Купрашевич Владимир Ильич

Женька, или Миражи над Барселоной

Рейс из Архангельска на Питер, на который еще были билеты, значился в расписании поздним вечером.

– Как же, мы явимся в Пулково уже ночью, а под

утро вылетим в Мадрид? Надо же еще оформить документы?! – недоумевала Женя.

– Все уже сделано, – улыбнулся Василий. – Мой старый приятель… Он привезет в аэропорт и деньги и документы.

– Невероятно! – пробормотала Женя.

Василий посмотрел на нее внимательно.

– Ты, наверное, хотела бы успеть проститься… Съездишь на такси. Я подожду. Вылет в четыре. Мы пока дооформим все….

Женя задумалась. Чуть было не брякнула: «До Питера еще надо долететь», но, вовремя сдержалась. И в самом деле, ни такая уж она паникерша…

Жучок (урожденная Жучка), пока ожидали объявления, лежал у ног Жени без каких либо признаков беспокойства. Не особенно расстроил его и новенький кожаный намордник, который он, будучи псиной разумной, принял как условие…Время от времени провожал взглядом проходивших мимо людей, потом укладывал мордочку на вытянутые лапы, но глаз не закрывал. Женя взглянула на часы. Стрелки, которые многие дни и месяцы казались умерши-

ми, неслись теперь с какой-то ошалелой скоростью. Стало жутковато. Дни, когда было не дождаться конца ссылки, казались бесконечными. Но, что сейчас? Хочется их продления? Или пугает еще неизведанное? Да уж что там особо неизведанного? Не другая же планета! Правда, еще этот ночной перелет…

Объявили посадку. Никакого транспорта им не подали и по летному полю пошли гурьбой, вслед за немолодой шустро лидирующей толстушкой, в синей униформе.

Самолет на этот раз хоть и не был лайнером, но оказался достаточно приличной машиной.

– Это Як? – спросила Женя, рассматривая в отсветах

огней серебристый аэроплан, к которому они подошли вместе с толпой других пассажиров. Спросила скорее из желания что-нибудь сказать, вынудить мужа произнести что-то…

– Да, -скользнув взглядом по фюзеляжу, подтвердил Василий. – А ты что, решила изучать летательные аппараты?

– Я всегда мечтала полетать. Не на самолете, конечно. Здесь нет никакой романтики. А вот просто, с крыльями. А ты?

– Летать мечтают все, – уклончиво ответил Василий. – Даже рожденные ползать…

В ожидании трапа пришлось помаяться, хотя никто не роптал. Женя огляделась. Аэродромные огни кое-где, высвечивали здания, какие-то сооружения, и все это отражалось на мокром, зеркально-черном асфальте…

– Надо же, – пробормотала Женя, – тепло и тихо. Как будто еще лето.

– Так и в самом деле лето. Только начало августа, – отозвался Василий.

Подали трап, и группка пассажиров, по мановению

пухленькой ручки бортпроводницы, просочилась в дверной проем самолета. Женя отметила, что публика необычно молчалива. Не слышно ни шуток, ни оживленных разговоров.

– Что-нибудь случилось? – шепотом спросила она, хватаясь за свой саквояж.

– Думаю, что нет. Просто время такое… Народ утомился.

Шагнув в салон Женя попала в полумрак, и не сразу сориентировалась куда идти. Рука стюардессы, оказавшая-

ся на ощупь не такой уж мягкой, подтолкнула ее в нужном

направлении. Хорошо не коленом…

В салоне, показавшемся ей тесным и неуютным (из такого, в случае чего и выбраться то затруднительно!) она села к иллюминатору, усадила собаку у ног, прислонилась к Василию и прикрыла глаза. Она догадывалась, отчего публика безрадостна. По той же самой причине, по которой не возникало веселеньких мыслей и у нее. Бесконечные известия об авиационных катастрофах вряд ли могут кого-то развеселить, особенно перед взлетом… Русская рулетка.

Женя потерлась щекой о плечо Василия.

Он коснулся губами ее виска, и она прижалась к нему еще плотнее. От ощущения близости мужчины напряжение ослабло. В салоне погасли верхние огни кроме дежурного освещения, и раздался нарастающий рокот пусковых двигателей. Жучка в тревоге зашевелилась, и Женя коснувшись ее головы успокоила псину..

Сквозь приоткрытые веки она заметила, как, на не-

сколько секунд, померк свет ночных фонарей, затем накал ламп восстановился и поочередно запустились двигатели, вызывая напряжение корпуса. Или это снова напряглись ее мышцы?…

Включилась бортовая радиоголосилка и голос стюардессы бодро сообщил о времени вылета, о погоде в Питере, о командире экипажа, затем всех призвал пристегнуть ремни. Удивительно, но интонация, с которой бортпроводница вещала, не показалась признаком идиотизма. Может быть, и в самом деле не все так безнадежно?…

Почти сразу же после информации самолет дрогнул и

покатился. Катился почему-то долго, иногда останавливался, гонял двигатели на больших оборотах, снова катился…

Василий, обняв Женю спросил на ухо:

– Боишься?

Из-за усилившегося рева двигателей Женя почти не расслышала вопроса, но догадалась о чем идет речь, и откровенно кивнула головой. Чего тут темнить, если самой кажется, что под тобой вот-вот образуется лужа.

Женя сердилась на саму себя – не первый же раз в воздухе, но потом решила, что это скорее обида на вариант

судьбы, какой мог случиться. Они еще не начали толком

свою сказку… Хотя бы несколько дней настоящей, до-

стойной жизни!

– Все будет хорошо, – уверенно прозвучал голос Василия.

Женя люто ненавидела это заклинание идиотов, но на этот раз подняла голову и улыбнулась.

– Конечно, я знаю. Ты же со всеми договорился…, – пробормотала она.

Участившийся перестук колес о бетонную дорожку вдруг оборвался, исчезла вибрация, и Женя почувствовала зарождение знакомого сладостного тяготения внизу живота…

Уголком глаза Женя увидела в иллюминаторе, как на черном полотне ночи рассыпался мелкий бисер огоньков, уползающих куда-то под гору. Бояться было уже поздно и она, переведя дыхание, снова повернула немного побледневшее лицо к Василию и скорее «на автопилоте» пробормотала:

– Давай поговорим об Испании…Я даже из географии не очень ясно ее представляю… Ты у меня, как тот Штирлиц, что-то все решаешь, а мне не рассказываешь.

– Это неправда, – отрекся Василий. – Сколько ночей мы с тобой вместе выбирали.

Женя улыбнулась.

– Разве после ночи с тобой в памяти остаются какие-то беседы? Ты только коснешься меня пальчиками как из головы все вылетает. Я уж не говорю о продолжении… Тогда вообще начинаешь путать небо с землей.

Василий прижал ее на секунду к себе.

– Такие мысли у тебя, наверное, с перепугу…– услышала она, несмотря на шум в ушах и головокружение.

– Может быть, – приблизив губы к его уху, пробормотала Женя. – Ты же знаешь, что я не могу переносить ни качку ни такие вот зависы. Что-то начинает со мной происходить…

Василий заглянул в ее сверкающие глаза, перевел

взгляд на порозовевшие щеки.

– Но здесь ничего не выйдет, – шепотом ответил он ей на ухо. – Самолет маленький и туалет только один …

– Я думаю, у нас получилось бы хоть где. Вообще-то мне начинает казаться, что я, в таком состоянии, могу и сама…

– Это несправедливо, – засмеялся Василия. – А как же я?!

Он уже почти весело оглядывал ее возбужденное лицо, потом тихо пообещал:

– Попробуем в Боинге. Здесь у нас даже времени не хватит…

Женя, вздохнув, вновь обхватила его обеими руками, просунутыми под полы расстегнутого плаща, легла щекой ему на грудь и попыталась уснуть.

Подлокотник ей мешал и Василий, чтобы Жене было удобнее, подтянулся в своем кресле. Стало уютнее, но сцепленные пальцы быстро онемели, и она ослабила их. Одна рука соскользнула вниз и наткнулась на то, вокруг чего крутились, и затягивали ее в бездну крамольные мысли. Она прижала на мгновение непослушника, но тот стал только напористее.

Василий заерзал в кресле и зашептал что-то в ухо умоляющим тоном. Женя не понимала слов, но уже из озорства прижала локоть еще раз…Мельком взглянув по сторонам, она убедилась, что никто за ними не наблюдает и, не давая опомниться Василию, сунулась головой под полу плаща. Она лишь потянула кончиками пальцев за язычок молнии, как обезумевший разбойник пружиной вырвался к ее губам…

Радиоголосилка прервала их игры в самом разгаре. Стюардесса, по-прежнему бодро, сообщила информацию о скорости, высоте, температуре в Питере, и распорядилась пристегнуть ремни. Самолет пошел на снижение.

Публика зашевелилась, и Жене пришлось оставить увлекательное занятие. Искоса поглядывая на мужа, она с удовольствием заметила, что лицо его порозовело, на губах бродило подобие улыбки, а глаза, когда он открыл их, были как у младенца, который видит все вверх ногами.

– Разбойница! – успел шепнуть он ей на ухо, прежде чем колеса самолета коснулись посадочной полосы и публика, вдруг очнувшись засуетились Никто не обращал на них внимания, только один старичок, с редкими седыми волосенками на голове, сидевший через проход от них, как-то очумело таращил глаза, в никуда. Может быть вспомнил молодость…а может и недавно пережитое. Эти старички горазды на сюрпризы…

Жучок из салона выскочил первым и еще долго оглядывался на самолет.

В Питере оказалось еще теплее, чем в Архангельске. Женя оглянулась на Василия и ей показалось, что он все еще не вернулся на землю.

– Тебе понравилось?! – ткнулась губами ему в ухо она.

– Если мы все путешествие будет так снимать стресс…

– Так это же лучшее лекарство от страха,– засмеялась Женька.

По пути к зданию аэропорта она успела оглядеть стоявшие невдалеке самолеты. Их было несколько, но только один привлек ее своей необычностью – огромный никелированный снизу, до линии иллюминаторов, и надписью крупными латинскими буквами по верхней части фюзеляжа, небольшими двигателями, подвешенными под плоскостями. Крепления казались еще более тщедушными, чем сами моторы. Женя с сомнением подумала, что на таком дирижабле вряд ли перелетишь Россию, не то, что океан. Пожалуй в таком лайнере стресс можно снять только сексом по полной программе.

Остальные лайнеры были отечественными, Женя узнавала их по знакомым очертаниям, несмотря на повальное

увлечение российских летунов латинским алфавитом и

попытками напустить туману необычной раскраской.

В зале они сняли свой багаж с транспортерной ленты и

решили остаться на нижнем зале. Тем более что приятель Василия должен был подойти сюда же к колпакам телефонов-автоматов. Женя несколько секунд колебалась, не позвонить ли посреди ночи кому-нибудь…но, решив, что не стоит хвост обрезать дважды, опустилась в кресло. Василий, однако, перехватил ее взгляд и спросил в лоб:

– Может быть хочешь в город? Повидаться с кем?

– Я же недавно была здесь. Клары в Питере нет. А город…все вроде бы меняется к лучшему, а…как будто становится чужим. Может быть ты?

– Ну ты же все понимаешь, – отозвался тот.

Женя однако не поняла. Что-то темнит любимый. Даже для нее оторваться от родных мест непросто, а уж кусок жизни, который привязывает к этому городу, этой стране у Василия, куда большего размера…

– К нам, когда приедет твой поверенный? – шепотом спросила она.

Василий взглянул на часы, потом с подозрением на жену.

– Должен, где-то, через час…

– Если что, сможет подождать? – быстро продолжила допрос Женя.

Василий уже по интонации голоса понял, что дело нечисто. Знакомый блеск в глазах, влажный приоткрытый рот подсказывали, что вулкан в разгаре …

– Ты с ума сошла, – зашипел он, едва сдерживаясь от смешка. – Где?

– Да хоть где, – решительно прошипела Женя. – Ночь ведь.

Не дожидаясь капитуляции мужчины, она скомандовав Жучке сторожить, потянула мужа за рукав.

– Почему при аэропортах не оборудуют комнат для прощающихся, – посетовала она оглядываясь.

– Так мы даже не прощающиеся. Улетаем оба, – улыб-

нулся Василий.

– Ну и что? Мы прощаемся со своим городом, может

навсегда.

Василий засмеялся уже откровенно.

– Так это что, ритуал?

– Конечно. Иначе родина нас не отпустит,– вытаскивая

мужа во двор всерьез подвела Женя основу своему намерению.

Интуиция в поиске ее не подвела и проникнув за одну из больших дверей они оказались в объемном темном помещении, забитом багажными электрокарами.

Присмотрев в полумраке тележку с ворохом тряпья Женя бросила на край площадки свою куртку.

Василий сначала недопонял ее замысла, но когда она уселась и, расставив ноги, притянула его за брючный ремень, предлагаемая композиция ему стала понятной.

Площадка по высоте оказалась ровно такой, чтобы желание ворваться на коленях в призывно распахнутые любимые ворота, не стало проблемой . Василий уже не сопротивлялся.

– Боже мой, как на заказ, – простонала Женя и вдруг почувствовала, что за спиной что-то зашевелилось. В ужасе она вскочила. Из вороха тряпья появились сначала руки, потом шапочка, вроде спортивной и под нею лицо небольшого человека. Бродяга опустил, было, ноги, но затем что-то проворчал и, снова завалившись на площадку, отвернулся к стене, потянув на себя лохмотья. Женя, торопливо поправляя одежду, подтолкнула Василия к выходу, но у ворот неожиданно задержалась и вернулась …

Догнала Василия уже снаружи и со смехом ткнулась носом ему в плечо.

– Оно что-то сказало? .

Женя, протерла заслезившиеся глаза:

– Никакой жизни нет от этих маньяков, – наконец воспроизвела она и, немного позже пояснила –Мальчишка. Удрал из дома.

В зале их уже ждал гость, Виктор – бывший старпом

Василия. В гражданской одежде. Увидев Василия с же-

ной, он вскочил.

– Этот конспиратор даже не предупредил меня, что это будешь ты. Любитель то сюрпризов, – после обмена приветствиями пожаловалась Женя. – Как ты определил наше место?

– А по твоей синей сумке. У тебя молния красного цвета. Запомнил еще с Мурманска.

Женя подошла к собаке недоуменно поглядывающей на Виктора и объяснила ей, что человек наш.

Когда она повернулась к мужчинам, они уже перебирали какие-то бумаги.

– Мы отойдем, допишем кое-что.

– Так это ты купил его квартиру? – догадалась Женя.

Виктор кивнул головой в подтверждение.

– Я ведь тоже ушел со службы. Лиза давно мечтала уехать в Питер. Квартира отличная, ей очень нравится, и все рядом и садик…

– А что…есть опасность? – сообразила Евгения.

– Надежда, – засмеялся Виктор.

Жучка, увидев, что Василий куда-то собирается, приняла это за сигнал и вскочила.

– Так это ваша лайка? – полюбопытствовал Виктор. –. Я ведь охотник. Может, продадите, уж заодно?

– Да ты что?! – ужаснулась Женя. –Это же наш член семьи. И потом, соотечественник. Мы своих не бросаем.

Женя проводила деловых взглядом, опустилась в кресло и задумалась. «Член семьи» проникновенно посмотрел ей в лицо и вильнул хвостом. Женя улыбнулась.

– Ты наш. Никому мы тебя не отдадим.

Когда мужчины вернулись, тотчас объявили регистрацию на рейс, и Виктор попрощался.

– Забыли передать привет Лизе, – вздохнула Евгения глядя ему вслед и принялась собирать багаж.

Неожиданно создал проблему член семьи, попытав-

шийся приударить за, откуда– то выкатившейся болонкой. Воспылавшего страстью «Казанову» пришлось оттаскивать от ног хозяйки, подхватившей невесту на руки. «Наверное, тоже хочет испытать последний секс на родине», – неожиданно подумалось Жене.

Над городом уже наметилось просветление, но влаж-

ное полотно поля местами еще отражало огни аэродрома.

Автобус подкатил к тому самому Боингу, который запомнился Жене. В самолетах ей летать приходилось мало, а в такой аэробус она вообще поднялась впервые. Салон, где были их места воспринимался как лекционный зал.

Жучка она устроила у самого борта, убедилась, что ее мужчина не зацепился за какую-нибудь испанскую юбку, и выглянула в окно.

Небо было уже откровенно синим, но над головой еще видны не погасшие звезды. Зарево от города слегка поблекло. Земляки еще спали…Женя нащупала руку Василия, просунула под его ладонь свою и он сжал ее пальцы.

Когда самолет мягко качнулся, Женя притиснулась к окну, проследила, как поползли назад вокзал, постройки, другие самолеты, машины обслуживания. Ей показалось, что у стеклянных стен вокзала собрались люди, и все внимательно смотрели вслед Боингу…К чему бы? Женя оглянулась на Василия. Он сидел прикрыв глаза. Она хотела встряхнуть его, но раздумала. Последние дни и ночи, полные беспокойств и забот видимо утомили его. А может и еще что…

Когда самолет оторвался от взлетной и светящаяся карта города развернулась под плоскостями, Женя не выдержала и тихо окликнула мужа.

– Взгляни хоть на Питер!, – и чуть было не брякнула

«может быть в последний раз», но вовремя прикусила язык.

Он открыл глаза, мельком взглянул в сторону иллюми-

натора и, согласно кивнув головой, вернулся в прежнее положение.

– Кто знает, когда еще увидим, – все же пробормотала

Женя.

Василий не ответил.

Может быть ему плохо? Лицо как будто бледноватое…

И, вообще, он какой-то странный сегодня…

– Ты в порядке? – не выдержала она.

На этот раз Василий более внимательно посмотрел на нее.

– Нормально. А как ты?

– Тоже, – пробормотала Женя – Если не смотреть в иллюминатор, как будто в автобусе на хорошей дороге.

–Значит без провокаций?– хитро сощурился Василий.

– Ну, это еще посмотрим! – пообещала Женя, хотя не сразу поняла, о чем это он.

Под потолком заговорил мягкий женский голос, который сообщил на нескольких языках обычную полетную информацию, и предложение отстегнуть ремни…

Женя, усвоив объявление снова прилипла к иллюминатору. Город уже тлел сплошной полосой далеко позади. Она присмотрелась к черной пустоте под фюзеляжем самолета и поняла что они над морем.

– Послушай, это же Ладога! – дошло до нее.

Василий улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Мы разворачиваемся над Финским заливом, – пояснил он.

– Жаль! Я хотела помахать рукой Ксюхе. Она теперь живет со своим мужчиной где-то там, в Карелии.

– Мужчиной? Ты вроде говорила, что это живой труп.

– Ну, я его, прежде всего толком не видела, а потом… Вы же, мужики, как оборотни. Прикинется окурком, а как только нос под юбку попадет, уже и добрый молодец.

Василий, в удивлении качнул головой.

– Очень образно…Ты что, созванивалась с ней?

– Один раз. Перед нашим отъездом. Она позвонила сама.

Василий улыбнулся, протянул руку и потрепал ее по шее.

– И мне не сказала.

– А тебе разве не все равно?! – взъершилась Женя.

– Да нет, все равно. Только ты напрасно переживаешь.

– Напрасно?! Ради женщины, к которой равнодушен,

круизы на военном судне не устраивают!

Василий сгреб ее в объятия.

– Это все в прошлом. Давай лучше отметим наш отлет. Вон стюардесса к нам пробирается с каталкой.

Не в меру улыбчивая бортпроводница приблизилась и, не дожидаясь заявки поставила на их столики фужеры, явно с минералкой.

– Как-то не по-русски. Повод все-таки. Прощание с родиной…, – выразила неудовольствие Женя.

Василий, обернувшись, окликнул стюардессу, и та

поставила еще две широкие рюмки с жидкостью чайного цвета, но перед тем как удалиться порекомендовала попить минеральной водички. Она, по ее словам, из целебного источника и обладает омолаживающим эффектом…

– Тогда это для меня, – хмыкнул Василий.

– Хамло…Наверное, ей жалко коньяка…Капиталисты!

–Давай выпьем, – остановил ее революционный порыв Василий. – За начало…другой жизни.

– Да…, сколько пришлось ради этого дня?! – впала в лирику Женя, пытаясь настроиться на волну оптимизма, которая, должна бы переполнять ее в эту минуту, но ничего не почувствовала. Вроде светлое завтра уже крупным планом…

Она пила медленно, поглядывая на Василия. Интересно, что он чувствует? Может быть тоже разочарование. Конечно, оно еще преждевременное, еще надо что-то испытать, но почему этот день, который по предположениям должен быть самым-самым… не самый? Может быть, сознание еще не в состоянии справиться с наезжающей реальностью.

Василий пил еще осторожнее, время от времени, отрываясь, и задумчиво поглядывая в проход. Скорее всего, так и есть…Они уже как два сапога…Одни желания, одни мысли… Или это было всегда? Генетически что-ли?…От последней мысли Женя вздрогнула.! Мамашкины бредни, которые она и близко не подпускала столько времени и, вдруг сейчас…

– А что бы ты хотела захватить с собой из России, будь такая возможность? – вовремя прервал ее хаотические мысли Василий.

– Я? – Женя немного растерялась, но, подумав, решительно ответила: – Баню.

Василий обнял, притянул ее к себе и спросил на ухо:

– А почему?

– А потому…, – засмеялась Женя. – Разве ты о ней не вспоминаешь? Это же было самое чудесное, что было там, на Севере. Без этого нам уже нельзя.

Василий рассеянно улыбнулся.

– А вдруг у меня начнутся проблемы, а ты у меня такая темпераментная…– прошептал он ей на ухо

– У тебя же такие божественные пальчики…И вообще… ты же можешь удовлетворить меня одним взглядом.

Василий снова обнял ее.

– Что-то я тебя не узнаю, но баню мы обязательно построим.,.

– Если долетим, – брякнула Женя, хотя уже не ощущала под собой десятикилометровой пропасти.

Под воздействием спиртного страх вообще деформировался в развеселую уверенность в незыблемости опоры под ногами. Словно находишься на матушке земле и можешь в любую минуту выйти за дверь покурить …

Минералку они все же попробовали, и обоим она не понравилась.

Потом принялись обсуждать предстоящие проблемы, и Женя призналась, что не хочет больше жить на самом берегу, и он согласился с нею. Непонятно только, искренне ли. По замыслу Василия они должны были два-три дня провести в отеле, отдохнуть и уже не месте выбрать окончательный пункт своего пребывания По мнению Евгении, район, где они осядут, не имел принципиального значения. Исключался ею только сам Мадрид, наверняка слишком шумный и громоздкий. Не рассматривались и южные районы, где по ее представлению, жить могут только африканцы…Потом Василий, решил, что сеанса словоблудия достаточно, чтобы Женя долетела до Мадрида живой, прикрыл глаза, а она еще, некоторое время, осматривала пассажиров, уже не опасаясь сползти до замера расстояния от собственных ягодиц до земли.

Среди ближайших пассажиров обнаружились лица преимущественно славянской национальности, только один сидевший через проход от них и на один ряд назад, с неестественно черными усами и сросшимися бровями, был определенно иностранцем. Смуглое лицо его и пытливый взгляд выдавал в нем темпераментного самца. Несколько раз его сверкающие глаза задерживались на Жене, и она подумала, что не хотела бы встретиться с таким ночью, где-нибудь в переулках Мадрида.

Василий уже спал, Жене не спалось и она, привязав поводок собаки к подлокотнику отправилась путешествовать по единственно оправданному здесь маршруту – к туалету. Никакой крамолы она не замышляла, но вспомнила, что собиралась полюбопытствовать, как в нем можно заниматься сексом. Может быть там, в интимной обстановке ее вновь подхватит… Перебравшись через ноги мужа, и поправив юбку, она пошла в ту сторону, откуда стюардессы выкатывали свои тележки.

Туалет обнаружился сразу за перегородкой. Он оказался комфортнее и просторнее, чем Женя ожидала. Изящность отделки, почти полная тишина и температура близкая к идеальной… За раздвинутой шторой она даже обнаружила душ. Женя попыталась представить эротическую сценку сексуальных безобразий в этих условиях, но что-то в сценарии не клеилось… Ее даже встревожило странное состояние покоя в долине вулкана…Погас что-ли?

Поскольку никаких физиологических позывов она не

испытывала, то просто включила воду, сначала холодную,

потом подогретую, заглянула в зеркало и обомлела. За ее

спиной стоял усатый испанец, похотливо таращащий на нее глаза. Дверь за его спиной захлопнулась и Женя, похолодев от страха резко обернулась. Тот поднял руки ладонями вперед и что-то залопотал. Женя не поняла ни слова, но намерения усатого и без того были ярко выражены на блудливой физиономии. Женя попыталась вспомнить какое-нибудь ругательство по-испански, ничего не вспомнила, и принялась крыть маньяка по-русски. После первой же фразы, с известным адресом, испанец уронил руки и с тоской отвел похотливую морду.

– Так ты еще и своя. Какого хрена не закрываешься, дура!

Женя, не вникая в звучание слов, рванула дверь, оказавшуюся незапертой, вытолкала липового испанца и вышла сама. В негодовании она шагнула в сторону своего салона, и только тогда спохватилась.

– Ты не испанец что ли?

– Цыган я, – хмыкнул тот.

– Что-то не слышала, чтобы цыгане кочевали по Канарам, – проворчала Женя.

– Они везде кочуют. Жизнь заставляет. Торгую.

– С табором что ли?

– Один мотаюсь.

– Ну, извини, Миша.

– А откуда ты знаешь, как меня зовут, – насторожился цыган.

Женя пожала плечами.

– Я думала, всех цыган Мишами зовут. Я знала одного…

– Ну не всех, но я то Миша, – признался соплеменник.

Женя отмахнулась от него и вернулась на свое место.

Василий по-прежнему спал и, когда Женя пробиралась на свое место, не шелохнулся. Правда и она, коснувшись

его колен, не испытала желания задержаться. В другое время в ней сразу бы заволновалось и расслабилось все, что могло расслабиться. Странно, в отечественном Яке она сходила с ума от желания, а тут что? Самолет не той конструкции, или устойчивость лайнера усыпляет все, что должно топорщиться? Не хватает адреналина? Даже комфорт санитарного блока не вызвал у нее жаркого прилива к особо активной части тела.

Такой привязанности, какая у нее зародилась к этому человеку, нет больше на свете. Ну разве что у Ксюшки, по своему архивариусу. Тот ведь, пожалуй, еще постарше Василия…Как умудрилась Ксюха распознать там что-то, просто загадка. Уж ее то Василий, хоть тоже не молодой, но уж не сравнить! Она же видит, как женщины поглядывают на него. Просто на мордах написано «отдамся тут же». Только и смотри, как бы какая не пошла на абордаж.

Недаром, даже ее мать, дура старая… Нет, нет, только не об этом! Она пообещала себе не вспоминать тот бред, который понесла ее полоумная родительница в тот день! Никакого прошлого!

Женя энергично мотнула головой и, остановив стюардессу, шепотом попросила у нее еще порцию коньяка. Никакая она не алкоголичка просто надо закрепить полученный эффект…

А было поначалу жутковато, не передались ли с генами мамашины пристрастия. Или они очень глубоко спрятаны и еще дадут о себе знать? Спаси и сохрани! Она и сейчас попросила глоток коньяка, чтобы попытаться уснуть, а то, неровен час, встряхнет она своего, любимого, и они, в санблоке… Хотя, надо заметить, в этом дирижабле позывы не так уж и проявляются, не то что отечественном…

Черт знает что, везде, и во всем себя приходится ограничивать. Даже в мыслях…Или, все-таки, от страха? А чего бояться– то? Разве не самое великое счастье умереть вместе с любимым человеком?

Женя взяла рюмку и медленно выпила содержимое.

Коньяк великолепный, она, правда, не большой специалист, но напиток очень ароматный … Это, наверное, уже

испанский.

Стюардесса, на вопрос Жени, кивком головы подтвердила ее догадку и забрала освободившуюся посуду. Женя покосилась на мужа, убедилась, что тот по-прежнему спит, и прислонилась головой к его плечу. Вот так прижаться к нему тесно-тесно, закрыть глаза и исчезнуть с ним на пару… Может быть пойти и отвернуть какой-нибудь винтик? И все эти испанцы и прочие засранцы рухнут вместе с ними в океан, во имя их любви.

Нет, конечно же, она на это не способна… В ногах ее шевельнулся Жучок, видимо устраиваясь поудобнее, и снова затих. В Боинге он уже спокойнее, оно и объяснимо – почти не слышен шум двигателей, нет вибрации или провалов в воздушных ямах.

Прежде чем опустить ресницы, она снова увидела «испанца» как будто все еще постреливающего на нее глазами. Никак не угомониться чавело! Женя из озорства улыбнулась ему и закрыла глаза. Попыталась немного пофантазировать о предстоящих радостях, но картинки уже не клеились …, но уснуть она не успела. Радиоголос из динамиков неприятного слова. Одновременно она почувствовала как чьи-то руки скользнув по ее талии застегнули на ней ремень. Она распахнула ресницы и увидела лицо Василия. Тот с какой-то заботливой улыбкой смотрел на нее.

– Не пугайся, – успел сказать он, как серия ударов и зависов заложила ей уши и Женя кинулась к окну. В поле ее зрения попала конечная часть крыла, которая после каждого удара колебалась с устрашающей амплитудой и казалось, что вот-вот плоскости совсем исчезнут, но удары продолжались, лайнер трясло как в лихорадке и, наконец, все прекратилось. Только тогда она почувствовала себя в тесных объятиях Василия и, повернувшись к нему, ткнулась лицом в его шею.

– Ну как, в туалет не пора? – услышала она его

насмешливый голос.

Женя хотела было взъершиться, но почувствовала

непреодолимую сонливость.

Разбудил ее голос стюардессы вновь настаивающей пристегнуть ремни. в связи с посадкой в Тулузе. Авиакомпания просит пассажиров не беспокоится, посадка не связана с техническим состоянием лайнера или угрозой безопасности.

Женя с тревогой взглянула на мужа, потом перевела взгляд вглубь салона. Никто не выражал особенного беспокойства, лишь только «испанец» цыганского происхождения сидел в кресле с бледным лицом. Женя даже не сразу узнала его. Василий, проследив взгляд жены, встрепенулся.

– Будулай! – удивился он.

– Ты его знаешь? – удивилась Женя.

– Да как же! Его все пограничники знают. Занимается какими-то темными делишками, а поймать с поличным не могут. Всякий раз отделывается легким испугом…Что-то с ним сегодня неладно. Наверное, сердечко прихватило. При такой деятельности немудрено.

– Странно, мне он представился Михаилом.

– Он может представиться, кем хочешь. Да и Будулай, это тоже его кличка…А ты то где с ним познакомилась?

– В туалете.

Василий открыл от удивлении рот, но толчок известил, что самолет коснулся посадочной полосы. Тотчас же взвыли моторы. Женя повернулась к окну и не видела, как Будулай отстегнул ремень, и в полусогнувшись направился к ним. Подойдя, он наклонился над Василием и сунул ему на колени черный «дипломат».

– Передай, командор, моим… Адрес внутри. Мне каюк.

Женя, мельком взглянув в их сторону, не поняла слов, хотела, было переспросить Василия, о чем вел речь цыган, но, увидев подкатывающие к самолету машины одна из которых была с красным крестом и снова отвлеклась. Из черной машины выскочили люди в форме, из другой, санитарной, двое в белых халатах. Она догадалась, что медицинская помощь вызвана для их предприимчивого соотечественника, но люди в форме ее немного озадачили.

Пришельцы появились в проходе быстро, причем полицейские придержав медиков вышли вперед, что возмутило Женю. Человеку плохо, а они тут со своим служебным рвением! Встав по обе стороны от «Будулая» они дали возможность одному из бело-халатных осмотреть его. Закончив осмотр эксперт кивнул головой, и что-то сообщил стоявшему рядом офицеру. Тот, дал какую-то команду сослуживцам и те, развернувшись, подхватили под белые ручки… Василия! Тот даже не успел раскрыть рта, как оказался на ногах с прижатым к груди «дипломатом». Василий, судя по тону голоса, потребовал объяснения. Подошедший офицер сказал ему что-то и, жестом предложил выйти из самолета. Потом, повернувшись к Евгении, кивнул к выходу и ей. Женя вскочила, и тут следом за ней, неожиданно, взвился дремавший до сих пор Жучок. Евгения едва успела его перехватить, иначе жесткие зубы впились бы в руку полицейского.

Кое-как утихомирив взъярившегося пса, Женя привязала его к ножке кресла и велела лежать. Жучок, недружелюбно покосившись на недоукушенного полицейского улегся.

Цыгана, уже совсем осоловевшего, вывели под руки из салона и уже совсем неожиданно предложили следовать за ними Василию и Жене.. Только тогда Василий пояснил ей, что их приглашают в полицейский участок для выяснения, имеют ли они имеют отношение к контрабандисту. Самолет не отправят, пока не закончится дознание.

По дороге Женя предупредила мужа, чтобы досмотр велся обязательно в присутствии понятых и потребовать, чтобы вызвали того, кто сообщил легавым, что «дипломат» подкинут цыганом. Наверняка это противная стюардесса.

В конце концов, они никакого отношения к нему не

имеют, хотя… Женя похолодела. А вдруг кто-то видел, как она вместе с «испанцем» вываливалась из туалета! А этот, морской волк, о чем думал, когда ему подсовывали криминал?!

К счастью в чемоданчике цыгана обнаружились только деньги и записка с адресом.. Содержимое полисмены, конечно же, реквизировали. Эпизод совместного пребывания в туалете Жени и цыгана за время разбирательства не всплыл. Прокол осведомителю.

К самолету их доставили на том же автомобиле, но уже без сопровождения. У двери извинились почти по-русски (Pardon, в России звучит как родное), правда, по выражению лиц полисменов, Жене показалось, что они больше выражают сожаление, что не смогли их «прижучить».

В салоне их встретили легким оживлением, а пожилой сосед, с кресла, что за их сидениями, похожий на фермера, даже что-то высказал. Скорее всего, неудовольствие. Бортпроводница, притащившаяся следом за ними, вероятно, во искупление грехов, предложила им выгулять собаку. Самолет задерживается еще на полчаса. Жучок, услышав, что речь идет о нем, оживился.

Они отошли к ближайшему газону, и только тогда Женя смогла толком осмотреться. Хотя смотреть особенно

было и нечего. Города отсюда не было видно, в остальном: летное поле, вокзал, другие постройки, мало чем отличались от питерских. Даже небо такое же – синее.

– Ну вот, волей случая побывали и во Франции, – пробормотала Женя, вдыхая такой же сыроватый воздух с такими же запахами…

Уже в самолете, когда они уселись на свои места, Василий, усмехнулся.

– Ты обратила внимание что минералка была кислой?

– Ну и что? – не поняла Женя.

– Это кислота которая может растворить оболочку контейнера. Наркотики в желудке у самого «Будулая». Ему и

дурно оттого, что оболочка растворилась.

Женя с ужасом уставилась на Василия.

– И что, он теперь умрет?

– Не знаю. Если не успеют промыть. Доза то, наверняка не шуточная.

– Ну и начало!

Василий сжал кисть ее руки лежащую на его колене.

– Ты же так хотела поскорее улететь…

– Пока мечталось, все представлялось по-другому. Как сказка. Пока в книге – волшебная, а наяву…

– Сказка еще не началась, – прошептал Василий ей на ухо.

– Ну и присказка уже как-то вперекосяк, – вздохнула Женя, но его слова ей понравились.

Какое счастье, что рядом родной человек, ее мужчина, подумалось ей. Он ее непотопляемый плот и кусочек родины. И Жучок …У них там, среди всего чужого, будет своя, маленькая страна…

Мягко загудели двигатели, и самолет вздрогнув, покатился на взлет.

Бетонного полотна Мадридского аэропорта колеса Боинга коснулись в десять утра по местному времени. Солнце, несмотря на довольно раннее время уже грело вовсю.

Когда их доставили к выходу с летного поля и предложили пройти за багажом в зал регистрации, Василий приостановился, и стал осматривать площадь с редкими ожидающими.

– Ты кого-то ищешь?

– Будулая должна была встречать жена. По моему,

у того желтого форда с каблуком она и есть, рядом двое ребятишек. Наших цыган узнаешь везде …Подожди здесь.

Василий быстро направился к загорелой женщине в цветастом длинном платье, которая оперлась об открытую дверь машины и вглядывалась в толпу. Рядом с ее юбкой

крутились двое маленьких детей, почти одинаковые по ро-

сту и, возможно, по возрасту.

Женя проследила взглядом, как Василий приблизился к женщине, начал что-то говорить. Женя не была садомазохисткой и удовольствия от созерцания, как страдают люди, не испытывала. Она отвернулась и перевела взгляд на Жучка, который с любопытством озирался вокруг, время от времени вытягивал шею, отчего его голова опускалась ближе к горячему асфальту, и принюхивался. Женя улыбнулась, хотела что-то сказать своему другу, как истошный женский вскрик заставил ее вздрогнуть. Женщина, закрыв руками лицо, заголосила, выкрикивая какие-то слова, потом схватилась за голову…

Наконец цыганка замолчала, что-то спросила, горестно покачала головой и прикрикнула на детей, не обращавших никакого внимания на страдания матери и ковыряющихся в ее сумке. Потом отвесила затрещину самому шустрому их них.

Оставив горемычное семейство Василий с Женей взяли такси и отправились в центр Мадрида. Над городом уже струились волны раскаленного воздуха, приводя в зрительное движение верхушки зданий, шпили, купола…

Отель Женя попросила выбрать не слишком дорогой и Василий уступил ее просьбам, но, уже войдя в холл, она с подозрением посмотрела на мужа. Тот поклялся, что есть куда более дорогие. К тому же они здесь пробудут недолго. Неопределенный срок ее не вдохновил. Хотелось увидеть поскорее то место, где им суждено отбывать свои дни, недели, месяцы…Всю жизнь?

Наверное, Василий схитрил, потому что номер напоминал апартаменты дворца. Самое большое его достоинство состояло в том, что огромные окна были затенены большими деревьями, а спальня оборудована кондиционером. Остальная мишура вызывала ощущение, что им поставили кровати в одном из малых залов Эрмитажа.

– Мне кажется, что я никогда не привыкну к роскоши, -

призналась Женя.

На Жучка апартаменты впечатления не произвели и он

быстро определил угол, где попрохладнее.

За завтраком, который им доставили в номер, Василий

предложил выпить за начало нового этапа в их жизни. Чтобы их стремления и надежды оправдались и чтобы они нашли здесь свой угол.

Женя усомнилась в реальности найти свой угол на чужой территории, и поправила, чтобы они не стали здесь изгоями.

– Наша планета наш дом, – предложил свой масштаб мышления находчивый дипломат.

