Тумбочкина Агрипина Федоровна. Феникс императора

Феникс императора

Выставка

В жизни бывает все, и свечи на торте, и праздничные салюты, и горсть земли в дрожащей руке, и слезы на разбитых губах. А что будет после смерти?

Г.А.

В школе царила суета, но вот беда суета здесь считалась вполне будничным делом. Эта же отличалась витавшей в воздухе тревогой. Только никто кроме меня не оглядывался назад в поисках источника. Все разрешилось почти безболезненно. Я сидела в учительской, передо мной лежал журнал моего любимого пятого "Б", в принципе вполне обыденное занятие для учителя, а тем более классного руководителя коим я являлась, но сегодня оно превратилось в затянувшийся кошмар.

Стоило мне только взяться за ручку, как в учительской материализовалась Римма Антоновна бессменный преподаватель по истории. Вид она имела, самый что ни на есть удивленный, глаза бегали, руки она то и дело прижимала к необъятной груди, при этом блаженно закатывала глаза. Весь этот цирк продолжался довольно долго, пока я не вернула ее с небес обетованных на грешную землю и не поинтересовалась:

— Римма Антоновна, с вами все в порядке? — она соизволила обратить на меня внимание, но лучше бы я тогда вырвала себе язык и проглотила его, а еще лучше взяла степлер и сшила свой болтливый рот и это поверьте мне, оказалось меньшим из зол.

— О! Лилечка, как хорошо, что вы здесь! У нас такое событие, — она быстро засеменила ко мне своими ножками сосисками и снизила голос до шепота, — в городском музее вчера ночью выгорело только отремонтированное помещение под экспозицию народов востока, и нашей школе доверили… Нет! Нас выбрали как самую достойную школу, под временное пристанище редкой коллекции времен правления Императора Дракона!

С историей я всегда была на "вы", поэтому решила немного подыграть не на шутку разволновавшейся историчке.

— Ничего себе!

— Да-да, это просто неописуемый восторг, сегодня ночью они начнут переоборудовать наш актовый зал, — тут она запнулась, бросила вороватый взгляд на меня и тут же смутилась.

— В чем дело? — занервничала я, прекрасно понимая, что именно сегодня состоится мое еженедельное вечернее бдение в стенах школы, поскольку с моей подачи несколько классов используется студентами педагогического института для занятий факультативами.

— Понимаете, наш сторож сегодня придет на час позже, и я хотела попросить вас, вы все равно остаетесь следить за подрастающим поколением, — я нахмурилась.

— Хорошо, но я надеюсь, это не станет традицией, — она коротко кивнула и также внезапно испарилась.

Смею заметить, мне совсем не тяжело было отсидеть еще один час в стенах школы, просто не хотелось, чтобы на мне ездили, как на безмозглой и безотказной скотине, за которую меня очень часто принимали мои коллеги, под час, путая покладистый нрав с малодушием.

Я вновь опустила глаза на серую бумагу журнала и потянулась к отложенной ручке, как дверь в очередной раз распахнулась и уже мои шкодливые пятиклашки пришли отчитаться о проделанной в классе уборке и сдать ключ от кабинета. После чего ускакали тратить нерастраченную и неразученную во время уроков энергию. И, казалось бы, все можно вздохнуть свободно, но время показывало без десяти минут семь, а это значит пришла пора встречать неугомонных студиозов, которые даже после мозговых штурмов в институте умудрялись придти на факультативы полными сил и желания. Сегодня ожидалось целых три группы.

Что странно так это непреложный закон, сложившийся с самого начала проведения факультативов в нашей школе: сначала приходят студиозы, а после с опозданием минут в десять их педагоги. И этот день не стал исключением…

Когда кабинеты были открыты, а студенты расселись, преподаватели закономерно опоздали и приняли с рук на руки неокрепшие умы, я закрыла главный вход и удалилась в учительскую. Убить пару часов хорошей книгой уже давно стало для меня традицией. Мягкое кресло, блаженная тишина и интересная история, что может быть лучше после шумного дня.

Время пролетело незаметно, поэтому, когда в учительскую заглянул немолодой преподаватель Кирилл Аркадьевич, я удивленно бросила взгляд на часы.

— Уже?

— Ага, мои уже разбежались, — мягко ответил он.

— Вы сегодня тихо.

— Видимо все мы устали под конец рабочей недели, — я согласно кивнула.

— Пойдемте, я вас провожу.

— А вы разве остаетесь? — его удивление было оправдано, обычно я покидала здание школы вместе с ними.

— Меня попросили остаться, пока не придет сторож, так что, — я развела руками.

— Что ж, — сказал пожилой преподаватель, — хорошей вам ночи!

— Спасибо, — поблагодарила я, гладя на удаляющуюся в ночь фигуру.

Дверь натужно скрипнула, и неохотно закрылась, я опустила тяжелый крюк древнего, как и сама школа запора. Теперь в огромном здании школы я осталась одна, а витавшее весь день чувство тревоги обострилось. К счастью или, к сожалению, я никогда не была трусихой, поэтому просто решила развеять свои предчувствия, поднявшись на второй этаж, где располагался пресловутый актовый зал.

На втором этаже освещение, как и положено, отсутствовало, из-за чего я почти сразу увидела пробивающуюся под дверью актового зала полоску тусклого серого света. Дверь оказалась чуть приоткрыта.

По мере приближения я начинала понимать, вот! Вот оно мое предчувствие, ощущение называйте, как хотите, но оно шло оттуда из приоткрытой обшарпанной двери. Свет внутри явно шел неровный, отчего тень под дверью колебалась. Тут меня прошибло током, неужели что-то загорелось? Я рванула к дверям, уже не помня про то чувство, что привело меня к этим дверям. Ручка легла в ладонь я резко потянула ее на себя и оказалась… в сказке? Да, пожалуй, это самое приемлемое название. Наш старый актовый зал будто растворился под драпированными стенами и потолком, посередине шел коридор, освещенный пламенем факелов, и казалось, уходил в бесконечность, по бокам от него с потолка спускались расписные полотна ткани, играющие роль многочисленных ходов в комнаты. Такой роскоши я не видела никогда, и естественно мне захотелось рассмотреть поближе, прикоснуться к прекрасному. Ручка выскользнула из моих рук, ноги сами сделали необходимые несколько шагов, а дверь, будто ждавшая моего слепого любопытства захлопнулась, с тихим щелчком отделяя меня от школьного коридора.

Они появились из ниоткуда, неспешным шагом приближаясь к моей застывшей в изумлении фигурке. Высокие, похожие на братьев близнецов, одинаково затянутых в кожаный доспех, с копьями в руках. На головах покоились металлические шлемы, а лица закрывали полумаски. Они стремительно приближались, а я все еще находилась в состоянии ступора.

Кто? Откуда? Почему? В конце концов. Что они делают в такой час в школе, — все эти и многие другие мысли вяло циркулировали по вмиг отупевшим мозгам. Но когда до меня оставалось не больше десятка метров (с каких это пор наш актовый зал стал таким огромным?) я оттаяла и бросилась к двери, но тут меня поджидало жесточайшее разочарование, она оказалась заперта. Что ж будем решать проблемы по мере поступления, если оные вообще окажутся.

Они замерли в нескольких метрах от меня, ничего не выражающие глаза, темные чуть раскосые. Слова готовые сорваться с губ глупыми вопросами застряли где-то на полу вдохе. А тем временем они расступились, открывая мне скрывавшуюся до того фигуру.

Утопая в черно-красных шелках, он излучал столько величия, столько силы, что неосознанно хотелось преклонить колено, а лучше пасть ниц, и не отрывать глаз от полу, чтобы случайно не прогневить царственную особу, неосторожно брошенным взглядом. Почему-то не возникало сомнения в том, что передо мной мужчина, несмотря на спрятанное под расписной маской лицо. Он не шелохнулся, но я была уверена, он внимательно следит за каждым моим движением. Под таким пристальным вниманием хочешь, не хочешь, почувствуешь себя не в своей тарелке, но то, что я ощущала, оказалось во сто крат хуже. Невидимые щупальца касались моей кожи, перебирали пряди волос, касались рук. Каждое такое прикосновение вызывало сотни мурашек колючих и холодных. И в момент, когда я была готова постыдно сбрасывать невидимые руки, отмер язык.

— Кто вы? — голос отразился многоголосым эхом и вернулся испуганной птицей.

Мне никто не ответил, но я заметила, как дрогнула бледная рука, удерживающая маску, после раздался негромкий смешок, и все снова затихло. По спине прокатилась холодная капелька пота, захотелось провалиться сквозь землю, после чего оказаться прямо в мягком кресле в учительской. Но, как правило, наши желания не исполняются, а как закономерность исполняются, но в точности на оборот.

Фигура в центре легко взмахнула широким рукавом, указывая на меня, я попятилась, но бежать, увы, было некуда. Двое двинулись на меня, я не знала, что ожидать, внутри все сжалось от неясной тоски и тревоги. Тревоги! Черт, меня весь день предупреждали. Но я как слепая, как глухая, и немая тянула ниточку неприятностей на себя, а теперь с ужасом понимала, что в руках остался лишь кончик закончившегося клубка.

Они пахнула на меня терпкими ароматами, и встали по обе стороны, скрестив передо мной копья. Страх долженствующий появиться в данный момент, так и остался где-то за дверью актового зала, я просто констатировала свое недвусмысленное положение. В один момент пришло понимание это не розыгрыш, не инсценировка, а самая что ни на есть правда и меня только что взяли под стражу.

Процессия впереди меня резко развернулась и направилась куда-то вглубь, остановившись в двух десятках метров от нас, а в проходе темнела бесформенная куча. Мне ненавязчиво дали понять, что следует идти вперед, путем тычка под ребра, я охнула, но не рискнула воспротивиться.

Мы приближались, а у меня внутри все похолодело, когда я поняла, что за куча обозванная мной бесформенной высилась посреди прохода — всего лишь сложенный костер, посреди которого уродливый возвышался столб. Сверху на всю смертельную композицию падал бледный след луны из провала в потолке.

Меня вели на казнь, меня решили сжечь, меня приговорили, не издав ни единого звука, лишь изящным взмахом руки. По щеке скатилась обжигающе горячая слеза, обида жгучая яркая полоснула по глазам острым лезвием, я на миг зажмурилась, надеясь открыть глаза и не увидеть шикарное убранство, холодный блеск темных глаз из-под расписанной маски.

Запястья сжались в стольной хватке чьих-то рук, а прочная веревка оплелась посмертным браслетом. Под гнетущую тишину меня подвели к будущему кострищу и привязали к столбу. Меня сжигали будто проклятую ведьму, с той лишь разницей, что тогда приговор звучал. Звучал, а не читался прямо на лицах и масках людей.

Сорванный со стены факел яркой вспышкой полетел прямо мне под ноги, он выбил тучи острых искр, опалил носки туфель и рухнул в самую гущу мелкой трухи. Огонь взметнулся до колен, жадно лизнул тонкую ткань брюк и опал, ему тоже хотелось поиграть с привязанной жертвой. Стало не просто жарко, а нестерпимо горячо, удушливый дым лез в глаза, забивал нос и рот, а я продолжала вглядываться в ехидно улыбающуюся маску. Мои слезящиеся глаза спрашивали, кричали — почему? Но ответа не было, лишь оглушительная тишина, треск дров и гудение жадного пламени, которое с каждой секундой поднималось все выше.

Боль пришла не сразу, но когда дала о себе знать, на мне горела одежда, кожа под тканью шипела, испаряя влагу, гадко запахло паленой плотью, я закричала, вкладывая в крик всю ту Боль и Страдание. Боль выкручивала мышцы, сдирала скукоживающуюся плоть, срывала слой за слоем, позволяя сознанию держаться в агонизирующем теле. Но с каждой пройденной вечностью боль становилась невыносимой. Взгляд еще видящих глаз метался по ставшей ловушкой комнате, бывшей когда-то актовым залом. Вместо обшарпанной белой двери виднелся арочный проход, задрапированный дымчатым полотном. А из-за него выглядывала закутанная в темные одежды женщина, и даже полумрак залы с отблесками, снедавшими мое тело пламени, не скрыли ее победного выражения ярко-синих глаз. Она торжествовала смерть, мою смерть!

Торжество жизни

Ибо только умерев, отринув жизнь свою, может он обрести ее вновь, чтобы восстать живым из оков могилы — умершим, но воскрешенным, прежним, и в то же время иным, похожим на себя, и не похожим, не убоявшись дара Божьего — смерти и обретя через нее жизнь вечную.

"Легенда о фениксе" Луций Цецилий Фирмиан.

Тепло окружающее меня не просто обтекало вокруг, оно циркулировало сквозь меня. Чистые оранжевые лучики купались внутри меня, сплетаясь замысловатым кружевом, заполняли каждый уголок сознания, создавая яркие завихрения, и как только они находили себе место, начинали тускнеть. Меня это не беспокоило, ведь ласковое тепло продолжало стягиваться к груди, а пламенные змейки сбивались в тугой клубок, цеплялись друг за друга, испуская вокруг нешуточный жар, но он теперь не обжигал. Он ластился ко мне будто ручной котенок, и успокаивающе шептал, что боли больше не будет, что он больше не обидит.

После такой успокаивающей мысли, я почувствовала легкое дыхание, четкое биение сердца. Потом зачесался нос, захотелось чихнуть, что-то твердое кололо левую лопатку, а в области поясницы чувствовался каменный выступ. Легкая волна паники накрыла меня, отчего я резко подскочила, распахнула глаза и чихнула.

Я сидела в огромной куче прогоревшей золы, а сверху на меня падал столп яркого солнечного света, и это было так прекрасно. Душа во мне пела и тянулась туда, где золотился небосвод, где птицы сновали в безоблачном небе. Руки сами потянулись вверх, окунаясь в золотую дымку. Я зажмурила глаза, и солнце загорелось внутри меня. Мне показалось, что я сама стала маленьким солнышком. Это было так великолепно, никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного, а теперь просто упивалась моментом единения с древним светилом.

Меня прервали, торопливые шаги зазвучали совсем близко, послышались удивленные вздохи. А потом началось форменное сумасшествие.

— Феникс! Феникс! Феникс! — загалдели множество голосов вокруг меня, я зажмурилась и приложила руку к лицу, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. Но толку оказалось мало, я увидела лишь смазанные солнечным светом силуэты людей, а их собиралось все больше и больше, толпа галдела все сильнее и уже не слышались отдельные выкрики, лишь общий возбужденный гул.

Мне надоело сидеть на вдруг ставших неудобными углями, я поднялась, отряхивая налипшее крошево и только сейчас поняла, что ничего кроме жирных разводов сажи не скрывает обнаженного тела. Вокруг все замерло, стих ропот толпы, а я стояла нагая и смущенная в потоке солнечного света.

Тишина разлетелась на звонкие осколки, послышались крики, скорее всего стража разгоняла любопытствующих пробираясь ко мне. Я не ошиблась, и через минуту мне на плечи лег плащ, на голову набросили глубокий капюшон и куда-то быстро повели. После яркого солнца в глазах стояла противная зелень. Сопротивляться провожатому просто не было сил, хотелось безумно улыбаться всем, петь и радоваться жизни.

А тем временем ко мне вернулось нормальное зрение, я стала замечать роскошь коридоров, женщины, что попадались на нашем пути, прятали лица под печально знакомыми масками и кутались в разноцветные шелка. Мужчины по большей части носили поверх платья кожаный доспех, реже украшенный металлическими пластинами, лица же в отличие от женщин оставляли открытыми, за исключением охраны носившей полумаски.

Но, к моему сожалению и какому-то отстраненному изумлению роскошные коридоры и залы сменились каменными уродливыми мешками, уходящими глубоко вниз. С каждым метром вниз, мое лучезарно-солнечное настроение уходило, прячась глубоко внутрь, а на место него приходило злое любопытство. Да и что собственно могло быть для меня приготовлено после сожжения? Конечно, темная и сырая камера где-нибудь глубоко под землей. Удивительно, что меня не скрутили на глазах у всего народа и прилюдно не казни повторно, а даже презентовали теплый плащ, деликатно уведя с всеобщего обозрения. Крутилась у меня по этому поводу мысль, но я никак не могла выразить ее.

Тем временем наше путешествие закончилось, я осмелела и сняла капюшон. Темный коридор, закончившийся тупиком ни дверей, ни решеток. Я удивленно покосилась на своего провожатого, невольно заподозрив его в слабоумии, но, увы, я ошиблась. Он приложил затянутую в черную перчатку руку к стене, поводил ею из стороны в сторону и несильно надавил. Послышался тихий щелчок, и стена отползла в сторону. В коридор ворвался легкий шаловливый ветер, а в воздухе ощутимо запахло цветами. Проход открылся в густой тени незнакомых мне деревьев, провожатый оглянулся на меня, а я успела отметить присутствие на лице полумаски и опущенного забрала, из-под которого недовольно сверкнули темные глаза. Я внутренне сжалась, ожидая чего угодно, но он всего лишь вернул на место капюшон и, взяв за руку, легонько потянул за собой. Удивление стоило мне дорогого, я замешкалась, зацепилась за низкий выступ на полу и непременно упала, если бы не мой провожатый в последний момент легко перехвативший меня.

— Спасибо, — смущенно пролепетала я отстраняясь от мужчины. Про себя я отметила, что от него не пахнет потом, как следствие от долгого стояния на посту, а напротив ощущался мускусный аромат духов. Возможно, мой провожатый не так прост и не является обычным воином.

Мужчина на мой лепет не отреагировал. Убедившись, что я в порядке повел меня по тропинке петляющей по густо заросшему лабиринту. Так мы шли довольно долго, я успела утомиться от бесконечного мелькания солнечных зайчиков запутавшихся в густой сетке плотно сплетенного кустарника. Поэтому оставшийся путь проделала, глядя себе под ноги и от нечего делать, считала повороты. Два раза налево, потом долго прямо, направо, снова налево и направо. Потом зеленый коридор закончился, а перед нами возникла белая каменная стена, но в этот раз мой провожатый искал всего лишь калитку, которая отнюдь не выглядела заросшей. Когда мы шагнули за стену, то мой провожатый резко остановился и затолкал меня себе за спину, но я все же успела увидеть идущего к нам человека. На нем не было доспехов, зато его платье пестрело не хуже женского.

— Приветствую тебя Ним Дракон! — сказал подошедший и, судя по шелесту ткани, поклонился, а я в очередной раз задалась вопросом: "Кто же он?"

— Мое почтение Мастер Лоу, хранитель истории.

Истории? — меня пронзило острое чувство опасности, я невольно напряглась и неосознанно прижалась к спине стоящего скалой мужчине. Кто мне наплел про эту проклятую экспозицию? Историчка! Старая грымза! Подозревала ли она, что направляет меня на верную смерть или все это воля случая?

Пока я предавалась неуместному злопыхательству, мужчины продолжали обмениваться ничего не значащими любезностями, но вот Мастер Лоу задал вопрос, от которого мой спаситель со странным именем Ним Дракон ощутимо напрягся.

— Кто та таинственная незнакомка, что так пылко прижимается к моему принцу? — в вопросе слышалась легкая ирония, а я, наконец, поняла, с кем имею дело. Вот только особ голубой крови мне и не хватало.

— Так вы еще не слышали? — принц ответил мастеру той же монетой, — у нас появился новый Феникс.

— Как? — Мастер подавился удивлением, а потом быстро-быстро залепетал, — этого совершенно не может быть! Получается, что у нашего феникса появился антагонист?

— Мы все это непременно проверим, а сейчас нам нужно идти, — в голосе Ним Дракона звучало раздражение и повелительные нотки.

— Конечно-конечно, не смею задерживать вас более мой принц, — и снова шелест тканей.

Когда шаги, удаляясь, стихли, я осторожно выглянула из-за широкой спины принца. Он повернулся и тяжелым взглядом посмотрел на вновь сползший капюшон.

Лилия.

— Меня зовут Лилия, — взгляд стал еще тяжелее, а я совсем стушевавшись, пролепетала, — можно просто Лиля.

— Пошли, — бросил он мне и, развернувшись, пошел прочь в сторону высившегося в нескольких метрах белого дворца. Хотелось сердито фыркнуть и демонстративно остаться стоять на месте, но какое-то шестое чувство толкнуло меня вперед за удаляющимся мужчиной.

И снова роскошь, правда, не настолько подавляющая как в давешнем месте моего краткого пребывания.

Он привел меня в комнату всю сплошь до потолка уложенную разноцветной плиткой, распахнул передо мной дверцу в стене, жестом предлагая пройти. Я вошла. Прямо под ногами плескался небольшой бассейн, но не успела я насладиться приятным интерьером, плащ сдернули с моих плеч, а сильная рука легко толкнула меня в искрящуюся воду. Глаза я закрыть не успела, впрочем, испугаться тоже, поэтому не стала тут же всплывать, продолжая наблюдать за игрой поднятых мною пузырьков воздуха. Когда мне это надоело, я просто села прямо на узорчатое дно и посмотрела на все еще стоящего в дверях мужчину.

Забавно наблюдать сквозь призму воды, как расплываются яркие краски восточного орнамента, как смешиваются, а потом становятся четче. Долго забавляться, таким образом, не получилось, воздух в легких кончился, и пришлось всплыть. Отфыркиваясь и стирая капли воды с лица, я вдруг поняла, что осталась совершенно одна. Стало страшно. А доводы разума о том, что мой провожатый все же мужчина и как бы я раскованна не была, ему не стоит смотреть, как моется женщина, никак не желали укладываться.

И меня будто услышали, в помещение вошла девушка, почти девочка. Она, как и все виденные прежде женщины одевалась в многослойное платье из шелка, но не носила маску. Темные гладкие волосы свободно стекали по плечам, чистые правильные черты лица и темные любопытные глаза. Она подошла к краю бассейна, там, где располагались широкие ступени, положила стопку чистых полотенец и корзину с какими-то баночками.

Тонкие белые руки быстро мелькали в складках широких рукавов, пока она раскладывала принесенные вещи. Покончив с мелкой возней, она поднялась и принялась раздеваться. Стоило бы удивиться, но настолько захватывающе оказалось это зрелище. Многочисленные слои шелка, завязанные определенным способом, снять было довольно трудно, казалось одно неверное движение и нежная ткань порвется. Но девушка ловко справлялась с непростой, на мой взгляд, одеждой. Сначала на пол легло аккуратно свернутое нежно-желтое платье с нарисованными птицами, затем красное с мелким цветочным узором, но когда осталось только нижнее такое тонкое, что просвечивалась хрупкая фигурка девушки, она вновь опустилась на колени около кромки бассейна, подобрала волосы и заколола их замысловатым узлом. Она подняла на меня хитрые глаза и улыбнулась, а до меня только дошло, что ей хочется помочь мне вымыться.

— Меня зовут Мао госпожа, я буду вам прислуживать, — она сложила руки на груди и склонила голову.

Мао.

— А меня Лилия — Лиля, поможешь мне отмыть голову? — я пропустила между пальцами прядь перепачканных сажей волос, — самой мне не справиться.

— Конечно, — она с готовность взяла в руки один из пузырьков, идете сюда.

Идти по бассейну показалось мне кощунственной мыслью, и я с удовольствием сделала несколько размашистых гребков, села нижнюю ступеньку, так что вода доходила мне до груди. Ловкие руки Мао тут же принялись намыливать жирную массу из моих волос.

Спустя час борьбы с сажей моя кожа и волосы буквально скрипели от чистоты, а я довольная и счастливая вылезла из изрядно посеревшего бассейна.

Завернутая в длинное полотенце, я устало передвигала ноги, едва поспевала за бодро идущей Мао. Она сказала, что мне отвели комнату, где я смогу отдохнуть перед аудиенцией у императора. Эта новость меня озадачила и разозлила, но показывать свои эмоции перед Мао я не стала.

Комната располагалась в самом конце коридора, а на входе стояли двое стражников. И опять мне пришлось проглотить возмущения. Мао уже скрылась за широкими спинами стражников, а я, бочком стараясь не привлекать внимания, юркнула вслед за ней.

Маленькое уютное помещение, низкая широкая кровать за ширмой, зеркало во весь рост, узкие высокие окошки без намека на стекла — вот, пожалуй, и все.

Я слишком устала от навалившего на меня, сил думать не было, не хотелось абсолютно ничего, меня клонило в сон. Я легла на кровать, и устало прикрыла глаза. Шаги Мао еще слышались то за ширмой, то рядом со мной, она чем-то шуршала, напевая какую-то мелодию, а потом я видимо задремала.

Содзи

Не отравляй себя близостью к сильным мира сего.

Тосуй.

Сон, навеянный водными процедурами, уполз из-под ресниц, будто спугнутый кот во время бдения крынки со сметаной. Я сонно моргнула, сладко потянулась на кровати и одернула сбившееся во время сна полотенце. Краем глаза заметила легкое движение за ширмой.

— Мао? Мао, это ты? — громко сказала я, а в ответ на мои неуверенные слова послышался смех, — кто здесь?

Приподнявшись на кровати, я выглянула из-за ширмы, застыв от изумления.

— Вы? — сорвалось с моих губ.

Незнакомка с ярко-синими глазами качнула головой и выскользнула из тени. Она шла медленно едва касаясь ногами плитки пола, плавно покачивая бедрами. Ее платье резко отличалось от уже виденных мною многослойных, оно было женственным и вызывающим. Грудь прикрывал треугольный кусок ткани темно-синего цвета, юбка сидела низко на бедрах широким поясом, который блестел и переливался даже в предрассветных сумерках. Вниз от пояса струились широкие полотна ткани вперемешку с нанизанными на длинные ленты бусинами.

Увидев, насколько пристально я рассматриваю ее наряд, она насмешливо улыбнулась и повела плечом, отчего золотая грива волос пришла в движение.

— Я, — легко ответила она, неожиданно высоким голосом. Ответ меня нисколько не удовлетворил.

— Ты не похожа на них.

— Почему? — брезгливо ответила она и сделала еще один грациозный шаг вперед, отчего ее фигура смазалась, а сквозь дымку проступили совершенно другие черты лица. Волосы потеряли объем и теплый золотой цвет, став черными и гладкими, черты лица утратили мягкость, лицо стало более круглым, глаза карими и раскосыми. Я потрясенно ахнула, но вновь потеряла дар речи, когда с лица самоуверенной женщины сползла победная улыбка.

— К сожалению, только ты видишь мой истинный облик, но на самом деле я обычная женщина такая же, как тысячи в этой империи. И именно поэтому я как феникс созидания не привлекаю к себе столько внимания. А вот ты, — ее лицо исказила злобная гримаса, — ты чужая! Ты! Своим появлениям подняла на ноги всю столицу! О тебе судачат на каждом углу! Ты поплатишься за свое появление! — я была ошеломлена такой новостью, мне совсем не хотелось такой популярности.

— Но почему?

— Почему? Ты другая! Я Содзи, рожденная стать фениксом, всю жизнь готовилась к перерождению. Для меня это великая миссия приносить людям мир и покой, — разговаривала она эмоционально, при этом, двигаясь с нечеловеческой гибкостью, извиваясь всем телом, — Ты же… — она, кажется, захлебнулась собственной яростью, — тебя не должно быть в этом мире! Но это случилось, у меня появился антагонист, моя полная противоположность!

— Да неужто? — меня порядком утомило ее красноречие с заламыванием рук.

— Не веришь? — она уставилась на меня стеклянным немигающим взглядом, — сегодня вечером состоится твоя аудиенция у императора, а он человек властолюбивый, поверь мне, он уже придумал, как с твоей помощью расширить границы империи. Ну и конечно, он не сможет не обойти своим вниманием такую экзотическую внешность, как у тебя.

Она так и сочилась ядом, а я все прикидывала, как поскорее выставить ее отсюда с наименьшим сопротивлением.

— И что же ты предлагаешь? — после моих слов она оживилась, перестав корчить из себя ядовитую тварь.

— Я предлагаю тебе бежать, — она подняла руки вверх, соединив кончики пальцев, и крутанулась вокруг себя.

— Логично, но вот беда. Куда? Я мир ваш не знаю.

— Я помогу. Видишь ли, наш мир, принимая феникса, не бросает его на произвол судьбы, а наоборот всячески помогает, стоит лишь задать цель или направление движения, — она задумчиво перебирала висящие на поясе бусины, раскачиваясь из стороны в сторону.

— С чего такая забота?

— Мне не нужны соперницы… здесь, — уклончиво ответила Содзи.

— Ну, хорошо, а как я из-под стражи сбегу? — спросила я, выразительно глядя на вход.

— Об этом не беспокойся. Сегодня сразу после представления императору возвращайся сюда, я все устрою, — она качнула головой и собралась уходить.

— Погоди, — сказала я, мучительно думая, стоит ли ее спрашивать, — Скажи, а кто такой этот Ним Дракон?

Реакция, последовавшая на мои слова, оказалась, мягко говоря, странная. Содзи сильно побледнела, большие синие глаза сузились. Она сжала губы и процедила:

— И когда только успела?! — холодная ярость так и хлестала из нее, но она больше не произнесла ни слова, резко развернулась и ушла. А я еще долго не сводила глаз и дверного проема, гадая, что же это все-таки было?

Для сна уже было слишком поздно, а для бодрствования слишком рано. Не зная чем себя занять, я встала с кровати, прошлась вдоль ширмы, робко выглянула за то, что могло бы называться дверью, оценила боевой дух стражников, убедившись их невозмутимости и верности службе.

Отчего-то вдруг стало грустно и тошно, вспомнился мой маленький мир, заключенный в грустной однокомнатной квартирке, неподалеку от парка. О старом коте, который, как вещь в себе, приходил когда хотел и также уходил. За него я не переживала, он не так уж зависел от меня, но нам вместе было так хорошо забывать про наше одиночество. Там все имело свое значение, каждое действие становилось отточенным оттого рутинным, и я все чаще задумывалась о другой жизни, где много солнца и движения. Где все иначе… Домечталась.

Тяжело вздохнув, я отлепилась от стены и подошла к узким стрельчатым окнам, они оказались забраны тонкими пластинами узорчатого дерева, сквозь которые просвечивалась темная зелень сада. Небо еще хранило следы серых сумерек, но и те уже почти отступили нежно голубому утру. Солнце еще видно не было, скорее всего, оно всходило с другой стороны.

Я отошла от окна и осторожно заглянула в зеркало. Как хорошо, что изменился только мир вокруг, а я осталась прежней. Улыбнувшись бледному отражению в зеркале, я заметила что волосы, предоставленные после водных процедур сами себе закудрявились, чего я им не позволяла последние несколько лет, упорно укладывая в ровное каре и только сейчас отметила, что жаркое лето, проведенное в деревенской глуши, оставило рыжеватые блики на русых волосах.

Но что-то все же настораживало в собственном лице, какая-то мелкая деталь совсем незаметная. Ах, точно! Шрам, на правой брови полученный в нежном возрасте после падения с качель, бесследно исчез. Странно…

Я не понимая, что делаю, распахнула полотенце и недоумевающее посмотрела на абсолютно гладкую кожу на животе, а ведь мне год назад вырезали аппендицит! Кажется, я действительно сгорела в том костре и родилась заново.

Завернувшись снова, я с досадой подумала, как неудобно ходить в полотенце. Вернулась к кровати и легла, мне показалось, что я всего лишь на секундочку прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, увидела крадущиеся по полу солнечные лучи и сидящую на полу Мао. Она что-то тихо мурлыкала себе под нос, а в руках у нее сновала туда сюда иголка.

— Доброе утро, — тихо сказала я, на что Мао повернула свое хитрое личико и таинственно сообщила:

— Уже день. Вы так сладко спали, а я не решилась будить вас, — она отложила шитье и подошла ко мне. В руках у нее оказался сверток темно-серой отливающей зеленью ткани. Она встряхнула его и протянула мне, — я пока не закончила ваше платье моя госпожа, оденьте это, оно не такое богатое, но подойдет к цвету ваших глаз.

— Как здорово! А я уж думала никогда мне не избавиться от этого полотенца.

Сей, ненавистный предмет полетел прямиком в дверной проход, к чести стражником они не издали ни единого звука возмущения.

Платье было пошито на манер халата, длинные рукава закрывали даже кончики пальцев, но по его внутренней стороне от локтя шел разрез. Полы платья запахивались на груди, а завязки продевались по бокам, оборачивались вокруг талии и завязывались бантом сбоку.

Мао стояла напротив меня, затаив дыхание, ее глаза так и лучились от удовольствия. Я не удержалась и расхохоталась, так потешно она выглядела.

— Спасибо, Мао! Оно чудесное, — я покрутилась вокруг себя, а юбка взвилась колокольчиком и облепила ноги, как только я остановилась. Мао взяла меня за руку и потянула в сторону зеркала.

— Что я там не видела? — упорно сопротивлялась я, но Мао имела такой воодушевленный вид, что я сдалась и заглянула в глянцевую гладь.

— Вы такая красивая, — сказала Мао, — как солнышко!

— Скорее как гнилое яблоко, — скривилась я, зеркало всегда показывало мне одно и тоже отражение, с небольшими вариациями на тему одежды. Но то ли солнце другого мира делало свет более мягким, то ли красивое платье действительно могло изменить любую женщину, в этот раз я просто не стала отрицать — отразившаяся девушка могла полноправно называться интересной.

Мао оценила мое обескураженное лицо, удовлетворенно кивнула каким-то своим мыслям. Тут мне пришел в голову один интересный вопрос.

— Мао, а просвети меня насчет женской одежды. Нет, ты не подумай, что я тряпичница, дело совсем не в этом… — я поймала взгляд Мао и замолкла.

— Ты о Содзи? — я кивнула, — она скорее исключение, чем правило. Ей все сходит с рук!

— А чем она собственно занимается? — недоумение было мне ответом, и я пояснила, — ну феникс и феникс, а жить же как-то надо, деньги зарабатывать. Хоть бы и на эти все побрякушки, которых на ней видимо, не видимо. Что? Не работает? Муж обеспечивает? Опять мимо? — то, что женщина здесь занимает пассивное положение в обществе, я уже поняла, но Содзи она явно демонстрировала свою независимость, и это значит….Да ничего не значит! Она могла быть, да хоть содержанкой самого императора. Кстати!

— А что за человек ваш император?

— Он не человек, — мягко ответила Мао.

— Так, спрошу по-другому. Какой он ваш вседержитель?

— Сама скоро все увидишь, — а эта маленькая кошечка по имени Мао не так проста. Ушла от ответов, даже глазом не моргнула.

— Чем же я буду у вас заниматься? — загрустила я. Мао же вернулась к шитью, и я села рядом с ней, подобрала к себе ноги, положив на колени голову.

— Ну а чем ты занималась у себя?

— Учила детей рисовать, — Мао отняла глаза от шитья и задумчиво закусила губку.

— Боюсь, кем бы ты ни была раньше, больше эти умения тебе не пригодятся. Император даст тебе все что нужно… — она резко оборвала речь и замолчала. Кажется, мне тотально что-то не договаривают. Ладно, другого я и не ждала, а раз стараются скрыть значит, ничего хорошего меня не ждет. Именно в свете открывшихся деталей, предложение Содзи уже не казалось мне таким сомнительным.

Сомнительной оставалась цель моего предназначения, если таковое вообще существовало, но вот беда никто не спешил разрешить все мои сомнения и дать ответы на все мучающие вопросы. Возлагать свои надежды на полумифическую аудиенцию у таинственного императора было не просто глупо, а катастрофично. Во всей этой истории, как ни странно, самой прозрачной фигурой являлась Созди с ее желанием доминировать, не подпуская к своей уникальности никого. К ее чести сказать оказалось довольно милосердно отпустить меня на вольные хлеба, а не устранить в физическом плане.

Когда я снова решила заговорить с Мао, она уже отложила шитье и теперь внимательно наблюдала за мной. Я решила ее проигнорировать, молча, отвернувшись к окну.

— Госпожа Лилия, вам никто не желает зла, поверьте мне, — я повернулась к ней лицом и грустно улыбнулась.

— Большего зла, чем надо мной совершили, уже не будет, — Мао, как-то странно посмотрела на меня, но, видимо вспомнив что-то, быстро засобиралась.

— Я совсем забыла, совсем забыла, — поднявшийся вихрь из разноцветного шелка прошелся по комнате и скрылся в коридоре.

От нечего делать я села на кровать. Думать категорически не хотелось, предположений в голове крутилось много, но ни одно мне не нравилось, потому, как итог был един — меня хотят использовать. Было, отчего пригорюниться, чему я предалась. Погрузившись в полную апатию, я не заметила, как вернула Мао, хотя все-таки заметила, но не подала виду. Просто не хочу ни с кем говорить, а Мао явно так не считала.

— Госпожа, я принесла вам поесть. Здесь фрукты, молоко и хлеб, — хорошо хоть мясо не принесла, а то запах собственной горелой плоти раз и навсегда сделал меня вегетарианкой, — ваше платье почти закончено, не хотите примерить?

Почему-то меня ее веселый голосок стал раздражать, и я поддалась своему плохому настроению.

— А что мне разве нужно куда-то идти? — Мао воззрилась на меня слегка обижено.

— Но как же, а говорила вам госпожа, вечером состоится аудиенция… — я жестко оборвала ее и резко поднялась с кровати, едва не опрокинув поднос с едой, метнулась к окну. Руки безжалостно сминали шелк рукавов.

— Я не буду потакать чьей-то прихоти! Если меня хотят видеть, что ж, — меня затрясло от гнева, — вот она я! Можешь так и передать.

— Как пожелает моя госпожа, — холодно произнесла Мао, но в ее глазах блеснули слезы, с этим она покинула мою темницу.

Затащили черт знает куда, убили, взяли под стражу и надеяться на телячью покорность, ага вот прямо сейчас! Здесь, слава богу, никто не обязывал меня гражданскими правами, тем паче уголовным кодексом, поэтому будем жить, так как хочется и гори оно все, синим пламенем!

Рассчитывать, что меня оставят в покое, было бы легкомыслием, и власть имущий вседержитель в лице одного очень наглого и таинственного императора поступил самым грубым образом. Меня просто взяли под белы рученьки и поволокли на пресловутую аудиенцию. И как не старалась в тот день Мао, ее шедевр одеть я не удосужилась. Мне же оказалось глубоко плевать на мнение о своей персоне. Я такая, какая есть и никакие дорогие тряпки и драгоценности ничего не стоят для меня, зачем мишура той, что горела в огне, горела нехорошо заживо, чувствуя, как огонь с наслаждением вгрызается в тело.

Мое настроение во время конвоирования меня пред светлы очи наимудрейшего из императоров всея и всей, стремительно падало. А когда мы с моим почетным эскортом бравых кавалеристов стояли перед массивными дверями, я была мрачна как грозовая туча.

Мейджин — Император Дракон

Драконы — почти всегда хищники, причем не брезгующие человеческим мясом. Их крайне трудно или вообще невозможно убить, они живут под землей (в пещерах) или в воде, имеют чешуйчатое тело, острые зубы, когти, иногда — крылья и плоское жало на хвосте.

Легенды о драконах Японии.

В греческом языке 'drakõn' — 'тот, кто видит' (от глагола derkomai — я вижу)

Створки массивной двери тяжело подались внутрь и медленно, словно бы нехотя поползли в стороны. Я на секунду зажмурилась, глубже вдохнула воздух, выдохнула, открыла глаза и пошла вперед. Спина невольно вытянулась в струну, плечи развернулись, руки перестали беспокойно перебирать шелковую ткань.

Стены зала терялись в тени, которую не смогли разогнать полыхающие огнем плоские чаши, духота полнилась густыми запахами благовоний. Далеко впереди на возвышавшихся ступенях (на возвышении) стоял трон, больше похожий на удобное мягкое кресло. Трон не пустовал, но рассмотреть с такого расстояния его владельца я не смогла. Окружавшие трон люди издалека смотрелись яркими разноцветными пятнышками, и их было много. Ну, как же такая нечисть в их благословенном краю появилась! Как можно пропустить такое редкое представление?!

Шла я медленно, мне некуда было спешить. Под босыми ногами мягко пружинил пушистый ковер, легкий шелк платья шелестел в такт движению. Находясь еще достаточно далеко, я уже ощущала на себе жадные и любопытные взгляды, на миг мне показалась, что я теперь как тот голый король из сказки, стало противно. Я брезгливо передернула плечами и дальше шла как по раскаленным углям.

Разряженные придворные при моем приближении растекались в стороны, и я шла дальше, туда, где на троне сидел император. На нем было платье темно-серого с зеленым отливом шелка, в изящной руке он держал печально знакомую маску, из-под которой на меня смотрели холодные темные глаза. Ноги под внимательным взглядом просто примерзли к полу, и я не сделала больше не шагу.

Так вот кто оказал мне сегодня такую честь…

И тут, будто только для меня в воздухе прозвучал тройной гонг и торжественный голос возвестил:

— К Императору Дракону с нижайшей покорностью, по величайшему дозволению — Феникс именуемая Ли Лья.

Ожидая нечто подобное, я спокойно выслушала придворное словоблудие, проглотила исковерканное свое, но на имени императора споткнулась. Как минимум одного Дракона я уже знаю, стало быть, этот старший.

А тем временем все стихло, я заскользила по окружающим трон придворным, и они явно чего-то ожидали от меня. Как вдруг знакомое ощущение тысячи маленьких мерзких щупалец прошлось по коже, меня вновь изучали. Сдержаться и не закружиться вокруг себя, стряхивая назойливое внимание, оказалось неожиданно тяжело. Я перевела тяжелый взгляд на императора и сказала:

— Чем обязана такому "величайшему дозволению"? — стоящие по бокам от меня стражники заметно напряглись, император же будто и не услышал оскорбительной фразы, непринужденно откинулся на спинку трона.

— Обязана. Жизнью. — Голос бархатными нотками разлился по воздуху, дышать сразу стало труднее. По толпе прошлась волна ропота. Мне стоило больших трудов собрать волю в кулак.

— Жизнью? — удивленно спросила я, — быть может, смертью?

Глаза под маской полыхнули холодом, он принял мой вызов. Рука, в которой плавно колебалась расписная маска, упала на колени. Мне хватило одного взгляда на его лицо. Ноги отмерли от пола, мозг заработал, как взбесившийся после вируса компьютер и я приняла единственное пришедшее на ум решение.

Бежать!

Почти не уловимым движением я развернулась, руки стражников как в замедленной съемке мелькнули над моей головой, а ноги сами понесли меня к радушно распахнутым дверям. Сзади как сквозь вату неслись гневные выкрики и шум удивленной толпы, кажется, никто ничего не понял. Так я не бегала, наверное, с самого детства.

Вперед только вперед, иначе смерть, иначе…

Бежала я, не разбирая дороги, петляя по бесконечным коридорам, как испуганный заяц, чувствуя, как в затылок дышит погоня, которая рано или поздно догонит, а не догонит, так вымотает меня. Так продолжалось до тех пор, пока я не выбежала в до боли знакомый коридор, освещенный факелами. Проносясь мимо бесконечных дверей, меня вдруг что-то дернуло в сторону. Я почувствовала стиснувшие ребра сильные руки, подняла глаза и испуганно ойкнула, на рот тот час же легла затянутая в перчатку рука.

— Тише, — зашипел на меня мужчина, я закивала. Ниша, в которую меня втащим Ним Дракон, а это был именно он, отгораживалась от коридора плотной драпировкой, но и это не давало стопроцентную уверенность, что нас не обнаружат.

Рука с лица медленно убралась и я заговорила:

— Зачем ты мне помог?

— А знаю о твоей договоренности с Содзи. Она права ты должна покинуть дворец! — сегодня на нем не было ни шлема с забралом, ни полумаски. Сегодня я увидела обоих братьев.

— Ты не похож на брата, — руки на моей талии сжались.

— Не заставляй меня передумать! — холодно сказал он, отпуская меня.

— Прости-прости, вы тут все такие загадочные до невозможности, аж противно! — ядовито парировала его угрозу, — не хочешь помогать? Не надо, я тебя не просила об этом!

Я отвернулась от мужчины и осторожно подошла к скрытому за тканью выходу, прислушалась. Тишина несколько успокоила неровно бьющееся сердце, я решила выглянуть.

— Не советую, — услышала я вкрадчивый шепот у себя за плечом.

— Чепуха, — фыркнула я, чуть сдвигая тяжелую ткань, и едва не уткнулась носом в чью-то спину. Пришлось признать правоту принца. Бежать было некуда, поэтому я ушла в самый дальний угол потайной коморки, сев прямо на пол.

— Что дальше? Здесь есть другой выход? — утомленная долгим бегом и во сто крат больше уставшая от эмоциональной перегрузки, я апатично вглядывалась в камень пола.

— Нужно переждать некоторое время, а потом… — я оторвала взгляд от пола и заинтересованно посмотрела на принца.

— Что потом принц? — мой голос был глух, — вы сможете вернуть меня домой, в мой мир? Вы сможете воскресить мое тело из пепла? Или быть может… нет ничего этого вы не сможете! — злость настолько неожиданно охватила меня, что я не сдержалась, но жалеть о сказанном не спешила.

— Потом, — продолжил принц, словно бы и, не заметив моей вспышки, — Содзи выведет вас Феникс в город, и мы с вами больше никогда не увидимся.

Мне итак было ясно, что принц не будет лично возиться со мной, но вот перспектива остаться наедине с незнакомым миром — пожалуй, это будет непросто. Но уж лучше так, чем остаться здесь. Сразу вспомнились те мгновения, маска опускается на колени, и я вижу… вижу холодные глаза цвета горького шоколада, улыбка чуть трогает его губы…

Не знаю, почему Содзи решила, что император хочет использовать меня в военно-политических целях, быть может. Но такой взгляд я видела лишь единожды, и он принес мне много боли, разочарования и как следствие переезд в незнакомый город. А как все романтично начиналось…

— Девушка вас подвезти? — дождь уже насквозь промочил старый зонт, и теперь принялся за меня.

— Нет не надо, автобус вот-вот подойдет, — зуб на зуб не попадал от вцепившегося, казалось в самое сердце холода.

— Вы заболеете!

— И вовсе нет. Апчхи!

— Будьте здоровы!

— Спасибо.

— Тогда оставьте свой номер телефона, мы попьем горячего чая с лимоном и съедим по пирожному, — волосы набрякли от влаги и завились кудряшками.

— Пирожные это хорошо, а чай я не люблю.

— Тогда кофе?

— Черный с корицей и ванилью.

— Так вы согласны?

— Я не пью кофе, — в сапожках противно хлюпает вода.

— Тогда просто побалуем себя сладким, — карандаш скользит в мокрых пальцах, а на клочке тетрадной бумаги в крупную клетку пальцы оставляют серые водяные кляксы.

— Меня зовут Руслан, — фары подъезжающего автобуса выхватывают его точеный силуэт и блеск в темных глазах.

— Я не буду ждать звонка, а вы не будете утруждать себя, вспоминая, как меня зовут, — яростно взрыкивает двигатель старенького пазика, увозя меня домой.

Кажется, в тот день меня сильно нагрузили на работе, я была не в настроении, погода тоже не баловала, хотелось поскорее попасть домой. А еще не хотелось говорить банальностей, и я наболтала какой-то ахинеи, видимо в тот момент у меня уже поднялась температура.

На следующий день я слегла с высокой температурой. Меня давил жуткий кашель, все время хотелось спать и пить. Две недели я не вылезала из постели, потом болезнь отпустила меня.

Тогда-то все и началось. Звонки, долгие ночные разговоры и ни одного намека на встречу, я почти привыкла к такому общению, а потом он появился под окнами моего дома. Я испугалась. Одно дело говорить с воображаемым абстрактным собеседником, и уж совсем другое смотреть ему в глаза. Но лелеять свой страх я не намеревалась. Он встретил меня широкой покровительственной улыбкой и жаркими объятьями. Его эмоции захлестнули, они кружили и вьюжили меня всю осень и зиму, а когда наступила весна, я поняла что начинаю задыхаться. Меня душило его стремление быть везде и всюду. Я фактически была на пороге увольнения с любимой работы в школе. Я незаметно для себя стала жить в его квартире, он знал обо мне все, а иногда даже больше меня самой.

Опомнилась, ужаснулась, решила чуть сбавить обороты, но лавина, катящаяся с крутого спуска, стремительно неслась на меня. Я попыталась поговорить с Русланом, на что получила довольно резкий ответ и обвинение в бессердечности и холодности. С этого момента я решила взять тайм-аут. Когда Руслан ушел на работу, я собрала вещи, ужаснулась их количеству и вернулась домой.

Родители категорически не поняли моего поступка, а я не стремилась им объяснить, что для меня это уже слишком. Вечером состоялся жуткий скандал, теперь меня обвинял не только Руслан, но и родители, сначала я пыталась оправдываться, отстаивая свою точку зрения, потом поняла — меня не слышат.

Руслан не кричал, не бил посуду, даже не пытался влепить мне отрезвляющую пощечину, он спокойно вываливал на меня мою черную неблагодарность, так было всегда, когда он злился.

Так потекли бесконечные вечера, Руслан был само обаяние и терпение, привозил охапки роз, чего никогда не делал, я вздыхала и тоже терпела. Его терпение закончилось быстрее, и последовали угрозы. Потом угрозы переросли в насилие…

Собрать вещи уже дома и взять билет на ближайший поезд оказалось проще, чем я ожидала. Новая жизнь не стала спасением, город не вылечил меня, но все же так стало лучше.

Новая, но знакомая работа, новые знакомые, вечера с кисточками в руках, тихое мурчание Матроса, тиканье старых часов. Мои акварели неплохо продавались в крошечном магазинчике, что давало мне дополнительный доход и возможность оплачивать маленькую квартирку на окраине города возле старого заросшего парка.

Меня кто-то тронул за плечо, я удивленно моргнула.

— Содзи?

— А ты кого ждала? — огрызнулась она, — ты чуть все не испортила! Вставай, идем скорее, да и еще надень плащ и возьми маску, в городе ее не снимай. И помни, что я тебе говорила.

Цветы и птицы

Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило.

Луций Анней Сенека.

Содзи вывела меня на главную площадь, сунула в ладонь тихо звякнувший мешочек и незаметно ушла. Оставшись одна, я все еще не знала, что мне делать, как поступить, куда пойти. Дорог было много выбирай любую и иди, но неизвестность страшила. Хотя весь этот мир неизвестность так чего бояться? Что там говорила Содзи? Нужно лишь задать цель или направление движения…знать бы, как интерпретировать ее слова.

Город постепенно погружался в бархатную ночь. Каменные силуэты знаний тонули в чернильной глазури, зеленые островки зелени тихо шелестели тонкими листочками, где-то вдалеке слышались голоса людей, но площадь оставалась пуста.

Останься я, стоять на месте, неумолимо привлекла чужое и ненужное мне внимание, поэтому пришлось идти. К чести сказать город оказался чистым и ухоженным, дорога мощеной отполированным камнем.

Мне редко попадались прохожие, но они не обращали на меня ровным счетом никакого внимания. Город оказался не таким большим, здесь не было темных кривых подворотней, улицы ровными лучами расходились от главной площади, заканчиваясь у высокой крепостной стены. Я гуляла всю ночи, бесцельно бродя от дома к дому, забредала в уютные скверики, слушала пение ночных птах. Столица лучилась благополучием. Нет, я не говорю, что здесь жили только богатые люди, это не правда. Здесь находилось множество самых разнообразных по достатку домов, которые отличались размером, богатством отделки и количеством этажей.

Я бродила до самого рассвета, но с первыми лучами солнца город ожил, улицы наводнились людьми конными и пешими, множество груженых телег тянулись в сторону рынка. Оставаться незаметной стало просто невозможно, я постаралась уйти как можно дальше от возвышающейся громадины императорского дворца, забиться в самый тихий закуток, но пока ничего подходящего не попадалось. Когда я решила в очередной раз свернуть, чтобы поменять направление движения, из-за угла на меня налетело облако ароматных шелковых крыльев, в воздухе цветными бабочками взмыли солнышки апельсинов, корзина полетела в другую сторону, от неожиданности маска выскользнула из рук. Запоздало пришло понимание, что я только что натворила, но сейчас не место и не время для паники. Я натянула капюшон до самых глаз и бросилась на колени собирать раскатившиеся фрукты.

— Простите госпожа, я такая неловкая, — залепетала я, складывая пойманные фрукты обратно в корзину.

— Ах, это мне нужно быть внимательней, — нежным грудным голосом отозвалась сбитая мной женщина. Я неосторожно подняла голову, наши взгляды пересеклись. Она от удивления раскрыла рот и замерла. Краем глаза я увидела оживление в толпе прохожих, и к нам подъехала конная пара.

Стражники, — пронеслось в голове, меня затрясло, — сейчас она сдаст меня.

Захотелось разреветься от обиды, надо же было так глупо попасться.

— Госпожа Тора, у вас все в порядке? — я перевела загнанный взгляд со стражей на женщину, она упорно смотрела на меня.

Ну, все мне конец, — я до боли закусила губу, но на глаза все равно набежали непрошеные слезы.

— О! Нет, все в порядке, моя помощница такая растяпа, но вы не переживайте благородные стражи мы мигом наведем порядок! Правда, Рия? — она выразительно посмотрела на меня и незаметно подмигнула. В ответ я так усердно закивала головой, что чуть не сбросила капюшон.

— Всего доброго, — попрощался один из стражей.

Мы молча собрали фрукты, я подобрала маску и водрузила ее обратно, после чего задала закономерный вопрос моей нежданной спасительнице.

— Спасибо, но зачем вы помогли мне?

— Никогда не видела такой необычной внешности, — она покрутила головой по сторонам, схватила меня под локоть и потащила в одной ей известном направлении.

Мы быстро миновали окраину города, и скоро влились в очень плотный людской поток. Хватка на моем локте усилилась, лавировать приходилось меж гружеными всякой всячиной телегами, моя провожатая будто и не замечала напирающий со всех сторон люд, а я едва поспевала за ней, каждую секунду рискуя потерять свою конечность. Но вот уже показалось какое-то громадное здание, которое ночью я приняла за чей-то особняк. Каково же было мое удивление, когда госпожа Тору сообщила мне, что это и есть рынок.

В четыре этажа высотой, каждый этаж превышал два человеческих роста, с широкими каменными лестницами. Я чуть не расхохоталась когда поняла, что рынок напоминает современный торговый центр с закутками маленьких и не очень магазинчиков.

Тора уверенно вела меня на самый верх, часто здоровалась со встреченными людьми, реже останавливалась, чтобы перекинуться парой слов. Но восхождение на последний этаж, наконец, закончилось и мы прямиком с лестницы попали в рай для местных модниц.

— Я держу лавку по продаже тканей, — потихоньку просвещала меня Тора, — здесь же мастера наносят рисунки, как механическим путем оттиска, так и расписывают в ручную.

Лавка была достаточно большая, но рулоны ткани все равно очень плотно теснились на специальных полках. Перед полками стояло несколько столов, на которых девушки, работающие здесь, отмеряли ткань. Между стеллажами висела драпировка, расписанная дивными цветами, за нее-то меня повела Тора. Там находилась сама мастерская.

Тора поставила на огромный рабочий стол корзину и, облокотившись на край, посмотрела на меня. Я опустила маску и сняла с головы капюшон.

— Ты знаешь, что тебя ищут Феникс? — я замерла, услышав ее слова.

— Знаю, — вздохнула я.

— Почему ты сбежала?

— Я испугалась, — честно призналась я и нервно затеребила край плаща, — можно мне сесть, очень устала.

— Конечно, — Тора засуетилась и указала на кушетку в стороне от стола, — так чего ты испугалась?

— Император, он такой бррр. У меня от него мурашки по коже, он ведь сжег меня, а мог отпустить обратно домой, — по крайней мере, мне хотелось верить в свои слова.

— Ясно, — только и сказала женщина, задумчиво глядя на несчастную корзину. Я не стала мешать ей думать, принялась разглядывать мастерскую. Вдоль стены на специальной подставке сохли отрезы расписанной ткани.

— Послушай, — вновь заговорила Тора, — оставайся у меня, будешь помогать мне в лавке, а то девочки порой не знают, за что хвататься!

— Что же мне теперь вообще маску не снимать? — пригорюнилась я.

— Почему? С лицом мы что-нибудь придумаем, волосы спрячем под платок. Делов-то! — отмахнулась Тора, вставая с кушетки.

— Мне жить не где, но я могу прямо здесь на кушетке…

— Чушь! Будешь жить со мной, дочь давно вышла замуж и ее комната пустует. Кстати как тебе мои работы? — она с гордостью посмотрела на полотна.

— Чудесные, — и грустно добавила, — я тоже, когда-то, в прошлой жизни, учила детей рисовать.

— Правда? — недоверчиво отозвалась Тора.

— Правда.

— Покажешь?

— А можно?

— Конечно. Но ты я смотрю не в состоянии, — она, улыбаясь, смотрела, как я зеваю и тру покрасневшие из-за недосыпа глаза.

— Да-ааа красивый у вас город, кстати, как называется?

— Деркас — столица Морны, — я еще раз заинтересованно зевнула, — ты давай ложись, поспи, мне пока некогда с тобой историю вспоминать, а я делами займусь.

— Спасибо, — уговаривать меня не пришлось, спать хотелось зверски, а кушетка показалась мне царским ложем. Растянувшись на ней, я блаженно прикрыла глаза, почти сразу же погрузившись в мир грез.

***

Пустынная дорога шелковым полотном стелилась под ноги, впереди горизонт виделся тусклой серой полоской. Я шла долго, постоянно оглядываясь назад, но как не старалась ничего не видела. Ни леса, ни деревца, даже чахлого кустика, лишь голая равнина. Здесь не было солнца, а царившие сизые сумерки уныло плыли в сухом воздухе.

Странный сон, — подумалось мне.

Это не сон, — послышался тихий шелестящий голос.

Пространство вокруг не изменилось, я снова оглянулась. Никого.

Ну да, конечно не сон, это моя шизофрения, — усмехнулась я.

Дорога продолжала радовать равнодушным однообразием, идти было легко, но тошно. А когда идешь куда-то без определенной цели становится скучно. Именно по этой простой причине я резко затормозила и села прямо на землю. Как ни странно на мне оказалась вполне обычная одежда нашего мира.

Точно, я сошла с ума, а это моя персональная палата!

Странный ты человечек, — опять зашелестел голос, но уже где-то совсем близко.

Я скосила глаза в сторону в надежде ничего не увидеть и спихнуть все на разыгравшееся воображение. Но там как назло прямо рядом с моими ногами катился по земле огненный комок.

Это ты говоришь со мной?

А ты видишь кого-то еще? — и мне показалось, будто я слышу трескучий смех, на что я махнула рукой и отвернулась.

И что ты хочешь?

Поговорить.

Я слушаю, — комок подкатился еще ближе и прыгнул ко мне на колени, от него исходило мягкое приятное тепло.

Не верь слухам о твоем предназначении, ты та кто сама решает чему быть, а чему нет. Будешь злиться и ненавидеть, вокруг тебя станут полыхать костры, люди возьмутся за оружие, они пойдут за тобой и будут убивать… Будешь смеяться, радоваться жизни, любить… мир воцарится на земле той.

Красивая сказка, — задумчиво произнесла я, накручивая на палец почему-то рыжую прядку.

Пока да, — с явным сожалением прошелестел голос, — но скоро грядут перемены, ты не сможешь остаться в стороне. Придет время, когда ты займешь одну из сторон…

Послушай, ну какой из меня Феникс? Я простая учительница из маленького провинциального городка! Вершить судьбы и вести армии в бой это прерогатива сильных мира сего, но уж никак не моя.

Верно, ты другая, — комок задрожал и вроде бы стал меньше, — слабая, ранимая, но в тебе есть сила. Прислушивайся к ней!

Легко сказать, — фыркнула я, краем глаз отметив, что пейзаж начал терять границы, кажется, я просыпалась. Огненный клубок тоже заметил, торопливо закрутился, подпрыгнул к самому лицу.

Ты должна знать… — серые сумерки гасли, я уже ощущала, как затекло тело после неподвижного сна. Последние слова утекли вместе с последними каплями сна.

***

Сон распался на части, последние слова, сказанные мне золотым клубком, стерлись, и сколько я не напрягалась, упрямая память лишь натужно скрипела и отталкивала слишком навязчивое любопытство. Обидевшись на свой непослушный организм, я открыла глаза. В каморке ничего не изменилось, лишь на столе появился огромный подсвечник на десяток свечей. Склонившись над ним, колдовала Тора. Волосы она убрала под косынку, вместо нарядного шелкового платья появился рабочий костюм, рубаха да брюки, что я так редко видела на жителях города. Торе на вид можно было дать лет тридцать с небольшим, и то, только после обстоятельного общения.

Мне стало любопытно, и я поднялась с кушетки. Тора увидев, что я уже проснулась,

громко крикнула:

— Мирио, сходи-ка к Рою и принеси мой заказ.

— Хорошо, — откликнулась невидимая мне Мирио.

— Сейчас мы с тобой поужинаем, а потом я покажу, как рисовать на шелке, — я кивнула.

Плащ, который я не удосужилась снять перед сном, ни капельки не помялся, я развязала шнурки и оставила его лежать на кушетке, а сама направилась к Торе посмотреть, чем она занята.

— Что это будет? — спросила я, рассматривая белый шелк по которому в разные стороны разлетались птицы.

— Свадебное платье, но над ним еще работать и работать, — Тора вздохнула и отложила тонкую кисть.

— Красиво, очень. Я так не смогу.

— А так тебя никто и не просит, мне интересней, как нарисуешь ты. Это классика живописи, — раздраженно отмахнулась Тора, — то, что нарабатывалось столетиями, но, к сожалению практически не изменилось. Понимаешь, в последнее время я все чаще сталкиваюсь с женской скукой. Ко мне приходят, просят нарисовать что-нибудь необычное, а я к своему стыду не знаю как! Вот в этом ты мне поможешь!

— Помогу? Не знаю. Но очень постараюсь. Ваша доброта спасла мне жизнь, а быть может и что-то много важнее нее.

— Ты мне ничем не обязана! — отрезала Тора, — просто я знаю, каково это оказаться в незнакомом месте. Мои родители погибли во время восстания, мне тогда было пятнадцать, а я сбежала в столицу искать лучшую жизнь…

— Как страшно…

— Да уж приятного мало, но то дело былое, а вот ты, — она окинула меня пронзительным взглядом, — тебе все только предстоит. Честно признаться, я порядком удивлена, что император так глупо тебя упустил.

— Мне помогал принц и феникс.

— Ах, даже так? — Тора в состоянии задумчивости обошла стол, — Мейджин дурак, раз пропустил такие знакомства, ну да неважно.

— Мейджин? Кто это?

— Так зовут нашего императора, — я сделала глубокий вдох, готовясь нырнуть в омут с головой.

— Одна девушка из дворца сказала мне, что император не человек, но тогда кто он?

— О! Забавно слышать от тебя, неужели ты ничего не почувствовала при общении с ним?

— Но это совсем не говорит о его происхождении!

— Верно, он дракон на половину, — улыбаясь, ответила Тора.

— Дракон значит?! — я разозлилась. Ну-ну, ящер, ожившая доисторическая рептилия, гад ползучий, что б у тебя хвост отвалился и шкура облезла. Не позволил домой вернуться, так вот знай, ноги моей не будет в твоем дворце! Да я скорей по собственной воли взойду на костер второй раз, чем буду при твоей венценосной особе!

— Да не переживай ты так, здесь его нет, а об остальном оставь думать старушке Торе! — на ее заявление я расхохоталась.

— До старушки тебе еще жить и жить, к тому же перекладывать свои проблемы на чужие плечи я не собираюсь. Как не собираюсь сидеть сложа руки, оплакивая свое прошлое. Просто я так давно ни с кем не говорила по душам…

— Госпожа, — заголосила одна из девушек, — я принесла ваш заказ!

Тора метнула на меня напряженный взгляд.

— Накинь-ка пока плащ, — я кивнула и обернулась в плащ, поглубже надвинув капюшон, — Мирио, неси его сюда.

Ширма дрогнула и в комнату вошла невысокая миниатюрная девушка с подносом. Мельком взглянув на меня, она поставила поднос на столик около кушетки и подошла к Торе.

— В городе переполох, на улицах удвоились патрули стражи, ищут Феникса! Того самого, что недавно появился во дворце. Говорят, сам император провел посвящение, — у меня от ее слов, руки сжались в кулаке, а внутри заклокотал гнев, но Тора спасла меня от разоблачения.

— Мирио, у меня гость, — в ее голосе зазвучали строгие нотки.

— Прошу прощения госпожа, — она поклонилась и ушла.

Я сорвала с головы капюшон, и закрыла лицо руками.

— Они найдут меня…

— Найдут, — Тора укоризненно покачала головой, — если станут обыскивать каждый клочок Деркаса. Увы, такого не может позволить себе даже наш великий император. И хватит уже об этом, еда стынет.

Больше мы про мое прискорбное положение не разговаривали, но в голове навязчиво крутились мысли мешающие получить удовольствие от вкусной еды.

Для чего меня искать, если убегать из города я не собираюсь, а творить добро так, пожалуйста, нате подавитесь, только оставьте в покое.

Наевшись, Тора решила не оставаться здесь и пойти домой. Такое предложение пришлось по душе нам обоим. Я надела плащ и маску, Тора переоделась из рабочей одежды и мы вышли из лавки.

Моя спасительница жила в тихое местечке неподалеку от рынка. Домик стоял посреди дикого сада, в котором проходило несколько тропинок соединяющих рабочие постройки и места отдыха. Первый и единственный этаж имел две спальни, гостиную и ванную, кухня здесь отсутствовала как таковая. Тора долго ворчала о том, какая она никудышная хозяйка, поэтому кухня превратилась в филиал мастерской. За домом находилась чайная беседка и постройка под склад разного барахла.

Войдя в дом, мы, не откладывая дел в долгий ящик, принялись колдовать над шелком. Техника рисования была довольно проста, оставалось лишь привыкнуть к бумажному заменителю. В качестве пробных работ я отбирала небольшие лоскуты ткани и рисовала первое, что приходило в голову. Когда очередной клочок оказывался безнадежно испорчен, я отбрасывала его в сторону и бралась за следующий.

Так потекли дни. Тора пока безрезультатно пыталась вытащить меня в город на мое непосредственное место работы. Мой день начинался с первыми лучами солнца, умываться я неизменно ходила к ручью, что бил в самом дальнем уголке сада. Потом просыпалась сама хозяйка и заваривала вкуснейший чай. Мы проводили за чаепитием не меньше часа, после чего Тора убегала на работу, а я запиралась в темной мастерской, зажигала свечи и начинала рисовать. И так пока перед глазами не принимались мелькать противные черные мошки, а поясница не отзывалась тупой болью. Вечером приходила Тора, кормила меня, делилась новостями, ругала за твердолобость и трусость, после чего отпускала к себе спать.

Сны мне больше не снились.

Так прошла неделя, Тора перестала пилить меня о моем затворничестве, что выглядело несколько подозрительно. А следующим вечером пришла с носильщиком и кучей свертков. Когда мы расположились в гостиной перед зажженным камином, Тора перешла к решительным действиям.

— Итак. Ты пользуешься моим гостеприимством, не слушаешь моих просьб и с утра до вечера сидишь в мастерской… — она замолчала, обвиняющим взглядом посмотрела на меня и продолжила, — Мало того, не даешь смотреть на твои работы! Но теперь с этим покончено.

— Что же ты придумала?

— О! Ты можешь гордиться своей старой подругой! Теперь ты будешь относиться к "неприкосновенные".

— Это что еще за холера? — Тора поморщилась от моих слов.

— "Неприкосновенными", да будет тебе известно, являются мужчины и женщины по каким-либо обстоятельствам принявшие обет безбрачия. Они носят черные одежды и маски, — от такого будущего я пришла в дикий восторг.

— Маска? Я ее так и так бы не сняла, так какой смысл издеваться надо мной?

— Ох, деточка, спрятав твое лицо под маской и обрядив тебя в красивые шелка, мы неизбежно привлечем внимание мужчин, а так есть шанс обойтись малой кровью, — мне хотелось рычать от отчаянья, она таки заставит меня выползти из собственной скорлупы.

— Ладно, я там перевела все твои лоскуты, можешь посмотреть и выбросить, они никуда не годятся! — устало отмахнулась я.

— Значит, завтра идем вместе, тем более, — она загадочно улыбнулась и свернула на меня глазами, — тебя ждет работа!

Неприкосновенная

Если сильно торопиться, попадешь не вовремя и не туда.

Янковский Стас.

Утро добрым не бывает. Это не правда! Утро — это зло в чистом виде, а значит, по определению добра ждать не приходится. И я вовсе не к ранней побудке веду, а к тому, что Тора выполнила свое обещание. Собственно сама злодейка была несказанно довольна тем как все сложилось, что же касаемо меня…

— Тора, на меня все смотрят! — я нервно озиралась по сторонам.

— Хорошо выглядишь, — откликалась подруга и шла дальше, абсолютно игнорируя провожающие нас взгляды.

— Ты обещала мне! — гневно шипела я, — что я не буду выделяться из толпы!

— Чушь, я обещала тебе обойтись малой кровью, — елейным голоском отзывалась Тора.

— И это ты называешь малой кровью? — и так всю дорогу до лавки.

Длинное тяжелое платье путалось в ногах, платок постоянно норовил сползти то на лоб, то на затылок, под маской…

Маска вообще оказалась отдельной историей. Тонкая кожаная основа обтянутая бархатистой черной тканью. Вырезы для глаз миндалевидной формы с поднятыми внешними краями, фигурный нижний край, закрывающий щеки и нос, оставляющий открытым нижнюю часть лица. Произведение искусства, которое как вторая кожа легло на лицо, словно с меня сняли слепок, а с него кожаную заготовку. Специально для меня вместо деревянной ручки, пришили бархатные ленты. Но стоило только увидеть себя в зеркале, во всей траурной маскировке… честное слово, я чуть не осталась заикой.

Платье с широким, но высоким декольте, чуть приоткрытые плечи, пояс в ладонь шириной, повязанный прямо под грудью. Волосы, убраны под платок, маска на пол-лица, бледные подрагивающие в истеричной усмешке губы, янтарные лихорадочно блестящие глаза с нарисованными в разлет черными стрелками. На секунду мне померещилось, что из зеркала на меня смотрит неземное существо, холодное и бездушное, совсем как…да нет же! Моргнула, улыбнулась самой себе, и удивилась игре воображения.

В лавке работницы Торы смотрели на меня не слишком ласково, но когда подруга напомнила, кем она здесь является, девушки стушевались. Меня Тора представила как свою дальнюю родственницу по имени Рия. К счастью, у девушек было не так много времени, на пустую болтовню, а у меня, чтобы возмущаться за неласковый прием. Тора сразу после представления увела меня в мастерскую.

— Вчера ко мне приходила постоянная покупательница, и заказала верхнее платье.

— Что же в заказе необычного? — спросила я, повязывая поверх платья фартук.

— Она хочет что-нибудь особенное.

— Очень информативно, — фыркнула я и задумалась, — что ж мне нужна бумага и карандаш, ну или чем у вас рисуют?

Тора кивнула и принесла стопку серых листов, а вместо карандашей тонкие палочки угольков. Неплохо, могло быть еще хуже. И сделав еще пару уточняющих вопросов, принялась за работу. Рисунок должен был располагаться на спине, поэтому я решила, что розовый куст подойдет как нельзя лучше.

Пока я рисовала, Тора не теряла времени, взявшись за изготовление очередного шедевра дерийской школы живописи. Иногда я чувствовала ее заинтересованный взгляд, но отрываться не хотела. Подруга не выдержала первой.

