Адриенна Джордано

Неудержимое влечение

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Rebel

Copyright © 2015 by Adrienne Giordano

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Глава 1

– Вперед, мальчик! Еще совсем немножко – и домой.

Ларри Маккол, видавший виды детектив из отдела убийств, свистнул, подзывая Генри, черного лабрадора. Пока Генри деловито разнюхивал тропку, Ларри неспешно двигался по большому огороженному пустырю на юго-западной окраине Чикаго.

Рассчитывая, что Генри трусит рядом, Ларри посмотрел налево, где всегда находился пес. Генри не было. С каких пор он стал нарушителем дисциплины? Оглянувшись, Ларри увидел, что Генри так и сидит над тем местом, которое он обнюхивал минуту назад. Только теперь пес сосредоточенно рыл лапами землю.

– Брось это! – почти прорычал Ларри, изображая альфа-самца.

К сожалению, у Генри тоже имелись задатки альфа-самца, поэтому пес продолжал рыть землю. Ларри вздохнул. Придется взять его на поводок и утащить домой, не дав выкопать из земли дохлую белку.

Несколько лет назад городские власти снесли здесь три муниципальных многоквартирных жилых дома: окрестности пользовались дурной славой. Здесь торговали наркотиками и процветала преступность. Остался огороженный пустырь, как будто нарочно созданный для прогулок с собаками. Загвоздка в том, что в земле на пустыре могло оказаться что угодно – как трупы грызунов, так и, например, иглы или пакетики с кокаином. Иглы… Ларри выругался и бросился к псу.

– Генри, что бы ты ни нашел, это брать нельзя. Фу!

Он пристегнул к ошейнику поводок, осторожно дернул, но пес истошно залаял. В чем дело?! Неужели его всегда жизнерадостный пес стал шизофреником?

– В чем дело, мальчик?

Ларри нагнулся, чтобы оттащить Генри от вырытой им ямки, и увидел, что в земле что-то белеет.

Он привязал по-прежнему лающего Генри к дереву, чтобы не мешал, вернулся к ямке и сел на корточки. С помощью носового платка, который он всегда носил с собой на всякий случай, чтобы не пачкать рук, – да, он старомоден, ну и что? – он осторожно отгреб в сторону слой влажной земли. Постучал по тому, что под ней белело. Твердое. Как камень. Внутри у Ларри все сжалось, как всегда перед тяжелой работой. Или когда он оказывался на месте преступления.

Подумав немного, Ларри решил все же посмотреть, что там. Возможно, годы работы сыграли свою роль, и он преувеличивает? В конце концов, в земле может оказаться старый ночной горшок. Он представил, как коллеги поднимут его на смех, если окажется, что он дернул их из-за старой посудины…

Будь что будет!

Ларри осторожно расчистил землю вокруг находки. Предмет оказался округлым; палец детектива, обмотанный платком, провалился в какое-то углубление. Ларри ощупал находку и понял, что самые худшие подозрения подтвердились. Дыхание у него участилось.

Удружил ему пес, нечего сказать!

Он осторожно расчистил землю вокруг находки. Палец снова провалился в углубление, и Ларри чертыхнулся.

Он только что сунул палец в пустую глазницу.

Глава 2

Пять лет спустя

На благотворительном ужине в легендарном отеле «Дрейк» присутствовали четыреста гостей. Аманда смотрела на большой экран, куда спроецировали фотографию погибшего пожарного, и досадливо морщила нос.

М-да… Очень неудобно получилось. Любой художник, даже новичок, а скульптор – тем более, непременно заметит, что на фото ноздри мужчины слегка расширены. Она перевела взгляд на свой бюст, изваянный в дар вдове лейтенанта Бена Брауарда, погибшего три месяца назад после того, как вбежал в горящее здание, чтобы спасти ребенка.

Подарок Аманды его вдове и детям не был пустяком. По крайней мере, так считала Аманда. Неужели и на той фотографии, которую ей дали перед началом работы, ноздри тоже слегка расширены? Когда она приедет домой, надо непременно зайти в студию и все проверить. Просто для того, чтобы успокоиться.

Проклятие!

Сев на стул, она вздохнула и посмотрела на Лекси, свою подругу, которая и пригласила ее на прием и познакомила с Памелой Хеннингс и Айрин Дайс, женой известного политика. Обе дамы активно занимались благотворительностью и были очень богаты. Мысль подарить бюст семье погибшего посетила Аманду после того, как она увидела интервью с женой и детьми лейтенанта Брауарда. Конечно, никто не в состоянии вернуть им мужа и отца, но, может быть, бюст принесет им хоть какое-то облегчение?

– Дорогая моя, сходство поразительное! – Миссис Хеннингс склонилась к ней, стараясь заглушить гул голосов и звон посуды.

– Да-да, – подхватила Айрин Дайс, сидевшая по другую руку от Памелы Хеннингс. – Аманда, вы просто молодец.

– Спасибо.

Разглядев, как ей показалось, свою ошибку, Аманда уже не верила в искренность хозяек вечера. И все же похвала миссис Хеннингс, супруги самого блестящего чикагского адвоката, женщины, которая славилась своим безупречным вкусом, дорогого стоила. Аманда, как всегда, приняла комплимент с милой улыбкой. Лестные слова ненадолго заглушили ее сомнения.

В течение всего вечера она косилась на скульптуру. Интересно, заметила ли вдова? Будет ли она досадовать всякий раз, как посмотрит на бюст мужа? Ну уж нет, она не допустит, чтобы нос так и оставался испорченным. Надо будет все переделать, вот что! Она выкроит время и исправит свою оплошность…

Решено. Она покончит с делом и пойдет дальше.

– Добрый вечер, мисс Леблан.

Она повернула голову. К ней подходил высокий, широкоплечий мужчина под шестьдесят.

– Здравствуйте.

– Я детектив Ларри Маккол. Полицейское управление Чикаго. Отдел убийств. – Он показал на свободный стул рядом с ней. – Разрешите присесть?

Ну и ну! В чем дело?

Она протянула руку:

– Конечно!

За этим же столом сидела Лекси со своим другом Броди, тоже служившим в отделе убийств полиции Чикаго, а также братом частного детектива из фирмы «Хеннингс и Соломон». Судя по всему, у клана Хеннингсов связи почти со всеми в их городе.

– Привет, малыш! – поздоровался детектив Маккол, кивая Броди.

Детектив Маккол грузно опустился на стоящий рядом с ней стул.

– Мне нравится ваш бюст.

Аманда прикусила губу, стараясь не расхохотаться. Детектив посмотрел на нее, как ей показалось, в недоумении. Потом он хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся. Ларри Маккол ей сразу понравился: он умел смеяться над собой и находить смешное в неловких ситуациях.

– Прошу прощения, – сказал Ларри. – Такого неотесанного чурбана, как я, нельзя посылать в высшее общество. Я только ставлю себя в дурацкое положение.

Лицо у него было обветренное и грубоватое, как у детективов из старого сериала «Полиция Нью-Йорка», который Аманда любила смотреть в повторе.

– Вам повезло, – ответила она, – я не обидчивая. Хуже того, я сразу поняла, что вы имели в виду мою скульптуру, а не мой… – она опустила голову и покрутила рукой перед грудью, – ну, вы понимаете.

– Вот именно, скульптуру. Да! Она великолепна! Я ведь лично знал Бена. Хороший был парень… – Он покачал головой и взмахнул рукой. – Ладно, не важно. Главное, вы очень точно его изобразили. Сходство прямо пугающее.

Хм… Аманде не первый раз приходилось беседовать с детективами; ей показалось, что она знает, о чем пойдет речь. Жаль, конечно, но придется испортить детективу Макколу вечер.

– У меня было несколько фотографий, снятых с разных ракурсов. По ним я и работала.

– Да, наверное, фотографии помогают. Кстати, вы никогда не занимались криминалистикой?

Вот оно!

Как она и подозревала, детективу понадобилась ее помощь в каком-то деле. Возможно, он хотел, чтобы она обработала фото пропавшего ребенка в программе имитации старения или нарисовала фоторобот по описанию свидетеля. Из-за недостатка финансирования полицейское управление не может себе позволить штатного художника; приходится нанимать людей со стороны.

Так или иначе, придется ему отказать.

– Извините, детектив. Я действительно интересовалась криминалистикой и даже думала записаться на специальные курсы, но поняла, что такая работа не для меня.

Маккол, проигнорировав ее отказ, склонился к ней:

– Есть у меня одно дело…

«Есть у него одно дело». В детстве она много раз слышала те же слова от матери, которая подрабатывала художником-криминалистом. Аманда подняла вверх руки:

– Я бы с радостью помогла вам, но, боюсь, я не обладаю нужными знаниями и нужным опытом. Я скорее не помогу вам, а все испорчу.

– Нет, что вы! Поверьте мне. Речь идет о старом нераскрытом деле. С тех пор прошло уже пять лет. У нас нет никаких зацепок, кроме черепа и нескольких волосков, обнаруженных в земле рядом с ним. Больше от нее ничего не осталось.

– От нее?

– Судмедэксперт считает, что череп женский. Ей было от восемнадцати до двадцати трех лет. А череп нашел я. Не знаю, кто была та девушка, но я попросил, чтобы ее дело поручили мне.

– Вы молодец, детектив. Правда.

Маккол пожал плечами:

– У нас есть эскиз, который нарисовала художница из управления, но я в нем не уверен. Может быть, она в чем-то ошиблась. В конце концов, погибшую не искали, никто не заявлял о пропавшей без вести. Поэтому у нас нет образцов ДНК. Я сам отец, и мне делается тошно при мысли, что она… – Маккол провел рукой по редеющим седым волосам, оглядывая зал и гостей. Часть из них уже направилась к выходу. – Я посмотрел на бюст Бена, который вы подарили его семье, и вдруг меня осенило. Возможно, именно вы сумеете нас выручить!

Аманда бросила умоляющий взгляд на Лекси. Но ей не повезло, потому что подруга как раз шептала что-то на ухо Броди. Судя по выражению его лица, ему нравилось то, что он слышал. Аманде невольно стало завидно. Иногда ей недоставало такой вот близости; недоставало нормальных прочных отношений. Случайные знакомства и редкие свидания такого не давали.

Она посмотрела направо. Хозяйки вечера, миссис Хеннингс и миссис Дайс, были поглощены разговором о следующем благотворительном ужине, так что и они ее не выручат. Придется защищаться в одиночку. Не обидеть детектива, но недвусмысленно дать ему понять, что она не в состоянии ему помочь. Как он ей ни нравится, она не хочет – и не может – рисковать. Маккол не сводил с нее взгляда.

– Детектив, простите меня, пожалуйста. Такими вещами я не занимаюсь. У меня нет никакого опыта в подобной реконструкции. Если хотите, я поспрашиваю знакомых; может, кто-то из моих коллег заинтересуется вашим предложением.

Маккол какое-то время, очевидно, оценивал степень ее решимости. Наверное, до него все-таки кое-что дошло, потому что он кивнул:

– Буду очень вам признателен. Спасибо. Хочу вернуть ей имя.

От его слов у Аманды словно прожгло желудок. Десять лет назад ее мать наверняка ухватилась бы за такое предложение.

Но за десять лет многое изменилось.

Краем глаза она заметила движение справа. Миссис Хеннингс положила на стол салфетку.

– К сожалению, мне уже давно пора ложиться. – Она тронула миссис Дайс за плечо. – Я позвоню тебе утром, и мы выберем подходящий день для ужина. – Миссис Хеннингс кивнула Лекси. – А Дэвиду я напомню, чтобы позвонил вам и договорился о встрече. Ему очень нужна помощь с отделкой новой квартиры. Только не говорите ему, что все придумала я.

Лекси рассмеялась:

– Никому не выдам вашу тайну! Спасибо! Жду не дождусь, когда начну у него работать.

Миссис Хеннингс повернулась к Аманде. Ее ярко-голубые глаза как будто видели ее насквозь.

– Мой старший сын только что вернулся из Бостона. Лекси поможет ему отделать и обставить его новую квартиру. Мне бы хотелось, чтобы он взглянул на ваши работы. Он здесь все начинает с нуля. – Губы Памелы Хеннингс сложились в снисходительную улыбку, свойственную только матерям. – Нравится ему это или нет, он все начинает с нуля.

Судя по тому, что Аманда слышала от Лекси, когда миссис Хеннингс о чем-то просит, отказов она не признает. Да и ссориться с такой особой по меньшей мере недальновидно. Если говорить о высшем обществе Чикаго, миссис Хеннингс могла бы быть его президентом.

– Конечно, – улыбнулась Аманда. – С радостью покажу ему свои работы. Нам с Лекси уже доводилось сотрудничать. Пожалуйста, передайте сыну, что он может заехать ко мне в студию и взглянуть на мои картины. Если он захочет, можно будет договориться и о скульптуре.

– Чудесно! – воскликнула миссис Хеннингс, пожимая Аманде руку. – Я передам ему, чтобы он как можно скорее позвонил вам.

– Сейчас же прекрати, Дэвид! – сказала Памела. – Я знаю, когда ты захочешь, то можешь быть самим очарованием.

Дэвид Хеннингс сидел на кухне в доме родителей, держа в руке кружку с дымящимся кофе, и смотрел на мать, пожалуй, самую влиятельную женщину в городе. С ней регулярно советовалась даже недавно избранная мэр. Наверное, мама вполне способна повести за собой массы. Но при этом она остается его матерью и нуждается в том, чтобы иногда ей говорили «нет».

Иначе она подомнет его под себя, чего он ни в коем случае не собирается допустить.

Да, он все прекрасно понимал. Как ему ни нравились их всегдашние пикировки, ему не хотелось слышать об очередной маминой интриге. Особенно утром в понедельник, когда у него список дел длиной с милю, в том числе встреча с подрядчиком, который займется внутренней отделкой его новой квартиры. Да, целых две недели он живет в родительском доме – даже ему хватает такта не селиться в отеле, – и все же необходимо как можно скорее привести квартиру в порядок и переехать туда.

– Ты уже обсудила все с папой?

– Конечно.

Ложь! Дэвид посмотрел на мать в упор.

– Точнее, упомянула. Вскользь.

– Так я и думал! – фыркнул Дэвид.

После вчерашнего благотворительного вечера, на котором собирали средства в помощь пожарным, его мать вбила себе в голову, что отцовская фирма «Хеннингс и Соломон» примет участие в расследовании одного старого дела. Скорее всего, убийства. Так или иначе, Дэвид пока не понимал, чего мама хочет от него. О деле ей было известно только то, что она подслушала за столом: какой-то детектив выкопал череп и попросил девушку-скульптора воссоздать по черепу лицо жертвы.

Вот и все.

Сама по себе реконструкция – нелегкая задача, если девушка-скульптор, о которой идет речь, незнакома с криминалистикой. И вообще неизвестно, справится ли она с задачей.

Пусть Дэвид и не адвокат по уголовным делам, как его отец, братья и сестра, но уж в криминалистике-то разбирается.

Мама скрестила руки на груди и подалась вперед:

– Мы можем помочь! Я знаю!

Много лет назад они с мамой были союзниками. Если Дэвиду требовалась защита, он, в отличие от брата и сестры, всегда обращался к маме. Он не только очень любил, но и уважал ее. Что бы ни случилось. Даже когда он растоптал мечту отца о том, что старший сын пойдет по его стопам и станет партнером его фирмы.

Дэвид допил остатки кофе, в такие минуты кофеин не повредит.

– Ладно, – сказал он. – Надеюсь, ты помнишь, что я не специализируюсь на уголовных делах. А если учесть, что я даже не работаю в фирме «Хеннингс и Соломон», по-моему, я не лучшим образом подхожу для такого задания.

– Твой отец сказал, что Дженна и другой детектив, Майк – вечно забываю его фамилию, – сейчас очень заняты. А ты сам жаловался на скуку. Поскольку ты выходишь на новую работу лишь через несколько недель, займись пока моей просьбой. Точнее, мы вместе ею займемся.

Дэвид понял, что мама загнала его в угол. Надо было заранее догадаться, что у нее припасены козыри в рукаве. Так похоже на маму использовать его же слова против него! В самом деле, позавчера он жаловался, что ремонт в его новом офисе затягивается. Знай он, что его ждет, он бы пробыл в Бостоне еще две недели, прежде чем возвращаться домой и открывать свою фирму.

– Но сегодня утром я встречаюсь с подрядчиком!

– Кстати, как только ты с ним побеседуешь, позвони Лекси. Замечательный дизайнер по интерьерам! Я специально договорилась, что она будет у тебя работать. Видишь ли, Дэвид, здесь ты не можешь жить так, как ты жил в Бостоне – с разрозненной мебелью и без занавесок на окнах. Ты уже взрослый, а живешь как мальчишка-подросток. Кроме того, жених Лекси знаком с тем вчерашним детективом. Когда будешь разговаривать с Лекси, выясни, как его зовут. Он тебе поможет. Мы и Айрин Дайс подключим. – Мама повела рукой. – Вчера она тоже была на приеме и подслушивала разговор. Скоро я приглашу Дайсов к нам на ужин. Заодно обсудим и то старое дело. Дайсы знакомы с половиной города. С их поддержкой у нас все получится!

Дэвид наклонил голову и ущипнул себя за переносицу. Пора бы ему уже привыкнуть к маминым планам и интригам, которые приводят собеседников в замешательство и вынуждают согласиться со всем, что она предложит.

– Чего конкретно ты от меня хочешь?

Памела Хеннингс положила на стол визитную карточку.

– Поговори с художницей. Вчера я взяла ее визитку. Сказала, что ты собираешься въехать в новую квартиру и, возможно, захочешь купить у нее пару картин.

– Серьезно? Ты ее обманываешь? Интересно, во сколько мне это обойдется?

– Дэвид Джереми Хеннингс, помолчи! Мне нужен был предлог для того, чтобы еще раз связаться с ней. И вовсе я никого не обманываю! Ты в самом деле можешь заказать ей картину… или, скажем, скульптуру. И все останутся довольны.

Если он в конце концов вынужден будет что-нибудь купить, пусть мама платит. Он со вздохом взял карточку. Аманда Леблан. Славное имя. Хорошее, добротное.

– Зачем мне нужно говорить с ней?

– Она отказала детективу в помощи. Но мне показалось, что его предложение ее заинтересовало. Возможно, ее достаточно лишь подтолкнуть. А ты, мой дорогой, прекрасно умеешь подталкивать.

Дэвид засмеялся:

– Мама, пожалуйста, не утруждай себя комплиментами. От твоих слов у меня, чего доброго, голова закружится!

– Прекрати язвить! Я не шучу, ты ведь у нас самый умный. Ты обожаешь историю, любишь наводить справки, рыться в архивах. Прежде чем приходишь к тому или иному выводу, тебе нужно перелопатить гору информации. Такое дело как раз для тебя.

– Я не детектив.

– Тебе и не нужно быть детективом. Тебе не придется ничего расследовать. Твоя задача – дать делу толчок. Ты только вспомни, сколько у нас помощников! Расс – агент ФБР. Уверена, он тоже не откажется помочь.

Только этого не хватало! Мама собирается втянуть в дело и приятеля сестры! Учитывая их натянутые отношения с Пенни – точнее, они доводили друг друга до бешенства – вряд ли ему удастся заручиться помощью Расса.

Мама же все больше воодушевлялась. Она села на стул рядом с ним. «Все кончено!» – подумал Дэвид. Если уж мама что задумала, переубедить ее невозможно.

– Дэвид, прислушайся ко мне, пожалуйста. Ты приехал в Чикаго, чтобы вернуться в лоно семьи.

– Мама…

– Если ты в самом деле хочешь вернуться в семью, тебе придется принимать участие в милых семейных разговорах за ужином, а они у нас чаще всего посвящены уголовным делам. Вот тебе прекрасный способ поучаствовать. Отдел фирмы, который занимается так называемыми «висяками», раскрыл два убийства. Два, Дэвид! Знаешь, сколько вечеров мне пришлось выслушивать, как твой отец, Зак и Пенни говорят об этих делах? – Памела помолчала. – Откровенно говоря, и я этого хочу. Ведь я тоже смогу обсуждать дело, что мне по душе. Наконец-то я тоже получу важную роль!

«Оскар» получает… Памела Хеннингс!»

– Ну что ты! Твоя роль в семье всегда была важнейшей. Отец тебя ужасно боится. Все это знают.

– Все знают, что я его жена… да, у нас крепкая семья, но, Дэвид, я никогда в жизни не работала по-настоящему. Благотворительная деятельность, клубы – все это только в помощь отцу. Но сейчас у меня появилась возможность помочь в важном деле, восстановить справедливость, и не потому, что от меня чего-то ждут. Так что встряхнись и сделай то, что я тебя прошу, ради меня.

Игра окончена. Мама знала: ей он отказывает редко. Дэвид покачал головой. Как у нее всегда получается? Он вспомнил их разговор и неожиданно расхохотался.

– Что смешного я сказала?

Он встал и поцеловал мать в щеку.

– Ничего. Ты замечательная. Только что применила искусное манипулирование и заставила меня сделать, как ты хочешь. А я тебе позволил. Так и быть, поговорю с твоей художницей. Но на этом все. Я не детектив и не собираюсь им становиться. Мне нужно открывать свою практику.

Мама встала и подняла вверх оба указательных пальца:

– Вот и хорошо. По крайней мере, уговори ее сделать реконструкцию. Как только ты ее убедишь, я возьму дело в свои руки.

– Не сомневаюсь, мама. Конечно, возьмешь!

– И кстати, ужин сегодня в половине восьмого. Будут Зак, Эмма, Расс и Пенни.

Мама окинула его одежду выразительным взглядом. Дэвид знал, что она терпеть не может джинсы и ботинки фирмы «Левис», но ему уже не пять лет, когда она его одевала.

– Мама, не начинай!

– Тут и начинать нечего. Я вижу, во что ты одет, и вижу, как ты зарос…

«Как ты зарос…» Она говорит так, словно у него борода как у бомжа, а не короткая, ухоженная бородка. Дэвид снял со спинки стула любимую кожаную куртку с вышивкой на плечах, и мама поджала губы.

– Мама, эта куртка стоит две тысячи долларов. А мой смокинг, к сожалению, в химчистке!

Глава 3

Солнце поднялось выше, и теперь свет попадал в студию Аманды под углом, а не прямо. Она отступила от бюста на шаг. Она уже два часа возилась с глиняной моделью бюста генерального директора фирмы – производителя мобильных телефонов, но передать сходство никак не удавалось. Хуже того, она не могла понять, в чем дело.

Свет, свет и еще раз свет помогал ей сосредоточиться во время иногда нудных часов, проводимых перед скульптурой. Тени перемещались. Время ускользает между пальцами! Она посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Она проработала шесть часов.

Зазвонил телефон. Его верещание в тихой студии очень раздражало. Обычно Аманда не подходила к телефону, пока не заканчивала с дневной работой, но теперь она решила, что можно сделать перерыв. Она подошла к столику в углу и надела на голову наушники.

– Доброе утро, говорит Аманда.

– Доброе утро, Аманда. Меня зовут Дэвид Хеннингс. Вчера на благотворительном вечере вы познакомились с моей матерью.

«О-о-о, какой голос!» Сердце у Аманды екнуло. Низкий, бархатистый голос незнакомца как будто заполнял ее целиком. Правда, при ее «везении» владелец голоса, скорее всего, окажется на голову ниже нее. Кроме того, он наверняка маменькин сынок…

– Здравствуйте, мистер Хеннингс. Да, я действительно вчера познакомилась с вашей матерью. Очень приятная собеседница.

Непонятно почему он расхохотался; его смех оказался таким же красивым, как и голос.

– Это уж точно, – сказал он. – Она говорила, что в беседе с вами обмолвилась о моем скором переезде на новую квартиру.

Судя по голосу, он не должен казаться коротышкой. И маменькиным сынком тоже. Если, конечно, это имеет какое-то значение, потому что как можно судить о внешности человека по голосу? И все же перед мысленным взором Аманды промелькнуло видение. Замечательное, соблазнительное видение! Ей представился высокий блондин с голубыми, как у его матери, глазами. Наверное, он предпочитает ходить в дорогих костюмах. Итальянских, сшитых на заказ. Издалека видно, что он – отпрыск благородного семейства, в его жилах течет голубая кровь…

– Ваша мама сказала, что вы будете работать с Лекси – кстати, она моя подруга. Хотите, договоримся о встрече, и тогда обсудим, что вам может понадобиться?

– Определенно. Я только что говорил с Лекси. Могу заскочить к вам, если, конечно, вы позволите.

– Сейчас?

– Если можно. Или вам удобнее завтра?

Очевидно, миссис Хеннингс спешит. Аманда покосилась на злополучный бюст. Может быть, передышка в самом деле пойдет ей на пользу. Переключение на что-то новое всегда прочищает мозги. Правда, сейчас она одета не совсем подходяще для знакомства с новым клиентом. Рассчитывая на целый день работы, она стянула волосы в конский хвост, натянула самые мешковатые джинсы и футболку с надписью «Занимайтесь любовью, а не войной», которую ей в шутку подарила подруга…

– Мистер Хеннингс, буду очень рада. Но должна вас предупредить. Сегодня я работаю над скульптурой, а когда я ваяю, то одеваюсь соответственно. Я не рассчитывала на деловую встречу.

– Насчет этого не волнуйтесь. Я в джинсах. Кстати, меня зовут Дэвид. Моя мать настроена решительно, Аманда, а если вы хоть немножко знаете мою мать, поймете: если я скажу, что не встретился с вами, потому что вы одеты неподобающим образом, она с меня живого кожу сдерет.

– Хотите сказать, что вы боитесь матери?

– Я ее не боюсь. Я от нее просто в ужасе.

Впервые за день Аманда рассмеялась. От всей души, не сдерживаясь. Все доводы против встречи с ним исчезли после того, когда он упомянул о матери. Откровенно говоря, приятно поговорить со взрослым мужчиной, который умеет потакать матери. Не подчиняться ее власти, а именно потакать. Аманде в прошлом везло на маменькиных сынков. Они не только боялись матерей, но и позволяли тем управлять своей жизнью. Аманда предпочитала с ними не связываться, поскольку не вписывалась в их жизнь.

Студия Аманды находилась в Вест-Сайде, в старом здании с высоким крыльцом. Дэвид окинул дом взглядом. Ему нравились старые особняки из портлендского камня и кирпича. При виде классических колонн он вспомнил о своей любви к истории, и ему захотелось навести справки об этом здании. Неплохо сходить в городской архив, выяснить, кто построил дом, кто в нем жил, какие компании вели свои дела в его стенах.

Он постучал в дверь – прочную, из массива дерева. Судя по всему, ее не меняли с самого начала. Любопытно, что скрывается за ней?

Дверь открылась, и на порог вышла рыжеволосая женщина с пышной фигурой, при виде которой у него сразу поднялось настроение. Тем более что на ней была футболка, призывающая заниматься любовью, а не войной, – он бы с радостью… Ее волосы цвета меда доходили до плеч и завивались на концах. Вся ее внешность наводила на мысль о неспешном воскресном утре, горячем кофе и супружеских изменах – как в постели, так и вне ее.

Было бы преуменьшением сказать, что она ему понравилась… А ведь она еще и рта не раскрыла! Дэвид мысленно взмолился: только бы она не оказалась набитой дурой!

– Дэвид?

Да. Тот же голос, что и по телефону. Негромкий, мягкий, пробуждающий те самые образы воскресного утра и кофе. Если повезет, горячим окажется не только кофе.

Ну ладно. Задание Пэм Хеннингс не должно сходить с рельсов из-за неуместных мыслей. Пора становиться серьезным.

– Здравствуйте… Аманда?

– Да. – Она протянула руку: – Аманда Леблан.

Пальцы у нее были длинными, изящными, но крепкими. Дэвиду не захотелось выпускать ее нежную ручку. Красивые руки. Мягкие руки. Ему-то казалось, что ладони скульптора должны быть загрубелыми и мозолистыми!

– Хм… – Аманда выразительно посмотрела на их сплетенные руки. – Верните мне, пожалуйста, руку.

Он широко улыбнулся, понимая, что это грандиозный провал, и с виноватым видом отшутился:

– Не поймите меня неправильно, но… где вы были всю мою жизнь?

Ее пухлые, красиво изогнутые губы дрогнули.

– Неплохо, – улыбнулась она. – Входите, и поговорим о том, что вам нужно.

Прямо к делу! Разумеется, только так и надо. Она его не знает, а он не только расстроил ее планы, но и налетел на нее.

Поднявшись в мансарду, Дэвид тихо присвистнул. Скорее всего, здесь снесли все внутренние перегородки. Студия занимала половину этажа. Он оглядел открытый потолок, ослепительно-белые стены, мольберты и холсты в углу. Большой стол, заваленный инструментами и кистями, разделял помещение пополам; во второй половине на регулируемом постаменте стоял бюст.

Аманда закрыла за ними дверь.

– Наверное, полагается просить прощения за беспорядок, но поскольку моя студия выглядит так всегда, то не стану себя утруждать.

– Вы здесь работаете. Вряд ли здесь должен царить порядок.

– Поговорить можно здесь. – Она указала на круглый стол на четверых, стоящий у окна. – И давайте без церемоний.

– Отличное место. Столько света! А что-нибудь известно об этом здании? Прости, но у меня бзик на истории. В колледже я учился на историческом. Судя по колоннам на фасаде, дом построен в начале девятисотых…

– Ах вот оно что. Значит, ты такой же, как я. Хочешь верь, хочешь не верь, но сейчас я здесь единственный арендатор. Другие просто не замечают красоты дома. Если верить архивным записям, его построили в тысяча девятьсот восьмом. Не уверена, что домовладелец понимает, какой бриллиант ему достался. Когда я осматривала помещение, он признался, что хотел покрасить фасад.

Дэвид раскрыл рот, но не произнес ни звука.

– Знаю, – продолжала она, – надо было дать ему телефон компании, которая специализируется на мойке камня и реставрации архитектурных памятников, прежде чем он лишит здание его исторической ценности.

Аманда села у окна. Рядом с ней на столе лежали большой блокнот с отрывными страницами и карандаш. Дэвид скинул куртку, повесил на стул рядом со своим и сел напротив. Аманда Леблан – просто фантастика. Огромные карие глаза, нежный овал лица, роскошная фигура…

– Это у тебя «Белстаф»?

Неужели она разбирается в мотоциклах? По крайней мере, в байкерских куртках явно знает толк… Похоже, мамино поручение может оказаться не таким скучным.

– Да. Любишь мотоциклы?

– Мой отец любит. У тебя какой?

– «Дукати». «Диавел Карбон». – Дэвид улыбнулся. – Машина зверь, «дьявол» по-итальянски.

Она широко улыбнулась:

– А ты сам как? Тоже дьявол?