А ведь действительно, определяя свое место, в измерении, предложенном им, чувствуешь себя комфортнее! Почти дома. Или это уже так действует испанское вино?

Оставшуюся часть дня они заняли изучением достопримечательностей. Василий купил путеводитель и переводил ей страницу за страницей. Пообедали она в ресторанчике «Кармен». Жене ресторан понравился, правда, выходя из него, она призналась, что ее преследует тревога, не забыли ли они билеты на обратный путь. Мысль о том, что они здесь будут жить, никак не прививалось.

В отель они вернулись, когда улицы города заполнились огнями фонарей и реклам. В номере поддерживалась температура, при которой еще можно жить. Жучок встретил их лаем возмущения. Бедолага, наверное, решил, что

оставили его здесь навсегда.

Ночью, нырнув в ароматную постель огромной, уютной кровати, она прильнула к своему мужчине. Какая разница, что их окружает. Абсолютно никакой. Точно так же она абстрагировалась в первые недели и месяцы под Архангельском. И это помогало.

– Ты моя вселенная, – прошептала она, потом, вспомнив что-то, отодвинулась.

– Перед отъездом я сбегала к бабе Глаше, – призналась Женя. – Она сказала что жить мы будем счастливо и умрем в один день.

Василий от неожиданности на время онемел.

– Бабка видно сказки читает на досуге, чтобы не поте-

рять квалификацию, – усмехнулся он.

– Разве ты не хотел бы этого? спросила Женя, удивившись его реакции

– Я то ладно, а для тебя?

– А что для меня?

– Это было бы несправедливо.

– Остаться на целом свете одной справедливо? Я без тебя не хочу.

– Ну что ты! – прижал к себе жену Василий. – Мы ведь уже прилетели?

– Не уверена, – тихо призналась Женя и, чтобы уйти от скользкой темы снова прильнула к своему мужчине плотнее.

Такой порыв всегда был для обоих детонатором, и на этот раз все вроде бы началось по желанию, но в самый неподходящий момент под окном вдруг раздался пронзительный детский плач и женский окрик по испански, потом все стихло, но Женя потерялась. Раньше даже землетрясение не могло сбить ее с настроя, но это дома…

Тихий стон и движения ей удались как настоящие, но

разве этого профессионала проведешь, и он спросил,

хорошо ли Женя себя чувствует.

Она пробормотала, что у нее, почему-то, разболелась голова. Наверное, из-за климата.

Второй день прошел без происшествий, положительных впечатлений накапливалось все больше. Женя уже не вздыхала, выглядывая в окна на незнакомые профили зданий, на суетливую толпу незнакомых людей, не впадала в отчаяние от жары и от неба, на котором, похоже, никогда не образуются облака.

Она решила, что ситуация меняется к лучшему и сегодня она сможет составить своему партнеру компанию в сказочном полете, куда он вчера отправился в одиночку из-за придурочных испанцев под окнами.

С этими намерениями Женя предложила лечь пораньше. В постели, однако они принялись определяться с районом, куда отправятся жить. Василий сказал, что помнит ее желания, которые служат ему ориентиром, и прикинул несколько вариантов. Женя заявила, что поиски надо начинать с утра. По каждой местности приобрести каталог предложений и выбрать не только населенный пункт, но и улицу и дом, а не сейчас, когда в мыслях должно быть что-то совсем другое.

Что именно, она забыла, да и мыслей, по сути, не было. Было одно настроение и вовсе не то, которое ожидалось. Похожее на беспокойство. Отчего? Они уже прибыли на место, то самое, которое снилось когда-то ночами. Самое время зайтись от восторга, но где-то что-то не срабатывало. «Наверное, от избытка впечатлений» – решила Женя и закрыла глаза. Или может быть предчувствие каких-то неприятностей? А что удивительного? В чужой же стране… Когда сознание уже стало рассеиваться, последнее, о чем она спохватилась – было удивление, что, то самое желание физической близости, на которое она рассчитывала куда-то пропало. Женя попросту о нем забыла. Не проявил почему-то никакой активности и ее мужчина. Правда, в этом-то не было ничего нового. Он всегда предоставлял право первой скрипки ей. И она всегда блестяще справлялась с партитурой… Женя попыталась заставить себя настроиться на нужную волну, но… незаметно уснула.

Утром она присмотрелась к Василию. Он не подавал никаких признаков неудовольствия и Женя успокоилась. Может быть, в самом деле, пережитые волнения и не более…Едва они умылись и уже собрались заказать завтрак, как неожиданно зазвонил телефон. Василий, взял трубку и изобразил на лице недоумение. Оказывается, его просит опуститься в фойе какая-то женщина.

– И что ей надо? –спросила Женя.

– Я представления не имею, кто бы это мог быть.

– Тебя и здесь черти носили?! – заподозрила Женя.

– Ну что ты! Мадрид же город не портовый, – засмеялся Василий. – Скорее всего недоразумение.

Вернулся он минут через десять с каким-то проспектом

в руках. Оказалось, что его отыскала его та самая цыганка, жена «Будулая», Нина. Сама она и не цыганка даже, просто когда-то вышла замуж за кочевника и оцыганилась, как она сама говорит. Василий тогда в аэропорту сказал ей, что сами они переселенцы и еще не определились с адресом Русские здесь на особом учете. Вот она и нашла…

– И что же ей надо? – не поняла Женя.

– Она нам предлагает свой дом, который они купили недавно. Собирались остаться здесь. Вернее это собирался ее муж. Теперь она хочет вернуться в Россию.

– Да ты что?! – подскочила Женя. – Разве можно покупать, что нибудь у цыган?! Или дом окажется чужой, или из картона.

– Да вот он здесь, на карте. Нормальный, красивый и не очень большой дом.

Женя с недоверием взяла проспект и долго изучала цветные фотографии.

– На фотографии, конечно, все красиво, но я думаю, это очень дорого. Особняк какой-то…

– Я поинтересовался ценой. Она продает даже дешевле, чем могла бы. Ей надо уехать как можно скорее…

– Ну, вообще то дом мне нравится. Он как будто даже новый. – И где это?

– В окрестностях Барселоны.

– А как поедем? Далеко же. Что от Питера до Москвы.

– Она предлагает отвезти нас на своей машине.

Выехали рано утром, еще до того, как поднялось солнце. Даже здесь в такие часы ощущается прохлада. Еще одно преимущество выбранного времени заключалось в том, что перед рассветом падала интенсивность движения на автомагистралях. Следовательно, по городу и пригородам можно будет проскочить за короткое время.

Собаку и детей посадили в «каблучок». Прощание с

Мадридом не было душещипательным. Сам отель тоже не вызвал ее расположения, может быть, этому процессу мешали счета за проживание.

Вела автомобиль цыганка профессионально.

Путешествие по Испании на машине оказалось самым интересным за последние дни. Несколько раз они останавливались, выгулять шалеющего в кузове с двумя неуправляемыми детьми Жучка, да и у сорванцов, постоянно, возникали проблемы, то попить, то пописать…

Нина оказалась, на редкость молчаливой спутницей и все, что они обсудили по пути, это порядок оформления документов. Ее беспокоило, прежде всего, успеют ли они оформить все до отлета самолета на Мадрид и дальше. Куда дальше она умалчивала. Женя догадывалась, что женщина все еще находится в шоке, и старалась лишних вопросов не задавать. В пункт назначения приехали уже под вечер.

Улица, на которой они остановились, Жене не показалась самой худшей. Может быть оттого, что жара, достававшая их с середины пути, наконец, спала да и хотелось поскорее приехать хоть куда нибудь,. Машин было мало, прохожих тоже. Редкие каменные дома в глубине участков, преимущественно двухэтажные, стриженые зеленые газоны … Предложенный им домик оказался поскромнее, чем старинные особняки по обе стороны от него, но выигрывал свежестью постройки., Было такое ощущение, словно они прибыли на какой-то постоялый двор, который покинут уже завтра, поутру. Выспаться бы, да сменить лошадей…

Хозяйка, загнав машину в гараж, выволокла из «каблука» детей и пригласила всех в дом. Он оказался практически пустым, что вполне устроило Женю. Ей не хотелось бы заполучить чью-то бэушную мебель, которую потом не знаешь, куда девать.

Объяснив, что они здесь еще практически не жили, Нина сказала, но на ночлег найдется что-нибудь, и приволокла, откуда-то сверху, тюфяк и одеяло. Потом предложила обойти помещения дома. Василий вместе с цыганским семейством ушли на второй этаж. Кроме желания отдох

нуть у Жени никаких хотений не возникало и она оста-

лась стелить постель в углу большой комнаты.

Выглянув в окно, Женя увидела Жучка, деловито осваивавшего территорию. Если судить по поведению хвостатого друга к гадалке можно не ходить – они здесь надолго. Она вышла во двор, прошла по большому заросшему участку, посмотрела сквозь металлические узоры ограды на чистую асфальтированную улицу. По другую сторону, тоже малоэтажные дома, тесно пристроенные друг к другу, совсем как в Питере. В их череде она заметила витрину небольшого магазина, немного дальше еще что-то вроде кафе или ресторанчика…

Спать легли уже поздно. Цыгане всей компанией устроились на втором этаже и угомонились, на удивление быстро.

В постели он коротко поделился впечатлениями о доме. Он его устраивает и, наверное, Жене понравится тоже. Зря она даже не поднялась на второй этаж. Ведь главное, чтобы дом нравился хозяйке…Завтра с утра они с цыганкой поедут в город оформлять бумаги и потом, уже с Женей, начнут обходить все мебельные и хозяйственные магазины. У них все должно быть новое, как и сама жизнь.

На этих прожектах Василий и уснул, а Женя долго не могла закрыть глаз. То ее тревожили посторонние звуки, то казалось, что прибежал Жучок и скребется в дверь, кото-

рую они по совету Нины не заперли. По ее словам у них тут спокойно и местные дома не запирают…

Первым проснулся Василий и легонько подтолкнул Женю. Она открыла глаза и обнаружила, что время далеко не раннее. Удивила странная тишина в доме. Нина, которая изводилась вчера оттого, что может опоздать на самолет, вылетающий в полдень, сегодня уже не суетилась и шантрапа, голосившая до полуночи, словно впала в летаргический сон.

Жене показалось все слишком подозрительным и она,

сев в постели отыскала взглядом сумки. Вид одной из них, вывернутой наизнанку едва не вызвал у нее инфаркт.

– Вася! – прошептала она, но тот уже увидел все и сам.

Он вскочил, взял в руки сумку, заглянул в нее и с недоумением посмотрел на Женю.

– Странно, – пробормотал он. – Пропали именно те деньги, которые я отложил ей же за дом.

Женя похолодела.

– Ты хоть документы у нее видел? Ее ли это дом вооб-

ще?

Не дожидаясь ответа, Женя вскочила, босиком взлетела по лестнице на второй этаж, распахнула одну дверь, вторую…Нигде никого.

– Не переживай так, – услышала она голос Василия снизу. – Бумаги я нашел, дом действительно ее.

Переведя дух, Женя медленно опустилась вниз.

– Послушай, я, сознаю, что засранка и меня обведут вокруг пальца без труда, но как тебя, старого волка, провели как младенца. Что в самолете, что сейчас. Где твоя мудрость…

– Уже старческая, – подсказал Василий.

– Не старческая, а та, которая приходит с опытом… Или у тебя опыт только в трахании баб?!

Василий с удивлением поднял на нее голову.

– Женя, успокойся! Во-первых, еще ничего не понятно, во вторых, я, может быть, успею ее задержать. Налички у меня было только на дом, остальные в банке.

– Как же?! Она тебе и рейс самолета сказала, чтобы подождать у трапа. Ее теперь во всей Европе не найти!

– Она так плакала, так умоляла помочь… пробормотал Василий.

Теперь уже Женя с удивлением посмотрела на его растерянное лицо. Что-то новое!

– Ну, так поезжай! Заяви хоть в милицию, или как там… Может тогда удастся переписать дом, если еще и

документы не подложные. Вызови такси.

Василий быстро оделся.

– Надо посмотреть, нет ли машины в гараже.

Женя язвительно хихикнула.

– Конечно. И бензином заправлена.

На улицу они вышли вместе и первое, что Женя увидела это безмятежно спящего на террасе Жучка.

– Эх ты, сторож! – с укоризной сказала ему Женя.

Лайка подняла голову и вопросительно посмотрела на хозяйку. И действительно, какие претензии? Никто ей не растолковал ее права и обязанности. Да и вообще она здесь впервые!

Василий подошел к гаражу, попытался найти щель, чтобы заглянуть внутрь, но штора видно была сделана не в России, и ему пришлось долго подбирать ключ, чтобы поднять ее вверх. Когда ему это, наконец, удалось он оглянулся на Женю.

– Машина здесь.

– Ты сначала попробуй завести ее…

Василий скрылся в гараже и вскоре оттуда раздался шум мотора.

Женя проследила, как Василий выехал на дорожку и когда крикнул, опустив стекло, что бензин, в самом деле, на нуле, но он рассчитывает добраться до заправки, согласно

кивнула.

Уже в воротах он уверил ее, что скоро вернется, в чем Женя резонно усомнилась.

До обеда она исследовала окрестности, побывала в супермаркете, мало отличающегося от питерских и даже купила там что-то.

Ближе к полудню Женя поймала себя на том, что снова начинает нервничать. Взглянула на часы. Почему не звонит? Неужели снова очередной сюрприз?!

Она позвала Жучка, только что крутившегося у ее ног. Тот выскочил из-за угла дома, с подозрительно радостной мордой. Наверное проголодался, – решила она. Она никогда не кормила его искусственными сухариками и не знала, станет ли он их есть вообще. Жучок сунул нос в миску с

кормом, отпрянул, облизнулся и озадаченно посмотрел на

хозяйку.

– Привыкай! – вздохнула Женя – К новой жизни.

Василий заявился домой уже под вечер почему-то

пешком. Женя уже вся изнервничавшаяся не знала, то ли наброситься на него, в лучших русских традициях со скалкой, то ли броситься на шею.

– Все в порядке, – предупредил он ее, закрывая калитку.

– А где машина?! – не поняла Женя.

– Она в угоне.

– Ты был в полиции?

Василий отрицательно мотнул головой. Беглянку он увидел в аэропорту. Она бросилась, было, бежать, но куда убежишь с мелюзгой. Стала плакать и объяснила, что боится со своими документами оформлять продажу, она опасается, что Интерпол уже разыскивает ее как жену наркодельца.

Он объяснил ей, что если бы это было так, ее прихватили бы ее уже при покупке билетов. Кое-как уговорил. Документы на продажу дома оформили в юридической конторе, неподалеку. Потом он посадил их в самолет а, на прощание Нина предупредила его, что машина в угоне, лучше ее бросить. И правда. Когда он проходил мимо стоянки, у «Форда» уже крутились два полисмена. Стали присматриваться к нему. Пришлось прикинуться «Васей» и взять такси.

А машину они купят новую… Выберут вместе.

Женя ожидала, что процесс адаптации в новых условиях не будет легким, и состоять он будет не только в меняющемся интерьере дома, в привыкании к картинкам за окном, к очертанию предметов ее окружающих. Надо было еще навести какие-то контакты с соседями, чтобы не чувствовать себя вне всякого измерения. Хотя бы знать, как они выглядят…Трудным это представлялось не столько из-за языкового барьера, но… из-за отсутствия какого либо желания наводить эти мосты. Потому Женя этот раздел адаптации решила отложить до случая. Как-нибудь, в другой раз…

Случай представился скорее, чем ожидалось. Уже через несколько дней к ним с претензией заявилась хозяйка соседнего особняка. Оказывается их Жучок недолго комплексовал на чужбине и, пробравшись на соседний участок, «оприходовал» подвернувшуюся ему собачку, по странному имени «Хоха». Сеньора сама видела, как этот разбойник набросился на ее девочку и с таким энтузиазмом принялся удовлетворять свои кобелиные потребности, что у бедной «Хохи» отрывались лапы от земли. А, когда она бросилась, чтобы спасти ее, она же тяпнула хозяйку за руку! Такого она перенести не в состоянии!

Женя ничего не поняла бы из жестикуляции и восклицаний соседки, если бы Василий не оказался рядом, и не пояснил ей суть претензии.

– Что она хочет? – спросила, не дослушав перевода, Женя.

– Наверное, компенсации, чего же еще…, – предполо-

жил Василий.

– Да?!! Переведи ей, что это она должна нам за то, что

наш породистый песик лишил, наконец, девственности старую заплесневевшую сучку, на которую никто бы уже и не позарился. Но мы за секс денег не берем! Так что пусть катится.

Василий сначала обалдел от ее защитной речи, но потом принялся что-то говорить возбужденной даме. По мере его разъяснений напряжение сходило с ее лица. В заключение своего визита, она удовлетворенно кивнула и удалилась.

– Что ты ей сказал? – с подозрением спросила Женя.

– Что я мог сказать?! Пообещал, что собаку посадим на

цепь, и объяснил что он, пока жил в России привык к сво-

боде, потому все так и случилось. …

– На цепь?! Ну, уж хрен ей! – вскипятилась Женя. – Я

свою собаку посажу на привязь, из-за чьей-то прихоти?!

Да никогда!

Василий снова округлил глаза.

–Вот это речь! Я тебя не узнаю.

– Это все русская речь. Если будут доставать, еще и на мат перейду.

– Женя?!

Евгения покосилась на него.

– Да нет, конечно, но очень хочется,– сбавила накал Женя, потом, вздохнув, добавила:

– Не могу я никак привыкнуть. Знаешь что, Вася, давай, правда, построим баню. Ты же обещал. Будем там заниматься любовью, а то в этой Испании даже с сексом проблемы…

Женя смягчила положение вещей. С того дня, как они перешагнули порог своего нового дома никакого секса между ними не было вообще.

Василий с любопытством посмотрел на жену.

– Может быть не в Испании дело. Что-нибудь со

мной…

– Да ты то чего?! С тобой все нормально. Это я…, не

знаю что творится. Как будто мы не дома и хозяева нам не рады.

– Ну, в общем-то, так оно и есть. А Жучка придется все равно привязать.

Женя снова встрепенулась, но Василий добавил:

– Иначе с ним может случиться беда.

Женя сникла, а потом ответила:

–Вот видишь, как у них…

Василий невольно улыбнулся.

– Конечно. У нас бы такого не произошло.

Женя, заподозрив насмешку, вскинула голову.

– Ну, уж, по крайней мере, собак у нас никто не трогает. Бегают себе где хотят. А здесь даже бродячих нет!

Словно прослышав, что хозяева разговаривают о нем,

Жучок вбежал в гостиную, и завилял хвостом, поглядывая то на одного, то на другого.

– Правильно, Жучок! Трахай всех подряд! Я тебя в обиду не дам. Мы им подправим родословную.

– Женя! – укоризненно протянул Василий. – Зачем ты настраиваешь собаку и еще обманываешь, к тому же.

– Я просто не представляю, как он будет на привязи.

– Построим будку, на ночь будем пускать его в дом. А потом я перестрою забор. Тогда он сможет бегать по участку свободно.

Такая версия показалась Жене более приемлемой и она, вздохнув, сказала, что проект будки сделает сама. Чтобы их любимец не чувствовал себя каким-то изгоем.

– И сама буду там жить с ним, – добавила она. Потом обратилась к своему хвостатому другу:

– Нет нам никакой жизни в этой стране.

– Тебе надо отдохнуть…– заметил разумный мужчина.

Женя поднялась, подошла к Василию, молча постояла рядом, потом ткнулась лбом ему в плечо.

– Не обращай на меня внимания Вася! Это просто нер-

вы. Я привыкну, и все будет нормально… Пойдем в спальню, – последнее она сказала уже тише, – с улыбкой, искренность которой показалась Василию подозрительной.

– Обязательная программа?, – догадался он.

– Ну так что?! Аппетит приходит иногда во время…,-не

стала лукавить Женя.

Василий отрицательно качнул головой.

– Отложим…До лучших времен. А пока будем делать

покупки. Это хорошо влияет на женскую психику. А некоторым даже заменяет секс.

Конечно, этот махровый бабник не мог не быть знатоком женских душ и знал, чем можно захватить их.

Процесс приобретения и в самом деле действовал как наркотик. Обставив, с помощью рабочих дом, Женя первое время даже поднималась посреди ночи из постели, чтобы на цыпочках обойти комнаты, дотронуться пальцами до мягкой или пушистой поверхности обшивки, вдохнуть сладковатый запах новой мебели. Или выходила за ограду на улицу, и издали любовалась, утопающим в зелени, белоснежным домиком, очень похожим на те, какие она, с открытым ртом, рассматривала, когда-то, на экране телевизора.

Женя понимала, что это ощущение эйфории скоро пройдет, и старалась успеть насладиться волшебными минутами, которые приближали ее к тому ощущению, какое она испытывала, когда представляла себе сказочную жизнь…Конечно, фантазии в них были ярче и красочнее, но все– таки…

Самый высокий уровень адреналина в крови у Жени поднялся, когда Василий предложил ей проехать в Барселону и купить автомобиль, по своему вкусу. Придя в себя, Женя в ужасе замахала руками. Ни за что! Сделать такую покупку, она не в состоянии! Ее обязательно обманут. Она купит что-то совсем несуразное или неисправное, может даже без колес. Или машина развалится на первом километре…

В итоге Василий согласился поехать с ней, но ориентироваться она, все равно, должна на себя. Он то знает что машина – самая большая ее мечта и видит, как загораются ее глазки, когда какая-то сеньорита проскользнет мимо в роскошном авто.

Женя возразила, что вот как раз роскошная ее меньше всего привлекает. Главное чтобы была практичная, скоростная, ну и…конечно симпатичная. Лучше с откидывающимся верхом – все-таки они живут в таком климате…

На рынок автомобилей поехали автобусом.

За два часа они изучили все предложения, и к концу мероприятия Женя призналась, что ориентируется теперь еще хуже, чем в самом начале. Лучше бы этот назойливый продавец не забивал ей голову всякой технической чушью. Самое верное – выбрать машину по обшивке салона и дизайну. И чтобы было удобно в ней сидеть. И чтобы не трясло.

Наконец остановились на густо красной приземистой

«Хонде» спортивного типа с черным откидывающимся верхом. Женя перенажимала все кнопки, какие нашла на панели, привела в действие все, что пищало, мигало или оживляло стрелки приборов. Проверила даже, ярко ли светят фары.

Цена показалась ей завышенной, но продавец уверил их, что это много ниже чем в известной фирме. К тому же они полностью заправляют бак бензином и авто, по желанию покупателя, доставляет их водитель в любой населенный пункт совершенно бесплатно. В пределах Испании, разумеется. Или у сеньоры есть права? Женя отрицательно

помотала головой – у Василия, (как она с удивлением

обнаружила), их тоже нет.

Когда сделка была оформлена, к ним подошел черноволосый, коренастый парень. Конечно же «Хулио!» подумала Женя и не ошиблась. Продемонстрировав свои ослепительно белые зубы, парень деловито осмотрел машину, где-то что-то покрутил, покачал заднюю часть и причмокнул в знак одобрения. И хотя было понятно, что это рекламный трюк, у Жени рассеялись остатки сомнений.

В обязанности перегонщика видимо входила и демонстрация способностей машины, потому что Хулио повел «Хонду» как на автородео. Результат был явно в пользу техники. Набирала она скорость стремительно и бесшумно. Останавливалась мягко и в считанные секунды. Василий, понаблюдав, как сияет лицо и глаза его подруги и обнял Женю за плечи. Она прижалась к нему и поцеловала в щеку. Конечно, она всегда любит его, но когда так радует… Она готова расплатится с ним прямо на обочине …

Василий при этих словах озадаченно посмотрел на Женю, и она прикусила язык.

«Хонда» быстро распутала лабиринты улиц, и они вырвались, наконец, из бесконечного потока машин. Все это время Женя невольно отыскивала в море автомобилей такую же, как у них. Похожих были единицы. Всю дорогу Хулио плел что-то без умолку.

Василий, вслушиваясь в болтовню шофера, время от времени переводил некоторые фразы Жене.

– Он говорит, что был в России, ужаснулся какая она большая и как много надо построить дорог. Наверное, потому они плохие, есть, конечно, и хорошие, но у них в Испании лучше… Вот даже эта горная сделана не только с хорошим покрытием, но и грамотно. Если въехать с определенной скоростью в поворот и отпустить руль машина сама впишется в него…

В подтверждение своих слов Хулио вдруг убрал руки с рулевого колеса в тот момент, когда Хонда входила в крутой вираж. Женя глянула в пропасть, хотела вскрикнуть, но от ужаса потеряла голос. Когда шоссе вновь выпрямилось, Женя шумно выдохнула и, откинулась к спинке.

– Скажи этому идиоту, чтобы он перестал выкидывать подобные штучки или я его убью!

Василий сам слегка побледневший коротко засмеялся и перевел водителю претензии жены. Скорее всего, без определения его умственных способностей, потому что тот удовлетворенно хмыкнул и что-то ответил.

– Что? – с подозрением спросила Женя.

– Он сказал, что это безопасно. Если даже захочешь туда улететь, надо самому повернуть руль. Правда, только

чуть-чуть.

– А нельзя было нанять шофера поумнее? – вспылила Женя. – Или они все тут оху… и имена то у них такие…

– Это самый опасный километр. Они здесь борзеют. Некоторые платят им деньги, за то чтобы они этого не делали. Так и зарабатывают.

– Ну, вот уж хрен ему!

Женя была вне себя. И так руки и ноги трясутся. Так , пожалуй, научишься водить машину лет через сто. То ли дело ездить под Питером. Попадется два три подъема-спуска, так их и не заметишь, а если и слетишь с дороги, то родное дерево тебя всегда вовремя остановит.

Покупки, как и рассчитывал Василий, отвлекли ее, но

только на некоторое время. Балдежь, который испытываешь от эффекта новизны, прошел довольно быстро и, сколько Женя не пыталась реанимировать свои восторги, с каждым разом получалось все хуже. Возникало непонятное ощущение, словно все это не твое…Иногда она забиралась в машину, гладила руками полированные панели, обшивку сидений, втягивала запах, характерный для новых вещей, убеждала себя, что это реальность, что это то, чего когда-то очень хотелось, о чем мечталось …

То же самое происходило и с домом. Казалось, совсем

недавно, он едва ли не снился по ночам, и вдруг снова отбросило… «Зажралась» – издевалась она над собой в минуты, когда попытки въехать в новый образ жизни, в новые условия, возрадоваться, в конце концов, желанному существованию проваливались.

Но, конечно, больше всего ее озадачивали их отношения с Василием. Облом, который она испытала в столичном отеле продолжился и на новом месте. В самый неподходящий момент она напрягалась в ожидании вопля под окном и замирала, как перепуганная птичка, единственным желанием которой было, поскорее освободиться … Она не понимала, что происходит потому что там в России всегда безмерно хотела его, и когда он возвращался из своих бесконечных походов, они отрывались по полной программе – баня ходила ходуном, и периоды ожидания она выдержала! Она не спилась, не сбежала, наконец. Даже в Питере каждую минуту думала о нем. И ждала, когда его непослушные руки скользнут под ее юбку…Эта страсть была для нее укрытием и защитой. А без этого разве смогла бы она пережить бесконечную многомесячную ссылку в архангельской глуши? А что теперь?

Опасаясь, что дальше будет хуже, Женя обратилась к специалисту, которого вычислила в интернете. Изложила, как смогла, проблему. Сексопатолог как будто бы все понял, но посоветовал обратиться к другому специалисту, о котором Женя и сама догадывалась, но добровольно сдаваться психиатрам не собиралась. Как-нибудь справится сама.

Василию она ничего не объясняла, но видимо он понял, что женщина переживает период акклиматизации (тоже идея!) и ей необходимо дать время, чтобы все функции организма восстановились. Ей просто надо отдохнуть! Самое ценное, что он не домогался ее и не усугублял проблему. Уж как он обходился, приходилось только догадываться… Ничего, долг она вернет… Со временем.

Как только Женя получила права на управление автомобилем, сам собой дозрел вопрос об отдыхе, на котором настаивал Василий. Женя догадывалась, что причиной его инициативы стало ее собственное истеричное поведение, с которым ей не всегда удавалось справляться.

В поездку взяли и Жучка, от греха подальше. Тот, подергавшись вначале, обречено улегся на заднем сидении.

Маршрут решили проложить вдоль берега моря. Все-таки родная стихия. (Для кого-то!)

На занятиях по вождению Женя уже не раз пересекала город, но близко к морю не подъезжали – инструктор опасался скопления людей. Правда, к шоссе идущему вдоль залива можно было проехать и другим путем, не через город, хотя и более длинным. Это была та горная дорога, на которой испытывал их нервную систему полудурок из автомагазина.

– Той дорогой поедем на обратном пути, – решила она,

хотя Василий ни о чем не спрашивал и повела машину по указке навигатора.

На одном из незнакомых перекрестков их задержал регулировщик– с тротуара на переход выползала цепочка мелкого населения во главе с худощавой энергичной сеньорой в белом с оборочками переднике, напоминающем школьную форму девочек советских времен. Женя заставила себя отвести взгляд от перехода, на остановившийся в параллельном ряду «Лифан», но не успела толком рассмотреть китайский шедевр, когда загалдевшая мелюзга вернула ее внимание на переход. Малышня что-то усмотрела в небе. Женя тоже подняла голову. Над ними медленно пролетал дельтаплан. Его треугольник был раскрашен как крылья бабочки, с бархатисто зелеными кругами по краям. Аппарат летел на небольшой высоте, и можно было разглядеть фигурку человека в темном спортивном костюме …

– Красиво, – отозвался Василий.

Когда дельтаплан скрылся мелкие зрители все еще

мельтешили на переходе. Последним плелся мальчуган, которого вторая сопровождающая уже подталкивала с дороги. Женя невольно задержала на нем взгляд. Заметные веснушки на носу, русые волосенки и деревянный пистолет за поясом как-то не вписывались в испанский интерьер. Или ей просто так показалось…

Сигнал автомобиля стоявшего за ними напомнил о том, что пора ехать и Женя тронула машину.

К первому пляжу они подъехали, когда там уже некуда было ступить ногой. Посмотрев на сутолоку, Женя предложила проехать дальше, в сторону Валенсии. Неожиданно возникло разногласие. Василий посчитал, что здесь не так уж много народа, к тому же здесь и музыка и всякие забегаловки, игры и прочее.

Женя с удивлением посмотрела на него. Она всегда считала, что он не терпит ни толпы, ни массовых развлечений и вдруг… Может быть, его соблазняют полуголые девочки? Не стоит удивляться, если он свои деловые поездки в город совмещает с посещением борделей. Вообще– то это ее заслуга – если мужика держат в черном теле… Она, в принципе и не возражает, по крайней мере безопаснее…

Женя задумалась на минуту, потом предложила компромиссный вариант – сейчас они проедут подальше от го

рода к югу. Найдут местечко малолюдное и туда, где на

машине можно подъехать поближе к воде. Тем более что

жара начинает спадать, да и в их автомобиле с открытым верхом в такую погоду ездить одно удовольствие.

Не доезжая до мыса им удалось, в малолюдном уголке отыскать маленький домик, который хозяин согласился сдать им на пару дней. Строение было определенно не жилое, но там они обнаружили не окончательно развалившуюся кровать с тюфяком и охапку соломы для Жучка. Этого было достаточно. Прежде чем обустроиться в своем номере они отправились поплескаться в шелковых водах залива.

Недалеко от них молодежь играла в волейбол, галдеж которых был слышен, наверное и в пригороде.

Когда они выбрались на берег Василий решил заняться с Жучком, измаявшимся на привязи а Жене он предложил поиграть в мяч с молодежью. Загорелый парень в цветастых шортах уже несколько раз, пропускал мяч, который падал неподалеку от них и, пока вылавливал его, с любопытством рассматривал светлокожую иноземку.

Женя наотрез отказалась от его плана и предложила перейти поближе к домику, где бы их никто ни доставал, ни воплями, ни какими-то другими провокациями.

Василий в этот вечер изощрялся, как никогда, – приволок из соседнего села бутыль вина, корзину фруктов и даже умудрился пригнать откуда-то водный велосипед.

Ночью при свете электрического фонаря они поужинали, и Василий снова потащил Женю в теплое море и там, забравшись подальше от берега, без свидетелей они вспомнили наконец свои былые радости испытанные ими у северного побережья. На этот раз Женя была недалека от взлета и, хотя немного не дотянула до финишной, но удовольствие получила определенно. Она была благодарна Василию, что он не затягивал процесс, потому что, упустив один раз ниточку, она уже не в состоянии была бы поймать

ее вновь. Таким тонким специалистом в сексе мог быть только он… Правда, по сравнению с тем, что она чувствовала там, в России только что испытанное выглядело блед-

новато (а еще утверждают, что на чужом сеновале и со своим рай!), Тем не менее на берег Женя вышла уже уверенной, что рано или поздно все радости, какие последнее время вспоминались уже как что-то нереальное, восстановятся.

Возвращаться намеревались рано утром, но проспали, и в машину сели уже под палящими лучами. Подъезжая к городу решили еще раз окунуться в море.

Местечко они выбрали у одинокого кустика, недалеко

от молодой пары, которые купаться прочему-то бегали по очереди, словно пятачок на песке надо было охранять. Только когда пожилая сеньора привела к ним малыша лет трех, прояснилась их странность… С собой ребенок приволок детскую надувную лодку, ярко-желтую с оранжевым…

При ближайшем рассмотрении им оказался мальчик, хотя бледноватое личико, с большими глазами и бархатистыми ресницами, обрамленное смолисто черными завитками волос напоминало девчоночье.

Женя смотрела на него приоткрыв рот, но когда почувствовала на себе пытливый взгляд Василия пробормотала, как можно равнодушнее:

– Живая кукла.

Сразу же после этой оценки Женя поднялась и отправилась к воде. Василий, молча последовал за нею.

Разница температур, воды и воздуха ощущалась мало, но после получасового купания мысль пожариться на солнышке уже не казалась бредовой. После купели они направились было к берегу, когда за их спинами с жужжанием и присвистом под возмущенные крики публики. пронесся катер Появление таких лодок в зоне пляжа было запрещено, но хулиганье, видно, встречается и здесь.

Василий в этот момент стоял по грудь в воде и волна от катера, накатившая с моря не грозила накрыть его с головой, но Женя вполне могла хлебнуть морской водицы. Заметив, как накатывается гребень, Василий успел подхватить Женю и приподнять, Она обхватила его руками за шею и, пока парила во взволновавшейся воде прижалась к нему, но Василий неожиданно, оттолкнулся и бросился куда-то в сторону. Женя, едва не оступившись, оглянулась и увидела, в нескольких метрах, плавающую вверх дном ярко желтую, с оранжевым, лодочку. И сразу же услышала панический крик пожилой испанки плюхавщейся невдалеке. Женя успела заметить как Василий, нырнул и, уже через несколько секунд стоял по другую сторону детской лодочки и держал на руках мальчишку. Тот лежал на его руках молча с закрытыми глазами, потом открыл их и издал пронзительный крик.

Старая испанская кочерга стала подгребаться к спасителю, но он прижал мальчишку к своей груди и сам понес на берег, что-то бормоча ему в ухо. Малыш затих и обхватил ручонками его шею…

На берегу, перепуганные родители с трудом отодрали его от Василия. Передав мелкого утопленника и отмахнувшись от глубочайших благодарностей, он подошел к жене, которая, ожидала его у берега.

При его приближении она отвернулась.

– Ну, ты у меня…насквозь положительный, – пробормотала она, то ли одобрительно, то ли как-то иначе.

– Просто я оказался рядом, – оправдался он.

Женя встряхнула мокрыми волосами и высоким незнакомым голосом заявила:

– Надо было взять с них деньги.

Василий открыл рот, потом, справившись с удивлением, посмотрел куда-то себе под ноги.

– У нас что с ними проблемы?!.

В ответ Женя лишь неопределенно фыркнула и ответила, что идет к машине и что Василию следует забрать брошенное у кустика покрывало. Хотя бы.

Когда Василий пришел, она уже сидела на месте для водителя, и рассматривала карту, развернутую на руле.

– Ты что, любишь детей? – максимально равнодушным

тоном спросила она сворачивая бумагу.

– Одичала ты у меня! – улыбнулся Василий, усаживаясь на свое место в автомобиле.

– Наверное, – согласилась Женя.

Василий обнял ее одной рукой, притянул к себе и, зарывшись лицом в ее волосы, тихо проговорил:

– Не переживай. Все у нас будет хорошо.

Как в подтверждение его слов на своем сидении тихонько тявкнул Жучок.

– Еще лучше?! – язвительно хмыкнула Женя. -Вроде бы уже некуда.

Голос прозвучал фальшиво. Не дожидаясь его реакции, она запустила двигатель.

У знакомого уже пешеходного перехода Женя снова притормозила, присмотрелась к своре непослушников за решетчатым забором, рассыпавшихся по лужайке но, заметила, что Василий, только что дремавший, открыл глаза, поспешно задрала голову вверх и хотя в небе ничто не просматривалось, сказала, что полететь на дельтаплане, как тот пилот, она бы не отказалась.

На другой день, с утра, Василий, сославшись на дела, отправился в город. Женя не стала расспрашивать куда он и зачем. У нее свои проблемы – освоить моющий пылесос. Домик не так мал, чтобы можно было обойтись шваброй с тряпкой. Даже просто прогуляться по нему пылесосом, нужно затратить полдня. Василий уже намекал ей, чтобы она присмотрела себе какую-нибудь помощницу. Но что тогда останется ей? От безделья влезть в свои проблемы еще глубже? Нет, пока она не определилась в этой новой жизни, все будет делать сама.… Да и чем, собственно, домоводство хуже иного занятия? Разве оно не может стать тем самым «хобби»? Испытывает же она удовольствие оттого, что когда гора немытой посуды превращается в сияющие сервизы.. Если поразмыслить, то и времени на хандру не должно оставаться.

Работа спорилась только до зеркального трюмо, где она увидела себя в полный рост. Тотчас отбросила трубу пылесоса и стала всматриваться в свое лицо, показавшееся ей до ужаса незнакомым. С такой физиономией выходить из дома разве что с мешком на голове!… Как еще у Василия на нее глаза смотрят? А может уже и не смотрят? Только делает вид, что узнает… Сколько же ей? Уже под тридцать? Еще пару десятков и все. Климакс… Слово то придумано… Напоминает то, которое в, ином лексиконе обозначает конец. «Климакс подкрался незаметно…»

От заупокойных мыслей желание работать куда-то совсем потерялось. Его хватило только на то, чтобы добраться до холодильника и вытащить бутылку водки. Напиться до бесчувствия… Может это и будет той отправной точкой, с которой начнется ее деградация. Или наследственность, здесь, в Испании не работает? Что-то вроде черной дыры. Может быть, здесь и гены близких людей становятся чужими? Женя заглянула в стакан, ухмыльнулась, затем нашла воронку. Волевым движением слила водку обратно в бутылку и снова взялась за пылесос.

