило ему успокоиться и расслабиться. Опасное ощущение. Однако он был настолько опьянен ее присутствием, что его это совершенно не заботило. Проблемой это станет позже, когда придется вернуться к той жизни, которую он выстроил до нее.

Несмотря на сильную усталость, когда все закончилось, Люк осознал, насколько верным было решение Эйвери. Он завершил круг почета, толпа утихла и с готовностью передвинулась за заграждения, откуда можно было наблюдать, уже не мешая процессу съемок. Теперь Люк чувствовал себя гораздо комфортнее и спокойнее, и даже если испытывал определенное волнение, глядя на полдюжины детей, участвовавших в съемках рекламы, то он уж точно не собирался его демонстрировать. Эйвери тихо заговорила с режиссером. Тот кивнул, она вернулась к Люку и взяла его за руку:

– Иди за мной.

Ему не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что она ведет его к детям. Он держался уверенно, подтверждая свой имидж.

– Привет, ребята.

В ответ он получил звонкое хихиканье и застенчивые улыбки. Очевидно, дети нервничали ничуть не меньше его. Затем заговорила Эйвери:

– Ребята, я хочу представить вам моего друга. Это Люк, как вы все знаете. Люк, а это Стивен, Мария…

Он старался уловить все имена и не дать ни одному из них безвозвратно ускользнуть из памяти, но сегодня встретил слишком много новых людей, поэтому мозг отказывался работать согласованно. И все же он не позволил бы этому остановить его.

Согнувшись настолько, насколько это было возможно, он оказался примерно одного роста с детьми. На вид им всем было приблизительно от пяти до десяти лет. Невероятно милые ребята. Сестры-близняшки с очаровательными кудрявыми локонами. Мальчик в футболке местного бейсбольного клуба. Девочка постарше с ярко-синей фиксирующей повязкой на руке. Еще двое мальчишек: один на костылях, другой с медицинскими ходунками.

– Люк очень волнуется перед камерой. Вы ведь поможете ему, правда?

Дети стали забрасывать его наивными ребячьими советами, и Люк в очередной раз понял, как мудро она поступила, дала начало диалогу, который ему под силу, по-детски искреннему и доброму. С этой секунды он уже точно знал, что никогда больше не найдет никого, хотя бы отчасти подобного Эйвери, которая помогала ему так самоотверженно и бескорыстно, беспокоясь лишь о его удобстве и комфорте, чтобы у него все получилось. Ему невероятно повезло с ней.

Ни о чем больше не задумываясь и не медля ни секунды, он схватил ее руку и притянул к себе. Чувствовать ее теплоту и близость оказалось еще приятнее, чем он представлял. Он наслаждался, растворялся в этом ощущении.

– Спасибо тебе. – Люк прильнул к губам Эйвери в поцелуе, не встретив сопротивления.

Это было не легкое прикосновение губ. И не краткий, почти дружеский поцелуй. Их губы слились. Он вкушал, впитывал ощущение ее близости, ее аромат, вкус до тех пор, пока не начал терять контроль над собой. И только тогда отстранился.

Их взгляды встретились. Люк с головой погрузился в волшебный незримый мир, возникший между ними, и вернулся к реальности от резкого звука.

Он осмотрелся. Зрители в составе радостных ребят и нескольких озорно улыбающихся мам.

– О-о-о! – шумели дети, глядя на них. И дружно расхохотались.

Люк не удержался и присоединился к ним. К его облегчению и радости, Эйвери сделала то же самое.

Дело не только в сексе. Ему хотелось сделать для Эйвери многое, что-то значительное и не очень, подобно тому, как она делала для него все что могла. Тем не менее хотелось и чувственной телесной близости. Что-то подсказывало ему, что это было бы совсем не так, как с другими женщинами. Да, это опасно, но вся его жизнь была наполнена острыми ощущениями.

Люк провел пальцем по ее мягкой щеке, и это прикосновение обнажило его желание и твердое намерение. Их взгляды снова встретились, в его глазах читалось обещание. Сегодня она будет принадлежать ему.

Глава 10

Когда толпа в очередной раз оттеснила Эйвери к краю, она оставила попытки бороться с этим течением. Усталость оказалась сильнее стремления к цели. Люк держался уверенно, а ей вовсе не хотелось чувствовать себя назойливой поклонницей. Она развернулась в поисках пустой скамейки, чтобы спокойно отдохнуть. Не прошло и десяти минут, как рядом присела Кристина. Эйвери, казалось, уже заранее знала все вопросы, которые задаст подруга.

– По-моему, я заметила чей-то поцелуй.

Ну так и есть. Ее грудь внезапно словно сдавило.

– Да, ты не ошиблась.

Не хотелось обсуждать это сейчас, впрочем, и никогда. Однако избегать непредусмотрительно. Взгляд Люка, буквально пронзивший ее недавно, говорил о том, что очень скоро все изменится.

Она предвкушала, что этот взгляд превратится в действия. И не важно, что сердце билось и трепетало, в страхе ожидая будущего.

– С тобой все будет хорошо, Эйвери.

Она была благодарна Кристине за то, что та не стала требовать подробностей, а заговорила об этом не из любопытства, а потому что беспокоилась.

– Не уверена. Люк – самое волнующее и необыкновенное, что когда-либо случалось со мной. Так было с самого детства.

– Да уж, братья Блэкстоун действительно умеют заполнять собой всю жизнь.

– А что, если я не смогу справиться с этим? Когда дело касается его, я всегда словно отстаю от происходящего. Единственная ситуация, в которой чувствую себя уверенно, моя работа.

– Женщина, которую я видела сегодня, не только врач.

– Я хотела помочь.

– Просто он тебе небезразличен.

– Еще с тех пор, как мы были детьми. Он со мной повсюду каждый день, а ведь однажды уедет. Я не в силах остановить его.

– Ах, милая, я слишком хорошо понимаю, что ты чувствуешь. И знаю, далеко не каждая история имеет такой же счастливый конец, как моя.

Довольно долго они сидели в полной тишине. С каждой секундой, каждым неотвратимым шагом стрелки Эйвери испытывала пугающую неопределенность, зная, в каком отчаянии и душевном опустошении находилась Кристина, когда думала, что Эйден вернется в Нью-Йорк навсегда. Хватит ли ей мужества самой пройти через это, хватит ли силы духа продолжать жить?

– Я не уверена, что смогу пережить потерю еще кого-то близкого мне.

– Тебе и не нужно. В противном случае это кончится тем, что ты никого не подпустишь к себе близко. Я думаю, в ситуации с Люком уже слишком поздно.

Очень верно. Эйвери знала это, но действовать исходя из этого, открыться неизбежным обстоятельствам было страшно. Сможет ли она после жить с этой болью? С другой стороны, у нее, по крайней мере, останутся воспоминания. Сможет ли она жить с пустотой внутри?

– Тебе действительно хочется тратить время и нервы на переживания о том, что все когда-то будут думать, будто ты не была для него достаточно хороша? Может, лучше сосредоточиться на том, что думает он, считает ли, что ты достаточно хороша для него? Он отличный парень. Клянусь тебе, для него это не просто игра.

Эйвери знала это. Несмотря на то что зачастую вел себя несерьезно, шутил и дразнил ее, Люк всегда был искренен. Складывалось впечатление, что нерешительность и противоречивость обусловлены тем, что он и вправду видел в ней друга. Как ни тяжело ей поверить в это. Но ведь сейчас он нуждается в ней. Хочет ее. Разве этого недостаточно?

С виду такой высокий и статный, гордый и далекий. Но Эйвери хорошо помнила тот момент, когда она была ему просто необходима. Это и ее шанс быть по-настоящему близко, не являясь безупречной красавицей, готовой на все и сразу.

– Я хочу его.

– Так бери. И докажи ему, что он просто не может жить без тебя.

Эйвери сомневалась, что Люк когда-нибудь сможет посмотреть на нее в таком свете. Гонки – вот без чего он действительно не мыслил своей жизни. А она лишь приятный бонус в перерывах между сезонами. Правда, она не смогла бы жить так вечно. И в это мгновение на нее словно снизошло озарение.

Разве не пытался Люк научить ее жить настоящим, одним моментом? Радоваться жизни сейчас, не беспокоясь о том, что скажут и подумают другие? И разве не поступала она ровно противоположно, позволяя сплетням, насмешкам и суждениям других людей принимать решения за нее?

– Господи, как же я глупа. Не могу поверить, насколько все это время я была подчинена собственному страху.

– Ах, как все это мне знакомо. Ну, хочешь и дальше продолжать в том же духе?

Черт возьми, нет. Теперь Эйвери была готова диктовать жизни свои условия. Хотя знала, что это не продлится долго. Оставалось только перестать тянуть время и начать действовать.

Когда Люк наконец подошел, она стояла одна, преисполненная незнакомого прежде чувства уверенности. На его лице застыла усталая улыбка. Хотя она не подавала виду, нервы были напряжены до предела.

– Я отпустила Нолана домой.

Эйвери ожидала, что он ответит каким-нибудь остроумным замечанием или соблазнительно подмигнет. Но его глаза пристально смотрели на нее, не отпуская ни на миг, и казалось, изнеможения и усталости в его взгляде с каждой секундой становилось все меньше. Он провел рукой по ее щеке. Горячая волна ощущений тотчас поднялась где-то под кожей, и на этот раз была сильнее, глубже. Эйвери, не сопротивляясь, позволила ей захлестнуть себя с головой.

Голос Люка звучал тихо и вкрадчиво:

– Тогда, думаю, ты застряла здесь со мной.

– А может, я сама прокачу тебя.

– К тебе или ко мне?

Ее сердце набирало скорость, неистово колотясь в груди.

– Ко мне?

Он кивнул. В его улыбке смешались облегчение и сладостное предвкушение.

– Звучит так, будто у тебя есть план.

Ах, господи, если бы он был. Люк взял ее за руку, и они направились к машине. В эти минуты между ними не было даже намека на напряжение, которым была пронизана ночь в автомобиле, ничто не могло испортить им настроение. Напротив, возбуждение возрастало с каждым прикосновением его пальцев к ее руке, зажатой в его руке. Он продолжал прикасаться к ней всю дорогу до дома, а она никак не могла решить, хорошо это или плохо.

Чем ближе они подъезжали к дому, тем больше ее охватывало волнение. А вдруг ей не удастся доставить ему удовольствие? У нее не слишком богатый опыт в этой области, хотя она и не девственница. Теоретически она знала, как сделать ему приятное. Но вспомнит ли об этом или окончательно потеряет контроль над телом и наделает глупостей?

К тому времени, как они доехали до ее дома, она превратилась в клубок нервов. Естественно, споткнулась о порог, не заметив несколько ступеней. Она чувствовала, как Люк сжимал ее руку, стараясь замедлить ее шаг, чтобы соответствовать его осторожной, выверенной поступи. Его прикосновения и успокаивали, и заставляли нервничать еще сильнее. Пожалуйста, Господи, не дай ей все испортить.

Люк остановился в дверях спальни, внимательно оглядывая комнату, не упуская ни одной детали. Ей было интересно, что он подумал и решил для себя. Она никогда не была приторно женственной, а потому комната не изобиловала лентами, кружевами и розовыми деталями интерьера. На шторах флористические узоры мягких оттенков желтого, голубого и пурпурного. Стены выкрашены в модный дымчато-голубой цвет. Более темные оттенки украшали постель, делая простую светлую деревянную мебель завершенной и изысканной.

– Иди сюда, – позвал Люк, увлекая ее к кровати.

«Вот оно. Отступать некуда».