— Ну, хватит уже, показывай!

С этого момента жизнь закрутилась вокруг новой работы. Я рисовала эскизы, показывала клиенткам, потом работа шла непосредственно с материалом. Мои первые пробы, те несчастные лоскутки, Тора отдала в мастерскую, где из них сделали изящные носовые платочки, которые разлетелись за один день, будто и не стоили кучу денег, а мне добавилась новая головная боль. Но такую мелочь я оставляла на нерабочие вечера.

Теперь я понимаю, что слишком быстро, слишком сильно погрузилась в работу, старалась занять каждую свободную минутку. Я почти перестала бывать на свежем воздухе, потеряла счет дням. Мне стало трудно вставать рано утром, слабость сопровождала тело независимо от проведенных часов отдыха и хорошего питания. Вслед за слабостью пришло головокружение и сбивчивое дыхание. Я скрывала от подруги свое состояние. Мне было стыдно за свою слабость, ведь она работала не меньше меня, также уставала, но сон и еда позволяли ей выглядеть и чувствовать себя здоровой.

Со времени моего появления в этом странном мире прошло около трех недель, я успела привыкнуть к своему новому облику, местным жителям, принять некоторые традиции, но, не смотря ни на что, я угасала. Тихо и тяжело.

Сегодня я осталась в лавке. Заказ, взятый неделю назад, потребовался покупательнице много раньше, пришлось поступиться личным временем и сном. Ночь, в компании кистей и красок, тяжелого вдохновения и омерзительной головной боли, прошла на удивление быстро. Последние легкие мазки завершили общий сложный рисунок, я тяжело вздохнула, отложив кисть в сторону. Сегодня Тора заберет полотна и поколдует над закреплением рисунка, после чего начатое дело довершат портнихи.

Я выглянула за двери лавки, время подходило к открытию рынка. Торговцы потихоньку стекались к своим рабочим местам. Девочки работницы Мирио и Такоро запаздывали, Тора обещалась прийти не раньше полудня, она ожидала какую-то высокородную персону. Мне в принципе не составляло никакого труда открыть лавку и обслужить клиентов. Я подошла к зеркалу пригладила растрепавшиеся волосы, повязала сверху платок, фартук сменила на чистый. Осталось лишь открыть деревянные створки дверей, и собрать тяжелую ткань штор, закрепив витым шнуром на крюке в стене.

Для покупателей было еще слишком рано, а после бессонной ночи меня охватила лихорадочная жажда деятельности. Я подхватила метлу и тщательно вымела пол, протерла от невидимых пылинок столы для раскройки, прошлась тряпкой по фигурным столбикам полок и только сейчас заметила заколоченное и загороженное окно.

Так меня и застали весело болтающие Мирио и Такоро.

— С добрым утром, — поприветствовала я их.

— Доброе утро Рия, — хором ответили девочки.

— А там что за полками окно?

— Да! — сказала Такоро.

— Оттуда открывался такой красивый вид на Дворец Императора! — подхватила Мирио.

— Но потом госпожа Тора решила расширить полки, и окно пришлось заколотить, чтобы ткани не выгорали, — подхватила Такоро.

— Ясно.

— Рия, ты что, тут всю ночь провела? — спросила Мирио.

— Да, но заказ закончила, — устало отозвалась я, присаживаясь на маленький диванчик.

— Может мне сбегать к Юме? — я с интересом взглянула на Такоро, невольно поразившись переменам в их отношении ко мне, за столь короткий промежуток времени.

— Чай из сливы и булочки? — Такоро радостно кивнула, — если тебе не сложно.

— Я мигом! — крикнула она и умчалась.

— Что бы я без вас делала, — тихо проговорила я, а Мирио смутилась, бледные щеки порозовели.

— Рия? А можно мне взглянуть на твою работу? — я качнула головой, поднялась с диванчика, поманив за собой девушку, но не смогла сделать и пары шагов, как пол подо мной поплыл, тело стало слабым, в уши набилась ватная тишина. Сознание уплыло прежде, чем я смогла вымолвить хоть слово.

***

Тело Лили плавно осело вниз, черное платье растеклось по полу черной кляксой. Лицо девушки по контрасту с маской, стало белым, а на висках выступили капельки пота. Казалось, она уже не дышит, и сама жизнь покинула столь утомленное тело.

Мирио не сразу сообразила, что произошло. Она неуклюже обернулась, в ее глазах резко расширились зрачки, страх заставил замереть. Не зная как себя вести, Мирио бросилась на колени и заплакала. Ей стало страшно, и даже почудился строгий голос Госпожи Торы:

"Мирио! Не стой столбом сделай что-нибудь!"

Мирио вдруг встрепенулась, подскочила к ведерку с водой, зачерпнула горсть. На секунду задумалась в правильность своего решения, но поняла, что все равно не знает, как поступить. Вода струйками потекла из ладоней прямо на лицо Лили, но ничего не произошло. Девушка снова опустилась около Лили, аккуратно приподняла ее голову, переложив себе на колени. Мгновение спустя вернулась Такоро с подносом в руках, но, увидев зареванную Мирио, резко остановилась.

— Что с Рией? — помертвевшим голосом спросила Такоро.

— Я не знаю! — истерично всхлипнула Мирио.

— Я за госпожой, — сказала Такоро, быстро сгрузила ношу на ближайший стол и убежала.

Спустя полчаса Тора ворвалась в лавку, коротко взглянула на Лилю и ушла в мастерскую. Девочки встревожено переглянулись, они переживали за Лилю, ведь не смотря на некоторую настороженность при знакомстве с ней, со временем они полюбили и приняли как свою, равную, не взирая на статус "неприкосновенной" и странное поведение.

Такоро и Мирио двумя маленькими мотыльками сидели возле Лили, напряженно наблюдая за едва уловимым дыханием, когда в лавку шелестя дорогими шелками платья, вошли две девушки. Одна из них тихо ахнула, отбросила в сторону расписную маску, бросилась к лежащей без сознания Лиле.

— Лили… — сказала она одними губами, по ее лицу текли слезы, они капали прямо на маску Лили. Мирио и Такоро переглянулись, изумленно наблюдая за разворачивающимися событиями.

— Где ваша хозяйка? — оторвавшись от Лили, громко спросила она.

— Я здесь, — послышалось из глубины лавки, а потом показалась сама Тора.

— Как давно она была на солнце? — жестко отчеканила она. Тора растеряно смотрела на требовательно ждущую ответа принцессу Мао. Ту Мао, что в образе служанки, пыталась подружиться с Фениксом, дабы не испугать ее своим происхождением.

— Не знаю…чуть больше двух недель, кажется…

— Боги! — сквозь зубы выдохнула Мао, — Линь, зови Джи!

Девушка, пришедшая с принцессой — служанка — выскользнула из лавки.

— Что с ней? — храбро спросила Тора, держа в руках чашку.

— Она истощена. Вы! Вы же знали, кто она! Так почему не подсказали? Она чахла на ваших глазах! — Торе нечего было ответить, она потерянно смотрела на пылающую гневом принцессу и ужасалась своей не наблюдательности.

— Что же делать?

— Я заберу ее с собой, — холодно ответила принцесса, отходя от Лили.

— Я…я не позволю! — Тора подошла к входу с решительным намереньем воспротивиться принцессе.

Мао задумчиво посмотрела на Тору, раздумывая о причинах побудивших мастера встать на ее пути. В это время вернулась Линь в сопровождении ее охранника. Дан нерешительно замер в дверях лавки, ожидая приказа принцессы.

— Джи бери феникса, мы уезжаем в Мерц, — принцесса развернулась к выходу, не удостоив внимания удивленную до глубины души Тору. Она знала, что поместье Мерц находится за пределами Деркаса, но это значило, что принцесса хочет скрыть неожиданную находку.

Мужчина аккуратно поднял бессознательного феникса на руки и покинул лавку Торы. Мирио и Такоро переглянулись, устремив требовательные взгляды на свою хозяйку, Тора тихо вздохнула, вымученно улыбнулась и сказала:

— Да-да, вы не ослышались, наша тихоня Рия пропавший феникс!

Дань солнца

Пусть ненавидят, лишь бы боялись.

Луций Акций.

Мужчина — это такая сволочь, хуже которой только женщина.

NN.

Действительности нет дела до человеческих надежд и желаний.

Герберт Джордж УЭЛЛС.

В полной темноте кошка не бьется бедрами об углы стола и не ругается.

NN.

Бездна выглядела странно. Она то вспыхивала желтыми лучами, то виделась загадочным рисунком из цветов и птиц. Она принимала форму лиц знакомых людей, кажется, это была Мао и Тора с ошеломленным и растерянным лицом. Она плакала на меня солью слез, и родниковой водой, касалась нежными бархатистыми пальчиками и шелковистыми прядями волос. Щекотно ластилась зелеными травинками, она была прекрасной — моя бездна.

— Лиля…

Что это, черт возьми? Я схожу с ума? Нет-нет уже так сказать… а голос просто глюк.

— Лиля! — что-то холодное обожгло щеку.

— Лежачих не бить, — вяло отмахнулась я, но теперь меня с удвоенной силой затеребили. Я попробовала приоткрыть глаза, но яркое солнце ослепило.

— Ты жива! Я так волновалась, еще бы день и ты… — женский голос, такой знакомый, сорвался на истерический шепот, — ты! Глупая, безответственная девчонка. Мы с ног сбились, разыскивая тебя. Как я переживала, ты же не понимаешь, что натворила!

До меня медленно доходило, точнее я просто начала приходить в себя, но легче от осознания себя живой, не стало. Просто я узнала голос Мао…Мао принцессы, сестры гада ползучего, старого чешуйчатого ящера, чтоб он плевком подавился. Мао, которой я нагрубила, которую вдобавок обидела, и подвела, которая сейчас спасла мою жалкую жизнь.

Приставив руку ко лбу козырьком, открыла глаза. Мао сидела рядом растрепанная, с красными от слез глазами. Я отвела от ее бледного личика взгляд, и невольно залюбовалась бесконечным зеленым полем, что расстилалось до самого горизонта. Солнце стояло в зените, ярко слепило глаза белым жарким светом. Я протянула к слепому кругляшку ладонь, лучи прошли сквозь пальцы золотым песком, мне казалось, будто он втекает в темнеющие под кожей вены. И дальше гонит живительное тепло прямо к средоточию всей жизни к тому спутанному клубку некогда горевших алым нитей. Теперь же на месте полыхавшего костра лежала неровная кучка остывших серых углей, но свет он оживлял его. Серебристый пепел светлел, а внутри медленно разгорался еще нежный и бледный розовый огонек жизни.

— Феникс… — ахнула Мао, но ее голос слышался тихо, словно она стояла далеко от меня. Я оторвала взгляд от кончиков пальцев, и посмотрела на Мао, но вокруг, насколько хватало взгляда, виднелось бескрайнее голубое небо. Смех застрял где-то между небом и землей, я закусила нижнюю губу и посмотрела вниз. Поле перестало быть бесконечным с одной стороны его подпирал лес, около кусочка примятой травы сидела бледная Мао, в нескольких метрах от нее, замерев неподвижной статуей стоял незнакомый мужчина, Джи кажется. А я, я парила в воздухе…

— Мао?

— Феникс…

— Мао, что мне делать? — осипшим голосом спросила я. Принцесса суетливо поднялась на ноги, встряхнула руками, потерла виски тонкими пальцами и подняла на меня полные слез глаза.

— Я не знаю…

Вот не пойму как это делается, и точно закончу жизнь мало аппетитным пятнышком на траве, а так хочется еще немного пожить. Так прочь панику, о чем я думала до того как заметила свое окрыленное состояние? Ага, костер… а теперь свет, убегающий из вен и…

Трава зашелестела по платью, рук коснулись тонкие травинки. Все, теперь можно выдохнуть.

— Ох, ты! — взвизгнула я, глядя, как по ладоням пляшут язычки золотистого пламени.

— Тише, — кто-то перехватил мои пылающие руки, — сделай вдох и втяни огонь обратно.

Голос звучал успокаивающе, и одновременно настраивал на серьезный лад. Я действительно перестала трепыхаться, паника улетучилась. Сделать вдох? Легко! Воздух ушел глубоко в легкие, разворачивая их до предела, а огонь потек внутрь скрываясь под кожей. Меня моментально попустило, причем в прямом смысле — я разревелась, как последняя истеричка. Напряжение всех прошедших дней, немыслимая усталость, неожиданная встреча с Мао, нелепый полет.

Меня обняли чьи-то заботливые руки, а я слепо потянулась к источнику утешения, уткнувшись в приятно пахнущую ткань. Какое-то знакомое тревожное чувство прокатилось по коже, слезы высохли моментально. Чуть помедлив, я отстранилась. Странные бледно-зеленые глаза внимательно следили за мной. Это был тот самый охранник Мао, виски закололо от вновь накатившего ощущения.

Да что со мной такое! Я мотнула головой и отползла от чересчур настойчивого внимания мужчины, оглянулась на Мао. Она улыбалась, в голове тут же мелькнула мысль, что не к добру все это.

— Кто-нибудь объяснит мне, что значат эти ваши улыбки, пристальные взгляды и еще это! — я взмахнула руками, демонстрируя свои ладони.

— То и значит, — спокойно ответила Мао, отворачиваясь от меня, — энергетической подпитки не было, а при непосредственном контакте с источником энергии, появились излишки. Огонь, парение в воздухе…

Принцесса разволновалась больше меня самой, она быстро подошла ко мне, схватила за руку и потянула в сторону леса. Странное поведение Мао озадачило меня, я невольно оглянулась назад. Джи тонкий как струна, напряженно смотрел нам в след, а мне все больше казалось, что я знаю все это какой-то бредовый фарс.

А Мао все шла и шла дальше.

— Мао! — тишина в ответ, — Мао!

— Подожди, — сквозь зубы процедила она. Я послушалась, замолчала до тех пока мы не отошли на приличное расстояние от охранника принцессы. Мао посмотрела на меня с жалостью и легким недоверием. Она избегала моего взгляда и упорно молчала.

— Лиля, я должна тебе сказать, что не могу отпустить тебя, — она замялась, ее пальцы мяли в руках тонкую ленту небесно-голубого цвета, — Дракон убьет меня! Но я знаю одно, ты не права, думая, что мой брат чудовище, он просто…

Мао остановилась на полуслове, ее взгляд остекленел. По моей спине прошла волна знакомых гадких щупалец, в горле пересохло. Мао закрыла лицо руками и бешено замотала головой, я бросилась к ней, но чья-то сильная рука перехватила меня за талию, резко вздергивая вверх. Мгновение полета, и я сижу на лошади, глупо хлопаю глазами, смотря на быстро удаляющуюся согнувшуюся пополам фигурку принцессы и Джи с взведенным арбалетом в руках. Он нажимает на курок, стрела легким росчерком летит вслед за мной, вслед за тем, кто сидит позади меня, крепко прижимая к себе. Она летит в спину того, что я ненавижу больше всего на свете. Лети смерть, лети!

Лошадь спотыкается от бешеной скачки, но не падает, направление движения меняется, а смерть ей все равно кого сворачивать, кого ровнять с землей. Смерть со стальным наконечником вспарывает грудь, легко пробивает легкое, кровь быстро как пробившийся из глубины родник наполняется внутри меня, вытесняя воздух. Вдохнуть не получается, я кашляю, роняя на грудь кровавую пену. Чувствую, что теперь мне уж точно не вернуться, а смерть мне ласково шепчет:

— Потерпи, скоро все закончится, — в груди разрастается нестерпимый жар, кашель обдирает горло, на грани сознания чувствую неприятный, но знакомый до боли запах, кажется, я снова горю.

Двуликий

Могло быть хуже. Твой враг мог быть твоим другом.

Станислав Ежи ЛЕЦ.

Завтрашний день — это старый плут, который всегда сумеет вас провести.

Сэмюэль ДЖОНСОН.

Нет неразрешимых проблем, есть неприятные решения.

БОРН Э.

Феникс в мир приходящий извне приносит с собой перемены. Иногда, для того чтобы сдвинуть точку прогресса, иногда чтобы уравнять шансы природы в борьбе с агрессорами, но чаще он призывается для поддержания власти. И всегда, как бы не были чисты помыслы Феникса, он становился лишь пешкой в руках сильных мира сего.

Выдержка из трактата о власти.

— Ним? — сердце наполнилось надеждой, только от одного взгляда на тихо вошедшего принца, — как ты здесь оказался?

Я поднялась с кровати, поспешно откидывая одеяло. Ноги коснулись холодного пола, но все это сейчас совершенно не важно, меня спасут, заберут. Я ведь не вынесу того давления, которое оказывает на меня Император. Ним тепло улыбнулся мне, в темных глазах мелькнуло удовлетворение.

— Рад вашему пробуждению Феникс, — я остановилась в шаге от принца, радость от встречи мгновенно улетучилась.

А что если я здесь из-за него? Ведь я не видела того человека, что правил лошадью. Но то чувство: липкие изучающие щупальца, я не могла ошибиться.

— Вы отпустите меня? Тора, наверное, сейчас очень волнуется за меня.

— Не стоит спешить, вы еще не совсем оправились после ранения, — принц деликатно обошел щекотливую тему, или мне так только показалось?

— Ранение? — в голову толкнулось смутное воспоминание летящей стрелы и охранника Мао, из чьих рук она была пущена. Джи, он должно быть сумасшедший, если решил стрелять в императора, да еще и при своей госпоже. Бред, что-то тут определенно не сходится.

— Ах да, — я посмотрела на грудь, под тонкой тканью сорочки просвечивалась легкая повязка. Я смутилась, поняв в каком виде, стою перед мужчиной, прикрыла грудь руками. Глупый жест, он же видел меня голой, ну почему я всегда сначала делаю, а уж потом расхлебываю свою вредительскую деятельность.

— Не стоит. Я не смотрю на вас как на женщину, — усмехнулся он, а мне резко стало плохо, — сейчас вам принесут еду и одежду.

— Спасибо, — осторожно ответила я, надеясь, что он не заметил мое откровенное отвращение, возникшее от понимания, что в моей спине торчит нож предательства. Пускай лучше думает о моем пребывании в блаженном неведенье.

Принц чуть склонил голову в знак почтения и вышел.

Почтение, какой там! Я все это время была твердо убеждена, что опасность исходит от самого Императора. Как я была глупа! Хотелось застонать от накатившего бессилия, но сейчас, здесь я не могла позволить впасть в отчаяние. Если инициатор моего похищения принц, и это его способности я чувствовала на себе, то получается Император ни при чем. А побег из дворца, помощь Содзи и принца, есть ничто иное, как желание оградить меня от императора. Но зачем?

Я скривилась от своей твердолобости. Брожу в трех соснах, а дорогу найти не могу. Ним и Мейджин братья, Мао их младшая сестра, так зачем принцу идти против брата? Власть? Трон? Какой бы не был мир, в котором я живу, причины и желания, а вкупе с ними пороки, остаются банально теми же. Тогда какая выгода в этом фарсе Содзи? Что она мне там болтала про свое высшее предназначение? Нести мир во всем мире? Но она толкает его к войне, брат пойдет на брата. Как все сложно…

Содзи в истинном обличие.

А та ли Содзи за кого себя выдает, — толкнулась в голову совершенно безумная мысль. Нет, стоп, нужно начать с самого начала, с момента попадания в императорский дворец, до сожжения. Сожжение…слово отдалось глухой болью. Все верно, я попала туда не случайно, меня вели с самого начала. А потом, потом просто провели ритуал перерождения. Какая неприятная, мерзкая необходимость, но она совсем не изменила меня ни внутри, ни снаружи. Хотя кое-что стало в новинку, ненависть к одному отдельно взятому императору, который всего лишь стремился заполучить феникса. Одного ему мало, или причина вовсе не в этом. Ха! Кажется, я снова вернулась к происхождению Содзи. Вот же заноза!

Уже хотелось не только застонать, но и завыть, а еще побиться головой об стену. Феникс, волшебная птица феникс, а где оно это волшебство? Что я вообще могу? Во мне не на шутку разыгрались эмоции, появилось желание что-то делать, куда-то идти, задавать вопросы — действовать, и не важно как.

Комнату я обошла раз десять, но кроме кровати и высокого закрытого окна не обнаружила. Ни тебе благ цивилизации, ни пресловутых потайных ходов ни-че-го! Даже окно и то находилось со стороны головокружительного обрыва и наверняка здесь совсем не бывало солнца. Принц озаботился моей безопасностью, даже слегка перестарался, мне вполне хватило высоты трех этажей, чтобы мысли о побеге навсегда оставили мою голову. Хоть мысль о полете сладко сжала комок чуть теплящихся углей на месте сердца. Увы, шанс разбиться оставался более вероятным.

Злость и раздражение наполнили меня до самых кончиков ресниц. Ах, как же хотелось выплеснуть эту безумную энергию. Угли внутри полыхнули недобрым черным, треснули прогоревшие головешки, выпуская на свободу сноп яростных искр. Тихо охнув от накатившего бессилия, я опустилась на ледяной пол. Глаза на миг утратили зрение, но в следующий момент я увидело, то, что поразило меня, как ничто другое за время моего перерождения. Я впервые увидела, как действует мое настроение.

Воины, которые тренировались на широком внутреннем дворе замка, теперь ожесточенно убивали друг друга, и в их действиях не было ни капли осознания. Чистая истерика, квинтэссенция моего гнева. Мне нужно было испугаться, раскаяться за минутную слабость, но я будто завороженная созерцала на завораживающе жестокую по-звериному кровавую бойню.

Только теперь я поняла насколько искушает такая власть, насколько она заставляет испытывать извращенное удовлетворение и гордость за свое дражайшее чадо. Это сейчас мое детище бушует в мыслях и сердцах, оно будто хочет заслужить мое мрачное одобрение. Да, почти материнская нежность растет в полыхающем костре, в котором лишь минуту назад казалось, остались лишь жалкие искры.

Вот оно что… отдав часть себя, я получаю много больше, но сила слишком своенравна чтобы управлять ею, скорее она похожа на ребенка. Обидеть легко, но так же легко обрадовать, поддержать и одобрить.

Зрение пришло в норму, но перед глазами все еще стояла почти нереальная картина. Сейчас кто-нибудь сделает правильные выводы и тогда мне придется ой как не сладко. Что же делать? До меня донесся еще далекий шум, взгляд метнулся к окну, а нервно сглотнула, но, преодолев страх, залезла на широкий подоконник. Створки подались неожиданно легко, в лицо ударил ледяной ветер, мгновенно выморозив остатки тепла. Я взглянула вниз, оценивая теряющуюся в дымке высоту. Наверное от меня не останется даже пресловутого мокрого пятна. Двум смертям не бывать, а одной не миновать? Глупости, их будет ровно столько, сколько раз я попытаюсь спастись, убежать от нее. Только вот бежать от смерти уже не хотелось, я звала ее. Если император искал во мне героя стойкого и сильного волей, если рассчитывал, что показательное сожжение укрепит меня… Он просчитался!

Один маленький шаг, пропасть стала ближе, радостно оскалилась темными скалами, дохнув сухим колким воздухом.

Прыгай! — говорила она.

Я иду, — шепнула я, делая шаг в пустоту. Но кто-то самым варварским образом ухватил мою руку. Жалобно хрустнул сустав, мышцы вспыхнули невыносимой болью. Я дернулась, вырываясь из цепкой хватки, но этим еще больше усилила боль в вывихнутом плече. Задрав голову вверх, я с ненавистью уставилась на бледного до синевы принца.

— С ума сошла! — заорал он, затягивая меня обратно.

— Пусти! — он посмотрел на меня совершенно безумным взглядом, в котором плескалось столько отчаянья.

— Не позволю, ты будешь жить, — сквозь зубы процедил принц.

В голове у меня творился бардак, я не желала возвращаться обратно, не желала быть чей-либо пленницей. Хотелось лишь одного…

Ступни коснулись гладкого подоконника, я оглянулась вниз. Пустота манила, обещая покой. Я упрямо уперлась ногами в край подоконника, тяня тело обратно. Пальцы на руке медленно расцепились. Принц дернулся ко мне, но было поздно, я летела вниз, ветер хлестал по обнаженной коже, рвал тонкую ткань рубашки, трепал короткие пряди волос, а я заворожено считала секунды оставшиеся до падения. Перед глазами мелькало серое небо, темная громада замка на обрыве и мысль еще пара мгновений и все.

Все…

На краю…

Я верю в дружбу, верю в счастье, но не верю любви.

Каковой бы не была смерть, она определенно боится неприятностей, или тех, кто ими живет.

Г.А.

Ад всегда казался мне чем-то гротескно-смешным. Огромные сковородки, котлы, куча чистящих средств и конечно грешники, усердно скоблящие сию кухонную утварь. А еще красномордые черти, попеременно щелкающие плетками. И как человек небезгрешный понимала, что я там определенно желанный гость, даже не гость, а новый жилец в этом "благословенном" краю. Но мой ад определенно был другим.

Здесь пахло душистыми травами, солнечный свет ослеплял каждую клеточку тела. Никогда в жизни я не чувствовала себя лучше, ощущения оказались настолько сильными, что я разрыдалась. Я не замечала ничего вокруг, будто есть только тело, поющее от восторга и ослепительно яркий прямоугольник света. Слезы текли по лицу раскаленными ручейками лавы, стекая с лица яркими алыми язычками света, вокруг головы полыхал костер, будто все краски осени собрались вокруг меня станцевать безумный листопад, но, полыхнув на меня почти обжигая кожу, погас. Солнечный прямоугольник исчез, погрузив пространство вокруг меня в изумрудную тьму.

Почему-то именно сейчас вспомнилось падение в бездну, лицо принца, холод по всему телу и ужасающий по силе удар. Но тогда я должна быть мертвой, и уж точно не сходящей с ума от солнечного света. Я пошевелилась, осторожно приподнялась на локтях, перед глазами все еще мелькала противная зелень, но уже не мешала смотреть.

Гладкий деревянный стол, узкая скамья рядом. На полу стоит бадья с тряпьем пропитанным кровью, валяется нож, покрытый уже подсохшим бурым налетом. Окно перед столом, так вот откуда шел свет. Теперь солнечная полоска сползла на пол, стелясь тонким белым лучиком. Позади низкая кровать со скомканным одеялом, потухший камин чуть левее. Более чем спартанская обстановка.

За окном яркая зелень, птицы поют, тихо шепчет стоячая вода. Да нет, показалось…

Осторожно слезла со стола, наступив в пятно солнечного света. Легкая приятная дрожь прошла по телу. Опять почти без одежды, а это уже становится традицией. Интересно кто меня спас, или точнее как я смогла выжить при падении с такой высоты? Но тот, кто принес меня сюда, — я скосила глаза на красноречиво выставленную на показ бадью, — определенно сотворил чудо.

Одернув заботливо надетую на меня рубашку, определенно с мужского плеча, я пошла к радушно распахнутой двери. Дом находился прямо посреди леса, даже полянки перед домом не было, лишь тонкая тропинка, убегающая куда-то в чащу. Лес выглядел приветливо, щедро пропускал целебную энергию солнца, поэтому я, не беспокоясь, ступила на тропу. Стоило мне пройти по колкой земле десяток метров, как я увидела крошечное озеро идеально круглой формы. Я замерла, не веря своим глазам, такое чудо посреди леса, хотя откуда я знаю особенности этого мира, в котором я не видела ничего кроме столицы.

Подавив тяжелый вздох, я поспешила к манящей глянцевой глади. Тропинка оборвалась в нескольких метрах от мелко галечного пляжа. Пятки обожгли нагретые солнцем гладкие камешки, и это казалось пределом счастья, но только до тех пор, пока чистая как слеза вода ласково коснулась кожи ступней.

Воровато оглядевшись по сторонам, я скинула рубашку. Вода в начале показавшаяся теплой через несколько шагов обожгла холодом бьющего под водой ключа. Не дожидаясь, пока ноги сведет от холода, я нырнула. Под водой плавали мелкие серебристые рыбешки, на дне при желании можно было пересчитать камешки, настолько прозрачной оказалась вода. Плыть в толще воды стало утомительно, я вынырнула на поверхность. Со стороны пляжа послышались чьи-то торопливые шаги, от страха заняли зубы. Я сделала вдох поглубже и нырнула.

Под водой все также царило размеренное спокойствие, рыбки неторопливо плавали у самого дна, чуть левее колыхались темно зеленые водоросли. Внезапно подводные волосы разошлись, показалась уродливая рыбья морда с внушительной пастью, из которой недвусмысленно торчали острые зубы. Серебряными бликами метнулись врассыпную маленькие рыбки, я едва не закричала, впрочем, успев нахлебаться воды. Когда до меня дошло, что пора бы двигать конечностями.

Суматошность еще никого не доводила до добра, поэтому на галечный пляж я выползла, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Почему-то вместо мелких аккуратных камешков перед глазами оказались мужские черные кожаные сапоги. Стало нехорошо, захотелось вернуться в воду к той милой рыбке, да и рубашка как назло исчезла с того места, куда я ее бросила.

— Я бы не советовал плавать в этом озере, — посоветовал смутно знакомый голос.

Я задрала голову и увидела насмешливо улыбающегося Джи, охранника принцессы Мао.

— А я уже, — рассеяно отозвалась я, жадно взирая на висящую, на плече мужчины рубашку.

— С каждой нашей встречей феникс, количество одежды резко сокращается, — его зеленые глаза просто лучились смехом, а мне было совсем не смешно.

— Вы позволите, — я дрожащей рукой указала на злополучный предмет моего вожделения.

— Конечно, — рубашка спланировала мне на спину.

— Отвернитесь, пожалуйста.

— Думаю, я уже успел рассмотреть все интересное, — хмыкнул он, но отвернулся.

Мне хватило сил проглотить откровенное хамство и не сказать ничего в ответ. Все же я обязана ему своим спасением. Рубашка нехотя натянулась на мокрое тело, и тут же промокла, но другой одежды все равно нет, так пусть лучше так.

Поднявшись с теплых камушков, я заметила удаляющуюся фигуру Джи и поспешила догнать.

— Джи, как ты меня нашел? — мужчина идущий на полшага впереди вздрогнул и остановился.

— Ты мне на голову упала, — ответил он, а я чуть не упала, споткнувшись об корень дерева.

— Упала? — взорвалась я, — да если б упала, ты меня с камней лопаткой отскребал!

— А чем, по-твоему, я занимался почти две недели? — он опустился на деревянные ступени крыльца, а я застыла перед ним как громом пораженная.

— Две недели? Но как?

— Ручками, — он продемонстрировал мне обнаженные до локтя руки, — вот этими самыми. Вытягивал тебя из-за черты, чуть сам не ушел! Ладно, пойдем в дом, а ты не хватало мне еще с соплями мучаться.

Я шмыгнула носом и покорно поплелась за мужчиной. Там мне выдали одеяло и усадили перед камином, в котором медленно, словно нехотя разгорался огонь. Крошечные язычки уже проглотили мелкие щепы, но до крупных веток добраться не могли. Улыбаясь, я протянула ладонь к робким золотистым лепесткам, а они будто живые потянулись к моей руке. Лепестки через мгновение разрослись буйным цветом, весело похрустывая поленьями.

— Не балуйся, — одернул меня Джи, — а то потом он и за дом примется.

— Извини, — я отдернула руку, спрятав ее под одеялом.

Сидеть на не пойми, откуда взявшемся кресле было очень удобно, Джи что-то колдовал на столе, я думала о том, что будет со мной, но умных мыслей в голове не возникало, поэтому я решила переложить свои проблемы с воображением на одного отдельно взятого мужчину.

— Джи, скажи мне, зачем Ним Дракону нужно мое похищение? И вообще, что у них с братом за отношения, раз намечается война? — ну про войну я, положим, загнула, но, в общем, суть не менялась.

— Во-первых, не принцу, а Содзи.

— А феникс тут причем? — Джи оторвался от сосредоточенного помешивание чего-то в котелке, сверкнул на меня глазами, которые сейчас казались почти черными.

— Причем…очень сильно причем! Она любовница принца, именно из-за нее недавно ставшей Дэ-Фо может разгореться гражданская война, — он отвернулся, из заплетенных в косу волос половина уже свободно свисала вдоль лица. Я задумчиво кусала губы. Что ты за человек такой Джи? Возвращаешь мертвую, ушедшую добровольно, к жизни. Знаешь все ответы на мои вопросы, и без лишней мысли готов убить принца ради освобождения меня.

— Что значит Дэ-Фо? — рассеянно спросила я, не отрывая взгляда от лица мужчины.

— "Покоренная огнем" или "Поглощенная огнем", Содзи слишком увлеклась покорением силы феникса, она больше не способна хранить мир. Поэтому император призвал тебя, — он замолчал, давай мне время усвоить полученную информацию.

— Джи скажи, почему меня вот так взяли и сожгли, будто вещь? — я обхватила колени руками. Джи молчал, а я вдруг подумала, что выхода у меня все равно не было. Не знаю, сколько я вот так просидела, пустым взглядом смотря на пляшущий огонь, как передо мной оказалась чашка.

— Что это? — скривившись, спросила я, Джи терпеливо ждал, когда я приму питье, пахло омерзительно.

— Сегодня ты изрядно накачалась энергией солнца, но она не держится долго, а этот отвар поможет сохранить ее. Пей!

— Оно ужасно пахнет, — прячась под одеяло, прошуршала я.

— А на вкус еще хуже! — с каким-то садистским наслаждением протянул он, — но если ты не хочешь, то я могу помочь…

— Ээээ, нет, — я взяла кружку, принюхалась, пахло помойкой. Сердито посмотрела на Джи, он улыбался.

— Пей-пей тебе полезно.

Зажав нос пальцами я залпом проглотила содержимое чашки. Про вкус Джи соврал, оно оказалось абсолютно безвкусное, зато действие я ощутила практически сразу. Меня потянуло в сон, тело расслабилось и стало невесомым. Глаза закрылись сами. Да отдохнуть мне не помешает.

***

… мама помоги…

… мама я здесь…

Везде огонь, везде люди, мечущиеся в предсмертной агонии.

… мама…

Маленького мальчика прижала полыхающая балка, а мать давно мертва.

Под городом, некогда светлым и величественным полыхает зарево, темный столп дыма тянется в небо, закрывая медный диск солнца.

… ма…

Стон срывается из прожженного горла.

Город остыл, от него остались лишь черные остовы домом. Город умер. И лишь маленькая женская фигурка одиноко бредет по толстому слою пепла. Ее глаза пусты от выплаканных слез, она тоже мертва.

Она? Я?

***

Я проснулась от собственного крика, захлебываясь слезами. Хотелось сорваться и бежать, спасая никогда не виденный город, его жителей.

— За что? — сорванным голосом прошептала я.

Теплые руки сгребли меня в охапку, прижали к себе.

— Джи, — всхлипнула я утыкаясь его в плечо, — я видела…видела…

— Тише, не надо, не рассказывай мне. Феникс должен принимать видения будущего, но говорить значит выполнить предсказание.

— Так страшно, я боюсь, — сквозь слезы и давящие горло рыдания произнесла я.

— Не бойся, — он гладил меня по голове и шептал что-то успокаивающее. От него исходила какая-то удивительная энергия, она баюкала меня, навевая сказочные добрые видения. Я успокоилась, слезы высохли, и сон уже подобрался, но пока балансировал на грани сладкой дремы.

Джи разжал руки, укутал в одеяло и встал, но я успела поймать его за рукав, прошептав сквозь сон:

— Останься…

Он остался, и даже во сне теперь спокойном глубоком, я четко ощущала незримую тень его присутствия.

Обо всем

Умение скрывать — наука королей.

Ришелье.

Успокоить сердце труднее, нежели его взволновать.

Шатобриан.

Проснулась я поздно, в доме стояла тишина, огонь в камине давно погас. На столе стоял кувшин, накрытый полотенцем, пахло свежим хлебом. Я только сейчас вспомнила, что давно ничего не ела, впрочем, голод не ощущался. Джи ушел куда-то еще рано утром, но видимо вернулся, иначе, откуда еда? Как-то сразу вспомнился ночной кошмар, который Джи принял за видение будущего, а оно действительно казалось почти реальным.

Чем заниматься в этом уединенном месте, я даже представить не могла. Прогулка же по лесу могла закончиться для аборигена вроде меня трагично. Кто знает, что за зверье водится в здешней флоре, с фауной же я успела познакомиться.

Валяться на кровати и смотреть в потолок было скучно, есть не хотелось, неожиданная передышка оказалась совсем не нужной, более того она тяготила. А еще я жутко стеснялась проявленной ночью слабости. Мне совсем не хотелось тяготить незнакомого мужчину собственными страхами.

Промаявшись на кровати еще некоторое время, меня вновь потянуло в сон. Никогда не замечала за собой такой любви ко сну, но, тем не менее, объяснить поведение своего организма, я не могла. Глаза закрывались сами собой, солнечные пятна и серые тени в углах слились в одно смутное видение. Дыхание замедлялось, сердце уже не выбивало привычный ритм, замерзли пальцы на руках, на губах казалось, застыла ледяная корка. И с каждой секундой спать хотелось все больше и больше. В сером тумане мелькнула тень, рукам стало горячо, и губы стали теплеть, но тяжелые веки никак не хотели открываться.

— Не спи Лили!

Я не сплю! Хотелось крикнуть мне, но язык не желал мне подчиняться, я словно бы стала пленницей своего тела.

— Не спи! Не смей спать! Лили! — что-то обожгло щеки, но боль не дошла до спящего тела, а сознание было бы радо, если что-то смогло поколебать сонную оболочку. Хотелось выбраться из образовавшегося кокона, но я только больше увязала в паутине. Попыталась представить сияющие угли, мерцающие ручейки вен, но я их больше не видела и не чувствовала.

— Лили, если слышишь меня, знай, сейчас будет очень больно, — голос был напряженным, но в конце фразы сорвался на нервный смешок.

Больно? Да! Да! Пусть, я хочу жить! — и пришла боль, она не трогала тело, она рвала то, что называлось душой. Меня будто привязали к позорному столбу, вывихнули руки вверх, и раскаленным хлыстом лента за лентой сдирали кожу, мышцы, рвали сухожилия, а когда бить стало нечего, облили костяк кислотой.

Но как нестранно вдыхала я уже своими легкими, и сердце заходилось в запоздавшей панике. Я безумно смотрела в потолок, хрипло дышала.

— Жива.

Хотелось ощупать спину на предмет ее наличия, но претворить в жизнь желание мне не дали.

— Лежи спокойно, — послышался тихий голос Джи, — и глаза не закрывай.

— Джи? — я повернула голову на звук голоса.

Он сидел за столом, уронив голову на сложенные руки.

— Джи, что это было? — мужчина поднялся, его лицо покрывала нездоровая бледность из-за чего глаза неестественно яркими. Он на секунду прикрыл глаза, то ли собираясь с мыслями, то ли справляясь с накатившей дурнотой и слабостью.

— Когда феникс не видит смысла в своем существовании, — Джи говорил мягко, спокойно, как сообщают скорбную весть, — когда он не чувствует себя нужным…ни любви, ни поддержки. Только боль и тоска, а еще неясное будущее. Сегодняшний враг завтра станет союзником, а друг предаст. Правда сказанная с честным лицом, укусит за руку, впрыскивая яд… Ты чуть не впала в спячку.

— Вот оно что…

— Послушай, я знаю в это сложно поверить, но ты нужна этому миру, ты нужна людям, — я слушала, но его слова не находили отклика внутри меня.

— Люди, мир — это слишком пафосно звучит, слишком безлико. Я не знаю ни тех людей, о которых ты говоришь, ни мир, в котором я нахожусь. Ничто не держит меня здесь. Я узнала и почувствовала то, чего никогда бы не захотела. Так ответь мне, кому я нужна? — слезть с кровати оказалось не так просто.

Голова отозвалась колокольным звоном, во рту ощущалась противная сухость. Несколько неуверенных шагов и вожделенная жидкость льется в горло, мутные капельки стекают по губам вниз на мятую рубаху.

— Ты нужна мне, — я отрывалась от кувшина, бровь от удивления поползла вверх.

— Паяц, — отмахнулась я, и, развернувшись, побрела к распахнутой двери.

— Я еще не все сказал! — "Джи после моей реанимации какой-то слишком странный. Надо же брякнуть такое, нужна! Он бы еще кнутом щелкнул говоря: "Хочу, мое!""

— Слушаю и повинуюсь! — в шутку сказала я, склоняясь в насмешливом поклоне.

Джи только усмехнулся.

— Я был в городе, достал тебе одежды, — он красноречиво прошелся взглядом по моим голым ногам, — и поскольку нам предстоит бок о бок прожить еще некоторое время, я решил найти тебе занятие. А то кто-то дуреть начинает от безделья!

— Ого, и что же это?

— Твое лечение исчерпало весь мой запас трав, — в подтверждение слов он тряхнул почти пустой сумкой, — ты его восстановишь.

— Каким же образом? — Джи сощурился, размышляя о том, стоит ли со мной вообще связываться.

— Завтра мы выйдем в лес, и я покажу то, что мне нужно.

— Я заблужусь!

— Ах, ерунда! Вот! — он поставил на стол корзину и вытащил из нее моток тонкой веревки.

— Ясно… — тоскливо отозвалась я, присаживаясь на лавку.

— Тут длины шагов на сто, дальше заходить не стоит.

— А как же местные обитатели?

— Зверью ты не интересна, а те, что покрупнее постесняются нападать на феникса, — я притворно кивнула.

— Ну конечно, они решат, что бурчащий от голода желудок это просто звуки леса, а я невкусная морковка, — кисло пошутила я.

— Так и есть, — Джи даже заулыбался.

— Что-то еще? — механически спросила я, заглядывая в корзину.

— Да, тут одежда, ленты для… эээ твоих волос, гребень, — я удивленно округлила глаза.

— Может, ты еще и косы заплетать умеешь? — он серьезно кивнул.

— Можешь не верить, но у меня все-таки есть младшая сестра.

Гребень из корзины перекочевал в мои руки.

— И ты что? Заплетал ей косички? — гребень впился в спутавшиеся кудри.

— Да, и был ей вместо матери и отца, — я застыла с окончательно застрявшим в волосах гребнем.

— Без родителей тяжело, — вздохнула я, осторожно выдергивая пряди.

— Тебе помочь? — бой с гребнем, я кажется, проиграла.

— Ага, ты только распутай, а я потом сама.

Я покорно сложила руки на коленях, ожидая пока всемогущий Джи расколдует запутавшийся колтун на голове. По волосам прошелся легкий ветерок, тяжесть гребня пропала, а через мгновение он лежал на столе. Но руки Джи уже уверенно разбирали пряди.

— Эй! — я возмущенно засопела, — я не маленькая, могла и сама справиться.

— Ленту подай, — потребовал Джи, — и не крутись, иначе будешь ждать пока я все не переплету. Я фыркнула, но вытянула ярко-алую узкую ленту.

— Джи, расскажи мне о вашем мире, я ведь совсем ничего не знаю.

Руки мужчины, порхавшие по моим волосам, замерли.

— А что тебя интересует?

— Как что? Как называется ваш мир, кто соседи Морны, есть ли здесь горы, как называется то озеро, и лес в котором мы находимся.

— Наш мир называется Деми-Фо или "в мире с огнем". Морна занимает земли от Лунного океана и до начала гор Трош. Дальше идет полоса ничейных земель.

— Ничейных? — переспросила я.

— Там живут изгои и вся разбойничья братия, — Джи закончил с моими волосами и сел рядом со мной, — за ничейными землями начинается земля Оши, у которой с одной стороны границы горы Трош, а с другой широкая река Молла. Морскую границу с нами делит Чарша — небольшое государство моряков и рыболовов. Тебе еще интересно? — несколько раздраженно спросил Джи.

Что ж его недовольство можно было понять, но мне так хотелось рассмотреть свои волосы, а зеркал, увы, не было.

— Извини, — покаянно ответила я, успокаиваясь, — а что за горами?

— Там живет один очень странный народ, они называют себя Норды.

— Почему же странный?

— Они не совсем люди, точнее совсем не люди. Белая кожа, белые волосы, ярко-синие глаза, высокий рост. Они по-своему красивы, у нас их называют ледяные люди, — Лицо Джи стало задумчивым, как если бы он вспоминал путешествие по их землям.

— Ты был у них?

— Нет, к сожалению, — и он, правда, сожалел, но мгновение спустя выражение лица сменилось на шутливо-издевательское. — Я знал одного! Его звали Карун. Он красил волосы в черный цвет, загорал до черноты и принципиально не заплетал волосы в косички, как принято у их мужчин. И насколько я знаю с тех пор у Нордов матриархат, а Карун стал их последним королем.

— Он что? Сбежал? — рассмеялась я, а Джи поддержал меня заговорщицкой улыбкой.

— Хуже!

— Да что может быть хуже?!

— Карун в тайне ото всех занимался алхимией, но, увы, горе-экспериментатор был самоучкой. В итоге он разнес половину дворца и, побросав в сумку свои книги, удрал в ничейные земли. Ох, не зря он так торопился, когда его сестра вернулась из очередного похода, придворные думали что оставшаяся половина точно не уцелеет, — я восхищенно взирала на вошедшего в раж Джи и понимала, что, наверное, именно таким я хотела бы видеть своего мужчину.

— Уцелел?

— Да. Оли, быстро сообразила, что место на троне освободилось. С тех пор, а прошло уже лет двести, власть находится исключительно в нежных женских руках, — закончил он, и притворно вздохнул.

— А король? — нетерпеливо спросила я.

— Король? Король основал на территории Оши школу алхимии, чем и занимается, по сей день.

— Забавно, — тихо заметила я.

— Уверен ему такая жизнь больше по душе, — мне показалось, но в голосе Джи проскользнула горечь.

— Никогда не сомневалась, что люди власть имущие по-своему несчастны. Всегда на виду, куча обязанностей, ответственность за всех и вся, а если что, то… — я запнулась, глядя на Джи, который с невозмутимым видом достает из-под полотенца хлеб.

— Ты меня не слушаешь? — взвилась я, но вместе с тем еле сдержала рвущийся смех, — хоть бы сделал вид, что тебе интересно!

— Да сыт я разговорами о политике, — честно ответил он.

Достав из ножен кинжал, он отрезал солидный кусок. Запахло какими-то душистыми ягодами, внутри хлеба оказалась начинка. Меня воодушевило его поведение и я, не задумываясь, выхватила румяную горбушку. Кто же знал, что так делать не рекомендуется?

Джи возмущенный моим бесцеремонным поступком, сделал молниеносный выпад в мою сторону, я, пытаясь уклониться, подалась назад. Как же я могла забыть, что сидим мы отнюдь не на диване, а на лавке без спинки. Секунда ушла на немую пантомиму между нами, он был зол и раздосадован, я обрадована, беспечно улыбалась падающему на меня Джи. На полу образовалась визжащая и копошащаяся куча. Я искала свои руки, Джи пытался их от себя отцепить, хлеб оказался где-то между нами, а на моей рубахе сияло живописное пятно от ягодной начинки.

— Вот же неугомонная женщина! — выговаривал мне Джи, когда все конечности были найдены, а хлеб торжественно вручен законному владельцу.

— И вовсе нет, — почему-то обиделась я, подхватила корзину с одеждой и направилась к двери.

— Куда?

— На озеро. Отмою от себя ягоды, переоденусь в нормальную одежду, подумаю, наконец! — почти кричала я, — а ты… Джи, подумай, стоит ли возвращать меня во дворец.

Джи напряженно всматривался в мое лицо, но я старалась не замечать его внимания.

— Почему ты так боишься вернуться туда? — я замерла на пороге.

— Я боюсь Джи, боюсь, что мне причинят боль и разобьют сердце, — глаза наполнились злыми слезами, — не надо считать меня дурой, я видела его взгляд, почти услышала его мысли, ничего и никогда он не желал больше!

Голос срывался от напряжения, я смотрела сквозь Джи, и не видела ничего, так сильна, оказалась моя ненависть.

— Видеть и не бояться глупо Джи… он не такой как ты, потому что он, прежде всего Император… — я затихла, смаргивая соленую пелену слез, — пойду я…

Я потерянно брела по едва заметной тропинке, внутри глухо плескалась пустота.

Камешки зашуршали под ногами, от них исходило ласковое тепло, опустившись, я подобрала к груди ноги и замерла. Как же тяжело понимать свою беспомощность, но и смиряться с ней не хотелось.

Я смотрела на гладкую поверхность озера, сзади послышались шаги, а я обреченно вздохнула. Не за чем мне было поддаваться эмоциям, наговорила лишнего, теперь ведь замучает вопросами.

Руки опустились на мои плечи, я почувствовала тепло идущее от его тела, но даже не шелохнулась. Джи тоже не торопился задавать вопросы, а просто сидел позади меня безмолвным напоминанием моего будущего.

Ты?

Только сердцем мы видим ясно.

Сент-Экзюпери.

Как и обещал мне Джи, последующие дни я не вылезала из лесу раньше, чем солнце касалось горизонта. Начиналось все с ранней побудки, Джи заставлял меня съесть хоть что-нибудь, а я не понимала, зачем есть если можно посидеть на солнышке, получив при этом ни с чем не сравнимое наслаждение. Но, получив мой очередной отказ, разразился гневной речью:

— Как ты не поймешь! Солнце не будет светить вечно, придет зима и небо затянет тучами, так может продолжаться ни одну неделю! А пища будет поддерживать твой организм! Так что ешь, и хватит вести себя как неразумный ребенок!

Только тогда я поняла, сколько подводных камней оказалось на моем пути. Без цели усну, без солнца погибну — не жизнь, а одни условности. Джи сообщил мне, что через несколько дней мы вернемся Даркас, что повергло меня в глухое отчаянье. Он видел мое состояние, но в душу не лез, лишь иногда я ловила на себе его неодобрительные взгляды.

Итак, каждое утро мы выходили в лес, я привязывала начало веревки к дереву около дома, разматывая по мере продвижения вглубь. Когда Джи находил нужную травку, цветок, стебелек или ягоду, он срывал, показывая, как она выглядит, после чего уходил. Никогда не думала, что это так сложно — собирать травы. Но, поди, отличи их, вроде бы, кажется да вот она такая же! Но на деле при вечернем разборе моего урожая, Джи критично оглядывал подозрительную травку, и довольно едко сообщал, что же за гадость я при сборе намешала с нужным растением. И так три дня подряд.

За эти адских три дня, я готова была придушить Джи, надеть ему на голову чертову корзину и собственноручно накормить его отбракованной травой, которая зачастую оказывалась ядовитой. Иногда в голову закрадывалось подозрение, что такое занятие Джи придумал мне только чтобы занять меня во время своих отлучек.

Сегодня день был такой же, как и все прошлые. Раннее утро, веревочка, тянущаяся вслед за мной, осторожная и грациозная поступь идущего чуть впереди Джи, и новое задание.

— Мне нужны ягоды аркиса, а вот и они, — он сорвал с низкого, по пояс мне, куста несколько черных ягодок. Ну, наконец-то я отдохну, подумалось мне, но насмешливый взгляд и легкая улыбка на губах Джи дружно сулили явный подвох.

— Аркиса значит, — сказала я вслух, когда Джи скрылся в зарослях кустарника.

Маленькие кустики, тоненькие веточки, листьев уже почти нет, одни ягоды и те, что остались на нем, легко умещались в раскрытой ладони. Ягодки размером с нашу черную смородину, только твердые, как орех. Благо такие кустики встречались на каждом шагу, где-то они казались более разросшимися и там ягод висело больше, а выглядели они покрупнее. Собирать их оказалось легко и приятно, клубок размотался лишь наполовину, когда моя корзинка наполнилась до краев. Место, где я решила немного отдохнуть, попадалось мне не впервые, а запомнилось благодаря поваленному дереву. Оно еще не потеряло свою листу, и медленно погибало.

Подбираясь к поваленному стволу, чтобы с комфортом посидеть, я обходила длинные ветки, когда позади меня что-то тихо треснуло. Вообще ходя по лесу в одиночестве, я поняла одно — невозможно все время шарахаться от любого шороха, иначе просто сляжешь под ближайшим деревом с разрывом сердца. Сколько раз уже мне встречались местные лесные жители, то заяц выскочит под ноги, да так перепугается, что можно его ухватить за уши и немножко потискать. А вчера полянку, которую я облюбовала под место отдыха, посетили олени. Самец гордо прошествовал мимо меня на расстоянии пары метров, самка хотела подойти ко мне ближе, но малыш олененок опередил мать. Без страха подошел ко мне и обнюхал волосы, смешно фыркнул в ухо и даже дал себя погладить.

Но сегодня мне было не по себе. С самого утра меня преследовало плохое предчувствие, а сейчас оно противным комком стянулось в груди и толкнуло под колени. Я обернулась.

Метрах в десяти от меня, наполовину скрытый густым кустарником стоял зверь. Бурая густая шерсть, морда похожая на волчью, только более вытянутая, яркие желтые глаза. Но вот тело по размерам более всего походило на медвежье. Передние лапы: одна согнута, другая тянется длинными когтями в мою сторону. Почему-то вспомнились слова Джи:

— Зверью ты не интересна, а те, что покрупнее постесняются нападать на феникса.

А по мне так у этого ходячего недоразумения все мысли о том, с какой стороны лучше откусить. Нос на морде жадно втягивает воздух. Может, ему не понравился мой запах? Пасть медленно приоткрылась, мелькнул длинный язык…на листья закапала слюна. Ага, не понравился, а чего он тогда облизывается? Одного вида острый клыков хватило, чтобы раз и навсегда попрощаться с жизней. Ноги подогнулись, я упала на колени и уже с этой точки наблюдала, как стремительно приближается зверь. Когда он уже почти подобрался ко мне, я инстинктивно выставила руки вперед. Неожиданно полыхнуло золотом, с кончиков пальцев сорвался нежно розовый бутон огня и медленно поплыл на встречу оскалившемуся зверю.

Первоначально мне показалось, что этого зверя вело лишь слепое чувство голода, но когда он увидел неспешно плывущий огненный цветок, заскулил, одновременно прыгая в сторону, и с диким воем скрылся в чаще леса. Я потрясла головой, чтобы лишиться последней иллюзии о правдивости происшедшего, а цветок, лишившись агрессивно настроенной цели, просто опал на землю тонкими лепестками и погас, так и не тронув огнем ни одну травинку.

— Кажется, с меня на сегодня хватит, — нервно рассмеялась я, механически подобрала непострадавшую (а как хотелось!) корзину, подхватила оброненный клубок веревки и пошла к дому.

Джи еще не вернулся, а значит, еще несколько часов придется провести в одиночестве, держа накопившийся страх при себе. Хотелось высказать, все, что думаю об одном самоуверенном мужчине, что так беспечно отпускал меня в кишащий опасностями лес. А еще поплакать в жилетку и успокоиться от размеренного покачивания на коленях. Хотелось побыть слабой. Просто женщиной.

Корзина с ягодами стояла на столе, что с ними делать дальше я все равно не знала, но придет Джи и примется язвительно распекать мою наблюдательность. Я об этом моменте страстно мечтала, забившись в угол кровати. Где-то в лесу раздался тоскливый волчий вой, у меня сжалось сердце. Мне так страшно не было никогда, и это чувство уже не держалось в хрупкой оболочке тела, оно выплескивалось уродливыми волнами, окутывая все вокруг, совсем как тогда в замке принца. От понимания своей беспомощности по отношению к собственной силе, стало еще хуже. Я закуталась в одеяло с головой и закрыла глаза, тем самым, делая попытку отгородиться от собственного страха.

— Что же ты творишь? — услышала я знакомый голос, слезы брызнули из глаз.

Он вернулся.

— Я видела… а ты… ты! А он…бросился, а я… — сквозь рыдания сжимающие горло, я пыталась рассказать о сегодняшнем происшествии.

— Успокойся, — и такие желанные объятия окутали меня, — что тебя так испугало?

— Я видела зверя…он хотел напасть, то есть напал бы, — я высунула голову из-под одеяла, хотелось увидеть его лицо, удостовериться в его присутствии. Он напряженно вслушивался в мои слова. Неужели не ожидал, не предвидел такого?

— Что за зверь? — мягко спросил Джи, крепче прижимая к себе, его волосы обычно аккуратно собранные в хвост, растрепались и беспорядочно лежали на плечах.

— Огромный, похож на волка и медведя, желтые глаза, — я вытащила руку и ухватилась за блестящую прядку, Джи не заметил моего движения.

— Горг… — задумчиво произнес он, — как ты его отпугнула?

— Я не знаю, как-то само получилось. Сначала в руках огонь полыхнул, а потом, — я растеряно заглянула ему в глаза, сердце в груди забилось чаще, — огненный цветок поплыл к зверю.

— Цветок? — переспросил Джи, не сводя с меня потемневших глаз.

— Да, бледно-розовый. Зверь будто понял, что он опасен, завыл и убежал в лес, — добавила я, Джи дернулся, порываясь скинуть меня с рук, но я вцепилась в него.

— Куда? — новая волна страха чуть не поднялась.

— Лес! Ты убьешь весь лес! — руки сами отпустили его рубаху, стало обидно и горько. Я хотела сказать, что ничего не случилось, что цветок погас, даже опалив траву, но он уже выбежал из дома.

Его не было около часа, дойти до того места, где я встретила зверя минут пятнадцать, а шагом Джи и того меньше, совсем бегом минут пять. Где он провел целый час, я даже подумать не могла. Плевать! Он обидел своим недоверием.

Джи вошел со странным выражением на лице, но подходить ко мне не стал, остановившись на пороге. Он молчал, а я не понимала, как он может молчать?

— Я не монстр, — прошептала я, ладонью вытирая льющиеся слезы.

— Прости, я не должен был сомневаться, — он подошел к столу и устало опустился на лавку.

— Когда зверь убежал, цветок осыпался лепестками и погас. Я даже подумать не могла о том, чтобы причинить вред лесу, — я села на кровати, поплотнее запахнула одеяло, зябко передергивая плечами, — и мне было очень страшно.

— Я почувствовал, точнее почувствовали все и не известно как далеко докатилась твоя волна, — мне сложно было не отвести глаза, но я не ощущала вины за собой.

— Я не воин Джи, — горько усмехнулась я, смахивая последние слезы, — мне было страшно, и я боялась. Мир, в котором я жила опасен, но опасности в нем знакомы каждому. Здесь же, я хожу по минному полю с завязанными глазами.

— Прости, — еще раз сказал Джи, я кивнула.

— Ты не знал, никто не знал, он мог прийти сюда из другого места. Я не верю в твою легкомысленность, если ты без страха оставлял меня одну в лесу, значит, он был безопасен.

— Спасибо, — он грустно улыбнулся и поднялся, — я сварю тебе восстанавливающий отвар, мы хочешь спать? — Меня действительно клонило в сон, — потерпи.

— Хорошо, — я откинулась на спинку кровати.

Джи сходил за водой, развел огонь в очаге и подвесил котелок с водой, когда она закипела, бросил туда горсть травок из мешочка. Когда Джи закончил возиться с отваром, я едва справлялась с собственными глазами.

— Пей, — передо мной оказалась чашка с дурно пахнущим отваром.

Минуту спустя мне полегчало, больше не тянуло пристроить голову на подушку. Я непонимающе уставилась на спокойно сидящего рядом Джи.

— Опять? — он молча кивнул.

Да и что тут скажешь? Я готова бороться с хандрой, но как? Ответа я не знала.

— Почему это снова происходит? — Джи протянул ко мне руку, откинул в сторону свесившиеся на лицо пряди волос. Он смотрел на меня с непонятной для меня нежной грустью. Я подалась навстречу ему. Джи не двигался, я заметила, как засветились его глаза, но как он ошибался в своих мыслях. Его дыхание коснулось лица, а уголки губ дрогнули, обозначая улыбку. Как ты скован в своих эмоциях Джи.

— Почему? — я вложила в свой вопрос столько спокойствия и холодности, сколько нашла в себе.

— Я расскажу, — Джи улыбнулся так, что во рту пересохло, — но только пообещай что выслушаешь.

— Обещаю.

Его теплые объятия укутали меня, губы коснулись моих губ бережно и настойчиво.

Выслушай! — прозвучало у меня в голове, когда костер внутри начал тихо петь, разбрасывая яркие искры.

Выслушай! — словно колокольный звон, и губы от поцелуев горят огнем, а тело льнет к другому гибкому и желанному.

Выслушай! — нас уже двое: одна стонет, извиваясь в объятьях мужчины, а другая раскрывает огненные крылья-руки в бесконечной попытке объять весь мир своим счастьем. Теперь мы принадлежим миру, теперь мы не чужие, не гостьи, теперь все будет как должно!

Когда я перестала быть огнем, я стала собой. Ощутила настойчивые движения, от которых кружилась голова, и не хотелось открывать глаза, чтобы понять, сейчас я и Джи одно целое. Но страстный поцелуй вернул мне уверенность, я распахнула глаза, встретившись с потемневшими до черноты глазами Джи.

— Я слушаю тебя, — прошептала я охрипшим голосом, в кратком промежутке между поцелуями. Его губы заскользили по шее медленно, как если бы старались причинить максимально острое наслаждение. Он знал, что делает со мной, и твердо вел в этом танце. Мне лишь оставалось подхватывать темп его движений, идти вместе изгиб к изгибу, с переплетенными пальцами, сбитым рваным дыханием. Идти, крича, и глотая слезы счастья, чтобы в последнее мгновение раствориться друг в друге, сжечь все преграды, тайны и косые взгляды. Я чувствовала новое такое же горящее сердце, чувствовала что-то другое, то, что было скрыто за занавесов упавших прядей, неверных теней и длинных ресниц, но сейчас самым важным был он, а остальное потом…

Он заставил открыть глаза, до боли прикусив губу, я увидела, как он едва сдерживается. Я лишь сильнее подалась на встречу, улыбнувшись той улыбкой, которую можно подарить только на пороге наслаждения, когда тебя уже подхватывают острые до сладкой боли волны наслаждения. Сильные руки оторвали меня от кровати, секундное головокружение, и я сижу сверху, понимая, что сейчас он решил подарить мне то большее, чем мог позволить себе. Я запрокинула голову, крик сам собой вырвался из горла, по телу прокатилась дрожь, передаваясь тому, что так страстно вглядывался в мое лицо. Он держал меня взглядом, хотел показать, как хорошо быть вместе, знать о том, как желает близости не только телесной, но и духовной. Мы как единое целое, пылали огнем, разливая вокруг себя волны страсти.

Мне долго не удавалось вернуть себе реальное восприятие, я будто существовала сразу в двух плоскостях, здесь рядом с обнимающим меня Джи, и там: высоко над землей, над всем миром, растворенная в лучах солнца, отраженная от волн быстрых рек и бушующего океана.

— Лиля, — тихий голос Джи помог собрать себя воедино.

— Ты чувствуешь это? — "странно было спрашивать, вдруг я сошла с ума?"

— Да, феникс. Теперь ты мир, а мир в тебе, — "как глупо, но я счастлива!"

— Я не чувствую Содзи… — рука Джи на моей талии напряглась.

— Она не смогла слиться, слишком много в ней корысти, — в его голосе засквозила насмешка.

— Мне жаль ее, — сонно пробормотала я, а Джи рассмеялся.

— Спи, у нас будет еще время все обсудить, — моего плеча коснулись его губы, а на месте прикосновения вспыхнул маленький костер. Я захотела развернуться, но Джи только теснее прижал меня в себе. Сон тот час же напомнил о себе, веки сомкнулись, и я сонно пробормотала:

— У тебя такое же пылающее сердце…

Открыть глаза

Нельзя шутить с огнем,

Коль стал писать стихи.

Аргези.

Циник — человек, который, вдыхая аромат цветов, озирается вокруг, ища гроб с мертвецом.

Менкен.

Из сна меня вытолкнуло совершенно ирреальное чувство страха. Когда я открыла глаза, в домике царили серые предрассветные сумерки, камин уже догорал, но еще не погас, освещая небольшой кусочек пола.

Руки Джи все также крепко обнимали, а тихое размеренное дыхание шевелило волосы на макушке. Мне захотелось увидеть его лицо, понять, что он чувствует, я осторожно перевернулась, боясь потревожить его сон неуклюжим движением.

Его лицо скрывала тонкая занавесь из упавших прядей, я осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, откинула их в сторону, замерев на вдохе, рука задрожала. Пришло трусливое желание забиться в истерике, оттолкнуться от его рук, ставших вдруг такими горячими. Лицо Джи, нет не Джи… раньше покрытое золотистым загаром, теперь почти светилось в темноте белым, некогда мягкие черты лица стали резче.

Только сейчас я поняла всю глубину обмана, прониклась, насколько тонко меня обыграли. В голове крутились совершенно безумные мысли, но неожиданно распахнувшиеся глаза мужчины, заставили меня замереть.

— Нет, — беззвучно, одними губами сказала я.

На меня смотрели глаза цвета горького шоколада, те, что тогда во дворце вызвали панику, почти физически ощутимый страх. На меня смотрел Император Мейджин.

Джи…ты даже не пытался обмануть. Чуть темнее кожа, чуть мягче черты лица, чуть сглажены стрелки бровей, менее выразительные бледно-зеленые глаза. Я же все это видела, но оставалась слепа.

— Лиля, — тихо, словно боясь спугнуть, позвал он.

Я дернулась в его руках, от неожиданности он отпустил.

Джи… Мейджин все еще не понимал, почему я дичусь, отчего в глазах блестят злые слезы. Он не спускал с меня глаз, а я судорожно соображала, что делать дальше. Кричать и выяснять отношения, нет лучше бежать… Куда? А не важно, лишь бы не здесь, и не с ним.

Скатившись с кровати, подхватила лежащую на полу рубашку, прикрывая обнаженное тело. Мейджин, не Джи, поднялся и сел на кровати, наблюдая за моими судорожными попытками прикрыться.

— Что случилось?

Боже мой, даже голос изменился, а воздух наполнился бархатными переливами. Меня затрясло, как в лихорадке, но вместо того чтобы заплакать, я расхохоталась, дико и неудержимо.

— Мейджин! — то единственно возможное слово-имя, которое требовалось в данной ситуации.

Он все понял, его лицо исказилось, можно было подумать, что ему больно. Нет, это мне больно, а он, он гад! Старый расчетливый ящер! Ненавижу!

— Лиля, успокойся, — он протянул ко мне руки, отчего я шарахнулась в сторону.

— Не подходи ко мне! — я отчаянно замотала головой.

— Ты обещала выслушать меня.

— Я обещала Джи, а не тому, кто сжег меня… — голос звучал зло, но слезы все равно капали из глаз.

— Меня там не было, — его слова прошли сквозь меня. Я заткнула уши руками и закричала.

— О чем ты говоришь!!! Маска, платье, манера держаться… Мне не нравится когда из меня делают дуру!

— Меня там не было, — четко повторил он, — я с посольством уезжал в Оши.

— Я тебе не верю. — Простонала я, зябко обнимая себя руками. — Знаешь, каково это — сгореть заживо? Чувствовать, как кожа медленно плавится, вдыхать запах горелой плоти и не иметь возможности ничего сделать? — его лицо застыло, — тебе нечего ответить?

— Меня предал мой собственный брат.

— Брат… — это слово отозвалось в сердце тупой болью.

— Поверь мне!

Глаза не видели ничего, ноги стали слабыми и больше не держали тяжелого тела, а я все твердила и твердила:

— Не верю, не верю, не верю… — холодный пол обжег, но сейчас это подействовало отрезвляюще. Мейджин дернулся подойти ко мне, но я остановила его взмахом руки.

Мне нужно было время обдумать, осмыслить. Пусть говорит…

— Расскажи. — Кажется, он не поверил своим ушам, медленно встал с кровати.

Не сейчас, — подумалось мне, и я отвернулась, чтобы не видеть соблазнительно-обнаженного тела. Решив также воспользоваться моментом, натянула на себя рубашку. С пола пришлось встать, потому что холод становился слишком опасным. Переместившись в кресло, я первым делом вытерла слезы, подбросила в огонь несколько поленьев, чтобы стало хоть немного теплее. Мейджин успел одеться, но подходить не спешил, замерев на границе света.

Сейчас, когда он не пытался скрыть свой истинный облик, я не ощущала ничего, кроме злости и раздражения. Не было тех вызывающих отвращение невидимых рук, ни желания преклонить колени, рабски растягиваясь на полу. Я даже начала сомневаться, а то ли видели мои глаза во дворце?

— Ты не похож на императора, — слова раскололи тишину.

— А так? — казалось, ничего не поменялось, он стоял в той же позе, но что-то изменилось, почти неуловимо. Воздух сгустился, пламя в камине полыхнуло, припадая к самим углям.

Появилось желание…появилось: — "Приклони колено, признай меня выше себя!"

Лишь нескольких секунд мне хватило, чтобы поверить в очередной раз, вновь поджигая огонь ненависти.

— Да, — голос прозвучал жалко.

— В тот вечер тебя встретил Ним, — меня передернуло.

— И Содзи…

— На самом деле все должно происходить совсем не так. А ты… — его лицо окаменело, — ты прошла путь первого феникса. Наши знахари готовят специальную мазь и отвар, которые помогают почти безболезненно пройти посвящение огнем. Когда я прибыл в Даркас, тебя уже увели, и тогда Мао решила познакомиться с тобой под видом служанки. Моя сестрица не так проста, как может показаться на первый взгляд. Приди она к тебе как принцесса, ты бы не стала с ней разговаривать, а так… — он бросил на меня взгляд, полный вины.

— Она молодец, — Мейджин кивнул.

— Дальше ты знаешь. Побег состоялся только благодаря помощи моего братца и Содзи. Иначе, я давно бы вернул тебя обратно, — по его темным глазам невозможно было понять, насколько искренен Мейджин.

— Хорошо. Но как вы отыскали меня, и заманили в свой мир? На моем месте могла оказаться простая девушка…

— Не могла, — холодно отрезал он, — переход рассчитан только на людей с каплей магической сущности, а тот, в который ты прошла, и вовсе индивидуально для феникса. Мы не имели права на ошибку.

— Вот как, — а это значит, что выбора у меня все равно не было.

Мейджин жестко усмехнулся, будто прочитал мои мысли. Он подошел к очагу и сел в кресло напротив меня. От его откровенно раздевающего взгляда мгновенно вспыхнули щеки, и сладко заныло внизу живота. Взяв себя в руки, я послала ему столь же вызывающий взгляд и ослепительно улыбнулась. На него это подействовало странным образом.

— Моя мать тоже была фениксом, — я удивленно приподняла бровь, — она родилась в ничейных землях, а в пятнадцать встретила моего отца.

— Это намек? — поинтересовалась я, видя, как на его лицо выползает довольная улыбка.

— Нет, — беззаботно ответил он.

— Тогда в чем подвох?

— Не ищи того, чего нет, — мягко заметил Мейджин, — моя мать мне когда-то предсказала, что я встречу своего феникса.

— Содзи.

— Увы, Содзи давно перестала быть фениксом, но лучше держать врага при себе, — как-то незаметно разговор перешел в спокойное русло, ненависть растворилась, будто ее никогда не было.

— Врага?

— Врага. Она давно испытывает мое терпение. Пока у нее хватало ума не делать серьезных выпадов, но вся это история… — да уж, история паршивее не придумаешь, и как идеально подгадали время, рассчитали мою реакцию, а главное реакцию дракона. Или все что произошло сегодняшней ночью лишь игра? Очередная запутанная многоходовка?

— Сколько тебе лет?