В спальне у своей прикроватной тумбочке она остановилась, отыскала косметичку и обнаружила что ассортимент в ней близок к нулю. Видимо придется его пополнить, и проводить все дни у зеркальца…В творческих исканиях. Правда, к чему они, непонятно. Вызвать у кого-нибудь интерес к себе она не испытывает желания, но разве не для того изощряется самка, чтобы вызвать сексуальное возбуждение у самца? А что потом с этим возбуждением ей делать? Прятаться по углам? Женя нерешительно сунула косметичку обратно.

Василий вернулся под вечер на какой-то серенькой, с кузовком, машине.

– Что это? не поняла Женя.

– Нужна же нам машина по хозяйству. Собрались же

ставить баню, – пояснил он Жене.

Та с минуту смотрела на него, потом вспомнила.

– Ах, да… конечно…

Василий посмотрел на нее долгим взглядом.

– Может быть, слетаешь в Питер? – вдруг предложил он.

Женя с удивлением посмотрела на него.

– Еще чего?!

–Тогда тебе надо чем-то заняться. Для начала языком, Закончишь какой-нибудь факультет. Какой понравится. Ты еще молодая.

– Зачем? – не поняла Женя.

– Потом пойдешь на какую-нибудь службу, будешь с людьми.

– Это когда, потом? – с подозрением сощурила глаза Женя.

Василий как-то странно улыбнулся.

– Я не знаю.

– Зато я знаю, о чем ты… Лучше купи мне новый ком-

пьютер. Этот что-то тормозит.

Мысль была скоропалительной и Женя сама не сразу поняла, откуда у нее эта инициатива.

Василий, даже не поинтересовавшись, зачем он ей, кивнул головой.

– Хорошо.

– А почему ты не спрашиваешь, что я собираюсь с ним делать?

– Ну, да…Что ты собираешься делать?

– Буду писать книжки. Романы. Эротические.

Василий от неожиданности открыл рот.

– Не понял.

– А что, может, что и получится. Вот описать хотя бы наши приключения в Архангельске. Чистый эротический детектив. Особенно наше плавание в Норвегию…Я, правда, не люблю детективы, но это будет не совсем…

– О чем же?

– О тебе и обо мне…

Василий как-то странно улыбнулся.

– Что, уже пора писать мемуары?

Женя не сразу нашлась, что ответить, но, немного по-

мычав, все же возразила.

– Правильнее писать мемуары, когда в памяти и созна-

нии все свежо и понятно И, потом, это же в художественной форме…

– Ну разве так, – согласился Василий. – Иначе это будет повинная для прокуратуры.

– А я ни в чем не раскаиваюсь! – сузила глаза Евгения.

На своем грузовичке Василий завез целый арсенал инструментов, но обнаружилось, что сам он никогда не рубил изб.

– Да?! – удивилась Женя. – Я думала, ты в этой жизни попробовал уже все.

– Придется искать мастера, – развел руками Василий.– Уж больно ответственное дело.

Специалиста он отыскал из числа тамбовских переселенцев. Говорливый и шустрый старичок в первый же день изложил столько учебного материала, которого хватило бы на диссертацию.

Однако когда завезли древесину, дедулька неожиданно сник. Он никак не мог взять в толк, зачем бревна проточены и отполированы К таким и прикоснуться топором-то боязно. Василию пришлось долго уговаривать заупрямившегося плотника . Дед еще поворчал, но за топор все же взялся.

Упражнялись строители в конструировании венцов пару дней, потом старина заканючил, что здоровье у него уже не то, махать топором по десять часов кряду, что это такому молодому да здоровому мужику, как Василий, хоть бы что… Да и древесина здесь, словно железная. Тяжело идет. И жара еще…Василий, расплатившись с дедом, отпустил

его с миром. Женю он заверил, что теперь он справится

и сам.

И действительно, за конструирование он взялся с энтузиазмом, и строение росло на глазах. Когда стены достигли

расчетной высоты, он пригласил жену, чтобы пришла при-

нимать работу с пристрастием.

Женя, заметила, что, конечно красиво, но это опреде-

ленно не русская баня.

– Дерево то, все-таки …

– Да не в дереве дело…Я думаю, что русская баня может быть только в России.

Василий хохотнул, хотел, по-видимому, что-то сыронизировать, но задумался и просто спросил:

– Почему?

– Чтобы почувствовать кайф в бане, надо сначала продрогнуть. А где здесь продрогнешь, разве что в холодильнике. Днем и ночью как будто в предбаннике. Нет контраста. И запах не тот.

– Ну не всегда же здесь пекло. Есть времена, когда и прохладнее. Ведь и зима как ты помнишь здесь бывает, – пробормотал Василий. – А когда древесина распарится и появится тот самый дух…

Несмотря на приведенный аргумент, строительство бани было законсервировано. До лучших времен.

От участия в выборе компьютера Василий попытался откреститься, на что Женя согласилась, что выберет сама, но попросила поехать с ней. В качестве переводчика. Продавцы вряд ли владеют русским языком и обмануть могут…А хотелось бы получше да подешевле.

Василий засмеялся и сказал, что вероятно, этот синдром она приобрела в Архангельске, не оставит ее до конца жизни.

– Да не только в Архангельске. Мы никогда с матерью не жили так. А разве это неправильно? Зачем бессмысленные расходы? Все должно быть рационально, – рассудила Женя.

– Но ведь, наверное, хочется иногда оторваться?

– Нет, – искренне ответила Женя. – В этом нет. Мне никогда бы не доставила радости дорогая бессмыслица. Ты же видишь, на мне нет никаких бриллиантов, дорогих украшений. Одно обручальное колечко, да золотая цепочка на шее.

–Да, – согласился Василий и как-то странно посмотрел на Женю.

– Что? – спросила Женя, подозревая, что он чего-то

недоговаривает.

– Придется сдать…

– Не поняла.

– Сегодня у нас день знакомства. Помнишь? Тот день в Таллинне?

– Надо же! – удивилась Женя. – Я то помню, но не думала, что помнишь и ты…

– Я купил тебе подарок, но, думаю, тебе он не понравится, раз такое дело.

– Какое дело?

– Ну, ты же не любишь безделушки.

– Покажи.

Василий вынул из дипломата коробочку, в форме сердечка.

Женя открыла ее. Внутри блеснуло бриллиантом маленькое колечко. Она невольно ахнула, вынула драгоценность из футляра и надела на безымянный палец руки.

– Даже по размеру, – удивилась Женя – Глупый! Это уже не безделушка?! Это уже подарок. А как же компьютер?! Он не отменяется? – спросила она с подозрением.

– Конечно, нет. Он же тебе для работы. Все равно, что лопата.

Женя покосилась на Василия.

– Ты веришь, что у меня что-нибудь получится?

– Даже не сомневаюсь.

– У меня же нет никакого опыта. Одно желание… Может быть, я затеяла что-то нереальное…

– Ну вот! Оказывается, ты сама в себя не веришь. Мы можем пригласить редактора.

– Нет, нет! Я хочу все сама…

Василий пожал плечами.

– Ну, смотри!

Женя внимательно посмотрела ему в глаза.

– Чем бы дитя ни тешилось…?

– Ну, почему же…Сейчас это модно, – убедительным

тоном отозвался Василий. – Пишут даже те, кто и азбуки толком не знает.

– Ну, конечно, – согласилась Женя. – И я, наверное, такая же безграмотность.

– У тебя получится, – заверил Василий и, прежде чем уйти подошел к ней, обнял за плечи и шепнул на ухо, что обязательно.

Наверное от растерянности она забыла сказать, что любит его… Да он и так знает. Она же по-прежнему хочет, чтобы Василий был рядом, чтобы улыбался ей, радовался сюрпризам, которые она ему изредка преподносит, наконец, она боится, его потерять …Ну да, правда, секс…

Почему мысли о нем ее до сих пор не радуют? Ведь совсем недавно, на побережье, ей показалось, что уже все налаживается, что вот-вот… И, ничего.

Что, опять климат? Но в сотне километров от их дома были такие же условия. То, что пришло ей в голову, будто воздействие болота способствовало возвращению (хоть и частичному) чувственности – бред элементарный. Она это поняла, когда возвращались. Уже одно то, что после трехдневного отсутствия порог дома она перешагнула с удовольствием (если не с радостью) подтверждает, что акклиматизация завершилась. Значит, проблема не в климате. Может дом поставлен на каком-то неблагоприятном месте. Какое– нибудь геомагнитное поле, подавляющее всякое желание к совокуплению? А может все здесь заворожено. Дом то цыганский?!

Конечно, она лукавит. Она уже давно догадывается, в чем проблема, но не может пока в этом признаться Если открыть все карты, то дрейфовать так, как до сегодняшнего дня уже не удастся. Одно дело догадываться о болезни постигшей тебя, другое получить заключение по результатам исследования. В первом можно себя водить за нос, придумывать всякие спасительные небылицы и тянуть время, тогда как второй просто ставит тебя к стенке. И тогда ты должен решать – умереть от этой болезни, не принимая никаких мер или решаться на операцию, которая, может быть, спасет тебя, а может и нет, но обманывать себя дальше – не получится.

Но зачем же обман? Она всегда считала унизительным прятаться за ложь и добивалась правды, каким бы боком она не вышла. Чего же трусит сейчас? Потому, что диагноз поставит ее перед выбором? Ну что ж! Пусть этот выбор будет смертельным. Тем более что бесконечно закрывать глаза на то, что опасность катастрофы нарастает, как снежный ком не удастся.

Чтобы не допустить ошибки, все еще раз тщательно проанализировать, с первого же дня их знакомства, с первого объятия, с первого взлета, и до…до какого эпизода? Когда наступил этот перелом? Еще в Пулковском аэропорту, в Боинге, в мадридском отеле, когда вопль ребенка под окном вдруг оборвал нить блаженства? Тот эпизод, наверное просто совпадение. Причину надо найти и обозначить. Именно с этой целью Женя решила приобрести компьютер. Там, за монитором она строка за строкой проследит весь путь развития их отношений и наткнется наконец на тот узел… По сути, сунет саму себя носом в то, что ей и без того известно…Но она же женщина волевая и не позволит себе расслабиться до покаяния…

Василий обнял ее за талию и притянул к себе.

– Что с тобой происходит, Женя? Ты меня больше не любишь? – спросил он.

Она помотала головой, не поднимая ее.

– Не знаю.

Василий прижал ее поплотнее и тихо повторил то же,

что она слышала не так давно:

– Все у тебя наладится.

Что будет хорошо? Что он заладил одно и то же, как индюк?! И с чего оно будет?! Женя уже хотела в раздражении выпрямиться, как обратила внимание на особенность фразы. На этот раз он сказал не «у нас», как говорил совсем недавно, а «у тебя». Женя оцепенела. Он что, хочет бросить ее? За что? За то, что она не выскакивает из трусиков по его первому сигналу, не подставляет ему кустик развлечений, как будто он только и предназначен для того, чтобы его трепали себе в удовольствие…

– Ты можешь пока поспать в другой комнате, которая для гостей. Когда захочешь прийти ко мне в гости, приходи. Хорошо?

– Это в честь чего?! – выпрямилась было Евгения, но, встретившись с мужем взглядом, тихо добавила:

– Хорошо.

Действительно, надо же понимать, как непросто ему ощущать рядом женщину, которую хочет, и сдерживать себя. Может быть, ему следовало бы задирать ей юбку, невзирая на ее капризы и тогда у нее, со временем, все наладилось бы. Приходит же аппетит во время еды…

– Я хочу в гости сейчас, – пробормотала она, пытаясь приподнять край одеяла, но его тяжелая рука легла поверх.

Она подняла голову. Василий отрицательно покачал головой.

– Нет. Ты этого не хочешь.

Его голос прозвучал как принятое решение.

Спальня, которую они оборудовали фактически на всякий случай была на втором этаже. Жене нравилась эта небольшая квадратная комната. Может быть еще потому, что окна выходили вглубь участка, солнце с этой стороны не так свирепствовало и здесь можно было представлять себя где угодно. Хоть в Питере.

Первое облегчение, от того, что на сегодняшний вечер Женя освобождена от необходимости придумывать себе очередную мигрень, однако прошло, как только она скользнула под одеяло свежей постели. Возникло вдруг чувство, словно ее изгнали за провинность .Тут же забылись мечты об отдельном ложе, где можно лечь хоть вдоль, хоть поперек, хоть по диагонали. где ты никого не провоцируешь, и никто тебя не домогается. И что?! Вдруг выясняется, что она уже вся в заботах, как его сюда завлечь.

Психанув, Женя повернулась на бок, натянула одеяло на голову и зажмурила глаза…

К полуночи попытки уснуть так ничем и не закончились. Окончательно размаявшись, Женя решила идти за снотворным. Тем более что таблетки в спальне, а там, кто знает…Пока согнувшись, у самой кромки постели, она шарит в ящике прикроватной тумбочки рука мужа скользнет по ее ноге, притянет на постель, …Вот и примет то самое снотворное. После чего можно будет, приткнувшись к теплой уютной спине мужа закрыть глаза и заснуть, наконец… С чувством исполненного долга.

Женя поднялась, пошарила ногами по коврику, не нашла тапок и отправилась в обратный путь босиком.

Осторожно приоткрыв дверь в коридор, прислушалась. Никаких звуков не доносилось. Она шагнула вглубь и принялась ощупывать противоположную стену. Нашла, наконец, ручку и повернула ее, осторожно толкнула дверь. В спальне было относительно светло. Она прошла к кровати на цыпочках и… застыла в шоке. Постель была пустой. Женя механически включила ночник, пощупала простыни. Теплая постель или нет, она даже не поняла. По крайней мере, он лежал здесь давно. И куда исчез? Конечно в город, в бордель. Если собственная жена недееспособна, что остается мужику? Вводить то самое снотворное дееспособным. Но она даже не слышала шума мотора. Конечно, он уехал на такси. Завернул за угол и вперед. А может он еще не уехал? Надо выбежать на улицу и конкретно предложить свои услуги. Деньги, все-таки, надо экономить.

Женя выключила свет, подбежала к окну. Рассмотреть толком что-либо на улице мешала листва деревьев. В зоне видимости никаких прохожих или ожидающих не было видно и Женя бросилась в коридор.

До чего же темные ночи в этой Испании! Если нигде поблизости не брезжит свет, можно лоб расшибить о стену. Да что там лоб, оттрахают сзади и не узнаешь кто! Женя дошла на ощупь до лестницы, на которую уже падали отсветы с улицы, сквозь большое круглое окно и уже собралась спуститься по ней, когда услышала какие-то непонятные звуки,. Посмотрела в сторону. Из-под двери ванной комнаты просачивалась полоска света. Так никуда он не сбежал, он дома! Принимает ванну…Правда, шума и плеска воды не слышно. Женя осторожно приблизилась к двери, и повернула ручку …

То, что Женя увидела, поняла не сразу. Василий стоял голый у раковины, полусогнувшись. У него приступ! Конечно, от долгого воздержания у него стали возникать боли. Она слышала где-то об этом И все из-за нее! Странным показалось ей только выражение на его лице, словно он уже готовился вознестись. Женя подняла глаза и увидела на полочке у стены себя голую на фотографии, которую он когда-то сделал. Получилась, конечно, порнуха, но красивая. Попка здесь у нее, пожалуй, соблазнительнее, чем чем на самом деле. Хотя, говорят, объектив беспристрастен. Значит, он, в самом деле, так любит ее, что даже свой последний взгляд дарит ей… Женя опустила взгляд ниже и …увидела то, что адресовалось в воображении мужа ей.

В первое мгновение она оцепенела, потом, уже механически сбросила с себя ночную сорочку, развернулась и, согнувшись, подалась назад, за порог. Въезд нетерпеливого ездока в приоткрытые ворота не заставил себя ждать…

– Больше так не делай, – Василий уткнулся головой в зеркало..

– Ты тоже так больше не делай, – взбрыкнула Женя. – Я

у тебя есть для этого. Мали ли не бывает настроения…В этой дурацкой стране все не так…

Уже в постели он пробормотал, что, природа загоняет его, как и всякого мужика в угол, но со своими физиологическими проблемами он как-нибудь справится сам и ей не следует принуждать себя. Не дом же у них терпимости… На что Женя ответила, что не знает почему с ней такое а ему незачем с ней церемонится. Иногда аппетит приходит во время еды…

Уже в постели она, обняв его со спины, прошептала, что любит его. В конце концов, долг платежом красен.

Да и много ли она преувеличила?. Разве не по нему сходила с ума предыдущие годы, мерзла полуголая в Мурманске, едва не погибла на трансформаторной будке …Какая еще дура способна на это? А когда маманя наехала на них со своим бредом, разве она кинулась в кусты?! Разве предала его? Она бросила вызов самой природе… Плевать она на все и на всех хотела. Пусть думают что хотят. Она любила этого мужчину и все дела… И любит. И пусть весь мир оставит их в покое!

После этого заключения Женя притиснулась к мужу поплотнее и закрыла глаза…

С этой ночи началась несколько иная жизнь. Основанная на терпимости и сомнительных удовольствиях.

По ночам она, буквально, навязывала себя мужу. Если предложение не было убедительным он воздерживался от соблазна, но бывали и случаи…

Василий по-прежнему находил себе занятие на стороне. Ездил по каким-то конторам, банкам. Женя не вникала в его заботы, только когда ей понадобилось попасть в центр города в крупный магазин компьютеров, чтобы присмотреть новый монитор, а указатель уровня бензина на ее «Хонде» не тронулся с нуля, она попросилась взять ее с собой.

Василий по обоюдному согласию припарковал свой грузовичок напротив банка и Женя отправилась в магазин

который оказался совсем рядом.

Когда в салоне от бесчисленного количества компьютеров и комплектующих зарябило в глазах, она прихватила несколько прайсов, по которым дома не спеша, можно было сориентироваться, даже с ее сомнительным знанием языка. Вернувшись к грузовичку, она бросила журналы в кабину. Сидеть в машине под солнцепеком и ждать, когда

муж освободится, показалось ей слишком утомительным,

тем более что она не знала, когда это произойдет.

Оставалось одно – отыскать его в этом муравейнике.

Здание банка было стеклянно-бетонное, за огромными окнами которого сновали из помещения в помещение группы людей. Шансов найти там Василия было немного, но на третьем этаже ей показалось, что к окну подошел и задержался на несколько секунд именно он. Предполагаемый Василий осмотрел площадь и, похоже, остановил свой взгляд на ней. Женя приподняла в нерешительности руку, и он кивнул ей в ответ. Затем отошел вглубь, и его не стало видно. Она так и не поняла, о чем они договорились.

Она походила вокруг грузовичка в размышлениях, идти ей наверх или подождать здесь, как входная дверь, распахнувшись, выпустила незнакомого мужчину, которого она приняла за Василия. Сияя улыбкой, он резво направился к ней. Женя оторопела. Если мужик обознался, то, сейчас то что? Неужто не видит, что перед ним незнакомая женщина. Инородец, тем не менее, расплывался в улыбке тем больше, чем ближе подходил.

Когда до нее осталось около метра, Женя остудила пылающего чувствами дельца одной фразой.

– Я не говорю по-испански.

Мимика счастья на лице мужчины нисколько не деформировалась, он энергично кивнул и замычал, собираясь с мыслями.

К изумлению Жени результатом его потуг стало кое-как выдавленное и с трудом узнаваемое:

– Здравствуйте. Вы из России?

Женя кивнула, ожидая продолжения допроса, но оказалось, что это, практически, все. Дальше он, подбирая слова, которые, по его мнению, были бы ей больше понятны стал что-то объяснять. Женя больше из мимики и жестов, чем из его нечленораздельных бормотаний поняла что он не владеет русским языком, разве что английским. Женя смогла бы как-то построить несколько предложений на английском, но влезать в диалог с незнакомцем никакого желания не испытывала и отрицательно качнула головой.

Ситуацию облегчил Василий, неожиданно появившийся рядом. После нескольких фраз, которыми обменялся с незнакомцем, он объяснил Жене, что это брокер, и он хотел предложить ей свои услуги, но плохо знает русский язык и предлагает общаться через переводчика.

– По его виду можно было решить, что он предлагает сексуальные услуги, – глядя вслед удаляющемуся предпринимателю, усмехнулась Женя. – Они, что так всех клиентов подлавливают у окон?

– Ты вероятно, исключение.

Женя заметила, как брокер, задержавшись у двери, вновь долгим взглядом окинул ее.

– Что, мои данные подходят и под испанский стандарт? – вспоминая, как в магазине вокруг нее водили хоровод продавцы, спросила она.

– Ты вообще у меня эффектная женщина, – заверил Василий, подталкивая ее к машине.

Уже по пути к дому Женя, спросила:

– Что же ты ему сказал?

– Что обратимся к нему, если такая необходимость возникнет. Он оставил свою визитку.

Женя взяла с панели визитку, повертела в руках.

– И тебе это нужно?

Василий отрицательно мотнул головой.

Женя, не раздумывая, одним движением выбросила бумажку в открытое окно.

– Может быть, пригодилось бы, – вяло отреагировал

Василий, проводив взглядом мелькнувшую мотыльком визитку. – Ну а ты, выбрала что-нибудь?

– Ты же знаешь, я не делаю поспешных покупок. Надо все взвесить.

Муж с утра «намылился» из дома в какую-то контору по ремонту, то ли маломерных судов, то ли чего-то в этом роде, которую он вознамерился приобрести, но никак не мог принять окончательного решения из-за запутанности в

технической документации. Она предупредила его, что может сама задержаться и лучше, если он пообедает в этот день где-нибудь в ресторане, кафе или еще где, но только не у какой-нибудь поблядушки…Последнее она приплела вовсе не потому, что переживала о возможности такого сюрприза, а чтобы у Василий не догадался, что ей безразлично, где он и с кем он…

Уже знакомым маршрутом, без происшествий, Женя добралась до той улицы, где находился салон. Хотя некоторый опыт управления машиной у нее уже был, самостоятельные заезды в центр ей все еще давались не без осложнений. Огрехи, какие она иногда допускала в управлении машиной, компенсировались мужчинами, которые изначально были готовы к сюрпризам. По их мнению, женщина держится за руль только затем, чтобы удобнее было принимать самые соблазнительные позы. Да и черт с ними! Пусть думают, что хотят, лишь бы уступали дорогу.

Увидев рекламу и вывеску магазина, Женя включила сигнал поворота, чтобы перестроиться на свободное место для стоянки, как чья-то мелькнувшая из-за припаркованного «Доджа» мужская фигура заставила ее резко нажать на тормоз. Мужчина тотчас же отпрыгнул обратно. Метнув на него свирепый взгляд она узнала в нарушителе того самого брокера, который не так давно предлагал ей услуги (она осталась уверенной, что любые).

Испанец тоже узнал ее и помахал какой-то зеленой книжкой. Женя вполголоса назвала его неласковым словом

и выключила двигатель.

Когда она вышла из машины, неугомонный южанин тотчас подвалил к ней.

– Здравствуйте, – уже более уверенно и понятнее, чем в прошлый раз выговорил он.

Женя не оборачиваясь, кивнула.

– Я учу русский язык, – кое-как преодолел испанец и,

когда она обернулась, помахал перед ее лицом русско-итальянским разговорником.

Женя хмыкнула.

– Почему итальянский? – невольно спросила она.

Предполагаемый испанец принялся путано объяснять, время от времени заглядывая в книжку, что родной его язык итальянский. В Барселону приплыл, когда-то нанявшись в матросы…Монолог ему дался нелегко, он даже раскраснелся.

Из вежливости она похвалила его за успехи в освоении русского языка, и уже шагнула на тротуар, потом, обернулась и спросила, зачем ему нужен этот язык.

Когда до брокера дошел смысл сказанного ею, он хитро рассмеялся и сказал, что просто интересно. И все.

Женя уже с любопытством рассмотрела его внимательнее. В общем-то, его можно было отнести к категории привлекательных, несмотря на некоторую упитанность. В пределах допустимого. По возрасту он, пожалуй, чуть старше ее самой. Ростом с нее. Лицо…пожалуй, симпатичное, хоть и округлое.

Она улыбнулась ему и отправилась к магазину, улыбнулась, видимо, опрометчиво потому что итальянец тотчас нагнал ее и спросил, не может ли чем помочь. Женя скорее догадалась о содержании его фразы, и ей стало смешно. Как же он ей поможет, если сам в русском толком не волокет. Итальянец, поняв ее ироничную улыбку постучал пальцем по обложке разговорника.

Она попыталась объяснить, что собирается купить новый компьютер.

На этот раз итальянец понял все довольно быстро. Оказалось, что он разбирается в них и может помочь в выборе.

В магазине ее снова обступили молоденькие мальчики-служащие, но быстро отвалились один за другим (Женя заподозрила, что итальянец отослал их конкретно). Модель, на которой остановил свой выбор ее поклонник понрави

лась и ей. Устраивали ее и его технические характеристики

(компьютера, разумеется) и цена.

Когда покупку уложили на сидение автомобиля, брокер еще раз помусолил свой разговорник, и назвал, наконец, свое имя. Пупо. Не намного лучше, чем Хулио но, какая разница… Женя медленно назвала свое, не забыв предупредить, что замужем.

Когда смысл сказанного ею дошел до Пупо, на лице его последовательно отразилось и удовольствие, и что-то страдальческое. Не разглядел сразу ее обручального кольца, что ли? Потом она вспомнила, что здесь обручальные кольца носят на другой руке.

Когда она садилась за руль, он с просительным выражением на лице протянул ей уже знакомую визитную карточку. Женя хотела бы сказать, что у них уже есть такая, но пощадила беднягу и взяла бумажку. В придорожных канавах места много…

На прощание он еще что-то торопливо объяснял, но Евгения уже не смогла понять толком, о чем тот повел речь, наверное, просил позванивать… Необходимость практики в освоение языка неплохой повод. Хотя понятно было, что парень стремится к освоению самого объекта…

Проехав несколько кварталов, Женя увидела вывеску одного из самых престижных косметических магазинов города. Она уже не раз видела рекламные ролики этого салона на экране телевизора и, решила просто заглянуть внутрь, из любопытства – действительно это тот рай о котором вещалось? Впечатление оказалось еще более ошеломляющим, чем ожидалось. Одурев от потока ароматов, блеска флакончиков и коробочек, Женя не удержалась и купила к своему скромному арсеналу что-то, толком не вникнув что….

Увлекшись освоением новой техники Женя не сразу заметила как вошел Василий и повернулась на его фразу:

– А у меня для тебя подарок.

Женя обернулась, и обомлела. Бутылка питерской «Балтики»

– Откуда?! – выдохнула она.

– Если скажу, не поверишь. Я был на нашем корабле.

Он зашел с визитом в порт из Севастополя. И командует им наш выпускник. Я плохо его помню, он заканчивал еще, когда я только начинал преподавать, но он меня узнал сразу! Вот пробыл у них в гостях…

Женя присмотрелась к нему.

– Да, понемножку приняли, – согласился Василий.

– Почему же ты не пригласил его к нам! – загорелась Евгения.

– Уже не сможет, завтра они отходят.

– А мне можно туда? –простонала Женя.

– Конечно. Провожать поедем вместе.

Ранним утром она проснулась первой и, осторожно выбравшись из постели, побежала принимать ванну, после которой, разложив очень кстати приобретенную косметику с полчаса делала макияж, забыв даже впустить в дом измаявшегося на привязи дружка. Потом долго не могла сориентироваться, что надеть…

Когда Василий поднялся, он не сразу узнал Женю.

– А почему ты в обычные дни не пользуешься косметикой? – полюбопытствовал он, закрывая дверь за вихляющимся от радости Жучком, вкатившимся в гостиную.

– Ты же не любишь когда на моем лице есть что-то лишнее. Думала, что и так красивая. А вот сегодня заметила, что кожа уже не та и даже появились какие-то морщинки.

Василий засмеялся.

– Ну, у тебя и зрение! Вообще-то я не возражаю против

твоих косметических процедур.

В оставшееся время она погладила Василию белую рубашку и капитанскую форму, которую они взяли с собой исключительно по ее настоянию.

Жучок свободе, ограниченной стенами дома, предпочел заключению в «Хонде». Запрыгнув в заднюю дверь, улегся на свое сидение, которое уже воспринимал как место прописки.

В порт приехали за час до отхода корабля. Сначала

народу было немного, но, ближе к моменту отплытия, собралась большая толпа. Жене тотчас же вспомнился эпизод в Стокгольме, как толпа земляков собравшихся на причале в раннее утро махала вслед их отчалившему фрегату. Как грохнул залп в честь команды …Могла ли она тогда, даже в бреду, представить, что сама когда-нибудь в такой же толпе соплеменников будет провожать отходящий на родину корабль.

Российские суда в здешних водах появлялись редко, и Женя решила, что сбежались только местные аборигены, но, прислушавшись, убедилась, что среди публики немало и соплеменников. Все рассматривали корабль, отливающий серебром на жарком испанском солнце., Большой, стройный с острым высоким носом, над которым полоскался российский флаг выглядел он очень престижно. Женя придирчиво осмотрела все видимые детали – все намыто, начищено. Равно как и сами матросики в безупречно наглаженной форме. Был ли кто на мостике, трудно было разобрать из-за бликов солнечного света.

– Молодцы! – кивнул головой Василий, тоже инспектировавший команду и внешний вид посудины.

По тому как реагировала публика, корабль всем понравился. Женя обратила внимание, что некоторые поглядывают на Василия, видимо улавливая какую-то связь между ним и объектом, ради которого они здесь собрались. Женя, подцепившись ему под руку, невольно притиснулась поближе. Естественное желание погреться у огня. Тем более что у своего.

Потом раздался свисток, матросики исчезли, словно их и не было, что-то звякнуло и приглушенно загудело. Командир, в мегафон, дал команду к отплытию и, неожиданно, совсем уже не по уставу, на весь порт передал привет своему учителю Василию Васильевичу и его красавице жене. «Какой учитель, такие и ученики!» вместе с восторгом подумалось Евгении. – Шалопаи.

Потом она увидела самого капитана, машущего им ру-

кой в белой перчатке… Молодого, стройного…Дома его, на исконно русской земле, наверное, ждет красивая, любящая жена и… куча ребятишек, – подумалось Евгении.

Она повернула лицо к Василию. Он, приподняв руку, тоже в белой перчатке, чуть заметно ответил командиру. Жене вдруг вспомнился Иохим. Что-то в их позах, облике было очень похожим. Даже в выражении лиц. Словно прощались они не только с кораблем но и с самой жизнью

Домой возвращались с ощущением словно посмотрели какой-то обалденный спектакль. Женя время от времени косилась на Василия. Ведь не зря он оказался вчера в порту. Наверное, это не первый его визит туда. Прикрываясь какими-то таинственными делами, шастает по причалам. Тайком. И ни словом не обмолвился с ней. Правда, это, как раз, и не удивительно. Удивительно было, если бы великий конспиратор вдруг стал бы делиться своими бедами, проблемами, радостями…Ну, с радостями еще как то… а уж бедами он и раньше не загружал никого…

Оказавшись в чужой стране, они, вместо того чтобы слиться в единый организм, как будто отдалились друг от друга. Правда к Василию это относится в меньшей степени, но уж она, со своими инстинктами…

– Захотелось оказаться там, на капитанском мостике? –

отважилась Женя.

– Да нет. Просто приятно было встретиться, – спокойно

ответил тот.

Как тут с таким железобетонным человеком сольешься в единый организм?! Конечно, она эгоистка, это определенно, но и этот экземпляр не прост…Интересно, а если бы он был иным, разве она привязалась бы так к нему? Привязалась – не то. Скорее прилипла. Даже влипла…Конечно, нет, это был бы другой человек … Да и что она может требовать от него? Каких откровений? Разве ей непонятно, как может быть тягостно мужику, когда он лишен возможности проявить себя, мужику на которого всю жизнь смотрели восторженные глаза окружающих … Там, в России он заслонял собой горизонт, его инициативы, энергия… Казалось он мог все. А что здесь? Перебирает наверное на бирже какие-то бумажки… Акции, котировки… Орел с обрезанными крыльями… Вот кто реально нуждается в поддержке но, попробуй, подступись к нему…Да и, чтобы придти на помощь другому, надо сначала самой всплыть. Но, как , если до сих пор толком не понимает, что ее-то тянет ко дну. Да нет, все она давно понимает, но не дает этим мыслям даже проклюнуться. Ну что ж! Железному королю должна быть под стать и железная леди. Надолго ли только у нее этого железа хватит?!

У рынка Женя притормозила и на вопросительный взгляд Василия сказала, что давно здесь не была и хотела бы посмотреть кое каких продуктов. Ему не обязательно сопровождать ее.

Каких именно продуктов она знала заранее. Конечно креветок. Здесь бывают экземпляры невероятных размеров. Женя не очень любила этот «морепродукт», но знала, что для Василия это всегда маленький праздник. Почему бы его ни устроить, если настоящий не получается. А ведь недавно казалось, что здесь в Испании, когда они скроются от всех проблем бед и опасностей родной сторонушки каждый день будет праздником…

Вернувшись в машину с целым пакетом деликатеса, она не застала в машине ни мужа, ни Жучка. Она всполошилась, было, но из-за зеленой полосы кустарников отделяющих придорожный газон выбрались оба беглеца. Оказалось, что Жучок, которого они сегодня забыли выгулять, запросился на природу…

На знакомом повороте у садика Женя снова невольно взглянула в сторону полянки, где ребятня устраивала свои игры. Их только еще вывели на прогулку и активности особой они не проявляли и создавали впечатление спустившихся с небес ангелочков. Чистенькие, аккуратненькие, послушные…Хотя, эти примерные детки, довольно скоро, разбивались на группки, вероятно по интересам, и между этими объединениями, время от времени, возникали и конфликты.

Одну из самых многочисленных группировок явно возглавлял русоволосый, светлолицый мальчуган с деревянным пистолетом за пояском. Игрушка была определенно самодельной, замызганной и в сравнении с тем, чем щеголяли другие детишки, выглядела архаично. Тем не менее, именно вокруг него толпилось больше всего мелюзги. В его команде были и мальчишки и девчонки и, хотя с достоверностью определить их пристрастия было сложно, но, судя по арсеналу атамана, объединение было не безобидным.

– Чистая копия наш сорванец – остановила машину

Женя. – Никогда не думала, что в Испании можно встретить наше подобие… А знаешь, тот мальчишка, в аэропорту, ну тот, что бомж… Он сказал мне, как его зовут. Угадай, как?

Василий пожал плечами и придержал Жучка, который, видимо, решил, что уже приехали.

– Васей. Представляешь? Был бы еще один Василий Васильевич…,– Женя коротко засмеялась, потом, виновато взглянув на мужа, добавила:

– Извини. Не знаю сама, что плету…Эта идиотская жара…

Всю оставшуюся часть дня Женя просидела перед компьютером, на мониторе которого светилась одна и та же заставка – лесной пейзаж чем-то напоминающий рощу под Архангельском, но взгляд ее застыл где-то мимо экрана. Вовсе не ностальгия или впечатления от экскурсии вызвали у нее творческий паралич, а внезапно обозначившаяся проблема, от которой она так старательно и долго уходила и в которую, наконец, уперлась лбом сегодня. Элементарный и понятный как воздушный шарик инстинкт размножения все это время сворачивал ее в бараний рог. Ясный, как божий день, но именно его она обшивала невразумительно-философскими измышлениями, от него она петляла словно заяц изо дня в день, впадая то в истерики то в неожиданные прострации, изводя себя и мужа. Наверное, он тоже о чем-то догадывался, потому что вел себя необыкновенно осторожно, обращался с ней предельно бережно, как ведут себя с безнадежно, смертельно больной. Она же… Господи, до какой же степени грубо и бестактно она держалась! Или все самки в такой период настолько агрессивны и эгоистичны. Должно было быть наоборот. Но у нее ведь совсем не так, как у всех. Есть еще причины, но те уж вовсе за семью замками…

Конечно, это природа диктует им свои правила, это она достает их. Что из себя представляет сама по себе Женя? Обыкновенная, примитивная баба с заложенной жесткой программой, из которой не вырваться, как ни корячься. Биоробот, не способный к самостоятельным решениям, независимым действиям. Та баррикада, , которую она подсознательно строила, трещит по всем швам под напором этого инстинкта. Как бы она сейчас себя ни костерила, как бы не оскорбляла, стоит только увидеть маленького человечка, как ее колени слабеют, и слезы умиления застилают глаза. До сих пор она видит того малыша прильнувшего к ее мужу, обхватившего его ручонками за шею…Он снится ей ночами, его кудряшки торчат перед глазами даже когда она смотрит на экран монитора…А этот сорванец из садика…

Что за напасть! Неужели нет никакого средства, чтобы избавиться от этого наваждения? Запить, подсесть на наркотики…

Тогда уж лучше сразу, головой в прорубь…Ну, так это же никогда не поздно. Надо попробовать как-то жить, укреплять эту самую плотину изо всех сил, а уж если сметет…Ну что ж! Так, выходит, на роду и было написано…

Женя упрямо встряхнула головой, шевельнула манипулятором и на рабочем поле экрана, сменившем заставку, выбрала программу, где уже хранилось с десяток страниц ее творения, но потом, вдруг передумала и переключилась на Интернет. Самое время побродить по свету, вникнуть в

беды и радости других…Со своими проблемами все

предельно ясно.

Наверное, в отместку за сорванный проект по строительству бани Василий, однажды, склонился над Женей, оцепенело замершей перед монитором компьютера, и спросил:

– Как наши творческие успехи?

Женя, в эту минуту расчерчивающая разноцветные полоски по экрану, не сразу поняла о чем идет речь, но когда осмыслила вопрос, то легко призналась:

– Никак. Не мое, наверное, это дело. Фантазии, вроде бы одолевают, а как сяду за компьютер, в голове дыра. Да и желание пропадает. Сейчас все бабье пишет, а мне стадное чувство не прививается. Лучше я займусь чем-то более оригинальным…

Чем именно она не сказала, и Василий не стал настаивать.

Жучок, до этого дня смирно отсиживающий ночные часы на привязи в своем уютном теремке неожиданно взбунтовался. Это не была какая-то агрессивная акция с лаем и завываниями, просто однажды утром вместо него у будки обнаружили обрывок цепи.

В последние дни они (с Василием) пристрастились гулять за пределами их территории. Хозяйка не видела смысла в их экскурсиях, если свой участок – прекрасный полигон… Ее доводы не убеждали. Где они бродили, Женя не имела представления, потому что сама не выходила за ограду, но уж вряд ли на розыске заложенной взрывчатки, на которой отличились когда-то. Гуляли они, обычно, не меньше часа и возвращались оба с высунутыми языками. Женя успевала за это время приготовить завтрак и пару раз его разогреть. Попытки сократить бродягам программу положительных результатов не давали. Василий считал, что собаке необходимы новые впечатления, новые общения…

Наверное, в его словах был какой-то резон, потому что после утренней прогулки Жучок становился как будто бы, поумневшим. И даже добровольно забирался внутрь и, положив морду на сложенные лапы демонстрировал полнейшую покорность. Умиленные его примерным поведением хозяева расслабились. Усыпив бдительность надзирателей, Жучок снялся темной ночью без шума и пыли.