Как бы ей хотелось сейчас отключить мысли, хаотично проносящиеся в голове, и сосредоточиться на Люке. Он приставил трость к изголовью кровати, стряхнул с плеч пиджак и рубашку. Не желая более сопротивляться самой себе, она смотрела на него. Он подошел ближе, молча снял с нее кардиган, усадил на край кровати и снял с ее ног легкие парусиновые туфли. Она поджала пальцы ног, вдруг почувствовав себя нагой и уязвимой под его взглядом. Он взял ее ступню, разминая мышцы икр. В тишину вдруг врезался ее стон, едва мозг зафиксировал уровень удовольствия, которого она обычно не достигала.

Он поднял на нее глаза, горящие искрами, от которых ее бросило в дрожь.

– Нравится?

– Разве может быть иначе?

Он усмехнулся и принялся за другую ногу, потом поставил ее. Эйвери стояла нетвердо, но риска снова попасть в неловкую ситуацию уже не было. Его коварные пальцы уже подбирались к пуговице ее брюк. Мышцы живота вмиг сжались, едва он коснулся кожи. Брюки упали на пол, следом полетела тонкая майка.

Опершись руками на кровать, Люк поднялся. В последний момент Эйвери сжала губы, чтобы не похвалить его вслух. Это не сеанс терапии. Меньше всего хотелось, чтобы он вспомнил, что она его врач. Впрочем, ощущать его настойчивый, почти обжигающий взгляд, направленный на ее обнаженное тело, тоже не слишком комфортно. Люк не торопился. Долгие волнующие мгновения бродил по ней взглядом, полным сладострастия, и только потом уложил на постель. Она попыталась протестовать, но он остановил ее, бросив твердый взгляд, не терпящий возражений.

– Ш-ш-ш. Каждый день в тренажерном зале я поднимаю гораздо больше, чем весишь ты.

Он прав. Свернувшись на своей половине постели, Эйвери наблюдала, как он быстрыми, ловкими движениями снимает одежду. Бросив взгляд на шрамы на его ногах, она подумала о его потрясающей жизнестойкости. Люк скользнул в постель и натянул легкое одеяло, так как в комнате было прохладно.

Он пробирался к ней все ближе. Она легла на спину. Он навис над ней, укрывая своим телом, осторожно склонился, словно боясь, что вес тела слишком велик для нее, и прильнул к ее шее. Прижался к ней уже твердой плотью и, согнув ногу, развел ей бедра, не встретив сопротивления, вынудил поднять ноги выше и оказался между ними.

Идеальное положение. Ее тело невольно становится мягче и податливее, почти сливаясь с его горячей плотью и тяжестью тела, сковавшей движения.

– Что ты делаешь?

– Просто расслабься. Позволь мне насладиться тобой.

Какое-то время она не могла расслабиться, и эти секунды тянулись невыносимо долго. Но потом дыхание сменило ритм и стало вторить ему. Вдох. Выдох. Медленнее и глубже. Его тепло согревало и успокаивало, сдержанный, приятный аромат окутывал ее.

Люк провел пальцем по ее ключице, одновременно скользя по бюстгальтеру. Эйвери казалось непостижимым, как такое легкое прикосновение могло доставить удовольствие, совершенно несравнимое с любыми прикосновениями других мужчин.

– Просто расслабься, – повторил он. – Получай удовольствие.

Но она не знала, как это – расслабиться, находясь полностью в его руках. Он несколько раз медленно и нежно провел по ее руке. В этот миг возбуждение охватило ее так стремительно, что кожа заблестела капельками испарины.

Он дотронулся до ее груди. У нее вырвался стон, бедра приподнялись ему навстречу.

– Вот так гораздо лучше.

Его голос, глубокий и чуть охрипший, заставил ее вздрогнуть. Усилием воли Эйвери открыла глаза, чтобы понять на самом ли деле происходит то, что она чувствует. Люк был полностью поглощен, упивался, всецело плененный ею, его тело наливалось силой, все сильнее прижимаясь к ее мягкому округлому бедру, безмолвно донося то, что ей нужно знать.

Ее тело больше не знало покоя, стремясь к нему. Колено Люка не позволяло соединить ноги. Она приподнялась и провела рукой по его подбородку. Он прильнул щекой к ее ладони, как кот, независимый, но нежный и жадный до ласки. Ее пальцы медленно скользили по щеке, скулам, виску, пока не забрались в густые волосы.

Он поднял на нее глаза из-под тяжелых век, их взгляды встретились, и соединение состоялось. Он накрыл ее губы своими, провел горячей ладонью по животу, спустился и впился пальцами в бедро.

Его язык прорвался меж ее губ. Пальцы приятно сдавили плоть. Тело Эйвери тонуло в ощущениях, новых, пьянящих, всеобъемлющих. Пальцы сами собой сомкнулись, сжимая его волосы. Люк застонал, глубоко и протяжно, всем телом прильнув к ней, чувствуя вожделенное тепло сквозь тонкую ткань нижнего белья.

Казалось, если она сейчас же не ощутит его внутри себя, буквально взорвется. Она повернула голову, освобождаясь от его губ. Бедра снова чуть приподнялись под его напором.

– Люк! Люк, прошу тебя.

– Еще немного, девочка моя. Я еще не успел вкусить тебя всю.

Пожалуй, это могло окончательно убить ее, но, по крайней мере, в таком случае она погибла бы счастливой.

Он старался дышать глубоко и равномерно, молясь лишь о том, чтобы продержаться еще хотя бы несколько минут. Чувствуя под собой беззащитную Эйвери, Люк был опьянен этим ощущением. Едва хватало сил не наброситься на нее.

Ее кожа ласкала пальцы, нежная словно шелк. Резким движением она привлекла его к себе, и пронзительная боль, слившись с приступами возбуждения, превратила его в одну бесконечную пульсирующую жажду обладания. Эйвери манила, звала его, говорила о собственной жажде каждым движением бедер и своенравных пальцев. Преодолевая последний барьер в виде крючочков бюстгальтера, Люк с удивлением обнаружил, что его пальцы немного дрожат. В подобных обстоятельствах он всегда был на высоте, но с ней все иначе. Его тело неумолимо жаждало избавления от жара, растекшегося под кожей. Более того, хотелось, чтобы этот пыл, готовый сжечь его, ощутила и Эйвери. Люк хотел заполучить ее всю без остатка, и чтобы она никогда больше не смогла обойтись без него.

Он не знал, почему испытывал это, и не хотел знать. Его жадные ладони легко смахнули тонкую материю, и пред ним предстали вожделенные холмы сливочного цвета, вздымавшиеся при каждом ее вдохе. С восхищением и трепетом, которого прежде не испытывал, кажется, никогда, Люк зарылся лицом в заветном углублении между грудей и вдохнул ее аромат.

Когда впервые сел за руль, он тотчас стал с машиной одним целым и был готов есть землю, только бы ощутить головокружительную свободу. Теперь ему снова хотелось этих ощущений и во что бы то ни стало поделиться ими с Эйвери.

Он кружил языком вокруг ее бледно-розовых сосков, ощущая их нежность, но едва касался, они становились твердыми и острыми. Снова впившись руками в его волосы, она с силой притягивала его к себе, извиваясь, льнула к нему, словно соблазняя, маня, умоляя о том, чтобы он избавил ее от томительной жажды.

«Да. О да!»

Ее руки не проникли под его белье, и он понял, что не сможет более противостоять. Не в силах оторваться от ее безупречного тела, продолжал целовать ее груди. Шелковые трусики Эйвери не устояли перед его напором. Одно резкое движение, и препятствие пало. И вот он уже в полной готовности между ее бедер. Еще мгновение, и он окажется внутри, но…

– Не-ет! – простонал Люк.

– Что случилось? Что-то не так?

Меньше всего ему хотелось, чтобы она волновалась, однако утро, проведенное в обществе детей, не позволяло игнорировать очевидный факт.

– У меня нет презерватива.

– Ах вот что. – Эйвери спиной упала на подушки, и тихонько засмеялась.

Он не сводил с нее пытливого взгляда и, будучи в неистовом состоянии, не находил в этой ситуации ничего смешного. Взглянув в его лицо, Эйвери будто вновь обрела рассудок и указала на прикроватный столик:

– В верхнем ящике.

Такого поворота он не ожидал. Она не так часто встречалась с мужчинами. Неужели она и Марк? К горлу подступил ком. Это в его планы не входило.

Впрочем, нераспечатанная коробочка в верхнем ящике стола свидетельствовала о том, что если Эйвери и ждала посетителей, то они определенно не появились. Люк зажал одну упаковку между пальцев:

– Что же ты тут с этим делаешь?

Ее щеки залились густым румянцем.

– Возможно, пытаюсь выдать желаемое за действительное.

– Я рад, что хоть кто-то из нас подготовился заранее.

– На твоем месте я бы не спешила меня благодарить. Сначала проверь срок годности.

Решив отомстить маленькой озорнице, Люк быстро надел презерватив и прильнул к изящному изгибу ее шеи. Ощутив кожей легкое дуновение, Эйвери вскрикнула, извиваясь, объятая возбуждением. Еще немного, и он был уже не в силах противостоять искушению. Долгими, ненасытными поцелуями Люк спускался вдоль ее тела к заветной, чувствительной точке. Оказавшись там, стал действовать медленнее, лаская губами нежнейшую кожу. Пряный аромат ее возбуждения пронизывал его. Все, о чем он мог думать в эти минуты, – желание доставить ей наслаждение. Уверенным движением он развел ее ноги шире, не оставляя шанса спрятаться. Блестя влагой, чувствительная кожа между ее бедер отчего-то навела его на мысль о сущности Эйвери. Такой же уязвимой. И вместе с тем сильной. Он склонился к источнику наслаждения, коснулся его поцелуем. Прильнув ртом, продолжил сводить ее с ума. Ее стоны и крики были для него сладостной музыкой и, смешиваясь с биением пульса в висках, казалось, проверяли его на стойкость.

Ее тело содрогнулось последний раз, бедра сдавили ему голову. Эйвери, почти задыхаясь, жадно втянула воздух, купаясь в собственных ослепительных ощущениях. Когда она расслабилась, шумно выдохнув, и тело будто растеклось по постели в сладкой истоме. Люк встал. Глядя не ее безвольные руки и ноги, блестящую капельками пота кожу и все еще вздрагивающую грудь, он точно знал, что видит настоящую Эйвери. Женщину, не скованную страхами, испытавшую ослепительный оргазм. И это он подарил ей его. Все эти незамысловатые рассуждения и первобытные ощущения заставляли его снова надвигаться на нее, ближе и ближе. Приподняв ее ногу, он освободил себе место между бедер. Сначала она воспротивилась и напряглась, но его умелые ласки, дразнящие прикосновения возымели магическую силу. Еще и еще немного, и она наконец расслабилась. Словно аккумулятор, вновь заряженный энергией, восполнила свою жизненную силу и неутолимую страсть. Бедра подались ему навстречу, заставляя проникнуть глубже.

Люк яростно сжал в кулаках края простыни, отчаянно стараясь обуздать желание. Но едва их бедра соприкоснулись, сдерживать первобытные инстинкты стало бесполезно. Сопротивление окончательно потеряло смысл, когда он опустил взгляд на ее прекрасное лицо. Он ворвался в ее лоно, их взгляды встретились и больше не отрывались друг от друга, точно каждый видел смысл жизни в глазах другого и важнее этого не было ничего на свете. Непростительно быстро распаленные тела предали их, перестав подчиняться разуму. Эйвери выгнулась ему навстречу, словно качаясь на волнах блаженства. Мышцы сдавили его плоть, и это ощущение сводило с ума. Вонзаясь еще глубже, Люк двигался все быстрее. Сердце бешено билось, голова шла кругом, в висках стучало. Кто бы мог подумать, что самых сильных и ярких ощущений он достигнет в руках женщины, от которой меньше всего ожидал этого.