– Моя мама оценила бы твой юмор. Я же считаю себя скорее ботаником-историком, который питает слабость к крутым байкам.

Она хмыкнула.

– Ты совсем не такой, каким я тебя представляла.

Она его представляла? Неплохо, очень неплохо. Вселяет надежду…

– А кого ты ожидала увидеть?

– Парня, внешне похожего на твою мать. Высокого блондина в дорогом итальянском костюме. А увидела брюнета с итальянским мотоциклом.

– Знаешь, твое описание почти на сто процентов соответствует моему брату… – Он пожал плечами. – Зато я высокий, как ты и думала.

– Уже что-то.

Аманда взяла карандаш, отбросила волосы за плечо, и пульс у Дэвида участился. Она настоящая красавица! Не в расхожем смысле слова. Она излучает здоровье и здравый смысл. Возможно, она и сама не понимает, насколько она хороша!

Она раскрыла блокнот.

– Итак, расскажи, что ты хочешь. Какие жанры тебя привлекают?

«Ню. И чтобы на картине была ты».

Дэвид вовремя опомнился. Если мама узнает, о чем он думает, она его кастрирует. Он откашлялся и постарался выгнать из головы неуместные мысли. Что ж, картину он так или иначе закажет, потому что не хочет напрасно тратить время рыжеволосой красотки.

– Сам не знаю. Я думал, может быть, мы все решим вместе с Лекси. Что-нибудь смелое, яркое. Не знаю. Выбор картин – не мое. В конце концов, Лекси – мой дизайнер по интерьерам.

– Надо отдать ей должное, в своем деле она настоящий мастер. Пожалуй, я посоветуюсь с ней. И покажу тебе несколько картин, которые, по-моему, подойдут. Если они тебе не понравятся, попробую нарисовать что-нибудь конкретно для тебя.

Если повезет, у него появится еще один предлог зайти к ней и, может быть, уговорить красотку Аманду Леблан поужинать с ним.

– Да, согласен. Кроме того, у меня еще одно дело… точнее, его предложила моя мать.

Аманда снова сдвинула брови. Ничего удивительного. Его мать славится тем, что тратит много денег на декор. Для нее как для художницы очень выгодно заполучить такую влиятельную клиентку.

– Что она хочет?

– Скульптуру.

– Как раз моя специальность. С кого скульптура?

«Ну вот, приехали».

– Мы не знаем.

Аманда рассмеялась:

– Что-то новенькое! Ну ладно. Попробую тебе подыграть. Как мне узнать, с кого надо лепить скульптуру?

Ладно. Очевидно, мать ничего ей не говорила – совсем ничего. Не поделилась с ней своим интересом к нераскрытым делам, которые обсуждались на вчерашнем благотворительном ужине. Выходит, матушка его подставила.

– Мать что-нибудь говорила о юридической фирме моего отца и ее частном детективном агентстве?

– Нет.

Ну, спасибо, мамочка, удружила! Отчасти из-за таких вот маминых штук он четыре года назад уехал в Бостон. От постоянных интриг Памелы Хеннингс и вечных ссор и стычек с Пенни у него плавились мозги. Можно сказать, что он сбежал из дома. Проехал полстраны, лишь бы иметь возможность свободно дышать. «Добро пожаловать домой, малыш!»

– Мой отец – основатель фирмы «Хеннингс и Соломон».

– Дэвид, у нас в Чикаго всем известно, кто твой отец.

Ну да, конечно…

– Так вот. Осенью прошлого года мама убедила его поручить одному из частных детективов заняться одним делом, так сказать, на общественных началах. Помочь правоохранительным органам. Дело было старое, так называемый «висяк».

Аманда наклонилась вперед и взмахнула карандашом.

– Я читала об этом! Там участвовал, кажется, судебный исполнитель…

– Вот именно. Его мать убили, а дело так и не раскрыли. Частный детектив раскрыла дело с помощью сына жертвы.

– Да. Помню, я читала… Просто здорово.

Вот и хорошо. Ее осведомленность будет очень кстати, когда он коварно нападет на нее из засады и предложит сделать реконструкцию, на чем настаивает его мать.

– Потом мама узнала еще об одном деле. Наши детективы тоже способствовали его раскрытию.

– Твоя матушка, наверное, очень энергичная особа.

«Детка, ты и понятия не имеешь, как ты права!»

– Совершенно верно. И чутье у нее безошибочное, потому что фирме удалось раскрыть и второе убийство.

Аманда выпрямилась, по-прежнему держа наготове карандаш, но ее жесты и мимика – неподвижные плечи, поджатые губы – говорили о том, что она перешла от любопытства к обороне. В помещении как будто резко похолодало.

Вот оно! Ну, будь что будет. Вперед!

– Вчера за столом моя мать сидела недалеко от тебя. Она подслушала твой разговор с детективом. Тем, который нашел неопознанный череп.

Аманда положила карандаш на стол и отодвинула блокнот. Подняла руки и втянула щеки; взгляд у нее стал тяжелый, непримиримый, отчего она сразу превратилась из милого котенка, которого так и хотелось погладить, в женщину-амазонку, готовую к бою.

В самом деле, где она пропадала всю его жизнь?!

– Нет, – сухо ответила она.

– К сожалению, моя мать тебя засекла. Теперь тебе не вырваться.

– Ну почему же? Вчера я уже объяснила детективу, что не занимаюсь такими вещами. Мой опыт в области криминалистической реконструкции можно назвать очень ограниченным, и это еще мягко сказано. Да, я в свое время собиралась прослушать соответствующий курс, но на практике никогда ничем подобным не занималась. Я просто не гожусь для такой работы.

– Откуда ты знаешь, что не годишься, раз никогда не занималась такой работой?

Аманда побарабанила пальцами по столешнице.

– Дэвид, мне очень жаль. Передай своей маме, что я ценю ее чуткость. И все же вынуждена отказаться. Продолжать разговор бессмысленно, мы тратим время впустую. Ну а картины для твоей новой квартиры я с радостью нарисую.

– Отлично! Но пожалуйста, послушай хоть немного про реконструкцию.

Аманда хмыкнула и растянула губы в невеселой улыбке. Дэвид невольно пожалел ее. Он-то знал, какими упорными бывают Хеннингсы.

– Поверь, – сказал он, – я целиком и полностью разделяю твои чувства!

– Ты тоже юрист, как твои родственники?

– Да.

– Так я и знала. Вот откуда характерная цепкость!

Дэвид понял, что пора попробовать другой подход. Ему не терпелось пригласить Аманду на ужин. Кроме того, хотя Аманда ни о чем не подозревает, ему очень нравится пикироваться с ней.

Он наклонился вперед и посмотрел на скульптуру во второй половине студии.

– Я смотрю на твое творение и сразу понимаю, что ты талантлива.

– Спасибо. Комплимент засчитан!

Она скрестила руки на груди, глядя на него в упор и буквально прожигая в нем дыру. Дэвид невольно восхитился ею.

– Всегда пожалуйста. Итак, о чем идет речь? Необходимо опознать труп неизвестной жертвы преступления. Она заслуживает достойных похорон. Возможно, ее близкие до сих пор не знают, что с ней случилось.

– Дэвид…

– Даже если тебе кажется, что у тебя недостаточно опыта, кому будет хуже, если ты попробуешь? То есть… криминалистическая реконструкция – довольно специфическая отрасль, вряд ли в нашем городе много таких специалистов.

– Я только напрасно потрачу время – свое и всех остальных.

– Я тебе заплачу.

Она опустила голову.

– Ты заплатишь за то, что я попытаюсь воссоздать по черепу лицо, хотя вероятность успеха совсем небольшая?

Видимо, да. Кстати, последнее предложение вырвалось у него абсолютно спонтанно, его, можно сказать, понесло. Почему бы нет? Не жаль никаких денег, когда речь идет о том, чтобы отделаться от мамы.

– Да. В самом худшем случае нашу жертву так никто и не опознает. В лучшем случае твое творение поможет полиции выяснить, что случилось, а родственников избавит от ненужных сомнений и страданий. А ты получишь гонорар… Так что никто не останется в проигрыше. Ну, как тебе мой план? Я не вижу в нем недостатков!

Если ему так нужны недостатки, она сейчас укажет ему один из них. Такой огромный, что, если у нее ничего не выйдет, а дело вполне может окончиться неудачей, она на много лет окажется в творческой депрессии. Остро сознавая собственную уязвимость, Аманда предпочитала избегать ситуаций, касающихся чужого будущего. Она усвоила этот урок у теперь покойной матери.

Она набрала в грудь воздуха и вспомнила ясное весеннее утро десять лет назад, когда ее мать наглоталась таблеток. Аманда напомнила себе, хотя и так никогда о том не забывала, что испытала, дотронувшись до безжизненного маминого тела. До того дня она и не подозревала, насколько холодным может быть труп.

Сейчас тяжелые воспоминания помогали ей сосредоточиться. Она должна убедить одного необычайно настойчивого и цепкого красавца юриста в том, что и ей упрямства не занимать.

Аманда приказала себе остыть. Остудить горящий мотор, потому что… в общем, не стоит напрасно тратить силы. Всю жизнь она питала слабость к мужчинам на мотоциклах… Она села поудобнее, небрежно закинула ногу на ногу и пожалела, что на ней мешковатые джинсы.

– Дэвид, поверь мне, недостатков у твоего плана сколько угодно. Бывало, на основании фоторобота, сделанного по рисунку художника, подозреваемых отправляли за решетку. Я не хочу брать на себя такую ответственность. – Она обвела студию рукой. – Предпочитаю рисовать и лепить на радость моим клиентам.

Он кивнул, но, судя по всему, до капитуляции было еще далеко. Аманда поняла это по тому, как он смотрел на нее; в его ярко-голубых глазах мелькали веселые искорки. Он явно наслаждался их спором.

Благодаря своему росту и широким плечам Дэвид заполнил все поле ее зрения. Просто поразительно, что такой здоровяк родился у миниатюрной миссис Хеннингс! Фигурой он пошел явно в отца, любимца журналистов. На лоб ему упали пряди темных, почти черных волос, и он отбросил их назад, на секунду прижав длинными пальцами, словно требуя, чтобы волосы лежали ровно. Девчонка, скрытая в глубине души Аманды, не просто затрепетала. Внутри у нее все загорелось.

Ух ты!

Предмет ее нескромных мыслей жестом показал на бюст, над которым она трудилась все утро:

– Можно взглянуть?

– Конечно.

Он не спеша подошел к скульптуре, разглядывая ее, и Аманду словно обдало жаром. Он внимательно изучал ее творение, склоняя голову то к одному плечу, то к другому. Казалось, даже в такое время он излучал сексуальную энергию. Аманда залюбовалась его волевым подбородком. Лицо у него такое идеальное, что ей захотелось его вылепить.

И остудиться нечем: у нее нет вентилятора.

– Ну, что думаешь? – спросила она.

– Думаю, что твое произведение исключительно. Учти, я хвалю тебя не потому, что мне от тебя что-то нужно. – Он улыбнулся. – Никогда не перехожу определенных границ, в том числе не хвалю то, что этого не заслуживает. Впрочем, здесь…

– Нашел какие-нибудь недостатки?

– Рот. – Дэвид посмотрел на фотографию, стоявшую на мольберте. – Он еще не готов.

Удивительно!

– Все утро бьюсь с губами, – призналась Аманда. – Что-то не выходит.

Он оглянулся, улыбаясь от уха до уха, и внутри у Аманды все растаяло. Внутренние органы превратились в желе. К черту Микеланджело, теперь у Аманды Леблан есть свой Давид!

– У меня к тебе деловое предложение.

Она выдохнула воздух.

– Ты никак не угомонишься!

– Я юрист. Работа у меня такая.

– Хорошо. Так что за предложение?

– Я объясню, почему у тебя не получаются губы, если ты вместе со мной встретишься с тем детективом.

Не сводя с него взгляда, она подошла поближе. Почему он так самодовольно улыбается?!

– Ты можешь сказать, почему у меня не получаются губы?

– По-моему, да.

Она потратила не один час, стараясь понять, что не так, и вот теперь какой-то юрист уверяет, что он это знает!

– Что с тобой, Аманда? Язык проглотила?

Какой же он проныра! Игривый, правда, и все-таки. Она фыркнула:

– Ну ладно. Учти, ты сам предложил. А я молчала, потому… что меня изумляет твое гигантское самомнение.

– Ах, как грубо! – Он прижал к груди руку, но его выдало лицо; резкие черты смягчались, когда он улыбался. – Ты ранила меня в самое сердце.

Ну и ну! Аманда взяла со стола плоский деревянный шпатель.

– Хвастать все могут. Посмотрим, что там у тебя.

– Если я скажу, в чем дело, и ты со мной согласишься, ты поедешь со мной на встречу с детективом. Вот мое условие.

– Хорошо. Если все так и окажется, я поеду с тобой.

Аманда понимала, что, скорее всего, совершает глупость. И все ради того, чтобы доказать, что он не прав. Что-то подсказывало ей: если Дэвид настоит на своем, конца делу не будет видно.

Он улыбнулся, развернулся к бюсту и, не касаясь его, показал на правый угол рта:

– Дело не столько в губах, сколько в ямочке вот здесь – видишь?

Аманда ахнула. Не может быть! Она схватила снимок генерального директора и посмотрела на угол рта. Ну конечно! И как она не заметила?! Правда, ямочка такая маленькая, что ее запросто можно не заметить. Да, оказывается, дело не в самих губах.

О, она заслужила наказание. Она прекрасно понимала: даже самая крохотная неточность может погубить всю работу.

– Дэвид Хеннингс, не знаю, что с тобой делать – убить или поцеловать?

– Мое мнение учитывается? – Он вскинул руку вверх, как при голосовании.

Она тяжело вздохнула:

– Нет. Но… просто не верится, как я не заметила!

– Ты слишком пристально всматривалась. Такое случается иногда и со мной, когда я работаю над делом. Ищу прецеденты, и – бац – кто-то читает мои заметки и через пять минут растолковывает, в чем тут дело. Я обычно ужасно злюсь…

– И есть из-за чего!

– Итак…

Он вернулся к столу, за которым они сидели. С каждой секундой его улыбка делалась все шире. И все самодовольнее!

– Что мне сказать детективу? В какое время мы придем?

Детектив Ларри Маккол проводил Аманду и Дэвида в маленький конференц-зал в полицейском участке Северного округа Чикаго. Старое здание, в котором располагался участок, не обладало таким же шармом, как дом, в котором обитала она. Окинув взглядом унылые белые стены, Аманда подумала: небольшая перепланировка и несколько ведер краски – и посетителям не будет казаться, что стены давят на них. С другой стороны, полицейский участок и не должен выглядеть как зона отдыха.

Войдя, они увидели в углу фанерный стол, за которым могли разместиться шесть человек. Пять стульев – а где шестой? – стояли кое-как, два почти боком. Наверное, последнее совещание завершалось в спешке.

– Спасибо, – сказала Аманда, садясь на стул, предложенный ей детективом Макколом. Дэвид остался стоять, небрежно прислонившись к стене напротив.

– Вам спасибо, что пришли, – ответил Маккол.

– Детектив, прошу вас, не будем забегать вперед. Повторяю, я…

Маккол отмахнулся:

– Да-да, знаю. Вы не специалист по криминалистической реконструкции, зашли только взглянуть. Я все понимаю. И тем не менее заранее благодарен вам за все, что вы сделаете.

Он положил на стол пыльную папку, а Аманду охватила паника. Что она делает?! Напрасно она согласилась сюда приехать. Много лет она убегала от соблазна такого рода работы. Много лет! И не без причины. Какой бы талантливой ни была ее мать, ее работа в правоохранительных органах стала концом сказки. Для Аманды. Для ее отца. И главное, для самой мамы.

Дэвид переступил с ноги на ногу, привлекая к себе ее внимание, и она посмотрела на него. Он склонил голову набок – он довольно часто так делал – и смотрел на нее в упор. Аманда изо всех сил старалась изобразить равнодушие, чтобы он ни о чем не догадался. Дэвид прищурился, и она поняла, что ей не удалось до конца провести его.

Перед ней лежала открытая папка. Аманда отвернулась от Дэвида, который явно пытался прочесть ее мысли, и посмотрела на рисунок. Перед ней был эскиз, попытка плоскостной реконструкции лица. Она увидела лицо большеглазой женщины с черными волосами до плеч, которые завивались на кончиках. Какая она молодая, совсем девчонка! На вид ей можно было дать лет девятнадцать – двадцать. Аманде показалось, что волосы изобразили неправильно. Ни одна девушка-подросток не станет носить такую прическу.

Хотя… какое ей-то дело?

Держа руки на коленях, Аманда наклонилась вперед. Эскиз был выполнен на бристоле, способном выдержать многократные стирания.

– Это с черепа сделали? – спросила она, обернувшись к Макколу.

– М-м-м… нет. – Детектив полистал папку и достал несколько фотографий черепа. – С них. А что?

– На фотографиях часто искажаются пропорции. Если сделать снимок при неправильном освещении, восприятие меняется.

Как получилось у нее самой с фото пожарного.

– Вы не шутите?

Аманда выпрямилась, по-прежнему не желая прикасаться к страницам. Ей казалось: дотронувшись до папки, она каким-то образом окажется связанной с делом.

– Такое часто случается. Откуда известно, что у… жертвы были длинные волосы? Их нашли рядом с черепом?

– Да. Несколько волосков. Мы поместили их в раздел «Вещественные доказательства».

Ладно. Что ж, хотя бы это правильно. Но, откровенно говоря, для большего сходства они должны были показать художнику череп, а не фото.

– Значит, никто не обратился к вам после того, как вы опубликовали эскиз?

– Ни один человек.

Дэвид наконец оттолкнулся от стены и поверх ее плеча посмотрел на фото. Его присутствие за спиной, когда он упорно нависал над ней, вызвало в ней смешанные чувства. Невольно ей подумалось, что он способен справиться с чем угодно. Такой, как он, не привык сдаваться, что бы ни случилось. И дело не только в его внушительных размерах…

Не сводя взгляда с эскиза, Аманда кашлянула и продолжала:

– Значит, в то время никто не пропадал без вести?

– Пропадали, конечно, но о девушках ее возраста никто не заявлял. Примерный возраст установил антрополог. По его мнению, ей было двадцать с небольшим. Белая.

Аманда порылась в бумагах, нашла отчет антрополога и начала читать, то и дело бросая взгляды на снимки черепа.

Дэвид вернулся на прежнее место у стены; на сей раз он скрестил ноги в лодыжках, а руки сунул в карманы джинсов.

– Ну, что скажешь? – спросил он.

– Рисунок неплох. По крайней мере, насколько я могу судить. Меня беспокоит только одно: художнику не дали взглянуть на сам череп. Если бы работу поручили мне, я бы первым делом попросила взглянуть на оригинал. Возможно, фото делали при плохом освещении. И потом, я бы попросила определить толщину кости и заказала снимки черепа анфас и в профиль. Глядя на фото, трудно понять истинные пропорции и нарисовать точный эскиз.

Воодушевленный Маккол подскочил к ней:

– А если я дам вам череп? Я уже рассказал о вас начальству. Они готовы пойти навстречу и помочь всем, чем нужно.

Нет-нет. Она сложила бумаги и фотографии черепа, чтобы не нужно было больше на них смотреть. И не чувствовать безмолвный зов убитой женщины, которая просит о справедливости.

Она прикусила губу и задумалась. Как она ни пыталась отогнать образ молодой женщины, он не выходил у нее из головы.

– Аманда…

Голос Дэвида. Он по-прежнему стоял, прислонившись к стене, снова изучал ее, старался прочитать, что у нее на уме. Юрист до мозга костей. Будь он проклят за то, что притащил ее сюда. И будь проклята она сама, что позволила ему так поступить с собой. И за то, что по-дурацки поспорила с ним.

Она подтолкнула папку к детективу Макколу.

– Если я увижу череп, то попробую нарисовать еще один эскиз, и вы сравните его с тем, что сделал мой предшественник. Возможно, рисунок с оригинала окажется немного другим. Вот и все, что я смогу сделать, детектив.

Маккол склонил голову и улыбнулся так, словно выиграл в лотерею:

– Не проблема! Я позвоню в лабораторию, предупрежу, что вы зайдете. Пригодится все, что вам удастся сделать. Правда… как вы, наверное, догадываетесь, заплатить мы вам не сможем.

Она оглянулась на Дэвида и широко улыбнулась, стараясь изобразить его же высокомерие:

– Детектив, сегодня вам крупно повезло, потому что гонорар мне заплатит мистер Хеннингс. Так что, как только вы договоритесь, чтобы мне показали череп, я приступлю к работе. Будем надеяться, мы выясним, кем была покойница.

Желая как можно скорее покончить с делом, Аманда согласилась сразу же отправиться в экспертно-криминалистическую лабораторию. Поскольку Маккол занимался другими делами, Дэвид вызвался свозить ее домой за необходимыми инструментами.

Она и сама была готова съездить в лабораторию, но Дэвид объявил, что считает своим долгом отвезти ее туда, а потом обратно, когда она сделает дело, ведь Аманда сильно нервничала.

Ну вот, приехали. Судебный антрополог Пол – фамилию она не расслышала из-за звона в ушах – из окружной экспертно-криминалистической лаборатории поставил на пробковую подставку череп с пустыми глазницами, которые смотрели прямо на нее. Аманда стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и приказала себе думать о деле, а не о своих нервах.

Скучные бежевые стены и ослепительно-яркие лампы над головой подчеркивали стерильность обстановки. Аманда невольно вздрогнула.

Она заставила себя смотреть на руки в перчатках, которые размещали череп внутри кольцеобразной подставки. Пол чуть наклонил его, чтобы череп стоял прочно. Его пальцы двигались осторожно, даже как-то почтительно. Жертва, от которой уцелел только стоящий перед ними череп, когда-то была живой…

«Вернуть ей имя»… Справится ли Аманда с такой задачей? Пока сложно сказать. Пока она будет художницей, которая изучает натуру, сохраняя эмоциональную дистанцию, но сделает все возможное, чтобы воссоздать лицо, которое поможет опознать жертву.

Аманда сжала карандаш, но поспешила ослабить хватку, сообразив, что сейчас переломит его пополам.

– Расскажите о ней что-нибудь.

– Череп относительно сохранный, учитывая воздействие сил природы. Судя по зубам и форме головы, мы решили, что ей было около двадцати с небольшим лет. Точнее, от восемнадцати до двадцати двух. Мы сделали слепок черепа на случай реконструкции, но он пока не понадобился… Нам не хватает финансирования.

– Значит, слепок все-таки есть?

Аманда закрыла глаза, подумала о матери и досадливо усмехнулась. Как похоже на маму – подбросить ей такую работу, да еще торопить, потому что… ну да, в полиции изготовили слепок, и она может его получить. Чтобы по крайней мере попробовать воссоздать лицо жертвы. «Вот спасибо, мамочка!»

– Да, – сказал Пол. – Он здесь и ждет, пока кто-то ею займется.

Аманда снова посмотрела на череп, стоящий на столе. Детектив Маккол говорил, что, по мнению антрополога, жертвой была белая женщина. Плоское лицо и длинные, тонкие ноздри как будто соответствовали его выводам.

– Европеоид, – сказала она.

– Да. – Пол показал на затылочную часть черепа. – Что касается характера повреждений, здесь имеется небольшое углубление. Похоже, смерть наступила от сильного удара каким-то небольшим орудием. Судя по очертаниям повреждения, возможно, орудием был молоток. От удара она получила перелом основания черепа.

– Бедняжка.

– Ее зарыли кое-как, неглубоко. Вот почему пес выкопал череп. Остальные кости мы так и не нашли. Возможно, до них добрались дикие звери и утащили в другое место. Пустырь слишком большой; ради нее никто не станет перекапывать его. – Он вытянул руку. – Это все, что у нас есть.

– Хорошо, я попробую сделать еще один эскиз. Его можно будет сравнить с предыдущим… Я принесла все, что нужно. – Она показала на свой карандаш. – Можно мне поработать здесь?

– Да, конечно. Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

– Обязательно. Спасибо.

Пол работал за столом с огромным микроскопом в другом конце зала. Судя по обилию препаратов на полках и на сверкающих столах, работы у него хватало.

Аманда достала из сумочки айпод, надела наушники и принялась выбирать подходящую музыку. Она точно знала, что требуется для такой работы: попурри из классики. Найдя нужный плей-лист, очень кстати названный «Отчаяние», она включила воспроизведение и приступила к работе.

Из портфеля она достала кальку, карандаши и таблицу подбора толщины тканей для европеоидов. В папке, принесенной Полом, она нашла снимки черепа в натуральную величину анфас и в профиль. Она поставила их на мольберт и закрепила уголки клейкой лентой. Наложила лист кальки на фото анфас и начала обводить лицо под звуки Ноктюрна № 2 Шопена.

Слушая одну мелодию за другой, она тщательно обводила, стирала и исправляла. Работала не спеша, проверяя каждую деталь. Наконец пришлось позвать Пола: он помог ей с маркерами толщины ткани. Полученные данные пригодятся позже, когда она приступит к скульптурной реконструкции лица, добавит контуры челюсти, щек, а затем надбровные дуги и линию роста волос. Более мелкие детали можно проработать потом. Пока же ей необходимо сделать эскиз. Каждый штрих, каждая деталь словно оживляли лицо неизвестной девушки.

Волосы… Детектив Маккол сказал, что они нашли рядом с черепом несколько длинных черных волос. Аманда не знала точной длины и решила предварительно довести их до плеч. Уточнив длину на основе волос, обнаруженных рядом с черепом, она добавит образцы микрорельефа, морщины и небольшие дефекты – а затем поиграет со светом и тенью.

Услышав музыку Бетховена, Аманда удивилась. Неужели музыка играет больше двух часов? А ей еще нужно воспроизвести форму бровей и носа. Она оглянулась. Пол увлеченно работал за столом в углу; он явно забыл о том, что близится конец рабочего дня.

Аманда откинулась на спинку стула и расправила плечи. На листе бумаги было запечатлено лицо красивой молодой женщины с высокими скулами и небольшим носиком-пуговкой.

А еще у нее пробит затылок…

Преодолевая тошноту, Аманда закрыла глаза, заставляя себя отвлечься. Нельзя принимать работу слишком близко к сердцу. Ее мать, регулярно выполнявшая подобные поручения, ощущала тоску и надрыв. Аманда же наивно предполагала, что к любой работе рано или поздно можно привыкнуть.

Она открыла глаза. Родные и близкие жертвы пока не знают, какая судьба ее постигла. Аманда невольно вспомнила первые ужасные дни без мамы, шок, гнев и страшную боль, которые принесла с собой трагическая потеря.

До последнего дня она так и не поняла до конца – как, возможно, никогда не поймет, – почему мама решила, что для нее единственным выходом станет самоубийство. Очевидно, ее психическое состояние было таким тяжелым, что она просто не сумела с ним справиться. Конечно, ее состоянию способствовало и то, что мама работала художницей-криминалистом. И все же Аманде трудно было понять, как мама решилась на такой ужасный шаг.

У нее есть преимущество по сравнению с родными неизвестной девушки, чью внешность она восстанавливает. У нее хотя бы есть место, куда можно пойти. Поговорить с мамой, поплакать, погоревать.

Нормальная могила.

Она погладила свой эскиз кончиками пальцев. Родные жертвы не знают, что с ней. Может, догадываются, что ее нет в живых, а может, ни о чем не подозревают и в глубине души надеются, что она еще вернется к ним.

– Я верну тебе имя, – тихо сказала она, глядя на рисунок.

Глава 4

Закончив работу, Аманда собирала свои вещи. Она понимала, что способна изменить ход расследования, – примерно об этом говорила в свое время ее мать. Аманда еще никогда не переживала ничего подобного. Никогда не понимала, почему маму так влекла криминалистика.

До сегодняшнего дня.

Она вспомнила свою студию и анкету для записи на курс криминалистики. Она время от времени натыкалась на анкету и инстинктивно убирала ее подальше. Сейчас анкета лежит под огромной раковиной, которую они привезли из поездки во Флориду, когда ей было девять лет. Раковину увидела мама, когда брела по кромке прибоя.

«Теперь я тебя понимаю, мама. Понимаю!» Аманда давно жила без матери, но все время ощущала ее присутствие.

К ней подошел Дэвид, и она обернулась к нему. Их взгляды встретились. Аманде показалось, что она сейчас утонет в его пронзительных голубых глазах. Он как будто молча звал ее, видел ее насквозь, читал ее мысли.

– Как ты?

– Нормально.

Отведя от него взгляд, она заметила затейливую вышивку на плече его куртки. Швы были выполнены безупречно, а крой идеальный для его крупной фигуры… Она залюбовалась им и невольно подумала, как хорошо будет… когда-нибудь, не сейчас, но скоро… заняться сексом.

О нет. О чем только она думает сегодня? Невозможно отрицать, что между ними проскочила искра. С той секунды, как она открыла ему дверь своей студии, ее тянет к нему. И она постепенно разогревается.

– Эта работа… – тихо заговорила она, чтобы их не подслушал Пол, который терпеливо ждал, пока они уйдут, – довольно кропотливая.

Поняв, что она не хочет, чтобы Пол их слышал, Дэвид ниже опустил голову:

– Ты об эскизе?

«Нет. О тебе!»

– Не только.

Рядом с ним она ощущала прилив энергии; внутри у нее все пело. Ее возбуждало одно его присутствие. Но она понимала: это плохо, неправильно. По опыту она знала, что взлеты и падения способны разбить человеку жизнь. Прошло довольно много времени с тех пор, как Аманда в последний раз выходила из зоны комфорта. Она сама не понимала, как разрешила себе увлечься мужчиной. Этим мужчиной. К ее смешанным чувствам добавились другие эмоции, пугавшие ее. Десять лет она старательно работала над собой, чтобы не превратиться в женщину, обуреваемую страстями.

Дэвид Хеннингс не переставал ее удивлять. В хорошем смысле. Рядом с ним она забывала, что находится в стерильной, холодной лаборатории. Рядом с ним ей было тепло и приятно. Одно это стоило… она сама не знала чего. Она просто еще не встречала мужчины, который бы так на нее действовал. Причем так быстро.

Она решительно тряхнула головой и убрала айпод в сумку. Ей нужно рассуждать здраво… В лаборатории стояла какая-то нездоровая тишина, у нее даже мурашки побежали по спине.

– Знаешь, у меня ведь лежит анкета для записи на курсы криминалистики. Очень хорошие курсы, но я все время откладываю запись.

– Почему?

Уложив вещи в сумку, она подняла на него глаза:

– Моя мама была художницей-криминалистом.

– Была? – удивился Дэвид. – Больше она этим не занимается?

– Она умерла. Десять лет назад. Покончила с собой.