Дракон молчал, видимо размышляя, каким образом я додумалась до такого вопроса. А мне хотелось знать позволяет ли ему возраст быть настолько умным и расчетливым.

— Триста сорок, — угу, мог, как-то уж совсем обреченно подумала я.

— Как ты спас меня? Такая высота не оставляет шанса на спасение.

— Ты не долетела до ущелья, — я скептически повела бровью, — но довольно неудачно упала на мой гребень, ребра пришлось собирать по всем легким.

— На твой что? — не поняла я.

— На мой гребень, или ты думала, что Дракон это высокопарная приставка к моему титулу? — я пожала плечами.

В сущности, я знала не так много, чтобы предполагать такие вещи.

— Что ты там делал?

— Шпионил, — с легкой улыбкой ответил Мейджин.

— Зря ты не дал мне уйти.

— Какая же ты все-таки эгоистка! — я не выдержала и рассмеялась.

— Вот уже…

— Думаешь, ты здесь только для красоты? — зло бросил он, — уж поверь, если бы не крайняя нужда государства в твоем присутствии, я бы никогда… — Мейждин закрыл глаза, его руки сжались в кулаки.

— Никогда, — мне стоило больших усилий, чтобы подавить в себе волну злости.

— Никогда и никому не позволил сжигать, жертвовать мирной жизнью других людей. Вырывать их из привычной реальности, и заставлять защищать то, чего они никогда не поймут. Наш мир другой… ты другая, тебе никогда не будет просто. Жизнь станет борьбой.

— Жизнь для меня всегда была борьбой, но я в ней не сильно преуспела, — я перевела взгляд на огонь, — зачем я вам всем нужна?

Самое замечательное крылось в этом отнюдь небанальном вопросе, он словно золотой ключик — дорог, недосягаем, и оберегаем всеми.

— Сейчас одно лишь присутствие феникса меняет мир. Пришло время перемен, но наш мир уподобился болоту. Ты поможешь высушить и вывести эту заразу.

Практически все страны находятся в изоляции, как культурной, так и политической. Пока мои слова не производят на тебя должного впечатления, но если ты попадешь на территорию Оши или Чарши, поймешь насколько сильно влияние предков и истории. Народы не смешиваются, все меньше рождается ученых, талантливых художников, маги становятся слабыми — мы вырождаемся.

Насколько же долгой была изоляция? Почему для решения этой проблемы нужна я? Вот вроде и ответил на вопрос, а информационная неудовлетворенность осталась прежней.

— А как же ничейные земли? — Мейждин усмехнулся.

— Нравы их обитателей сложно назвать цивилизованными. Где-то процветает каннибализм, где-то практикуются человеческие жертвоприношения. Не все так просто.

— Так в чем проблема? Откройте границы, благословите своих подданных на смешанные браки, — сложно представить, как я справлюсь с такой неординарной задачей.

— Да уж! Гениальное решение! Поверь мне, ее никто не закрывал! Дело в людях, в застарелой вражде, в недоверии, в их каменных сердцах. Многие давно не знают что такое любовь, дружба…другое дело власть, деньги, удовольствия. Замуж выходят только для поддержания рода, получения племенного наследника и это все в порядке вещей. Именно поэтому фениксу очень важно быть в первую очередь человеком, иначе эмоциям негде будет жить.

А каста неприкосновенных?! Это те люди, которые против потребительского отношения к жизни, семье, отношениям между мужчиной и женщиной. Тора умная женщина, дальновидная, но тебе не стать неприкосновенной.

— Почему?

— Тебе незачем носить черную маску отрицания, если тебя любят. Зачем черный шелк траура по жизни, если ты огонь? — его слова затронули в душе что-то очень важное.

— Любят? Или заставляют любить? — наши взгляды скрестились.

Недоверие против непоколебимой уверенности. Мне, наверное, нужно было что-то ответить, но как можно довериться? Как переменить свое отношение так быстро? Я устала, от меня ждут каких-то решений, а мне не хочется ничего.

— Что меня ждет во дворце? — Мейджин нахмурился. Правильно я не ответила, и не отвечу. Не готова.

— Уважение, поклонение… зависть, ложь, все что ты захочешь, и даже больше. Но я буду рядом, помогу устоять, — он плавно переместился ко мне, садясь около моих ног. Теперь он смотрел снизу вверх, нежно, так, как смотрят на любимую.

Слишком близко, — подумала я, пытаясь отстраниться.

— А если я не соглашусь, что тогда? — перчатка брошена.

Мейджин не стал грозить неведомыми карами, а просто стащил с кресла, усаживая к себе на колени. Прикосновение к его обнаженной коже принесло воспоминания сегодняшней ночи, я зажмурилась.

— Буду ждать, — он шумно выдохнул, я вздрогнула, а он расхохотался, сильнее прижимая меня к себе, — эгоистка!

— Да, прости, — ладонь легла ему на грудь, — я поеду с тобой, не могу сказать, что мне это нравится… и я не обещаю ничего.

— Хорошо, — он легко поднялся, все так же держа меня на руках.

— Что ты хочешь сделать? — он выразительно изогнул бровь, на губах заиграла самодовольная улыбка.

— Хочу повторить.

— Мейджин! — щеки заполыхали от смущения.

— Джи, но только для тебя, — возразил он.

Назад

Когда огонь, и боль, и поражение, и радость…

Г.А.

"… Я поеду с тобой.

— Она убьет тебя, — он опустил глаза не в силах смотреть на мое лицо.

— Ты уже оплакиваешь меня? — я приблизилась к его лицу, — ты похоронил меня? Сдался?! — последнее слово я почти прошипела, — но я еще здесь, с тобой, живая и теплая. Пусть там дальше мне придется больно и тяжело, но я хочу жить! Ты дал мне смысл, и теперь не имеешь права отбирать!

Он поднял на меня темные от боли глаза, положил руки поверх моих ладоней и прошептал:

— Я так долго тебя ждал…"

Всего лишь сон, — подумала я, подскакивая на постели.

***

Когда-то один замечательный мальчик сказал мне: — "Никогда не позволяй управлять собой, ты же большая и умная!" Тогда я собрала вещи и покинула родной город. Сейчас я не могла, не стала. Покорилась, уподобившись молчаливой наблюдательнице.

Лошадь ступала неспешно, я мягко покачивалась в такт ее шагу, не делая попыток ни ускорить медленный шаг, ни остановить. Поводья лежали на луке седла, зачем их трогать, если понятия не имеешь, что с ними делать, а впереди ехал дракон.

Мейджин с самого утра был задумчив и молчалив, на мои робкие попытки узнать, в чем дело отмахивался. А потом исчез.

Я промаялась в доме около часа, потом не выдержала и пошла к озеру. Первое что увидела на подходе к озеру — двух оседланных лошадей темно-гнедой масти. Они мирно паслись в стороне от тропинки, а на пляже сидел Мейджин. Мне нужно было уйти, не тревожить мужчину, но он заметил меня, едва я сделала шаг назад.

Мейджин был необычайно бледен, глаза лихорадочно сияли. Чтобы он мне сейчас не сказал, хорошего ждать не приходилось, да и лошади красноречиво говорили о его намереньях.

— Мы уезжаем? — ответила я на его молчание.

— Да.

— К чему такая спешка?

— Нимери пропал.

— Нимери…Ним? — я несколько растерялась, услышав полное имя принца.

— Да.

— Но он же предал тебя! — Мейджин молниеносно оказался рядом со мной, его руки больно сжались на моих запястьях.

— Ним мой старший брат, он заменил мне отца, — зло процедил он, — пусть он пошел против меня, но я никогда не прощу себе, если он пострадает из-за меня!

— Ним старший? Но тогда почему не он стал правителем? — пальцы еще сильнее впились в кожу. Я знала, что испытываю его терпение, но все равно спрашивала.

— Он брат мне только по отцу, его мать была навязана родственниками в жены, нелюбимая. Не знаю, что произошло между отцом и братом… в итоге наследником признали меня, а Нима выслали из страны. Ты довольна? — он встряхнул меня, словно куклу.

— Нет. Почему ты защищаешь его? — лицо Мейджина потемнело.

— Когда отец тихо угас от загадочной болезни, а мать бесследно исчезла, оставив меня один на один с целой страной, появился Ним. Он мог убить меня и захватить трон, но не сделал этого. Сейчас же его поведение слишком неоднозначно, — я поняла, что спорить бесполезно.

— Значит, мы едим в Даркас, — утвердительно сказала я.

Дракон больше не проронил ни слова, отвел к стоящим лошадям и без видимых усилий поднял меня в седло.

Мы ехали уже довольно долго, а лес все не кончался. Зелень, зелень… острые ветки норовящие оцарапать лицо и выдернуть прядь волос. Птички, поющие где-то в ветвях, замолчали, стало совсем грустно. Я успела заскучать, когда из густых зарослей какого-то кустарника вылез горг. Лошадь Мейджина встала на дыбы, и не будь мужчина отличным наездником, все могло выглядеть куда трагичней. Горг пригнулся на передних лапах, шерсть встала дыбом, а из оскаленной пасти закапала пена. Мейджин обернулся, в глазах мелькнула знакомая зелень.

— Убирайся отсюда! — крикнул он.

Моя лошадь остановилась, попятившись назад. Я поняла, что стоять и смотреть как ее едят, она не будет. Повод я взять так и не успела, лошадь рванула прямиком в кусты. Нервно вцепившись в луку седла, я крепко сжала коленями лошадиные бока. Что произошло на тропинке, я так и не увидела. Кричать не было никакой возможность, потому что испуганная скотина неслась, не разбирая дороги, а мне пришлось переключить все свое внимание на свое шаткое положение в седле. Единственное что я могла это молить всех богов о том, чтобы с Мейджином ничего не случилось. Бешеная скачка не прекращалась, я буквально вжалась в седло, опустив голову к шее лошади, но неожиданно для нас двоих лес кончился. Лошадь резко затормозила, вспарывая задними копытами рыхлую землю, и сделала свечку. Руки оторвались от седла, и я полетела на землю. Удар пришелся на спину, воздух из легких куда-то исчез, а в глазах заплясали разноцветные пятна. Я потеряла сознанье.

Кажется, сначала вернулась боль, а потом осознание случившегося. Я открыла глаза, попытавшись встать, спина отозвалась ноющей болью. Сесть мне все же удалось, возможно, мне повезло, и я ничего не сломала, а уж с синяками жить можно. Оглядевшись я увидела мирно пасущуюся лошадь. Далеко впереди расстилалось поле, а чуть левее величественно возвышались стены Даркаса. Замерев, я зачарованно наблюдала, каким прекрасным был этот город издалека, когда кажется, что он сможет уместиться на раскрытой ладони.

От города, разрывая зеленые луга на две части, ползла серая лента дороги. Она то поднималась вверх на холм, то терялась за тенистой рощей, а затем неожиданно выныривала совсем недалеко от леса. Легкая пыльная дымка клубилась над дорогой. Звуки леса, ветра, невидимых насекомых, крики птиц — было ощущение, что я только научилась слышать, настолько яркое и объемное, мягко и пронзительно обволакивающее.

Проблемы отошли на второй план, будто не было бешеной скачки, дикого зверя и опасности для того, кто словно ураган ворвался в мою жизнь, круша все и вся на своем пути. Я сидела, отупев от яркого, пьянящего дня, яркого солнца, не замечая ничего вокруг себя.

Видимо поэтому я не заметила, как на дороге появился всадник на лошади. Она легко и быстро приближалась к лесу, а когда расстояние сократилось максимально, я смогла различить хрупкую фигуру всадницы, яркий огонь одежд и светло-золотые волосы, развивающиеся на легком ветру.

Под ложечкой неприятно заныло, таких совпадений здесь просто не может, не имеет места быть! Ни у кого из здешних барышень нет таких волос, а значит, сама Содзи торопится по важному делу. Но девушка вдруг осадила скачущую лошадь, повернула голову в мою сторону, посмотрев прямо в глаза. Меня передернуло. Именно сейчас вспомнился позабытый утренний сон. Значит, она пришла за мной, ну что ж…

Поднявшись с земли, я отряхнула штаны, пригладила растрепавшиеся волосы, заранее плюнув на встрепанный вид и испуганные глаза. Всадница не стала нервировать меня своей нерешимостью, направив коня в мою сторону.

Наверное, это смотрелось дико прекрасным, нереально восхитительным, если бы смотрел простой человек, но я видела, как внутри нее ревет безумный огонь, а глаза полыхают неземной яростью. Неужели я вызываю у нее такие сильные чувства, больше походящие на одержимость?

Лошадь приближалась быстро, легко перепрыгивая, через маленькие овражки. Расстояние стремительно сокращалось, а в нескольких метрах от меня Содзи резко натянула поводья, и легко соскользнула с лошади.

Она выглядела ослепительно. Сейчас я не чувствовала зависти, просто смотрела на нее как на произведение искусства: дорогое, но бездушное. Стало грустно. Я склонила голову на бок, устало, улыбнувшись девушке.

— Здравствуй феникс! — насмешливо поприветствовала Содзи, обходя меня по широкой дуге. Неужели рассчитывала напугать?

— Рада видеть тебя, — спокойно ответила я, чувствуя, как раздражение вскипает в девушке подобно готовящемуся взорваться гейзеру.

— Где император? — я пожала плечами, — Он все-таки бросил тебя!

— Чего ты хочешь? — прямо спросила я.

Девушка правдоподобно удивилась, изогнув тонкие брови.

— Ты мне мешаешь… — Содзи походила на разозленную кошку, — с самого первого дня!

— Содзи, ты могла не допустить моего появления.

— Мне не дали шанса! — взбешенно крикнула она.

— Разве я в этом виновата?

— Нет, не ты. Но я знаю того, кому будет очень плохо без тебя, — довольно сообщила она, выныривая из-за спины.

А я с грустью подумала, что никто уже не сможет переживать за меня. Мысль о смерти из рук Содзи, казалась еще более малопривлекательной, чем жизнь во дворце. К сожалению именно сейчас выбора у меня не было. Хотелось уже, наконец, определиться со стороной жизни: либо здесь, либо за чертой. До смешного обидно болтаться в зоне постоянной неопределенности.

— Убей меня, — тихо произнесла я, но внутри шевельнулось недовольство, а вместе с ним полыхнули золотом угли на месте сердца.

— Ты! — пораженно воззрилась на меня Содзи, — ты просишь меня о том, о чем я так мечтала с самой первой минуты твоего появления в нашем мире! Почему? Ты испугалась трудностей? Устала бороться?!

— И что? За это ты меня отпустишь на все четыре стороны? — насмешливо произнесла я.

— Нет, но ты меня разочаровала. Я думала ты борец…

— Ты ошиблась! — жестко отрезала я.

— Трусливая тварь! — зашипела Содзи, изящным жестом откидывая волосы назад, которые настырный ветер бросал ей в глаза.

Ее оскорбление больно резануло по огненным нитям пламени, что текли по телу, словно вены. Все мое огненное существо противилось решению сдаться, но воля не уступала подобно упрямой скотине упершейся рогами в пресловутые ворота.

— Мне жаль, — моя покорность настолько сбила ее с толка, что она никак не могла решиться совершить задуманное.

— И он не придет спасать тебя? — какая-то почти детская обида прозвучала в голосе Содзи, что я с трудом удержалась от улыбки.

— Кто?

— Мейджин! И перестань корчить из себя дуру!

Я пожала плечами.

— Императору положено править, а не опекать всяких там… — под последним я имела ввиду себя, и только сейчас до меня дошел смысл моих же слов. Должен, но, однако же, возился со мной… Цветочки показывал, о травках рассказывал, в общем, занимался всякой ерундой.

— Вот именно!

Я обреченно закатила глаза.

Сцена, которую разыграли передо мной, стала напоминать откровенный фарс, Содзи же опустилась с чистой ярости, до банальных выяснений отношений. Нет, надо было разрыдаться, сделать испуганное лицо, да и еще черт знает что, лишь бы не слышать того бреда. Она меня что ревнует? Истеричный смешок сорвался с моих губ, а Содзи подозрительно покосилась на меня, но, взяв себя в руки, уверенно шагнула ко мне, схватив за кисти рук. Я попыталась выдернуть руки, но хватка девушки оказалась неожиданно крепкой.

— Сейчас я покажу тебе, что значит мой огонь, — прошептала она мне на самое ухо.

Ее пламя было другим, оно сочилось какой-то темной злобой, ненавистью ко всему живому. Оно отравляло словно яд, вызывая агонию.

Я же не чувствовала ничего, будто все мои нервные клетки разом отказались от своих обязанностей. А потом пришла дикая боль…

— Кто ты? — прохрипела я, прокусывая до крови губы.

— Надо же, заметила, — зло прошипела она, — но тебе я скажу.

Огонь хлынул второй волной, прогоняя мутную дымку близкого обморока. Созди знала свое дело лучше всякого палача.

— Мне прочили будущее феникса, но, взойдя на костер, меня захлестнули сомнения. Когда огонь добрался до тела, я поняла что мази лекарей не действуют. Это могло значить только одно — я не феникс, и они мудрые и всезнающие ошиблись. — Я слушала Содзи со смешенными чувствами страха и сожаления. — А мне предстоит сгореть заживо. Я кричала, звала на помощь, молила пощадить, но никто даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти меня! Когда я сорвала голос, ко мне явился демон, он предложил мне сделку…

Слушать становилось все тяжелее, на искусанных губах не было живого места, ладони нестерпимо горели, под кожей полыхал пожар, который с каждой минутой отвоевывал все новые сантиметры тела, поднимаясь вверх по рукам.

— Сделка с демоном, — хрипло, часто дыша, сказала я, — лучше б ты сгорела.

— Не тебе судить меня! Демон предложил мне жизнь в обмен на полное подчинение его воле, тогда казалось, что плата ничтожно мала. Теперь же все то, что я отвоевала у судьбы, катится под откос. Я разрушила все! Все чем дорожила, всех кого любила, даже ты… прости меня, — прошептала она совсем другим голосом, в котором не было ни притворства, ни лжи, только чистое раскаянье.

Меня ее заявление отрезвило, мой огонь до сих пор загнанный молей в глубь вспыхнул, покатившись широкой лавиной в места скопления разрушительной темной энергии. Столкнувшись, две силы вызвали такой резонанс, что нас с Содзи оторвало друг от друга, разбросав в разные стороны.

Едва упав, я подскочила, быстро поднимаясь с земли. Содзи лежала в неестественной позе метрах в десяти от меня. Сердце больно сжалось. Я бросилась к девушке, она тяжело дышала, тонкие струйки крови стекали из широко распахнутых глаз.

— Содзи… — охнула я.

Она перевела мутный взгляд на меня и неожиданно ласково улыбнулась.

— Спасибо тебе, — я хотела возразить, но она остановила меня, — ты освободила меня от демона, теперь я не буду выполнять его приказы, — она закашляла, а вместе с кашлем потекла черная густая кровь.

— Я помогу тебе, — по лицу потекли горячие слезы.

— Ты уже помогла, — она подняла руку, осторожно коснулась пальцами моей щеки, ее руки больше не обжигали, — окажи мне честь феникс.

— Конечно…

— Позволь мне обрести покой в твоем огне, — она выгнулась дугой, кашель стал сильнее, кровь плевками вышла из горла, забрызгав мое лицо, а Содзи замерла, утратив последние крохи жизни.

Я положила ладонь на лицо, не обращая внимания на жуткие ожоги, закрыла глаза и воззвала к своей сущности. То чего никогда не делала, лишь надеялась на милость огненной силы феникса, и она откликнулась неожиданно легко и мягко. На мгновение язычки пламени показались из-под лежащей ладони, но тут же ушли в мертвое тело. Я отняла руку, отходя от Содзи. Ослепительный столб огня взвился высоко в небо, и так же быстро опал оставляя после себя примятую зеленую траву.

Содзи в обличие феникса.

Подарок

Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит.

Вот почему настоящее ускользает от нас.

Флобер.

Ветер гонял по полю сорванные в лесу листья, принося с собой то запахи луговых цветов, то ароматный дым из домашних очагов. В стороне от города паслось стадо какой-то домашней скотины. Картинка складывалась пасторальная, уютная и мирная, если бы не знание о людях живущих под крышами этого города.

Возможно, мне бы хотелось помочь всем и каждому, но я не верила в свои силы, надо быть законченным оптимистом, чтобы верить в то, что один человек сможет изменить мир. Один в поле не воин — он законченный псих. Один, видимый врагами как на ладони, где вся война закончится шальной стрелой. Я отрицательно покачала головой собственным мыслям, слишком не мое.

Где-то совсем близко заржала лошадь, послушалось легкое шуршание травы, приглушенные шаги. Лошадь Созди и та, на которой я сюда попала, бок о бок паслись в паре метров от меня.

Спасать меня никто не спешил, искать впрочем, тоже, лезть же в лес одной не было никакого желания. Впечатление складывалось следующей: меня бросили, Мейджином поужинал горг, и мне предложили самой выбирать себе дорогу в этом мире. Выбирать не хотелось, думать о Мейджине в прошедшем времени тоже, а первый вариант меня практически устраивал.

Мысли текли неспешно, идти никуда не хотелось, природа и вид располагал к ленивому безделью. Лошади подобрались совсем близко, причем вели себя совершенно по-хамски одна неожиданно фыркнула прямо на ухо, напугал до полусмерти, а другая решила попробовать на вкус мои волосы, за что немедленно получила щелчок по морде. Рука тут же отозвалась острой болью. На ладонях вздулись жуткие волдыри, зрелище то еще, нужно было что-нибудь сделать, к тому же я решилась идти в Даркас. Проблемой оставались назойливо ластящиеся ко мне лошади. Ей-богу матрос и тот не такой наглый.

Мне пришлось пожертвовать обоими рукавами, которые вопреки фасонам нашего мира не пришивались, а держались на тонкой шнуровке. Обматывать руку было едва ли не больнее, чем просто сгибать пальцы. Закончив, я поднялась с мягкой травы, оставить здесь этих красивых животных мне не позволила совесть. Пришлось привязать повод одной к седлу белогривой, другую я взяла за повод. Лошади послушно пошли за мной.

Обмотанная рука неприятно ныла, я боялась, что мое везение закончится и лошадь заупрямится, вырвав повод вместе с кожей, но видимо лимит несчастий я исчерпала.

На то чтобы преодолеть расстояние до города ушло по моим внутренним часам, часа два. Чем ближе я подходила к стенам города, тем больше попадалось спешащих людей: конных, пеших, сидящих на груженых повозках, но все одинаково отводили глаза, едва увидев мое лицо. Стража у городских ворот проявила большую сознательность, скрестив пики прямо передо мной. Надо было что-то сказать, как-то объяснить свой вид, но все слова разбежались. Я стояла потерянная, переводя взгляд с одного стражника на другого, чувствуя себя глупее некуда.

— Кто такая? — командным голосом спросил один, оглядывая меня из прорези шлема.

— Феникс, — пискнула я, а стражники недоуменно переглянулись, — мне нужно во дворец.

Реакции ноль. Что же нужно сделать, чтобы эти остолопы пропустили меня в город. Я оглянулась назад, вокруг меня уже образовалась приличная толпа зевак, все ждали развязки этой дурацкой ситуации. Мне стало не по себе, а внутри поднялось глухое раздражение.

Какого черта!

Подняв замотанную ладонь на уровне лица, я посмотрела на скукожившуюся от ожога кожу. Совсем чуть-чуть, — подумала я, прикрывая глаза, а на кончиках пальцев заплясали золотистые язычки огня. Древки пик разошлись в стороны. К чести стражников, они не стали устраивать из моего появления представления, а проводили молчаливыми взглядами.

От главных ворот дорога прямиком вела к центральной рыночной площади, в стороне от которой находился императорский дворец. На город я смотрела совсем другими глазами, не скрываясь ни от кого. Без маски и черного платья неприкосновенной. Я, настоящая, заявляющая всем. Вот, смотрите!

Расправленные плечи, четкий размеренный шаг, спокойный взгляд и то другое — рубашка без рукавов, босая, перемотанные руки, лицо, забрызганное кровью; чужачка, ведущая на поводе двух лошадей в дворцовой упряжи. Меня буквально облепило плотным коконом внимания прохожих, кто-то брезгливо поджимал губы, другие сторонились, лелея в душе удушливый комок страха. Но находились те, что словно очарованные странной картиной оставляли свои дела и шли следом позади меня. Их интерес я чувствовала каждой клеточкой кожи.

Так уже "мы" — я и толпа позади, миновали дорогу до площади, когда мягкие лучи солнца скрыла густая тень. Я остановилась, задрав голову вверх.

Над городом парил дракон. Он был огромен и потрясающе красив, темным силуэтом выделяясь на идеально голубом небе. Когда я отвела взгляд от кувыркающегося в воздушных потоках зверя, с удивлением обнаружила совершенно пустую площадь, на которую стремительно опустился дракон. Вокруг установилась такая тишина, что я услышала, как собственное сердце нервно выстукивает неровный, сбивчивый ритм.

Дракон занял почти всю отнюдь не маленькую площадь, яростно забил хвостом по каменной брусчатке, завертел вытянутой головой, которую венчал гребень в форме короны. А я сделала шаг назад, затем еще и еще. Но было поздно, я почувствовала на себе внимательный взгляд черных, как угли, глаз. В следующую секунду город огласил яростный рев дракона.

Я вжала голову в плечи, скрываясь за широким крупом лошади, будто это могло спасти меня от разозленного дракона. Но нет, рев стих. А люди до этого толчеей стоявшие вокруг площади начали расходиться, будто ничего примечательного не произошло. Я даже успела удивиться, глядя на удаляющиеся спины людей, но поразительно спокойный голос Мейджина поинтересовался:

— С тобой все в порядке?

Я обернулась, наверное, слишком резко, потому что мужчина отшатнулся от меня. Не понимая в чем дело, я решила ответить на его вопрос, но вышло только хуже.

— В порядке?! Ты называешь это в порядке? Да я только что, вот этими самыми руками, — я вытянула покалеченные ладони вперед, — убила человека!!! Я не в порядке! И, черт возьми, почему я должна проходить через всю эту грязь? Почему я должна разгребать ваши недосмотры! — ткнув ему в грудь пальцем, я схватила брошенный повод, и побрела мимо застывшего мужчины.

Меня била крупная дрожь, на душе было погано. Ощущение было такое, будто во мне плескался чан с жидким дерьмом, а я не могла выплеснуть его из себя, как делала до этого со всеми сильными эмоциями. Только поэтому сейчас город мирно занимался своими делами, а не прогибался под тяжестью моей злобы.

Ну почему, кто-то где-то решил, что я хорошая, добрая и мудрая? Почему этот кто-то не допустил даже мысли о моей трусости и моральной несостоятельности. Да мне было откровенно плевами на всех и на мир в частности, когда мне… Мне было плохо! Никто не удосужился тактично уведомить законченную эгоистку, которая надежно пряталась под личиной скромной школьной учительницы, что придется зайти так далеко: умереть, убить, и помочь.

Кому мне надо помогать я не видела, все эти люди, так же как и в моем мире жили волею собственного царя в голове. Каждый сам решал что чувствовать, и посягать на чужую волю для меня казалось кощунством.

Меня просто заклинило на этой мысли, я не чувствовала в себе желания помогать, желая лишь одного — вернуться в свой мир, где все просто и понятно, где каждый день медленно погибает род человеческий и никто не просит меня маленькую и жалкую биться за его спасение. Но сейчас и здесь я оставалась, слишком зависима и уязвима, а выхода из мира Деми-Фо пока не находилось.

Тупик! — я даже замерла от такой мысли, потерянно заозиралась вокруг, ища поддержки. Белогривая доверчиво ткнулась бархатистыми губами в мое плечо, я жалко всхлипнула, обвивая руками лошадиную шею, зарылась лицом в жесткую гриву и безудержно зарыдала.

Кто-то очень осторожно обнял меня сзади, нежно погладил по волосам, тихо выдохнув:

— Все будет хорошо.

Это был Мейджин.

— Не хочу, — всхлипывала я, — ни хорошо, ни плохо. Оставьте меня в покое, — голос эмоционально был пуст. У меня не нашлось сил, чтобы взбунтоваться вновь, и я тихо плакала, выражая слезами свой протест.

Меня не сопротивляющуюся оторвали от покорно замершей лошади и подняли на руки. Я знала, что будет дальше, поэтому закрыла глаза, позволяя отнести меня во дворец. Мейджин молчал всю дорогу, и я была ему благодарна за это. Уличные шорохи остались за порогом дворца, я открыла глаза, привыкая к сумрачному полумраку дворцовых переходов, мельком отметила тенями скользящих за нами охранников и перевела взгляд на сосредоточенного дракона. Он тут же поймал мой взгляд, безмолвно спрашивая.

— Я уже в состоянии идти сама, — тихо прошептал я, он кивнул, опуская меня.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — я отрицательно покачала головой.

— Не сейчас. Мне надо…

Нас грубо прервали. Вынырнувший из-за поворота смутно знакомый старик, увидев Мейджина, он расплылся в откровенно лебезящей улыбке.

— Ваше императорское величество! Вы вернулись!

Я возвела глаза к потолку, неосознанно отходя от внезапно окаменевшего мужчины. Даже его глаза стали другими холодными, губы надменно и недовольно изогнулись.

— Советник? Чем обязан? — от тона его голоса хотелось испариться на месте.

— Ах, прощу прощения мой Император, я бы не посмел вас беспокоить, — он склонился в раболепном поклоне, метнув жадный взгляд в мою сторону, — но прибыло посольство Оши во главе с принцессой Талинией.

Мейджин плотно сжал губы, брови сошлись на переносице. Мне показалось, что он вот-вот заорет на этого престарелого олуха, но дракон оказался намного более сдержан, не позволяя управлять себя своим эмоциям.

— Вечером мы устроим прием в честь Феникса, и примем посольство, — советник покорно склонил голову и удалился.

Теперь пришла моя очередь хмуриться, и сдерживать злость.

— Прием? — сквозь зубы прошипела я, но Мейджин не обратил на меня ровным счетом никакого внимания, бросив замершим у него за спиной охранникам.

— Проводите Феникса в ее покои.

***

Меня, вымытую и закутанную в теплое широкое полотенце, наконец, оставили в покое. После горячей ванны очень хотелось спать, и я уже почти дремала, когда в спальню заглянула девочка служанка, что помогла мне помыться. Она виновато посмотрела на меня и тихо, словно мышка сказала:

— Госпожа Лилья, — она снова исковеркала мое имя, — пришел лекарь, он хочет осмотреть ваши руки.

— Зови.

Она кивнула и вышла из комнаты, вернувшись буквально через пару секунд. Лекарем оказалася непривычно молоденькая девчушка с длинной косой и живыми черными глазами.

— Меня зовут Ким.

— Лиля.

— Вы позволите осмотреть ваши руки?

Я кивнула, демонстрирую ужасные ожоги, которые во время купания старалась не беспокоить. Ким заинтересованно рассматривала мои ладони, закусив нижнюю губку, принялась сосредоточенно копаться в сумке висевшей в нее на плече, после кого выудила плотно закрытый глиняный горшочек.

— Эта мазь помогает только на свежих ожогах, — пояснила Ким, накладывая густую как сметану мазь, — магии в ней нет, поэтому заживать будет очень медленно.

— Почему без магии? — я вообще с трудом соображала, о чем она говорит.

Лекарка бросила на меня вопросительный взгляд, но, увидев стену непонимания, расслабилась.

— Феникс может лечиться только на собственных жизненных резервах, магическое исцеление вам не поможет. Странно, что ожог, не излечился, — рассуждала она, ловко накладывая тонкие бинты. Я же не могла рассказать о том, что натворила. Девушка закончила и удалилась, оставляя наедине со своими мыслями.

Но я не хотела, не желала думать. Свернулась калачиком на широкой кровати и незаметно для себя уснула.

***

Разбудило меня ненавязчивое тормошение. Я открыла один глаз, а потом уже распахнула оба, увидев перед собой довольную как кошку Мао.

— Проснулась! Ну, наконец-то! — она обняла меня за плечи и положила голову ко мне на грудь. Я несколько удивилась такому поведению.

— Я тоже рада тебя видеть маленькая принцесса, — я осторожно провела по ее распущенным волосам.

Она фыркнула на "маленькую принцессу" и решительно поднялась.

— Нам надо собираться, — строго сказала она, выразительно расправляя несуществующие складочки на висящем на стуле платье.

— Точно? — чуть насмешливо спросила я, стараясь не кривиться от одной только мысли о предстоящем приеме.

— На этот раз, ты от меня не сбежишь! — шутливым тоном отозвалась она, — давай, поднимайся у нас мало времени.

— Как все будет проходить? Я понятия не имею об этикете, правилах и нормах поведения! — сказала я, поднимаясь с постели и одевая протянутое Мао тончайшее белье.

— Никто от тебя и не требует ничего подобного, — отмахнулась Мао, — дворцовый церемониал слишком сложен и запутан, чтобы объяснить его за пару минут, к тому же это жутко скучно, — принцесса наморщила хорошенький носик.

— Опять скрываешь от меня стратегическую информацию? — сердито отозвалась я, а Мао мягко рассмеялась.

Принцесса помогла мне облачиться в сложное праздничное платье, заколола непослушные волосы причудливой заколкой и убежала, напоследок шепнув.

— Все будет хорошо, — на что я пробурчала об одних мозгах на брата и сестру. И вновь с удивлением и недоумением отметила, что обуви мне не предложили.

За мной пришли где-то через четверть часа. Двое охранников: один шел, впереди показывая дорогу, второй позади. Не сказать что не переживала за этот прием, но меня нервировало назойливое предчувствие больших неприятностей.

Коридоры показались мне смутно знакомыми, убранство и декор не блистали ни величественной отделкой, ни затейливыми украшениями, казалось, что дворец в любой момент может превратиться в военную крепость. Где, пожалуй, покажутся неуместными даже вездесущие темно-серые и черные драпировки. Все это я отмечала на ходу, лениво поглядывая по сторонам.

— Тебе здесь нравится? — прозвучал насмешливый женский голос, когда я в очередной раз ушла в себя. Я вздрогнула, резко обернувшись на звук голоса.

Незнакомка бесшумно шла рядом, а охранники не обращали на нее абсолютно никакого внимания, одно это насторожило меня.

Она была, безусловно, красива, но от ее красоты веяло холодностью, выразительные раскосые глаза болотного цвета таили множество загадок, впрочем, не обещая их раскрывать. Волосы скрывались за изящной кольчужной шалью состоящей из множества металлических пластинок. Шаль спускалась на плечи, сзади переходя в охристый шелковый плащ, а спереди ложилась причудливым рисунком, заканчиваясь острым металлическим клыком, уютно лежащим в ложбинке меж грудей. Длинное шикарное платье легче было представить на красной ковровой дорожке, чем в мире Драконов. Сейчас я ей почти завидовала, поскольку мне приходилось тащить на себе тяжелое трехслойное платье.

Она улыбнулась сочувствующей улыбкой, отмечая мой немой осмотр, а я, наконец, опомнилась.

— Нет.

— Отлично, — слишком явно звучало удовлетворение в голосе, отчего моя улетучившаяся настороженность тут же вернулась.

— А вы простите кто? — надменно вскинутая бровь явно говорила о моем чувстве "такта", на что мне было глубоко плевать.

— Это совершенно не важно, — я нахмурилась и она мгновенно отреагировала на мою смену настроения, — но если тебя успокоит, можешь называть меня Марушей.

— Что вам нужно?

— Ты же хочешь вернуться домой? — я все-таки споткнулась об волочащееся по полу платье.

— Откуда вы…

— Неважно у меня мало времени, — она бросила обеспокоенный взгляд на впереди идущего охранника, — да или нет? Отвечай!

Я, кажется, ни на секунду не задумывалась что ответить.

— Да, я хочу вернуться.

— Тогда слушай внимательно. Это, — она протянула мне светящийся золотом шарик размером с лесной орех, — твоя личная дверь домой.

— Как им пользоваться? — Маруша поморщилась, ей явно не нравилось, что я постоянно лезу с вопросами.

— Подойдешь к любой двери, сожмешь "око" в руке, и четко представишь то место, где хотела бы оказаться. За дверью будет уже твой мир, — она замолчала.

— Это все?

— Это все, — подтвердила она, — мне пора.

— Спасибо.

Маруша посмотрела на меня как-то сочувственно.

— До встречи, — прошелестела она, но рядом уже никого не было, а наш длинный путь завершился перед знакомыми резными дверьми.

Все будто ждали моего появления. Я даже замерла на месте от такого пристального внимания. Меня замутило, пришлось сделать глубокий вдох, опуская глаза вниз, чтобы хоть как-то отгородиться от назойливых взглядов. Ко мне незаметно подошла Мао и потянула в сторону.

— Где Мейждин? — нервно спросила я, косясь в сторону пустующего трона.

— Он должен быть с минуты на минуту. Не нервничай, сейчас начнется всякая политическая болтология: брат примет послов, выслушает их цель визита, а дальше начнется неофициальная часть, — успокаивала меня Мао, так и не выпустив из рук моего запястья.

— Но он сказал, что прием будет в мою честь! — взорвалась я, — что это значит, я и так чувствую себя эпицентром урагана, а что начнется после того, как они все узнает о том кто я?!

— Они уже знают.

— О-ооо, — простонала я.

Поток моих стенаний прекратился, когда в зал вошел Мейджин. Но сейчас передо мной был отнюдь не тот Джи из лесной сторожки, но полноправный Император — величественный и беспристрастный, способный одним взглядом определить участь всей страны и я не знала этого Мейджина.

Кто-то что-то говорил, но я пропускала смысл сказанного сквозь себя и неотрывно следила за лицом дракона, ожидая увидеть хоть одну знакомую эмоцию, но тщетно. С тем же успехом я могла ждать тепла от куска льда. Мао безмолвной поддержкой стояла чуть впереди, ближе к трону. Я очнулась только после того, как Мао совсем не по-королевски ткнула локтем в бок.

— Сейчас послы войдут, — я кивнула и устремила взгляд в сторону входа.

— Наследная принцесса Оши Талиния со свитой, — возвестил торжественный голос, а я уже заскучала. Все мои мысли поглощены лишь одной мыслью: "Я вернусь домой!", и маленький шарик, надежно зажатый в ладони. Еще немного, еще чуть-чуть…

Слова, чужие, но до странности тяжелые, сказанные мягким девичьим голоском, грубо стегнули по нервам.

— Мой отец предлагает вам объединить границы, соединив наши семьи под сводами храма первого феникса, — я дернулась от ее слов.

Мне не был ясен смысл сказанного, но Мао растерянно оглянулась на меня.

— Она говорит о свадьбе…

Ужас парализовал, а принцесса Талиния продолжала говорить. Она стояла перед возвышавшимся троном, и мне со своего места было видно только закутанную в расписную красную накидку миниатюрную фигурку.

— …сегодня мне стало известно, что Созди покинула наш мир, перейдя черту без возможности на перерождение…

Кажется, по моему лицу начали катиться обжигающе горячие слезы.

— …но мне также известно, что совсем недавно пришел другой феникс, — концентрация взглядов на моем лице стала почти невыносимой, под которой я ссутулилась, с трудом держась на ногах.

— …мне хотелось бы получить благословление от нее на наш союз… — и я бегу, расталкивая окружающих меня людей, не видя их удивленных лиц.

Мне нужна всего лишь дверь, одна чертова дверь!

Меня вакуумом окружил причудливый гул, сквозь который слабо пробивалось мое тихое дыхание и сумасшедший стук болящего сердца. Я пробивалась словно сквозь толщу воды и давления, а каждый шаг погружал ноги в топкую трясину.

Дверь, — твердила я про себя, сглатывая горькие слезы.

Домой, домой, домой, — вопила раненая душа.

Время для меня растянулось пружиной, а потом резко схлопнулось. Вернулись нормальные звуки, твердый пол под ногами, а руки коснулась закрытой двери, я оглянулась.

Мейджин, вставший с трона, следил за моим испуганным лицом, в его глазах читалась злость, которая вот-вот вырвется наружу, сметая все со своего пути.

Смотрела на меня и принцесса Талиния, каким-то бесконечно грустным взглядом, абсолютно безмятежно улыбаясь неизвестно чему. Но сейчас ничто не казалось таким важным, как стоящая перед глазами картинка моей кухни в съемной однокомнатной квартирке, и сильно сжатый шарик в руке.

Поглубже вдохнув, я рванула на себя тяжеленную створку двери, которая неожиданно для меня распахнулась во всю ширину, являя всем собравшимся залитую теплым осенним солнцем кухню.

— Нет! — отчаянно крикнула Мао.

— Не смей! — в ярости закричал Мейджин, бросаясь ко мне, но поздно, я сделала шаг, оказываясь уже у себя дома, а за мной медленно тая, исчезал тронный зал.

Конец первой части.

Ура!

Часть вторая

Другая жизнь

Когда тебя проглотила пасть, вспомни Иону: он сумел выбраться оттуда.

Эдисон.

Кто мстит, тот вместе с другими губит и себя.

Ауэрбах

Сильно зажмурившись, я на всякий случай сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, картинка не изменилась. А вот тронный зал уже пропал, навсегда скрыв от меня ужасы другого мира.

Там сложно.

Где-то сверху заревел маленький ребенок, упала и с грохотом разбилась кружка — знакомые, почти родные звуки. Тут все осталось именно так как в утро перед уходом на работу. Немытая чашка из-под сока, хлебные крошки на столе, брошенная на стул сорочка. Я все еще не верила в свое возвращение. На стеклах легкий налет пыли, приоткрытая форточка, черная усатая морда, протискивающая сквозь щель.

— Матрос! — радостно воскликнула я, механически положила око на стол и подошла к окну.

Кот аккуратно спрыгнул на подоконник, милостиво дав себя потискать, почесать за ушами, выдрать из пушистого хвоста пару репьев, после чего категорично потребовал есть. В холодильнике нашлась почти свежая ливерная колбаса, которую я порезала на кружочки и положила в миску терпеливо ожидающего Матроса. Блюдце с водой помыла и налила свежей. Кот благодарно принял угощение, а я опустилась на табуретку. Возвращение домой, как я и подозревала, не внесло ясности в мысли, лишь ухудшило душевное состояние.

Но, черт побери, почему я все еще думаю о произошедшем там? Принцесса еще эта, — мрачно подумала я, разглядывая око, которое почему-то потеряло свой искрящийся золотой блеск, став матовый и мертвым.

Там уж как-нибудь без меня все успокоится. Дракон, как и положено императору, женится на Талинии, объединив два государства, чем поможет людям пробить свои скорлупки из непонимания. Мао вспомнит, что она принцесса, а не авантюристка со стажем. И что за блажь такая искать в абсолютно чужом человеке несуществующего Мессию?

Я фыркнула, довольно улыбнувшись своему ходу мыслей. Матрос поднял довольную мордочку от миски, облизнул усатые щеки и подошел ко мне. Он внимательно обнюхивал платье, которое так и осталось на мне безмолвным напоминанием о Морне, о Даркасе, о другом мире, где Драконы ведут свои игры, где нет места глупости и слабости.

Кот недовольно царапнул скользкий шелк, а я нагнулась и сграбастала его на руки. Почесывая его теплый и чуточку влажный животик, я вышла с кухни, отправляясь в комнату. Диван так и остался разобранный после сна, я опустилась на краешек, продолжая гладить разомлевшего кота.

— Я дома… — тихо-тихо, как заклинание произнесла я, а в воздухе, будто что-то изменилось. Матрос на руках вывернулся, спрыгнул на пол. Шерсть на спине встала дыбом, ушки прижались к голове.

— Что такое? — заволновалась я.

Матрос словно только и ждал моего вопроса, зашипел на входную дверь. Мне вдруг стало не по себе. Старая деревянная дверь протяжно скрипнула, так было всегда, когда я опиралась на нее чтобы открыть заедающий замок. В скважине, заскрежетал ключ. Меня охватила паника. Я подобрала шипящего кота, от неожиданности он выпустил когти, больно вцепившись в руки, но секунду спустя, обмяк. Влетев на кухню, я заметалась в поисках убежища, зачем-то схватила со стола око. Ключ в замке провернулся на оборот и снова застрял, я истерично всхлипнула и не найдя ничего лучше, спряталась в ванной.

Сердце отчаянно колотилось где-то на уровне горла, дышать стало трудно, ладони вспотели, даже кот на руках замер, испуганно щуря на меня горящие глаза. Замок, наконец, поддался, дверь, противно скрипя, распахнулась, пропуская целующуюся парочку.

Она была по-осеннему легко одета: короткая курточка, сапожки на каблучках, вязаная беретка из-под которой шелковой волной стекали чуть отливающие рыжиной русые волосы. Такой же полосатый шарф, один конец которого свисал до самого пола, был, небрежно перекинут через плечо.

Он… Его я узнала с первого взгляда. Высокий, темноволосый, такой знакомый…Руслан. Что он здесь делает? Почему эта странная девчонка сжимает в руках мою связку ключей?

Поцелуй закончился, девушка отошла от Руслана, поворачиваясь лицом. Я испуганно зажала рот рукой. Матрос недовольно заворочался, вновь выпуская острые когти, это помогло вернуть чувство реальности. А реальность явно решила жестоко посмеяться над отчаянной странницей, что так рвалась домой.

Из небольшой щели, что образовывала неплотно закрывающая дверь я имела счастье лицезреть свое лицо. Руслан только что целовал меня, то есть ее, ту, что была мной. Или я уже не она?

— Лили, когда ты уже бросишь школу? — услышала я голос Руслана.

Их больше не было видно через щель в двери.

— Уже скоро, — ответила моим голосом девушка.

Это не я! Руслан унижал меня, мы расстались, а здесь я…она осталась с ним, она…я пожертвовала своей свободой. Она другая. Получается мое место занято. Голова заболела, виски, словно сжало в тисках. Я безвольно опустилась на пол, кот в руках зашевелился, холодный влажный нос уткнулся в щеку.

— Что мне теперь делать, Матрос? — тихо прошептала я.

Сжатую в кулак руку обожгло, я вспомнила про око, которое прихватила с кухни. Раскрыв ладонь, я с недоумением и болью посмотрела на светящийся шарик. А в голову закралась отчаянная своим безумием мысль: "Все равно…"

Прикрыла глаза, покрепче прижав к себе кота. Око на ладони раскалилось, заставляя распахнуть от боли глаза. Жалобно мяукнул Матрос, удивленный ох сорвался с моих губ.

— Демон! — вскрикнул беловолосый мужчина в заляпанном фартуке.

Хорошо, что я сидела, иначе бы точно отбила себе мягкое место. Око в руке снова стало непрозрачно-матовым, безобидным. Что касаемо меня…я, кажется, снова куда-то переместилась, и, судя по странному рисунку на полу и прозрачной, как мыльный пузырь сфере, попала сюда отнюдь не по своему желанию. Вокруг пузыря теснились шкафы, набитые книгами и разнообразной посудой для химических опытов, за шкафами у самой стены стоял стол, также заваленный всякой ерундой. А передо мной застыв удивленной статуей, стоял, видимо хозяин всего этого богатства. Я раздраженно фыркнула, понимая, каким образом оказалась черте где.

— Демон значит? — хмуро уточнила я, глядя в льдисто-голубые глаза мужчины.

— Демон.

У него точно шок. Я нервно хихикнула, а незнакомец дернулся.

— Я не кусаюсь, — примиряюще отозвалась я, но тут голос подал Матрос.

Кот больше не желал спокойно сидеть у меня на руках, свободно преодолел тонкую мерцающую сферу. Я метнула любопытный взгляд на незнакомца, кажется, шок усилился и окреп, из чего я сделала вывод: сфера должна удерживать его содержимое внутри себя и уж никак не выпускать. Довольный кот скрылся под одним из шкафов.

— Я не демон, — попытка отстоять свое честное имя провалилась, а незнакомец шарахнулся от мерцающей сферы.

Мне подобное поведение надоело, я поднялась с пола, кстати, довольно холодного, разгладила складки платья. Убрала упавшие на лицо пряди волос. Выражение лица незнакомца сменилось на задумчивое.

— Ты демон? — я чуть не застонала от бессилия.

— Нет!

— Тогда почему ты отозвалась на призыв? — мужчина нахмурил брови, и выжидающе закусил губу.

— Не знаю, может это, — я вытянула руку, впрочем, не касаясь сферы. На ладони у меня лежало око.

— Откуда у тебя око? — повысив голос, спросил он.

— Мне дала его одна женщина, — осторожно ответила я, внимательно следя за реакцией незнакомца.

— И почему на тебе платье императорской семьи?

— В смысле?

Мне откровенно не нравилось направление разговора. Мужчина стал настороженнее, чем до того момента как считал меня призванным демоном. Может, и не стоило развеивать его уверенность? Но теперь было поздно.

— Рисунок на платье говорит, что ты относишься к члену семьи правящей династии Морны. Кто ты?

— Меня зовут Лиля, я феникс, — обреченно произнесла я, выходя из круга. Сфера от соприкосновения со мной с тихим звоном лопнула.

— Феникс? — мужчина вытаращил на меня свои невозможные голубые глаза и бессильно опустился прямо на пол. Он уронил голову на раскрытые ладони, белоснежные волосы скользнули следом, скрывая за собой все эмоции на красивом бледнокожем лице.

Мне ничего не оставалось, как ждать объяснений такой странной реакции на свои слова. Но мужчина явно не торопился просвещать меня относительно своих страданий, безмолвной и скорбной тенью замерев на полу.

— Как вас зовут? Вы занимаетесь наукой? — он вздрогнул, оторвал голову от ладоней, а я улыбнулась.

— Да, алхимией. Я директор школы, меня зовут…

— Карун, — это мы произнесли в один голос.

— Откуда ты знаешь мое имя? — вскинулся бывший король.

— Мне рассказал про тебя один ммм…человек, — расплывчато ответила я, испуганно глядя на горящие любопытством и недоверием глаза Каруна.

— Да не уж-то? Дважды потерянная…почему ты появилась только десять лет спустя?

Новость оказалась шокирующей, кровь прилила к лицу, меня охватила паника. Десять лет! Потерять десять лет, ради того, чтобы увидеть счастливую, но другую меня. Теперь помощь Маруши смотрелась точно наказание для неразумного дитя. Что же должно было произойти, ради чего мне помогли вернуться домой? И кем является Маруша, раз решила вмешаться в дела Императора?

— Надо же придумали… — заворчала я, — дважды потерянная! — стоять на месте стало сложно, я зашагала по комнате туда-сюда. Злость совсем недавно погребенная от радости возвращения домой, вернулась вновь. Насочиняли глупостей!

— А Мейджин?

Карун услышав имя императора, как-то сник, отвел взгляд в сторону, а затем и вовсе отвернулся. Тут уж волей не волей заподозришь что-то неладное. А теперь предстоит сложное решение настоять и узнать, что произошло, или забыть и найти место в жизни отдельно от всех глобальных катаклизмов этого мира, зажив, так как все. Но выбор сделал вместо меня Карун.

— Мейджин сейчас в столице Оши, — сказал он, но так будто самолично забил последний гвоздь в гроб императора.

— И что в этом такого?

— А ты знаешь кто такая принцесса Талиния?

— Так все! Приплыли, — резко сказала я, сжав руки в кулаки, — меня не касаются увлечения этого ползучего интригана!

— Ха! Просчитался интриган! — В тон мне ответил Карун, я удивленно вскинула брови, — Талиния — паразит… нет, не так, ее организм выделяет дурманящую пыль, под воздействием которой организм человека, да и не только, постепенно теряет способность к сопротивлению. К примеру, на Мейджина ее пыль подействовала как любовный приворот. Ее свойства можно сравнить с наркотиком, — сейчас я видела в этом чудаковатом человеке настоящего ученого, который мог с фанатичным блеском в глазах рассказывать даже о самых мерзких аспектах изучаемой темы.

— Почему никто не пытается разорвать их контакт? — кажется, я все-таки сморозила глупость, потому что Карун бросил на меня такой взгляд, говорящий о моих слабых умственных способностях.

— Ты забываешь, кто он! — возразил Карун.

— Но как же Мао? Она бы никогда не допустила подобного!

— Мао пыталась, но что толку?! От воздействия пыли он не стал круглым идиотом, всего лишь без памяти влюбленным, который защитит и отстоит свои чувства!

— Прекрасно! Просто прекрасно! А кто управляет Морией?

— Совет, — безразлично ответил Карун, — Император и раньше не особо участвовал в управление страной, но чутко держал руку на пульсе, вмешиваясь, когда считал действия совета неправомерными. Так что сложно говорить о политической интриге. Сама принцесса мало осознает свою опасность для общества, но вполне умело ее использует в личных целях, как видишь. В Морне, так же как и в Оши тишь да благодать, странно конечно, но тем не менее.

— Он женился на Талинии? — внутренне сжавшись, спросила я.

— Нет. Но Талиния очень хотела получить благословление Феникса, а ты благополучно сбежала, кстати, очень мудрое решение с твоей стороны, — Карун уже совсем отошел от моего неожиданного появления.

— Это еще почему? — настороженно уточнила я.

— Тебя обвинили в убийстве феникса.

У меня уже не осталось сил удивляться, я прошла мимо сидящего мужчины, и опустилась на стул возле рабочего стола.

— А с чего вдруг все решили, что это было именно убийство? — воспоминание вызвало дрожь, а на глаза навернулись слезы, но я все же тихо продолжила, — она просила о смерти, ей было очень плохо.

— Никто так до конца не понял, что же произошло между вами, — спокойно добавил Карун.

— Она всего лишь оказалась жертвой чьих-то изощренных интриг, в результате чего заключила сделку с демоном, так она назвала его…

Карун услышав о демоне, вздрогнул и отвел глаза.

— Тебе-то что от этих тварей нужно? И почему вместо демона я оказалась в круге? — на что Карун пожал плечами.

— Эксперимент, научный интерес, возможность узнать об этих существах больше, что до твоего появления…скорее всего вызов притянул к себе око, которое находилось у тебя. Возможно, ты думала о возвращении сюда.

— А ты не так уж далек от истины, — грустно ответила я, складывая руки на коленях.

— Что думаешь делать?

— Без понятия, а что сделал бы ты? — мужчина не смутился, а лишь задумчиво почесал бровь.

— С одной стороны твое вмешательство выглядело бы странно, но… — он окинул меня внимательным, пронзительным взглядом, — если у тебя есть мотив личного характера? В народе ходили слухи о том, что Император имел на тебя виды.

— Какие такие виды?

— Хотел сделать тебя императрицей, но не успел, — Карун театрально развел руками, явно намекая на мое бегство.

— Но предложение Талинии? Он бы не смог отказать! Слишком большая выгода от подобного союза, а он в первую очередь правитель!

— Он в первую очередь мужчина, — я хотела, было возразить, но передумала.

— Ладно, глупо теперь об этом спорить. Я вернулась, и кажется, острой потребностей в моей силе нет. Мейджин вправе сам решать от чего ему сходить с ума, я вернусь в Даркас.

— А что там, откуда ты ушла? — его слова подействовали словно пощечина, я дернулась, устало посмотрела на замершего в ожидании ответа мужчину.

— Там больше нет места для меня, этого вполне достаточно, чтобы забыть о доме и не рваться назад.

Слишком много блондинов

Долг — это любовь к тому, что сам приказываешь себе.

Гете.

Итак, я снова на Деми-Фо. Там, у себя дома, я потеряла последнюю возможность на возвращение к нормальной жизни. Здесь…здесь никто не знает, что случится через час. Сегодня ты нужна, а завтра никто не вспомнит о девушке из другого мира.

Ага, как же не вспомнят! Запомнили, вычислили, нагрузили проблемами, потом мило посочувствовали, а теперь хотят заставить идти спасать чешуйчатого властителя. Было бы от кого спасать? Я покачала головой.

— И не подумаю! — в который раз отвечала я, упрямому Каруну. Непробиваемый товарищ оказался. Не понимает ни вежливого отказа, ни грубого простонародного посыла к такой-то матери.

— Ну, ты подумай!

— Да подумала! — вяло отбрыкнулась я, — какого рожна я ему скажу? Мол, давай-ка мил-дракон собирай свои манатки и ату в родные пенаты? Да за кого ты меня принимаешь? Десять лет, понимаешь ли, он там неплохо прожил, а сейчас не к месту пришелся?

— Не десять.

Карун вовсе не собирался сбрасывать обороты развернутой агитационной деятельности, даже наоборот, они начинали принимать угрожающую мощь.

— Несколько лет он искал способ вернуть тебя, потом приехал ко мне в школу и мы уже вместе бились над этой задачей, но… — он поднял на меня тяжелый взгляд, — тот, кто дал тебе это око, постарался спрятать тебя ото всего мира. Да и способ выбрал очень хитрый. Ты сказала, что пробыла дома не более двадцати минут, а здесь прошел десяток лет. Нет, у нас, конечно, есть разница в течение времени, но не такая существенная. Тебя поймали во времени, и тот, кто это сделал, очень силен. Во благо или нет, но десяти лет хватило, чтобы все забыли тебя.

— Значит, искал, — задумчиво отозвалась я, барабаня пальцами по столу, — и чего же он хотел? — вспомнилась Маруша, но вот причислить ее к числу своих недоброжелателей, как-то не получалось.

— Ха! Он был в ярости из-за твоего бегства. И все твердил, верну и убью, — Карун говорил, а с его лица не сходила насмешливая улыбка.

— Как это на него похоже, — фыркнула я, — что же было потом?

— Сама понимаешь визит, пусть даже неофициальный, не мог обойти вниманием главу Оши. В один далеко не прекрасный день сюда прибыла Талиния.

— Можешь дальше не рассказывать, — раздражение пришло как-то резко, выметая из головы все трезвые мысли. Но на виски опустились прохладные пальцы Каруна, и все ушло. Стало так хорошо и легко. Мужчина с легкой улыбкой, опустил руки.

— Как ты это сделал? — на удивление сил не осталось.

— Любой из моего народа сможет погасить твой эмоциональный взрыв, без ущерба для собственного организма. Полезный дар неправда ли? — шутливо поддел меня Карун.

— Безусловно, я бы не отказалась от такой страховки. Сдерживать негативные эмоции не получается, а это сам понимаешь, проблема немаленького масштаба, — шутка получилась нервной, и вовсе даже не шуткой.

— А ты поспокойней будь, здесь все-таки школа. Ученики мои те еще авантюристы, я то привык…а тебе будет нелегко.

— Ерунда, я здесь не надолго, как только…

Договорить я не успела, меня отвлек громоподобный стук в, казалось бы, монолитную стену. Карун лишь сдержанно улыбнулся, сложил руки на груди и стал ждать.

— И что это? Кстати где дверь? — лаборатория как оказалось, не имела выхода в принципе. Одно единственное окно наглухо забитое и никакого намека на дверь.

— Экзамен, — емко ответил Карун.

И вместо нормальных пояснений на гладкой поверхности стены стал проступать рисунок двери. Сначала лишь легко парой штрихов, потом больше появились косяки и деревянные резные пластинки. Кованая ручка повернулась и в приоткрывшуюся дверь просунулась симпатичная мордашка. Мальчишка видимо хотел что-то сказать, но в него полетел маленький пузырек. Хлопнула дверь, пузырек врезался аккурат в промежуток между косяком и дверью, оставив симпатичное ярко-малиновое пятно. Карун удовлетворенно покивал головой, и крикнул:

— Тишь, входи! Сдал!

Меня повеселили методы принятия экзаменов, но что думать, когда толком ничего не знаешь о мире.

Тишь вошел уже не скрываясь, смело, распахнув дверь. Невысокий, с коротким черным ежиком волос, бледный, с очень живыми карими глазами. Он держал в руках стопку неаккуратно сложенных листов.

— Я это… — он замялся, а когда обратил внимание на меня, то и вовсе замолчал, широко открыв рот. Мы с Каруном быстро переглянулись, и он как учитель сильно удивленного чада взял дело в свои руки.

— Отчет принес? Давай сюда, — Карун нетерпеливо махнул рукой.

Мальчишка несмело подошел и протянул слегка помятые листы, все также, не отрывая от меня какого-то испуганно-восторженного взгляда. И я не сдержалась, несколько раз щелкнув пальцами, перед лицом Тиша.

— Эй, я живая и настоящая! Перестань рассматривать меня как куклу.

— Ой! Прошу прощения. Вы же демон? — бесхитростно спросил мальчишка.

Я зло рыкнула и зашипела на подскочившего Каруна.

— Да ты!

— Все-все, успокойся! Они просто подглядывали.

Мне же сейчас было глубоко наплевать на его игривое настроение, хотелось кое-кому надавать по одной великовозрастной голове, чтоб вправить перекошенные мозги. На кончиках пальцев затанцевали лепестки пламени, и дернувшийся было к двери алхимик, застыл на месте.

— Ну, так что? — настало мое время веселиться, — расскажешь своему ученику кто я?

— Конечно, только убери это, — он указал на почти сформировавшийся бутон.

— Сейчас!

— Тишь, познакомься эта нервная женщина…

— Карун!

— Это феникс, ее зовут Лиля, — покорно затараторил Карун, издевательски гримасничая. И теперь до меня дошло, почему Карун здесь возится с подрастающим поколением алхимиков, а не правит своим народом. Он был также далек от политики, как и не знал, что такое чувство такта.

Цветок сам собой впитался обратно, злость ушла. Я повернулась к замершему мальчику и сказала:

— Ты, кажется, что-то хотел сказать своему учителю? — напомнила я, а Тишь моментально переменился в лице.

— Ой! Учитель, там к вам эээ…приехали! — пролепетал он, заливаясь краской по самые уши.

— Кто?

— Госпожа Оли со свитой.

— Раньше не мог сказать?! — гаркнул Карун, но мальчишка, почуяв неладное, быстро унес ноги.

— Оли? Что-то знакомое…

Я посмотрела на помрачневшего и в миг посерьезневшего мужчину. Уже интересно, что могло так выбить из колеи бесшабашного Каруна.

— Сестра, — потерянно отозвался он.

И тут я вспомнила рассказ Мейджина о Нордах, о побеге короля и о его сестре, что сменила Каруна на троне.

— Круто, и что ей здесь нужно?

— Думаешь, я знаю? — огрызнулся Карун, теребя в руках белоснежную прядь волос, — она приходит только когда ей самой вздумается! В прошлый раз, например, притащила ко мне мою бывшую любовницу. Сказав, что хочет племянника, но тогда они обе были жутко пьяны.

Я смотрела на расхаживающего мужчину и улыбалась. Сестра-то оказалась под стать брату, такая же сумасбродная.

— Что она придумает на этот раз?! — он оглянулся на меня, и словно бы что-то решил для себя, кивнул мне, — пойдем! Я вас познакомлю.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Идем же!

Пришлось упереть руки в бока, наглядно показывая свое отношение к его затее. Но тут Карун изобразил такую умильную гримасу, что я невольно кивнула.

— Ладно, но я буду просто стоять в стороне и молчать!

Он едва дождался, пока я договорю, бесцеремонно схватил за руку и поволок прочь из лаборатории. Мы побежали по светлому узкому коридору, свернули налево и вышли на открытую площадку. Нас ждали.

Королева Нордов выглядела как четырнадцатилетняя девочка. Тоненькая, невысокая, с длинными волнистыми волосами цвета снега, с худеньким треугольным личиком, на котором жили своей жизнью огромные невозможно голубые глаза. Низко на лбу сидел серебристый обруч, а в центре сиял прозрачный камень, и уж совсем странно смотрелось уходящее вверх белое пушистое перо. На королеве было надето свободное голубое платье, едва доходящее до колен.

Позади нее стояло пятеро таких же светловолосых мужчин, но при нашем появлении они преклонили колено, так и замерев с опущенными головами. Король везде оставался королем, пусть даже и бывшим.

Оли подскочила на месте, но, заметив мнущуюся позади Каруна меня, остановилась на полушаге. А этот предатель, как назло выпихнул меня вперед, за что был награжден взглядом, обещающим все муки ада.

— Здравствуй, брат, — голос совсем не соответствовал облику юной девушки, звуча властно и требовательно.

— К чему этот неожиданный визит? Смотрю, всех с собой прихватила.

Не совсем понимая, о чем он говорит, я внимательно следила за развитием событий. Оли тем временем стояла, сердито сверкая глазами. Мне больше не перепало ее дражайшего внимания, и я медленно отошла к колонне.

— Нет не всех, — елейно парировала она, — Кайну я оставила во дворце.

Они прожигали друг друга взглядами, но так и не сделали ни шагу навстречу.

— Зачем ты здесь? — холодно спросил Карун.

Оли же имела свои планы насчет ведения разговора. Она капризно поджала губы, и исподлобья посмотрела на меня.

— Кто она?

Мне не понравился ее тон, не говоря уже о том, что можно было спросить напрямую.

— Меня зовут Лиля.

— Она феникс, — это Карун — предатель, все-таки сдал меня.

Королева повела себя, точно подтвердив облик девочки подростка. Волосы белой пеной взметнулись в воздухе, качнулось назад пушистое перо на обруче, и Оли мгновенно оказалась около меня. Придирчиво оглядела со всех сторон, робко коснулась моих волос, задумчиво потеребила край длинного рукава. А потом словно любопытный ребенок доверчиво заглянула мне в глаза.

— Ты, правда, феникс?

У меня в голове крутилась назойливая мысль по поводу легкой неадекватности сильных мира сего, которая, впрочем, легко списывалась на их весьма долгую жизнь. Мне хотелось ответить ей, что, нет, фениксов не существует, как и драконов, демонов и прочей нечисти, но сама понимала насколько глупо отрицать очевидное.

— Да, ваше величество.

Ее величество скривило так, что мне на миг показалось, будто передо мной не девочка, а умудренная опытом женщина, у которой набилась оскомина на всякого рода титулы. Но видение исчезло, а вот уверенность кто передо мной не ушла.

— Называй меня Оли, мы сейчас не во дворце, к чему весь этот церемониал? Он навевает на меня ужасную скуку. А вот то, что ты здесь, — она театрально развела руки в стороны, — говорит о том, что я не зря проделала столь длинный путь.

— Ты лукавишь сестра! — вмешался Карун.

Оли повернула голову в его сторону, недовольно дернув плечом.

— Ты братец как всегда бестактен! Но я тебя прощаю, — она подошла к нему и опустила голову на его грудь.

Как только она отошла от меня, я с трудом сдержала вздох облегчения, бессильно прислонившись спиной к холодному камню колонны. Не могу сказать, что присутствие Оли меня сильно волновало, но что-то очень тяжелое таилось внутри этой "девочки", и это что-то не являлось частью нее, просто создавало вокруг атмосферу переживаний.

Я провела рукой по лбу, откидывая волосы назад, и только сейчас ощутила чье-то пристальное внимание. Недоуменно пригляделась к тихо беседующей парочке, но они даже не смотрели в мою сторону, тогда я вспомнила про молчаливый эскорт королевы.

Мне хватило одного взгляда, чтобы покраснеть и немедленно отвернуться. Они все как один, пристально изучали меня. Да что, черт возьми, они на меня уставились? Я решительно зашагала к зданию школы, где меня перехватил сильно озадаченный Карун.

— Далеко собралась?

— Карун, если у тебя есть совесть, определи меня куда-нибудь выспаться. Я устала, и эти твои соотечественники мне действуют на нервы.

Оли обернулась на них и одним коротким:

— Хайзан! — отправила мужчин куда-то прочь.

— Как ты их, — самодовольно заявил Карун, чем заслужил испепеляющий взгляд сестры.

— Ладно, пойдем, я провожу тебя к себе в комнату. Извини, но все другие комнаты заняты учениками, а пока ты будешь отдыхать…

— Да-да, можете перемывать мне кости, сколько влезет, только дайте на пару часов забыть про все, что я здесь видела.

Карун наконец замолчал, Оли хихикнула, но тоже удержалась от едких высказываний, а меня оставили отдыхать в просторной директорской спальне. Кровать манила так сильно, но спать в тяжелом платье совсем не хотелось. Пришлось вспоминать, где оно развязывается, что оказалось делом весьма непростым, но я справилась, оставшись лишь в тонком нижнем. Шелк полетел на простой деревянный пол, туда же последовала тяжелая золотая заколка. Я удобно устроилась на широкой кровати и моментально провалилась в сон.

***

Меня разбудили негромкие, но явно раздраженные голоса. Я приоткрыла глаза, сонно потягиваясь под теплым одеялом. В паре шагов от меня спорили Карун и Оли, я прислушалась.

— Я так решила и точка! — раздраженно сказала Оли.

— Оли, ну подумай, чего ты этим добьешься?

Девушка скосила на меня глаза и лукаво улыбнулась.

— Лиле будет интересно посетить Курам-Илор, узнать, как живет народ Нордов, в конце концов, просто развлечется, — последнее она произнесла каким-то особым тоном.

— Курам-Илор? — спросила я, приподнимаясь на постели.

Теперь на меня уже смотрели оба. Я вспомнила про валяющееся на полу платье, с сожалением подумала об оставшемся во дворце удобном легком платье.

— Столица наших земель, — с вдохом ответил Карун, — Оли решила показать тебе мир.

— И все?

Королева натурально смутилась, поправила идеально сидящий обруч и села на кровать рядом со мной. Тут происходило что-то странное, Карун смотрел на сестру с явным неодобрением, но комментировать происходящее не спешил.

— Нет, не все, — серьезно ответила Оли, а я заметила каким злым стал ее взгляд, — у Нордов есть клан, в котором рождаются только двуипостасные — ледяные ирбисы. Но в последнее время они все чаще теряют свою человеческую половину, а по нашим лесам бегают дикие ирбисы. И это ненормально! Кто-то намеренно отбирает их жизненную энергию, ту, что отвечает за человеческий облик. На сегодняшний день истреблено половина клана, а это порядка полусотни Нордов.

— Оли! — прервал ее Карун, но та лишь отмахнулась.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной и посмотрела на них.

— Но что я могу?

— Ты же феникс, ты чувствуешь мир, так помоги ему, — в ее мольбе не было ни капли притворства, лишь искреннее желание попытаться помочь своему народу.

Я закрыла глаза и откинулась обратно на подушку. Бессилие — вот что я ощущала, но как я могла отвернуться?

— Я не имею права давать тебе ложную надежду королева, — медленно проговорила я, собирая всю свою волю, — но не попробовать, я тоже не могу, — и это, наверное, стало самым сложным решением за всю мою жизнь.

В путь

Никогда не завидуйте шейхам.

Г.А.

Если б я был султан, я б имел трех жен…

"Кавказская пленница".

Если бы я знала, на чем мне предстоит передвигаться во время путешествия, то мой отказ они выслушали сразу же. Но отступать было поздно, признавать себя трусихой стыдно, и я покорно топталась около оседланных диковинных животных. Они были явно больше лошадей, с густой шерстью, больше похожие на тигров, но все же другие. Это проявлялось во всем: в пластике, в отнюдь не диком взгляде.

— Это кто? — весьма спокойно спросила я стоящего рядом Каруна.

— Рексторы — верховые животные, но люди их боятся, предпочитая тупую парнокопытную скотину.

— Ничего не тупую, — оскорбилась я.

— Ну, это ты можешь найти общий язык с кем угодно, — философски заметил Карун, глядя на готовящихся отбыть сородичей, — а некоторые испытывают определенные трудности.

— В данный момент, я тут единственная с подобной проблемой.

— Чего вдруг?

— Просто кто-то очевидно очень умный решил, что раз я феникс, то в мою подразумеваемую "крутость" входит навык по скачке на лошадях и этих ваших Рексах! — с самой милой улыбкой на лице ответила я.

— А ты не умеешь?