В наступившем покое он набрал полную грудь воздуха и, постепенно возвращаясь в реальность, обнаружил, что у него слегка дрожат руки. Расслабившись, буквально упал на край кровати, устроился ближе к Эйвери, а потом и вовсе лег на нее. Он просто не мог остановиться, прекратить прикасаться к ней, прервать магическую связь. Его ладонь легла на небольшое возвышение у нее под грудью. Ритм их сердец становился ровнее, дыхание спокойнее. Неуемная энергия исчезала среди серых теней, постепенно заполнявших комнату.

Что за невообразимая потребность, странное незнакомое чувство поселилось у Люка, отчаянно призывая не заходить слишком далеко? Несмотря на предостерегающие сигналы, возникавшие в голове, он был твердо намерен отдаться воле своих инстинктов. Он встал и пошел в ванную принять душ. Потом помог Эйвери устроиться удобнее, лег рядом и привлек ее к себе так, что теперь они расположились в постели в противоположных позициях. Люк улыбнулся, не встретив почти никакого сопротивления.

– Иди сюда, отдохни вместе со мной.

– Оденемся?

– Не сегодня.

– Слишком устал?

– О да. Мой физиотерапевт сегодня попыталась меня убить.

Она весело захихикала, он улыбнулся, но ее смех уже смолк и превратился в тихое, ровное дыхание. В эти минуты Люку казалось, что весь мир отступил на второй план, остались только теплота и непревзойденное блаженство внутри.

Глава 11

Эйвери постепенно приходила в себя, начиная осознавать действительность. Пробуждалось и ее тело, как цветок, который навстречу солнцу расправляет по одному лепестку.

Сквозь неплотно задернутые шторы сочился мягкий свет, День еще не наступил. Эйвери ощущала необыкновенное тепло в своем маленьком укрытии из одеял, от которого хотелось закрыть глаза и уснуть. Спиной она почувствовала, как прижался кто-то большой и горячий. Все ее существо наполнилось трепетом, едва она вспомнила о том, кто был с ней в постели.

Лукас Блэкстоун.

Невинные девичьи мечты давно рассеялись, теперь их место бесцеремонно заняли пылкие желания настоящей женщины. Казалось, увидев его сегодня утром, она должна была смутиться, испытать неловкость и волнение. В конце концов, она не просыпалась рядом с особами мужского пола со времен колледжа. Но пугало другое, она боялась, что испытала нечто большее, чем восторг и наслаждение от мастерства Люка в постели. Прикасаясь к нему, вдыхая, вкушая, засыпая и просыпаясь рядом с ним, она больше не была хозяйкой своему сердцу. А может быть, это случилось, когда она была совсем ребенком. Благоговение перед героем, поклонение ему издалека с течением времени переросло в зрелые чувства. А теперь пути назад уже не было.

Обеспокоенная тем, что тревожные мысли не позволят лежать спокойно и она нечаянно разбудит Люка, Эйвери выскользнула из постели и некоторое время стояла, обвеваемая свежим воздухом. Ею овладела дрожь, была ли причиной тому прохлада или удивление, что она полностью обнажена, неизвестно. Эйвери наблюдала, как Люк раскинулся в постели и, обнаружив теплое место, которое она только что оставила, уютно свернулся на нем. Пока она смотрела на это, ей нестерпимо захотелось снова оказаться в его объятиях. Однако ей представилось, что после долгого и непростого дня утром ему наверняка захочется выпить чашечку горячего кофе.

Она поспешно натянула трикотажные брюки и широкую футболку и выскользнула за дверь.

Люк всю ночь спал очень крепко, практически не шевелясь. Из отрывочных рассказов в клинике у Эйвери сложилось впечатление, что для него такой сон скорее исключение. Она не стала его будить, тем временем пытаясь понять, как вести себя дальше, чтобы это выглядело естественно.

Чашка кофе со сливками неожиданно напомнила, что вчера она так и не поужинала. Протеиновый батончик несколько успокоил переживания по этому поводу.

В дверь позвонили. Эйвери открыла, увидела Марка и замерла, точно парализованная. Он не заходил к ней уже несколько месяцев. И сегодня утром она уж точно его не ждала.

– Хм, привет. Чем могу помочь?

Мужчина, обладавший традиционной классической красотой, нахмурился:

– Может, перестанешь говорить со мной как с заезжим моряком. Ведь мы долгое время были друзьями, Эйвери. Может, по крайней мере, пригласишь меня в дом?

Ее возмутил его тон, но хорошие манеры требовали пригласить его и выяснить, что ему надо. Ее дом не мог случайно попасться на пути. Значит, он приехал по какой-то причине.

– Извини, я кажется, еще не совсем проснулась.

Эйвери провела Марка в гостиную и неожиданно остановилась около старинного дивана, принадлежавшего родителям ее отца. Оглядевшись, она вдруг осознала, что эта комната могла бы весьма органично вписаться в какой-нибудь музей. Стены обиты подлинным материалом, использовавшимся еще в ту пору, когда дом был построен. На них вышивки, собственноручно созданные прапрабабушкой. Обставлена комната антикварной мебелью. Она превратила это место в своего рода мемориал собственной семьи.

Марк принялся расхаживать перед камином, изучая фотографии в старинных рамках, подходящих к общему стилю помещения. Марк тоже вписывался в этот интерьер. Он родился в одной из старейших семей в Блэк-Хиллз, за исключением семьи Блэкстоун, основавшей город. Посещал единственную в округе частную школу, как и Эйвери. Потом поступил в престижный колледж и, похоже, отлично учился. Собственным трудом проложил себе дорогу в исполнительное руководство компании, хотя, пожалуй, слово «труд» в этом случае несколько преувеличено. Он никогда не работал на фабрике простым рабочим, лишь менял один за другим офисные посты. Марк был человеком сугубо интеллектуального труда. Никакого спорта или машин. Свой дом он обставил антиквариатом, обожал цифры и четкость во всем и любил изысканные обеды.

– Хочешь кофе?

Марк повернулся к ней, но его взгляд блуждал по комнате, не задерживаясь надолго ни на чем.

– Я пришел не ради любезностей, Эйвери, а чтобы спросить, уверена ли ты в своем выборе.

– Что, прости?

Он покачал головой, словно говорил с маленьким ребенком, который жестоко разочаровал его:

– Я видел тебя с ним в тот день. И вчера. Ты действительно уверена, что это лучший, правильный выбор?

Эйвери почувствовала, как ее захлестнула волна нестерпимого жара. На мгновение охватил стыд за то, что она признала, будто достаточно хороша для знаменитого Люка.

– Ты провинциальная девушка, тихая домоседка. Ты действительно думаешь, что способна состязаться с его карьерой? С всеобщим вниманием? Свободой? Женщинами?

Знакомое чувство беспомощности, неполноценности вдруг проснулось внутри и охватило настолько, что у Эйвери задрожали руки. Она точно знала, стоит сделать шаг, и упадешь. Стоит взять что-нибудь в руки, и уронишь это.

Эйвери опустила веки, надеясь спрятать смятение от вездесущего взгляда, которым гипнотизировал ее Марк. Но в темноте внезапно всплыли ощущения прошлой ночи и вновь пленили ее. В какой безупречной гармонии они двигались с Люком.

Прошлой ночью не было места стыду или смущению. Никакой неловкости. Только два человека, изучающих, вкушающих друг друга, дарящих наслаждение. Возможно, Люк и не любит ее, зато он ее друг и не хотел бы, чтобы она стыдилась того, что было между ними.

– Марк, я ценю твою заботу. Однако то, что происходит между мной и Люком, тебя абсолютно не касается.

– Но ведь мы встречались долгое время. Неужели это не имеет значения?

Вот здесь-то и скрывался капкан.

– Мы лишь посещали вместе общественные мероприятия и выполняли свои обязанности, не более того. Это не означает встречаться. Ты был моим другом долгое время, Марк. А это значит гораздо больше, чем несколько совместных появлений на публике. Если хочешь сообщить мне что-то полезное, отлично. Но я не позволю унижать меня только ради того, чтобы тебе стало легче.

Гримаса полного отчаяния исказила лицо Марка, разрезав лоб морщиной и сверкая в глазах гневным огнем. Он сделал шаг ей навстречу, схватил за плечи и встряхнул, несколько не рассчитав усилия:

– Эйвери, я думал, мы идеально подходим друг другу. Ты была бы прекрасной хозяйкой и превосходным компаньоном. Мы были созданы друг для друга.

Она такого не ожидала.

– Ты никогда не проявлял чувств. Прости, мне очень жаль, если ты хотел чего-то большего, чем просто дружба, но я никогда не испытывала к тебе романтических чувств.

Лицо Марка стал пунцовым.

– Значит, ты думаешь, что девушка из маленького провинциального городишка способна состязаться со всеми радостями жизни в Северной Каролине?

– Нет никакого состязания.

– Оно будет, как только он сделает шаг за пределы Блэк-Хиллз.

Он не сообщил ей ничего нового, чего бы она не знала сама.

– Это не твоя забота. Да и не моя. Мне жаль, что ты узнал обо всем вот так, но я не хотела причинить тебе боли.

– Выходит, лучше спать с любым из братьев Блэкстоун, чем стать достойной благородной женщиной, какой тебя хотели видеть родители? – Его пальцы сдавили ей плечи, она вздрогнула. – Ты могла бы стать моей женой, одной из самых выдающихся женщин в Блэк-Хиллз. Для чего ты рушишь все?

Эйвери не долго пребывала в потрясении.

– Хватит.

Голос Люка, отчетливый и сильный, раздался сверху. Марк отпустил ее и повернулся к входной двери. Люк спускался по лестнице, она этого не видела, зато по расширившимся глазам Марка догадалась, что он заметил приближающегося Люка. Он пересек порог, и у нее тотчас перехватило дыхание. На нем не было ничего, кроме нижнего белья. Очевидно, ему неведомы смущение и неуверенность в себе. Предобморочное состояние Марка свидетельствовало о том, что ему эта проблема знакома. Он увидел практически нагого Люка, перевел взгляд на Эйвери в свободной футболке и осознал, что происходит. Испытывая неловкость от отсутствия бюстгальтера, она скрестила руки на груди, но обнаружила, что данная поза делает отсутствие белья еще более очевидным. Внезапно губы Марка скривились в злобной насмешке.

– Значит, вы не просто планируете переспать, а уже развлекаетесь.

– Я сказал – хватит. – Резкий голос Люка немного напугал Эйвери.

Выражение лица Марка красноречиво говорило о том, что в его голове кипит усердная деятельность. Теперь он знал о ночи, которую они провели вместе, что добавило масла в огонь, превратив его скупой гнев в подлинную ярость. Он хотел что-то сказать, но Люк его опередил:

– Если выйдешь отсюда прямо сейчас, мы спишем все на твое горькое разочарование по поводу потери девушки. – Он обнял Эйвери за плечи, обеспечив защиту и уверенность. Ее ресницы на мгновение вздрогнули, когда его пальцы коснулись ссадин, оставленных хваткой Марка. – В противном случае я лично прослежу за тем, чтобы Джейкоб узнал об этом происшествии в мельчайших подробностях. И тогда можешь с нетерпением ожидать понедельника, который станет твоим последним рабочим днем в «Блэкстоун Миллз».

– Ты не мой управляющий и не можешь уволить меня.

– Нет, но он может. И я гарантирую, он сделает это.

– Отлично.

Марк побрел к двери, с порога оглянулся на них. Эйвери с удовольствием смотрела ему вслед, чувствуя горячую большую ладонь Люка на спине. Марк резко опустил взгляд, потом снова посмотрел ей в лицо.

– Подумай об этом, – предупредил он, и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Люк хотел последовать за ним, но Эйвери схватила его за руку, уронила лоб ему на грудь и вдохнула пряный успокаивающий аромат его кожи. Он положил руку ей на голову и, прижав к себе, не отпускал, пока ее дрожь не стихла. Эйвери отстранилась, выпрямилась и пригладила волосы. Нельзя показывать, что творится внутри.

– Прости, не знаю, что на него нашло.

