Анжела Биссел

Одна душа на двоих

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Defying Her Billionaire Protector © 2016 by Angela Bissell

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Глава 1

– Мама дорогая, вот это да!

Пальцы Мариэтты, скользившие по клавиатуре, на секунду зависли в воздухе, и мысль упорхнула, напуганная громким возгласом секретарши Лины. Оторвав взгляд от монитора, Мариэтта увидела курьера, входившего в расположенную в самом сердце Рима художественную галерею, которой она управляла.

В руках курьера едва умещался огромный букет роз, искусно перевязанных шелковой лентой с бантом.

– Красота неописуемая! – восхитилась Лина, выйдя из служебного помещения и останавливаясь у стола Мариэтты. – Это пока лучший букет из всех!

Мариэтта хотела было возразить, но Лина оказалась права. Две дюжины изящных длинных стеблей, увенчанных крупными бархатными бутонами карминно-алого цвета, производили сильное впечатление. В кипенно-белом интерьере галереи розы почему-то ассоциировались у Мариэтты с каплями крови.

Ей вспомнился предыдущий букет из белых орхидей, доставленных на этой неделе, что было удивительно, поскольку букеты обычно появлялись раз в неделю по пятницам. Букет был прелестен, если бы не приторно-сладкий запах, до сих пор будораживший обоняние Мариэтты, несмотря на то что от орхидей она уже избавилась.

Даже приложенная к букету записка источала тот же густой аромат. Мариэтте ужасно хотелось порвать ее на мелкие кусочки и спустить в унитаз. Но визитки следовало хранить в качестве возможных улик, поэтому она засунула ее в самый дальний угол в ящике рабочего стола, куда складывала и все предыдущие послания. Мариэтта поклялась себе, что, как только ее тайный воздыхатель будет обнаружен и обезврежен, она с большим удовольствием соорудит костерок из этих записок.

По мере приближения курьера у Мариэтты пробежал по спине холодок. Она не хотела касаться букета и тем более нюхать розы.

– Привет, – широко улыбнулся курьер. Он во все глаза смотрел на высокую, стройную Лину, но его улыбка моментально испарилась при виде появившегося из-за ее спины мужчины.

У курьера отвисла челюсть и он стал белее полотна, когда внушительного роста мужчина преградил ему дорогу и требовательно протянул руку к букету. Мариэтте на миг стало жаль курьера: Николя Сезар, бывший легионер, а ныне глава всемирно известного и уважаемого конгломерата «Сезар секьюрити» и лучший друг ее брата, мог навести страх на любого человека.

Пристально взглянув на курьера, он властно произнес:

– Дайте мне букет.

Его глубокий голос звучал так убедительно, что только глупец мог не подчиниться просьбе, скорее походившей на приказ. Курьер беспрекословно передал розы Нико с поспешностью, которая позабавила бы Мариэтту, не будь ситуация такой серьезной. Курьер снова посмотрел на Лину, но взгляд секретарши был прикован к Нико. Сообразив, что соперничать с охранником не имеет никакого смысла, курьер озадаченно взглянул на Мариэтту и поспешил к выходу.

Ухватившись за титановые подлокотники сделанного на заказ инвалидного кресла, Мариэтта отъехала от своего рабочего места. Хотя Нико стоял с другой стороны массивного стола, тем не менее ей захотелось увеличить дистанцию между ними, прежде чем посмотреть на него.

За тринадцать лет в инвалидном кресле она свыклась с мыслью, что ей приходится смотреть на собеседника снизу вверх, и это ее не напрягало. Здоровые люди почему-то думали, что во всем виновата инвалидная коляска, а не ее парализованные ноги. Что до Мариэтты, она считала современную, мобильную и сверхлегкую коляску замечательным подспорьем, подарившим ей свободу передвижения, возможность полноценной работы и путешествий. Чего еще можно желать незамужней тридцатилетней женщине, сосредоточенной на карьере?

Однако Николя Сезара вряд ли можно отнести к разряду обычных людей, с которыми Мариэтта встречалась ежедневно. Он выделялся не только высоким ростом, атлетически сложенной фигурой и волевыми чертами лица. От него исходила такая мощная мужская энергетика, что, к неудовольствию Мариэтты, ее гормоны пустились в пляс.

Это ее сильно раздражало.

Ей только сексуального влечения не хватало! Особенно к мужчине на два порядка выше ее по физическим данным, при одном взгляде на которого ее гордость страдала.

– Что же вы его не допросили? – не скрывая сарказма, обратилась к нему Мариэтта.

Темно-синие глаза пристально уставились на нее, и Мариэтта немедленно ощутила укол совести. Он здесь, чтобы помочь. Он не виноват, что ее брат Лео вызвал его, не посоветовавшись с ней. Вымещать на нем раздражение глупо и несправедливо.

Его взгляд обладал гипнотической силой. Мариэтта тонула в нем, как в омуте. Ей не хватало воздуха.

Она открыла было рот, чтобы извиниться, но Нико заговорил первым:

– Бруно занимается сотрудниками цветочного магазина. Он проверил курьеров, которые там работают. Так что… – он сделал короткую паузу, – в допросе не было нужды. – Нико намеренно сделал ударение на слове «допрос», тем самым усилив неловкость, которую почувствовала Мариэтта. Ей не составило труда представить Нико в роли дознавателя. Любой допрашиваемый немедленно запросил бы у него пощады или выложил самые строгие секреты, а скорее всего, и то и другое.

В то же время ей подумалось, что у такого привлекательного мужчины нет недостатка в партнершах. Женщины роились вокруг него, как пчелы вокруг медоносов. А стоило им услышать его бархатный баритон с едва уловимым французским акцентом, они были готовы для него на все.

Мариэтта подавила внутреннюю дрожь.

Интересно, каков он в постели? Как ведет себя с любовницами? Доводит ли до оргазма, заставляя стонать от удовольствия?

По телу Мариэтты прокатилась горячая волна вожделения. Пресвятая Богородица! Что это на нее нашло? Как можно предаваться подобным фантазиям в отношении лучшего друга брата?

Неужели жизнь ее так ничему и не научила? Нужно быть реалисткой, а не мечтать о несбыточном.

Мариэтта хотела стать известной художницей, добиться успеха и признания у публики.

Она стремилась к финансовой независимости, несмотря на поддержку состоятельного брата.

Кроме того, у нее был свой список того, что нужно успеть, пока живешь на свете.

У каждого есть голубая мечта, не так ли?

И Мариэтта не исключение. Из-за паралича нижних конечностей она не может ходить, но жизнь с травмой позвоночника не означает, что она не в состоянии раздвинуть рамки своих физических возможностей, совершив что-то необычное.

Люди с парализованными ногами прыгают с парашютом и пилотируют самолеты, участвуют в спортивных соревнованиях.

Практически все пункты составленного Мариэттой списка желаний были выполнимы. Просто некоторые желания требовали больших усилий воли. Она не витала в облаках, а ставила перед собой реальные задачи. Почему бы не прыгнуть с парашютом в тандеме? Или не полетать на воздушном шаре? Или не совершить путешествие к египетским пирамидам?

Но каков шанс, что ее захочет мужчина, которому стоит только поманить пальцем, как любая здоровая женщина бросится к его ногам?

Это уж точно чистейшей воды авантюра, на которую не стоит тратить время.

Ей необходимо сосредоточиться на таких важных вещах, как карьера, независимость, галерея и искусство.

Особенно искусство. А в настоящий момент все это под угрозой из-за какого-то анонимного обожателя, у которого, скорее всего, не все дома.

Последние шесть недель она регулярно получает букеты цветов и записки. Сначала эти короткие послания, приложенные к букетам, казались ей милыми и забавными, но постепенно из милых и нейтральных превратились в более личные и интимные. Более собственнические.

Записка, приложенная к букету из тринадцати малиновых тюльпанов, доставленных две пятницы назад, напугала Мариэтту.

«На тебе вчера было потрясающее платье, любовь моя. Красный идеально тебе подходит. И это мой любимый цвет. Видишь, мы просто созданы друг для друга! С.», – гласила записка.

Вникнув в смысл прочитанного, Мариэтта почувствовала, как щупальца страха сжали ее горло. Стало быть, незнакомец, кем бы он ни был, следит за ней, преследует ее?

По телу побежали неприятные мурашки.

Она была так потрясена, что поделилась со своей невесткой Хеленой, не подумав о последствиях этого опрометчивого поступка. Несмотря на просьбу Мариэтты, Хелена все рассказала мужу, брату Мариэтты, который устроил сестре головомойку и настаивал на обращении в полицию. Мариэтта проигнорировала совет старшего брата. Он чересчур ее опекает, а девушке хотелось самостоятельности. Кроме того, она не хотела суеты из-за пустячного дела. Неудивительно, что терпения братца Лео хватило ровно на сорок восемь часов, прежде чем он обратился за помощью к своему другу Нико Сезару.

Этот самый Нико, которого она видела два года назад на свадьбе Лео и Хелены, для начала прислал своего помощника Бруно, чтобы тот ознакомился с ситуацией, вместо того чтобы самому взяться за расследование. Мариэтта пыталась убедить себя, что такой подход к делу ее не разочаровал.

В конце концов, Николя Сезар является исполнительным директором известной и уважаемой корпорации, обеспечивающей безопасность влиятельнейшим мировым лидерам и крупнейшим компаниям с мировым именем. Приструнить чрезмерно усердного воздыхателя наверняка не приоритет в списке его первоочередных дел, даже если просьба исходит от лучшего друга.

И тем не менее… он стоит здесь. Точнее, возвышается над всеми, подумалось Мариэтте, и она ощутила напряжение в теле. Ее сердце продолжало учащенно биться с момента его неожиданного появления в галерее сорок минут назад.

Коротко и вежливо представившись, он попросил показать записки и долго вчитывался в каждое итальянское слово, чем привел Мариэтту в немалое смущение. Щеки девушки пылали как маков цвет. Затем он уселся в кресло для клиентов галереи и стал поджидать курьера с новым букетом, поскольку была пятница. Мариэтта про себя молилась, чтобы цветов не было, но тщетно. Курьер доставил букет.

– Где Бруно? – спросила Мариэтта, но не потому, что ей не хватало присутствия молчаливого детектива в строгом черном костюме, а потому, что она заметила прикрепленный к букету маленький конверт и хотела оттянуть момент, когда ей придется вскрыть его и прочитать.

– Разрабатывает версии.

Ответ показался Мариэтте расплывчатым.

– Какие версии? – попыталась уточнить она.

На этот раз он не удостоил ее ответом, а повернулся к Лине, сделав вид, что не слышал вопроса или просто решил его проигнорировать.

Мариэтта с трудом подавила раздражение, вспыхнувшее с новой силой, стоило только ей взглянуть на свою помощницу. Святые угодники! Где ее гордость и достоинство? Мариэтте хотелось пощелкать пальцами у носа Лины и вернуть ее на землю, стерев это умильно-глупое выражение с лица секретарши.

Нико ловко отвязал конверт, искусно прикрепленный к букету красной соломенной тесьмой, и передал букет Лине.

– Выбросьте их, – коротко приказал он.

Глупышка Лина просияла так, словно он отвесил ей прекрасный комплимент, а не отдал короткий приказ. Мариэтте стало обидно за помощницу, и она немедленно ощетинилась. Лина же, казалось, забыла обо всем на свете. Она приняла букет из рук Нико, даже не взглянув на Мариэтту для подтверждения, и исчезла за служебной дверью.

Мариэтта не сдержалась:

– Это было грубо.

Синие глаза с прищуром уставились прямо на нее.

– Простите, не понял.

– Лина, – уточнила она. – Вы могли бы попросить повежливее, а не пролаять приказ.

Нико в удивлении выгнул соболиную бровь.

– Лина, по-моему, не выглядела огорченной.

Ну еще бы ей огорчаться. Она выглядела польщенной, смущенной и… ненасытной. Словно хотела затащить Нико в подсобку и зубами содрать с него одежду.

Мариэтта была уверена на сто процентов, что Нико об этом догадался.

Но справедливости ради стоит отметить, что он никак не реагировал на знаки внимания со стороны Лины. Он вообще едва замечал ее, в отличие от мужчин – посетителей галереи, которые больше пялились на ее длинные, стройные ноги, чем рассматривали выставленные в галерее картины и скульптуры.

Почему бы и нет? У ее помощницы действительно красивые ноги и прекрасная фигура. Такую не грех и напоказ выставить, подобно экспонату в витрине.

Лина высокая, стройная, женственная и целая, в отличие от Мариэтты, которая могла бы выглядеть ничуть не хуже Лины, если бы не спонтанное решение, предопределившее ее будущее. Ох уж это юношеское безрассудство! И все-таки ей повезло. Она единственная из четырех подростков выжила в той автокатастрофе. И как только ей могло прийти в голову поехать кататься в машине, которой управлял нетрезвый приятель?

Две подруги погибли на месте, когда автомобиль врезался в бетонное заграждение, водитель скончался в карете скорой помощи по дороге в больницу.

А для Мариэтты наступила бесконечная черная полоса, когда она лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок больничной палаты, вспоминая последние моменты с друзьями в машине и сожалея, что не погибла вместе с ними.

И тем не менее она преодолела себя и справилась.

Мариэтта сделала это ради брата, который винил себя за случившееся. Ради того, что судьба подарила ей второй шанс, в отличие от ее друзей. Ради мамы, упокой Господь ее душу, мама служила ей примером решительной борьбы с тяжелой болезнью, в конечном счете рак победил. И даже ради отца, хотя до самой его кончины и сердилась на него за слабохарактерность и безволие, проявленные им после смерти мамы.

Мариэтта вздернула подбородок.

Она преодолела немало жестоких препятствий, уготованных судьбой, и выстояла. И она не позволит какому-то ненормальному разрушить ее с таким трудом налаженную жизнь. И уж точно ее не испугать несколькими строчками, накорябанными на клочке бумаги.

Мариэтта решительно протянула руку за конвертом. Поколебавшись секунду, Нико передал ей конверт. Стараясь унять дрожь в руках, она надорвала конверт и вынула небольшую карточку. Глубоко вздохнув, Мариэтта начала читать, мгновенно ощутив приступ тошноты. Паста с морепродуктами, съеденная за ланчем, явно просилась наружу. Руки Мариэтты затряслись.

Она подняла взгляд на Нико. Ее глаза цвета крепкого кофе-эспрессо потемнели настолько, что радужка буквально слилась со зрачком. Девушка словно оцепенела. Вкупе с мертвенной бледностью, залившей ее щеки, дрожащими руками и застывшим взглядом, это означало только одно: она смертельно напугана. Нико было хорошо знакомо подобное выражение лица.

Страх.

Пробормотав себе под нос ругательство, Нико перегнулся через стеклянную поверхность стола и выхватил карточку из рук перепуганной девушки.

Его итальянский не был таким беглым, как родной французский или английский, но он без труда прочитал напечатанный текст. Его пальцы невольно сжали карточку, но лицо оставалось бесстрастным. Мариэтта – сильная женщина, он знал это, хотя виделся с ней всего пару раз: однажды мельком в кабинете ее брата, а другой раз на свадьбе того же Лео. Но сейчас она в шоке, а ему нужно внушить ей спокойствие и уверенность в себе и своей безопасности.

Иначе он не сможет выполнить просьбу своего друга Лео. А они стали хорошими друзьями с той поры, когда их пути пересеклись по работе с общим клиентом восемь лет назад. Лео обладал теми свойствами, которые Нико ценил и уважал в человеке. Компания Лео специализировалась на кибербезопасности, и его специалисты иногда проводили техническую экспертизу для фирмы Нико. Нико не желал подвести друга.

Он положил карточку в пластиковый пакет, присовокупив ее к остальным посланиям.

По запискам можно было судить о ходе мыслей незнакомца. Кроме этого, в них не содержалось никакой информации, способной привести к установлению личности отправителя.

Букеты заказывались онлайн, карточки печатал флорист, текст копировался из шаблонов.

Сначала Бруно был уверен, что заказ онлайн можно отследить через цифровой IP-адрес и кредитку. Однако преследователь Мариэтты умен и осторожен. Компьютерщики отследили информацию через серию перенаправленных адресов и пришли к выводу, что счет в цветочном магазине был открыт с помощью фиктивных деталей. Счета отсылались в арендованный абонентский ящик, а оплата производилась наличным платежом по почте.

Все это свидетельствовало о таком высоком уровне предосторожности, что ни Бруно, ни Нико даже не предполагали подобного. И Нико это не нравилось. Он явно недооценил ситуацию, полагая, что речь идет о навязчивом ухажере. Сейчас он понял, что не прав.

После звонка Бруно сутки назад он самолично прибыл в Рим, аннулировав все ближайшие деловые встречи в Нью-Йорке.

Они непременно найдут этого человека. Пусть им придется нарушить кое-какие правила и обойти препоны местной бюрократии.

Обойдя стол, он присел на корточки перед креслом Мариэтты, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Девушка слегка отшатнулась, и Нико подумал, не нарушил ли он какое-то негласное правило. Но он так поступал всегда, если хотел успокоить женщину, сознавая, что его рост и комплекция могут внушать страх.

– Мы остановим его, Мариэтта.

Ее глаза по-прежнему занимали пол-лица, а смуглая кожа стала серой от страха.

– Он был у меня дома…

Нико сжал челюсти.

– Возможно.

– Но в записке ясно…

– Может быть, это просто тактика запугивания, – не дав ей закончить, предположил Нико.

Хотя внутреннее напряжение и характерное покалывание в загривке свидетельствовали о том, что не все так безобидно, а скорее, наоборот, зловеще.

«Я оставил тебе подарок, сокровище мое. На твоей кровати. Подумай обо мне, когда будешь его разворачивать. Приятных снов, любовь моя. С.», – гласила записка.

Нико инстинктивно взял ее за руку, такую маленькую по сравнению с его, но тем не менее скорее сильную, чем изящную. У нее были красивые длинные пальцы с аккуратными, коротко остриженными ногтями. Скорее всего, она ухаживает за ногтями сама, а не приглашает маникюршу, подумалось Нико.

Удивительно, но он до сих пор помнил ее рукопожатие во время их знакомства в офисе Лео пять или шесть лет тому назад. Кожа на руке была гладкой и прохладной, а рукопожатие довольно крепким. А два года назад на свадьбе Лео он был поражен и заинтригован, насколько легко она движется и управляет креслом, будто оно является естественным продолжением ее тела.

В церкви она буквально скользила впереди невесты по боковому нефу, сдержанная и спокойная, в то же время раскованная, по крайней мере, такой казалась внешне. Ее будущая невестка, красавица-англичанка, выглядела сногсшибательно в скромном белом платье, но именно к Мариэтте было приковано внимание Нико в продолжение всей свадебной церемонии.

За свои тридцать шесть лет он бывал всего на двух свадьбах. Одна из них – его собственная, о которой ему не хотелось сейчас вспоминать, а другая роскошная свадьба, на которую он позволил затащить себя бывшей любовнице, праздновалась на Багамах. Но ни одна из подружек невесты на тех свадьбах не могла сравниться с Мариэттой по красоте и элегантности.

А еще шпильки.

Нико не мог забыть туфли на высокой шпильке.

Женственные, сексуальные, с десятисантиметровым каблуком, светло-бирюзовые, в тон платью.

То, что Мариэтта не могла в них ходить, нисколько не умерило его восхищения.

Это был явный вызов тем, кто думал, что незачем надевать такие сексуальные туфли, если не можешь ходить. А у Нико этот поступок вызвал желание улыбнуться.

Даже широко улыбнуться, черт побери. А такое с ним случалось нечасто.

– Нико? – Рука Мариэтты дернулась, вернув его в настоящее.

Он взглянул на свою руку и увидел, что поглаживает ладонь девушки мягкими круговыми движениями большого пальца. Он немедленно отдернул руку.

– Оставайтесь с Линой здесь.

Мариэтта чуть подалась назад и взглянула ему в лицо:

– Куда вы направляетесь?

– К вам домой.

Она нахмурилась, бледность понемногу сходила с ее обычно смуглого лица.

– Только вместе со мной, – твердо сказала она.

– Думаю, вам лучше оставаться здесь.

– Почему?

Нико секунду помедлил с ответом, и ее правильные черты немедленно исказила гримаса ужаса.

– Бог мой! Вы думаете, что он в моей квартире? – обвиняющим взглядом уставилась на него она. – Вы же сами говорили, что это всего лишь тактика запугивания.

– Я сказал – возможно, – поправил он. – Я должен проверить и убедиться.

– В таком случае я еду с вами.

– Я бы предпочел, чтобы вы остались.

Она гордо расправила плечи. Глаза, еще недавно наполненные страхом, гневно прищурились.

– Это моя квартира. И я поеду туда, хотите вы этого или нет. – Она вздернула подбородок. – Кроме того, вы не сможете попасть в дом без карточки с кодом безопасности и ключа.

– Которые вы мне сейчас и отдадите, – спокойно произнес он, хотя внутренне начинал закипать. Он не привык, чтобы с ним спорили, в особенности женщины.

Мариэтта сложила руки на коленях. Этот жест вкупе с ее консервативным нарядом – сиреневая шелковая блузка с воротником-стойкой, черные брюки и замшевые ботильоны на высоком каблуке – придавали ей вид застенчивой скромницы. Однако гордо расправленные плечи и глаза, горящие неповиновением, свидетельствовали о неукротимом нраве.

– А что, люди всегда пляшут под вашу дудку?

Нико сложил руки на груди. Внешне он выглядел спокойным, хотя внутри у него разгорался опасный огонь нетерпения.

– Да, – негромко ответил он с ноткой предупреждения в голосе, надеясь, что она ее уловит. – В том случае, если они понимают, что это для их же пользы.

Ее брови поползли вверх от изумления.

– Простите, но мне придется вас огорчить. – Мариэтта красноречиво посмотрела на свои ноги. – Как вы, вероятно, заметили, я плохой танцор.

Нико сжал челюсти, пытаясь сохранять самообладание.

– Вы напрасно теряете время, Мариэтта.

– Я? – с наигранной наивностью переспросила она. – Это вы нас задерживаете, Нико. Мы могли бы уже быть на полпути к моей квартире.

Нико сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Лео предупреждал, что его сестра упряма. Решительна. Своевольна. Безусловно, эти качества сослужили ей верную службу во время длительной реабилитации и помогли преодолеть трудности, с которыми, к счастью, не сталкивается большинство представителей человеческого рода. Он уважал такие черты характера и восхищался ими. Но в данный момент предпочел бы побольше уступчивости и поменьше упрямства с ее стороны.

Решительный блеск ее карих глаз свидетельствовал о тщетности его надежды. Нико не мог решить: он удивлен, впечатлен или зол.

До сих пор никто и никогда не выказывал ему открытого неповиновения.

Его приказам беспрекословно подчинялись.

К счастью для Мариэтты, у него не было сейчас ни времени, ни терпения, чтобы спорить с ней. Он чертыхнулся и прорычал:

– Ждите здесь. Я подгоню машину ко входу и заберу вас.

На лице Мариэтты расцвела ослепительная улыбка, послужившая ему наградой за вынужденную капитуляцию. Бог ты мой, неужели она так улыбается всем и каждому? Если да, то неудивительно, что назойливые поклонники следуют за ней по пятам.

– В этом нет необходимости, – ответила она, подъехав к небольшому шкафчику, стоящему возле стола, и вытаскивая из него внушительного размера кожаную сумку. – У меня машина на парковке за галереей. Я доеду сама. Встретимся у моего дома.

В этот момент вошла Лина уже без букета. Тряхнув копной светлых волос, она очаровательно улыбнулась Нико. Но ее улыбка не шла ни в какое сравнение с той, которой его одарила Мариэтта минуту назад.

– Закрой, пожалуйста, сегодня галерею, Лина, – обратилась к помощнице Мариэтта. – Я вряд ли вернусь. Звони мне в случае чего. До завтра. – Мариэтта перевела взгляд на Нико. – Полагаю, вам известен мой адрес?

– Да, – коротко бросил он по-французски, с удовлетворением отметив, как прелестные губки Мариэтты сжались от негодования.

– О’кей. Значит, до встречи. – Она проехала мимо него по направлению к служебному выходу.

– Мариэтта.

Она остановилась и взглянула на него через плечо:

– Да?

– Если вы приедете первой, не заходите в квартиру, дождитесь меня.

Девушка поджала губы.

– Это приказ?

– Можно и так сказать.

Мариэтта в негодовании повела бровями, но промолчала и поехала к выходу.

Нико посмотрел ей вслед. Длинные темные волосы девушки разметались по плечам. Сильные, тренированные, но в то же время тонкие и женственные руки легко катили кресло вперед. Вскоре она скрылась за дверью.

Нико вышел через главный вход в галерею и направился к припаркованному невдалеке серебристому спортивному автомобилю, арендованному для него Бруно нынешним утром в аэропорту.

Он рывком открыл дверцу автомобиля и сел за руль. Ему очень хотелось преподать упрямой Мариэтте урок послушания, но он был уверен, что ее брат убьет его на месте, узнай он о воспитательных методах Нико.

Глава 2

Мариэтта заехала в подземный гараж дома, где жила. Она припарковала свой светло-желтый седан на специально отведенной для нее стоянке вблизи лифта. Заглушив двигатель, она открыла водительскую дверь и с помощью рук развернулась на сиденье таким образом, чтобы ее ноги высунулись из машины.

Девушка обожала свою модернизированную машину, оснащенную по последнему слову техники. В дополнение к ручному управлению задняя пассажирская дверь за местом водителя открывалась внутрь, и Мариэтта могла открыть ее со своего места и выкатить коляску, что она сейчас и сделала. Девушка пересела в коляску с помощью годами отработанных манипуляций.

Положив сумку на колени, она поднялась на лифте в лобби, совершенно уверенная в том, что Нико не сумел ее опередить, несмотря на то что ей понадобилась пара лишних минут, чтобы сесть в машину и выйти из нее. Да, у него наверняка спортивная машина, но она-то знает дорогу от галереи до дома как свои пять пальцев. Кроме того, как любому местному жителю, ей известны кратчайшие пути.

Тем не менее, выкатившись из лифта на блестящий мраморный пол песочного цвета в главном лобби, она увидела Нико. Удивленная и огорченная одновременно, Мариэтта нахмурилась. Она знала, что в здание можно войти только с помощью специального кода.

– Как вам удалось войти?

– Один из ваших соседей выходил и позволил мне войти, – недовольно промолвил он.

Его хмурый вид заставил Мариэтту воздержаться от защиты легкомысленного соседа, позволившего незнакомцу войти в охраняемое здание. Это было явным нарушением элементарного правила безопасности.

– Моя квартира на нижнем этаже, – сказала Мариэтта, решив не развивать тему безопасности.

Она развернула коляску и поехала через лобби во внутренний дворик. Нико молча последовал за ней. Она спиной чувствовала исходящее от него напряжение. Миновав огромные кадки с фигурно постриженными кустами, украшавшие дворик, они вошли в небольшой вестибюль и остановились у двери ее квартиры.

В тот же миг он протянул ей открытую ладонь и коротко бросил:

– Ключ.

На долю секунды она заколебалась, стоит ли выполнять его приказ, но тут же поняла, что сейчас не время для бравады. Ее преследователь может находиться в квартире.

Внутри у нее все сжалось, и она молча протянула ему ключ, наблюдая с громко бьющимся сердцем, как Нико отпирает дверь.

– Оставайтесь здесь, – приказал он.

Мариэтта молча кивнула, чувствуя, что у нее пересохло во рту. Даже если бы она и хотела возразить, слова застряли в горле. Нико вошел, оставив дверь чуть приоткрытой.

Мариэтта ждала, вцепившись в сумку мертвой хваткой. Потекли бесконечно томительные минуты ожидания. Нико не появлялся. Не в силах дольше терпеть, Мариэтта слегка толкнула дверь локтем и въехала на порог.