— О! Ну наконец-то! Я не умею, и не горю желанием узнать все прелести быстрой езды, или твоя сестра специально для меня решила совершить неспешный променад через полстраны и горы?! В своем мире я брала пару уроков верховой езды, но там за час я уставала так, что в пору было на стенку лезть.

Карун внимательно выслушал мой монолог с трагическим заламыванием рук, напустил на себя скучающий вид и деловито приосанился, глядя на меня эдак снисходительно-покровительственно.

— Все-то у тебя не как у людей. Чего проблему на ровном месте создаешь? Ехать не хочешь так и скажи.

Ну, ты сам нарвался, — злорадно подумала я.

— Не хочу. Но ведь вы все равно не отвяжетесь?

— Это точно. Кстати, ты поедешь с одним из… — Карун явно хотел как-то назвать деловито суетящихся нордов.

— Из кого?

— Ты знаешь, что сейчас в Курам-Илоре матриархат? — начал издалека Карун, заинтересованно поглядывая на меня из-под длинных белоснежных ресниц.

— Да, Джи как-то рассказывал мне…

— Так вот матриархат там доведен до абсолюта, мужчина подчиняется женщине, женщина выбирает любого или любых, — закончил он с победной улыбкой.

Я задумалась. Сильно. Значит, вот все эти ммм…мужчины, они…

— Они что все мужья Оли?

— Не все. Вон те двое охрана, — Карун указал на одетых в одинаковые доспехи мужчин, — а остальные, да.

Один из них вдруг оставил проверку подпруги, резко повернулся и совершенно бесстыдно уставился на меня. Ну, уж нет, больше я на ваши трюки не куплюсь! И с вызовом выдержала пожирающий взгляд, бледно-голубых глаз, в которых искрился непролитых смех. Он понял, что его раскусили, и это его явно не огорчило.

— Как его зовут? — Карун прекрасно видел наш поединок, поэтому сразу сообразил про кого я спрашиваю.

— Это Оргил, старший из всей троицы.

А у меня на языке так и крутилось ехидное: "Старший муж — любимый", но я промолчала, спрятав улыбку за высоким воротником куртки.

— А остальные?

— Вортон, тот, что со шрамом на лице. Я с ним лично не знаком, но слухи о нем ходили весьма странные. Но сестра редко ошибается, — задумчиво сказал Карун, надолго замолчав.

Мне осталось лишь исподволь наблюдать за спокойно стоящим нордом. В сравнении с остальными он был некрасив, его портил шрам, рассекающий бровь, глаз, и щеку, но даже больше того его не красил жестокий взгляд, напряженные, нахмуренные брови. Таких как он я называла — человек в себе. Когда все мысли, все эмоции, чувства заключены внутри, и ничто не нарушает покоя той маски, за которой прячется то, до чего нельзя добраться в принципе. Такой взгляд со стороны не всегда оказывался верным, скорее поверхностным, но пока ничего другого, увы, не представлялось. Пока мы ждали Оли, на улице поднялся холодный сырой ветер, пробирая холодом до самых костей. Я вжала голову в плечи, почти полностью прячась за широкий воротник. Одежду мне любезно одолжила Оли, единственное для меня осталось загадкой, так это то, почему она мне подошла по размеру. Хотя кто знает этих магов.

— Карун, ты уснул?

Я совершенно бесцеремонно пихнула алхимика в бок.

— Задумался, — ответил он обиженно.

— Как зовут третьего? И почему, черт возьми, они так на меня пялятся? — и все-таки я не удержалась от столь животрепещущего вопроса.

— Это Вослав, я бы посоветовал тебе держаться от него подальше.

— Почему? — удивилась я, наблюдая, как к нам приближается Оли.

— Оли любит его, и…

— Погоди о чем ты? Я даже в мыслях не допустила бы!

— Ты нет, а он да, — назидательным тоном ответил Карун, поглядывая на обалдевшую меня.

— Даже так? Ну, спасибо тебе за предупреждение, благодетель, — "каюсь, не сдержалась, но он первым начал".

К нам приблизилась Оли, и оскорбленный в лучших чувствах Карун проглотил, видимо, что-то очень едкое, которое он хотел сказать в мой адрес. А ничего, пусть помучается. Оли сегодня как никогда была похожа на девочку подростка. В коротенькой курточке из меха неведомого животного, в облегающих штанах и сапожках до щиколотки подбитых тем же мехом.

— Готова? — без предисловий спросила она.

На что я отрицательно покачала головой, и окинула окружающие школу горы.

— Если ты сейчас же не скомандуешь отбытие и не прикажешь насильно усадить меня в седло, то я пожалуй, с удовольствием погощу у твоего брата еще некоторое время.

Оли оценивающе посмотрела на меня, отметила мое серьезное выражение лица и расхохоталась, чем привела меня в еще более хмурое состояние. Горе у меня, быть может, даже личная трагедия, а она смеется! Да пошли они все!

— Оли, — вкрадчиво позвала я, прерывая ее веселье, — я ведь и отказаться, могу, и плевать мне на ваши надежды и чаянья.

Сказанное было ни угрозой, ни предупреждением, а всего лишь моим личным убеждением. Оли среагировала моментально.

— Я — королева Нордов, прошу тебя феникс, прими мои извинения. Пусть мой смех не оскорбит тебя, не в моем положении ссориться с последней надеждой моего народа. Мне хотелось, чтобы ты знала, — королева вдруг вся напряглась, став на краткий миг похожей на кошку перед прыжком, — нет, ты должна знать, если спасешь, я сделаю все, что ты попросишь.

Мне стало стыдно за свою вспышку эгоизма, я мучительно подбирала слова извинений, но к нам подошел Вослав. Он сверкнул на меня темно-синими глазами, мимолетно улыбнулся и сказал:

— Можем выезжать.

Все вдруг стало вокруг меня ослепительно ярким, четким до безобразия, ужасающе реальным, глаза защипало от слез, наконец, до моего слабоумного сознания дошла вся серьезность предстоящего путешествия. Я взглянула на Каруна.

— Пообещай позаботиться о Матросе, — попросила я мужчину.

— Это тот мило мурчащий зверь? Конечно, присмотрю, — он неожиданно привлек меня к себе, я уткнулась в его темную мантию, от которой пахло травами, реактивами и чем-то еще неясным и тревожащим, кажется, я все-таки заплакала, — не геройствуй там, — шепнул он мне на ухо и отстранился.

Карун ушел, не прощаясь, лишь легким кивком обозначив свое почтение сестре. Оли задумчиво проводила брата взглядом, потом перевела на меня.

— Чего ждем? — спросила она меня.

— Как чего? Твоего повеления, ваше величество, — сквозь слезы тихо сказала я, — только я на это не сяду, — указав на смирно стоящих рексторов.

Оли недоуменно вскинула брови, но затем что-то для себя решив, сказала.

— Поедешь с Вославом, ему не привыкать возиться со вторым наездником, — мне показалось или Оли вложила двойной смысл в эти слова, — ну а по ходу путешествия сама научишься управлять рекстором.

Моего категоричного согласия никто не спрашивал, норды уже давно сидели верхом, последней на своего светло-серого зверя села Оли, и теперь с видимым удовольствием поглядывала на меня. Ко мне легкой поступью подошел рекс, на котором возвышался Вослав. Мужчина улыбался мне совершенно безмятежной улыбкой, но во всем его облике было что-то предвкушающее. Например, легкий наклон головы, и руки, нетерпеливо перебирающие повод, все это заставило меня сказать следующее.

— Вослав? — позвала я, он кивнул, — меня зовут Лиля.

— Мне очень приятно, — мягким тягучим баритоном ответил он.

— Я хочу тебя попросить, даже скорее предупредить. Нам с тобой предстоит ехать рядом какое-то время. Так вот. Прошу тебя, если это будет, не вынужденная необходимость не гони и не лихач, хорошо?

— Как пожелает моя госпожа.

— Вот и славно, как зовут твоего рекстора? — Вослав недоуменно вскинул брови.

— Шторм.

— Что ж это обнадеживает, — прошептала я, направляясь к морде зверя.

Все кто сейчас находился на площадке, настороженно наблюдали за моими действиями, мне же страшно хотелось как можно быстрее закончить знакомство с рекстором. Прозрачные льдисто-серые глаза смотрели с интересом. Я осторожно протянула руку.

— Госпожа Лиля, не стоит! — предупреждающе окрикнул Вослав.

— Не мешай, — раздраженно бросила я, прикрывая глаза.

Я искала тот огонь внутри, что являлся моей второй сущностью — фениксом. Сила откликнулась сразу, жарким пламенем полыхнув внутри, я открыла глаза. Зверь мотнул головой, щуря серебряные глаза, и неуверенно ткнулся лбом в мою протянутую ладонь. Осмелев, я подошла ближе, обеими руками зарывшись в густой мягкий мех.

— Какой ты красивый. Ты же не обидишь меня? — ласково спросила я, почесывая за ушком. Он что-то непонятно курлыкнул, а я облегченно вздохнула, чувствуя, как могучий зверь вздрагивает под неожиданной лаской. Последний раз, взглянув Шторму в глаза, я подошла к Вославу.

— Я готова, — Вослав свесился с седла, подхватил меня за талию и усадил перед собой.

Мы тронулись в путь.

Школа Каруна находилась в кольце гор Трош. Из этой туманной долины был лишь один выход, туда мы и направились. Рексторы бежали мягким пружинящим шагом, который было трудно сравнивать с ходом лошади. На этих зверях передвигаться оказалось, безусловно, удобней. Седло под нами не такое жесткое и более широкое, благодаря чему нам вдвоем было совсем не тесно, хоть и сидели мы вплотную, а Вослав придерживал меня одной рукой за талию. Теперь я даже подумывала, что в ближайшее время попробую самостоятельно прокатиться на Рексе. Такой легкий бег, без подскоков и рывков, довольно быстро укачал меня. Кажется, я все-таки задремала, бессовестно пользуясь присутствием позади меня мужчины.

Меня разбудили осторожное поглаживание по щекам. Распахнув глаза, я увидела довольное лицо Вослава.

— Скоро привал, — сказал он, я кивнула и отстранилась от него, насколько это вообще было возможно в данной ситуации.

Шторм бежал позади остальных, рядом с нами широкими прыжками бежал неоседланный рекс. Густой серый мех, с темными подпалинами на боках искрился и переливался в лучах заходящего солнца.

Солнце, оно все-таки выглянуло из-за туч, что в великом множестве толпились у верхушек гор. Но горы были уже далеко позади, а впереди темнел густой лес.

— Я долго спала? — спросила я у Вослава.

— Да, видишь госпажа, солнце уже садится.

К нам, сбавив темп, присоединилась Оли на своем светло-сером Рексе.

— Как ты? — спросила она.

— Я проспала всю дорогу, — честно призналась я.

— Я хотела тебе сказать, то, что не говорила при брате, — Оли покусывала нижнюю губку и бросала напряженные взгляды куда-то в даль, — я хочу отвести тебя к провидице.

— Зачем?

— У тебя же есть вопросы? — неожиданно резко спросила Оли, вскидываясь, будто собиралась вести со мной бой до полной победы, или капитуляции.

— Да, есть, конечно, но станет ли она на них отвечать?

— Станет, и еще может рассказать тебе о фениксах, поможет научиться пользоваться силой.

Я покачала головой.

— Нет Оли, она не сможет, сила слишком своенравна. Пока я нравлюсь ей она будет помогать мне, стоит только оступиться и… — я не нашла слов подходящих для этого ужасного "и", — будет очень плохо.

— Почему ты так думаешь? Ты же не знаешь наверняка.

— Не знаю, но догадываюсь. Что случается со стрельнувшей искрой, если она упала на солому?

Королева задумчиво кивнула.

— И все же я настаиваю.

— Хорошо, если это так важно для тебя я поговорю с провидицей.

Кажется, это была добровольная капитуляция…

Оли еще некоторое время ехала вровень со Штормом, задумчиво глядя на повод в руках, но потом будто опомнившись, послала Рекса в сумасшедший бег.

— С ней такое часто бывает, — тихо заметил Вослав.

Я поерзала в седле. Будь оно хоть тысячу раз удобное, но так долго сидеть в нем все равно сложновато.

— А долго еще ехать до Курам-Илора? — спросила я, напрочь игнорируя предыдущее замечание. Меня не касаются причуды королевы Нордов, некрасиво это.

— Долго, недели две точно, если погода в горах будет хорошей то быстрее.

— Хорошо бы не было, — пробурчала я себе под нос, — а мы так и будем идти вдоль гор?

— Да. Переход находится в близи столицы Оши Ли-Тен.

— Далеко меня занесло.

— А куда метила моя госпожа? — рука до того лежащая на талии спокойно, напряглась.

— Да так, в гости к одной замечательной художнице, но теперь уже не получится. Когда я еще попаду в Даркас, кто знает? — лес лежащий в долине приближался, и теперь стало видно, как он плавно переходит в редкое полесье ближе к склонам гор.

Вослав видимо почувствовал мое настроение, не стал допытывать с расспросами. А я просто молча рассматривала окрестности, невольно сравнивая с собственным миром. Здешние пейзажи все как один оставляли стойкое ощущение свободы природы, где вмешательство человека не двинулось за грань уничтожения. Будто сам мир не давал враждовать человеку и природы, сохраняя стойкое равновесие. Мне нравилось чувствовать свежий, пахнущий тысячью ароматами воздух, он дурманил и слегка кружил голову, а близость гор с вершинами ледников давала еще нотку сладости, что приятно растекалась по небу.

Там где бежали Рексы, не было и намека на дорогу, что самим зверям не доставляло никакого неудобства. Неоседланный рекс то и дело поворачивал свою вихрастую голову в нашу сторону, и могу поспорить, смотрел с неодобрением. Тут же назрел вопрос, который я не замедлила задалать притихшему мужчине.

— А рексторы разумны?

— С чего вы взяли моя госпожа?

И опять это глупое обращение! Ну, неужели так тяжело называть меня просто по имени? Стоит порасспрашивать Оли на предмет их культуры, традиций, обычаев, все же матриархат для нашего мира несколько экзотичен. Я уже молчу про возможность жить с несколькими мужчинами. Кажется, я задумалась, так и не ответив на вопрос Вослава.

— Это глупо, но тот зверь, — я отцепила одну руку от седла и махнула на рекса, — он смотрит на меня, и словно не одобряет моего решения ехать с тобой. Он вообще, я так понимаю, они служат только одному хозяину? — кстати, очень удобно разговаривать, не видя выражения лица собеседника.

— Разумны, и очень проницательны, — с некоторой долей насмешки произнес Вослав, — а этот он прибился к нам в горах, странный, к нам не подходит, охотиться ночью вместе со всеми бегает. Я видел, как вы со Штормом договорились, но не советовал бы вам к дикому подходить, все же они хищники.

— Спасибо за предупреждение Вослав.

В лес мы вошли, медленно осадив бег рекстеров до спокойного шага. Оли ехала во главе отряда. В ее позе чувствовалась напряженность, будто она ожидала чего-то, но лес оказался по-осеннему тих. Где-то глухо ухнула птица, Оли услышав ее, привстала на стременах, вгляделась в плотную стену деревьев, а затем скомандовала:

— За мной.

Мы устремились за ее серым рексом. Он довольно чутко понимал нужное направление движения, попутно огибая совсем уж непроходимые места. Несмотря на то, что зверям приходилось лавировать между плотно растущими деревьями, темп бега увеличился. Вослав наклонился низко вперед, тем самым, прижимая меня к шее Шторма. Я не противилась, понимая, что так меньше опасность быть выбитым из седла. Ветер свистел в ушах, выбивал из глаз слезы, щеки начали гореть от холода, а скачка все не заканчивалась.

Несмотря на то, что Шторм был очень осторожен, выбирая дорогу, некоторые ветки все равно так и норовили стегнуть по лицу, выколоть глаза. Я уткнулась лицом в мех зверя и, отпустив больно прижатые к животу руки, обхватила шею Шторма. Вослав склонился к моему уху, косички тут же защекотали щеку.

— Не бойся, уже скоро, — видимо я все-таки дрожала, но то от холода и ветра, а не от страха. Я хотела ответить, но мышцы на лице свело.

К счастью, уже через несколько минут появился просвет между густой зеленью, по лицу запрыгали мелкие солнечный зайчики. Рекс снизил скорость, потом и вовсе остановился. Вослав выпрямился в седле, дышать сразу стало легче. Я осторожно огляделась. Поляна была крошечной, но деревья здесь стояли не так плотно, поэтому животные расположились довольно свободно. В центре ярко горел костер, вокруг которого сидели и стояли норды. Две необычайно красивые женщины сидели у костра, зябко кутаясь в пушистые меха. Рядом с ними стояли мужчины, держа наготове оружие. Клинки сверкали на солнце, а их острия смотрели в мою сторону.

Абсолютно ничего, не понимая, я посмотрела на Оли.

— Ваше Величество, что все это значит?

Вослав перехватив мою талию покрепче, помогая мне слезть. Ноги коснулись земли, но вот удержаться на них после долгого пребывания в седле оказалось непросто. Я покачнулась, но упала бы, не подкрадись сзади рекс.

Оли молчала. Она, словно бы ожидала пока кто-нибудь более смелый или нетерпеливый ответит на мой вопрос. Таких не нашлось, все чего-то ждали. Кончик одного из мечей дрогнул, изменяя угол наклона, а его хозяин неспешно направился в мою сторону.

Он был высок, впрочем, как и все норды, его прическа не имела такого количества мелких косичек. Напротив, шевелюра состояли из шести кос, похожих на те, что плетут африканки. Глаза имели очень глубокий оттенок синего цвета, как море. Я сморгнула, отгоняя воспоминания глубокого и синего моря. В отличие от далекого и бесстрастного моря, здесь и сейчас мне прямо в грудь смотрел опасно острый кончик лезвия.

— Скажи королева, — наконец, сказал он, — как эта напуганная до полусмерти девчонка, не пойми какого происхождения, подстилка Дракона, сможет помочь нам?

Возмутиться мне не дал смех Оли, которая все еще сидела в седле. Чего во мне сейчас было больше, удивления или злости на этого норда, я так и не решила.

— Оли, — укоризненно произнес, молчавших до сих пор Оргил.

— Вот уже! — отмахнулась ее величество, — Оргил, будь добр объясни моему советнику, как себя надо вести в обществе дамы. Иначе… — она нахмурила брови, гневно посмотрела на мужчину, и притворно огорченно вздохнула, — мне придется его взять на перевоспитание…четвертым!

Названный советником сильно побледнел, но меч не опустил, упрямо сжав губы.

— Рокул, прошу, опусти меч, — Оргил не собирался решать проблему кардинально.

— Оргил, ты что? Не видишь! Она лишь девчонка! Что она сможет? — Рокул с трудом сдерживал гнев.

И тогда я задумалась, а действительно, что я могу?

— Оли. Помнишь, я тебе ничего не обещала, — тихо произнесла я. Взгляды всех Нордов устремились на меня, стало неуютно, — но также я сказала, что приложу все усилия, для того чтобы разобраться. И пусть некоторые, а быть может все, не верят в меня. Но я верю, что мир поможет нам.

— Мир? — взорвался Рокул, — что ты несешь? Миру нет дела до нас, он забыл про детей своих!

Я тяжело вздохнула, вспомнив, как был прекрасен мир, когда распахнул мне свои ласковые объятия. Он помнил нас, их, всех кто жил в нем, но он не мог вмешиваться, а вот феникс мог.

Феникс — символ того, что мир все же под присмотром…как глупо.

— Оли, — устало позвала я, — если вы все так думаете, то зачем потащили за собой?

— Мы так не думаем, — сказал за моей спиной Вослав, сделав упор на слове "мы".

— Заткнись Вослав! Подумай, кого вы собираетесь привести в свой дом? Она же не может контролировать свою силу, — прошипел Рокул, глядя на мои руки.

Собственно я и не собиралась. Меня очень бесило поведение этого выскочки, пусть он где-то был тысячу раз прав, но опускаться до откровенных оскорблений не стоило. А сила, оказалась совсем не против, наказать обидчика, послушно выбравшись из самой глубины сердца. Язычки пламени ласково обвивали кончики пальцев. Пока это был всего лишь безобидный огонек, но стоило только пожелать.

Легкий лепесток нежно-золотого пламени сорвался с моих пальцев, прежде чем кто-то опрокинул меня на спину, а я оказалась погребена тонной мускусно пахнущего меха. Дышать стало невозможно, я попыталась дать о себе знать, пинаясь изо всех сил, что под такой тушей оказалось непросто. Но это дало результаты, рекс перекатился по мне, оказавшись с боку, обвивая своим телом будто кольцом. Это был тот самый неоседланный рекстор, и сейчас он в полной мере показывал свой дикий норов, скалясь и рыча на стоящего в полной растерянности Рокула.

Конечно же, я не собиралась испепелять этого наглеца, метя в танцующий в непосредственной близости кончик клинка. Кстати от последнего осталась одна рукоять, что явно не порадовало и без того злого советника.

И почему Оли держит при себе таких неуравновешенных личностей?

— Да как ты посмела? Наглая девка! — взорвался Рокул, бросившись на меня с явным намереньем придушить голыми руками.

— Рррокул! — прорычал выступивший откуда-то сбоку мрачный донельзя Вортон. Не знаю, что было в голосе этого странного норда, но советник замер, болезненно вздрогнул и бесформенным мешком осел на землю.

— Спасибо, Вортон, — сказала Оли, спрыгивая с Рекса, и уже обращаясь к остальным, спросила, — еще есть возражения?!

Возражений не последовало.

Я скосила глаза на уходящего Вортона, сделав мысленную зарубку, приглядеться к нему. Меня отвлек рекстор, который почему-то решил меня защитить таким странным способом. Он издавал звуки, отдаленно напоминающие мурлыканье кошки, так и, норовя ткнуться холодным мокрым носом в щеку. Я отпихнула наглую усатую морду, но тому показалось это какой-то особенной игрой. Зверь вновь и вновь тянулся ко мне, ему даже удалось лизнуть мне пальцы свои шершавым языком.

— Хайзан, рекстор науна, — приказным тоном сказала тихо подошедшая Оли. Рекстор недовольно зашипел, но поднялся и постоянно оглядываясь, пошел к собратьям, расположившимся по краю стоянки Нордов.

— Что ты ему сказала? — поинтересовалась я.

— Чтоб не мешался, — ответила ее величество, садясь рядом со мной, — Ты не обращай внимания на Рокула, иногда он совершенно не выносим, но дипломат он талантливый. Мы вообще-то ехали к королю Оши Като, но один из моих мужчин предсказал твое появление, в школе моего сумасшедшего братца. Карун конечно милый и добрый, но его единственная любовь наука… — Оли задумалась, и это так странно сочеталось с ее внешностью беззаботного ребенка.

— К чему ты ведешь?

— Я не верю в то, что твое появление ошибка. Более того, я почти уверена, что тот, кто похозяйничал у нас в Курам-Илор и заказчик твоего появления — одно лицо.

— Демон? — догадка, конечно, была основана на воздушном замке, но как страшно она звучала, смешавшись с воспоминаниями о последнем разговоре с Содзи.

— С чего ты взяла? — Оли насторожилась.

— Содзи… перед смертью рассказала мне свою историю, в которой фигурировал некий демон и, судя по тому, что он натворил, довольно могущественный, хотя… мне ли судить?

— А знаешь, в твоих словах все же есть смысл, но то дела минувших веков. Я точно не помню, — раздраженно фыркнула Оли, массируя виски, пытаясь, видимо, что-то припомнить, — нет, не помню, что-то очень знакомое. Ладно, вернемся в Курам-Илор, покопаюсь в записях отца.

— Ага. Слушай, мне как-то неудобно за порчу клинка, — призналась я, ковыряя носком сапога мох, — и вообще чувствую себя, бррр, они смотрят на меня с подозрением.

Оли оторвалась от созерцания ставящих небольшой шатер мужчин, перевела взгляд на меня.

— Пойдем, я тебя познакомлю с остальными, — и она решительно потянула меня за собой.

Девушек звали Маликой и Тоней, вторая приходилась королеве младшей сестрой, хоть и выглядела старше на добрый десяток лет, а их родство угадывалось лишь в одинаково ярко-голубом цвете глаз.

Малика выглядела уставшей женщиной лет сорока, с посеребренными сединой волосами, что немного странно смотрелось на белоснежной тугой косе, уложенной пучком. Она смотрела на меня грустно, даже как-то по-матерински, из-за чего к глазам моментально подкатили слезы, а горло болезненно сжалось. Я поспешила отвести взгляд.

Трое мужчин, не считая бесчувственного Рокула, приняли меня довольно спокойно, здраво рассудив — с королевой спорить не стоит.

Старшего из них звали Рант, он как сказал сам — вообще не понимал, что делает в посольстве, поскольку является придворным живописцем, а как едко добавила сама королева — отличным воином, на что тот то ли обиделся, то ли рассердился. Отойдя от нас крайне недовольным.

Двое других Нордов являлись родными братьями — Хазар и Зару. По ним сразу можно было понять, что они здесь для охраны и защиты своей королевы.

От всех событий и имен немилосердно раскалывалась голова, сейчас я бы отдала все, лишь бы посидеть в тишине, избавленной от внимания чужих глаз, но такая роскошь, увы, оставалась недосягаемой мечтой. Я посмотрела на стремительно темнеющий небесный полог, отправив в никуда незаданный вопрос "За что мне все это?" и шумно вздохнула.

А в глубине леса раздался тоскливый вой, который раз за разом подхватывали невидимые ночные твари…

Предназначение

Необходимости приходится подчиняться.

Цицерон.

Свобода и принуждение суть две стороны одной и той же необходимости — необходимости быть собою, а не другим.

Сент-Экзюпери.

— Что это? — испуганно спросила я, подошедшего Вослава. От доносящегося воя было негде скрыться, отчего по коже забегали мурашки, а на голове зашевелились волосы.

Темный лес теперь выглядел устрашающе, оскалившись на нас острыми ветками.

— Где-то в чаще охотится стая горгов, госпожа. Но вам не стоит переживать, они редко нападают на людей, — видимо последнее Вослав сказал, чтобы успокоить меня. Только он не знал мою историю.

— Ты это кому-нибудь другому расскажи.

Вослав нахмурился, глядя мне за спину. Я непроизвольно обернулась, став свидетельницей немого диалога Вослава и Вортона. У меня сложилось стойкое ощущение, что эти двое как огонь и вода, сталкиваясь, шипят и плюются, но сейчас видимо я сыграла роль буфера — столкновение не состоялось…

Вортон, молча развернулся и пошел к шатру, в котором минуту назад скрылась королева. Вослав усмехнулся одним ему известным мыслям, перевел на меня рассеянный взгляд.

Около костра суетился Рант, кажется, сейчас будут готовить ужин. Я зевнула и зябко поежилась. Как же все-таки холодно. Позади, урча и порыкивая, устраивались на отдых расседланные рексторы. Им вместе хорошо тепло, у них шуба густая.

— Ты им завидуешь? — Оли подкралась совершенно бесшумно.

— Да, и если я не согреюсь, то подхвачу простуду, — я подышала на озябшие ладони.

— В это время у подножия гор не самая приятная погода. Вослав, сходи в шатер, принеси Лиле одеяло, — она послала мужчине такую теплую улыбку, что мне вдруг стало тоскливо, впервые за эти пару дней всплыло лицо Мейджина. Что это? Я скучаю, по этому старому интригану? Сразу захотелось вскочить, закрутиться волчком, стряхивая с себя мысли о том, что так ранит, царапая душу острыми коготками.

Вослав ушел в шатер, а Оли тихо как мышка сидела рядом, не тревожа меня вопросами, но меня угнетало душевное одиночество.

— Оли, скажи мне… — "черт, молчи!" — каково это — иметь гарем?

— Гарем?

— У тебя же три мужа, — смущенно пояснила я.

— Как тебе сказать… — озадаченно сказала Оли, — для женщин с одной стороны сложно, с другой стороны это лучший выход из общенациональной проблемы. Когда-то только короли позволяли себе не делить женщину ни с кем, но Карун, да впрочем, ты знаешь. Понимаешь, так уж повелось, в нашей расе на одну женщину в среднем приходится трое мужчин, иногда больше. Девочки рождаются слишком редко. Нашей семье повезло, две девочки от одной женщины — редкость. Что тут еще скажешь?

— Я не ожидала подобного ответа, — честно призналась я.

— Да, — мрачно отозвалась Оли, — все они думают о нашем институте семьи предвзято, и лишь немногие знают настоящее положение дел. Ты не подумай, я не жалуюсь… — она жестко усмехнулась. Слетела красочная маска беззаботного ребенка, оставив после себя уставшую женщину, которая всю свою жизнь вынуждена была оставаться сильной. На самом же деле, безумно одинокая и слабая, несмотря на обилие мужчин вокруг.

— И что самое страшное, — тихо-тихо прошептала она, слабо шевеля побелевшими губами, — я боюсь, что однажды настанет день, когда ни одна наша женщина не сможет выносить девочку.

По ее щеке скатилась одинокая слезка. А мне впервые за все время захотелось подарить всему миру капельку счастья, такого пьянящего как запах верескового меда, тихого как предрассветный час, долгого и разного, как звезды на небе. Разом забылись все обиды и боль, сердце защемило, взметнулись вверх яркие искры, пламя растеклось внутри, почти лишив ощущения тела. Где-то рядом раздался тихий голос Оли.

— Спасибо феникс, я никогда этого не забуду…

Пламя все росло, вздымалось, и скоро ему стало тесно в хрупкой человеческой оболочке. Казалось, хватит одного мгновения сгореть в нем, нельзя сдерживать его, нужно помочь вылиться, выпустить то, что изменит все вокруг. Но шло время, а огонь не находил выхода, и я не знала как остановить все это безумие.

Кто-то взял меня за руку.

— Тише, все хорошо… Я помогу тебе, — голос доносился сквозь гул яростного пламени. На грудь легла тяжесть, так что дыхание замерло. Теперь я чувствовала давление сразу с двух сторон, огня изнутри и снаружи. Но так продолжалось лишь несколько долгих вечностей, а потом тугой пузырь лопнул…

Я успела ощутить только первые самые мощные толчки силы, но и этого хватило, чтобы потерять часть сознания, которая принадлежала моей человеческой половине.

***

Она ликовала, винтом уходя в незнакомое небо. Чужие созвездия страстно перемигивались…

А внизу. Внизу! Безобразной громадиной темнел лес, пятнышко костра удалялось невообразимо быстро. Но полет, стремление вверх только ускорялось.

Казалось, она сошла с ума от пьянящей свободы, от приветственного свиста ветра в ушах, от ласковых пластов воздуха. А ей было все равно, потому что сама суть призвана для этого головокружительного полета. И чем сильнее желание, тем выше поднимется она, тем больше пространства она сможет охватить медленно разворачивающимися крыльями, в которых бережно хранился весь огонь ее сердца…

И фейерверки силы, взрываются вокруг.

Возможно, что-то изменится…

***

Казалось, я проспала целую вечность, и в ней, как и положено, меня прикопали сострадательные люди, но до того они присыпали (для верности) камушками, чтоб не откопалась. Они просчитались.

На мне помимо нескольких одеял лежала чья-то, безусловно, теплая, но уж больно тяжелая куртка. В пределах видимости наблюдался беззаботно горящий костер, и Вослав сидящий по другую его сторону. Не знаю, как бы сказали на моем месте другие девушки, наверное, так…

"Его задумчивое лицо выражало глубокую печаль о потерянной возлюбленной. Его глаза пленяли своей томной глубиной, а губы манили подарить им свой поцелуй"

Но я…

— Вослав, чего такая кислая мина? — мужчина хмуро посмотрел сквозь костер, но с места не сдвинулся, сохраняя какое-то траурное выражение лица.

Меня такой поворот событий не устроил, и я попыталась выбраться из кокона одеял.

— Вослав, что б тебя, помоги! — простонала я, сил на борьбу с одеялами не было, а тело ощущалось как некая ватно-пуховая субстанция, не способная пошевелить даже пальцем.

За пределами кокона послышалась какая-то возня, тихие ругательства, и очень скоро я осталась лишь при своих кровных вещах.

Только вот ситуация уж больно необычная.

Вослав смотрел на меня, будто на оживший труп, а за его спиной ожесточенно спорили двое мужчин: один из них явно Вортон, а другой, кажется Рант.

— Кого хороним? — вяло съязвила я, хотя хотелось закрыть глаза и просто помолчать.

— Тебя, вообще-то.

— Да я вроде бы жива, — в определении своего состояния я конечно сильно сомневалась.

Услышав наш диалог мужчины, перестали спорить, и подошли к нам. Рант смотрел на меня с интересом исследователя, который только что увидел занимательный экземпляр. Вортон молчал, глядя куда-то в сторону, а я только сейчас разглядела его лицо. Один глаз ярко-синего цвета, другой, тот, что оказался на пути чего-то клинка (имеется в виду шрам от клинка) бледно-голубым.

Я осторожно приподнялась и села, разглядывая пустующую стоянку, на которой еще не так давно толпилась уйма народа. А сейчас лишь четверо рексторов дремали неподалеку от костра. И мы.

— Где все?

Мужчины переглянулись.

— Ее Величество отбыла в столицу Оши. А нас оставила с тобой, на случай если ты…очнешься? — мне стоило порадоваться, что Вослав перестал выкать, но его слова меня насторожили.

— Если? Я что могла не очнуться? Ну, класс, — а голове настойчивым калейдоскопом мелькали неясные картинки. Что-то произошло, пока я валялась в отключке, но вот что? Я ожесточенно терла виски.

— Что со мной было?

— Никто толком не понял, но определенно ты воспользовалась силой феникса, — тихо ответил Вослав, протягивая мне фляжку. А из нее печально знакомо попахивало помоями, и где только успели раздобыть этот чудо-эликсир.

— Последнее, что я помню это огонь, собравшийся внутри, а потом провал, — фляжка замерла у меня в руке.

Что же это значит? Чуть сама себя не угробила? Я бездумно глотнула отвратительного варева, и задумалась еще сильнее.

Так не должно быть, сила во мне ни злая, ни добрая, она нейтральная, и только мои эмоции окрашивают ее в нужные цвета. Так почему я так легко выпускаю негативную энергию, а теплая, добрая, лучшая наталкиваются на барьер. Тут меня заклинило на слове, нет, даже на образе барьера. Неужели моя голова устроена так…

Мне проще думать о людях убивающих, сражающихся за что-то свое, нежели чем о людях поголовно счастливых.

Вослав сел на одеяло рядом со мной, вытянул ноги к огню и оперся на руки. Он смотрел на огонь, и тихонько насвистывал какой-то веселый мотивчик.

— Почему Оли бросила меня?

Свист прекратился, а норд с самым беззаботным лицом поведал мне:

— Ночью прибыл вестник от короля Като, поэтому они срочно отбыли.

— А мы?

— Мы? — Вослав смешно поиграл бровями, — отправимся к горному перевалу, где дождемся Оли.

— Понятно, — мрачно сказала я, пряча замерзшие пальцы в карманы, — когда выезжаем?

Вослав удивленно уставился на меня, улыбнулся, не пойми чему, заставляя меня гадать, что могло его развеселить.

День был в разгаре, солнышко редко проглядывало сквозь тяжелые тучи и совсем не грело, лишь изредка дразня коснувшимся щеки лучом. Я пригладила спутавшиеся волосы рукой, собрала их в тугой жгут и заправила под воротник куртки. Безумно хотелось умыться, почистить зубы, принять душ, а еще согреться и выпить горячего чаю с лимоном. Вместо этого я пью несусветную гадость, сплю на земле, рискуя подхватить воспаление всего на свете. Плюс ко всему путешествую в компании мало знакомых мужчин, с довольно вольными взглядами на жизнь, очень вольными…

— Вослав, ты меня сейчас съешь! — возмутилась я на плотоядный взгляд норда.

Но наглеца спас подошедший Вортон.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Лиля? Мы готовы ехать, если вы сможете провести весь день в седле, — норд снова смотрел сквозь меня, обращаясь почтительно, но сухо и официально.

— Мы не на приеме, — я скривилась, — и если еще хоть кто-нибудь из вас обратится ко мне на "вы" и госпожа, я не буду отвечать, — мои ожидания не оправдались, Вортон лишь слегка качнул головой и ушел в сторону дремлющих животных.

— Не обращай внимания, Вортон всегда такой. Да, совсем забыл, Оли просила передать тебе это, — он пододвинул ко мне сумку на длинной лямке.

— Что там? — но Вослав лишь пожал плечами и пошел помогать Вортону, собирать лагерь.

Я заглянула внутрь, сверху лежал сложенный пополам листок. Развернув лист, я вгляделась в незнакомые буквы, но таковыми они показались лишь в самом начале. Это напомнило мне изучение иностранного языка, сначала ты учишься читать буквы, потом сочетания букв и уж после слова. Но главным оставалось другое. Я могла сколь угодно прочитать текстов, но по вот понять значения слов, угадать время глаголов и все равно с трудом представляла, о чем повествуется в них. Да я могла прочесть, но смысл угадывался с огромным трудом. Кажется, Оли хотела объяснить свой скорый отъезд, что-то про силу, непонятно. Я отложила листок в сторону, задумчиво рассматривая вещи оставленные мне заботливой королевой, здесь я нашла смену одежды, коробочку с мылом, и о чудо, гребень и ленты. Гребень тут же перекочевал в мои руки, а затем запутался в волосах. Борьба была неравной, впрочем, я почти справилась, безжалостно выдирая клоки волос. Справившись, я вновь заправила их под воротник, убрала гребень в сумку, которую я перекинула через плечо.

Подниматься с нагретого места было неохота, ехать не пойми куда, еще больше. Но какое-то настойчивое ощущение на грани сознания, заставило встать, скатать одеяло и идти к уже оседланным рексторам. Вослав забрал у меня одеяло и запихнул в сумку, прикрепленную к седлу.

Флягу с настоем я также убрала, в теперь уже ставшую моей сумку, и стала терпеливо ожидать своей очередь влезть в седло. Ехать самостоятельно желания не возникло, поскольку общая слабость плохо сказывалась на координации, а головокружение прибавляло к этому коктейлю особую пикантность.

— Вослав, я поеду с тобой, мне не очень хорошо, — норд кивнул, улыбнувшись ослепительной улыбкой, легко подхватил меня и усадил в седло, после чего запрыгнул сам, устраиваясь позади меня. Подобрав поводья, он скомандовал отбытие.

Шторм двинулся плавной неспешной рысью, отчего головокружение усилилось, но я упрямо мотнула головой, прикрывая глаза, в надежде, что так будет хоть немного лучше.

Лучше не стало, но тем самым я привлекла внимание Ранта, он ехал по правую руку от нас.

— Ты бы отварчику еще хлебнула, а то на тебя смотреть страшно, — беззлобно заметил он.

— Ага, — только и ответила я, уже ища флягу.

Как и говорил Рант, после жуткого варева мне стало не просто лучше, а даже хорошо. Головокружение ушло, мысли прояснились и вернулись к происшествию вчерашнего вечера, мир вокруг наполнился красками, звуками, таинственными шорохами. Картинки, до того мелькавшие в голове сложились в чудную картинку, которая вызвала приступ нервного смеха.

Похоже, по прибытию в Курам-Илор меня ждет много интересных вещей. Вот это я колданула, а еще удивлялась, почему меня приняли за труп! Ха! Мало мне их надежд, так после сотворенного, мною же…

Да Оли от меня не отвяжется. А уж она-то знает, какого рожна я вчера натворила. Ой, дура, я дура!

Вослав положил мне голову на плечо, и ласково поинтересовался:

— Чего веселимся?

— Слушай, а вчера я точно ничего не натворила? Может, Оли что-то говорила? — поинтересовалась я.

— Как тебе сказать, — промурлыкал Вослав, игриво коснувшись губами кончика уха.

— Вослав! — возмутилась я, отодвигаясь, — будь мужчиной, держи себя в руках.

— А что мне за это будет?

— Я не сдам тебя Оли, — твердо заявила я, все еще ожидая ответа на свой вопрос.

— Не надо! — хохотнул Вослав, хлопнув меня по колену, — Оли, сказала, что ты сделала первый шаг, но что она имела в виду, не объяснила.

— Прекрасно! — на самом деле хорошего было мало и теперь я это совершенно точно знала.

Первая кровь

В нашей жизни не столько важно положение, в каком мы находимся, сколько направление, в каком мы движемся.

Холмз.

Иногда из страха люди становятся храбрыми.

Овидий.

Они напала неожиданно. Четверо здоровых вихрастых полумедвевей полуволков. Они крались, низко пригнувшись к земле. Это были горги, а кто-то не будем показывать пальцем кто, сейчас сидит позади меня, говорил мне, что эти милые во всех отношениях собачки, ну кушают людей. Первым правильно оценил ситуацию Вортон, спрыгнув со своего Рекса, он обнажил клинок, атаковав ощерившегося зверя.

Рант не последовал примеру собрата, вместо этого он одним неуловимо-легким движением отправил в полет с десяток, блеснувших металлом, звездочек. Горг взвизгнул, вставая на задние лапы, а передними заскреб по морде, в тщетных попытках избавиться от глубоко засевших лезвий.

И так получилось, что, несмотря на стремление мужчин защитить свои жизни, противник оказался сильнее, а главное хитрее.

Третий горг кружил вокруг Шторма. Он скалился, пытался вцепиться рексу в горло, но все его попытки показались мне некой игрой. И в очередной раз он рванулся, целясь на этот раз в сидящего позади меня Вослава. Мужчина успел выставить впереди себя острие меча, но сила выпада зверя оказалась слишком сильной. Вослава сбила мохнатая туша, а меня просто смело из седла вслед за ним.

Упала я не слишком удачно, больно ударившись копчиком об подвернувшийся камень. Но сейчас не время раскисать из-за пары ушибов. Я перекатилась на живот, и замерла в неудобной позе. Поскольку ужас от увиденного зрелища заставил проглотить все возмущения. Вослав лежал на спине, а из его горла хлестала кровь, рядом бесформенной кучей валялся горг, из живота которого торчал меч Вослава.

Стало очень страшно. Я подползла к Вославу, вглядываясь в посеревшее лицо и лихорадочно блестящие глаза.

— Господи, что же делать? Как же? Да что же это?

Смотреть, как жизнь быстро покидает тело, я не могла, как и не знала, что сделать, чтобы остановить кровь. Руки тряслись, от запаха крови ощутимо мутило, но пока мужчины были заняты, отбиваясь от последнего зверя, я должна была как-то помочь, ну хотя бы попытаться. И не давая себе ни минуты на раздумья, сомкнула руки на ужасной рваной ране. Кровь теперь билась об мои ладони, а я, кажется, была на грани безобразной истерики. Я ведь не спасу его так, а придушу.

— Вортон! Рант! Ну, хоть кто-нибудь, помогите, — голос совсем не хотел слушаться, и вместо крика получился жалобный стон.

Совершенно не понимая, что делаю, я провалилась в себя, туда, где должны ярко тлеть угли. Но средоточие силы едва светилось, и казалось умирающим, ведь накануне я умудрилась исчерпать себя до самого дна.

Я ничего не смогу сделать…ничего! Крик сорвался с губ, смешивая с рыком раненного зверя, я распахнула глаза и совершенно опустошенно посмотрела на бледного мужчину, отняла окровавленные руки от шеи. Словно пьяная я поднялась, ступая прочь, ото всех ужасов.

— Куда-то собралась?

Я с трудом сфокусировала взгляд на говорившем. Мужчина был высок, статен, высокомерен. Но что-то в нем притягивало…

Меня, словно зачарованную толкало к нему, а он улыбался такой открытой, умиротворяющей улыбкой, которая обещала утешение и покой. Где не будет крови, боли и невыполнимых задач. Он протянул ко мне руку.

— Пойдем со мной, Феникс.

Я посмотрела в его сияющие золотом глаза, чувствуя, как эти омуты неумолимо затягивают, лишая последней воли. У меня хватило сил оглянуться назад, прежде чем чьи-то руки сомкнулись на моей талии, оттаскивая назад.

Норды стояли, замерев, Рант пребывал в каком-то задумчивом состоянии, явно анализируя сложившуюся ситуацию, а вот Вортон… Мне захотелось закричать, что я жертва, что хотела помочь, но не смогла. И если Вослав умрет, то никто не поверит в мою невиновность.

Глаза Вортона горели такой злобой, что я почти не сомневалась, кому она предназначена. Кем бы не являлся этот мужчина, но он рассчитал все верно. Сейчас стоя с обнимающим меня незнакомцем, с окровавленными руками, и блаженной улыбкой на лице, я смотрелась настоящей предательницей (читай идиоткой). И самое страшное не могла сказать ни слова.

— Прошу прощения за моих маленьких друзей, — бархатным голосом сказал он, намекая на горгов, — но эта милая госпожа, так отчаянно призывала меня, что я не смог устоять перед искушением…повидаться с Фениксом. Вы, я смотрю совсем не против, если я похищу эту огненную птичку.

Я против! Я не хочу! Вортон, Рант, ну что же вы? — я задергалась в руках незнакомца, но было поздно. Свет померк, исчезла печально выглядящая поляна, а вместе с ней и незнакомец.

Теперь меня окружал полумрак помещения. Большая мрачная комната, почерневшее дерево стен, пола, потолка и подозрительная чистота. Завешенное темной тканью окно, сквозь которую пробивается яркое полуденное солнце. Позади меня широкая деревянная лестница ведущая вверх и вниз. И тишина…ни шороха, ни звуков леса, как в гробнице.

Я покрутилась на месте, не решаясь осмотреть помещения наверху, а тем более внизу. Но стоять и ничего не делать, оказалось выше моих сил, я решила подняться наверх и развеять свои страхи, ну или быть ими битой.

Два пролета лестницы привели меня к двум дверям, одна из которых оказалась безнадежно заперта, а другая с натужным скрипом распахнулась. Здесь темнота подсвечивалась бледным светом, который исходил от единственного украшения — мраморного барельефа, который находился на дальней стене. Он был неуместен на голых, черных досках стен. Я подошла ближе, внимательно вглядываясь в тонкие черты лица, будто бы замершего на секунду молодого мужчину. В пустых глазах застыла скорбь, руки сжаты в кулаки, голова опущена вниз, а волосы рассыпались по плечам. Поза покоренного человека — у которого отобрали все…

Рядом с ним хотелось сесть и потосковать, вспомнить всех оставленных позади: друзей, врагов, просто мир, ставший чужим, и быть может зарождавшееся чувство чистой любви. Но как бы там ни было, пусть лучше рано, чем поздно. Сейчас еще можно забыть, решить, что это приснилось, и словно дурной сон прогнать прочь, за кромку света.

Я подошла вплотную к странному, но такому совершенному произведению искусства, и осторожно прикоснулась к мраморному лицу. Камень показался мне слегка теплым, и я положила ладонь ему на грудь, послышался тихий вздох. Чуть было не вскрикнув, я отпрянула от барельефа, чувствуя, как сердце медленно опускается куда-то вниз. Оглядевшись и выглянув за дверь, поняла, что этот вздох нарисовало мое больное воображение, а вокруг, как и прежде ни одной живой души.

Нужно просто сесть и подумать для чего я здесь и кем является тот незнакомец, так элегантно подставивший меня перед нордами. Но сидеть не хотелось, думать нормально не получалось, а взгляд постоянно замирал на странном каменном мужчине. Я подошла и опустилась на колени у его ног, снизу было лучше видно его лицо, которое не давало моему воображению покоя. На языке вертелся глупый вопрос, который и задавать-то оказалось некому.

Кто ты? И почему, мне все время кажется, что я тебя знаю? — стремительно поднявшись, я обе руки положила ему на лицо. Жест бы показался слишком интимным, если бы на месте скульптуры находился живой мужчина. И снова тихий вздох, и дрогнувшие губы на мраморном лице. Страх растекся по телу моментально, примораживая ноги к полу, и не давая сделать и шага.

Камень под ладонями ощутимо потеплел, став мягким, будто кожа. Я до боли закусила губу, и, собрав остатки воли, заглянула в приоткрывшиеся глаза каменного мужчины. Вопль ужаса огласил пустую комнату, заметался у высокого потолка, вырвался за приоткрытую дверь и заскакал по этажам, создавая мне аккомпанемент многоголосым эхо.

Это был Ним, околдованный чьей-то чужой волей, превращенный в камень, но все еще живой. Ему сейчас было очень больно от бессилия и он безумно страдал. Я бессильно опустилась на пол, глаза наполнились слезами.

— Что мне делать…Ним? — размазывая по лицу бегущие слезы, спросила я вслух, будто могла получить ответ. Сил во мне не осталось, а солнца…я вспомнила окно этажом ниже. Конечно, как же я сразу не догадалась.

Перепрыгивая сразу через несколько ступеней я бежала вниз, чтобы несколько секунд спустя сдернуть темную тряпку с окна. Солнечный свет, словно освежающий душ, хлынул на меня. От прилива сил я блаженно прикрыла глаза, впитывая каждый лучик света. Провалившись внутрь, я радостно отметила, как угли медленно разгораются, перекидывая искры на еще не разгоревшиеся серые клубочки. Так хорошо, мне не было очень давно. Солнечный свет, словно живительное пламя выжигал во мне всю боль, злость и отчаянье, что успело скопиться, шепча при этом слова утешения. Потерпи, будь сильный, бы с тобой, мы не бросим, только верь…

И я верила, совершенно бескорыстно выполняя желание мира, а мир требовал жертв, принесенных добровольно, через боль и слезы, через горе и пролитую кровь. Мир знал цену своей помощи, и не хотел отдавать ее слишком дешево. Мир надо заслужить.

Эти мысли, составляли некий негласный кодекс, жестокий на первый взгляд, но совершенно беспощадный при рассмотрении ближе. Принять дар, и использовать в своих целях, нет, сказки — это невозможно, можно пропустишь тот момент, когда плата окажется смертельной, без права на возвращение.

Я вынырнула неожиданно, меня просто выдернули. Столп света исчез, а темнота ослепляла. Лишь несколько томительных мгновений спустя, я смогла увидеть круг из зажженных свечей, кольцом замыкающийся вокруг меня. За неясным кругом света, лежала пухлыми пучками трава с мясистыми алыми листочками, а прямо под моими ногами был начертан странный рисунок, вписанный в двойную окружность. Я подняла глаза, вглядываясь в чернильную темноту, а она будто того и ждала, чтобы выпустить из себя печально знакомого незнакомца.

— Как чувствует себя мой милый Феникс? — все тем же тягуче-бархатным голосом спросил он.

— Спасибо, неплохо, — тихо и как-то совсем обреченно ответила я.

— Я рад, что доставил тебе несколько счастливых минут. Ведь тебе было хорошо? — "восхитительно", — подумала я, но вслух ничего не сказала, — ты, наверное, уже догадалась, для чего здесь?

Мне оставалось лишь отрицательно покачать головой. На что мужчина печально улыбнулся, будто в этой комнате он жертва, а я беспощадный палач.

— Ты отдашь мне Феникса.

Я чуть не зарычала от ярости, услышав его слова, но вовремя остановилась.

— Ты сумасшедший! Нас нельзя разделить, мы единое целое! — закричала я, делая шаг вперед.

Что мне какие-то круги, да травки! Да я его сейчас голыми руками порву, чтоб не нес ересь! Но я ошиблась, круг пропустил лишь чуть, ног коснулась трава. Вверх полыхнуло мертвенно синее пламя, заставляя отступить, закрывая лицо руками.

Вот значит как? Что ж…

— Что ты хочешь от меня?

Он будто только и ждал моих слов. В метре от меня зажглись свечи, образовывая почти такой же круг, но внутри него лежала алая бархатная ткань. Я не поверила своим глазам, он действительно верил, что сможет разделить единое целое.

— Ты готова? — он внимательно всматривался в мое лицо, выискивая что-то важное одному ему.

— У меня есть два условия, — с вызовом произнесла я, на что мужчина вопросительно вскинул брови, а затем рассмеялся.

— Ты смеешь просить?

— Думаю, ты бы не спрашивал меня, о моей готовности, если бы того не требовал ритуал, — конечно, я блефовала, но сейчас перед смертью шла ва-банк.

— Каюсь, есть такой нюанс, — улыбаясь, признался он, — чего ты хочешь?

— Освободи принца.

— Невозможно!

Мне торопиться было некуда, я сложила руки на груди и упрямо уставилась на мужчину.

— Хорошо, — сквозь зубы прошипел, разом сбрасывая лживый налет доброжелательности.

Воздух рядом с ним засветился, и сквозь него стали проступать очертания тела.

Принц все еще находился без сознания, но краски уже вернулись к нему.

— Верни его во дворец в Даркасе.

Мужчина сверкнул на меня недобрым взглядом, но все же выполнил просьбу, и спустя секунду мы вновь остались наедине.

— Ты довольна душа моя? — промурлыкал он, — я слушаю второе твое желание.

— Просьбу, — машинально поправила я.

— Ну, конечно, — он так и сочился приторным ядом, изгибая тонкие губы в победной улыбке.

— Я хочу знать твое имя, — казалось бы, просьба вернуть принца была верхом наглости, но я ошибалась.

Мужчина поменялся в лице, и я уже решила прощаться с жизнью безо всякого обряда, только он держал себя в руках лучше, чем мне подумалось.

— Ты не знаешь чего просишь чужачка! — бросил он мне, срываясь с места.

Он прошелся от одной стены до другой, сцепив руки в замок, а после метнул в мою сторону полный злобы взгляд. Около моих ног, прямо из воздуха появилось ведро с водой и полотенце.

— Вымой руки, на них не должно быть чужой крови.

Пожав плечами, я опустилась на колени и с удовольствием стала оттирать засохшую корку, получалось плохо.

— Меня зовут Мирезэ Дахуна — я дракон.

Новость оказалась, шокирующей. Если Мейджин и Ним — полукровки, но это понятно у них матери были женщинами, а этот…

— Но почему ты выглядишь также, как и полукровка?

Дракон уже взял себя в руки, и теперь со спокойной уверенностью смотрел мне в глаза, то ли осуждающе, то ли презирая мою полною несостоятельность в расовых вопросах.

— Видишь ли, сейчас меня нет. Я изгнанник, а для людей незнающих демон, — он выделил интонацией последнее слово.

— Демон? Так рабство Содзи, ваших рук дело? — вот теперь до меня дошел весь ужас сложившейся ситуации, — но ради чего?

— Содзи, Маруша, Арант… они все ступени во имя моего возвращения в мир живых. Я разделю тебя с фениксом, и с ее помощью смогу вернуться. И ты, даже зная все, не сможешь мне помешать, — мужчина заметил, что руки я уже отмыла и ведро исчезло.

— А знаете, возможно, вы правы, — заявила я, отчего глаза дракона засветились интересом, — я никогда не нуждалась ни в силе, ни в бессмертии. Мне не хочется геройствовать и лезть на амбразуру. Что вам еще нужно?

Мне хотелось заткнуть себе рот, и рассказать совершенно о других вещах. О том, каково это сгибаться под грузом ответственности, знать, что на тебя рассчитывают и верят, смотрят в глаза с надеждой. А что я? Подвиг? Да раз плюнуть, пошел, увидел, послал всех к такой-то матери, шарахнул огоньком и вся недолга. Подвиг…помоги, разберись, разгреби, конечно, не вопрос! Я тут можно сказать мастер, до разного рода загадок, и головоломок.

И на самом деле…просто женщина, которая еще мало что знает, но очень хочет верить в себя. Верить и знать, что завтра злая воля отступит.

Мужчина криво усмехнулся.

— Сейчас я дам тебе кинжал и чашу. Делай и повторяй то, что я тебе скажу, — его лицо стало сосредоточенным.

Передо мной появился кинжал и простая глиняная чаша.

— Сделай надрез на ладони, — скомандовал он.

Мне не нравилась идея с кровопусканием, но сейчас я была полностью во власти дракона. Зажмурившись, я полоснула по руке, сжала ладонь, так чтоб капли крови падали в чашу.

— Отрежь прядь волос и брось в чашу, а теперь повторяй за мной! — он проследил взглядом за упавшей в кровь прядью волос, — Я отдаю кровь свою.

— Я отдаю кровь свою, — эхом отозвалась я.

— Я отдаю плоть свою…

— …я отдаю плоть свою…

— Я отдаю силу свою.

Подняв взгляд от чаши, на напряженно ожидающего ответа дракона, я лишь жестко усмехнулась, показывая этим улыбкой все свое отношение к ритуалу.

— Я отдаю силу свою.

— По доброй воле, — продолжил он.

— …по доброй воле…

— Да будет так! — поставил точку дракон.

Чаша и кинжал исчезли, а вместе с ними исчезла я, погрузившись в уже знакомую темноту. Ни боли, ни страхов потерять свою пламенную половинку, лишь неспешное течение, которое медленно и уверенно уносило меня прочь. А позади меня остались ярко пламенеющие уголья. Впереди же маячило нечто серое, безликое, бесстрастное…

Резкий металлический стук выдернул меня из странного состояния. Открыв глаза, я увидела грязный потолок, часть стены сложенной из грубо подогнанных камней и железная решетка. Я повернула голову на бок, стараясь не тревожить все остальное тело, потому как ощущение было, будто меня разрезали и вытащили все, до чего дотянулись, заменив отобранное на тяжелые острые камни.

За решеткой, привалившись плечом к стене, стоял Мирезэ Дахуна, дракон собственной персоной. И теперь я видела разницу, сейчас бы только слепой мог спутать его с полукровкой. Овал лица покрывала почти прозрачная золотистая чешуя, над бровями повторяя их изгибы, находились небольшие роговые наросты, ушная раковина отсутствовала, вместо них были аккуратные отверстия. Лишь глаза светились тем же жидким золотом.

— Рад видеть тебя живой, — он улыбался, но от этой улыбки бросало в дрожь.

— Не могу сказать того же, — бесцветным голосом ответила я.

— Но я приложил все усилия, чтобы сохранить тебе жизнь, ведь ты две недели ходила по грани, — вкрадчиво произнес он, — разделение произошло не совсем равное, ты, наверное, уже ощутила его последствия. Я не знаю, что осталось тебе, но Феникс получил гораздо больше, чем планировалось в начале.

— Вам виднее, — спокойно ответила я, пытаясь сесть. Тело протестующе заныло, одаривая меня глухой болью в каждой клеточке, — но к чему такая забота?

Дракон воодушевленно улыбнулся, казалось сейчас он достанет мешок и вытащит из него подарок, который принять противно, а деться некуда.

— Тут все просто! Я хочу, чтобы ты насладилась моей местью!

Мне, наконец, удалось сесть, проигнорировав при этом тошноту, головокружение и тяжесть собственного тела. Месть — звучит пафосно, но не впечатляет.

— Ну? И? — холодно отозвалась я, а дракон явно опешил от моей нулевой реакции.

— Ах да, раз ты у нас все еще остаешься посланницей на тебе висит долг. Думаю, мне не стоит пояснять какой. Хотя, нет, — развеселился он, — пожалуй, доставлю себе удовольствие. Феникс, как ты успела узнать, является лишь силой с некой долей воли, читай кодекса, заложенного Миром. Как самостоятельная личность, существовать не может, ибо является неуправляемой стихией, а подселенный в избранного человека является его отрицательной полярность. Он твой минус Лиля, ты была его плюсом, как результат ваше плодотворной сотрудничество. Но ты слишком наивна, надо лучше определять свои желания… Просчиталась один раз? Да-аааа…

Хотела подарить всем счастье, и что же? Феникс вмешался, решив, что твое желание пустая трата сил. Теперь ты подарила надежду всем рожденным с двумя ипостасями. Несколько сотен, свирепых хищников: горги — люди с двумя ипостасями, ледяные ирбисы у нордов, которые с твоей подачи могут кратковременно и частично вернуть себе человеческий облик. А это больно, и очень страшно!

— Страшно?

— А как ты думаешь, выглядит горг во время частично незавершенной трансформации?!

— Что будет, если я не смогу им помочь? — лишенным всяких эмоций голосом спросила я.

— Времени у тебя мало Половинка, до рождения новой луны. Плата? Мне ли тебе напоминать? — лукаво ответил он, буквально светясь изнутри самодовольством.

— Но ведь это ты забрал их жизненную энергию.

— Каюсь, но это не меняет положения вещей. И кстати она все еще у меня! — у него на ладони появилась прозрачная сфера, в которой подобно светлячкам суматошно метались серебряные искорки.

— Что ты хочешь за нее? — неожиданно для себя самой спросила я.

Смех дракона сотряс каменные своды подземелья.

— У тебя ничего нет, кроме долга! Ты даже смеяться не сможешь, как и плакать! Твои эмоции остались у нее, — дракон подошел к решетке, распахивая незапертую дверь. Он опустился рядом со мной на колени, обдавая непередаваемым шлейфом запахов, от которого голова пошла кругом, путая мысли. Подцепив пальцами мой подбородок, он внимательно изучил мое лицо, и что-то ему не понравилось. Я буквально кожей ощутила окутавшее меня облако колючей силы.

— Как странно… — протянул он, отстраняясь, — впрочем, так интереснее, не люблю простых решений.

На мой взгляд, сказанное им казалось полнейшей чушью, абракадаброй, игрой слов без определенного смысла.

— Не удивляйся, глаза же зеркало души. Души у тебя только половина, и зеркало разбито, но… — прорычал он, оставляя саму суть сказанного при себе, — я хочу показать тебе Феникса, ты увидишь, как может быть прекрасна сила в чистом виде.

Затаив дыхание я смотрела как камень на стене становится прозрачным, будто стекло, а за ним… Если меня и лишили эмоций, то это гораздо больше их, не чувство, а словно бы отзвук неравнодушного сознания.

На меня смотрела прекрасная незнакомка, с таким знакомым лицом, в глазах которой играл какой-то детский восторг. Она перебирала длинные огненно-алые пряди волос, изучая их, улыбаясь чему-то наивной улыбкой ребенка.

— Невероятно, — прошептала я, — она как дитя.

— Она и есть дитя! Мое дитя! Чистый лист, на котором я напишу свою волю.

— Она так не похожа на меня, вы ведь не обидите ее? — единственное, на что откликнулись остатки эмоций — на нее, мою отобранную половинку.

Но дракон молчал, изучая меня. О чем он думал, я могла только гадать.

— Я хочу тебе сделать подарок, — после долгого молчания, сказал он, а я отрицательно покачала головой.

— Не стоит, я никогда не приму от вас ничего, — устало отмахнулась я, но дракон видимо имел на этот счет свои мысли. Он схватил меня за запястье и крепко сжал.

Во мне непонятно откуда взялась злость, какого черта он творит! Плевать я хотела, на его желания.

— Отпусти, — процедила я, чувствуя как под кожу проникает, что-то обжигающе холодное, ворочаясь и шевелясь. Боли почти не было, лишь далекий отголосок, который не может причинить настоящий страданий.

— Учти, я никогда не делаю подарки просто так! — прорычал он, сильнее стискивая запястье. Холод ушел, а вместе с ним дракон убрал свою руку. Я уставилась на собственную руку. Там, раздвигая в сторону вены, находился металлический предмет, по форме похожий на коготь.

— Что это?

— Когда закончится твое время, — он вздернул меня за шиворот, ставя меня на ноги, — мирт почернеет, а сейчас… — он толкнул меня в спину, я, не удержав тяжелого тела, медленно падала.

Темнота окружила меня, а в след мне несся рычащий смех дракона. На секунду мне показалось, что я ослепла, но тьма расступилась, чтобы с размаху встретить меня со стволом дерева. Слепая боль, но все же боль, легко коснулась лица.

— Козел! — прошипела я, падая на землю, сплошь усеянную ржаво-желтой листвой. От собственного бессилия хотелось разрыдаться, но это желание было всего лишь привычкой эмоционального человека, а мои как оказалось теперь принадлежат другой.

Оперевшись на ладони, я села. Волосы свесились на лицо спутанной серой паутиной.

"Что за?" — я ухватила отросшую прядку челки.

— Седая… — уже вслух произнесла я, задумчиво рассматривая волосы.

Сейчас это обстоятельство волновало мало, ведь этот чертов псих закинул меня в какую-то лесную глушь. И вокруг, насколько хватало взгляда, плотной стеной стояли деревья. Как мило с его стороны забросить меня непонятно куда, хотя здесь для меня любое место незнакомое. А еще лес — глухой, темный, страшный? Нет, страха я не чувствовала, лишь легкое раздражение и досаду от ситуации в который я оказалась беспомощнее котенка. Оставалось только выбрать направление и двигаться вперед, в надежде набрести на какое-нибудь поселение, чтобы как-то определить свое месторасположение. Но прежде чем куда-то идти, нужно провести ревизию.

Сумка, как нестранно, все также болталась через плечо, что наводило на некоторое мысли о наложенных на нее чарах. Содержимое сумки осталось прежним, а сверху лежал скомканный лист бумаги — записка оставленная мне Оли, но так и не прочитанная, по причине моего незнания грамоты. Я разгладила листок и удивленно вгляделась в буквы, теперь они стали ясны, складываясь в слова, а слова в предложения.

"Лиля, я пишу тебе, потому что сейчас покидаю вас. Срочность и серьезность вестника правителя Оши, стала для меня загадкой, возможно, случилась беда. С тобой я оставляю своих самых верных людей, береги их. И еще, я знаю, в пути может произойти всякое, на этот случай я оставляю тебе маячок, он в коробке с мылом, под потайным дном. Все что нужно для его активации капелька силы.

Оли"

Дочитав записку до конца, я скривила губы в усмешке. Где бы еще эту каплю силы взять, если теперь ее нет вовсе. Скомкав записку, я запихала ее на самое дно сумки, достала гребень. Расчесав волосы, я подумала, что было бы неплохо спрятать это серое грязное недоразумение, но платка или шарфа в оставленных Оли вещах не нашлось. Зато коробочка со злосчастным мылом, то и дело попадалась в руки, я решила не искушать судьбу, посмотрев на обещанный маячок.

Им оказалось колечко — простой серебряный ободок, на внутренней поверхности которого, будто по ошибке, нанесли затейливый орнамент. Покрутив его в руках, я надела колечко на безымянный палец правой руки. Все равно оно бесполезно, так пусть напоминает о своей обаятельной дарительнице.

Больше ничего нужного в сумке не нашлось, а было бы неплохо обнаружить там еду или воду. Ну, ничего найду ручей, наполню флягу из-под настоя. На месте сидеть не имело смысла, тем более ветер, гоняющий по небу свинцовые тучи, не способствовал согреву тела, а сидение на земле сулило неприятности в виде банальной простуды или чего похуже. В какую сторону двигаться мне в принципе было все равно, поэтому выбрала направление, полагаясь на счастливый случай.

От необходимости идти тело протестующе ныло, и тяжелая усталость вопила о несправедливом обращении с больным организмом. Но упрямство гнало вперед, игнорируя все робкие намеки собственного тела.

Идти по лесу было намного сложнее, чем передвигаться на мягко бегущем Рексе. Дело осложнял лежащий на земле валежник и плотно растущий подлесок, поэтому постоянно приходилось буквально продираться вперед. Сколько я прошла не знаю, но казалось, что шагаю вечность. Постепенно лес начал редеть, переходя в чахлую рощицу, густо заросшую травой. Она цеплялась за уставшие ноги, заставляя быть внимательней.

Когда какой-то особо цепкий вьюнок обмотался вокруг моей ноги, я нагнулась, безжалостно раздирая, сухие стебли. Где-то сбоку послышался треск, я оглянулась.

За густыми зарослями кустов, но все же не достаточно густыми, чтобы скрыть такую тушу, сидел человек. Мне даже стало как-то неудобно перед ним, он понимаешь, прятался от меня, а я… нет мне пощады!

— Эй, чудак-человек, выходи! — крикнула я ему, наблюдая, как поднимается сначала маленькая голова, а за ней косая сажень в плечах.

Копошилось, конечно, во мне предчувствие, что ждать хорошего, от сидящего в засаде субъекта не придется, но другого выхода, по сути, не было. А вот дожидаться пока этот самый субчик вылезет из своего укрытия, неожиданно приласкав меня своим кулаком…. Тем временем эта гора мышц приближалась, сминая на своем пути кусты и маленькие деревца.

Поравнявшись со мной, он остановился, состроив гримасу долженствующую стать устрашающей, а на деле вызывающую недоумение. Помимо выдающихся габаритов и лица явно не обезображенного интеллектом, мужик явно пренебрегал всяческими водными процедурами, иначе как объяснить блестящий от жира черный хохолок волос, и руки с обломанными и грязными ногтями, про непередаваемое амбре, можно вообще не говорить. Я отступила назад, морщась от ударившего в нос запаха.

— Ты это, цацки сымай! И это кошелек сюды давай, авось отпущу, я седни добрый! — и он загоготал, демонстрирую черные от кариеса зубы. Не стошнило меня только потому, что тошнить оказалось нечем.

— Нету у меня цацок, любезный, — спокойно ответила я, — и денег нет, так что вы не по адресу.

— Чего? — тупо отозвался великовозрастный обалдуй, поправляя перевязь на грудь.

— Иди, говорю куда шел, — пояснила я, складывая руки на груди.

Тут мужик, нервно икнул, поскреб черную от грязи шею, выдав при этом что-то нечленораздельное.

— Ну так я пошла? — спросила я, делая шаг в сторону, прикидывая, смогу ли убежать от этого бугая.

Но тут по закону подлости из тех же кустов вылез еще один не менее колоритный персонаж. Низенький, с острым похожим на крысиное лицом, и живыми черными глазками бусинками.

— Не так быстро, дамочка! — сказал он низким прокуренным голосом, окидывая меня оценивающим взглядом. — Деньги гони, да побыстрей!

— Нет у меня денег, — я развела руками.

— Тогда покажи что в кашелке! — скомандовал он.

— Вот прям счас, — и я больше не тратя на этих полудурков времени, побежала прочь. Конечно, это глупо, но как я могла справиться с ними? Оставалось только надеяться, что ноги не подведут, а у мужиков не будет желания бегать за мной по окрестным буеракам. Но в последнем я жестоко просчиталась.

В след мне неслись разнообразные проклятия, пополам с нецензурной лексикой, но надолго их не хватило, а я почувствовала, как в плечо ударилось что-то тяжелое. Я упала. Сзади послышались ликующие крики.

— Вот же прицепились, хуже репьев, — процедила я, поднимаясь с земли и отряхиваясь от налипших листьев. Плечо как-то странно тянуло, будто там что-то мешалось.

Мужики замерли в нескольких метрах от меня, с вытянувшимися от удивления лицами.

— Чего уставились? — раздражение накатывало легкими волнами, — мужики, да поймите же, нет у меня ничего ценного, хоть самой на большую дорогу иди!

Тут случилось совсем уж странная вещь. Косая сажень резко побледнел в лице, и, закатив глаза, рухнул как подкошенный. Я уж было хотела вежливо спросить, что случилось, даже сделала шаг навстречу, но разбойник, с крысиным лицом издав боевой клич, устремился в обратном направлении, а, отбежав на приличное расстояние, крикнул:

— Ведьма, не тронь Мурлу!

— Сдался мне ваш Мурла, — пробурчала я себе под нос.

Мурла был, по-видимому, валяющимся в отключке бугаем, с тонкой и чувствительной психикой. Я возвела глаза к небу, спрашивая, за что мне все эти испытания, в ответ небо вспыхнуло ветвистой молнией, которая не предвещала хорошей погоды. Дождя мне только не хватало.