Аманда сама себе поражалась. Она рассказывала о маме очень немногим, только тем, кого считала по-настоящему близкими, проверенными… Людям, которым она могла доверять. Очевидно, теперь в их число входил и Дэвид.

– Я понятия не имел… Извини. – Он стоял неподвижно, сохраняя внешнюю невозмутимость; не осуждал, не ужасался; лишь с легким интересом ждал продолжения.

– Спасибо. Но я говорю тебе об этом только для того, чтобы ты понял. Однажды мама нарисовала фоторобот, и на его основании человека признали виновным в убийстве. Он несколько лет просидел в тюрьме, а потом его оправдали. Она так и не простила себя.

Дэвид резко тряхнул головой, и Аманда подняла руку:

– Мама покончила с собой не из-за того случая, но он тоже способствовал… У нее несколько лет была депрессия. Возможно, у нее было биполярное расстройство, тогда его еще не научились определять. Знаю только, что у нее бывали настоящие эмоциональные взлеты, за которыми непременно следовали спады. В «плохие» дни она не могла себя заставить даже встать из постели. Работа была для нее спасением. Она любила свое дело, ей нравилось, что благодаря ей многое меняется. После того как того осужденного оправдали, мама перестала делать фотороботы. Ни разу не согласилась. По-моему, потеряв работу, она ушла в штопор, из которого так и не вышла.

– А сейчас мы вовлекли в это тебя… Если бы я знал, я бы не просил тебя.

– Я сделаю реконструкцию, – сказала Аманда.

Он с облегчением выдохнул:

– Я… Мне… Из-за чего ты передумала?

Из-за многого. «Из-за матери. Из-за того, что ту девушку убили…» Аманда показала на свой эскиз, который так и лежал на рабочем столе.

– Взгляни на нее. Она была хорошенькой. По крайней мере, мне так представляется.

Он потянулся к рисунку, но вначале все же спросил:

– Можно?

– Конечно.

– Потрясающе!

Он положил эскиз на стол и покосился на нее:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Раньше мне казалось, что я не смогу заниматься тем же, что и мама, потому что буду очень сильно переживать. Сегодня я осознала, что все не так плохо. Более того, теперь я лучше понимаю маму… Через что ей каждый раз пришлось проходить. Странно, но мне казалось, будто все время, пока я работаю, она рядом со мной, и я даже немного ожила. – Почему она откровенничает с мужчиной, которого почти не знает? – Что-то я разболталась…

– Я тебя прекрасно понимаю. – Он подмигнул. – Прости! То есть нет. Я не понимаю. Надо было сказать: понятно, что у тебя каким-то странным образом проявилась любовь к такого рода работе.

В ответ Аманда лишь кивнула. Если она позволит ему анализировать себя, изучать ее побудительные мотивы, она не сумеет сохранять нужную для дела отстраненность.

Ни в работе, ни с ним.

– Если мне дадут слепок черепа, я попробую воспроизвести ее лицо. Для скульптурной реконструкции требуется гораздо больше деталей, чем для плоскостной…

Не заботясь о том, уместно это или нет, и забыв о том, что Пол совсем рядом, она подошла ближе к Дэвиду, привстала на цыпочки и обняла его за пояс, просунув руки под куртку.

– Спасибо, что настоял на своем. Наверное, мама намекает мне, что пора применить мой талант в большей мере.

Он попятился и широко улыбнулся. При виде его улыбки ее обдало жаром.

– Мы, Хеннингсы, любим исполнять свой гражданский долг. Как ты отнесешься к тому, что я, в знак благодарности, что ты спасла меня от гнева матери, как-нибудь на неделе приглашу тебя поужинать? К сожалению, сегодня не получится, потому что сегодня я ужинаю у родителей.

– Ты вовсе не обязан приглашать меня на ужин.

– Нет, обязан. Ты согласилась помочь, несмотря на все, что тебе пришлось пережить. И потом, на самом деле мне просто хочется пригласить тебя на свидание, так что с помощью ужина я убью двух зайцев одним выстрелом… Как говорится.

Какой же он настойчивый! И совершенно неотразим. Он, конечно, наглец, но наглецы иногда бывают такими милыми!

– Хорошо, я согласна.

Остановившись у ее дома, Дэвид выскочил, чтобы открыть для нее дверцу, отчего девочка, спрятанная в глубине души Аманды, польщенно заулыбалась.

– Я провожу тебя до двери.

Сгущались сумерки; в свете уличных фонарей ее дом жутковато мерцал. Аманды не было целый день, и она не оставила внешнего освещения. Подходя, она заметила что-то белое, приклеенное к двери. Рекламные агенты постоянно подсовывали свои листовки за ручку двери, но испортить саму дверь пока еще никто не додумался. Вот нахалы!

С помощью фонарика она прочла извещение – какого черта? – с шапкой «Город Чикаго, строительное управление». Под шапкой она увидела крупную надпись жирным шрифтом: «Запретная зона. Не входить!»

Аманда задумалась. Что произошло? Наверное, кто-то пошутил. Она оглянулась на Дэвида – он стоял на несколько ступенек ниже, – думая, что, может быть, он… Нет. Он ведь почти не знает ее и вряд ли стал бы издеваться над ней. Тем более что подобные шутки ее вовсе не смешат.

Совсем.

– Что случилось? – спросил Дэвид. – Ты что-нибудь забыла?

– Я… – Она споткнулась и оперлась рукой о дверь. – Происходит что-то непонятное. Тут извещение от городских властей, в котором мне запрещают входить.

«Наверное, все же шутка». Как же иначе? Если это не шутка, у нее большие неприятности. Но почему понадобилось опечатывать ее дом? Внутри все сжалось, напряжение поднялось выше, к груди. Если ей нельзя входить, она отрезана и от студии, и от дома. От всей жизни.

Дэвид нахмурился:

– Наверное, домом ошиблись. Кроме того, они ведь не загородили и не заперли входную дверь.

– Что это значит?

– Это значит, что дом не рухнет. Если бы угрожало обрушение, они бы перегородили все входы. А если проблема связана, например, с загрязнением, отравляющими веществами и дому не грозит обрушение, власти просто вешают объявление. Так они и поступили в твоем случае. Пожалуйста, не паникуй. Позвони домовладельцу и выясни, что случилось.

Да! Домовладелец. Власти наверняка связались с ним. Она не сразу нашла его номер в списке контактов.

– Я все убеждала его подать заявление, чтобы дом включили в список памятников культуры. Неужели теперь его хотят… снести?!

После третьего звонка Аманда проворчала:

– Он никогда не подходит, когда я звоню. – Она оставила сообщение на автоответчике и нажала отбой. – Позвоню в строительное управление.

– Можешь попытаться, но сейчас шестой час. Наверное, все уже ушли.

Она все же позвонила. Это не повредит. Не желая искать номер на своем телефоне, она позвонила в справочную, и ее соединили со строительным управлением муниципалитета. Ответил автомат, сообщив, что управление закрыто.

Просто ужас! Аманда постучала по экрану и зажмурилась, приказав себе сохранять спокойствие. Произошло недоразумение, только и всего.

Открыв глаза, она еще раз прочла извещение, и мысли у нее в голове понеслись галопом. Работа. Одежда. Чековая книжка! Лекарства от аллергии… Все там, внутри.

Она мигом забыла о необходимости сохранять хладнокровие.

Забыла о том, что нельзя паниковать.

Ее организм одновременно зачесался, зазудел. Весь этот эмоциональный мусор так вреден для нее, женщины, которая старается избегать взлетов и падений! Сейчас у нее одно сплошное падение.

– Не знаю, что делать. Там вся моя одежда! – Она всплеснула руками. – И потом… как же моя работа?!

– Погоди. – Дэвид спустился на несколько ступенек и окинул взглядом темное здание. – Здесь ведь есть черный ход? Там и войдем.

– Но здесь написано…

– Да, но ты же сама говоришь, что у тебя нет одежды. Осторожно войдем через черный ход, будем надеяться, что нас не заметят, ты упакуешь все необходимое на несколько дней, пока ситуация не разъяснится.

Лишившись студии, она не может работать. Без работы не сможет зарабатывать…

– Я снимаю бокс для хранения готовых картин. Туда можно отвезти кое-какие вещи, но работать там невозможно, слишком тесно… А ведь мне еще нужно закончить скульптуру!

– Все понятно. – Дэвид снял с ее плеч сумку, забрал портфель и отнес в свой внедорожник. Вернувшись, он продолжал: – В моей квартире сейчас идет ремонт. Предлагаю тебе занять одну из гостевых комнат, а рабочим я велю пока не работать там.

– И ты позволишь мне превратить свою квартиру в студию? – удивилась Аманда.

– А что такого? В квартире сейчас никто не живет. Располагайся и работай. Не сомневаюсь, скоро окажется, что произошла ошибка… – Он взял обе ее руки в свои. – А пока давай прихватим как можно больше твоих вещей и перевезем их ко мне. Все, что может тебе пригодиться.

Подумав, Аманда решила, что план неплохой. Дэвид в самом деле предлагал ей решение проблемы… пусть и временное.

– Кое-что уместится и в моей машине.

– Вот и отлично. Переночуешь сегодня в отеле. Ну как, годится?

– Дэвид Хеннингс, я могла бы тебя полюбить.

Он вскинул руки вверх и широко улыбнулся:

– Давай не будем спешить с выводами, а то потом от меня не отделаешься!

Сейчас она могла думать только об одном: с каждой минутой после того, как он переступил порог ее студии, ей все меньше хочется от него отделываться. Она схватила его за кожаную куртку «Белстаф», которая так ей нравилась, привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Не робко и не быстро, а совершенно недвусмысленно.

Подумать только, она начала первая. Она совсем сошла с ума!

Но Дэвид не отстранился. Наоборот, обнял ее и притянул к себе. У Аманды зачастило сердце, когда она почувствовала его растущее желание. Он тоже совершенно ясно демонстрировал свои намерения. У нее не осталось никаких сомнений…

Дэвид поставил в гостевую комнату последнюю коробку из тех, что они с Амандой привезли из ее дома, и быстро осмотрел квартиру. Стены еще не окрашены. На полу лежал слой сухой штукатурки. Не слишком роскошно, но пока сойдет. Если, конечно, у нее от пыли не начнется приступ астмы.

– Надо еще докупить тебе рабочий стол. Не идеально, но на первое время хватит.

– Конечно, хватит. Надеюсь, завтра все прояснится, и я смогу вернуться домой.

Дэвид лучше нее знал, как работает бюрократическая машина, и не питал особых иллюзий. Хотя… чудеса случаются.

Аманда посмотрела на часы:

– Сейчас всего шесть. Мне еще надо кое-что купить. Ты сказал, что сегодня ужинаешь у родителей. Иди! Тебе вовсе не обязательно ехать со мной.

Он сам не знал, чего ждал от нее, но точно не этих слов. Да, он немного обиделся. С чего она взяла, что он бросит ее одну в такой заварухе? Он покачал головой:

– Я не так плохо воспитан, как ты думаешь. Вот купим все, что тебе нужно, и тогда я поеду. Я успею.

– Извини, я не хотела тебя обидеть… – Аманда закрыла глаза, помотала головой. – Просто не привыкла к тому, что мне помогают. Не хочу тебя обременять.

– Ты меня не обременяешь. Поехали по магазинам! По пути я кое-кому позвоню. Выясню, нет ли у моих знакомых связей в строительном управлении муниципалитета. Если ничего не получится, подключу артиллерию.

– Артиллерию?

– Маму.

Аманда рассмеялась. Хоть чем-то ее удалось рассмешить.

– Не смейся. Ты знаешь, сколько жителей нашего города чем-то обязаны моей маме? Она входит в правление всех крупных благотворительных обществ. Сама мэр регулярно наносит ей визиты. Правда, учти: мамины услуги дешевыми не бывают. Она поможет нам, а после этого мы тоже будем ей обязаны, чего мне совсем не хочется. Можно обратиться и к моей сестре. Вот уж кто будет в восторге!

Интересно, просил ли он Пенни когда-нибудь о помощи? Скорее всего, нет. Просьба наверняка стала бы лишним поводом его упрекнуть… Конечно, то, что их отношения дошли до такой стадии, не делало чести ни ему, ни Пенни…

– Почему?

– Мы с ней… как бы сказать… не ладим.

В комнате не было стульев, поэтому Аманда прислонилась к стене.

– И кто во всем виноват? Она?

– Думаю, мы оба.

– Вы брат и сестра. Братья и сестры вечно конфликтуют.

– У тебя кто – братья, сестры?

– Два сводных брата. Пять лет назад мой отец повторно женился. И счастлив. Вначале я боялась, что поступаю плохо. Что я не права, потому что хочу, чтобы у папы была тихая – и стабильная – жизнь.

– Знаешь что, ты слишком много обо всем беспокоишься.

– Да. Вечно обо всем думаю, и это доводит меня до белого каления.

Он подошел к ней ближе:

– Я могу тебе помочь.

Аманда не выдержала и рассмеялась. Как здорово, что Дэвиду удается ее рассмешить!

– Я серьезно, – продолжал он. – Я тоже много думаю, но не так, как ты. Я не слишком беспокоюсь. Будь что будет – вот мой девиз. А мое беспокойство ничему не поможет. Все равно что платить проценты по долгам, которые я не делал. Кому от этого лучше?

Глава 5

Кое-что в жизни происходило независимо от желаний Дэвида. Дождливые дни, несговорчивые клиенты, чума.

И семейные ужины.

Он остановился у подножия лестницы и прислушался к голосам в столовой. «Вся банда в сборе!» Конечно, он опоздал.

А виновата во всем мать, которая втянула его в расследование старого убийства. Хотя Аманда Леблан оказалась красавицей – к тому же темпераментной, умной, талантливой и ужасно соблазнительной, – тем не менее он сегодня почти весь день выполнял мамино задание.

– Где же Дэвид? – услышал он недовольный голос Пенни и поморщился. Велел себе глубоко дышать и успокоиться.

– Наверху, – ответил Зак. – Он приехал одновременно с нами и пошел переодеваться.

– Опоздал на ужин, а ведь ему никуда не нужно было ехать?

Боже правый, сестрица его с ума сведет. С семи лет она ухитрялась заставлять всех плясать под свою дудку. Из-за нее им с Заком вечно доставалось. Постепенно Дэвид привык к ее власти над окружающими, но иногда его это бесило. Пора все изменить. Он вошел в столовую и увидел, что отец садится на свое обычное место во главе стола. Мамино место находилось на противоположном конце, у окна; Дэвиду полагалось сидеть справа от нее. Правда, сейчас он толком не знал, где его место. Поскольку Пенни и Расс обручились, возможно, порядок рассадки изменился. Еще одно напоминание о том, как долго его здесь не было. Пенни стояла у бара, рядом с Рассом, и наливала себе вино.

– Я уже здесь, – сказал Дэвид. – Извините за опоздание.

– Эй! – воскликнул Зак, который придерживал стул для Эммы – она выглядела очень хорошенькой в облегающем платье, которые снова вошли в моду. – Никаких проблем. Я уже предупредил, что ты чуть опоздаешь.

Дэвид перевел взгляд на Пенни. Та не сводила с него своих больших голубых глаз.

– Я все слышал, – заметил он.

– О-о, прошу тебя, не начинай!

Надо проявить великодушие и не отвечать на колкости Пенни. Независимо от того, кто виноват, каждый их спор начинался именно так. Один из них что-то говорил – на первый взгляд безобидное, но в интонации и мимике угадывалось столько яда, что им можно было убить слона. Больше он на это не купится. Он обещал маме – и, кстати, себе самому, – что придумает, как помириться с сестрой.

Он пожал руку жениху Пенни:

– Расс, рад тебя видеть.

– Привет, Дейв.

Дэвид повернулся к Пенни, дотронулся до ее плеча:

– Не хочу с тобой ссориться.

Смерив его подозрительным взглядом своих пронзительных голубых глаз, она все же поняла, что брат отказывается начинать войну. Подумав, она кивнула:

– Я тоже. Мама очень волнуется из-за сегодняшнего ужина. Давай не будем его портить.

– Перемирие! – провозгласил Расс. – Кто-нибудь, известите СМИ.

– Как мило, – заметил Зак, садясь рядом с Эммой.

Дэвид ждал, пока рассядутся остальные. Расс сел напротив Пенни, рядом с Эммой. Значит, ему отвели его обычное место, рядом с мамой. По другую руку от него сядет сестра.

– Здравствуй, папа! – сказал он.

– Сынок, как прошел день?

Ха! Вопрос с подвохом.

– В трудах.

Стол ломился от еды: его любимый ростбиф, окорок – очевидно, ростбифа было недостаточно, огромное блюдо запеченной фаршированной картошки, салат и разные овощи. Он не успел пообедать. Совсем забыл о еде. Так увлекла его горячая и страстная Аманда Леблан.

Он занял свое место и расстелил на коленях салфетку.

– Здра-авствуйте, мои дорогие! – В столовую вплыла мама. Она причесалась и наложила свежий макияж. – Как у вас дела?

Все заулыбались. Мама подходила ко всем и целовала каждого в щеку. Потом она подошла к Дэвиду и остановилась, выразительно глядя на него. Старший сын по-прежнему был одет, «как будто он сбежал из тюрьмы».

Дэвид понимал, что его внешний вид не порадует маму, но он и так пришел домой позже, чем собирался; если бы потратил еще пятнадцать минут на переодевание, он нарушил бы ее тщательно составленное расписание.

– Ах, Дэвид! – воскликнула мама. – Неужели нельзя было…

– Уже? – удивился отец. – Что случилось?

– Мама злится, потому что я в джинсах. Прошу прощения. Весь день я носился по делам. И пришлось выбирать: принять душ, переодеться и рисковать, что ужин остынет, или только наскоро помыться. Я решил не портить ужин.

– Так или иначе, твоя судьба предрешена, – сказал Зак.

– Аминь, братец.

Пенни пустила по кругу корзинку с булочками; себе, правда, не взяла.

– Надеюсь, – отозвалась мама, – мы услышим хорошие новости.

Дэвид взял две булочки и передал корзинку маме.

– Хм… Пятьдесят на пятьдесят. Я уговорил ее поехать к детективу. Весь день она провела, делая новый эскиз, за что ты перед ней в неоплатном долгу. Кроме того, она согласилась сделать реконструкцию по черепу. Кстати, пока она сидела в лаборатории и изучала череп, почему-то опечатали дом, в котором она живет и работает.

– Опечатали?! – ахнула мама, мигом забыв о том, что сын одет неподходящим образом.

– Скорее всего, произошла ошибка. Хотя дом и старый, он отлично сохранился. В общем, пока я перевез ее в свою квартиру, чтобы ей было где работать. А жить она будет в отеле, пока все не разъяснится.

Мама передала дальше корзинку с булочками и спокойно сказала:

– Дэвид помогает мне раскрыть еще одно старое дело.

Отец, сидевший на другом конце стола, закашлялся, едва не подавившись. Расс подскочил к нему и похлопал его по спине.

– Все в порядке, дорогой? – хладнокровно спросила мама, и Дэвид невольно усмехнулся.

Вид у отца был встревоженным, лицо раскраснелось – и, скорее всего, вовсе не от кашля.

– В порядке. О чем речь – уж не о том ли, что вы с Айрин подслушали вчера за ужином? Надеюсь, вы не подставили нас в очередной раз?

– Нет. Разумеется, нет. Утром я говорила с Айрин. Дайсы охотно нам помогут… Так что на сей раз делом займется Дэвид.

Что дальше? Дэвид подцепил на вилку пару ломтиков ростбифа, подумав, взял еще и ветчины.

– Нет-нет, больше я ничего тебе не обещал. Выполнил твою просьбу – и все. Дальше пусть этим занимается кто-нибудь другой. Я не детектив и совершенно точно не адвокат по уголовным делам.

В ту минуту – нет, секунду, даже миллисекунду, – как последние слова слетели с его губ, он о них пожалел. Он сразу понял, что выразился неудачно. Как будто снова отделяет себя от остальных членов семьи. Пенни ему никогда такого не спускала. Папа и Зак, как всегда, встанут на ее сторону, а мама попытается сохранить нейтралитет.

Ничего, он сейчас все наладит.

– Я вовсе не имел в виду…

– Да, Дэвид, – протянула Пенни, – всем нам известно, что ты выбрал гражданское право. В чем дело? Тебе скучно? Ты перешел на темную сторону?

– Пенни, – негромко произнес Расс.

Дэвид вздохнул и поднял руку вверх:

– Все нормально. Я неудачно выразился. Я собирался сказать, что не хотел никого обидеть.

Пенни принялась резать лежащий у нее на тарелке ростбиф.

– Впервые в жизни, да?

Похоже, перемирие закончено. Он с себя ответственность не снимает. И ему есть с чем бороться – с мелкой завистью, например. Пенни была не только младшей в семье, но и единственной девочкой, так что ей прощали многое из того, что не спускали мальчишкам. Став взрослой, она сделалась правой рукой отца; со временем она унаследует семейную фирму. Дэвид отлично помнил, что сам отказался от такой чести. И все же он позволил зависти усилить презрение к сестре. По крайней мере, до недавнего времени, когда он сообразил, что завидует не той роли, какую Пенни играет в фирме, а одобрению отца.

Пора положить конец вражде.

Дэвид встал, бросил салфетку на стол и дернул сестру за рукав:

– Пойдем со мной. Нам надо поговорить.

– Если хочешь поговорить, говори здесь!

– Отлично. Поговорим здесь. Я вернулся. Понятно? Переехал сюда из Бостона, и знаешь почему? Потому что хочу снова чувствовать себя частью нашей семьи.

– Кто же, интересно, виноват в том, что…

– Я виноват. Но и ты помогла выставить меня за дверь. Я устал ссориться. Хочу, чтобы у меня снова была сестра. А ты… как пантера… бросаешься на все, что бы я ни сказал, что меня страшно утомляет. Всякий раз, как мы вместе, мне приходится мысленно настраиваться на общение с тобой. Давай забудем прошлое и подумаем, как все наладить.

– Прошу вас, договоритесь, наконец! – Мама погрозила пальцем Дэвиду и Пенни. – Дэвид, дай сестре доесть. Потом идите в кабинет и постарайтесь все уладить. Убейте друг друга, если иначе нельзя, но не портите мне ужин.

– Можно вопрос о твоем нераскрытом деле? – подал голос отец. – Оно, случайно, не связано со вчерашним черепом?

Мама отложила вилку и села поудобнее.

– Да, связано. Ты сказал, что твои детективы сейчас заняты, а Дэвиду скучно. Он согласился этим заняться.

С трудом проглотив очередной кусок, Дэвид развернулся к отцу:

– Ничего подобного! Я обещал поговорить со скульптором, только и всего.

Пенни дернула его за рукав, наклонилась к нему и негромко сказала:

– Извини. Я тоже больше не хочу ссориться.

Я постараюсь. Обещаю!

На следующее утро в десять Аманда в сопровождении детектива Маккола и Дэвида снова вошла в здание криминалистической лаборатории. В отличие от предыдущего дня она знала, чего ожидать от нового визита. Вчера она думала, что, нарисовав эскиз, устранится от дальнейшего участия. Но когда она увидела череп жертвы…

Вот что оказалось тяжелее всего. Скорее всего, неизвестная девушка умерла быстро, и все же ее смерть была насильственной. А ведь она была такой молодой!

Пол, антрополог-криминалист, уже склонился за своим столом. Мужчины поздоровались. Пол повел их к металлическому столу, за которым вчера работала Аманда. На столе стояла коробка, рядом с которой лежал конверт из оберточной бумаги.

Детектив Маккол зашел с другой стороны и открыл конверт:

– Все здесь?

– Насколько мне известно. – Пол пристально смотрел на Аманду. – Мы собрали для вас снимки с того места, где нашли останки, предварительный отчет дознавателя, а также отчеты антрополога и дантиста. Но вы должны расписаться в получении.

Маккол протянул Аманде один из листков. Наверху была шапка «Криминалистическая лаборатория», под ней значилось название отдела: «по особо тяжким преступлениям». Ниже шли графы анкеты и квадратики, в которых ей нужно было поставить галочки: подробности дела, дата, кто заказывает работу, номер дела и так далее. В следующем разделе речь шла о вещественных доказательствах и результатах экспертизы.

Она быстро прочла материалы, посмотрела на коробку, где ее ждал гипсовый слепок, и ужаснулась. «Что я делаю?!» Вчера она не сомневалась в том, что приняла правильное решение, но, как только она подпишет запрос, все. Она уже не сможет отказаться. Она увязнет в деле по колено, вот что страшно.

«Я завязла». Она тихонько вздохнула и еще раз посмотрела на коробку. Дэвид наклонился к ней, заглянул ей в глаза…

– Ребята, – обратился он к остальным, – вы не оставите нас наедине на минутку?

«Спасибо!»

– Конечно, – ответил ошеломленный Маккол после короткой заминки.

Дождавшись, когда Пол и детектив отойдут в дальний угол зала, Дэвид легонько толкнул ее локтем в бок:

– Передумала?

– Нет. Просто нервы шалят.

– Ты должна забрать череп. Постарайся успокоиться. Ведь если ты выйдешь отсюда без черепа, то всегда будешь сомневаться, правильно ли ты поступила, а жить в постоянных сомнениях очень вредно.

Она побарабанила пальцами по столу, задумалась. А что, если она отнесет череп к себе в студию… точнее, в квартиру Дэвида, где она устроила импровизированную студию?

Она взяла ручку, повертела между пальцами и подписала анкету. Потом оттолкнула ее подальше, в надежде, что не передумает и не порвет ее.

– Умница, Аманда! – рассмеялся Дэвид.

Глава 6

Доставив коробку со слепком в квартиру Дэвида, они решили вместе пообедать, а прежде заехать в молодежный центр, основанный семьей Дайс.

– Захвати свой эскиз, – предложил Дэвид. – Конечно, я могут только предполагать, но Дайсы хорошо знают обитателей местных приютов. Может быть, узнают ту женщину.

Аманда ткнула его пальцем в грудь:

– Отличная мысль! Молодец!

– Ну, заслуга не целиком моя. По словам мамы, дорожку проторила она.

Он протянул ей руку, и она посмотрела на нее, постепенно расплываясь в улыбке. После того как она ткнула его в грудь, он не считал, что ей тяжело будет взять его под руку. Но в ожидании ее ответа он словно оцепенел.

Когда она наконец взяла его под руку, он вздохнул с облегчением, и его отпустило. Теперь можно и поесть.

Прошло много месяцев с тех пор, как он ходил об руку с женщиной. В Бостоне он часто варился в своем соку. Конечно, иногда он ходил на свидания, но прочных отношений избегал. В основном встречался ради секса; он обладал даром находить подходящих женщин. Тех, кто, как и он, стремились хорошо провести время и доставить удовольствие партнеру. Такие отношения были необременительными и в целом подходили ему. Никаких привязанностей, никакой ответственности, никаких хлопот.

Теперь, когда Аманда взяла его под руку, он невольно подумал о том, что в Бостоне жил не так уж и хорошо. Там ему нравилось жить одному. Но теперь он вернулся домой, увидел спутников жизни младших сестры и брата – и тот, и другая скоро собирались соединиться узами брака – и невольно позавидовал их счастью. Не очень приятно было сознавать, что только он один за семейным столом сидит без своей второй половинки.

– Уф, – выдохнул он. – Ну и напугался же я там!

– А мне казалось, ты ничего и никого не боишься. Кроме своей матери.

Он рассмеялся:

– Да. Хотя тут я не оригинален. Ее все боятся.

– Ты мне нравишься, Дэвид Хеннингс.

Приятно слышать. Потому что она тоже ему нравилась.

Миссис Дайс вышла к ним навстречу в фойе молодежного центра. Ее невысокие каблуки звонко цокали по плитке; лицо сияло, как у ребенка на Рождество. Она обняла Дэвида так сильно, как будто собиралась сломать ему позвоночник. Хотя она была на голову ниже его, хватка у нее оказалась стальной.

За много лет, что Дэвид был знаком с этой семьей, кое-что не менялось. Например, энергия миссис Дайс. По-прежнему тоненькая, как девочка, она стремительно перемещалась, все время была чем-то занята и умела одновременно говорить о многом. Ее монологи можно было назвать потоком сознания. Некоторые знакомые считали ее взбалмошной, но такой эпитет, по мнению Дэвида, ей не соответствовал. Айрин Дайс обладала храбростью и недюжинным умом, а ее мозг все время работал в полную силу.

– Аманда, как приятно снова видеть вас! Добро пожаловать! Пойдемте ко мне в кабинет, там и поговорим.

Миссис Дайс открыла дверь в свой кабинет и жестом пригласила их садиться на гостевые стулья перед своим столом. Она заправила за уши пряди ярко-рыжих волос – Дэвиду показалось, что по сравнению с их прошлой встречей ее шевелюра стала еще ярче, – и села за стол. Как и его мать, Айрин Дайс входила в чикагское высшее общество; ее часто показывали по телевизору. Она выглядела здоровой, элегантной – хоть сейчас на съемку.

Айрин Дайс захлопнула лежащую на столе папку и отодвинула ее в сторону. Внимательно посмотрела на них.

– Рассказывайте, зачем пришли. – Она игриво улыбнулась Дэвиду. – А может, тебе захотелось, чтобы я снова оттаскала тебя за ухо, как в детстве?

Аманда многозначительно посмотрела на него. Памела Хеннингс и Айрин Дайс чем-то похожи. Наверное, Дэвид немного побаивается и миссис Дайс…

Дэвид достал большой конверт, в котором лежали копии эскиза.

– По-моему, мама рассказывала вам о том, что Аманда помогает полиции расследовать одно старое дело.

– Да, вчера мы с ней говорили по телефону. Кажется, речь идет о каком-то неопознанном черепе.

– Совершенно верно. Аманда изобразила лицо жертвы, позже она попробует воссоздать по черепу лицо, сделает объемную реконструкцию.

Если бы брови миссис Дайс могли двигаться, она бы удивленно подняла их, но после пластической операции она лишь вытаращила глаза.

– Объемную реконструкцию! – врастяжку повторила она.

Дэвид придвинул ей копию эскиза:

– Вот так, по мнению Аманды, выглядела жертва. Мы решили, что имеет смысл показать эскиз мистеру Дайсу или вашим знакомым из местных приютов. Может быть, ее кто-нибудь видел. Конечно, шансов на успех мало, но…

– Пробовать всегда стоит. Кто знает? При наших с мистером Дайсом многочисленных знакомствах, может быть, нам и удастся найти тех, кто ее знал. – Она взяла эскиз и с минуту разглядывала его. Рот у нее приоткрылся. Она перевела взгляд на Аманду: – Это вы рисовали? Отличная работа!