– Надо же! – удивилась коварству друга Женя. – Прикинулся валенком…

Василий, разглядывая разорванные звенья цепи, не мог поверить своим глазам

– Талант! – только и пожал он плечами.

Терять время, однако, было нельзя. Вряд ли соседи смиряться с тем, что вся их улица вдруг окажется заселенной чернявыми собачками, с торчащими ушами, закрученными колечком хвостиками и лающими по-русски…

Поисковые мероприятия начали с разбивки окружающих кварталов на зоны. Женя отважно выбрала сектор, в котором оказался дом одинокой сеньоры и ее безвинно пострадавшей Хохи. Этот участок вероятнее всего Жучок продолжал тайно посещать. Вряд ли нравоучения Жени дошли до его сознания. Когда в действие вступают законы природы никакие другие силы, а тем более словоблудие, возыметь противодействия не могут. Она не исключала, что ей придется вступить в диалог, который будет, скорее всего, напоминать беседу двух глухих… Но ради спасения соплеменника Женя была готова на любые подвиги.

К скандальной сеньоре она направилась сразу, со свежими силами и всей панической решительностью, которую вызвала пропажа любимой собаки. Ажурная решетка, огораживающая двор, посреди которого возвышался дом соседки, выглядела поэффектнее той, которую водрузил цыган. Да и сам дом был явно старинной постройки, с колоннами и анфиладами. Перед фасадом большая терраса. К чему одинокой женщине такой особняк можно было только недоумевать, но мало ли на свете полоумных старух.

Она нашла у ворот кнопку звонка и нажала на нее. Уже через несколько секунд на террасе появилась всклокочен-

ная сеньора и, увидев Женю, опрометью бросилась к

ограде.

Такая прыть даже насторожила Евгению, не сбрендила ли тетка на старости лет. Подбежав к воротам, сеньора сухонькими ручками быстро откинула заложку и, толкнув ворота, впилась в лицо гостьи таким взглядом, словно все это время ждала ее в страшном нетерпении.

Не дождавшись, когда Женя перешагнет на ее территорию, она затарахтела, причем все слова произносились в вопросительной интонации. Из всего, что обрушилось на гостью, та выловила лишь повторяющееся имя ее бесценной собачки и поняла наконец, что бедную старуху постигло такое же несчастье и что она, видимо, решила, что Женя пришла с какой-то информацией о ее Хохе.

Поняв по растерянности соседки и по фотографии в ее руке, что она тоже ищет своего кобеля, старушка, продолжая изъясняться, потрясла мобильником болтающимся на ее тонкой шее, потом подбежала к своей машине, стоявшей неподалеку, и пнула ногой по колесу. Эта пантомима окончательно прояснила ситуацию. Собачка пропала у сеньоры сегодня, и она попыталась ее разыскивать по телефону, но, видимо, безуспешно, хотела ехать на розыски, но чертова машина подвела.

В дополнение к своей виртуальной информации сеньора вытащила из салона своего «Вольво» бумагу, карандаш и, начертав подобие контура грузового автомобиля (похоже, фургона) сунула его под нос Жени. Та не сразу поняла, что это означает, тогда старушонка весь борт фургона расчертила жирной решеткой. Тогда до Жени дошло – сеньора предполагает, что их подобрала санитарная машина. Значит и у них процветает такое варварство. Тогда она пригласительно махнула рукой и показала жестом, что крутит рулевое колесо. Старушонка возбужденно подскочила и закивала.

Василия, который ушел вместе с ней, дома еще не было, Евгения хотела связаться с ним по телефону, но никак не могла обнаружить свой мобильник. Набросав Василию записку, что она с соседкой поехала в собачью КПЗ, она выехала с территории, где за воротами уже пританцовывала от нетерпения сеньора.

Понимая, что Женя абсолютно не имеет представления, где находиться распределитель, старушонка жестами стала корректировать направление движения. Это не мешало ей постоянно тарахтеть о своей любимице. По интонации и мимике лица было понятно, что бедная сеньора ударилась в мемуары, вероятно вспоминая, какая замечательная была у нее Хоха …

В приемнике-распределителе, куда они прикатили сентиментальная сеньора внезапно превратилась в разъяренную мегеру. Отшвырнув охранника, она бросилась в помещение где по обе стороны от прохода решетками были отгорожены загоны собак всяких мастей. Они не грызлись и не устраивали разборок между собой, только поскуливали и потявкивали при появлении человека, пытаясь определить – друг или враг переступил порог…

Звонкий лай в дальнем углу сориентировал сеньору моментально, она бросилась туда, упала на колени перед решеткой, по другую сторону которой замельтешила знакомый клок светлой шерсти. Хоха! Подошедший служащий попытался подбирать ключи к дверному замку, это отвлекло сеньору от подвывания в унисон своей любимицы, она вырвала связку ключей у нерасторопного работника и, в несколько секунд, справилась с задачей. Подхватив на руки выпрыгнувшую в проход Хоху, старушонка спешно направилась к выходу, в сопровождении целой своры других собак, воспользовавшихся ситуацией.

Женя в свою очередь принялась искать своего бродягу, но среди выскочивших его не было. Она позвала его, но никто не откликнулся. Когда к ней подошел служащий, она сунула ему фотографию своей лайки, тот сразу отрицательно мотнул головой.

Сеньора, забравшись в машину притиснула к себе не

наглядную шавку и, видимо, забыла обо всем на свете, что-то эмоционально выговаривая и прижимая Хоху так, что та, вероятно, стала сомневаться в том, что ей повезло. По крайней мере, в такие мгновения она вытаращивала свои глазенки и норовила лизнуть хозяйку в губы, наверное хотела прикрыть ей рот. Да и правда, чего тут тарахтеть! Все прошло для них благополучно, и, слава богу!

Это для них. Куда же мог запропаститься в таком случае их питомец, если версия любовного свидания отпадает? Расстроившаяся Женя, на обратном пути, решила по возвращению продолжить обход дворов, вдоль улицы.

Уже неподалеку от своего дома сеньора, наконец, опомнилась, что слишком восторженно ведет себя при не разрешившейся проблеме для соседки, и виновато покосилась на Женю. Потом что-то стала объяснять, вероятно, оправдывать себя. По ее виду было понятно, что она соболезнует Жене, и то ладно!

Машину Евгения решила поставить в гараж. Искать собаку надо, конечно, пешком. Когда она вышла из «Хонды» уже у гаража вдруг выяснилось, что искать больше никого не надо. Из дверей дома выкатился живой и невредимый беглец. Завидев хозяйку, игриво завилял хвостом и запрыгал, якобы от радости и, похоже, вовсе не раскаивался в содеянном.

– Я тебе больше не верю, лицемер! – накинулась на него Женя.

Жучок невозмутимо оглядел двор, словно только и мечтал вернуться в родной дом и бодро направился в свою будку, отрабатывать прогулянное дежурство.

Войдя в дом, Женя поинтересовалась у Василия, давно ли и где он нашел лайку.

Тот молча кивнул в ту сторону, откуда привел Жучка.

– Так это я знаю, – хмыкнула Женя. – Он забрался в чей-то двор?

– Он был у того садика, где дети. Тот мальчишка, с деревянным пистолетиком, кормил его из-за забора печеньем. Потом остальная мелюзга облепила забор … Это в общем-то, не совсем чтобы садик…Распределитель. Там держат детей, которых предлагают для усыновления.

– А…А этот мальчик, его зовут?…

– Эдиком.

Женя кивнула и опустилась в кресло. Это она уже знала. Уже с месяц она тайком от мужа и от самой себя бегала к тому садику и однажды ей удалось вычислить минутку, чтобы из зарослей, через решетчатый забор познакомиться с предводителем малышни. Он на самом деле оказался русским, хотя уже не все слова понимал и выговаривал. От него же она узнала, что мама его потерялась на большом вокзале и больше не нашлась…

– А разве Эдик, это испанское имя?

– Это наш мальчик, – странно ответил Василий.

Женя даже вздрогнула. Она поняла, что умалчивать эту тему больше нельзя. Нет смысла и, главное, нет больше сил…

– Я давно хотела тебе сказать, Вася. Очень маловероятно, что у меня будет ребенок.

– У нас, – неожиданно поправил муж, чем на некоторое время даже сбил жену с толку.

– Ну да, у нас, – поправилась Женя. – И…

– Я написал заявление, – прервал он ее.

Женя, у которой сразу вывалилось из головы все, что она намеревалась сказать, села в постели.

– Не поняла, – прошептала она. – Какое заявление?

– Ну, предварительное. Что-то наподобие заявки… Потом нам, уже с документами, надо оформить все как следует …

– Так ты согласен?! – выдохнула Женя.

– Ну я же все понимаю, совсем как Жучок.

Женя некоторое время сидела в шоке, потом вдруг вскочила, унеслась куда-то и, через несколько минут, вернулась, толкая перед собой сервировочный столик с бутылкой армянского коньяка, любимыми Василием креветками, фруктами. Подкатив волнующий натюрморт к самой постели, она, опустилась на колени, сама вскрыла бутылку налила в широкие рюмки коньяк, предупредив, что наливает только по глоточку – приступать к зачатию в нетрезвом состоянии нельзя… Пусть это будет инсценировка – они сейчас займутся…, а уже в распределителе получат ребенка, как из роддома. Пусть он уже немного подросший, но для них он только появится на свет…

На щеках мужа появился легкий румянец, рот его приоткрылся, и Женя заметила, что повлажневшие губы Василия очень даже аппетитных размеров, словно видела их впервые. Она стянула с него легкое одеяло, больше напоминающее цветную простыню и принялась заворожено осматривать его тело, дотрагиваясь, до уже пробуждающегося разбойника лицом, губами, потом выскользнула из ночной сорочки и со стоном, почти теряя сознание, впустила его одеревеневшего от нетерпения в себя. Тело ее, само по себе, принимало самые неожиданные позы, словно испытывало потребность превзойти себя в достигнутой изощренности. Ополоумевший от таких щедрот гость крушил все, прорываясь к цели, которая, сама с охотой рвалась к ему. Женя млела перед этой дикой беспощадностью …Как давно не взлетала она так высоко, не испытывала такого невероятного экстаза который даже вспоминался то, в последнее время, все реже и реже и грозил рассеяться как что-то привидевшееся… Это даже было какое-то иное ощущение, вероятно потому, что восхитительная, сводящая с ума форма на этот раз заполнилась, наконец, смыслом…

Только под утро она подумала, что все это вовсе не театр вдруг какими-то неведомыми путями этот процесс зародит в сознании малыша, ту самую привязанность к ним, какую испытывает цыпленок к первому увиденному живому предмету. Она повернула голову к мужу и шепотом спросила:

– А можно я сегодня встречусь с ним? Просто так…

Василий кивнул, не открывая глаз, и Женя подумала

что, пожалуй, ее сегодняшнее неистовство переутомило мужа. Наверное, потому он так и не выразил своей радости, по поводу того, что скоро у них будет … Тьфу-тьфу – Женя потянулась к чему-нибудь деревянному, но, как на грех, ничего не попало ей на глаза, и она постучала по ножке кровати, вероятнее всего пластмассовой. Только после этого попыталась заснуть, но предстоящая встреча будоражила ее воображение, и последние часы ночи закончились для нее сплошными видениями… Почти что в настоящем времени…

У мальчишки серо-голубые глаза и несколько едва заметных веснушек на переносице…Симпатичный парень…Эдик узнает ее сразу. Он внимательно и серьезно выслушивает, что они теперь будут вместе, как и где будут жить, но, по всей вероятности так и не может понять кто же перед ним. Исчезнувшая когда-то в неизвестном направлении мамаша или тетенька, которая хочет этой мамой стать. Похоже, его это не особенно и волнует. Главное, что за ним, наконец, пришли. Он пытается, на всякий случай объяснить, что он плохо знает язык, на котором здесь говорят все, что его привезли издалека, из той страны, где Москва, но несколько слов по-испански он уже знает. К ужасу Жени он произносит одно из них – это ругательство, какое можно услышать от портовых рабочих. Она убеждает его, что есть немало и других слов – куда более благозвучных и обозначающих куда более приятные предметы. Они договариваются, что будут вместе учить язык, потому что Женя сама не сильна в испанском. Но дома они будут говорить на родном. Нельзя же забыть родную речь окончательно…

Очнувшись, Женя еще некоторое время поломала голову, к чему эти картинки, преследующие ее в последнее время – то ли в ней действительно просыпается какой-то талант то ли все эти видения на нервной почве. Элементарный психоз. Скорее всего. Но, может быть все наладится…Да и как не может наладиться. Ведь у нее такой муж! А какой конспиратор! Это же, наверняка, он с собакой ходил на прогулки к тому самому садику. Значит их знакомство тянется уже давно. Вот почему, когда они проезжали вместе мимо приемника, Жучок так дернулся…Женя всем телом прильнула к своему родному человеку, закрыла глаза и задремала утомленная безумной ночью, фантазиями и ожиданиями. Жизнь, которая еще накануне утомляла своей бессмысленностью, вдруг перевернулась той стороной, где все оправдано и наполнено смыслом.

Сквозь сон она услышала, как Василий поднялся, вероятно, в туалет, а может быть уже для того, чтобы приготовить ей завтрак. Он нередко делал это в последнее время и всегда с удовольствием наблюдал, как она завтракает в постели.

Женя обычно не любила опеки и, в такие минуты, испытывала противоречивые чувства. Нет слов, приятно, когда любящий человек о тебе беспокоится, но неприятна мысль, что тебя принимают за какую-то недееспособность. Но, сегодня, это вызовет у Жени восторг (она это уже чувствует) и она улыбнется ему в ответ…

Ни какое иное время суток не приносит нам столько неприятностей и разочарований как утро. Именно с первыми лучами солнца мы вдруг обнаруживаем, что предметы восхищавшие нас вчера вечером не так привлекательны и даже не тех размеров, какими казались совсем недавно, что вчерашний бокал вина перед сном, вызывавший душевный подъем, был лишним, а ангел, впорхнувший в нашу постель минувшей ночью, на рассвете похоже с копытами… Наверное, на рубеже между ночью и утром и возникает тот баланс, который регулирует количество радостей и огорчений, счастливых минут и не очень…

Какой-то грохот со стороны ванной комнаты внезапно оборвал ее полусонное состояние. Еще не поняв, в чем дело, Евгения выскочила из постели и бросилась туда. Распахнув дверь, она увидела растерянное и в то же время немного отрешенное лицо мужа поднимающегося с пола. На ее испуганное выражение и вопрос, что с ним произошло, невнятно ответил вроде того, что поскользнулся на влажном полу. Женя невольно перевела взгляд на пол. Абсолютно сухой кафель. Она вгляделась в бледное лицо Василия и почувствовала, как что-то тоскливо сжалось в груди…

Что с ним? Наверное это королевские креветки. Угораздило же ее купить их на рынке. Она их терпеть не может и покупает только ради Василия, который готов их есть сырыми. А вдруг это не отравление а еще что-то…У Жени от ужаса стали влажными ладони рук. Остаться одной в этом безразличном к твоим бедам и радостям мире…Спаси и сохрани!

Нет, надо срочно искать своих медиков, промычать прохожим что-то наподобие руссо квартало…

Женя не слушая возражений Василия втащила его в машину, торопливо села за руль. Остановилась на улочке с родными буквами на рекламах.

Выскочив из-за руля Женя стала метаться по улице, надеясь услышать русскую речь. Ждать, на удачу, пришлось недолго. Две молодые женщины, не стесняясь выражений, костерили какого-то бармена из забегаловки. Так и смотрит, как бы нагреть руки на своих же, проходимец! Когда Женька перекрыла им путь, женщины остановились.

– Наконец-то наши!

Подруги пооткрывали рты. Женя как можно короче объяснила им, что с ней ее муж, без сознания. Нужны спе-

циалисты. Русскоязычные.

Девахи вопросительно посмотрели друг на друга и крашенная под блондинку, вспомнила, что слышала про одного профессора, занимается частной практикой. У него своя клиника. Еще у него фамилия такая странная – Лупенко. Здесь недалеко – второй перекресток и направо. Есть вывеска. Дальше она принялась, было, повествовать, как они сами сюда попали но Женя, нетерпеливо махнув рукой

бегом вернулась к машине, из которой уже делал попытки

выбраться Василий.

Врач, плотненький мужчинка с лицом человека только что съевшего что-то кислое выслушал Женю, лишь мельком взглянув на нее. Все остальное время он что-то изучал на полу. Затем, не поднимая глаз, согласился посмотреть пациента. У машины он пощупал пульс Василия, раздвинул веки…

Потом неожиданно повернулся и молча отправился назад, потом остановился и все так же, глядя куда-то вниз, сообщил:

– За ним придут.

Скоро к машине из аллеи выскочил парень в белом халате и худосочная чернявая женщина небольшого роста похожая на состарившегося подростка. Они осторожно вытянули Василия из машины, отчего тот очнулся и, отстранив их, встал на ноги. Санитары, позволив ему самостоятельно сделать несколько шагов, но, едва он пошатнулся, моментально прилипли к нему.

Женька плелась следом и никак не могла прийти в себя от ужасных предположений.

Диагноз оказался не смертельным, но и нешуточным. Василию определили цикл лечебных процедур и постельный режим. Женя решительно настроилась не отходить от больного ни на шаг, но вдруг выяснилось, что Лупенко категорически запретил, находиться в больнице посторонним.

Она тут же прорвалась к лекарю и потребовала сделать для них исключение… за соответствующее вознаграждение и лекарь сдал позиции.

Отсидка у постели больного заняла целую неделю. К

концу недели взгляд у Василия стал осмысленным и он довольно отчетливо произнес ее имя и еще несколько слов и даже выразил недоумение, почему он до сих пор здесь.

Все это время Женя питалась кое-как, спала урывками, совершенно перепутав время суток. Она не позволяла ни

кому ухаживать за Василием, все делала сама и санитарки

смирились с ее диктатом. И думала она только об одном –

чтобы все закончилось благополучно. Все другие заботы

отошли за горизонт.

День, когда Женя приехала на машине за выздоровевшим мужем, показался ей просто праздником, она даже хотела купить букет цветов, но вспомнила неоднозначное отношение мужа к этому ритуалу и от этой идеи отказалась. У нее будет немало других возможностей порадовать мужа…. В коридоре ее остановила уже знакомая сухощавая чернушка, на едва понятном языке предложила зайти к профессору на беседу. Счет за оказанные услуги выразился в ожидаемом размере. Рекомендации же оказались неожиданными. Лупенко, уставившись в окно, задал вопрос, который ее озадачил. Были ли у мужа черепно-мозговые травмы?

– Он говорил мне, что попал как-то под автомобиль. Я не очень поверила тогда…По крайней мере, я никогда ничего подозрительного не замечала, и он никогда не жаловался…

Лупенко, не оборачиваясь, почему-то отрицательно покачал головой

А еще, – он быстро повернулся к ней и вонзился

взглядом в ее лицо – после того как вы занимаетесь с ним, этим …, как он себя ведет?

Женя порозовела и прикусила губу. Ощущение было такое, словно мужик заглянул ей в трусы.

– Ну…нормально. Лежит обычно на спине с закрытыми глазами.

– Цвет лица?! – резким, голосом спросил лекарь.

Женя уже с предчувствием недоброго, пролепетала.

– Ну, немного бледное. Я считала, что это нормально…

Лупенко закивал головой.

– Скорее всего он испытывает в такие минуты головные боли!– Лупенко снова поднял на нее глаза. Ей показалось, что на лице доктора появилось выражение удовлетворения. Даже злорадства.

– Вам понятно?

– Нет, – ответила Женя, хотя в эту минуту вспомнила

как после страстей в бане он полз к кадке, чтобы отлиться холодной водой и его бледноватое лицо и молчаливость, после безумных ночей, и его странное поведение в полете… А она его еще при этом доставала его своими сексуальными притязаниями…

– Пока этот случай можно отнести к микроинфаркту,

Но ему нужен покой. Вы молодая, здоровая женщина, наверняка темпераментная… Вы представляете для него смертельную опасность.

– Не поняла…

– Вам следует оставить его в покое. Вы зло для него.

Сначала Женя ничего не поняла и, открыв рот, смотрела на эскулапа. Потом ее подбросило.

– Вы соображаете, что говорите?!

– Следует вообще прекратить заниматься этим безобра-

зием. Но вы же этого не сможете. Это же у вас женщин, в крови. Животный инстинкт!

Глаза у Лупенко стали совсем узкими и злыми.

– И… и что, больше нельзя…? – не обращая внимания на необъяснимую реакцию лекаря, заикала Женя.

Лекарь криво усмехнулся.

– Можно. Но это будет его последний эпизод.

Лупенко стоял, приткнувшись задом к столу и скрестив руки на груди. Жене показалось, что он злорадно ухмыляется.

– Но может быть климат? Ему нужно сменить климат!

Профессор согласно кивнул головой.

– Что же, нам возвращаться в Россию?

– Это не мой вопрос. Можете возвращаться в свою сра-

ную Россию, – отрезал эскулап, демонстрируя, что аудиенция окончена.

Женя вышла из ординаторской вся взмокшая. Какая все же чудовищная жара в этой проклятой Испании. И принесло же их сюда! И кому такая бредь пришла в голову? Кому, если не ей. Замерзла, принцесса хренова! Захотелось погреть косточки, уехать подальше. От всех и от всего. Вот и уехали. Ни там жизни не было, ни здесь. Хотя, там то как раз жизнь и была! Она всегда и безмерно хотела его, и когда он возвращался из своих бесконечных походов, они отрывались по полной программе – баня ходила ходуном… Что стало происходить здесь, она не понимает. Не понимает как без секса они смогут жить. Василий прав, если даже не сам этот обалденный процесс, но ожидание его, возможность его придает существованию тот тонус, без которого все меркнет…

Ей уже не верилось, что совсем недавно сама искала повод уклониться от секса, стало абсолютно непонятным ее собственное истеричное состояние, которое даже развело их по разным спальням.

Отправляясь за автомобилем, Женя спохватилась, что за минувшую неделю ни разу не вспомнила об Эдике. Тот большой и пока еще беспомощный ребенок в больнице не оставлял места для других переживаний.

«Хонда» Евгении упорно не заводилась и Жене пришлось приехать за Василием на грузовичке. Перед тем как войти в палату она долго репетировала перед дверью радость. Помогло сознание того, что они, все-таки, возвращаются домой. Что они будут вместе.

Когда он усаживался на заднее сидение, она хотела его поддержать, но он отвел ее заботливые руки. Комментарий

был коротким:

– Рановато.

Женю это даже обидело. Не рановато ли сам вспорхнул?!

Соседка привела Жучка сразу же, как только они выбрались из машины. Коротко отчиталась в поведении полового разбойника. По ее словам, на этот раз он вел себя

очень скромно. Хоха всегда и всюду их сопровождала. Слава богу, она, кажется, не беременна. Это было бы смертельно для бедной девочки. Не смогла бы разродиться. Слишком крупный жених. У людей не так это рисковано. Ее племянница, которая живет в Мадриде совсем крохотная девочка вышла замуж за натурального бугая с таким членом, упаси боже (старушонка перекрестилась) и ничего. Родила уже двоих…

Женя прервала рассказчицу, сунув ей купюру, за праведные труды. Сеньора Люсия, даже не сверившись с достоинством бумажки, спрятала ее за манжет рукава.

Женя понимала, что старушенция одна и что для нее возможность поговорить с кем-нибудь, кто независимо от содержания согласно кивает головой на каждую фразу, , находка, но сеньора должна все-таки иметь совесть! Мысль Евгении, видимо, перевелась как-то на испанский язык потому что она, вдруг, выпучив глаза, забормотала с такой скоростью, что ее перестал понимать и Василий, и удалилась.

Первым в дом ворвался Жучок. То ли тоже истосковался по родным углам, то ли чтобы показать путь заблудшим хозяевам.

Василий уселся перед телевизором, но попросил его не включать.

Женя устроилась на диванчике рядом. Они посидели молча, обнявшись впервые за все долгие часы и дни разлуки. Каждый со своими мыслями. Или с одними и теми же? Потом Женя спросила, не хочет ли он чего… Он почти улыбнулся и отрицательно качнул головой.

Вечером она, как можно беззаботнее намекнула мужу, что первую недельку они поспят в разных постеляхВ ответ на ее вымученную улыбку он проговорил:

– Ничего, Женечка, как нибудь переживем…

Значит, его уже просветили, или он сам все понял. Конечно, ведь он же врач! Да и как ему следовало реагировать, если на то самое место ему повесили красную тряпку. Запрещающий сигнал.

И Женя принялась рисовать какое-то светлое будущее.

Нафантазировав с кучу совершенно нереальных планов она легла на свою кровать, которую вначале отодвинула подальше от той, на которую лег муж, потом, немного подумав, придвинула ближе. Вдруг ему понадобится какая-то помощь…

То ли потому, что эта лежанка была новая и показалась ей неуютной, то ли беспокойство о том, как себя чувствует Василий, не давало ей возможности уснуть, то ли перевозбудилась от собственных фантазий, но она, время от времени, поднималась, подходила к нему и поправляла, то одеяло, то подушку. Он тоже не спал и отвечал ей растерянными улыбками. Ситуация становилась все непонятнее. Женя тормозила, как могла, мысленно привязывала себя к ножке своей кровати, но завязка не держала. Как странно устроен организм человека?! Ведь совсем недавно, когда возможности еще были не ограничены, она не помышляла ни о какой близости. Но, сейчас, когда ясно и убедительно на «эти дела» наложен запрет, тормоза абсолютно не держат.

Долгие страдания все же кончилась тем, что она оказалась с ним под одним одеялом. Нет, у нее и в помыслах не было провоцировать мужа, просто она очень соскучилась и хотела прижаться к своему мужчине, почувствовать его тепло. Без каких-либо осложнений. Просто как к беззащитному, беспомощному мальчику…Ее великовозрастному сыночку…

Великовозрастный сыночек оказался самым настоя-

щим хулиганом Его непослушная ручка, скользнув по голому животу разнесла в пыль ее благие намерения а, когда осторожные ласковые пальчики, побродив по достопримечательным местам, погрузились в содрогающийся вулкан, ожидать в горячей набухшей расщелине боевых действий пришлось недолго…

Женя проснулась на рассвете в ужасе от содеянного. Поминая себя самыми нехорошими словами кинулась к Василию, С ужасом обнаружила, что глаза его закрыты.

– Ты как себя чувствуешь? – замирая, прошептала она у его уха.

Тот, открыл глаза и неожиданно ответил ей улыбкой,

словно с ним ничего и не происходило, и он все это время прикидывался. Перед ней двигался, дышал, иронизировал абсолютно здоровый человек, тот же самый Василий, каким был до злополучного дня. Она даже заподозрила не схитрил ли тот самый лекарь, объявляя серьезный диагноз, чтобы проставить более серьезную цифру в счете за услуги. Империалисты они хищники и есть, откуда бы родом не были. Или секс? Он же не только для продолжения рода, но он же и лечит, по крайней мере, от депрессии, как утверждает Василий.

И, все-таки, вместе с радостью оттого, что здоровье его идет на поправку она стала испытывать какое-то легкое разочарование…Нет, она вовсе не возражала, чтобы он был абсолютно здоров, но хотелось, чтобы он по-прежнему в ней нуждался и не отвергал ее забот…Если бы он днем был ее ребенком, а ночью любимым мужчиной!

Об Эдике не заикнулся никто. Наверное, Василий и без объяснений понимал, что теперь, при том заключении, которым их наградил лекарь, об усыновлении нечего думать.

Несмотря на беспокойство о его самочувствии, спать (следующей же ночью) Женя снова забралась к нему в постель, предупредив, правда, что они не должны позволять себе никаких поползновений…К ее восторгу, все предупреждения он пропустил мимо ушей…Та форма, которую рукоблудники освоили, ее вполне устроила и когда последние, сладостные судороги затихали, она испытывала к мужу доставившему ей столько удовольствия бесконечную нежность, как и при традиционном сексе

Однако на следующее утро Женя решительно заявила, что такую расслабуху они будут позволять себе лишь изредка. По графику. На что Василий, похоже, не обратил особого внимания.

Неделю спустя он уже стал уезжать из дома по своим

таинственным делам. Сначала на такси, потом, два-три дня спустя, и на своем «Пежо». Самочувствие его уже не вызывало у Жени тревоги, хотя она старалась ограничивать его не только в постели, но и в работе по дому. В частности ему было запрещено продолжать строительство ограды и хвостатому другу приходилось сидеть на привязи. Эти дни Жучок явно переживал как черные.

Когда она подходила к нему, то старалась не смотреть ему в глаза. Правда бормотала при этом, что скоро двор огородят, и вся территория участка будет принадлежать ему. Можно будет кувыркаться, носиться сломя голову…правда, от забора к забору…

К концу недели Василий вернулся домой не один. В дверях он пропустил в холл молодого ладно сложенного парня, черноволосого, черноглазого. Брови и ресницы выразительные. Лицо загорелое, четко очерченный подбородок тонкие свежие губы, чуть выдающиеся скулы. «Мулат» – решила Женя. Находка для Голливуда. Последнее она попыталась обрести в ироническую форму Почему бы и не признать что это недалеко от истины. Ну да, красивый парень…ну и что? Она вопросительно посмотрела на Василия.

– Так это тот самый, орел… Представляешь, оказывается он наполовину наш, по матери. Хорошо говорит по-русски. Познакомься, Иван.

Парень, улыбнулся (отбеливает, что ли зубы?) и кивнул головой. Тонкая красная футболка обтягивала его хорошо развитую грудь, бицепсы, а тонкий ремешок на безупречной талии придерживая парусиновые песочного цвета брюки… Что же еще в перечне объектов, по которым выводят общую оценку? Ах да, ягодицы… Женя покосилась, при случае, и на этот фрагмент. Образцово – показательный. Потом она спохватилась, не слишком ли внимательно изучает гостя и, постаравшись сделать равнодушно-приветли– вое лицо, кивнула. Назвала свое имя и отвернулась.

– Ну вот, – проворчал Василий. – Ты же хотела увидеть

того, кто парит над ущельями. Помнишь парня, который пролетал над нами, когда мы ехали к побережью. Это он. Он нас приглашает посмотреть на все это вблизи.

– Не может быть! – неизвестно от чего ахнула Женя.

– Да, конечно, – подтвердил не очень уверенным голосом Иван. – Я рад знакомству… Мама меня возила не раз в Россию. Мне нравится. У вас так просторно…

– Это точно, – усмехнулась Женя. – Чего-чего, а просторов у нас хватает. А отец?

– Он учился у вас, в Рязани.

– Там и подобрал себе жену? – догадалась Женя.

– Да, – кивнул головой Иван. Он произносил слова от-

рывисто, вероятно чтобы не так был заметен акцент, но это его только усиливало.

– Мало приходится говорить по-русски? –спросила Женя.

Гость закатил глаза куда-то под потолок и в раздумье

скривил губы.

– Да нет. Одинаково. Мама, когда нет отца,

Обращается ко мне только на своем языке.

Женя хмыкнула, поняв, что русский своим языком Иван не считает.

– А девушка у тебя кто, испанка или русская? – уже совсем ни к чему брякнула Женя, но Иван не удивился ее вопросу, только дернул плечом.

– Есть и русская…

– Наверное, хочется чего-нибудь попить, – вмешался Василий.

Женя, спохватившись, поднялась. Действительно, словно одичала…

– Что вам, вино, виски…

– Минеральную, – заказал Иван.

– Ну и мне тоже, – подключился Василий.

Минеральная из холодильника приятно освежала утомленный полуденным зноем организм. Женя даже блаженно зажмурилась, а когда чуть-чуть приоткрыла глаза, поймала внимательный взгляд парня задержавшийся на ее лице. Глаза поблескивали словно черные влажные сливы. Женя быстро переключилась на Василия. Тот сосредоточенно смотрел в стакан, словно подсчитывал количество пузырьков на его стенках.

«Какая-то совершенно дурацкая сцена!» – подумалось Жене. Такое ощущение, словно происходит не обычное знакомство, а смотрины. И муж у нее в какой-то непонятной роли, словно не он здесь хозяин и главное действующее лицо… Нет, не так. Как будто он продавец и старается держаться на заднем плане, чтобы дать возможность состоятельному клиенту оценить товар. Здесь, мол, все чисто, товар классный…Да не может такого быть! Вроде бы, у них с мужем все наладилось.

Женя, уже без интереса задала вопрос Ивану, как он научился летать на дельтаплане, но уже не очень внимательно следила за повествованием. Да в рассказе ничего необычного и не было. Были бы деньги и желание. Ну и немного навыков. Он вступил в клуб дельтапланеристов и уже через неделю полетел.

Вначале, когда учился, были и казусы и травмы, но серьезного ничего не произошло. Один раз повредил правую конечность, но тоже не серьезно. Пришлось ремонтировать (Женя так и не поняла – конечность или дельтаплан). А последнее время он летает уже с мотором. Это почти самолет,

только ощущение куда острее. Ощущение такое, будто

крылья это твое, от природы…

Женя живо представила это ощущение, оно захватила бы еще больше, если бы не обида… Почему Василий привел незнакомого человека в их дом, не посоветовавшись с ней? Наверное от этой обиды она спросила, а если в двигателе стукнет, на земле уже можно готовить ящик?

Иван ухмыльнулся.

– Спланировать можно и с мотором. Все зависит от навыков.

При этих словах испанец насмешливо посмотрел на

Женю. Та встрепенулась – трусихой она никогда не была! В детстве без проблем лазала по крышам многоэтажек, по высоченным деревьям. С одного даже свалилась, хорошо внизу была свежевскопанная земля. Так что практика в полетах у нее уже есть.

Перед уходом Иван еще раз уверил хозяев, что с удовольствием познакомит их с базой дельтапланов.

Когда он исчез за стеклянной дверью, Женя обнаружила что провожала Ивана одна. Василий куда-то пропал. Нашла она его в спальне. Он сидел в кресле, откинув голову, с закрытыми глазами. У Жени тотчас же пропало желание устраивать ему небо в звездах. Ясно, что он старается для нее, чтобы как-то скрасить однообразное существование.

Женя осторожно подошла к мужу, коснулась губами его лба, щеки. Он шевельнулся, было, но она шепотом попросила его не беспокоиться и отдыхать. Сегодня такая неимоверная духота. Напрасно он не слушает советов врачей и бродит по улицам в полдень под палящими лучами солнца. Хоть закрывай его под замок. До чего же непослушный мальчишка. Упрямый как все …

И Эдик, наверное, такой же. Хоть сейчас и смотрит на всех умиляющими глазенками, а немного освоится и покажет себя. Будет, как все самовольничать, приходить домой в разорванной одежонке и ссадинами. Наверное, опять где-то подрался или ловил кошку, сбежавшую от своры таких же обормотов на дерево… Ну, да теперь это не их проблемы. Она слышала, что у него все же нашлась мать.

Женя, поймав себя на этих мыслях, удивилась собственному спокойствию. Наверное уже отлегло. Пока няньчилась с большим ребенком дурацкие сны и разговоры о детях перестали вызывать умопомрачение… Брошенных детей по миру не счесть так что Эдики у них еще будут. А сейчас ей есть о ком заботиться. Правда, с каждым днем этот ребенок становится все самостоятельнее, все независимее …

Женя отправилась на кухню еще раз протереть посуду и запереть ее в шкафах, заодно пройтись еще раз влажной тряпкой по полкам. Как только ветер меняется на южный, в доме, откуда-то, появляется пыль, вроде бы вокруг одна зелень, цветы, неужели с дороги? По их улице не так часто и машины то ходят…

Проходя мимо зеркала, она задержалась на минуту. Ну да, конечно, видок у нее не из лучших. Неужели она сейчас комплексовала оттого, что предстала перед чужим человеком не приведя себя в порядок? Странно, она раньше никогда на этот счет не переживала. Стареет, что ли? Да и почему перед чужим следует выглядеть лучше, чем перед собственным? Какая-то глупость…

Вечером Женя невинным тоном спросила, нельзя ли, в следующий раз, когда ему захочется кого-нибудь пригласить к ним в дом, спросить ее, или хотя бы предупредить. Василий задумался, потом кивнул и сказал:

– Хорошо.

Выволочка, которую совсем неожиданно устроил ей Василий, на другой день, даже удивила Женю. Он вдруг возник по поводу ее учебы. Никогда раньше не придававший значения этой глупости на этот раз уперся, словно у него замкнуло. Женя в ответ заявила, что в нынешнее время не обязательно посещать институты и университеты. Включи компьютер и развивайся хоть до уровня академика. Вся сегодняшняя система образования – давно отжившая форма. Кормушка для пенсионеров навешавших себе ученые звания. А человека надо только научить читать, дальше он должен образовываться сам. Если есть желание и способности. И вообще, ему пора бы знать, что диплом молодой женщины это вовсе не справка.

Василий хмыкнул.

– Ну, знаешь ли…баллы в этом дипломе со временем

теряются.

– На мой век хватит, – скорее со злости, чем по убеждению отрезала Женя.

– И ты…Ты могла бы устроиться по нему?

– Ты как будто не знаешь, что нет. Не понимаю, с чего ты завелся…

Василий осел на диван, отвел глаза и ответил совсем уже непонятно:

– То-то и оно…

Университет ей не понравился. Непонятная система, необъяснимые отношения. Может быть ничего необъяснимого и не было, но не хотелось даже и въезжать во все это. Обилие молодежи не провоцировало стадного чувства, и задерживающиеся на ней взгляды вызывали скорее настороженность, чем удовольствие.

То, что ее не взяли на обучение без соответствующей подготовки, не расстроило Евгению, она лишь уступала настойчивости мужа, хотя обычно, если на нее давили-наезд приводил к противоположному результату.

Дома она отчиталась перед мужем, что принята на подготовительный курс.

Пройдя в гостиную, Женя мельком взглянула на экран включенного телевизора и невольно остановилась. Родные лица. Пока она отсутствовала, Василий установил-таки «тарелку». Она приблизилась к аппарату и присела на диван… Транслировались очередные вести о только что свершившихся или случившихся гадостях и пакостях. Видно с того времени, как они поднялись с аэродрома «Пулково» светлые дни на родной сторонушке так и не наступили. После известий о свеженьких пожарах, наводнениях, убийствах и авиакатастрофах перешли к политике. Предвыборная компания. Женя вырвала шнур из розетки и вышла во двор. Лучше бы этого спутникового телевидения не существовало вообще! Можно было, хотя бы, пребывать в некоторых иллюзиях.