К горлу подкатила дурнота, ноги стали ватными. Помотав головой и похлопав себя по щекам, вновь ощутила свое тело в полной мере, а вместе с ним глухую боль в плече и теплые капли, катящиеся по спине. Скосив глаза за левое плечо, я увидела торчащую рукоять ножа.

Этот идиот что, в меня ножом метнул? А я ничего не почувствовала… Так вот из-за чего один сейчас мирно лежит на травке, прикинувшись бревнышком, а второй убежал, правильно посчитав не связываться с бесчувственный седовласой ведьмой.

Нащупав рукоять, я, что есть силы, дернула. Лезвие вышло тяжело, а рубашка под курткой тут же пропиталась хлынувшей кровью. Только сейчас я по достоинству оценила свое положение бесчувственной особы. Отшвырнув нож, мне удалось сделать несколько неуверенных шагов, прежде чем темнота обморока унесла меня прочь.

Даркас

Доверие — это мужество, верность — сила.

Эбнер-Эшенбах

Плоха та опора, которая не только поддерживает, но и ранит.

Публилий Сир.

— Тише Ваше Величество, Вы разбудите ее, — прозвучал настойчивый, но нарочито тихий голос.

Послышался легкий шелест ткани, звуки торопливых шагов и тихий огорченный вздох. Постель рядом со мной промялась, но открывать глаза мне не хотелось. Я наслаждалась последними спокойными минутами. Какое бы Величество не находилось сейчас рядом, вопросов не избежать.

— Она спит уже почти сутки, — теперь я не сомневалась куда попала, осталось только выяснить как меня обнаружили.

— Девочке сильно досталось, — наставительно произнес тот другой мужчина, скорее всего лекарь, — она истощена не только физически. Я уже не говорю про большую потерю крови, ей пришлось перенести сильное моральное потрясение, вы же сами должны видеть…

Мне надоело слушать о себе в третьем лице, я открыла глаза. Рядом, как я и предполагала, стоял невысокий темноволосый мужчина преклонных лет. Заметив, что я проснулась, он участливо улыбнулся.

— Как вы себя чувствуете госпожа? — лекарь склонил голову, приветствуя меня.

— Хорошо, — в подтверждении я поднялась с подушки, и села, несмотря на тугую повязку, стягивающую плечо и грудь.

Лекарь, увидев это, совсем непочтительно выпучил глаза, его губы задрожали, выдавая нечленораздельные звуки. Реакция мужчины была неоригинальна, здорово напомнив мне разбойника с говорящим именем Мурла.

Склонив голову на бок, скосила глаза на молча сидящего Императора.

Что же вы Ваше Величество смотрите так, будто покойника видите? Али мой вид вас больше не устраивает? Так то не от хорошей жизни…Ваше Величество.

— Ликай, оставь нас, — тихим, но оттого еще более внушающим трепет голосом произнес Мейджин.

Лекарь низко поклонился, совершенно бесшумно исчез за плотной драпировкой закрывающей вход.

Мы остались одни. Но ни один из нас, не пытался нарушить молчаливый поединок. Мейджин совсем не изменился, лишь в темных волосах появилась тонкая серебристая прядка. Видимо для него эти десять лет не прошли даром.

Мне казалось, что, увидев его, я почувствую хоть что-то, как тогда в темнице глядя на свою половинку. Только сейчас чуда не произошло, он не вызвал во мне тех нежных, трепетных чувств, некогда испытанных в лесной сторожке. Пульс, как и сердце, работали в своем размеренном ритме тук-тук, тук-тук. Зато пришла горечь и понимание. Как жить дальше?

— Здравствуй, — тихо сказала я.

— Здравствуй, — эхом отозвался Мейджин.

И казалось, вот-вот прорвется плотина его спокойствия, сметая на своем пути все, включая меня, подхватит будто пушинку, кружа смертельным вихрем нечеловеческой ярости. Мое воображение нарисовало столь яркую картинку, что я не сразу сообразила, о чем меня спросил Мейджин.

— Лиля, как ты попала на территорию Ничейных земель? — эдакий бесстрастный судья, обличенный правом спрашивать.

— Это…долгая история, — уклончиво ответила я.

— Хорошо, — он поднялся, грациозно вскидывая голову, — тогда начнем с начала. Кто дал тебе око?

Я задумалась, стоит ли говорить ему о Маруше.

— Она пожелала остаться инкогнито.

— Она? Хорошо, почему ты сбежала? — Мейджин напряженно вглядывался в мое абсолютно безмятежное лицо.

— На этот вопрос я отвечать не буду, — упрямо ответила я, сложив руки на груди.

Император поджал губы, явно оставшись недовольным моим ответом, но тешить его самолюбие слезливой историей о собственных чувствах, я не собиралась.

— Ваше Величество, — проникновенно произнесла я, — а как же ваша невеста? Вы же должны быть очарованы великолепной Талинией? Или я ошибаюсь?

— Ах, ты об этом? — его вовсе не смутил мой вопрос, а я так надеялась, — Талиния девушка не совсем обычная. И она сразу предупредила о своих…ммм особенностях. Кстати, на нас они не действуют.

Вот тебе и поворот. Что же получается, одна блондинистая сволочь мне нагло наврала?! Ну, Карун нахал, как есть нахал!

— Помнишь, ты в лесу столкнулась со зверем? Горги вообще-то не агрессивные, потому что это всего лишь люди в зверином обличье. Но в то время участились нападения, причем люди больше не могли перекинуться, становясь опасными хищниками. Все это время, мы пытались найти способ вернуть нашим подданным человеческий облик, но что-то словно мешало это сделать.

Я могла развеять все его домыслы сейчас, но…его Величество решил, что он достаточно дал объяснений.

— Как ты смогла вернуться?

Я вскинула брови, выражая свое возмущение формой нашего разговора, а также стремительной переменой темы.

— А не кажется ли вам, Ваше Величество, — вкрадчиво начала я, подаваясь вперед, — что допрашивать меня, с вашей стороны откровенное свинство! Неужели хоть сейчас, когда мы остались вдвоем…

— Довольно! — перебил меня Император, — ты можешь сколько угодно притворятся бесчувственной стервой, но это же не так!

Вот тут было впору разрыдаться, уткнувшись в жилетку лицом и рассказать все-все, но один маленький нюанс делал все ранее сказанное несбыточными мечтами. Поэтому я с вздохом откинула одеяло, сползла с высокой кровати и стала быстро одевать лежащие на столике вещи, кем-то заботливо постиранные и заштопанные.

Если бы он спрашивал по-другому, без нажима, без холодного отстраненного взгляда. Но это был тот самый император Мейджин — властный, загадочный, а не тот Джи, который вел себя со мной внимательно, ненавязчиво опекая, временами подтрунивая, но, всегда оставаясь человеком. Мне пришлось переступить через себя, открыв все, что он хотел и не ожидал услышать…

— Когда я вернулась домой, обнаружилось, что мое место уже занято другой. Спрятавшись в ванной, мне оставалось молиться всем известным богам, о возращении. Меня услышали, но не боги… — я говорила медленно спокойным уверенным голосом, рассказывая все, начиная от знакомства с Каруном, встречей королевы Оли и заканчивая неудавшимся разбойничьим налетом. Закончив свой рассказ, я повернулась к Мейджину.

— Да! Увы и ах, я больше не феникс! Все что мне оставили это бездушная оболочка, — холодно отчеканила я и, подняв с пола брошенную сумку, направилась к выходу.

— Куда-то собралась?! — процедил Мейджин, находясь в состоянии ярости. И, в общем-то, было не понятно, то ли его так впечатлил мой рассказ, то ли мое решение в очередной раз сбежать прямо из-под его императорских очей.

— Послушайте Ваше Величество, у меня мало времени, — зло сказала я, откидывая тяжелую занавесь.

— Лиля! — он мгновенно оказался возле меня. — Ты знаешь, где искать Мирезэ Дахуна? Может быть, ты умеешь постоять за свою жизнь? — шипел он мне на ухо, сжимая руками плечи, что не прошло для меня даром. Рана до того лишь слегка покалывающая под повязкой, открылась, стремительно пропитывая бинты кровью.

Меня взбесили его слова. Я отшатнулась, сжимая руки в кулаки.

— Какое тебе дело до моей жизни?! Или ты не видишь, что со мной стало? Я не чувствую боль, я не могу плакать, даже не смогу рассмеяться тебе в лицо! Мне казалось, если я увижу тебя, во мне хоть что-то дрогнет, но здесь, — я дотронулась раскрытой ладонью до груди, — осталась лишь злость, ненависть и ярость.

Мои слова ошеломили его, взгляд стал стеклянным. Неужели дошло Ваше Величество, что игры закончились! Или вам все еще есть, что возразить? Так я слушаю, только не слышу ваших возражений, разумных доводов. Давайте Ваше Величество, встряхните вашу многовековую мудрость!

— Мейджин, — чувствуя как болезненная усталость начинает отвоевывать свое, — если ты хочешь помочь помоги, но не пытайся добиться всего силой. Сейчас я, пожалуй, готова сделать все, лишь бы только вернуть на место баланс, задуманный миром. Да что лукавить, я хочу жить! А средства уже не важны.

Император медлил, но я вполне могла позволить себе его медлительность, потому что одна я не справлюсь. И словно бы усмешкой скользнула другая мысль:

"Не льсти себе, детка, лучше бери лопату и на ближайшее кладбище, там по-крайней мере тихо".

Тут подкралась слабость, тягучая неприятная, стало жарко, а на лбу выступила испарина, пришлось срочно присесть. Взгляд Мейджина, наконец, оттаял, сосредоточившись на моем лице.

— Как ты считаешь ради чего я тебя спас тогда, и сейчас? — вопрос не вызвал у меня каких-либо эмоций, но вот сердце предательски екнуло.

— Ты спасал Феникса, — холодно отозвалась я, дрожащей рукой вытирая испарину, на пылающем жаром на лбу.

— Нет, я спасал свою женщину, которая по глупости надумала себе не пойми чего! А мне потом расхлебывай! — император был зол, хоть и умело скрывал свои эмоции, а мгновение спустя я ощутила холодок, пробегающий по коже.

— Не трогай меня, — я раздраженно махнула рукой, повторяя про себя сказанные им слова, словно бы не желая понимать их смысл, — кажется у меня жар.

— Ты чувствуешь мою магию? — Мейджин подошел ко мне и, не слушая мои протесты, отнес обратно в постель.

— Чувствую, и не только твою, — прошептала я, как только моя голова коснулась подушки.

— Забавно, — Мейджин опустился на постель рядом со мной и взял за запястье.

— Ничего забавного не вижу, — буркнула я, чувствуя как веки начали тяжелеть и опускаться, — что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, что за сила пустила в тебе росток, — загадочно прошептал он, отчего весь сон как рукой сняло.

— Что это значит?

— Не мешай! — цыкнул на меня Мейджин.

Настроившись на ожидание, я задумалась о Мирезэ Дахуна, точнее о его планах. Первой ступенью было возвращение в мир живых, для чего и произошло наше разделение. Но что он планирует? "Изгнанник" — всплыло у меня в памяти. Значит, изгнали, но из-за чего? Я подняла глаза на задумавшегося Мейджина.

— А что за история с Мирезэ Дахуна? — как мне показалось тема этого загадочного дракона, вызвала в императоре раздражение.

— Мирезэ родной младший брат моего отца Аранта. Раньше Мирезэ очень много времени отдавал исследованиям в области медицины, и именно он изобрел эффективное обезболивающее для обряда соединения с Фениксом. Талантливый ученый, жадный до знаний. Он не стремился к власти, все свободное время, посвящая науке и поискам утерянных артефактов. После одного из походов он вернулся другим. Его опыты стали выходить за грани разумного. Он не ограничивал себя моралью, и в ход шли самые чудовищные вещи. Сначала животные, потом люди — все до чего мог дотянуться. В его руках они становились калеками, монстрами. Когда отец узнал, чем занимается его брат — было поздно. Множество загубленных жизней стали огромным несмываемым пятном на репутации всей Морны.

— Но кто сумел изгнать дракона? — высказала я вопрос, который уже давно вертелся на языке.

— Хм, — многозначительно произнес Мейджин, — лабораторию Мирезэ сожгли возмущенные горожане, после чего он исчез из Даркаса, где его уже официально объявили изгнанником.

— Погоди, — торопливо произнесла я, приподнимаясь на подушках, — но когда я с ним встретилась, он был слегка нематериален!

— Увы, большего не знает никто. Хотя ходили слухи, что сильнейшие маги мира собрались для того, чтобы уничтожить сумасшедшего экспериментатора. Бред конечно, но кто знает…

— Получается слухи верны! А дракон вернулся, чтобы мстить.

Мейджин посмотрел на меня, как на неразумное дитя, покачав головой.

— Слишком мелко, для дракона пусть и сумасшедшего, он стремился к чему-то более глобальному, чем простая месть. То, что может сделать лишь, будучи живым.

— Вот это меня и тревожит, — честно призналась я, — и пока мы будем искать, он будет добиваться свой цели.

Мейджин что-то обдумывал, а я тем временем прислушивалась к доносящемуся откуда-то из глубины дворцовых переходов шуму.

— Знаешь Лиля, я думаю то, что реагирует на мою магию, оборванная связь с Фениксом, к сожалению больше, ничего, — я посмотрела сквозь него, почти не понимая сказанного.

Да плевать мне что там, главное чтоб не мешало.

— У тебя есть идеи, где искать Мирезэ?

— Да, но понадобиться время.

Вот со временем у меня был, напряг. Про подарок дракона я решила умолчать, а если Мейджин до сих пор не заметил меточку, даже к лучшему. Иначе пришлось все рассказать, а этот…я покосилась на императора, не отстанет, пока не узнает правду. Хватка у него, любой питбуль обзавидуется, вот и сейчас явно что-то задумал.

Тем временем мне стало совсем нехорошо, слабость качала на своих волнах, делая тело абсолютно безвольным. С трудом, перевернувшись на бок, задышала часто-часто. Сквозь лихорадку донесся голос Мейджина.

— Потерпи, я позову лекаря.

"Можно подумать у меня есть другой выбор."

Я закрыла глаза, проваливаясь в болезненную муть. Не сон, но и не бодрствование с неясными образами, напоминающими сюрреалистические картинки.

Не знаю, как долго я провела в таком подвешенном состоянии, болтаясь между сном и явью, но что-то прохладное, нежное, принесшее долгожданное облегчение коснулось затуманенного сознания, стирая слабость и жар. Некоторое время что-то удерживало меня от полного пробуждение, а потом отпустило, обрывая все ниточки легкого холодка.

Подняв веки я поняла, что лежу на животе, а обнаженной спины касаются чьи-то чуткие пальцы. Хотелось подняться, чтобы посмотреть, кто там, но я поняла, что одежды на мне нет вовсе, а все что находилось ниже спины, прикрывала тонкая простынь.

— Лежи, я не залечил твою рану, а всего лишь ускорил процесс регенерации внутренних тканей, — донесся до меня тихий бесцветный голос, а когда я все же смогла повернуть голову в другую сторону, то увидела Нима. Живого, здорового, но будто бы постаревшего. Шутка ли десять лет в состоянии полужизни.

— Спасибо, — прошептала я, а в горле отчего-то встал ком, больно сжав связки.

— Не благодари, ведь это самая малость, что я могу сделать для тебя, — он тяжело вдохнул, убирая руки от моей спины.

— Ним, я хочу спросить тебя…и ты не подумай, я не обвиняю, но почему ты сжег меня? — я, затаив дыхание, смотрела на мужчину, лицо которого вдруг посветлело, на краткий миг, став почти прежним.

— В мои руки совсем недавно попала интересная книга, в которой было подробно описан обряд соединения. Там говорилось об истинном Фениксе и то кем стала Созди.

— Что?

— Да, ты не поверишь, но Маруша мать Мейджина тоже не являлась фениксом, потому что обряд предполагает сожжение заживо. Мир за дар свой — посланника, требует великую плату, и эта плата смерть в муках, через боль. А нашему миру требовалось чудо, которым стала ты! А потом Мирезэ узнал про книгу… Хочешь я объясню чем вызвано мое желание помочь тебе, когда ты решила бежать? — я слабо кивнула. — На тот момент книга была у меня уже несколько месяцев, но однажды я рассказал про нее Содзи. Тогда все и началось. Джи говорил, что есть возможность получить еще одного Феникса, так сказала ему провидица. Я решил опередить всех, чтобы не получилось еще одной бесполезной пустышки, — Ним болезненно поморщился, будто воспоминания приносили ему сильную боль.

— Ты любил ее? — тихо спросила я.

Ним вскинул на меня глаза, силясь понять, оценить, насколько серьезны мои слова.

— Да, — одними губами, так что мне захотелось провалиться, лишь бы не видеть раздирающих чувств на его бледном лице. Дрожащих губ, которые силились сказать что-то еще, но не могли.

— Тогда ты должен знать о том, что случилось с ней.

На что Ним отрицательно покачал головой.

— Ее это не вернет, а мне легче не станет, — с горькой усмешкой произнес, смотря на меня пустым взглядом, — она сама виновата, связалась с подонком.

— Но…

— Отдыхай, — Ним тяжело вздохнул и поднялся, шелестя черным шелковым одеянием.

— Спасибо, — сказала я вслед уходящему мужчине.

Принц ушел, оставив после себя призрачное сожаление. Мужчина страдал, но слишком велика прожитая им жизнь, чтобы не осознать всех скрытых нюансов. Сейчас, когда не осталось мутящей разум безумной любви, он понял, принял и простил, не собираясь мстить. За что я благодарна ему.

Прикрыв глаза, я задремала, но шум где-то на заднем плане, медленно выцарапывал из головы сон. Голоса становились четче, как и топот множества ног, и звон оружия. Я чуть не подскочила на месте, услышав тихое шипение, когда меня придавила тяжеленная туша. Ни вскрикнуть, ни вдохнуть. Да что же это такое!

Пока я соображала, как мне не задохнуться, в комнате поднялся оглушительный гвалт, но сквозь шум в ушах и опьяняющую слабость слышался лишь общий возмущенный фон. Продолжалось это безобразие до тех пор, пока голос с шипящими нотками не зазвенел, прорезая гвалт.

— Пош-ш-ш-шли фс-с-с-се во-ооон!!! Я с-с-с-себя прекрас-с-с-сно контролирую! — туша на мне заворочалась и словно бы нехотя сползла в сторону.

Обретя возможность дышать, я встретилась с любопытным взглядом зелено-желтых змеиных глаз с вертикальными зрачками. Но совсем не этот факт заставил меня резко подняться и сесть, вызвав этим движением сноп колючих искр из глаз. Эти очаровательные глазки, принадлежали ее высочеству, принцессе Мао. Хотя ее сейчас сложно назвать человеком.

— Мао? — хрипло выдохнула я, зачарованно наблюдая как длинный чешуйчатый хвост нервно выстукивает по каменному полу.

— Она с-с-с-самая, — смеется, — дракона, как видиш-ш-шь ис-с-с меня не получилос-с-сь.

Ну да, ниже пояса длинное змеиное тело с когтистыми задними лапами. Грудь и спина частично покрыта переливающимися расплавленным золотом чешуйками. Лицо стало чуточку шире, более выразительными стали скулы, разрез глаз вытянулся, а при улыбке легко просматривались острые клыки. Из одежды, только массивное колье из крупных изумрудов, прикрывающее грудь, но довольно условно.

— Отлично выглядишь, — после минутного молчания сказала я, — а чего они?

Покосившись на столпившуюся около дверей стражу. И только сейчас поняла, что сижу абсолютно голая. Мой грязные ругательства, наверное, слышал весь королевский дворец, но охрану это проняло. Обмотавшись простыней, я возмущенно посмотрела на виновницу моего позора. Та лишь блаженно развалилась на подушках, поглядывала на меня из-под прикрытых век.

— Ты тош-ш-ше неплохо, — усмешка скользнула по губам, демонстрируя кончики клыков.

— Мао, а что собственно случилось? Охрана вон, — я махнула в сторону входа, — стыд и совесть потеряла!

— А, — она грациозно потянулась, обвивая меня кольцом, — они вс-с-сегда такие нервф-ф-фные, когда я перекидываюс-с-сь. Они меня вес-с-сь день по дворцу ловили. Охотники недоделанные!

— Я как вижу, ты совсем не против, — в голосе проскользнула легкая усмешка.

— Вес-с-село! — утвердительно кивнула она, — но ты меня не бойс-с-ся, ес-с-сли мне очень нуш-ш-шно, я могу быть хорош-ш-шей девочкой.

Но, не увидев на моем лице долженствующих быть эмоций, беспокойно заерзала.

— Ты какая-то с-с-странная, — ее лицо мгновенно переменилось, будто принцесса вспомнила что-то очень важное, — так это правда?

— Смотря о чем ты говоришь? — я пожала плечами, чем потревожила и без того разбереженную рану, — если о фениксе то да правда.

— Ш-ш-ш, — зашипела Мао, — не дергайся, а то снова откроется.

— Еще б никто по мне не прыгал, — хмыкнула я, отчего глаза Мао ярко засветились. Мне показалось, что она сейчас набросится на меня, но…

— И правда не боитс-с-ся, — она задумчиво покусала губы, а потом решительно заявила, — пойдем-ка в купальню, глядиш-ш-шь, и радос-с-сть ш-ш-шизни вернется в твои глаза.

— А как же рана? — собственно, мне и самой ужасно хотелось смыть, пот и грязь.

— Поколдуем, — беспечно отмахнулась принцесса, ловко сползая с постели и поднялась на хвосте ожидая.

Сам по себе подъем с постели, уже казался мне подвигом, потому как чувствовала я себя безвольной тряпкой.

Придерживая скользкую шелковую простыню, я последовала за принцессой. Мао, откинув занавесь, довольно ехидно прошипела:

— Глазс-с-са в пол, бойцы недоделанные.

Выглянув из-за массивной фигуры Мао, я увидела то самое сборище, что имело неосторожность появиться в условно моей спальне. И все они послушно подчинились, опуская головы вниз, но, так и не решаясь покинуть покои. Видимо принцесса та еще штучка в этой ипостаси. Прошуршав мимо замерших стражей, мы прошли в купальню, которая мне была смутно знакома. Кажется, здесь меня отмывала Мао в день появления во дворце.

— Пос-с-стой-ка, — с тихим шипением произнесла Мао за моей спиной, хотя только что стояла впереди.

Холодная ладонь накрыла рану, защекотав кожу острыми коготками. Мне показалось, будто нечто похожее на пластырь закрывает рану.

— Вот и вс-с-се, теперь можш-ш-шно осторожно зайти в воду. Только садись сразу на ступени, поймать тебя и аккуратно выловить, мне вряд ли удастся, — она демонстративно поиграла длинными пальцами с внушительными когтями густо-золотого цвета.

— Красиво, — прокомментировала я, осторожно опускаясь в теплую воду.

Пока я осторожно отмывала кожу, пропитанную потом, пылью, и еще черт знает чем, Мао что-то тихо насвистывала себе под нос. Она расположилась вдоль бассейна, заняв своим грузным телом все оставшееся пространство.

— Мао, ты знаешь, где найти дракона? — спросила я, искоса поглядывая на зажмурившуюся девушку.

— Ты об изгнаннике? — лениво поинтересовалась она, даже не уточняя, откуда взялся столь странный интерес.

— Да.

— Нууууу, вообще-то есть теория, — несколько туманное объяснение только подстегнуло мое любопытство еще больше.

— И ты поделишься со мной?

— Возможно… — "ого, да она что-то хочет взамен".

Мао свернулась клубочком, облокотившись на свой хвост как на подушку, сверкнула на меня лукавыми зелеными глазами.

— За это ты выполнишь одно мое желание, — таинственным свистом-шепотом сообщила она, внимательно следя за моим лицом.

Я пожала плечами.

— Похоже на шантаж.

Она покачала головой, отчего зазвенели заколки в ее волосах.

— Сделка, всего лишь сделка. Ничего такого, — Мао сделал неопределенный жест рукой.

— Никаких подвигов, — хмурясь, уточнила я, прикидывая последствия.

— Так ты согласна?

Помедлив лишь мгновение, я кивнула.

— Тогда слушай. В нашем мире магия это часть мира, и как не бывает одинаково глубокой реки, так не бывает ровно сосредоточенной энергии. На творение чар это не влияет, но все же есть большие скопления энергии — вихри, так их называют. Их никто не видит и не ощущает.

— Но как же тогда вы узнали о них?

Мао нахмурилась, и я смолкла.

— Все живые существа — дети Мира, имеют две полярности положительную…

— И отрицательную, — закончила я за Мао, чем заслужила заинтересованный взгляд.

— Тебя я смотрю уже просветили, — усмехнулась она.

— Не совсем…

— Так вот у такого средоточия энергии полярность положительная, и по логике ее сможет ощутить существо с такой же полярностью. К чему я это рассказываю? Видишь ли, вихри гасят любой магический фон, поэтому мы не могли найти Нима, поэтому не можем обнаружить убежище дракона. Есть карта, составленная первой из Фениксов, там указаны зоны предполагаемого нахождения вихрей. Почему предполагаемого? У вихрей есть одно неприятное свойство перемещаться, но по ограниченной траектории.

На территории Морны их всего два и оба вне подозрений. Один используется для испытательного полигона, там же находится замок Де" Рок, другой рядом с Даркасом в императорском лесничестве. Территория Оши богаче на вихри, там их пять. Школа алхимии, горный перевал Трош, устье реки Моллы, загородный дворец принцессы Талинии и приграничный город Фрихт.

— Все? А как же другие страны?

Мао подала мне бутылочку с шампунем, задумчиво глядя на блестящую гладь воды. Можно было подумать, что это странное существо не человек и не дракон, знает все на свете, готово ответить на любые мои вопросы. К чему бы это?

— На территории других стран тоже есть вихри, но Мирезэ там делать нечего, все, что ему нужно находится здесь. По-крайней мере я на это надеюсь, иначе наши поиски почти бесполезны.

— Звучит не слишком обнадеживающе, — сказала я, смывая с волос ароматную пену.

Из теплой воды вылезать совсем не хотелось. Телу было хорошо и легко, но Мао уже поглядывала на меня, недовольно постукивая кончиком хвоста по разноцветной плитке.

— Обнадеживающе выглядишь ты, и твое тело, — фыркнула Мао, — а про всю эту историю можно сказать только одно — полная…

— Да-да я уже поняла, а принцессе не пристало так выражаться.

— А я сейчас не принцесса! И как выразился кто-то из стражей, — она повысила голос до громкого шипения, — гадина ползучая! Или как вариант, драконье отродье, я ничего не забыла?! Никакой почтительности!

Конечно, Мао больше играла на чужих нервах, чем действительно возмущалась. Насколько я поняла, стражу всего дворца она успела сильно достать, раз те не гнушались выражать такое непочтение. И вообще, странно все это…

— Мао, а чего они за тобой по дворцу бегают? — тут я заметила, каким весельем и озорством загорелись ее глаза.

— Мне ску-учно, а Мейджин так забавно злится. Он считает, что я совершенно не контролирую себя, когда моя вторая кровь берет верх, — она поднялась на хвосте и довольно зацокала языком, — мне же лишаться такой милой забавы, ради разрушения иллюзий брата, пф…как-нибудь переживу.

— Жестокая, — резюмировала я, выходя из воды и принимая из протянутых рук Мао полотенце.

Когда мы покинули купальню, охраны в покоях резко убавилось до двух невозмутимых стражей с полностью закрытыми масками лицами. Я заметила, как напряглась Мао, проходя мимо них. По меньшей мере, странное поведение, для безобразно вызывающей ипостаси принцессы. Сразу после нашего возвращения, в комнату тихо вошли две служанки. У одной в руках был поднос с едой, другая же аккуратно разложила на свежеубранной постели ярко синее платье, и тонкое нижнее белье, туфли она пристроила на низенькой скамеечке.

Я наблюдала за ее манипуляциями с легким изумлением, но когда та подошла ко мне со шкатулкой в руках, а затем ее открыла. Вот именно в этот момент мне стало не смешно. В шкатулке на мягкой бархатной подушечке лежал массивный венец, усеянный насыщенно-синими камнями.

— С чего бы вдруг такие почести? — мысль помимо воли соскользнула с губ.

Я поймала насмешливо-задумчивый взгляд Мао, но та вместо объяснений пожала плечами, что еще больше подстегнуло мои сомнения.

— Мейджин щедрый правитель, он умеет правильно оценивать заслуги перед его народом.

Мои брови помимо воли взметнулись вверх. Что еще за заявления такие? И довольно сухо заметила:

— Я все равно не смогу принять такую благодарность, — а про себя добавила "Очень скоро мне все это просто не будет нужно".

Мао фыркнула, выражая так свое отношение к моим словам. Собственно сейчас меня больше волновала распространявшая дивные запахи еда. Я села за сервированный столик, ожидая, по меньшей мере, пир для желудка, но к моему разочарованию здесь была только чашка бульона и фрукты. Это скорее мера предосторожности, чем банальная жадность, поскольку организм так долго не получавший законной подпитки в виде здоровой пищи, мог попросту взбунтоваться от сильного переедания.

— Мао, ты меня не просветишь, каким образом твой брат нашел меня?

Принцесса отвлеклась от поедания ярко-красного яблока.

— Он что не сказал тебе?

— Да как-то не сложилось, — я покрутила в руках горячую чашку с бульоном.

Мао задумалась, а потом будто найдя внутренний компромисс, радостно оскалилась. Надеюсь, военных тайн она мне не собралась выдавать?

— Они с Каруном разработали печать, зачарованную на твою личность, которая должна была притянуть тебя из твоего мира, но видимо что-то пошло не так и печать не сработала. Десять лет прошло…и печать активировалась но вместо тебя притянулась лишь часть заколки, которой я тебе тогда украсила волосы. По ней он тебя нашел в ничейных землях. А до того помехой была зона действия вихря. Вот собственно и все.

Почему-то только сейчас я задумалась о целях, которые толкнули Каруна на откровенную ложь. И естественно никакого демона он не ждал, печать явно настраивалась под меня. Тогда к чему все эти ужимки, ложная информация, уговоры…и все настолько правдивое. На этом мои размышления уверенно зашли в логический тупик.

Мою задумчивость прервала подкравшаяся со спины Мао.

— Не грусти, все будет хорошо, — почему-то сказала она. В руках она крутила красивый гребень, который переливался ракушечным перламутром.

— Как скажешь, — отозвалась я, делая глоток ароматного бульона.

Принцесса бережно расчесывала мои волосы, периодически отгоняя служанок, которые так и не ушли, замерев около входа, в ожидании приказаний. Голову начало покалывать, Мао что-то чаровала, но как-то аккуратно.

— Колдуешь? — тихо спросила я, с сожалением отставляя, пустую чашку.

— Есть немного, совершенно безвредно. Обычные бытовые чары, зато волосы не будут путаться и выглядеть не просто седыми, а серебристыми, почти как у Нордов.

— Что ни одной русой пряди не осталось? — тускло поинтересовалась, заранее готовясь к худшему.

— Не осталось, но тебе так идет, сразу видно твои янтарные глаза.

— Все же остался во мне огонек, — Мао тихо засмеялась.

Пряди в ее руках моментально высыхали, ложась крупными локонами, за время моих скитаний они отросли до плеч, а челка закрывала половину лица. Буквально через несколько минут Мао поторапливала меня, когда я отказалась от помощи служанок. Что я немощная, платье надеть не смогу?

Платье село как влитое. Глубокий V-образный вырез, подчеркнул линию декольте, длинные широкие рукава спрятали руки до самых кончиков ногтей. Но в отличие от традиционных платьев морниек, это подчеркивало талию — широким тугим корсетом обхватывая корпус. Широкая юбка имела разрез спереди, сквозь который проглядывало тонкое нижнее платье. Сзади за мной тянулся длинный шлейф. Множество вышивок, вкрапление драгоценных камней и росписи, все это делало наряд поистине королевским. Я выпрямилась, поправляя рукава. Поймав восхищенные взгляды притихших служанок, я в полной мере ощутила странное смятение. Меня явно к чему-то готовили иначе к чему все это? Мао открыла шкатулку, доставая сияющий венец, и приблизилась ко мне.

— Мао скажи, что все это значит? — но она лишь печально улыбнулась, опуская мне на голову массивное украшение.

Помимо драгоценных цветов искусно вплетенных в общий рисунок венца, имелись интересные детали, которые я даже не знала, как обозвать. Ограненные камушки прозрачно-синего цвета свесили с обеих сторон лица, мелодично звякая при каждом движении.

Утомительная процедура одевания была завершена, служанки тихонечко удалились. Их примеру последовала молчаливая Мао. Вопросы задавать бесполезно, все равно никто не ответит, поэтому я просто позволила себе плыть по течению…

Так я и стояла посередине комнаты боясь пошевелиться, ожидая неизвестно чего. Но вскоре занавесь распахнулась, и Мейджин неторопливо вошел в покои. В его глазах вспыхнуло удовлетворение, замешанное на странной гамме чувств, которая стремительно промелькнула, пропав под маской величественного спокойствия.

— Лиля, — обратился он ко мне, протягивая руку ладонью вверх.

— Ваше Величество, — с поклоном приняла его руку, впервые за все время не жалея об отсутствии эмоций.

Он развернулся к выходу, ведя меня прочь из покоев. Позади нас пристроилась четверка стражников. Мы медленно миновали несколько залов, спустились по лестнице в огромный холл и вышли в сад. Там нас ждали, поэтому к нашей процессии пристроилась толпа разряженных придворных. К слову сказать, Мейджин был одет весьма сдержанно, в траурной черно-серой гамме, впрочем, ему это шло.

Через сад мы проследовали по посыпанной мелким гравием дорожке. Где впереди на небольшом каменном возвышении лежал огромный серый обломок скалы. Мы медленно приблизились. К нам подошел старик, в одеянии похожем на монашескую рясу. Вид у него был до того торжественный, что меня передернуло. Я буквально кожей ощущала скрытый подвох сего пафосного действа, но абсолютно ничего не стремилась изменить. Дам то, что им нужно, пусть…радуются…

— Меня зовут Ренен, я жрец храма Мира, — представился он, окатив меня ледяным презрением, будто это я его вытащила из теплой постельки полюбоваться на довольно странный булыжник.

Одна из граней валуна имела ровное углубление, где, будто щедрой рукой было насыпано множество металлических кусочков, которые складывались в абстрактную мозаику.

Жрец видимо решил, что я игнорирую его важную персону, сверкнул недобрым взглядом. Меня должно было насторожить его поведение, но притупленные чувства сыграли злую шутку.

— Мы собрались здесь, — громко начал он, обводя всех присутствующих покровительственным взором, — чтобы дать ответ на вопрос нашего Императора. Да будет так!

Я скосила глаза на Мейджина, но его лицо казалось непроницаемым. Жрец посмотрел на меня и как-то нехорошо усмехнулся. В его руках появился кинжал, и я с тоской поняла, что опять придется резать руки. Кинжал с тихим шорохом вышел из ножен, сверкнув темной сталью. Он протянул мне его, держа кинжал на раскрытой ладони.

— Возьми… — но я не дала ему произнести больше не слова. Перехватив обоюдоострое лезвие рукой, сжала пальцы.

Боли не было, лишь холод от пропоровших кожу лезвий, и теплая кровь, чертящая дорожки на сжатой ладони. Жрец подался назад, из дрогнувшей руки выпали резные ножны, но так и застыл, наблюдая, как тягучие капли падают на металлическую мозаику. Багровые разводы растекались по сверкающим граням металла, рисуя странные образы.

Красиво, — пронеслось в голове, но тут тяжелая дурнота подкатила к самому горлу, пальцы безвольно разжались, роняя кинжал. Тот жалобно звякнул у моих ног, но ни жрец, ни Мейджин этого словно не заметили. Все их внимание сосредоточилось на мозаике, которая неожиданно пришла в движение, медленно впитав в себя кровь. Чтобы не упасть в обморок, я сделала глубокий вдох, но воздух стал густым и тяжелым. Я запрокинула голову, но тут послышался тихий шепот:

— Не может быть, — я не слышала, кто это сказал, но ухватила смазывающимся зрением силуэт кошки сложившийся из кусочков металла. Кто-то грубо подхватил меня за руки, ко лбу прикоснулась ледяная рука, моментально прогоняя дурноту.

Передо мной стоял Мейджин, и в его взгляде я прочла немой приговор.

— Что случилось? — мне никто не ответил.

Подошел жрец, и снял с меня венец, под ноги упала сумка, подаренная Оли.

— Джи! — крикнула я, — что это значит?!

— Уходи, — не лицо, а маска холодного равнодушия.

Я смотрела в след удаляющимся людям. Безразличие пришло раньше слепой злости, я подобрала сумку, перекинув лямку через плечо, здоровой рукой подобрала шлейф и зашагала по дорожке уходящей к ограде, где вдалеке виднелись ворота.

О птичках

Понять мир и полюбить его — две задачи, которые нелегко примирить между собой.

Эмерсон.

Чем меньше мы знаем, тем больше мы подозреваем.

Генри Шоу.

В голове был абсолютный вакуум, великая гулкая пустота, черная дыра, по меньшей мере, которая пожирает все мысли. Не помню, как я покинула территорию императорского сада, и пересекла весь город, но когда вернулась возможность соображать нормально, поняла, что уверенно шагаю по схваченной первыми заморозками дороге.

На несколько километров вперед расстилалось поле, а далеко на горизонте чернел лес. Ноги сами несли меня прочь от величественных стен Даркаса. От осознания своего "завидного" положения я резко замерла на месте, покачнувшись на непригодных для таких путешествий туфлях. Переступив с ноги на ногу, так и не решилась сделать следующий шаг.

Холодный ветер трепал волосы, гладил обнаженные плечи, путался в складках юбки.

Холодно. Пальцы на руках замерзли, потеряв чувствительность. Казалось, что мертва не только душа, но и тело, от холода ставшее деревянно-непослушным. Негнущимися руками я залезла в сумку, вытащив оттуда куртку. Жаль, что надетая вещь уже не могла спасти промерзшее насквозь тело. Подняв к лицу ладони, подышала на них, чтобы хоть немного отогреть. Тут мое внимание привлекло легкое колыхания воздуха чуть впереди, словно в жаркий знойный день над раскаленной солнцем асфальтовой дороге. Марево сгустилось, принимая вид растворяющегося в стакане с чаем сахара, а мгновение спустя оттуда вынырнула фигура в темном плаще.

Мне даже не осталось времени на удивление. Плащ с тихим шелестом упал на стылую землю.

— Мао? Что ты здесь делаешь? — упавшим голосом произнесла я.

Но принцесса, будто не слышала меня, заключая в теплые объятия. Она часто-часто дышала, шепча что-то успокоительное. Скорее она пыталась утихомирить свою совесть, нежели заверить меня в своей непричастности к происходящему фарсу.

— Лиля, они поступили с тобой ужасно, а меня заперли, представляешь? — она подняла на меня заплаканные глаза, — я даже от испуга смогла перекинуться обратно.

Я рассеяно погладила ее по волосам, с трудом соображая, о чем она говорит.

— Мао, за что они меня так? — пробормотала я.

На что принцесса шумно всхлипнула, ее ресницы затрепетали, а глаза вновь наполнились блестящей влагой.

— Мой брат идиот! Самоуверенный идиот! Он хотел сделать тебя своей императрицей, и для этого прибегнул к древнему ритуалу, — она отстранилась, взяв меня за руки, доверчиво заглянула в глаза, — ты ведь была с ним?

Пожалуй, мне стоило удивиться, ну на крайний случай разозлиться, но я не могла.

— Была, Мао, — со вздохом ответила я, — но какое это имеет значение?

— Большое! Видишь ли, бриза имеет одно интересное свойство, она совершенно точно может определить насколько подходит женщина на роль императрицы. Но в твоем случае, — принцесса растерянно пожала плечами, — она отвергла тебя.

— Бриза — это та металлическая мозаика? — уточнила я, а Мао утвердительно кивнула. — Там было изображение кошки…

— А должен был быть дракон, и чем четче складывается силуэт, тем лучше для претендентки. Были случаи, когда бриза, даже не сдвигалась с места, и тогда женщина становилась официальной фавориткой, как моя мама, но она являлась морнийкой! А для тебя решение бризы единственный способ убедить совет и народ Морны в столь экзотическом выборе на роль императрицы. Теперь ты понимаешь? Все против! Мейджин был уверен…и ошибся. А ему поставили ультиматум, — она крепко сжала ладони, — понимаешь?! Никто не позволит чужачке быть даже фавориткой! Я не знаю, как ты относилась к нему до ритуала разделения, но он действительно полюбил тебя, но ты! — она сердито топнула ногой.

— И это не помешало ему выгнать меня, — совершенно спокойно парировала я.

— Ты не понимаешь! Ну, представь каково это видеть, находиться рядом, но ни дотронуться, ни обнять…

Мне было неловко, просто потому что я совершенно не реагировала на оправдания Мао. Она защищала брата, а я… я хотела погреться у огня, выпить огромную кружку горячего чаю и посидеть в тишине пустой комнаты. Чтобы никто и ничто не нарушало покоя.

— Мао, скажи, что ты от меня хочешь? — устало спросила я, зябко ежась на пронизывающем ветру.

— Я хочу помочь.

Но я лишь отрицательно покачала головой.

— Видишь это, — я кивнула на обнаженное запястье, на котором жидким серебром сиял мирт.

— Что? — удивленно спросила принцесса, рассматривая мои руки.

— Да вот! Здесь, — я провела кончиками пальцев по мирту, а Мао тихо охнула, прикрывая рот ладонью. — Мне осталось жить меньше двух недель, и я не хочу умирать, но для этого нужно найти дракона. — Показалось, будто во взгляде принцессы мелькнуло что-то очень злобное. — К сожалению, без чужой помощи мне не добраться до него. Мейджин не знает, и не смотри на меня так!

— Я помогу тебе, но мне нужно знать место, куда ты собираешься попасть, — сосредоточенно заявила принцесса.

— Ты собираешься телепортировать меня?

— Теле что? Нет-нет, всего лишь изменю точку твоего положения в пространстве, — объяснение оказалось предельно простым и ясным.

Ага, всего лишь что-то наколдовать. Ну, так что? Нужно решать…

И я решила…

— Ты уверена? — задумчивость Мао не мешала ей делать легкие пассы руками, то, закрывая глаза, то, резко вскидываясь в изящном почти танцевальном па.

— А когда меня похитил Мирезэ, ему не нужно было делать все эти… — но принцесса поняла меня.

— Одно дело тянуть с собой человека, а другое изменить точку положения. Ты готова?

Мне осталось только неопределенно кивнуть.

— Мы еще увидимся, — загадочным шепотом произнесла Мао, прежде чем мир погас на секунду ослепив темнотой, а потом взорвался миллионами цветных искр.

Искры растаяли, а свирепый ветер бросил в лицо тучу колких снежинок. Зажмурившись, я несколько секунд стояла неподвижно, наслаждаясь тишиной скрытого горами ущелья. Где за широкой пропастью наполненной молочным туманом, находился островок сумасшедших идей.

Да, я попросила Мао перенести меня в школу алхимии, которая находилась совсем недалеко от приграничного города Фрихт. Всего пара дней пути и я там…

Как же все просто звучало на словах, на деле же впору готовить себе кружевной саван. Собственно дела обстояли так: найти дракона, забрать Феникса и жизненную энергию двуипостасных, и это все являлось настоящим самоубийством, утопией и как следствие моим миражем.

Я справлюсь, я же сильная, да?

Феникса он, конечно же, не отдаст, а про энергию я вообще молчу, так что все чудесно. У него на руках все козыри, а я как распоследний шулер буду блефовать, просто превосходно. Что мне нужно от алхимика я пока не решила, но какое-то неясное ощущение толкало меня сюда.

Туман в ущелье плавал полупрозрачными клоками, отчего подвесной мост рисовался отдельными разрозненными фрагментами. Увиденный сначала лишь далекий конец моста, вдруг исчезал, и теперь можно было долго гадать, не показалось ли? А мгновение спустя молочная дымка расступалась, подхваченная ледяным порывом ветра, обнажая лениво покачивающиеся доски моста где-то в середине, отчего можно было решить, не сошла ли я с ума? Но и этого стало мало, и туман слизал кусочек моста в нигде.

Я стояла напротив начала моста, не решаясь ступить на качающуюся опору. Другая же высшая сила решила помочь мне с выбором. Туман нарисовал причудливую фигуру, а потом я поняла, кто-то движется по едва угадывающемуся мосту. Дождавшись пока скрипнет последняя доска, и под его ногами зашуршит мелкое каменное крошево, я ступила вперед.

— Ну, здравствуй Лиля, — негромко сказал подошедший алхимик.

— Карун… — я даже не старалась изменить тон голоса, потому что просто не могла скрыть своего отчаянья.

Мужчина как-то зло усмехнулся, что никак не вязалось с тем бесшабашным образом ученого с легкой сумасшедшинкой, каким я запомнила его. Это новое движение губ, легкий изгиб бровей и укоряющий взгляд невообразимо голубых глаз заставил отступить назад.

— Если ты пришла умирать сюда, то я не смею тебя задерживать! — даже тембр голоса стал звучать несколько иначе, будто я своим появлением, сорвала с него маску.

— Не совсем, но ты не так далек от истины. Мне мало что оставили, но даже с этим хочется жить. А сюда я пришла за помощью.

Стоя здесь на краю пропасти, я ожидала его ответа, который наверняка перевернет мою жизнь.

— И какую помощь ты просишь? — выразительно выгнутая бровь дрогнула, меняя выражение лица из насмешливого на серьезное.

— Мне нужно найти Мирезэ Дахуна.

Я уже заметила первые признаки зарождающегося смеха на его лице, поэтому торопливо продолжила.

— Но одной мне просто не выжить, я не знаю вашего мира, его людей и законов. Я не смогу развести костер, оседлать лошадь… ты можешь отказать мне в своей помощи и будешь прав, но тогда ты не сможешь спасти своих подданных.

Вот и все! Пускай это наглый шантаж, только мне теперь все равно.

Карун склонил голову набок, всем своим видом демонстрируя полное непоколебимое спокойствие.

— И почему мне кажется, что ты уже не ты, — произнес он, беря меня за руку, — пойдем, ты замерзла и еле держишься на ногах.

Я позволила увлечь себя на подвесной мост, ступая след в след за идущим мужчиной. Туман скрывал глубокую пропасть, но гул текущей на дне реки доносился даже сюда.

— Почему при таком холоде, здесь столько тумана? — пробормотала я себе под нос.

— К-какой туман? — спросил Карун резко обернувшись, а я с размаху налетела на него.

Мост под нами лениво покачнулся, скрипнули доски под ногами.

— Вот этот, — сказала я, отступая от сосредоточенного озирающегося алхимика, — ты что, не вид…

Карун схватил меня за воротник куртки и ощутимо встряхнул. Нет мне не было больно, даже обида и та отступила на задний план, когда я, наконец, осознала что за "туман" окружает меня.

— Вихрь! — выдохнула я, а пальцы алхимика вцепились в плечи, боль тонкой иглой пронзила раненое плечо.

Да что ж они все меня пытаются покалечить, — с тоской подумала я сквозь уплывающее сознание.

***

Просыпаться было ужасно тяжело, плечо ныло, неприятно пульсировал порез на руке. С другой стороны тепло, тихо. Слабо пошевелившись, я нехотя открыла глаза. Кажется эта комната Каруна. Конечно, вон и забытое мной платье висит на резной ширме. Я слабо улыбнулась, вспоминая лицо алхимика, когда он увидел меня в свой пентаграмме. Но улыбка быстро сползла с губ, в кресле рядом с камином сидела улыбающаяся Маруша.

— Маруша. Не скажу, что рада тебя видеть, — медленно проговорила я, разглядывая расслабленно сидящую женщину, которая явно не считала свое появление здесь чем-то необычным.

— Лиля, ты должна быть довольна тем, что находишься здесь, а не в Даркасе при моем сыне.

У меня внутри все похолодело. Я была не готова услышать такие слова, меня будто ударили. На языке вертелось множество вопросов, но каждый из них застревал в горле. Хотелось высказать этой стерве все, что я думаю по поводу таких "доброжелателей" с их "благими" намереньями, но какое-то чувство мешало вылить ушат грязи. Я должна быть выше всего этого, ведь она за тем и пришла — унизить.

— Откуда тебе знать, что лучше для меня? — мои щеки вспыхнули от возмущения, накатила волна злости.

— Поверь мне, я ЭТО знаю. Как и многое другое, — она выразительно выгнула бровь.

— Может, просветите? — ехидно поинтересовалась я, заранее полагая, что последует отказ.

— Спрашивай, — согласно ответила она, чем вогнала меня в ступор.

— Даже так? Тогда мне интересно вот что: почему вас считают пропавшей без вести?

Маруша задумалась, механически поправила идеально лежащие волосы, накрутила на тонкие пальцы локон.

— Считают, потому что так хотели все, — как-то отстраненно произнесла она, — кому нужна оставшаяся без мужа фаворитка?

— Но ты же сильный маг, и тебя считали фениксом!

— До сих пор считают, но когда погиб император…мне рассказали о моей природе, — в ее словах сквозила грусть, но она была скорее светлой и легкой, — что-то еще?

— Цель твоего визита, — совсем нелюбезно спросила я, видя как медленно меняется ее настроение.

— Хотела напомнить тебе одну важную вещь, — на ее губах заиграла довольная улыбка.

Я сложила руки на груди.

— Феникс — это кровь твоя и плоть твоя… и сила твоя! — торжество звучало в каждом слове Маруши.

— Что это значит?

Женщина встала с кресла и медленно подошла к двери.

— Даже после разделения она это ты, а ты это она. Я надеюсь, что тебе поможет это знание, — она неожиданно нахмурилась, — все-все мне пора.

Маруша бросила на меня последний задумчивый взгляд и растаяла в воздухе. Ее появление, а вместе с ним и разговор не внес какой-либо ясности скорее наоборот, прибавил бардака в мыслях. С другой стороны я определилась, к какой категории относится это женщина, и вывод мне этот не понравился. А еще где-то на краешке моего подсознания забилась мысль, которую я никак не могла ухватить на хвост. От обиды на собственную рассеянность я чуть не заплакала.

Боль, радость, желание заплакать — я чувствую? Как такое может быть?

Подскочив на постели, я даже проигнорировала навалившуюся слабость. Сползая с постели, отстранено отметила, что на мне осталось одно тонкое нижнее платье, которое с легкостью можно назвать пеньюаром. Но сейчас меня волновало (волновало!) совершенно другое, мне нужны были объяснения, потому что сама я совершенно не могла понять как такое возможно. Не дойдя до двери совсем немного, остановилась, прислушиваясь к приближающимся звукам шагов. Дверь бесшумно распахнулась, впуская алхимика, который казался не на шутку озадаченным, впрочем, как и я.

— Карун! — а потом до меня дошло, что он собственно не в курсе моих приключений.

Ухватив его за руку, я потянула его за собой, почти насильно усадила в кресло.

— Слушай! — и рассказ полился из меня подобно лавине, которая все набирала обороты. Алхимик не перебивал, слушая внимательно о моих приключениях, а когда я дошла до самой кульминации рассказа, точнее, до проверки на мою пригодность на роль императрицы, потребовал подробностей. Уж не знаю, что там такого могло его заинтересовать, но, тем не менее.

— Мне кажется это не самая важная часть! — возмущенно заявила я, неосознанно купаясь в слабом потоке эмоций.

— Важная-важная, — едко парировал Карун, — ты даже не представляешь насколько!

Он довольно резко поднялся с кресла, в котором пару минут назад сидела Маруша, мимоходом подхватив меня за талию, и довольно бодро потащил прочь из комнаты.

— Погоди, куда? — завопила я, — дай хотя бы оде…

Но было поздно. Этот сумасшедший не обращал на мой писк абсолютно никакого внимания, сосредоточено шагая по совсем не пустым коридорам. Ученики, те что постарше, старательно прятали искрящиеся смехом глаза, те что помладше, недоуменно косились на своего учителя. Несомненно, все происходящее было забавным и я с удовольствием посмеялась вместе с ними, если бы не тихий, но насмешливый голос алхимика.

— Значит так, мы с тобой сейчас проведем один эксперимент, хочу кое в чем убедиться, а потом быстренько собираемся и в путь. Похоже, с твоей способностью не будет проблемой отыскать жилище Мирезэ, и как мне кажется, есть, что ему предложить в замен… — последние слова, брошенные вскользь еле слышным шепотом, запали глубоко в душу. Так что я даже забыла возмутиться по поводу очередного опыта над моим потрепанным телом.

— И что это? — спросила я, удобнее устраиваясь у него на плече, но кто-то очень умный легонько, но весьма ощутимо встряхнул меня.

— Вот еще! Тебе этого лучше не знать, — фыркнул он, опуская меня на пол.

Карун радушно распахнул передо мной дверь своей лаборатории, и, видя мое явное нежелание входить, буквально впихнул меня.

— Ты ведешь себя, как мужлан! — возмутилась я.

Но алхимик был занят перекапыванием своего реквизита. На пол летели книги, свернутые листки бумаги, какие-то подозрительные амулеты, а среди всего этого безобразия мелькал хмуро-воодушевленный Карун.

— Вот! — воскликнул он и швырнул в меня какой-то предмет, — лови!

И я поймала.

— Что это? — удивленно спросила я, рассматривая плоский похожий на гальку камешек, который от тепла рук покрылся насыщенно синими разводами, а после и вовсе стал равномерно синим.

Я подняла на Каруна глаза, заметив, что он вовсе не торопится подойти ко мне. Алхимик же сосредоточенно хмурил брови, от чего смотрелся потрясающе красивым.

О чем я думаю?! — передернув плечами, отвела взгляд.

— Синий? — тусклым голосом спросил он.

— Ну да, а что это значит? — кисло поинтересовалась я.

— Да ничего, — рыкнул он на меня, отчего я даже подпрыгнула на месте.

— Хам! — фыркнула я, и мы одинаково неприязненно уставились друг на друга, видимо в надежде, что кто-нибудь из нас испарится на месте.

Но поскольку перемещаться я не умела, а Карун был у себя дома, мы могли только мысленно желать нам плодотворного, но очень краткого сотрудничества.

Я vs. Карун

Когда между собакой и кошкой вдруг возникает дружба, то это не иначе, как союз против повара.

Стефан Цвейг

В общем-то, приложение наших сил оказалось в разных точках пространства, поэтому в Каруна полетел тут самый камень. Но к моему разочарованию, он легко увернулся, радостно оскалившись.

— Гад! — от души ругнулась я, сверкая на него глазами.

— Ты не так далека от истины, милая Лиля, — пропел алхимик, впрочем, не мало не интересуясь моим настроением. Он прошелся передо мной, повернувшись ко мне боком, демонстрируя свой хищный профиль, затем развернулся лицом. Я успела отметить совершенно новые детали его внешности, которые до сих пор скрывались под дурашливым налетом поведения. И этот норд теперь не казался простым ученым, пускай чуточку безбашенным, но все далеко не простым. Его дефиле было явно рассчитано на проверку прочности моих нервов.

Ну, ты сам нарвался! — подумала я, окрыленная возвращающимися эмоциями. В руках как по волшебству оказалась книга с ближайшего стеллажа. Бегло осмотрев увесистую книжку в богатом кожаном переплете, я запустила ее в задумавшегося алхимика. Томик урезался аккурат в затылок Каруна, а тот, покачнувшись, неуклюже обернулся, глядя на меня слегка неадекватно. Тут-то я поняла, что, пожалуй, пора делать ноги, и будто нашкодивший подросток ломанулась к двери. Я почти добралась до коридора, когда меня как паршивого котенка вздернули за шкирку и втащили обратно, а дверь под моим гневным взглядом растворилась, ловко замаскировавшись под гладкую стену.

Карун немилосердно потряс мной в воздухе и отпустил. Свалившись, я довольно чувствительно приложилась пятой точкой об суровый каменный пол. Меж тем алхимик продолжил победное шествие мимо меня туда обратно. У меня от его вдохновенных метаний закружилась голова, и даже слегка замутило.

— Карун! — простонала я, поднимаясь с пола и забираясь с ногами в единственное кресло, — мне от твоих метаний плохо, ну чего ты так нервничаешь?

Он медленно сфокусировал на мне взгляд и замер. Мне стало неуютно от такого пристального внимания, и я уже успела пожалеть, что оторвала его от размышлений. Прошла минута, потом еще пять и я реально ощутила себя Алисой, когда та стала совсем маленькой дюймовочкой. Нервно покосившись на стену, я убедилась, что пути к отступлению отсутствуют, поэтому решила налаживать деловой контакт.

— Может ты все же перестанешь так смотреть на меня, и мы как взрослые люди поговорим о нашем общем предприятии? — с каждым словом моя уверенность медленно таяла, а голос звучал все тише, под конец, опустившись до шепота.

Алхимик же явно наслаждался моим угнетенным состоянием, довольно улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Поговорим, — согласно кивнул Карун, довольно потирая руки, — итак, завтра мы с тобой отправляемся во Фрихт, дорога до него неблизкая, а по такой погоде не слишком приятная. Местность, через которую мы поедем незаселенная, поэтому ночевки будут… — он усмехнулся, — милыми.

— Рада слышать, — буркнула я, глядя на него исподлобья.

— Теперь поговорим о тебе, — многозначительно сказал он, наклоняясь над креслом.

Вжав голову в плечи, я мельком подумала, что даже Мейджин не производил на меня такого подавляющего впечатления.

— Обо мне?

— Именно! Ты! Никуда не лезешь, не оспариваешь моих решений, и вообще! — от этого взгляда я согласилась на все на свете, поэтому я послушно закивала головой, — дальше… колечко Оли не трогаешь. Еще не хватало мне тут по гроб жизни благодарных идиотов, во главе с Вославом!

После этих слов меня подбросило вверх, но я быстро опустилась назад. Хватило одной холодной улыбки.

— Значит Вослава все-таки спасли, — утвердительно сказала я, радуясь известию, как ребенок.

— Значит, — скривившись, ответил алхимик и повернулся ко мне спиной, — вопросы будут?

— А как же! — придя в себя, произнесла я, — например, хотелось бы знать, почему ты наврал мне про печать и про Мейджина.

— Не наврал. Печать действительно изначально была рассчитана на твое возвращение, но она мало чем отличается от призывной. Пару знаков добавить, защиту поставить — вот и печать для демона готова, — поучительным тоном разглагольствовал Карун, — что касаемо Мейджина я тебе вовсе не лгал. Ходили слухи, знаешь ли, а свечу я им не держал.

Ну вот, выкрутился паразит! И ведь не подкопаешься!

— Угу-угу, ладно, теперь это дело десятое. Послушай, а Мирезэ действительно захочет обменять жизненную энергию на твое заманчивое предложение?

Алхимик с самым серьезным видом кивнул, а я не решила спорить, тем более это мой единственный шанс. Главной проблемой оставался феникс, ведь неизвестно как будет настроена моя половинка. Задурит ребенку голову, наплетет что-нибудь из репертуара сумасшедшего злодея, а мне потом расхлебывай. Чую наплачусь я из-за своей огненной половинки.

— А что за камешек-то был? — неожиданно спросила я, замолчавшего Каруна.

— Так, семейная реликвия, — отмахнулся он, а, поняв, что сказал что-то лишнее, гневно сверкнул на меня глазами, на что я смущенно опустила глаза.

Вот значит, как…и что же вы проверяли ваше величество? Под опущенными веками пряталось торжество, а на лицо так и норовила выползти довольная улыбка. Только боюсь в следующий раз, такой номер не удастся. Я осторожно посмотрела на мужчину, и недовольно отметила, что если бы не взрывной характер, то…м-да. Мечты, мечты…

Тут совсем не вовремя о себе напомним пустой желудок, а еще жутко захотелось посетить уборную, о чем я тут же заявила, занявшемуся было делами, алхимику. Он обреченно закатил глаза, велел ждать его здесь и ушел. Нет, он не вернул дверь на место, он просто прошел сквозь стену…

"Позер!" — фыркнула я.

Свернувшись клубочком, я пристроила голову на широком и мягком подлокотнике, настраиваясь на долгое ожидание, и кажется, успела задремать. Дрему прервало настойчивое мяуканье и тычущийся в лицо влажный нос. Я резко поднялась, откидываясь на спинку кресла, тело успело затечь от неудобной позы, а мне на колени, как ни в чем не бывало, залез Матрос.

— Матрос, проказник, откуда ты? — тихо прошептала я, почесывая за ушками ластящегося кота.

Жалко, что коты не умеют разговаривать, из Матроса получился бы отличный шпион. Но, оторвавшись, он сюсюканий с котом, я поняла, что в лаборатории нахожусь далеко не в одиночестве. За рабочим столом сидел Карун, низко опустив голову, он читал книгу, а рядом стоял поднос с уже наверняка остывшей едой.

Переложив кота на кресло, я встала. Тело протестующее заныло в самых неожиданных местах, но мне очень нужно было выйти из мастерской.

— Карун, — позвала я.

— По коридору налево, вторая дверь, — отозвался тот даже не подняв от книги взгляд.

Дверь на этот раз была на месте, не проявляя при моем появлении подлой непредсказуемости. На пороге меня остановил окрик Каруна.

— Обуйся! — он махнул куда-то в сторону.

Я пошарила глазами в указанном направлении, с удивлением обнаружив почти точную копию оставленный в Даркасе сапожек.

— Спасибо, — покладисто поблагодарила я, чем заслужила недовольное бурчание со стороны алхимика.

Ну, поди, ж ты пойми этого сумасшедшего! То за шкирку таскает, то заботится. Обувь вот принес, что б не простудилась на его голову. Может, смирился с обузой в моем лице?

Я оглянулась на Каруна. Нет, это вряд ли, он скорее свои книги грызть начнет, чем смирится с моим присутствием. Тихонечко прикрыв за собой дверь, я как вор-домушник кралась по коридору. И выдохнула только когда нашла заветную дверку, за которой скрывался полноценный санузел. Быстренько сделав свои дела, я решила умыться и украдкой взглянула на себя в небольшое зеркальце, висящее над каменной раковиной.

Наверное, делать этого не стоило, дабы не тревожить и без того расшатанную нервную систему. Но хорошие мысли как водится, приходят слишком поздно. Так и я, теперь растерянно таращилась на свое отражение.

— А Мао не соврала, — дрожащим голосом прошептала.

Седые волосы вовсе не казались серебристыми, как говорила Мао, а лишь немного поблескивали в скупом дневном свете, который проникал через маленькое окошечко под саамы потолком. Макушка с челкой так вообще были практически белыми, что слегка разбавляло общую серость. Но глаза! Глаза! Раньше сливавшиеся с рыжевато-русыми волосами, теперь поистине напоминали огненный янтарь, который будто в морозную оправу заключали белоснежные ресницы. Я нахмурилась, и белые брови почти сошлись на переносице.

— Ор-ригинально, — сипло выдохнула я, готовая в любую минуту сорваться в истерику.

Но неожиданное почти ледяное спокойствие заставило вздрогнуть. Из тела будто ушло все тепло. И только через несколько долгих мгновений поняла что произошло. Чувства…они вновь ушли, оставив после себя горький привкус сожаления.

Приходит, уходит без единой на то причины, или она все-таки есть? Тогда какая? Если подумать мои чувства остались у половинки, тогда получается, она была где-то рядом, отчего я почувствовала себя почти полноценным человеком. Теория, конечно, не ахти какая, но очень похоже на правду.

Поплескав в лицо холодной воды, стараясь смыть следы недавних волнений, я поплелась обратно в лабораторию. Зайдя в помещение, я первым делом подошла к Каруну и изложила свою теорию, над которой алхимик глубоко задумался, по крайней мере, он больше не замечал моего присутствия, вновь уткнулся в чтение книги. Впрочем, я не стала трепать ему нервы, а принялась за еду. Наевшись, я с сожалением отодвинулась от стола, понимая, что больше не могу съесть даже кусочек.

Тишина прерывалась лишь шелестом страниц, и я невольно заскучала. Алхимик же не торопился развеять мою скуку разговорами о погоде. Поэтому я решила заглянуть ему через плечо, подглядев, что же он так увлеченно изучает, но не успела. Карун шумно захлопнул книгу и злобным взглядом вперился в меня. Я неосознанно отстранилась. Скорее всего, причина его злости была не во мне, а в чем-то другом.

— С тобой я скоро стану параноиком, — сердито буркнула я.

— Ты знаешь, что это за книга? — спросил он, потрясая в воздухе той самой книжкой, которой я не так давно воспользовалась как метательным снарядом.

— Н-нет.

Алхимик обреченно закатил глаза, видимо спрашивая потолок, за что ему досталась на редкость тупая попутчица.

— Это книга, написанная первой из Фениксов.

— И что? Мало ли чем баловались мои предшественницы, — совершенно не задумываясь, на что он намекает, ответила я.

— О Мир, за что мне это! — всплеснул руками алхимик, — эта книга бесценный кладезь знаний, причем самых разных. Первый феникс имел большую поддержку напрямую от Мира, отсюда и большое количество тайн. Самое интересное, что это книжка уже побывала в руках одного небезызвестного дракона.

И тут до меня дошло.

— Мирезэ?

Карун кивнул.

— Так вот про какую книгу говорил Ним, — пробормотала я, — так ты с помощью ее собираешься произвести обмен?

— Вообще-то да, но ее нельзя оставлять в руках такого существа как Мирезэ Дахуна.

— Дилемма, — хмыкнула я.

— Угу, — хмуро подтвердил алхимик, опускаясь на стул.

А мне почему-то стукнуло в голову, что именно Карун может сделать так, чтобы книга, побывав в руках дракона через какое-то время, самоуничтожилась, чем поспешила поделиться с ним.

— Послушай, ну ты же ученый! Придумай что-нибудь, пускай она сгорит, истлеет, сгниет, рассыплется в прах. Да что угодно!

Карун посмотрел на меня, как на слабоумную.

— Ты думаешь, я не думал о такой возможности? — он хмуро уставился на книгу, — мне еще не удалось причинить ей никакого вреда с помощью реактивов, а ты говоришь…

После его слов мое энтузиазм поугас, по вот идею я не оставила.

— Ну можно же сделать хоть что-то?!

— Можно, но только если феникс каким-то чудом встанет на нашу сторону, — и он отнюдь не шутил.

Теперь уже настала моя очередь задуматься. И все мысли сводились к встрече с половинкой. Я отдала ей все лучшее, не может же она быть неблагодарной скотиной, с другой стороны Мирезэ… Руки сами собой сжались в кулаки, а все существо казалось, задохнулось от вспыхнувшей ярости. Но на плечи легли теплые ладони Каруна, заставляя эмоции схлынуть, отступив за четкий край холодного безразличия. Ощущение было такое, будто меня отбросили на тот момент, когда я только осознала свою бесчувственность.

— Зачем? — простонала я, роняя голову в раскрытые ладони.

— Так будет легче, — спокойно отозвался алхимик.

Он осторожно взял меня за запястье и потянул.

— Пойдем, — позвал он.

Я послушно поднялась и последовала за ним. Мы вернулись в комнату, где я тут же подхватив сумку, скрылась за ширмой. Не стоит искушать судьбу, здраво решила я. В сумке нашлись брюки и теплый свитер, который я натянула поверх белья. Одевшись, осторожно выглянула из-за ширмы, но Каруна уже и след простыл.

Зря он, конечно, это сделал, потому что сидеть в четырех стенах я не собиралась. Хотелось выйти на улицу и как следует проветрить мозги, пока они окончательно не отказались работать. Я подобрала лежащую на кровати куртку, и вышла из комнаты. Стесняться было некого, да и не за чем, я совершенно свободно разгуливала по коридорам, пока не вышла на то место, где первый раз увидела Оли со свитой. Свежий и чуточку морозный воздух обжег лицо и облачком пара вырвался изо рта. Сунув руки в карманы, я пошла к виднеющемуся чуть вдалеке подвесному мосту.

Туман был уже не таким густым и непроницаемым, как вчера, видимо вихрь действительно постоянно движется. Но, дойдя до пропасти, я заметила плотные клубы тумана, который опустился на самое дно, поглотив даже звуки бурной речки внизу. На мост я ступила со всей возможной предосторожностью, и хотя страха не было, всегда оставался почти суеверный ужас городского жителя, для которого опорой служили более надежные материалы.

Доски легко пружинили под ногами, ветер трепал волосы, норовя бросить их в лицо, губы моментально обветрились и сразу стали похожи на сухую бумагу. Если бы меня сейчас кто-нибудь спросил, какого черта я поперлась в лес, которой начинался сразу за пропастью, мне бы пришлось неопределенно развести руками. Мол, чего не знаю, того не ведаю.

Зато на опушке нашлось очень удобное поваленное дерево, на которое я забралась, сев спиной к лесу и наконец-то смогла рассмотреть школу алхимии, которая до сих пор пряталась за плотной занавесью тумана. Два основных корпуса, чуть возвышающаяся над ними башенка, огромный двор перед зданиями, чуть сбоку виднелись хозяйственные постройки.

Странно, что я до сих пор столкнулась только с несколькими младшими ребятами, неужели школа не пользуется популярностью? Надо будет Каруна поспрашивать, а еще про Курам-Илор. Интересно же, как живут норды. Своими глазами увидеть, как работает система матриархата, понять каково это когда мужчина относится к женщине, как к чему-то особенному. Мечты, мечты…

Я оперлась руками на ствол дерева, и закинула голову вверх, рассматривая медленно плывущие облака, лениво отметив, что солнышко так и не выглянуло. Позади меня шумел лес. Но как-то подозрительно шумел, будто собирался зарычать.

Да нет же, — пронеслось в голове, — там на самом деле кто-то рычит.

От такой мысли я чуть не свалилась с дерева, но вовремя ухватилась за торчащий сучок. Тут же о себе напомнила порезанная рука, только сейчас было малость не до нее. Спрыгнув на землю, я обернулась в сторону леса и…не увидела ничего кроме самого леса.

— Что за?! — выругалась я, все еще слыша рычание.

Жаль только невидимый хищник не спешил появляться, а потом я увидела серую усатую морду с прижатыми к голове аккуратными ушками.

"Что здесь делает рекстор? И почему он на меня рычит?"

— Кис-кис-кис, — позвала его я, как будто это был заблудившийся котенок.

А кто сказал, что мне страшно? Совсем даже нет, да и Вослав рассказывал о миролюбивом характере Рексов, вот и проверим.

Обойдя поваленное дерево, я стала медленно приближаться к затаившемуся зверю. Тот в свою очередь насторожил уши, и протяжно мяукнул, ну точь в точь, как кот. По мере приближения мне все больше казалось что этого зверя я видела. Неожиданная догадка мелькнула в голове…

— Дикий? — вновь позвала я, наблюдая как медленно меняется выражение морды Рекса, как пропадает настороженность и страх в желтых глазах, и низкий утробный рык переходит в басовитое мурчанье, — Дикий, — уже с толикой нежности, на которую способен сейчас мой голос произнесла я, с удовлетворением смотря, как он выбирается из кустов.

Я пошла ему на встречу, а, приблизившись, зарылась руками в густой, чуточку влажный, пахнущий мускусом мех. Теплый шершавый язык щекотнул щеку и ухо, холодный нос уткнулся в плечо. Зверь мелко дрожал, он был явно напуган, но вот чем? Это так и осталось загадкой, а я немного постояв с Диким в обнимку, пошла обратно в сторону школы, зверь послушно потопал за мной.