– Нико? – позвала она, и звук ее голоса эхом отозвался от отделанного деревом холла.

Тишина.

– Нико! – чуть громче позвала она.

Никакого ответа.

Как странно. Она проехала через холл, горя нетерпением и подстегнутая выбросом адреналина.

– Я же сказал вам оставаться снаружи, – раздался глубокий голос Нико сзади.

Она быстро развернулась и увидела Нико, стоящего на пороге ее спальни. Она в спешке проехала мимо. Мариэтта на секунду зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то разглядела голубые перчатки из латекса на крупных руках Нико, что-то ярко-красное и кружевное свешивалось с его пальцев. Мариэтта почувствовала легкое головокружение, но через пару секунд взяла себя в руки и направилась было в спальню, но нога Нико преградила ей путь.

Мариэтта вздернула подбородок, мечтая прорваться сквозь эту внушительную гору мышц.

– Пропустите меня, – потребовала она, пытаясь выхватить у него из рук полоску алого кружева.

Он поднял кружевную безделицу повыше, чтобы она не могла дотянуться.

– Мариэтта…

– Нет. Это мой дом, Нико. Что бы он ни сделал, что бы ни оставил для меня, я хочу это увидеть. – Мариэтта собрала волю в кулак, чтобы не спасовать перед суровым взглядом Нико. Она уже решила, что проиграла, когда его взгляд неожиданно смягчился.

– Прошу ни до чего не дотрагиваться. Возможно, остались отпечатки пальцев или следы ДНК, – сказал Нико, пропуская ее в спальню.

Взгляд Мариэтты упал на кровать. Она увидела открытую малиновую коробку на кремовом хлопковом покрывале. Из коробки торчали изящные предметы женского белья, небрежно переложенные белой папиросной бумагой, а по покрывалу рассыпаны лепестки белых и красных роз.

Подойдя поближе, Мариэтта увидела красную шелковую сорочку, отороченную черным кружевом, прозрачный пеньюар и короткие ярко-красные панталоны. Мариэтта почувствовала приступ тошноты и прикрыла глаза. Она сделала несколько глубоких вдохов, ей полегчало. Когда она снова открыла глаза и посмотрела на Нико, то увидела, что он держит в руке кружевной дизайнерский бюстгальтер, скорее произведение искусства, чем практичную вещь.

На мгновение их взгляды встретились, и между ними промелькнула искра взаимного притяжения, обжигающе горячая и ослепительно-яркая.

Что безусловно доказывает влияние стресса на разум, ведь Мариэтта почувствовала в спальне пульсацию сексуальной энергии. Кровь бросилась ей в лицо. Надо же вообразить себе такое. Она действительно находится в состоянии стресса, а еще смущена и напугана.

Оторвав взгляд от лица Нико, Мариэтта снова взглянула на кровать. Неужели ее воздыхатель считает, что однажды сможет разделить с ней постель? К горлу девушки подступил ком, она побледнела и почувствовала, как на лбу выступил липкий и холодный пот.

– А карточка была? – выдавила из себя она.

Нико отвернулся и положил бюстгальтер на кровать.

– Нет, – ответил он, стягивая перчатки. – Вы бледны, Мариэтта. У вас в доме есть спиртное?

Она кивнула, подумав, что выпить сейчас не помешает, чтобы успокоить расходившиеся нервы и растворить противный ком, застрявший в горле. Мариэтта выкатилась из спальни. Сегодня она не сможет здесь спать. Наверное, ей придется провести уик-энд в пентхаусе Лео. Он уедет на выходные в Тоскану к жене и малышу Риккардо. Хотя его шикарные апартаменты в историческом центре Рима не очень приспособлены для людей в инвалидной коляске, но там, по крайней мере, есть лифт. Или позвонить подружке и переночевать у нее?

Мысли беспорядочно метались в голове, пока она добиралась до гостиной. Мариэтта окинула взглядом светлую и уютную гостиную. Интересно, незнакомец и здесь побывал? Неужели он рыскал по всей квартире и касался ее вещей?

Мариэтту снова начало подташнивать. Она злилась на себя за проявленную слабость. Кинув сумку на пурпурный диван, Мариэтта направилась к дубовому буфету, где хранились напитки. Бренди, лимончелло[1], бутылка виски на случай визита брата.

Она взяла два бокала и повернулась к вошедшему следом за ней Нико:

– Что вы хотите выпить?

Он пожал широкими плечами:

– То же, что и вы.

Мариэтта взяла бутылку бренди, отвинтила крышку и принялась наливать напиток в стакан. Но у нее так дрожали руки, что она пролила бренди на буфет. Чертыхнувшись и едва не расплакавшись от собственной неловкости, она почувствовала, как Нико взял у нее бутылку и налил щедрую порцию в каждый стакан.

Почувствовав себя глупой девчонкой, она приняла из его рук стакан, стараясь не обращать внимания на покалывание кожи в том месте, где их руки соприкоснулись. Ощущение было точно таким же, как в галерее, когда он сел перед ней на корточки и взял за руки. Только в тот раз он держал ее руку в своей дольше, поглаживая ладонь большим пальцем.

Она сделала глоток бренди, ощутив живительное тепло напитка.

– Не понимаю, почему именно я? – выдавила она, хотя знала, что на этот вопрос нет логичного ответа. В бессильной досаде Мариэтта воздела руки к небу. – Вы оказываете услуги публичным персонам, защищая их. Вы больше меня осведомлены в данном вопросе. Почему он так старается привлечь мое внимание, оставаясь инкогнито?

Возникла короткая пауза. Нико вертел в руке стакан, обдумывая ответ.

– Он воображает, что ухаживает за вами, и хочет полностью контролировать ситуацию на этом этапе, – наконец сказал Нико. – Чем дольше он остается неизвестным, тем больше у него времени для выстраивания у себя в голове идеальных отношений с вами и меньше риска быть отверженным.

Мариэтта скорчила рожицу.

– У него извращенный ум.

Нико одним глотком опорожнил стакан.

– Согласен с вами, – сказал он, доставая из кармана мобильник.

– Кому вы собираетесь звонить?

– Бруно, в полицию и вашему брату.

Мариэтта вздохнула. Отлично. Скоро ее уютную квартиру наводнит толпа мужчин. Невозможность контролировать ситуацию выводила Мариэтту из себя. Но у нее не было выбора. Ей придется принять помощь.

Первым прибыл ее брат. Дорога из офиса заняла у него рекордные двадцать минут. Должно быть, мчался как сумасшедший. Он и выглядел ненормальным: волосы растрепаны, галстук набок, красивое лицо искажено гримасой беспокойства, которое усилилось, стоило ему заглянуть в спальню.

– Я в порядке, – успокоила его Мариэтта, когда он приподнял пальцем ее подбородок, озабоченно вглядываясь в ее лицо.

Он явно нервничал, челюсти плотно сжаты, по скулам ходят желваки. Он чмокнул сестру в макушку и отошел к Нико.

Вскоре появился Бруно в сопровождении сухопарого мужчины средних лет, оказавшегося частным судмедэкспертом. Ее любимая квартирка, каким бы сюрреализмом это ни выглядело, стала похожа на официальное место преступления.

Мариэтта потянулась за бутылкой с бренди и снова наполнила свой бокал. Она пережила столько унижений во время длительного лечения и реабилитации после автокатастрофы, но справиться с тем, что происходит с ней сейчас, было выше ее сил.

И это так несправедливо. Жизнь вообще штука несправедливая. И жизнь ей ничего не должна, потому Мариэтта и работала очень усердно, получив все, что имеет, тяжким трудом: работу в галерее, дающую стабильный доход, лофт[2], который она купила и превратила в художественную студию, которую сдавала художникам, и свою собственную карьеру художницы, чьи картины выставлялись и имели коммерческий успех.

Справедливости ради следовало отметить, что во время своего становления Мариэтта приняла финансовую помощь брата Лео. Но она выплатила все до единого евро, несмотря на его бурные протесты. И хотя ее братец никогда не понимал подобного стремления к независимости, ему пришлось в конце концов с этим смириться.

Мариэтта смотрела на свое жилище, напол ненное чужими людьми. Долгие годы она гордилась умением быть сильной и жизнерадостной. Но сегодня она чувствовала страх и беспомощность и ненавидела себя за это. Она устремила взгляд на дальний угол гостиной, где, склонившись друг к другу темноволосыми головами, о чем-то серьезно беседовали Нико и Лео. Лео выглядел так, будто немедленно собирался упрятать ее в удушливый кокон братской опеки.

А тут еще и Нико. Такой властный и непреклонный, что, кажется, прикажи он, и Земля перестанет вращаться вокруг собственной оси.

Будто почувствовав, что за ними наблюдают, мужчины прекратили разговор, и Мариэтта почувствовала, как две пары глаз – одни темнее ночи, а другие синее неба, уставились прямо на нее. Мариэтта ощутила смутное беспокойство. Выражение их лиц не сулило ничего хорошего. На лице Нико была написана твердая решимость, а в глазах Лео читалось извинение. Девушка сделала большой глоток бренди, который только что налила себе в бокал, не расплескав ни капли.

Мужчины, похоже, пришли к решению, которое Мариэтту явно не порадует.

Нико не сказал всей правды Мариэтте, а затем и от Лео кое-что утаил. На самом деле преследователь оставил записку, и с ней сейчас тайно работал судмедэксперт, получивший строгий приказ держать язык за зубами. Лео и без того взбешен. Если он узнает о сексуальном содержании записки, то окончательно утратит самообладание.

Что же до Мариэтты, то благодаря своему упрямству она и так увидела больше, чем следует. Почему она не последовала его приказу и не осталась в стороне, было для него загадкой. Как правило, женщины ему никогда не перечили, наоборот, старались ублажить его. У Мариэтты же был явный талант к неповиновению.

Нико налил Лео двойную порцию виски, и тот одним махом опрокинул стакан, а затем так свирепо взглянул на пустой стакан, будто хотел швырнуть им в стену.

– Каким образом, черт возьми, ему удалось проникнуть в квартиру?

Нико терзало чувство вины, словно в него воткнули зазубренный нож.

Он казнил себя за то, что не подумал о подобном развитии событий. Мариэтте грозила опасность, а он подвел ее и своего лучшего друга.

Нико давно так не ошибался. Десять лет назад подобный промах стоил его жене жизни.

Он сжал руки в кулаки в карманах. Заставил себя отбросить запоздалые сожаления и сосредоточиться на происходящем.

– Похоже, окна не тронуты, – сказал Нико, кивнув на оконный запор. – Мне кажется, что он проник в квартиру, отомкнув дверной замок.

– А как он проник в здание с круглосуточной системой охраны? – нахмурился Лео.

– Он мог разговорить входившего или выходившего жильца, – пожал плечами Нико, подумав, что и сам таким образом оказался в лобби. – Или незаметно проскользнул вслед за кем-то.

– Боже, это просто невероятно, – продолжал негодовать Лео. – А что говорит полиция?

Нико еще сильнее сжал кулаки в карманах. Два полицейских в штатском, прибывшие на место преступления, не выказывали служебного рвения.

– Не стоит на них рассчитывать, – предупредил Нико. – Они составят протокол, и все. По их мнению, это не более чем романтическая шалость.

Нико заметил, как полицейские обменялись похотливыми усмешками при виде содержимого коробки. Ему захотелось ударить их головами, а еще лучше – двинуть им по яйцам, чтобы стереть эти мерзкие улыбочки с их лиц. Честно говоря, когда он увидел эту коробку в спальне, ему и самому полезли в голову грешные мысли. Но он тут же одернул себя. Мариэтта – жертва и нуждается в его помощи, и представлять, как будет выглядеть ее пышная грудь в алом кружевном мини-бюстгальтере, недопустимо.

Лео разразился потоком грязных ругательств. Нико и бровью не повел. За годы службы во французском иностранном легионе в горячих точках по всему миру он и не такое слышал.

– Найди его, Нико, – свирепо прорычал Лео. – Сделай все возможное и невозможное для обеспечения ее безопасности.

Сделай все возможное и невозможное. Эти пять слов болью отозвались в его сердце. Десять лет назад он слышал их от своего бывшего тестя. Тогда Нико задействовал все свои связи, использовал все законные и незаконные средства в попытке освободить свою жену, дочь сенатора Джека Льюиса. Но все пошло не так. Нико совершил непростительную ошибку – недооценил похитителей. Он не вернул сенатору дочь. Он не спас жену от смерти.

Ее отец был безутешен и не простил Нико смерти единственной дочери. С тех пор они перестали общаться.

«Сделай все возможное и невозможное», – снова пронеслось у него в голове.

Он взглянул на Мариэтту, которая вертела в руках бокал с бренди и внимательно смотрела в их сторону. Она была бледна, но это не портило ее красоту. Ее шоколадные глаза оценивающе смотрели на него. Разумеется, она расстроена происходящим. Но она сильная женщина. Хотя ее бледность, немигающий взгляд и напряженная поза говорили о том, что она не просто напугана, а буквально ошеломлена происшедшим.

Неожиданно в голове Нико зародилась сумасшедшая идея. Правда, придется пожертвовать личным пространством. Но экстремальная ситуация требует неординарных действий.

Он положил руку на плечо Лео:

– Ты доверяешь мне, друг мой?

Лео взглянул ему прямо в глаза.

– Естественно, – буркнул он. – Мог бы и не спрашивать меня об этом, Николя.

Нико кивнул. Именно такого ответа он ожидал.

– Отлично, – сказал он. – У меня предложение.

Глава 3

– Ни за что на свете!

Мариэтта переводила изумленный взгляд с брата на Нико. Должно быть, они шутят. Но лица обоих были совершенно серьезными. Внушительного роста, суровые и непреклонные, они стояли бок о бок, широко расставив ноги и скрестив на груди руки.

Ей хотелось ударить их обоих.

– Сумасшедшие! – воскликнула Мариэтта, рубанув рукой по воздуху в порыве возмущения.

Нико и Лео посмотрели на нее так, будто это она лишилась рассудка. С их точки зрения, предложение укрыться на одном из островов французского побережья, пока ее преследователь не будет пойман, являлось идеальным решением. Они искренне не понимали, почему она возражает.

Но это не просто остров.

Он принадлежит Нико.

Там его дом.

Ей предстоит жить там вместе с Нико.

Жаркая волна разлилась по ее телу, и не от злости, а от осознания того, что ей придется остаться наедине с Николя Сезаром на отдаленном острове.

Пытка. К тому же весьма изощренная. Она и в мыслях не держала подобного развития событий.

Покончив с бренди, Мариэтта поставила бокал на стол и направилась в кухню. Довольно алкоголя. Кофе. Вот что ей сейчас необходимо. Кофеин взбодрит ее перед разборкой с братом. Лео последовал за ней, мрачный, как грозовая туча.

– Мариэтта, остановись на минуту и подумай над этим предложением.

– Мне не нужно останавливаться, чтобы думать, – процедила она, сдернув крышку с жестяной коробки, где хранились кофейные зерна. По кухне разлился густой и пряный аромат, не доставивший ей сейчас обычного удовольствия. – Я женщина и могу делать несколько вещей одновременно. И я думаю, я думаю, насколько глупой является ваша затея.

Мариэтта проигнорировала горестный вздох брата.

– Ты не можешь так со мной поступить, – продолжила Мариэтта, засыпая пригоршню зерен в свою любимую кофемашину. Как правило, с этого ритуала начиналось ее утро, но сейчас ей необходим заряд бодрости, чтобы прочистить мозги и обрести способность адекватно мыслить. – Ты не смеешь приказывать мне на правах старшего брата. Я давно выросла. Мне тридцать лет, и ты больше за меня не отвечаешь.

Последовало короткое молчание.

Мариэтта немедленно пожалела о своей вспышке. У нее комок подкатил к горлу. Развернув кресло к брату, она виновато прошептала:

– Лео, прости меня, пожалуйста.

Лео сжал челюсти.

– Я всегда буду чувствовать за тебя ответственность.

– Я знаю.

Мариэтта ненавидела себя за то, что снова нажала на эту болевую точку.

Прошло уже тринадцать лет, но Лео никак не мог смириться с мыслью, что не удержал сестру дома в тот роковой вечер.

Но Мариэтта была сама виновата. Она ускользнула из маленькой квартирки, которую они снимали вместе с Лео. Она сама отправилась на ту вечеринку вопреки желанию брата. Она сама села в автомобиль, которым управлял приятель в состоянии алкогольного опьянения.

Ее решения в тот вечер имели последствия, с которыми ей предстояло жить дальше. Но тот ад, через который она вынудила пройти брата, навсегда останется ее тяжким крестом.

Ярость Мариэтты испарилась. Лео любит ее, заботится о ее безопасности. Как она может злиться на него за это?

– Не могу же я просто так все бросить и испариться, – заговорила она более мягким и примирительным тоном. – У меня работа. Обязательства. И вечеринка по случаю дня рождения малыша Рикки через неделю. Хелена столько к ней готовилась. А что, если его не поймают за это время? – Мариэтта покачала головой. – Я не могу жить вдали от вас неизвестно сколько времени. И потом, я ни за что не пропущу первый день рождения любимого племянника.

Лео присел на край низкой гранитной скамейки.

– Твоей жизни может грозить опасность, Мариэтта. Ты об этом подумала?

Как же ей хотелось сейчас попросить брата не драматизировать ситуацию. Но на самом деле если подумать, то произошедшее сегодня достаточно серьезно, даже если полиция расценивает вторжение как забавную выходку. И неизвестно, что еще может придумать ее преследователь.

Мариэтта почувствовала тупую пульсирующую боль в глазах и приложила к векам большой и указательный пальцы.

– Если удалить источник опасности не представляется возможным, то наилучшая защита – исчезнуть с его дороги, – глубоким и поучительным баритоном изрек возникший в дверном проеме Нико.

Мариэтта немедленно отдернула руки от век и открыла глаза. Одно лишь его присутствие внушало спокойствие и чувство безопасности.

И тем не менее это ничего не меняет.

Она не может жить в режиме ожидания неизвестно сколько.

– Неделя, Мариэтта, – увещевал ее Лео. – Дай Нико неделю.

Она взглянула на Нико:

– И каким же образом вы станете ловить моего тайного обожателя, если сами будете со мной на острове?

– У меня надежные и заслуживающие доверия помощники. Он сделал ставку, и мы тоже.

– А если я все-таки останусь в Риме?

– Тогда к вам будет приставлен охранник на двадцать четыре часа в сутки, где бы вы ни находились.

– И я останусь в городе до тех пор, пока это будет необходимо, – вступил в разговор Лео.

Мариэтта упрямо покачала головой:

– Нет, Лео. Это несправедливо по отношению к Хелене и Рикки. Ты должен поехать к ним в Тоскану на выходные, а не нянчиться здесь со мной.

Он пожал плечами:

– Значит, они приедут в Рим.

Мариэтта приложила пальцы к вискам. Она хорошо изучила невестку. Хелена обязательно примчится в Рим к ней на помощь. Но ей совесть не позволит так поступить с семьей брата. Это ее проблема, и она сама должна ее решить. Зачем причинять неудобство близким, когда есть альтернатива?

Неделя. Может она на неделю отказаться от привычной жизни, пожертвовав своей независимостью? Мариэтта взглянула на озабоченное лицо брата. Он волнуется за ее безопасность. Ее отъезд успокоит его. Брат многим жертвовал ради нее, когда они были молодыми. Работал до изнеможения, пытаясь обеспечить им безбедное существование.

С ее стороны это лишь небольшая компенсация за все его старания.

Проведя рукой по волосам и глубоко вздохнув, Мариэтта сказала:

– Хорошо. Я согласна уехать на неделю.

Утром следующего дня Мариэтта сидела на переднем пассажирском сиденье в машине брата, изо всех сил борясь с желанием сказать Лео, что она передумала, что все произошло слишком внезапно и она не может так быстро перестроить свои планы. Любое путешествие для нее требует тщательной подготовки, а они совсем не дали ей на это времени.

– Прекрати себя есть, дорогая, – быстро взглянул на нее брат и снова сосредоточился на дороге. Движение в Риме было очень интенсивным даже по субботам. – У Нико все под контролем.

Мариэтта искоса посмотрела на брата:

– Ты когда-нибудь прекратишь делать это?

– Что? – невинно спросил Лео.

– Читать мои мысли, вот что.

Лео ухмыльнулся:

– Если бы я владел секретом чтения женских мыслей, я бы стал миллионером.

Будь Мариэтта в настроении пикироваться с братом, непременно заметила бы, что он и без того довольно богат, но сейчас она молча смотрела в окно. Она верила брату, когда тот заметил, что у его друга все под контролем. Именно это и не давало ей покоя. Она была целиком в его власти. Мариэтта даже не знала, где в Средиземном море расположен этот пресловутый остров. До вчерашнего вечера она слыхом не слыхивала о Лавандовом острове.

Она откинула голову на мягкий кожаный подголовник.

Лавандовый остров.

Звучит неплохо.

Возможно, там ее посетит вдохновение и она сможет заняться эскизами для новой серии?

В Европе стоял разгар лета, и Нико сказал, что на острове стоит довольно теплая погода. Мариэтта взяла немного летних вещей и упаковала кисти, быстросохнущие акриловые краски, этюдник, небольшой холст и даже складной мольберт.

Она пыталась успокоить себя тем, что неделя на пленэре будет для нее полезна. Но только одна неделя, не более. Она непременно вернется к дню рождения Рикки. Пусть люди Нико на уши встанут, но выполнят свою работу.

Что касается галереи, она вчера вечером сделала два звонка из квартиры Лео – один своему боссу, которая выразила полное понимание и поддержку, выслушав подробности, а другой Лине, уверившей, что все будет под контролем в ее отсутствие.

Вскоре они прибыли в аэропорт и, миновав контрольный пункт, подъехали к небольшому серебристо-черному частному самолету с логотипом компании Нико «Сезар секьюрити» на хвосте.

В проеме открытого люка появился Нико. Мариэтта подалась вперед на сиденье, чтобы получше его рассмотреть.

И, мама дорогая, до чего же он хорош собой. Вытертые голубые джинсы обтягивали мускулистые ноги, белая рубашка навыпуск подчеркивала широкие плечи, темные очки скрывали яркую синеву глаз. Ветер трепал его густые каштановые волосы, а однодневная щетина лишь подчеркивала его мужественность. Он выглядел менее суровым, чем накануне. Казалось, что он немного расслабился, несмотря на серьезное выражение лица.

«Аппетитный», – прошептал внутренний голос, и Мариэтта невольно вспыхнула как маков цвет. Силы небесные! О чем она только думает.

Он быстро сбежал по ступенькам трапа и открыл дверь машины, прежде чем румянец остыл на ее щеках. Он опустился перед ней на корточки.

– Добрый день, Мариэтта, – поприветствовал он девушку, снимая очки. Лазоревый взгляд пронзил ее сердце. – Готовы к нашему путешествию?

Утренний бриз взъерошил его волосы. Мариэтта ощутила запах мыла, лимона и еще чего-то пряно-терпкого. У нее перехватило дыхание. Она почувствовала легкое раздражение. Мужчина не должен так соблазнительно пахнуть.

– У вас на борту подают более-менее приличный кофе? – ворчливо поинтересовалась она.

Уголки его рта дернулись в подобии улыбки.

– Кофе у нас отличный, – ответил он, и его лицо вновь стало серьезным. – У нас есть специальный механизм для подъема на борт.

Мариэтта покачала головой:

– Благодарю. Меня понесет на руках Лео. – Мариэтта предпочла этот простой способ механической платформе, на которую нужно погрузить кресло. Она не хотела лишний раз привлекать к себе внимание. Хотя за годы инвалидности и привыкла к тому, что люди помимо воли могут уставиться на нее любопытными взглядами. Порой подобная бестактность раздражала.

Через несколько минут ее багаж был загружен, а сама Мариэтта оказалась в большом и удобном кожаном кресле. Рядом стояла ее сложенная коляска, на случай если она захочет перемещаться в просторном салоне после набора самолетом высоты.

Она увидела, как Нико и Лео обменялись последними фразами. Минуту назад, когда Лео поцеловал ее на прощание, на глаза навернулись предательские слезы. Она быстро смахнула их, потому что редко позволяла себе плакать. Мариэтта научилась быть сильной и достойно отвечать на вызовы, которые бросала ей жизнь. И происходящее в данный момент – еще одно препятствие, которое ей необходимо преодолеть.

– Слышала, что вы хотели бы выпить хорошего крепкого кофе, дорогая? – спросила стюардесса по имени Эвелин, которая помогала ей разместиться в салоне. Сейчас она дружелюбно улыбалась Мариэтте.

– Да, спасибо. Черный и очень крепкий, – подчеркнула она, не желая пить жидкую бурду.

Эвелин склонила голову набок.

– Настоящий крепкий кофе, – уточнила она по-итальянски.

Брови Мариэтты поползли вверх от удивления, и стюардесса рассмеялась.

– Кто бы подумал, что простая девушка с берега Миссисипи умеет варить настоящий итальянский кофе.

Мариэтта улыбнулась в ответ:

– Благодаря вам утро для меня стало прекрасным.

Эвелин подмигнула:

– Рада слышать это, дорогая. Кофе уже на подходе.

Мариэтта решила, что ей очень нравится Эвелин.

Вскоре они уже летели на высоте десять тысяч метров по направлению к Тулону, городу на южном побережье Франции. Все это Мариэтте сообщила Эвелин, кладезь информации, в отличие от Нико, который сидел в кресле напротив, уткнувшись в лэптоп, и только раз при взлете поинтересовался, все ли у нее в порядке и не нужно ли ей чего.

– Вот пожалуйста, дорогая. – Эвелин поставила перед ней на столик из дерева грецкого ореха чашку кофе и бутылку минеральной воды.

Мариэтта, улыбнувшись, поблагодарила стюардессу. Обращение «дорогая» не звучало в ее устах покровительственно, напротив, высокая, стройная американка была само очарование.

Мариэтта подумала, как это, должно быть, прекрасно – иметь возможность путешествовать по миру. Она не заметила у Эвелин обручального кольца, стало быть, та не замужем. Работа у стюардесс не из легких, но есть и плюсы.

Она подождала, пока Эвелин отошла на достаточное расстояние, и сказала, обращаясь к Нико:

– Она мне нравится.

– Простите?

– Эвелин, – повторила она, наблюдая за его реакцией. Ни один мужчина не может не заметить такую красотку, как Эвелин. Высокая, стройная, элегантная, ноги от ушей. Мариэтта сама себе была противна, но не могла не думать о том, какого рода «личные услуги» могла оказывать Эвелин своему боссу. Они оба молоды и прекрасны. Эвелин являла собой образец физического совершенства, который наверняка искал Нико в партнерше для секса.

Однако Нико нахмурился, явно не понимая, о ком она говорит.

– Ваша стюардесса, – удивленно повторила Мариэтта. – Вы не знаете имен членов экипажа?

Нико пожал плечами.

– У меня сотни служащих, – равнодушно бросил он и снова вернулся к компьютеру, посчитав тему исчерпанной.

Разговор окончен.

Мариэтта фыркнула:

– Мне она нравится. Она прекрасно делает свою работу. И у нее потрясающие ноги.

Последняя фраза привлекла его внимание. Он поднял на Мариэтту вопросительный взгляд.

Девушка пожала плечами:

– Я художник и ценю красоту во всех ее формах. Признайте, что у Эвелин красивые ноги.

– Я не заметил.

– Неужели? – с недоверием переспросила она.

– Так и есть, – не отводя от нее взгляда, ответил Нико.

Затем случилось невероятное. Мариэтта к такому не была готова.

Его взгляд скользнул по ее губам, задержавшись на пару секунд, отчего Мариэтта непроизвольно облизнула губы, а затем спустился ниже, на мгновение остановившись на ее груди.