Ближе к вечеру, когда Женя немного отошла от пере-

житого, Василий предложил поехать с ним в клуб летунов. Прежде всего, потому, что это очень увлекательно. Но еще и потому, что они обещали Ивану посетить его базу…

Лагерь, где гнездились дельтапланеристы, Женя, оказывается, уже видела. Проезжая за городом она обратила внимание на группу разноцветных строений прилепившихся, как скворечники, под вершиной одного из холмов, Другая, невидимая с дороги сторона холма ровная и пологая, поросшая травяным ковром обрывалась перед неглубоким ущельем.

На огороженной территории никого не было видно – то ли выходной, то ли день нелетный. Она кивнула, в знак приветствия сидевшему у калитки под огромным зонтом сторожу – пожилому испанцу, который не проявил к приехавшим никакого интереса.

Женя взглянула на вырисовывающиеся в дымке горы.

– И туда долетаете? – спросила она с недоверием.

– Это не так далеко, – улыбнулся Иван.

Женя оглянулась. Они с парнем на стартовой площадке стояли одни. Василий, только что маячивший рядом, куда-то исчез.

– Наверное, в ангаре, – подсказал Иван, заметив, что Женя оглядывается. – Там прохладнее… А вы спортивный костюм одели напрасно – сегодня тринадцатое и полеты отменены…

Женя не стала иронизировать по поводу предубеждений дельтапланериста. Каждый с ума сходит по своему…

Иван кивком головы пригласил Евгению пройти на территорию и, дождавшись, когда она шагнет за калитку, отправился следом. Пока она шла до строения, какое указал испанец, Женя каждую секунду ощущала настойчивость его взгляда, которым он вторгался в каждую складочку ее фигуры, втискивался в самые чувствительные и отзывчивые места. Она, почти реально ощущала, как оттягивается резинка ее тренировок, как этот наглый и беспардонный взгляд скользит по ложбинке ягодиц…

Василий, в самом деле, оказался в ангаре и рассматривал разноцветные дельтапланы, расставленные на аппарелях. Женя прислонилась стене. Панель, на удачу, оказалась прохладной …Уже через минуту она даже с некоторым раздражением отчитывала себя за какую-то дурацкую, необъяснимую слабость. Перегрелась или сказывается воздействие высоты? Логичнее всего последнее…

Иван подошел к одному из летательных аппаратов, поднял, без видимых усилий достаточно громоздкое сооружение и вынес его на руках наружу. Гости последовали за ним до стартовой площадки. По пути он рассказывал им о технике взлета, как донести до площадки и не улететь раньше времени…

Он еще что-то рассказывал, но Женя постоянно теряла нить его повествования. Поняла она только то, что он решил им продемонстрировать свое мастерство, несмотря на неблагоприятный день.

В начале полосы разбега Иван попросил их отойти.

Гости послушно отступили назад. Теперь самого пилота из-за крыльев не было видно а два симметрично расположенных темных круглых пятна на плоскостях делали аппарат похожим на гигантский мотылек. У самого края обрыва «мотылек» вспорхнул, было, но вдруг на мгновение потерял высоту потом снова взмыл вверх на этот раз, уверенно удаляясь от земли. Уже через несколько секунд, дельтаплан стал небольшим, и фигурка Ивана воспринималась как привязанная к планеру игрушка. Вероятно, чтобы зрители убедились, что игрушка живая пилот помахал ногами.

Аппарат сменил курс с прямолинейного на парение по дуге, забирая все больше вправо, сначала навстречу солнцу, затем еще дальше, огибая гору. Плоскости его в лучах солнца казались уже полупрозрачными, лишь темные пятна делали аппарат еще больше похожим на бабочку.

Женя взглянула на Василия. У него было странное выражение лица. Какая-то восторженная и страдальческая улыбка одновременно. Заметив, что жена смотрит на него, Василий отвернулся.

– Всю жизнь хотелось летать, – услышала она.

– Разве это проблема?! – подхватила Женя. – Вот поучимся и полетим. И даже вдвоем. Я слышала, что это возможно.

Василий почему-то усмехнулся и вновь отыскал взглядом дельтаплан. Аппарат уже был едва различим и, как будто, разворачивался.

– Почему ты мне не веришь? Боишься, что здоровье тебе не позволит? Мы же посоветуемся с врачом.

– Это была шутка…Поехали домой, – нахмурился Василий.

– Ну почему? Сейчас Иван приземлится. Он уже возвращается. Будет некрасиво.

Василий согласился.

Иван, уверенно сбавляя шаг после приземления,

улыбался сдержанно, но с явным удовольствием.

– Это не так сложно как кажется, – уверил он своих гостей, прикрепляя плоскость к якорю. – Надо, как бы…

– Приобрести навык, – вяло подсказал Василий.

– Да, – закивал головой Иван. – Но сначала можно набить не только руку…, – он засмеялся довольный, что умудрился даже сострить.

– Опыт нужен, – закончил он свою лекцию.

Дальше он объяснил, что если они решаться, то зани-

маться будут на другой площадке. Там нет обрыва, можно при неудачном подъеме пойти тут же на посадку. Дельтапланы оформляются в прокат и за это надо платить. Предварительно они заключат договор.

Василий кивнул головой.

– Заниматься будет Женя.

Женя встрепенулась.

– Как это?! А ты?!

Иван с любопытством посмотрел на нее потом на Василия.

– Поздно мне, – неожиданно заключил тот.

– Я без тебя не буду, – твердо заявила Женя. – И шага не сделаю.

Василий улыбнулся ненавистной ей покровительственной улыбкой.

– Хорошо, я буду с тобой. Пока ты не полетишь самостоятельно.

– Чтобы помахать мне рукой?! – вспылила Женя.

Неожиданно вмешался Иван. Он покачал головой и за

метил:

– Чтобы летать вдвоем, нужен большой опыт. – Это не

сразу.

– Ладно, – добавил Василий – Мы дома решим окончательно. Но не завтра. Завтра у Жени день рождения. Она у меня еще маленькая. Кстати, заходи к нам.

Иван промычал что-то неопределенное..

Женя с удивлением посмотрела на мужа. Хороши сюр-

призы! Ведь только на днях она заявляла ему протест!

В машине она заставила себя сдерживаться и не устраивать мужу небо в звездах. Молчал и Василий, но, когда они выехали на шоссе вдруг стал рассказывать о новом знакомом.

– У него родители довольно состоятельные. Отец банкир. Там же работает и мать. Люди деловые. Виллы у них здесь на море и в Италии. Целый парк машин, но это здесь не показатель. У него свой самолет двухместный, есть яхта. Ну и счета соответственно. Парень один, других детей нет. Они купили ему квартиру в столице. Сами живут в доме подобном нашему, но, конечно, пороскошнее. Прислуга, конечно, садовник…Не женат.

Женя внимательно вгляделась в лицо Василия.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Можно подумать, что мне это интересно. Или это влияет на качество тренировок?

Василий отвлекся на секунду от дороги и задумчиво взглянул на ее загоревшееся лицо.

– Ну,… надо же знать, с кем имеешь дело.

– Какое дело? Никаких дел кроме обучения на дельта-

плане я не собираюсь с ним иметь. И ты же обещал! Зачем опять меня подставляешь?!

– Ко всему закончил Гарвардский,– словно потеряв слух продолжил Василий.

– Да по мне будь он хоть лауреат Нобелевской премии. Плевать мне на него! – разошлась Женя. – Давай решим раз и навсегда. Или занимаемся вместе или я ни ногой в этот клуб… Понял?

Василий немного помолчал, потом как-то странно улыбнулся.

– Ну, хорошо, понял.

– А я проконсультируюсь с Лупенко, – уже тише, отве-

тила Женя. – Может быть, он отменит все наши стремления…к солнцу.

Василий не ответил.

Ни к какому врачу она не пошла. Было и без того понятно, какую позицию тот займет. Да и какое отношение этот эскулап может иметь к их полету…Может быть последнему.

Поскольку жизнь продолжалась, с утра она уже проснулась в заботах. По инициативе мужа должна состояться вечеринка, точнее праздничный обед, и в этом ничего не было бы странного, если бы не незваный ею гость. Присутствие постороннего на вечеринке по поводу, который касается только их двоих, не совсем уместно. Может быть, Василий думает, что это для нее подарок? Правда, он потом извинился, сказал, что идея возникла внезапно, но Женя в последнее время с недоверием относилась к его объяснениям – слишком много сомнительного в его доводах, в его незаконченных фразах, особенно после болезни…

Конечно, то, что Василий помнит о ее дне рождения (сама она просто не знала, какое число на дворе) это радует.

Как бы то ни было, из ситуации следовало выкарабкиваться. Логично было бы приготовить что-нибудь из русской кухни, но Женя давно не стояла у плиты и решила не рисковать а воспользоваться полуфабрикатами.

Василий, в последнее время настаивал, чтобы они взяли какую-нибудь домохозяйку из местных, но Евгения не соглашалась. В самом крайнем случае, если и у нее возникнут какие-то проблемы, она подберет кого-нибудь из русского квартала. Ту же бабушку – жену плотника. По его словам, она еще шустрая…А лучше никого. Правда, в этой жизни ничего нельзя гарантировать…Последнее время и у самой стало что-то покалывать в груди. Наверное, сердце…

Врач, которого она посетила в местной поликлинике предположил что это невроз. Такое, по его мнению, может происходить даже от смены климата. Пока не привыкнешь. Правда, у некоторых не получается и приходится возвращаться в родные края… Иными словами консультацию она получила настолько абстрактную, что вопросов (включая погрешности перевода) после нее возникло больше чем до посещения специалиста.

Праздник для Жени начался с раннего утра – когда она еще спала, муж отправился по каким-то делам в банк, а Женя стала готовиться к праздничному обеду.

Выбирая фрукты, деликатесы, расцветку посуды она время от времени задерживалась у зеркала, потом поняла, что пока не займется собой сегодняшнее беспокойство не пройдет. Надо только не перегнуть с косметикой. Кто обратил бы внимание? Конечно муж…, ну и гость. Должно же у него возникнуть чувство зависти, какая хорошенькая у капитана жена … Пусть и бывшего.

Она вспомнила, с каким выражением на лице Василий следил вчера за полетом Ивана… Да и никакой он не бывший. Он останется на мостике до последнего дня. Даже болезнь, которая другого бы сделала недееспособным, не смирила упрямца. Он в последние дни, как никогда рьяно занялся какими то делами, в которые Женя старалась не вникать. Если это его занимает …Он даже умудрялся время от времени удовлетворять и ее, несмотря на наложенное лекарем табу. По прогрессивной, как он выражался, технологии. И, вроде бы, ничего. Ее это вполне устраивало…Там, даст бог, окрепнет окончательно и можно будет окончательно перейти к традиционной, хотя… и так хорошо.

Василий вернулся к назначенному времени сразу с гостем. Оказалось, что он заехал к нему на полигон.

Иван церемонно поцеловал Евгении руку и протянул длинную коробку с подарком. Это были розы с маленькими очень выразительными головками. По его словам из России. Женя даже не поверила. Неужели из России, их холодной родины экспортируют такую прелесть. Посмотрела на надпись. Действительно, краснодарский край. Она уже и забыла, насколько необъятна их страна…

За столом она, с удивлением выслушала информацию о самом значительном подарке. Оказывается, Василий ездил в город не напрасно – скупил половину акций их клуба. Теперь они с Иваном партнеры. Равноправные. Женя не знала, как реагировать на такую новость, тем более что за ней последовала еще более сногсшибательная, от которой она едва не упала в обморок. Василий сегодня пролетел на дельтаплане. В честь этого дня.

Сначала Евгения растерянно засмеялась, потом обиделась, как же без нее-то? Потом, вспомнив что, действительно кто-то из летунов сегодня кружил над их домом (она как раз пробегала по двору), и ей даже самой показалось, что то знакомое, но не поверила глазам. Пока бегала за биноклем, видение исчезло. Она сначала расцеловала мужа, потом отругала, а Ивану устроила настоящую выволочку, как он мог такое допустить?! Такой риск! Иван развел руками.. В его практике такое впервые. Чтобы кто-то, выслушав теорию, сразу отважился на самостоятельный полет и выполнил его! … Это просто дар, когда человек может мобилизовать себя до такой степени. Конечно, он и сам перенервничал, но поскольку он и сам теперь хозяин… После того, как

погибла его жена он не может равнодушно видеть других,

особенно на взлете…

Женя во все глаза смотрела на мужа… Разве можно

было сомневаться, что он останется в стороне, когда есть возможность свернуть себе шею, да так, чтобы у всех челюсти отпали от восторга! Снова герой дня! Он не улыбается, но лицо словно светится изнутри. И глаза поблескивают… Теперь то она снова узнает своего экстремала. Налюбовавшись помолодевшим и словно заново родившимся мужем, Женя, скорее из необходимости поддержать разговор, чем из любопытства спросила у гостя:

– Она что, погибла?

Иван кивнул.

– Не справилась с управлением.

Женя с удивлением уставилась на Ивана, спокойно рассуждающего о такой трагедии, хотела еще что-то спросить, но Иван, наконец спохватился, что омрачает им праздник своими мемуарами, просто она погибла в сегодняшний день, тринадцатого. Теперь в этот день Иван всегда летает, но не позволяет этого делать другим.

Больше о дельтапланах не говорили, вспомнили несколько комичных эпизодов, которые случились в свое время на Балтике, вспомнили Иохима…Отступили от установившегося в их доме сухого закона – выпили немного вина (отступление от правила всегда доставляет удовольствие). Василий ограничился бокалом шампанского, который адресовал судьбе, за то, что она подарила ему Женю, необыкновенную женщину… Большего подарка для него судьбе было не придумать… Женя с подозрением покосилась на него. Какие-то странные речи, словно подводится итог. Крепкий, здоровый мужик, подумаешь, прихворнул немного. Или он имеет в виду что-то другое?

Вслух она ничего не сказала, но он, как будто поняв ее настроение, оставшуюся часть вечера был тем, прежним, когда за словом в карман ему не приходилось лезть, и вовремя вставленный в разговор анекдот поддерживал нужный тонус у компании…

Когда Иван уходил, Василий, сославшись на напавшую сонливость (алкоголь стал на него действовать как снотворное), попросил жену проводить гостя. У ворот Иван повторил церемониал – поцеловал ее руку, но отпустил не сразу.

В темноте Женя не видела лица парня, но почувствовала всем телом, что он готов рыть копытами землю стоило ей только сделать одно движение навстречу…Испанские вина жутко кружат голову…

– Не смей! – прошипела она, словно змея и поспешно ушла, чувствуя, как ее снова захватывает, затягивает то, что она принимала вчера на летной базе за синдром высоты.

Вино спровоцировало Женю и на откровение, которого она всегда тщательно избегала. Уткнувшись мужу в шею (чтобы не встречаться с ним глазами) Женя спросила, неужели у него, такого донжуана нет нигде ребенка? Или он сам этого не знает?

Василий ответил, что не такой уж он был и бабник …А то, что для мужчин такие сюрпризы не редкость всем известно. Но его они, как будто, миновали.

Потом он помолчал и добавил, что если бы что-то и обнаружилось, то мальчишка был бы уже взрослый.

– Так у тебя есть подозрения?!, встрепенулась Женя.

– Да никаких! – растерялся Василий. – Просто то время,

когда я был в свободном полете, давно прошло.

– А с чего тогда ты решил, что это мальчишка? – про-

должала наезжать Женя.

– Понятия не имею, – засмеялся муж. – Просто так…А

ты с чего?

–Не знаю, – растерялась Женя.

Встала Женя очень рано, и пока Василий спал, засела

за компьютер долго копалась в каких то сайтах, запрашивала в различных инстанциях информацию…Голова после вчерашнего возлияния прояснилась, но, вероятно не все бредни выветрились и стали обрастать какими то странными утопическими идеями. Когда Василий уже умывшись подошел к ней сзади она обернулась к нему.

– Ты, вероятно, прав. Нам не помешает домохозяйка. Жаль, конечно, денег, но иначе мне не закончить учебу. Я решила пойти на курсы испанского. Там же, при университете. А на следующий год продолжу учебу… Только я выберу ее сама…

Василий поцеловал ее в затылок. Это означало одобрение…

Женя больше не стала распространяться о своих прожектах. Домохозяйка, которую она уже представляла в своем воображении и которую разыскивала на необъятных просторах Интернета, должна быть молодой, крепкой девицей, обязательно славянкой, вовсе не обязательно со смазливой мордашкой, но и не совсем уж страшненькой, но обязательно с хорошей фигуркой. Такой…как у ее подружки Ксении. Та, конечно же, при своих данных не подошла бы на эту должность. Уж слишком…Василия тут же хватил бы очередной приступ. Уже последний.

Желательно, чтобы она не была слишком многословной, (надо дать возможность и хозяевам что-то сказать) но и не тупой, конечно. Если ей удастся за день связать несколько слов– этого было бы достаточно. Но, самое главное, чтобы девочка была здоровой и выносливой…

Иногда ей казалось, что те критерии, которые она выставляет, больше годятся при покупке лошади на рынке… Но, что поделаешь! Наверное, и те начальники, которые нас принимают на работу, точно так же взвешивают наши достоинства от состояния зубов до сомнений – не кривоваты ли у нас ноги…

Хорошо была бы девица без родственников в обозримом пространстве.

Ее намерения относительно курсов испанского не

были плодом фантазии. Группа для русскоязычных существовала реально.

Основной контингент абитуриентов состоял из тех, кто устраивался в жизни. Одним это нужно было, чтобы выйти замуж и не чувствовать себя вечной дурой, другие в надежде сменить панель на более престижную работу. Были и такие, которых и панель вполне устраивала, но знание языка необходимо было, чтобы вести предметный торг с клиентом.

По опыту она знала, как жизнь может загнать в чужую постель девчонку никогда и не помышлявшую о такой судьбе. Чем менее благополучно общество, тем больше таких неприкаянных…

Валерия сразу обратила на себя внимание Жени. По повадкам, напористости, независимости эта высокая блондинка чем-то напоминала ее саму в ранние студенческие, когда она была раскована до вульгарности… Неужели она когда-то была такой?!

Манеры и замашки (включая и соответствующий лексикончик) выдавали в Валерии женщину, основным занятием которой было тесное общение с мужским отродьем. Она и не скрывала избранного профиля. Да, она подрабатывает тем самым местом, которым по замыслу природы следовало плодить себе подобных. Плодить подобных себе Валерия не желает, а поскольку природа в нагрузку все же одарила всем тем, за что сексуально озабоченные самцы готовы вывернуть карманы– грех не воспользоваться такой возможностью. Она заявки, на эти места, никому не делала, следовательно претензий у создателя быть не должно …

Услышав родную речь в предельно доступной форме, Женя сразу же прониклась к ней доверием. Сквозь стервозность девицы, по ее мнению, просматривалась ее порядочность. Эта не станет врать по мелочам. Хотя по крупняку… кто знает!

Нет, Жене и в голову не пришло предложить новой «подруге» перешагнуть порог их дома, но Валерия, при ее ярко выраженной коммуникабельности, вполне могла сориентировать Евгению в ее поисках. Хорошо бы, конечно, чтобы будущая домохозяйка обладала некоторыми качествами из ассортимента способностей Валерии, но, упаси боже, не всеми.

Остальная разношерстная публика не произвела впечатления на Женю. Конечно, среди многочисленных «мордашек» встречались и весьма смазливые, по манерам которых трудно определить из припортовых она или элитных, Правда, тех, кто специализировался в портах, тут не должно бы и быть. Там процесс с этой публикой упрощен до предела и матроса совсем не заботит, может то, что барахтается под ним, связать пару слов или нет по-испански. Другое дело, если возникла необходимость повысить квалификацию…

Валерия то ли интуитивно, то ли уже по опыту тоже определила в Жене что-то созвучное своему характеру и согласилась сесть с ней за одну парту. Для начала, чтобы между ними возник контакт, обменялись короткими биографическими справками. Женя, конечно, изъяла из своей истории те детали, которые могли бы вызвать дополнительные вопросы. Валерия рассказывала свою историю, подробно, иногда с картинками, которые местами сильно напоминали женино прошлое.

В России у нее осталась одна мать, других родственников нет. Маманя пила, курила и таскалась по мужикам с того дня, как она ее помнит. С детства приобщила и ее. Однажды предложила ее своему гостю за бутылку самогона. Ей тогда едва исполнилось четырнадцать. Думала, не выдержит, но ничего. Хорошо, правда, клиент попался с миниатюрным инструментом. Ночку проплакала, а через несколько дней, приобщилась добровольно. Маманя усекла, что можно с нее «бабки» делать и поставила бизнес на профессиональную основу. Разок их накрыли. Маманю потаскали по каталажкам, и отпустили (Валерия подозревает, что и «пропустили» тоже). Сама доченька, едва получив паспорт, стала промышлять самостоятельно… Однажды в порту попала на испанский пароход. Штурман затащил, по пьяне. Конечно, нелегально. А по пути выяснилось, что искательниц приключений, здесь целая команда. Везли на работы по контракту. Какой контракт известно – обещано одно, а на деле то же самое, чем занимались и дома. С этой толпой и приплыла. В порту улучила момент и свалила.

Девчонкам повезло меньше – у них не было паспортов и все попали…Ни денег, ни жилья путного. То, что им выпало можно представить– трахали их задаром днем и ночью… Под видом стажировки…

А она могла выбирать. Жизнь научила ее быть осторожной, хотя разок в полицейский участок все же загремела. Прикинула сколько их там – решила, что конец. Не выдержать. И надо же, никто ее за ночь и пальцем не тронул! Утром отпустили по подписке, но она при случае приобрела другой паспорт. А, поскольку там обозначена как испанка то теперь приходится учить и язык.

Страна ей понравилась и климат и условия жизни и мужики… То, что она молодо выглядит, так это за счет косметики, ну и, конечно, приходится себя лелеять. Товар то надо беречь. Иначе упадет в цене. Конечно, в кругу ей подобных, встречаются и совсем поношенные, но соответственно и бизнес у них скромнее. Редко найдешь такого гурмана, который предпочел бы зубатку с душком…

Женя невольно спросила, сколько же ей лет. Оказалось что они ровесницы. Женя хмыкнула, но ничего не сказала. Обмен опытом не входил в ее планы, но в трепотне выяснилось главное – Валерия знает почти всех путан на побережье, да и просто девочек, которые размечтались прижиться здесь. Последним она не раз им помогала, то деньгами, то поддельными документами. Некоторым даже с ее помощью удалось слинять обратно. А ее домой не тянет. Маманя уже отошла в лучший мир. Других, ни близких, ни друзей, там нет. Все здесь. Мужа, естественно, у нее нет, да она и не понимает его предназначения. Ей иногда нужен мужчина. Не только для того, чтобы помочь ему освободиться его от финансовых излишек, но она и сама нередко испытывает потребность в сексе. Это вот как раз тот редкий случай, когда выбранная профессия доставляет тебе и деньги и удовольствие.

Женя дальше слушала ее рассеянно, лишь один раз, когда та досадливо высказалась по поводу детей, усомнилась, неужели у нее никогда не возникало желания их заиметь.

Оказалось, что в этом пункте они расходились в воззрении на мир, потому что Валерия, дико покосившись на Женю, оттопырила губу:

– Никогда…

Евгения задумалась. Наверное, у девчонки нет таких проблем. А вот Женю подхлестывает как раз этот самый бред. Без которого, наверное, не возникало бы и осложнений в семье, не доставала бы депрессия, не клинило бы в сексе…Комплексы и рождаются на почве несостоятельности. Будь все о, кей, разве изводила бы Женя себя и мужа, довела бы их совместную жизнь до такого уровня, что иногда из дома бежать хочется, а то вдруг тянет под чужого мужика. Именно под чужого…Она еще не забыла, как ее раздевал и затягивал, словно воронка, взгляд Ивана и в итальянце, нужно признаться, ее заинтересовали отнюдь не его успехи в освоении русского языка, а бугристые очертания в определенном месте его брюк и его плотные ляжки.

Правда, ей, в последнее время, удается поддерживать тяготение и к собственному мужу, но, скорее оттого, что на их полноценные отношения наложен запрет. А сообщи им полоумный лекарь, что секс – это как раз то, что нужно для здоровья Василия, что произошло бы? Наверное, день другой пыль стояла бы столбом, а потом…Наверняка очередной кризис… А ведь при всем идиотизме, до какого дошли их отношения она не проживет без него ни дня. Она это чувствует каждой клеточкой, каждой щелочкой… Но теперь то она знает что делать, чтобы спасти их союз от развала, чтобы все встало на свои места. Рецепт, по ее расчетам, верный…

Опомнившись, Женя попыталась поймать нить расска-

за Валерии, но та, оказывается, снова увязла в любимой теме.

– А не бывало у тебя такого, чтобы начинало тошнить от них? – спросила Женя.

– От кого? – недопоняла Валерия, потом сообразила:

– А-а, от мужиков-то? Да не сосчитать. Но через день два тошнота проходит. Это, наверное, так же, когда переешь. В тарелку смотреть не хочется, а через три-четыре часика начинаешь вспоминать, что еще оставались аппетитные кусочки… А у тебя что, перебор?

Женя пожала плечами.

– Может быть…. Я же тебе говорила, что у меня болен муж. Поправляется, но… Надо бы нанять прислугу. Домохозяйку, горничную или что-то в этом роде… Я же часто буду на занятиях, да еще придется вести его дела. Хочу подобрать из наших девочек. Таких…не слишком озабоченных. Чтобы заменила меня. И, хотелось бы с хорошенькой фигуркой…

Валерия даже подскочила.

– Да нет проблем. Я бы и сама согласилась, но боюсь последствий, – засмеялась Валерия и глаза ее подозрительно сверкнули. Потом озадаченно спросила.

– А зачем с фигуркой-то?

– Ну, чтобы стимулировала к жизни. А то я веду себя, в последнее время, как стерва… И ничего с собой не могу поделать…

Василий в последние дни, пока жена проясняла свои перспективы в учебе, проводил свое время в клубе дельтапланеристов. Жене рассказывал, что они с Иваном занимаются расширением своего дела, закупают новые модели, вербуют желающих оторваться от бренной земли. Сам больше не летает. Свежо предание…

Впрочем Женя не слишком вникала в то, чем занимается ее муж и вечерами сидела за компьютером. Последнее время претендентки на должность горничной (из всех наименований прислуги слово «горничная» понравилась ей более всего). Одна из фотографий показалась ей знакомой, но так еще бывает, когда объект произведет сильное впечатление. Перебрав немалое количество претендентов она всякий раз возвращалась к девице с тонкой талией, округлой попкой, развитыми бедрами. Волосы у нее не очень пышные, но в меру длинные. Конечно, крашеные под блондинку. Детали лица вроде бы стандартны: крупные голубоватые глаза, «шлепанцы» средней полноты, довольно густые ресницы,… но разглядывая девочку, Женя, казалось, наяву ощущала упругость ее ягодиц, шелковистость кожи плоского живота, тепло не слишком высокой груди…Эта странность не только притягивала, но и отпугивала…Вероятно потому Женя тянула с решением и не отваживалась делать на нее ставку.

Спустя неделю Валерия отозвалась на просьбу Жени познакомить ее с беженками из России и сообщила, что сегодня они собираются в припортовом кабачке. Как Женя и просила, приглашены были не самые «оторвы», а умеренные. Одна даже вообще стажер. Хотя, кто ее знает?! Может, уже и попробовала. На вопросительный взгляд Евгении Валерия усмехнулась:

– Да все здоровые! Здесь с этим строго. Если кто подхватит, считай к конец карьере. Девки же не совсем панельные. Содержанки. Такие за собой следят… Да здесь и не принято без страховки…

Ресторанчик, где решили устроить девичник, выбран публикой традиционно. Почти каждая из приглашенных начинала свою профессиональную деятельность с порта, и этот кабачок для них был стартовым. Первым шагом в новой жизни. И воспринимался он многими из них как самое близкое к дому. Здесь можно было пошмыгать носом по школьным годам и в то же время порадоваться, что бесконечные сюрпризы, преследовавшие их на родной сторонке позади.

Прежде чем перешагнуть порог ресторанчика Женя

позвонила Василию, что задержится – у них бабьи посиделки. Машину она оставит на стоянке и приедет на такси. Это ей нужно для дела. Он же сам убеждал ее, что надо как-то внедряться в новую жизнь. Что он ответил, она не расслышала из-за протяжного пароходного гудка и переспросила. Василий бодрым голосом повторил, что не возражает и даже рад, что она может, наконец, расслабиться. Женя не очень доверяла тону его голоса, поскольку знала по опыту, как он умеет владеть собой. Отключив телефон она спросила, что это была за сирена.

– Реклама, – засмеялась Валерия. – Так здесь приветствуют посетителей.

Обнаружить в заграничном кабаке россиян не составляло большого труда. Пожалуй, только наши соотечественники предпочитают расслабляться целым табором и по любому поводу. Как только они вошли в зал, из дальнего угла им помахала одна из четырех девиц, устроившихся за уже сдвинутыми столиками. Знакомой мордашки с монитора среди них не было. «Две Тани и две Мани» – почему-то подумалось Жене. Насчет первых она угадала, но две другие были уже со стилизованными именами: Кика и Лия. Их кандидатуры Женя отмела сразу – слишком откровенно потянуло панелью. Тани выглядели менее эффектно – одна небольшого роста, правда, с пропорциональной фигурой, другая повыше, худосочная. Все четверо нашпаклеваны и намалеваны без меры. Утром, конечно, такая красотка может напугать, но это уж потом, когда желанные купюры оприходованы. Профессиональный подход.

По договоренности с Валерией та не открывала причины встречи, сославшись на пресловутую потребность в общении. Женю они явноприняли за неудачницу, которая собирается составить им конкуренцию. «Конкурентки» этому были только рады. По их мнению, диаспора русских профессионалок должна расти и крепнуть.

Официантом, обслуживающим их столик оказался их

единственный сокурсник мужского пола – Адам. Подойдя к их столику, он даже не подал виду, что знаком с Женей и Валерией (далеко пойдет!). Валерия, перечислив блюда, попросила его оградить их от клиентуры – у них сегодня выходной. Видимо, в качестве оплаты она сделала ему комплимент, что он хорошо вписывается в интерьер ресторана.

Девочки, не подозревавшие, что они под микроскопом, расслабились сразу же. Каждая принялась докладывать о своих успехах. Наиболее престижным было, оказывается, не оставить клиента удовлетворенным, а облапошить его. Лия по глупости даже призналась, что вытащила из бумажника одного придурка сотенную, и чуть не схлопотала от маленькой Тани по загривку. В заключении «маленькая» пообещала утопить паскуду, если та еще что-нибудь подобное себе позволит. Еще не хватало, чтобы какая-то ссыкуха дискредитировала честных девочек. Валерия никак не проявила себя, но посмотрела на провинившуюся с удивлением.

– Ты что, уже приступила?! – спросила, наконец, она.

– Да с первым только, – пискнула стажерка.

Когда заговорила Валерия, остальные праведницы умолкли. Валерия говорила таким тоном, словно оглашала приговор. Согласно этому решению Лие объявлялось предупреждение а при повторении подобного прокола она будет сдана в полицию. Они честные труженницу, а не воровки. Настоящая профессионалка может лишь позволить клиенту положить в ее сумочку премиальные. Вот эта доплата и определяет, как она справилась с ролью. А если вместо повышения квалификации бабочке приходится приворовывать, то гнать такую следует под жопу мешалкой…

Шмыгая носом, преступница вытащила злополучную купюру и положила в центр стола. Ее криминального дохода едва хватило на бутылку шампанского, которую и взяли для куражу – все пили водку.

В компании посидели еще с полчаса, потом Женя ста-

ла прощаться. Информации, которую она получила за время общения за столом, было больше чем достаточно. Девочки расставались с ней как с дорогим родственником. Все (включая Лию, которая, несмотря на взбучку, уже

чувствовала себя «профи») пообещали помощь и поддерж-

ку на широкой и благодатной ниве…

Когда выходили из кабака Женя, подтолкнув Валерию в бок, сказала тихо:

– Кого ты мне привела? Одни потаскушки.

– Да слушай ты их! – отмахнулась Валерия. – Дуры, это

точно. Сами на себя наговаривают. И эта, Лия, в общем-то, не безнадежная, но что ворует…В общем-то, приворовывают все. По мелочам. Зато посмотри, какие мордашки, а ляжечки, у той же Лии. Таня, та, что поменьше, здесь самая профессиональная, но характер жестковат. Кика, хоть и помалкивала, но тоже не подарок… А вообще-то я тоже на твоем месте почесала бы затылок. Первый раз со стороны посмотрела…

Валерия собиралась еще вернуться к подружкам и лишь провожала Женю. Остановились у тротуара.

– А скажи…,– глаза Валерии вдруг засветились. – Ты, случаем, не лесбиянка?

Женя, в это время оглядывавшая дорогу в поисках своей припаркованной машины, оглянулась на нее и пожала плечами.

– Вот поверь, не знаю сама. Иногда одолевают сомнения…

– Ну не переживай. Это еще не вся публика. Сведу и с другими. Выберешь по вкусу.

Женя обнаружившая в этот момент на месте, где оставила свою «Хонду» какой-то незнакомый драндулет на секунду опешила, потом быстро махнула Валерии рукой и побежала в ту сторону. Еще с полпути краем глаза она заметила знакомое красное пятно на другой стороне дороги. За рулем кто-то сидел. Похоже мужчина. Несмотря на то, что солнце стояло еще высоко, разглядеть угонщика на большом расстоянии не было возможности. Едва дождавшись разрешающего сигнала, она перебежала проезжую часть. Василий.

Облегченно охнув, Женя открыла дверцу и упала в сидение.

– Ну у тебя и шутки…Как ты меня вычислил?

– Очень просто, по гудку ресторана, – ухмыльнулся Василий. – Этот гудок знают все в городе. Гудок Титаника.

Женя удивленно мотнула головой, потом, вникнув в смысл его слов, спросила:

– А что, по гудку можно определить корабль?

– Когда-то да… Это сейчас все на одну ноту.

– А почему именно «Титаник»?

– Наверное, для тех, кому хочется на дно…

– Ты и здесь бывал?

– Еще нет, – хмыкнул Василий и запустил двигатель.

Женя подождала, когда Василий займет средний ряд, и пояснила:

– Ты, наверное, переживал? Я знакомилась с девочками. Ищу домработницу…

– Я видел, – прервал Василий. – Только здесь вряд ли найдешь то, что ищешь…

– Ты знаешь, что я ищу?

– Догадываюсь.

Женя покосилась на него, но больше ничего не

сказала.

Да и что тут скажешь? Заведение не из престижных…

Когда она вернулась взглядом на дорогу, ей показалось, что он выруливает на тот маршрут, по которому они ездили на взморье, и попросила проехать соседней улицей.

Василий, не задавая никаких вопросов, свернул, куда ему указала жена.

Когда подъехали к дому Женя сжала его руку, хотела

что-то сказать, но в это время взглянула через лобовое стекло и растерялась. Перед ними красовались узорчатые и более высокие ворота, чем те, которые она привыкла видеть. Внутри двора, копошились, рядом с автокраном, какие-то люди в спецовках.

– Монтируют новый забор. Уже заканчивают, – пояснил Василий, проследив ее взгляд.

– Спасибо, – невольно отреагировала она. – За нашего

песика.

– В первую очередь это для тебя. Чтобы не сбежала.

Сказал он это с улыбкой, но Жене показалось, что не без доли серьезности…

Монтаж забора закончили в тот же день. Жучок, когда его впервые выпустили на свободу в пределах участка, повел себя на удивление странно, обойдя и обнюхав по периметру всю ограду, вернулся, и демонстративно забрался в свою будку. Похоже, он не воспринимал любые заборы. Женя воззрилась на его унылую морду, положенную на лапы.

– Вот тебе и подарочек! Мы старались ради него…, -выговаривала Женя, но Жучок лишь отводил глаза.

– Ему не нужна относительная свобода, – заметил

Василий. – Или все или ничего.

– Не слишком ли размечтался! – возмутилась Женя. – Люди же как-то мирятся…

Решив, что высказалась не очень удачно, она попыталась спасти ситуацию:

– Не у всех же все так, как хочется.

Получилось еще хуже и Евгения, с негодованием подумала, что от своего долгого затворничества потеряла даже способность управлять языком.

– Ничего, привыкнет, – четко обозначил границы темы Василий.

Утром, около университета Женя, едва выйдя из машины, натолкнулась на мужчину перегородившего ей дорогу. Еще не подняв головы до уровня лица, Женя уже догадалась кто это. Подняла глаза. Конечно Пупо.

Сиял итальянец так, словно пришел за конфеткой, ко-

торую ему пообещали. Женя из вежливости улыбнулась и кивнула ему . В ответ южанин на неожиданно сносном русском языке сообщил ей, что уже немного знает некоторые слова и знает, что она учится здесь испанскому языку. Это здорово. Он тоже собирается пойти на курсы, только русского языка. Они смогут иногда помогать друг другу. Она ему в русском он ей в испанском. Если хочет, то и в итальянском. В этом деле надо как можно больше практики.

Женя ухмыльнулась. К какой практике стремился итальянец, понять было нетрудно. Когда он приближался к ней, по реакции прибора для практических занятий становилась понятно какова тема.

Она кое-как втолковала иностранцу, что опаздывает на занятия и что в дальнейшем, при случае, они займутся практикой. Непременно. Но не сейчас. Что понял Пупо неизвестно, но, заметив, что она уходит успел всучить ей очередную визитную карточку. Женя с обреченным видом взяла и эту.

На следующих двух занятиях Валерия отсутствовала. Женя не знала номера ее телефона и допросила официанта По его информации вся компания из кабака в тот вечер отчалила благополучно. Правда, какой-то англичанин к Валерии клеился. То ли штурман, то ли помощник капитана. Но уходила она с подругами.

К концу занятий Адам, правда, вдруг вспомнил, что Валерия возвращалась, за сигаретами. Уже к закрытию. Когда она отчалила во второй раз, он уже не видел – как раз рассчитывал посетителей…

Не явилась условная подруга и на третий день и тогда, после занятий, Женя, отправилась на поиски Валерии. Жила она, недалеко от порта. По адресу, который она когда-то называла обнаружить ее не удалось – на звонки никто не отвечал.

Женя отправилась в порт и с некоторыми трудностями выяснила, что английский контейнеровоз отчалил еще вчера. Она вернулась к дому Валерии, чтобы расспросить соседей, как неожиданно, у самого подъезда, столкнулась с пропавшей сокурсницей. Та тащила огромный пакет и, похоже, никого вокруг не видела. Физиономия опухшая – не то заспанная, не то с перепоя…

– Да, спала целые сутки. Такой заводной попался, – хи-

хикнула она в ответ на вопрос Евгении. – В доме сожрали все, что было, пришлось тащится за продуктами. Зайди…

– Ты что, решила бросить курсы? – спросила Женя, поднимаясь вслед за Валерией к лифту.