– И я не знаю. На ревность не похоже. Злоба была направлена только на тебя.

– Никогда не давала ему повода думать, что я…

– Знаю.

Люк не мог обойти вниманием вид ее соблазнительной кожи и так хотел коснуться.

– То, что мы делаем, только между тобой и мной. Никого больше это не касается. Не позволь ему изменить это, хорошо?

– Хорошо.

– Господин Люк, у дверей вас ожидают.

Люк поднял глаза от журнала о гоночных автомобилях и увидел Нолана.

– Кто?

– Некто, кого вы, уверен, захотите увидеть.

Люк взглянул на братьев, они оба пожали плечами. Вероятно, надо пойти и выяснить, кто этот загадочный посетитель и чего хочет. Старик-дворецкий явно не собирался раскрывать тайны. Пока они шли, улыбка Нолана становилась все шире, он откровенно сиял.

Примерно неделю назад Люк заставил себя отказаться от трости и теперь наслаждался вновь обретенной свободой, хотя передвигался осторожно и постепенно вновь учился держать равновесие, прибавляя темп понемногу. Эйвери хвалила его и радовалась прогрессу, а он замечал печаль за ее улыбкой. На шаг ближе к свободе. На шаг дальше от Эйвери.

За спиной слышался шорох шагов братьев. Люк надеялся, что не придется краснеть за то, что увидит за дверью. При виде блестящего двухместного автомобиля с низкой посадкой его сердце заколотилось, как у мужчин при виде сексуальной женщины. Кто-то с одобрением присвистнул, и этот свист сполна передал его собственные эмоции.

Дверца со стороны водительского места открылась, и из машины вышла Эйвери. Ее робкая улыбка затронула в его груди какие-то неведомые струнки.

– Что все это значит? – Люк жестом указал на машину.

– Я приехала с хорошей новостью. Пришли твои рентгеновские снимки и их описание. Ты здоров. И снова можешь водить машину.

На мгновение Люк замер и, не сводя с нее глаз, пытался постичь смысл ее слов. О вождении они говорили как о чем-то непременно ему доступном где-то в необозримом будущем, конкретных дат она не называла. На этой неделе был осмотр, но он не интересовался, с чем это связано, знал, что на верном пути. Лишь надеялся узнать, насколько далеко продвинулся. Теперь он знал.

Улыбка осветила его лицо. Братья похлопывали его по спине, и это лишь добавило радости.

– Замечательно, господин Люк, – растрогался Нолан.

Однако среди всеобщего одобрения внимание Люка привлекло лицо, сиявшее лучезарной улыбкой. Ее радость отражала его ликование. Он не мог сдержаться, стремительно привлек ее к себе, прильнул к губам и тотчас ощутил, как внутри вспыхнули искры. Люк отпустил Эйвери, она полыхала румянцем и учащенно дышала. Братья лукаво улыбались.

– Пожалуйста, – едва слышно пробормотала она и указала на машину.

– Полагаю, мы могли бы это отметить. Я подумала, тебе не захочется совершить свою первую поездку в моем маленьком внедорожнике.

– Нигде поблизости невозможно арендовать такую машину, – заметил Джейкоб, озвучив мыль Люка.

Эйвери пожала плечами:

– Братья Блэкстоун не единственные, у кого есть знакомые.

Мужчины одобрительно зашептались, щеки Эйвери стали еще ярче. Она достала ключи:

– Так мы едем?

– Всем пока. Еще увидимся!

Ему достало терпения, чтобы сдержать восторг и спокойно открыть дверь Эйвери, но потом он почти бросился к рулю. Опустившись на низкое кожаное водительское кресло, Люк обнаружил, что не в силах пошевелиться. Сиденье было прохладным и гладким. Стоило сжать пальцы на руле, как его с головой охватило знакомое чувство. В груди что-то отчаянно сжалось. Рука сама собой легла на рычаг переключения скоростей. Воспоминания слились с настоящим, двигатель с гулом завибрировал, педали послушно поддались ногам, а рычаг словно стал одним целым с рукой.

Эйвери.

Несколько раз моргнув, Люк точно сбросил с глаз пелену и повернулся в ее сторону. Она тоже повернулась.

– Прости, – неожиданно для себя произнес он и вдруг осознал, что ему не за что извиняться. Ее голубые глаза светились пониманием, и его согревала ее прелестная улыбка.

– Поехали.

Мягкое урчание заполнило небольшой салон, и по телу пробежали мурашки удовольствия. Он включил двигатель на полные обороты и с силой нажал на газ. Однако нужно держать под строгим контролем и автомобиль, и себя. Люк сдерживался и двигался практически со скоростью черепахи, когда они выехали на дорогу. Непреодолимое желание прибавить скорость не давало покоя, но он знал, стоит поддаться искушению, и последнее усилие воли пойдет прахом, а вернуть все назад шанса не будет.

Он тщательно просчитывал каждый поворот, каждое ускорение. Когда он наконец достиг скорости шестьдесят миль в час, это было очень далеко до его спортивных достижений, тем не менее сердце замерло. Он слишком хорошо осознавал необыкновенную ценность своего пассажира. Эйвери, которая приложила невероятные усилия, чтобы сделать для него это. Эйвери сделала ему этот подарок.

Его потрясло внезапное и очень острое осознание того, насколько глубоко подорвана его уверенность в себе после катастрофы. Теперь этот факт не должен был позволить гнать очертя голову. Иначе по его вине может случиться что-то плохое. И рядом с ним Эйвери. Он вдруг почувствовал, как начинают дрожать пальцы, но в тот самый миг на его руку легла теплая успокаивающая ладонь. Люк сбавил скорость и посмотрел на Эйвери.

– Вот здесь поверни направо, – указала она.

Стараясь отвлечься от мыслей он наконец оглядел окрестности и понял, что они примерно за десять миль от поместья Блэкстоун. И основная дорога, и это ответвление от нее, казалось, ему знакомы. В юности он практически жил на этом повороте. Следуя ее указанию, ехал вниз по дороге, прямо к входу, что располагался за ней.

– Я и не думал, что это место все еще существует.

– Я попросила хозяина открыть для тебя. Он поддерживает его в порядке, но гонки здесь проводятся только раз в месяц. Он отлично помнит тебя и очень благодарен за памятные вещицы, что ты прислал ему пару лет назад.

Ничего себе! Эйвери организовала специально для него доступ к единственной гоночной трассе в пределах пятидесяти миль, хотя скорее расстояние было миль в семьдесят пять. И все для того, чтобы он смог провести свое первое после аварии возвращение за руль.

– Ты доверишь мне сделать это?

– Я доверяю тебе. И уверена, ты хорошо знаешь свои возможности и свои пределы.

Сможет ли он держать себя в руках? Он лучше всех знает, насколько азартна скорость, как стремительно вызывает привыкание и как отчаянно закипает кровь, когда испытываешь жажду скорости.

Несколько минут спустя он остановил машину возле трека. К его удивлению, Эйвери расстегнула ремень безопасности.

– Это небезопасно, милая.

– Ничего страшного, я буду не в машине.

Он жадно вдыхал воздух и молча смотрел на нее. Ее нежная рука коснулась его подбородка.

– Я знаю, ты никогда не сказал бы мне об этом, но чувствую, что это ты должен сделать сам. Я права?

Он не стал отрицать. Дождавшись, когда она отойдет за ограждение и будет в безопасности, Люк нажал на газ и очень медленно и осторожно совершил поворот по трассе. Прошло много лет с тех пор, как он ездил по столь небольшому овальному треку. Наконец он дал себе волю, и машина слилась с дорогой. Он вдавил педаль газа в пол.

Спустя сорок минут Люк едва не рыдал оттого, что вынужден остановиться, но знал, что не стоит превышать возможности еще не полностью восстановившихся конечностей. Съезжая с трассы, он твердо знал, что этот день навсегда останется одним из самых важных моментов не только в карьере, но и в его жизни.

Глава 12

Пока Люк ехал по прямому участку пути до особняка «Блэкстоун», он просто не мог не вспоминать сверкающий черный спортивный автомобиль, арендованный Эйвери. Тот напоминал его гоночную машину, по которой он скучал, и красавицу, на которой обычно ездил каждый день. Теперь приходилось довольствоваться пикапом из автопарка семейства Блэкстоун.

Нога сильнее утопила педаль газа, давая волнующее чувство скорости и приятное ощущение того, что так он скорее окажется рядом с Эйвери. Со своей женщиной. После утомительного дня, в течение которого приходилось обходить фабрику с инспекцией, этим вечером ему хотелось испытывать лишь волнение от соприкосновений к нагой коже, сладострастных фрикций и резких ударов тел.

Подобное волнение определенно лучше чувства, с каким он наблюдал за дверью фабрики, чтобы увидеть, не пройдет ли Марк. Видимо, слух о том, что Люк сегодня будет здесь, уже разлетелся, и дамы в офисе сообщили, что Марк взял отгул в самый последний момент. Да, этому парню действительно лучше хорошо спрятаться. Люк твердо решил, что, если еще раз услышит, как Марк говорит с Эйвери или с любой другой женщиной в таком тоне, потеряет работу. И, возможно, получит в нос.

Люк чуть сильнее нажал на педаль газа и поехал быстрее. Собрал свои вещи, договорился с Джейкобом о планах на день и направился к Эйвери. Мысли об ее доме отвлекали. Странно. Он никогда не чувствовал себя дома, ни в фамильном особняке, ни в съемной квартире. А дом Эйвери ему по душе. Он немного меньше, чем их особняк, всего три этажа, верхний этаж она и вовсе закрыла. Но какая-то легкая незримая атмосфера, дополненная обилием светлого дерева и нежных успокаивающих красок, помогала ему полностью расслабиться. Однако не стоит так радоваться уютному пребыванию здесь. Тешиться мечтами о том, каково это – жить здесь с Эйвери, ужинать с ней в уютном уголке кухни или любой другой комнаты. Засыпать с ней каждую ночь, прислушиваясь к серенадам задорных лягушек и сверчков за окном.

Оставаться. Здесь. Нельзя.

Но отчего он делал это?

Ему не хватило времени даже прислушаться, как машину резко повело влево. Молниеносная реакция. Когда все закончилось, он увидел, что развернут в противоположную сторону, его машина висит на краю дороги под углом в сорок пять градусов. Боковым зрением отследил между дорогой и полем глубокий дренажный ров, полный воды. Но что еще хуже, асфальт под колесами после трех дней беспрерывных дождей превратился в грязную жижу. Люк буквально чувствовал, как тяжелая машина постепенно соскальзывает вниз вместе с верхним слоем вязкой ненадежной почвы.

Положение было крайне неустойчивым, но, к счастью, Люк проделал большую работу, тренируя торс и руки. Было бы проще достать себя через лобовое стекло, чем пытаться уравновесить машину, открыв дверцу. Едва он ступил на асфальт, как ему осталось лишь наблюдать за тем, как пикап неумолимо скользит вниз, прямиком в полутораметровый ров с водой. Но это длилось недолго.

Затем вдруг нахлынули воспоминания. Его тело будто соотнесло этот несчастный случай с прошлой аварией, в которой ему не удалось остаться невредимым, колени внезапно подкосились от слабости. Слава богу, рядом никого не оказалось. Люк опустился на землю. Тишина вокруг казалась гулкой и безнадежной. В памяти снова звучал скрежет металла, витал запах бензина и едкого черного дыма. Но острее всего ощущалась боль, словно нижнюю половину тела разорвало в клочья. Каждый разрыв, каждая рана пылали, хотя команда скорой помощи подбежала быстрее, чем машина успела по-настоящему вспыхнуть.