Все произошло очень быстро. Тем не менее этот намеренный внимательный осмотр возымел такой эффект на Мариэтту, будто Нико ее трогал руками. Она почувствовала, как в груди разливается жар, сердце бешено колотится, дыхание становится прерывистым. Он вновь посмотрел ей в глаза и наверняка увидел ее реакцию. Уголки его рта изогнулись в подобии улыбки.

– В женщине я прежде всего обращаю внимание на грудь, – буднично сообщил он, как если бы сказал, что предпочитает фасоль гороху или любит среднепрожаренный бифштекс. И снова спокойно вернулся к работе, не обращая никакого внимания на пробежавший между ними электрический разряд.

Мариэтта поджала губы. Так ей и надо. Он намеренно шокировал ее, чтобы она не отвлекала его от работы. Она залпом выпила стакан минералки, чтобы охладить свой пыл. Она сама спровоцировала его. Зачем? От скуки? Ей хотелось его внимания? Он был самым красивым мужчиной из всех, кого ей доводилось встретить, и ее женская натура не выдержала. Ей захотелось пококетничать?

Это уж слишком. Ей не нужно мужское внимание. Ей не нужен мужчина, и точка. Ее тело несовершенно, и с этим ничего не поделаешь. Но она выстроила свою жизнь и карьеру. У нее есть работа, она успешная художница. Этого должно быть достаточно.

Она перестала мечтать о недостижимом. Она реали ст.

А Нико… Нико – это из разряда фантазий.

Глава 4

В Тулоне при заходе на посадку стояла ясная погода. Яркая синева неба над Лазурным Берегом уходила в бесконечность. Шикарные песчаные пляжи популярного курорта простирались насколько хватает глаз, привлекая отдыхающих и мировых знаменитостей круглый год.

Нико был равнодушен к развлечениям и светской жизни, бившей ключом на Французской Ривьере, давно снискавшей репутацию декадентского рая. Он приезжал в Тулон несколько раз в год только потому, что от здешнего аэропорта было ближе всего добираться до Лавандового острова, где он любил отдыхать в тишине и уединении после суеты Парижа и Нью-Йорка или деловых поездок по миру.

Время от времени, когда его одолевало беспокойство и тело требовало разрядки, он оставался в Тулоне, проводя ночь в шикарном казино или модном баре. Он заказывал выпивку и ждал. И она непременно появлялась, та женщина, которая, как и он, хотела просто хорошо провести время.

Нико приводил ее в номер люкс, заказывал шампанское и закуски на ее выбор, позволял ей легкий флирт и заигрывание, если она к такому привыкла.

Но не слишком долго.

Если хотел, он мог быть джентльменом, но не святым, и не в тот момент, когда его одолевали мучительные воспоминания, а тело горело желанием. Облегчение приносило лишь погружение в мягкое, горячее и влажное женское лоно.

Иногда, если секс был очень хорош, он брал номер телефона и встречался с той же самой женщиной еще раз. Они вместе ужинали или куда-то ходили. Но только в том случае, если женщина четко понимала, что эти встречи исключительно ради того, чтобы доставить физическое удовольствие друг другу.

Джулия оставалась его единственной любовью.

Его единственным, хотя и утраченным шансом на нормальную, счастливую жизнь.

Он не заслужил второго шанса. И не хотел второго шанса, которого может также лишиться.

Самолет приземлился, вернув Нико в настоящее. Пока самолет подруливал к частной стоянке, где их ждал вертолет, Нико отстегнул ремень безопасности и, поднявшись из кресла, взглянул на Мариэтту, хранившую молчание весь последний час полета. Он так до конца и не понял, о чем она пыталась говорить с ним в воздухе, но пресек разговор в корне, ясно понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. Нико остро ощущал ее присутствие и ее женственность и ничего не мог с собой поделать.

Она обиделась на него? Трудно сказать. Мариэтта смотрела в иллюминатор, и он видел только ее гордый профиль. Боже, какая же она хорошенькая. Высокие скулы, прямой нос, безупречная кожа, блестящие волосы цвета красного дерева, полные сочные губы, словно созданные для поцелуя.

Стоп. Нико плотно сжал челюсти. Не помогло.

– Мариэтта?

Он надеялся, что она хотя бы раздражена. Немного холодности и сдержанности между ними было бы сейчас в самый раз. Перед ним в данный момент единственная задача – обеспечить ее безопасность. И вспыхнувшая в его душе искра влечения сейчас совершенно неуместна.

Мариэтта повернулась к нему, и все его надежды тут же рухнули. Она не выглядела ни сердитой, ни даже раздраженной. Она ему улыбалась, черт бы ее побрал.

– Мы полетим на остров на этом?

Он был так ослеплен ее улыбкой, что поначалу не понял, о чем она спрашивает. Этот неяркий румянец и мелодичный голос, проникающий в самое сердце…

Мариэтта снова взглянула в иллюминатор, и он, склонившись над девушкой, проследил за ее взглядом туда, где стоял вертолет, поблескивая на солнце глянцевыми черными боками и длинными лопастями. Техник в голубом комбинезоне и светящемся оранжевом жилете обходил вертолет, проверяя его на безопасность. Нико и сам повторит осмотр непосредственно перед взлетом.

– Да, – ответил он. – На остров можно добраться и на катере, но на вертолете будет быстрее.

– Я никогда не летала на вертолете, – взволнованно сказала Мариэтта. – Пилотом будете вы?

– Естественно.

Она еще раз взглянула на вертолет, а затем отстегнула ремень безопасности и расправила складки на серых льняных брюках.

– О’кей. Я подожду в салоне, пока загрузят багаж и мое кресло. А потом придет моя очередь.

– Есть подъемник, – начал было Нико.

– Нет, – перебила она. – Не нужно суеты, пожалуйста. – Мариэтта отвела взгляд. – Будет быстрее и легче, если вы перенесете меня в вертолет.

Ничего себе легче, подумалось Нико минут десять спустя после того, как он усадил Мариэтту в пассажирское кресло вертолета. Ему стоило немалых усилий обуздать свою взбунтовавшуюся плоть, когда он нес на руках Мариэтту, соблазнительно пахнущую клубникой, ванилью и еще чем-то экзотическим.

Он пристегнул ее ремнями безопасности и быстро убрал руки, находившиеся в опасной близости к ее груди.

– Вам удобно? – Мариэтта кивнула, и Нико передал ей черный шлем. – В нем есть встроенные наушники для общения во время полета. Мне нужно проверить напоследок прогноз погоды, и тогда можно взлетать.

Мариэтта взглянула в небо:

– По-моему, погода идеальная.

– Да, но нам предстоит пролететь более тридцати километров над открытым морем. Морские ветра подчас непредсказуемы.

«Как и поведение моего тела», – хмуро подумал он.

Вцепившись в подлокотники кресла, Мариэтта с замирающим сердцем смотрела то вниз на вздымающиеся гребни волн Средиземного моря, то вперед на вырисовывающиеся вдали неясные очертания острова. На фоне яркой синевы безоблачного неба продолговатая и неровная полоска земли дразнила ее воображение, вызывая ассоциацию с дремлющим на горизонте гигантским змеем.

Мариэтта всегда мечтала полетать на вертолете. И вот она летит над морем, млея от восторга. Это просто сумасшествие какое-то. Разве у нее есть причина для радости и восторга до головокружения?

Вчера ее жизнь кардинально изменилась. В ее квартиру вломился, скорее всего, психически неуравновешенный преследователь с неизвестно какой целью. Ее жизни могла грозить реальная опасность. И тем не менее в данный момент все тревоги ушли на второй план, и Мариэтта наслаждалась красотой моря и неба, и ей хотелось улыбаться.

Она с интересом рассматривала панель управления с бесчисленными кнопками и рычагами, а затем перевела взгляд на Нико, который свободно и ловко управлял воздушным судном.

Она подумала про его сильные руки, пронесшие ее из самолета в вертолет с такой легкостью, будто она пушинка. Он сделал это так чинно и спокойно, словно носил женщин на руках каждый день. Что до Мариэтты, она всем своим естеством ощущала его мускулистое тело, цитрусовый аромат его одеколона, видела загорелый треугольник груди в вырезе рубашки.

Мариэтта усилием воли оторвалась от созерцания его рук и сосредоточилась на приближающейся береговой линии с тремя полосками белоснежных песчаных пляжей. С подветренной стороны невысокой гряды гор, покрытых буйной растительностью располагались большой поселок и порт с рядами разноцветных лодок, катеров и яхт, покачивающихся в бирюзовых водах у деревянных причалов.

– Вы владеете целым поселком? – изумилась Мариэтта.

В наушниках раздался шорох, а затем богатый баритон Нико заполнил все пространство шлема. Это было странное ощущение, будто голос был внутри ее головы и вокруг нее одновременно.

– Нет. Мне принадлежит шестьдесят процентов острова на южном и западном побережьях. Остальное, включая пляжи на севере острова, оливковые рощи на востоке и небольшую коммерческую винодельню в деревне, сейчас принадлежит местным жителям, чьи семьи проживают на Лавандовом острове не один век.

– Сейчас принадлежит? – переспросила она. – Так было не всегда?

– Нет. Несколько веков островом владела одна аристократическая французская семья. У них было много слуг, которые обосновались на острове с семьями. В начале прошлого столетия богатый американский промышленник купил остров и решил продать небольшие участки местным жителям, которые наконец получили возможность стать владельцами земли, а не арендаторами.

Мариэтта завороженно молчала, пытаясь переварить услышанное.

– Чем живут островитяне? Рыбной ловлей?

– Да. Кроме того, заготовкой оливок и производством вина, которое продают на материк. Еще есть ограниченный туризм.

– Ограниченный?

– Строго лимитированное количество туристов в определенное время года. В туристический сезон дважды в неделю паром привозит туристов и автомобили. Местные жители, конечно, стремятся получить доход от туризма, но также заботятся об окружающей среде и хотят жить в тишине и уединении.

– Здесь много потомков от первых обитателей острова?

– Да, немало.

– Как это, должно быть, удивительно – знать историю целых поколений своей семьи. – В наушниках повисла тишина. – У вас есть фамильные связи с островом?

– Нет.

– Стало быть, ваша семья живет во Франции?

– Нет.

Второе короткое «нет» – явный намек не лезть с дальнейшими расспросами. Мариэтта прикусила язык, несмотря на растущее любопытство, и продолжила любоваться пейзажем.

Впереди по курсу шла большая рыбацкая лодка, направляясь в бухту.

Нико летел довольно низко. Рыбаки, подняв головы, приветственно махали руками. Нико тоже широко улыбнулся и помахал в ответ. Безусловно, мистер Безопасность знаком со всеми жителями поселка.

Вертолет спустился еще ниже и сделал крен вправо, облетая аэропорт и ближайшие окрестности. Мариэтта увидела красные черепичные крыши побеленных домов с открытыми ставнями, старую каменную церковь и руины старинной крепости на гребне холма.

– Где ваш дом?

– Дальше на побережье, примерно в двадцати минутах езды на автомобиле от порта.

Поселок остался позади, и Мариэтта увидела уходящий вглубь острова величественно-прекрасный сосновый бор. Высоченные деревья с густой кроной манили прогуляться среди них.

– Вы покажете мне остров, пока мы здесь?

– Возможно, если позволит время. Нам предстоит много работы.

Она удивленно взглянула на Нико:

– Какой работы?

– Вопросы и ответы.

Девушка нахмурилась:

– Я вас не понимаю…

– Мы будем препарировать вашу жизнь, Мариэтта. День за днем. Час за часом. Минута за минутой. Вы расскажете мне, как проходит ваш день, что вы делаете, куда ходите, с кем встречаетесь, чтобы мы могли установить, знаете ли вы своего преследователя и встречались ли с ним.

Мариэтта невольно застонала.

– Но я уже ответила Бруно на все вопросы. И вам тоже.

– Ответите еще раз, – спокойно констатировал он. – Ответите столько раз, сколько я сочту нужным.

Его тон был непреклонен, и по спине Мариэтты пробежали мурашки. Какая ирония судьбы. Еще вчера при первой встрече с Николя Сезаром она подумала, что не хотела бы оказаться на месте того, кого он станет допрашивать. А теперь ей самой предстоит такое испытание.

Ее настроение резко ухудшилось. Она молчала весь остаток пути и даже подавила возглас восхищения при виде виллы, примостившейся на высоком плато рядом с крутым утесом из известняка.

Гладкое белое суперсовременное одноэтажное сооружение могло бы доминировать над пейзажем. Однако его довольно простой и незамысловатый дизайн лишь выгодно дополнял окружающее пространство. Со стороны океана плоская терраса плавно вела к бассейну с кобальтовой гладью воды, сверкающей на солнце. Со стороны острова виднелся просторный внутренний двор с широкой подъездной дорогой, вьющейся через густой сосновый бор.

Мариэтта рассматривала особняк, пока Нико сажал вертолет на специальную площадку рядом с внутренним двором.

Дом похож на хозяина, решила она.

Непреклонный. Отстраненный. И красивый.

Глава 5

– Довольно!

Пронзительная нотка в голосе Мариэтты заставила Нико оторваться от записей, которые он по старинке вел с помощью ручки и блокнота, и взглянуть на Мариэтту. Он откинулся в кресле.

– Передохните, Мариэтта.

– Мне не нужно ваше снисхождение, – огрызнулась она. Итальянский темперамент давал себя знать: ее карие глаза обрели цвет горячего и горького эспрессо. Крепко зажмурившись, Мариэтта ущипнула себя за переносицу.

Нико вальяжно раскинулся в кресле, скрестив босые ноги, и терпеливо ждал, когда девушка успокоится.

– Прошу прощения. – Мариэтта открыла глаза. – Я не хотела быть грубой. Просто не понимаю, какое отношение к расследованию имеет информация о том, где я покупаю фрукты и овощи по субботам.

Ласковый морской бриз рябил прозрачную воду в бассейне и покачивал огромный зонт, под которым они расположились на открытом воздухе. Вздохнув, Мариэтта откинула назад длинные волосы и, собрав их в конский хвост, перетянула эластичной резинкой, висевшей на запястье.

Нико наблюдал за ней, вертя в руках ручку. Ни капли макияжа на лице, а какая красавица.

– Еще кофе?

Она кивнула:

– Да, пожалуйста.

Он налил ей кофе из тяжелого серебряного кофейника. Приходящая прислуга Жозефина накрыла им завтрак. Кроме кофе, на столе стояло блюдо с фруктовым ассорти, йогурты, свежие круассаны и домашний джем.

Хорошо, что Жозефина смогла приехать из поселка сегодня утром. Она и ее сын Люк уже привели в порядок дом, пополнили запасы продовольствия и установили по просьбе Нико специальные поручни в ванной в гостевых апартаментах. Нико ценил их преданность. Он обратился к ним с просьбой о помощи накануне, и они все сделали, несмотря на то что в их семейном бистро были горячие деньки туристического сезона.

Жозефина сама предложила приехать сегодня утром, чтобы убедиться, что все в порядке. Нико предположил, что женщиной скорее движет любопытство, чем забота. Вилла построена четыре года назад, и до сих пор здесь не было гостей, только несколько строго отобранных слуг, следивших за домом. Неудивительно, что приезд Мариэтты стал событием. Девушка немедленно очаровала экономку.

Однако ее очарование совсем не распространялось на него, особенно в последние полтора часа, сухо подумал Нико, снова берясь за ручку.

– Расскажите мне еще раз про Дэвида, – попросил он, заметив, как она мгновенно от него отгородилась.

– Тут не о чем говорить. У нас были отношения, а затем мы расстались. Конец истории.

– Вы были вместе два года. – Нико прожил в браке с Джулией тоже два года. – Наверняка между вами было что-то серьезное, – продолжил Нико, неожиданно ощутив, как сжалось в груди сердце.

Мариэтта равнодушно пожала плечами:

– Какое-то время да.

– Кто инициировал расставание?

– Я.

– Почему?

– Это личное, – ответила она и надела солнечные очки. – Если вы думаете, что это Дэвид меня преследует, вы ошибаетесь. Он успешный бизнесмен и женат. Так что вы взяли ложный след. Кроме того, записки подписаны инициалом «С».

Нико положил ручку на стол. Помолчав пару секунд, чтобы унять раздражение, он сказал:

– Во-первых, «С» может означать не только имя, во-вторых, я понимаю, вам трудно, но любой из ваших бывших романтических партнеров может быть потенциальным подозреваемым, пока мы их не проверим досконально и не исключим из списка.

Мариэтта упрямо вздернула подбородок в жесте неповиновения, который он уже начал узнавать.

– Откуда вы знаете, что мой преследователь входит в круг моих знакомых? Разве он не может быть абсолютно незнакомым человеком?

– Я рассматриваю и этот вариант. Но практика показывает, что обычно сталкер знает свою жертву. А в случае с женщинами две трети из них подвергаются преследованию бывшим или настоящим партнером. – Он помолчал, давая Мариэтте время осознать услышанное. – Весьма вероятно, что вы знакомы или встречались раньше с вашим преследователем. Возможно, он ваш сосед или коллега по работе, а может, тот самый продавец, у которого вы покупаете по субботам фрукты.

Мариэтту передернуло.

– Святые угодники! Это может быть кто угодно.

– Абсолютно верно, – подтвердил Нико. – И чем скорее мы сузим круг потенциальных подозреваемых, тем быстрее обнаружим и обезвредим злодея.

Слегка распрямив плечи, Мариэтта вздохнула и сказала:

– О’кей. Что вы хотите знать о Дэвиде?

– Как он среагировал на расставание?

Девушка поколебалась, прежде чем ответить.

– Он был огорчен.

– Зол?

– Немного, – тихо ответила она. – Думаю, скорее обижен.

– Он не хотел разрыва?

Мариэтта сделала глоток кофе и аккуратно поставила чашку на стол, прежде чем ответить.

– Он сделал мне предложение.

Нико непонимающе моргнул.

– Я знаю, – продолжила Мариэтта, прежде чем он переварил эту важную информацию. – Физически здоровый, успешный и интересный внешне мужчина делает предложение девушке-инвалиду, и она отвергает предложение. – Она грустно улыбнулась. – Полагаю, вы считаете, что девушке в моем положении не следует быть чересчур разборчивой, да?

– Я совсем не об этом подумал. – Брови Нико сердито взметнулись вверх.

– Но о чем-то вы все же подумали? – вызывающе спросила она.

Он почувствовал ком в горле.

– Я подумал, что вы должны были сказать мне об этом раньше.

– И все?

– Нет, – коротко ответил он. – Я подумал, что бедолага, должно быть, был раздавлен вашим отказом выйти за него замуж.

Подбородок Мариэтты снова дернулся. Было ли это удивление или скептицизм, Нико не мог сказать с уверенностью.

– Почему вы ему отказали?

Мариэтта снова потянулась за чашкой и глотнула кофе, а затем дрожащей рукой вернула ее на место. Она явно тянула время, пытаясь собраться с силами для ответа.

– Дэвид хотел поставить меня на ноги, – наконец сказала она.

– Что вы имеете в виду?

– Он был одержим идеей вылечить меня.

– Ваш паралич?

– Да.

Нико нахмурился:

– А что в этом плохого?

– Для меня это сделало наши отношения несостоятельными.

– Почему?

Она пожала стройными плечами:

– Потому что я не разделяла его одержимость.

У Нико буквально отпала челюсть.

– Хотите сказать, что не верите в возможность излечения?

Мариэтта наморщила лоб.

– Я верю, что есть надежда на выздоровление. Медицина не стоит на месте. Развиваются новые методики и технологии по лечению травм позвоночника. Но не стоит жить только одной надеждой на чудесное исцеление с помощью новых открытий. Нужно принимать жизнь такой, какая она есть. Дэвид не мог смириться с тем, что я не встану из кресла и не пойду. Он постоянно искал информацию в медицинских журналах о новых методах лечения спинальных травм, которые я, по его мнению, непременно должна была на себе испробовать.

Мариэтта замолчала. Она была рада, что на ней темные очки. Если пословица о том, что глаза – зеркало души человека, соответствует действительности, ей не хотелось, чтобы Нико заглянул в ее душу сейчас. Воспоминания об одержимом желании Дэвида «починить» ее по-прежнему ранили душу.

Возможно, Мариэтта и разделила бы энтузиазм жениха, не пройди она этой дорогой вместе с братом в реабилитационный период после аварии. Тогда Лео сумел убедить себя и ее в том, что у нее есть реальный шанс снова начать ходить. Его упорство и решимость были такими заразительными, что она поддалась на уговоры брата поехать в Германию и пройти экспериментальный курс лечения.

Увы, все закончилось сокрушительным фиаско. Мариэтте понадобился не один месяц, чтобы прийти в себя. Тогда она твердо решила трезво смотреть на жизнь и быть реалисткой, а не витать в облаках несбыточных мечтаний.

Не прошло и года, как она встретила Дэвида, снова превратившись в наивную глупышку, мечтающую о таких простых вещах, как муж и семья. Врачи давно сказали ей, что она физически может иметь детей, но она подавила эту мечту, потому что ни один мужчина не захочет создавать семью с такой, как она.

– Он говорил, что любит меня, – с горечью продолжила Мариэтта. – Но он любил ту, которую создал у себя в голове, ту, которая сможет ходить.

Нико поерзал на стуле.

– Разве вам не хотелось испробовать новые методы лечения?

Нико знал, что ему не следует задавать подобные вопросы. Это уже не его территория. Он должен найти преследователя Мариэтты, а до этого обеспечить ее безопасность. Все остальное – не его ума дело. Проявить заботу – значит стать уязвимым и слабым, а в его работе слабость недопустима.

– Я уже все это проходила, – ответила Мариэтта. – Мне сделали несколько операций по пересадке стволовых клеток в специализированной клинике в Берлине. Результата почти никакого, кроме незначительного увеличения чувствительности и крошечной подвижности мускулов.

– Дэвид знал об этом?

– Да. Он сказал, что я легко сдалась.

Нико сердито сжал губы. Она правильно сделала, что дала этому Дэвиду от ворот поворот. Он не заслуживает такую женщину, если считает, что она не боец и легко сдается.

Нико закрыл блокнот и поднялся из-за стола. Он позвонит Бруно, передаст ему необходимую информацию и попросит повнимательнее присмотреться к бывшему. Бруно уже собрал на Дэвида приличное досье, но следует копнуть поглубже, может быть, даже встретиться с ним.

– Мы закончили? – то ли с удивлением, то ли с облегчением спросила она.

– На сегодня, пожалуй, достаточно.

Два прошедших часа были нелегкими для них обоих. Нико неожиданно захотел дистанцироваться от этой женщины. Он не хотел ее видеть, чтобы иметь возможность сосредоточиться на работе и перестать замечать то, до чего ему не должно быть никакого дела. Например, как она покусывала свои пухлые губы, когда обдумывала ответ, или как эмоционально жестикулировала руками, описывая что-то, как потирала плечи и шею, массируя затекшие мышцы. Но самым волнующим было видеть, как Мариэтта, высунув розовый язычок, пыталась слизнуть с нижней губы крошки круассана.

Нико подхватил блокнот и ручку. Да. Необходимо соблюдать дистанцию, и чем дальше, тем лучше.

– Вы хорошо потрудились, Мариэтта. Отдыхайте и загорайте.

– А вы чем займетесь?

– Работой.

– Целый день?

– Возможно. – Он направился к дому, чтобы не видеть, как слегка надулись эти чувственные губы.

– А как насчет экскурсии?

Он обернулся:

– Простите, о чем вы?

– Ну, вы обещали показать мне остров.

Он нахмурился:

– Если время позволит.

Мариэтта снова вздернула подбородок, что вызвало у Нико раздражение и какое-то гораздо более опасное, но пока неясное чувство.

– Я же ответила на все ваши вопросы, – с упреком в голосе сказала она.

Нико обхватил пальцами ручку.

– Моя главная задача – обеспечить вашу безопасность, Мариэтта, пока злодей не будет схвачен, а не нянчиться с вами и не играть в экскурсовода. – Она дернулась, как от пощечины, но Нико и не думал смягчить тон. – Сейчас, если позволите, я займусь работой.

Он повернулся и пошел в дом. Войдя в кабинет, он так сильно хлопнул блокнотом и ручкой по письменному столу, что ручка закружилась по стеклянной поверхности и скатилась на пол.

Чертыхнувшись, он наклонился, чтобы поднять ее с пола, тщетно пытаясь убедить себя в том, что он просто раздражен, а не мучается совестью или, того хуже, желанием.

Мариэтта положила скетчбук и карандаш на деревянный стол, за которым сидела с Нико, и вынула наушники, сменив классическую музыку из составленного ей списка на летний хор цикад и далекие крики чаек, кружащих над океаном.

Прикрыв глаза, она наслаждалась морским воздухом и ароматом дикой лаванды, заросли которой раскинулись лиловыми пятнами на верхушках утесов, откуда остров и получил название Лавандовый.

Природа вокруг дышала красотой и безмятежностью. Шумный Рим с сумасшедшим жизненным ритмом остался в другом мире. Однако творческое вдохновение, на которое она так рассчитывала, пока не приходило. Мариэтта была разочарована.

А тут еще и Нико отказался показать ей остров. Мариэтта понимала, что он занят. Он, должно быть, переделал график работы, чтобы привезти ее сюда. Но эта нелепая идея принадлежит ему, а не ей.

Она очень хотела быть полезной. Ответила на все вопросы, даже самые личные, стараясь не раздражаться.

Он просто не имеет права быть таким великолепным. Сидел перед ней в потертых джинсах и босиком, в ослепительно-белой майке, со щетиной первого дня на щеках, придававшей ему такой привлекательный вид. Как она могла сосредоточиться в облаке исходящей от него такой мужской энергетики, что впору было задохнуться?

Открыв глаза, Мариэтта уставилась на бескрайнюю морскую гладь, неожиданно почувствовав себя маленькой и одинокой.

Силы небесные.

Что это на нее нашло?

Ныть и жалеть себя – не ее стиль.

Она сильная и всегда была бойцом, как мама, а не мечтательницей, подверженной приступам меланхолии, как отец. После смерти жены отец ушел в глубокую депрессию и совсем не заботился о детях, взвалив на сына обязанности по содержанию семьи, когда Лео еще не было и тринадцати.

Мариэтте крупно повезло, что у нее был старший брат. Ей было всего шесть лет, когда мамы не стало. И хотя она плохо ее помнила, но была уверена, что Эстела Винченти могла бы гордиться сыном.

«А мной она гордилась бы?» – спросила себя Мариэтта.

Девушка нахмурилась. Безусловно, мама простила бы ее за бунтарский дух и непокорность в юности, ведь ей так не хватало материнского тепла и заботы. А сейчас мама могла бы по праву гордиться ее успехами.

Но она никогда не узнает ответа на этот вопрос.

На глаза Мариэтты навернулись слезы, и она чертыхнулась.

Довольно распускать нюни.

Это все потому, что она оказалась вдали от близких, на острове с человеком, который не желает проводить с ней больше времени, чем требует расследование. Ей нужно отвлечься и услышать дружеский голос. Мариэтта поехала в дом. Она позвонит невестке Хелене и спросит, как продвигается подготовка дня рождения Рикки.

Но, оказавшись в роскошной гостевой спальне, отделанной в бело-голубых тонах, Мариэтта обнаружила, что ее мобильник разрядился, а зарядку она оставила дома.

Она снова выругалась и выехала из спальни. Наверняка в доме есть стационарный телефон. Мариэтта пересекла холл и остановилась у двери кабинета, в котором Нико работал всю вторую половину дня. Полчаса назад он сообщил ей, что отправляется на пробежку. Она изобразила на лице улыбку и помахала ему вслед рукой.

Мариэтта заглянула в комнату. В кабинете чувствовалось мужское влияние: острые углы и прямые линии, стеклянные поверхности и гладко отполированное дерево. Черный плетеный ковер, желто-коричневый кожаный диван и офисное кресло в тон были единственной мягкой мебелью.