– Да нет. Наверстаю. Хотя, может быть, придется учить английский.

Женя, войдя следом за хозяйкой, с удивлением посмотрела на нее.

– Есть шанс?

– Обещал заглянуть. Их зафрахтовали. Тут недалеко. Через месяц вернется… Не знаю. Замуж я не собираюсь. Уже пробовала. Не по мне. Чушь все это, что проститутка может быть верной женой. Можно, конечно, изображать из себя верную подругу, с нашей то актерской школой…, но себя не обманешь… Мы из породы черных кобелей. С месяц еще выдержу, а потом… Я и не собираюсь водить его за нос. Принимать время от времени, нет вопросов… В общем, пока будем в супермаркете рассчитываться английскими фунтами..

Жилье Валерии вовсе не походило на бордель, каким ожидала его увидеть Женя. Чистенькая, просторная квартирка с белыми тюлевыми занавесями до пола. Белая постель, светлая мебель…

Они расположились у небольшого овального столика.

– Выпьем? – предложила Валерия, вытащив из пакета, который поставила на свободное кресло сок, фрукты, огромную плитку шоколада и бутылку виски. Стаканы уже были на столике.

– Чистые, – кивнула Валерия. – Я вообще люблю чистоту…В отличие от образа жизни.

Женя хотела, было возразить по поводу ее самооценки,

но спохватилась. По сути, то, так оно и есть.

– Не мне судить, – нашла она удачный вариант. – Только пить мне нельзя. Я за рулем.

– Тебя что, когда-нибудь останавливали?

– Нет.

– Ну, так вот. Они здесь связываться с бабами опасаются. Бывало, что те возбуждали против них дела о сексуальных домогательствах. Здесь с этим круто…А найти свидетеля, пустяк. Ментов нигде не любят. А там попробуй, оправдайся.

Женя отрицательно покачала головой.

– Сока выпью.

Валерия с осуждением посмотрела на нее, но, пожав плечами, распечатала коробку.

– Или тебе другой?

– Сгодится.

Валерия налила Жене с полстакана сока, подтолкнула к ней, плеснула себе виски, почти столько же.

– Я никогда не переоцениваю себя. Сколько свинья не хрюкает, что она лебедь…И не комплексую. Каждому то, что дано. В любом создании есть свой смысл. Верно?

– Верно, – немного хрипло ответила Женя (сок показался ей слишком горьким). – Но иногда его трудно обнаружить.

– А что его обнаруживать? – удивилась Валерия. – Какой тебя создали такой и будь.

Женя допила свой сок, потом сама распечатала плитку шоколада и отломила кусочек.

– Что, горьковат? – догадалась хозяйка. – А я люблю такой…

Женя ничего не ответила, уставившись вглубь комнаты.

– Я помню, что обещала тебе помочь, но, сама понима-

ешь…работа – спохватилась Валерия.

Женя невольно улыбнулась и кивнула.

– Сегодня свяжусь еще с одними, – отпив виски, пообе-

щала хозяйка. – Я, как будто представляю, что тебе нужно. Думаю, подберу. А платить то, как будешь?

– Хорошо, – хмыкнула Женя. – У тебя есть компьютер? Я одну отыскала на сайте сама. Вроде бы обещания приемлемые и внешность, что надо… Думаю из ваших.

– Ноутбук. Оставил тут один, не хватило баксов… Я поиграла немного, посмотрела порнушку по Интернету да забросила. Может когда и пригодится, а пока я предпочитаю секс в живую и мужика не виртуального, а тепленького и рядом.

Валерия поднялась, вышла куда-то, вероятно в другую комнату и скоро принесла ноутбук.

Женя уже неплохо владела программами и не успела Валерия прикончить вторую порцию виски, как на экране монитора замелькали страницы предложений.

– Классно, – помотала головой хозяйка. – Лихо ты обращаешься с этой штукой. Ты и английским владеешь?

– Немного, – пробормотала Женя, отщелкнув в послед

ний раз по клавишам.

На экране появилась сама претендентка на роль домработницы. В фас и в профиль. С полной справкой параметров. Все на зависть.

Возглас, который издала за спиной Жени Валерия, подтвердил это. Сокурсница смотрела на экран монитора, выпучив глаза.

Евгения открыла, было, рот, чтобы поинтересоваться, что так поразило «подругу», как та (после дюжины общеизвестных вводных слов) прошипела:

– Симона! Вот это дела?! Потеряшка…

– Ты что, ее знаешь?!

– Что за текст? Переведи…– затеребила ее Валерия.

– Сначала скажи, откуда ты ее знаешь, – почуяв неладное, спрятала карты Женя.

Валерия хмыкнула, но явно не вникла в вопрос Евгении.

– Вот сучка! Слиняла. Я то думала, ее замочила пьяная

матросня…Оказывается она рядом, на побережье…

Жене переключила компьютер на другую программу и спросила уже прямо:

– Что ты о ней знаешь?

Валерия усмехнулась и стала отыскивать в сумке сига-

реты.

– Да много чего… Я ее обнаружила среди завербован-

ных в Испанию на том корабле, которым плыла сама. Мы знакомы были с этой сучонкой еще и раньше. Промышляли вместе. Еще там, в России. Правда она не была ночной бабочкой. Все старалась пристроиться на роль любовницы. А потом… наскочила на криминал…Это отдельный разговор и посвящать в это я тебя не буду. Потому что, если быть до конца откровенной, то в этом деле есть и мне статья. А, когда все произошло, она решила дернуть за границу… А на сухогрузе неожиданно встретились. Она, с перепугу, чуть не сиганула за борт, решила, что я ее преследую. Кое-как успокоила дуру. Достала ей паспорт, нашла спонсора, вроде все лады… и вдруг она пропала. Мужик, что ее содержал, был в плавании и не мог ее замочить … Когда вернулся и вскочил на рога посоветовала не соваться в полицию. Отработала пару ночей за нее, в утешение сиротинушке… Я тогда так ничего и не поняла. Деньги, как он утверждал, почти не тронуты, ничего особенного не пропало. Я решила, что она испугалась, что я, рано или поздно, ее выдам, и сиганула куда подальше. То ли куда на Тайвань то ли обратно в Россию, … А могли и матросы за борт выбросить. Такие случаи уже были. Нигде не числятся, паспортов нет, никто их и не ищет…Не поделили и …в набежавшую волну…Правда, еще была одна вероятность. Она тут связалась с одним уголовником. Молодой, да ранний. Промышлял разбоем. Еле-еле отбила…Может все-таки снюхались.

Женя слушала, приоткрыв рот. Когда возникла пауза, она лишь спросила, так что же это за криминал за Симоной? По сути, то, ей это безразлично, но не опасно ли такую брать в дом…

Валерия хмыкнула и уверила, что сучка эта общественной опасности не представляет. Женя поняла, что Валерия вряд ли продолжит тему и, вздохнув, налила себе виски. Расчет оправдался, проследив, как Женя отпивает алкоголь, как бы нехотя заявила, что, если ей это так уж необходимо, она откроет карты, но с условием, что ни одна живая душа…В конце концов, она ничем не обязана этой козе и обед молчания приняла на себя добровольно… Особенно ее задело то, что эта стерва поместила информацию о себе в Интернете. Где уж Валерии, с ее умишком откопать там беглянку…

– Она тебе задолжала?

– А как ты думаешь?! Обещала отработать.

– Сколько? – поднялась Женя.

– Много…, – хмыкнула Валерия потянувшись за бутылкой.

– Конкретнее.

Валерия отставила стакан в который уже прицеливалась и уставилась на гостью.

– Ты что, хочешь ее выкупить? – хихикнула она.

– Если ты мне скажешь, где ее найти.

Валерия наморщила лоб.

– С большой вероятностью могу сказать район, то есть город – он небольшой. Она там тусовалась в последний раз. Что-то у нее там наклевывалось… Кастельон де ла Плана.

Домой Женя возвращалась дальними улицами, не только потому, что боялась наскочить на полицию, но, прежде всего, чтобы осмыслить принятое решение. Да, она берет эту Симону и не вопреки открывшейся черной странице из прошлого девчонки, а скорее благодаря ей. Эта приобретенная за определенную сумму осведомленность дает теперь Жене возможность управлять горничной…Конечно, если еще не поздно. Информация на сайте может оказаться устаревшей. Может быть, именно в эти минуты кто-то заключает с ней сделку…

Василий, встретив Женю у ворот, долго с изумлением вглядывался в лицо жены.

– Ты что? Пьяная, что ли?

– Извини, обстоятельства, – пробормотала Евгения. – Я ненадолго. Надо взять немного денег и мчаться дальше.

– Куда это?

– Надо-надо! – заторопилась Женя. – Потом расскажу.

Она проскочила в комнату, к компьютеру, ткнула все нужные кнопки и, пока тот загружался, в нетерпении постукивала кулаками по столу:

– Скорее, скорее…

Как только на экране отобразились все значки, она прыгнула за стол, и стала быстро наводить справки…

Когда выплыла страница, на которой было размещено объявление Симоны,… она его там не обнаружила. Женя, не поверив глазам, перезагрузила компьютер, снова вышла на тот самый сайт. Пусто.

Женя, стиснув зубы, заставила себя мыслить. Конечно. Туда надо ехать. Может быть, у нее больше нет денег, чтобы держать информацию, может еще что-то… Неважно. Надо знать, что произошло. Очень может быть, что беженка уже нанята кем-то – значит надо попробовать переубедить, перекупить, наконец. Только сейчас Женя осознала, какой это был до уникальности удачный вариант… Неужто в прошедшем времени? Нельзя терять ни минуты…

Когда она вылетела во двор и кинулась к «Хонде» Василий опередил ее. Он молча подошел к машине и вынул ключи из замка зажигания.

– Спать! – в ответ на ее отчаянный жест скомандовал он.

Евгения открыла, было, рот, но Василий, не дожидаясь пояснений, взял ее под локоть и подтолкнул к двери.

– Опоздаю же! – вскрикнула та, пытаясь освободиться, но у мужа жестким оказался не только голос.

Поняв, что вырваться не удастся, она принялась умолять его:

– Ну, Вася, ну прошу тебя, иначе все сорвется. Пропадут деньги, которые я заплатила!

– Я не хочу, чтобы у меня пропала ты, – даже не вникая в причину странного поведения жены, отрезал он.

– Ну, поедем вместе! Ты сядешь за руль, – попыталась

импровизировать Женя.

– Нет! – подвел железный итог Василий. – Уже поздно. И если ты опоздала, сейчас уже ничего не изменишь…

От ужина она отказалась и сразу же полезла в постель. Этот маневр должен был означать смирение и желание поскорее выспаться. Однако, после того как улегся и затих Василий, Женя приподняла голову прислушалась и, убедившись, что никто за нею не следит, нашла ключи и на цыпочках вышла из дома. Оглянувшись, пробралась к машине, повернула ключ в замке и, только дотронулась до ручки, как шалопутный Жучок вдруг заголосил на всю округу.

Хозяйка зашипела на него, топнула ногой, но «придурок» завелся еще больше, словно впервые ее видел. Как следствие на террасе вспыхнул свет, и по шагам за спиной она поняла: «La comedy de fini».

Кто-то мягко обнял ее за плечи, и она услышала голос мужа:

– Это мужчина?

Женя от возмущения встрепенулась.

– Как ты мог такое подумать…но я должна ехать и я… и я поехала бы, если бы не этот придурок.

Жучок, выглядывая из-за машины, уже приветливо помахивал хвостом. Предатель!

– Он у нас умный песик. Знает, что хозяйке не надо рисковать. Не надо больше делать никаких попыток, ты все равно не сможешь ее завести. Иди спать. Поедешь завтра.

Сомневаться в том, что если муж принял меры против угона машины и эти меры бы сработали не приходилось. Потому Евгения покорно пошла спать. На этот раз по настроению.

Ключи от машины Василий вернул ей утром. Протянул их молча, ничего не спрашивал. Наверное, он был прав. Несколько часов ничего не изменили бы. Ситуацию если можно поправить, то не поздно и сегодня, если

нельзя – можно было не трепыхаться и вчера…

Она чмокнула его в щеку, сказала «спасибо» и пообещала сюрприз. Она постарается, чтобы был приятным. Потом, спохватившись, что даже не умылась, бросилась в ванную, наскоро привела себя в порядок. Косметику почти не тронула, разве что подчеркнула глаза – хозяйка должна оставлять серьезное впечатление.

Вчерашний «предатель» увидев, что хозяйка садится в машину, подбежал к двери, которую она уже собиралась захлопнуть, и лизнул Женю в нос. На прощание. Или в знак примирения.

Дорога уже была, в значительной части, знакомой и, выбравшись на приморское шоссе, она прибавила скорости, рассчитывая до обеда появиться в Валенсии. Движение было средней интенсивности, да и Женя теперь за рулем чувствовала себя куда более уверенно, чем в первые дни. Погода, как всегда, была солнечная, ясная…

«Хонда» легко обставляла попутчиков, одного за другим. Несмотря на то, что она выбрала имидж серьезной женщины некоторые мужички, из параллельного ряда, в это не верили и сворачивали себе шеи. Некоторые из маньяков не выдерживали унижения и давили на педаль акселератора. Напрасно. Мало которая, из двигавшихся в попутном направлении, машин могла соперничать с ее «Хондой».

На горизонте уже появились рекламные щиты «Кастельон де ла Плана», как Кадиллак, двигавшийся справа и который она настигла, вдруг стал странно оседать на левое переднее колесо и смещаться в ее сторону. Женя еще ничего не поняв инстинктивно даванула на педаль газа и услышала визг и грохот уже за своей спиной

Автомобили в поле ее зрения тотчас метнулись по обочинам. Съехала с шоссе и Женя. Выйдя из машины и оглянувшись, она ахнула. Нагромождение разноцветных и разноформатных машин в другое время воспринималось бы как шедевр постмодернизма, но сейчас, среди криков и стонов картина не радовала глаз. Каждую секунду «куча – мала» росла на глазах. Какой-то «Датсун» вылетел из-за растущего кладбища и, визжа резиной, юзом проскользнул в нескольких сантиметрах от Евгении, потом его снесло на обочину, на которой он не удержался и, улетев в канаву, несколько раз перевернулся через крышу.

Целее всех, как ни странно, оказался злополучный «Кадиллак». Хотя он и лежал вверх колесами по диагонали дороги, но с целым корпусом и даже не разрушившимися

стеклами. Она оглянулась и… не поверила своим глазам. За ней, совсем рядом, в цепочке других людей стояло то самое изображение, которое она видела на мониторе… То же короткое платье из голубой объемной ткани с пупырышками, те же стройные ножки и напряженное, немного непропорциональное лицо, в больших глазах которого разгорались отсветы начинающегося пожара. Пухленькие губки лишь немного тронутые помадой были слегка приоткрыты…

Женя рванулась к ней непроизвольно, схватила девчонку за руку, и потащила к «Хонде». Симона видно была в шоке, потому что не сопротивлялась, лишь, время от времени, оглядывалась на место катастрофы…

Женя втолкнула ее в салон «Хонды» и та уселась, словно истукан. К месту аварии со всех сторон, по проезжей части и по обочинам уже неслись пожарные машины, автомобили полиции и отъехать, не влипнув в другое происшествие, им стоило. Девчонка явно ничего не соображала и лишь когда шум и возня катастрофы осталась далеко позади она мотнула головой, словно приходя в себя, и уставилась на Женю:

– Вы кто? – спросила она по-испански.

– Евгения, – ответила Женя.

– Куда вы меня везете? Вы из полиции?– последовал

ряд вопросов.

– Подальше отсюда, – с трудом вспоминая уроки языка, ответила Женя. – Но я не из полиции. Частное лицо.

Симона, всхлипнув, стала вдруг проклинать саму себя,

уже по-русски, за то, что осталась в этой стране, где ее преследуют одни неудачи…

– Еще повезет, Симона, – обнадежила ее, вернувшись к родной речи, Евгения.

Девочку подбросило, словно попала под высокое напряжение, она вытаращила глаза и попыталась выскочить из машины.

– Не дергайся, дверь заблокирована! – остудила ее Женя.

Пассажирка, вдавившись в кресло, больше не двигалась, как будто ее настиг паралич, и только таращилась безумными глазами на свою похитительницу.

Минут пять она молчала, потом вдруг тихо пискнула:

– Вы хотите меня убить?

Женя усмехнулась.

– Нет. Полегче. Хочу предложить тебе работу. Ты же давала объявление в «Интернете».

Симона молчала еще несколько минут, потом едва слышно сказала:

– Информацию давала не я. Я ее даже не видела.

Женя, уже с любопытством оглянулась на нее.

– Тогда кто же?

– Мой прежний…Он торговал мной. Устроил аукцион….

Женя невольно сбросила скорость машины.

– И этот из Кадиллака выиграл?

–Да.

– Сам он выбрался?

Сима опустила глаза.

– Нет.

– Забудь о нем.

– Ну да…Вроде бы так повезло, такой уж заботливый

был, обещал хорошие деньги и вот снова… Выпустите меня, может он еще выкарабкается…

Сима вздохнула.

– Ну, я не против.

– Даже не зная за что?! –хмыкнула Женя.

– Где я теперь устроюсь??– обречено промямлила пленница. – У меня пропали деньги, документы. Сум-

ка вылетела на дорогу и кто-то ее смел.

Женя выехала на обочину и остановила машину.

– Работать будешь у меня. Сотню в день, – назначила Женя.

– Чего? Баксов? – не поверила девчонка.

– Ну, разумеется. – Евгения пристально посмотрела на Симону.

– Я согласна, – мотнула головой девица, даже не отве-

тив по существу.

– А вы откуда?

– Из России.

– Это понятно… Здесь то где?

– В Барселоне.

Если бы машина снова не набрала полный ход Симона, уже сориентировавшись по запорам, пожалуй, выскочила бы из машины. Женя, перехватила ее за запястье и взглянула в перепуганное лицо.

– Чего ты испугалась? У тебя что там, в Барселоне? Наслежено?

– Да нет, просто не хотелось бы…

– Будешь сидеть дома и не высовываться. Никто тебя не достанет. Тебя, в самом деле, Симоной зовут?

– Симой.

Женя хмыкнула.

– И что, есть разница?

Девочка съежилась и ответила едва слышно.

– Наверное, нет…

– Не трясись…Я тоже в некоторой степени стерва, но предложение у меня к тебе деловое. Если будешь послуш-

ной девочкой, заработаешь хорошие деньги. Если выдержишь испытательный…

– Но я уже как будто подписала контракт…

– С тем, кто сидел в Кадиллаке?

– Да.

– Царствие ему небесное! Как ты то хоть осталась в живых…Что у вас произошло?

Как все произошло, девчонка и сама не успела понять. Был какой-то сильный стук снаружи, потом машина повалилась набок…, ее выбросило наружу Других деталей происшествия она просто не знает …

Сима еще долго шмыгала носом и бормотала, что чуть не сошла с ума. Постепенно она успокоилась, и Евгения смогла объяснить горничной суть предложения. Основная задача горничной ,кроме домашних дел обслуживать ее мужа. Он после болезни, еще не окреп, потому лезть к нему в постель с первого дня не следует, но постепенно надо будет возвращать его к жизни. Женя будет снабжать ее всем – стильной одеждой, нижним бельем – все должно быть сексуально. Успех зависит от мастерства и опыта Симы. Насколько Жене известно, он у нее есть. Но, никакой самодеятельности! Все должно быть под ее контролем, Это будет первый этап. К решению основной задачи они приступят позднее, когда ситуация назреет. Но это по отдельному графику…У нее будет своя комната, но надо стараться не появляться на глаза посторонним. Благо они в этом доме бывают исключительно редко.

Конечно, приступить к своим обязанностям Сима сможет после того, как пройдет тщательное медицинское обследование.

– Импотент что ли? – покосилась Сима.

– Он не должен им стать. Понижение всех функций после болезни… Рекомендована реабилитация.

Уже в конце пути Сима спохватилась, что не знает, как обращаться к новой хозяйке.

– Меня зовут Женей, – после некоторого замешатель-

ства ответила та.

– А по отчеству?

– Хорошо и без отчества.

– Хорошо, сеньора Женя! – послушно отозвалась горничная.

– Еще чего?! Никаких сеньор!!!

Сима в растерянности пробормотала:

– Хорошо, я вас буду звать как скажите. А как зовут сеньора?

– Зовут его Василием. И тоже не сеньор.

Домой она привезла работницу уже затемно. Жучок встретил будущую сожительницу с любопытством и даже повилял хвостом, словно это конкретно ему доставили такую большую и красивую игрушку. Сима боязливо попятилась, но Женя успокоила ее, что собака не кусачая и умная.

Василий вышел им навстречу. Внешне он держался спокойно, но Женя то чувствовала, что он в напряжении.

– Ты беспокоился?! Прости. Я тебе толком не объяснила. Хотела сделать сюрприз, … Я привезла к нам девушку. Будет у нас горничной. Пока я не закончу свое обучение… Она из России. Ты же сам настаивал.

Василий кивнул, скользнул взглядом по фигуре девицы. Женя следила за ним пристально, но не заметила в его глазах какой-то откровенной заинтересованности. Ощущение было такое, словно твой подарок пришелся не по вкусу.

– Сегодня недалеко от Валенсии была автомобильная авария…– прояснил он свое возбуждение.

– Ну, как видишь, все обошлось…– ответила Евгения. – Познакомься Сима, это мой муж, Василий, – добавила она.

Василий кивнул. На этот раз Жене показалось, что в его взгляде промелькнула искорка…

«Из искры разгорится пламя…» почему-то подумалось Жене.

Сима, сверкнула зубами, и состроила глазки, словно они с Василием уже в контакте… Женя вдруг показалось, что это уже слишком… Чтобы не сорваться на старте она отвела взгляд от обоих но, когда с горничной поднялась наверх, все же не удержалась и порекомендовала работать не так грубо… Отношения должны формироваться тонко и постепенно…

За ужином Василий, соответственно, показался ей оживленнее, чем обычно, но когда Женя осталась с ним наедине он, вопреки ее ожиданиям ничего не спросил. Тогда вопрос задала сама Женя:

– Ну, как она тебе?

Василий пожал плечами. Конечно хитрит. Остаться равнодушным к таким окорочкам…

Женю весь вечер не оставляло ощущение, что он ждет от нее дальнейших разъяснений, но она упорно молчала – что это за эксперимент, если подопытный будет знать всю технологию раньше времени…

Чтобы избежать нежелательных вопросов и ускорить процесс подготовки, она, сославшись на женские проблемы и плохое самочувствие . Забралась под тонкое одеяло, и с тоской осознала, что здесь ей в одиночестве предстоит провести не одну ночь, пока не осуществится ее затея, которая уже стала казаться ей безумной. Но включать задний ход было уже поздно…

Сима к завтраку явилась в платьице, подол которого аккуратно облегал ее ягодицы и оторвать от них взгляд было непросто. Наверное потому никуда не спешил и Василий, хотя вечером, вроде бы, собирал какие-то бумаги … Женя долго отсвечивала у зеркала, выпила две чашки кофе, вместо обычной одной, уже у машины вспомнила, что оставила сумочку, затем вдруг решила переодеться…

Так и не дождавшись, когда муж выедет за ворота первым (хоть бы просто отъехал за угол, подлец!) Женя вдруг вспомнила, что собиралась отвезти Симу в клинику, на медосмотр. Она крикнула из машины, чтобы та выходила и героически отсидела за рулем, пока горничная собиралась. Василий как будто прилип к чему-то в доме, и чем они там занимались… Сима вышла минут через десять. Женя, уже нервно покусывая губы, прикинула, хватит ли такого времени на секс? При обоюдной договоренности вполне. Но, когда бы они успели договориться? Не ночью же. Женя до самого утра спала чутко, реагируя на каждый шорох, на каждый скрип…

Выпустив Симу у ворот клиники, и наказав ей никуда за пределы ее не выходить Женя покатила к университету. По пути она попыталась проанализировать первый день операции. Анализировать, в сущности, было нечего. Полный ноль. Потерянное время и совершенно позорное собственное поведение…Если так пойдет и дальше мероприятие обречено на провал. Еще раз помянув себя недобрым словом, Женя пообещала себе собраться в кучу.

Валерии на занятиях не было. Видимо, интерес к учебе у нее пропал окончательно. Женя поинтересовалась по телефону, почему ее нет. Та ответила, что решила с этим завязать. Пытается немного овладеть английским. Штурман названивает каждый день и, очень может быть, знания двух десятков фраз будет кстати. А эти испанцы ей уже изрядно надоели…Вопроса о том, нашла ли Женя Симону, она не задала (да и то – права то все проданы!), но Евгения, уже по собственной инициативе соврала, что пыталась найти соплеменницу, но неудачно. Реакция у Валерии была неожиданной. Помолчав, она спросила, не следует ли ей, в таком случае, что-то вернуть из тех денег… Женя заявила, что, конечно же, нет, таких условий у них не было и, в заключение, пожелала ей благополучного отплытия в туманный Альбион…

По дороге из университета Женя заехала в клинику, где оставила свою новую горничную. По договоренности та должна была ожидать хозяйку, у двери кабинета стоматолога. Бродить бесцельно по коридорам, а тем более выходить наружу Женя ей не рекомендовала, однако горничной в назначенном месте не оказалось. Время было достаточно позднее, чтобы пациентка застряла где-нибудь у специалистов.

Евгения, села на скамью и попыталась понять, где допустила прокол. Почему Сима сбежала? Те условия, которые она поставила ей на первом этапе, не могли ее спугнуть. Она же не может знать о конечной задаче… Сейчас ей просто предлагалось роль соблазнительницы. Очень знакомую ей. Не нужен даже подтекстник…Крути полуобнаженной попкой, и все дела…За такие то деньги!

Может быть, все, что она замыслила это не тот путь, который не поможет создать семью, а напротив, разрушит все окончательно. Что если ситуация пойдет вперекосяк и останется она одна одинешенька? И без мужа и без … Может быть Жучок ее не покинет,,, И будут они с синьорой Лаурой, две одинокие бабы, по вечерам впадать в прострацию от воспоминаний о светлом прошлом.

Сима неожиданно вышла из туалета, дверь которого была рядом. В руках у горничной новая дорожная сумка желтого цвета (значит все-таки шлялась по магазинам!)

Результаты медицинского исследования оказались положительными и Евгения, удержалась от выволочки и даже одобрительно оглядела свою работницу.

– Все в порядке. Со временем поменяем тебе паспорт. Может быть, придется сделать небольшую косметическую операцию…

Сима, остолбенев, посмотрела на хозяйку.

– Вы что, хотите внедрить меня в ЦРУ?

Женя, не ожидавшая такого заключения, расхохоталась.

– Ну, что ты, у нас элементарная бытовуха…

Уже когда машина сделала последний поворот на улицу, где находился их дом, Женя спросила, как, по ее мнению, вел себя Василий сегодня.

– Никак, – пожала плечами Сима. – Мне кажется, он меня не видит.

Несмотря на то, что такая информация шла вразрез с ее планами Женя почувствовала облегчение. Правда она тут

же обозвала себя дурой и слюнтяйкой… Когда машина

вкатилась в ворота она подумала, а не водит ли эта девочка ее за нос? Если так, то ситуация вполне может выйти из под

ее контроля.

Вечером, когда за ужином Сима вертела перед ними своими достоинствами, это чувство у Жени усилилось и она чуть было не устроила Василию скандал, когда ей показалось, что он слишком долгим взглядом провожает удаляющуюся кромку сверхкороткой юбки…Вовремя спохватившись, она припомнила мужу, что он уже давно не занимался строительством бани. Столько денег ввалили…

Василий уставился на нее, потом пожал плечами. Если она считает, что достраивать имеет смысл… Женя тут же представила, как эта самая баня может порадовать Василия в паре с Симой и дала задний ход. Сейчас не до строительства! Немало денег уходит и без того. На ее учебу, ту же горничную… Ей, вообще то, уже приходит в голову мысль забросить к черту эти дурацкие курсы. Испанский она все равно не освоит, как следует…

Потом пожаловалась на то, что у нее разболелась голова, и она сама не понимает, что несет, потому Василию вообще не надо ее слушать.

В туалете Женя, ткнувшись на унитаз, долго сидела, обхватив голову руками. Как же все в этой жизни сложно!

Утром она, однако, взяла себя в руки, умылась, подкрасилась в меру и никого не дожидаясь, покатила в университет. Все время, пока собиралась она упорно размышляла о вещах посторонних. Расчет ею сделан правильный и ситуация должна назревать сама собой. Любое вмешательство может только навредить задуманному.

Блокада ненужным мыслям, однако, не способствовала и усвоению учебного материала. Никакие склонения и падежи в голове не держались и Женя, измучившись от бесплодных попыток въехать в тему, ушла с урока решив отправилась в клуб планеристов. Должна же она когда-нибудь вникнуть в тонкости дела… Уже потому, что она

соучастница этого странного бизнеса. Можно считать

хозяйка…

Иван встретил ее таким взглядом, словно она сама

прилетела на дельтаплане. Потом вдруг засуетился, не зная, куда пригласить гостью. Это его беспокойство почему-то стало раздражать Женю, и она попросила его не мельтешить. Наверное, он обиделся, потому что куда-то ушел и оставил взъерошенную полухозяйку в офисе. Она бессмысленно полистала журналы, где на каждой странице были какие-то крылья и хвосты,а когда Иван вернулся с бутылкой «кока-колы», спросила, нельзя ли ей сегодня полетать. Тон, которым она спросила, больше напоминал требовательный. Тот внимательно посмотрел на нее и молча постучал кулаком по своему лбу. Она возразила, что Василий же смог, без практики. Иван ничего не ответил, да Женя и сама поняла, что сказала глупость. Разве после той трагедии, которая произошла с его женой можно вести с ним такие переговоры. Да и то, что смог ее Василий, мало кому дано…Вот и сейчас…, какие он там, дома, ставит рекорды…

Механически выпив стакан шипучего напитка и посмотрев в окно (ничего там не увидев) она поднялась и уже в дверях оглянулась. Застав врасплох Ивана, замерявшего в это мгновение параметры ее попки, она спросила, нет ли у него желания переспать с ней. Увидев, что у парня отвалилась челюсть, Женя тут же сказала, что это была шутка. В России так развлекаются…

Иван, вышел проводить ее, но Женя уже сидела в ма-

шине и, когда он приблизился, нажала на педаль газа…

«Хонда», в несколько минут вынесла ее на побережье.

Опомнилась она, только отплыв от берега с полсотни метров. Что она, сходит с ума?! Симе дано совершенно определенное задание– вызывать у ее мужа эротические желания. Вызывать, а не удовлетворять. Не может же эта дрянь ее ослушаться…Да как не может? Купила же она себе дорожную сумку в каком-то магазине, когда Женя не позволяла ей даже высовываться из поликлиники! Пусть только посмеет! Управлять ситуацией должна только она, ее хозяйка!

Выбравшись на берег, Женя попыталась проанализировать ситуацию второго дня. Никакого анализа снова не получалось, потому, что фонтанировали одни эмоции…

Возвращалась домой она намеренно медленно, изо всех сил сдерживая ногу, пляшущую на педали акселератора. Самовоспитание давалось нелегко, но все же во двор она въехала степенно, дождавшись, когда ворота раскроются. Правда, этой сдержанности в полной мере способствовала фигурка Симы, которую Женя заметила издали. Горничная стояла, склонившись над будкой Жучка. Возможно, она его кормила.

На вопрос, дома ли хозяин горничная ответила, что он укатил с раннего утра (наверняка врет!), следом за нею. Куда именно, не сказал.

У Жени немного отлегло от сердца, но тут же она сообразила, что если Василий будет так бегать из дома, ее задумка неизвестно когда осуществится.

Затащив Симу в горницу, она принялась допрашивать участницу суперпроекта о первых результатах.

Дрянная девчонка только пожимала плечами. По ее мнению никаких признаков, что ее собираются изнасиловать нет и близко. Конечно, он изредка поглядывает на нее, но это обычная реакция каждого мужчины. Даже если он и хронический импотент. Желание у несчастных возникает само собой, независимо от того могут они реализовать его или нет.

До Жени не сразу дошел смысл теоретической выкладки горничной.

– А давно у него это? – Что это?

– Ну, импотенция

Женя округлила глаза. Вот, оказывается, как Сима поняла их заговор…

– А что, тебе уже приходилось таким образом излечивать мужиков от импотенции?

Сима небрежно дернула плечом.

– Приходилось. Одного бизнесмена, жирного такого

раскачивала с месяц. А потом, когда у него все получилось сеньора, окрысилась на меня. Я его, говорит, для себя лечила, а не для какой-то сучки. Выгнала и ничего не заплатила. Правда, тот боров мне потом отстегнул тайком…

Женя отвернулась. Растерянное лицо хозяйки не следует видеть прислуге. И без того эта рыбка слишком хорошо ориентируется в местном водоеме.

– Ну у нас не совсем так. Будет немного сложнее, – процедила Женя, поправляя вазу с цветами.

– Как? Я что-то не совсем понимаю…

– Это мы с тобой потом обсудим…. Все должно быть так же, только закрепление результата будет по моей инициативе. Когда придет время. А пока, никакой самодеятельности. За непослушание выгонять, как та сеньора, не буду, а голову оторву.

– Ну да…А если он сам…

Женя гневно обернулась.

– Ты что не из России? Как у нас говорят – сучка не за-

хочет, и кобель не вскочит…

Однако уже следующий день, несмотря на не вызывающее тревоги утро раскрутился совсем не так как был прописан в ее сценарии. Василий выехал на своем «Фиате» по делам фирмы, которую он присмотрел. Она выкатила на своей «Хонде» практически следом за ним, но, вдруг

вспомнила, что не дала кухонных распоряжений горничной и, оставив машину в переулке, вернулась. Быстрым шагом поднялась в комнату прислуги и вместо того, чтобы постучать, как полагается порядочной сеньоре, просто толкнула дверь (кто его знает, что за ней происходит!). Сима стояла посредине спальни перед зеркалами в ажурных трусиках, купленных хозяйкой и выворачивала свою безобразно сексуальную попку, видимо, чтобы разглядеть, какое она впечатление производит на того, кто сзади… Эта изящная талия и розово-белые ляжки так ослепили Женю, что она не смогла вспомнить, зачем возвращалась…

– Так подойдет? – увидев хозяйку в зеркале, беззаботно спросила Сима.

– Да, конечно, – хрипло ответила Женя, забыв окончательно, о чем собиралась вести речь.

– А мне кажется, что большевато… Я смогу обменять это на другой размер?

– Конечно, – механически ответила Женя, пытаясь вспомнить, зачем вернулась…

– Я хотела попросить, чтобы ты к вечеру разморозила пару цыплят. Я сделаю табака…Сама.

Сима охотно кивнула головой.

Женя, уже поворачиваясь к двери, вдруг обратила внимание на разбросанное на постели содержимое сумочки горничной. Ее затормозила одна красочная упаковка…

– Это что?! – она взяла в руки пакетик. Вопрос звучал глупо. Изображение обнаженной секс дивы на этикетке не оставляло сомнений.

– Этого у тебя быть не должно! – взвилась она и, зажав в ладони пакетик с презервативами, выскочила за дверь.

На террасе, она, в довесок к полученным впечатлениям, столкнулась с собственным мужем.

– А ты чего здесь?! – прошипела она, не совладав с собой.

– Забыл документы, – ответил Василий.

– Извини, – пробормотала Женя и выгнала себя за

ворота.

Сунувшись в «Хонду» она долго не могла опомниться. В глазах у нее все еще торчали просвечивающие сквозь кружевную ткань трусиков крутые ляжки горничной, устоять перед которыми, чтобы не облапать, не дано, ни слепому, ни парализованному… В ушах звучал спокойный голос Василия, явно навешивающий ей лапшу на уши… Что это? Ее держат за идиотку, или, в самом деле, так все странно складывается? Такое впечатление, словно кто-то дергает тебя за ниточки… Тебя и остальных. Кукольный театр. Да и причем здесь театр, если она сама себе режиссер.

Хотя Женя всеми нервами ощущала, как Василий

поднимается на второй этаж, открывает дверь комнаты горничной…, она включила скорость и сорвала машину с места.

Силы воли, однако, хватило только на дорогу к университету. Она кончилась внезапно, как топливо в бензобаке. Женя резко развернула машину. Разве оставив дома такой расклад, она сможет перевести хоть одно слово, за исключением нецензурного? Она уже не видела в своем эксперименте абсолютно никакого смысла. В эту минуту она воспринимала собственную затею как трагическую ошибку…

«Хонда» подвела ее в самый острый момент, вдруг завизжала у самых ворот тормозами, хотя ей казалось, что на педаль она нажала как обычно…

Машины Василия во дворе не было и Женя, постепенно остывая, уже стала жалеть, что повела себя как последняя дура… Что она дергается?! Сейчас эта потаскушка Сима встретит ее ухмылкой. Наверное, ей без насмешки уже никак…Сволочь! Это ей-то насмехаться! Ей, не имеющей ни стыда, ни совести …

Она уже хотела включить скорость, чтобы незаметно исчезнуть, как что-то ее насторожило. Еще не понимая, что именно, Женя вылезла из «Хонды». Жучок, стоял у будки

и смотрел на хозяйку без выражения каких либо эмоций,

даже не шевельнув хвостом…Как будто не узнавал, что ли…

Женя бросилась к дому, дернула входную дверь. Заперта. Трясущимися руками она открыла ее, бросилась в одну комнату, в другую, наверх. Нигде никого…

Она нашла в себе еще силы запереть дом, снова забраться в свою супертехнику и включить скорость…Она уехала за город, остановила машину на обочине и просидела за рулем неподвижно до вечера. Кого ей винить? Все происходит, как было ею задумано. Совершенно логично, что они подались из дома куда-то на сторону, чтобы без риска, в спокойной обстановке предаться разврату, который и замышляла Женя…

Вечером ей, между делом, объяснили, что Василий, по просьбе Симы, возил ее в магазин, где она обменяла свое белье на другое, подходящего размера. Слушая версию, Женя прикрыла глаза. Какие они еще размеры примеряли, оставалось только догадываться. Но у нее уже не оставалось сил ни на вопросы, ни на догадки…Может быть подсознательная уверенность, что то, из-за чего она вскакивала на рога уже свершилось придавила ее…Да и чего уж там…За что боролись…

Одним из побочных эффектов, от затеянного Женей, стала бессонница. Даже когда в доме была мертвая тишина, и шум с улицы уже не прослушивался, держать веки в сомкнутом состоянии оказалось проблемным. Спали они с Василием по-прежнему на разных кроватях, Горничная ночами вела себя тоже бесшумно, но эта тишина как раз и взвинчивала Евгению. «Усыпить бдительность», кажется, так называется этот прием.