– Да, я. Работала по черепу. Конечно, эскиз неточен, но надеюсь, что мне удалось уловить главное. Настоящее сходство появится, когда я сделаю реконструкцию. Эскиз я обычно называю рабочим вариантом.

– Что ж, у вас получился замечательный рабочий вариант. Очень точный! С удовольствием посмотрю и другие ваши работы. Может, мы с вами о чем-нибудь и договоримся?

– Я с удовольствием. – Порывшись в сумке, Аманда протянула миссис Дайс визитную карточку. – Звоните в любое время. Если хотите, я заеду к вам и захвачу какие-то свои работы.

Решив, что они сделали то, ради чего пришли – и в виде бонуса Аманда, возможно, получила новую клиентку, – Дэвид встал:

– Не будем вас задерживать.

Аманда разглядывала жилой комплекс Дэвида из его внедорожника. Четырехэтажный кирпичный дом, построенный, если она верно угадала, в начале двадцатого века. Она вспомнила, с каким знанием дела Дэвид осматривал ее жилище, которого ее временно лишили. Его дом не слишком удивил ее. Он любит старину, ценит классический стиль в архитектуре. Старый кирпич и авангардистские скругленные углы его дома свидетельствовали и о том, и о другом.

– Мне захотелось поселиться здесь, как только я увидел дом снаружи. Фантастика! Настоящий пережиток прошлого! Кстати…

– Мой домовладелец так мне и не перезвонил.

Дэвид покачал головой:

– Если он не объявится до конца дня, за дело возьмусь я. Посмотрим, удастся ли мне их запугать и что-нибудь выяснить. Ну а пока… – Он протянул ей ключ: – Вот тебе запасной ключ. Приходи и уходи, когда захочешь.

Их пальцы соприкоснулись, и его страстные синие глаза впились в нее, отчего она одновременно напряглась и растаяла.

Куда ее заведут эти глаза?

Надо бы пригласить его зайти. Они будут сидеть на купленных вчера складных стульях и разговаривать. А может быть… и не только разговаривать.

Аманда прикусила губу, живо представив, чем еще они могут заняться, и у нее запылало лицо.

– Ты настоящая красавица, – произнес он.

– Спасибо. Но хочешь верь, Дэвид, хочешь не верь, если ты зайдешь, я не смогу работать.

Он рассмеялся. Наклонился вперед, погладил ее по щеке, медленно обводя кончиками пальцев контур щеки, подбородок. Подушечкой большого пальца провел по ее губам.

– Если ты собиралась меня отпугнуть, у тебя ничего не получилось.

Она потерлась щекой о его руку:

– Дом твой, и я не имею права указывать, можно тебе сюда заходить или нет.

Учитывая искру, которая промелькнула между ними, если он сейчас зайдет, все так просто не кончится. А она еще не готова, хотя в его присутствии и тает. Слишком все быстро… Что бы между ними ни случилось потом, спешка ни к чему. У нее есть своя зона комфорта, и пока ей не стоит ее покидать. Никаких взлетов и падений! Особенно сейчас, когда с домом и студией все непонятно.

Придется его прогнать. Даже если ее гормоны против.

– Я бы все равно не остался. – Он широко улыбнулся. – Это на тот случай, если тебе интересно. Меня ждет подрядчик.

Она распахнула дверцу, но не двинулась с места. Порыв ветра бросил прядь волос ей на лицо. Со вздохом она откинулась на спинку сиденья.

– Долгие отношения меня отталкивают. Ты мне нравишься. Нас тянет друг к другу, и мне хочется, чтобы ты был рядом. Но я привыкла быть сама по себе, поэтому у меня сейчас… смешанные чувства.

Он состроил притворно обиженную гримасу:

– Мы только знакомимся. Пусть все идет как идет. Зачем тебе уже сейчас испытывать какие-то чувства?

– Затем, что мне нелегко терять. – Ну вот, опять то же самое! В его присутствии у нее начинается настоящий словесный понос! Надо же – «мне нелегко терять»! Если он от таких слов не сбежит сию же секунду… она готова выйти за него замуж! – Я не то хотела…

– Я понял. Но… Если ты не позволяешь себе время от времени рисковать… ты не живешь по-настоящему! Так и собираешься прожить жизнь на нейтральной передаче?

Еще один порыв ветра ворвался в открытую дверцу, и она вздрогнула. От холода и его колоссального самомнения.

– Я не живу на нейтральной передаче. Я встречаюсь с мужчинами. Надеюсь, ты заметил, что я привлекательная женщина.

– Еще как заметил! Позволь задать вопрос по-другому. Когда у тебя последний раз были серьезные отношения? Я имею в виду – не случайные встречи.

Пустяковый вопрос. Серьезные отношения у нее были с немногими парнями. Каждый раз она оставалась с разбитым сердцем; воспоминаний довольно, чтобы уже не испытывать желания играть в такие игры.

– Три года назад. И я была счастлива.

– Но ты только что сама сказала, что сейчас испытываешь смешанные чувства. По-моему, сегодня твои чувства в чем-то отличаются от того, что было раньше. То, что происходит сейчас, для тебя вовсе не в порядке вещей. Если только ты не говоришь всем своим знакомым мужчинам, что тебе приятно, когда они рядом. В таком случае большинство мужчин охотно подчинятся твоей воле, и тебе придется делать в своем доме турникет вместо обычной двери.

Да, он остер на язык! Аманда живо представила, какими могут быть перепалки между ним и его сестрой.

– Ты хоть понимаешь, что только что сказал?

– Да, понимаю, хотя сам вовсе не считаю, что ты такая. Мне кажется, то, что между нами происходит, для тебя не в порядке вещей. Ты сама сказала. И для меня тоже. С последней подружкой мы расстались врагами… Это было год назад, и мне казалось, что я неплохо живу и сам по себе. А сейчас? – Он пожал плечами. – Мне приятно рядом с тобой. Почему бы не посмотреть, что будет дальше? Не поплыть по течению?

– Потому что тогда мне придется поверить в то, что ты не разобьешь мне сердце. Что взлеты не будут слишком крутыми, а падения – слишком резкими. – На минуту она замкнулась. – Дэвид, у моей мамы постоянно чередовались взлеты и падения. Ее состояние мучило и ее саму, и нас, ее близких. Середины не было. Никакой, как ты выражаешься, нейтральной передачи! Я не хочу жить в состоянии вечного стресса. Моя жизнь меня вполне устраивает. Я не несчастна. Я не одинока. Я независима и вполне могу о себе позаботиться!

– Может быть, и так. – Он пожал плечами. – Но я не хочу, чтобы ты постоянно держала меня на расстоянии, потому что боишься страданий. Вот сейчас, сидя рядом, я точно знаю, что завтра хочу снова увидеться с тобой. Мне нравится пламя, которое разгорается во мне. Мне хочется броситься в него с головой. Правда, для этого тебе придется захотеть того же самого.

Она смотрела на него в упор. Его жар передавался ей. Почему все, что он говорит, кажется ей правильным, хотя сейчас ей меньше всего этого хочется? И вместе с тем она умирала от желания целовать этого мужчину. Попробовать его губы на вкус, чувствовать его дыхание, гладить его кожу.

– Давай же, Аманда, расслабься немножко.

– Я тебя ненавижу, Дэвид Хеннингс!

– Знаю.

Он быстро склонился к ней и поцеловал в губы.

Она потянулась к нему, скользнув ладонями по плечам его мягкой кожаной куртки. Ноздри уловили его мускусный, очень мужской аромат. Свободной рукой он зарылся в ее волосы, а рот завладел ее губами и языком. Аманда тихо застонала от удовольствия, и ей показалось, что она сейчас растает, как мороженое.

Так жарко. Так… поразительно.

– Знаешь, это… очень стимулирует. Может, ты тоже заметила?

– Да, заметила. Особенно в машине и среди бела дня.

Он пожал плечами:

– Ну и что? В любое время, когда захочешь повторить, я к твоим услугам.

Глава 7

На следующий день Дэвид стоял посреди пустой гостиной, а Лекси расписывала преимущества темно-коричневой краски, которой она мазнула на стену в виде образца. Оттенок назывался как-то вычурно; ему же краска казалась просто коричневой.

– Аманда! – крикнул Дэвид. Через минуту она высунулась из гостевой спальни, в которой устроила свою временную студию. – Что ты думаешь об этой краске?

– Мне нравится. Цвет мужской и в то же время нейтральный. С ним будут хорошо смотреться малиновый, оранжевый и желтый… а также красный.

Хм… ему бы ничего подобного и в голову не пришло!

Прежде чем Аманда снова скрылась, Лекси подняла руку:

– Что там с твоим домом?

– Пока точно не знаю. Мой домовладелец пытается все выяснить.

После того как Лекси ушла, Дэвид прислонился к дверному косяку и стал смотреть, как Аманда прикладывает к облепленному глиной черепу что-то вроде узких резиновых полосок. Потом она поставила череп на постамент и вставила в глазницы стеклянные протезы – карие глаза. Что-то в груди Дэвида дрогнуло. Все это время они говорили о черепе как о предмете, но сейчас, хотя Аманда еще не воссоздала лицо, череп начал превращаться в человека.

В жертву.

– Что это такое? – Он вошел в комнату.

– Маркеры, так называемые маячки толщины мягких тканей. С их помощью можно определить толщину кожных покровов в каждой области лица. Маркеры созданы на основе таблиц, разработанных антропологами-криминалистами. После того как я расставлю маркеры по местам, начну накладывать глину до нужной толщины…

– Круто! А почему глаза карие?

– Кое-что я угадываю. Рядом с черепом нашли черные волосы. Хотя черные волосы не всегда свидетельствуют о карих глазах, но так бывает чаще всего. Я прислушалась к своему чутью.

Ее доводы казались разумными. Дэвид встал у нее за спиной.

– Твоя работа – просто чудо! Из ничего постепенно появляется лицо.

– Это и правда чудо! Все равно что наблюдаешь за тем, как складывается головоломка из пяти тысяч кусочков. – Она взяла еще один маркер. – Я поговорила с детективом Макколом. Мой эскиз передали во все местные газеты и на два федеральных новостных сайта. Если уж жертву и опознают, то, скорее всего, по трехмерной реконструкции…

Он нагнулся и поцеловал ее в плечо.

– Не хочешь сделать перерыв в работе?

– Нам что, по шестнадцать лет? Уходи. У меня работа. Кстати, напоминаю, работа, которую оплачиваешь ты!

Отлично!

– Кстати, мы уже обсудили твой гонорар? Погоди. Не отвечай. Это не важно. Я заплачу тебе за сверхурочные.

Она цокнула языком:

– Ты настоящий дьявол! А теперь уходи. Прокатись на своем мотоцикле, займись еще чем-нибудь. Просто уйди.

Она оказалась крепким орешком.

– Ты меня выгоняешь?

– Да. – Зазвонил ее мобильный телефон, и она посмотрела на экран. – О, мой домовладелец! – Она положила маркеры на стол и схватила телефон. – Алло! Да, мистер Лэндри. О! Вы шутите?

Дэвид развернулся к ней. Что бы там ни было, новости явно плохие.

– Он побеседовал с инспектором строительного управления. Там говорят, что здание заражено плесенью. Это ложь! Разве я не говорила – у меня сильнейшая аллергия на плесень?

Вот это да! Дэвид не был врачом, но, занимаясь юридической практикой, он часто имел дело с врачами и пациентами.

– Если бы здание в самом деле было заражено, тебя бы наверняка уже госпитализировали.

– Судя по тому, сколько времени я обычно провожу в доме, я была бы уже мертва.

Аманда закинула руки за голову и с силой выдохнула. С ума можно сойти! И так утомительно… Мало того что ее могут лишить жилья и студии, ей придется провести еще одну ночь в отеле. Вчера она здорово не выспалась.

Последние новости истощали ее и без того слабое терпение; ей казалось, что силы у нее на исходе.

– Этого просто не может быть! В моем доме нет никакой плесени. Все делается для того, чтобы не дать мне работать!

Дэвид поднял руку:

– А знаешь что? Пойдем-ка навестим твоего друга Маккола. Ты ведь работаешь над делом, которое он ведет. Если мы намекнем, что тебе вставляют палки в колеса, возможно, он сумеет помочь.

– Я согласна. Но сначала придется заехать в отель. Мне нужно переодеться. Дело займет две минуты.

В отеле Аманда оставила Дэвида в вестибюле звонить детективу Макколу и сообщить, что они заедут к нему поговорить. Поднявшись на нужный этаж, она вставила магнитную карточку-ключ в щель замка и стала ждать, пока загорится зеленая лампочка, но та оставалась красной.

Она проверила карточку, убедилась, что вставила ее нужной стороной, и попробовала снова. Опять красный! «Дыши глубже!» – велела она себе.

Она побежала в вестибюль. Дэвид стоял, прислонившись к огромной мраморной колонне, и разговаривал по телефону. Он заметил, что она по-прежнему в рабочей одежде, и выразительно покрутил свободной рукой, словно спрашивая, в чем дело. В любое другое время, если бы у нее не раскалывалась голова, она бы расхохоталась. На ходу она показала ему карточку:

– Ключ не работает.

– Мне пора, – сказал он в трубку и нажал отбой.

Бодрая администратор за стойкой увидела Аманду и улыбнулась:

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

Она смотрела на Дэвида, который встал рядом и явно затмил собой Аманду. Да, он обладал такой способностью. Где бы он ни находился, он привлекал к себе всеобщее внимание.

Аманда снова повернулась к администратору – судя по беджу, ее звали Бетенни – и положила на стойку карточку.

– Моя карточка не работает.

– Мне очень жаль. Будьте добры, удостоверение личности.

Проверив ее личность, Бетенни склонилась к монитору.

– Ах, – сказала она, – проблема с вашей кредитной картой. Утром нам сообщили, что она заблокирована.

– Мои вещи еще в номере?

– Да, мэм. Если у вас есть другая кредитная карта, предъявите ее, и я перезаряжу ключи.

– Что случилось? – Дэвид облокотился о стойку.

– Моя кредитная карта заблокирована! Очень странно, потому что я аккуратно выплачиваю проценты.

Каждый месяц. Без исключения, потому что она следит за своим кредитом, как сотрудники секретной службы за президентом. И поскольку она исправно платит проценты, у нее даже нет второй карты. Аманда считала, что многочисленные кредитные карты ведут к многочисленным долгам.

Дэвид полез в карман куртки:

– У меня есть.

Ну уж нет! Она скорее будет спать на улице, чем воспользуется его кредитной картой.

– Спасибо, но нет. – Аманда накрыла его руку своей. – Очевидно, у них какая-то накладка. Позвоню в банк и в компанию, выпустившую карту, и все выясню.

Скоро она забудет обо всем, как о страшном сне. Более того, она соберет свои вещи и уедет отсюда. В Чикаго много отелей. Вовсе не обязательно возвращаться сюда, в то место, где ее унизили.

Вот уже два дня ее не пускают в собственную студию и в дом, ее лишили прежней привычной жизни… А теперь еще и это! Ей на плечи словно свалилась огромная тяжесть, и она вспомнила первые дни после смерти матери. Ей вовсе не хотелось снова очутиться в таком же состоянии.

Администратор Бетенни упорно притворялась, будто чем-то занята. Она не смотрела на Аманду, отчего та чувствовала себя каким-то червем. Ее состояния это не улучшило.

– Будьте добры, верните мне мои вещи. Пусть кто-нибудь откроет номер, чтобы я могла туда войти. Я переезжаю в другой отель.

Поняв, что у нее на уме – да и трудно было не понять, – Дэвид повернулся к нахальной девице за стойкой, которая по-прежнему пожирала его взглядом:

– Пожалуйста, распорядитесь, чтобы открыли номер и она могла забрать вещи.

Греческий бог попросил, и девица приступила к действиям. Аманда плотно сжала губы. У них проблема, а девица думает только об одном и строит глазки Дэвиду. А ведь она понятия не имеет, кем они друг другу доводятся! А может быть, он ее муж?! Ее поведение вопиюще непрофессионально. Нахальная улыбка стала для Аманды последней каплей.

– Извините, Бетенни, вы строите глазки моему спутнику, хотя понятия не имеете, кем мы друг другу доводимся. Если я скажу, что он мой муж, вы перестанете с ним заигрывать?

Пока Аманда собирала вещи и переодевалась, Дэвид ждал в коридоре. Он решил, что здесь ему будет спокойнее. Он бы скорее ампутировал себе ногу, чем вернулся в вестибюль к девице за стойкой и заставил Аманду подумать, будто он настоящий мерзавец.

Ну уж нет. Хотя та девица и горячая штучка, она его не интересует. Нисколько. Аманде необходимо это понять.

Дверь открылась, и она вышла в коридор, катя за собой чемодан. Аманда переоделась, теперь на ней были черные брючки и белый свитер в обтяжку, который выгодно подчеркивал ее пышные формы. Дэвид потянулся к чемодану и накрыл ее руку своей.

– Я понял намек.

– Вот и отлично, – сказала она обычным для себя ровным тоном.

Она была совсем не такой несколько минут назад, когда показала характер. Оказывается, она тоже умеет язвить! И оказывается, ему очень нравится, когда она злится и ревнует… хотя это, наверное, извращение? Только что она дала себе волю. К сожалению, она расстроилась из-за него, чего ему совсем не хотелось.

Они направились к лифту.

– Прости…

Аманда зашагала быстрее и бросила на ходу:

– Знаешь… мне было очень неприятно, поэтому я и вспылила.

Они остановились у лифта. Дэвид нажал кнопку вызова, а Аманда приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Он должен что-то сказать. Определенно. Лишь бы хуже не было. При его способностях задача непростая.

Он дотронулся до ее плеча:

– Ты ведь понимаешь, что та девица меня совершенно не интересует?

– Дело не в тебе, а во мне. Не твоя вина, что ты выглядишь именно так. Ты ведь ничего не делал, а просто стоял рядом со мной. Это она не обращала внимания на гостью. Иногда я не знаю, о чем думают женщины. То есть она ведь не знала – а может, ты мой родственник или приятель. В общем, дурацкое положение… Поехали в банк! Потом я позвоню в компанию, которая выпустила кредитную карту. – Она всплеснула руками. – Сейчас я даже не могу снять собственные деньги! У меня ничего нет…

Ему хотелось сказать, что история с кредитной картой – чепуха. Вот только наивностью он никогда не страдал. Отказ в авторизации кредитной карты, непонятно откуда возникшая плесень… Кому-то очень хочется помешать Аманде.

– Дэвид, в том доме я единственный арендатор. А сейчас у меня непорядок с финансами. Как по-твоему, может быть, кто-то пытается меня выставить?

– Не знаю. Кому понадобилось выгонять тебя из дома и из студии? И все началось позавчера. Кстати, а раньше ничего похожего не было? Ни звонков с угрозами, ни странных встреч?

– Нет… если не считать того, что ко мне пришел ты.

Ее слова доходили до него медленно, как будто мелкие камешки, которыми она в него бросала, которые царапали кожу. «Ко мне пришел ты». Уголки ее губ опустились. Она прищурилась.

Есть!

Оба заговорили одновременно, заглушая друг друга, о совпадениях, черепе и вероятных причинах.

– Мы одновременно подумали об одном и том же, – усмехнулась Аманда. – Как по-твоему, может, это быть связано с черепом?

– Очень надеюсь, что нет, но, если причина в нем… Думаю, мы угадали. Кому известно, что ты занялась реконструкцией?

Звякнул лифт, и дверцы кабины разъехались. Отлично! Кабина пуста; можно продолжать разговаривать.

– Твоя мать, – ответила Аманда. – Ты, твои родственники и их знакомые, сотрудники уголовного розыска, Пол из криминалистической лаборатории, Лекси… и все, кому они об этом рассказали.

– По-моему, нам нужно срочно связаться с Макколом. Все, кого ты назвала, – люди, которым мы доверяем. Кроме Маккола. Мы не знаем, кому еще он мог рассказать о тебе.

Если возникшая ситуация связана с реконструкцией, в которую втянул ее он, то положение еще серьезнее, чем она думала. Видимо, они, сами того не подозревая, раздразнили спящего медведя.

Он наблюдал за тем, как мелькают лампочки на табло, и барабанил по ручке чемодана. Неизвестность сводила его с ума. А если еще окажется, что во всем этом его вина… Он умрет от чувства вины.

– Сначала поедем в банк, – предложил он. – Все выясним. Не нравится мне то, что вокруг тебя происходит. А другой отель… В отелях не выспишься по-настоящему. Давай так. Ты поедешь к моим родителям. В их доме имеются гостевые апартаменты с гостиной. Тебе даже не придется оттуда выходить, если не захочется. Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты там, а не в каком-нибудь отеле.

– Мне и одной хорошо.

– Знаю, но, пока ты не сможешь вернуться домой, тебе лучше работать в моей квартире, а ночевать у родителей. – Дверцы кабины разъехались. – После тебя!

Она вышла и развернулась к нему лицом:

– Похоже, ты уже обо всем распорядился за меня…

Да, в самом деле… Но сейчас ему было все равно, что она подумает. Он хотел, чтобы она жила в доме его матери. И точка. На тот случай, если что-нибудь еще пойдет не так. А судя по тому, как развивались события, Аманду ждут нелегкие времена.

– Сделай мне одолжение. Мама будет хорошо тебя кормить, и ты отлично выспишься. Если бы моя квартира была обставлена, я бы настоял, чтобы ты осталась там, – он сдвинул брови, – со мной. Но поскольку об этом не может быть и речи, выбираем второй вариант: дом моих родителей.

Глаза у нее наполнились слезами, и она пару раз моргнула.

– Я не хотел тебя обидеть.

– Ты меня не обидел. Просто… Спасибо. Я могла бы позвонить отцу, но у них нет лишней комнаты. Как и у Лекси. В ее домике всего одна спальня, к тому же мне меньше всего хочется, чтобы меня допрашивал ее приятель-детектив. Да и как говорить о том, чего я сама толком не понимаю? А ты даешь мне место, где можно работать и спать, и я не могу в это поверить. Я столько времени была одна, и вдруг ты ворвался в мою жизнь – и именно сейчас, когда мне нужна помощь!

Ну и ладно. «Лишние очки в твою пользу». Но сейчас речь не об очках – по крайней мере, не совсем о них. Он делает все, что нужно, потому что считает ее своим другом… и надеялся, что она станет для него больше, чем просто друг…

Он поцеловал ее в макушку, ненадолго задержался, вдыхая аромат ее волос.

– Главное, не забудь то, что ты сейчас сказала, когда будешь злиться на меня.

Аманда вошла в банк с высоко поднятой головой, стараясь не растерять остатки самообладания. Временно бездомная и лишенная студии, а теперь еще вдобавок не имеющая доступа к деньгам! Кому-то придется долго объясняться.

В очереди к кассирам стояли несколько клиентов, но Дэвид повернул влево, к пяти столикам, за которыми сидели сотрудники банка. Вот была бы картина, если бы клиентка, раздраженная, на грани психоза, сейчас хлопнулась в обморок у всех на виду!

Старинные мраморные колонны и полы напомнили Аманде обо всех причинах, по которым она готова была влюбиться в свой дом. Тот, из которого ее выкинули и… При одной мысли о доме кровь в ней закипела. Она велела себе на время забыть о своем жилище и решать проблемы по мере их поступления.

– Доброе утро! – обратилась к ней сотрудница банка. Пустые стулья у ее столика указывали на то, что она свободна.

– Я подожду тебя здесь, – сказал Дэвид.

Сейчас ее жизнь была для него открытой книгой, и все же она была благодарна ему за то, что он не лезет в ее личное пространство.

Судя по табличке на столе, сотрудницу банка звали Элизабет Нельсон.

Аманда поставила сумку на пол и села возле ее стола.

– Доброе утро. Меня зовут Аманда Леблан. В вашем банке у меня несколько счетов. Похоже, с ними возникли проблемы.

– Очень жаль. В чем проблема?

Предъявив удостоверение личности, Аманда стала ждать, пока Элизабет Нельсон что-то набирает на клавиатуре. Прошло несколько минут.

– Я вижу, в чем проблема, – сказала Элизабет Нельсон, – но мне нужно посоветоваться с управляющим. Пожалуйста, подождите.

Не дожидаясь ответа, она встала и поспешила к кабинету в дальнем конце зала. Аманда чуть сместилась вбок и посмотрела на Дэвида. Тот отошел от колонны, у которой стоял, и приблизился к ней.

– В чем дело?

– Мисс Леблан!

Оба подняли головы.

– Здравствуйте, – обратилась Элизабет Нельсон к Дэвиду.

– Здрасте. – Он пожал ей руку. – Дэвид Хеннингс. Я друг Аманды.

Мисс Нельсон осталась стоять. Это дурной признак. Лицо у нее сделалось равнодушным.

– Мисс Леблан, прошу вас следовать за мной. С вами хочет поговорить управляющий отделением. Сюда, пожалуйста. – Элизабет Нельсон указала в сторону кабинета.

У Аманды участился пульс и снова разболелась голова. Она ненадолго зажмурилась, стараясь сосредоточиться. Скоро все закончится. Что бы там ни было, она справится. Но как же ей надоели все эти проблемы!

Она встала и снова посмотрела на Дэвида. Тот вопросительно склонил голову. В ее теперешнем состоянии, возможно, и неплохо, если будут лишние глаза и уши. К тому же он юрист.

– Пойдем со мной. Пожалуйста! – Она протянула ему руку.

Он шагал рядом с ней так уверенно, что она невольно успокоилась. Глядя на него, она подумала: «Дэвид мне поможет. Что бы ни случилось!»

– Мы справимся, – сказал он.

Невозможно не полюбить юриста! Особенно когда он на твоей стороне.

Введя их в кабинет управляющего отделением, Элизабет Нельсон закрыла дверь и вышла. Все хуже и хуже!

– Мисс Леблан, меня зовут Мариэтта Кларк.

В отличие от мисс Нельсон Мариэтта Кларк оказалась женщиной в возрасте; на вид ей можно было дать лет пятьдесят пять. Темно-синий жакет был застегнут на все пуговицы, волосы уложены тугим пучком.

Две женщины пожали друг другу руки. Аманда представила Дэвида. Мариэтта Кларк пригласила их садиться.

Не чувствуя себя в настроении для светских бесед, Аманда сразу приступила к делу:

– Спасибо. Простите, что сразу о главном, но что за проблема с моим счетом?

– Сожалею, но ваши счета заморожены. Такое распоряжение мы получили утром из прокуратуры округа Кук.

Дэвид, явно спеша, открыл дверь кабинета и пропустил ее вперед. Аманда заглянула ему в лицо:

– Почему мои счета заморозили?

– Пока не знаю. Но мой брат – помощник прокурора. Позвоним ему и все узнаем.

Дэвид и Аманда вошли в кафе, расположенное в двух кварталах от офиса Зака, и заняли пустой столик в углу. Несколько клиентов болтали с друзьями или уткнулись в свои планшеты и не обращали на них внимания. Зак грамотно выбрал место встречи.

Вскоре появился Зак, поздоровался с братом и одарил Аманду фирменной улыбкой Хеннингсов. Затем сел между ними и облокотился о стол.

– Сообщить могу немного. Я говорил с сотрудником, выписавшим ордер. Аманду подозревают в нарушении Закона о защите прав потребителей. Я бы советовал нанять адвоката.

Только этого не хватало!

– В чем конкретно ее подозревают? – Дэвид не сводил взгляда с Зака.

– Судя по тому, что мне удалось узнать, Аманде приписывают мошенничество с микрозаймами, компаниями, которые выдают так называемые «кредиты до получки». Чаще всего такие действия квалифицируются как мошенничество. Сегодня прокуратура рассмотрела дело ex parte… Это значит, что они не были обязаны извещать ее о слушании.

Мошенничества с микрозаймами, насколько знал Дэвид, не считались самыми опасными преступлениями. И он совершенно точно знал, что обвинения, предъявленные Аманде, – полная ерунда. Кто-то методично губил жизнь Аманды.

– Это не я! Я ни разу в жизни не обращалась в микрокредитные организации! – воскликнула Аманда. – Как они могут взять и заморозить мои счета?

Дэвид помахал рукой в воздухе:

– Все это чушь. Но… временно заморозить твои счета прокуратура действительно может. Отчуждение активов позволяет прокуратуре заморозить счета, которые, по их мнению, замешаны в преступной деятельности. – Он обернулся к Заку: – Кто подал иск?

– Симеон Дэвис, – ответил Зак и спросил Аманду: – Знаете такого? Может быть, он был вашим клиентом?

– Или, – добавил Дэвид, – он имеет на тебя зуб?

– Дэвид, за много лет я имела дело со многими людьми. Возможно, он работает в магазине, где я покупаю кисти и краски. Я точно знаю, что он не мой клиент; и я не имела дел с человеком, которого так зовут.

Похлопав Аманду по спине, Зак неуклюже, по-медвежьи обнял старшего брата и удалился. Дэвид не ладил с Пенни, но с Заком они всегда были заодно…

– Нам нужно как можно скорее разыскать Симеона Дэвиса и выяснить, почему он обвиняет тебя в мошенничестве, – поднялся Дэвид.

Дэвид заметил свободное место у дома и припарковался. Не успел он заглушить мотор, как зазвонил его мобильник.

– Сигнализация не включена, – предупредил он, передавая ей связку ключей. – Иди вперед, а я поговорю и приду.

Вот и хорошо. За те несколько минут, что он будет разговаривать, она успеет заварить чай и подумать, как быть дальше.

Так как она не знала, который ключ от входной двери, то стала пробовать все подряд. Подошел второй. Аманда толкнула дверь и вошла в квартиру. В гостиной еще не сделали освещения, пришлось включить плиту, чтобы был хоть какой-то свет.

Дэвиду обязательно нужно повесить жалюзи или занавеску на стеклянную дверь черного хода, чтобы прохожие не заглядывали внутрь.

Засов! Боже правый…

Перед тем как они ушли, Дэвид обошел всю квартиру. Засов на двери черного хода он задвинул у нее на глазах, перевел продолговатую ручку в вертикальное положение. Вертикально – значит закрыто.

Почему же сейчас ручка расположена горизонтально?

Лекси! У нее есть ключ. Наверное, она заходила после того, как они уехали, и забыла закрыть дверь… Издали Аманде показалось, что дверь черного хода не пострадала. Так что, скорее всего, это действительно Лекси. Она медленно выдохнула. Из-за постоянного стресса она вечно подозревает худшее. Вот что бывает, если выйти из зоны комфорта. Эмоциональное напряжение доведет ее до паранойи. До нервного срыва.

«Мне нужно как можно скорее вернуться в прежнюю спокойную, даже скучную, жизнь».

Она шагнула вперед и услышала какой-то шорох в гостевой комнате – той самой, где она устроила временную студию. Паранойя, говорите? Послышался щелчок, а потом скрежет. Как будто что-то тащили по полу. Нет, у нее никакая не паранойя и не слуховые галлюцинации.