На стеклянном столе стоял телефон. Горя желанием услышать знакомый голос, Мариэтта подкатилась к столу и набрала номер мобильного Хелены.

Невестка ответила со второго гудка.

– Хелена, это я.

– Мариэтта! – радостно воскликнула невестка. – Я как раз думала о тебе. Все произошедшее просто ужасно. Как там у тебя дела? Нико хорошо к тебе относится? Лучше бы так оно и было, иначе ему не поздоровится.

Мариэтта улыбнулась:

– Все хорошо. Немного скучновато, но это не страшно.

Мариэтта выглянула из огромного окна, выходящего на террасу и бассейн, и увидела стол, за которым сидела, пытаясь делать наброски. Неужели Нико наблюдал за ней, пока она рисовала?

– Расскажи мне лучше, как идет подготовка к дню рождения Рикки, – попросила Мариэтта, отбросив мысль про Нико.

– Все идет отлично. Вот только гордый папаша Лео пригласил в гости половину жителей Тоскани, а в Риме…

Мариэтта все еще улыбалась, когда заканчивала разговор десять минут спустя.

– Передай от меня привет Лео и Рикки. Увидимся через шесть дней.

– Ты уверена?

– Конечно. Я обязательно вернусь, – твердо сказала Мариэтта. – Ни за что не пропущу первый день рождения племянника.

После разговора с Хеленой Мариэтта почувствовала себя гораздо лучше. От слезливо-сентиментального настроения не осталось и следа. Скоро эта история с преследователем закончится, и она снова вернется к нормальной жизни. Мариэтта уже развернулась к двери, когда ее внимание привлек необычный предмет у стены, которого она не заметила при входе. Это было антикварное бюро, которое совсем не вязалось с интерьером кабинета, но от него невозможно было оторвать глаза. Подъехав чуть ближе, Мариэтта увидела винтажное бюро ручной работы из золотистого дуба, сверкавшее так, будто его отполировали только вчера.

Опытный глаз художника мгновенно определил ювелирную работу мастера-краснодеревщика, вызывавшую огромное восхищение. Мариэтта любовно провела рукой по гладкой поверхности выпуклой крышки, и пальцы нащупали маленький золотой замочек и ключик. Она обожала эти старинные бюро с секретами. Мариэтта не задумываясь вставила ключик в замок и откинула резную крышку.

В ту же секунду девушка поняла, что любопытство завело ее туда, куда заходить не следовало. Все предметы, аккуратно разложенные по ящичкам, были слишком красивыми и женственными и не могли принадлежать мужчине: блокнот в мягкой обложке персикового цвета, элегантная серебряная ручка, очки для чтения в оранжевой оправе, деревянная шкатулка с перламутровой инкрустацией для безделушек, небольшая серебряная шкатулочка с орнаментом из черни. В другом ящике лежала небольшая стопка книг в жестких переплетах, а под ними – серебряная фоторамка лицом вниз.

«Не смей смотреть», – приказала себе Мариэтта. Но рука уже перевернула рамку, и она увидела свадебную фотографию, на которой был изображен гораздо более молодой Нико в профиль, с восхищением взирающий на потрясающей красоты золотоволосую женщину в свадебном платье и фате.

Неожиданно внизу хлопнула дверь, послышались шаги, и сердце Мариэтты ушло в пятки, когда она увидела в окно Нико, вбегающего на террасу. Запыхавшийся, в футболке с пятнами пота, коротких шортах, открывавших длинные мускулистые ноги, он выглядел так сексуально-притягательно, что Мариэтта ощутила, как внизу живота запорхали бабочки.

Через секунду раздался его голос:

– Мариэтта?

Она вздрогнула и посмотрела на фотографию, которую все еще держала в руках. Дрожащими руками она аккуратно положила рамку на место. Время было упущено, она не сможет быстро опустить крышку и запереть бюро, рискуя повредить антикварную вещь.

Мариэтта сложила руки на коленях и судорожно сглотнула. Она нарушила границы дозволенного, но без злого умысла. Это небольшой проступок, пыталась она убедить себя.

– Я у вас в офисе, – откликнулась она.

Стоило ему войти, как по его лицу она немедленно поняла, что он увидел открытую крышку бюро. Его ноздри раздувались, губы сжались в тонкую полоску, он оцепенел, подобно каменному идолу, и зловеще молчал.

Сердце набатом стучало в груди Мариэтты.

– Нико, простите меня, – начала она скороговоркой, – я зашла в кабинет, чтобы воспользоваться телефоном, я позвонила и хотела уйти, но вдруг увидела это великолепное бюро, я подъехала поближе, чтобы получше его рассмотреть… Я… я не подумала.

Он продолжал буравить ее суровым взглядом, не произнося ни слова.

– Мне очень, очень жаль, – снова сказала она, и ее голос дрогнул. Потому что на этот раз она просила прощения не только за то, что нечаянно открыла бюро. Мариэтта выражала ему сочувствие. Она ничего не знала о его семейной жизни. Но фотография и хранимое с такой любовью бюро говорили сами за себя.

Мариэтта поняла две вещи: Нико любил свою жену, которая умерла.

У нее сжалось горло.

– Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь, – прошептала она.

Нико подошел к бюро, осторожно опустил крышку, положив на нее руки. Он не смотрел на Мариэтту, но это было во сто крат хуже, чем если бы он испепелил ее взглядом.

– Уходите, – тихим голосом сказал он.

– Нико…

– Уйдите, Мариэтта, – повторил он.

Подавив попытку еще раз извиниться, Мариэтта развернулась и выехала из кабинета.

Глава 6

Нико вышел на террасу с двумя хрустальными бокалами и бутылкой выдержанного коньяка. Он остановился на выходе. Мариэтта сидела в кресле спиной к нему под лучами заходящего солнца, ярко-оранжевый край которого едва виднелся на линии горизонта. Ее длинные волосы цвета красного дерева свободно струились по плечам волнами, и Нико, не успев подавить крамольные мысли, представил, как он пропускает через пальцы эти густые шелковые пряди и наматывает на руку…

Он нахмурился и немедленно отбросил эту мысль. Мариэтта – сестра его друга, и ее безопасность – его основная ответственность. Он не должен отвлекаться на ее женственную привлекательность. В ее присутствии он обязан контролировать свои эмоции. Особенно после сегодняшнего случая, когда он застал ее за рассматриванием бюро Джулии. Он не знал, как реагировать на выражение сочувствия в ее глазах.

Эта женщина растревожила его душу с момента знакомства.

А этот ее взгляд сегодня днем в кабинете…

Просьба о прощении вкупе с жалостью. Все его существо восстало против этого взгляда. Ему была невыносима мысль о том, что Мариэтта его жалеет. Он не хотел ничьей жалости. Нико вызывал в людях различные чувства: уважение, покорность, доверие, страх, но практически никогда сочувствие или жалость. Он увидел и то и другое в глазах Мариэтты, и это выбило его из колеи. Нико запретил себе вспоминать о случившемся с Джулией, но иногда выдержка подводила. Чувство вины разъедало душу.

Нико подошел к столу и поставил бутылку и бокалы. Он пришел мириться, напомнил он себе, а не копаться в своих чувствах.

Мариэтта взглянула на него с испугом, который тут же сменился настороженностью и отстраненностью. Выгнув бровь, она спросила, выразительно взглянув на бутылку:

– Мы что-то празднуем? Неужели вам удалось задержать моего преследователя и вы почтили меня своим присутствием, чтобы сообщить мне, что завтра я смогу вернуться в лоно цивилизации?

Нико проглотил ее сарказм. Он избегал ее весь день, и она на него обиделась. Женщины терпеть не могут, когда их игнорируют. Нико прекрасно помнил это по двухлетнему опыту женатой жизни. Он бегло осмотрел ее наряд: светлые хлопковые брюки и изумрудный топ, облегающий высокую грудь и открывающий роскошные плечи. Интересно, она переоделась специально для ужина? Он почувствовал укол совести. Час назад она постучала в дверь кабинета и спросила, не приготовить ли ей что-нибудь на ужин. Он ворчливо ответил через закрытую дверь, чтобы она поела без него.

Открыв бутылку, он разлил коньяк по бокалам, поставил один перед Мариэттой и уселся в кресло напротив.

– Вы не считаете Лавандовый остров цивилизованным местом? – спросил он. – Или вы имели в виду компанию?

Щеки Мариэтты порозовели от смущения, хотя подбородок по-прежнему был поднят.

– Я уверена, что определенные части острова очень цивилизованные, просто я еще толком не видела острова. Что же до компании, пока я считаю ее удовлетворительной.

Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, губы Нико растянулись в редкую для него улыбку. Никогда раньше женщина не описывала его словом «удовлетворительный». В те редкие моменты, когда он находился в компании женщины, он был, черт побери, более чем «удовлетворительным».

Он поднял бокал.

– Ваша взяла, Мариэтта, – сказал он, сделав глоток дорогого коньяка, заметив, что она не дотронулась до своего. – Вы злитесь на меня, – заметил он.

– Нет… – начала она, но замолчала, а затем, слегка вздохнув, продолжила: – Да, немного. Я совершила ошибку, а вы не приняли моих извинений. Я сердита на себя и на вас.

Нико поднял вверх брови.

– Вы выражаетесь без обиняков, – признал он, хотя его это совсем не удивило. По его мнению, Мариэтта не сторонница риторики. Она упряма и честна, не боится говорить то, что думает.

Неожиданно она наклонилась и накрыла ладонью его запястье.

– Я не хотела подсматривать, Нико, – мягко сказала она, – и мне искренне жаль вашу жену.

Жар от прикосновения ее руки резко контрастировал с обжигающим холодом, который охватывал его всякий раз при мысли о Джулии. Мариэтта убрала руку.

– Сколько вы были женаты?

У Нико перехватило дыхание.

– Два года.

– Она очень красива.

Стало быть, Мариэтта хорошо рассмотрела фотографию. Он не понимал, что чувствует по этому поводу. Он снова пригубил бокал, сделав щедрый глоток. Нико знал только, что не хочет продолжать говорить о жене.

– Кому вы звонили? – спросил он.

Резкая смена темы вызвала недоумение на лице Мариэтты.

– Простите?

– Вы сказали, что зашли в мой кабинет воспользоваться телефоном, – напомнил он. – Так кому вы звонили?

– Моей невестке.

– Зачем?

Плечи Мариэтты напряглись.

– Затем, что хотела услышать дружелюбный голос, – сказала она с легкой обвинительной ноткой в голосе.

Нико выругался про себя. Он пришел сюда, чтобы помириться и разрядить обстановку, а не конфликтовать. Он не имел ни малейшего желания говорить об умершей жене и погружаться в пучину отчаяния. Однако мог бы пресечь любопытство Мариэтты в менее враждебной манере.

– Простите меня, – выдавил он из себя непривычные слова.

Он редко извинялся. Последний раз это было десять лет назад на похоронах Джулии, когда он просил прощения у отца Джулии, но не получил его.

– Вы можете звонить кому угодно и когда угодно. Дом в вашем полном распоряжении. Я прошу вас лишь об одном. – Нико помедлил, глядя ей прямо в глаза. – Пожалуйста, не говорите больше о моей жене.

Долгую минуту Мариэтта смотрела ему прямо в глаза. Затем опустила ресницы, прикрыв ими свой выразительный взгляд. Она выехала из-за стола.

– Я поняла вас, спокойной ночи, Нико.

Развернувшись, Мариэтта поехала в дом, оставив нетронутым бокал с коньяком.

Посмотрев ей вслед, Нико, к своему неудовольствию, почувствовал нечто похожее на сожаление. Взяв ее бокал, Нико одним махом опрокинул его. Все прошло совсем не так, как он планировал.

– Босс, похоже, ее бывший бойфренд ни при чем.

Нико откинулся в кресле с трубкой, прижатой к уху.

– Уверен?

– Да, – ответил Бруно. – В пятницу парень ездил по делам в Вену на целый день. Интуиция мне подсказывает, что это не он. Он вполне доволен жизнью и успешен. Обожает своего ребенка и красавицу-жену.

Нико проигнорировал последнюю фразу. Он нервно взъерошил волосы: сказывалось напряжение бессонной ночи.

– Что говорит судмедэксперт?

– Ждет результатов ДНК по волосу, обнаруженному в спальне.

– Поговори с ним сегодня. Позвони в полицию и узнай, есть ли у них похожие образцы. – Нико побарабанил пальцами по столу и бросил недовольный взгляд в окно. – Что по соседям?

– Осталось поговорить с одной женщиной.

– Хорошо. Просмотри список художников, который я вчера выслал тебе по почте, и постарайся… – Нико замолчал, подался вперед, а затем вскочил с кресла. – Бруно, я перезвоню.

Со стуком бросив трубку на рычаг, он выскочил из кабинета, в три прыжка преодолел холл и оказался на террасе. Прислонив ладонь козырьком к глазам, чтобы защититься от яркого дневного солнца, он взглянул на край утеса за бассейном, и у него все внутри похолодело.

Набрав в легкие воздуха, он яростно завопил:

– Мариэтта!

Она не услышала его или сделала вид, что не слышит. Скорее всего, второе. Нико громко выругался, кипя от гнева.

Он свернул на грязную тропинку, вьющуюся через заросли лаванды и розмарина и едва заметную в густой траве. На тропинке явственно проступали следы колес ее кресла, ведущие к отвесному утесу глубиной сто метров.

– Мариэтта! – снова крикнул он. На этот раз он был уверен, что она его слышит.

Плечи девушки вздрогнули. Тем не менее она даже не повернула в его сторону головы. Еще несколько быстрых и длинных шагов, и волны адреналина в его теле сменились облегчением. Она сидела гораздо дальше от края утеса, чем ему показалось. Подойдя ближе, он сжал руки в кулаки, чтобы ненароком не схватить ее за хрупкие плечи и хорошенько встряхнуть.

– Что, черт возьми, вы здесь делаете?

Она взглянула на него с легким удивлением.

– Любуюсь видом, – ответила она с безмятежностью, от которой у него свело челюсти.

Он засунул кулаки в карманы джинсов.

– А чем, скажите на милость, плох вид с террасы?

– Ничем. Просто я там просидела весь день вчера. Мне нужна смена обстановки, иначе сойду с ума. Кроме того…

Она проехала вперед, и Нико молниеносно выдернул руки из карманов, так что ткань в одном из них треснула.

– Мне так хотелось взглянуть на пляж внизу.

Он встал перед ней.

– Это далеко.

Мариэтта фыркнула:

– Нико, вы невыносимы, ведете себя хуже моего брата. Что, по вашему мнению, я намерена сделать? Спрыгнуть с утеса? – Вытянув шею, она посмотрела через его плечо. – Эти ступени выбиты в скале?

Нико скрипнул зубами.

– Да. Но они очень старые, может быть, даже разрушенные и небезопасные.

– Может быть? Вы не знаете наверняка? Вы никогда не спускались вниз? – удивленно спросила она.

Нико сложил руки на груди.

– Это просто пляж, – равнодушно бросил он.

– Но это же ваш пляж, и он такой красивый. Почему вы ни разу туда не спустились?

В висках у Нико пульсировала кровь. Бог мой! До чего же несносная и непредсказуемая женщина. Он окинул ее взглядом с головы до ног: блестящие волосы собраны в конский хвост, розовый топ на узких бретельках прикрывает упругую грудь, открывая тронутые золотистым загаром плечи, белые шорты до колен и белые открытые сандалии на ногах с розовым педикюром.

«И как только женщина может быть такой соблазнительной и раздражающей одновременно?» – пронеслось у него в голове.

Он снова взглянул ей в лицо. Ее щеки порозовели, а у основания горла пульсировала жилка. Их взгляды встретились, и между ними промелькнула искра притяжения.

Он запоздало понял, что она что-то сказала.

– Простите?

– Пленница, – нахмурившись, повторила она. – Я чувствую себя как в тюрьме, Нико.

«Пленница», – стучало у него в мозгу. Внутри все похолодело, и Нико снова оказался в том темном и диком месте.

Джулия тоже провела последние дни жизни в плену у похитителей, которые получили от ее отца огромный выкуп и все же бросили ее умирать в канаве.

– Нико?

Голос Мариэтты донесся до него как сквозь туман.

– Вы в порядке?

Он мысленно выдернул себя из черной дыры, закрыв бездонную воронку, грозившую засосать его в бездну ужасных воспоминаний.

– Я просто забочусь о вашей безопасности, Мариэтта.

– Я знаю. Но мой преследователь в Риме. Здесь мне ничто не угрожает.

Она подъехала к нему так близко, что пальцы ее ног почти касались его коленей, а взгляд шоколадных глаз проникал в самое сердце.

– Нико… Я провела шесть месяцев в блоке интенсивной терапии, два из них – лежа на спине, смотря на белый потолок и стены день за днем. У меня не было выбора. Я злилась, мне было страшно, я чувствовала себя как в ловушке. Вероятно, поэтому я начинаю нервничать и беспокоиться, если долго нахожусь на одном месте.

Его охватило чувство вины. Он и не подозревал, что уединение, служащее утешением для него, может рассматриваться Мариэттой как содержание под стражей.

Внутренне кляня себя на чем свет стоит за проявленную беспечность, Нико опустился перед ней на корточки и спросил:

– Чем бы вам сегодня хотелось заняться?

Ее лицо расцвело улыбкой, и Нико на долю секунды почувствовал, что вырвался из тьмы на свет.

Глава 7

– Кофе на десерт?

Вопрос Нико вернул Мариэтту, которая засмотрелась на молодую пару, сидящую за соседним столиком во внутреннем дворике бистро, в действительность.

– Да, пожалуйста.

К их столику подошел сын Жозефины, Люк, быстро убравший со стола пустые тарелки и принявший заказ на кофе.

Появление Нико и Мариэтты в кафе семьи Бушар вызвало настоящий фурор. Все семейство вышло их поприветствовать. Жозефина и ее муж Филипп появились из кухни, ее отец Генри пришел во двор из прохладного зала бистро. Старик широко улыбнулся Нико. Они поздоровались с большой теплотой, что сначала удивило Мариэтту. Но затем она подумала, что знает Нико лишь с одной стороны, а человек – существо разностороннее.

До вчерашнего дня она ни за что бы не поверила, что Нико вдовец. Мариэтта до сих пор не могла успокоиться, узнав об этом.

За соседним столиком раздался взрыв смеха, и Мариэтта снова посмотрела на молодых людей. Вероятно, туристы с материка. Парень симпатичный, а его подружка просто красотка – загорелая блондинка в короткой белой юбке, открывающей длинные, стройные ноги. Их лица порозовели то ли от солнышка, то ли от выпитого вина. Они выглядели счастливыми, беззаботными и влюбленными.

– Я говорил утром с Бруно.

Она посмотрела на Нико – такой статный и красивый мужчина, но она не могла представить его беззаботным даже в этом уютном дворике среди цветов и миниатюрных цитрусовых деревьев в терракотовых горшках, расставленных между столиками. Нико всегда был начеку. Хотя сейчас он казался слегка расслабленным. Улыбка была редкой гостьей на его лице, но всякий раз преображала его так, что сердце Мариэтты замирало от восторга.

– Есть новости? – спросила она, удивившись, что он не рассказал ей о звонке раньше, и одновременно испытывая благодарность, поскольку за ланчем она представила себя туристкой, осматривающей остров.

– Ваш бывший ни при чем.

Мариэтта испытала облегчение, хотя была уверена, что Дэвид не может быть ее преследователем.

– И что теперь? Есть еще версии?

– Несколько.

Мариэтта ждала продолжения, но Нико молчал. Подавив недовольство, она сказала:

– Я уезжаю через пять дней, так как не собиралась пропустить день рождения племянника.

Нико по-прежнему хранил молчание. Люк принес кофе. Подошла Жозефина, чтобы узнать, понравился ли ланч.

– Еда потрясающая, спасибо, – искренне поблагодарила Мариэтта.

Жозефина сияла от удовольствия.

– Приглашаю вас поужинать с нами в один из вечеров до вашего отъезда, вы согласны?

– Конечно, – сказала Мариэтта, а затем быстро взглянула на Нико, поняв, что нарушила субординацию.

Но он только буркнул, что согласен, и довольная Жозефина вернулась на кухню.

Мариэтта потягивала кофе, когда заметила, что молодая пара собралась уходить. Девушка хихикала и покачивалась, ее приятель подхватил ее под руку, но его самого повело в сторону. Ухмыльнувшись, он бросил на стол несколько монет в качестве чаевых, и они направились к припаркованной невдалеке машине. У Мариэтты сжалось сердце от нехорошего предчувствия. Она поставила чашку на стол и, схватив Нико за руку, сказала:

– Остановите вон ту пару. Они собираются сесть в красную машину. Он пьян.

Нахмурившись, Нико посмотрел через плечо, а затем снова на Мариэтту:

– Вы уверены?

– Да, я наблюдала за ними. – В панике Мариэтта еще сильнее сжала его руку. – Нико, пожалуйста…

Быстро поднявшись из-за стола, Нико выскочил на улицу и окликнул молодого человека. Последовал короткий разговор по-французски, поведение молодого человека из непринужденного стало враждебным, а затем и воинственным, когда Нико выхватил у него из рук ключи от машины.

Нико выглядел абсолютно спокойным, когда, увернувшись от удара, пригвоздил парня к дверце автомобиля. Неожиданно появились Люк и Филипп, помогая разрядить обстановку.

Напряжение отпустило Мариэтту, но смертельный холод сковал ее внутренности, у нее тряслись руки. Она крепко сцепила их и зажмурилась.

– Мариэтта?

Она открыла глаза и увидела сидящего перед ней на корточках Нико. Она испуганно посмотрела через его плечо, ища глазами молодых людей.

– Они внутри кафе. Жозефина уговорила их выпить кофе и поесть.

Мариэтта благодарно кивнула. Но страх не отпускал. Она тоже была однажды на месте этой девушки. Такая же молодая и красивая. Вся жизнь впереди. Если бы кто-нибудь остановил ее в тот момент, когда она с друзьями садилась в автомобиль…

Мариэтта качнула головой, отгоняя эту мысль. Лучше не думать о том, что было бы, если бы… Взяв чашку, она отхлебнула кофе и почувствовала облегчение, когда Нико распрямился. Усевшись напротив нее на стул, он сказал:

– Вы совершили хороший поступок.

– Мы, – поправила его она.

Он пожал плечами:

– Это ведь вы их заметили. Мальчишка и правда был здорово подшофе.

Мариэтта обняла обеими руками чашку, уставившись в кофейную гущу.

– Я не могла видеть, как они садятся в машину.

Нико помолчал.

– Тот несчастный случай с вами.

Она посмотрела ему в глаза:

– Вы знали?

– Только то, что ваш паралич стал результатом автокатастрофы, как сказал Лео.

У Мариэтты внутри все сжалось. Так бывало всякий раз при воспоминании о той страшной ночи. Неожиданный удар, звон разбитого стекла, стоны умирающей подруги, ее собственная боль, а затем онемение и страх.

Мариэтта обхватила чашку еще сильнее.

– Я была молодая и глупая. Выпила вина на вечеринке, куда Лео не хотел меня пускать. Я знала, что мой приятель слишком много выпил, когда он предложил подвезти меня. – Мариэтта скорчила гримасу. Трудно признаваться в собственной глупости. – И тем не менее я села в машину.

– И ваш друг… – тихо спросил Нико.

– Он и обе мои подруги погибли. Выжила я одна. – Она отставила чашку, ощутив горечь напитка.

– Мне очень жаль, Мариэтта.

Слова прозвучали глубоко и искренне. Мариэтта хотела думать, что на душе у нее потеплело от кофе, а не от баритона Нико, выразившего сочувствие.

– Я совершила ошибку, с последствиями которой вынуждена теперь жить. Если я могу остановить кого-то от опрометчивого шага, я делаю это.

Никто не заслуживает тех страданий, через которые ей пришлось пройти. Одно глупое решение, и твоя жизнь кардинально меняется. Она всегда хотела сделать карьеру художника и достигла цели. Но Мариэтта также мечтала о любви, замужестве, детях, теперь она этого лишена.

Синие глаза Нико были, как всегда, непроницаемы, и она неожиданно пожалела, что открылась ему. Этот человек знал про нее так много, а она о нем – практически ничего. Мариэтта знала, что он служил во французском иностранном легионе. Теперь она знает, что он вдовец. Ей хотелось узнать о нем побольше, но она понимала, что он не допускает никого в свое личное пространство, охраняя его, как неприступную крепость. Он ясно дал ей понять, что не намерен откровенничать с ней.

– Ладно. Все это дела давно минувших дней. Я стараюсь не думать о прошлом, – беспечно сказала она. – Ланч был прекрасен. Спасибо. Теперь мы можем осмотреть руины?

Брови Нико сошлись на переносице.

– Вам действительно интересна рассыпавшаяся груда древних камней?

– Я думала, мы сегодня делаем то, что я хочу.

Его глаза превратились в узкие щелки.

– Ну вы и упрямица, Мариэтта Винченти.

Она воинственно задрала подбородок:

– Вы не первый, кто мне об этом говорит.

Нико вышел на террасу с бутылкой и двумя бокалами в руках и с ощущением дежавю.

Хотя сегодня это был не коньяк, а отличное бургундское и атмосфера была более приятной.

Он уже и не помнил, когда проводил целый день в компании женщины.

Мариэтта – красивая женщина и заставляет его кровь быстрее бежать по жилам. Но он восхищался ею не только поэтому. Она сильная. Женщина, которая выжила в ситуации, радикально изменившей ее жизнь.

Она отличалась от остальных его женщин. И он не мог отрицать, что это… приятно.

Она очаровала всю семью Бушар, включая старика Генри. После инцидента с молодыми людьми они отправилась осматривать развалины крепости.

Ее восторг при виде руин озадачил Нико. Старинная крепость в былые времена защищала остров от набегов пиратов, но сейчас, с его точки зрения, была всего лишь грудой камней, тем не менее Мариэтта без устали щелкала фотоаппаратом, делая снимки с разных ракурсов, куда только позволяло ей добраться кресло.

Затем она попросила Нико взять ее на закорки и взобраться по винтовой лестнице на смотровую площадку, чтобы насладиться панорамой.

Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка.

Ее мягкие, пышные груди упирались ему в спину. Ее тонкие, но сильные руки держали его за шею. Ее теплое дыхание щекотало его загривок.

Он считал, что, внося и вынося ее на руках из джипа, он достаточно закалился. Не тут-то было. Он нес ее на спине, а аромат клубники и ванили окутывал его, словно облако. И это было очередным испытанием его воли.

Мариэтта выехала на террасу. На коленях она держала тарелку с сырами, оливками и мясной нарезкой. Корзинка со свежими мини-багетами, полученная от Жозефины, уже стояла на столе.

Соорудив себе бутерброд с хлебом и сыром, Мариэтта немедленно впилась в него зубами.

– Я не должна бы проголодаться после такого обильного ланча и тем не менее хочу есть. Это морской воздух виноват.

Нико смотрел, с каким удовольствием она ест. Ему нравилось, что она не жеманится. Наверное, это ее итальянские корни.

– Воздух здесь действительно необыкновенно чистый. Это особенно чувствуется, когда приезжаешь сюда из Парижа или Нью-Йорка после длительного отсутствия.

Она сглотнула.

– У вас дома в Париже и Нью-Йорке?

– Квартиры.

Она кивнула, будто в этом не было ничего удивительного. Она склонила голову набок.

– И как же проводит свой отпуск владелец крупнейшей мировой компании по обеспечению безопасности?

Он крутил ножку бокала, стараясь не замечать, как она кусает хлеб.

– Ну, это зависит… – наконец сказал он.

– От чего?

– От того, на какой вид отдыха я настроен в тот момент.