В эту ночь, ей показалось, что в комнате прохладно – неужто осень не за горами? Особенно чувствительно понизилась температура перед рассветом. Женя поднялась, чтобы достать из шкафа пару тонких одеял (накрыть Василия и себя), взглянула в окно и поняла причину такого чуда – за окном расстилался туман. Вероятно, он выпал раньше этого часа, потому, что в бледно-молочном облаке уже образовались прорехи. В одну из них она даже рассмотрела автомобиль синьоры Лауры, который она почему-то всегда оставляла на улице.

Женя уже собралась шагнуть назад, как вдруг ей показалось, что от машины отделилась какая-то фигура. Согбенная. Создавалось впечатление, что какой-то похититель чем-то заинтересовался. Он вновь наклонился до самой земли, потом даже лег на локоть и просунул руку под машину. Женю очень удивила эта картинка сама по себе. Она и не слышала, что здесь, в Испании, машины тоже грабят.

Потом мужик встал и взял с земли свою сумку. Неожиданно взвился Жучок и мужик резко повернул голову на его лай, и она успела разглядеть его худощавую фигуру, традиционные тонкие черные усики. На нем была какая-то светлая короткая куртка и светлые же брюки. В таком одеянии его фигура становилась почти невидимой, как у привидения. Встретившись с Женей взглядом, пришелец тотчас исчез.

Она вышла наружу, прикрикнула на разошедшегося охранника. Тем более что в его стараниях уже не было никакого смысла. Где-то впереди, на обочине дороги, загудел двигатель, и засветились, размазанные туманом красные прямоугольники задних фонарей. По габаритам и контурам стоп-сигналов, Женя определила, что это «Мерседес» устаревшей модели. Как только тачка сорвалась с места Женя вернулась в гостиную и наткнулась на заспанного Василия. Он «гарцевал» в своих цветастых трусах, семейного покроя.

– Какой-то хмырь крутился у машины соседки. Потому и Жучок взбеленился…

Василий озадаченно уставился в стекло, потом вышел наружу, постоял на террасе.

– Что-то тут не так…

Женя, которая вышла следом, пожала плечами.

– Ну, утром сходим к старухе, скажем. Я уж на курсы

сегодня не поеду…

Василий к последней информации отнесся ни одобрительно, ни с осуждением… Живи, мол, как знаешь… А, вообще-то, как ни крути – мудрый человек. Стал бы возникать – ясно было бы что неспроста (остаться с такой крошкой в постели на полный то день!)… А выскажи одобрение – было бы понятно, что ему на ее судьбу просто наплевать… И, в то же время, разве не эта самая мудрость и представляет наибольшую опасность. То ли дело с таким, у которого что на уме, то и на языке). Что открытая книга. Читай, не хочу… Но в том то и дело, что «не хочу».

Забурившись в свои страдания, Женя забыла об утреннем происшествии и когда, уже при солнечном свете услышала необычно высокий по тональности лай Жучка, вскочила. Давно она не слышала такого голоса. В последний раз, там, на траулере, когда ему удалось обнаружить взрывчатку. Для нее и лай прозвучал, как тревога.

Выйдя на террасу она сначала ничего не поняла. Василий с какими то инструментами колдовал над левым передним колесом машины соседки. Сеньора стояла совсем прямая, как палка от швабры и смотрела на злополучное колесо. «Наверное, хотел открутить, да не успел», – предположила Женя, но внимание, с которым оба изучали объект, заинтересовал и ее. Рассмотреть, что именно там происходит, сквозь две ограды, было сложно, и Женя перешла на участок сеньоры.

Подойдя сзади, со спины к мужу она увидела, что на колесе, с которого уже был снят декоративный колпак не пять, а три гайки, причем одну из них Василий отвернул рукой. Казалось бы, обычная гайка, но он, заглянув внутрь, покачал головой.

Он говорил по-русски и сеньора беспомощно крутила головой, переводя взгляд с одного лица на другое.

Неожиданное появление почтальона отвлекло всех на некоторое время. Сеньора расписалась в получение почтового отправления, но, вероятно, событие туманного, во многих смыслах, утра захватило ее больше, потому что она вернулась к машине, даже и не взглянув на бумажку.

Зато Василий задержался взглядом на зажатой в руке старушки телеграмме. По его мнению, здесь могла быть какая-то связь.

Она, растерянно метнувшись взглядом, лишь пискнула, действительно ли ее собирались убить?, потом уронив вниз руку с телеграммой, поплелась домой.

Василий и Женя провожали ее взглядом. Видимо наблюдал за ней и Жучок, которому то ли надоело болтаться на привязи, то ли по каким иным соображениям, но он тихонько тявкнул.

Синьора, словно споткнувшись, вернулась к ним и

молча протянула телеграмму Василию.

Он пробежал текст глазами, поднял их на хозяйку и спросил:

– Кто это?

– Мой сын.

– У вас есть дети?!

– Есть только этот…

Сеньора всегда убеждала всех, что одинока, что Хоха, ее единственная отрада…

– К сожалению, дети не всегда в радость.

Он говорил по-испански, но медленно, видимо для того, чтобы Женя смогла понять, о чем идет речь. Ей это удавалось, пока вновь не заговорила сеньора – торопливо, захлебываясь и размазывая слезы по морщинистым щекам.

Догадавшись по мимике лица Жени, о ее бесплодных потугах, Василий предложил ей увести Жучка домой и пообещал, потом, обо всем рассказать.

Вернулся он с мрачным лицом, словно драма коснулась их, а не бедную старуху. Обедать он отказался и велел Симе принести ему кружку крепкого кофе.

– Этот урод решил замочить мамашу, чтобы получить в наследство ее дом. Однажды он уже появлялся здесь и требовал, чтобы та продала особнячок. Проигрался в казино и наркотики…. Конечно, она не согласилась. И вот он, видишь, что придумал.

– А он бы получил все это по наследству?

– Других наследников у нее нет.

– И, что, это, в самом деле, ее родной сын?

– Да. Только еще с детства наркоманил, потом подрос, ограбил ее и сбежал. На прощанье он сказал , что перешагнет снова этот порог, когда она…, – Василий сделал паузу.

– Сдохнет, – жестко вставила недостающее слово Женя.

– Ну, да…, – пробормотал муж

– Таких историй у нас, в России, навалом, – фыркнула Женя, потом, помолчав, спросила, каким же образом тот подонок пытался погубить бабушку.

Василий сказал, что все очень просто – болты на левом переднем колесе слегка выкручиваются. Сверху надевается декоративный колпак. На автомагистрали, даже на небольшой скорости колесо слетает, машину выносит на встречную полосу и бабушки нет… На помощь конечно приходят, организаторы и грабят. Пожар при таких авариях бывает всегда и следов не остается. Не исключено, что если плохо разгорается, ребята помогают процессу …В итоге все шито-крыто…

– Ты думаешь, что этот урод сам додумался до такого?

– Не знаю, но, скорее всего он не один такой…

Женя подняла на него глаза.

– Скажи, а ты мог бы вот так, свою мать…

Выражение лица мужа вернуло Евгению на место.

– Прости, я не понимаю, что говорю…

Она еще хотела что-то добавить но заметила спасительную фигурку сеньоры Лауры, у их ворот, с какой-то миской в руках. Женя поднялась и пошла ей навстречу.

Сеньора попросила разрешения угостить своего спасителя.

Женя покосилась на содержимое миски, которое напоминало какое-то овощное блюдо. Старушка заметила ее недоверчивый взгляд и стала рассказывать рецепт, который Женя даже и не попыталась расшифровать. Тем не менее «спаситель» (теперь уже национальный герой Испании) при приближении миски к своей прибудочной территории заюлил задом и стал облизываться.

Перед тем как отправиться спать Женя, перехватив горничную на кухне, потребовала отчета о результатах. Сима, безвинно мерцая своими голубыми глазами, сообщи

ла, что хотя хозяин явно и не проявляет никаких желаний

но как ей кажется лед трогается.

Женя рыкнула, что ее старания не должны бросаться в глаза – процесс должен быть естественным… Вообще-то она рассчитывала услышать, чем они вчера, наедине занимались, но поняла тщетность своих надежд и ушла спать.

Как всегда отчитывая себя за то, что никак не может справиться с собой, со своими эмоциями ради того, чтобы все разрешилось так, как ею задумано?

Утром она встала раньше обычного времени, умылась, сделала минимальный макияж и, выпив лишь чашку кофе, уехала … По дороге она решила, что поскольку лед тронулся следует форсировать события. Их следует на сутки оставить одних. А ей исчезнуть. В командировку, экспедицию, экскурсию, к черту на кулички… Но, главное, Женя еще должна все объяснить мужу, чтобы он понял ее и согласился… Оставалось проблемой, как осуществить задуманное, чтобы процесс не вышел из-под контроля, чтобы эта сучка не оказалась под Василием (если еще не была) раньше времени. Она хорошо помнила ту желтую сумочку в руках Симоны. Свидетельство непослушания. Где гарантия, что и в этом, суперответственном деле она не проявит самовольство. Особенно если оно обещает столько приятных минут…

Эти мысли занимали ее сознание на занятиях по испанскому настолько, что информация, которую донесла на двух языках преподавательница не сразу дошла до нее. Оказывается сегодня, после занятий она предлагает поездку в один из городков, где история Испании оставила свой самый яркий след в развитии цивилизации. Городок этот всего лишь в ста с небольшим километрах, и она предлагает эту поездку для практического усвоения учебного материала. Она сама будет гидом и расскажет все, что знает о тех исторических развалинах, а к следующим занятиям слушатели опишут усвоенный материал в реферате…

Поездка займет целый день На возвращение можно рассчитывать, в лучшем случае ночью.…Женя от неожиданности онемела. Это что, знак свыше? Она только что искала повод, но когда его поднесли на блюдечке… Конечно, она может отказаться от этой поездки, но, разве не она только что ломала голову, как найти повод оставить этих вдвоем. Только не слишком ли рано. Она толком ничего не объяснила Симоне, не открыла свои карты Василию… Но, разве им нужно ее благословение?! Так что теперь, бежать, сломя голову домой, ползти к замочной скважине…? Женя решила, что скорее умрет чем снова позволит себе такое слюнтяйство. Пусть все произойдет так, как складывается…Как она задумала. Главное результат. А потом уж как-нибудь все разрулится…

Одним из условий экскурсии было перемещение скопом, в одном автобусе. Все свои тачки должны оставить на месте…

Женя, уже на посадочной площадке, непослушными пальцами набрала номер на мобильнике и голосом умирающей сообщила мужу, что явится только поздно вечером. Уезжает на экскурсию…хрен знает куда. Отключив телефон, она ему же и сообщила: «Трахайтесь на здоровье!», но почувствовала, как все в ней тотчас встало на дыбы. Да нет, не сможет он этого себе позволить. Ведь он так любит ее! Она знает. И никогда ее не предаст… Другое дело, если бы она сразу поставила его в известность о цели этого мероприятия…Но она же ему до сих пор не объяснила, что замыслила, даже сама не знает почему…

Автобус, им подали новый. В нем еще стоял устойчивый запах свежих материалов. Салон просторный, с затененными стеклами и сидящему на втором уровне, у окна пассажиру казалось, что он летит над дорогой, улицей, окрестностями… Рядом с Женей устроилась жирная деваха Лолита с Украины. Возможно, из-за того, что та постоянно потела, на лице ее было вечное выражение неудовольствия. Новизна ощущения от поездки в суперавтобусе и от соседства с неудовлетворенной «суперзвездой» недолго отвлекали Евгению, постепенно мысли завязали все глубже в спальнях их дома, задирали широкой ладонью Василия короткий подол на ягодицах Симы, стягивали, почему то черные ажурные трусики похотливой сучки… Женя нутром чувствовала, что именно в эти минуты происходит тот самый процесс, который отзывается галлюцинациями в ее воспаленном мозгу… Уверенность в том, что Василий, ее муж, не позволит себе ничего подобного, уже вызывала саркастический смешок. Какой мужик, которому вешают на нос такой лакомый кусочек, устоит! Даже если ему будет грозить немедленная смерть…И она, Женя, будет виновата в ней. Кто как не она спровоцировала еще не окрепшего мужчину на сексуальные подвиги…Ну и пусть!

Экскурсия совершенно не отпечаталась в сознании Жени, она постоянно нетерпеливо поглядывала на часы и не могла дождаться конца этого бессмысленного времяпрепровождения. Наконец, сбив ноги на каменных обломках, группа завалила в автобус, и они двинулись в обратный путь. Сразу за поворотом дорога дугой, с подъемом, поворачивала в сторону шоссе. Подъем был не очень крутой, но довольно затяжной. Видимо за рулем был очередной «Хулио», потому что, вместо плавного и размеренного преодоления участка водило решил продемонстрировать то ли свою дебильность, то ли технические возможности нового автобуса, только машина вдруг понеслась по кривой с таким ускорением, словно водитель вознамерился поднять ее в воздух. Пассажиров вдавило в спинки сидений, у некоторых глаза повылезали из орбит, как вдруг внезапно какой-то звонкий стук под задней частью салона поставил точку блиц полету. Автобус резко потерял скорость, жалобно заныл двигателем и вырулил на обочину.

Из кабины в салон вылез озадаченный мужик, вовсе не молодой и по виду на дурака не похожий. Из его эмоциональных жестикуляций и двух трех понятных слов Женя усвоила, что автобус сам по себе проявил норов, и шоферу ничего не оставалось как «давануть» на педаль тормоза. В результате что-то куда-то полетело…Одновременно с осознанием, что зависнуть здесь придется помимо желания, у Жени все внутри скукожилось. Как она заметила участок дороги, где они застряли, практически безлюдный. Машины здесь проезжают не чаще чем верблюды по пустыне, а до шоссе еще километров двадцать…

Прыщавая соседка, нисколько не огорчившаяся предстоящему приключению открыла свою сумку и выволокла бутерброд, размером с собственную физиономию. На ее лице, наконец-то, появилось выражение радости. Пожалуй, она была единственная, кого перспектива заночевать в пустынной безвестности, устраивала. Даже «гречанка», которая, по ожиданиям Жени должна была бы торжествовать, что удалось таки подпустить говнеца соотечественникам, вдруг закудахтала уже на неизвестном языке и забегала вокруг автобуса.

Одной из первых из автобуса выбралась Женя. Оглядев однообразно-гористые окрестности, которые с непостижимой быстротой стушевывались в опускающихся сумерках, она сосредоточила свое внимание на дороге. Не может быть, чтобы ни один автомобиль не появился здесь до полной темени. Она даже прошла немного в обратном направлении, чтобы иметь возможность разглядеть за пригорком машину своевременно. Как она догадывалась, претендентов доехать на попутке будет немало. Оглянувшись, она тотчас убедилась в этом. За нею шлейфом, вдоль обочины выстроился весь класс, не веря в заверения горбоносой, что техническая помощь прибудет очень скоро.

В первый автомобиль, который был послан всевышним по молитвам толпы втиснулось двое-трое наиболее энергичных девиц. Следующая машина тоже оказалась переполненной. Долго не было никакой…

Усевшись на валун, у дороги Евгения долго боролась собой, но все же набрала номер телефона Василия. Отключен…

Когда автомобиль, который вдруг выкатил на нее, остановился, хотя она не делала никаких знаков, Женя ткнулась на сидение почти без признаков жизни и слов благодарности, что ее взяли. Она даже не понимала, хочет ли возвращаться вообще. Лишь когда они пронеслись мимо шеренги ее сокурсниц, настойчивый голос водителя, показавшийся ей знакомым, заставил перевести взгляд на сияющую физиономию водителя, в котором она узнала она узнала Пупо, и спросила, когда это он заключил договор с темными силами… Тот, недопонимая сути сказанного, отчаянно сиял и лопотал сразу на трех языках…Она смогла понять только то, что экскурсионная поездка сегодня была и в группе, где учится русскому языку Пупо.

– Господи, неужели для того, чтобы трахнуть русскую бабу тебе нужно изучать язык?!У нас такой жуткий язык, что остатки ума растеряешь… Сворачивай в сторону, все тебе будет без этих мучений…,– пообещала Женя бесноватому итальянцу, а тот все хохотал и удивленно покачивал головой. Евгения вдруг почувствовала – то, что она, бессознательно предлагает этому озабоченному, пожалуй, единственное, что может спасти ее в эту минуту от умопомрачения. Неважно, что происходящее в их доме ее заслуга, важно, что оно там происходит и если Женя не сможет этому что-то противопоставить, то просто сойдет с ума. Или убьет кого-нибудь. Может быть, случилось наваждение, но сильное и нестерпимое, как позыв к мочеиспусканию…Приподнявшись в кресле, она одним движением рук сдернула с ягодиц трусики и Пупо, внезапно онемевший резко взял в сторону…

…………………………………………………………………..

Оставшуюся часть пути до основной дороги Женя преодолела в полной темноте и пешком. Сначала отсидела за одним из больших камней, пока Пупо, метавшийся взад и вперед на своем автомобиле не решил, что она с кем-то уехала, потом вышла на дорогу уже безбоязненно. Ей даже хотелось, чтобы какая-нибудь уродина сбила бы ее жестким бампером и сразу насмерть, но движение на этом участке, до шоссе, было очень редким…

На большой дороге она остановила такси, которое довезло ее до «Хонды» оставленной на стоянке…Забравшись в свою машину и, запустив двигатель, она решила, что ни на какие занятия ходить больше не будет…Похоже она закончила уже все курсы, какие судьба ей прописала…

Остаток ночи Женя провела в машине, на обочине дороги ведущей к пропасти, над которой проверял их на прочность полоумный Хулио. Несколько раз запускала двигатель, порываясь бросить «Хонду» на короткую дистанцию со свободным полетом на финише, но каждый раз нога соскальзывала с педали и только на рассвете она задремала, уткнувшись лицом в рулевое колесо…

Когда солнце поднялось над горизонтом, Евгения проехала на рынок, и купила целый пакет крупных креветок. Премию пережившим брачную ночь. Наверное, Сима их тоже любит…

Дверь ей открыл Василий. Ничего не спросил, ничего не сказал. Когда отступил назад и непонятно почему

сказал, что убийцы родителей, убийцы детей – аномалия…

– Аномалия?! –ухмыльнулась Женя. Да такими аномалиями заполнен весь мир. Вот эта попка, которая только что повиляла на свой этаж, разве не из этих? Что в ней выдало бы в ней урода? Не лучшего, чем тот, который пытался замочить собственную мамашу. Попка, сиськи, все на зависть, мордашка, улыбочка завлекательная. Милая такая кошечка, которую трахать, наверное, одно удовольствие…, да? А эта кошечка собственного новорожденного ребенка сунула в морозильник а сама пошла на дискотеку. Чтобы он оттуда, из этого ящика, своим писком ее не беспокоил…

Василий хихикнул.

– У тебя, в самом деле, талант детективщицы…, – забормотал, Василий. – Вот уж не ожидал. Только сюжеты у тебя больно уж жесткие.

– А я тебе сказала правду, – тихо, но выразительно ответила Женя.

Установилась длительная тишина.

– Зачем же ты ее взяла в наш дом? – прозвучал логичный вопрос.

– Потому что дура… Закомплексовалась на ребенке. Может потому, что самой нельзя… Комиссия отказала нам усыновить Эдика, из-за твоего состояния… Тогда я решила найти телку, которая могла бы родить нам…За плату, разумеется. На Западе дело обычное…

– А почему не сама? Ты же еще молодая.,,

Женя долгую минуту пристально смотрела в лицо мужа.

– Ты помнишь, отчего погибла Римская империя?

– Не понял?!

– От кровосмешения. Ты был когда-нибудь в кунст-камере?

– А мы то тут при чем? Ты же сдавала на тест…

– А я не верю в их заключения…

– У тебя просто крыша поехала!

Василий выпрямился в кресле, потом встал, прошелся по комнате и снова сел на прежнее место.

–Значит мне была отведена роль осеменителя? Как на скотном дворе. Быку тоже ничего не говорят потому что он человеческой речи не понимает…Так же и у нас?

– Я не говорила тебе об этом, ждала, чтобы у тебя сначала появился к ней интерес … Почему-то думала, что тебя придется уговаривать…Интерес у тебя, конечно, проявился, ты же здоровый мужик, я знаю, что ты уже трахнул ее и может быть не раз, но кто уж тут виноват… Моими молитвами… Только я рассчитывала, что вы это сделаете не в свое удовольствие, а для…, – больше слов у Жени не нашлось.

Василий хотел что-то сказать, но она жестом предупредила его.

– Я тебя ни в чем не обвиняю! Ни в чем. Я сама полная

идиотка …

Муж покачал головой. Наверное, в нее что-то не укладывалось.

– Мне, надо было, конечно же, все объяснить…, – продолжила Женя. – Заранее. Когда с тобой случилось я почему-то очень испугалась остаться одной. Наша соседка, еще подлила масла, когда рассказала, что у нее на всем свете одна «Хоха»…А теперь оказалось, что лучше прожить жизнь с преданной и верной собакой, чем…Зачем мы производим себе подобных? Чтобы твое чадо, которому ты вылизывал всю жизнь жопу, пришло однажды к тебе с топориком… разве есть хоть какой-то смысл в производстве детей? По сути они – убийцы своих родителей, приходят им на смену и лишь дожидаются того дня когда придет срок отнести родителей на гору Хараяма.

– Нараяме, – поправил Василий.

– Я элементарная дура. Было бы мозгов побольше, разве пришло бы мне в голову убиваться по проблеме, как

выпустить на свет хоть еще одного головореза, насильника,

или наркомана…

– Так мозги же тоже не твои, – напомнил Василий.

Женя на несколько секунд онемела, потом спросила?

– Что же тогда мое?

– Наверное, ничего… Все мы биороботы.

– Ну да…Все арендовано…А где же я?

Не выдержав, Василий поднялся, отошел к окну и уже оттуда, жестким голосом произнес фразу, которая прекратила истерику жены и все поставила на свои места.

– Перестань убиваться, я все понимал…

Женя тотчас потеряла нить темы, которую плела и долго, заворожено, смотрела ему в спину.

– Откуда? – наконец удалось ей вспомнить подходящее вопросительное слово.

– Догадался. Это же не трудно. Не всегда и обо всем нужно говорить.

– И что, можно ждать результатов? – внезапно пере-

сохшим ртом выдохнула Женя.

– Можно, – сказал Василий и вышел из дома.

В первые секунды Женя хотела немедленно убить потаскушку, и сложить ее саму в морозильник, но, потом подумала о том, что все, что она сейчас услышала, это неправда, что Василий (а уж она то его знает!) просто решил ее проучить. …

Она выскочила во двор, но мужа там не обнаружила. Прислушавшись, она по жужжанию деревообрабатывающего станка определила его местонахождение. Звуки раздавались со стороны их строительного объекта – бани.

Перешагнув порог, она увидела Василия склонившегося с доской в руках над станком, которую он перемещал по невероятно быстро вращающимся цилиндрическим ножам, с легким жужжанием съедающим торцевую кромку.

Василий стоял к ней боком и не мог не заметить ее появления, но даже не повернул головы.

Женя, найдя взглядом выключатель станка, нажала на кнопку. Когда в бане установилась тишина, муж продолжал стоять в той же позе.

Евгения подождала с минуту какой-нибудь реакции мужа, не дождалась и вышла наружу. Спрашивать было не о чем. И незачем.

Шум на лестнице, ведущей на второй этаж, отвлек ее. Женя обернулась. Вниз спускалась их исполнительная горничная, со своей желтой дорожной сумкой. Женя, отложив справочник, молча ждала ее приближения. Сима, углядев хозяйку, с каждым шагом сбавляла скорость и остановилась, когда до нее осталось рукой подать. Она даже предпочла немного отступить из опасения, что рукой могут и в самом деле подать.

– Я, как понимаю, могу отваливать? – колюче спросила Симона, в то же время опасливо поглядывая на Женю. – Я слышала ваш скандал…

Та пожала плечами.

– Я тебя предупреждала.

– Мне на истеричек везет. Подсовывают мне кобелей, чтобы я поиграла с ними и передала им в пользование, а те, чуть оклемаются не больно то спрашивают, на каких условиях тут играют. А эти старухи, нет, чтобы возместить ущерб за изнасилование, меня же выбрасывают на улицу…

– Я тебе все возмещу, – устало пробормотала Женя и кивнула на кресло.

– Садись.

Горничная немного посомневалась, но села.

– Дело не в тебе…, – пробормотала Евгения. – Я решила оставить эту затею. Пока не дошло…

– До чего?

Женя усмехнулась.

– Я хотела чтобы ты родила нам ребенка… И исчезла.

– Но я же могла не согласиться.

– Тогда я сдала бы тебя в полицию.

– За что?! –подскочила Симона.

– За убийство новорожденного.

Сима побледнела и сползла обратно в кресло.

– Какого? – пролепетала она.

– Своего.

У бывшей горничной затряслись губы.

Евгения протянула Симе фотографию.

– Помнишь эту подружку? Валерией зовут…

Сима взглянув на снимок бессильно сжала кулаки.

– Сучка, достала меня…Кровопийца…

– Она то почему кровопийца? – не поняла Женя

– Все время вымогала с меня деньги, за то, что меня не выдаст…Мы же были почти подруги там, дома. Она постарше, поопытнее. Сама же посоветовала мне не делать аборт, родить… Тогда, в Одессе можно было продать новорожденного за хорошие деньги… А он…оказался уродом. Почему, не знаю. Наверное, кобель был наркоманом, или еще каким хроником, ну не родным же папашей…Отчего еще бывают…

– А сама-то, – прошипела вдруг Женя, – не хлестала ли

водяру? Или наркоту. Причем тут…!

– Нет. Ничего не принимала. Дело же задумали … Вынашивала в квартире, которую сняли в городе. Рожала…, думала, сдохну…А уж как увидела… Та, сучка, сразу валенком прикинулась и на меня же поперла, что у меня мозгов нету…Вместе же все придумали. Вместе слиняли на пароходе в Испанию, здесь стала меня пристраивать к клиентам и качать с меня проценты…

– Но все это правда?

– Что, правда?

– Как ты это сделала.

– А…зачем это вам?

Женя пожала плечами и усмехнулась:

– Перенимаю опыт.

Увидев одеревеневшее лицо Симы, добавила первое, что пришло в голову:

– Я…пишу книжку детектив и мне интересно…Как можно, после этого…

– Ну, если со страшилками, то, как раз…, – схватилась за свою сумку Сима.

– Сядь. Я не договорила, – осадила ее Евгения.

Симона, невольно, попятилась обратно.

– Ты не сказала мне самого главного.

– Чего еще?! – вытаращила глаза Симона.

– Вы предохранялись?

– С кем? – как будто не поняла эксгорничная.

– Ну, ты мне дуру из себя не изображай! – зарычала

Женя.

– Тут в Испании извращенцев, чтобы нанимать бере-

менных девочек, не много. А мне жить надо, – ускользнула от ответа Симона.

– Ну, ты и стерва! – не выдержала Евгения, пристально вглядываясь в нее.

Горничная, по-своему поняла взрыв эмоций хозяйки:

– Забыла снять. Примеряла. Ничего мне вашего не надо! – фыркнула она, слегка покраснев.

Только сейчас Женя обратила внимание на то, что на Симе новенькая юбка которую она собиралась подарить ей.

Женя отвернулась, хотела было рыкнуть, что никаких тряпок, которые напоминали бы об этих кошмарных днях ей тоже не нужно, но стук каблучков Симоны уже прозвучал на верхних ступенях лестницы. Евгения невольно поводила взглядом мелькнувшую кромку юбки, Эта неотразимая попка вышибла ее из равновесия, которое ей, до сих пор, с трудом удавалось удерживать и хозяйка, еще не сознавая собственных намерений, кинулась следом, наверх. Она чувствовала, что может натворить дел, но уже не владела собой…

Распахнув дверь спальни, Евгения увидела то, что лишило ее самообладания – Сима в короткой сорочке стояла, на коленях у кровати что-то разыскивая на полу.

Женя перевела взгляд вниз, на попавший в ее поле зрения изящный круп молоденькой лошадки, с вызывающе крутым задом потерялась окончательно. Как можно осуждать Василия? Разве возможно удержаться перед таким предложением! Она наяву почувствовала, как его руки скользят по этим округлым формам, как впитывают в себя тепло и шелковистость кожи…как послушно раздвигаются похотливые бедра… Или это уже подрагивают податливые ягодицы под ее ладонями? …

Придя в себя, Женя обнаружила себя сидящей на полу, спиной к кровати. Повернув голову, увидела голый округлый зад горничной, возвышающийся над постелью, согнутые в коленях и спущенные на пол ноги …Сама Сима лежала грудью на кровати . Женя поднялась и увидела поворачивающееся к ней лицо. Оно было мокрым,…но выражало удовольствие.

– Одевайся, – хрипло бросила ей Евгения и неровными шагами выбралась в коридор, затем в ванную. Там, она сунула лицо под струю холодной воды. Голова, к счастью, не доставала никакими мыслями, но во всем теле была какая-то непонятная усталость, словно она только что вернулась с

лесоповала…

В гостиной она упала в кресло. Ощущений не было никаких. Да и отчего?! То, что произошло, произошло не с ней. Наваждение, галлюцинации? Они уже давно преследуют Женю и ей порой невозможно отделить привидевшееся от реальности.

Вопросительный взгляд Симоны, появившейся на верхней площадке, даже то, как она волокла за собой злополучную сумку вызывали подозрение. Эксгорничная, прошла мимо опасливо, но с насмешливо искривленными губами. Уже, где-то у выхода осмелев от реальной близости свободы Сима спросила:

– А чем же это я вам не подошла?

Женя резко обернулась.

– Чтобы произвести на свет такое же чудовище как ты сама?!…Гены не устраивают…

Сима фыркнула.

– А как у гениев бывают подонки, а из грязи вылезают в князи? Моя мамашка акушер, всю жизнь принимает пополнение, и всякий раз домой приходит вся в соплях от умиления. А я их…не люблю. Патологически. Отвращение у меня к ним. Вот вам и вся теория… Вообще то вы все просчитали верно. Даже полоумная не станет заявлять права на ребенка, если сама под статьей…

– Не надо рекламы, – поморщилась Женя. – Все это я это и сама просчитывала так в свое время… До сегодняшнего дня. Сейчас все по другому… В машине объясню. Если хватит слов и будет желание.

Когда садились в «Хонду» из недостроенной бани по-прежнему раздавалось жужжание деревообрабатывающего станка. Женя постояла у открытой двери машины несколько секунд, ожидая, что муж выглянет и, тогда она предупредит его о своем отъезде, об их отъезде. Но он не появился, и они покинули двор по английски....

За воротами бывшая хозяйка спросила помрачневшую девицу, куда та намерена держать путь. Сима пожала плечами, потом сказала, что в Тартусе ей было еще одно предложение от старичка. Не очень заманчивое, но, кто знает…Скорее всего, поедет туда. А сейчас ей надо в центр, ближе к автовокзалу.

Женя взглянула мельком на унылую физиономию горничной. Ничего удивительного. Сорвался бизнес. Работы минимум, прекрасная комната, неплохое жалование, уютная постель, мужик, что надо…Женя еще раз внимательнее посмотрела на Симону. А не завязался ли между ними роман? Секс сексом, а вдруг …Потому, может быть, и рожу ей перекосило?! Уж явно не от разлуки с ней…Бизнес тут, тоже, скорее всего уже «по боку». Впрочем, это проверить просто. Надо вручить ей лакмусовую бумажку.

Женя притормозила машину и положила на панель перед Симой чек, за десять дней «плодотворной» работы. Так и есть! Симона бегло взглянула на означенную сумму, молча сунула в свою желтую (и что за вкус!) сумку и снова уставилась, пустым взглядом, в переднее стекло.

Нет, с этим «подарком» надо прощаться и как можно скорее. Жать на педаль до упора.

В центре она спросила пассажирку, где, конкретно, ей остановить.

– У кафе, – коротко ответила та, потом боязливо оглянулась. – Где народу поменьше.

Женя, обогнув летнюю забегаловку, сунула машину во

внутридворовый проезд.

– Автовокзал напротив, – проинформировала она.

– Я знаю, – буркнула освободившаяся.

– Ты мне так и не сказала…вы предохранялись или…

Сима резко обернулась и тряхнула головой.

– Вы меня уже достали…Вам ничего не грозит, это я вам говорю определенно.

– Что, тоже положишь в морозильник? – пробормотала Женя.

Сима, уже выбравшись из машины, прежде чем захлопнуть дверь, криво ухмыльнулась:

– Нет. Пришлю вам, по почте.

Женя откинулась к спинке сидения. От этой стервозины можно ждать чего угодно При таком финале не мудрено что-нибудь обнаружить и в почтовом ящике.. С какой самоуверенностью и энергией взялась Женя за неподъемную ношу! А колени оказалось слабы. Все почему-то пошло вперекосяк. Еще совсем недавно она без особого надрыва предполагала, что Василий, возможно, посещает какой-нибудь бордель. Даже, когда он возвращался под утро, она не металась в припадках ревности. Даже когда он возвращался в сумерках, предположительно откуда, она засыпала без каких-либо проблем. Ну, трахнул и трахнул! Значит, в предстательной железе давление приведено в норму… На здоровье!

Конечно, в тот период, когда она принимала это решение, она сама была в депрессии, потеряла интерес к сексу, как бесплодному генератору удовольствий, и мысли о том, что муж «отрывается» с путанами, были, по сути, горьким, но лекарством против угрызений совести, но потом, когда чувственность стала возвращаться, все изменилось…

Наверное эта временная терпимость и сбила ее с толку. Она решила, что сможет все… И обломилась. Она предполагала, что будет снисходительно, со стороны наблюдать за процессом. Может, при необходимости, подержит свечку, чтобы родимый не промахнулся…

Теперь то она понимает, что погорячилась. Вместо того чтобы начать эту операцию с открытыми картами, обсудить все с мужем, получить его согласие (самое смешное, что она была уверена, что он, как человек умный, понял бы, что это единственный выход) она вдруг придумала совершенно дурацкий подготовительный период. Да и саму «подставу» нечего было сбивать с толку какой-то, чуть ли не криминальной таинственностью. Вот она как поняла задачу, так ее и выполнила. Никто из этих двоих не стал ждать, когда Женя придет со свечкой… Потрахались в свое удовольствие. И что теперь будет дальше? Вдруг эта сучка некоторое время спустя поманит Василия детской ручонкой, что тогда взыграет в ее отважном капитане? …Может быть, уже нельзя упускать эту тварь? Вернуть обратно? Оставить с Василием (должен же быть и контрольный выстрел) и самой улететь в Питер. Пусть рожает…Кого? То, что появится, никогда не станет для Жени родным… А если генетически Василий все-таки ее отец? Значит, она будет воспитывать своего сводного братишку? Да, но еще и сына этой змеи, которая вполне, к ее возвращению, может свить надежное гнездо в их доме. Сима кукушка…И кукушонок, когда подрастет, проявит смекалку…

Стук в стекло двери заставил ее открыть глаза. Снисходительно улыбающееся лицо Симоны.

– Не убивайтесь, сеньора Женя. Это были безопасные дни. Сразу после месячных. Подтверждение можно еще найти в вашем мусорном контейнере. – Сима замялась, и лицо ее приняло уже заискивающее выражение, – Только, прошу вас, не выдавайте меня…и, может быть возьмете обратно? Ведь было все неплохо!

Женя резко сорвала «Хонду» с места, но уже через сотню метров затормозила и сдала назад. Открыла дверь и протянула явно струхнувшей гюрзе местную газету, по которой практиковалась в чтении.

– Твой хозяин из «Кадиллака» жив. Разыскивает тебя…

Сима, увидев фотоснимок бизнесмена, всплеснула руками. Евгения, не ожидая, когда на физиономии стервы расползется от улыбки счастья, включила скорость. По крайнем мере, теперь она будет знать, где этот «подарок» осядет…Особенно не разгуляется. Женя намеренно не сказала Симоне, что ее террористка Валерия вчера отплыла к туманным берегам, не стала объяснять ей, и что сам шантаж Валерии мыльный пузырь, ни у кого никаких доказательств и свидетельств. Да и кому здесь в Испании интересно, что происходило где-то там, в России – стране, одно название которой вызывает мурашки у слабонервных европейцев. Пусть потрясется. Зло не должно быть безнаказанным. Даже если оно, было лучшим исходом для того божьего создания…Конечно, нет гарантии, что потаскушка не навешала ей лапшу на уши …

Несмотря на резвый старт, дорога к дому затянулась. Там ей предстоял непростой разговор с мужем, и она понимала, что на многие вопросы, которые он ей задаст, не сможет вразумительно ответить. Не потому, что не найдет нужных, убедительных слов…Потому, что на многие до сих пор не знает ответа сама. Все как в детском калейдоскопе – малейшее движение и новый расклад. То, что вчера было предельно ясным и объяснимым сегодня выглядит идиотизмом. И наоборот. …

Чтобы хоть как-то собраться с мыслями Женя намеренно удлиняла путь. Пока петляешь по улицам, авось что-то светлое да и зародится в утомленной бреднями головке… «Хонда» не привыкшая к скорости старого мерина время от времени порывалась обойти плетущегося перед бампером зеваку на голубом «Форде», но наездница вовремя укрощала норов чрезмерно темпераментной японки.

На одной из улиц, в левом боковом проезде к набережной Жене вдруг показалось знакомым серое пятно. Она присмотрелась. Конечно, под сенью разлапистых пальм, машина Василия. Она уже включила световую сигнализацию на поворот в проезд, когда внезапная мысль о том, что стоит здесь его машина неспроста, толкнула ее. Женя тотчас вернулась в свой ряд, проехала еще с десяток метров и, убедившись, что выбралась за зону видимости сунула машину в гущу припаркованных.

Женя вошла в проезд, без особой предосторожности. У нее было преимущество. «Фиат» Василия виден был от самого перекрестка, как на ладони, зато среди пестрой автомобильной мешанины ее «Хонду», сразу не обнаружить, тем более на расстоянии. Женя только сейчас оценила открытый характер мужа – он и технику выбрал с обычными прозрачными стеклами. Будь они тонированными…Жутко представить! Каких только картинок можно было бы нарисовать в воображении!

Не обнаружив подозреваемых в ближайших окрестностях, Женя выбрала точку, с которой удобнее всего вести слежку. Это крохотная прикрытая зонтами площадка кафетерия какой-то кубинской компании. Почти на ощупь она нашла плетеный стул, опустилась в него заказала, неизвестно кому двойной кофе и пирожное. Мужской голос попытался уточнить, какое именно и Женя назвала первое, что пришло в голову :«Cuba libre». Мужик что-то замычал, но Женя отмахнулась, и ее оставили в покое.