Придерживая Дикого за холку, мы прошли подвесной мост. Сквозь легкую дымку тумана, который стал вновь подниматься из пропасти, показалось здание школы. А на крыльце, точнее на широких ступенях ведущих к входу, спрятанному за колоннами, в самой непринужденной позе сидел Карун, которому, как мне показалось, для полноты образа раздолбая не хватало травинки в зубах.

Алхимик заинтересованно, и несколько пренебрежительно поглядывал на флегматично бредущего зверя, будто появление меня в компании рекстора — это норма. Но вот не сходящая с его лица улыбка навевала далеко не радужные подозрения.

— Что-то не так? — дипломатично спросила я.

— Да нет. Только ты когда в следующий раз соберешься добровольно расстаться с жизнью, хоть записку напиши, — кажется, мои глаза сейчас могли смело претендовать на легендарные пятаки.

— Не поняла?

Карун гаденько так захихикал, что мне захотелось придушить его, вот прямо сейчас. Все внутри так отчаянно напряглось, что мне стоило огромных трудов взять себя в руки. Стоп! И порычать тоже мне захотелось?

Я повернула голову в сторону Рекса, уже понимая, чьи эмоции я только что усмирила. Вот после такого сюрприза мне впервые за время своих приключений захотелось напиться. Хорошо так напиться, когда в голове туман похлеще того, что плещется в пропасти.

А Карун тем временем что-то говорил.

— Что? — переспросила я.

— Говорю балда ты! Тебе тут не королевское лесничество, тут и съесть могут, — послушно повторил он, отслеживая мое ошеломленное выражение лица.

— Там тоже не побрезгуют, — отрезала я, и подошла к алхимику с совершенно сумасшедшим намереньем.

Присев рядом с ним, я с некоторым изумлением, пронаблюдала, как Дикий с большим удовольствием улегся у моих ног, положив свою наглую морду мне на колени. Алхимик насторожился, явно оставшись недовольным из-за вторжения в свое личное пространство, но промолчал.

— Ну? Заинтриговала! Чего хочешь?

— У меня что? Все на лице написано? — чуточку обиженно спросила я.

— Послушай, королям вообще-то положено читать по лицам!

— А-аааа, — кисло протянула я, но любопытство победило желание ответить — "Да, Ваше величество!" — Карун, вот что ты сейчас чувствуешь?

Он покосился на меня, наверняка уже мысленно прикидывая, куда бы меня сплавить и я решила зайти с другой стороны.

— Нет, не говори, я сама тебе попробую сказать. Дай руку! — потребовала я.

— Вот это сейчас все к чему было? — недовольно заявил он.

— Ну, Карун! — и вместо того чтобы ждать его высочайшего дозволения, взяла за запястье.

Сначала я не почувствовала ничего кроме тепла кожи, а потом… Это были совсем не такие ощущения, как при нечаянном контакте с Диким, их бы я ни за что на свете не приняла за свои.

Чуждые, но вместе с тем очень яркие, похожие на вспышки фотоаппарата. Вот: раздражение, ярость, и отдаленное недоумение и где-то уж совсем на задворках восприятия радость. Но все настолько ослепляющее, что я на секунду оглохла, пальцы сами собой разжались, а наваждение тут же схлынуло.

— Лиля! — меня кто-то тряс за плечи, а я все никак не могла отойти от совершенно сумасшедших ощущений.

— Бедлам, — пробормотала я, тряся головой.

— Ну хватит уже!

— Карун, перестань, не тряси меня больше, — и голос какой-то слабый, — плохо мне.

— Что произошло?

— О! Почувствовала твое раздражение, ярость, не любишь ты меня! — разглагольствовала я, ощущая под спиной приятную прохладу камня, — так, терпишь. А все потому, что до сих пор мыслишь как король, а не как простой учитель. У-уууууууу, чтоб я еще раз до вас нордов дотронулась, — от такой мысли снова противно замутило, — поделом мне!

— Ты лежи-лежи, — как-то уж чересчур заботливо затараторил алхимик, но желания открыть глаза все равно не возникло.

На лоб легла прохладная ладонь в сравнении, с которой собственная кожа показалась кипятком.

— У меня жар, да? Что у тебя в голове за бедлам? Разве нормальный человек может такое испытывать? — продолжала бурчать я.

— Ты можешь помолчать! — неожиданно резко вклинился в мой монолог алхимик.

— Могу, — на секунду задумавшись, ответила я и замолчала, постепенно впадая в легкий транс, в котором не было места ни мыслям, ни эмоциям, абсолютный космос.

Надолго меня не хватило. Стало холодно, а в спину упирались какие-то мелкие камушки. Я недовольно открыла глаза, отметив, что умирать уже не хочется, а своеобразное похмелье отступило. Зато появилось желание прибить одного не шибко умного алхимика, который взял, да и оставил меня валяться на ступенях, а сам ушел куда-то, уведя с собой Дикого. Ну да ладно…

Встала, отряхнулась, заметив стайку ребятни, прячущихся за дальней колонной. Поняв, что обнаружены, пацанята дружно зашумели, а у меня появилось желание, гаркнуть привычное для каждого учителя: — "Класс, тихо!". Сдержалась, решительным шагом устремившись в помещение школы. Найти бы сейчас этого экспериментатора и допросить, как следует, на предмет принципиальных отличий людей и Нордов. Уж больно неправильно все то, что я увидела. Понятно, конечно, что не только во внешности отличие, как видов, то чтоб так! Интересно… К тому же заняться все равно совершенно нечем.

Тут я затормозила, с опозданием подумав, что стоило расспросить тех мальчишек, где может находиться их директор. Ну да ладно, — махнула рукой, здраво рассудив, что если залезу, куда мне определенно нельзя, то его величество явится сам. Часом позже я поняла что, либо таких мест нет, либо Карун надеется на мою безвременную кончину, по дурости. А еще через полчаса я осознала, что все-таки заблудилась.

Коридоры тут были на редкость однообразные, серые, безликие, без обозначений. Ходить кругами надоело, а именно это я делала последнее время, поэтому просто села на пол и задумалась о своей невинно загубленной душе. Впрочем, сама я так, пожалуй, не считала. Наверное, все, что на меня свалилась, это некая расплата, за те года, что я прожила в созданной вокруг себя твердой скорлупе, когда любая неприятность воспринималась…нет, просто не воспринималась. Как там говорилось? За содеянное, да воздастся? Не, не помню…

— А что вы тут делаете? — испуганно пропищал кто-то.

Я закрутила головой, но никого не увидела, даже огорчилась. Вот уже галлюцинации начались, чудно!

— Как что? — удивленно ответила я, обращаясь к стене напротив, — пытаюсь найти смысл жизни.

— Так вы не там ищите! — осчастливил мой личный глюк.

— Да-ааааа? А где же мне его искать? — я подозрительно покосилась на поворот коридора, из-за которого доносился радостный голос.

— Так сейчас все в столовой, ужинают! — из-за поворота высунулась знакомая мордашка.

— А ты кажется Тишь? — мальчишка закивал и появился полностью.

— Ага! Меня за вами учитель послал, — бесхитростно ответил он, но вот улыбка, блуждающая по нехарактерному для этих мест веснушчатому лицу, говорила совсем о другом.

Я поднялась с пола.

— Ну веди, — и мы пошли по тому самому кругу, который я прошла, наверное, не меньше десятка раз. Только вот этой дверки я ни разу не приметила. А за ней-то и скрывалась пресловутая столовая.

— У вас сейчас каникулы? — тихо спросила я своего проводника, обозревая всего лишь десяток учеников самых разных возрастов.

— А как вы догадались? — и глаза у него зеленые, совсем не в тему подметила я.

— Так маловато вас для школы.

Тут и сам его нахальное величество выплыл с подносом в руках, а у меня вдруг появилось желание врезать ему как следует, чтобы впредь не поступал так подло. Жалко при таком скоплении народа, да еще и его учеников, мне как бывшему учителю совесть не позволит устроить скандал с применением силы. Тут Карун заметил скромно топчущуюся меня, поставил поднос на ближайший стол и поманил меня пальцем.

Ха! — фыркнула я, складывая руки на груди, и послала ему очень красноречивый взгляд. Подействовало, нет, клянусь, подействовало! Мужчина вздохнул и направился ко мне. Подойдя, осторожно расцепил руки и взял за руку, чуть выше локтя. Ну, как маленькую честное слово!

— Лиля, это уже ребячество какое-то! — выговаривал он, пока мы шли к столу, — только оставил на минутку, а ты уже опять куда-то убежала. Подождать не могла пока я твоего рекстора устраивал на ночлег?

— Ээээ… — растерянно ответила я, но тут же взяла себя в руки, — а обязательно меня там было бросать?

Карун картинно закатил глаза, и, пожалуй, я с ним согласилась.

— Так ты меня искал?

— Искал, но это совершенно бесполезно, — Карун опустился на лавку, и я последовала его примеру, с любопытством поглядывая на содержимое его подноса.

— Почему? — между делом спросила я, протягивая руки к тарелке с чем-то ужасно аппетитно пахнущим.

— А, — отмахнулся алхимик, — ты не ощущаешься в пространстве как живое существо.

Отличная новость в свете нынешних событий.

— Прекрасно… — и принялась за еду.

Алхимик на мое мрачное замечание промолчал, также переключив внимание на еду. Что же это получается… Своих эмоций не имею, но получила возможность ощущать чужие, плюс чувствую когда, предположительно, Феникс находится где-то поблизости. Теперь еще и нет меня как бы…

— Чего задумалась?

— Да так. Предаюсь унынию, — невесело ответила я.

— Почему?

А хороший вопрос.

— Как бы тебе лучше объяснить, — я закусила губу, но не от того, что задумалась, просто слезы на глаза навернулись, — у меня ведь ни дома, ни семьи, ни поддержки, одни сплошные обязанности. И ведь непонятно кому и чего должна, и за что жизни лишусь. Обидно. Обычно ведь как в сказке? Найдешь то-то, получишь за это полцарства и принцессу в придачу. Мне конечно ни то, ни другое даром не нужно, только все равно погано!

Что ваше величество, нечего вам в ответ сказать? Ясное дело… А как бы им всем хорошо было пришел феникс (читай козел отпущения) навел порядок, исполнил пророчество, улучшил демографию, да что угодно! Так ему же положено, он же Феникс!

— Ох! Знаешь, если выберусь из этой переделки, осяду где-нибудь в глуши, буду детвору рисовать учить и чтоб никаких злодеев, мессий и прочей фигни!

Но Карун посмотрел на меня уж больно странно.

— Ты тоже не веришь, что у нас что-нибудь получится? Печально.

— Да нет, я о другом, — я бросила на него заинтересованный взгляд из-под опущенных ресниц.

Почему-то интересоваться, о чем подумал алхимик, мне не захотелось. Мало мне, что ли того, что знаю? Вот!

— Когда выходим? — поинтересовалась я, уводя разговор в другое русло.

— Завтра утром.

— Это хорошо, а то сидеть и ждать как-то жутко, — созналась я.

Карун снова промолчал, но говорила я сейчас, скорее, для себя. Вроде как скажешь мысль вслух, и легче становится. Увы, не мой случай. Снова нахлынула тоска, и мысли о чем-нибудь алкогольном вновь заполнили голову.

И конечно я толком не поела, аппетит пропал. После ужина Карун проводил меня в спальню, попросив меня никуда не уходить. Мне и не хотелось. Не раздеваясь, завалилась на постель, уткнувшись лицом в подушку. И такая на меня навалилась тяжелая дрема, что я не удержалась, проваливаясь в сон.

Видимо во сне я плакала, потому что, проснувшись, ощутила влажную ткань наволочки, глаза отекли, а щеки стянуло от соли. Голова раскалывалась, хотелось пить. Такое ощущение, что я все-таки осуществила свои вчерашние мечты о выпивке. В районе висков шевелящейся гадюкой свернулась боль. Я сползла с кровати, с тоской посмотрела на окно, за которым бархатно разливалась ночь. Прошлепав босыми ногами обратно к кровати, натянула носки и сапоги, подхватила куртку, отправившись в ванную комнату, о расположении которой постаралась запомнить.

Умывание хоть и несколько смыло с меня остатки ночных кошмаров, но не избавило от головной боли. Идти обратно в спальню совершенно не было желания. Подышать свежим воздухом вот что мне сейчас нужно.

Уже опустившись на ставшую почти родной ступеньку, я скорее поняла, чем ощутила, что нахожусь далеко не в одиночестве.

— И вам доброй ночи, — обратилась я к темноте, тень у дальней колонны недовольно дрогнула.

— Почему ты, не спишь? — прошелестел голос, отчего мне захотелось сделать сразу несколько вещей явно противоречащих друг другу.

— А что Вы, Ваше императорское Величество, словно вор таитесь? — сердце в груди испуганно стучало, громыхая наперегонки с болью в висках. — Или ваша совесть, наконец, проснулась, поэтому вы решили навести визит ночью? Чего времени даром пропадать?

Он вышел из тени, такой весь мужественный и желанный, что вновь захотелось его убить, вот так бесхитростно взять и придушить. Я даже подскочить успела, а теперь наблюдала, как он медленно вальяжно движется ко мне.

Налетевший порыв ветра качнул зажженный светильник, но до яркого язычка огня так и не добрался. Переведя взгляд на застывшего в паре метров от меня Мейждина, я недовольно хмыкнула.

— Меня заставил совет, — устало произнес он, опускаясь на ступени.

— Императора? Заставил? Знаешь, у меня это как-то не укладывается в голове, — зло выплюнула я.

— Я тоже думал, что смогу все преодолеть, но у совета оказалась слишком сильная поддержка в лице храмовников.

— Бессмысленный разговор, — тихо прошептала я, — мне все равно. Уходи.

— Я надеялся, ты поймешь.

— Я не поняла, — зло, отчаянно.

— Очень жаль!

Во мне поднялась злость. Да что он понимает?!

— Жаль?! Тебе жаль? Какого черта Джи? Ты выставил меня, не объяснив, в чем причина. А ведь это вам нужен был Феникс! Там у меня был дом, друзья, работа. Я никого ни о чем не просила! Что же я получила взамен? — я сжимала и разжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, — быть может, я поняла найдись у тебя хоть свободная минутка, которую Ваше Величество соизволил бы потратить на объяснения.

Он не стал оправдываться, просто кивнул.

— Прощай, Джи, — я развернулась, чтобы уйти, но остановилась как вкопанная, у входа прислонившись плечом к стене стоял Карун, — спокойной ночи, — это уже алхимику, протискиваясь мимо него.

— Не торопись, — тихо, но настойчиво произнес он.

Я замерла в нерешительности, но все же вышла обратно. Злорадно потирая руки, от предвкушения еще одного содержательного разговора.

— Не ожидал, — сказал Карун, обращаясь к хмурому Мейждину, — сам догадался, где искать, или сестра подсказала?

Понеслось, — тоскливо подумала я, зябко передернув плечами.

— Это не сложно, учитывая то, что для изменения точки в пространстве нужна эмоциональная привязка к какому-либо месту, — холодно отозвался Мейджин, проигнорировав выпад алхимика.

— Верно, — алхимик задумчиво потер подбородок и выдал, — слушай, вали-ка ты отсюда, — и так мило и вовсе не агрессивно он это сказал, что стало почти обидно.

— Один вопрос, — спокойно, даже несколько отстраненно сказал Мейджин сверкая на меня глазами.

— Да?

— Что ты будешь делать с синей кошкой? — Мейджин внимательно следил за выражением лица Каруна.

Мои брови поползли вверх, что это еще за ребусы такие! Я тоже посмотрела на алхимика. Он улыбался. Хорошо так улыбался, душевно, так что тоже хотелось уподобиться чеширскому коту. А чего это он собственно?

— Ничего! — с достоинством ответствовал Карун, — ты слишком буквально воспринимаешь знаки, оттого все твои беды.

— Тогда желаю удачи, — Мейджин сделал паузу, выразительно посмотрев на меня, так что я почувствовала жжение внизу живота, — вам обоим! — и пропал.

Ни тебе красочных порталов, ни дыма, даже искр.

— Что это было?

— Чего по ночам одна шляешься? — тут же взвился алхимик, подхватывая меня за руку.

— А знаешь как одиноко в большой холодной постели, — съязвила я, покорно плетясь за целеустремленно шагающим мужчиной. Только после моих слов он резко затормозил, сгреб меня на руки, и с залихватским "оп-па!" перекинул меня как мешок с картошкой на плечо.

— Ну ты сама напросилась! — с издевкой в голосе сказал он.

— Ты, что задумал? Чертов норд! — шепотом завопила я, усиленно мотая головой, а когда поняла, что меня несут в спальню, обиженно засопела.

— Исполняю ваше желание, моя леди! — с этими словами он бросил меня на кровать.

Быстро разобравшись, где ноги и руки, я с ужасом посмотрела, как алхимик расстегивает пряжку на ремне.

— С ума сошел?! — пискнула я, отползая к стенке.

— Отчего же, — философски заметил он, а в его глазах засверкала едва сдерживаемая ярость, — я же просил… — процедил алхимик.

— Довела… — в раз осипшим голосом произнесла я, а на пол полетела темная рубашка.

Ремень с шелестом сложился в руках у Каруна, недвусмысленно намекая на то чем бы мы занялись в самое ближейшее время.

— Я тебя просил не выходить из комнаты? — громко спросил он, а его серебристые брови сошлись на переносице.

Я кивнула, судорожно ища выход из сложившейся ситуации, только вот мучившая после сна головная боль никак не давала сосредоточиться, усиливаясь с каждой секундой.

— Так какого… ты поперлась на улицу?! — он сел на кровать и потянулся ко мне.

От испуга я даже забыла о словах оправдания, сжавшись в комочек. Руки у него оказались неожиданно ледяными, будто гнев, душивший его, не разгонял кровь, а напротив заставлял стыть. Резким движением он подтянул меня к себе, встряхивая, словно нашкодившего котенка. На лицо упала густая челка, скрыв плещущийся в глазах страх, но не избавив вовсе от разгневанного мужчины.

— Карун, — просипела я, — ну прости…

Если бы я раньше знала, что нужно только попросить прощения…

Он легко усадил меня рядом с собой, уперевшись локтями в колени и уронил голову в раскрытые ладони. Длинная грива волос тут же хлынула вниз, блестящим пологом скрывая выражение лица алхимика. А я не знала, что мне нужно сказать, чтобы как-то сгладить сложившуюся ситуацию.

И, черт возьми! Я чувствовала себя виноватой.

— Ну, я же не знала, что он там будет…а у меня голова раскалывалась… дай думаю, свежим воздухом подышу…

— Что? — недоуменно спросил Карун, поднимая голову.

Глаза у него были воспаленные, уставшие, будто он совсем не отдыхал.

— Голова говорю, болит, — растерянно подтвердила я, касаясь кончиками пальцев виска.

Его широкая ладонь неожиданно накрыла мой лоб, а прикосновение заставило гадюку боль слегка притихнуть.

— У тебя магическое истощение, — полувопросительно сказал он.

— Какое на хер истощение, во мне нет ни капли магии! — взорвалась я, стряхивая его руку и вскакивая.

— Я не знаю, — сквозь зубы процедил Карун, хмуро глядя на меня исподлобья, — но могу предположить, что Феникс сейчас слегка не в форме, — и задумчиво продолжил, — а это наводит на определенные размышления…

Следующие полчаса пролетели перед глазами, время свернулось в тугую петлю, размазалось на отдельные яркие кадры. Карун нещадно гонят меня по всему корпусу, заставляя собирать какие-то вещи. Здесь одеяла, там котелок и нож, а там у Тиша забери порошки, залезь на чердак, там должно быть еще одно седло для Дикого. Под конец я так закружилась, что напрочь забыла о боли, и если бы кто-нибудь в данный момент задал мне самый простой вопрос — то смело мог получить по шее.

Уж не знаю, что переклинило в просветленном мозгу нашего великого и ужасного, но отбывали мы ночью, в жуткой спешке. Несмотря на мои страстные уверения в безумной любви к сумасшедшим скачкам (смотреть, конечно, дома по телеку!), я, под страхом быть выпоротой, отказалась ехать самостоятельно.

Эта ночь, как оказалось потом, еще не раз будет мне сниться по ночам. Нет, наверное, это было бы невероятным приключением, если б не ежеминутная опасность в виде хлестких ветвей и постоянно шипящего на меня алхимика. А я честно старалась не сильно сжимать руки на его талии и сдерживать испуганный визиг. К счастью, к обоюдному счастью, вскоре мы выехали на вполне сносную дорогу, да и светать начало. А уж когда очертания окрестностей четко обрисовали робкие лучи солнца Карун торжественно ссадил меня с его транспортного средства прямо посреди дороге и заявил:

— Если хочешь жить, учась ездить верхом сама! Хватит с меня твоих вокальных экзерсисов! — и с этими словами отбыл куда-то в рассветную дымку.

— Почему мне по жизни попадаются одни засранцы? — прочувственно спросила я у наматывающего вокруг меня круги Дикого, — бога ради не мельтеши!

Мне удалось поймать его за повод, чем я привлекла его внимание. Дикий что-то курлыкнул и ткнулся в шею мокрым носом. Я не без суеверного трепета посмотрела в его желтые глаза.

— Послушай, — "ох, как же глупо я выгляжу!" — давай жить дружно! Я тебя не буду пинать каблуками по бокам и бестолково дергать повод, все равно этого не умею, а ты…ты послушно следуешь за симпатичной кошечкой того белобрысого двуногого. Идет?

Естественно он ничего не ответил, просто не умел, но смешно склоненная на бок косматая башка давала надежду на наше плодотворное сотрудничество.

Оказавшись в седле, я долго соображала, как мне не нарушая собственного обещания, стронуть с места, эту мощную махину. Как, оказалось, спустя минуту, зверь всего лишь давал мне время освоиться, а потом взял с места довольно приличный старт. Покачнувшись назад, я покрепче вцепилась в седло, в одной руке на всякий случай сжала повод, и пониже пригнулась к пушистой шее, которая первое время мелко подрагивала, как мне показалось, зверь смеялся над своей удачной шуткой.

Минут так через двадцать, когда я успела приноровиться к размашистому бегу Дикого (все же это не лошадь!), увидела своего мучителя. Поравнявшись с его рекстором, я послала мужчине ослепительную улыбку, мимоходом отметила его задумчивое лицо. Жутко хотелось съязвить на тему "Как он обломался", но я честно подавила в себе столь неблагородный порыв, выдавив из себя:

— Доволен?

— Не так чтобы очень, — скривившись, ответил он, — я надеялся, что больше тебя не увижу.

— Зато честно, — пробормотала себе под нос.

А потом он заставил свою очаровательную кошечку перейти на более быстрый темп, видимо боялся, что я заболтаю его до смерти, или найду интересную для меня тему разговора, которая придется не по вкусу ему самому. Что не говори, а любовь у нас взаимная!

Остановились мы на привал только тогда, когда я уже решала объявить капитуляцию и на коленях умолять злобного норда прекратить пытку седлом. Едва мои ноги коснулись твердой поверхности, я не удержалась, шлепнувшись там, где стояла. Все тело затекло, поясница ощущалась цельным куском бетона, про ноги вообще молчу.

— И чего так гнать нужно было? — простонала я, глядя, как Карун бодро расседлывает рекстора.

— Нужно! — не отрываясь от своего занятия, заявил противный алхимик, — ты бы тоже дала своему скакуну отдохнуть.

Сил огрызаться не было, я неловко поднялась. Дикий подошел сам и покорно дал себя помучить, потому что расстегнуть затянутую подпругу дрожащими от напряжения пальцами не так уж легко. Но вот седло лежало на траве, довольный Дикий ускакал в лес, а я бессмысленно рассматриваю плывущие облака, сидя на влажной от пота попоне. Карун суетился вокруг собранного костра, сооружая конструкцию под котелок, а мне лень было даже пошевелиться.

— Устала? — лениво поинтересовался он, наверное, из вежливости.

— Упырь, ты, — вяло откликнулась я, не сводя взгляда с облачка, которое заслонило тусклое осеннее солнце.

— Бывает, — философски отозвался он, нисколько не обидевшись на мои слова.

— Слушай, а чем норды отличаются от людей? — как бы между делом спросила я.

— Живут дольше, болеют реже…

— Имеют скверный характер, — подхватила я.

— Не без того. А зачем тебе? — настороженно.

— Интересно.

— Здесь на Деми-Фо мировой питомник, много кого можно увидеть…

— А…

— Если знать где смотреть! — ухмыляясь, остудил меня Карун.

— Так что там с вами не так? — вернула я его к поднятой теме.

— Все с нами в порядке. А отличиями в физиологическом плане тоже интересуешься? — он нахально прищурился, видимо думал смутить.

— Интересуюсь! Только не вижу я этих гм…отличий, — меня все эта ситуация страшно веселила, очень хотелось отыграться за пережитый этой ночью шок.

— Магия у нас другая, способности врожденные у каждого свои, больше конечно воинов. Еще лекари, провидцы, мастера иллюзий, обмана, много всего.

Хорошо он рассказывает, интересно, а главное все понятно.

— А женщины?

— В смысле?

— Ну женщины, они, чем занимаются?

— А кто чем хочет, больная тема, знаешь ли, — туманно объяснил он.

Это ничего я терпеливая, спрошу у Оли при случае, а то братца-то не особо растормошишь, вон, как подозрительно смотрит, того и гляди подлянку, какую подкинет. И я еще раз напомнила себе, что я терпеливая.

Стянув с ног сапоги, я с удовольствием придвинулась к весело потрескивающему костру. Все-таки уже очень холодно, а ветер, если стоять на открытом пространстве, пробирает до самых костей.

— А зимы здесь холодные?

Карун отчего-то задумался, будто я собиралась под невинным предлогом выпытать военную тайну.

— У гор да, ближе к реке не очень, но снега бывает много, поэтому люди неохотно заселяют отдаленные от городов места, поэтому до самого Фрихта мы не встретим ни одной деревеньки, — ответил он, помешивая что-то аппетитно булькающее.

Я даже умилилась, насколько по-домашнему выглядел готовящий еду мужчина.

— Странные здесь люди.

— Точно, — поддакнул он, будто удивился моему высказыванию.

— У нас все по-другому, люди стараются отвоевать у природы все что приглянется: леса, реки, даже пустыни, — "укол ностальгии что ли?".

— А что у вас еще не так? — с любопытством подхватил алхимик.

Сейчас он сидел на корточках у костра и сосредоточенно заплетал волосы в косу, но пряди то и дело норовили выскользнуть из-под пальцев.

— Помочь? — не выдержала я, когда он в очередной раз выпустил плетение.

Наверное, если бы они так не досаждали ему, никогда бы не подпустил меня к своей царственной особе.

— У нас много чего не так, — начала я, собирая тяжелые пряди в руки, — магии нет, как впрочем, и других видов, только люди. Прогресс и технология правит миром, люди играют в политику, ведут вялотекущие войны, ничего чтобы радовало.

Коса получалась тугой, красивой, а главное длинной. Прежде чем завязать ее протянутым мне шнурком, полюбовалась на дело рук своих, пару раз вздохнув с явной завистью.

— Действительно по-другому, — резюмировал Карун, вопрос он видимо задал из вежливости, или чтобы отвлечь меня от его народа. Ну да я не в обиде.

— Слушай, а чего ты так спешно покинули школу? Времени еще… — я задрала рукав, всматриваясь в черные прожилки на фоне матового металла, — завались.

Но алхимик не разделял моего оптимистического настроения. Окинул меня пронзительным взглядом, отчего захотелось придвинуться к костру поближе, возвел глаза к небу, словно вопрошая — за что ему досталось настолько безалаберное создание. Да уж, какая есть!

— Для тупых объясняю популярно, — зло прошипел он, — Феникс твой вчера потратил всю свою силу, отчего у тебя разболелась голова. Вывод, какой?!

Нет, ну чисто на допросе! — возмутилась я.

— Не знаю! — огрызнулась я, — может она… ой!

— Вот тебе и ой! — передразнил Карун.

— Что же ей Дахуна приказал? — почему-то в голову лезли самые мрачные мысли.

— Неправильно ставишь вопрос. Что она сделал по его приказу, если даже до тебя докались отголоски! Вспомни то ощущение когда силы в тебе столько, что кажется, пьяна ей.

И я вспомнила, стало тоскливо. Перед глазами мелькнули смеющиеся зеленые глаза, на губах появился вкус тех беззаботных дней и выражение лица Джи, когда я впервые смогла использовать силу. Не хочу я думать об этом.

— Да с таким запасом можно город спалить! — и тут же пожалела, что сказала это вслух.

После этих слов разговор сошел на нет. Мы ели в полной тишине, пока на поляне не появились два довольных рекстора. Дикий, вальяжно развалился у меня за спиной, сразу стало теплее, но Карун торопился, и послеобеденного отдыха не получилось.

Седло я забросила только со второго раза, поскольку непреклонный алхимик согласился помочь только с подпругой. Ну, хоть на том спасибо!

Две сумки поперек седла, сзади привязано туго смотанное одеяло, под лапами Дикого быстро замелькала земля. Ландшафт изменился так стремительно, что когда я пыталась ухватить взглядом хоть немного проносящихся пейзажей, начинало немилосердно мутить. Я старалась смотреть вперед, глядя на бегущего чуть впереди рекстора Каруна, или вовсе закрывала глаза, полагаясь на совесть Дикого. Километры дорог ложились мягким бегом, а местами размашистыми прыжками наших клыкастых скакунов, ветер вымораживал слезы, катящиеся по лицу, руки без перчаток задубели и обветрились. К тому времени как начало темнеть, я была готова самовольно выпустить из одеревеневших пальцев повод и скрюченной сосулькой свалиться на подмерзшую дорогу. Но вот рекс алхимика бодро впрыгнул в кустарник, растущий вдоль дороги, а за ним оказалась крошечная полянка.

Зря я последние несколько километров думала, что свалюсь от усталости, потому что пальцы, вцепившиеся в седло приморозило намертво. И минут двадцать Карун прыгал вокруг Дикого, как шаман на обряде. Чего он только не предпринимал: дышал на мои руки, пытался расцепить пальцы, даже нажал на какие-то точки на мне, но толка было ноль. Я вяло наблюдала за его попытками, стараясь вести себя как можно незаметней, потому что Карун находился в опасной для здоровья точке кипения. Вот только моего терпения явно не хватило.

— А почему ты не применишь магию?

За что удостоилась такого красноречивого взгляда, поняв — отдавила больную мозоль.

— Мне нельзя применять магию на территории Оши! — рявкнул он, и рывкам отодрал меня от седла.

Вот так номер! Я даже не сразу ощутила весьма болезненное покалывание в отмороженных конечностях, настолько меня поразило это известие. О чем я не преминула возмутиться.

— Это еще почему?!

— Видишь ли, детка, я ведь своего рода политический преступник, здесь мне предоставили убежище, — пока он рассказывал, я энергично разминала затекшие ноги и спину, — а когда зашел вопрос об открытии школы, мне поставили условие и прописали его в договоре. Конечно, одного они не учли, школа-то находится в зоне вихря.

— Здесь вихря нет.

— Вот именно!

На этом экскурс в историю и прошлое одного царственного норда закончился. И я вернулась в суровую действительность, которая требовала от нас своего участия. Не отходя от лагеря сильно далеко, я собирала хворост для разведения костра, а поскольку нам предстояло провести ночь в осеннем лесу, то его требовалось очень много.

После очередного захода Карун скомандовал отбой, и я деревянно опустилась на снятое седло. Рексторы первое время кружили вокруг меня, пока я собирала хворост, но когда им надоело, отправились искать себе ужин. Алхимик изредка поглядывал на мою несчастную физиономию, не забывая обреченно вздыхать. На психику давит, но главного он не понимает — в таком замученном состоянии мне его ужимки, что слону дробина.

Если бы было можно, то я давно сидела в куче розовых углей, но поскольку огнеупорность для меня в прошлом, довольствовалась теплом совсем близкого костра, поворачиваясь к пламени то одним, то другим боком.

— Ты бы в одеяло завернулась, — ехидно заметил Карун, видя мои попытки отогреться, а я хлопнула себя по лбу.

— Раньше сказать нельзя было?

Он покачал головой. Конечно, ему-то что, вон даже куртка на распашку и ничего не мерзнет.

— Ты так забавно себя ведешь, что я не смог отказать в удовольствие, наблюдая за тобой.

— Гад, — беззлобно отозвалась я, мысленно припоминая, как совсем недавно он еще забавней скакал вокруг моей особы. Бальзам на душу…

Честно говоря, я и не представляла, как мы заночуем. Земля холодная, местами уже промерзлая, так недолго подхватить воспаление всего на свете. Но оказалось, что я не учла одной детали, это тех веток, которые Карун заставил меня обдирать с деревьев после довольно сытного ужина и собственно наших верных скакунов, которые сами по себе оказались великолепными обогревателями. Уложив ветки, ну прямо наша ель, мы накрыли их одеялом.

Собственно у меня мелькала мысль, что вместе спать теплее, но с алхимиком у нас складывались весьма натянутые отношения, хоть он старался сгладить свое пренебрежительное отношение. А когда я недоуменно взирала на наше ложе, надо заметить довольно тесное, поняла весь курьез ситуации. Он против, я против, но мы оба понимаем, что по-другому никак.

Спать, как ни странно не хотелось, поэтому я сидела у костра, завернувшись в очень теплое одеяло, изредка высовывая руку, чтобы в очередной раз подбросить сухой сучок. Карун что-то мурлыкал себе под нос, сначала ненавязчивый звук казался приятным, но постепенно вызвал раздражение и как следствие вспышку недовольства.

— Карун!

— Да? — эдак задумчиво, будто я выдернула его из приятных воспоминаний.

— Почему ты бросил свой народ? — вариант из вторых рук я знала, хотелось услышать от первого лица.

— Ха! Бросил?! Это еще мягко сказано! — с какой-то показной бравадой выпалил он, и я увидела в его глазах такую нереальную злость, что пожалела о сказанном, — в свое время я многое сделал для процветания Курам-Илора, но мои эксперименты, они не всегда были безопасны. А тот последний…он уничтожил половину совета, в которых на то время входили пять матерей. За это меня, не разбираясь, отправили бы к праотцам.

Он замолчал, но мне не давала спокойствия одна существенная деталь.

— Так почему тебя простила Оли?

— Моя сестрица, как ты заметила, та еще штучка. У нее прямо-таки нюх на истории с душком, а у моей истории был не душок — качественная подстроенная вонь. Если без возвышенной патетики, то меня подставили. Когда же во всем этом разобрались и нашли виновных, я уже имел школу и постоянный поток учеников.

— А как же власть?

— Власть? — зачарованно повторил он, не сводя глаз с огня, — она не была нужна мне тогда, а уж после… Здесь я могу творить без ущерба, не спрашивая разрешения, полагаясь на самого себя, что, несомненно, заставляет ощутить всю полноту ответственности.

И я с ним согласилась, свобода дороже всех благ и почестей.

Начало конца

Лучше быть одному, чем в плохой компании.

Джон Рей.

Самый лучший бросок в кости — выбросить совсем.

О'Мэлли.

Утро выдалось холодным и богатым на потрясения. Ночью я спала плохо, ворочалась и забывалась недолгим сном, очень напрягало отсутствие каких либо стен, словно уже на генетическом уровне заложено. Дикий под боком тихо посапывал, являя мне, образец истинного арийца — спокойный, невозмутимый, чего явно не хватало мне. Да что говорить, я в бытность еще студенткой ни разу не ходила в походы с ночевкой, а тут вообще жуть.

Вот и проснулась, едва рассвело. Как ни странно, было жутко душно. С трудом, выпутав голову из-под одеяла, уткнулась носом в пушистое пузико Дикого, а, перевернувшись на другой бок, увидела Каруна.

Ну да, а кого же еще я ожидала там увидеть?

Только вот то единственное одеяло, что нам предстояло делить ночью, целиком и полностью было бессовестно перетянуто мной. Мне честно стало стыдно. Придвинувшись в плотную, я накинула на дрожащего мужчину одеяло и нисколько не стесняясь, прижалась к его спине, обхватив талию рукой. Последней мыслью была самая невинная, а сон, наконец, пришел — спокойный и ласковый.

Утро, черт возьми, я даже не предполагала, началось вполне себе мирно. Карун кашеварил, ухмыляясь, поглядывал на мою сонную возню, мне же никак не удавалось проснуться. Отчаянно хотелось привести организм в бодрое состояние, но задача оказалась не по силам.

— Сейчас бы кофе и умыться холодной водой, — бурчала я себе поднос сворачивая одеяло в тугой валик.

— Вода есть.

— Есть, пить. Что?

Вопросительный взгляд в мою сторону, но голова отчаянно не понимала смысла слов.

— Давай солью тебе воды, а ты умоешься.

— Так бы сразу!

Что-то я сегодня не в духе, старею, поди, раз ворчать начинаю.

Умылась, и туман сам улетучился из головы. Дико захотелось есть, а мой голодный взгляд в сторону дымящего котелка, сказал сам за себя. Но вместо очередного кулинарного шедевра, алхимик торжественно вручил кружку горячего чая и бутерброд с холодным мясом. Конечно же, я обожгла язык, прикусила щеку и подавилась бутербродом, но голод оказался сильнее голоса разума.

Собирали стоянку в полной тишине, мне было лениво ворочать даже языком, а Карун просто не желал общаться с хмурой женщиной. Правильно, по утрам, а особенно по таким утрам, меня лучше не трогать. В чем убедился алхимик, когда решил помочь мне с седлом.

У меня не получалось затянуть подпругу, я злилась. Раз, второй — злость перешла в какой-то странный мазохизм.

— Давай, помогу.

— Не мешай мне!

— Тебе сил не хватит.

— Отвали, — прорычала.

— Мы торопимся!

— А я нет, — зашипела, отпихивая алхимика.

— Что за дурость?!

— Руки убери!

Припираться можно было долго, но вот застежка вошла в нужный паз и я резко выдохнула, вытирая со лба пот. Как ни в чем не бывало, закинула сумки, привязала к седлу одеяло, со скрипом влезла наверх. Карун уже сидел верхом, убедившись, что я готова послал своего Рекса вперед. Мне хватило ума заранее удобно вцепиться в седло.

Пока мы ехали по хорошо укатанной грунтовке, безумный бег был вполне терпим. Но когда Карун заставил Рекса свернуть в поле, я за несколько часов перебрала весь свой нецензурный запас. Надеюсь Каруна замучает приступ икоты!

Поле постепенно сменилось, каким то безумным подобием холмов, прямо чудо природы. И это безобразие наши бесстрашные скакуны, будь они неладны, преодолевали мощными прыжками. Мне все время хотелось постыдно визжать, а от постоянных скачков немилосердно мутило. Но вскоре пытка закончилась, и Карун скомандовал привал.

Меня не нужно было просить дважды, я буквально вывалилась из седла. Шалым взглядом поискала кустик попышнее и поползла к нему. Самой скверное состояло в том, что все происходило под внимательным взором моего мучителя. Ничего пускай видит как мне хренова! Может стыдно станет?

Из кустов я вышла уже на своих двоих, руки тряслись от слабости. В общем, не сладко мне было. Карун смотрел на меня с плохо скрываемой жалостью и, пожалуй, отвращением. Да мне самой от себя тошно, что говорить про него! Но мне попался какой-то неправильный норд, вот совсем неправильный.

— Плохо?

И куда только отвращение делось?

— Терпимо, — покривив душой, ответила я.

Алхимик залез в сумку и протянул мне флягу с водой, пришлось лезть за посудой. Во рту гаже некуда, так чего из горла хлебать, воду портить?

— Может тебе отвар укрепляющий сварить? — посмотрел так пытливо.

— Не нужно, — мирно ответила я, хотя вновь захотелось нагрубить, — долго нам еще ехать?

— К вечеру будем в городе, — по голосу стало понятно, что он тоже устал, но от дороги ли.

— Что потом? Вот город, вот мы.

— Видно будет, — фыркнул он, растягиваясь прямо на жухлой траве.

Еду предлагать Карун мне не стал, да и не хотелось. Я просто сидела, вытянув ноги, наслаждалась краткой передышкой. Но внутри словно проснулось пресловутое шестое чувство, которое буквально через несколько минут подняло меня на ноги. И неожиданно для себя я сказала:

— Надо ехать!

Видимо вид у меня был тот еще, раз Карун без выяснений послушно последовал моему порыву. Алхимик вновь задал высокий темп, но в этот раз даже Дикий чувствовал мой настрой и то и дело вырывался вперед, я снова позавидовала выносливости рексторов. Вот была бы пытка, путешествуй мы на лошадях. Да мы бы месяц ехали!

Хотя и эти два дня вымотали меня так, что впору сложить лапки и ждать пока истекут отведенные мне недели. Зачем куда-то бежать, кого-то спасать, ведь можно стать эгоисткой, и махнуть на все рукой. Но отчего-то не моглось.

Вынырнув из дум тяжелых, я осторожно разогнулась в седле, покрутила головой, разминая затекшую шею, и вдруг увидела дым. Столп тяжелого черного дыма, неохотно рассеивающийся под неслабым осенним ветром, вытянулся высоко в серое небо. Сердце испуганно ухнуло вниз. Что-то здесь не так, неправильно. И я нарушила данное Дикому обещание, с силой пнув каблуками бока. Зверь обиженно рыкнул, но бег ускорил.

— Прости, миленький, — прошептала я.

Кажется, мелькнувший смазанным пятном алхимик что-то прокричал, но я не услышала, меня гнал поселившийся во мне страх. Я боялась не успеть, хоть очевидно давно опоздала. Но попытаться догнать время, нужно хотя бы для себя, чтобы потом не жалеть…

Скоро на пути стали попадаться уныло бредущие люди с узелками в руках, реже груженые подводы. Люди спасались от пожара. И где он случился, было совершенно ясно, только меня волновало совершенно другое, где-то там впереди плакала моя половинка. Теперь я чувствовала ее так сильно, что ее слезы стали моими, а ее боль моей.

Мимо меня замелькали деревянные домики пригорода, а потом и сам город явил свой дымный лик. Правда, приблизившись на расстояние, когда городские стены не кажутся темным пятнышком, а начинают давить высотой и размахом строителей, мне стало ясно — города больше не существует.

Заставив Дикого остановиться, сползла по его боку. Ноги дрожали, но ехать верхом больше не было никаких сил.

Ворота, местами прогоревшие насквозь, валялись на земле, частично преграждая проход. Я все-таки опоздала, но все до мелочей было также как во сне. Том самом сне, который так напугал меня, а Джи потом долго успокаивал и кажется, говорил, что это видение будущего.

Теперь, правда, оно жуткое своим оскалом настоящее.

Пахло гарью и смрадом сгоревших тел. Замутило. Взгляд слепо шарил, по уже виденным во сне остовам зданий, даже труп мальчика под упавшей балкой тоже был, но он уже не кричал. Но я искала совсем другое, я искала ту плачущую себя, что во сне шла мне на встречу, и я уже не чувствовала той боли, что на подходе к городу гнала меня вперед. Случилось что-то страшное, и я боялась этого.

Когда я увидела ее лежащую посреди дороги, мне стало плохо. Душный воздух бетонной плитой придавил плечи, казалось, меня сейчас размажет по мощеной дороге тонким слоем серой пыли. Под руку ткнулась вихрастая башка Дикого, я порывисто обхватила его за шею, боясь даже смотреть в сторону лежащего тела. Но зверь решил по-другому, потащив вцепившуюся меня куда-то вперед. Разжав руки, я попыталась отскочить от него, но обо что-то споткнулась.

Подняв голову, увидела смотрящие прямо на меня тускло янтарные глаза — а из них непрекращающимся потоком текли слезы. Лицо было густо испачкано жирной сажей, волосы, какими красивыми они мне запомнились после обряда, сейчас были грязными, местами опаленными.

Но главное она была жива.

Руки сами потянулись к худеньким плечам и притянули к себе.

— Жива, жива, жива, — шептала я, глядя, что она не замечает меня.

— Что здесь произошло? — вернул меня к реальности холодный голос Каруна.

Я повернула на звук его голоса голову, но не смогла сказать даже слова. Мне хотелось оградиться от него и от этого жестокого мира, оставшись наедине со своим горем.

— Он сказал, что ты придешь за мной, если я помогу ему, — тихий, хриплый, сорванный шепот.

Казалось, в этот момент меня могло разорвать от одной произнесенной ею фразой, такое количество эмоций сейчас ворвалось в меня. Я обняла ее крепче, не обращая внимания на зудящего на краю сознания алхимика. Плевать мне на все, она со мной, и теперь я никому не разрешу распоряжаться моей половинкой — мной.

— Я уничтожу этого самонадеянного идиота, — пообещала я, поднимаясь и пытаясь поднять Феникса.

Наверное, я все-таки слабая.

— Помоги.

Карун без слов подхватил ее на руки и зашагал к воротам. Схватив за повод Дикого торопливо последовала за ним. Тут нам делать нечего, мы им уже не поможем.

Отойдя от ворот еще немного, влезла в седло.

— Давай ее ко мне, — потребовала.

— Лучше со мной, тебе одной-то сложно.

— Ничего мы потихоньку, — протянула руки, принимая в объятия чумазый комок.

Ее дрожащие руки обняли меня за талию, личико спряталось на груди.

Как же хорошо…

— Нужно найти, где переночевать и помыться, — сказала я, едущему рядом алхимику.

— Да, было бы неплохо. Только боюсь, сейчас все окрестные деревеньки забиты беглыми погорельцами.

Покачав головой, посмотрела на Каруна.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Спаслось очень мало, это же не простой огонь, который перекидывается постепенно, здесь, скорее всего, был взрыв. Они и не поняли, что с ними произошло, — сказала и замолчала.

И ведь верила в свои слова, будто знала точно.

От Фрихта мы отъехали порядочно, прежде чем выехали к небольшому поселению, выбрав аккуратный домик на окраине. Карун сам пошел договариваться с хозяином, которым оказался сухонький старичок. Две блестящие монетки перекочевали в его руки, после чего мы въехали на задний двор, где располагался небольшой сарай и к моему удивлению — баня.

Карун снял с седла уснувшего Феникса, и понес ее в дом. Я же решила не нарушать традицию, подойдя к гостеприимному хозяину.

— Благодарю, за то, что приняли нас. Меня зовут Лиля.

Старичок лукаво улыбнулся в седые усы, и посмотрел на меня своими раскосыми глазами.

— Ваш спутник щедро отблагодарил меня. Зовите меня Ико.

— Скажите Ико, а можем мы воспользоваться вашей баней?

— Конечно, госпожа Лиля, я сейчас все сделаю.

И ушел, а я так и не успела возмутиться по поводу госпожи.

Какая я к черту госпожа? — ворчала я, расседлывая Дикого, а тот так и норовил лизнуть щеку, то в ухо фыркнуть. А отпихивать во время я еще не наловчилась, это тебе не Матрос. Когда, наконец, повод перекочевал ко мне в руки, я облегченно отпусти рекса на прогулку. Странно, что Карун не торопится проделать то же самое с его богатырским конем, то есть лошадью. Но смотреть на вертящих на месте Рексов было жалко. И я решила сделать это сама, хотя, честно говоря, боялась остаться без рук.

Осторожно подойдя к ним, я бочком оттеснила Дикого и посмотрела на рекса алхимика. Та тоже заинтересованно сверкнула на меня своими глазищами, и принюхалась.

— Давай, я сниму с тебя седло? — стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала я.

И снова в ответ только смешно склоненная на бок голова. Может это у них знак согласия такой? — задавалась вопросом я, расстегивая подпругу и сгружая ее вместе со всем барахлом на землю. Потрепала по холке, и почесала за ушком, благодарностью мне было громкое утробное мурчанье. Обернувшись к дому, я увидела застывшего на крыльце Каруна.

— Совести у тебя нет! — заявила я, проходя мимо него.

— Спасибо, что расседлала Мору… — ошарашено проговорил он.

— Должен будешь, — буркнула я, входя в дом.

Внутри было чисто и просторно. Ико выделил нам целую комнату, в которой стояла всего одна кровать, там лежала Феня (так я окрестила ее, для удобства, потому что Феникс как-то официально). Ничего мы на полу себе постелем, все же не на земле.

Через час зашел Ико, сообщив, что баня натоплена, полотенца чистые он оставил там, а ужин будет готов к нашему выходу. Я кивнула, и только вспомнила, что Карун так и не появился. Хотела, было пойти поискать, но решила, чай не маленький, чтоб его опекать.

— Сестренка, — раздался бесцветный голос Фени.

Я как ужаленная подскочила с пола, присаживаясь на краешек кровати.

— Ты уже проснулась, это хорошо, — засуетилась я, боясь даже посмотреть в ее глаза, — сейчас пойдем, отмоем тебя, будешь как новенькая.

— Подожди, — она накрыла мою руку своей сухой худенькой ладошкой, — я должна тебе рассказать о том, что случилось в городе.

— Это не твоя вина!

— Я знаю, — тихо вздохнула она, — мы приехали во Фрихт два дня назад. Мирезэ нужна была городская библиотека, он искал какую-то информацию, а когда видимо, нашел, поставил мне условие. Если я помогу ему в проведении обряда, то ты обязательно приедешь ко мне. Все что мне нужно было делать — это отдавать силу. И я отдавала до тех пор, пока сознание не уплыло. Потом я очнулась, а вокруг все горело. Весь город был в огне, а я искала тебя и звала…

Как бы мне не было сложно посмотреть в ее глаза, а сделать это пришлось. На меня смотрело существо похожее на ангела (она совсем не похожа на меня, как показалось тогда после обряда разделения), чумазого ангела. А я вдруг осознала горькую истину — она теперь отдельная личность, пока наивная и несамостоятельная.

Ага, и тащить ее вместе с нами обратно в логово Дахуны — самая великая глупость. Стоило придумать что-то другое.

— А я опоздала, прости меня.

Она слабо улыбнулась, садясь на постели, и замотала головой.

— Тебе не за что просить прощения, сестренка, — она обняла меня и робко совсем как ребенок, поцеловала в щеку.

Все меня можно выносить, я растрогана, покорена и впала в глубокую задумчивость. Скорее всего, девочка пока слишком растеряна, чтобы проявлять свой характер таким, какой он есть, но она определенно, когда придет в себя, покорит всех и вся вокруг. И, кажется, я знаю, кому можно подкинуть такую очаровательную проблему.

С этими мыслями я вывела Феню из дома, и мы направились в баню. Ее слегка покачивало от усталости, но смыть жирную копоть все же, стоило, иначе бы я не потащила ее в таком состоянии, ни в какую баню.

Открыв дверь, я увидела своего дражайшего спутника, но в таком неформальном виде…

Глубоко вдохнув, я заставила себя успокоиться. Не то чтобы меня смутил вид обнаженного торса, но определенно выбил из привычного спокойно-пофигистического настроя в отношении этого своеобразного мужчины. Поэтому пришлось сделать как всегда — напасть первой.

— Карун, — вкрадчиво начала я, — а ты ничего не забыл?

Норд тут же насторожился, машинально поправив намотанное на бедра полотенце.

— Нет.

— Ты собирался в парилку? Вот и иди, нечего тут… — я красноречиво опустила взгляд на полотенце, отчего лицо алхимика немедленно приобрело качественный багровый окрас.

Но справился он со своими эмоциями профессионально, подавив их с помощью другого чувства — гнева.

— Да как ты смеешь! — прошипел он, и будто вырос из воздуха прямо передо мной.

— Смею-смею, — кисло ответила я, созерцая царственное тело в непосредственной близости, Феня же моментально оказалась у меня за спиной, — ты мне ребенка не пугай своим мужественным видом.

А еще я успела похлопать глазами, смею надеяться, обворожительно, и плотоядно облизнуться, прежде чем дверь в парную громко хлопнула за спиной взбешенного Каруна.

Кроме парилки, здесь имелась еще комнатка с огромной бочкой, от которой шел густой горячий пар. Я чуть не прослезилась, когда увидела это чудо цивилизации.

— Ты давай раздевайся и залезай в воду, а я схожу за мылом, — ласково сказала я, подталкивая Феню к бочке.

— Хорошо, только ты возвращайся скорей, — робко ответила она, зябко передергивая плечами.

Оказавшись на улице, я долго и судорожно пыталась отдышаться. И не понятно, что так смогло разволновать меня: вид Каруна, или его почти мальчишеское поведение. Было в этом что-то, отчего хотелось немедленно разбить пару тарелок, или покричать от души — выпустить пар, проще говоря. Я ведь тоже не каменная, а приходится держаться.

Отыскав свою сумку, я вынула заветную коробочку, а, подумав, еще свой запасной комплект одежды, и поспешила вернуться обратно. Моя девочка, послушно сидела в бочке, с видимым удовольствием плескаясь в воде. На мое появление она отреагировала, восторженно пискнув.

— Так приятно!

Я кивнула, обходя бочку, где пряталась лесенка. Удобно устроившись на верхней ступеньке, я начала методично намыливать все до чего могла дотянуться. И вскоре передо мной во всей своей отмытой красоте, бултыхалась красивая девушка с незаурядной внешностью и копной мокрых темно-бордовых волос.

— Теперь совсем другое дело.

— Послушай, — неожиданно серьезно сказала Феня, — я должна тебе рассказать о Мирезэ. Мне не нужно объяснять, почему ты думаешь о его устранении.

Она нарочно упомянула именно такую формулировку 'устранить', а не убить, все в точности как в моих мыслях.

— Да, и если уж ты знаешь мои мысли, то от тебя не ускользнула тема твоей дальнейшей участи, — осторожно ответила я.

— Но твои мотивы мне не ясны, — в ее глазах вспыхнули ослепительные искры.

— Знаешь. Просто я уверена, что только там о тебе позаботятся лучше, мне же это вряд ли удастся. А ты согласишься?

— Твои воспоминания очень разные… — растерянно заметила она, отстраненно теребя прядь волос.

— Тебе понравится в Даркасе, и главное не давай им помыкать тобой!

— Хорошо, я согласна. Но ты должна знать еще кое-что. Дахуна так и не смог войти в полную силу, он искал способ, но как видишь, только погубил своими отчаянными действиями целый город. Не бойся его угроз, не бойся ничего, и постарайся войти в его дом одна, — с этими словами она приложила ладошку к моему виску и закрыла глаза, — расслабься.

В голове немедленно ворвались яркие образы. Километры дороги сложились в ясный оттиск маршрута, и теперь я даже если захотела заблудиться, не смогла бы этого сделать. То, что мне показала Феня, было несравнимо лучше наших изысканий с завязанными глазами.

— Спасибо тебе.

— Это единственное чем я могу тебе помочь. А насчет твоего решения отправить меня в Даркас — не переживай! Ты все верно решила. Мне стоит научиться понимать людей, а уж потом…

И у меня впервые появилось ощущение, что я разговариваю сама с собой.

— Хорошо, только знай, я не отказываюсь от тебя! Более того, мне жутко больно оттого, что приходится поступаться собственными желаниями…

Кажется, разговор с собственной половинкой отнял у меня последние силы. После того, как я отвела ее в дом и собственноручно накормила, направилась отмывать уже свой многострадальное тело. А сидя в бадье с горячей водой, размышлять, оказалось на редкость легко.

Как же не хочется больше никуда торопиться, пожить где-нибудь в лесной глуши, а хоть здесь, прямо в этой деревне. Ну, их всех. Знаю же наперед, что потяни за ниточку, клубок покатится сам, и еще неизвестно отчего захочется сбежать больше от глупости злодеев или от благих намерений друзей. О чем я вообще?

Я лениво потянулась в воде, прикрыла глаза и зевнула. Два дня скачки безумно вымотали, было жутко лень даже дышать. И где великие воины только брали силы, которые их толкали на подвиги? По мне там хоть миру конец, с места не сдвинусь. Другое дело, когда держит слово, пусть данное неосознанно, непонятое до конца, но уже прозвучавшее.

— Лиля, — полувопросительный тон печально знакомого голоса.

Я лениво повернула голову на его звук, успела отметить бледность лица Каруна, и удивиться с чего бы вдруг.

— Она самая, — все-таки ванна делает из моего характера полную тряпку.

— С тобой все в порядке?

— Безусловно.

— Тогда почему ты так долго не отзывалась?

— Боги! Ты можешь оставить меня в покое и в кои-то веки дать спокойно расслабиться? — и вновь вернула голову в исходное положение, непрозрачно намекая, что аудиенция закончена, но…

— Мы не можем тащить Феникса обратно к Дахуне!

А он настойчивый.

— Зайди и закрой дверь. Дует! — скрипнула дверь и зашелестела ткань, кажется он сел прямо на пол.

— Ты, тебе… — кажется, у него проблемы.

— Мы поедем вдвоем, если ты придумаешь, как перенести Феникса в Даркас, — лениво ответила я.

— Замечательно! Сама придумала, или кто подсказал?

— Нахал, ты! Нет бы, дать усталой женщине отдохнуть, так нужно доставать дурацкими вопросами!

— Ну-ну, за чертой отдохнешь. И вообще мы вроде бы не на прогулке! — серьезно сказал Карун.

— А почему бы и нет? Ты мне и так от скуки сдохнуть не дашь. О долгах я помню, дорогу мне Феникс подсказала, можно расслабиться и нерефлексовать. Толку-то от моих нервов?

— Что ты за человек такой? — взорвался алхимик и видимо вскочил с пола.

— М-мм?

— Гр-р…

— Продолжай, мне не терпится узнать твое мнение, — подбодрила я, открывая глаза.

Карун смотрел на меня таким 'ласковым' взглядом, будто хотел вцепиться в мою шею. И вообще вся эта ситуация попахивала дежа вю. Может, поведи я себя по-другому, как бы сказала моя мама — благоразумно, этот клещ отцепился от меня.

— Хорошо! Что ты от меня хочешь? — я подалась вперед, сложив руки на бортике бочки.

И тут случилось следующее. Карун замер, открыл, было, рот с целью выразить свою супер важную мысль, но внезапно сник.

— Забыл!

Тут меня накрыл приступ истерического хохота, который погреб под собой все злобно-рычащие вопли взбешенного алхимика. Отсмеявшись, я решила, что пора бы вылезать, а то сойдет с меня последняя кожа. Карун же не обращая больше на меня никакого внимания, привалился спиной к стене.

— Знаешь, почему то в присутствии тебя я становлюсь тем, кто я есть, — тяжко вздохнул он, водя по дощатому полу пальцем.

— Клоуном что ли? — мерзко хихикнула я.

— Вот именно!

— Как страшно порой быть самим собой…

— Просто до колик.

Я как раз успела обернуться в полотенце, когда он поднял на меня свои невозможно голубые глаза, и в них отразилась такая бездна эмоций, что я невольно испугалась.

— Шел бы ты! — тихо сказала я.

— Ага, — не сводя взгляда с моих голых ног, кивнул он.

— Карун, не буди во мне кровожадных мыслей, — прорычала я, приближаясь к нему, — ты сейчас переходишь все границы!

— В смысле?

Мне бы ему в ухо дать, но так лениво, что я просто отвернулась, и молча бросила на пол полотенце, взяв со стула рубашку. Когда во мне умерла девочка, стесняющаяся своей наготы, я так и не вспомнила, хотя подозреваю, что давно и навсегда. Но вот очередь дошла сапог, а в помещении уже никого кроме меня не было. Конечно, кому интересно, как я натягиваю носки и сапоги?

Накинув на влажные волосы капюшон, я вышла из бани. На улице успело стемнеть, выкрасив все в цвета ночи. Похолодало, из-за чего трава под ногами морозно хрустела. Из дома тянуло теплом и едой, а еще там беспокойным сном спал Феникс. Вблизи послышалось басовитое рычанье и из густых кустов показалась любопытная морда Дикого, за ним хвостом следовала Мора. Мгновения спустя холодный нос рекса уткнулся мне в руку. Я ласково погладила его по голове и почесала за ушком.

— Куда бы вас пристроить? — вслух спросила я, но Дикий шумно фыркнул в ухо и темной молнией скрылся в темноте. Его подружка лизнула мою ладонь и тоже устремилась вслед за Диким. Кажется, они сами позаботятся о своем ночлеге.

Когда я вошла в дом, меня встретил хозяин дома. Он выглядел встревоженным.

— Что случилось? — спросила я, отметив, что голос звучит раздраженно.

— Господин Карун ушел.

— Он не маленький, ничего с ним не случится. Я могу поужинать?

***

Утром мы покинули дом гостеприимного Ико, отправившись дальше на восток. Нам нужно было отъехать от людского жилья. А причина была самая не банальная: отправить Феникса в Даркас. Оставалась самая малость, узнать у Каруна, сможет ли он это сделать?

Дикий быстро перебирал лапами двигаясь на одном уровне с рексом алхимика. Я то и дело поглядывала на взъерошенного Каруна, но он будто игнорировал все мои попытки привлечь его внимание. А дело было в том, что он всю ночь где-то пропадал, даже не удосужившись предупредить, что будет отсутствовать. Мне же из-за этого ночью снились кошмары, и вообще спалось ужасно. И теперь эта редиска строит из себя мрачного сумасшедшего ученого.

Феня позади меня невольно напряглась. Не буду я его трогать, честное слово! Но как же хочется хорошенько встряхнуть, чтобы не было этого молчаливого превосходства — 'знаю, но не скажу'. Бесит!

Тут алхимик заставил рекса остановиться. Дикий последовал его примеру, и я быстро сползла вниз, чтобы помочь Фене слезть. Меня раздирало изнутри любопытство, но если уж я терпела с самого утра, потерплю еще несколько минут, не стану унижаться до просьб.

— Колдуй, давай! — поторопила я, за что меня вознаградили презрительным взглядом.

— Феникс, прошу, подойдите ко мне, — официальность в его голосе граничила с холодностью, но моя девочка оказалась выше таких мелочей.

Она спокойно подошла к Каруну, и ободряюще улыбнулась мне. Руки сами собой сжались в кулаки, я не хотела этого прощания, не желала такой участи ей. Но обстоятельства…черт возьми эти обстоятельства! Как только все войдет в нормальное русло, я клянусь, заберу ее оттуда. А пока…

— Карун!

— Не отвлекай, — шикнул он, а я покорно заткнулась, наблюдая за его действиями, — куда конкретно ее переправить?

— Императорский дворец, нет, лучше императорский сад, — меня начало колотить.

Я смотрела на нее и чувствовала себя предательницей.

— Не надо, — тихо-тихо, одними губами сказала она, — все хорошо.

И это она меня успокаивает…

В этот момент силуэт Феникса начал таять, а мгновение спустя на поляне остались только мы вдвоем.

— Карун! — слезы навернулись на глаза.

— Ты можешь попрощаться с ней, но только пять минут, — он протянул мне кинжал.

— Спасибо!

Несколько багровых капель упали на траву, а в следующее момент я стояла в императорском саду.

— Феня, — осторожно позвала я, но испуганно прикрыла рот ладонью.

Она стояла в нескольких метрах от меня, на дорожке, ведущей к дворцу, а к ней на встречу неспешно шел Мейджин. Ну да, кто же еще как не император должен знать, кто тайком появляется в его дворце. Я невольно сделала несколько шагов назад, отступая в тень цветущего дерева (и это поздней осенью!). Меня накрыла волна полного равнодушия, и это вызвало легкое разочарование. Она знает, что я здесь, и нарочно блокирует мои эмоции.

Тем временем Мейджин приблизился ровно настолько, чтобы разглядеть гостью.

— Лиля? — неуверенно спросил он, но в следующее мгновение схватил Феню за плечи и встряхнул, — кто ты? — в его голосе прорезались рычащие нотки.

— Нет, но… — она склонила голову на бок, так что великолепная грива багряных волос пришла в движение, — в какой-то мере я была ею.

И это чертово спокойствие! Зачем я пошла за ней? Скорее вернуться назад, не хочу больше видеть ни его, ни ее! Сделав еще шаг назад, я услышала, как треснула под ногой ветка. Внутри все окаменело, когда Мейджин отпустил Феникса и устремил свой взгляд на меня. Его глаза недобро сверкнули и расширились, когда он понял кто перед ним.

— Лиля! — крикнул он, но ноги уже несли меня прочь.

Хотелось нормально попрощаться, а тут этого нелегкая принесла, и Карун наверняка знал, но не предупредил, гад! Уйду я от него!

Думать мне нужно было однозначно меньше, а больше смотреть себе под ноги. Падение оказалось для меня полной неожиданностью. А рядом со мной опустился Мейджин.

— Рада Вас видеть, Ваше Величество, — бодро отозвалась я, а самой хотелось побиться головой об стену.

— Что ты тут делаешь? И кто она?

— Она Феникс, и теперь это Ваша головная боль! — я почувствовала, что мое время стремительно утекает, — а мне еще много чего нужно исправить, ведь время быстротечно.

— Ты пришла… — он посмотрел на меня потемневшими глазами, на что я отрицательно покачала головой.

— Хотела попрощаться с ней. Позаботься, пожалуйста, о Фениксе, она очень ранимая. И если ты! — я ткнула ему в грудь пальцами, — проворонишь ее также как и меня! Ваш никчемный мирок, больше некому будет хранить!

Он не успел ничего ответить, а я гневно обозревала нарисовавшуюся физиономию Каруна.

— Все! — выпалила я.

— Попрощались? — пренебрежительно поинтересовался он.

— Нет.

— Вот и славно. Можем ехать дальше? — спросил он, хотя мое мнение его вряд ли волновало.

Я, молча, поднялась с земли и влезла в седло. На душе скребли кошки, с уходом Фени вновь вернулось ледяное спокойствие и отсутствие желания смеяться и плакать, но от этого было еще гаже. А где-то впереди, уже совсем недалеко, на берегу реки стоял заброшенный дом — логово дракона. Вот только где взять силы на то чтобы вырубить на пару часиков неугомонного норда, и уверенность, что выйду живой, при этом решив проблему с долгом?

Если друг оказался вдруг…

Существует множество людей, которые никогда не теряют рассудка только потому, что вообще им не обладают.

Грасиан.

Случается, что и враг даст добрый совет.

Томас Фуллер.

Вражда между близкими бывает особенно непримирима.

Тацит.

— Карун!

— Что?

— А где ты ночью был?

— А что? Ты скучала? — томно-обоворожительный взгляд в мою сторону.

Ему тоже скучно.

— Да, без тебя так одиноко, холодно и кошмары мучают.

— Ну прости дорогая, дела не терпящие отлагательств…

— Вытащили тебя из постели в одних подштанниках, — перехватила я его прочувствованный монолог.

— А ты умнее, чем кажешься, — ядовито заметил он.

На самом деле молча ехать жутко скучно. Другое дело втянуть хмурого алхимика в очередную перепалку, от которой каждый из нас получал порцию удовольствия.

— Тогда скажи мне вот что, — дурашливый тон испарился безвозвратно, — достанем мы этот шар с жизненной энергией, дракона победим к примеру. А потом что?

— А чего тебе хочется?

Я задумалась. В самом деле, а чего бы я хотела получить от жизни в этом мире, где я в сущности ничего не знаю. И стоило только задуматься над, казалось бы, сложным вопросом, как ответ пришел сам собой.

— В глобальном смысле?

Он кивнул.

— Путешествовать. Ты же сам говорил, что в этом мире много чего интересного, к тому же ни дом, ни семья меня не держат. Чувствую себя перекати-поле, куда ветер подует туда и я.

На мой ответ Карун лишь неопределенно хмыкнул, отчего я заподозрила в нем тайного шовиниста.

— Считаешь, женщине не положено вести подобный образ жизни?

— Ты забываешься, — осторожно заметил он, задумчиво покусывая губы, — не смотря на то, что верховная власть в Курам-Илоре передавалась по мужской линии, женщина в нашем обществе, всегда занимала главенствующую позицию. Женщина для нордов священна, поэтому они всегда сами выбирают, чем и где им заниматься.

— Красота! Слушай, а у вас что, совсем не приняты смешенные браки?

— Да почему, любишь, пожалуйста, только проблемы это все равно не решает. От человеческих женщин девочек вообще не рождается, по крайней мере, прецедентов не было.

— Вот оно что? А помнишь ты мне говорил, что у каждого норда особенные способности.

— Да, — сухо подтвердил алхимик.

— И… чем обладаешь ты?

Алхимик посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что захотелось передернуть плечами, встряхнуться словно кошка.

— Я — воин.

— Да ну, — протянула я, — никак мечом махать умеешь?

— Махать? — уточнил он, и я кивнула, — махать умею.

— А меня научишь? — я закинула пробный камешек.

— Я тебе, когда кинжал давал, думал ты себе полпальца оттяпаешь, а у тебя вон как ловко получилось. Укол и пара капель крови. Почти профессионал!

Задавая этот вопрос, я рассчитывала на вежливый отказ, а тут… Что ж я промахнулась со своим прогнозом, только все равно в его словах чувствовался скрытый подвох. Это же Карун!

— Но ты же у нас путешествовать собралась, какие уж тут тренировки, — уже откровенно насмехаясь, сказал он, — а в дороге может случиться что-о-о угодно. Разбойники, звери… — и такое неприкрытое любопытство, в каком же ключе я восприму сказанное.

Его слова не затронули мое самолюбие, зато донесли простую истину, и здесь он оказался кругом прав. Прямо чудо, а не мужчина!

— Это ты вообще к чему? Переживаешь что ли?

Но он так и не ответил, только тревожно всмотрелся в темную полосу леса, до которой еще только предстояло добраться. Я тоже постаралась напрячь зрение, и у меня даже получилось различить легкую дымку, стелящуюся по голой земле, но ничего более подозрительного, на что можно обратить внимание или обеспокоиться, как не старалась, не обнаружила.

— Нам точно туда?

Тон его голоса заставил меня усомниться в верности выбранного направления, но стоило мне только закрыть глаза и вспомнить переданный Фениксом маршрут, как все сомнения улетучивались.

— Туда.

— Не нравится мне это место…

— А никто и заставляет тебя любить эти пейзажи, — холодно бросила я.

— Это точно!

Карун оглянулся на меня, хитро улыбнулся и подмигнул, а в следующее мгновение его рекс перешел на быстрый бег. Дикий тоже не хотел отставить, поэтому мне пришлось принять и эту игру. Склонившись к самой шее Дикого, я исподволь наблюдала за алхимиком, который в момент единения со зверем действительно казался суровым, жестким, но даже сейчас мне не пришло бы в голову представить его сражающимся и отнимающим жизни. Интересно, ему приходилось убивать?

В лес мы буквально влетели, ломая встреченные на пути веточки, обдирая резащищенные участки тела, но благоразумие вовремя взяло верх над азартом бешеной скачки, и скорость передвижения упала.

Время как раз приближалось к обеденному, когда мы приблизились к реке настолько, чтобы услышать рокот ее бурного потока.

— Может, устроим привал? — поинтересовалась я у алхимика.

— Устала?

'Соври!' — яркой искрой вспыхнуло в голове.

— Да, и я бы не отказалась от горячего чаю…перед смертью, — последние слова я добавила, каюсь, с умыслом, дабы не последовало отказа.

— Хорошо, — мягко отозвался Карун, а мне стало стыдно за свое поведение.

Выбрав небольшую полянку посуше, он остановил рекса и спешился. Я поторопилась сделать тоже самое, и даже с первого раза смогла расстегнуть подпругу, наверное, от внутреннего волнения. Сделав самое необходимое, мы привычно расползлись по округе — собрать хвороста для костра.