В той комнате двигают стол или мольберт.

Наверное, туда зашел рабочий. Но ведь Дэвид обещал, что запретит вести в той комнате работы на то время, пока там расположилась она. Более того, он никому не велел туда заходить!

По коже побежали мурашки. Захотелось бежать отсюда. Она чувствовала себя дурой и трусихой. И все же сейчас она выйдет, позовет Дэвида и вернется вместе с ним. При чем здесь трусость? Нормальная умная женщина не пойдет проверять, что творится в доме, если подозревает, что там чужой… Она уже двигалась к двери, когда из гостевой комнаты вдруг вышел незнакомый здоровяк в синей толстовке с капюшоном, закрывавшим лицо. Аманда прищурилась, стараясь рассмотреть его профиль, и заметила, что тот держит в руках. Череп! Не может быть!

Как будто почуяв ее, здоровяк в капюшоне медленно развернулся. Увидев Аманду, незнакомец вытаращил глаза. Он не ожидал, что его застанут…

Она машинально сделала еще шаг вперед, и незнакомец вытянул руку:

– Не хочу делать вам больно.

– Берите что хотите, только не череп! Пожалуйста!

Она сделала еще шаг, но похититель попятился и врастяжку произнес:

– Не надо!

Ей бы уйти. Дать ему бежать, и все. Один его рост внушал ужас. Но череп… ей доверили вещественное доказательство, ей дали его на время. И она обещала беречь его!

– Отдайте… пожалуйста!

Она придвинулась еще и протянула руки. Внезапно нервы ее сдали, и Аманда бросилась вперед. Слишком поздно она поняла, что совершила большую ошибку. Здоровяк попятился, шагнул в сторону, убирая череп подальше. Замахнувшись свободной рукой, он отбросил Аманду в угол. От удара она отлетела, как будто ничего не весила. Словно со стороны услышала треск – она упала на пол, со всего маху ударившись копчиком. Позвоночник пронзила острая боль.

Она открыла глаза, готовая отразить очередной удар, но здоровяк уже убежал черным ходом.

Аманда с трудом поднималась на ноги, когда через парадную дверь вошел Дэвид.

– Догони его! – крикнула она.

Он кинулся к ней:

– Что случилось? Что с тобой?

– Он украл череп! Ушел черным ходом. Повернул налево. В синей толстовке с капюшоном!

Так как Дэвид стоял ближе к парадному входу, он бросился на улицу.

– Оставайся внутри! – крикнул он на бегу. – Запри все двери!

Глава 8

Дэвид завернул за угол, то и дело озираясь по сторонам. Вон он! Впереди маячила спина в синем. еловек неуклюже ковылял по тротуару. Дэвид сразу понял, что его противник не в форме, и набрал скорость. Такого он догонит без труда.

Вдоль улицы стояли припаркованные машины.

Здоровяк бежал мимо, и вскоре Дэвид понял, куда тот стремится. На углу стоял старый «шевроле» без колпака на заднем колесе; из выхлопной трубы вырывался дым.

Дэвид бросился вперед, надеясь догнать здоровяка до того, как тот сядет в машину.

Из переулка вылетел мотоциклист, и здоровяк дернулся в сторону, но поздно. Он врезался в байкера, и – вот это да! – мотоциклист отлетел в одну сторону, а мотоцикл в другую, и оба приземлились точно на пути Дэвида. Он успел отскочить влево, рассчитывая перепрыгнуть через мотоцикл. Может быть, он еще успеет… Лишь бы байкер не путался под ногами. Тот вскочил.

Конечно, он мешал. Они столкнулись плечами.

Острая боль пронзила грудь и шею Дэвида. Он упал навзничь. Хорошо, что удар пришелся на газон; возможно, трава спасла его от сотрясения мозга.

– Какого дьявола! – кричал байкер. – Он мог меня убить!

Возможно, он преувеличивал, и все же был недалек от истины. Дэвид перекатился на бок и успел увидеть, как «шевроле» медленно трогается с места. Упустил грабителя! От потока брани, слетевшего с его уст, его мать наверняка покраснела бы.

Дэвид встал, отряхнул грязь с куртки и осмотрел одежду. Джинсы порвались на колене, рукав куртки почти оторван, но остальное осталось невредимым. Пока мотоциклист, охая, осматривал себя, Дэвид поднял его «железного коня».

Дэвид оглянулся, желая убедиться, что Аманда не идет за ним. И вдруг увидел: на земле, в том месте, где неизвестный грабитель неожиданно метнулся, пытаясь не столкнуться с байкером, лежала связка ключей.

– Ваши? – спросил Дэвид.

– Нет, приятель. – Байкер показал на сумочку, приделанную к сиденью. – Мои тут. Наверное, они выпали из кармана у того типа.

Дэвид осторожно взял ключи за пластиковый брелок и завернул в платок. Дома надо первым делом убрать их в пакет, а потом решить, что с ними делать. Естественно, с них снимут отпечатки пальцев. Вопрос лишь в том, где будут проводить экспертизу – в частной лаборатории, с которой сотрудничает фирма «Хеннингс и Соломон», или в лаборатории полицейского управления.

Домой он пошел напрямик, по аллее. Сгущались сумерки. Он решил, что не станет пугать Аманду, входя черным ходом. Если, конечно, она его послушала и заперла все двери.

Да. Дверь черного хода оказалась заперта. Умница!

– Это я! – сказал он, постучав.

Слышит ли она его? Вот ее голова высунулась из комнаты, где она устроила импровизированную студию, и он помахал ей рукой. Аманда бросилась к двери, отперла ее и, не дав ему войти в квартиру, повисла у него на шее. Обниматься с ней он готов был когда угодно. Он прижал ее к себе.

– Детка, позволь мне войти, и мы снова запремся.

Она чуть попятилась, но не выпустила его – видимо, от страха.

– Он ушел, – сказал Дэвид. – В конце улицы его ждала машина…

Аманда отступила на шаг и оглядела его с ног до головы:

– У тебя джинсы порваны. И куртка! Что случилось? Ты ранен?

Она ощупала его плечи, проверяя, нет ли травм. Ему приятно было, что она беспокоится о нем, но, если бы он что-нибудь сломал, он бы это почувствовал. Он показал на затылок:

– Шишку набил. А так ничего страшного. Он тебя ударил?

– Нет. – Она махнула рукой, указывая в конец коридора. – Просто отпихнул. Сказал, что не хочет причинять мне вред. Но он унес череп!

– Он нашел, что искал. По крайней мере, теперь мы точно знаем: кто-то очень не хочет, чтобы ты занималась реконструкцией.

Как ни хотелось Аманде поспорить с Дэвидом, она понимала, что, скорее всего, он прав. Ее жизнь перевернулась с ног на голову после того, как она согласилась воссоздать по черепу лицо убитой девушки…

– Знаю. Судя по тому, с какой скоростью все разворачивается, это не совпадение. Надо срочно звонить Макколу.

– Постой! – Дэвид похлопал себя по карману куртки и извлек оттуда сверток.

– Что там у тебя?

– Это, любовь моя, связка ключей, которую, по-моему, выронил взломщик. – Дэвид направился к двери черного хода. – Разве не любопытно проверить, подходят ли его ключи к моей двери?

Перепробовав все ключи, Дэвид заключил:

– Не подходят! Давай-ка немного порассуждаем. Сначала опечатали твой дом, потом заморозили твои счета.

– Ну и что?

– А ты подумай. Запрет входить в дом исходит от строительного управления муниципалитета. – Дэвид поднял палец. – А твои счета заморозили после того, как банк получил ордер из окружной прокуратуры. Не улавливаешь связь?

Задумавшись, Аманда вспомнила здание городской администрации.

– Ну и ну! Муниципалитет! А не может стоять за всем кто-нибудь из полицейского управления?

– Может. То есть у полицейских, конечно, есть связи в прокуратуре. А как насчет строительного управления? Все возможно.

Она подняла руку, но тут же безвольно уронила ее.

– Я… просто теряюсь в догадках. Зачем Макколу просить меня о помощи, если за всем стоит он?

– Может быть, не он. Может, кто-то из тех, с кем он работает. – Дэвид ухмыльнулся. – В фирме «Хеннингс и Соломон» есть свои детективы. Причем хорошие. Они в Чикаго всех знают. Кроме того, жених Пенни – агент ФБР. Так что у нас много козырей на руках.

– Ух ты!

– Да-да. А судя по тому разговору, какой у нас только что был, по-моему, нам нужно передать ключи Макколу, но просто на всякий случай позаимствовать один из них и переслать в лабораторию, которая принадлежит фирме моего отца. Они снимут с ключей отпечатки. И полиция тоже. Будем надеяться, что результаты получатся идентичные.

Она смотрела на него и едва не тонула в его голубых глазах. Он ничего и никого не боялся. Может быть, ей стоит кое-чему у него поучиться – особенно если вспомнить, что последние десять лет она живет, как он выразился, на нейтральной передаче. Аманда покачала головой:

– Хотя поступать так мне не хочется… все-таки сделай, как ты предложил.

Он кивнул:

– Хорошо. Я возьму все на себя, без проблем.

Потом он нагнулся к ней и поцеловал – скорее по-дружески, хотя и шутливо пощекотал ей губы кончиком языка. Аманда схватила его за куртку и удерживала несколько секунд перед тем, как отпустить.

– Отлично, – сказал он. – Позже повторим.

– Превосходно! И спасибо тебе. Если бы мне пришлось разбираться со всем одной, у меня произошел бы нервный срыв.

Не обращая внимания на головную боль, Дэвид достал из заднего кармана джинсов мобильный телефон и отыскал в списке контактов Пенни. Он надеялся, что сестра не набросится на него с порога.

Аманда стояла в нескольких шагах от него, прислонившись спиной к ярко-белой стене, выгодно оттенявшей ее роскошную фигуру. Он завелся при одной мысли о том, как она будет лежать под ним…

Пенни ответила весело. Дэвид решил, что это очень кстати.

– Слушай, сегодняшний вечер должен стать незабываемым.

– Правда?! – ответила сестра со своим особым скептическим сарказмом.

– Да. Потому что я собираюсь попросить тебя о помощи.

Следующие пять минут он вводил Пенни в курс дела, а его усердная сестра-адвокат засыпала его вопросами. Не переставая говорить, он протянул свободную руку к Аманде. Та отошла от стены и встала с ним рядом. У него сжалось в груди: то ли до сих пор не пришел в себя после взломщика, то ли просто действовал адреналин.

Он так давно жил один, что ему было все равно – или казалось, что ему все равно, – есть ли у него общество. Раньше при мысли о спутнице жизни он сразу представлял себе постоянные помехи, нарушение личного пространства и вынужденное бездействие. А также отказ от долгих поездок на мотоцикле… И необходимость разговаривать, когда хочется помолчать.

С появлением Аманды что-то изменилось. Когда ее не было рядом, он хотел, чтобы она была под боком.

И новые ощущения ему очень нравились.

– Ух ты, Дэвид! – сказала Пенни. – Вам обоим досталось! Звони Макколу.

– Мы пробовали дозвониться до него, но его нет на месте. Вызвали на убийство. Пен, очень мало народу знает о том, что Аманде дали череп. Вот что самое странное! Как только она согласилась делать реконструкцию, ее жизнь пошла кувырком.

– По-твоему, тут замешан кто-то из полицейского управления?

– Не знаю. Но мне очень хочется разыскать того типа, который украл череп, и только потом сообщать обо всем копам. Судя по всему, грабитель может оказаться тем самым Симеоном Дэвисом, который обвинил Аманду в мошенничестве. Вот почему я думаю, что нам лучше подменить один ключ и отдать его на независимую экспертизу…

Пенни долго молчала – явно боролась с собой. Дэвид прекрасно ее понимал: как-никак, он тоже был юристом.

– Пен, не молчи. Скажи вслух.

– Мне кажется, вам стоит сразу же позвонить детективу и сообщить о взломе. И потом, нам придется признаться в том, что череп пропал.

«Нам», а не «вам». Блеск!

Аманда поморщилась – наверное, вспомнила о пропаже черепа. Он положил руку ей на плечо.

– Придется им изготовить для Аманды еще один слепок. Но сейчас уже почти пять. Эксперт, скорее всего, уже ушел домой.

Пенни рассмеялась:

– У тебя здорово получается уговаривать самого себя.

– Знаю, и это мне очень нравится.

– Да. И все же совершено преступление, о чем тебе известно. Давай не будем путаться у полиции под ногами. Звони Макколу, сообщи о грабителе и отдай ему ключи. Мы все равно можем действовать самостоятельно, зато ты в глазах детектива будешь безупречен.

Вот чего ему недоставало в Бостоне. Возможно, его сестра и стерва, зато не боится ввязываться в драку.

– Хорошо. А нельзя ли заменить один ключ и все-таки отправить его на экспертизу в нашу лабораторию? Пен, я не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Кстати! – Он покосился на Аманду. – Ты заметила, на нем были перчатки?

Аманда задумалась:

– Нет. Когда я попыталась отобрать у него череп, я схватила его за руку. Не было перчаток.

– Ясно, – сказала Пенни. – Я все слышала. Отпечатки в квартире пускай снимает полицейское управление.

– Ну да. Так можно будет послать ключи в нашу лабораторию?

– Ты говорил «один ключ», Дэвид. Обо всей связке речь не шла. И все-таки мне не по себе – наверное, ты догадываешься почему. Если дело дойдет до суда, защита может опротестовать эту улику, ключи, так как мы нарушили положение о передаче и охране вещественных доказательств. И что тогда?

– Я все понимаю. Но Аманда может опознать взломщика. У нас по-прежнему достаточно улик для того, чтобы его признали виновным. Кроме того, его забрала машина, очень приметная. Он сел в старенький «шевроле», кажется, «импалу». Машине лет тридцать, не меньше.

Мысли у него в голове путались. В наши дни не у многих сохранились «шевроле» тридцатилетней давности. Можно составить список владельцев и проверить их…

– Если я вычислю, какого года выпуска была машина, может ли кто-нибудь из наших детективов установить ее владельца? У нас есть связи в управлении автомобильным транспортом?

– Есть, есть… Передай ключ, и я попрошу Дженну отдать его на экспертизу. Но учти, если мы из-за твоих выходок попадем в беду, виноват будешь ты.

Сестра нажала отбой, и Дэвид сунул телефон в карман.

– Уф… Мы с Пенни только что поговорили сравнительно нормально. Не раздражались. Я… – Он вздохнул. – Сам не знаю. Я поражен? Счастлив? Испытал облегчение?

Аманда погладила его по руке.

– Может быть, все вместе.

Он прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Что бы он сейчас ни чувствовал, ему было… хорошо. А он уже очень давно не мог сказать так о своих отношениях с сестрой.

Много ли времени уходит на осмотр места убийства? Вот какой вопрос волновал Аманду, потому что детектив Маккол по-прежнему был недоступен.

Дэвид из-за чего-то очень радовался, а для Аманды в веренице странных событий появилось еще одно.

В ожидании детектива прошло два часа. Аманда сидела на кухне особняка Хеннингсов, дивясь огромным размерам комнаты. Ее окружали стильные шкафчики из массива дерева и рабочие поверхности из нержавеющей стали. Нигде ни пятнышка, и вместе с тем кухня не походила на музей. Благодаря свежесрезанным цветам в вазах и семейным фотографиям кухня казалась необычайно уютной и теплой. Она без труда представила, как здесь собирается вся семья, как все сидят за столом, едят и смеются. В детстве – и даже сейчас – она охотно провела бы здесь несколько часов, разложив свои эскизы на гранитных столешницах.

Миссис Хеннингс поставила перед ней кружку с горячим ромашковым чаем, а сама села рядом, не сводя с нее своих ярко-голубых глаз. Глядя на хозяйку дома, Аманда поняла, почему Памеле Хеннингс все обычно уступают, если она о чем-то просит. Ее взгляд был мягким и вместе с тем пытливым, проницательным… Опасные глаза.

Дэвид может вернуться в любую минуту…

– Наверное, вашим детям мало что сходило с рук, когда они были маленькими.

– Вы правы.

– У вас такой вид… Вы как будто говорите: «Я могу вас убить, но воспользуюсь перышком, так что и больно не будет».

Она рассмешила миссис Хеннингс, да и сама улыбнулась. Мать Дэвида пробуждала в ней симпатию. Ее мать, останься она жива, была бы одного с ней возраста.

– Мои дети были сущим наказанием. Милые, славные, но прирожденные спорщики. Поводом для спора в нашем доме мог стать даже цвет пакета молока. – Она откинулась на спинку стула и скрестила ноги, а руки положила на колени. – Вас сегодня точно не ранили?

– Нет, спасибо. Наверное, я больше испугалась.

– Так и должно быть. Я рада, что вы у нас. Давно в нашем доме не было гостей! Гостевые апартаменты подготовлены. Живите, сколько хотите. Люблю общество.

– Спасибо. Надеюсь, инспектор строительного управления завтра или послезавтра разрешит мне вернуться домой.

– Добрый вечер, дамы, – сказал Дэвид, входя с парадного входа.

Миссис Хеннингс обернулась через плечо:

– Вот и ты! Где ты был?

Дэвид нагнулся, поцеловал мать в щеку и провел рукой по спинке стула Аманды – и все как будто одним плавным движением. Потом он сел по другую сторону от нее.

– Говорил по телефону с Пенни и Дженной. Она сейчас проверяет всех владельцев машин «шевроле-импала» выпуска восьмидесятых годов прошлого века. Хоть какое-то занятие до тех пор, пока нам не перезвонит Маккол. – Он повернулся к Аманде: – Ты, наверное, устала.

Памела внимательно посмотрела на сына:

– Наверное, стоит все-таки заявить в полицию о взломщике…

– Мама, надеюсь, я тебя порадую, потому что я звонил в полицию. Не моя вина, что детектив занят. – Он широко улыбнулся. – И прежде чем ты накричишь на меня, чтобы я не умничал, спешу изложить тебе мои соображения. Сейчас я никому не доверяю, а поскольку дело ведет Маккол, важно, чтобы он занимался также и взломом, а он занят. Я уже велел рабочим не заходить в ту комнату. К приезду Маккола место преступления будет, так сказать, чистым. А у нас появится время для того, чтобы навести кое-какие справки. Я уже все просчитал.

– Дорогой мой, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Миссис Хеннингс хлопнула себя по коленям и встала.

– Пойду вытаскивать твоего отца из кабинета. Сколько можно работать? Увидимся утром!

– Спокойной ночи, мама. Спасибо за помощь.

– Ну что ты! – Памела повернулась к Аманде. – Вот меньшее, что я могу сделать. Знай я, что ваше участие породит столько хлопот, я бы ни за что вас не попросила. Поэтому приношу свои извинения.

– Пожалуйста, не извиняйтесь. Я ведь сама согласилась сделать реконструкцию. Наша задача – вернуть жертве имя.

Миссис Хеннингс сжала ее плечо:

– Вы – настоящее сокровище! Надеюсь, вы это понимаете.

Неужели миссис Хеннингс такого высокого мнения о ней только потому, что она пытается воссоздать лицо по черепу? Возможно. Аманда не понаслышке знала, как страшно потерять близкого человека. Ей трудно было представить, как можно не знать, где твоя родственница и как она умерла. Семья в горе уже из-за того, что девушка пропала; у них весь мир вверх тормашками. Она хорошо помнит, как круто поменялась у нее вся жизнь… Навсегда.

Однако кому-то очень не хочется, чтобы жертву опознали, а этого Аманда допустить не может. Еще неделю назад, несколько дней назад она бы отказалась участвовать, предпочла бы жить спокойно, но сейчас, после того, как в ее жизни столько всего случилось, она готова к бою. Она не позволит кому-то себя уничтожить. Ее цель – снова стать хозяйкой своей жизни.

Дэвид отодвинул стул от стола.

– Пойдем, я покажу тебе твои комнаты. Чай бери с собой.

По винтовой лестнице они поднялись на третий этаж и очутились на широкой площадке, переходившей в коридор. Стены в коридоре были выкрашены в неброский серый цвет. По обе стороны располагались двери.

Они подошли к третьей двери справа. Дэвид включил свет. Гостевые апартаменты оказались размером с небольшое футбольное поле и больше напоминали отдельную квартиру. Напротив входа Аманда увидела камин с двумя креслами и оттоманками. Ансамбль дополнял двухместный диванчик, придававший зоне отдыха особенно уютный вид. Стены в гостиной были сочными бежевыми. Ореховые полы устланы коврами. Кое-где в интерьере Аманда заметила пятна красного, малинового и желтого, напомнившие ей стиль Лекси. Вполне возможно, что над особняком Хеннингсов тоже поработала ее подруга.

– Постель двуспальная, – сказал Дэвид, показывая на закрытую дверь на дальней стене. – В ванную можно попасть оттуда.

– Спасибо. А твоя комната где? – Ой, кажется, зря она это спросила. Очень зря. Аманда приложила пальцы к губам, пряча улыбку. – Я вовсе не то имела в виду…

– Если в самом деле не то, мне очень жаль.

Он подошел ближе, приподнял ей подбородок, медленно погладил по щеке. Волны тепла поднялись по бедрам наверх, к груди и лицу… Ну и руки у него – они способны свести ее с ума! И вместе с тем… рядом с Дэвидом ей сразу делалось хорошо и спокойно.

– Аманда, ты настоящая красавица. И умница. Мне хорошо с тобой. Когда все выяснится, я… хочу чаще видеться с тобой. Если ты не против.

Она определенно была не против. Если ее спокойствие, когда он рядом, о чем-то говорит, она точно за продолжение знакомства.

– Нет, я не против. Но сначала необходимо закончить реконструкцию.

– Тебя пугает то, что сейчас происходит?

– Да. Много лет я старалась жить тихо, без взлетов и падений, оберегая свою психику. Ну а последние дни я очутилась просто в вихре эмоций! Мне грустно, я тревожусь, но не чувствую безнадежности. И уже не боюсь, что стану такой же, как моя мать, и впаду в отчаяние, откуда не будет исхода. Мне кажется, это потому, что со мной ты.

Он поцеловал ее легко и нежно. Его губы поглаживали ее, едва касаясь. Она закрыла глаза и велела себе забыть о том, что совсем рядом – широкая постель, куда так легко упасть и насладиться обществом красавца Дэвида Хеннингса. Но все равно внутри у нее разгоралось пламя…

Дэвид отпрянул и улыбнулся ей:

– К сожалению, у меня дела, иначе я ни за что не ушел бы. Я знаю, ты устала, а если завтрашний день окажется таким, как я рассчитываю, отдыхать нам не придется. Если понадоблюсь, я в соседней комнате.

Ах, какая пытка!

– Я это запомню.

Глава 9

Аманда лежала в широченной кровати и смотрела в потолок. Полоска лунного света проникала из щели между шторами на огромных окнах, придавая воздуху в темной комнате странный голубоватый оттенок. И все же здесь ее ничто не тревожило. Сразу было видно, что здесь живут люди богатые – очень богатые. Богатство давало им возможность жить, не беспокоясь о завтрашнем дне, с чем Аманда прежде не сталкивалась. В ее семье, даже когда она была маленькой, привыкли на всем экономить.

Она перевернулась на бок и посмотрела на балконную дверь. Перед тем как лечь, она не догадалась выглянуть наружу, и теперь ей стало любопытно, какой вид открывается отсюда, с третьего этажа. Дом Хеннингсов стоял на огромном участке земли – соседних домов не было видно. Трудно поверить, что совсем близко большой город!

Поняв, что все равно не заснет, она отбросила одеяло и подошла к балконным дверям. На ней была только ночная рубашка с длинным рукавом и пушистые носки, в которых она любила спать. Она осмотрела стекла – нет ли датчиков сигнализации. Подняла щеколду, зажмурилась – «Пожалуйста, пусть не включается сигнал тревоги!» – и медленно отодвинула дверь в сторону.

Подул ветерок, приятно охлаждая лицо и голые ноги. Как тихо! Аманда глубоко вздохнула. В ее квартале она все время ощущала жизнь большого города: шум машин, сирены, самолеты над головой. Жить в центре ей нравилось, но здешняя тишина стала приятной неожиданностью. Как будто она вновь на каникулах.

– Аманда!

Услышав голос Дэвида, она оцепенела; все мышцы непроизвольно сократились. Он сидел на балконе, как ей показалось, на металлическом стуле. Аманда разглядела, что на нем простая футболка и клетчатые шорты. Взъерошенные волосы цвета черного дерева торчали во все стороны и слегка завивались над ушами. Она залюбовалась им. В любой одежде он выглядел настоящим красавцем – и настоящим мужчиной.

Она вышла на балкон и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Ты не спишь?

– Не спится. – Дэвид посмотрел на небо, откуда им подмигивали бесчисленные звезды. – Люблю здесь сидеть.

Она подошла ближе, оперлась о металлические перила, идущие вдоль всего балкона.

– И мне не спится. Давно ты здесь сидишь?

– С полчаса, наверное. Как раз собирался идти спать. – Он широко улыбнулся. – Но мне повезло: ты вышла.

Она оглянулась на дверь за своей спиной. Дверь, которая вела в чудесные отдельные апартаменты с полностью оснащенной мини-кухней и газовым камином. Но просить его зайти – значит приглашать его в свою временную спальню, а она не такая наивная, чтобы не знать: их ночные посиделки непременно перейдут в нечто другое.

– Я бы с большим удовольствием пригласила тебя к себе, но…

– Что тебе мешает?

– Между нами что-то происходит, а я не хочу двигаться слишком быстро. Я… нервничаю.

Когда он плавно встал, она невольно залюбовалась им. Он подошел к ней, положил руки ей на плечи и улыбнулся:

– Тебе и положено нервничать, судя по тому, как я к тебе отношусь.

Он произнес очень важные слова – по крайней мере, для нее. Она любила мужчин, которые знают, чего хотят. Дэвид наверняка Скорпион по зодиаку. Иначе и быть не может. Внешне держится невозмутимо и даже слегка отстраненно, но можно догадаться, какое жаркое пламя бушует у него внутри…

– Если хочешь, я пообещаю, что пальцем тебя не трону, – предложил он.

Она громко, от души расхохоталась. Как хорошо посмеяться после того, что выпало на ее долю в последние дни!

– Очень благородно с твоей стороны!

– Я стараюсь. Пойдем в дом. Посидим в креслах у камина. Я так никогда не делал; по-моему, будет круто.

Следом за Амандой Дэвид вошел в гостевые апартаменты. Он не переставал напоминать себе о том, что они находятся в доме его родителей, потому что, к его величайшему сожалению, родительская спальня находилась как раз под ними. Он никогда в жизни не занимался сексом в их доме. Даже когда был вечно озабоченным подростком. Ни разу. Мать обладает способностью узнавать все, что происходит под ее крышей. Ей не нужны даже камеры слежения.

Аманда закрыла за ним дверь. Войдя в гостиную, Дэвид заметил свет в спальне. Осмотрел разобранную постель. Одеяло смято с правой стороны. Значит, она любит спать справа… А он предпочитает спать слева. Очень удобно!

– Садись, – пригласила Аманда. – Или это тебе положено приглашать меня садиться, раз мы в твоем доме?

Прежде чем сесть, он включил газовый камин. Идя к креслу, он снова покосился на кровать и живо представил себе раскинувшуюся на ней Аманду, совершенно голую… Ничего не поделаешь, он мужчина, а мужчинам положено иметь нечистые помыслы. Ну да, он виноват… Точнее, виноват его пенис, потому что этот дрянной мальчишка определенно ожил.

Он со вздохом развалился в мягком кресле, положив голову на высокую спинку. Кресла с высокими спинками недооценивают. Он терпеть не мог низкие кресла, в которых приходится складываться вчетверо. Зато такие, как здесь, просто идеальны.

– Замечательный дом… Наверное, здесь здорово расти. Мне бы нравилось столько открытого пространства.

– Мы переехали сюда, когда мне исполнилось пятнадцать. До того жили в центре города. Там дом был поменьше, одноэтажный, с верандой. Мы с Заком жили в одной комнате. Переезд сюда стал для нас огромным потрясением. – Дэвид рассмеялся и покачал головой. – Первый месяц Пенни была в ужасе… Иногда я скучаю по старому дому.

– Почему?

– Не знаю. – Дэвид поморщился. Какой же он лжец! Он точно знал, в чем дело. Понял еще много лет назад, но никогда никому в этом не признавался. – Там мы жили проще. За год до того, как родители купили этот дом, отец сделал головокружительную карьеру… после чего многое изменилось. Он взял на себя большую ответственность, у мамы появились светские обязанности, и все как-то завертелось. Мне недоставало тихих семейных вечеров, когда все собираются дома. Мы с Пенни вечно ссорились. В детстве она была жуткой врединой, но после одного случая все сделалось еще хуже. Если хочешь, потом подробно тебе расскажу, но суть в том, что отцу удалось защитить убийцу. Он блестящий специалист.

– И убийца вышел на свободу?!

– Возможно. Тогда я был еще сопляком и не понимал всего, но, когда учился в старших классах и собирался поступать на юридический, я изучал дела, которые вел отец. И то дело не давало мне покоя. Я спросил отца, считал ли он парня виновным и, если да, зачем взялся его защищать.

– Что он тебе ответил?

– Сказал, что каждый человек имеет право отстаивать свою точку зрения. Его работа заключается в том, чтобы помогать подзащитным. Не его дело решать, виновен его подзащитный или нет…

– В каком-то извращенном смысле все очень логично.

– Да. Отцу и Пенни нравится быть адвокатами, выступать в зале суда. Для них состязательный судебный процесс похож на шахматную партию. Так сказать, битва интеллектов. Я тоже считаю себя интеллектуалом, но мне противно, когда убийца выходит сухим из воды. Отец так до сих пор этого обо мне не понял. Ему понадобилось очень много времени, чтобы смириться с тем, что я не стану его правой рукой в фирме. – Он фыркнул. – А потом еще Зак решил стать прокурором… Мне показалось, что отец сойдет с ума.

– Оставалась Пенни.

– Она всегда была на его стороне. И так продолжается до сих пор. Ей нравится работа защитника. Более того, она преуспевает.

– И это тебя беспокоит?

– Чрезвычайно. – Он подмигнул, думая, что слишком разоткровенничался. – Хотя… нет, не то. Не ее процветание в фирме не дает мне покоя. Ее работа у отца стала разменной пешкой в нашей партии, что мне очень не нравится.

– Не слишком ли резко ты судишь? А ее саму ты, кстати, спрашивал?

– Нет, не спрашивал. Мы с ней вообще давно не говорили по душам. Чаще мы ругаемся, кричим друг на друга. И мне сейчас хочется только одного: положить нашим ссорам конец. – Он огляделся по сторонам, как будто только что осознал, где находится. – Мне бы хотелось вернуться назад, чтобы мы стали той семьей, какой были до покупки этого дома.