Когда утихла дрожь и прошло головокружение, Люк достал мобильный телефон. Только один звонок, Джейкобу. Он несколько раз глубоко вздохнул и только после этого попытался встать, мысленно проверил все конечности и не обнаружил серьезных повреждений. Нет, было напряжение в пояснице. И в верхней части спины. Черт, оно сковывало его повсюду. Просто отлично. От Эйвери этого не утаишь.

Звук, раздавшийся где-то в отдалении, заставил его повернуться в сторону особняка. Он увидел «шевроле» Джейкоба. Еще один автомобиль следовал за ним.

Однако рокот моторов доносился с двух сторон. Посмотрев в противоположном направлении, Люк увидел мигающие огни и выругался. Стоило заподозрить, что авария произошла не по его вине. Джейкоб взял на себя инициативу и вызвал представителей власти. Теперь ему предстоит провести ночь, отвечая на вопросы и заполняя всевозможные документы. Чудесно.

Джейкоб свернул к обочине и припарковал машину в полутора метрах от него, изучая пикап.

– Повезло, что ты отлично знаешь свое дело.

– Согласен.

Джейкоб взглянул на шоссе в направлении встречных машин. Раздался негромкий свист. Люк взглянул из-за плеча брата и увидел Закари Гатлина, который, судя по всему, приехал на черном внедорожнике.

– Ничего себе, да тут нужны недюжинные способности. Как тебе удалось не перевернуться?

– Честно говоря, сам не знаю. Все, что помню, чудовищный шум, а потом все как в тумане.

Зак энергично закивал:

– Инстинкты не подвели. Прекрасная работа.

Люк был невероятно рад тому, что приехал Зак.

Новый глава личной службы безопасности выполнял практически все функции полиции, за исключением допроса. Он организовал буксировку машины и распределил обязанности. Единственное, что вызвало у Люка отчаянный протест, – появление скорой помощи. Джейкоб настоял на том, чтобы врачи осмотрели его. Люк не сопротивлялся.

– Единственное, что со мной не так – некоторое напряжение в мышцах.

– Никогда не знаешь наверняка, – отозвался Джейкоб.

– Мне не требуется помощь.

Но по взгляду брата он понял, что сопротивление бесполезно. Двадцать минут спустя небольшой внедорожник Эйвери присоединился к обездвиженному каравану автомобилей, выстроившихся вдоль обочины. Джейкоб наигранно улыбнулся:

– Проклятье, зачем ты сделал это?

Чертовы женатые мужчины. Люк почти видел, как она изучает, впитывает каждую деталь. Особенно пристально она разглядывала его. Острый проницательный взгляд врача почти осязаемо скользил по каждому участку тела.

Да уж. вечер явно не задался.

– С тобой все хорошо? – Кажется, впервые Эйвери игнорировала окружающих, прикоснувшись к нему. – Где больно?

Он привлек ее к себе, обнял и прижал еще сильнее. Ее тепло просочилось в него. Люк прильнул губами к ее гладким мягким волосам:

– Теперь, когда ты здесь, все просто замечательно.

В его руках она расслабилась, но не поддалась ему окончательно.

– Почему ты позвонил мне?

«Спасибо тебе, Джейкоб!»

– Когда здесь все закончится, я собираюсь взять другую машину и отправиться к тебе.

– Ты вообще собирался меня извещать?

«Нет».

– Я не хотел, чтобы ты беспокоилась.

– А я беспокоюсь. Нам нужно доставить тебя домой, как следует осмотреть и убедиться, что повреждений нет.

– Именно об этом я ему и говорил, – вставил Джейкоб.

Люк бросал в сторону брата чрезвычайно красноречивые гневные взгляды.

– Я в порядке. Так сказали врачи скорой помощи.

– Они не знают, на что обратить особенное внимание согласно твоему анамнезу. Мне будет спокойнее, если сама осмотрю тебя. Если не возражаешь.

Люк посмотрел на Джейкоба, тот пожал плечами, не предложив ничего полезного.

Люк знал, чего по-настоящему хочет.

– Поедем домой.

Эйвери отступила еще дальше.

– Звони мне, если что-нибудь понадобится, – сказал Люк Джейкобу и направился к машине Эйвери. Проходя мимо, обнял ее за плечи, так, чтобы она шла рядом с ним.

Эйвери почувствовала разочарование Люка, когда он вышел из ванной и обнаружил, что она по-прежнему в униформе. Эти мужчины постоянно думают только об одном.

– Я думал, сегодня мы ляжем пораньше.

– Пока нет. Но если будешь сговорчив, возможно, получишь вознаграждение.

Жестом она велела ему лечь на кровать, а в глубине души удивилась собственному поведению. Еще месяц назад она и представить не могла, что сможет шутить на тему секса. Но с Люком все получалось легко, естественно и совсем не пошло. Он отвечал на ее шутки, она весело смеялась, хотя где-то в подсознании ее тяготила печаль. Наступит день, и он уедет. Волшебное время будет безвозвратно утрачено.

– Я хочу осмотреть тебя…

– Так что же ты медлишь, детка?

– …на наличие повреждений.

– Говорю тебе, я в порядке. Просто немного напряжены мышцы, не более того.

– Значит, хочешь, чтобы я помогла тебе с этим, так?

– А может, массаж?

Хитрец.

– Хорошо, массаж, но только, чур, слушаться.

Люк тотчас лег на кровать, подставив ей спину. Ее ладони находили каждый узел в его обычно расслабленных мышцах и тщательно разминали. Она с наслаждением внимала его тихим стонам удовольствия, а когда он уже окончательно расслабился и растворился в блаженстве, она вдруг преподнесла плохую новость:

– Люк, боюсь, твое возвращение немного откладывается.

– Что такое?

Ее пальцы обнаружили небольшие участки, в которых по сравнению с тем, когда она прикасалась к нему последний раз, присутствовали изменения.

– Ничего серьезного. Небольшие повреждения мышц голени. Вероятно, ты с большим усилием давил на тормоз. Отсюда цепная реакция пошла вверх по ноге.

Внутри что-то больно сжалось, когда она подумал, как он отчаянно старается удержать машину. Слава богу, у него превосходные профессиональные навыки, иначе последствия катастрофы были бы более разрушительны, учитывая, что ждало на краю дороги.

– Я думаю, примерно неделя дополнительного лечения устранит проблемы. Ты уверен, что это не хитрый повод, чтобы подобраться ко мне или заполучить пару сеансов массажа?

– Ну, я даже не знаю. – Он бросил на нее взгляд, в котором явно читалось, к чему все это приведет. – Ты готова мне предложить за пребывание здесь только несколько сеансов массажа?

«А как насчет моего сердца?» Но она не озвучила это.

– Хочешь сказать, мой массаж недостаточно хорош и стоит приберечь его для более достойного пациента?

Люк буквально вспыхнул яростью, схватил ее за руки и резким движением притянул к себе.

– О нет, женщина. Массаж – это моя привилегия. – Он с силой прижался губами к ее губам. – Все мое.

– Звучит заманчиво. – Не слишком ли далеко она зашла?

Он сосредоточился на ее теле, поднял ее и помог устроиться верхом на нем. Ее широко расставленные колени оказались по обе стороны от его бедер, тонкая ткань униформы практически не оставляла простора для воображения. Облегающие трусы обтягивали его твердый пенис, как вторая кожа. Эта позиция обеспечивала идеальное положение. Эйвери почувствовала, как внутри все стало мягким, податливым, жаждущим. Прижалась к нему, будто изучая, обнимая собой его изгибы и формы. Люк забрался пальцами в ее густые волосы и не сдержал стона. Притянул ее к себе, маня и соблазняя, пока ее губы не разомкнулись. Она была рада сдаться. Его язык проник между ее губ, заставляя плавиться в неге. Она отвечала все новыми ласками. Пальцы Люка пробежали по ее коже, стянув тонкую материю рубашки, бюстгальтер врезался в кожу, сдавил соски. Эйвери шумно выдохнула, охваченная новой волной ощущений.

На доли секунды все вокруг исчезло. Он стянул с нее рубашку. Быстрыми, ловкими движениями расстегнул бюстгальтер. У нее вырвался стон, и прохлада тотчас сменилась пьянящим жаром. Люк уже скользил по ее телу, обрисовывая, вкушая вожделенные формы, пробуждая сладостное желание отдаться его объятиям, растаять в них. Едва его губы коснулись ее груди, в голове не осталось вдруг ни одной мысли, точно их унесло горячим сухим ветром. Теперь она только чувствовала. Ее бедра были напряжены, прижаты к нему самой чувствительной жаждущей точкой. Напряжение росло и концентрировалось. Будто прочитав ее мысли, Люк провел рукой до пояса и сорвал его. Уже совсем скоро она была полностью обнажена и восседала на нем, не испытывая даже намека на смущение.

Эйвери чувствовала прилив будоражащих эмоций и неведомой доселе силы. Это был ее день. Она прижалась к нему бедрами еще сильнее, дразня его. Он громко выдохнул и застонал, когда она снова приподнялась. Она двигалась еще и еще, пока их обоих не охватил жар. И когда уже казалось, что вот-вот умрет без него, она опустилась на него, долго и медленно скользя, пока их бедра не прижались друг к другу, а он не погрузился в ее лоно.

Люк сжал ее бедра, его длинные сильные пальцы впились в нежную плоть. Он направлял ее, и четкий ритм его движений, резкие удары доставляли безумное удовольствие обоим. Эйвери едва дышала, полностью отдавшись его власти. Теперь ему принадлежало не только ее тело, но и душа. Никаких препятствий. Никакого сомнения. Ее руки искали защиты и безопасности, хотя в действительности не могли их обрести. И никогда не смогут.

У нее вырвался крик. Люк застыл.

Ее плоть сдавила его, тонкие пальцы с силой впились в кожу, когда ее настиг пик наслаждения, и стремительно обрушилось сладостное щемящее забытье.

Эйвери лежала рядом с Люком в полной темноте, слушая его ровное дыхание. Он заснул, а она с болью в сердце задумалась о том, чего так отчаянно хотела. И чего никогда не будет.

Глава 13

Люк посмотрел на Джейкоба.

– Идея была просто отличная, – заметил он с улыбкой.

Обычно он представлял Эйдена пьющим импортное пиво в изысканной гостиной в Нью-Йорке, а не танцующим в дешевом баре в Южной Каролине. Бог мой, время идет, все меняется.

Джейкоб заулыбался, когда к ним подошла Кейси.

– Нам нужна была передышка. Последние несколько дней выдались чересчур насыщенными.

– Несомненно, – согласился Люк.

Несмотря на множество подозрений, сомнений и вопросов, не выходивших из головы, по-настоящему его занимали и тяготили мысли об Эйвери. Он практически полностью был поглощен ею. Каждую ночь они проводили в огромной постели, наслаждаясь друг другом и отметая существование внешнего мира. Для Люка это превратилось не просто в привязанность. Каждый раз, приезжая к ней, он серьезно рисковал остаться в ее доме навсегда. Впрочем, сегодня ничто не собьет его с пути истинного. И если не удастся заполучить Эйвери в постели, то он уж точно закружит ее в танце. Вот и еще одно приключение. Люк не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь видел ее танцующей. Он остановил ее рядом с собой на небольшом свободном участке танцевальной площадки, огляделся, чтобы посмотреть, что делают другие. Интересно, почему Эйвери никогда прежде не танцевала, ведь она просто ошеломительна. На лету запоминает па, сопровождая их такими сексуальными движениями бедер, что у него буквально текли слюни.

Сам же Люк пропускал и путал шаги. Они смеялись, легко и задорно, и продолжали танцевать.

Так много и от души он не смеялся очень и очень давно.

После очередной мелодии он проводил ее за столик.

Глава 14

– Хорошо, Синди. Я сама закрою, когда закончу.

Помощница устало помахала рукой на прощание. После непростого дня ее не пришлось уговаривать отправиться домой. Сегодня все, шло не так: от грубых посетителей до компьютерных ошибок и потерянных записей тянулась целая цепочка последствий.