Но в этот раз у меня стояла другая задача — смыться от Каруна, и как можно быстрее добраться до логова Дахуны, которое находилось в нескольких километрах от нашей стоянки. И у меня имелись все опасения быть настигнутой, а минуты форы текли и убегали как песок сквозь пальцы. Поэтому я бежала так быстро, как только могла. Единственным плюсом, на мой непредвзятый взгляд в этой ситуации, было отсутствие каких-либо эмоций с моей стороны, что так часто мешают нам в исполнении поставленных задач. Например, проваленный несколько раз экзамен по вождению, а вся вина в чем? Переволновалась, руки дрожали и не слушались, а будь я спокойна как удав, наверняка все сложилось иначе.

Не знаю, как бы случилось, не будь в голове одной единственной мысли, которая раз за разом звучала то под похоронный марш, то в ритме вальса с тонким намеком издевки, а иной раз и вовсе детской считалочкой про зайца, который помнится плохо кончил.

'Если поймает, убьет, нет, сначала выпорет, как когда-то хотел, а потом убьет!' — и она меня подстегивала до тех пор, пока я уже была готова выкашлять свои легкие на бурую от опавших листьев землю. Про то, что в школе и в институте занятия физкультуры для меня казались адской пыткой, я старалась не вспоминать, сейчас главное цель, а потом можно просто свалиться и надышаться вволю.

Я едва не пробежала мимо своей цели, а когда поняла что дошла, просто упала на колени и несколько минут пыталась вернуть нормальное дыхание. Горло казалось ободранным и обожженным одновременно, ноги гудели, а руки тряслись от напряжения. Но главное я была у цели. И вот тут меня накрыло отупелое отчаянье.

Да, я сделала, так как мне советовала Феня — пришла одна. Да, я знала, что Дракон сейчас ослаблен, но даже в таком состоянии он сможет порвать меня на миллион маленьких клочков. Только дело даже не в этом. Я просто не знала, что мне делать дальше. И почему собственно мне стоило приходить сюда одной, зачем? В чем мое преимущество?

Стоп! Что там говорил Карун, я не отслеживаюсь как живое существо? Может в этом и есть вся соль задумки? Даже если это не так, других вариантов у меня просто нет.

Надежда всегда умирает последней, поэтому я поднялась с земли и на негнущихся ногах зашагала к серому двухэтажному дому, который скрывался за плотной стеной деревьев и обманчиво нежным туманом, точнее энергетическим вихрем.

Внутри дом был тем же — обычным, серым, запущенным. Лишь пол, как только я ступила на него, тускло засветился сиреневым маревом. Но, ни грома, ни молний не последовало, из чего я сделала вывод — хуже, чем сейчас уже не будет.

Удивительная тишина давила, отчего появилось желание развернуться и уйти, но такое малодушие я вряд ли бы простила самой себе. Страх быть обнаруженной отсутствовал, и я тихо продвигалась вглубь дома, пока не увидела знакомую лестницу ведущую вверх и вниз. Мне предстояло подняться вверх, а вот куда идти дальше, я не имела ни малейшего понятия.

Но и тут меня ждал неприятный сюрприз. Вместо площадки и двух дверей, о которых я помнила еще с прошлого визита, имелся довольно длинный темный коридор. Мне даже на какую-то долю секунды почудилось движение в его глубине. С разыгравшимся воображением я бы еще как-то справилась, но вот тени в глубине вновь колыхнулись. Стоять на месте больше не было сил, и я бросилась вперед, вопреки всем доводам разума.

Волосы всколыхнул легкий ветерок, а сбоку едва слышно скрипнула дверь. Я замерла у стены, стараясь, стать незаметной. Только кто-то решил поиграть со мной в прятки. Ни движения теней, ни ветра — абсолютная тишина, нарушаемая лишь моим дыханием.

Интуиция подсказывала, что нужно идти в приоткрывшуюся дверь, поскольку наличие стольких вестников сложно проигнорировать.

Сделав мысленный пинок, я скользнула внутрь. В глаза сразу бросилась кровать, стоящая в глубине комнаты и мужчина лежащей на ней. А совсем рядом на столе лежал тот самый шар, что показывал мне Мирезэ. Но, черт возьми, такой удачи просто не может быть. Чтоб прийти, а он спит! Рука скользнула в сумку, где покоился так и не отданный алхимику кинжал.

Пока удача благоволила мне, я быстро подошла к столу и взяла шар, спрятав его в сумку. На этом мое везение закончилось, Мирезэ открыл глаза. Я автоматически выставила кинжал прямо перед собой.

— Ты все-таки пришла, — садясь на постели, сказал он.

— А ты думал, что такой твари как мне не положено иметь чувства самосохранения? — холодно и зло спросила я.

Он усмехнулся и оглядел комнату, будто ожидая кого-то еще.

— Неужели ты пришла одна? — усмехнулся он, поднимаясь и делая шаг навстречу мне, — на что ты надеялась?

— Да вот на такую нелепую ситуацию и рассчитывала, — отчеканила я, отступая назад.

— Девочка моя, ты бы убрала нож, а то вдруг поранишься? — Мирезэ плотоядно оскалился, но, тем не менее, я увидела мелькнувшее в глазах сомнение, потому как кончик кинжала был направлен ему в грудь. А я хоть и не собиралась становиться убийцей, но в случае нападения не побоялась воспользоваться оружием.

— А вы не провоцируйте меня, уважаемый, — вежливо попросила я, делая еще маленький шаг назад, как дверь за спиной громко хлопнула, отрезая мне путь к отступлению, — я пришла только за шаром, ваша жизнь мне не нужна!

— С чего ты решила, что сможешь уйти отсюда… живой?

Хороший вопрос, только ты у нас не один такой умный! Я вот тоже не знаю как…

— Постараюсь, — стиснув зубы, сказала я.

И тут у меня появилось ощущение, что за моей спиной кто-то стоит, а в следующее мгновение на руку держащую кинжал, будто кто-то навалился. Мирезэ даже не понял, что произошло, когда лезвие вошло ему в грудь. Я хотела отскочить, от ставшего быстро оседать тела, но что-то все еще прижимало меня к рукояти кинжала. Опустившись рядом с драконом, я наблюдала, как медленно уходит свет жизни из его глаз. Он больше ничего не сказал, не издал ни одного звука. Мирезэ Дахуна умер.

Давление на руку исчезло так же неожиданно, как и появилось.

— Что я натворила? — прошептала я, чувствуя, как по лицу катятся горячие слезы.

Встать с пола и уйти, просто не было сил. Вернувшиеся со смертью дракона чувства и эмоции, теперь бурно изливались в тихой истерике.

— Неужели тебе его жалко? — звонкий женский голос напугал меня.

Я вскинула заплаканное лицо и замерла от удивления.

— Маруша?

— Удивлена? Я думала ты более сообразительная девочка.

Она меня стыдить собралась? — зло подумала я, находя в себе силы подняться.

— Так это была ты? Ты давила на мою руку?

— Я, — пожала плечами она, в такт движению звякнула кольчужное украшение на ее голове, — мне кажется, я спасла тебе жизнь. Разве нет?

— Тебя никто не просил вмешиваться!

Она улыбнулась мне.

— Я не вмешивалась. Я просто убила! Он мне мешал, сумасшедший идиот! Кстати, отдай мне книгу, — мягко попросила она, протягивая руку.

— Какую книгу? — удивилась я.

— Книгу, написанную первым Фениксом.

— Но у меня ее нет, — развела руками я, — и никогда не было!

Лицо Маруши исказила злоба.

— Тогда ты тоже умрешь! — она взмахнула рукой.

Меня подняло в воздух и швырнуло об стену. Раздался звон бьющегося стекла, а потом меня не стало. Мне даже показалось, что произошло это раньше, чем мое тело ударилось об стену, даже раньше, чем разлетелся на мелкие осколки шар с жизненной энергией двуипостасных, выпавший из сумки. Потому что я со стороны наблюдала как падает мое безвольное тело, как сила, заключенная в шаре яростно вырывается на свободу, уничтожая вставшую на ее пути женщину.

А потом пропали и это.

Подхваченная невидимым потоком субстанция, то чем сейчас являлся мой разум, моя память, мысли и чувства, поднималась куда-то вверх. Здесь не было ничего, только странно движущиеся потоки, они светились и приливались, обтекая меня словно камень. Но так продолжалось недолго. Потоки будто взбесились, скручиваясь в тугие огненно-яркие жгуты. Один, второй, третий, и вот их уже не сосчитать. Они бросились на то, что осталось от меня, вспарывая насквозь, причиняя при этом такую боль, которую нельзя сравнить ни с чем испытанным при жизни. Раз за разом они ныряли сквозь меня, и очень скоро я сама себе стала напоминать арфу. Множество струн мерцали натянутым полотном, а стоило только подумать о том, какая ко мне пришла странная смерть, по струнам пришел сумбурный поток ощущений.

Это оказалась своего рода послание.

'Ты не умерла'

Что же это тогда, если не смерть, — клокотал во мне смех. Но нечто заставило меня захлебнуться собственной истерикой.

'Ты будешь служить мне, тебе это суждено'

И как мне после этого хотелось доказать этому нечто, что я никому ничего не должна. Только новый поток мыслей накрыл меня.

'Если откажешься никогда не увидишь этого!'

Клубки энергии начали выстраиваться в четкие картинки. Вот Вослав держит на руках Маленькую беловолосую девочку с янтарными глазами, и я понимаю, что для меня это значит. Рвусь к ведению, но оно рассеивается, складываясь в другую. Я вижу императорский сад в Даркасе, где стоит счастливая Феня в том самом сапфировом венце, а рядом с ней стоит улыбающийся Ним. Но и это видение рассыпается.

'Согласна?'

Будто мне оставили выбор, какую-то привлекательную альтернативу!

Согласна, но прежде…

Я очень явно представила себе свои руки и со всей силы рванула те струны, до которых только смогла дотянуться. Мне не было больно, но, то, что прикатилось с той другой стороны, больше всего походило на удивление, сдобренной ужасом и яростью.

Мне не нужно ничье разрешение на жизнь, я не собираюсь выполнять ничьи приказы! Но если ты — Мир не будешь мешать своим твореньям, раскидывая их силу, как тебе вздумается, я лучше умру еще раз, но помогать не буду! Ты капризен и зол, и мне очень жаль, что у существ, живущих под твоим кровом, такой капризный и злой отец! Давая нам силу, ты не даешь свободы! Почему?

Плотный поток энергии мягко толкнулся в меня, раскрываясь.

'Я согласен!'

Конец второй части.

Часть третья

Жизнь устроена так дьявольски искусно, что, не умея ненавидеть, невозможно искренне любить.

Максим Горький.

Курам-Илор

Узник больше думает о побеге, чем тюремщик о затворах.

Стендаль.

Ощущение, когда сон перешел в пока еще вялое бодрствование, пришло медленно и сразу же захотелось уснуть обратно, потому что обстоятельства, при которых я находилась в таком ужасном месте, еще предстояло выяснить. Я поморщилась, запах вокруг меня казался настолько тяжелым и удушливым, что хотелось поскорее глотнуть свежего воздуха. У меня сложилось стойкое мнение, что вчера я изрядно перебрала, а потом уснула в ванне полной неразбавленных ароматических масел. Захотелось зажать нос, но руки почему-то были плотно прижаты к корпусу. Наверное, во сне сильно завернулась в одеяло, а открыв глаза, поняла, что действительно спала очень беспокойно. С трудом выпростав руку, стянула с лица одеяло.

По коже прошелся поток свежего ветра, он принес с собой запах костра и прелых листьев. А над головой, насколько хватило взгляда, расстилалось бесконечное лазурное небо.

И где это я? — подумала я поднимаясь и откидывая смердящую ткань.

Наверное, чтобы сберечь свои и чужие нервы, мне нужно было лежать так и дальше, задыхаясь мерзкой вонью. Но меня никто не предупредил, что будут зрители моего пробуждения, а ложе окажется погребальным костром, которые уже уютно потрескивал подо мной. А когда я увидела свои руки, изрисованные загадочными знаками, мне стало совсем грустно. Именно в этот момент занявшийся было подо мной огонь внезапно опал, напоследок чихнув столбом белесого дыма.

— Какого черта здесь творится?! — спросила я, адресуя этот вопрос двум мужчинам, которые судя по внешности, являлись нордами.

Но видимо зрелище внезапно воскресшей меня, потрясло до глубины души их неокрепшие умы, поэтому добиться от них ответа я так, и не смогла. Настил, на котором я спала, и готовилась быть сожженной, находился на приличной высоте, метра два не меньше. Но поскольку никто не спешил помогать даме, я решила, что вполне могу спуститься сама. Прыжок вышел странный, будто в последний момент воздух мягко спружинил и приземление вышло несколько медленней.

Отбросив обдумывание странностей, я смело подошла к замершим нордам.

— Карун где? — хмуро поинтересовалась я.

— Так вы не умерли? — осторожно заговорил один из них, тот, что стоял дальше от меня.

Я даже слегка задумалась над его вопросом. Дело было в том, что я совершенно отчетливо помнила, что произошло в логове дракона, как попала к покровителю Деми-Фо, и даже о чем мы с ним говорили, но вот потом в памяти образовалась черная дыра.

— Пожалуй, — неохотно согласилась я, уже сомневаясь в правоте собственных слов.

— Госпожа, не сердитесь. Его величество привез вас вчера, и… — он запнулся и опустил глаза.

Другой, похоже, слегка отошел от шока и, взяв себя в руки продолжил:

— Госпожа, вы были мертвы три дня. Наша знахарка, правда, долго убеждала Его Величество отложить погребальный обряд потому, что вид у вас был вполне… — он скосил взгляд куда-то в сторону.

— Свежий?

— Именно, и ваше тело не коченело. Его Величество согласился подождать, но сегодня он разогнал всех эээ…

— Советчиков?

— Именно, и велел придать ваше тело огню по нашей традиции. Он лично поджег костер и отбыл в Курам, — на беднягу страшно было смотреть, и я решила поскорее избавить их от своего общества.

— Здесь есть какое-нибудь поселение поблизости? — Оба усердно закивали. — Проводите?

— Конечно, госпожа! — хором ответили они.

От такого радушия противно заныли зубы. И я решила немного отвлечь их, а заодно и себя разговором ни о чем.

— Меня зовут Лиля, а вас?

— Госпожа хочет знать наши имена? — на лице норда явственно проступило удивление, и какое-то другое странное чувство.

Мне остро захотелось оказаться подальше от неизвестного менталитета. Кто же знает, как они относятся к женщинам, если у них тут матриархат, а мужской гарем дело будничное. Поэтому я поспешила объяснить свои слова.

— Мне так будет проще… — объяснила, называется.

— Тогнек, — представился тот, что шел слева от меня, и, на мой взгляд, был младше.

— Энро.

— Ну вот и познакомились, — выдохнула я.

От этих рисунков, что были нанесены на руках, а судя по ощущениям еще на лице и под одеждой, кожа страшно зудела. Плюс ко всему, от меня жутко смердело этими благовониями, не помогал даже быстрый шаг и частые порывы свежего ветра. Благо через десяток минут спешной ходьбы показалось обещанное поселение. Я метнула взгляд на Энро, почему-то хотелось обратиться именно к нему.

— Мне бы помыться, а то от этого, — я продемонстрировала свои руки, — кожа чешется.

— Мы отведем тебя Медэ — она знахарка. — Сказал он, не глядя на меня. — Она позаботится о вас.

Вот уж чего мне хотелось меньше всего так это заботы. Бадья горячей воды, кусок мыла и пару часиков, чтоб никого не видеть. Потом надо будет выяснить, куда дели Дикого, и где мои вещи? Надеюсь они не пошли на растопку того милого костерчика?

Поселение было странным. Дома сделаны в форме башенок в три-четыре этажа, а вокруг зданий вились ажурные лесенки. А еще странность была в том, что дома соседствовали с дикой природой ни тебе сада, или клумб с цветами, но так гармонично все смотрелось.

Мы прошли мимо нескольких домов и остановились у того, что явно не сочетался с архитектурой остальных, зато имел свой сад и огород. Сама хозяйка встретила нас у калитки, вид у нее, надо сказать, был недовольный.

— Ну я же говорила! — воскликнула она.

— Здравствуйте, Медэ, эти молодые люди сказали мне, что вы не откажете в гостеприимстве, — я честно боялась запутаться в этом вежливом словоблудии.

— Да уж, молодые… — Фыркнула она, заправляя выпавшую прядь белоснежных волос обратно под черную косынку. — Идите уже, занимайтесь своими делами и смотрите мне, языками не треплите!

— Конечно, госпожа Медэ, хорошего дня, — и мужчины торопливо покинули нас.

— А ты проходи, не стесняйся, — она распахнула передо мной калитку, пропуская вперед.

— Спасибо.

— Так значит, ты восстала из мертвых? — Спросила она, заходя следом за мной в дом.

— А может, я и не умирала?

— Может. Но вид у тебя был, мертвее не придумаешь, — хохотнула она, утягивая меня за собой вглубь дома, где располагалась вполне себе нормальная ванная комната, почти как у Каруна в школе.

Увидев ванну, я принялась без всякого стеснения стягивать с себя дурно пахнущую одежду, тихо ворча себе под нос.

— И зачем нужно было купать меня в ароматическом масле, воняет жутко. Так и обоняние потерять можно. А письмена эти для чего? На том свете шарады отгадывать?

Медэ услышав мои тихие причитания, только спрятала улыбку за широким рукавом, кстати, морнийского традиционного платья.

— Скорее всего у тебя просто обострилось обоняние, потому что ароматическое масло входит в состав краски. И это не шарады, а знаки облегчающие душе переход за черту, — спокойно объясняла она, подавая мне мыло.

Сев в ванну, я открыла воду и принялась методично стирать в тела письмена, поскольку они располагались не только на руках, а практически везде.

— И кто же меня так расписал?

— Я, кто же еще. — Тяжело вздохнула Медэ. — Его Величество привез вас и заперся в своей комнате, а вышел только для того чтобы зажечь погребальный костер. Вид у него был…

— Счастливый, должно быть, — ворчливо заметила я.

Медэ окинула меня таким взглядом, что я зябко поежилась.

— Он же меня терпеть не мог, только и мечтал когда наш совместный поход закончится, — вяло оправдывалась я.

— Знаешь, я, пожалуй, вестника ему отправлю, — хмуро отозвалась Медэ, — обрадую Его Величество.

— Не стоит, к тому же вряд ли Карун обрадуется. Я бы обратно вернулась в Оши, но перед Оли будет неудобно…

Во дела! Дожила, называется, теперь боюсь увидеть одного норда, будто он действительно сможет осуществить свое однажды возникшее желание и выпороть меня. Да и цели у меня видимой нет. Дракон убит, Маруша, смею надеяться, тоже, жизненную энергию я высвободила, пора бы и честь знать. Но у знахарки был свой взгляд на ситуацию.

— Вестника я все-таки отправлю. Да тихо ты, не шипи на меня! Отблагодарить тебя нужно за то, что вернула наш клан к нормальной жизни. Ирбисы наверняка прибудут лично, интересоваться будут, как перспективной невестой…

— Что-о-о?!!

Нет, такого издевательства я над собой не потерплю, хватит с меня!

— А ты как думала? Кстати, рекстор твой у меня на заднем дворе мышкует, — и она ушла, оставив меня взбешенную и оскорбленную в лучших чувствах.

Отмывшись от краски, я все еще заметно благоухала, но уже не так сильно как до ванны. Одежду мою Медэ забрала, оставив взамен свое платье, к счастью оно оказалось не традиционным нарядом Морны, а чем-то особенным чего я не видела по ту сторону гор. Короткое, едва прикрывавшее колени, с длинными узкими рукавами и высоким горлом, черного цвета. Поверх платья надевалась плотная жилетка, густо вышитая растительным орнаментом, украшенная бусинами и бисером.

Одевшись и натянув сапожки, я вышла из ванной. Медэ искать не пришлось, я просто пошла на звуки гремящей посуды и тонкий аромат готовящейся еды. Но была удивлена, когда увидела спокойно сидящую за столом женщину, за спиной которой готовил мужчина. Она оторвалась от чтения книги и махнула рукой, призывая присоединиться к ней.

— Это мой муж, — коротко сказала она.

Муж при ее словах обернулся, смущенно улыбнулся мне и вернулся к приготовлению еды. Присев напротив Медэ, я внимательно осмотрелась, и не нашла ничего такого, чего бы не видела в свое время в Даркасе. Кухня как кухня. Очаг, для приготовления пищи, шкаф для утвари и приправ, стол, стулья и много разнообразной мелочевки, о предназначении которой я могла только догадываться. Готовящий мужчина, надо сказать, завораживает, а если он еще и красивый, то это приводит в трепет. Теперь понятно, почему Карун, так упорно кашеварил сам, даже не заикаясь о моем причастии к сему таинству.

— А что у вас только мужчины готовят?

Все же для меня это выглядело дико.

— Не только, просто у меня много других дел. — Заявила она, а потом поднялась со стула. — Пойдем-ка со мной.

Она вывела меня через другой выход на задний двор. Здесь действительно оказался небольшой огород, где в совершенном беспорядке росли самые разнообразные растения.

— А вот тот серый холмик это что? — заинтересовалась я, глядя как среди фиолетовых лопухов растет пушисто-серое нечто.

— Так это твой рекстор. Паразит, весь молодняк мне потоптал, — сварливо заявила она.

Мое сердце радостно сжалось.

— Дикий, — осторожно позвала я, а холмик, принятый мной за экзотическое растение, вздрогнув, подпрыгнул на месте, словно ужаленный пчелой.

Если бы он не был животным, я бы сказала, что его морда в этот момент выглядела озадаченной. Он протяжно рыкнул и одним прыжком перемахнул через всю растительность. Радостно толкнулся вихрастой башкой мне в грудь и чуть не свалил. Медэ посмотрела на нас снисходительно.

— Я буду в доме, — и тихо ушла.

Дикий долго ластился и норовил лизнуть то лицо, то ткнуться мокрым носом в ухо, а потом как-то разом подобрался и сел передо мной, будто ждал чего-то.

— Что? — спросила я, глядя на замершего зверя.

В ответ Дикий лег на землю, и зашипел, прямо как рассерженный кот. Только вот причины такого странного поведения я никак не могла понять. Он снова зашипел, но на этот раз на его загривке шерсть встала дыбом. Подойдя к нему, я успокаивающе погладила по шее и почесала за ушком. И вот тут я увидела свою сумку и седло, небрежно брошенное за корзину с садовым инвентарем. В голову закралась сумасшедшая мысль.

А что если…

Осторожно заглянув в дом я услышала далекие голоса Медэ и ее супруга. Решение пришло мгновенно. Дикий увидев, что я взяла седло, сам подставил бок, и я без проблем справилась с застежкой на подпруге, надела символический повод коим воспользовалась лишь однажды. Сумка привычно легла на бедро. Не для того я выторговала у Мира себе свободу действий, чтобы меня сразу привязали к мужчине, словно я приз, который собираются разыграть. Нет уж, я буду сопротивляться, вот только найду Каруна, намылю ему шею, заодно повидаюсь с Оли. А потом… быстро, бегом обратно в Морну.

Когда одна нога была уже в стреме, из дома выглянула Медэ.

— Стой! — закричала она, а я едва успела вцепиться в седло, когда Дикий рванул с места.

Я не знаю что случилось, но рекс шарахнулся обратно, едва не сбросив меня из седла. Оглянувшись назад, я увидела, как пальцы Медэ шевелятся, выплетая в воздухе замысловатый рисунок.

— Медэ, отпусти нас! — крикнула я, пытаясь одновременно успокоить взбесившегося зверя.

— Зачем ты бежишь? — спокойно спросила она, хотя ее взгляд говорил совсем другое.

— Я никому не позволю решать за себя, что делать, а что нет! — прокричала я, краем зрения выхватив занятную картинку.

Дикий испугался огня, но, то был не настоящий огонь, а иллюзия. Жалко только животному этого не объяснишь.

— Вернись, пожалуйста, в дом Лиля, успокойся, не пори горячки. Пойми, не здесь так в столице, но тебя все равно поставят перед фактом! — у Медэ при этом глаза засветились фанатичным огнем.

— Кто ты, Медэ?

— Мастер иллюзии. — Совершенно не стесняясь, ответила она. — И ты не уйдешь отсюда.

Последнее обещание звучало мрачно, надо было что-то делать. Вот бы глаза ему чем-нибудь закрыть… Взгляд упал на сумку.

Отцепив одну руку от седла, я пошарила в сумке на предмет какого-нибудь клочка ткани, но там ничего не было. Я сама чуть не зарычала от досады.

— Дикий! — Крикнула я. — Вперед! — И со всей дури саданула ему по ребрам.

Невыученный командам, но жутко испуганный рекс сиганул ровнехонько через забор. А там осознав, что нет уже никаких преград, понесся, не разбирая дороги. Я оглянулась назад, за спиной были горы. Поскольку куда ехать я не знала, то предоставила Дикому самому выбирать направление.

Поселение нордов промелькнуло перед глазами смазанным пятном, за которым сразу же начался лес. Он показался мне не настолько сильно захваченным бурой поздней осенью, и все еще выглядел по-сентябрьски ярко. Желтые, пламенно-оранжевые и сочно-багряные листья густо усыпали землю и трепетали в высокой кроне деревьев. Пахло грибами и недавним дождем, а еще солнцем. Дикий радостно курлыкнул, и я с ним согласилась. Здесь дивно хорошо, а еще вот так бежать куда-то, совершенно не имея цели, чувствовать осевший на нёбе горький привкус прелой листвы и сладкого воздуха. За сумасшедшим ощущением свободы пришло ясное осознание бессмысленности побега, ведь заблудиться здесь очень просто. И только сейчас я обратила внимание, что Дикий какое-то время стал двигаться мягче. Действительно впереди вилась не слишком широкая, но хорошо укатанная дорога. Быть может, она приведет меня туда, куда мне нужно. Но сердце предательски сжалось, а в груди будто образовался горячий ком дурного предчувствия. Я легонько потянула повод на себя, заставляя Дикого остановиться посреди дороги. Спешившись, прошла вперед, осмотрев дорогу и окрестные деревья, но совершенно ничего не нашла. Только тревога не пропала, а усилилась, подстегивая меня продолжать движение, не дожидаясь, пока беда настигнет сама.

Седло привычно скрипнуло подо мной, ветер засвистел в ушах, мы полетели навстречу моим предчувствиям, потому что ждать было невыносимо. Я отчаянно торопила время, и оно не подвело. Там где дорога совершала крутой поворот и пряталась в лесу, послышались голоса и отчетливый звук бега нескольких рексторов, а потом показались и они сами. Дикий затормозил сам, не дожидаясь моего решения, и закрутился на месте, мешая мне наблюдать за приближающимися всадниками. Мне не потребовалось напрягать зрения, чтобы разобрать их лица. Вослав, Вортон и тот припадочный норд, который устроил безобразную истерику из-за моего появления, его имя совершенно вылетело из головы.

Они остановились.

— Полукровка? — удивленно сказал Вослав, приподнимаясь на стременах, чтобы лучше разглядеть меня.

Мое же любопытство мудро уснуло, наблюдая за развитием событий.

— Откуда?! — взвился неопознанный мною норд. Кажется, Оли говорила, что это ее советник.

— Верно, — Вортон хмурился, и я сделала ставку на него. Он сможет разгадать меня, или кто-то все же догадается обратиться ко мне. Все же это невежливо, разговаривать обо мне в моем присутствии.

— Откуда, вы? — поинтересовался Вослав, небрежным жестом откидывая с плеч волосы.

Жалко, неужели я так сильно изменилась?

— Ниоткуда. Сегодня здесь, завтра уже в другом месте, — мои слова сбили их с толку, и лишь Вортон еще внимательнее пригляделся ко мне.

— Значит, путешествуете? — ничего не заподозрив, спросил Вослав, подъезжая чуть ближе.

Его лицо постепенно принимало удивленное и все более растерянное выражение, и я проследила за его пустым взглядом. Ах да, голые ноги…

Но тут вмешался Вортон.

— Я нигде не мог видеть вас? — отстраненно сказал он, разглядывая Дикого, который будто нарочно опустил голову вниз, обнюхивая землю.

Неопределенно пожав плечами, я выдала следующее.

— Могли, или не могли… а может, видели, но забыли? Прошу прощения господа, я тороплюсь.

— Конечно, вы ведь в столицу направляетесь? — поинтересовался Вослав, улыбаясь каким-то своим мыслям и я могу дать руку на отсечение, он меня узнал, более того раскусил мои намерения улизнуть как можно скорее.

— Да, именно туда! Хорошей дороги.

Дикий только и ждал моих слов, чтобы сорваться с места, оставляя позади бессовестно обманутых мужчин.

Свалять дурака

Когда невозможно свернуть, нужно идти напролом.

Поло.

Час спустя, я стояла на развилке трех путей, и чувствовала себя похуже того сказочного богатыря. У него все же был конкретный выбор, написанный на камне-указателе, здесь же приходилось полагаться на знание дороги.

А я ее не знаю, — мрачно подумала я, разглядывая свои пыльные сапоги.

После недолгих раздумий, я решила подождать, вдруг кто-нибудь проедет мимо, тогда получится узнать дорогу до столицы. Спешившись, я села на корточки, и принялась ждать. Дикий крутился на месте, видимо не понимая, чем вызвана остановка, а его не спешат расседлывать, улегся у моих ног. Мне бы его философский подход к делу, глядишь и призналась бы нордам, что я это я, а не выставляла бы взрослых мужиков идиотами, хотя Вослав определенно догадался. Тогда почему не выдал? Он наверняка думал, что я имею в заначке коварный план.

Если бы…

Но они же все равно приедут в то поселение, а Медэ нажалуется на мое неадекватное поведение, и тогда… Я даже вскочила от собственной догадки. Нет, ну у меня точно мозги набекрень после общения с существом высшего плана. И чего спрашивается, убежать решила? Наверное, испугалась, ведь последние мгновения нашего совместного пребывания в компании нордов были крайне противоречивы, я была околдована драконом, и все выглядело так, будто мы вместе запланировали нападение. И в том, что сделает со мной Вортон, когда еще и поймет, что я их водила за нос… Меня передернуло от этой мысли. А то, что меня не сдал Вослав, совсем не говорит, что он решит вступиться, если кому-то достанется на орехи.

Обхватив голову руками, я медленно раскачивалась туда-сюда, чувствуя, что если получу по одному мягкому месту, то даже не обижусь, заслужила. Спустя полчаса ожидания, мое настроение сменилось с обреченного на "ну когда же доедут?" и "не пробки же на дороге, чего так долго?".

Их приближение выдал навостривший ушки Дикий. И действительно, через какую-то минуту на развилку въехали трое всадников. Ой, нет, четверо! Последней оказалась Медэ, и ее вид меня беспокоил гораздо больше, чем хмурый взгляд Вортона, и брезгливо напыщенный советника. Вослав же был спокоен, даже чуточку рассеян, будто услышал нечто совершенно невозможное.

— Лиля! — воскликнула Медэ, вызвав во мне желание улыбаться.

— Я вас уже заждалась, — счастливо заявила я, наблюдая как вытягивается лицо у советника, — так развилка же, куда ехать-то?

Вослав на мое заявление дипломатично спрятал смех, прикусив нижнюю губу. Медэ всплеснула руками, но не сказала больше ничего, видимо приличных слов описывающих мой поступок у нее не было. А я-то подумала, что она меня отчитает перед мужчинами как девчонку, но видимо погорячилась. Зато у советника нашлось, что сообщить одной зарвавшейся девчонке.

— Да как ты посмела издеваться над нами! Что ты возомнила о себе!

Он распалялся все больше, медленно подходя ко мне. Все остальные молча наблюдали эту нелепейшую сцену, считая, что я все-таки заслужила порицание, но никто не ожидал, такого окончания. Советник замахнулся и отвесил мне пощечину, точнее мне показалось, что он меня ударил. Но я ничего не почувствовала, а он резко отдернул руку и замахал ей, будто обжегся.

— Что ты сделала? Дрянь! — завизжал он, багровев от злости, но, все же, не делал больше попыток прикоснуться ко мне.

А я стояла ошарашенная, и сбитая с толку. Нет, к пощечине я была готова, и даже не сказала бы ему ни слова, ибо заслужила. Но, что же помешало ему сделать это?

— Лиля? — Подал голос Вослав, подходя ко мне вплотную и приобнимая за плечи. — Ты в порядке?

— Не знаю, — отрицательно качнула головой, — ты отвезешь меня к Оли?

Я посмотрела на норда с надеждой, но он также как и я отрицательно качнул головой. Меня повело, а из-под ног ушла земля, я устояла только потому, что меня придержал Вослав.

— Почему? — хрипло выдохнула я, невидящим взглядом обводя присутствующих.

За него ответил Вортон.

— Ты обвиняешься в предательстве и соучастии в попытке убийства послов, на территории королевства Оши, — он говорил спокойно, четко, и его слова слились с шумом в ушах, ноги подкосились, а перед глазами вспыхнули ослепительно яркие пятна.

"Я не виновата" — хотела сказать, но не смогла, язык показался большим и не слушался. Я медленно уплывала в черноту обморока. Мне не дали остаться там, встряхнули, похлопали по щекам, дали глотнуть ледяной воды и усадили на землю, рядом с деревом. Когда я смогла более-менее воспринимать окружающих, то задала интересующий меня вопрос.

— Что со мной будет? — и прозвучало так холодно и колко, что самой стало страшно — мой ли это голос?

— Ее величество решит, как с вами поступить, но вообще за такие преступления… — было ясно, что советник сел на своего любимого конька, то бишь закон. Но его жестко оборвал Вортон.

— Рокул! Прикуси язык, — прошипел норд.

— Молчу-молчу, — советник примирительно поднял руки и отошел к Медэ, которая приехала именно с ним.

— Кажется, ты спешил? — нейтрально заметил Вослав, вопросительно посмотрев на Рокула.

— Да. И вам бы я посоветовал тоже самое, пока эта… не выкинула еще чего-нибудь, — он презрительно посмотрел в мою сторону и, развернувшись, пошел к своему рексу.

Медэ было тоже пошла за ним, но остановившись, обернулась.

— Прости, я не желала тебе зла, — только тон ее голоса был отнюдь не раскаявшимся, наоборот лучился скрытым довольством.

— Прощаю, — нагло заявила я и сложила руки на груди.

Как только Рокул и Медэ нас покинули, Вослав набросился на меня с расспросами.

— Что с тобой случилось тогда?

— О чем ты? Вы же только что предъявили мне обвинение, какой смысл рассказывать? — устало отмахнулась я.

— Я не верю, — упрямо заявил Вослав, — тем более, ты спасла мне жизнь.

— Я этого не делала, у меня не было сил.

— Но я же жив!

— Значит это сделал кто-то другой! — упрямства мне было не занимать.

— Вортон! Ну, сделай же что-нибудь! — простонал Вослав, возводя глаза к небу.

— Не надо! — Вдруг подскочила я. — Не подходи ко мне! Я все расскажу!

Мужчины казалось, были шокированы моим поведением, но все же…

— Хорошо, — Вортон сложил руки на груди, — имей в виду ложь я почувствую.

— Да ну?! — фыркнула я, вспоминая недавнюю сцену одурачивания.

Единственное что меня остановило от дальнейших пререканий, это осуждающий взгляд Вослава. И рассказала о произошедшем в логове Мирезэ, а том, как меня потом нашел Мейджин и прочее, о чем бы я страстно хотела забыть, но не могла. Когда же рассказ подошел к концу, мне хотелось только одного, помолчать ближайшие пару часов.

— Так значит, ты не предавала? — хмуро поинтересовался Вортон, впечатленный моим рассказом.

Ну что мне ему сказать? И я просто пожала плечами.

— Но тогда…

— Что? — устало спросила я.

Вослав молчал. Молчал и Вортон, каждый из них что-то вынес из того, что было сказано мной. Но то, какое выражение лица появилось у обоих нордов, меня одновременно и смутило, и не понравилось. Я скривилась, но все же, решила остудить мужиков, так сказать остановить их мыслительный процесс на пока еще безопасной стадии.

— Если хоть один из вас заикнется о моем ближайшем будущем, о замужестве, о моем подвиге и прочей фигне. Я вас уверяю, останетесь без жизненно важных органов.

— Ты о чем? — невинно осведомился Вослав.

— Как же у вас мозги устроены? — кровожадно спросила я, поглядывая на оную часть головы.

— Хватит! — Пресек Вортон мои поползновения, и я послушно посмотрела на него. — Едем в Курам. Королева сама решит твою участь.

Я кивнула, и без малейших возражений быстро влезло в седло. Вослав сопроводил все мои движения внимательным взглядом, что я не удержалась от комментария.

— Нравится?

Вослав хохотнул и погрозил мне пальцем, будто только что не он откровенно пялился на меня.

— Я просто боялся, что ты упадешь, — скромно заметил он, а я подавилась вдохом.

— Ну да. Кстати, как далеко до столицы?

Ответил Вортон.

— Три недели пути.

Все, после этого меня можно было хоть убивать, я бы не отреагировала.

— Так долго?

— В Селье — это наш приграничный город, есть стационарная станция переправы до столицы, так что не переживай, скоро вы встретитесь с Его Величеством, — последние слова Вослава вогнали меня в черную тоску. И я сделала вид, что не услышала его, и вообще меня это не касается.

Через некоторое время Вортон убедился, что вывалиться из седла мне не грозит, ощутимо прибавил скорость, пустив своего рекса в сумасшедше быстрый бег. Меня его желание покинуть это место как можно быстрее тоже вдохновило, и я с удовольствием поддалась азарту быстрой езды. Низко пригнувшись к шее Дикого, я мечтала разъяснить все оставшиеся недопонимания, принять благодарности, и вернуться обратно к замечательной женщине Торе, которая в трудную минуту не только спасла меня от стражи, но и приютила, дав мне кров, и пищу. Надену маску неприкосновенной, и никто никогда не узнает, кто скрывается под ней. Осталась только малость…

Селье, действительно можно было назвать городом даже в моем понимании. Он раскинулся на семи холмах, вытянувшись нестройной, но очень живописной лентой. Как объяснил мне Вослав, города здесь строят по принципу, где понравится, ведь враг может прийти лишь из ущелья, которое охранялось и само по себе являлось труднопроходимым, либо с моря, но сильных прибрежных стран здесь не было. А те, кто жили на островах, возможно и подались бы в пиратство, но их останавливала взаимовыгодная торговля с нордами. Также Селье был центром искусств. Живопись, музыка, танцы, — норды, казалось, воспитывали в своей расе тягу только к прекрасному, чистому и светлому. Не верилось мне в такую идиллию, которую живописал, заливаясь соловьем, Вослав. С другой стороны, все вполне могло быть и так. Они жили и радовались, несмотря на те трудности, которыми их щедро забрасывала жизнь. Тогда это самый верный подход — не унывать и не сдаваться.

Я так задумалась, настолько увлеклась собственными размышлениями о жизни этого странного народа, что напрочь забыла о своих спутниках. А Вослав видимо уже давно пытался привлечь мое внимание, в итоге я получила какой-то темной тряпкой по лицу и чуть не вывалилась из седла.

— Что это? — недоуменно спросила я.

— Плащ. Ты же не хочешь, чтобы на тебя обратил внимание весь город? — ворчливо заметил Вослав, хотя прерогатива ворчать в их дуэте, на мой взгляд, была у Вортона.

— Вослав, ты уверен, что Аламара пропустит неизвестно кого в Курам? — жестко спросил Вортон.

Мужчина замолчал, переводя взгляд с меня на приближающийся город и обратно, но похоже так и не пришел к однозначному выводу.

— Кто такая Аламара? — мне никто не ответил, а переспрашивать мне не очень-то хотелось.

— Вортон, Аламара, конечно, стерва порядочная, но и она не решится пойти против воли королевы.

Норд непонимающе посмотрел на спокойного Вослава.

— О чем ты? — напряженно отозвался Вортон, окидывая меня ледяным взглядом.

— Скоро узнаешь, — усмехнулся он.

Участвовать в разговоре, в котором ровным счетом ничего не понимаешь крайне затруднительно, а вот ловить и запоминать малопонятные факты вполне по мне. Кто знает, как повернется жизнь, и что сможет в ней пригодиться.

Когда мы въехали в Селье на город опустился ранний вечер. Ворот как таковых здесь не было, зато имелась красивая кованая арка, предвосхищающая начало центральной улицы с длинной широкой аллеей, вдоль которой высились красивые деревья с пушистой листвой, едва тронутой золотой осенью. На лужайках играли маленькие дети, а в тени тех деревьев сидели их родители, точнее отцы. На нас если и обращали внимание, то лишь мимолетно скользнув взглядом. И так везде, и неважно: окраина, людная площадь, рынок. Кажется, никому не было дело до путешествующих нордов. Но как только мы добрались до станции, начались проблемы. Вот тогда загадочная Аламара явила свое прекрасное в стервозности лицо.

— Вослав, милый, найди хоть одну причину по которой я должна пропустить вас так и не узнав всех участников вашей компании? — она сделала красивый жест рукой в воздухе, а потом снова, как и мгновение назад, принялась раздевать меня взглядом. Хотя я всегда считала, что это прерогатива мужчин.

— Всенепременно, несравненная Аламара, вас устроит это, — он подошел ко мне и прошептал тихо, почти беззвучно, — Лиля дай мне руку, на которой ты носишь подарок Оли.

Видимо это кольцо должно было послужить тем самым билетиком, вон через ту странную дверь, что высилась за спиной женщины. Поэтому я спокойно протянула ему руку. Лучик солнца, заглянувший в это время в окно, мимолетно скользнул по матовому ободку и улегся под самым потолком комнаты.

— Это может быть подделкой! — упрямо заявила она, так и не сдвинувшись с места.

Я заметила, как окаменел Вослав, как Вортон сжал руки в кулаки, и впервые подумала, что матриархат это, наверное, очень непросто.

— Оли дала мне его, — осторожно начала я, чувствуя, как сжались пальцы на моем запястье, — в знак обещания, что она исполнит любое мое желание. И если мужчины считают, что я должна сохранить инкогнито, значит, так будет лучше… для всех.

Мне показалось, что мои слова сделали свое дело, и женщина уже не так уверена в своем желании показать характер, а вместе с тем просто досадить нордам.

— Я думаю, вы можете пройти в Курам, но только с условием, — Аламара вдруг спрятала свои когти и зубки, но лишь для того, чтобы прикрыться маской расчетливой плутовки.

— Какое?

Ни Вортон, ни тем более Вослав уже не вмешивались в наш разговор, будто поняли, что их сражение уже проиграно, а нынешнее пусть и напоминает фарс, но оно стратегически выгоднее.

— Я уверена, что если Ее Величество, одарила вас таким подарком, она непременно захочет устроить в честь вашего прибытия бал. Если я угадаю, вы пригласите меня туда. Ну а если нет, то будем считать мы в расчете. — А вот и заявленная контрибуция. — Так как?

— Договорились.

Курам

Свободный черт лучше связанного ангела.

Гилле.

Зверь двигался медленно с непередаваемой грацией хитрого хищника, которого невозможно было понять, только любоваться. Белоснежное животное, с мощными лапами и изящной головой, эдакий точный баланс красоты и силы, воплощенный в хищном звере. Только все это было лирика момента, реальность же заставляла судорожно соображать, почему никто из присутствующих нордов никак не реагировал на враждебно настроенное животное, а оно тем временем медленно приближалось ко мне. Прозрачно-льдистые глаза сверкали яростью, аккуратные уши прижаты к голове, на морде кровожадный оскал.

— Вослав, — бледно пробормотала я, боясь оглянуться назад, — сделай же что-нибудь…

Но никто не отозвался, а мне стало обидно бояться в одиночестве и я подавив страх оглянулась. Каково же было мое удивления, когда я увидела моих сопровождающих тире конвоиров, припавших на одно колено.

Что еще за номер такой? — ошарашено подумала я.

Зверь же больше всего напоминавший пантеру, громко зарычал, отчего внутри все сжалось от удушливого страха. Только вот мысли скакавшие в голове не дали окончательно пасть духом.

Не сожгут, так сожрут, или как она меня собралась умерщвлять? А так все хорошо начиналось…

Аламара как и обещала, пропустила нас через врата, и мы благополучно переместились в Курам, где нас приняли вполне приветливо. Рексторов увели в местный аналог конюшни, оставив нас налегке. Но стоило только направиться во дворец, как появилась эта зверюга, а у нордов, кажется, поехала крыша… окончательно.

— Вослав, тебе я этого никогда не прощу, — тихо прошипела я, чувствуя, как ноги уже не держат. А в этот момент зверь снова, словно желая окончательно деморализовать меня, зарычал, демонстрируя великолепный набор клыков.

Дальше действие развивалось без участия моего сознания. Пантера приблизилась ко мне, изящно обогнув с боку, и снова зарычала. И только сейчас до меня дошло, что все эти вопли и истерики оказались, направлены на нордов, которые покорно опустив головы, "выслушивали" мнение животного.

— Дожили… — вырвалось у меня, и я все-таки не удержалась на ногах, рухнув на колени.

Уронив голову в ладони, я нервно засмеялась, а потом и заревела, ясно понимая, что пришла запоздалая истерика. И до чего же мне сейчас хотелось, провалиться сквозь землю, чтобы не дожидаться развязки странной ситуации, как мысли мои были услышаны.

— Лиля!

Я подняла голову, фокусируя зрение на приближающейся группе.

— Оли! — радостно воскликнула я, едва заметив ее миниатюрную фигурку, особо выделяющуюся на фоне высоких нордов мужчин.

Только моральных сил не осталось совсем, весь этот цирк окончательно выбил меня из колеи. А зверь тем временем решил, что достаточно пристыдил мужчин, обогнул меня сзади, задев пушистым боком по плечу, и вальяжно развалился передо мной. Я сидела, кусая губы, отчаянно боясь закричать в голос и не разреветься вновь.

Зверь же имел собственные планы. Он поднял голову и приблизился к моему лицу. Мелко затрепетали ноздри, исследуя мой запах, глаза блеснули холодным интересом, а шершавый язык неожиданно прошелся по шее и щеке. Я вздрогнула и шумно выдохнула, боясь даже шелохнуться.

— Антиноя, тебе не надоело развлекаться за чужой счет? — с вызовом произнесла, подошедшая Оли.

Зверь оторвался от созерцания моего окаменевшего лица и нехотя повернул голову. Вид королевы ясно говорил о том, что она недовольна, а через мгновение у моих ног лежал не зверь, а обнаженная женщина одетая только в шелк своих длинных волос. Зрелище меня и поразило, и заставило переосмыслить произошедшее минуту назад. Рука сама по себе потянулась к застежке плаща, а затем темная ткань скрыла наготу ее тела. Мимолетный благодарный взгляд льдистых глаз скользнул по мне и тут же устремился к своей королеве.

— Прошу прощения моя королева, но эти двое…

Но Оли прервала ее.

— Позже Антиноя, позже. Вослав, помоги Лиле, — жестко приказала она, а я даже не успела удивиться ее странному поведению, как меня поставили на ноги.

— Я так рада видеть тебя, — сказала я, пристраиваясь сбоку от нее.

— Ты всех нас заставила поволноваться, — укоризненно отозвалась Оли, но лукавые искорки в глазах выдали ее с головой. Она не хотела показывать свои чувства при всех, и за это я не могла упрекнуть ее.

Покрутив головой и оглядев сопровождающих Оли, я не увидела главного нарушителя моего душевного спокойствия. Поддавшись своим эмоциям, спросила у Оли:

— Где же эта язва? Где?! То от него не отделаешься, а тут спрятался, даже встретить не вышел! — и я неожиданно сообразила, что мои слова выглядят как жалоба, с налетом детской обиды.

— Ты о моем братце? — деловито поинтересовалась Оли.

— О ком же еще! Даже на мои торжественные похороны не остался! — И мрачно добавила, смотря вниз. — Я и не знала, что у Каруна такая нежная психика.

— Мало ты его знаешь. — Фыркнула Оли, и добавила. — Нам сюда.

Мы как раз поднялись по широкой лестнице, и подошли к высокой стрельчатой арке, за которой пряталась тенистая галерея, уходящая далеко вперед. Количество сопровождающих резко сократилось до одного, точнее одной, Антинои, которая как я поняла, являлась ярким представителем двуипостасных, а в частности клана снежных ирбисов. Вот уж воистину знаковая встреча. Надеюсь, она была случайностью и вообще, по идее никто из них знать не должен кто я. Тогда откуда об этом знала Медэ?

Я с ужасом уставилась прямо перед собой. Здесь я в неопасности, так почему мысли в голове такие, что хочется лезть на стену?

Мы зашли в распахнувшиеся перед нами двери, а двое слуг как раз заканчивали сервировать стол. Оли усадила меня во главе стола, сама же села по правую руку, с другой стороны пристроилась Антиноя, все также небрежно завернутая в плащ. Я тоскливым взглядом окинула все вкусности, аккуратно расставленные на столе, и тихо вздохнула.

— Спрашивайте.

— Мне братец рассказал занимательную историю, — начала Оли мечтательно возведя взгляд к потолку и облокотившись на стол, — как одна слабая девочка пошла с голыми руками на дракона.

— А такое может быть? — словно бы подыгрывая, спросила Антиноя, вертя в руках бокал с вином.

— Представь себе! Но это только присказка.

— Так что было дальше? — нетерпеливо спросила я.

Мне тоже хотелось бы знать как Карун нашел меня.

— Она ушла за дровами и не вернулась, ее рекстор долго искал след пропавшей, но так и не смог обнаружить. Когда он почувствовал запах дыма, там, на границе пепелища нашлась пропажа. На ней не было ни одного шрама, но ее сердце не билось. — Оли подняла на меня заинтересованный взгляд, и выразительно выгнув бровь, поинтересовалась. — Где же пропадала ее жизнь целых три дня?

На ее вопрос у меня не оказалось ответа, потому что там, где я была времени нет.

— Так чем закончилась история? — лукаво спросила Антиноя.

— Кто знает, — уклончиво ответила Оли.

— Оли, мне хотелось бы поговорить с тобой наедине.

— Мне нечего скрывать от главы совета.

Вздохнув, я подняла бокал и пригубила, будто это движение являлось жизненно важным. Терпкий, но легкий вкус вина обжег язык и горячей волной прокатился по пустому желудку. Мягкое тепло разлилось по телу, ушло напряжение.

— Хорошо. Медэ, знахарка из приграничного поселения сказала, что меня будут доставать предложениями замужества, если это так, то я вынуждена просить не разглашать информацию о моем поступке. Я вольна сама принимать такие решения, и… не для того я поспорила с Миром.

Выдох.

Антиноя сбросила дурашливый вид, отчего ее взгляд стал колким.

— Не надо Анти, я уверена все решится и без этого…

— Что?! — я вскочила.

Жалобно звякнули приборы на столе, с грохотом опрокинулся стул за моей спиной. Я взирала на двух женщин, которые, оказывается, уже все решили. Без меня.

— Я никому не позволю использовать себя, вне зависимости от обстоятельств, — холодно отчеканила я, — и смею напомнить, кому вы обязаны своим человеческим обличьем!

Женщина аккуратно отодвинула стул и неожиданно опустилась на одно колено, как совсем недавно это сделали Вослав и Вортон перед ней.

— Прошу прощения. Наши действия были поспешны, но никто бы не стал неволить вас, — Антиноя вскинула на меня взгляд, и совершенно другим тоном спросила, — неужели никто из наших мужчин не приглянется нашей спасительнице?

Мне осталось только беспомощно открывать и закрывать рот, в попытке выдавить из себя хоть звук. Оли спокойно, даже отстраненно смотрела в окно, словно все произнесенное ее не касалось.

— Я… мне… — Руки сжались в кулаки. — Нет!

Антиноя поднялась с колена.

— Что ж, я хотя бы попыталась.

Она вернулась на свое место, замерев скорбной скульптурой.

— Оли, а где сейчас Карун, и знает ли он что я жива?

— Он должен вот-вот вернуться.

— Я могу с ним увидеться?

— Да, я и сама хотела тебя попросить об этом.

На этом разговор закончился, и все, наконец, приступили к еде, а у меня как назло пропал аппетит. И я воспользовалась случаем, то есть напилась. Просто надоели все вопросы, строящиеся за моей спиной подобно взводу послушных солдат, ожидающих приказа. Почва же для тихого планомерного пьянства оказалась самая благодатная. Оли ела молча и сосредоточенно, Антиноя изредка поглядывала на меня недовольно, но, также, не говоря не слова. В итоге, когда мой мозг совершенно перестал воспринимать происходящее вокруг, в помещение ворвался Карун. Пьяно икнув, я немедленно сползла под стол, что видимо, спасло меня от немедленных расспросов, зато доставило целую кучу хлопот окружающим. Потому что я наотрез отказалась вылезать из своего укрытия. Не помню, кому первому пришло в голову отодвинуть стол, и кто вытащил меня оттуда тоже. Кажется, я банально отключилась.

А проснулась я, как и полагается нормальному человеку в постельке, только не понятно, почему не одна.

— Карун? — руки сами потянулись к одеялу, и помимо воли натянули его до самого подбородка.

Вот к чему бы это?

— Проснулась уже? — он с хрустом смачно потянулся, широко зевнул и сонно улыбнулся.

Я аж засмотрелась на весь этот процесс, будто было в нем что-то завораживающее, отдающее домом и семьей, которого у меня давно уже нет. Он лежал поверх одеяла, одетым и вообще все выглядело так, будто он принес меня вчера пьяную, а я очнулась и заставила его всю ночь читать мне сказки и петь колыбельную. У меня даже щеки запылали от таких мыслей, и я осторожно спросила:

— Я же вчера себе ничего лишнего не позволила?

— Нет. Просто сил чтобы тащиться через весь дворец не было, ты же не против?

По-моему думать об этом как-то поздно, так чего поднимать бучу по пустякам. Тем более, удачней момента поговорить наедине, не найти.

— Да ладно, — я махнула рукой и мельком заглянула под одеяло, — это ты меня что ли раздевал?

Карун возмущенно фыркнул, но соизволил снизойти до ответа.

— Нет, ты сама под чутким руководством Ее Величества, — он при этих словах как-то странно улыбнулся.

— И то хлеб. Кстати, я смотрю, ты не удивлен, моим живым и цветущим видом. Не хочешь поинтересоваться, как мне удалось вернуться? — я перевернулась на бок, наблюдая за алхимиком, который сейчас разглядывал потолок.

— А ты мне расскажешь? — хитро спросил он.

Вот тут я задумалась, но поскольку мне одной так и не удалось разобраться в намереньях Мира, решила поделиться мыслями с Каруном. Он хоть и был редкостной заразой, в серьезных вопросах становился собранным и объективным.

Мне бы так…

— Расскажу! Но вначале скажи мне одну вещь. Покровитель Деми-Фо, как-то контактирует со своими творениями?

Похоже, я заставила алхимика поднять многие слои своей вековой памяти, чтобы он точно ответил на поставленный вопрос.

— Ну, если говорить о святилищах, храмах, то возможно, но по мелочам. А что касается явления себя массам, то нет, точно нет.

— И никаких знамений? — подозрительно.

— Нет.

— А что значит по мелочам?

— То и значит! К примеру, тот ритуал с кровью на камне в императорском саду.

— Ага, хорошо.

Точнее кошмар! — про себя подумала я, потому что мысли поплыли в странном направлении.

— Вот теперь я готова рассказать. Когда я нашла логово дракона, а позже забрала шар, в котором находилась заключенная энергия, появилась Маруша. Кстати, она требовала от меня книгу, ту самую, про которую ты мне говорил. Потом она меня приложила головой об стену, и я оказалась в гостях у Мира. Честно признаться, было не слишком приятно узнать, что из того что от меня осталось "ткут" нечто совершенно невероятное. И поверь мне, выглядело это безумие именно так! Потом он стал общаться со мной, отвечая на мысли. А еще он показал мне будущее… — я прикрыла глаза и выложила все, что не смогла бы выдавить из себя, смотря в глаза.

— Это невероятно! — все, что смог сказать он, звучало это так, будто я совершила небывалое открытие.

— Невероятно грустно, невероятно страшно, но не НЕВЕРОЯТНО! — я села на постели и, подтянув колени к подбородку, хмуро посмотрела на стену.

— Не преувеличивай! — отмахнулся он, слезая с постели.

— Ты так думаешь? — взвилась я, стаскивая следом за собой все одеяло, — а что если я нечаянно разозлюсь, и вашей страны не станет? Как тебе такой расклад? Или вздумавший замахнуться на меня мечом, падет горсткой пепла? Ну! Что же ты молчишь?! — Я подошла к Каруну вплотную. — Давай, восхищайся моей уникальностью! Да я же хуже стихийного бедствия! Я не знаю, что он со мной сделал…

Зажмурившись, я резко отвернулась от Каруна, который не стал мне возражать только потому, что в глубине души согласился с моим доводами. И от этой мысли я неожиданно для себя успокоилась. Пошумела и хватит.

— Извини. Накипело.

— Ничего, я рад видеть тебя живой и прежней, — в последних словах скользнул смех, и я обернулась.

— Спасибо. Я тоже рада видеть тебя. И хочу напроситься к тебе в попутчики, ты же собираешься вернуться в школу?

— Да, но есть проблема, о которой я как раз и хотел поговорить с тобой, пока Оли не начала активных действий.

— Ты о чем? — непонимающе спросила я, присаживаясь на краешек кровати.

Внутри зашевелился червячок еще не оформившегося подозрения.

— Вчера, ты нечаянно потрогала кулон на шее Оли.

— А-аааа, эта та забавная штучка синего цвета, — хихикнула я, вспоминая тот момент.

— Забавная?!! Дура ты! Эта штучка может определить будущую королеву, которая будет лучшей для нашего народа! Но поскольку, королева у нордов уже есть, то ситуация немного другая. Хотя для тебя это ничего не меняет, зная свою сестру… — Карун не на шутку разволновался, принявшись расхаживать по комнате подобно тигру, запертому в клетку.

Вот тут-то я и схватилась за голову.

— Твою ж мать! — От души выругалась я, а алхимик взглянул на меня с сожалением. — Вот это я влипла! И кто этот счастливчик?

Но озарившая меня догадка, заставила содрогнуться, и я по-другому посмотрела на Каруна. Ни как на ворчливого спутника, ни как на сумасшедшего ученого, а как на мужчину.

— Я не согласна!

— И в этом я как никогда с тобой солидарен, — тихо произнес он над моим ухом.

Я испуганно вздрогнула, и подняла на него глаза.

— Так это же хорошо! Насильно мил не будешь, так что все пучком, осталось только сказать об этом Оли, да?

— Боюсь, что нет! — от звука голоса неожиданно нагрянувшего ее Величества, хотелось немедленно испариться.

— Оли, — укоризненно сказал Карун, но вид вошедшей королевы был самым решительным.

— Все, я хочу наследницу и точка!

— Что?!!! — хором завопили мы, и синхронно переглянулись.

Поскольку я сидела, то так и осталась прикованная к кровати абсурдным заявлением Оли. С чего она вообще решила скинуть эту, безусловно, важную проблему на меня?

— Какого черта, Оли?

Карун тоже решил поддержать меня, выжидающе уставившись на сестру. Королева ни капельки не смутилась, напротив, посмотрела на меня такими честными голубыми глазами, что я усомнилась в своем праве возмущаться, и требовать объяснений.

— У меня уже есть двое сыновей, и я сомневаюсь, что смогу родить девочку, а поскольку все же мой брат до сих пор является королем, — она бросила вызывающий взгляд на алхимика, — то его наследник должен унаследовать трон. Лучше конечно наследница.

— Но при чем тут я? — Возмутилась, и ткнула Каруна локтем в бок. — Ну а ты чего молчишь? Скажи, что мы случайные знакомые, что я так мимо проходила!

Алхимик лукаво улыбнулся, но так ничего и не ответил. Ведь точно что-то знает, но молчит паразит!

— Как причем? — Ее ресницы затрепетали часто, словно крышки бабочки. — Амулет мой изменил цвет на синий, а это цвет правящей династии. И потом Карун рассказал, что с тобой случилось в Даркасе, значит…

— Ммм… а что еще рассказал тебе этот горе алхимик? — очень спокойно поинтересовалась я.

Карун почувствовал опасность и отодвинулся. Я фыркнула, подтянула сползающее одеяло к груди. Как-то неуютно мне было от всех этих разговоров.

— Оли, я вообще не совсем понимаю, почему я должна решать эту проблему? Вы что здесь все с ума посходили? — Медленно закипая, я хмуро изучала совершенно не пробиваемого вида королеву. — Оли, я тебя, конечно, уважаю, но такого ты требовать не имеешь права! Мы с Его Величеством чудом без потерь дошли до логова Дахуны, а ты мне про совместных детей!

И тут свершилось чудо. Хвала тебе и цветы на могилку.

— Сестра, я думаю, Лиля права, — тихо сказал Карун.

Оли досадливо закусила губу, с минуту посверлила меня взглядом, но потом будто что-то придумав, расслабилась. И теперь мне стоило напрячься, обдумывая так легко сданные ею позиции.

— Извини. Мне не стоило так давить. Будь моей гостью! Посмотришь город, увидишь, как живут норды, отдохнешь. Согласна? — на ее обруче игриво вспыхнул камень, будто королева не только говорила в этот момент, но и творила какое-то особое волшебство.

Для очистки совести я обратилась к Каруну.

— Ты что скажешь? Мы не торопимся?

Боковым зрением я успела ухватить осторожную улыбку Оли, но алхимик отвлек меня.

— Думаю, мы пробудем тут некоторое время. Ты как раз успеешь во всем разобраться, — говорил он спокойно, но в глубине его глаз я увидела едва сдерживаемый смех.

Интуиция подсказывала, что пора заканчивать этот разговор, поэтому я сделала единственное, что могло отвлечь Оли от скользкой темы.

— А где моя одежда? — я беспомощно оглядела выделенные мне апартаменты.

Ее Величество недружелюбно зыркнула на Каруна, но тот лишь обаятельно улыбнулся и заспешил к двери.

— Куда? — грозно вопросила я, хмуря брови.

— А без меня никак?

— Никак! Посиди со мной, а то так страшно мне в чужой стране, — заныла я, прекрасно понимая, как выгляжу в такой ситуации, но искушение вогнать в краску Каруна оказалось сильнее.

Оли не теряя времени, выглянула за дверь.

— Антанте! — прозвучало страшновато.

Но в комнату вплыл незнакомый норд, скользнул по мне отсутствующим взглядом, и покраснел. Я чуть не засмеялась, но Карун погрозил мне кулаком. Проглотив смех, я отметила, что норд пришел не с пустыми руками. Возле моих ног опустился красивый плетеный короб. После чего тот же норд внес резную ширму, в складках которой оказались чудесные вставки из тонкой бумаги, на которой порхали тонконогие птицы, крутилось колесо водяной мельницы и юная девушка набирала в кувшин воду.

— Какая красота! — Не удержалась я от комментария. — Морнийская работа?

Вошедший норд оживился.

— Нет, госпожа, это стилизация под морнийскую школу, но делали здесь у нас, в Селье.

— То-то я смотрю, сюжет сложноват для их школы.

Мужчина улыбнулся, поклонился и вышел. Оли, наблюдавшая за нами, выглядела подозрительно благодушной.

— Оли, что-то не так?

Она замотала головой, возвращая на лицо озабоченное выражение.

— Ладно, мне пора, а вы тут постарайтесь не убить друг друга, есть же много других способов развлечься.

Я не успела ничего ответить ей, как она вышла. Мы остались с Каруном наедине, но меньше всего мне хотелось пререкаться с Его Величеством. Открыв принесенный короб, обнаружила обещанную одежду, и искренне удивилась, увидев брюки, причем очень узкого фасона.

— Ваши женщины носят штаны? — спросила я, закапываясь в одежду.

— Да, но с длинным камзолом, — Карун подошел к окну и распахнул створки.

По комнате сразу же загулял сквозняк. Он принес с собой запахи прелой листвы, холодок мяты и свежей выпечки. В животе сразу же заурчало.

— Как только ты оденешься, мы пойдем завтракать. Кстати, зачем я тебе понадобился? Это несколько странно. Зачем дразнить Оли? — недовольно заметил Карун, с ногами забираясь на широкий подоконник.

— Затем. — Я собрала выбранную одежду в охапку и скрылась за ширмой. — Затем, чтобы мне все объяснить. Оли же не просто так вбила такую мысль себе в голову, и тот дурацкий амулет совсем не причем. Мне вообще интересно, почему ты сбежал с моих похорон? Тонкая натура? Нежная душа? А может ты в меня влюбился?

Послышался грохот и сдавленная ругань, я осторожно выглянула из-за ширмы. Карун лежал на полу, на сложенные руки, уронив голову. Все его тело подрагивало.

— Ты что плачешь? — спросила я, торопливо натягивая брюки и застегивая пуговицы на рубашке.

Подойдя к тихо всхлипывающему мужчине, осторожно положила руку ему на плечо. Но тут он поднял на меня лицо. Оно, конечно, было в слезах, но, то слезы смеха. Этот паршивец, все это время нагло ржал надо мной!

— Кретин, — тихо бросила я, встала и пошла обратно за ширму.

Смех сразу оборвался, раздался шелест ткани и неспешные шаги.

— Моя сестра подумала, что между нами что-то есть.

— Что же ей дало такой повод? — едко вставила я.

— На траурной церемонии я не присутствовал, потому что считал твою смерть своей ошибкой. Было очень тяжело осознать, что цена возвращения к жизни клана снежных ирбисов станет чья-то смерть.

— Нашел из-за чего переживать! Я знала, на что иду, и была готова к любому концу, — я вышла из-за ширмы, мне никак не удавалось перевязать волосы лентой.

Подойдя к задумавшемуся норду, осторожно тронула за рукав. Он поднял на меня растерянный взгляд, будто спрашивая, действительно ли я так думаю.

— Да-да. И давай уже закроем эту тему! — Вновь без причины завелась я. — Когда умираешь второй раз, это уже не так страшно. Утомляет. Лучше помоги мне с волосами, замучилась с ними, отросли страшно.

Он безропотно принял из моих рук ленту и гребень.

— Что у тебя с настроением? — меланхолично заметил Карун.

— А что с ним? — окрысилась я.

— Пока оно скакало от хорошего к очень плохому на улице раз десять поменялась погода.

— Я тут причем?

— Ты ведешь себя как ребенок.

— Так я ж родилась заново, поэтому и веду себя как ребенок, тебе-то что? — насупилась, но когда по волосам прошелся гребень, а пальцы норда стали разбирать прядки, расслабилась, от удовольствия прикрыв глаза.

— Пустяки. Но имей в виду, контролировать твои эмоции мне больше не под силу. Я не знаю, что с тобой сотворил Мир, но погода уже сходит с ума, а ты всего-то страдаешь резкими перепадами настроения. Что же будет, если ты серьезно разозлишься?

— Во-первых, злюсь я только на тебя, так что не провоцируй. Во-вторых, где тут ванная? — но сама тут же заприметила в стене дверь, искусно маскировавшуюся под красивый узор.

Выйдя из ванной, я обнаружила пропажу. Карун сбежал.

По комнате свободно гулял осенний ветер, путался в складках легчайшей тюли, надувая ее будто парус бригантины.

— Безобразие, — слова унеслись через открытое окно, а я отправилась к двери.

Мне хватило дернуть за ручку всего пару раз, чтобы окончательно убедиться — меня заперли. Только кому в голову пришла такая отличная мысль Оли или моему дражайшему алхимику? В любом случае выглядит это ой как нехорошо. Так… — я побарабанила пальцами по гладкому дереву, из которого была сделана дверь, — а что если заперла нас Оли, то как выбрался Карун?

Взгляд сам собой нашел оконный проем. Подойдя ближе, я обозрела красивый еще зеленый луг, темнеющий вдалеке лесной массив и кусочек бирюзового моря. Так же как и сам алхимик, совсем недавно, я забралась с ногами на подоконник, глубоко вдохнула свежий, чистый воздух, который, несмотря на близость моря, почему-то пах мятой. Но тут я совершенно случайно заметила до боли знакомую макушку, и незаменимый бурый балахон Каруна. Он крался… Крался прочь от дворца, и только сейчас я обратила внимание, на скромную приставную лестницу, концы которой упирались в стену чуть ниже подоконника.

Значит, все-таки Оли, — я довольно потерла руки, и без раздумий полезла вниз.

Лестница тихо поскрипывала, будто рассказывая о своей нелегкой судьбе и жалуясь, какие же ей попались беспокойные хозяева. Насчет последнего я была согласна на все сто процентов, и даже более того. Но вот последняя перекладина и я ступила на посыпанную мелкой галькой дорожку. Идти искать беглого короля мне почему-то не захотелось, а вот прогуляться самое оно. Выбрав направление противоположное тропе побега алхимика, я смело зашагала вперед. Спустившись с холма вниз, опустилась прямо на траву. Подул ветер, и я вновь почувствовала этот дурманящий запах свежего хлеба, а на него отозвался мой желудок.

Чуть правее у самого леса находилось невысокое двухэтажное здание, из трубы вырывался милый белесый дымок. Словно зачарованная я поднялась с земли, устремившись в сторону предположительной пекарни. Идти пришлось достаточно долго, но на то она и прогулка.

Когда подошла к пекарне, запах стал просто невыносимый, и я была готова умолять работающих здесь нордов выделить мне самую маленькую и неприглядную булочку. Дело было даже не в моем голоде, а в том, что ужасно соскучилась по нормальному хлебу. Заглянув в гостеприимно распахнутые двери, я сглотнула голодную слюну, и перевела взгляд с подноса, на котором лежали восхитительно пышные, покрытые золотистой корочкой булки белого хлеба, на застывшего из-за моего появления норда. Кажется, я успела покраснеть, проглотить язык и вернуть себе способность соображать достаточно быстро.

— Простите, но этот запах, — я блаженно закатила глаза, — я тут гуляла, и не смогла пройти мимо…

Мужчина очень забавно выглядел в фартуке и с косынкой на голове веселой расцветки, но даже это не вернуло уверенности. Он это понял, как и причину моего смущения, отчего громко басовито рассмеялся. Я смущенно улыбнулась. Отсмеявшись, норд вытер выступившие в уголках глаз слезы, и широким жестом пригласил войти.

— Меня зовут Арель, — вежливо представился он, — да вы присаживайтесь, сейчас я вам молока налью.

— Спасибо вам большое! Меня зовут Лиля.

Он вытер испачканные в муке руки и осторожно переложил на блюдце, из накрытой салфеткой корзины, пару булочек. За это я была готова полюбить этого милого норда и весь мир довеском. Потом норд налил из огромного кувшина молока, поставив кружку рядом с блюдцем.

— Вы видимо из дворца? — поинтересовался он, наблюдая как я жмурюсь от удовольствия.

Оторвавшись от чудесной выпечки, я удивленно посмотрела на норда.

— С чего вы решили?

Арель вернувшийся к оставленному тесту, ответил не сразу, чем еще больше разжег огонек интереса.

— Наши женщины не одеваются так, если только на прогулку верхом, в обычное же время носят платья. Но дело даже не в одежде, — я заворожено наблюдала, как норд методично месит тесто, а под кожей так и играют накачанные тяжелой работой мышцы.

— Что же тогда натолкнуло вас на такую мысль?

— Просто новости здесь разносятся очень быстро, — лукаво улыбаясь, ответил Арель, — и выглядишь ты как раз под стать гостье Ее Величества.

— Скажите, а как далеко отсюда до моря? — я съела и выпила все предложенное, а теперь горела исследовательским интересом.

— Ну, если пешком, то часа два, верхом намного быстрее, но я не советовал бы идти в одиночку, да и погода сегодня неспокойная. Впервые такое видел. Чудеса! — мужчина закончил замешивать тесто и теперь принялся отщипывать небольшие кусочки и раскладывать по формам.