Аманда кивнула:

– Надеюсь, у тебя все получится. – Она нагнулась вперед и положила руку ему на колено. – Никогда ни о чем не жалей. Это ужасно!

Он смотрел на женскую руку на своем колене, и внезапно атмосфера в комнате сгустилась, ему стало трудно дышать. Но он не мог оторвать взгляда от ее руки. Если он посмотрит вверх, ей в глаза, он нарушит обещание не трогать Аманду. Потому что сейчас ему хотелось только одного: схватить ее в объятия, целовать, уложить в огромную постель и сделать с ней все, что подсказывает его фантазия… А потом повторить.

– Аманда!

– Что?

– Если не уберешь руку, я нарушу обещание. – Он улыбнулся. – И еще оберну все против тебя: докажу, что ты нарушила мои конституционные права.

Она благоразумно отдернула руку, но в то же время посмеялась над его банальной шуткой.

– Ты хороший, Дэвид. Не знаю, что бы я без тебя делала последние несколько дней.

– Мы, Хеннингсы, такие. – Он имел в виду, что сдержит слово и вернется к себе в комнату, потому что Аманда Леблан еще не готова к нему. По крайней мере, сейчас. Он встал и легко хлопнул в ладоши. – А сейчас я ухожу.

Она кивнула и тоже встала. Подошла к нему, приподнялась на цыпочках и быстро поцеловала его – почти клюнула. Но этого хватило, чтобы он понял: возможно, в следующий раз она уже не будет так нервничать, приглашая его к себе в комнату.

Аманда спустилась на кухню в семь утра. Глаза у нее слегка припухли – наверняка из-за него, он задержал ее с разговорами. И все же она выглядела изумительно в линялых джинсах в обтяжку и легком свитере, льнувшем ко всем местам, которые ему так хотелось потрогать.

Она жадно посмотрела на его дымящуюся кружку с кофе, и он протянул кружку ей:

– Хочешь?

– Нет, спасибо. Лучше чаю.

Ему ужасно хотелось воспользоваться случаем и усадить ее к себе на колени – интересно, как она отреагирует? Однако велика вероятность того, что на кухню зайдет мама.

Но эти джинсы…

К черту! Как только Аманда оказалась на расстоянии вытянутой руки, он подцепил пальцем петлю у нее на поясе и усадил к себе на колени, где она сразу почувствовала всю силу его возбуждения. И только от того, что он подумал о ней!

Он удивился, поняв, что нисколько не смущен. Аманда не умрет, если узнает, как сильно он ее жаждет. Возможно, он и так достаточно ясно дал ей все понять.

Она провела рукой по его щеке, погладила бородку, что вовсе не успокоило его.

– Несмотря на то что моя жизнь погрузилась в хаос, у меня еще остались дела. Сейчас я поеду на склад и выберу картину для молодежного центра миссис Дайс. Мне кажется, у меня найдется кое-что в ее вкусе. Я обещала завезти картину завтра. Не хочешь съездить со мной на склад?

– Конечно! – Он похлопал ее по ягодицам. – Завтракай, бери все, что нужно, а я пока поговорю с нашей сотрудницей, частным детективом, которую прислала Пенни.

– Ее, кажется, зовут Дженна? Она – сестра приятеля Лекси.

– Совершенно верно. Она нашла в округе Кук трех владельцев синей «шевроле-импалы» выпуска восьмидесятых годов прошлого века. Мы осмотрим машины; возможно, удастся найти нужную. Подожди меня здесь.

– Но я не намерена бездельничать! Тем более что дел у меня много. Либо я поеду с тобой, либо ты высадишь меня у своего дома, где я пересяду в свою машину. Пока ты будешь встречаться с Дженной, я съезжу на склад за картиной.

Возможно, его мозги после сна еще не заработали в полную силу, но разве они только что, полминуты назад, не решили, что он поедет на склад вместе с ней?

– Я помогу тебе выбрать картину. Насчет этого не волнуйся.

– Слушай! – сказала она. – Я понимаю, почему ты так говоришь, и мне нравится твоя заботливость, но…

– Что «но»?

– Не «но», а «и». Мне нравится твоя заботливость, и вместе с тем тебе необходимо знать, что я лучше себя чувствую, когда живу по определенной программе, соблюдаю режим, чего я была лишена последние дни. В том числе в мою программу входят поездки на склад по мере необходимости.

Дэвид облокотился о столешницу.

– Я все понимаю. Но то, о чем ты говоришь, не назовешь ни режимом, ни программой. Ты не считаешь, что сейчас было бы благоразумно принять кое-какие меры предосторожности? Например… пока никуда не ездить в одиночку?

– Не хочу, чтобы ты мной командовал.

Ею, пожалуй, покомандуешь…

У него ушли все силы, все до остатка, чтобы не раскрыть свои карты. Неужели она говорит серьезно? Он целыми днями только и старается ей помочь, и вот что он получил в ответ?

«Приехали». Прежний Дэвид, бостонский Дэвид, услышав такое, непременно вышел бы из себя и раскричался. Новый, усовершенствованный Дэвид был совершенно уверен, что не потеряет самообладания. Во всяком случае, при Аманде.

– Аманда, я вовсе не пытаюсь тобой командовать. Честно! Может быть, я бегу впереди паровоза. Я увидел эсэмэску от Дженны и решил, что мы с ней сумеем отыскать ту самую машину. Нам будет что сообщить Макколу, когда он наконец соизволит тебе перезвонить. Может быть, нам даже удастся убедить его кое-чем поделиться с нами… Только и всего!

– Вижу, тебе мои рассуждения кажутся дурацкими, – тихо ответила она. – Но я много лет стараюсь беречь свое психическое здоровье. Забочусь о себе, стремлюсь радоваться жизни независимо ни от кого и ни от чего. У меня ушло много лет на то, чтобы научиться жить тихо и не превратиться в мою мать. Отчасти я спасаюсь тем, что живу по расписанию, придерживаюсь режима. Ты не имеешь права ничего решать за меня. Вот и все, что я хочу тебе сказать.

Он примирительно поднял руки. Он сам не до конца понимал, из-за чего они сейчас спорят, – тут для него как раз не было ничего нового. В конце концов, он лишь старается защитить ее… Хорошо, что Аманда говорила искренне, ничего не скрывая.

– Прошу прощения, – сказал он, – я вовсе не собирался тобой командовать. Просто воспользовался удобным случаем хоть что-то сделать. Я такой. Итак… может быть, давай вместе с Дженной поищем ту машину, а потом поедем к тебе на склад?

Видя, что она не отвечает, он положил руки ей на плечи и поцеловал ее в затылок:

– Прости!

Он почувствовал, как ее плечи немного расслабились. Она опустила голову.

– Спасибо. Дэвид. Сам видишь, со мной не всегда легко. Наверное, прежде, чем все закончится, я доведу тебя до белого каления. Но я лучше знаю, что мне нужно.

– Что ж, – ответил он, – по-моему, мы идеально подходим друг другу, потому что и со мной бывает нелегко. Мы все уладим. – Он фыркнул. – Главное – имей терпение.

Она положила голову ему на грудь и его руками обхватила себя за талию.

– Хорошо. И ты тоже. Сейчас я выпью чаю, а потом поедем искать машину.

– Вот она! – воскликнул Дэвид.

Почти два часа они ездили по городу, проверяя адреса, по которым можно было найти «шевроле-импалу» 1985 года выпуска без колпака на заднем колесе. С третьей попытки им, похоже, удалось найти то, что они искали. Волнение от успеха смешалось у Аманды с нарастающим ужасом. Что они делают? Они не имеют права здесь находиться. На их месте должен быть детектив Маккол!

Дэвид повернулся к Дженне, которая смотрела в окошко, – она сидела сзади, за водителем.

– Вон та «импала»!

Машина, о которой шла речь, стояла между двумя другими на небольшой пустынной улочке. Вокруг теснились одноэтажные кирпичные дома. Окна в соседнем доме были заколочены, и в досках виднелись следы от пуль. В таком квартале, наверное, часто случаются перестрелки.

Аманда подалась вперед, чтобы посмотреть налево за плечо Дэвида. Утреннее солнце слепило глаза.

– Ты уверен?

– Если только у нас нет множества синих «импал» 1985 года выпуска без левого заднего колпака… да, я уверен.

– Ладно. – Дженна распахнула дверцу. – Ждите меня здесь. И отвернитесь, чтобы ваших лиц не было видно.

Аманда послушно отвернулась. Эта женщина с внешностью супермодели – длинные блестящие волосы, великолепная фигура, идеальное лицо – собирается выйти в одиночку?! Она сошла с ума?

– А ты куда? – спросил Дэвид.

– Позвоню в дверь. Интересно, откроют ли мне. А вы смотрите внимательно. Возможно, вы узнаете хозяина.

– Это слишком опасно! – возразила Аманда.

Дженна обернулась на ходу:

– Ничего страшного. Правда! Я в одиночку ходила в наркопритоны. Ничего со мной не случится. И потом, никто из вас со мной пойти не может. Если там вчерашний тип, он увидит вас и затаится. Единственный способ узнать, кто там, – заставить его показаться, чтобы мы увидели его лицо. – Она сверкнула улыбкой. – Тут я большой специалист!

С этими словами она направилась к дому, цокая каблуками. Она напоминала королеву, которая пришла навестить своих подданных.

– Дэвид, квартал очень опасный.

– Это точно. – Он положил руку Аманде на бедро и слегка надавил. – С ней ничего не случится. Две минуты – и мы уедем отсюда.

Они смотрели, как Дженна звонит в дверь. Через минуту ей открыл пожилой седовласый мужчина.

– Совсем не тот, кого я видела у тебя в доме, – заметила Аманда. – Ты видел водителя машины, на которой уехал взломщик?

– Нет.

Пару минут Дженна беседовала с пожилым мужчиной, улыбаясь и кивая. Затем достала из кармана телефон и что-то набрала на нем, а потом помахала на прощание старику.

Все хорошо. Все спокойно.

Дженна села на свое место, пристегнулась.

– Очень милый человек. Я сказала, что хочу купить «импалу». Что у моего приятеля сдвиг на почве старых машин, и он с радостью ее восстановит.

Включив передачу, Дэвид тронулся с места.

– Что он ответил?

– Машина зарегистрирована на его имя, но ездит на ней его внук. Дедушка не хочет продавать машину без согласия внука, а того не было дома. Но я вызвалась сама позвонить внуку, и… – она помахала своим мобильником, – вуаля, дедушка дал мне его номер.

Дэвид остановился на светофоре и улыбнулся:

– Неудивительно, что моя сестра так тебя любит!

Дженна просто потрясающая! Если им удастся разыскать внука, возможно, у полиции появятся к нему вопросы.

– Можно отследить его по сотовому?

– Да, – сказал Дэвид. – Правда, для этого потребуется ордер, а это прерогатива Маккола.

Значит, в конце концов придется признаться детективу в том, что череп украли. Маккол, конечно, рассердится на них и будет прав. И все же рано или поздно придется ему сказать. И лучше раньше, чем позже. Аманда достала из сумки телефон.

– Попробую еще раз ему позвонить.

Еще даже не настало время обеда, а она уже совершенно измучена. И ей еще придется иметь дело с детективом Макколом, что, как она предвидела, будет нелегко: ведь они так и не сообщили ему о краже черепа.

Глава 10

Стоя в неотделанной кухне Дэвида, скрестив на груди мясистые руки, Маккол мрачно озирался по сторонам. Лицо у него сделалось такое суровое, а глаза такие жесткие, что ими, наверное, можно было крошить бетон.

Примерно такой реакции Дэвид и ожидал. Детективы вроде Маккола любят, когда у них все под контролем. Наверное, потому, что большая часть их работы совершалась помимо их воли. Вполне понятно. Более того, будь на месте детектива он, Дэвид, он бы ворвался в квартиру и набросился на них… конечно, стараясь не затоптать место преступления.

– Позвольте уточнить, правильно ли я понял. – Судя по голосу, Маккол сдерживался из последних сил. – Вы засекли в доме грабителя, который крадет вещественное доказательство, и вы не сочли происшествие настолько важным, чтобы найти меня?

– Мы вам звонили, – выпалила Аманда. – Дежурный сказал, что вас нет на месте.

Она стояла рядом с Дэвидом, расправив плечи, глядя прямо перед собой, готовая к любым нападкам детектива. Она держалась храбро, но названная ею причина не казалась убедительной.

– Нет на месте, вот как! Вы должны были объяснить, по какому делу звоните, и меня бы сразу известили! – Он ткнул пальцем в Дэвида. – Он юрист. Уж кому и знать, как не ему!

«Вот именно».

Маккол снова ткнул пальцем в Дэвида:

– Я вами очень недоволен.

Дэвид медленно закипал. Все понятно. Они, конечно, целиком и полностью заслужили гнев Маккола, но, если на него набрасывались, он отвечал тем же. В конце концов, они ему помогали – нашли машину и ее владельца.

Решив ответить Макколу таким же жестом, Дэвид ткнул в него пальцем:

– Если вы все сказали, я вам отвечу. Сразу после… инцидента мы уехали отсюда. Квартира была заперта. Место происшествия в целости и сохранности.

– Хоть что-то сделали как надо! – фыркнул Маккол.

Достигнув того уровня согласия, который его устраивал, Дэвид достал из кармана куртки пакет с ключами грабителя.

– Вот его ключи. Они выпали у него из кармана, когда я за ним гнался. Может быть, на них остались его отпечатки.

Маккол выхватил у Дэвида ключи.

– Проклятие! Вы их трогали? Мы могли бы уже провести экспертизу!

– Послушайте! – возмутился Дэвид. – Я все понял. Вы обижены. Мы в чем-то не правы… да, согласен. Но нам надо двигаться дальше.

Маккол стиснул зубы и шумно выдохнул через нос. Дэвид понял, что терпение детектива на пределе.

– Хеннингс, мне следовало бы размозжить вам голову!

– Возможно. Но вы этого не сделаете, потому что я крупнее и моложе вас, к тому же в лучшей форме.

Маккол шагнул вперед, очутившись в личном пространстве Дэвида. Как будто это могло его напугать!

– Вы что, с ума сошли? – подала голос Аманда. – Неужели собираетесь здесь драться? Какая будет польза для места преступления!

Неплохо. Дэвид расплылся в улыбке, скорее даже не расплылся, а скривился. Маккол насупился и покачал головой, а потом отвернулся и выхватил из поясной кобуры мобильный телефон.

Пронесло!

Зазвонил телефон Аманды, и она посмотрела на экран.

– Мой домовладелец. Может быть, есть новости насчет дома!

– Криминалисты уже едут, – заявил Маккол, засовывая телефон в кобуру. – Придется снять отпечатки пальцев у вас обоих, чтобы исключить их. Будем надеяться, отпечатки преступника имеются в нашей картотеке. Заодно попрошу изготовить еще один слепок черепа. Начальство с ума сойдет.

– Кому-то очень не хочется, чтобы она сделала реконструкцию. Сначала объявили, что ее дом заражен плесенью. Потом заморозили ее счета. Это психологическая пытка. Кто-то нарочно ломает ее привычную жизнь. И сдается мне, все, что происходит, как-то связано с муниципальными властями.

– Прошу вас, Хеннингс, не выходите за рамки своего гражданского права, потому что никто из муниципалитета не станет заниматься такими вещами.

Дэвид пожал плечами:

– У вас есть версия получше? Уж больно все совпадает по времени. Кто знал, что Аманда получила слепок черепа? Составьте список и проверьте всех. Больше я ни о чем не прошу.

– Отличная новость! – крикнула Аманда из гостиной.

Отличные новости им не помешают. Дэвид посмотрел на Аманду, которая стояла у окна.

– Что случилось?

– Инспектор не обнаружил в моем доме никакой плесени! Скорее всего, перепутали адрес. – Она едва не приплясывала. – Завтра я смогу вернуться к себе в студию!

Хоть что-то хорошее. В некотором смысле. Ведь если она вернется к себе, значит, уедет из дома его матери, покинув безопасность… и его. Нет, он точно придурок!

Скрывая замешательство, он вскинул вверх кулаки:

– Отлично! Одна часть твоей жизни восстановлена.

– Вот и хорошо, – сказал Маккол. – А я займусь обвинением Аманды в мошенничестве. Я знаю пару ребят из нужного отдела.

Они добрались до склада быстрее, чем ожидала Аманда, – в начале вечера. После того как она повернула ключ в замке, Дэвид отодвинул раздвижную дверь. Очень смешно! Три года Аманда сама управлялась с дверью, и вот в ее жизни появился мужчина, который считал, что может делать за нее тяжелую работу – если это можно назвать тяжелой работой.

Дэвид посторонился, пропуская ее, и они вошли в узкую прихожую. Внутри, на площади около ста квадратных метров, хранилось сто двадцать семь холстов на подрамниках; они стояли вертикально. Между ними на некотором расстоянии размещались пенопластовые щитки, допускавшие циркуляцию воздуха. Аманда давно поняла, что такой способ лучше всего позволяет предохранить картины от конденсата.

– Да тут у тебя прямо мини-студия! – хмыкнул Дэвид.

– Вроде того. Здесь есть кондиционер, а плата за пользование совсем небольшая. Сначала я собиралась устроить хранилище в своем доме, но оборудовать его было дороже. А здесь все как надо. А ты что подумал, когда я сказала о хранилище?

– Сам не знаю. Наверное, я представлял себе что-то вроде картинной галереи или музея…

Запасники галереи или музея – неплохой выход, но не подходит ей с экономической точки зрения, во всяком случае сейчас.

– Галерея обошлась бы мне в целое состояние. Пока меня здесь все устраивает. – Она вынула из висящего на стене пакета белые нейлоновые перчатки. – Мои перчатки тебе малы, так что ты пока ничего не трогай. Если захочешь взглянуть на какую-нибудь картину, скажи мне, я тебе ее покажу. Некоторые картины еще не совсем просохли. Масляная живопись сохнет до полугода…

Дэвид в шутку отдал ей честь, заслужив в ответ шлепок по плечу. Аманда относилась к своим картинам как к детям. В хранилище ее доход на ближайшие несколько лет, поэтому относиться к ним нужно бережно.

– Раз уж мы здесь оказались, давай-ка покажу тебе то, что может подойти для твоей квартиры. – Она показала на картины справа. – По-моему, кое-какие из них тебе понравятся.

Что ж, раз они приехали, можно одним выстрелом убить двух зайцев. Она выберет картину для молодежного центра Дайсов, а Дэвид посмотрит, что подойдет ему. Дженна пока не перезвонила, значит, результатов экспертизы ключа пока нет. Можно не спешить.

– Первым делом я выберу работу для молодежного центра. Дай, пожалуйста, такую коробку.

Завернув выбранную картину в пергамин для лучшей сохранности, она обернула ее еще пузырчатой пленкой, плоской стороной к холсту, и запечатала клейкой лентой. Дэвид держал коробку, а она осторожно поставила в нее картину и заклеила швы. Сверху приделала ручку из клейкой ленты.

– Ловко придумано! – одобрительно кивнул Дэвид.

– С этой все. Пожалуйста, отнеси ее в машину, чтобы она нам не мешала. Пока будешь ходить, я достану картины для тебя. Не забудь запереть машину!

Вот будет достойное завершение последних дней, если картину стоимостью в две тысячи долларов украдут!

– Слушаю, мэм! Будет сделано!

После того как Дэвид ушел, Аманда принялась разыскивать то, что хотела ему показать. Выбрав нужную картину, она ставила ее на пустую полку. К тому времени, как Дэвид вернулся, она нашла пять картин.

– Судя по твоему виду, для меня все готово.

При звуках его низкого, бархатистого голоса она невольно вздрогнула. Она вспомнила вчерашний вечер, когда они сидели у камина и разговаривали. Только разговаривали! Вчера это казалось ей правильным. А сейчас? Ее желание полностью проснулось: она готова не только к словесному общению с Дэвидом Хеннингсом…

Она сняла с полки первую картину и поставила на мольберт.

– Вот, смотри. Яркие краски, которые тебе нравятся. Эта картина выполнена немного в другом стиле, чем остальные; мне нравятся оттенки красного. Если она тебе не по душе, скажи, и я покажу тебе другие.

– Нет, мне картина нравится. Ты все угадала верно.

– Так и знала. Видишь, я уже начинаю тебя понимать.

– О-ох, – протянул он. – Не к добру это! – Он указал на картину: – И во сколько обойдется мне такая красота?

– В три тысячи, – ответила Аманда.

Надо отдать ему должное, он постарался не выдать удивления, хотя слегка вытаращил глаза. Даже мультимиллионеры неохотно тратят деньги на то, что можно просто осмотреть. Он готов выложить несколько тысяч долларов за кожаную куртку, но не за картину.

– Отлично! Не обижайся, ведь я понимаю, что твоя работа стоит затраченных усилий. Беру! Будем считать ее моим первым «взрослым» вложением в произведение искусства.

– Спасибо! – улыбнулась Аманда. – Мне нравится эта картина. И я рада, что она понравилась тебе. Я ее упакую, и мы увезем ее с собой.

У входа вдруг завыла сирена пожарной тревоги. Пронзительный вой гулким эхом отдавался от бетонных стен. Что там еще случилось?

– Пожар? – Дэвид перестал улыбаться.

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Потому что, если где-то пожар, должны сработать огнетушители…

Огнетушители? О нет! Только не это… Аманда задрала голову и посмотрела на потолок – там должны быть датчики. Но лучше бы их не было…

Она принялась как попало хватать картины и протягивать их Дэвиду, забыв о том, что на нем нет перчаток.

– Скорее! Их надо вынести отсюда. На потолке огнетушители… Если на картины попадет вода, они пропали. Помоги!

С потолка полила струя воды, и Аманда метнулась за очередным холстом… Боже! Здесь плоды ее многолетних трудов… Им ни за что не удастся вытащить все картины. Она прижала руки к груди. Ей показалось, будто из легких выпустили воздух.

Взяв по две картины, они побежали к выходу. С потолка лила вода. Аманда понимала: им никак не удастся спасти все.

Они выскочили через боковую дверь и невольно зажмурились от яркого солнечного света. На парковке стоял управляющий и смотрел на здание, очевидно отыскивая дым.

– Где горит? – спросил Дэвид.

– Не знаю, – ответил управляющий. – Но вам лучше туда не входить. Пожарные уже в пути.

Аманда прислонила картину к стене. После того как они вынесут все, что можно, надо будет поискать для хранения место получше.

– Нет, я пойду обратно, – возразила она. – Пока я не чувствую запаха дыма.

Она побежала назад. Дэвид, следовавший за ней по пятам, схватил еще две картины.

– Чем их прикрыть? Может, пленкой… У нас не хватит времени вынести все.

С потолка продолжала разбрызгиваться вода. Скоро Аманда промокла. Вода проникала повсюду. Она сунула Дэвиду две очередные картины, а еще две вытащила сама. Они работали слаженно. Каждая следующая ходка оказывалась труднее предыдущей: в прихожей на полу образовалась лужа, и надо было идти очень осторожно. Аманда поскользнулась в своих лодочках на плоской подошве, и Дэвид, чьи руки были заняты картинами, подставил ей плечо, чтобы она не упала. Его ботинки были на резиновой подошве и не скользили. Увидев, что она выпрямилась, он побежал дальше.

Горевать о потерях она будет позже. Сейчас они спасут все, что могут, то есть немного. Даже то, что они успели вынести, наверное, будет испорчено. Подумать только, все ее работы… Сначала у нее отняли накопления, теперь – картины… Тот, кто за всем стоит, знает, как заставить ее страдать. Когда они выбежали на улицу, из ее груди вырвалось рыдание.

– Ни о чем не думай, – велел Дэвид. – Позже все уладим.

Аманда кивнула, и ей стало чуть легче. Она не одна! С ней Дэвид. Он ей помогает. На площадку с завыванием поворачивали пожарные машины. Из первой выпрыгнул пожарный и раскинул руки в стороны:

– Прошу прощения, но туда нельзя!

– Дыма нет. Там мои картины. Прошу вас!

– Извините, мэм. Я не имею права пускать вас туда.

Дэвид обнял Аманду. Ее глаза наполнились слезами. Наконец все мучения последних дней прорвались с потоком слез. Месяцы, годы работы… все погибло.

– Мне так жаль, – сказал он. – Вспомни, твои картины застрахованы?

Страховка! Ну конечно! Ей немного полегчало.

Каждую картину она аккуратно оценивала и вносила в реестр, который потом пересылала в страховую компанию. Она выплачивала огромные взносы – и, как оказалось, не зря. Ее предусмотрительность оправдалась.

Сирена затихла, и Аманда резко выпрямилась. Пожарные бродили по парковке; никто из них никуда не спешил.

– Нет там никакого пожара, – заключила она.

Дэвид подошел к пожарным, поговорил с ними и вернулся с сообщением, что это был ложный вызов. Просто кто-то включил сигнализацию. И как раз в то время, когда там оказались они!

– Тот, кто этим занимается, систематически портит мне жизнь.

– Невероятно! Кто-то проследил за нами.

– А знаешь что? – Она жестом показала на машину Дэвида, куда он отнес картину для миссис Дайс. – Мне еще не конец. Одна картина уцелела. Кроме того, в моей студии есть несколько неоконченных работ… Я доделаю их и пополню запас. Тому, кто за всем стоит, придется очень постараться, чтобы сломить меня!

Глава 11

Аманде никак не удавалось заснуть. Если бы она была у себя дома, то пошла бы в студию и работала до тех пор, пока усталость наконец не взяла бы свое. Одно из преимуществ того, когда живешь и работаешь в одном месте.

Здесь, в гостевых апартаментах в доме Хеннингсов, она была лишена такой роскоши. Что ж, придется потерпеть…

Снаружи послышался какой-то шорох или скрежет. Как будто двигали металлический стул. На таком стуле вчера сидел Дэвид… При мысли о том, что вчерашний вечер можно повторить, сердце ее забилось чаще.

Высунув голову на балкон, она посмотрела налево. Должно быть, Дэвид услышал, как она ходит, и подвинул свой стул. Его освещал такой же лунный свет, что и вчера. Правда, сегодня он надел водолазку и спортивные брюки. Даже в темноте она заметила, что он улыбается.

– Вот, собирался прокатиться на своем байке, – сказал он. – Сегодня подходящая ночь для таких прогулок. Но потом я передумал. Я надеялся, что увижу тебя.

Сердце у нее в груди затрепетало. Она вышла и осторожно прикрыла дверь. Он взял ее за руку, и Аманде показалось, будто ничего нет приятнее. Почему бы и нет? Они провели столько времени вместе, он знает о ней больше, чем некоторые из тех, с кем она знакома много лет.

Аманда, не сопротивляясь, позволила ему подтянуть себя ближе и усадить к себе на колени. Она вздохнула:

– Если бы я знала, что ты ждешь меня, я бы вышла гораздо раньше!

– И осчастливила бы меня.

Он наклонился, взял со стоящего рядом стула одеяло и накрыл их обоих. Она прижалась к нему. Его ладонь медленно и ласково гладила ее по спине – снизу вверх. Ей захотелось остановить мгновение, потому что она наслаждалась от всей души. Хотелось сидеть так вечно, окруженной темнотой, ночной прохладой… и чтобы ее обнимал Дэвид Хеннингс. Она любовалась им и радовалась тому, что между ними происходит.

– Аманда, что, если я предложу перейти в мою комнату?

Его способность читать ее мысли продолжала ее изумлять.

– Я скажу «да». У меня была ужасная неделя, и вот первое, что кажется мне невероятно, неопровержимо правильным с тех пор, как все началось.

Он ухмыльнулся:

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Он выглядел таким самодовольным, самоуверенным и восхитительным, что внутри ее словно произошел взрыв. Если у них потом ничего не получится, ей будет больно. Она знала точно. С ним ей придется пойти на риск. Большой риск. С другой стороны… хотя ее привычная жизнь разбилась вдребезги, ему все время удавалось успокоить ее. Ничего подобного она раньше не переживала.

Он встал, без труда увлекая ее за собой.

– Погоди…

Радуясь тому, что происходит, она обхватила его руками и ногами:

– Я даже прокачусь!

– О, детка, ты прокатишься. Даже не сомневайся!

Его низкий, рокочущий голос заставил ее затрепетать. Он понес ее к двери, покрывая поцелуями ее шею, водя своими великолепными губами вверх и вниз, под воротом ночной рубашки и покусывая чувствительное место на ключице. Она отзывалась на его ласки всем телом.

Не выпуская ее, он осторожно одной рукой закрыл за ними дверь: все-таки не стоит будить родителей. Боже, какой он сильный! Ведь она совсем не пушинка.

Она страстно целовала его, прижимаясь к нему всем телом, ей хотелось слиться с ним в одно целое. Их языки сплелись, их дыхание смешалось. Пламя, разгоревшееся в них, запылало во всю мощь.

Не выпуская ее, он прижал ее к стене, его руки, казалось, были везде и всюду одновременно, а она дергала его за рубашку, потому что хотела его сейчас же, немедленно! Быстро, страстно… грубо!

Прижимая ее бедрами к стене, он стянул с себя рубашку, и даже в слабо освещенной комнате она залюбовалась порослью жестких курчавых волос на его груди и бугристыми мускулами на плечах.

Он снова поцеловал ее, и растущая выпуклость в паху не оставила сомнений: он хотел того же, что и она. Целуя его, она ощущала вкус корицы. Он прижался к ее уху губами, не переставая тереться о нее бедрами.

– Скажи, чего ты хочешь!

О, этот голос! Она услышала его впервые по телефону и немедленно стала фантазировать, представляя себе его обладателя. Ей хотелось сразу многого: ощущения безопасности, страсти и горячего секса. Эмоции сплелись в один огромный вихрь. Она хотела одновременно остаться в зоне комфорта и вырваться из нее. Ей хотелось всего и сразу. С ним. Сейчас же.

Она схватила его за плечи, выгнула спину и закрыла глаза, представляя себе этот первый миг…

– Я хочу тебя.

Всегда!

– Аманда, кто бы мог подумать, что ты такая ведьма? – поддразнил он.

«Уж точно не я», – подумала она, снимая рубашку и носки и приподнимаясь на локтях в ожидании Дэвида. При виде его совершенно обнаженного возбужденного тела в ней проснулось что-то первобытное, грубое.

– Это ты разбудил во мне ведьму. Впервые в жизни…

Ему понравился ее ответ, и он снова улыбнулся, не переставая пожирать ее взглядом. Она угадала, что ее ответ заставил его гордиться собой. Он понял, что благодаря ему она стала другой – дикой, необузданной.

Он подхватил ее под колени и подтянул ближе к себе.