Больше всего Эйвери хотелось закрыть глаза и отрешиться от всего, хотя бы ненадолго. Быть может, стоило принять гидромассажную ванну, прежде чем ехать домой. Пожалуй, это было бы приятно. По уставшим мышцам пробежала легкая дрожь предвкушения. Впрочем, тело жаждало не только этого. Утром она еще спала, когда Люк собрался уходить. Он оставил записку, гласившую, что они увидятся вечером, но с тех пор вестей не было. Как бы то ни было, сейчас ей хотелось как следует расслабиться.

Эйвери заперла входную дверь, закрыла все помещения. Она всегда держала на работе запасную одежду и сегодня, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, наполнила ванну водой, такой горячей, какую только могла вытерпеть. Вместо соли для ванн сегодня хотелось просто расслабиться среди бьющих струй воды.

Едва она разделась, как телефон издал краткий звон.

Сообщение от Люка. «Я у дверей. Принес ужин. Ты голодна?»

Она не смогла устоять. Только Люк мог заставить ее стать соблазнительной и веселой.

«Более чем. Надеюсь, у тебя с аппетитом тоже все в порядке».

Она взяла большое полотенце и направилась к парадной двери, отворила Люку. Ее наготу он заметил, должно быть, не сразу, а только когда вошел, и, сделав пару шагов, внезапно остановился:

– Эйвери?

Не медля ни секунды, она снова заперла дверь и стремительно направилась в ванную. Спустила полотенце, открыв обнаженную спину почти до самых ямочек над ягодицами. Она слышала его шаги вслед за ней, его шумное дыхание и знала, что даже в темноте он видит ее нагую.

Пока Люк выкладывал еду, Эйвери забралась в бурлящую горячую воду. Она наполовину погрузилась в воду и оглянулась на него. Он стоял, не в силах пошевелиться и оторвать взгляд от ее влажной кожи. Ах, как ей льстил этот взгляд, волнующей теплотой растекавшийся по телу. Все внутри сжалось от желания. Томительное ожидание, предвкушение распаляли ее. Неистовое желание овладело и ею, она снова посмотрела на него, недвусмысленно приглашая к действию.

Жар его тела и горячей воды открыли для нее совершенно новое состояние. Он прижался к ней уже твердым членом. Она подалась ему навстречу.

Как удавалось ему доставлять ей такое удовольствие? Всего прикосновение, взгляд, и ее уверенность в себе вдруг сказочно возрастала. А может, ее переполняли собственные желания, не оставляя места застенчивости. Как хорошо, как приятно чувствовать себя свободной. И не бояться сделать что-то нелепое или глупое.

Тяжелые ладони ласкали грудь, и по телу Эйвери расходились волны томления. Соски затвердели и жаждали прикосновений. Люк играл ими, распространяя импульсы желания по всему ее телу. Как она сможет прожить без его прикосновений? Он точно знал, когда нежно дразнить, когда настойчиво продвигаться вперед. Его тело вздымалось и изгибалось вместе с ней, кожа, почти сливаясь, скользила по ее влажной коже. Он был не в силах оторваться от нее. Все ее существо вдруг стало сверхчувствительным, ощущая каждую капельку влаги, бусиной стекавшую по коже, каждое содрогание груди и каждое его неистовое движение внутри. Удары становились короче и чаще, стоны все громче рвались из груди, по мере того, как они оба неслись навстречу пику наслаждения. Наконец, уже на самом краю, она ощутила, как он приник ртом к чувствительному, нежнейшему изгибу шеи, впился жадным поцелуем.

Еще рывок, и они на вершине блаженства. Крики слились, утопая в клубах пара. Оба старались впитать в себя все до последнего, каждую искру, каждую частицу наслаждения и лишь после этого без сил рухнули в воду.

Если бы они были не в ванне, Эйвери тотчас уснула бы, утомленная страстью. Через несколько минут нужно вставать. Но не сейчас. Нет, не сейчас. Однако у Люка, похоже, иные планы. Слишком быстро, вопреки желанию, Эйвери оказалась стоящей на прохладном кафельном полу.

Пока Люк вытирал ее полотенцем, она едва слышала его голос сквозь шум воды.

– Что?

Что-то не так. Впервые за все это время Эйвери догадалась, что Люк нервничает.

– У меня появился новый спонсор в гонках.

«Что он говорит?»

– Спонсор? Так быстро?

– Да. Просто чудесно, правда? – Эйвери чрезвычайно беспокоило то, что Люк прятал взгляд. – И спонсор, надо заметить, надежный. Просто отличный.

– Это замечательно.

«Так ли замечательно?»

– Эта компания в настоящее время – один из крупнейших спонсоров в данной области. Текущий пилот, которым они занимаются, собирается покинуть спорт, и они хотят заменить его мной.

– Значит, они готовы ждать, пока ты полностью восстановишься?

Ей не хватало его слов, взгляда. Если бы она не была так близко к нему, не заметила бы, как часто и сильно пульсирует сосуд у его шеи. Что это? Нервы? Или последствия того, что было между ними? Она быстро остыла, оправившись от пыла, но произошло это резко и неприятно.

– Вообще-то они хотят, чтобы я вернулся к следующему сезону.

– А ты сказал, что им придется подождать, верно?

– Нет.

Без предупреждения, резким движением он сорвал полотенце, обернул вокруг талии, точно оставлял ее одну, уязвимую и беззащитную.

Надо что-то делать, главное, не ждать, что он вернется к ней. Ее уверенность в себе была сильна как никогда. Эйвери тоже устремилась за полотенцем, едва не споткнувшись по пути. К счастью, она устояла на ногах и избежала неприятного инцидента. Упасть лицом в пол, голой, в ванной – верх унижения, особенно в тот момент, когда ей так нужно, чтобы он ее выслушал. Прежде ей не получалось достучаться до него. Удастся ли теперь?

– Люк, это действительно не пойдет тебе на пользу. В таких случаях время требуется не только на то, чтобы вылечиться, но и чтобы восстановить силы.

– Я уже практически в полном порядке. Видишь, никакой трости. Стою на ногах, хотя они были уверены, что этого больше никогда не случится. Если продолжу силовые тренировки, буду в полном порядке.

– Неужели? Еще прошлой ночью я объясняла тебе, что произошло с тобой во время последней аварии. Напряжение, которое вызывают такого рода случаи, губительно для твоего организма своими последствиями. Риск того, что это случится на треке, огромен. Пожалуйста, не надо. – Она осеклась.

Умолять остаться, никуда не уезжать означало бы, что ее настояние связано лишь с ней самой. Но ее собственные желания не имели ничего общего с тем, о чем они спорили сейчас.

– Скажи, я достаточно здоров, чтобы выйти на трек?

Ах, как она этого не хотела.

– Да, но если что-то случится…

– Я достаточно здоров, чтобы делать свою работу. Значение имеет только это.

Упрямец.

– Любая авария на трассе может нанести непоправимый вред. Ты еще не достиг достаточной сопротивляемости организма и сам прекрасно знаешь, насколько опасна твоя работа.

Его холодный чужой взгляд говорил о том, что она перешла черту.

– Значит, именно это твой истинный аргумент, или все-таки что-то другое?

Эйвери вздрогнула, будто от пощечины:

– Что?

– Ты уверена, что дело не в нас с тобой? Хочешь, чтобы я остался с тобой, а это единственный аргумент, который пришел тебе в голову, не так ли?

Она предполагала, что его намеки будут ранить, тотчас надела маску профессионала, торопливо натянула униформу на обнаженное влажное тело. И только когда была полностью одета, а волосы опрятно убраны, заговорила вновь:

– Ты действительно предполагаешь, что я могу позволить личному отношению повлиять на объективную оценку твоего состояния? Предпочитаешь, чтобы я велела тебе не быть упрямым идиотом и осознать истинные причины?

– Да, именно об этом я и прошу. Ты слишком долго ждала. И может, теперь не в силах смириться с тем, что этому пришел конец. Ну, какие еще оправдания?

– Да, я не хочу, чтобы ты уезжал. – Держать эмоции под контролем оказалось гораздо тяжелее. – Да, я первой признаюсь в том, что испытываю к тебе глубокие чувства. Но, Люк, я всегда знала, что ты уедешь. Всегда. Именно поэтому никогда не говорила о них. – Он даже не подумал отступать. – Мое профессиональное мнение всегда остается исключительно профессиональным. Мои рекомендации полностью подтверждены твоим прежним физиотерапевтом. Я бы никогда не стала смешивать это с моим личным отношением.

Она оставила определенную недосказанность, надеясь, что это заставит его, по крайней мере, признать достоверность того, что она говорила, но он не сделал этого. А она, казалось, не смогла бы жить с этим.

– Если думаешь, что оценка твоего состояния и мои рекомендации касательно твоей карьеры основаны на эгоистичном стремлении удержать тебя при себе, маниакальном желании компенсировать детское поражение – черт, это было унизительно, – думаю, тебе лучше уйти.

Эйвери стремительно прошла мимо него к кабинету и закрылась на замок. Безмолвные слезы катились по щекам. Она услышала, как он открыл входную дверь и вышел, и только после этого сдалась буре, бушевавшей внутри.

Позже она станет сильной. Позже. А сейчас позволила острой боли затмить жестокое осознание того, что кто-то вновь оставил ее.

«Черт возьми, какой же я идиот».

Люк всегда гордился своей добротой и дружелюбием. У него крайне редко случались конфликты с кем бы то ни было, а если случались, тут же исправлял положение, незамедлительно исчезая на треке, избегая серьезных столкновений, позволяя событиям идти своим чередом.

Конечно, иногда случалось говорить вещи, претившие людям. Но и это делал не из злых побуждений, а просто с языка срывалось то, что стоило оставить при себе. Так же произошло и несколько ночей назад с Эйвери. Едва коснулся темы чувств, он уже точно знал, что все испортит и будет мучиться, не зная способа выбраться из этого.

Теперь предстояло понять, как спасти и сберечь единственное, что тронуло его душу, несравнимое ни с чем, кроме, разве что, гонок. А надо ли? Честно ли вновь завоевывать, улаживать и расставлять все по своим местам, чтобы потом и оставить ее в погоне за собственной мечтой?

Люк нервно метался по комнате, отчего заболели ноги, что только еще больше напоминало об Эйвери. Кроме того, его не покидали мысли и о машине, изуродованной в аварии. Слишком много поводов подозревать Марка. Замешан ли он в этом? Вдруг пришло сообщение от Зака: «На рабочем компьютере Марка найдены многочисленные учетные записи для входа в систему инвентаризации денежных средств. Доступ к ним только у руководства. Возможна связь с саботажем». И теперь Люк рылся в рабочем компьютере Марка, понятия не имея, может ли этот тип снова нанести удар. Люк не привык растрачивать жизнь на то, что даже толком не понимал. Сегодня самая подходящая ночь для осуществления их плана действий, так как фабрика закрыта на ремонт.

Работа не отняла много времени. Спустя час тайных поисков у Люка уже было достаточно доказательств. Марк даже в компьютерах разбирался недостаточно хорошо, чтобы скрыть то, чем занимался, или, может, полагал, что в этом нет необходимости. Использование устаревшей системы и бумажных документов позволяло ему перемещать деньги и оставаться незамеченным. Изъятие средств из фондов различных компаний, перемещение их на сторонние счета и последующее списание средств в пользу погашения долгов не вызвало бы подозрений, пока кто-нибудь не стал бы искать соответствующую печатную документацию или квитанции.

За последние несколько лет депозитные операции заметно участились, а суммы, участвующие в них, увеличились. Люк не связывал это с употреблением наркотиков или алкоголя. Азартные игры по-прежнему оставались основной версией.

Если Марк дойдет до отчаяния или полного безрассудства, то, устроив на фабрике саботаж, может нанести урон огромному количеству людей, даже если в его планах разрушение материального имущества.