Румянец, выступивший на ее щеках, обрадовал его больше, чем ему хотелось бы.

Ее глаза сузились.

– Где вы проводите отпуск?

– Я не беру отпуск, приезжаю сюда, чтобы расслабиться.

– Один?

– Да, один.

Мариэтта удивленно расширила глаза:

– И вы не привозите сюда… э-э-э… друзей?

Нико вопросительно поднял бровь:

– Вы имеете в виду любовниц, Мариэтта?

Мариэтта зарделась как маков цвет. Взяв бокал, она сделала большой глоток и снова поставила его на стол.

– Разве вам не бывает здесь одиноко?

Он пожал плечами:

– Я люблю тишину. – Нико немного лукавил. Он скорее предпочитал уединение. Здесь он мог укрыться от людей и окружающего мира.

Мариэтта посмотрела на океан и заходящее солнце. Небо светилось множеством оттенков оранжевого и золотого, отражаясь в водной глади.

– Здесь очень красиво и безмятежно. – Она снова взглянула на Нико. – Но разве вы не любите путешествовать, видеть новые места?

Он вытянул ноги.

– Вы и представить себе не можете, сколько я всего повидал, – ответил он. – И в большинство мест я не вернулся бы ни за какие коврижки. – В его голосе прозвучала опустошенность, которую ничем нельзя было заполнить после гибели Джулии.

Мариэтта изучающе посмотрела на него, а затем продолжила:

– А вот я мало путешествовала, хотя есть много мест, куда я хотела бы поехать.

– Например?

– Египетские пирамиды.

Нико нахмурился. Она, должно быть, шутит.

– А вы хоть представляете себе, насколько нестабилен этот регион?

Мариэтта пожала плечами:

– Жизнь в целом небезопасная штука.

– Да, но именно поэтому туристы должны быть более осмотрительны при выборе маршрута путешествия. Безопасность – прежде всего.

– Согласна, но нельзя же прожить всю жизнь в защитной оболочке: никуда не ездить, ничего не делать. Жизнь подразумевает риск, хотим мы того или нет.

– Можно минимизировать риски, сделав разумный выбор.

Мариэтта вздохнула:

– Вы рассуждаете в точности как мой брат.

– Лео умный человек.

Мариэтта перекинула волосы через плечо. Ее грудь, обтянутая красным топом, колыхнулась. Нико сглотнул и быстро отвел взгляд.

– Ваши рассуждения ничуть не уменьшили мое желание увидеть пирамиды, – подытожила она. – Это ничего не меняет в моем списке желаний.

– У вас есть список? – заинтересованно спросил он. – Расскажите о нем.

– Не уверена, что мне этого хочется.

– И тем не менее расскажите, – скорее приказал, чем попросил он.

На ее лице промелькнуло недовольство. Она медленно отпила глоток вина, разжигая его нетерпение.

– О’кей. Я хочу совершить парный прыжок с парашютом.

– Нет, – непроизвольно вырвалось у него.

– Мне не нужно ничье разрешение, Нико.

Его губы сжались.

– Это опасно.

– Не более чем езда на автомобиле по автобану. Думаю, что вы не раз прыгали с парашютом во время службы во французском легионе.

Нико не удивился. Он не делал из службы секрета: на левом плече восемнадцать лет красовалась татуировка «Честь и верность».

В восемнадцать лет он записался в легион добровольцем и прослужил пять лет контрактником.

Наверняка он упоминал про службу ее брату, хотя никогда не вдавался в подробности. Боевые операции в джунглях, пустынях и других зонах конфликта – не для праздного уха. Хотя ему действительно приходилось десантироваться с парашютом.

– Это к делу не относится, Мариэтта. Что еще в вашем списке?

Она потягивала вино и явно не торопилась открывать ему свои желания.

– Путешествие на воздушном шаре. Дайте угадаю, – сказала она. – Это тоже очень опасно.

– А вы считаете полет на высоте в тысячу метров над землей в большой корзине для пикника увеселительной прогулкой?

Она округлила глаза:

– И это говорит мне человек, который водит вертолет?

Нико нахмурился. Никакого сравнения. Его вертолет – серьезный аппарат, сконструированный по всем законам аэронавтики и в соответствии с мерами безопасности. А воздушный шар – всего лишь шелковый купол, наполненный горячим воздухом. Скорее в аду выпадет снег, чем он заберется в эту корзину.

– Есть ли в вашем списке что-то более разумное?

Ее губы изогнулись в улыбке, будто разговор доставлял ей удовольствие.

– Разумно – это совсем невесело, правда? Но у меня есть желания с низким уровнем риска.

– Например?

– Поплавать в океане… – она помедлила и закончила, – нагишом.

Нико словно ударило электрическим током.

– Естественно, в каком-то укромном месте, – продолжила Мариэтта. Неожиданно она воскликнула: – Ваш частный пляж – идеальное место!

Услужливое воображение немедленно нарисовало Никто картинку обнаженной Мариэтты в прозрачной воде у подножия скалы. Горячая волна вожделения прокатилась по его телу. Нико знал, что Мариэтта чувствует то же самое. Он видел это в ее румянце на щеках и в блестящем вызывающем взгляде, прикованном к его лицу.

Она его явно провоцировала, играя с огнем.

Нико вплотную приблизился к креслу и пальцем приподнял ее подбородок. Его суровый взгляд должен был внушить ей страх. Ничего подобного, ее губы слегка приоткрылись в ожидании… поцелуя.

Господи, а ведь он действительно хотел ее поцеловать. Приникнуть губами к ее соблазнительному рту, наказав поцелуем за намеренную провокацию.

Усилием воли Нико остановился.

– Будьте осторожны в своих желаниях, Мариэтта, – сказал он, отпустив ее подбородок и направившись обратно в дом, в свой кабинет, где ему и следовало оставаться.

Нико стоял у края утеса и смотрел вниз на маленький пляж в форме полумесяца.

На этой стороне береговая линия была скалистой, но тут и там утесы образовывали небольшие бухточки с песчаными пляжами и кристально чистой водой для купания.

Вчера он сказал Мариэтте, что ступени, вырубленные в скале, могут быть разрушены временем, но на самом деле они выглядели вполне крепкими и такими же надежными, как сто лет назад. До сегодняшнего утра ему и в голову не приходило ими воспользоваться.

А сейчас он стоял здесь и думал о несносной женщине с ее списком желаний. Он размышлял о мягкости песка и о температуре воды, о том, как прижмет к себе ее обнаженное тело и они поплывут вместе.

Странные и безумные мысли. Обычно он гнал такие мечты прочь.

Но эта девушка проникла ему под кожу, разбудила в нем первобытный инстинкт охотника.

Интересно, она понимает, с кем затеяла игру?

Он не романтический любовник, а бывший солдат с ужасным прошлым. В его жизни была любовь, которую он потерял, поклявшись себе, что никогда больше не влюбится. Его связи с женщинами с тех пор служили одной цели – получить физическое удовлетворение. Он выбирал опытных женщин и никогда – невинных.

Но Мариэтта отнюдь не наивная девушка. Она сильная, умная и знает, чего хочет.

Хочет ли она его? Он зажмурился, пытаясь разобраться со своей совестью. Что лучше? Вступить с ней в связь или держать на расстоянии?

Открыв глаза, он уставился на ступеньки. Так ли они надежны, как выглядят?

Единственный способ проверить – спуститься по ним вниз.

Глава 8

Мариэтта прильнула к спине Нико, дрожа от волнения и не смея поверить в происходящее. Они собирались спуститься с утеса по ступеням, ведущим к пляжу.

Она смотрела через его плечо на расстилавшийся далеко внизу белый песчаный пляж. Ступеньки оказались гораздо круче, чем она предполагала. Инстинктивно Мариэтта покрепче ухватилась за шею Нико.

– Готовы, дорогая? – Его глубокий голос эхом отозвался в ее груди, а неожиданное ласковое обращение заставило ее пульс забиться с удвоенной скоростью.

– Да.

«Всегда и на все для тебя готова», – промелькнуло у нее в мозгу.

Нико начал спускаться по ступеням.

После вчерашнего вечера Мариэтта была уверена, что оттолкнула его. Оставшись одна на террасе после его внезапного ухода, она наблюдала за золотисто-пурпурным закатом, пытаясь оправдать свое необычное поведение тем, что днем перебрала солнца, а за ужином вина.

Но ни одно из этих оправданий ее не устроило. Правда заключалась в том, что она хотела его спровоцировать. Она жаждала знать, может ли мужчина, подобный Нико, увлечься женщиной, которую общество считало инвалидом.

Она знала, что инвалидное кресло отпугивает большинство мужчин. Некоторые неправомерно считали, что она не может ни заниматься сексом, ни получать от него удовольствие. Других, вероятно, отталкивали ее обездвиженные ноги. Дэвид отличался в этом отношении от других, их секс был здоровым и удовлетворительным, но не страстным, как она мечтала в юности.

В животе у нее порхали бабочки, и Мариэтта была уверена, что с Нико она может иметь бурный и страстный секс, на который уже и не надеялась.

Она видела, что нравится ему. Мариэтта ясно поняла это, когда рассказала о желании искупаться нагишом на его пляже. Желание было написано у него на лбу, и ее тело инстинктивно на него откликнулось, что не осталось для него незамеченным.

Он едва не поцеловал ее. Когда он стоял над ней, приподняв ее подбородок, в нем бурлили злость и вожделение одновременно, и он старался взять себя в руки.

И она жаждала его поцелуя, хотя знала, что он вряд ли будет нежным. Когда Нико ушел, так и не поцеловав ее, она почувствовала сильнейшее разочарование сродни удару под ребра.

Нико преодолел последние ступеньки, и глаза Мариэтты расширились от удивления, когда он понес ее по песку к бело-голубому полосатому тенту, установленному с подветренной стороны утеса. Под тентом лежала подстилка для пикника, несколько больших и удобных на вид подушек и плетеная корзинка с провизией.

– Нико, сколько же раз вам пришлось спуститься?

– Несколько, – коротко бросил он.

Он встал на колени у края подстилки, и Мариэтта соскользнула по его спине вниз, чувствуя, как напряглись ее соски от трения о его спину. Прежде чем Нико повернулся, Мариэтта поправила свободную белую футболку. Просунув руки под колени, она распрямила ноги. Нико подложил ей под спину пару подушек:

– Удобно?

Она кивнула и осмотрелась вокруг.

– Какая красота, Нико.

Мариэтта пропустила через пальцы горсть песка, посмотрела на спокойную бирюзовую воду уединенной бухточки.

– Не могу поверить, что вы никогда сюда раньше не спускались.

Нико лишь пожал плечами и снял кроссовки. На нем были шорты цвета хаки и черная рубашка поло. Он выглядел очень мужественным. Нико приподнял крышку корзины.

– Я не знал, что вы захотите на ланч, поэтому прихватил всего понемногу.

Он не шутил. В корзине были фрукты, оливки, крекеры, хлеб, сыры и мясная нарезка, вода, бутылка каберне и охлажденное белое, разовые тарелки и приборы, бумажные салфетки.

Мариэтта невольно рассмеялась.

– Готова поспорить, что вы всегда тщательно готовитесь к любому событию.

Нико открыл бутылку воды и подал ей.

– С кем вы хотели бы оказаться в случае катастрофы?

Мариэтта закатила глаза.

– Конечно, с вами, – сказала она.

Нико самодовольно улыбнулся и обвел взглядом богатое угощение.

– Надеюсь, что вы проголодались.

– Не до такой степени, – ответила Мариэтта, отщипнув виноградинку, – но я постараюсь.

Она так ничего и не съела, ограничившись бокалом белого вина для храбрости. Мысли о том, что может произойти после ланча, напрочь лишили ее аппетита.

Сейчас она лежала под тентом, размышляя о том, что, похоже, ошиблась. Нико не предложил искупаться, не сделал попытки приблизиться к ней, он лишь молча растянулся рядом на подстилке.

Тем не менее она чувствовала исходящий от него жар, и шестое чувство подсказывало ей, что это неспроста.

Мариэтта взглянула на Нико. Он лежал с закрытыми глазами, но она знала, что он не спит. Вряд ли он относится к разряду тех мужчин, которые любят вздремнуть после ланча. Ей казалось, что он и ночью спит вполглаза. Она отвела глаза от его лица и взглянула на обнаженный торс.

Он был само совершенство: широкие плечи, узкие бедра, рельефные мускулы и гладкая кожа. На левом плече татуировка и длинный шрам с неровными краями. Ее взгляд задержался на шраме, а в татуировке она узнала эмблему французского иностранного легиона. Значит, он воевал в горячих точках и не понаслышке знает об ужасах и зверствах на войне.

– Почему вы вступили в легион? – вырвалось у Мариэтты помимо воли.

Она не хотела высказать эту мысль вслух, но он ответил:

– Мне было восемнадцать, гормоны играли, а я не знал, чем мне заняться в жизни.

Глаза Нико были по-прежнему закрыты, и он сам удивился, что ответил на ее вопрос. Обычно он избегал вопросов личного плана. Но сейчас решил, что разговор – меньшее из двух зол. В нем копилась темная сексуальная энергия, и он не хотел выплеснуть ее на Мариэтту. Он только сейчас это осознал. Но было поздно.

Черт побери. Зачем он все это затеял? Мариэтта не просто женщина для удовлетворения зова плоти, она сестра его друга, и он ее уважает. Да, вчера она провоцировала его, но сегодня они так мило беседовали о пустяках во время ланча. Это простые удовольствия жизни, которые наверняка оценила бы и Джулия. Нико вспомнил вчерашний инцидент с молодой парой в бистро, ее заботу о влюбленных. Он понял, что эта женщина не ожесточилась сердцем после всего, через что ей пришлось пройти.

Как же он может дотронуться до нее и не запятнать ее своей темной стороной? Ему нечего ей дать. Нечего предложить, кроме плотских удовольствий.

– Ваши родители не возражали?

Нико заложил правую руку за голову. Его глаза были по-прежнему закрыты. После ланча Мариэтта сняла футболку, и вид ее груди в желтом бикини возбуждал его.

– У меня уже не было родителей, – ответил он.

– О, простите меня, Нико. – Она помолчала. – Вы рано их потеряли?

– Моя мать умерла от инсульта, когда мне было шесть. – Нико снова удивился своей откровенности. Он не помнил, когда в последний раз говорил о своем детстве. – Она была мать-одиночка. Я никогда не знал своего отца.

Он почувствовал на себе взгляд Мариэтты.

– Вы жили с родственниками после смерти мамы?

– У матери не было родственников. Меня отдали в детский дом, и я жил в приемных семьях.

– Нико, это, наверное, очень тяжело…

– Не стоит меня жалеть, Мариэтта. У каждого второго ребенка трудное детство. – Открыв глаза, он посмотрел на девушку. – Вы с Лео тоже рано потеряли родителей, насколько мне известно.

– Да, мама умерла, когда мне было всего шесть, и мне ее очень не хватало, отсюда и мои сумасбродные поступки в юности. Но у меня был брат, – ее голос стал чуть хриплым, – а у вас – никого.

Он пожал плечами:

– В жизни есть вещи похуже одиночества.

– Такие, как участие в войне? – спросила она, проведя пальцем по шраму на его плече. – Вы были ранены, когда служили в легионе?

Он сел, чтобы ее рука соскользнула с его плеча.

– Да.

– Как это произошло?

Боже, любопытству этой женщины нет предела.

– Это след от шрапнели, – решил он приоткрыть неприглядную сторону войны.

– Взрыв?

– Смертник. – Он прямо взглянул на нее. – Двенадцатилетний мальчишка.

– Какой кошмар, – прошептала она.

– Это лицо современной войны, – бесстрастно констатировал он.

Мариэтта положила ладонь на его обнаженную спину. Прикосновение было таким неожиданным, что он едва не поморщился, как от боли.

– Мне так жаль, что вам пришлось быть свидетелем стольких жестокостей на войне, Нико, – с таким искренним сочувствием сказала она, что у него внутри все перевернулось.

Она погладила его по спине, вызвав напряжение в каждой клетке тела и жар в паху.

– Мариэтта, – простонал он, – что ты делаешь?

Она и сама не знала ответ на этот вопрос, просто хотела человеческого контакта, а прикоснувшись к нему, уже не могла, да и не хотела убрать руку.

Нико молниеносно вскочил и навис над девушкой, схватив ее за запястье и отведя ее руку за голову. Его лицо было суровым, почти сердитым.

– Ты ведь не хочешь этого, Мариэтта.

– Не хочу чего? – пискнула она, хотя прекрасно понимала, что он имел в виду. Она не такая наивная дурочка, чтобы думать, что они спустились со скалы только на пикник у моря.

Но что-то изменилось после ланча. Нико явно передумал.

Мариэтта почувствовала себя отвергнутой, и это больно ее ранило.

– Ни чего, а кого, – грубо сказал он. – Ты не хочешь меня, Мариэтта.

Она вздернула подбородок, почувствовав злость и бесстрашие. Да как он смеет говорить за нее, чего или кого она хочет или нет.

Нико тяжело дышал, раздувая ноздри.

– Я не тот человек, с кем тебе нужно сближаться.

– Почему? – с вызовом спросила она. – Потому что ты прошел через ужасы войны и думаешь, что мне не дано этого понять? Отпусти меня, Нико, – потребовала она.

Он отпустил ее руку. Мариэтта распрямилась, заставив его отодвинуться.

– Думаешь, у тебя одного есть шрамы? – Она наклонилась вперед. – Шрам под левой лопаткой остался после аварии, – сказала она, – а остальные от неудачных операций. И каждый из них – свидетель разбившейся вдребезги надежды.

Снова откинувшись на локти, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я лежала в разбитой машине полчаса в ожидании «скорой» с двумя погибшими подругами и другом, который умер по дороге в больницу. – Мариэтта проглотила подступивший к горлу комок. – Я не была на войне, Нико. Но мне кое-что известно о смерти и выживании.

Она вытянула руку и положила ладонь ему на грудь.

– Возможно, мне неизвестно, кто прячется здесь. Но кем бы он ни был, он меня не пугает.

Она намеренно провела мизинцем по его соску, услышав, как он с шумом втянул в себя воздух. Однако его крупное тело оставалось твердым и неподвижным, за исключением груди, ходуном ходившей под ее ладонью. Она всматривалась в его лицо в поиске знаков голодного желания, которое она ясно видела в его взгляде вчера, но сейчас его лицо оставалось бесстрастным.

Кровь отхлынула от ее лица, а внутри все похолодело. Ее пронзила унизительная мысль.

Она моментально отдернула руку.

Боже! Неужели она все неправильно поняла? Вообразила несуществующее?

Она как в немом кино увидела, что Нико открывает рот, но затрясла головой и зажмурилась, не в силах смотреть на него. Он слишком хорош. Любая женщина сочтет за честь провести с ним ночь. Зачем она ему? Если только…

Ее лицо горело. «Дура, дура…» – рефреном звучало у нее в мозгу.

– Думаю, вы правы, – сквозь зубы процедила она. – Я не хочу этого. – Гордость придала ее голосу резкость. – Мне не нужен секс из жалости.

Сверху раздалось свирепое рычание, заставившее Мариэтту распахнуть глаза.

Нико грубо схватил ее руку и приложил к своему паху.

– Ты считаешь это жалостью?

Мариэтта ахнула, почувствовав силу его эрекции.

Святые угодники! Член был огромный и твердый.

Нико издал горловой звук, похожий на стон.

– Мариэтта, я хочу тебя, – глухо сказал он, сильнее прижав ее руку к паху. – Не сомневайся в этом. Но ты должна быть уверена, что хочешь того же, потому что назад пути не будет.

Его горящий взгляд и твердый член в ее руке развеяли ее сомнения. Она слегка сжала пальцы вокруг его набухшего пениса, выражая молчаливое согласие. Нико отвел ее руку и наклонился к ней. Дрожа от предвкушения, она через секунду почувствовала, как он накрыл ее рот своими губами, и это было в тысячу раз прекраснее, чем она себе представляла.

Мир поплыл у нее перед глазами, и Мариэтта ухватилась за его широкие плечи, как за спасительный якорь. Он провел языком по ее губам, заставив их приоткрыться и пустить его внутрь. Их языки переплелись, лаская и исследуя друг друга. Мариэтта никогда не испытывала ничего подобного.

Оторвавшись от ее губ, Нико потемневшим взглядом уставился на ее грудь. Одним движением он расстегнул замок, соединявший треугольники бикини вместе, и отбросил желтый лоскуток в сторону.

– Потрясающе, – пробормотал он, обхватив крупной ладонью ее правую грудь.

Мариэтта инстинктивно выгнулась ему навстречу. Большим пальцем Нико нежно ласкал розовый бутон. Ощущение было великолепным, но Мариэтта хотела большего…

– Нико… – простонала она.

Его глаза блестели. Опустив голову, Нико слегка коснулся соска губами. Мариэтта ахнула и запустила пальцы в его густую шевелюру. Нико сильнее втянул сосок в рот, лаская и покусывая его, заставляя Мариэтту постанывать от наслаждения. Расценив ее невнятные вскрики как приглашение продолжить ласки, он не обошел вниманием и левый сосок.

Ее ногти царапали кожу его головы.

– Боже… Нико…

В ней проснулся дикий, первобытный инстинкт. Мир вокруг перестал существовать. Она ощущала лишь язык и губы Нико на своей груди. Тугая спираль возбуждения закручивалась все сильнее, грозя взорваться в любую секунду. Время остановилось. В какой-то момент она почувствовала, что Нико пытается расстегнуть молнию на ее шортах, и на секунду замерла. Он тут же оторвался от ее соска, и Мариэтта едва не застонала от разочарования.

– Я не передумала, – торопливо сказала она, проклиная себя на чем свет стоит за неизвестно откуда возникшую неуверенность.

– Ты засомневалась. Почему?

У Мариэтты задрожали руки. Она положила их на живот и закрыла глаза.

– Мариэтта…

– Мои ноги, – прошептала она. – Они… они некрасивые. – Ее лицо горело.

– Открой глаза.

Она послушалась. Глаза подозрительно щипало. Матерь Божия. Что это с ней? Она хотела этого. Он ее хочет. С чего это она застеснялась своего тела?

– Ты очень красивая, Мариэтта. И я хочу тебя всю. – Он смачно поцеловал ее в губы и вскочил на ноги. Быстро скинув шорты и трусы, он предстал перед ней в своем нагом великолепии.

У Мариэтты пересохло во рту. Она окинула восхищенным взглядом его атлетическую фигуру от широкой груди до плоского живота и узких бедер и гордо восставшего члена. Горячая влага затопила ее лоно.

Нико опустился на колени, расстегнул молнию и снял с нее шорты вместе с низом бикини, затем поднял на руки и понес в воду.

Нико целовал, трогал, исследовал тело Мариэтты в теплой прозрачной воде. Это была самая эротическая прелюдия из когда-либо им испытанных.

Иногда он занимался любовью у бассейна, но сейчас…

Сейчас все было по-другому. А ведь он даже не вошел в нее.

Нико низко и протяжно застонал и разомкнул под водой ее пальцы, обнимавшие его набухший член, из-за боязни опростоволоситься и кончить прямо в воду.

Мариэтта слегка нахмурилась и снова потянулась к нему под водой, но Нико перехватил ее руку.

– Дорогая, – проворчал он, – если ты продолжишь, то все закончится даже не начавшись.

Она кокетливо улыбнулась и, к облегчению Нико, убрала руку. Мариэтта обняла его за шею и приникла к нему пышной грудью. Их губы слились в долгом и нежном поцелуе.

Несмотря на его предыдущее заявление о том, что он пойдет до конца, Нико решил еще раз расставить все точки над «i», дав ей последний шанс передумать. Хотя ее возможный отказ убьет его наповал.

– Это все, что я могу тебе дать, – сказал он. – Эти несколько дней…

Она прижала палец к его губам.

– А я на большее и не претендую. Только здесь и сейчас.

Итак, последний барьер рухнул. Он поцеловал ее гладкое, влажное, солоноватое от морской воды плечо и опустил руку в воду, лаская шелковые завитки на лобке и бархатистую плоть в промежности.

– Скажи мне, где ты чувствуешь наибольшее удовольствие, – попросил он, горя желанием обнаружить наиболее чувствительные точки в нижней части ее тела. Его пальцы медленно проникли глубже во влагалище, лаская, исследуя и нащупывая эрогенные зоны.

Мариэтта выгнулась ему навстречу и в упоении шептала хриплым от страсти голосом:

– О боже… Да, Нико, о-о-о, здесь… здесь.

Приподняв ее чуть выше, он захватил губами розовый бутон соска, усилив движение пальцами внизу.

Вонзив ногти в его спину, она достигла наивысшей точки наслаждения и довольно заурчала. Это был самый эротический звук, когда-либо им услышанный. Его тело болезненно содрогнулось в ответ. Мариэтта бессильно опустила голову ему на плечо и, обмякнув в его руках, ругнулась по-итальянски.

Нико удовлетворенно хмыкнул.

– Это было в твоем списке желаний, дорогая?

– Нет… – проворковала она ему в плечо. – Но думаю добавить его в список немедленно, чтобы еще раз исполнить.

– У меня есть еще идеи для твоего списка.

– Какие? Скажи мне, – заинтересованно спросила она.

Он покачал головой, переместил ее себе за спину и направился из воды к берегу.

– Лучше я тебе покажу.

Глава 9

Мариэтта ожидала, что они займутся любовью прямо под тентом, но Нико пробормотал что-то невнятное насчет песка на подстилке и неудобства и понес ее наверх. Вскоре они оказались в его просторной спальне, отделанной в чисто мужском стиле – строго и лаконично.

Мариэтта чувствовала себя расслабленной и наполненной после предыдущего оргазма. Никогда раньше она не достигала пика наслаждения с такой легкостью и быстротой.

Она беззастенчиво рассматривала Нико, растянувшегося рядом с ней во всей своей прекрасной наготе. Его эрекция была такой же мощной, как и в воде, когда ей так хотелось ласкать его. Сейчас его член упирался ей в бедро. Он был такой большой, что Мариэтта немного занервничала, сумеет ли она целиком принять его в себя.

Нико провел пальцем по ее животу.

– Тебе удобно? – участливо спросил он.

Мариэтта начала злиться. Конечно, ей было удобно. Она лежала на спине, закинув руку за голову, мягкие подушки поддерживали ее плечи. Но она не хотела, чтобы Нико относился к ней как к фарфоровой кукле, которая может сломаться пополам, если на нее чуть посильнее нажать. Она жаждала неистовой любви до изнеможения, хотела почувствовать на себе вес его крупного тела, ощутить жар его дыхания и силу его возбуждения.

Кончиком пальца Нико обвел кружок вокруг ее пупка, а затем палец покружил вокруг сосков.

– Мне нужно что-то знать, чтобы доставить тебе больше удовольствия? – мягко спросил он.

Она вспомнила о небольшой проблеме и ее лицо залила краска.

Нико приподнял ее подбородок.

– Что?

Мариэтта судорожно сглотнула.

– Иногда у меня возникали проблемы… – она прикрыла глаза, ее щеки горели, – со смазкой.

Последовало молчание. Она открыла глаза, боясь увидеть разочарование Нико, но вместо этого его глаза горели решимостью. Он медленно встал на четвереньки.

– Ты беспокоишься, что твое лоно не увлажнится, чтобы принять меня, дорогая?

Ее глаза расширились.

– Нет, просто…

Она с изумлением увидела, как он оседлал ее, положил крупные ладони на ее худенькие бедра и раздвинул их.

Когда он опустился на живот с явным намерением действовать, Мариэтта пропищала:

– Это не из-за тебя, это просто мое тело… О-о-о.

Его горячий рот накрыл бугорок Венеры, а язык принялся неистово его ласкать.