Оба они распалились. Впервые в жизни Аманде не хотелось быть благоразумной. Не хотелось устанавливать границы или слишком беспокоиться. Ей хотелось брать и отдавать до тех пор, пока не останется ничего – ни беспокойства, ни боли, ни сдержанности.

И все же, когда он стремительно вошел в нее, она ахнула от неожиданности.

Он остановился, и она едва не закричала от досады.

– Тебе больно?

– Нет! Чудесно… Не останавливайся!

Они двигались в унисон, захваченные бешеной волной желания. Они никак не могли насытиться… Аманда подумала: так они, чего доброго, сломают кровать. Но сейчас ей хотелось именно этого.

Он крепче обхватил ее бедра, впившись в них пальцами, удерживая ее, проникая в нее все глубже и все сильнее. Он запрокинул голову, закрыл глаза, и ей захотелось крепче обнять его, такое выражение радости застыло у него на лице. Он ненадолго открыл глаза, их взгляды встретились, и она крепче обхватила его ногами в предвкушении финального взрыва.

Она приподняла ягодицы, и он хрипло застонал. Сознание власти над ним подкрепило ее смелость. Она сама не ожидала от себя такой прыти. Ей захотелось увидеть, как он падает в пропасть – вместе с ней. Он, который так любит командовать. Всего один раз ей захотелось увидеть его слабым.

И вот произошел взрыв. Ей хотелось кричать, но она сдержалась, помня, что прямо под ними комната его родителей. Вместо крика с ее губ сорвался приглушенный стон, и Дэвид рассмеялся, поняв, как она борется с собой. Но тихий смех лишь усилил разрядку. Она закрыла глаза, но почти сразу же открыла их снова, желая увидеть тот миг, когда он станет полностью принадлежать ей.

Он запрокинул голову, его бедра задвигались быстрее. Она потянулась к нему, провела руками по его плечам. Ей хотелось все время чувствовать его, но она не могла дотянуться до него, потому что он выгнулся назад. Он снова посмотрел на нее в упор. Кроме того, от него исходило нечто такое, чего она раньше не знала: страсть.

Он шумно выдохнул, и она замерла, наблюдая за тем, как сотрясается его тело. Потом он без сил опустился на нее, но вскоре приподнялся на локтях и заглянул ей в глаза.

– Спасибо. – Она легко поцеловала его, погладила по лицу. – Это так прекрасно, что у меня нет слов!

Он ткнулся носом в ее шею и прошептал:

– Все потому, что я по уши влюблен в тебя. И подумать только, у нас вся ночь впереди!

На следующее утро, приняв душ и приготовившись к дневным делам, Аманда спустилась на кухню и увидела, что Дэвид разговаривает по телефону. Рядом с ним сидела Дженна. Перед ней стояла бутылка воды и лежал простой конверт из оберточной бумаги; возможно, он содержит что-то ценное.

Дэвид положил телефон на стол со словами:

– Полный провал.

Заметив Аманду, он покосился на Дженну, а потом снова посмотрел на нее.

– Доброе утро, – сказал он, словно не видел Аманду час назад, когда она выбралась из его постели и на цыпочках пробралась в свою комнату.

– Доброе утро. Почему провал?

– Звонил Маккол.

Дэвид встал, уступая свой стул Аманде, а сам облокотился о кухонный островок, скрестил руки на груди и устремил пытливый взгляд на Дженну. Так он поступал, когда разговаривал с людьми. Сосредотачивался на них, показывая, что уделяет им все свое внимание.

– Вчера Макколу удалось разыскать внука владельца «импалы». Его взяли под стражу, но он упорно молчит.

– А что на записи с камеры в хранилище?

Перед тем как уехать оттуда, они известили Маккола о ложной тревоге. Он согласился проверить записи с камеры видеонаблюдения.

– Там, возможно, что-то и есть, – ответил Дэвид. – Он перешлет мне запись по электронной почте. По записи видно, как кто-то включает сигнализацию, но тот тип все время закрывал лицо. Он не дурак, это точно. Возможно, удастся понять, такая ли у него фигура, как у того, кто влез в мою квартиру и украл череп. Может быть, установим, что в обоих случаях действовал один и тот же тип. – Он протянул руку Дженне. – Что у тебя?

Она раскрыла конверт.

– Пока нет результатов экспертизы ключа. Им пришлось отложить нашу просьбу, потому что произошло еще одно убийство. Как только получу от них известия, дам тебе знать. – Она протянула Аманде несколько листков бумаги, потом дала Дэвиду, судя по всему, копии. – Пока давайте поговорим о Симеоне Дэвисе. Вот все, что я нашла. Он совершенно чист. Нет даже штрафов за неправильную парковку. Ему тридцать восемь лет. Живет в северной части Чикаго, работает страховым агентом. Есть его фото.

Дэвид склонил голову набок:

– В какой компании он работает?

– В местном страховом агентстве «Тру Иншуранс». Они продают полисы всех крупных компаний.

Оба повернулись к Аманде. Они молчали, но в их глазах читался вопрос.

– Нет, я оформляла страховку не у них. И этого лица с родимым пятном никогда не видела. А ведь память на лица у меня неплохая. Просто безумие какое-то! – Она щелкнула по фотографии. – С чего вдруг совершенно незнакомый человек обвиняет меня в мошенничестве?!

Очень неприятно было рассказывать о своем финансовом положении при Дженне, которую она почти не знала. Раньше Аманда постеснялась бы и Дэвида, но за неделю он перестал быть для нее чужим. Наоборот, ее жизнь стала для него открытой книгой, а после вчерашней ночи и всего, чем они занимались в постели… Нет, при нем она могла говорить о себе все. Что касается секса, он пробудил в ней не изведанные прежде желания…

Ее обдало жаром. Она невольно закрыла лицо руками.

Большая рука, рука Дэвида, легла ей на плечо. Она покосилась на него и увидела, что он присел рядом на корточки.

– Обещаю, мы все уладим. Дженна нам поможет.

– Интересно, за чей счет?

Дэвид вскочил. Повернувшись к двери, Аманда увидела более молодую версию миссис Хеннингс. Судя по семейному сходству, должно быть, это Пенни. Миниатюрная красавица – чего Аманда как-то не ожидала, учитывая размеры самого Дэвида. На Пенни было легкое верблюжье пальто поверх зимнего белого костюма.

Как только она вошла в кухню, атмосфера сделалась напряженной. Напряжение исходило от Дэвида, словно извергающаяся лава.

Не обращая на него внимания, Пенни устремилась прямиком к Аманде:

– Привет. Я Пенни. А ты, должно быть, Аманда.

– Да. – Аманда протянула руку. – Извини, что заняли вашего детектива…

Она покосилась на Дэвида. Тот помрачнел, стиснул челюсти и скрестил руки на груди. Вряд ли предстоящее объяснение его радует.

– Ты ни в чем не виновата. – Пенни взглянула на Дэвида. – Мы не против помощи, но у нас есть клиенты. Платные клиенты. В конце месяца нам нужно отчитаться за время Дженны.

Когда Дженна ушла, Дэвид метнул на сестру испепеляющий взгляд:

– Твое замечание было так необходимо?

– Я не делала никаких замечаний. Задала единственный вопрос. У нас юридическая фирма, есть определенная учетная политика, которой мы должны придерживаться. А ты создал нам трудность, реквизировав нашего детектива.

Слово «реквизировав» показалось Аманде слишком сильным. Сидя на месте, она переводила взгляд с Дэвида на Пенни и обратно.

– Я ее не реквизировал.

Но Пенни слова брата нисколько не успокоили. Она расправила плечи, и сразу стало понятно, что, несмотря на миниатюрные размеры, она – настоящий боец. Ничего удивительного, что она любила выступать в судебных процессах.

– Я не давала согласия на то, что она проведет с тобой все вчерашнее утро в поисках определенной машины. Я пришла, чтобы спокойно заявить об этом, и нахожу ее здесь, в то время как она должна работать по моему делу. Кроме того, я услышала, как ты даешь ей новые поручения! – Она повернулась к Аманде: – Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Мы вовсе не отказываемся вам помогать.

Аманда знала, что лучшее, что она сейчас может сделать, – немного разрядить обстановку. Хотя бы потому, что Дэвид признался в своем желании наладить отношения с Пенни. Ради него она выступит в роли посредника.

– Я согласна с вами. Нам не следовало забирать у вас детектива. Я была поглощена собственными делами и не подумала о том, что создаю проблемы другим…

Она собиралась предложить, чтобы они очертили время, на которое им понадобится Дженна, и повернулась к Дэвиду. Оказалось, что его голубые глаза неотрывно смотрят на нее. Нехорошо смотрят. В его взгляде она прочитала злость. Она опешила.

– И что? – спросил он. – Значит, теперь я во всем виноват?

Просто прекрасно! Аманда встала на сторону Пенни. Из-за какой-то идиотской мелочи… Больнее всего ему было оттого, что он не имел права срываться, снова вспоминать, что он чужой в собственной семье…

Он так ей доверял! Он полностью раскрылся перед ней. И что же он получил взамен? Ночь великолепного секса – и все? Сегодня она готова забыть о том, что он сделал ради нее за последние дни.

Пенни, известная актриса, вскинула руки вверх и шумно выдохнула:

– И так каждый раз. Я хочу просто поговорить с тобой и думаю, что мы поладим, а ты, как всегда, закатываешь истерику!

– С чего ты взяла, что имеешь право всеми руководить и всем указывать? Понятия не имею, почему папа и Зак все тебе позволяют. Тебе уже не двенадцать лет. Пора бы подрасти!

– Не понимаю тебя, Дэвид. Но если ты собираешься и дальше пользоваться услугами наших детективов, тебе придется вначале попросить. Вот и все, ради чего я сюда пришла.

Пенни вышла с поднятой головой. Сначала ему хотелось догнать ее. Но по опыту он знал: добром такое не кончится. Ни для него, ни для Пенни.

Он плотно зажмурился и погладил себя по затылку: похоже, у него подскочило давление, потому что голову словно сковало обручем.

– Я ведь рассказывал тебе о раскладе сил в нашей семье. Я бунтарь. Не думаю, что много прошу, когда рассчитываю на твою поддержку!

Она едва заметно кивнула. Видимо, его доводы ее не убедили. Да, она такая. Они как будто говорили на разных языках, потому что она явно его не понимала.

– Дэвид, я исхожу из того, что ты сейчас на взводе…

– О, ты ее совсем не знаешь. Вот увидишь, она воспользуется твоими словами как боеприпасами. Так здесь все устроено. В доме, полном юристов, ты либо выигрываешь дело, либо проигрываешь. Я должен знать, что могу на тебя рассчитывать. Если тебе придется туго, я тоже тебя поддержу. Прав я или нет, мы выясним потом, но, если речь заходит о моей сестре, ты должна быть на моей стороне.

Она откинулась на спинку стула и ссутулила плечи.

– Ух ты… Если именно так вы общаетесь между собой, не хотела бы я оказаться между вами… Вы как дикие звери! Хочешь верь, хочешь не верь, но я на твоей стороне. Но иногда я не буду с тобой соглашаться. Дело в том, что надо прилаживаться друг к другу и учиться работать вместе.

Она придвинула стул к столу, немного постояла, держась за спинку, и острая боль разлилась по всей голове. Дэвид понял, что в ближайшее время ему станет очень плохо.

Она отпустила стул и посмотрела на него; в ее глазах уже не горели прежние огоньки. Все было гораздо хуже. В ее взгляде он прочел подавленность и грусть.

– Мы с тобой поговорим потом, когда до тебя дойдут мои слова. Учти, ничего подобного я терпеть не стану. Я ведь говорила тебе, что не выношу сцен. Они подрывают мою психику. И нечто подобное я уже видела, поэтому рисковать не хочу. Мне пора, я должна отвезти картину.

Что она вытворяет? Они только что поссорились. И после одного спора она собирается удрать? Ну уж нет. Этому не бывать!

– И все? Конец? – Он бросился за ней и догнал у двери. – Аманда, подожди.

– Нет, Дэвид. Чего я не собираюсь делать, так это ждать. Ты ясно дал понять, чего ты хочешь, и выбор за мной.

– Я не хочу, чтобы ты ехала одна.

– Да мне все равно, что ты хочешь и чего не хочешь! За вещами заеду потом. В общем… да, по-моему, это действительно конец.

Аманда села в машину, на автопилоте завела мотор, включила передачу, нажала на газ и покатила по извилистой дорожке. Если сосредоточиться на насущных задачах, на каждом отдельном элементе, она не развалится на куски.

Дорога впереди превратилась в размытое пятно. Аманда смахнула слезы, свернула к обочине.

Может быть, в виде исключения, слезы ей помогут.

И тут зазвонил телефон. Аманда посмотрела на экран. Лекси! Ну, конечно… Наверное, хочет узнать, как она. Она ежедневно докладывала Лекси о том, что происходит. Если не считать Дэвида, Лекси была единственной, кто знал все. Лекси не нужно вводить в курс дела.

– Можно к тебе заехать? Мне сейчас очень нужен друг.

– Боже мой, Аманда, хотя мы с тобой давно знакомы, по-моему, такие слова ты произносишь впервые.

Дэвид стоял на кухне в доме своей матери и, подбоченившись, смотрел в окно черного хода. Сколько лучше выждать, прежде чем звонить Аманде? Будь она хоть чуть-чуть похожа на него или на Пенни – а при мысли о том, что у него роман с женщиной, похожей на сестру, у него все сжалось внутри, – ей нужно было бы остыть. И, судя по тому, в каком раздражении она выбежала вон, она, скорее всего, не ответит на его звонок.

Надо было догнать ее. Хотя она практически дала ему отставку. После всего, что с ней случилось, ей небезопасно нигде бывать в одиночку.

Он раздраженно пнул ногой дверь – если бы мама увидела, она бы его убила. Хотелось бить, крушить и ломать. Его досада рвалась наружу и прожигала его изнутри, как кислота.

– Боже мой! – воскликнула Памела, входя на кухню. – Что с тобой?

Потрясающе. Только ее не хватало.

– Эти женщины, – сказал он. – Вот что. Доживи я хоть до ста лет, я ни за что не разберусь в вас.

– Не разберешься в нас? Дэвид, по-твоему, мы, женщины, живем только ради того, чтобы мучить тебя.

Да, наверное. Не он это сказал.

Он отвернулся от окна.

– Мама, сознайся: я вам не родной? Вы меня усыновили? Это многое объяснит. Потому что я точно не обладаю теми навыками, какие требуются для выживания в нашей семье!

Памела склонила голову набок и прищурилась:

– Ты – вылитый отец. Так что успокойся, ты нам родной. Более того, я считаю, что с твоими навыками все в порядке. Пожалуйста, расскажи, что тебя тревожит. Тебе сейчас нелегко пришлось. Бери пример с меня: учись искать обходные пути.

Отличный совет!

– Как?

– Практика. Годы практики. Не обижайся на меня, но ты привык решать споры с Пенни и иногда с отцом единственным способом – бегством. Но, по-моему, ты сам уже понял, что нельзя бесконечно прятаться. Теперь ты вернулся. И мне кажется, что ты будешь гораздо счастливее, если не позволишь сестре себя доставать.

– Начинает обычно она.

Мама закатила глаза и вздохнула:

– Очень по-взрослому. Ты тоже вносишь свою лепту.

Дэвид насупился. Но спорить не стал: да, в самом деле он обычно дает сдачи, как сделал только что. Он терпеть не мог, когда Пенни осыпала его колкостями. Проклятие!

Мама поставила перед ним тарелку с пирожным и стакан с молоком.

– Знаешь, Пенни обожает мармеладных мишек. Купи ей пакет, и она будет любить тебя вечно.

Мармеладные мишки! Он понятия не имел! Разве он не должен знать, что любит сестра? Конечно, несколько лет он прожил в другом месте и все же мог бы и поинтересоваться…

Он ссутулился и покачал головой:

– Какой же я придурок!

Мама поцеловала его в макушку:

– Иногда мы все бываем придурками. Вы с Пенни вполне можете ладить. Просто вы с ней никогда не думали о том, как отлично не враждовать. Знаешь, что я предлагаю? Раз в неделю обедайте с ней вдвоем. Возможно, вы поймете, что у вас много общего. Я-то знаю, что у вас много общего.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Недавно я видела, что Аманда уехала одна, без тебя. Видимо, мой мальчик, у тебя пошла черная полоса. Что бы между вами ни произошло, тебе и с ней нужно все уладить. По-моему, она достойна того, чтобы войти в нашу семью.

Дэвид чуть не поперхнулся. Его мать поднялась и направилась к двери.

– Учти, я ни на что не намекаю. И все же советую помириться с ней.

Послушать маму, все так просто! Как будто многолетнюю вражду с Пенни можно уладить одним разговором. А как помириться с Амандой?

Поездка на мотоцикле, пара часов, чтобы отдышаться и отдохнуть, пойдут ему на пользу. Ничего себе день начинается!

Но, как сказала мама, все можно исправить.

Сначала он позвонит Пенни. Потом Аманде. Сестру он хорошо знал. Как правило, ей для того, чтобы остыть, требуется два с половиной часа. Если он позвонит ей сейчас, она по-прежнему будет в ядовитом настроении, что добром не кончится.

Он взял телефон и набрал номер Аманды. После четвертого гудка звонок переключился на автоответчик. Аманда Леблан сердится не на шутку и нарочно игнорирует его вызов. Ничего, он оставит ей сообщение с извинением и будет надеяться, что она окажется отходчивой.

Он отложил телефон и открыл конверт с материалами о Симеоне Дэвисе, который принесла Дженна. На первой странице содержались основные сведения; Дэвид переписал адрес – западная сторона Чикаго – и посмотрел на часы. Скорее всего, контора, в которой трудится старина Симеон, открывается около девяти. Как удобно! Очень кстати будет поболтать с Симеоном.

Он надел любимую куртку «Белстаф». Вспомнил, что вчера порвал рукав. И куртке тоже досталось. Еще одно обстоятельство, усугубляющее его положение. Еще одна причина, пусть и мелкая, выяснить, кто за всем стоит. Так или иначе, он нанесет визит Симеону Дэвису.

Глава 12

Аманда вошла в студию Лекси.

– Не верится, что когда-то здесь был гараж.

Сидя внутри, ни за что этого не подумаешь.

Лекси откинулась на спинку кресла и огляделась по сторонам.

– Спасибо. Я так рада, что ремонт наконец закончился. Я сразу поняла, что мне удастся сделать здесь хорошую студию. И еще мне нравится, что можно загнать машину в переулок и разгружаться с бокового входа. Но ты ведь пришла не для того, чтобы похвалить мой гараж. Вид у тебя неважный. Что случилось?

– А я-то думала, что привела себя в порядок, прежде чем пришла к тебе!

Лекси пожала плечами:

– Может быть, и так, но я еще никогда не видела тебя в слезах, так что мне стоило только увидеть твои припухшие глаза, и я поняла, что тебе досталось.

– Неделя выдалась трудной.

– Ты уже вернулась к себе домой?

– Нет. Надеюсь, что получится сегодня. Домовладелец дал мне это понять. В строительном управлении сказали, что произошла ошибка – кто-то перепутал адреса. Я бы тоже так считала, если бы, вдобавок ко всему, у меня не украли череп, не заморозили мои счета и не уничтожили мои картины. – Она язвительно хмыкнула. – Я как будто стала героиней реалити-шоу.

Лекси наклонилась вперед и взяла ее за руку:

– Милая, я тебе очень сочувствую! Сколько всего на тебя свалилось!

Аманда была благодарна подруге. Хорошо, что ей есть с кем поговорить. В прошлом она редко имела возможность кому-то пожаловаться. Дружба требует эмоциональных вложений, а она… в общем, пока дела обстояли именно так.

Сколько лет потрачено напрасно!

– И я еще не сказала тебе самого главного!

– То есть то, что с тобой случилось, – еще не все?

– Дэвид Хеннингс.

Лекси сдвинула брови, и Аманда подняла руку.

Через несколько секунд Лекси приоткрыла рот, что было необычно для нее, всегда такой хладнокровной и собранной.

– Ты и Дэвид?! – Лекси шлепнула ладонью по столешнице. – Молодец! Он горячий, как пистолет после выстрела!

Аманда и раньше подозревала, что у Лекси не все в порядке с головой, и ее последняя фраза лишь подтвердила ее предположения. Что хорошего в том, что происходит сейчас?

– Нет. Мне он не подходит. Совсем не подходит. Он слишком… как ты выразилась, горячий. Во всех отношениях. Ты понимаешь, о чем я.

Лекси присвистнула:

– Невероятно! Как здорово!

Она ничего не понимала.

– Ничего не здорово! Мы знакомы всего несколько дней, а мне уже грустно. Лекси, они все ненормальные. Я хочу сказать… они обожают все драматизировать.

– Ну да, но у них неплохо получается. – Лекси задумалась, а потом вздохнула: – Хотя… кажется, я тебя понимаю.

– Да. Мне такое не подходит. – Аманда помотала головой. – Я слишком завожусь. Мне трудно справиться со всеми этими чувствами. Я много времени потратила на то, чтобы наладить свою жизнь, и ее размеренность была мне по душе. И вот появляется клан Хеннингсов, и все рушится. И хуже того, я позволила себе проявить чувства к нему, и, как видишь, он уже довел меня до слез!

– Погоди секунду. Ты сказала, что сегодня вернешься к себе домой. Вот видишь, все налаживается. По-моему, и дело о мошенничестве рассыплется, как карточный домик. Все подстроено, а на твоей стороне лучшие юристы нашего города! – Лекси поставила локти на стол. Она смотрела на Аманду в упор, но в ее взгляде читалось сочувствие. – Ты пережила настоящий кошмар. Хотя… что мне известно на самом деле?

Очевидно, ей все же было известно довольно много.

– Ладно, Лекс. Говори. Не молчи!

Лекси рассмеялась:

– Мне кажется, тебе для разнообразия неплохо было бы рискнуть… И Дэвид – прекрасный кандидат. Он… немного непредсказуем. От выходца из такой семьи ждешь чего-то другого. Ну и, конечно, на него приятно посмотреть.

«А еще он великолепен в постели».

– Не знаю, Лекс. Стремительность происходящего меня пугает.

– Конечно, пугает! Так и должно быть. Но это хороший страх. Разве не помнишь, какой была я до того, как познакомилась с Броди?

– Ты была настоящей мужененавистницей.

– Ну да… пусть это и звучит грубо. А вот он показался мне не таким, как все. Я поняла, что он мне нужен. Он доказал, что ему можно доверять. Никто из нас не совершенен, и нам пришлось испытывать друг друга, но мы прошли испытание.

Она огляделась. Именно здесь, в гараже, убийца несколько месяцев назад загнал ее в ловушку. Но Броди успел вовремя, и они вместе одолели убийцу. Лекси повернулась к Аманде:

– Ты не забыла, что сестра моего приятеля на них работает? Поверь мне, Дженна много чего рассказывает Броди. Просто Хеннингсы легковозбудимы. Но Дженна их любит. Да, она рассказывает о том, какая Пенни фанатичка, но она хороший человек и невероятно порядочная. Как и все они. Может быть…

Она замялась. Аманда догадывалась, что на уме у подруги.

– Что?

– Ты знаешь, что я тебя очень люблю. Так что все, что я говорю, вызвано заботой о тебе. Я вовсе не хочу… – Лекси улыбнулась. – По-моему, ты слишком строга к себе. И слишком много беспокоишься. Вечно боишься, что с тобой случится что-нибудь плохое. По-моему, такая жизнь страшно утомляет.

– Ты и понятия не имеешь насколько.

Ну вот! Лекси снова шлепнула ладонью по столешнице.

– Вот именно! Возможно, парень вроде Дэвида идеально тебя уравновесит. Он любит рисковать, а ты – нет.

– Хочешь сказать, что мне нужно стать немного проще?

– Не «немного», а значительно проще! Поверь мне, будет весело!

Название «Тру Иншуранс» было выгравировано на стеклянной панели. Наверняка здесь дешевле арендная плата, и экономное руководство «Тру Иншуранс» именно поэтому выбрало захудалый квартал.

Имеет ли это значение? Хотелось бы знать. Скорее всего, через десять минут все выяснится.

Он открыл дверь и обратился к администратору:

– Я ищу Симеона Дэвиса.

Он решил, что будет невредно намекнуть Симеону о том, что они его выследили.

Хотя он приехал не для того, чтобы запугивать. Ему хотелось одного: сообщить Симеону Дэвису о своих намерениях, причем весьма недвусмысленных. Кем бы тот ни оказался.

Через минуту появился человек с фотографии, которую раздобыла Дженна.

– Здравствуйте. – Симеон Дэвис улыбался. На вид он казался типичным слащавым продавцом машин. Он протянул руку. – Меня зовут Симеон. Чем я могу вам помочь?

Дэвид пожал ему руку:

– Дэвид Хеннингс. Мы можем где-нибудь поговорить?

– Разумеется. Вон мой стол.

Для начала неплохо. Дэвид проследовал за Симеоном к последнему столу справа. Очевидно решив, что перед ним потенциальный клиент, Симеон достал из выдвижного ящика блокнот с отрывными страницами и взял ручку из стакана.

Занеся ручку над листком бумаги, он кивнул:

– Итак, о чем речь?

– Об Аманде Леблан.

Симеон Дэвис склонил голову набок и поджал губы:

– Не понимаю.

– Вы обвинили ее в мошенничестве; из-за вас заморозили ее активы.

Игра окончена.

Симеон помрачнел, расправил плечи. Стул под ним заскрипел.

– Извините. Я не могу вам помочь.

Он привстал, но Дэвид его опередил, вскочив и перегородив ему путь. Руки он держал вдоль корпуса. Его поза была не угрожающей, но довольно красноречивой.

– Я и не ожидал, что вы мне поможете. Зато я собираюсь помочь вам и дать вам пищу для размышления. Подумайте, например, о том, хотите ли вы попасть за решетку. Что бы ни таилось за ложными обвинениями, вам придется их доказать, что вам явно не по зубам. Если, конечно, вы не сфабрикуете ложные доказательства. Что, позвольте напомнить, тоже приведет вас за решетку. Лжесвидетельство, знаете ли, – уголовное преступление.

– Разговор окончен. Уходите.

– Конечно. Но будьте благоразумны. Не забывайте, что на исковом заявлении против Аманды стоит не имя того, кто вас нанял, а ваше имя. И из-за этого ваша жизнь вполне может пойти под откос.

Когда Дэвид шел к выходу, зазвонил его телефон. Пенни! Должно быть, привычные для нее два с половиной часа, нужные для остывания, закончились раньше срока. Или с ней поговорила мама. Он нажал кнопку приема вызова.

– Мне только что звонила Дженна. Она говорила с экспертами. Отпечатки с ключа идентифицировали.

Ух ты! Настоящая удача! Раз отпечатки идентифицировали, значит, их владелец есть в базе. Значит, у него были неприятности с законом.

– По каким статьям он сидел?

– Ни по каким. Тебе известно, что сдавать отпечатки пальцев обязаны все, кто работает с детьми? Так вот, старший братец, ты не поверишь, где работает тот парень! В молодежном центре Дайсов!

Немного успокоившись после беседы с Лекси, Аманда вошла в молодежный центр с высоко поднятой головой, с безупречными прической и макияжем. К груди она прижимала единственную свою уцелевшую картину.

Миссис Дайс вряд ли что-то известно, но этот светский визит должен восстановить для Аманды привычный режим. Сейчас она займется рутинным делом. Покажет картину, объяснит детали, поговорит об искусстве. То есть вернется в повседневный мир. Мир, в котором ей хорошо. Вернется в зону безопасности.

Переключится на нейтральную передачу.

Она велела себе: «Забудь Дэвида Хеннингса». Он и без того разбил ей сердце…

– Здравствуйте, Аманда! – На миссис Дайс сегодня были серые мягкие брюки, туфли на каблуке и черный блейзер. На шее жемчужное ожерелье, в ушах серьги с жемчугом. Ее внешний вид свидетельствовал об элегантности, хорошем вкусе и богатстве.

Богатство поможет Аманде пополнить ее банковский счет. А если учесть, что сейчас ее счета недоступны, свежие вливания окажутся весьма кстати.

– Здравствуйте, миссис Дайс. Спасибо, что разрешили заехать к вам.

– Это я должна вас благодарить. – Миссис Дайс указала на большую узкую коробку в руках у Аманды. – Вам помочь? Нет? Пойдемте в конференц-зал. Там хватит места, чтобы выставить картину.

Следом за миссис Дайс Аманда пошла по тому же коридору, по которому они с Дэвидом шли несколько дней назад. Миссис Дайс остановилась у двери наискосок от своего кабинета и жестом пригласила Аманду войти.

Очутившись в конференц-зале, просторной комнате со столом на десять человек и кожаными мягкими креслами, Аманда поставила картину, прислонив коробку к стене, а сама стала искать в большой дорожной сумке складной мольберт. Ой!.. Она забыла его в багажнике!

– Извините, забыла мольберт в машине. Я сейчас за ним сбегаю. Вы не против?

– Что вы, конечно нет. Идите. Пока вас не будет, я проверю, здесь ли еще мой муж. Мне бы хотелось, чтобы и он тоже взглянул на картину.

Аманда дошла по коридору до той двери, в которую вошла. Парковка за зданием, все распланировано для легкого доступа. Она открыла багажник, вынула мольберт и направилась назад. Когда она поднималась по кирпичным ступенькам, выходивший из здания мужчина распахнул дверь и придержал для нее.

Она подняла глаза, чтобы улыбнуться и поблагодарить, и увидела перед собой лицо человека, укравшего череп.

Глава 13

Аманда оцепенела и простояла на месте секунд пять, а может, и больше, прежде чем у нее заработала голова. Потом она круто развернулась, готовая бежать, но незнакомец схватил ее за плечо и произнес:

– Не надо!

Она вспомнила его низкий, дрожащий голос: «Не хочу делать вам больно». Она дернулась, но он крепче схватил ее и шагнул назад, волоча ее наверх, а ей пришлось перенести всю тяжесть на пятки, чтобы не упасть. Все без толку. Незнакомец был тяжелее ее чуть ли не вдвое.

– Помогите! – Рядом наверняка кто-то есть. На парковке, на улице, где угодно. Она в отчаянии вертела головой.

Никого и ничего. Как назло, ни единого прохожего!

Аманда посмотрела поверх плеча незнакомца и увидела, как из-за двери выглядывает миссис Дайс. Наконец-то! Сейчас ей помогут!

– Вызывайте полицию! – крикнула Аманда. – Этот человек вломился в квартиру Дэвида! Он украл череп, с которым я работала!

Не выпуская ее, здоровяк посторонился, и у него соскользнула рука. Аманда бросилась вперед, но здоровяк настиг ее и удержал за спинку жакета.

– Стоять! – зарычал он.

– Ш-ш-ш! – прошипела миссис Дайс. – Тащи ее сюда!