Люк сделал резервную копию всей информации, потирая усталые глаза, взглянул на часы. Половина четвертого утра. Может, теперь уснуть, не испытывая болезненного желания чувствовать рядом с собой Эйвери, ощущать ее мерное дыхание и ровный ритм сердца. Утром он собирался встретиться с Джейкобом, Эйденом и Заком.

Просто взять и уволить этого парня было бы неверным решением. Нужно соблюдать крайнюю осторожность, чтобы собрать всю необходимую информацию.

Закрыв кабинет, он направился к лестничному пролету. Финансовый отдел располагался на третьем этаже, и Люк решил спуститься по лестнице. Приятно иногда немного размяться. Проходя мимо двери, ведущей на второй уровень, он услышал рев двигателя. Точно зная, что сегодня ночью не планировалось никакой деятельности, Люк остановился. Кабинеты административного персонала находились над двухэтажным складом, где осуществлялась отгрузка готовой продукции. Неужели там все еще готовятся к доставке, о которой, быть может, сообщили в последний момент? Нет, это бессмысленно во время ремонта. Не исключено, что виной всему его чрезмерная подозрительность.

Открыв вход на второй этаж, Люк вздрогнул от резкого пронзительного скрежета. Звук разносился по лестничному пролету, отражаясь от стен и приумножаясь. Сквозь частые ячейки сетки, ограждавшей проход, сложно было разглядеть четко, и все же он был уверен, что внизу стоит грузовой автомобиль. Во что бы то ни стало, нужно подобраться ближе.

Осмотревшись, Люк нашел железный прут, чтобы подпереть дверь, и, придержав ее ногой, вставил прут. Теперь в любое время можно вернуться и запереть дверь позже, если все окажется в порядке, но подспудное чувство подсказывало, что там что-то происходит. Он переступил последние ступени, ведшие на нижний этаж. Поворот налево уводил к охраняемому входу. Можно сбегать туда и посмотреть, есть ли кто на месте. Повернув направо, можно добраться до склада. Но для начала осторожно осмотреться.

По счастью, дверь на этаж была хорошо смазана. Люк проскользнул сквозь нее, почти не издав ни звука, и вышел как раз под подъемной платформой. Ему пришлось наклониться и выглянуть, чтобы все хорошо разглядеть, так как сложенные поддоны закрывали вид. Он отчетливо увидел заднюю часть рабочего фургона.

Щелк.

Люк замер. Любой житель Юга тотчас узнал бы этот звук – четкий щелчок взведенного курка. Он оглянулся и за спиной увидел Марка, который смотрел ледяным взором, направляя пистолет прямо на него. Люк вспомнил, что тот еще в школе занимался стрельбой.

– Не ожидал встретить здесь кого-то так поздно, но то, что это именно ты – приятная неожиданность.

Ехидный тон разозлил Люка. Он полностью развернулся, Марк в тот же миг вышел из тени.

– Марк, что происходит?

– Ты появился как раз вовремя.

– Вовремя для чего? Открытие сезона охоты?

– Нет, жалкий бездельник. Это будет феерический праздник, но я очень сомневаюсь, что ты или твое вездесущее семейство придерживается того же мнения.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Гигантское огненное шоу ознаменует крах братьев Блэкстоун и их наследной власти в Блэк-Хиллз.

У Люка замерло сердце и проступил холодный пот. Неужели Марк собирается что-то взорвать?

– Собираешься уничтожить фабрику. Чего ты добиваешься? Отомстить мне за что-то?

Марк одним прыжком приблизился настолько, что Люку пришлось отступить, защищаясь от пистолета.

– За что-то, самонадеянный кретин?! Я потратил годы на черную низкооплачиваемую работу, без всякого шанса на продвижение. Наконец у меня появилась возможность занять заслуженное место в управлении, но тут ты и твои братья вдруг решили, что пришло время возвратиться в город и повернуть все в вашу пользу. – Откровенное отвращение и злоба искажали его лицо. – Это место должно было принадлежать мне. Слышишь, мне!

У Люка внутри точно что-то оборвалось. И даже несмотря на то, что он знал, как отчаянно Марк нуждался в деньгах, все равно придерживался мысли, что озлобленность направлена непосредственно на него и связана с Эйвери. Эта причина казалась гораздо более веской и глубокой, чем все, о чем тот говорил.

Жестом Марк велел Люку повернуться. Острый толчок дулом в спину заставил двигаться вперед. Люк старался идти как можно медленнее, преувеличивая свою хромоту, пытаясь выиграть время, чтобы все обдумать и выбраться из этой ситуации живым.

– Я не убийца, – сказал Марк. – В обычной ситуации я бы сказал, что от этого слишком много неприятностей, понимаешь меня? Но для тебя сделаю исключение.

– Что же во мне такого особенного?

Марк с силой ударил Люка в спину, вознаграждая за острый язык.

– Она была уже почти моей, я готов был надеть ей на палец кольцо. И тогда все деньги Эйвери были бы в моем распоряжении, а она даже ни о чем бы не догадалась.

– Эйвери Прескотт? Ты серьезно?

– Что ты, черт возьми, имеешь в виду?

Люк обернулся равно настолько, чтобы успеть заметить, что Марк готов отчаянно защищать свою точку зрения.

– Эйвери слишком умна, чтобы передать свои деньги в распоряжение кому-то лишь потому, что вышла за него замуж. У этой женщины отличные деловые качества. Она бы узнала о твоем пристрастии к играм задолго до свадьбы.

В ответ на утверждение Люка воцарилась гулкая тишина. Он решил попытать удачу:

– Думал, сможешь сохранить это в тайне, да? Почему, ты полагаешь, я сегодня здесь, Марк? – Неприязнь, граничащая с отвращением, сделали его голос жестче. Возможно, если удастся разозлить Марка, вывести из эмоционального равновесия, получится взять ситуацию в свои руки. – Я только что был наверху и перерыл весь твой компьютер. Все файлы, папки и документы. Всю электронную переписку. Я знаю, что ты сделал.

Румянец Марка стал пунцовым.

– Это не важно. Через пятнадцать минут я буду единственным, кто это знает. И все свидетельства и доказательства, включая тебя, рассеются в воздухе вместе с дымом.

Так, по крайней мере, думал Марк, уверенный, что Люк недостаточно умен, чтобы сделать копии. Но Люк достаточно умен, чтобы позволить Марку верить в это. До поры до времени.

– Даже не пытайся звать на помощь. Огромное преимущество моего мероприятия в том, что фабрика закрыта на ремонт и здесь нет абсолютно никого, кроме наружной охраны. Местные полицейские еще не вычислили меня, едва ли им это удастся.

Возможно, Люк успел бы еще что-то предпринять, будь у него доступ к рации, связь с охраной, но нет ни того, ни другого. Пятнадцать минут. Резкий выброс адреналина вызвал приступ головокружения. Это становилось совсем не смешным. Не поворачивая головы, Люк старался осмотреться, определяя, что еще можно сделать. Слишком мало времени. Марк взял что-то и поднял так, чтобы Люк мог видеть.

Кабельные стяжки.

– А теперь назад к двери. Медленно и спокойно.

Люк постепенно продвигался к задней части фургона, сжимая кулаки, надеясь оставить в импровизированных наручниках хоть какое-то пространство, когда Марк привяжет его. Когда тот схватил его за руки, Люк немного приподнял запястья чуть ближе к перекладине, надеясь, что это не заметно, и дожидался, пока Марк немного отдалится. Тот отошел с презрительной ухмылкой и скрылся с другой стороны фургона. Открылась дверь, последовал шум, усилился едкий запах химикатов. Люк задумался, насколько велика бомба. Изнутри фургона донесся голос Марка:

– И чему только не научишься в Интернете, да? А это будет выглядеть так, словно я осуществлял небольшую доставку для садовой компании родителей, а тут вдруг несчастный случай.

– Почему бы просто не попросить у них денег? – Люку этот вопрос не давал покоя с тех пор, как он подслушал часть телефонного разговора Марка.

– Знаешь, мой старший брат во многом напоминает мне Джейкоба. Он мягкий. Всегда готов помочь и позаботиться о тебе. Может, мои родители недостаточно богаты, чтобы бездарно растрачивать деньги, или я не заслуживаю их жертв, поскольку единственный застрял здесь с ними. Но это ненадолго. Я нашел кое-кого, кто будет мне платить очень и очень хорошо.

Пока Марк разглагольствовал, Люк старался высвободить руки. Да поможет ему Бог, он не оставит семью и Эйвери.

– Что, мало здесь урвал, да? – дразнил он.

– Осталось сделать только это, и я покорю золотую жилу серьезных доходов уже на новой работе. Заткнись и не мешай.

Марк отвлекся, Люк снова выпрямил руки, сжал их, протаскивая сквозь небольшое пространство, что удалось сохранить в затянутых хомутах. К счастью, от духоты и крайнего нервного напряжения он вспотел и через пять минут неимоверными усилиями высвободил руки. Он взглядом поискал подходящее оружие, звук шагов подсказывал, что время на исходе. Марк вышел из-за угла:

– Пора уходить.

– Точно.

Люк резко открыл и с силой толкнул тяжелую дверцу фургона. Марк получил увесистый удар в лицо. Люк схватил пистолет и бросился бежать, интуитивно чувствуя, что завтра будет страдать от боли. Если завтра вообще наступит. Он достиг двери, ведущей во внутренний коридор, но обнаружил, что Марк запер ее. Пришлось, сделав крюк, бежать к следующей двери. Черт, какое длинное помещение! Сквозь дверь по коридору. Неточное попадание. Приходилось гадать, в каком месте повернуть. Он уже преодолел расстояние до основного коридора и услышал позади себя:

– Куда собрался? Надеешься успеть?

Внезапно раздался оглушительный грохот, и Люк понял, что не успеет добраться до рации, телефона, даже до двери. Он заметил вход в комнату и, оттолкнувшись от пола, бросился туда в тот самый миг, когда здание начало взрываться.

Глава 15

Эйвери стояла напротив отделения реанимации, не помня, как сюда попала. Почти ничего не помнила из того, что произошло после торопливых слов Джейкоба о том, что Люк пострадал во время взрыва на фабрике и около часа назад был транспортирован вертолетом службы скорой помощи в больницу. Она помнила только несколько хлестких слов из экстренного выпуска новостей. Бомба, взрыв, серьезные повреждения. Лучше бы этого не знать вовсе.

И вообще, почему она здесь? Последний разговор с Люком показал, что он о ней не самого высокого мнения. К несчастью, это ничуть не умаляло ее любовь, а потребность знать, что с ним все в порядке, перевесила аргументы рассудка. Ее не допустили за массивные металлические двери, где собралась его семья. Эйвери понятия не имела, знает ли кто-нибудь, что она здесь. Кристина не отвечала на звонки. Но она будет ждать сколько понадобится, пока не выйдет хоть кто-нибудь и не сообщит новости о нем.

Прошло еще сорок пять минут, прежде чем она увидела Кристину. Через мгновение та бросилась к Эйвери и обняла ее, окутав теплом.

– Мне так жаль. Мы говорили с врачом. Люк вдруг очнулся, а мне не пришло в голову попросить, чтобы тебя пропустили.

– Так он в сознании?

Кристина, всхлипывая, горячо закивала:

– У него сотрясение, осколки травмировали голову, но он просто везунчик. Ни одной сломанной кости, всего несколько швов. Никаких внутренних повреждений.

– Что произошло?

– Он был на фабрике, когда сработала бомба.

Эйвери почувствовала, что падает. Колени подкосились и больно ударились об пол, и она протянула руку к стене, предотвращая падение.

– Эйвери, прости. Я думала, Джейкоб сообщил тебе.

– Не все. Он не вдавался в подробности. Только сказал, что Люк ранен.