Мариэтту словно пронзило электрическим током. Она откинулась на подушки, вцепилась руками в края простыни и целиком отдалась неведомым ощущениям, которые разбудил в ней Нико. Ее возбуждение достигло зенита, и она громко вскрикнула, не в силах дольше выносить эту сладкую муку.

Открыв глаза, она увидела рядом с собой Нико. Его горящий взгляд выражал удовлетворение.

– Ты вся мокрая внизу, моя маленькая русалка. – Он поцеловал ее в губы, и она почувствовала свой вкус. – Очень мокрая, – повторил он, доставая презерватив из ящика прикроватной тумбочки.

Надев защиту, он устроился у нее между ног и еще раз пристально на нее взглянул.

– Я не могу больше сдерживаться, я не буду нежным с тобой, – предупредил он.

Услышав эти слова, Мариэтта задрожала от возбуждения. Она и хотела страстного секса. Вонзив ногти в его спину, она смело сказала:

– И не надо.

Одним мощным толчком он вошел в ее тугой канал и начал ритмично двигаться.

Мариэтта на секунду пожалела, что не может обвить его талию ногами, не может приподнять бедра навстречу его движению, но Нико, казалось, ничего не замечал. В его глазах читалась только страсть и вожделение. Ритм убыстрялся. Минуту спустя он содрогнулся и со стоном рухнул на Мариэтту, уткнувшись лицом в ее шею.

Мариэтта обняла его и улыбнулась. Ощущение веса его тела, вдавившего ее в матрас, было самым изысканным в мире удовольствием.

Нико спал как убитый. Впервые за долгие годы ему не снились кошмары. Он проснулся с незнакомым чувством… довольства.

Повернувшись на бок, он зажмурился от ярких солнечных лучей. Накануне Мариэтта захотела полюбоваться закатом, и он не зашторил окно. Ее восторженные охи и ахи по поводу заката закончились тем, что Нико, устав от ее восхищения, решил еще раз заставить ее охать и ахать от его любовных ласк.

Когда небо стало чернильно-фиолетовым и появились первые звезды, Нико взял ее еще раз и наблюдал за ее лицом, озаренным лунным светом и восторгом от оргазма, прежде чем самому кончить.

Он рассматривал спящую Мариэтту. Ее длинные темные ресницы контрастировали со светлой кожей лица, густые волосы цвета красного дерева разметались по подушке. Ночь была теплой и влажной, но она прикрыла простыней нижнюю часть тела, стесняясь своих ног даже после их бурного секса.

Он не понимал ее неуверенности. Мариэтта красивая и чувственная женщина, и ему совершенно все равно, какие у нее ноги.

Он намотал на руку прядь блестящих волос. Его влекло к Мариэтте, но он и представить себе не мог, что воспылает к ней такой всепоглощающей страстью. Она проникла в его сердце, и он навсегда сохранит память о ней, хотя и знал, какими предательскими могут быть воспоминания и как они ослабляют волю.

Ресницы Мариэтты дрогнули, и она открыла глаза. Нико отбросил сентиментальные мысли и улыбнулся Мариэтте:

– Доброе утро, моя маленькая русалка.

Она потянулась, бесстыдно демонстрируя свою роскошную грудь, и пробормотала:

– Кофе… Русалкам нужен кофе, чтобы проснуться.

Нико взял руку Мариэтты и положил в свой пах.

– У меня есть кое-что получше, чтобы разбудить тебя.

Ее глаза сверкнули, губы приоткрылись, и в мгновение ока его маленькая русалка проснулась.

Следующие сорок восемь часов время тянулось медленно и мир перестал существовать, так, по крайней мере, казалось Мариэтте. Они регулярно занимались любовью, купались на пляже или в бассейне. Когда Нико уходил в кабинет поработать, она рисовала.

Вскоре она поняла, что жизнь ее протекает в защитной оболочке, против которой она протестовала всего несколько дней тому назад. Но завтра ей предстоит вернуться в Рим, и жизнь ее снова войдет в обычное русло. Роман с Нико не может продолжаться вечно. Они оба знают, что это всего лишь короткое любовное приключение.

В дверях появился Нико. Мариэтта улыбнулась ему, стараясь выглядеть веселее, чем чувствовала себя внутри.

– Думаю, мне пора собирать вещи. Мы уезжаем завтра утром?

– Нет, – ответил он.

– А когда?

– Мы вообще никуда не едем.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал: ты завтра не вернешься в Рим.

Его тон не оставлял сомнений. Он не давал ей выбора, просто констатировал факт.

Впервые за последние дни она снова показала характер.

– Мы договаривались об одной неделе, Нико.

Он скрестил руки на груди. Этот жест напомнил ей, как они с Лео убеждали ее шесть дней назад. Она уступила, но с определенным условием, которое Нико теперь нарушал.

– Здесь для тебя самое безопасное место, пока твой преследователь не пойман.

Она тоже сложила руки на груди, выказывая свою решимость.

– И когда же вы его поймаете? – требовательно спросила она. – Через неделю? Через месяц?

Его глаза опасно блеснули.

– Неужели это такая ужасная идея, дорогая, провести месяц в моей компании?

Она сжала губы, чтобы ненароком не сказать «нет». Идея была прекрасная. У нее закружилась голова от эйфории. Но это неправильно.

Так не должно быть. Не должно. Не должно.

Она не имеет права претендовать на большее.

– Такими вещами не шутят, – сказала она. – Я должна вернуться на работу. В субботу у Рикки день рождения, я обещала Лео и Хелене, что обязательно буду.

– Я говорил с Лео. Он тоже считает, что ты должна пока оставаться здесь.

Мариэтта не на шутку разозлилась. Да как они смеют!

– Это не ваше с Лео дело решать! – Она развернула кресло и направилась к двери.

– Куда ты?

– Звонить невестке, – огрызнулась она.

– Зачем?

– У нее больше здравого смысла, чем у вас обоих.

Мариэтта надеялась, что Хелена повлияет на Лео, и если тот примет ее сторону, то Нико отпустит ее с острова. Эта мысль отдалась в сердце болью, и Мариэтта еще больше разозлилась на себя.

Надежды на сестринскую солидарность не оправдались. Хелена приняла сторону мужчин. Мариэтта не могла на нее сердиться, понимая, что невестка желает ей добра. Она злилась на ситуацию в целом и на Нико за его авторитарность. Он и не подумал посоветоваться с ней, а просто принял решение.

Мариэтта улыбнулась молодой официантке, которая принесла десерт, но поняла, что это было напрасным усилием. Официантка смотрела только на Нико.

Он обладал особым магнетизмом и без усилия привлекал женщин любого возраста, которые кружились вокруг него, как пчелы вокруг медоноса.

Эта мысль не добавила ей настроения.

Если Нико рассчитывал на чудный вечер с вкусной едой и в приятной атмосфере ресторана семейства Бушар, его явно ждало разочарование. Мариэтта с треском проткнула чайной ложкой верхний карамельный слой любимого десерта крем-брюле.

– Ты все еще сердишься.

– Естественно, – ответила она честно. Мариэтта, не в пример своей невестке, не умела скрывать эмоции. – Я пропускаю важный семейный праздник, Нико.

Он сделал глоток капучино.

– Для тебя день рождения ребенка превыше твоей безопасности?

– Это не просто день рождения ребенка. Моему единственному племяннику исполняется годик, а я не смогу разделить с ним это важнейшее событие в его жизни.

Нико внимательно на нее посмотрел:

– Это так много для тебя значит?

– Да. – Мариэтта отложила ложку. Даже любимый десерт не лез ей в горло. Она заказала его только для того, чтобы оттянуть время возвращения на виллу. Если их вечернее развлечение будет таким же, как последние два дня, то очень скоро они окажутся в постели, а ей сегодня этого не хотелось. Ну, пока не хотелось, если быть честной до конца. Она хотела еще немного позлиться на него, потому что знала, что стоит ему коснуться ее тела – и весь гнев тут же улетучится.

– Это моя семья, – добавила она. – Единственная, которая у меня есть и будет когда-либо.

Нико нахмурился:

– Что ты этим хочешь сказать?

Она пожала плечами, но внутренне съежилась. Это было чересчур откровенное заявление.

– Именно то, что сказала. – Мариэтта в точности повторила его утреннюю фразу.

Минуту он молча на нее смотрел, а затем спросил:

– Ты не можешь иметь детей, Мариэтта?

Она заколебалась.

– У меня нет медицинских противопоказаний. Физически это возможно.

Нико прищурился:

– Стало быть, ты можешь завести свою собственную семью?

У Мариэтты все внутри сжалось. Он так просто говорил об этом, словно ее паралича не существовало.

– Все не так просто, – неестественным голосом ответила она.

– Почему?

Мариэтта оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

– Вообще-то, чтобы иметь детей, женщине нужен муж.

Нико вопросительно выгнул бровь:

– Ты имеешь возражения против брака?

Она нахмурилась. Почему он задает такие вопросы? Неужели она ему небезразлична?

Мариэтта немедленно подавила эту мысль в зародыше. Он просто поддерживает разговор. Ему интересна женщина, с которой он сейчас спит.

Она прочистила горло.

– Брак – это нормально, но не для меня.

– Из-за Дэвида?

– И из-за него тоже. Когда доходит до дела, мало кто из мужчин готов связать свою жизнь с калекой.

Лицо Нико потемнело.

– Не смей так себя называть, – резко сказал он.

– Как? Калека? – притворно безразличным тоном осведомилась она. – Почему нет? Большинство людей именно так меня и видят.

Мариэтта лукавила. В ее случае это было не совсем так. Ей повезло. Большинство ее друзей, коллег и знакомых видели в ней прежде всего женщину, а не человека с физическим недостатком. Но были и такие, кто считал ее инвалидом, не видя дальше собственного носа.

Нико смотрел на нее пронзительным синим взглядом.

– Я не вижу тебя такой.

Ее сердце екнуло. Она верила ему. Но как он ее видит? Как женщину, которую нужно защитить? Как временную любовницу? Она пыталась убедить себя, что ей все равно, но внутренний голос нашептывал одно и то же слово «лгунья».

– Я знаю, – тихо сказала она.

Нико по-прежнему не отрывал испытующего взгляда от ее лица.

– Дэвид просто идиот. Зачем тебе отказываться от мечты из-за одного неудачного опыта?

Плечи Мариэтты напряглись.

– Потому что я реалист и некоторые вещи не предназначены для меня судьбой. – Она фыркнула. – Ты в любом случае не знаешь, о чем я мечтаю. Не всякой женщине дано стать матерью.

Он вскинул брови:

– Ты не хочешь иметь детей?

– Нет. – Это было ложью. Она так часто твердила это себе, что почти поверила. У нее свело желудок.

– Но семья важна для тебя?

– Не более, чем карьера художницы…

Мариэтта очень хотела стать известной художницей и зарабатывать этим на жизнь. Пока же у нее есть работа в галерее, студия для сдачи внаем, квартира. Этого вполне достаточно.

Тогда почему вопросы Нико так взволновали ее?

Она убрала с коленей салфетку, аккуратно ее сложила и положила на стол.

– Спасибо за ужин, – сказала она, избегая его взгляда. – Мы можем идти, если ты готов.

Вся семья Бушар вышла их проводить. Они по очереди расцеловались с Мариэттой. Интересно, что они думают о ее взаимоотношениях с Нико.

Вообще-то это не важно. Она скоро уедет с острова, и у нее не будет причины сюда возвращаться. Эта мысль угнетала ее, не давая покоя, пока Нико вел автомобиль по извилистой горной дороге. Подъехав к вилле, он открыл ворота, ведущие во внутренний двор, затем вернулся и, взяв Мариэтту на руки, понес ее в дом.

– Нико! – воскликнула она. – А мое кресло?

Захлопнув ногой дверь джипа, Нико обронил на ходу:

– Оно тебе сегодня не понадобится.

Мариэтта едва сдерживала негодование.

– Я не буду с тобой сегодня спать!

Нико тем временем вошел в свою спальню и бесцеремонно положил ее на кровать, так что она довольно неуклюже распласталась на сером шелковом покрывале.

Бросив на нее горящий взгляд, он произнес, расстегивая рубашку:

– А я и не собирался спать.

Приподнявшись на локтях, Мариэтта кинула на него испепеляющий взгляд.

– Я все еще на тебя сердита.

Он скинул рубашку, обнажив могучий торс. В лунном свете, заливавшем спальню, Нико был похож на статую бронзового полубога.

У Мариэтты пересохло во рту.

– Отлично, – сказал он низким, грубоватым голосом, снимая ботинки и расстегивая ремень. – Обожаю огненный темперамент.

Нико скинул с себя остатки одежды, и, когда распрямился, она увидела его мощную эрекцию. Он обхватил себя за пенис, чем буквально заворожил Мариэтту.

– Это меня заводит, – добавил он и забрался в постель.

Мариэтта пыталась оттолкнуть его, выставив вперед руку.

– Но ты ведь хочешь меня, – с коварной улыбкой, от которой у нее внутри разгорелся пожар вожделения, сказал он. Нико снял с нее топ и, освободив левую грудь из кружевного плена бюстгальтера, захватил ее сосок губами и втянул в рот.

Мариэтта ахнула, и ее тело предательски выгнулось ему навстречу, жаждая продолжения ласки. Она подняла руки с намерением шлепнуть его по голым плечам, но каким-то чудесным образом ее пальцы зарылись в его густой шевелюре.

Подняв голову, он взглянул на нее с видом триумфатора:

– Ты все еще хочешь, чтобы я остановился?

Бросив на него мятежный взгляд, Мариэтта притянула к себе его голову и впилась зубами в его нижнюю губу.

– И тем не менее я не забуду, что сержусь на тебя.

Губы Нико изогнулись в такой обольстительной улыбке, что внутри у Мариэтты все затрепетало.

– Дорогая, – сказал он, опускаясь на нее, – к тому времени, как я с тобой закончу, ты забудешь даже, как тебя зовут.

Глава 10

– Я вытащил тебя из постели, друг мой? – Голос Лео Винченти по каналу видеосвязи прозвучал довольно сухо.

Нико провел рукой по растрепанной шевелюре и посмотрел на изображение друга на экране компьютера. Лео находился в своем офисе в Риме. Он выглядел безупречно в крахмальной белоснежной рубашке и галстуке, не в пример небритому Нико в мятой футболке, которую он в спешке напялил, понимая, что опаздывает на видеоконференцию, о которой условился с Лео накануне.

– Работал допоздна, – сказал Нико, пытаясь выбросить из головы образ обнаженной Мариэтты, распростертой на его кровати.

Боже. Он не подумал, как ему будет неловко смотреть в глаза своему другу после всего, что он делал с Мариэттой прошлой ночью.

Нико и представить себе не мог, что секс может быть таким… воспламеняющим. Таким всепоглощающим. Но он хотел еще и еще погружаться в ее жаркое лоно.

Он подвинулся ближе к столу, чтобы скрыть нижнюю часть тела.

– Извини, что не смог говорить дольше вчера, – сказал Лео. – Я проводил срочную встречу с кризисным менеджером клиента. Ты сказал, что у тебя есть новост и?

– Да, есть новое развитие событий, – подтвердил Нико.

Он коротко изложил информацию, полученную от Бруно накануне. В среду один из двоих мужчин из списка подозреваемых был в галерее и настойчиво требовал сообщить ему местонахождение Мариэтты. Когда Лина сказала, что не знает, где Мариэтта, он проявил агрессию и набросился на нее с кулаками. Бруно и раньше его подозревал, но теперь он сам себя разоблачил.

Лео насупился:

– Девушка не пострадала?

– С ней все в порядке. Она была проинструктирована заранее и имела защиту.

– Как вы его найдете?

– К поиску подключилась полиция. И мои люди продолжают работать.

– Мариэтта знает?

– Нет еще. – Когда злодея поймают, тогда он ей скажет. Сейчас ей не следует знать о Лине. Она только зря станет волноваться. – Я расскажу ей подробности, когда придет время.

Лео провел по лицу рукой и глубоко вздохнул.

– Спасибо тебе, Нико, – серьезно сказал он. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя отблагодарить за это.

Нико только пожал плечами.

– Если бы мы поменялись местами, мой друг, уверен, что ты поступил бы так же, – ответил он, подавив в себе чувство вины.

Он напомнил себе, что Мариэтта взрослая женщина и неподотчетна своему брату, да и он тоже.

Пообещав Лео держать его в курсе событий, Нико отключился. Когда он вернулся в спальню, Мариэтта лежала в кровати. Ее каштановые с рыжиной волосы и золотистая от загара грудь купались в лучах яркого утреннего солнца. Сняв одежду, он улегся рядом.

Она пошевелилась и взглянула на него прекрасными карими глазами:

– Мне послышалось или ты с кем-то разговаривал?

– Деловой звонок, – коротко бросил он и, обхватив ладонью ее упругую грудь, начал нежно массировать розовый бутон соска, моментально затвердевшего и требовавшего продолжения ласки.

Еще несколько дней – и все закончится. Эта мысль болью отозвалась в сердце Нико. Но это все, что он может ей дать. Мариэтта заслуживает другого мужчину, такого, кто способен любить. Такого, кто сможет разрушить барьеры, которые она возвела вокруг себя, и убедит ее в том, что из нее получится прекрасная жена и мать.

К сожалению, Нико таковым не являлся.

Мариэтта лежала на пляже под тентом и смотрела на спящего Нико. Скоро им предстоит расстаться, а она так и не узнала его ближе. Сколько загадок таится в этом мужчине. Какой он закрытый, и как трудно до него достучаться. У него было трудное детство, он рано потерял мать, служба контрактником, ожесточила его душу. Но главная трагедия его жизни – потеря жены. И эта тема была закрыта.

– Готова искупаться, моя маленькая русалка?

Мариэтта вздрогнула от неожиданности. Оказывается, он и не думал спать. Ей нравилось это ласковое прозвище. В воде она действительно чувствовала себя грациозной и элегантной, игривой и привлекательной. Она на время забывала о своих бесполезных ногах, наслаждаясь движением в воде. Неземное блаженство – чувствовать себя с Нико единым целым.

– Чуть позже, – ответила она, водя пальчиком по его руке.

Ее мучил один вопрос. Решится ли она его задать?

Была не была.

– Расскажешь мне о жене?

Он мгновенно напрягся, а она буквально перестала дышать в ожидании ответа.

– Я же просил тебя никогда не поднимать эту тему.

– Я знаю, но…

– Прекрати, Мариэтта.

Она судорожно сглотнула.

– Я только…

– Я же сказал: прекрати.

Он вскочил на ноги и бросился в море.

Нико понятия не имел, сколько времени он пробыл в воде. Навскидку минут пятнадцать, от силы двадцать. Достаточно, чтобы сожаление перевесило злость.

Он был слишком резок с Мариэттой. За последние дни они буквально растворились друг в друге физически и стали очень близки. Ее любопытство было не очень приятным, но вполне объяснимым.

Он подошел к тенту. Мариэтта лежала на подстилке в солнечных очках на пол-лица, голубой саронг прикрывал ее ноги, а грудь была в желтом бикини, которое он столько раз расстегивал. Она наверняка услышала его приближение, но не шелохнулась.

Нико опустился рядом с ней на колени и, тряхнув головой, обдал ее снопом брызг.

– Эй! – Она сдернула очки и сердито на него зыркнула.

Он спокойно выдержал ее взгляд.

– Ты расстроена, – заметил он.

– Ты встал и ушел, Нико. Как ты думаешь, что еще я могла почувствовать, зная, что не могу встать и пойти за тобой?

Его пронзило чувство стыда, и ему это не понравилось.

– Ты не оставила мне выбора, Мариэтта.

– Я задала тебе вопрос, и все.

Нико почувствовал раздражение. Он схватил полотенце, вытерся и сел рядом с ней на подстилку. Уставившись на море, он сказал:

– Я не говорю о жене с чужими людьми.

Последовало молчание.

– Стало быть, и меня ты тоже считаешь «чужими людьми»? – тихо спросила она.

Он повернулся и посмотрел на нее.

– Нет, – неохотно признался он. Она и правда отличалась от остальных. Впервые за десять лет Нико позволил себе с кем-то сблизиться.

Дьявол. Он запустил пальцы в волосы и на секунду зажмурился. Затем растянулся на спине рядом с ней и глубоко вздохнул.

– Ее звали Джулия, – начал он. – Мы познакомились на курорте в Мехико, когда мне было двадцать четыре.

Он чувствовал на себе взгляд Мариэтты, но сам упорно смотрел на бело-голубые полоски на крыше тента.

– Она отдыхала с подругами, а я только что демобилизовался с контрактной службы и наслаждался свободой в компании нескольких приятелей.

Это был классический пример «притяжения противоположностей». Он – ершистый и независимый иностранец, косая сажень в плечах, и она – миниатюрная блондинка с прекрасными манерами из богатой семьи. Джулия была милой и приветливой девушкой, воплощением того, чего так не хватало Нико после смерти матери.

Через полгода они поженились, несмотря на протесты ее родителей.

Нико поморщился, вспомнив реакцию отца Джулии, Джека Льюиса, когда та объявила, что выходит замуж.

– Мы с Джулией – разного поля ягоды. Ее отец в тот момент баллотировался в сенаторы, и зять с моим прошлым не очень ему подходил.

Нико помолчал, чувствуя, как Мариэтта напряженно его слушает.

– Сначала отношения с ее родителями совсем не складывались, но в конце концов они смирились и приняли меня.

Нико был полон решимости доказать Джеку Льюису, что он достоин руки его дочери. Он работал целыми днями, а по вечерам изучал экономику в университете, намереваясь открыть свое дело. Такое упорство впечатлило тестя. Он даже одолжил Нико часть стартового капитала на открытие бизнеса.

Он закрыл глаза и сглотнул, во рту пересохло.

– Джулию похитили.

Мариэтта ахнула:

– Бог мой… Кто?

– Бандиты с криминальным прошлым, – сквозь зубы процедил Нико. – Джулия из очень богатой и известной семьи.

– О, Нико…

В голосе Мариэтты прозвучал ужас, но он постарался его не замечать.

– Мы спорили с ее отцом до хрипоты, стоит ли сообщать властям. Похитители предупредили не вовлекать власти, и Джек был сильно напуган. Он верил в то, что его готовности заплатить требуемый выкуп и моего военного опыта и связей будет достаточно, чтобы вернуть Джулию целой и невредимой. – Нико непроизвольно сжал челюсти. – Он буквально на коленях умолял меня согласиться.

– И ты согласился?

– С большой неохотой.

Это было наихудшим принятым решением. Его огромнейшая и ужаснейшая неудача.

Мариэтта дотронулась до его руки:

– И что же произошло?

– Джулию застрелили.

Мариэтта буквально вцепилась в его руку в шоке от услышанного. Ее прикосновение спасло Нико от того, чтобы снова не провалиться в черную дыру и увидеть холодное, безжизненное тело Джулии, лежащее в грязном рву.

– Похитителей поймали?

– В конце концов да.

Нико не знал ни сна, ни отдыха, пока все члены банды не были арестованы, судимы и посажены в тюрьму.

– Они заявили, что Джулия погибла в результате несчастного случая. Она якобы пыталась выхватить пистолет у похитителя, и в процессе борьбы пистолет выстрелил.

– Нико… Мне так жаль…

Он наконец взглянул на Мариэтту. Слезы заливали ее лицо. Чертыхнувшись, он заключил девушку в объятия.

– Пожалуйста, скажи, что не винишь себя в произошедшем, – прошептала Мариэтта, прижимаясь к его груди.

Последовало молчание. Оторвавшись от его груди, Мариэтта вопросительно смотрела на него.

– Нико! Ты не можешь…

– Могу, – сурово сказал он. – И Джек тоже обвинил меня.

– Но это же безумие. Как он мог?

– Он почти лишился рассудка от горя. – Нико понимал тестя, потому что и сам чуть не сошел с ума. – Ему нужно было найти виноватого.

Мариэтта снова положила голову ему на грудь.

– Это была не твоя вина, – убежденно повторила она.

Нико еще крепче обнял ее. С неожиданным чувством благодарности он понял, что она единственная, кто пытается снять с него чувство вины.

Впервые за последние дни Нико ушел в кабинет сразу после ужина, и, прождав какое-то время, Мариэтта легла в постель одна.

Сна не было ни в одном глазу. Она размышляла об услышанном от Нико днем на пляже. Как он может обвинять себя в гибели Джулии? И как его тесть мог винить зятя, когда фактически сам принял решение? А ведь он был взрослым и опытным человеком, сенатором к тому же. Мариэтта ничего не могла понять. Но в этом и заключается природа трагедии. Вот и ее друзья погибли в автокатастрофе, а она выжила. Как это объяснить?

Она тоже испытывала вину за то, что осталась жива. Но в конце концов она отпустила это чувство, иначе оно просто ее разрушило бы. Мариэтта решила стать сильной и преуспеть в жизни, которая дала ей второй шанс, в отличие от ее погибших друзей.

«А ты разве полностью используешь данный тебе шанс?» – требовательно вопрошал ее внутренний голос.

Мариэтта нахмурилась. В последние три дня она очень старалась не думать о последнем разговоре с Нико в ресторане о замужестве и детях. Он наступил на больную мозоль, вновь разбудив в ней несбыточные мечты, которые она, казалось, уже похоронила. Она не хотела новых призрачных надежд.

А сейчас грезила о том, как проедет к алтарю в белом платье, как прижмет к себе вкусно пахнущего младенца… Какая глупость и наивность!

Звук приближающихся шагов оторвал ее от несбыточных мечтаний. Она смежила веки, притворившись спящей. Если бы Нико хотел заняться с ней любовью, он пришел бы раньше. Гордость не позволяла ей дать ему понять, что она не спит, ожидая его.

Она услышала, как он разделся, как прогнулся матрас под тяжестью его тела, и вдруг почувствовала его горячую ладонь на своей груди. Открыв глаза, она увидела блеск его синих глаз в полутьме спальни. В ту же секунду он приник к ее губам в жадном поцелуе, и горячая волна желания разлилась по ее телу. Раздвинув ее бедра, он запустил руку в промежность и удовлетворенно заурчал, ощутив увлажнившееся горячее лоно, готовое принять его. Откатившись на мгновение за защитой, он снова оказался наверху и вошел в нее одним мощным толчком.

Мариэтта выдохнула его имя и вцепилась в его плечи, пока он ритмично двигался, убыстряя темп. Он никогда еще не брал ее так жестко и быстро, будто утратил над собой контроль. Ее привело в восторг это дикое, первобытное ощущение, что ее хотят. Мариэтту охватило ни с чем не сравнимое чувство, что ею обладают.

Ритм движения убыстрялся, пружина напряжения закручивалась все сильнее, пока из ее груди не вырвался стон, и она вознеслась на пик наслаждения. В то же мгновение крупное тело Нико содрогнулось в пароксизме оргазма, и он бессильно упал на Мариэтту. Все мысли улетучились у нее из головы, кроме одной.

Она его любит.

Опустив кисть, Мариэтта рассматривала полотно. Работа над картиной была наконец закончена, и она осталась собой довольна. Выбор цветовой гаммы и то, как она изобразила гордые руины старинной крепости, освещенные бледными лучами солнца, проникавшими сквозь крепостной вал, создавали впечатление призрачной нереальности.

Однако сейчас она поняла, что следовало бы выбрать другой объект. Мариэтта хотела оставить картину на вилле в качестве подарка Нико. Но в его жизни и без того хватает призраков.

Она вздрогнула, вспомнив их вчерашний секс, такой интенсивный и в полном молчании. Нико не проронил ни слова ни во время акта, ни после, только пристально смотрел на нее сверкающими синими глазами.

Ее сердце ныло от боли с того момента, как она поняла, что любит Нико.

Как же она могла влюбиться так быстро, так безудержно и так безнадежно?

А теперь она останется с разбитым сердцем, потому что хочет невозможного. Она любит мужчину, который запер свое сердце на ключ и выбросил его.