Минут пять ни одна из знакомых физиономий к машине не приближалась и Евгения, обнаружив, что ее заказ выполнен, принялась время от времени прихлебывать кофе. Вместо пирожного, правда, принесли что-то пахучее в фужере. Женя, поглощенная напряженным моментом хватанула из него изрядный глоток и едва не поперхнулась. Коктейль. Возникать не было основания. Да оно, может быть, даже и к лучшему, поскольку начался глобальный процесс очередного переосмысления ценностей. Еще одна потрясающая инвентаризация… По сути, она назрела еще в дни, когда активная сексуальная деятельность Симоны поставила под сомнение все стремления и планы Евгении, перевернула бинокль, в который она рассматривала ближайшую задачу, задом наперед… Она вдруг оказалась в той же отправной точке, с которой начинались их отношения, с Василием. Женя до физической боли почувствовала, что никто, совсем никто им не нужен, что все, от чего клинило ее – это какая-то порча, злое колдовство, что угодно, но только не ее собственная инициатива. От одного представления, как вдруг из-за пальм выйдет Василий с довольной физиономией, ведущий под локоток сияющую потаскушку Симу к машине, тело Евгении пронзали острые иголки и холодели пальцы ног. Что она будет делать? Бросится к ним и станет растаскивать по сторонам? Выбежит на дорогу и

помашет рукой, когда они тронутся с места? Или забьется

под столик, чтобы они, не дай бог, ее не увидели?

Василий появился совсем не со стороны пальм, а от каких-то строений, расположенных ниже уровнем от тротуара, потому видимых лишь частично и озноб, который уже вынуждал ее зубы отбивать чечетку по кромке фужера пропал. Муж даже не совсем чтобы вышел – скорее вырос из-под земли (наверное поднимался по лестнице). Рядом с ним вышагивал рослый загорелый и обветренный мужик, похожий на местных и изо всех сил растягивая рот (наверное, это означало улыбку) что-то лопотал, время от времени тыча пальцем в пачку бумаг, которую Василий держал в руках. Тот терпеливо слушал и изредка кивал.

Поравнявшись с машиной, Василий поднял голову, и сразу же увидел Женю. Так, в одно мгновение выловить ее во множестве лиц, предметов, да еще через дорогу …Тем не менее, Василий спешно пожал руку собеседнику и, бросив бумаги в кабину, направился в ее сторону, хотя Женя все еще сомневалась, что он пробирается именно к ней. Только когда он поднялся на площадку, сжал ее плечи и притянул к себе, ее сомнения рассеялись.

– Я люблю тебя, Вася! – ни к селу ни к городу промямлила она..

Он не удивился ее появлению, словно она и должна была здесь быть, сел напротив и спросил, что она хочет заказать.

– У меня все есть, – пробормотала Женя.

Василий вопросительно посмотрел на жену.

– А где твоя «Хонда»?

– За углом. Я случайно заметила твою машину с той улицы…

– А-а. Вы, вероятно, ездили к гинекологу, – предположил он, отхлебнув сока.

– Какому гинекологу? – не сразу поняла Женя.

– Ну, как…Ситуацию же надо контролировать… Ты, сколько ей пообещала?

– Лет пять тюряги…, – сузила глаза Евгения. – Я ее вы-

гнала.

Василий смотрел на нее долго. Сначала удивленно, потом озадаченно.

– Выходит я зря…трудился.

– Зря, – с удовольствием констатировала Женя. – У нее

были безопасные дни.

Василий принялся задумчиво рассматривать собственную руку, пальцы которой выстукивали что-то ритмичное на столе. Наверное самбу.

– Ты огорчен? – не поверила Женя.

– Конечно. Это означает, что проблема остается. Решение то было, хоть и непростое …

– Какая проблема?! – закричала Евгения, попыталась вскочить, но рука Василия удержала ее.

– Я не хочу детей, никаких. Ни своих, ни сводных, ни чужих. Я вообще не люблю детей. Я их не-на-ви-жу!… – глаза Жени от напряжения, которое потребовалось, чтобы сдержаться от крика, стали большими и страшными.

– Зачем тогда нужно было все…

– Я не знаю!

– Хорошо, хорошо, – согласился Василий, поспешно взял ее под локоть и они спустились на улицу. – Договорим в машине.

– Кроме тебя мне никого больше не нужно! – продолжала она громким шепотом в ответ на его предостерегающие жесты.

Они перешли набережную, и Василий помог Евгении сесть в свой «Фиат».

– Я потом пригоню твою «Хонду», – перед тем, как открыть ей дверь предупредил муж. Видимо весть о «Кубе либро» уже дошла до него.

– Я знаю, – всхлипнула она, когда машина развернулась и заняла нужный ряд, – я эгоистка. Но, что, разве тебе нужны дети?

– Но причем здесь я? У меня есть ты, – предельно просто ответил Василий. – И жена и ребенок в одном флаконе. Непослушный только.. Я же вижу, как природа вяжет из тебя морские узлы. И потом…когда ты останешься совсем одна…Только не надо! – он сделал резкий сдерживающий жест, заметив, что Женя распахнула рот. – Не надо мне твоих жертвоприношений и я хочу, чтобы ты на законы природы смотрела широко раскрытыми глазами. Не мы их издавали…

– Ты уверен, что если ты оставишь меня на этом свете с ребенком, это для меня будет счастьем, а не горем?

Василий задумался, потом решительно мотнул головой.

– Ладно. Оставим судьбе самой расставлять пешки.

Женя почувствовала облегчение. Она и сама хотела уйти от этой темы как можно быстрее и подальше…

– Давай о другом, – несколько минут спустя, сказала она. – Как там сеньора?

Василий включился в другую тему не сразу. Долго молчал. Потом, наконец, ответил:

– Все опасается появления ненаглядного сыночка… Я объяснил ей, что он вряд ли появится, потому, что ты видела его, и он это знает. Она стала просить меня, чтобы не сообщали в полицию. Считает, что кто-то там сам накажет его. Я сказал, что этот кто-то уже приступил к этому, в газетке есть объявление о розыске подозреваемого и его портрет. Там, где информация о дорожном происшествии под Валенсией. Хотел даже показать газету, но не нашел…

– Я отдала ее этой…Ее, там тоже разыскивает ее хозяин.

Василий почему-то не стал продолжать свой рассказ, и тогда Женя спросила:

– А что было в той телеграмме?

– Сообщение о том, что он приезжает. Телеграмма из Португалии. Видно рассчитывал, что если следствие и заинтересуют какие-то иные детали, то она сыграет роль алиби. Расчет, в общем-то, верный. Если судить по ней, не вникая в тонкости, он никак не мог быть прямым участником преступления. Если не считать, что телеграмму дал кто-то другой.

– Значит он ни в какой ни Португалии, а промышляет здесь?

– Конечно.

– А Сима, кстати сказать, тоже была на месте происшествия. Я тебе рассказывала. И переживала по поводу сумочки, которая выпала у нее из автомобиля, когда тот перевернулся, и все порывалась кинуться в свалку…Я сейчас понимаю, что она не очень-то смахивала на того, кто только что выбрался из-под обломков… Скорее всего она сотрудничала с этими мародерами. А, конкретно, с этим мародером. Я его узнала. Я им, правда, тогда немного операцию подпортила, увезла Симону. Прямо с рабочего места… Она со страху приняла меня за сотрудника полиции, потому и не дергалась…Я потом и его «Мерседес» вспомнила. Он стоял далеко на обочине.

Василий отвлекся от управления и, на всякий случай, притормозил.

– Ты это что, серьезно?

– Да нет, конечно. Практикуюсь в сочинении детективов. Ты же знаешь…Материал, то живой…

– Ты же собиралась завязать?

– Да так…Сочиняется уже по привычке. Только бы не

тронуться умом – иногда фантазии хуже реальности… Бросать пока не хочу, вдруг еще и пригодится.

Василий уже с любопытством покосился на жену.

– Вообще-то это правильно… Каждый должен

иметь способности к автономному плаванию.

– А если автономное плавание корячилось бы тебе?

Ты рассуждал бы так?

Василий некоторое время мычал и, наконец, признался:

– Не знаю…

– И у тебя не возникло бы желания исчезнуть вместе со мной?

Ей показалось, что Василий немного побледнел. Женя

уже открыла рот, чтобы включить задний ход, но он вдруг жестко и четко произнес:

– Нет!

Женя онемела, наблюдая за выражением лица мужа. Оно словно окаменело. И разве она не знает, как бы поступил он на самом деле?

– Прости меня, – тихо сказала Женя и ткнулась лицом ему в плечо.

Дома она с удивлением обнаружила, что собаки во дворе нет. Не оказалось сторожа и в будке. На ее вопросительный взгляд Василий ответил, что сдал Жучка на службу. На соседний участок. Сеньора Лаура попросила разрешить погостить ему у нее пару дней. С ним ей намного спокойнее, да и «Хохе» веселее.

Женя кивнула. Она, на месте несчастной женщины, пожалуй, тоже чувствовала бы себя неуютно. Как минимум.

Поставив свой «Фиат» в гараж Василий уехал на такси

за «Хондой» а Женя долг еще бродила по дому, переставляя все, что стояло не так как раньше. Ничто не должно больше напоминать Евгении об авантюре, затеянной ею и которая провалилась с позором. И позор этот по имени Пупо вырван из ее сознания. Да и было ли что на самом деле? Может быть снова творческий бред? По крайней мере это был не секс – добровольное издевательство над собственным организмом. Она до сих пор чувствует эту боль…

Поздним вечером, уже переодевшись в пижаму, Женя подошла к кровати Василия и, опустившись на колени, сунулась носом ему в щеку:

– Можно я сегодня еще посплю на своей…Я еще не могу…

Василий молча кивнул, а когда она, ткнувшись губами в его щеку, поднялась, пояснил:

– Я сам не очень хорошо себя чувствую.

– Это все из-за меня, – пробормотала Евгения, – А, ска-

жи, – она присела на край кровати, – тебе было… так же как со мной?

– О чем ты говоришь?! –сердито отреагировал Василий. – Был заданный физиологический процесс и не более.

– А со мной? Более?

– Более чем! – кивнул Василий.

Женя, конечно, конечно понимала, что он врет, но все равно стало существенно легче. Да и врал-то он немного. Она уже по своему опыту знала, что высота полета бывает различной. Чем больше желание и чем меньше балласта, тянущего к земле, тем взлет легче и выше…Вот с тем же итальянцем, он вообще не удался – процарапала животом на взлетной, да так на старте и шмякнулась… Да провалился бы он!!!

– Иди ложись к себе! – каким-то необычно мягким тоном сказал Василий, сжал ее локоть и улыбнулся. – Все наладится!

Женя кивнула и отправилась на свою кровать. Она ему по-прежнему верила безоговорочно. И его заверения «Все будет хорошо», несмотря на свою историческую лживость (а может благодаря ей) по-прежнему действовали на нее как заклинание. Когда он произносил такую фразу он, видимо, принимал какое-то решение. Женя даже не пыталась вникнуть – какое. Достаточно было уверенности, что оно может быть только во благо…

Она ждала Василия, с утра отправившегося по своим предпринимательским делам к ужину, но вместо него явился Иван.

– Мне дали поручение. Ваш муж задерживается у нотариуса и будет не скоро.

Недоумение на лице Жени стало еще более выразительным.

– А что, он позвонить мне не мог?

Иван, не дождавшись, когда ему бросятся на шею сделал неуверенный шаг внутрь, и хозяйке пришлось предложить ему место в кресле.

– У него в телефоне сели батарейки, – пояснил он.

Женя на секунду задумалась. Знакомый трюк. Что-то тут не так…

–А он что, на необитаемом острове? Как он себя чувствует?

Иван, усевшись в кресло, полуобернулся к ней.

– Наверное, хорошо. Как всегда.

– Не всегда. Приходится только догадываться.

Пройдя к окну она посмотрела на серебристый «Ягуар» у калитки – вероятно на нем и прикатил Иван.

– А что, он не мог воспользоваться твоим телефоном?

– Я никогда не беру его с собой.

– Из принципа?

– Может быть… У вас не найдется минеральной?

Женя прошла на кухню и принесла стакан воды.

– Извини. Думала жара спала… Как у тебя успехи в твоем деле?

– Каком? С дельтапланами?

– Ну да…, – неуверенно ответила Женя. – А чем ты еще занимаешься?

Иван задумался.

– Учился я на архитектора, но не работал.

– Не по душе?

– Нет, просто не начинал. Еще успею. Жду, когда это станет необходимостью. Иногда рисую, черчу, но… нет хорошего результата.

– А пока учился?

– Когда учишься, наверное, настоящего интереса и не

может быть когда заставляют…

– Не нравится, когда показывают пальцем?

– Не нравится.

– Ну, это у всех.

Женя посмотрела на часы. Ей изначально не понравилась вся эта история.

– Его не будет до завтра, – прояснил, вдруг, парень.

Женя уже с подозрением посмотрела на него.

– Это в честь чего?

– Ему нужно с утра захватить нотариуса. Собирался остановиться в отеле.

– И что же, из отеля нельзя позвонить?

Парень продемонстрировал свои жемчужные зубы.

– Может быть еще позвонит.

Женя не успела переварить новость, как заулюлюкал ее мобильник.

Василий. Сроки оформления собственности поджимают, и придется ловить нотариуса с утра пораньше. Он попросил Ивана, чтобы немного развлек ее. Если хочет, они могут сходить в ресторан, на дискотеку, еще куда-нибудь. Потом он вдруг забормотал, что-то вроде того, что телефон кому-то срочно нужен и связь оборвалась. Женя не успела вставить даже слова.

Она с возмущением посмотрела на аппарат. Можно подумать к тому же нотариусу нельзя приехать из дома! Добраться до офиса можно за час. И что это вдруг за необходимость такая, что ее нужно развлекать? Разве не сидела она неделями и месяцами в одиночестве на краю земли и не рвалась ни на какие дискотеки…

– Твой муж просил не оставлять тебя, сказал, что ты боишься оставаться одна.

У Жени от возмущения перехватило дыхание.

Неужели он с женщиной? С той же Симой…У Жени потемнело в глазах.

– Ну, что ж! Если он так настаивает…

Дискотека, на которую Иван привел Женю, была абсолютно идентичной тем, которые ей приходилось посещать в свое время. Начиная от музыки сшибающей децибелами крышу, до световых эффектов. Публика, естественно, в состоянии невменяемости – кто от наркоты, кто от алкоголя, кто от рождения. …

Иван втиснул Женю в среду разгоряченных тел, и она послушно погрузилась в навязанный ритм, стараясь проникнуться общим экстазом. Чтобы процесс одурения захватил поскорее, Женя стала всматриваться в соседей по сборищу и вдруг обнаружила, что телодвижения лишь пошлая имитация секса.

Женя перевела взгляд на Ивана. По его лицу было похоже, что и он не прочь стать в очередь. Музыка, больше напоминающая озвученный процесс совокупления, недвусмысленные движения парней и девиц, эмитирующие со всех сторон то же самое не заводили, а раздражали ее. Она беспомощно оглядела дальние углы зала в надежде увидеть хотя бы стойку бара.

– Хочешь выпить? – догадался Иван.

Женя с досадой подумала, что он и в постели будет так же расчетлив. Да и дело вовсе не в нем. А в ней. Хотела расслабиться, раз уж стала на эту тропку, и не может… Но, ради чего? Она покрутила в руках стакан виски с содовой и поняла, что фокус вряд ли получится. Поддав, она не расслабится, а наоборот, станет еще агрессивнее, потому что ситуация, продиктована не желанием развлечься, а желанием досадить кому-то. Кому? Василию, конечно. Себе. Еще кому? Ивану? Вот тут уж нет. Здесь козыри в его кармане.

А за что Василию? За то, что хочет дать ей возможность жить так, как она хочет? Интересная картинка. А ведь это же она сама своими выходками вынудила его так думать. Эти внезапные страдания по детям (на кой черт они ей нужны!), внезапная фригидность, эта навязанная ему случка … Она достала его. Потому и голос у него был такой странный, интонация… Этот человек, не задумываясь, может решиться, на что угодно, ради нее!…Значит так, по его разумению должны быть расставлены пешки… А, может быть, ему стало плохо и он, просто, не пожелал, чтобы она стала свидетельницей его последних минут, а ему в это время нужна помощь. А она тешит свое самолюбие в толпе сексуально озабоченного сброда!

– В каком он отеле? – спросила Женя, бросив быстрый взгляд на своего партнера, замеряющего взглядом глубину

стакана с соком.

– Я не знаю… – Интонация у парня, похоже, искренняя.

Женя, не говоря больше ни слова, соскользнула со стула и кинулась от стойки к выходу. Иван догнал ее уже на улице, когда она размахивала руками, чтобы остановить такси.

– Не сходи с ума. У меня же машина. Поедем, куда захочешь.

Женя предпочла бы такси, но, как назло, свободных машин поблизости не было видно, и она пошла за Иваном в его роскошный лимузин.

– В Барселону! – скомандовала она водителю, захлопнув за собой дверь.

Иван с любопытством посмотрел на нее.

– Что ты там будешь делать? Разве можно найти человека таким путем? Вообще то можно, но очень нескоро…

– Что же ты предлагаешь?

– Вернуться домой.

– Тебе не терпится меня трахнуть?

Он снова с любопытством посмотрел на нее и ответил с шокирующей откровенностью:

– Ты еще не готова. Я никогда никого не принуждаю.

Женя онемела.. Значит, он ожидает, когда она сама раскроет перед ним свои набухшие, источающие влагу врата?! Действительно – молодой, красивый, сексуальный, что еще нужно? Ничего. Снимай штаны, и поехали…Она раскрыла, было, рот, чтобы сказать что-нибудь предельно хамское, но он предупредил ее:

– Дома ты сможешь обзвонить все отели. Это быстрее и проще. Тогда и поедем.

Женя вынуждена была признать, что предложение разумное и молча кивнула.

Иван не остановил машину на обочине, у ворот, а въехал во двор и вошел, следом за ней в дом. В ответ на вопросительный взгляд хозяйки спросил:

– Нельзя мне немного виски? Я буду вести себя при-

мерно. Как ты захочешь.

Ей было бы много лучше, если бы этот парень ушел, в его услугах она больше не нуждалась, ее «Хонда» под окном, но… вместо того, чтобы отказать согласно кивнула. Наверное, оттого, что в такие напряженные минуты оставаться в одиночестве труднее, да и он уже не казался таким опасным…К тому же многие вопросы, которые она намеревалась задать так и остались открытыми.

– А что ему нужно в конторе?

– Он оформляет все свои акции на тебя. Разве он не говорил?

– Говорил что-то, но я не вникала, – пробормотала Женя.

Прежде чем взяться за телефонный справочник она подошла к столику с напитками, сама налила Ивану спиртного и бросила в стакан пару кубиков льда.

Иван поблагодарил ее каким-то странным голосом. Женя в этот момент уже стояла к нему спиной, насторожилась и оглянулась. В его глазах разгоралось что-то масленое. «Ах ты, котик, не угомонился!» – подумала с беспокойством Женя. Чем же могла спровоцировать его? Ничего особенного – обычное летнее платье, не слишком короткое, правда, из очень тонкой ткани. Конечно, голые ноги, но в этом климате иначе нельзя. Грудь прикрыта. Вероятно, напрасно надет пояс, он подчеркивает талию и делает ягодицы более выразительными.

Уж не придется ли ей обороняться? Только секс у него в голове или еще что-то? Уж как-то очень странно погибла его жена…

Протягивая стакан, Женя взглянула в его черные сверкающие глаза. Внешность вполне вписывается в образ злодея. Иван совсем не по светски залпом выпил содержимое стакана, чем еще больше насторожил Женю

– Что так мало? – ухмыльнулся он и поднялся. – Можно я сам?

Женя молча наблюдала, как он, не дожидаясь ее ответа,

прошел к бару, открыл его, достал еще один стакан. Налил виски в свой и во второй стакан.

– Выпей со мной.

Виски он протянул так словно ее согласия уже не нужно. Женя невольно взяла стакан и поставила на столик.

– Мне нельзя.

Женя снова взглянула на часы.

– Тебе пора домой, Иван…

– А разве я не останусь? – сделав очередной глоток, спросил тот. – Ты же боишься оставаться одна. Я могу быть в другой комнате.

Женя уже с возмущением оглянулась на него. Он подходил к креслу, на котором она только что уселась со справочным томом. На его лице улыбка, не дружеская, располагающая к доверию, а ухмылка самоуверенного, не сомневающегося в своей неотразимости кобеля. Да и почему она должна быть иной. Не Женя ли сама, несколько дней назад прикатила к нему на базу и фактически предложила себя. Сама же сделала заявку. Идиотка!

– Иван, не валяй дурака. Уходи домой. Никаких сторожей мне не нужно…

Она вдруг широко открыла глаза, бросила справочник

на столик и схватилась руками за свое лицо.

– Ты…ты что-то сделал с ним?

Иван в свою очередь вытаращил на нее глаза.

– Ты с ума сошла! С головой плохо?

– Ты и девчонку свою угробил, подпилил скобу, чтобы избавиться от нее…

Иван хохотнул, отхлебнул виски, поставил стакан и крутанул пальцем у своей головы.

– Ты, оказывается, сумасшедшая.

– Да, – твердо заявила Женя. – Я сумасшедшая, учти это и не приближайся ко мне. Иначе я натравлю на тебя собаку.

Иван недоуменно пожал плечами и опустился в кресло.

– Откуда у тебя в голове такой бред? Ты наверное сочиняешь криминальные романы.

– Никаких романов я не пишу, но людей вижу насквозь. И ты мне зубы не заговаривай, ответь, где мой муж? Почему он больше не звонит, если с ним ничего не случилось?

– Так он же звонил! – спокойно напомнил Иван.

Аргумент разваливал весь ее сюжет, но это уже не имело никакого значения.

– Это ты во всем виноват! – уже вовсе без всякой привязки заявила Женя.

– Ты зря так разнервничалась, – продолжил Иван. – Ты красивая женщина…

Он шагнул к ней и протянул руку. Женя почувствовала аромат его молодого тела, скользнула взглядом по его тонкой сорочке, парусиновым брюкам, задержавшись на мгновение на откровенно выделяющейся выпуклости.

– Не смей! –зашипела она

В глубине комнаты раздался какой-то звук. Оба повернули туда головы. В комнату, быстрым шагом вошел Василий. Пробормотав что-то невнятное, он прошел мимо них, вероятно в ванную комнату.

Наступила минутная пауза. Жучок, виляя хвостом, по

бежал следом за хозяином. Иван, покачав головой, бросил на диван телефонный справочник за которым, оказывается, тянулся, пересек комнату и вышел. Еще через минуту за окнами загудел и блеснул фарами его Ягуар.

Женя, даже не поняв, как и что произошло, бросилась вслед за Василием в ванную. Он стоял у зеркала, опершись руками о раковину, разглядывал свое осунувшееся лицо.

– Что с тобой? – спросила Женя.

– Не знаю – шепотом ответил он. – Что-то показалось…

– Что показалось? Неужели ты до сих пор не понял, что мне никто никогда не заменит тебя?!

Василий попытался что-то сказать, но Женю остановить было уже невозможно.

– Как ты додумался до такого? Ты для меня все. Все что у меня есть и все что мне нужно..

– У меня есть оправдание…

– Черт возьми, какое?!

– Не хочу, чтобы ты мучалась со мной. Ты молодая, красивая женщина, еще можешь быть счастливой…

– И это мямлит тот, который, ради любимой женщины отправил военный корабль в круиз по Балтике, который устроил ей праздник на рыбалке, который приплыл к ней на подводной лодке…. Где он, этот мужчина?    Его больше нет? – губы Жени затряслись.

– Я должен…

– Нет! – Женя вскрикнула так пронзительно, что Василий отшатнулся. – Нет, – добавила она немного тише -Ты нужен мне. Как ты этого не понимаешь?! Я выбрала тебя, выстрадала и ничего больше не хочу знать и слышать. Мне плевать на то, что думают или придумывают люди, на их правила… Я твоя женщина. Твоя! То, что мы не можем заниматься любовью как раньше, ничего не значит.. Не надо комплексовать, надо только подождать, тебе станет лучше и все восстановится. Все будет так, как прежде…

Василий с какой-то саркастической улыбкой смотрел в

сторону.

– Ну и что?! – вскинула руки Женя. – Твоей улыбки, даже когда ты просто ко мне прикасаешься, хватает, чтобы я чувствовала себя женщиной.

Женя, теперь уже определенно некстати, расплакалась.

Василий, не переносивший слез, мягко сгреб ее в объятия, стал целовать руки, лицо. Женя почувствовала, как внезапно ослабли ее колени, как закружилась голова. Она вдруг (не к месту) поняла странное происхождение той истерики, что случилась с ней только что, при общении с Иваном. То, что это был именно он, не имело никакого значения, скорее всего это было безадресное желание – реакция организма на возможность близости с мужчиной. Сейчас же, эта потребность, получив знакомый и желанный адрес, многократно и стремительно усилилась, словно девятый вал. Пока Василий нес ее в спальню, она еще сознавала, что надо постараться удержаться самой, удержать мужа, но когда его руки ласковыми движениями освободили ее от одежды, его губы коснулись шеи, сосков груди, бедер, поняла, что не сможет препятствовать ему, как далеко бы он не зашел. Даже если бы пришлось умереть. Когда Женя почувствовала, как в нее входит то долгожданное, по чему истомилась, ее тело, вместо того, чтобы уклониться от вторжения, напряглось и сама подалась навстречу. Скоро мысли вообще куда-то потерялись, а руки и ноги, которые должны были отбиваться и отталкивать, обхватывали, обвивали и удерживали его. Живот ставший жестким от напрягшихся мышц, отвечал на его малейшие движения …

Женя готова была кричать от отчаяния, но кричала от восторга. Ужас от сознания, что это может быть их лебединая песня, лишь добавлял масла в это катастрофически разгоревшееся пламя. А почему бы им и не умереть, обоим? Она лишь на мгновение увидела лицо Василия с выступившим легким румянцем и его широко раскрытые, скорее всего видящие что-то неземное, глаза, приоткрытый, только что оторвавшийся от нее влажный рот, и еще успела осознать, что этого мужчину уже ничто не остановит. Слиться с ним в единый организм и умереть вместе, перейти из этого неземного состояния в неземную же обитель. Уйти из жизни прямо сейчас, пусть сердце, служившее многие годы, вобравшее в себе столько горестей и радостей разлетится от восторга в мельчайшие клочья.

Первое, что появилось в ее сознании, когда способность мыслить стала восстанавливаться, это было сожаление, что они все-таки возвращаются в этот мир, в котором за те минуты, которые они испытали только что, их ждет неминуемая расплата. Тело все еще млело от блаженства, а на лбу ее уже от страха выступал пот. Она с усилием приоткрыла глаза и скосила их в его сторону. Василий лежал на боку лицом к ней. Лежал неподвижно. От ужаса она хотела закричать, но горло перехватило, и рот раскрылся беззвучно. В то же мгновение ресницы его дрогнули, приоткрылись, и губы тронула улыбка. Но она была странной и держалась только какое-то мгновение. Потом он медленно завалился на спину и закрыл глаза.

– Боже мой, Вася! – прошептала Женя. – Тебе плохо? Постой я дам тебе лекарство. Не умирай, бога ради.

Женя вскочила, трясущимися руками принялась капать лекарство в стакан, сбившись со счета, плеснула как минимум двойную норму, добавила воды и осторожно приподняв его голову, заставила выпить. Он послушно проглотил лекарство, но глаз больше не открывал.

Женя, наскоро натянув на тело платьице, заметалась по комнате. Что делать? Вызвать скорую? Или везти самой? Скорая неизвестно как быстро прикатит, и оказаться в ней может какой-нибудь коновал. Нет, надо самой. Она подбежала к постели, подвинула вплотную стул, села на него и пристально вгляделась в лицо мужа. Никаких признаков улучшения или ухудшения. Так сидеть и ждать? Дорога каждая минута. Женя вновь вскочила, подсунула руку ему под шею и торопливо, заикаясь, зашептала ему в ухо.

– Родной мой, потерпи, сейчас я тебя отвезу. Тебе

окажут там помощь. Поедем к нашему.

Она вспомнила саркастическую усмешку доктора, растерялась почти инстинктивно схватилась за мобильник, набрала номер телефона Ивана но тот не отвечал. «нашел время изображать из себя обиженного. Она отшвырнула телефон, с усилием посадила Василия, одела, подхватила под руки, заставила встать на ноги, затем потянула к двери. Кое-как вытащив из дома, она, открыла одной рукой дверь, затолкала явно упирающегося мужа в машину и захлопнула дверь, прыгнула на водительское сидение и запустила двигатель. Как и в прошлый раз, она очень осторожно тронула авто с места, плавно набрала скорость и, выехала шоссе. Выбирать маршрут не приходилось. Если тащиться через пригород можно просто не успеть, оставался один, самый надежный маршрут – по горному шоссе. Оно, как всегда не было перегружено и здесь можно было держать оптимальную скорость. Правда на самом опасном участке она ее, вероятно, превысила, потому что на крутом повороте дороги почувствовала, как машину сносит на обочину. Взглянула на спидометр и убедилась, что там далеко за восемьдесят. Женя снизила скорость до шестидесяти и машина послушно вписалась в поворот.

Влетев в кабинет к эскулапу, Женя долго не могла ничего сказать, но ее лицо с дрожащими губами объяснили все.

– Санитаров я пришлю. Но помочь уже ничем не смогу.– безучастно прокомментировал он.– Я предупреждал.

Женя выпрямилась и побледнела. По сути, приговор этот докторишка вынес еще в первое их посещение, но разве в такое можно поверить?\

Женя, сверкнув глазами повернулась и вышла. С ненавистью оглянулась на дверную табличку. Так она и знала – «Зиновий Акакиевич».

Женя обошла машину, упала в свое сиденье и повернулась к мужу. Лицо его было по-прежнему бледное.

– Я не останусь здесь, – медленно проговорил он.

– Но…

– Увези.

Слезы выступили на глазах Жени. Хонда тронулась с места, когда санитары (все тот же парень с сухонькой сестрой) уже подошли к машине. Они молча проводили автомобиль взглядами, и остались стоять на тропинке

– Подлец! – почти простонала Женя явно в адрес лекаря. – И это врач! Поедем в городскую больницу.

– Нет! – неожиданно внятно заявил Василий. – Никаких врачей!

Женя испуганно взглянула в его раскрывшиеся глаза.

– Поздно, – добавил он уже тише и потом вдруг: – Ты ведь ни о чем не жалеешь?

Женя задохнулась и вдруг почувствовала, как острая боль полоснула ее в левой половине груди. «Неужели!» – с надеждой подумалось ей.

Она осторожно шевельнулась, надеясь, вновь почув-

ствовать предвестник собственного конца, но боль не повторилась и Женя решила, что ей это показалось.

–Конечно, нет! – вернувшись сознанием к сказанному Василием, ответила она в подтверждение, и снова дорога, обочина, дома стали расплываться и перекашиваться…

Кое-как сориентировавшись, она выровняла машину, сместившуюся к осевой.

– Мы ведь только начали жить как люди… Почему так, Вася?! – прошептала она, скорее всего себе.

Шоссе на удивление было пустынным. За все время пути им никто не встретился и никто не обогнал. Горные склоны, нависающие слева над дорогой, изредка менялись на пологие, менялась растительность и общая панорама. Лишь справа гряда отодвигалась с каждым километром все дальше, раздвигая и углубляя впадину с торчащими кое-где скалистыми нагроможденьями. Машина уверенно и устойчиво вписывалась во все изгибы дороги. Женя взглянула на Василия. В свете заходящего солнца лицо его показалось ей ожившим, но глаза смотрели с какой-то отрешенностью, которую ему лишь изредка удавалось преодолеть, и тогда взгляд его теплел, а на губах появлялась извиняющаяся улыбка. Она уже совершенно не понимала, куда они едут и зачем.

– Держись, Вася, скоро… Скоро приедем, – голос под

вел ее, и Женя с трудом сглотнула слюну, чтобы ослабить

спазм.

Василий слабо качнул головой из стороны в сторону.

– Я хочу, чтобы ты осталась. За нас обоих… Я расплачусь за все сам.

Женя еще раз мельком взглянула в его сторону, увидела, как он вновь прикрыв глаза, откинулся к спине сидения, и у нее перехватило дыхание. Слезы застилали ей глаза уже постоянно, изображение дороги расплывалось, множилось, да и не было никакого желания видеть его в деталях, но Женя все же успела заметить, что дорога стала уходить влево, огибая склон. Та самая чертова дуга. Она взглянула на спидометр. Восемьдесят. Осторожно отпустила руль. Прав был Хулиан, даже при такой скорости машина послушно вошла в поворот. Теперь, надо лишь сделать легкое движение рулем вправо, чтобы осуществить то, что экспромтом, в одно мгновение, возникло в сознании Жени.

Хонда, словно спохватившись, слегка наклоняется на правый борт и идет по прямой. Женя видит лицо Василия. Он широко открытыми глазами смотрит в ее сторону.

Она чувствует, как рвется из груди затаившаяся боль. Женя отпускает руль, бросается к нему, обхватывает руками и прижимается всем телом. Машина, задрав нос, взлетает над барьером. Кромка удивительно голубого неба стремительно несется им навстречу, увеличиваясь и распахивая перед ними изумрудную бескрайность, а далеко внизу еще некоторое время видна, освещенная солнцем красная Хонда, причудливо переворачивающаяся между пиками скал и плавно оседающая в черноту пропасти. Потом исчезает и, там, в глубине что-то коротко и ярко вспыхивает…

Старый следователь полицейского участка долго смотрит в окно на неменяющийся изо дня в день пейзаж – все те же опаленные солнцем кустарники и два молодых деревца под окном кабинета, посаженные им лично несколько лет назад, да так и не сдвинувшихся в росте ни на сантиметр. С тех пор как уволили дворника, растения поливали только дожди, которые как на грех в последние годы идут все реже. Что происходит с климатом понять невозможно, то внезапные холода в самый разгар цветения, то в позднюю осень жара несусветная…

– Завтра мы должны уже сдать отчет по этому происшествию, – отвлекает его от размышлений молодой сотрудник.

Шеф с неудовольствием переводит взгляд вглубь кабинета и бормочет:

– Я помню. Только для меня еще не все понятно.

– Да, загадок много, – тотчас соглашается начинающий.

Следователь смотрит на него немного насмешливо.

– Каких же, по твоему?

– У русских к их имени добавляется отчество, У нее оно такое, как у мужчины. Может быть это его дочь? Они,

как будто, и похожи по фотографиям. Может провести

генетический тест?

Старший смотрит на помощника уже с неудовольствием.

– Зачем? Это что, имеет значения, или прояснит динамику аварии, или поможет тебе понять, почему они сиганули в пропасть?

– Ну, не знаю.

– Лучше выясни, есть ли у них кто из родственников здесь, в Испании. Родители, дети. Запроси результат экспертизы, не беременна ли она.

– Я уже выяснил, детей у них нет, и она не беременна.

Это тоже имеет отношение к делу?

– Не имеет, но в рапорте есть такой пункт, – в раздра-

жении обрывает его старший.

– Она и не могла забеременеть, потому что пользовалась имплантатором – добавляет молодой. – Ну, чтобы не забеременеть…Спираль.

– Это отмечено в экспертизе?

– Да.

– Уж это точно нам ни зачем. Дай-ка мне эту справку.

Старший берет в руки заключение мед эксперта, долго изучает его, потом мрачнеет лицом и медленно опускает руку.

– Отчет нам во время не сдать

– Проблемы?

– Еще какие.

Молодой берет бумагу и, пробежав глазами, недоуменно пожимает плечами.

– Не понимаю.

Старший проваливается в кресло и включает вентилятор.

– Надо внимательнее читать документы. Получается,

что они умерли раньше, чем упали в пропасть.

Молодой снова схватив бумагу, уже отложенную им и неуверенно мычит:

– Может эксперт тут чего-то…

– Это уже не наша компетенция. Придется запросить продление расследования. И начинать с бумаг, что есть при них и которые мы не изучили толком. Здесь уже будет иметь значение все. Может быть даже и твой имплантатор.

– Вы знаете русский?

– Разве что пару фраз.

– Этого достаточно?

– Ну, ты не умничай! – обрывает его старший. – Надо искать переводчика. Здесь сейчас в Барселоне русских, как они сами выражаются, что собак не резанных.

– Боже!

– Может, неправильный перевод. Я тоже не понимаю, зачем резать собак. Надо ехать в русский район.

– Сейчас здесь в участке оформляется группа туристов

из Израиля.

– Я тебе говорю, что нам нужны русские, а не евреи, умник!

– Да в Израиле каждый второй знает русский,– берет реванш молодой.

– Ну ладно, – через минуту размышлений примирительно ворчит старший.

– Сходи в отдел регистрации. Если есть кто, пригласи. Может ты и прав, эрудит…

Из группы туристов обнаружились лишь двое владеющие испанским – высокий, молодой мужчина, и женщина в очках в тонкой оправе, похожая на вчерашнюю школьницу.

Когда они входят в кабинет, старший все еще раскладывает приобщенные к делу документы и бумаги

Мужчина первый подходит к столу и, выслушав следователя, поставившего перед ними конкретную задачу перевести все, что разложено на столе, берет в руки один из паспортов.

Девушка, пристально разглядывавшая в это время сумочку погибшей, порывисто заглядывает через его плечо в документ и вскрикивает:

– Женя!

Полисмены переглядываются, а женщина, закрыв лицо руками, вдруг начинает плакать.

– Что произошло? Вы их знаете? – спрашивает старший растерявшегося мужчину.

Тот сначала молча кивает и, только минуту спустя, отвечает:

– Да. Это наши знакомые. Друзья. Мы и приехали то к ним…

Старший, поднявшийся было, при этих словах снова садится в кресло, с удивлением таращится на русских.

Потом, спохватившись, дает команду младшему предложить женщине воды. Клара на ощупь садится и достает носовой платок из сумочки. Точно из такой же, что на столе у следователя. Когда-то они, вместе с Женей, убили полдня, выбирая в магазинах Питера себе по сумке.

Старший, немного повременив, просит прояснить кто эти погибшие, в каких отношениях они были. Есть предположение, что девушка дочь этого мужчины… По внешнему сходству и отчество…

Женщина все еще не в состоянии говорить, и отвечает Ося. Он подтверждает, что это так. Женя даже обращалась за генетическим тестом, но, почему-то не пришла за результатом… У нее в России есть мать, других родственников вроде бы нет… Вряд ли здесь какой-то криминал. Скорее всего, несчастный случай.

– Очень несчастный, – добавляет, всхлипнув, его жена и снова прячет свое лицо в платок

Клара никак не может поверить в случившееся…

И правильно делает…

Content

Купрашевич Владимир Ильич Женька, или Миражи над Барселоной