Аманда не поверила собственным ушам. Неужели ей не послышалось? Она ничего не понимала.

Здоровяк втащил ее в конференц-зал, где у стены по-прежнему стояла ее картина.

Что здесь происходит?!

Не замедляя шага, миссис Дайс закрыла дверь и сделала несколько шагов по направлению к здоровяку. Аманда увидела, что ее глаза сделались совершенно безумными. При этом она сохраняла хладнокровие…

– Как можно быть таким идиотом?! – прошипела миссис Дайс. – Найди моего мужа и приведи его сюда. Быстро!

Здоровяк выбежал из зала, закрыв за собой дверь.

Аманде показалось, что ей снится дурной сон.

То, что происходит, совершенно невозможно… Или… Кусочки головоломки, на первый взгляд никак не связанные между собой, начали соединяться в одно целое. Они с Дэвидом приезжали в молодежный центр, рассказывали миссис Дайс о реконструкции, о том, что она согласилась помочь в расследовании… Они ничего не скрывали и надеялись, что миссис Дайс им поможет – ведь у нее такие обширные связи.

Но какое отношение к Дайсам имеет реконструкция?

– Вы знаете, что он украл череп? Дэвида чуть не убили!

– Заткнись. Я пыталась тебя остановить. Пыталась! Я хотела одного: чтобы ты ушла в сторону. Отказалась от этой… реконструкции. И посмотри, что ты наделала!

Аманда покачала головой. Она все еще не верила в реальность происходящего и оттого не могла мыслить здраво. Потом, позже, она все обдумает и поймет. Она не сводила взгляда с двери, но путь ей перегораживала миссис Дайс. «Надо ее обойти!» Миссис Дайс старше ее на двадцать пять лет. Если только удастся подойти поближе… если оттолкнуть миссис Дайс, возможно, она успеет убежать.

Дверь распахнулась, и вошел высокий мужчина с черными волосами, седеющими на висках. Его крупная фигура заполнила собой весь дверной проем. Аманда много раз видела мистера Дайса по телевизору, но наяву он показался ей крупнее и гораздо увереннее. За его спиной стоял тот самый здоровяк.

– Идиот! – Миссис Дайс ткнула в него пальцем. – Вышел, когда она была здесь. Все из-за тебя!

– Ведьма! – огрызнулся здоровяк. – После всего, что я для вас сделал?

Мистер Дайс покосился на Аманду; глаза у него бегали. От уверенности, какую он излучал еще несколько секунд назад, не осталось и следа.

– Скотт, оставь нас! – бросил он.

Здоровяк Скотт покосился на Аманду и перевел взгляд на мистера Дайса:

– Что бы ни случилось, я за решетку не пойду, ясно?

– Помолчи ты! – взвизгнула миссис Дайс.

– Помолчать? Где бы вы были, если бы не я?

– Отпустите меня, и все, – повторила Аманда, не совсем понимая, о чем они говорят. – Я уйду, и всем будет хорошо.

– Айрин, – обратился к жене мистер Дайс. – Что мы делаем? Это безумие. Я только что говорил с Симеоном. Он выходит из игры. Твой план зашел слишком далеко. Нужно все прекратить.

Симеон… Во что она вляпалась с ними со всеми?

– Просто чудесно, – язвительно проговорила миссис Дайс. – Что ты предлагаешь? – Она показала на Аманду. – Она нас всех сдаст! Ее надо убрать.

– Ну нет. Случайное убийство бездомной – одно дело. А это… Это спланированное преступление, и на такое я не пойду.

– Как всегда! Опять все за мой счет! Ведь в ту ночь все произошло из-за того, что я испугалась, а тебя, как обычно, не было рядом! Чужие проблемы для тебя важнее! Если бы тогда ты оказался рядом, все бы окончилось по-другому! – Она всплеснула руками. – Мне пришлось защищаться, и вот… Ее надо убрать!

«Нет, не может быть!»

– Дэвид знает, что я здесь.

– Что ж, тем хуже для него! – Миссис Дайс подошла к низкому шкафу, на котором стояла медная статуэтка в виде двух играющих детей. Она взвесила статуэтку в руке и посмотрела на Аманду с угрожающим видом.

Здоровяк Скотт попятился к двери.

– Слушайте, у вас не все дома! На меня не рассчитывайте. Шесть лет назад я согласился помочь вам, но теперь…

Он выбежал из зала.

Бам!

Что-то тяжелое ударило Аманду в висок, и она в отчаянии посмотрела на коридор, за которым была свобода.

А потом все почернело.

Дэвид вбежал в молодежный центр с черного хода и зашагал по коридору, разглядывая двери по обе стороны. Навстречу ему широким шагом шел человек, здоровяк в штанах цвета хаки, который выглядел… знакомым.

Это он! За ним он гнался у своего дома!

Дэвид не остановился, по-прежнему двигаясь навстречу здоровяку, пока тот не переменился в лице. Он узнал его.

Здоровяк замедлил шаг, но Дэвид притворился, будто не обращает на него внимания – пока, голубчик, пока! – и прошел мимо. Тот, решив, что вышел сухим из воды, устремился к выходу. Неожиданно Дэвид круто развернулся и ударил его кулаком по уху.

Здоровяк рухнул на пол, как подкошенный.

Дэвид научился этому приему от приятеля, который увлекался боями без правил. Правильно рассчитанный удар кулаком в висок или за ухо немедленно вырубает противника.

Ближняя дверь вдруг распахнулась настежь, ударив его в лицо. Он поморщился от удара, но взгляд сразу приковало к себе неподвижное тело на полу.

Аманда!

Она не двигалась, лежала навзничь, и из ее головы сочилась кровь. Над Амандой стояла миссис Дайс и в бешенстве размахивала статуэткой. Она устремила на Дэвида яростный, почти отчаянный взгляд:

– Она на нас напала!

Дэвид переводил взгляд с жены на мужа и обратно. Сначала придется заняться мистером Дайсом. Он крупнее и сильнее. К тому времени здесь наверняка появится Маккол, чтобы спросить миссис Дайс, с какой целью ее подчиненный вломился в квартиру Дэвида. Когда он приедет, то найдет здесь больше, чем ожидал. И они вдвоем сумеют навести порядок.

Метнувшись влево, Дэвид ударил плечом в живот лучшего друга отца, отчего тот попятился, и оба рухнули на пол. Мистер Дайс со свистом втянул в себя воздух. У него за спиной завизжала миссис Дайс, и мистер Дайс завертелся, беспорядочно нанося удары, промахиваясь, толкая Дэвида по плечам и пытаясь ударить его в висок. Дэвид привстал, ударил раз, другой. Со второго раза он отправил мистера Дайса в нокаут.

Где миссис Дайс?! Дэвид вскочил на ноги и вовремя развернулся, потому что она стояла в шаге от него, замахиваясь тяжелой статуэткой. Он уклонился влево, поднырнул под нее. Не давая ей ударить себя, он толкнул ее. Она потеряла равновесие и, вскрикнув, упала ничком. Дэвид схватил ее за запястье и стал выкручивать, пока она не поморщилась и не разжала руку. Статуэтка с глухим стуком ударилась о ковровое покрытие.

Дэвид схватил скульптуру, сжал пальцами прочное основание. Миссис Дайс, лежавшая у его ног, истерически зарыдала. Дэвид посмотрел на нее с отвращением. Сейчас он не испытывал к ней никакого сочувствия, хотя знал ее почти всю жизнь… точнее, думал, что знал. Ее слезы казались осколками стекла. Аманда у него за спиной застонала, и он вздохнул с облегчением. По крайней мере, она жива. Что бы ни сказала миссис Дайс, ему это не интересно. Он погрозил ей статуэткой:

– Только шевельнитесь, и я размозжу этой штукой вашу голову!

Дэвид повернул за угол больничного коридора по пути к палате Аманды и испытал сильное потрясение. Он увидел Пенни, его сестра возилась с телефоном. Возможно, просматривала электронную почту.

Услышав его шаги, Пенни подняла голову и убрала телефон в карман.

Если она готовилась к ссоре, он совершенно не собирался с ней бороться. Он уже побывал в полицейском управлении и дал показания. Сидя там, он сходил с ума оттого, что не знал, тяжело ли ранена Аманда. Она пришла в сознание, но ее сразу же увезли в больницу, и никто не удосужился сообщить ему о ее состоянии.

– Привет. – Пенни кивнула в сторону двери. – У нее сейчас врач. Она сильно разволновалась, и ей дали успокоительное. Врач сказал, что у нее сотрясение мозга, но, к счастью, ничего не сломано. Еще глубокая царапина на коже, ей наложили швы. Ужас! Скорее всего, ее на всякий случай оставят здесь на ночь, но завтра отпустят домой.

Дэвид кивнул и немного постоял, радуясь тому, что уходит напряжение. Ну и денек! И хотя разбираться во всем теперь предстояло Макколу, у него, Дэвида, оставалось еще одно дело. Оно имело отношение к сестре.

– Пен, а ты что здесь делаешь?

Она пожала плечами:

– После твоего звонка папе он сказал мне, что ты даешь показания, и я не знала, есть ли кто-нибудь с Амандой. Не хотелось, чтобы она была совершенно одна, пока ты занят.

По пути в полицейский участок он позвонил отцу и попросил прибыть туда на всякий случай, если его вдруг обвинят в подмене ключа. Ничего подобного не произошло, но… надо же, его сестра приехала побыть с Амандой, которую почти не знает. А ведь он даже не просил ее об этом!

Он улыбнулся:

– Спасибо, что приехала, – от нее и от меня. Ты знала, что я буду волноваться, если она останется одна.

– Возможно, мы с тобой не всегда ладим, но ты мой брат, и я тебя люблю. Тебе нравится всех защищать. Я решила, что посижу с ней, пока ты не приедешь.

Он обнял сестру так, что у нее едва не затрещали кости. И – надо же – младшая сестренка тоже обняла его в ответ. Не быстро и напряженно, как бывало. Нет, они обнялись по-настоящему, чего не делали уже много лет.

– Знаешь, после твоего отъезда многое изменилось, в том числе в моей личной жизни. Я счастлива и собираюсь продолжать в том же духе. И не хочу состязаться с тобой за внимание папы.

Что?! Он выгнул шею, хотел что-то сказать, но передумал.

– Я в замешательстве.

– Знаю, ты считаешь меня врединой, но хотя бы на минуту поставь себя на мое место. Это тебя папа хотел видеть своим преемником. Это ты у нас умник. А Заку всегда вроде как легко все удавалось, он делал что хотел, умудряясь при этом не взбесить предков. После того как ты решил не идти по стопам отца, а Зак объявил, что хочет стать прокурором, мальчиков в нашей семье больше не осталось. Ну а я… Я всегда хотела быть с папой. Всегда! Но, поверь мне, хотя папа очень любит и балует меня, в глубине души он хочет, чтобы рядом с ним был кто-то из сыновей. Я после вас всегда на втором месте. Иногда это меня очень обижает. И я всегда стремилась доказать, что и я на что-то способна, и вымещала свою обиду на тебе.

Дэвид провел рукой по лицу. Неужели конец их распрям? Неужели к нему не относятся как к чужаку? Роль изгоя никогда не нравилась Дэвиду.

Как выяснилось, и Пенни тоже.

– Пен, прости меня. Я ведь понятия не имел… Не представлял, как тебе было тяжело. Мне и в голову не приходило, что ты пытаешься пробиться в клуб для мальчиков.

Он был так поглощен собственной жизнью, что не понимал, что происходит в жизни Пенни. Или даже в жизни Зака. Но Зак – это… Зак. За него никто не волновался.

– Мама посоветовала нам с тобой раз в неделю вместе обедать. Только вдвоем. Так мы с тобой получше познакомимся. И знаешь, сейчас ее предложение мне все больше нравится. Мне очень хочется снова узнать свою сестру. И Расса, кстати, тоже. Он кажется мне отличным парнем.

– Он такой и есть. Вы с ним, наверное, поладите. Вы оба упрямые.

– Не можешь без грубости! – рассмеялся Дэвид.

– Кто бы говорил. Кстати, насчет обедов. Пятница меня вполне устроит.

– Пятница?

– Если я не в суде. С удовольствием буду обедать с тобой. – Она широко улыбнулась и потерла руки, как хитрая двенадцатилетняя девчонка, какой когда-то была. – И потом, Зак сойдет с ума, гадая, о чем мы с тобой разговариваем!

Добрая старая Пенни! Не может не стервозничать…

– Ладно, – кивнул Дэвид. – Впиши в свой ежедневник следующую пятницу. Мама сойдет с ума от радости. На десерт тебе закажем мармеладных мишек, а мне – пирожное.

– Дзинь-дзинь! – хором воскликнули они, воспроизводя звук сыплющихся монет.

– Ну разве не здорово?

Голос, ставший знакомым, послышался сзади, предупреждая о том, что дела обстоят совсем не здорово. Обернувшись, Дэвид увидел подходящего к ним Маккола.

– Я заполучил не одного Хеннингса, а двух сразу, – продолжал детектив. – И оба юристы! Пристрелите меня кто-нибудь!

– Здравствуйте, детектив! – Пенни лучезарно улыбнулась. – Сейчас вы не сможете ее допросить.

Сестра снова переключилась в режим адвоката. Как он ее любит!

– Расслабьтесь, адвокат! Я пришел ввести ее в курс последних событий.

У Аманды раскалывалась голова. Разлеталась на куски. Ну, возможно, «разлеталась» – преувеличение, но ей было очень больно.

Дверь в ее палату распахнулась. Не поднимая головы, она скосила глаза и увидела, как к ней входят Пенни, Дэвид и детектив Маккол.

При виде Дэвида у нее заныло все тело. Как она по нему соскучилась! Ей сразу захотелось прижаться к нему. Ей еще придется разобраться в себе после той ссоры, какая была у них утром. Кто знал, чем все закончится?

Пока она надеялась, что Маккол принес ей хорошие новости. Сообщит, например, что скоро она сможет вернуться в привычную колею. Сил у нее сейчас немного, и привычная колея, наверное, станет для нее наилучшим выходом.

Она привстала, и комната тут же закружилась перед глазами. «Ничего не получится».

Ложь! Она сможет. Она хочет Дэвида, только без лишних сцен. Она терпеть не может сцены. Правда, судя по тому, как описала ее Лекси, иногда она бывала довольно неприятной особой, пессимисткой, которая вечно ждет чего-то плохого. Значит, придется поработать над собой.

Она медленно подняла изголовье кровати, чтобы видеть всех, и голова у нее снова закружилась.

Дэвид провел пальцами по ее щеке, и она закрыла глаза. Наверное, надо пока отстраниться, не позволять ему прикасаться к себе. От его прикосновения ей захотелось большего, и она не могла здраво мыслить о том, что происходит.

Пока она была благодарна за то, что сейчас лежит в больнице, а не в морге. Но проклятая миссис Дайс причинила ей столько вреда… Когда она отойдет от наркоза, Аманда подозревала, что будет злиться по-настоящему.

«Будь благодарна».

Она вздохнула, увидев в изножье кровати Маккола. Ей очень не хотелось говорить о случившемся, но детектив, наверное, приехал взять у нее показания. Что ж, она все ему расскажет. Хотя бы для того, чтобы помочь ему раскрыть дело. Пока она могла лишь предположить, что Дайсы откуда-то знали женщину, чей череп воссоздавала Аманда. Кроме того, очевидно, им было известно о ее смерти.

Она сообщила детективу, что готова рассказывать.

– Немного погодя. Пока я сам кое-что вам расскажу. Мы арестовали Дайсов и Скотта Бенча, который украл у вас слепок черепа.

– Я встретила его в молодежном центре, – сказала Аманда. – И сразу узнала.

– Да. Кроме того, именно он поехал за вами на склад и включил пожарную тревогу.

– Вот подонок…

– Да уж. После сцены в конференц-зале он испугался. Решил, что Дайсы в конце концов свалят все на него, и явился с повинной. Ему тридцать четыре года. В молодежном центре он работает уже восемь лет. Дайсов знает с тех пор, как учился в старшей школе. Мать повела его на предвыборную встречу с Реджи Дайсом, и тот стал для парня кумиром. Позже они наняли его охранником в молодежный центр. Он помог им зарыть тело жертвы.

– Боже мой! – воскликнула Пенни.

Аманда вздохнула. Мир приводил ее в ужас. Дайсов все любили за то, что они занимались благотворительностью и многим помогали… А они оказались преступниками.

– Что произошло?

– За зданием центра есть сарай, в котором хранятся инструменты. Как-то вечером Айрин увидела в комнате отдыха на полу молоток и решила убрать его на место. Она пошла в сарай. Была зима; стояла лютая стужа. Когда Айрин вошла, то услышала шорох. Обернувшись, она увидела, что на нее идет какая-то девушка. Айрин решила, что девушка собирается напасть на нее. Лично мне кажется, что наша жертва была бездомной и пыталась найти место для ночлега. Увидев Айрин, она попыталась убежать. Как бы там ни было, Айрин утверждает, что она испугалась и замахнулась молотком. – Маккол изобразил движение. – С силой ударила девушку по голове, и та рухнула, как подкошенная.

– Она умерла?

– Сначала Айрин ничего не поняла. Но потом пришел Скотт Бенч. Он выносил мусор и услышал в сарае шум. Айрин была в истерике. Скотт пытался ее успокоить, но она все повторяла, что им конец, несмотря на все, что они делали, а центр придется закрыть. Милый мальчик Скотт сообразил, что ему нужно содержать семью, а в молодежном центре ему неплохо платят…

– Где все это время находился мистер Дайс?

– На каком-то предвыборном собрании на юге штата.

– Вот почему, – догадалась Аманда, – она обвинила его в том, что его не было рядом и он не поддержал ее.

Дэвид покачал головой:

– Неужели она убедила Скотта Бенча закопать труп?

– Парень преклонялся перед Дайсами. Он их, можно сказать, боготворил. Он вырос на улице. Многое повидал на своем веку и не хотел возвращаться туда, откуда вышел. Перепуганная Айрин стала умолять его о помощи. Он обещал обо всем позаботиться.

– Погодите, – заговорил Дэвид. – Все началось после того, как я привез Аманду в молодежный центр и посоветовал показать там ее эскиз?

Аманда схватила Дэвида за руку:

– Нет. Не может быть! Мой дом опечатали накануне… Должно быть, Айрин велела мужу задействовать его связи в муниципалитете. Но откуда она узнала, что я согласилась помочь?

– Позавчера за ужином, – вмешалась Пенни, – мама обмолвилась, что говорила с Айрин по телефону. Помнишь, она заставила тебя обещать, что ты поможешь… Значит, это мама во всем виновата!

– Нет, – возразила Аманда. – Во всем виновата Айрин Дайс. – Она сжала Дэвиду руку. – В разговоре с твоей мамой она, возможно, и выяснила, что я принимаю участие в деле, но помнишь, она заявила в молодежном центре, что эскиз очень точный? Спорим, она ее узнала!

Дэвид опустил голову и свободной рукой хлопнул себя по затылку:

– Ты права. Детка, мне так жаль!

Пенни взмахнула рукой:

– Перестаньте! Никто не виноват – ни ты, ни мама. Айрин Дайс просто чокнутая. После того как мама рассказала ей о реконструкции, она решила любыми средствами помешать Аманде. – Пенни поморщилась и повернулась к Аманде: – Извини, мои слова звучат грубо, но я не хочу, чтобы мой брат думал, будто он в чем-то виноват. Мать еще раньше попросила Дайсов о помощи.

– Ну да, – согласилась Аманда. – А как же Симеон Дэвис? До того как миссис Дайс меня ударила, я слышала, как мистер Дайс сказал ей, что Симеон вышел из игры. Он тут при чем?

– Ах да. Симеон Дэвис подружился с Дайсами после того, как поработал с ними волонтером, а когда у Симеона возникли трудности с поиском работы, Реджи устроил его в страховое агентство. У него накопились долги по ипотеке, он мог лишиться дома, так что Дайсы его буквально спасли.

– Не понимаю, откуда он знает меня, – продолжала Аманда.

– Он вас не знает. Дайсы дружат с прокурором штата. Они помогали ей на выборах. Когда вы согласились сделать реконструкцию, они сочинили историю о том, что якобы один из их волонтеров стал жертвой мошенничества с микрокредитами, и в прокуратуре делу дали ход. Симеону внушили, что необходим показательный процесс, чтобы больше никто не пострадал, чтобы больше никого не обманули, и попросили его поддержать их. Со стороны все выглядело так, будто он совершает благородный поступок. Он охотно согласился им помочь.

– Потому что был им обязан.

– Слушайте, ваш Симеон Дэвис не самый умный человек на свете. Он гордился тем, что к нему за помощью обратились сами Дайсы. Ему хотелось почувствовать себя героем. Как бы там ни было, он стал их соучастником.

Дэвид постучал костяшками пальцев по спинке кровати.

– Вот почему прокурор потребовала заморозить активы Аманды. Дайсы уверяли, что она может перевести деньги на другие счета… Но я нашел Симеона и запугал его до полусмерти.

– Да, большое вам спасибо, но позвольте еще раз напомнить, что вы вмешались в ход следствия.

– Просто безумие, – задумчиво сказала Аманда. – Подумать только, до чего они готовы были дойти!

– Да, – согласилась Пенни. – Но они много лет выбивались из сил, стараясь подняться на определенный уровень. Мистера Дайса только что назначили в специальную комиссию при президенте. Для него это вершина карьеры.

Дэвид хмыкнул:

– Все, что угодно, лишь бы статус не пострадал! По-моему, они просто извращенцы!

– Ну ладно. – Маккол помахал рукой. – А теперь – вот вам вишенка на торте. К нам обратились по поводу вашего эскиза. Вчера вечером его показали в передаче, посвященной организованной преступности, и один зритель решил, что девушка на рисунке похожа на дочь соседа. Позвонили соседям и попросили посмотреть на эскиз онлайн.

Успех! И всего лишь на основании эскиза. Если все совпадет, жертву опознают еще до того, как реконструкция будет завершена. Аманда приказала себе не волноваться. Лучше подождать настоящей идентификации. Это большой риск… Ну и что? Можно надеяться на лучшее.

– Это оказалась она?

– Для того чтобы убедиться наверняка, необходимо провести анализ ДНК. Девушка сбежала из дома. Ее не было пару лет, и родители потеряли с ней связь. Они не знали, где она, и не подозревали, что она умерла. Больше мне пока ничего не известно.

Завибрировал сотовый телефон Маккола, и он вытащил его из кармана. Прочел что-то на экране и убрал телефон.

– Проклятие! Мне пора. Через какое-то время я вернусь и сниму с вас показания. Договорились?

– Конечно. Спасибо, детектив. Отличная новость. Грустная, но вместе с тем и хорошая.

Глава 14

После того как Маккол ушел, Пенни театрально посмотрела на часы и объявила, что у нее куча работы.

Помахав им рукой, она устремилась к двери. Аманда уже успела заметить, насколько Пенни быстро действует.

– Знаешь, мы помирились. За дверью твоей палаты. Мама предложила нам с ней обедать вместе. Очень хорошая мысль. У меня появится возможность снова познакомиться с сестрой. Возможно, мы будем обедать каждую неделю.

– Дэвид, я очень за тебя рада.

– Я тоже. – Он посмотрел на перила, огораживающие кровать. – Их можно опустить?

– Да, конечно.

Он опустил перила и пересел на край кровати, отчего кровать слегка просела. «Слишком близко!» Ему лучше уйти. Оставить ее ненадолго. Врач сказал, что ей необходим отдых. И ей хочется побыть одной и разобраться в своих чувствах. Надо ему сказать…

Но Аманда лежала молча, забывшись в своих мыслях.

– Аманда, прости меня за все. За то, что я втянул тебя в эту историю. За то, что сломал тебе жизнь, а утром обвинял тебя. Мне нет оправданий. Иногда я бываю идиотом.

Ах, она может в него влюбиться!

Аманда прикусила губу, но в конце концов все же не выдержала и улыбнулась:

– Какой ты смешной, Дэвид!

– Да, иногда я и смешным бываю. – Он подвинулся, чтобы смотреть ей в лицо, и его проницательный взгляд пронзил ее. – Ты позволишь мне все исправить? Прошлая неделя стала адом, настоящим адом, но я понимал, что мы все преодолеем. Я точно это знал. А сегодня… ты меня просто убила, особенно когда ушла. Я был вне себя от злости, злился на себя и на всех вокруг. Тогда мной занялась мама.

– Бедный ребенок! – рассмеялась Аманда.

Он широко улыбнулся:

– Серьезно, она крутая. И почти всегда оказывается права. Это очень раздражает. Раз уж я решил поговорить начистоту, могу признаться: мама считает, что скоро ты станешь членом нашей семьи.

Аманда закашлялась.

Дэвид накрыл ее руку своей большой рукой; его ладонь была теплой, пальцы ласково обхватили ее. Она опустилась на подушку и закрыла глаза, потому что эту часть близости с Дэвидом она любила. Чувство защищенности и тепло. Правда, с этим пришел и риск разбитого сердца.

«Никакой нейтральной передачи!»

Особенно с ним.

– Да. Она, по ее словам, ни на что не намекала, но, по-моему, в чем-то она права. Когда я не веду себя как идиот, нам хорошо вместе. Мне нравится разговаривать с тобой и ласкать тебя. Когда ты уходишь, я хочу, чтобы ты поскорее вернулась. Пять лет я прожил один, и такие ощущения для меня в новинку. С тобой мне… легче. Ты не молчишь, если я не прав, но с тобой не приходится бороться за власть. С тобой я понимаю, что не обязательно соглашаться во всем, и это не значит, что ты меня не поддерживаешь.

– Дэвид…

Он поднял руку:

– Сейчас я прошу у тебя только одного: позволь пригласить тебя на ужин. Мы начнем все сначала. Как будто мы только что познакомились…

Он встал и поднял перила.

– Я пойду, потому что врач сказал, что тебе нужно отдохнуть. – Он легко поцеловал ее в лоб, и ее окружил его аромат, мускусный мужской запах, к которому она уже привыкла. Прежде чем отойти от кровати, он ненадолго прижался к ней. – Завтра я тебе позвоню.

«Останови его!»

– Хорошо.

Он повернулся и направился к двери.

– Дэвид!

Он остановился и склонил голову набок, но не обернулся.

– Да. Мы пойдем ужинать. И если ты не спешишь, может быть, ты еще немножко посидишь со мной?

Глава 15

Месяц спустя

Дэвид остановил машину у входа в одноэтажный дом. Они приехали в маленький городок Айна (штат Иллинойс), часах в пяти езды к югу от Чикаго. Аманда разглядывала ржавую водосточную трубу, порванные сетки на окнах. Немного работы – ну, может быть, не совсем немного, – и дом может стать прелестным.

Здесь жила Джульетт Пауэрс, девятнадцатилетняя девушка, чья воссозданная голова лежала в коробке на полу у заднего сиденья.

Мечтая о свободе и лучшей жизни, Джульетт сбежала из дому в шестнадцать лет. Отчим избивал ее и приставал к ней; он делался все невыносимее, а Джульетт мечтала о независимости, о жизни, где не будет побоев. Почти три года она жила, перебиваясь случайными заработками, ночевала в приютах. А потом ее убили.

Никто не знал, почему она оказалась в сарае в ночь своей гибели. Аманда подозревала, что ближе всего к истине версия детектива Маккола – девушке нужно было где-то укрыться от холода.

Дэвид заглушил мотор.

– Ты готова?

Она кивнула:

– Да. Не думала, что справлюсь, но сейчас мне кажется… что мы поступаем правильно. Жизнь Джульетт оборвалась слишком рано, но мы вернули ей имя. Сейчас она наконец-то обрела покой!

Три недели назад Дэвид и Аманда вместе с детективом Макколом привезли останки Джульетт – череп и найденные рядом волосы – ее матери и побывали на ее похоронах. Но Аманде хотелось, чтобы Джульетт запомнили красивой молодой женщиной. Поэтому она закончила реконструкцию по второму слепку черепа, который ей дали в лаборатории.

– Не считай меня высокомерным и не думай, будто я говорю покровительственно, – продолжал Дэвид, – но я горжусь тобой. Ты провела поразительную работу.

Аманда пожала плечами:

– С твоей помощью. Но спасибо. Не могу признаться, что очень рада, но есть какое-то удовлетворение в том, что мы узнали, кто она. Мы добились этого, Дэвид. Добились вместе.

– Знаю.

Он нагнулся и поцеловал ее, нежно чмокнул в щеку, а потом отстранился. Она открыла глаза и встретила взгляд его пронзительных голубых глаз, которые, как всегда, заряжали ее энергией.

– Я люблю тебя, Дэвид Хеннингс!

Он вытаращил глаза. Он достаточно хорошо знал ее, чтобы понимать, что подобное признание далось ей непросто. Она сама, первая раскрыла ему душу… Определенную роль тут сыграл и он сам. Он доказал, что достоин ее доверия, чем облегчил ей возможность полюбить себя.

– Что ж, – протянул он, – это хорошая новость!

Прятавшийся в глубине его души идиот широко улыбнулся. Глядя на его самодовольную улыбку, Аманда покачала головой. Ей захотелось его задушить. Но ведь она только что призналась ему в любви! Хотя он ничего не говорил, Аманда не сомневалась: он питает к ней такие же глубокие чувства. Неделю назад он едва не сказал ей самые важные слова, но вовремя осекся, наверное боясь ее напугать. Ну и ладно!

Она нагнулась за сумкой.

– Хочу кое-что тебе показать.

Она протянула ему сложенный лист бумаги, и когда он просмотрел содержимое, то еще шире расплылся в улыбке. При виде счастья и гордости на его лице – гордости за нее – у нее перехватило горло. Аманда закрыла лицо руками, запрещая себе реветь. Последние недели все были такими – слезливыми. Видимо, ей нужно было выплакаться, чего она много лет себе не позволяла.

– Курсы художников-криминалистов! – сказал он. – Ты записалась!

Она убрала руки от лица и вытерла ладони о брюки.

– Да. Начало через месяц. Меня не будет три недели, но потом я смогу официально заниматься криминалистической реконструкцией. Больше я ее не боюсь, благодаря тебе, Дэвид. И я решила отказаться от нейтральной передачи. И на работе, и в личной жизни… и во всем. Спасибо!

Он снова нагнулся к ней, обхватил ладонью ее затылок и впился в нее поцелуем, от которого у нее плавились мозги. Как ему это удается? Аманда поняла, что Дэвид всегда будет ее удивлять. Ему удалось вытащить ее из зоны комфорта, в которой она провела много лет, и ей было хорошо!

Он прервал поцелуй, но не отпустил ее.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Ты ведь и так это знаешь, верно? Только я не хотел тебя торопить.

Content

Адриенна Джордано
Неудержимое влечение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15