Он уже начал отдаляться. Утром он не приласкал ее, не понежился с ней в постели в лучах утреннего солнца, не насладился неспешным завтраком на террасе. Он просто встал, оделся и ушел в кабинет работать, присоединившись к ней на короткий ланч, прежде чем снова с головой уйти в работу.

Мариэтта отложила краски и завернула кисти в тряпицу, чтобы потом вымыть их. Боль в сердце – ее епитимия, строго сказала она себе. Она была дурой, позволив себе влюбиться. Теперь ей придется жить с последствиями своей глупости, а это ей хорошо знакомо.

Она была на пути через холл в подсобку, где обычно мыла кисти, когда Нико вышел из кабинета.

– У тебя есть минута? – вежливо спросил он.

Ее сердце беспокойно забилось. Последние три дня она намеренно ничего не спрашивала о преследователе. Мариэтта была уверена, что, появись новая информация, Нико обязательно ей расскажет.

Сейчас он скажет ей что-то важное. И это станет началом конца.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Нико посторонился, давая ей проехать в кабинет. Она остановилась у его стола, и Нико дал ей лист А4 с отпечатком цифровой фотографии.

– Ты его знаешь?

Мариэтта внимательно рассматривала фото, на котором был изображен чисто выбритый молодой человек в модных очках и бейсболке. Отпечаток был зернистым, будто фото увеличивали, но лицо показалось знакомым.

Она медленно кивнула:

– Это Серджио Берарди. Он художник. – Она снова посмотрела на фото, и по спине у нее пробежал холодок. – Около года назад я делала выставку его картин у нас в галерее.

– Девять месяцев назад, – уточнил Нико.

У нее волоски на руках встали дыбом.

– Мы виделись несколько раз на вечеринках у общих друзей-художников, – сказала она и вдруг с ужасом все поняла. Она положила листок на стол, не в силах больше видеть эту фотографию. – Он несколько раз назначал мне свидания, но я отказывалась.

Он был приятным и довольно привлекательным молодым человеком, но Мариэтта дала себе зарок не тратить попусту время на романтические отношения, ведущие в никуда. Она потерла лоб. Сейчас, когда она вспоминала об этом, ей казалось, что он действительно был довольно навязчивым и не совсем уравновешенным.

– Силы небесные… – К горлу девушки подкатила горечь. – Как же я раньше про него не вспомнила?

Нико пожал плечами, будто ее слова не имели никакого значения.

– Не упрекай себя напрасно, – сказал он.

Она проглотила комок в горле.

– Что теперь будет?

– Я немедленно отправляюсь в Тулон.

Она непонимающе нахмурилась:

– Ты имеешь в виду, что мы уезжаем?

– Нет, – ответил он. – Мне нужно попасть в Рим как можно скорее и связаться с властями. Я доберусь гораздо быстрее, если полечу один прямо сейчас. Я вернусь завтра к вечеру. Мы переночуем здесь, а в среду отправимся в Рим.

Последняя ночь с Нико.

Ее сердце замерло.

– О’кей, – с готовностью согласилась она.

Нико взглянул на часы.

– Хорошо. Я позвоню Жозефине и узнаю, сможет ли она или Люк за тобой заехать. – Он начал собирать бумаги со стола. – А ты упакуй необходимое для ночевки в доме Бушар.

– Зачем?

– Ты проведешь ночь у Жозефины. Я не хочу, чтобы ты оставалась на вилле одна.

Она уставилась на него:

– Почему нет? Я живу одна в Риме и вполне способна остаться на ночь здесь.

– Рим совсем другое дело. Ты живешь в городской квартире, рядом соседи. Здесь же очень изолированное место. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности, пока меня нет.

– Хочешь сказать, что мне нужна нянька? – Ее лицо запылало от негодования. – Я парализована, Нико, но не беспомощна.

Его лицо потемнело.

– Я не говорил, что ты беспомощна.

– Но подумал. Как же можно оставить несчастную калеку одну.

Теперь глаза Нико метали гром и молнии.

– Не смей называть себя калекой!

– Тогда и ты не смей относиться ко мне, будто я такая.

– Мариэтта. – Его голос походил на предупредительный рык.

Она вздернула подбородок.

– Я остаюсь здесь.

Он громко выругался.

– У меня нет времени на препирательства.

– Тогда иди и собирай свои вещи.

Ни виске Нико билась жилка. Он открыл было рот, но снова закрыл его и, нахмурившись, быстро вышел из кабинета.

Нико сидел в кожаном кресле своего частного самолета, взявшего курс на Тулон. За бортом самолета собирались свинцовые тучи.

Прошло двадцать шесть часов с того момента, как он вылетел в Рим, и ему не терпелось вернуться на Лавандовый остров. Он жалел, что позволил Мариэтте остаться на вилле одной. Но она была такая гордая и дьявольски упрямая, что загнала его в угол.

Нико прикрыл глаза и вытянул ноги: сказывалось напряжение последних суток. Он практически не сомкнул глаз. Сначала бесконечные бюрократические проволочки с итальянской полицией и препоны со стороны адвокатов, но он поднял старые связи и получил то, что хотел, – встречу один на один с Серджио Берарди в камере предварительного заключения и без камер наблюдения.

Нико и пальцем его не тронул. Серджио едва не обмочился при виде входящего в камеру Нико, когда тот запер дверь, снял пиджак и, засучив рукава, уселся напротив задержанного. Он намеревался сделать все, что от него зависит, чтобы Берарди был осужден и получил тюремный срок. Кроме того, он хотел дать понять злодею, что его ждет, если ему вздумается снова приблизиться к Мариэтте после освобождения.

Нико сделал глоток виски. Вчера ему сильно не хватало Мариэтты. Он скучал по ее запаху, теплу и послевкусию после секса. Даже мысли о ней возбуждали его.

Бог мой. Он перешел все границы в отношениях с ней. Мариэтта была бальзамом для его израненной души. Она была лучом света в царстве тьмы, поглотившем его много лет назад.

Он снова хлебнул виски.

Не поторопился ли он, когда решил, что их отношения будут продолжаться только во время пребывания на острове? Он совсем не уверен, что тяга к Мариэтте скоро испарится или что ее сможет заменить другая женщина. Они могли бы изредка встречаться, почему бы и нет? Это устроило бы их обоих, до тех пор пока…

От сильного толчка Нико подбросило в кресле. Он ударился головой о стену, и стакан с виски вылетел из рук.

– Неожиданная сильная турбулентность, сэр, – сообщил пилот по громкой связи. – Мы попали в зону штормового ветра, который начался на два часа раньше обещанного прогнозом.

Штормовое предупреждение? Нико чертыхнулся. Он всегда проверял прогноз погоды, когда отправлялся на остров, но в этот раз так закрутился, что забыл.

– До Тулона пятнадцать минут лета, мы успеем. А затем воздушное пространство будет закрыто, – сообщил пилот.

Это значило, что его шансы добраться до острова на вертолете равны нулю. Нико мрачно уставился в иллюминатор. Черные тучи выглядели угрожающе, затемняя салон самолета.

– Откуда идет смерч?

Пилот проверил последнюю сводку, и кровь отхлынула от лица Нико, когда тот сообщил, что смерч идет через Лавандовый остров.

Глава 11

Телефонная линия молчала.

Липкими от пота руками Мариэтта вернула трубку на рычаг в кабинете Нико.

Это просто плохая погода, в тысячный раз пыталась уверить себя она, подпрыгнув от испуга, когда дом застонал от нового порыва шквалистого ветра. Она выглянула в окно. Небо было сплошь затянуто свинцовыми тучами. Было темно, как ночью, хотя стоял полдень. Мариэтта хотела включить свет, но электричество тоже вырубилось.

Боже, только бы с Нико ничего не случилось, молилась она. Он ведь не станет совершать опрометчивых поступков? Не полетит на вертолете в такую погоду?

Она поехала в гостиную и снова посмотрела на беспокойное море, с шумом вздымающееся серо-зелеными волнами, а затем на грозные тучи, которые превратились в черных зловещих чудовищ, несущихся по небу.

Нет, Нико всегда ставил безопасность полета превыше всего. Он не станет рисковать. Он слишком разумный.

Вот если бы и она была такой же разумной. Если бы она не спорила с ним. Если бы не была такой гордой, упрямой и сверхчувствительной по поводу своей независимости. Она сейчас могла бы находиться в уютном доме семейства Бушар. А вместо этого она одна в доме, и что греха таить – ей страшно.

Начался сильный дождь, Косые струи били в окна, стекая по стеклу бурным потоком. Завывания ветра напоминали злобный рев хищника, алчущего крови. У Мариэтты волосы встали дыбом на затылке от этих звуков. Ей захотелось свернуться калачиком в постели Нико, накрыться с головой одеялом и вдыхать его запах, воображая, что он рядом и она чувствует себя в безопасности в его крепких и надежных объятиях.

Она глубоко вздохнула.

Нико не полетит в такую погоду. Следовательно, ей предстоит провести эту ночь одной. Значит, надо успокоиться и сконцентрироваться. Нужно приготовить все необходимое. Сначала фонарь. Потом нужно проверить окна и двери, хорошо ли они заперты, чтобы обезопасить дом и поискать свечи и спички.

Она обнаружила фонарь в подсобке и начала осмотр дома. Мариэтта подъехала к окну и посмотрела наружу. В этот момент порыв ветра перевернул массивный стол, за которым они обедали на террасе, и понес его, словно щепку. У Мариэтты глаза вылезли из орбит от изумления. Стол был из цельного дерева, а ветер катил его, будто он был из пластика. Новый порыв ветра поднял стол в воздух и понес его прямо на дом.

Мариэтта отъехала от окна так быстро, как могла, но лежавший на коленях фонарь скатился на пол и попал под колесо. Кресло накренилось, и Мариэтта выпала из него на пол, вытянув руки вперед, чтобы смягчить падение. В этот же момент стол, высадив окно, влетел в кабинет. Девушка в панике прикрыла голову и лицо руками в попытке защититься от осколков разбитого стекла, водопадом обрушившихся на нее.

Страх сковал ее по рукам и ногам, из груди вырвалось рыдание. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать какофонии разбушевавшейся стихии, и начала молиться.

Нико беспокойно мерил шагами небольшой гостиничный номер в Тулоне, не замечая его убогости. Его мысли были заняты совсем другим. Пол под ногами дрожал, стекла в окнах позвякивали от сильных порывов ветра. В этой части Европы смерчи такой силы были редкостью. Жизнь в прибрежных городках, включая Тулон, была буквально парализована. Местное население пребывало в шоке.

На лбу Нико выступил холодный пот. Он нервничал, хотя это было слишком слабое слово, чтобы описать его нынешнее состояние.

Он поднял телефон, который швырнул на пол в приступе ярости, но связи по-прежнему не было. Нико отбросил его в сторону.

Он напомнил себе, что его дом – крепкий и надежный, спроектированный таким образом, чтобы выдержать удары стихии. Но мать-природа непредсказуема, захоти она – может разнести любое строение в щепки.

Дьявол.

Нико продолжал метаться по комнате, как тигр в клетке. Жозефина знает, что Мариэтта осталась в доме одна. Он вчера позвонил и предупредил ее до вылета, на всякий случай. Наверняка они проведают Мариэтту, если узнают о надвигающемся смерче. Но только в том случае, если они знают прогноз…

Но ведь шторм атаковал побережье на два часа раньше прогноза…

Мозг Нико был готов взорваться. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Ему было знакомо это чувство. Он отлично его помнил и поклялся себе, что не допустит того, чтобы испытать его снова.

Неожиданно в памяти всплыло лицо Джулии: сначала улыбающееся с пляшущими в глазах искорками веселья, а затем бледное и безжизненное с полосками грязи на щеках. И очень, очень холодное.

У Нико подкосились ноги, и он со стоном упал на колени.

Любовь к Джулии сделала его слабым и беззащитным. И когда он потерял ее, у него не осталось сил бороться с болью. И эта боль, эта агония от потери любимой едва не разрушила его.

Бог мой.

Он не может пройти через это снова.

Его мать.

Джулия.

Мариэтта.

Из его груди вырвался страшный звериный рев. Он схватил с кофейного столика дешевую стеклянную вазу и со всей силы запустил ей в стену.

Мариэтта, ловко маневрируя креслом, объехала ветки деревьев и кучи мусора во дворе семейного кафе Бушар и в который уже раз с беспокойством взглянула в сторону далеких холмов.

Дом Нико не был виден из деревни. Помогая на кухне, она то и дело прислушивалась в надежде уловить звук приближающегося вертолета. Электричество было восстановлено, а вот телефонная связь все еще отсутствовала, и мобильник был тоже недоступен.

Мариэтта почувствовала на плече чью-то руку. Подняв взгляд, она увидела улыбающуюся Жозефину.

– С ним все в порядке.

Мариэтта кивнула:

– Я знаю.

Жозефина с пониманием посмотрела на девушку:

– Мы всегда беспокоимся о тех, кого любим, правда?

Улыбка застыла на лице Мариэтты. Неужели ее чувство к Нико так очевидно?

– Как вы себя чувствуете? – спросила Жозефина.

– Спасибо, хорошо.

Она на самом деле легко отделалась: небольшой порез на лбу, царапины на руках и несколько синяков от падения из кресла. В остальном она была цела и невредима, благодаря Люку и Филиппу, которые спасли ее от надвигавшегося смерча и привезли в деревню.

Она еще раз взглянула на сияющее яркой синевой небо, будто вчерашних черных, грозовых туч не было и в помине, и вернулась к Жозефине на кухню. Они жарили, пекли и варили с самого утра, чтобы накормить мужчин, которые занимались расчисткой завалов после вчерашнего удара стихии.

Мариэтте было приятно чувствовать себя полезной, но она постоянно возвращалась мыслями к Нико. Она не хотела с ним расставаться и подумывала о возможности видеться в Риме. Это была безумная идея, потому что продолжение отношений лишь отсрочит неминуемость разрыва и разбитого сердца. И тем не менее она жаждала их продолжения. Как ни пугало ее возникшее чувство к Нико, мысль о том, что сегодняшняя ночь станет их последней, наводила еще больший ужас.

Шум подъехавшего автомобиля и быстрая французская речь отвлекли Мариэтту от печальных мыслей. Ей показалось, что она узнала голос Филиппа, а другой более громкий и взволнованный баритон принадлежал Нико.

Она едва не уронила с коленей поднос с пирожными.

Жозефина поспешила к выходу. В этот момент в дверях возник Нико. Выглядел он ужасно. Покрасневшие глаза, небритый, взъерошенный, в мятой одежде. Дикий взгляд, моментально уставившийся на нее. Он оказался у ее кресла в три прыжка.

Мариэтта отложила поднос.

– Я в порядке, – торопливо сказала она, стараясь успокоить его.

Он не произнес ни слова. Приподняв ее подбородок, он исследовал порез на лбу, затем по очереди внимательно осмотрел ее руки.

– Нико, со мной все хорошо, – повторила она, желая стереть смертельную бледность с его лица.

Он продолжал молчать, и это нервировало Мариэтту.

– Боюсь, что пострадал твой кабинет…

– Да плевать мне на кабинет, – вырвалось у него грубо. – Я уже видел дом. Я думал… – Не закончив фразу, он нервно провел по волосам. – Тебе нужно взять какие-то вещи?

– Только мою одежду, – ответила она, имея в виду то, в чем ее вчера привезли.

Вчера, когда отец и сын Бушар приехали за ней, на сборы не было времени. Люк подхватил ее с пола на руки, а Филипп схватил опрокинутое кресло, и они поехали в деревню. Сейчас на Мариэтте была одежда, одолженная Жозефиной. Мариэтта поблагодарила женщину за гостеприимство, и они отправились на виллу Нико в горы.

Несколько часов спустя у Нико в душе царили разные эмоции, среди них облегчение и злость, другие же не поддавались описанию.

Он два часа разбирал завалы у бассейна и на террасе, еще пару часов наводил относительный порядок в кабинете. Но все это были временные меры. Дом нуждался в ремонте. Нужны будут специалисты: стекольщик, плотник, плиточник и другие.

Как ни странно, но антикварное бюро Джулии практически не пострадало. По правде сказать, он о нем даже и не вспомнил, когда ворвался в дом и не обнаружил Мариэтту. Его охватил такой страх и паника, что он едва не лишился рассудка. Но, взяв себя в руки, он понял, что единственное логическое объяснение ее отсутствия заключается в том, что Бушары забрали ее в деревню.

Он так переволновался, что при виде Мариэтты не смог вымолвить ни слова. По дороге на виллу, когда она спросила его о результатах поездки в Рим, он коротко рассказал о развитии событий и снова замолчал. Он боялся, что, если откроет рот, может наговорить лишнего.

С момента возвращения на виллу Нико избегал Мариэтту. Он отказался от ее помощи, отговорившись тем, что ей нужно упаковать вещи для завтрашнего отъезда. Обида в ее глазах резанула его по самому сердцу. Но так было лучше. Если он приблизится к ней, то схватит в охапку и не захочет больше отпускать. А это наводило на него ужас.

Приняв душ и переодевшись, он стоял в гостиной и рассматривал картину с изображением старой крепости, которую закончила Мариэтта. Это была потрясающая работа. Вызывающая воспоминания и наводящая на размышления.

– Нико?

Он напрягся… да поможет ему Бог. Даже звук ее голоса влиял на его решимость, заставляя подумать дважды о том, что он намеревался сделать.

– Нико, пожалуйста… – просящим тоном произнесла она, и у него внутри что-то дрогнуло. – Поговори со мной.

Он повернулся к ней и, засунув руки в карманы джинсов, спросил:

– Что ты хочешь от меня услышать, Мариэтта?

В отблесках послеполуденного солнца ее смуглая кожа казалась золотистой, а в каштановых волосах играли янтарные искорки. Она переоделась в свободные черные брюки и белую шелковую блузку и выглядела очень красивой. Впрочем, она всегда красива. Мариэтта подъехала ближе, и Нико глубже засунул руки в карманы, чтобы ненароком ее не коснуться.

– Можешь начать с того, почему ты такой сердитый.

Он недоверчиво посмотрел на нее. Неужели она не понимает, через что ему пришлось вчера пройти?

– Я побывал вчера в аду, – сердито бросил он, забыв о данном себе обещании оставаться спокойным и бесстрастным. – Зная о приближении смерча, о том, что ты одна в доме, а я застрял на материке… Он замолчал и, вынув руку из кармана, рубанул по воздуху. – Бог мой, Мариэтта.

Она закусила нижнюю губу.

– Могу себе представить, как ты за меня переживал. – Ее спокойный тон еще больше завел его. – Я тоже о тебе волновалась, – добавила она. – Но мы оба целы и невредимы, не так ли?

Но Нико не отступал.

– Ты могла получить серьезные раны, у тебя порезы.

– Несколько царапин, не более того.

– Спасибо Люку и Филиппу, что пришли тебе на помощь, которая не понадобилась бы, не будь ты такой чертовски упрямой женщиной, решившей остаться здесь в одиночестве.

Она снова прикусила губу, ее глаза затуманились.

– Прости меня, Нико…

Она потянулась ему навстречу и взяла за запястье. Нико подумал, что это простое прикосновение грозит поколебать его решимость. Усилием воли он заставил себя не отвечать на ее пожатие.

– Забудь. Все кончено, – ответил он, имея в виду не только шторм. Он наблюдал за лицом Мариэтты, увидев, что она его поняла.

Мариэтта отняла руку.

– И ничего нельзя изменить? – спросила она после короткого молчания.

Он пристально посмотрел на нее:

– Я говорил тебе…

– Я знаю, что ты мне говорил, – прервала она. – Я не имею в виду обязательства. Просто предлагаю иногда встречаться в Риме…

Нико стало трудно дышать. Ведь он и сам недавно думал об этом, рассматривая подобный вариант. Он подавил горький смешок. Встречаться с ней иногда – не вариант.

Он твердо сказал:

– Встречи от раза к разу не для меня.

– Почему? – тихо спросила она.

– Не дави на меня, Мариэтта, – предостерегающе ответил он. – Я с самого начала предупреждал, что не могу дать тебе большего. Мне казалось, что ты поняла.

– Я поняла, что ты боишься, Нико, – мягко сказала она и, приподняв подбородок, взглянула прямо ему в глаза. – Ты любил и потерял любимую. Теперь ты боишься новых отношений из-за страха вновь потерять.

У Нико кровь застыла в жилах. Он почувствовал, что Мариэтта проникла в его нутро, в ту черную дыру, которую он от всех прятал.

Он испытал настоящее потрясение. Гнев забурлил в нем, как раскаленная лава.

– Ты называешь меня трусом, Мариэтта? Круто услышать это именно от тебя.

– Что ты имеешь в виду?

Он покачал головой:

– А ты не понимаешь, да? Ты такая дьявольски гордая и независимая, носишь свою гордость, как броню, чтобы никто сквозь нее не пробился.

Мариэтта напряглась.

– Я же извинилась за вчерашнее…

– Я не смерч имею в виду, – нетерпеливо бросил он. – Ты обвинила мня в том, что я боюсь…

– Это не было обвинением!

– А вот чего ты боишься? – закончил он.

Мариэтта вцепилась в ручки кресла, сердце бешено колотилось.

– Ничего, – отчеканила она.

– Я думаю, ты боишься признать, что не можешь все делать сама, – продолжил Нико, будто она не произнесла ни слова. – Признать, что тебе кто-то нужен.

У нее внутри все перевернулось. Его слова почти попали в точку. Она боялась не необходимости в ком-то, а боялась хотеть этого. Может быть, это одно и то же?

Она откатилась назад, но он не отступал.

– Ты используешь свою независимость, чтобы изолировать себя, – наступал он. Нико закусил удила, потому что она давила на него, а он предупреждал не делать этого. – Ты стремишься отрезать себя от того, чего ты действительно желаешь.

Она сжала руки в кулаки.

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу. Кто бы говорил об изоляции. Сидишь на своем острове в полном одиночестве и купаешься в чувстве вины.

Его лицо потемнело от ярости.

– Ты ничего не знаешь о моей вине.

– Неужели?

У Мариэтты душа разрывалась от боли. Разве таким она представляла себе их последний вечер вместе? Она бессильно опустила плечи, поняв, что безнадежно проиграла. Как они дошли до такого? Что они делают? Мариэтта хотела было ретироваться, но она слишком любит его, чтобы пощадить.

– Я выжила в автокатастрофе, которая убила троих моих друзей, – начала она. – И мне кое-что известно о чувстве вины, Нико. – Она помолчала, тщательно подбирая слова для следующей фразы. – То, что произошло с Джулией, – ужасная трагедия, но ни ты, ни твой тесть в этом не виноваты.

Несмотря на его зловещий вид, Мариэтта заставила себя продолжить:

– Жаль, что вы не общаетесь десять лет. Хотя я не знала Джулию, я уверена, что ей это не понравилось бы, как и то, что ты приговорил себя к пожизненному чувству вины за то, что не спас ее.

Нико так сильно сжал челюсти, что по скулам заходили желваки, но все эмоции отражались в его взгляде.

– Тебе нужно отпустить чувство вины, – мягко сказала она. – И если ты не можешь сделать это ради себя, сделай ради нее.

«И ради меня», – добавила она про себя.

Мариэтта развернулась и выехала из гостиной, чтобы он не увидел навернувшиеся на ее глаза слезы.

Глава 12

На следующее утро они отправились в Тулон на вертолете. Всю дорогу в кабине висело напряженное молчание.

Сердце Мариэтты разрывалось от боли. Она глотала слезы, не давая им пролиться. Даже ночью в одинокой постели в гостевой она сдерживала рыдания, боясь, что если даст волю слезам, то не сумеет остановиться.

Когда Нико нес ее на руках из вертолета в салон самолета, она приникла к нему на несколько секунд дольше, чем нужно, отчаянно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь: чистый цитрусовый запах, крепкое мужское тело, исходящий от него жар, от которого она плавилась…

Нико опустил ее в мягкое кожаное кресло и выпрямился.

– Лео встретит тебя в Риме.

Мариэтта кивнула. Он еще утром сказал ей, что не летит с ней в Рим. Она взяла его за руку.

– Спасибо, – сказала она. – За… за то, что обеспечил мою безопасность. – Вежливые, но пустые слова. А что еще сказать? Она не может сказать, что любит его, не услышав ответного признания. А все остальное – больное, обидное, правильное или неправильное было сказано накануне.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, затем наклонился, приподнял пальцем ее подбородок и быстро поцеловал в губы. Глаза Мариэтты затуманились слезами.

– До свидания, Мариэтта, – мягко сказал он и вышел из салона.

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Какая горькая ирония. Вчера он обвинил ее в том, что она боится своих желаний, а сегодня, расставшись с ней, забрал с собой ее единственное желание – остаться с ним навсегда.

Двадцать минут спустя мощный лайнер поднялся в воздух, и Мариэтта вздрогнула, когда перед ней на столике появился бокал с янтарной жидкостью. Она подняла глаза и увидела Эвелин.

– Я знаю, что вы любите кофе, но полагаю, что сейчас вам необходим более крепкий напиток. – Стюардесса легонько коснулась ее плеча. – Оставляю вас, дорогая. Вызывайте меня, если вдруг вам что-то понадобится.

Мариэтта пробормотала слова благодарности, понюхала жидкость, зажмурившись от резкого запаха алкоголя. Это был виски, а не ее любимый бренди. Тем не менее она сделала глоток, надеясь, что напиток согреет ее и заполнит образовавшуюся внутри ледяную пустоту.

Ничуть не бывало.

Нико занес тяжелый колун над головой и изо всей силы опустил его в середину балки. Балка треснула, и он разбил ее пополам ударом каблука. Его мышцы горели от тяжелой физической работы. Это доставляло ему удовольствие и отвлекало от мыслей о Мариэтте.

Он приехал на Лавандовый остров месяц спустя. Отправив Мариэтту в Рим, Нико с головой ушел в работу. Он составил себе настолько плотный график встреч и переговоров, посещая партнеров по бизнесу в разных странах, что у него не было и минуты свободной. И тем не менее факт оставался фактом – ему недоставало Мариэтты.

– Нико!

Голос Люка отвлек его от мыслей о Мариэтте. Нико вызвался помочь ему разобрать поврежденное штормом укрытие для катера. Ему нужно было отвлечься. Нико впервые захотелось уйти из дома. Одиночество и покой, которые он так ценил раньше, сейчас его тяготили.

– Перерыв, – объявил Люк, кивая в сторону бистро.

На пороге стояла Жозефина и махала им рукой. Люк ухмыльнулся и бросил Нико полотенце:

– Сейчас умоемся и ударим по пивку.

Полчаса спустя двое мужчин сидели во дворике бистро вместе с Генри, отцом Жозефины. Из кухни доносились аппетитные запахи, на столе стояли запотевшие бутылки лагера.

Люк потягивал пиво, откинувшись на стуле.

– Как поживает Мариэтта?

Рука Нико с бутылкой пива застыла на полпути ко рту. Но он все же сделал глоток, чтобы спасти лицо в надежде, что не подавится.

– Хорошо, – ответил он.

Люк покивал и, переглянувшись с дедом, перевел разговор на футбол, к большому облегчению Нико.

Десять минут спустя Жозефина попросила Люка помочь его отцу разгрузить доставку. Генри и Нико остались одни.

Старик внимательно посмотрел на Нико:

– Похоже, у тебя проблемы, мой друг.

Нико постарался придать лицу равнодушное выражение. Генри слишком проницательный, хотя и мудрый.

– Я в порядке.

Генри медленно кивнул.

– Значит, у Мариэтты все хорошо, ты в порядке, но между вами ведь не все в порядке, так?

Нико сложил руки на груди.