– Господи… – Кристина помогла ей подняться. – Эйвери, мне очень жаль, что он оставил тебя в неведении, он просто ошеломлен.

– Еще бы.

– Нам известно лишь то, что Люк той ночью находился в финансовом отделе, а уходя, услышал звук двигателя в районе склада, хотя никаких машин там быть не должно. Он обнаружил взрывное устройство. О господи! Каким-то образом, в этом замешан Марк.

– Марк?

– Его сейчас допрашивает полиция.

– Марк организовал это?

– Да, – ответил вовремя появившийся Джейкоб, он протянул руки, чтобы обнять ее. – Прости. Я тогда ничего не соображал.

– Понимаю.

– Я был в полиции. Похоже, Марк загнал на склад фургон своих родителей, намереваясь взорвать бомбу, изготовленную из химических удобрений. Люк обнаружил на его компьютере доказательства хищений. Марк привязал Люка к фургону и собирался оставить там.

– Как это?

– Джейкоб, милый, расскажи нам все, – попросила Кристина.

Подошла Кейси, сочувственно глядя на Эйвери:

– Мне жаль, Эйвери, но, по словам Люка, Марк собирался жениться на тебе из-за денег. Он не простил Люку вмешательства. Он называл Блэкстоунов золотой молодежью, утверждая, что они вернулись и отобрали все, к чему он стремился. Обещал, что скорее уничтожит весь город, чем позволит братьям завладеть им.

– А что с фабрикой?

– Зак оценивает ущерб, – сказал Джейкоб. – Разрушения ограничены административным корпусом, будем надеяться, что ущерб минимален.

– Слава богу. – Кристина выразила мнение всех.

Вошел врач:

– Люк хочет увидеть семью, я согласен, но только родственники, пожалуйста. Ему ничто не угрожает, но я бы хотел оставить его на ночь, понаблюдать. У остальных будет возможность увидеть его очень скоро.

Все облегченно зашептались, обнимаясь. Мужчины собрались у двери. Кристина повела Эйвери вдоль коридора вместе с остальными. А ведь она не член семьи.

– Может, мне лучше вернуться?

– Не говори глупостей.

Вероятно, Кристина не знала, что произошло между ней и Люком.

– Это плохая идея.

Эйден посмотрел на нее:

– Это не так. Ты нужна Люку так же, как и мы.

Неправда. Но нет времени объяснять. Мысли о том, что Люк ранен, ему больно или даже он при смерти, потрясли Эйвери.

Он лежал неподвижно, голова и рука были перевязаны. Эйвери осмотрела его в поисках признаков повреждений, но не обнаружила. И вдруг увидела, что его янтарные глаза устремлены на нее, здоровая рука потянулась к ее руке. Несмотря на то что произошло между ними, Эйвери не сдержалась и вышла вперед, не в силах поднять на него глаза, ведь в них таились отчаяние и опустошение. Она смахнула слезы, но не отпустила его руку.

– Рады тебя видеть, брат, – негромко сказали Эйден и Джейкоб.

Люк, чуть вздрогнув, уронил забинтованную голову на подушки.

– А уж я как рад!

Кристина слез не сдерживала и, подойдя к Люку, обняла его:

– Врач говорит, все будет в порядке.

– Да, и не стоило присылать вертолет. Машины скорой помощи вполне достаточно.

Джейкоб усмехнулся:

– Особенно учитывая, как Люк ненавидит летать.

– Да уж, это чертовски быстро привело меня в чувство.

– Не сомневаюсь.

– Что с фабрикой?

– Зак сейчас там, оценивает ущерб от пожара. Если все цело, производственный этаж и наружное здание всего лишь задымлены. Административному зданию повезло меньше. Придется отстроить заново.

– У меня все копии электронной переписки. У Зака информация об учетных записях. Удостоверьтесь, чтобы полиция проверила и домашний компьютер Марка.

Эйден выпрямился во весь рост:

– Тогда уж мы прижмем этого негодяя к ногтю.

– Это он все организовал?

Джейкоб кивнул:

– Судя по тому, что говорит начальник полиции, у него было подготовлено укрытие на время взрыва. Однако для него все закончилось не очень хорошо.

– Почему?

– Часть бетонной стены рухнула ему на ноги.

Эйвери ахнула, но сочувствия в сердце не обнаружила. Марк сделал выбор и получил по заслугам.

– Думаю, хватит о делах на сегодня, ребята, – заметила Кристина.

– Она права. Я рад, что с тобой все хорошо, Люк, – сказал Эйден.

– Я тоже, – добавил Джейкоб. – По-моему, в твоей жизни слишком много больниц.

– Да уж, – согласился Люк, не выпуская руку Эйвери.

Она изучающее смотрела на его пальцы, не зная, что сделать или сказать, чтобы не расплакаться.

– Спасибо, что пришла.

– Я не могла иначе.

– Я ценю это, Эйвери. Особенно после того, как обошелся с тобой. Я пытался найти способ извиниться, сказать, что и сам не верю собственным словам, но предпочел поступить как трус и оставить все как есть.

– Если не верил, зачем вообще говорил?

– Я был зол. Кроме того, это повод игнорировать твои тревоги и заботу. Я хотел, чтобы ты поддержала меня всем сердцем. Когда ты стала возражать, я взбесился и набросился на тебя. Прости меня.

Ей вовсе не нужно было его раскаяние. Хотелось, чтобы он сказал, что любит ее и готов остаться с ней. Но она не могла просить об этом, да и не стала бы.

– Разве это имеет значение? Не думаю, что могу справиться с этим, Люк.

У него все будет хорошо, а ей были необходимы силы, чтобы положить этому конец.

– Я люблю тебя. Однако моя жизнь, дом, работа, все эти люди – здесь, а твои мечты далеко отсюда. Я не хочу быть сдерживающим фактором.

Люк лег на подушки, серый от изнеможения и усталости. Ужасно с ее стороны завести этот разговор именно сейчас.

– Мне очень жаль, Эйвери. Я ошибся.

– Я тоже, но вряд ли когда-нибудь стану сожалеть об этом.

Она уже пошла к двери, но не могла заставить себя открыть ее. Может, где-то в глубине души надеялась, что он любит ее и скажет об этом. Правда, это тоже не решение. Она положила руку на дверную ручку.

– Было весело, правда? – спросила она.

Он мрачно кивнул. Она вышла. Всю дорогу до дома безутешно плакала, а дома, завернувшись в простыни, хранившие запах Люка, закрыла глаза и думала о том, как было бы здорово, если бы все это оказалось сном.

Целый час Люк, мучимый грустью, раскаянием и ревностью, искал женщину, без которой не мог жить среди толпы людей, решивших провести праздники на катке в Рокфеллер-центре, и наконец вдали мелькнуло необыкновенное сочетание оттенков, присущее роскошным волосам Эйвери.

Он многого ей не сказал. А чем она могла ответить, если он сам изначально ничего ей не предлагал? Даже ни разу не позвонил с тех пор, как уехал. Чего он ожидал?

За последние месяцы связь между братьями заметно укрепилась, и Люк умолял Джейкоба дать ему хоть какие-то сведения об Эйвери. И теперь оставалось убедить Эйвери принять скромный рождественский подарок.

Великолепные волосы рассыпались по плечам и спине и чуть трепетали от дуновения ветерка. Именно распущенными Люк любил их больше всего. Он краем глаза увидел ее лицо, взгляд устремился на огромную рождественскую елку и праздничные декорации. Она казалась увлеченной, счастливой, но, похоже, не разделяла всеобщей радостной суеты. Наблюдатель, но не участник. Как всегда. Никогда ни во что не погружалась с головой, незаметная для окружающих. За исключением короткого промежутка времени, который провела с ним. Ему хотелось увидеть ту Эйвери.

Она повернулась, он склонился к ней через ограждение:

– Веселых праздников, Эйвери.

Вздрогнув, она повернулась к нему. Несколько мгновений он созерцал в ее взгляде радушие, радость, но через секунду прекрасное лицо погасло, спрятав эмоции за маской любезности.

– Люк. Неожиданно.

– Я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, думал, ты в клинике.

– Почему ты вообще ожидал увидеть меня где-либо?

«Просто не могу даже вообразить, что сделаю в жизни без тебя». Пожалуй, перебор. Нужно как-то мягче.

– Понимаешь, даже в воображении я не смог бы поделиться большой новостью ни с кем, кроме тебя.

– На этой неделе состоялась важная встреча?

Он встретился со спонсором.

– Да.

Эйвери предвкушала, как Люк в красках опишет фантастическую сделку.

– После того как мы вкусили изысканного вина и не менее прекрасной еды, которой он угощал нас, все пошло не совсем так, как он планировал.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я сообщил ему, что был бы счастлив представлять их компанию не через один, а через два сезона.

Спокойствием Эйвери могла сравниться со сфинксом, однако Люк поразил ее, хотя она и не торопилась идти у него на поводу.

– И что он думает об этом?

– Ну, несколько шокирован. – И это еще мягко сказано. – Правда, у меня в запасе еще несколько предложений. Я предложил снять фильм, приуроченный к моему возвращению, описать мой непростой путь к гонкам. Все расходы я готов взять на себя, а они смогут использовать его в рекламных целях. Я уже говорил с Бобби Джо, он согласился остаться еще на год. Видишь ли, я организовал покупку старого гоночного трека за городом и собираюсь основать площадку, где люди смогут опробовать гоночные автомобили на профессиональном уровне, предварительно пройдя обучение. Джефф намерен мне помочь.

– Люк, ты не можешь просто так оставить свою мечту…

– И не собираюсь, ведь я не бросаю гонки. Мне удалось убедить их дождаться меня. При этом выигрывают и я, и они, и даже наш город.

– Ничего себе. Удивительно.

– Уверен, мне это понравится. Я смогу заниматься этим дома в перерывах между сезонами. Кроме того, это поможет создать новые рабочие места и принесет доход городскому бюджету. Все это только благодаря тебе.

– Мне?

– Да, тебе. И тот час на старом треке, что ты подарила мне. Мне бы и в голову не пришло такое, если бы ты не спланировала это особенное путешествие во времени.

– Просто я знала, что для тебя это будет нечто особенное. Твоя семья будет счастлива, что ты чаще бываешь дома.

– Надеюсь, и ты тоже.

На лице ее вдруг отразилась неподдельная паника, она замотала головой.

– Как ты уже убедилась, я могу быть весьма настойчивым, когда действительно чего-то хочу. А сейчас ищу то, чего никогда за всю жизнь так не хотел.

– И что же это?

– Ты.

Она не шевельнулась, не изменилась в лице.

– А если я не смогу?

– Тогда я стану самым несчастным и одиноким мужчиной за всю историю Блэк-Хиллз.

И он опустился на одно колено. Эйвери залилась румянцем, пытаясь поднять его, но он не двигался с места. Опустил руку в карман пальто и достал нечто менее традиционное, чем обручальное кольцо. Ключ, символ признания, которое ему так тяжело облечь в слова, изготовленный на заказ, с выгравированными именами Эйвери и Люка, а также годом.

– Эйвери, я люблю тебя. Всю жизнь я гнался за чем-то, не осознавая, что ищу дом. И теперь обрел его с тобой. Согласна ли ты быть рядом со мной каждый день, пока я строю новую жизнь? Зная, что ключ от своего сердца оставляю тебе.

Видеть, как глаза ее загорелись восторгом, было для него самым прекрасным подарком.

– Но есть одно условие.

– Какое?

– Ты продолжишь втягивать меня во всевозможные приключения. Знаешь, однажды кто-то сказал мне, что веселье единственное делает жизнь стоящей. А кто еще научит меня веселиться лучше, чем Бунтарь Люк Блэкстоун?

Ну конечно!

– Договорились!

Сноски

1

Дефолиант – химическое вещество для предуборочного освобождения растений от листвы.

Content

Дэни Вейд
Огонь давней любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Сноски