– Наши отношения…

«…закончились и забыты», – билось у него в мозгу. Забыть Мариэтту? Как бы не так. Он постоянно думал о ней. На прошлой неделе он едва удержался от визита в Рим. У него были встречи в Нью-Йорке и Лондоне. Он решил провести уик-энд в своем пентхаусе в Париже. В последнюю минуту он хотел было попросить пилота изменить маршрут, чтобы повидаться с Мариэттой еще раз, провести с ней еще одну ночь и навсегда выбросить ее из головы.

Осознав, что Генри ждет от него конца фразы, он поискал подходящее слово и закончил:

– Сложные.

Генри ударил себя по ляжке и ухмыльнулся:

– Женщины – сложные создания, сынок. – Откинувшись на стуле, он взглянул на хмурое лицо Нико и уже серьезно сказал: – Я никогда не считал тебя человеком, который пасует перед вызовом.

У Нико в груди все сжалось. Генри переоцени вает его. Он боялся многого, и Мариэтта без обиняков заявила ему об этом вчера. В ночь шторма, когда он с ума сходил от беспокойства, он вдруг со всей ясностью понял, что любит ее, и его охватил страх.

Вместо того чтобы найти в себе силы побороть его, Нико пошел у него на поводу, позволив страху контролировать его. Он цеплялся за свои убеждения, что, если полюбит снова, это сделает его слабым, потому что страх потерять любимую поглотит его.

Но разве любовь сделала его слабым, а не уступка страху?

Бог мой. Он ведь именно так и поступил. Он оттолкнул Мариэтту из-за страха, из желания защитить себя. А это не только трусость, но и эгоизм.

Нико судорожно сглотнул.

– Я совершил ошибку, Генри.

– Наверное, тебе нужно ей об этом сказать.

– Я так и сделаю, – ответил Нико, поднявшись из-за стола. Впервые за последние недели в голове у него прояснилось. Все встало на свои места. – Но прежде мне необходимо кое с кем повидаться.

Особняк в георгианском стиле в самом сердце долины Гудзона был таким, каким помнился Нико: благородный кирпичный фасад, окна с деревянными ставнями, портик с колоннами и дверь мореного дуба. Аккуратно постриженные лужайки, ухоженный сад. И пока Нико поднимался по белым ступеням ко входу, его руки стали такими же липкими от пота, как в самый первый раз, когда Джулия привела его знакомиться с родителями.

Не успел он постучать, как дверь отворилась и на пороге появилась Барбара Льюис.

Сердце Нико сжалось. Джулия была очень похожа на мать – такая же миниатюрная блондинка. Барбара немного постарела, в уголках рта и вокруг глаз залегли морщинки, но она по-прежнему напоминала Нико ушедшую жену.

Он внутренне собрался, не будучи уверен, как отреагирует на его визит бывшая теща. Конечно, он предварительно позвонил. Несмотря на первый шок, она говорила с ним по телефону вежливо и спокойно. Но Барбара всегда отличалась прекрасными манерами и умела держать себя в руках. Даже на похоронах дочери она контролировала свои эмоции.

Какое-то мгновение она молча смотрела на него, и Нико показалось, что он видит злость в ее серых глазах. Но она сделала шаг навстречу и взяла его руки в свои. Нико понял, что в глазах у нее блестели слезы.

– Нико… – с дрожащей улыбкой сказала она. – Как приятно видеть тебя снова.

Искренняя теплота ее слов поразила его. Он ожидал в лучшем случае прохладного, а в худшем – враждебного приема. Они мало общались до и после похорон Джулии. Нико казалось, что Барбара разделяла точку зрения мужа на произошедшее. Неужели он ошибался?

– Я тоже рад встрече с вами, Барбара, – ответил он улыбнувшись.

Она провела его в просторный главный холл и закрыла дверь.

– Джек у себя в кабинете.

– Вы предупредили его о моем приходе?

– Он ждет тебя. – Барбара показала в сторону обитого деревянными панелями коридора, ведущего, как помнил Нико, в кабинет тестя. – Иди.

Дверь в кабинет была закрыта. Нико показалось это не очень дружественным знаком. Он глубоко вздохнул и, постучав, открыл дверь.

– Здравствуйте, Джек.

Джек Льюис повернулся от окна, у которого стоял, и Нико заметил, что сенатор здорово сдал: глубокие морщины прорезали лицо, в волосах седые пряди, широкие плечи ссутулились. Он выглядел постаревшим лет на двадцать, а не на те десять, что они не виделись.

Он не подошел пожать руку Нико, только молча кивнул в знак приветствия, прошел по персидскому ковру к антикварному шкафу для вин и налил виски из хрустального декантера в два бокала. Поставив бокалы на небольшой столик, с обеих сторон которого стояли два глубоких кожаных кресла, он наконец произнес:

– Присоединишься ко мне?

Джек процедил слова сквозь зубы, но вопреки ожиданию Нико был более вежливым. Нико пересек кабинет и сел в кресло.

Джек потягивал виски.

– Знаю, что дела у тебя идут неплохо.

Нико взял бокал и кивнул:

– Да. Но я пришел сюда не за тем, чтобы обсуждать мой бизнес, Джек.

Сенатор долго смотрел на бывшего зятя. Затем сделал большой глоток виски.

– Я пытался отговорить ее выходить за тебя замуж.

– Я знаю, – равнодушно ответил Нико.

– В детстве она всегда подбирала бездомных.

Нико со стуком опустил бокал на стол и резко поднялся. Боже, зачем его сюда принесло? Он повернулся и пошел к двери.

– Нико.

Голос Джека остановил Нико, он повернулся.

– Прошу прощения, – хрипло сказал Джек. – Я совсем не то хотел сказать. Останься, пожалуйста…

Нико колебался, напряжение и злость бурлили внутри. Наконец он вернулся к столику и сел в кресло.

– Спасибо, – сказал Джек. – Я пытался сказать, что у Джулии было доброе сердце. Она была умница и хорошо разбиралась в людях. – Он помедлил, а затем прямо взглянул на Нико. – Несмотря на мои сомнения вначале, я скоро понял, что дочь сделала правильный выбор.

Услышав эти слова, Нико едва не задохнулся от удивления.

– Потеря Джулии – худшее, что со мной случилось в жизни, – продолжил Джек. – Я не знал, как с этим справиться. Гнев, горе. – Он склонил голову. – Я обвинил тебя, но это была моя вина, моя. Я был высокомерен и глуп… – Рыдание вырвалось из его груди. Нико инстинктивно положил ему руку на плечо.

– Ты пытался ее спасти. Мы оба пытались, но у нас не получилось. Мы не виноваты в ее гибели. Вина лежит на тех, кто ее похитил.

И впервые за десять лет Нико поверил в это.

Джек поднял на него печальный взгляд:

– Я не знаю, как освободиться от этого.

Нико крепче сжал его плечо.

– Нужно отпустить чувство вины, – сказал Нико словами Мариэтты, почувствовав комок в горле.

Джек кивнул, и они некоторое время сидели молча. А потом говорили и говорили, пока декантер не опустел и глубокие тени пролегли по безупречно постриженному газону.

Заглянула Барбара узнать, не останется ли Нико с ними на ужин. Нико принял приглашение, а затем извинился и вышел позвонить.

Несмотря на вечернее время, его секретарша ответила с первого звонка.

– Я вылетаю завтра рано утром из Ла Гардия.

– Да, сэр. Направление?

– Рим.

Мариэтта посмотрела на снимок УЗИ, и ее охватило чувство радости, волнения и зависти, как и в первый раз, когда узнала, что Лео и Хелена ждут первенца.

– О, Хелена! – воскликнула она, обнимая невестку. – Я так за тебя рада. У Рикки появится братик или сестренка.

Хелена обняла ее в ответ.

– Я так взволнована.

На глаза Мариэтты навернулись слезы.

Хелена с беспокойством взглянула на золовку:

– Мариэтта, что случилось?

– Ничего, просто я счастлива за вас, и все.

Она смахнула слезы и попыталась улыбнуться. Со времени ее отъезда с Лавандового острова прошел месяц, а она все еще никак не может прийти в себя после эмоционального потрясения от расставания с Нико. Ей давно пора взять себя в руки и вернуться к себе прежней, но она с ужасом подозревала, что возврата в старую, привычную и налаженную жизнь не будет.

Будь все как раньше, она бы непременно устроила вечеринку для друзей, чтобы отпраздновать приличную комиссию от галереи за свою удачно проданную картину. Вместо этого она сидела дома в одиночестве и смотрела по телевизору глупую романтическую комедию с бокалом бренди в руке.

Она прежняя с радостью и энергично начинала бы каждый новый день, а не вздрагивала бы с замирающим сердцем при виде любого высокого темноволосого мужчины, чтобы затем разочарованно убедиться, что это не он.

Она прежняя с негодованием отметила бы, что ее по-прежнему охраняют, когда видела следующий за ней черный лимузин с затемненными стеклами, а сейчас ей было радостно сознавать, что и на расстоянии он защищает ее и думает о ней.

И наконец, она прежняя ни за что не стала бы завидовать своей невестке, желая иметь красивого мужа и собственных детей, чтобы окружить их любовью и заботой.

Хелена продолжала на нее смотреть, и Мариэтта нацепила солнечные очки. Они сидели в саду тосканской виллы Лео и Хелены за поздним завтраком, наслаждаясь кофе и девичьей болтовней, пока Лео развлекал малыша Рикки в доме. Стояла ранняя осень, но было еще тепло, и в воздухе витал аромат цветов и фруктов из соседних садов. Мариэтта приехала в гости к брату и невестке на выходные в надежде развеяться.

– Какой у тебя срок? – спросила она Хелену.

– Десять недель, – ответила та. – Знаешь, я заметила, что ты сама не своя с момента возвращения с острова.

Мариэтта пыталась удержать на лице улыбку, но вместо этого ее губы предательски задрожали.

Хелена взяла ее за руку:

– Мариэтта, дорогая, что с тобой? Поделись со мной.

– Я переспала с Нико, – вырвалось у Мариэтты, потому что она больше не могла держать это в секрете. Ей необходимо с кем-то поделиться, иначе она просто сойдет с ума. Она уставилась на невестку, ожидая ее реакции.

– Ну, не могу сказать, что ты сильно меня удивила.

Мариэтта открыла рот от изумления.

– Ты не удивлена?

– Нет. – Отпустив руку Мариэтты, Хелена наполнила их бокалы домашним лимонадом. – Я видела, как он смотрел на тебя на нашей свадьбе, Мариэтта. Он просто глаз не мог от тебя оторвать.

Мариэтта нахмурилась. Естественно, она не могла не заметить Нико на свадьбе брата. Он выглядел умопомрачительно в безупречном смокинге, такой же высокий и красивый, как Лео. Но Мариэтта тут же отвела взгляд, сказав себе, что такие мужчины не для нее, и больше ни разу не взглянула на него в тот вечер.

– Я так понимаю, что между вами не все гладко? – мягко спросила Хелена.

Мариэтта грустно покачала головой:

– Я захотела большего, чем он может дать.

Хелена вздохнула:

– Хочешь сказать, что он относится к тому разряду мужчин, у которых аллергия на обязательства?

– Он вдовец, – сказала Мариэтта.

На этот раз ее невестка была шокирована.

– Я понятия не имела, – прошептала она. – А Лео знает?

– Если и знает, то никогда мне не говорил, – сказала Мариэтта.

Она хотела бы поделиться с Хеленой еще, но Нико такой закрытый человек, что Мариэтта сочла себя не вправе рассказывать о трагической гибели его жены. В этот момент в сад вышел Лео с сыном на руках.

Малыш загулил и потянулся ручками к маме. Хелена взяла его и нежно поцеловала в розовую щечку.

Лео положил руку на плечо жены и что-то прошептал ей на ухо. Хелена посмотрела на Мариэтту и слегка нахмурилась. Она хотела было что-то сказать, но Лео развернул ее в сторону дома и легонько подтолкнул вперед.

– Если я тебе понадоблюсь, я в доме, зови меня, – сказала Хелена и пошла в дом, неся на руках Рикки.

Мариэтта непонимающе взглянула на брата.

– Нико здесь, – без всякой преамбулы выпалил Лео, – и он хочет тебя видеть.

Мариэтта на секунду зажмурилась, затем вновь открыла глаза. Разум отказывался воспринимать услышанное.

– Как он узнал, где я?

– Он позвонил мне, и я ему сказал.

– Почему ты меня не предупредил?

– Потому что он попросил меня об этом. По правде говоря, мне показалось, что он в отчаянии, – проворчал Лео. – Мариэтта, ты можешь мне сказать, что, черт возьми, происходит?

Она глубоко вздохнула. Сердце как бешеное билось в груди.

– Я и сама не уверена.

На скулах Лео надулись желваки.

– Так ты хочешь его видеть или нет?

– Да, – выдохнула она после секундного колебания.

Лео вернулся в дом, и минуту спустя появился Нико. Чисто выбритый, с короткой стрижкой, в черных брюках и серой рубашке, он был неотразим. Ее сердце екнуло. Как он может оставаться таким же интересным и элегантным, как и прежде, когда ее жизнь пошла наперекосяк? Это несправедливо.

– Добрый день, Мариэтта. – Глубокий баритон окатил ее теплой волной, утопив сердечную боль и тоску.

– Здравствуй, Нико, – чуть прохладно и спокойно произнесла Мариэтта, внутренне похвалив себя за самообладание.

Он указал на стул, где только что сидела Хелена.

– Можно присесть?

Она молча кивнула. Прежде чем сесть, Нико придвинул стул поближе к ее креслу. От его близости у нее покалывало кожу и бешено бился пульс.

– Я скучал по тебе.

От этих слов у Мариэтты все сжалось внутри. Ей захотелось ответить, что и она тоже безумно скучала.

– Ты проделал столь долгий путь в Тоскане, чтобы сказать мне об этом?

Он улыбнулся.

– Да, – просто ответил он.

В глазах у Мариэтты защипало. Ей так хотелось ему верить.

Неожиданно он потянулся к ней и снял ее темные очки.

Его взгляд стал настороженным.

– Ты не веришь мне, моя маленькая русалка?

– Пожалуйста, не называй меня так.

– Почему?

«Неужели ему и впрямь нужны объяснения?» – пронеслось у нее в голове.

– Нико, пожалуйста… скажи мне, зачем ты здесь?

Он колебался.

– Я хочу пригласить тебя кое-куда.

– Куда?

– Это сюрприз.

Ее сердце сжалось.

– Я не люблю сюрпризов.

– Пожалуйста, – попросил он, и она уловила в его голосе нотки неуверенности и уязвимости.

Это ослабило ее решимость отказаться.

Тем не менее она еще пару минут заставила его подождать.

– Хорошо, – наконец сказала она, и его лицо немного разгладилось.

Он поднялся.

– Ты доверяешь мне, милая?

Мариэтта кивнула. Она действительно всегда доверяла и будет доверять ему. И тем не менее, когда он склонился к ней и, вынув из кресла, взял на руки, она воскликнула:

– Нико!

Он пронес ее через сад и внутренний двор виллы. У выхода был припаркован черный лимузин. Водитель в униформе распахнул заднюю дверь. Нико опустил Мариэтту на сиденье, закрыл дверь, обошел автомобиль и уселся рядом с ней. Он постучал по перегородке, отделявшей салон от водителя, и лимузин тронулся.

Нико перегнулся, чтобы застегнуть на Мариэтте ремень безопасности, как ей подумалось, но вместо этого он пересадил ее к себе на колени.

– Нико…

Он жадно приник губами к ее рту в жарком поцелуе. И, к своему стыду, Мариэтта не оказала ни малейшего сопротивления. Она обвила руками его шею и не менее страстно откликнулась на его поцелуй.

– Бог мой, как же я по тебе соскучился, – пробормотал Нико, оторвавшись от ее губ и сверля ее сверкающим взглядом.

Мариэтта вся дрожала.

– Нико, – умоляюще произнесла она, – скажи мне, что происходит.

Он прижался лбом к ее лбу. Жест был таким трогательным, что Мариэтту затопила волна нежности и чего-то еще, о чем ей было даже страшно подумать.

– Не знаю, с чего начать, – сказал он.

– Начни сначала, – мягко предложила Мариэтта.

Он кивнул и сделал глубокий вздох.

– Наутро после шторма, когда я приехал на виллу и увидел разбитое окно, а тебя нигде не было видно, ситуация повторилась, как в случае с Джулией, я не мог дышать, не мог ни о чем думать…

Сердце Мариэтты заныло. Она погладила его по щеке.

– Мне очень жаль, что я заставила тебя снова пройти через такие мучения, – прошептала она.

Он взял ее руку в свою и, поцеловав в ладонь, прижал руку к своей груди.

– Потеря Джулии нанесла мне незаживающие раны. Я больше не хотел испытывать подобную боль. Не хотел вновь испытывать чувство потери и внутреннего разрушения.

Он замолчал. Мариэтта терпеливо ждала продолжения.

– Ты была права, милая. Я испытывал страх. Я боялся снова привязаться, снова полюбить. Но вот настал момент… – Он лукаво улыбнулся. – И появилась ты.

В душе Мариэтты забрезжила надежда.

– Ты была права еще в одном, – продолжил Нико, – мне нужно было разобраться с чувством вины и встретиться с прошлым. – Он помолчал. – Я виделся с Джеком.

Глаза Мариэтты расширились.

– Ну и…

Нико скривился.

– Это было нелегко. Но мы поговорили и похоронили демонов прошлого.

– О, Нико… Я так горжусь тобой.

– Не стоит. – Его губы сжались. – Я оттолкнул тебя, и мне нечем гордиться. Я убедил себя, что это логично, но логика, основанная на страхе, – слабое оправдание для мужчины.

Мариэтта нахмурилась.

– Ты не слабак, – заявила она. – И ты не единственный, кто шел на поводу у страха.

Нико замотал головой:

– Мне не следовало говорить…

Мариэтта приложила палец к его губам.

– Ты был прав. Я, как и ты, изолировалась от всех, но по другой причине. Я тоже боялась, боялась хотеть того, чего не смогу получить.

Нико взял ее руку и перецеловал ее тонкие пальцы один за другим. Как же он любит эту женщину. Когда он шел к ней через сад и увидел ее, сидящую в кресле, такую красивую, в простом белом топе и длинной цветастой юбке, с распущенными по плечам волосами цвета красного дерева, его сердце едва не вырвалось из груди.

– И чего же ты хочешь, красавица моя?

– Тебя! – с горящим взором воскликнула она.

Нико нежно обхватил ее лицо руками.

– Мариэтта Винченти, удостоишь ли ты меня чести любить тебя?

В глазах Мариэтты заблестели слезы. Она накрыла его руки своими.

– Только в том случае, если и ты удостоишь меня той же чести.

В этот момент лимузин остановился. Нико быстро поцеловал ее многообещающим поцелуем.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Он опустил боковое стекло и указал на большую зеленую лужайку, у края которой притормозил лимузин. Мариэтта зажмурилась от неожиданности при виде огромного яркого воздушного шара.

– Ты готова полетать со мной на воздушном шаре, любимая?

Мариэтта лукаво усмехнулась:

– Кто-то говорил, что летать на воздушном шаре опасно.

Нико только махнул рукой в ответ.

Вскоре пилот поднял «корзину для пикника» в воздух, и воздушный шар медленно поплыл над живописными окрестностями Тосканы. Мариэтта чувствовала себя маленькой взволнованной девочкой, а может быть, влюбленной женщиной. Она сидела на высоком стуле, позволявшем любоваться открывающимися чудесными видами. Нико обнял ее, и она прижалась спиной к его широкой и теплой груди.

Мариэтта подпрыгнула от неожиданно громкого шипения, когда пилот зажег горелку, но Нико только крепче сжал ее в объятиях.

– Я поймал тебя, любимая.

Она улыбнулась ему:

– Знаю. Я тоже тебя поймала.

Навсегда.

Эпилог

– Папа! Папа!

Розово-сиреневое создание молнией пронеслось через дверь кабинета. Нико развернулся в кресле:

– Амели, не беги так… упс!

Его шестилетняя дочка запрыгнула к нему на колени и очаровательно ему улыбнулась. Он тут же забыл, что хотел пожурить ее. Обняв ее подвижное тельце, Нико улыбнулся в ответ.

Амели, кареглазая и темноволосая, миниатюрная копия матери, была подвижной как ртуть и не раз испытывала его терпение. Дочка унаследовала от Мариэтты не только красоту, но и упрямство. Однако Нико не мог долго сердиться на свою обожаемую дочурку.

– Папочка, пойдем на пляж.

Она, как и мама, обожала купаться в море.

– Немного погодя, моя маленькая русалка.

Девчушка надула пухлые розовые губки, чтобы разжалобить отца.

– Но я хочу сейчас. Энзо и Реми уже давно там. Почему я не могу спуститься к морю по ступенькам одна, как сделали они?

– Потому что они старше и сильнее.

Амели недовольно наморщила носик, когда Нико спустил ее с коленей.

– Беги, помоги маме собрать корзинку для пикника.

Он посмотрел вслед дочурке, пулей вылетевшей из кабинета. Энергия била из девчушки ключом, она не могла спокойно ходить, а только носилась подобно урагану. Ее старший брат, десятилетний Энзо, был таким же подвижным в ее возрасте. Он обожал лазать, покоряя любые вершины, будь то лестница, стул, горка или другое препятствие.

В первые годы отцовства Нико был убежден, что однажды получит инфаркт, так трудно давалась ему роль отца. В день рождения первенца он испытал гордость и радость, но одновременно и страх, что не сможет защитить это крохотное существо от таящихся в мире опасностей.

Мариэтта поняла его и помогла преодолеть эти страхи. По мере того как их сын подрастал, она убедила Нико, что не стоит чересчур оберегать его и растить в тепличных условиях. Их сын должен познавать мир таким, каков он есть. Конечно, безопасность превыше всего, но о рисках и их последствиях тоже нужно знать.

Мариэтта убедила его и в том, что им необходимо завести второго ребенка. Но она так тяжело вынашивала Энзо, что Нико поклялся себе не подвергать ее больше таким страданиям.

Однако Мариэтта всегда была сильной и гибкой женщиной.

Прошло время, и она принялась мечтать о братике или сестренке для Энзо, а уж какой убедительной она была в постели…

Нико закрыл лэптоп. На сегодня с работой покончено. Мариэтта частенько ворчала, если он уделял работе слишком много времени во время отпуска на Лавандовом острове.

Он поднялся из-за стола, и его взгляд упал на антикварное бюро в углу кабинета.

Призрак Джулии остался в прошлом, и чувство вины не мучило его больше. В какой-то момент он даже хотел избавиться от бюро, но Мариэтта отговорила его, и он был этому рад.

Он нашел своих девочек на кухне. Амели немедленно бросилась к нему, и он поднял ее на руки.

– Теперь мы можем пойти на пляж, папочка?

Нико взглянул на Мариэтту, почувствовав знакомое волнение. В саронге и алом бикини, с волосами, собранными в конский хвост, его жена выглядела молодой и обворожительной, несмотря на то что уже разменяла четвертый десяток.

– У вас все готово?

Мариэтта улыбнулась:

– Да, конечно. Бери корзинку и спускайтесь с Амели вниз. И не забудь вернуться за женой.

Нико легонько потрепал ее по плечу и, наклонившись, быстро поцеловал в соблазнительные губы.

– Очень смешно, миссис Сезар.

Она лучезарно улыбнулась мужу, и Нико в который раз подумал, что он самый счастливый человек на свете.

Мариэтта наслаждалась послеполуденным солнышком, растянувшись на пляжном полотенце, прикрыв глаза и прислушиваясь к голосам детей и мужа, которые плескались в море. Она уже поплавала с Нико и сейчас отдыхала, отдав мужа на растерзание Амели и Энзо.

Такова теперь ее реальная жизнь. В первые годы замужества она с трудом верила в происходившее с ней, испытывая в душе страх, что это всего лишь фантастическая мечта, которая может лопнуть, как воздушный шарик, и она снова вернется в прежнюю жизнь.

Но шарик не лопался, а становился все больше и прочнее, как и ее любовь к мужу. Наконец Мариэтта поняла, что это не сказка, а быль, перестала беспокоиться и стала наслаждаться жизнью, о которой раньше не смела и мечтать.

Она улыбнулась, услышав звонкое верещание Амели и представив, как Нико подбрасывает дочурку в воздух. Она слышала голоса мальчиков. Ее сын и Реми Бушар, сын Люка, – закадычные друзья. Реми обычно гостил у них в доме, когда они приезжали в отпуск на виллу.

Она не могла поверить, что они с Нико женаты уже тринадцать лет. Они наконец осели в Париже и жили в прекрасном доме, который отреставрировали по собственному проекту и приспособили для ее инвалидного кресла. Они продали ее квартиру в Риме, но оставили апартаменты Нико в Лондоне, Нью-Йорке и Сингапуре, которыми он пользовался во время деловых поездок.

Мариэтта успешно сочетала карьеру художницы с воспитанием детей.

Она услышала, как Нико наставляет Энзо следить за младшей сестрой и как тот послушно соглашается с отцом. Энзо все больше становится похожим на отца, такой же серьезный и ответственный, а от нее он унаследовал любознательность и стремление познать мир.

– Чему ты улыбаешься, любимая, – раздался бархатный баритон, и Нико улегся рядом с ней на полотенце.

Сердце Мариэтты затрепетало, как при первой встрече с Нико. Он совсем не изменился за эти годы. Только седина слегка посеребрила виски и лучики морщин вокруг глаз стали чуть глубже от постоянного беспокойства за жену и детей, хотя для этого не было никакого повода. Но таков уж Нико, семья для него всегда на первом плане. И он любил ее так же сильно и страстно, как в начале их отношений.

– Я подумала, – сказала Мариэтта, проводя указательным пальчиком по его щеке, – что Энзо очень похож на своего папу.

Нико улыбнулся, и она, как всегда, растаяла от этой обворожительной улыбки.

Нико выпятил грудь колесом.

– Это точно! Такой же симпатичный, умный, привлекательный.

Мариэтта прикрыла ему рот ладонью.

– И нескромный, – добавила она.

Нико поцеловал ладонь жены.

– А наша дочка – вылитая мама, – сказал он.

– Да, – подхватила Мариэтта, – она красивая, талантливая…

– Упрямая, своенравная, и список ее желаний уже гораздо длиннее маминого.

Мариэтта расхохоталась:

– Девочке необходимо мечтать.

Сама же она исчерпала свой список желаний, потому что получила все, о чем мечтала, и даже больше.

Практически все ее желания были исполнены в первые годы брака, пока не было детей. Нико свозил ее в Египет посмотреть пирамиды и побывать в Долине царей. Путешествие было волшебным, несмотря на то что его охрана следовала за ними буквально по пятам. Они совершили еще один полет на воздушном шаре в свадебное путешествие, и наконец после долгих уговоров Нико согласился на парный прыжок с парашютом.

Сейчас она мечтала только о здоровье и счастье своей семьи.

Она взглянула на Нико, который пристально смотрел на нее, подперев щеку локтем.

– А чему улыбаешься ты, мой драгоценный?

Он провел пальцем по ее голому животу, вызвав у нее мурашки.

– Тому, что я попросил Люка через часок забрать детей в деревню и оставить их там на ночь.

Мариэтту затопила горячая волна вожделения. Она выгнула дугой соболиную бровь.

– И что ты тогда собираешься делать? – невинно поинтересовалась она.

– Тогда, красавица моя, – ответил он, пронзив ее страстным синим взглядом, – я устрою волшебную ночь и покажу своей жене, как сильно я ее люблю.

Сноски

1

Лимончелло – популярный итальянский лимонный ликер. (Примеч. ред.)

2

Лофт – переоборудованная под жилье, мастерскую или офис верхняя часть здания промышленного назначения. (Примеч. ред.)

Content

Анжела Биссел
Одна душа на двоих

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Сноски