— Жаль, — огорчилась я, — было бы здорово посмотреть на море вблизи, тем более делать нечего.

— Как это нечего? — возмутился Арель, расставляя формы на широкий противень. — Во дворце можно много чего интересного увидеть.

Я покивала головой, соглашаясь с нордом, но не стала распространяться о своем положении.

— Спасибо вам за беседу и за завтрак, такого вкусного хлеба я не ела, — я поднялась со стула.

— На здоровье, заходи еще, Лиля, буду рад.

И ведь правда будет рад, — подумала я, принимая его приглашение.

Обратно я шла довольная и расслабленная, любовалась окружающими пейзажами, поэтому не сразу заметила приближающихся всадников. Отчего-то сразу захотелось куда-нибудь спрятаться, чтобы они проехали мимо, а я, оставшись незамеченной, закончив свою чудесную прогулку. Вот только спрятаться посреди поля оказалось проблематично. Конечно, я могла ошибаться, страдая синдромом популярности, и всадники просто едут не искать меня, а опять же на мимо, но что-то мне подсказывало, что это не так. С тоской посмотрев на покрытое облаками небо, я остановилась, смиренно ожидая всадников. И они не заставили себя ждать.

Трое. Один из них очень хмурого вида Вортон. И я в очередной раз посетовала небесам на несправедливость миров. Естественно норд не стал утруждать себя и спешиваться, он просто подъехал ближе, наклонился и втащил меня в седло, посадив боком.

Хотелось съязвить, ну прямо непреодолимо тянуло это сделать. Не могу себе отказать!

— В следующий раз, когда соберетесь запереть меня, я не буду разгуливать, любуясь здешними красотами, а отправлюсь прямой дорогой в Даркас!

— Следующего раза не будет, — тяжело вздохнул норд.

И мне показалось, что ему тоже не очень хочется носиться по столице в поисках одной любознательной особой. С этим определенно нужно что-то делать. Стоит поговорить с Оли. Что это еще за фокусы?

— Слушай Вортон, а чего вы, в самом деле, переполошились? — озадаченно спросила я.

Мужчина скосил на меня глаза.

— Когда Ее Величество покинула вас, прошло около получаса, как в ваших апартаментах произошел взрыв. Когда мы погасили пламя, тел не обнаружили, а потом кто-то заметил валяющуюся лестницу за окном.

— И вы бросились проверять окрестности, — задумчиво продолжила я, а Вортон согласно кивнул.

— Зачем там вообще стояла эта лестница?

— Так дверь же заперта была! — Возмутилась я. — Карун от меня сбежал! А я чем хуже?

Кажется, норд был ошарашен моим заявлением, потому что до самого дворца хранил молчание. Там нас ждала небольшая делегация во главе с Ее Величеством. Едва мои ноги коснулись земли, я была заключена в крепкие объятия Оли. Она уткнулась мне в шею и тихо всхлипнула.

— Оли, ну чего ты? — Прошептала я, ласково поглаживая ее по спине. — Все хорошо я жива, и даже накормлена. У вас здесь замечательная пекарня и пекарь, мужчина редкой доброты.

Чуть отстранившись, я заглянула ей в глаза. То, что я в них увидела, стало для меня откровением. Наша маленькая королева, расчетливая и хваткая, боялась.

— Так вы с Каруном вылезли в окно? — уточнила Оли.

Я кивнула.

— Он вылез, а я за ним, — хихикнула я, — вы его хоть нашли?

Оли развели руками.

— Ищут, но пока…

— Ничего, найдется. Я сама видела, как он крался вдоль дворца.

— В какую сторону? — вдруг влез в наш разговор Вослав.

Теперь пришло мое время растеряно разводить руками, и глупо хлопать ресницами.

— Ну-ууу, если смотреть из окна той комнаты, то вдоль левого крыла. Я за ним же не пошла.

Ее Величество снова всхлипнула, но на этот раз довольно громко, и уткнулась в плечо.

— Что теперь? — хмуро поинтересовалась я, у довольно скалящегося Вослава.

— Я убью этого сумасшедшего ученого собственными руками! — задыхаясь от смеха, простонала Ее Величество.

Кажется, на моем лице очень четко отразилось сомнение. Потому что Вослав как-то подозрительно усмехнулся, а окружающие нас норды спрятали глаза. Какое-то время Оли еще помучила меня вопросами, а заметив как на небо начинают наползать грозовые облака, заявила:

— Ладно, у меня еще много дел, — она расцепила объятия и украдкой смахнула слезы.

Видя, что она собирается уходить, я недоуменно спросила:

— А как же Карун?

— Он не маленький.

И чего это я собственно так разволновалась. Персона я не ахти какого масштаба, пошумели, поохали и хватит. К тому же такая забота сильно выматывает. Поговорили то минут пять, а уже хочется куда-нибудь залечь и не шевелиться. Странно конечно, что Оли на этот раз сама не посадила меня под замок. Подобные мысли подстегнули как можно быстрее покинуть ее поле зрения.

Признаюсь честно, осматривать замок оказалось утомительно. Безусловно, он как любое творение нового для меня народа был по-своему красив, отличаясь, от уже виденного мной в Даркасе, изящностью отделки, богатством света, что проникал в помещения через высокие окна. Иногда после прохода через очередную залу, я оказывалась в помещении без потолка, где тихо плескался фонтан, росли кусты, пряно пахнущих цветов. Тут можно было посидеть прямо на траве, при этом оставаясь абсолютно незамеченным придворными, которые редко, но попадались мне на глаза. Вежливо приветствовали и следовали дальше по своим таинственным делам.

Очень скоро мне надоело созерцать шедевр архитектурного гения, а толком придумать, чем еще заняться я не смогла, поэтому шла уже просто, чтобы найти себе еще один такой милый уютный уголок и поваляться там. Это оказалось весьма не просто, видимо я забрела в малопосещаемую часть дворца. Здесь было особо тихо, а очередная дверь открыла передо мной зеленый уголок, но на этот раз без фонтана, зато с ручейком и увитой каким-то растением беседкой.

Заглянув туда, я нисколько не удивилась, увидев там сосредоточенно пишущего алхимика. Неудобно изогнувшись во весь свой немаленький рост, он быстро-быстро что-то чиркал на сером, слегка помятом листе бумаги. Моего прихода он так и не заметил, а если заметил, то не обратил никакого внимания. Опустившись на скамейку рядом с ним, осторожно заглянула в его записи, кажется, он делал какие-то расчеты.

— Ты в курсе, что тебя все ищут?

— И что? — не отрываясь от расчетов, недовольно буркнул он.

— А то, что в моей комнате был взрыв ты тоже не знаешь? — его рука так и не вывела до конца стройную колонку цифр, замерев над листом.

— Думаю я бы услышал, — и явное пренебрежение в голосе.

Что ж, — я откинулась на решетку беседки, сложив руки в замок под головой, — взрыва я тоже не слышала, хотя находилась не так далеко, а открытое пространство непременно бы разнесло звук по всей округе.

— И все-таки он был. Как раз после твоего бегства, — меланхолично заявила я, блаженно вытянув гудящие от ходьбы ноги.

Карун, наконец, соизволил посмотреть на меня.

— Ты что, ходила за мной?

Я пожала плечами.

— Делать мне больше нечего.

— И где… — тут он мотнул головой и отвел глаза.

— У пекаря в гостях, — улыбаясь, ответила я.

— И что Оли? — он легко перескочил на другую тему, будто и не было секундного замешательства.

— Да так, думала мы погибли, а потом когда обнаружили лестницу отправила нас искать. Кстати, а откуда взялась лестница?

— Да там рядом стену восстанавливали, а убрать забыли. Я, правда, ее подвинул слегка, — тут алхимик, как-то странно глянул на меня, — честно говоря, мне тоже тогда показалось, что Оли решила запереть нас вдвоем. А тут все намного сложнее…

— Да кому я нужна-то? Да и ты, — с сомнением произнесла я, оценивающим взглядом пройдясь по всей внушительной фигуре алхимика. — Бывший, да еще и опальный король. Норд с причудами, по-моему, так вообще бесполезный. Разве что очень старая месть?

Мне показалось, он согласился с моими доводами, раздумывая над последним вопросом.

— Не знаю, может быть, а может, и нет.

— Так куда ты ходил?

— Зачем тебе? — насторожился он.

Я закатила глаза.

— Интересно! — ехидно ответила я.

— В лабораторию.

— Так вот чего у них всех так вытянулись лица, когда я сказала в какую сторону ты направился.

Карун злорадно заухмылялся.

— Помнят еще мою бурную молодость! Ничего, им полезно! Хотя, — в его голосе зазвучала неподдельная досада, — за время моего отсутствия многие ингредиенты потеряли свою убийственную силу.

— Ясно. Ну, я пошла, — встала, расправила слегка помявшиеся полы темно-серого камзола.

— Далеко?

— Да так… Может, посоветуешь, что тут еще можно посмотреть?

Карун задумчиво покрутил в руках карандаш.

— Выйдешь сейчас из дворца, и по центральной аллее, там будет площадь. Возьмешь правее, там по скоплению народа поймешь куда идти. И вот держи, — он протянул ко мне руку, сжатую в кулак, я подставила раскрытую ладонь.

На ладонь, весело звякнув, упал расшитый мешочек.

— И что там? — улыбаясь, спросила я, за что удостоилась еще одного хмурого взгляда.

— Деньги!

Я демонстративно подбросила мешочек на ладони и не поймала, позволив ему приземлиться на выстеленный деревом пол. Карун наградил меня тонной призрения.

— Там — это куда ты меня отправляешь! — сложив руки на груди, пояснила я.

— Рынок, лавки мастеров с товарами на любой самый привередливый вкус. Оружие, одежда, драгоценности, книги, ткани. Трудно удержаться, когда перед женщиной оказывается столько красивый вещей, — с видом дьявола искусителя медленно со вкусом перечислял он.

— Секс, наркотики и рок-н-ролл? — хихикнула я.

— Что? — он тут же вышел из своего образа.

— Да так, не бери в голову, — отмахнулась я, — а деньги свои спрячь, они мне не нужны.

И вышла, задумчиво кусая губы и теребя пальцами края рукава. Пойти посмотреть, или найти другое укромное местечко? Как бы то ни было, а Карун все же заинтриговал меня. Осталось только найти выход из дворца. Правда, с этим, как ни странно, проблем не оказалось, первый же встреченный мною норд, естественно мужчина, объяснил куда идти. А ведь действительно, после Аламары я не видела больше ни одной женщины, если не считать саму королеву. Быть может, на улице мне повезет больше.

Теперь, когда я уверилась, что меня отыщут в любом месте этого города, можно успокоиться и не напрягаться, гуляя в свое удовольствие.

На улице поднялся ветер, принявшись с особым удовольствием трепать сооруженную Каруном прическу. Стражи на воротах обратили на меня такое же внимание, как и на пыль под своими ногами, то есть проигнорировали. За площадью находилось то здание, из которого мы вышли после перемещения. Правее и вправду уходила широкая дорога, и туда действительно шло много народу. Мужчины, одни мужчины, где же они прячут своих жен и дочерей? В сейфе, наверное, как самое дорогое.

И я, черт дери этого алхимика, как пресловутая красная тряпка притягивала внимание. Не скажу, что это были взгляды оценивающие, какими бы меня наградили люди, скорее заинтересованные и заинтригованные. Они осторожно искали во мне то, что заставляло сомневаться их сердца. Нет, я не такая как вы, я человек, получивший так смущающую ваши умы внешность. Седые почти до белизны волосы, еще можно отнести к черте норда, но вот глаза, да и все остальное… Нет во мне той неповторимой грации Аламары, или хрупкости Оли. Другая…

Странное дело, я боялась, что внимание станет назойливым, не дав мне получить удовольствие от прогулки. Но текли минуты и я осознала, что уже не чувствую взглядов окружающих. Не знаю, была ли это присущая всему народу тактичность, или природное не любопытство, но я как-то сразу расслабилась.

А здесь действительно было на что посмотреть. Невероятной красоты стеклянная посуда, которую будто собирали из разноцветного калейдоскопа. Потрясающей выделки кожаные изделия, начиная с одежды и заканчивая ножнами. Обувь… у этого лавочки я проторчала очень долго, крутя в руках то одну туфельку, то другую. Продавец даже уговорил меня кое-что примерить, после чего я чуть ли не рвала на себе волосы из-за отсутствия денег. Пришлось, конечно, охладить пыл продавца, но он совсем не расстроился, сказав, что у него всегда найдется пара красивых туфель для госпожи.

Мимо оружейной я прошла, равнодушно скользнув взглядом по завешанным холодным оружие стенам. Что-то во мне надломилось в тот момент, когда рука Маруши направила нож в грудь Мирезэ. Как бы все повернулось не возьми я с собой оружие?

Долго бродила возле лотков с тканями, многие из которых напоминали настоящие произведения искусства, хотя я нигде не наблюдала особо разряженных нордов. Когда очередь дошла до одежды я со смущением узнала от продавца некоторые особенности регламента об одежде. Конечно, никого не принуждали его придерживаться, а уж белые вороны находились всюду и во все времена.

Так вот короткое женское платье считалось домашним, одевалось исключительно дома, при появлении гостей менялось на длинное. Мой нынешний костюм: брюки плюс камзол, имел узкое предназначение для активного отдыха, охоты, морской прогулки. Во все остальное время женщины носили длинное платье, а вот фасон, крой и цвет варьировались от степени фантазии самой носительницы. Как я уже давно поняла с нижним бельем, что важно, все обстояло вполне благополучно.

От разнообразия звуков, запахов и цветов, я довольно быстро устала. Решив что для первого раза достаточно, стала пробираться обратно через одну из торговых улиц в сторону замка. Проходя мимо одного магазинчика, у меня возникло странное ощущение, будто кто-то очень знакомый смотрит на меня. Перед глазами как наяву протянулись тонкие светящиеся струны, и острое присутствие высшего существа. Это показалось мне невероятным.

Здесь, среди нордов?! — у меня по коже прошелся мороз, а от нехорошего предчувствия заныли зубы.

Как вообще такое возможно? Карун же говорил, что как покровитель Деми-Фо, он выступает исключительно в пассивной форме, и не имеет человеческой оболочки. А здесь, я чувствовала его присутствие, именно как живого существа, которое несло небывало мощную ауру подавляющего превосходства. Замерев посреди улицы, я искала взглядом, чувствовала, что он где-то рядом, но не могла найти, будто он не хотел оказаться обнаруженным. Я тщетно вглядывалась в незнакомые лица, но, то все были норды, которых я воспринимала неотделимо от мира.

Внутри меня все кипело от восторга и злости. Хотелось увидеть! Только одного моего желания недостаточно. Он не хотел, а я бесилась и мучилась, это чувство больше всего напоминало жажду. Когда слышишь звук, чувствуешь прохладу, а самого источника воды не видишь. Так продолжалось недолго, и ощущение его присутствия безвозвратно ушло. Вокруг ничего не изменилось, но его больше не было. Прижав ладони к пылающим щекам, я постаралась осмыслить произошедшее, что-то во всей этой ситуации казалось мне неправильным. Вопрос, еще толком не сформировавшись в голове, уже приносил мучительную боль. А потом пришло осознание, сразу стало так тоскливо, пусто.

Зачем он пришел в свой мир как человек? Для чего? — я словно очнулась.

Приподнявшись на мыски, качнулась, плавно перекатилась на пятки и неторопливо последовала во дворец. В теле больше не осталось усталости, что копилась с самого утра, она ушла после странного видения, больше похожего на сон.

Площадь перед дворцом пустовала, и лишь возле самих ворот кто-то беседовал со стражниками. Приблизившись, я увидела Оргила, его одежду покрывал тонкий слой пыли. Услышав звук моих шагов, он оглянулся. Прищурившись, так что его взгляд стал колючим и цепким, вгляделся в мое лицо. Оргил, наверное, оказался единственным из всех мужей Оли, кому хотелось доверять, и относиться как к другу, тут кто выслушает и поможет.

— Феникс? — его брови взметнулись вверх, он явно удивился.

Но я лишь покачала головой.

— Рада тебя видеть Оргил, но видишь ли в силу некоторых обстоятельств я больше не Феникс. Я это я.

— Любопытно. А я вот только с дальней верфи, весь день в седле.

— Корабли строишь? — вежливо поинтересовалась я, пока мы шли к дворцу.

— Проектирую, потом испытываю. Мы как с посольством вернулись я сразу туда и отправился. До Каллиот вестники не доходят, да и вообще магия там в последнее время не слишком-то действует, — досадовал он.

Мы прошли аллею и поднялись по лестнице.

— Почему?

— Не знаю, там и раньше-то сложно было использовать силу, поэтому и стационарных врат для переноса там нет.

Я задумчиво посмотрела на танцующую в потоке солнечного света пыль.

— Мне бы хотелось побывать там.

— А ты давно здесь? — хмуро поинтересовался Оргил, собирая рассыпавшиеся по плечам волосы в кулак.

— Да второй день, — улыбнулась я.

— Тогда вряд ли Оли тебя отпустит. — Он скрутил волосы в тугой жгут и заправил их под куртку. — Ты сейчас куда?

— Не знаю, может смогу еще куда-нибудь сунуть свой любопытный нос, — все также улыбаясь, ответила я, — пока ко мне не приставили няньку.

— Смотри, а то наша королева может и не такое сотворить, — предупредил меня Оргил.

Я покивала головой и свернула в один из боковых ответвлений коридора, мужчина остановился, посмотрел куда-то за мое плечо и усмехнулся.

— Ну, удачи.

В этот момент у меня буквально чесался язык спросить, что он такого увидел за моей спиной, но норд уже ушел. Я же испытала разочарование, не увидев там ничего особенного. Обычный коридор такой же как и все. Или не такой же?

Я шла по пустынному коридору, чутко прислушиваясь, мне то и дело мерещился женский смех и музыка. Но вот впереди распахнулась дверь, звуки выплеснулись наружу. Не знаю почему, но я решила не выдавать своего присутствия, замерев в густой тени ниши. Вновь послышался мелодичный смех и стук каблучков, кажется кто-то вышел. Шум стих, хлопнула дверь, зашуршали пышные юбки.

— Постой, — тихо прошелестел незнакомый женский голос, — ты знаешь, где сейчас Его Величество?

— Тише, нас могут услышать, — шикнула на нее другая.

— Сюда не заходят мужчины, ты же знаешь! — обиженно отозвалась та.

— Но во дворце появилась чужачка, ты бы только видела ее! — она возмущенно повысила голос.

— А что? Она похожа на нас, странная правда, гуляет, где хочет, сегодня вот у Ареля была, — легкая зависть проскользнула в ее словах, будто что-то запретное было в моих действиях.

— Арель отшельник, ты же знаешь! — зашипела на нее подруга.

— Однако, это не мешало ему любезничать с ней! Ладно, завтра будет охота, думаю, мы сможем с ней пообщаться, — с нетерпением заявила она.

Застучали каблучки по гладкому камню пола. Они прошли мимо моего укрытия, а я успела разглядеть только пестрые платья и газовые шали, скрывающие лица. Когда они скрылись за поворотом, я вышла из своего укрытия и поспешила прочь.

С мужчинами я еще смогу договориться, а вот ревнивая женщина… — тихий вздох сорвался с губ и растворился в приближающемся шуме, — ну что там еще?

Игра в поддавки

Утром я составляю планы, а днем делаю глупости.

Вольтер.

Друзья приходят и уходят, но враги накапливаются.

Генри Дэвид Торо.

Сегодня выдался странный день, который можно сравнить с забегом с препятствиями для спортсмена олимпийца, после чего тот свалился с сердечным приступом.

Шум нарастал, постепенно формируюсь в женские крики, топот каблуков и что-то похожее на мартовские крики котов. Не знаю, что там происходило на самом деле, но мне стало страшно. А тут еще неожиданно выглянувшее солнце осветило мое укрытие, переставая быть таковым. Выход же был один — через коридор, по которому катилась отнюдь не мелодичная какофония.

Решение пришло спонтанно. Я подошла к окну, взобралась на подоконник, и потянулась к ручке, которая находилась довольно высоко. Механизм тихо скрипнул, но открылся на удивление просто. Распахивая окно, я про себя радовалась, что мне не пришло в голову подняться на второй этаж. Вот только и первый оказался совсем не низким, плюс ко всему мне впервые придется уронить честь в глазах стольких мужчин. Да-да, мне пришлось выбирать! Быть застуканной здесь незнакомыми дамочками, или выпрыгнуть из окна под прицелом десятка любопытных глаз нордов, что как назло решили прогуляться именно здесь. Только подстегнуло меня нечто другое. В клубке приближающихся голосов, я четко услышала голос Оли. У меня тут же ушли все переживания из-за высоты, про нордов в этот момент я и вовсе забыла. Приземление вышло мягким, и мне вновь, как тогда на кострище, показалось, будто воздух спружинил под ногами. Выпрямившись, я замерла под узким внешним подоконником. Крик усилился. Они определенно достигли непосредственной близости к окну, под которым пряталась я, с переменным успехом стараясь сохранять доброжелательную улыбку на лице. Мужчины между тем взирали на меня, как на нечто странное. Я начала злиться, ибо их внимание в свою очередь могло привлечь внимание Оли и ее истеричных спутниц. Меня отвлекли слова, которые я смогла разобрать через непрекращающийся поток женской истерики.

— Кас, перестань! Своими слезами ты только портишь мое настроение, — услышала я усталый голос Оли.

— Но Ваше Величество, она достаточно времени несет свое наказание, это всего лишь один вечер, — сорванным голосом рыдала та кого королева назвала Кас.

— Ее наказание, это ее груз! Не я его наложила, чтобы снимать из-за твоей прихоти, — Оли явно была раздражена поведением женщины, но и на уступки идти не собиралась.

— Сестра, — голос звучал осторожно, даже несколько робко, — возможно Каспея права, и ради такого случая стоит позвать…

— Нет! — жестко оборвала ее Оли. — Хватит с меня проблем!

Створка окна надо мной жалобно звякнула тонкими пластинками стекол, послышался шелест ткани, а исподволь наблюдающие за мной норды резко вскинулись и все как один низко поклонились.

Она что на окно взобралась? В панике я даже подумала броситься бежать прочь отсюда, но перед моим носом медленно спланировал прозрачный шарф. И это была последняя капля. Наклонившись, я подобрала шарф и подняла голову к окну.

На меня, не мигая, смотрела удивленная Оли. А я, так и не придя к однозначному решению, что же мне сделать, совершила самое сумасбродное, приложила палец к губам, попутно изобразив самую жалкую рожицу, протянула оброненный ею предмет туалета. На какое-то мгновение, мне показалось, что она не станет поддерживать мою маленькую хитрость, но вышло все совершенно не так.

— Дамы вы слышали, что у моего брата появилась невеста? — напоследок она успела подмигнуть мне, прежде чем ее хитренькое личико скрылось за окном.

Что дамы думали по этому поводу, я так и не услышала, но мне уже не требовался стимул, чтобы разнести половину дворца. Уши и щеки пылали, как маков цвет, а я на негнущихся ногах шагала, куда глядят глаза, стараясь не замечать заинтересованных взглядов. Так бы, наверное, и брела неизвестно куда, если бы не врезалась в хмурого, как сама гроза алхимика.

— Ты! — вскипело во мне возмущение. — Это ты во всем виноват!

— Да ну? И в чем же? — сухо спросил он, складывая руки на груди.

— Ты! Ты не любишь меня! Ты. Меня. Достал! — руки сжали в кулаки, и я со всей силы ударила ему в грудь.

На глаза навернулись слезы.

— Чего вам всем от меня нужно? — рыдала я, чувствуя как дрожат колени.

— Не плачь, — его холодный голос резанул по нервам, только подстегивая меня.

— А-аааааа, скотина! Да будь ты хоть единственным мужиком во всей стране, умер бы в одиночестве! — по лицу катились крупные слезы, но я уже не расстраивалась, а злилась, стараясь выместить на Каруне всю свою обиду.

— Перестань! — его голос дрогнул. — Не выношу женских слез.

Неожиданные объятия накрыли меня лишая возможности не только плакать, но и дышать.

— Ну чего ты так переживаешь? — словно утешая тихо сказал он. — Ты же успела немного узнать мою сестру, она же упертая. Откуда я знаю, чего это ей взбрело поженить нас? И вообще.

Я задрала голову, чтобы увидеть его лицо.

— Что за?! — всхлипнула я, чувствуя моральное опустошение.

— Пойдем, поедим? Я страшно голоден!

Мне вдруг подумалось, что у всегда едкого Каруна случился приступ человеколюбия, и я решила не попадать под горячую руку, когда алхимик вернется к своему обычному состоянию. В такие моменты мне всегда хотелось оказаться за звуконепроницаемым куполом, где не будет слышно его бухтения. Поэтому довольно грубо вырвалась, исподлобья разглядывая мужчину.

— Приятного аппетита, — сухо сказала я, и направилась дальше изучать местные достопримечательности.

Но видимо я недооценила порыв Каруна. Он догнал меня и пристроился по правую руку, молчаливый, прекрасный и дико раздражающий. Хватило меня ненадолго.

— Что тебе от меня нужно? — как можно нейтральней спросила я.

— Поговорить.

— О чем? — страдальческий тон я так и не смогла скрыть, хотя очень хотелось выглядеть невозмутимой и не показывать, как он меня достал.

Он неожиданно взял меня за руку и остановил.

Если он хотел привлечь мое внимание, то уже сделал это. Только… не нравится мне его поведение. Куда делась та зараза, что доставала меня своими придирками? Я всмотрелась в почти родное лицо алхимика. Нахмуренные брови, слегка опущенные веки, острый профиль носа, губы, кривящиеся в вечной усмешке. Всегда о чем-то думает, вечно где-то витает.

— Ты действительно думаешь, что идея нашей свадьбы так плоха? — задумчиво произнес он.

У меня появилось странное ощущение, что ему перед встречей со мной качественно промыли мозги, а такое мог сделать только один человек, точнее женщина. Первым желанием, как ни странно, было наорать на Каруна, но оно подозрительно быстро улетучилось, уступая место другому.

— Действительно чем, — вопросительно спросила я, вплотную подходя к алхимику, — ты ведь вовсе не обязан слушать Оли, верно? Или не ты пытался втолковать мне это? Честно говоря, мне намного проще забрать Дикого и уйти отсюда. Но почему-то, кажется, что должно случиться что-то очень важное. Иначе, я бы не стала выслушивать эти бредни, и прочую ерунду. Ваша королева слишком много на себя берет. В конце концов, у меня достаточно власти, чтобы не подчиняться ни ей, ни тебе.

Не знаю, что такого странного я сказала, но Карун стоял, словно громом пораженный.

— И еще вот что… Союз двух начинается не с прихоти третьего лица, а с чувств, которые ни один из нас не питает, и даже если это так, то оно того не стоит. Я не племенная сука, чтобы вынашивать венценосных отпрысков, — звучало страшно, но сейчас во мне говорило отнюдь не оскорбленное самолюбие.

Вся моя жизнь в этом мире, так или иначе, подчинялась чьим-то правилам, никто не снисходил до просьбы, всегда ставили перед фактом. А сейчас, будто что-то внутри меня требовало самой задавать правила и не идти вразрез со своими желаниями. Карун мне нравился, и даже где-то мне хотелось большего, чем проснуться рядом, но не так, ни по чьей-то указке.

— Ты права, — после моих слов алхимика будто подменили, — Оли слишком неуправляема, десятилетия власти испортили ее.

— Пойми, Карун. Как к подруге я отношусь к ней замечательно, но здесь она решила действовать как королева, которая не привыкла спрашивать чужое мнение. Либо… — я положила руки на его грудь и сильно сжала ткань балахона, — у нее есть какая-то очень веская причина так поступать, но она не собирается делиться своими мыслями! Ты что-нибудь знаешь об этом?

Ура! — я ликовала. Карун брезгливо стряхнул мои руки с себя и отошел на расстояние, когда личное пространство остается незатронутым присутствием других.

— Не суй нос не в свое дело! — прошипел он, повернувшись ко мне спиной.

— Ах не мое… — промурлыкала я, уходя прочь, как и собиралась сделать много ранее.

Небо, игравшее сегодня то с солнцем, то с тучами, наконец разразилось холодным осенним дождем. Пока я искала укрытие от непогоды, успела вымокнуть до последней нитки. Стало холодно и тоскливо, беседка, в которой я укрылась от непогоды, спасала от дождя и ветра, но не от промокшей одежды. Можно было пробежаться до виднеющегося от сюда дворца, но там нужно искать Оли, а это меня отнюдь не вдохновляло. Лучше остаться здесь.

Сняв камзол и сапоги, я с ногами забралась на оказавшиеся здесь качели, которые я приняла за диванчик. Теплее не стало, да и поганое настроение осталось со мной, но, по крайней мере, я могла расслабиться и не думать ни о чем. Расположившись на мягком сиденье, я положила голову на подлокотник, а одну ногу спустила вниз, оттолкнулась кончиками пальцев, приводя в движение качели. Плавное покачивание и шум дождя незаметно убаюкал меня.

Сквозь сон я почувствовала, что кто-то закутывает меня в теплое одеяло и поднимает. Кажется, я сказала, что заботиться обо мне прерогатива мужа, что, скорее всего, было вызвано постоянными разговорами о замужестве, а потом снова уплыла в сладкий сон.

Тепло, мягко, просыпаться не хотелось категорически, но какое-то назойливое жужжание непостижимым образом отгоняло нежный туман сна. Странный звук в это прекрасное утро, рождал в еще не проснувшемся сознании кровожадные мысли.

— Карун, мне все-таки нужно умереть, чтобы ты оставил меня в покое, — недовольство явно прозвучало в голосе, заставив нервное жужжание алхимика, пристыжено умолкнуть.

— Прости, это все нервы.

Я открыла глаза и выпуталась из плотного кокона одеяла, удивленно моргнула, обозревая незнакомую комнату, которая буквально лучилась изнутри яркой индивидуальностью мужчины. На шикарном деревянном столике стояли химические колбы, в подставке тесно жались пробирки. Стена напротив обтянутая когда-то нежным шелком, теперь представляла собой живописный набор разноцветных пятен. На ширме сиротливо висели мои штаны, рубашка, камзол почему-то оказался порван. Последнее шокировало меня больше всего.

— Ты зачем мой камзол испортил?

— Это не я!

— Как так? — я даже рот открыла от удивления.

Сидящий на краешке огромной кровати Карун тяжело вздохнул и обернулся. Под его правым глазом красовался огромный лиловый синяк. Мне с трудом удалось сдержаться от смеха, но я не смогла уследить за другой стороной своего характера. Откинув одеяло, я подползла к нему и осторожно коснулась распухшей щеки. Карун замер, его глаза сверкнули и будто покрылись морозными узорами, казалось, сейчас он станет насквозь прозрачным ярко-голубым льдом. Я отдернула руку и отодвинулась.

— Прости, я не подумала, что моя забота будет настолько противна. Но все же, позволь узнать, за что тебя так и кто? — на него сложно было обижаться.

— Нет, не противна. Просто ты же всегда язвишь, кусаешься, поддерживаешь расстояние между нами, путем мелких ссор, — улыбаясь, ответил он, — и вдруг такое внимание. А этот синяк — плод недопонимания. Почему-то Вослав решил, что я тебя обидел. После чего пострадал твой камзол, но что я мог сделать, когда он вбил в свою голову такую ерунду.

— А чего это он так занервничал? — зевая, спросила я.

— Может он к тебе неровно дышит? — придвинувшись, загадочно с томным придыханием поинтересовался Карун.

— Дышит-дышит, дальше-то что? — фыркнула я, возвращая на место сползшую лямку. — Это же не повод лезть в драку.

— Да ладно, — отмахнулся он, — собирайся, давай! И…

Он наклонился к моему плечу, с которого вновь сползла лямка. Его волосы защекотали грудь, а я ощутила теплое прикосновение губ на коже. Мне даже не дали времени возмутиться, или как-то выразить свое мнение, как он отстранился.

— Что это было? — деревянным голосом спросила я, касаясь следа оставленного губами.

Алхимик провокационно посмотрел на меня, что я сразу же почувствовала себя голой. Но я упрямо сложила руки на груди, сделав гордый вид, и нагло проигнорировала его блестящие глаза.

— Ничего, — невинно заявил он.

— Ладно. — Глубокий вдох. — А куда собираться-то? И куда ты так вырядился?

Только сейчас обратила внимание, что бессменный балахон мирно почивает на стуле, а на норде надета кожаная куртка, только подчеркивающая его стройное телосложение. О чем это я?

— На охоту.

— На кого охотимся?

— На ялга.

Покивав головой, я сделала вид, что тысячу раз охотилась на ялга, а в голове почему-то всплыл очень четкий образ незнакомого животного. Мне в который раз отчаянно захотелось узнать, что же со мной сотворил здешний великий экспериментатор. Хотя не скрою, информация все же оказалась полезной, а способ ее доставки весьма прост и безболезнен.

— Но я-то там на кой?

— Оли хочет представить тебя подданным и совету в неформальной обстановке.

— Весьма предусмотрительно с ее стороны, — сдержанно сказала я, слезая с кровати и направляясь к ширме, где сиротливо висела моя одежда.

— Ты что, хочешь идти в мятой одежде? — Карун поймал меня за руку, развернув при этом лицом к себе.

— А ты видишь где-нибудь мой шикарный гардероб? — огрызнулась я, но уж как-то вяло и совершенно, без желания получить ответную колкость.

Карун усмехнулся и потянул меня за собой.

— Оли, еще вчера переселила твой гардероб ко мне, и не только его… — прозвучало сказанное как-то двусмысленно.

Мы вошли в помещение, которое являлось чем-то средним между гардеробом и складом оружия. Странное соседство повеселило меня и огорчило алхимика. Я не стала уточнять что конкретно, послушно прошла к открытому шкафу с женской одеждой.

— Расскажи мне о процессе охоты, — попросила я, чтобы отвлечь Каруна и не выглядеть уж совсем идиоткой на месте.

— Все просто. Выпускают ялга, как правило, самца. Дают ему фору в полчаса, после чего начинается сама охота, верхом естественно. После чего есть два варианта развития событий: всадник убивает животное из лука, либо его убивает рекс. Во втором случае всаднику нужно покинуть седло, чтобы позволить рекстору не опасаться за своего хозяина.

Пока алхимик рассказывал, я успела одеться и разобраться со спутанными волосами.

— Ванная где?

Карун махнул рукой, указывая направление, и я поплелась туда, сожалея, о невозможности помыться, но потом решила, что после охоты это будет много приятней и никто не будет меня торопить. Зеркало отразило мой потерянный взгляд, бледную кожу и неестественно яркие радужки глаз. Я нервно подергала за прядь волос, заправила ее за ухо и щедро поплескала холодную воду в лицо. Из-за двери послышался нетерпеливый голос Каруна.

— Ты скоро?

Я неторопливо вытерла лицо и руки, бросила последний взгляд на свое отражение и вышла. Карун подошел ко мне и надел на бедра кожаный пояс, повесив на него небольшие ножны.

— Не порежься, — предупредил он, заботливо проверяя предохранитель на ножнах.

— Можно подумать, мне эта железка поможет, если что. — Фыркнула я. — Или ты мне ее для другого случая прилаживаешь?

— Да-да, чтоб не мучилась, — подтвердил он мою догадку.

***

Все-таки стоило нагло саботировать это мероприятие по недоразумению названное охотой. Потому что по какой-то непонятной причине, я смело могу сказать, что заблудилась, хотя совсем недавно видела мелькающий впереди силуэт рекса. Дикий, оставшись без направляющего, шел медленно, осторожно выбирая дорогу и совсем не спешил искать своих сородичей. По идее мне стоило впасть в панику, но я наслаждалась звуками леса, яркостью прибрежной природы и терпкими ароматами осени.

Вспомнив мое неофициальное представление перед группой здешних аристократов, мне вновь хотелось улыбаться. Греет, знаете ли, когда мужчины преклоняют колено, приветствуя женщину, и отходят в сторону, признавая главенство над собой. И это уже не кажется столь диким, когда начинаешь вникать в характеры нордов, ведь у них уже в крови закладывается чуткое отношение к нам.

Я вынула ноги из стремян, а повод намотала на луку седла. Потерла слегка затекшую поясницу, сняв перчатки, пятерней прошлась по волосам, заодно выбирая лесной сор, что успел свалиться мне на голову и за шиворот. Где-то вдалеке раздался яростный рык, рекс подо мной вздрогнул, резко дернувшись вперед. Конечно, я не удержалась. Падая, услышала тонкий свист и легкий хлопок. Лихо плюхнувшись на кучу листьев, я резво вскочила на ноги, опасаясь, что приземлилась на муравейник.

Обошлось. Зато я стала свидетелем бегства моего преданного скакуна, в процессе чего помянула его звериную натуру тихим, но непечатным словом. А в дереве позади меня торчала длинная стрела с ярко-красным оперением на конце. Запоздало пришло осознание, что это изящное орудие убийства могло торчать в моей бестолковой голове. Но, похоже, это было не самое страшное, и тот, кто выпустил ее, все еще находился в непосредственной близости. Высматривать кого-либо оказалось бесполезно, а внутри все выло от страха. Темные стволы деревьев и обманчиво тихий лес. Вот все то, что окружало меня. Но где-то там…

Что-то острое ударило в грудь, отчего боль внутри, раскатилась подобно пожару, сжигая мысли, вытаскивая наружу, самые низкие и презренные чувства — жалость к себе, обида на Каруна, злость и отчаянье. Яркий язычок огня вспыхнул перед глазами, в которых стояли не пролитые слезы. В груди, также как и в дереве торчало древко стрелы, оперенье которой из-за боли показалось пламенем. Стало до странности легко и жарко, будто дикая лихорадка вмиг завладела и телом и разумом. Я покачнулась, вслед за мной и лес размазался сюрреалистической картинкой.

В конце концов, я не кошка, и в моем запасе не девять жизней… — пронеслась в голове шальная мысль.

— Почему нет? — спросил тихий, бесстрастный голос, от звука которого странно притихла боль. Зрение стало четче, и я увидела сидящего возле меня рыжеволосого мужчину.

Я улыбнулась ему, и грусть пролилась вместе со слезами.

— Слишком долго я ходила по краю, а теперь просто хочу уйти, — с нежностью произнесла я, словно этот незнакомый человек был последним, что суждено увидеть.

— Ты странная, — он склонил голову на бок, придавая своему облику еще большую загадочность.

— Мне говорили, — рот наполнился густым и острым вкусом крови.

Он протянул ко мне руку, тонкие пальцы медленно пробежались по яркому оперению стрелы. Я отвела взгляд от завораживающих движений в сторону. Было в этом человеке что-то неправильное, но все чувства притупились, интуиция молчала, а разум желал видеть только очевидные вещи — я умираю. Все остальное стало красивой декорацией. Лес, неспешный разговор с незнакомцем и стойкой ощущение грандиозного подвоха.

Рыжеволосый незнакомец молча наблюдал за мной, медленно исследуя спокойными серыми глазами. Бледная кожа казалось, лучилась светом изнутри, рисуя совершенно нереальный образ, в котором чувствовалась неподдельная сила. На его тонких губах возникла мимолетная улыбка.

— Ты правда считаешь, что можешь вот так просто умереть? — серьезно спросил он, а лицо исказила ярость. — Не для того я столько возился с простой смертной, которая даже не смогла защитить мой дар — Феникса. А после избавить от наложенного мною долга, излечить разбитую душу, наполнить тело новой жизнью.

— Мир?!! — я дернулась встать, но получилось только слегка приподняться, тело не слушалось.

На мое восклицание он лишь качнул головой, то ли подтверждая мои слова, то ли опровергая их.

— Демь-Яр, — от звука его имени меня будто прошибло током, он заметил мою реакцию, темные ресницы на миг скрыли от меня выражение его глаз.

— Зачем ты здесь? — без капли уважения спросила я.

— Это мой мир, — он сделал удивленной вид.

— Знаешь, Демь-Яр, мне говорили, что ты лишь сторонний наблюдатель, не снисходящий до личного вмешательства. А теперь, что я вижу?

Он подался вперед, сокращая наше расстояние.

— Что же ты видишь? — в его голосе прорезались легкие шипящие нотки.

— Легкомысленного мальчишку, которого забавляют страдания его творений.

— А ты упрямая! Собралась умирать? Так попробуй! Чувствуешь боль? Но ты не можешь испытывать ее! Видишь свою кровь? А сейчас! — он рывком выдернул стрелу.

Я согнулась пополам, закашлялась, но какая-то сила заставила выпрямиться.

— Смотри. И пойми, наконец, ты больше не человек!

Не повиноваться ему оказалось сложно. Кровь с ткани постепенно исчезала, а вместе с тем восстанавливалась распоротая стрелой кожа, за нею ткань рубашки и камзола. Поднять глаза и посмотреть в лицо тому, кто перевернул мою жизнь, стоило невероятных усилий.

— Зачем? — сорвался с губ вопрос, прежде чем я осознала всю его глупость.

Демь-Яр положил выдернутую стрелу рядом со мной, оперся на раскрытые ладони и запрокинул голову к кристально-чистому небу. На лице не отразилось ни одной эмоции, оставляя его гладким и безмятежным. Он казался ангелом.

— Скука.

Вот как…

— Да. А еще ты, — тихо добавил он.

Мне впору было удивляться, а я лишь зачарованно наблюдала, как в его глазах отражаются плывущие облака. Какие к черту облака? Я одним движением поднялась и осмотрела небо — ничего.

— Тогда ты правильно сделал, что спустился с небес на землю. Только… — я закусила губу, раздумывая, стоит ли говорить об этом.

— Конечно, стоит. Правда, я еще не решил чем заняться, но думаю, с этим проблем не возникнет. Здесь столько всего интересного. Почему-то мне никогда не приходило в голову исследовать Деми с этой стороны, — в его речи, насквозь пропитанной энтузиазмом, сквозил неподдельный интерес.

— Что же сподвигло тебя на такой отчаянный поступок? — съязвила я, оглядываясь.

Мне все мерещился навязчивый взгляд в спину.

— Не что, а кто, — поправил он.

Чтоб мне провалиться! — мысленно пожелала я.

— Не стоит.

Я рассерженно зарычала, подхватила с земли трофейную стрелу и зашагала прочь, пока не вышла из себя окончательно, что непременно грозило неприятными последствиями. Гибкая подошва мягко пружинила по лесной земле, идти было приятно вдвойне от одной только мысли, что "неприятный сюрприз" остался позади, и я больше не слышу тихого уверенного голоса.

— Неужели я так сильно надоел тебе, о Ала-Яра, — нежный шепот прошелся по коже подобной наждачной бумаге. Меня затрясло от злости.

— Шел бы ты лесом! Великий и ужасный! — прорычала я, не оглядываясь, и стараясь идти как можно быстрее.

— Злая, — разнеслось по лесу многоголосым эхом.

Мне понадобилось много времени, чтобы успокоиться и уложить по полочкам все услышанное. Не давал покоя сам факт вмешательства этого могущественного существа в ход истории. Раннее равнодушие к своим творениям никак не вязался с теперешней ситуацией.

Ала-Яра… слишком созвучно и его именем, наверняка отображает мою нынешнюю суть. Только с чего такая честь, к тому же такая сомнительная…

Я отвлеклась на мелькающую среди деревьев серую тень.

— Дикий! — позвала я, не рассчитывая на такое везение.

Но уже через несколько минут огромная туша виновато наматывала круги вокруг меня, пытаясь задобрить свою хозяйку. Мне же сейчас главным казалось поскорее покинуть лес или встретить хоть одну живую душу, чтобы не чувствовать себя в заколдованной ловушке. Подобрав разболтавшийся повод, ухватилась за луку и мягко опустилась в седло. Осторожно тронула бока каблуками, а Дикий, словно породистый рысак затанцевал на месте, припал на передние лапы и оттолкнулся, совершая головокружительный прыжок. Дыхание перехватило от восторга и страха, адреналин выстрелил в кровь, так что закололо кончики пальцев и свело низ живота. Именно это мне и требовалось, чтобы из головы моментально выветрились все мысли, забылись проблемы, и стерлось из памяти улыбающееся лицо Демь-Яра.

Не знаю, уж как так получилось, но довольно скоро впереди наметился просвет означающий край леса. Когда за спиной остались последние деревья, я поняла, что мы выехали слишком далеко от места сбора, потому как отсюда столица казалась маленьким пятнышком на горизонте. Порадовало другое обстоятельство, теперь можно никого не искать, а направиться прямиком во дворец. Тем более Оли меня предупреждала, что разделка туши состоится при всех, а на такое зрелище я смотреть не собиралась.

Ветер шумел в ушах, трепал выцветшее серебро волос, срывал соленые брызги слез и как мог, отвлекал меня, стремясь привлечь к своей увлекательной игре. Он доносил запахи леса, скошенной травы, пах прохладной мятой и легкой тревогой. Дикий бежал с ним бок о бок, огибая нестройную линию леса.

— Ала-Яра! — донес ветер, бросив в лицо соленые брызги, словно шуршащие по берегу волны катились у самых лап рекса.

Я обернулась и сквозь путаницу собственных волос увидела быстро удаляющийся силуэт человека, заметный благодаря полыхающей гриве волос. Спина моментально покрылась холодной испариной, внутри все свело судорогой страха. Руки сами отпустили повод, а тело, подхваченное капризной стихией, вынесло из седла, будто легкое перышко. Недолгое время свободного падения превратилось в направленный уверенной рукой полет. Пространство сжалось тугой пружиной, а через мгновение выбросило меня прямо в распахнутые объятия Демь-Яра. Не успела я гневно выдохнуть, как окружающее нас поле сменилось на такое же только покрытое ледяной коркой. Морозный воздух защипал щеки, обжег горло и облачком вырвался обратно. Прижатая к теплой ткани куртки, я пыталась осознать, что сейчас произошло.

— Где мы? — он позволил мне отстраниться, но ровно настолько, чтобы я смогла рассмотреть место, где мы находились.

— Вершина горы, — и снисходительно добавил, — всего лишь…

— Знаешь, мне уже так надоело задавать вопросы. Прошу, расскажи все сам.

Пешка, так я ощущала себя в данный момент, того кого бросают в гущу событий, того кем можно с легкостью пожертвовать во имя каких-то целей.

— Не убегай больше, я все равно верну, — сказал он и резко развернул меня спиной к себе.

Мы стояли на краю вершины. Всего каких-то полшага и пропасть поглотит легкое тело. Во рту сразу пересохло от липкого страха, и закружилась голова, но я не произнесла ни слова.

Прошу расскажи!

— Хорошо, — тихо прошептал он, касаясь губами затылка. И в этом "хорошо" мне почудилась улыбка.

Он вовсе не собирался надрывать горло на дичайшем морозе, просто направил поток информации прямо мне в голову. Я закрыла глаза. Усваивать информацию и одновременно смотреть в пропасть под своими ногами было непросто.

Яркие образы постепенно проникали, доходя до сознания.

…слушай… слушай меня, — и перед глазами вновь появились пылающие струны, они дрожали, рождая волшебную мелодию.

Все кончилось внезапно, но теперь мне не нужно было строить воздушных замков бесконечных предположения. Я знала, и это знание грело. Ладонь сама собой легла на пояс, и отвела петлю предохранителя. Рукоять кинжала удобно легла в руку.

— Знание, — сказала я в пропасть и провернулась в кольце его рук, — ты должен был дать его раньше.

— Раньше, — эхом отозвался Демь-Яр.

— Тогда не пришлось все заходить так далеко, а теперь… — я усмехнулась ему в лицо, — все для достижения только одной твоей прихоти, как же глупо! Даже путешествие обратно в мой мир… это же все была фикция, я не смогла бы вернуться, правда? Ты вел меня с самого начала. Костер, желание Мирезэ Дахуна вернуться к жизни, смерть Содзи и предательство Маруши. Любовь Мейджина — вот что помешало тебе, и тогда ты решил дать ложный знак, верно? Ты как никто другой знал, что Морнийский совет не пойдет против твоей воли, а Карун узнав, что я якобы предназначена ему в супруги никогда не решится признать это. Но и здесь выходит прокол, у маленькой королевы оказались слишком цепкие ручки, и вот здесь появляешься ты… Мне не ясно только одно, почему я?

Думаю, он знал, к чему приведет такой дар как знание, поэтому мое показательное составление кусочков головоломки совсем не произвело на него впечатления. Слишком далек был его ум от моих страстей. Кинжал выскользнул из ножен, а я сделала вид, что обнимаю его.

— Ты просто такая, какой должна быть моя половинка, — спокойно ответил Демь-Яр, — и знаешь, то, что ты хочешь сделать, никак не отразится на моем желании.

— Я знаю, — кинжал вошел в спину легко, не встретив никакого сопротивления.

Зрачки в его глазах сильно расширились, заполняя собой всю радужку, ладони на моей талии напряглись. Казалось, сейчас произойдет буря, но…

— Глупая, это только небольшая отсрочка и только… — он грустно улыбнулся и разжал руки. Я уперлась ладонью ему в грудь и оттолкнулась.

Снег под ногами раскрошился и пополз вниз, увлекая меня за собой, но я знала, что ничего не случится, нужно лишь подумать о том месте, где хочется быть больше всего.

"Карун!" — мысленно выкрикнула я, и сильно зажмурилась.

Прятки с тенью

Выход есть, но я не знаю где мне выйти…

"Станция туман" Женя Мильковский.

Догадайся, если можешь, и выбери, если посмеешь.

Пьер Корнель.

Пейзаж сменился, отмечая мгновения смены точки в пространстве, также как появилось новое окружение, и несколько десятков глаз устремились в мою сторону. Карун, которого я так мечтала увидеть, хмуро рассматривал мою слегка перепуганную физиономию, видимо решая, записать меня в ряды невероятного, но очевидного. Еще бы, свалиться элите народа чуть ли не на головы, радуя здешних сплетников и провоцируя одного алхимика на бесчеловечные поступки.

Только этот норд совсем не подозревал как я рада и его гневу, и его желанию поскорей уволочь меня прочь от любопытствующих придворных. А я могла только глупо улыбаться, оттаивая под пылающим взглядом Каруна, и посылать успокаивающие сигналы Оли, которая беспокойно наблюдала за бушующим братом. К сожалению, скрыться здесь было негде, поэтому он всего лишь отвел меня на порядочное расстояние, от разбитых нордами палаток.

— Что это было? — прошипел он мне прямо в лицо.

Я удивленно захлопала ресницами.

— А что?

Карун с трудом сдержал гнев, что так легко угадывался в его глазах.

— Ты теряешься в лесу, твой рекс прибегает на стоянку один, а на седле я нахожу окровавленную стрелу! Что я должен думать?! — на одном дыхании проорал он, затем раздраженно передернул плечами и отошел на несколько шагов, пытаясь унять гнев.

Все еще улыбаясь, я обессилено села на землю. Каруна совсем не беспокоило мое эффектное появление, он переживал из-за моего отсутствия.

— Только то, что я заблудилась, упала с Дикого, и нашла окровавленную стрелу, — как можно невинней заявила я, вовсе не стремясь делиться подробностями всех своих приключений.

Алхимик хитро прищурился, сложил руки на груди и заявил:

— Тогда почему у тебя рука в крови и куда делся кинжал? — он явно не скрывал раздражения, а я почувствовала себя неумелым лазутчиком, во вражеском стане. Осмотрев свою кисть, я действительно обнаружила несколько пятен крови.

— Я поранилась, а кинжал потеряла, когда упала с Дикого, — не моргнув, соврала я.

— Ну конечно. А твое появление это чудесное провиденье! — фыркнул он, наблюдая за тем, как к нам неспешной походкой направляется Оли.

Мой поспешный кивок он принял без колебаний, лишь торопливо и только для меня добавил.

— Оли ничего не знает, — и пошел ей на встречу.

Не знала королева видимо, о моей пропаже. Стрелу она, скорее всего, также не видела. Мне оставалось сделать спокойное лицо и свалить нервную атмосферу на слишком озабоченного моей персоной Каруна.

— Что у вас стряслось? — в этот момент маленькая королева как никогда напомнила мне умудренную опытом женщину, которой не откажешь в проницательности.

— Милые бранятся, только тешатся, — съязвила я, на что Оли закатила глаза и красноречиво всплеснула руками.

Карун подхватил мое настроение, подошел ко мне и приобнял за талию. Пришлось сделать вид, что я дико счастлива.

— Похоже, Лиля права, тебе не стоит обращать на нас такое внимание, это негативно отражается на нашей безопасности. Мы всего лишь твои гости, — был в словах алхимика намек на легкую неадекватность Оли, в отношении нас.

— Верно, — с достоинством отозвалась королева, — гости.

Она сцепила пальцы в замок, напустив при этом такой серьезный вид, что я невольно напряглась. Можно было сколько угодно гадать, о чем думает этот белокурый ангел, но практически, совершенно бесполезное занятие, учитывая ее нестандартное мышление.

— Карун, я переживаю за Рокула, он еще не вернулся на сбор, — Оли как-то странно покосилась на меня, чем вызвала вполне обоснованную волну возмущения.

— Оли, поверь мне, если бы я его встретила, то, скорее всего, не вернулась бы сама. Тем более я не настолько злопамятна, как ты могла подумать.

Ладонь Каруна до этого спокойно лежавшая на талии, стала осторожно поглаживать, опускаясь к изгибу бедра. Меня этот жест, обозначивший его волнение за мою персону, слегка расслабил, но вызвал довольную улыбку. Я ведь не самоубийца, чтоб лезть к королеве с претензиями. Мы действительно с Рокулом не переносили друг друга, с моей же стороны это чувство тем и заканчивалось, не распространяясь дальше мыслей.

— Сестренка, будь повнимательней к происходящему, — спокойно сказал Карун.

— Да-да, я заметила, — сухо ответила она.

Мне стало не по себе. Они говорили о чем-то важном, только суть сказанного отказывалась даром идти в руки. Я проследила за ее напряженным взглядом. В лагере наметилось оживление, мужчины освобождали место для чего-то, скорее всего, несли освежеванную тушу.

— О чем вы? — напряжение прозвучало в моем голосе слишком явно.

Оли безмятежно посмотрела мне в глаза, сразу захотелось спать, и пропал интерес к происходящему. Тяжелые веки медленно опустились, уже собирались блаженно закрыться, но в голове сон будто натолкнулся на барьер и вся сонливость мгновенно выветрилась. Оказалось, что я уже и не стою вовсе, а удобно лежу на брошенном кем-то плаще, словно бы уже успела погрузиться в объятия навеянного сна.

Ну, Оли! — мрачно подумала я, приподнимаясь на локтях. В голове слегка шумело, словно я выпила, а яркое полуденное солнце резало глаза. Прикрыв лицо ладонью, я осмотрела разбитый под пикник лагерь. Норды тихо переговаривались, другие просто отдыхали, но большая часть собралась вокруг чего-то. В числе любопытствующих был Карун, рядом стояла Оли, на ее лице отражалась мука.

Мое состояние все еще оставалось разбитым, а голова туго воспринимала происходящее, поэтому я решила пойти поинтересоваться, за что меня так несправедливо отправили спать, будто я не могу вести себя смирно. В конце концов, я не ребенок. Именно с такими мыслями я протиснулась между стройными рядами нордов, но попав в первые ряды зрителей, с трудом сдержала крик, вовремя прикрыв рот ладонью.

Увиденное шокировало меня не столько своими малоаппетитными подробностями, сколько едва ощутимым флером знакомой ауры. Рокул лежал на земле, которая уже успела пропитаться его кровью. Создавалось такое впечатление, что кто-то очень злобный пожевал советника, а потом оставил истекать кровью… или ждать пока его спасут, если такое возможно. Проще говоря — позабавился. И что-то мне подсказывало, что последнее ближе всего к истине. Как ни крути, я не могла знать, чего можно ожидать от такого субъекта как властитель всея мира. Ведь именно его сила, оставила слабый, но ощутимый для меня дразнящий аромат.

Первый порывом стало желание развернуться и уйти, ведь для меня это звучало как вызов, но я ощутила чье-то пристальное внимание. Оглядев толпу, сообразила, что им слегка не до меня. Взгляд соскользнул на окровавленное тело советника. Я невольно отметила почти отсутствующую половину лица, распоротые губы. Светло-серебристые волосы теперь окрасились розовым и облепили раны будто щупальца. Лишь льдистые глаза, как и прежде, светились жаждой жизни. Он смотрел на меня, будто я была последней соломинкой, за которую смог ухватиться, забыв свою гордость.

Под его взглядом рассеялись последние остатки чар, мысли стали на удивление четкими и ясными. И до меня вдруг дошло, что никто не пытается помочь своему сородичу. Оглянувшись на Оли, я поняла одно — никто ничего не делает, потому что уже слишком поздно. Только мне, совсем недавно испытавшей все прелести боли от выпущенной стрелы, до отвращения ясны его чувства, я не могла оставить все как есть, не попытавшись исправить сотворенное Демь-Яром.

Выйдя из плотного кольца нордов, я подошла к советнику и опустилась на колени. Кожей я ощущала внимание, которое сконцентрировал на себе мой жест. Осторожно обхватив его запястье, нащупала слабый пульс.

— Мне нужен нож, — громко сказала я, но мои слова подобно камню, упавшему в колодец, не произвели должного эффекта, лишь вызвав недовольный ропот.

— Лиля, — рядом со мной оказалась Оли, — мы не можем ему помочь, оставь, он скоро уйдет.

Во мне поднялся гнев.

— Оли! Его же можно спасти, он еще жив, — последние слова я сказала едва слышно потому, что горло сдавило он подкативших слез.

Она недоверчиво посмотрела на меня, затем на Рокула и неожиданно протянула мне свой кинжал.

— Ты не обязана…

Я перехватила кинжал за рукоять и отвернулась, обрывая разговор. Время и так утекало непозволительно быстро. В голове крутились обрывки мыслей, которые постепенно связывались, сходились разрозненными краями, и теперь я точно знала, что если мне не помешают — быть Рокулу новорожденным.

И будто в насмешку над моими размышлениями послышался тихий, и до зубовного скрежета знакомый голос.

— Ала-Яра, ты никак своего убийцу облагодетельствовать собралась? — кинжал замер в опасной близости от груди Рокула. Советник же, как увидел в моих руках холодное оружие, обреченно прикрыл веки и кажется, потерял интерес к собственной судьбе.

Опять, — мысленно простонала я.

— Всего лишь хотел просветить тебя в отношении истинного лица этого норда, — тоном нудной училки вещал он.

Я подняла голову и поискала Демь-Яра среди присутствующих.

Я тебя не слушаю, — огрызнулась, осознавая, что мысли непременно дойдут до него.

— О, ну что ты, конечно! Не слушай! Просто вдумайся, за что мне убивать его? Потехи ради? Нет, милая, — его голос наполнился злостью, которая обрушилась на меня подобно урагану, — я наказал его за посягательство на мою женщину.

Даже если это так, — я подцепила край некогда шикарной рубахи, которая теперь представляла собой разрозненный набор лоскутов, которые успели присохнуть к коже, — я не смогу уйти в сторону.

Поджав губы, я с особой осторожностью освобождала тело от остатков одежды. Брюки подверглись тотальному уничтожению, как и все остальное. Отложив кинжал в сторону, я оттерла пот со лба.

— Таз с чистой водой и полотенце, — устало потребовала я, не поднимая глаз на нордов.

— Тебе так нравится чувствовать себя доброй и заботливой? — не унимался Демь-Яр. — Или ты хочешь ответить на чувства этого безумца?

Безумец здесь один! Это ты! — я сделала жест рукой, будто отгоняла назойливую муху.

— Как приятно знать, что ты можешь испытывать такие противоречивые чувства, — с особым удовольствием заметил он, — именно поэтому я и выбрал тебя.

Я тоже за тебя рада, только подарком, как ни крути меня назвать сложно, если только сомнительным. Но если ты так настаиваешь, пусть так, — собственные слова, наконец, примирили меня с совестью, — а теперь не мешай!

— Как будет угодно моей Ала-Яре. Любой каприз, милая. Наслаждайся, — была здесь и странная гордость, нежность и тихая тоска, но все это он грандиозно испортил. — Только имей в виду, ничего кроме неприятностей его исцеление тебе не принесет!

Тяжелый вздох поставил точку в нашей перепалке.

Но вот принесли небольшой таз и чистой, теплой водой, и огорчаться стало некогда. Я опустила ладони в воду, чувствуя, как медленно температура опускается, вымораживая из жидкости тепло. Кончики пальцев напротив, стали горячими. Поверхность воды давно покрылась тонкой корочкой льда, а я все продолжала сидеть молча. В голове было отчаянно пусто, из сердца ушли все чувства, осталось холодное спокойствие и уверенность. Осторожно пошевелив пальцами, удостоверилась, что вместо воды в тазу теснились блестящие зернистые льдинки. Осталось последнее. Я подобрала отложенный кинжал и царапнула острым концом по пальцу. Несколько ярко-багровых капель упали в содержимое таза. Реакция, как и ожидалось, была быстрой. Кровь топила лед, возвращая ему прежнее состояние.

Если бы сейчас меня спросили для чего я делала то или иное действие, то наверняка не получили бы вразумительного ответа. Просто дарованное знание толкало, и я знала, что мои действия верны. Я никогда не была врачом, и в другой ситуации просто не стала бы лезть.

После того как растаял лед, количество воды уменьшилось чуть ли ни в трое, что скорее всего было реакцией на мою кровь. Подняв тяжелую посудину, я наклонила ее так, чтобы струйка была тонкой и медленной. Ноги, руки, торс, лицо — под действием воды ткани быстро восстанавливались, затягиваясь новой розоватой кожей. Когда мне оставалось вылить последние капли на неглубокую царапину на плече, рядом зазвучал издевательский голос Демь-Яра.

— Оставь ему хоть память о своей спасительнице, — и с диким хохотом пропал.

Уставшие от напряжения руки дрогнули, и последние капли драгоценной жидкости пролились на землю, из которой зелеными стрелками брызнула трава.

— Черт! — я порывисто встала, все еще сжимая в руках уже не нужных таз.

Подняла глаза на стоящих в немом изумлении нордов и шагнула на встречу. Ряды тут же разомкнулись, пропуская меня. Я побрела прочь, обходя разбросанные в суматохи вещи, перешагивая через лежащие кучи подушек. Выйдя за пределы стоянки, я поискала Дикого. Он лежал за шатром, следя за мной внимательными желтыми глазами.

— Дикий! — позвала я.

Он тут же встрепенулся, и размашистыми прыжками понесся ко мне. Я оглянулась, ко мне шел Карун. Руки сами сжались в кулаки, ногти скрипнули по гладкому металлу. Недоуменно перевела взгляд на блестящую посудину, которая почему-то стала дико раздражать. Глухо рыкнув, я со всей силы швырнула ее в сторону.

— Черт! Черт! Чтоб тебе пусто было! — заорала я, размахивая руками.

Подлетевший Дикий ткнулся холодным, мокрым носом в щеку. Я отпихнула его морду, ухватила повод и взлетела в седло, со всей силы дури пнув бока рекса. Рыкнув, зверь сиганул с места, так что от ветра заложило уши, и мгновенно заслезились глаза. Злость оказалась настолько сильная, что мне хотелось плеваться проклятиями, крича на весь белый свет, как меня бесит Демь-Яр, вместе со своими заскоками.

Достал, ей богу достал!

С корабля на бал

Враг — это всякий, кто стремится убить тебя, неважно, на чьей он стороне.

Джозеф Хеллер.

Я бы не сказал, что у женщин нет характера, скорее, у них каждый день новый характер.

Генрих Гайне.

Ворвавшись в покои Каруна, я прямиком направилась в ванную. На пол полетела испачканная в чужой крови одежда, врученный алхимиком пояс с ножнами последовал вслед за всем остальным. Повернув рычаг, открыла воду, неспешно забралась в ванну. Подобрала ноги к груди, обхватила их руками.

И это только начало дня, — с тоской подумала, чувствуя, как вода от ступней медленно поднимается вверх, поднимая на спине множество приятных мурашек. Это мне-то и нужно, расслабиться, успокоиться и всегда помнить — нервные клетки не восстанавливаются. И потом, есть у меня предчувствие, что такая мелкая подлость далеко не последняя. По-моему Демь-Яру доставляет особое удовольствие сажать меня в лужу.

Разогнув ноги, я откинулась на бортик ванны, с удовольствием впитывая тепло воды. Где-то там далеко остался пришедший в себя Рокул, кажется, он был вовсе не рад выздоровлению от рук своего врага. Я улыбнулась и отогнала проплывшую перед глазами картинку. Меня вовсе не радовала перспектива пользоваться способностями этой таинственной Ала-Яры, тем более, если дарителем выступает такой сомнительный товарищ как Демь-Яр. Только вот оно — пресловутое чародейство происходит само собой, без каких либо действий с моей стороны. Ни тебе заклинаний, ни пентаграмм и странных зелий. Захотелось узнать, как там мой исцеленный, вот, пожалуйста, видение на блюдечке с золотой каемочкой.

Я пошевелилась и приоткрыла глаза. Вода наполнила ванну, и теперь и тихим шорохом сливалась через верхнее отверстие под самым бортиком. Совсем как дома.

— Не думаю, что дома ты чувствовала нечто подобное, — бестактности в голосе Демь-Яра было, едва ли не больше желания шокировать меня своим внезапным появлением.

Но он получил обратно пропорциональный эффект. Я закрыла глаза, и усмехнулась.

— И все-таки тебе невероятно скучно, — тихо заметила я, стараясь не думать о том, в каком виде нахожусь.

— Есть такое, — его легкие шаги послышались где-то совсем близко.

— Я бы посоветовала тебе выбрать другой объект для измывательств, потому что мое терпение далеко не бесконечное.

Конечно, угроза сама по себе была жалкая и бесполезная, поскольку в его мире, я могла играть только по его правилам, но, черт возьми, как это несправедливо!

— Ты неправильно понимаешь мое внимание, отсюда и все твои негативные эмоции.

— Как же мне его понимать? — я открыла глаза, тут же встретившись с серьезным взглядом Мира.

Рыжие волосы в свете полуденного солнца отливали расплавленным золотом, и навевали о чем-то летнем с привкусом гречишного меда, который сладкой горчинкой оседал на языке. Серые глаза на бледном лице смотрелись двумя омутами туманно-седого утра, лишь подчеркивая остроту и резкость неплавных черт. Острые скулы, прямой нос, тонкая насмешливая линия губ, кончики которых, несмотря на улыбку, смотрели вниз. Эдакий насмешливый и грустный, знающий что-то тайное о тебе, но упорно скрывающий о себе все. Открытый, замкнутый, сосредоточивший в себе легкое безумие многих тысячелетий. Что же ты хочешь? Мудрый, не знающий покоя дух своих земель?

— Уйти, — ответил он на мои странные мысли.

— Как уйти? А как же все? Как же те, кто свято верит в тебя и почитает, ставя твое мнение превыше всего? Ты обманешь их ожидания?! — я резко села, в упор глядя, в его безмятежно спокойной лицо.

Нет, он определенно спятил!

— Почему вдруг ты вспомнила про всех? Они жили без меня, проживут и еще!

— Зачем ты рассказываешь это мне?

— Хотел увидеть хоть одно беспокойной личико, — Демь-Яр не улыбался, серьезно и сосредоточенно смотря на меня, отчего становилось неуютно.

— Увидел? — Хмуро поинтересовалась я. — Тогда позволь задать тебе один вопрос.

Демь-Яр пожал плечами.

— Почему ты решил именно сейчас появиться на Деми-Фо в образе человека? — кто знает, что он хотел от меня услышать, но явно не такой провокационный вопрос.

Демь-Яр до сих пор спокойно сидевший на краешке каменной плиты, которая служила основой для раковины, беспокойно дернулся. Сложил руки на груди, желая таким немудреным жестом закрыться от моего любопытства. Только меня уже не интересовал ответ, я знала, что дело здесь нечисто в любом случае.

— Ты же знаешь, милая, я здесь ради тебя, — улыбка вышла какой-то натянутой, создалось такое впечатление, что человеческая оболочка здорово ограничила его возможности в манипуляции над собственными чувствами.

— Польщена, — я картинно склонила голову, имитируя поклон, и изобразила долженствующую показать гримасу радости и смущения, такую же насквозь фальшивую, как и его ответ.

Он это понял, но не смутился. Оправдываться также не входило в его планы, и он просто решил сбежать.

— Ну, мне пора, — он поднялся, скользнул равнодушным взглядом по моей не скрытой водой фигуре и исчез.

— Поговорили, — буркнула я, и со звучным плюхом ушла под воду.

Несколько секунд я с почти вернувшимся умиротворением созерцала поднимающиеся вверх пузырьки воздуха. Вынырнув, поняла, что желания валяться в ванне, больше нет настроения.

Выходя из ванной, я неспешно подсушивала волосы полотенцем. Каково было мое удивление, когда одновременно со мной в спальню вошел взмыленный Карун. На мое появление он прореагировал так:

— Ты здесь?!

— А где мне еще быть? — фыркнула я, проходя к окну и располагаясь на широком подоконнике.

Кажется, алхимик смутился.

— Я думал, ты решишь спрятаться в самом дальнем и малопосещаемом уголке дворца, или сбежишь куда-нибудь, — ответил он, торопливо расстегивая куртку.

— Вот еще! Между прочим, я еще и награду стребую с твоей сестры за спасение особо важной политической персоны.

— И правильно сделаешь, — алхимик завалился на кровать и, повернувшись ко мне лицом, серьезно спросил, — как ты это сделала?

Я пожала плечами.

— Какая разница? — отмахнулась я.

— Да мне-то все равно, только раньше ты не особо проявляла способности к чему-либо.

— Ты случаем не намекаешь на мою бесполезность? — беззлобно поинтересовалась, щуря глаза.

Алхимик глухо рассмеялся и махнул рукой. Ну конечно, ругаться мы не хотим, неужели, надоело? Жаль, это всегда выходило так… бодряще. Я откинулась на стену и спустила одну ногу вниз, покачивая ей туда-сюда. Повисла какая-то подозрительная тишина. Повернув голову в сторону лежащего мужчины, я моментально покраснела от одного его откровенно пожирающего взгляда. Только тут до меня дошло, что опустив ногу вниз, халат сполз так, что открыл ее аж до самого… Подобрав предательскую полу халата вернула на положенное место.

— Я думал, ты не стесняешься меня? — насмешливо произнес он, подтрунивая над моим поведением.

— А я и не стесняюсь, — вызывающе ответила я, — просто у меня тоже нервы не железные.

Разговор начал выходить за рамки приличного, но меня это совсем не остановило. Что здесь такого, нас давно уже мысленно поженили, даже вот поселили вместе, так в чем проблема? Я выразительно выгнула бровь и вернула ему вызывающий взгляд.

Карун грациозно поднялся с кровати и подошел ко мне.

— Надеюсь, ты не решила так изысканно поиздеваться надо мной? — осторожно спросил он, все еще выдерживая небольшое расстояние.

— Да брось! Нас упорно пытаются свести, так почему бы не воспользоваться ситуацией и с пользой провести время? — родившийся цинизм и некая деловитость в столь интимном деле позабавила меня.

В доказательство своим словам, я развернулась всем телом, опуская вторую ногу вниз, взялась за пояс халата, который был завязан мной под честное слово. Карун неуверенно улыбнулся, сделал шаг навстречу, и мне передалось его волнение. Я потянула за концы пояса, ткань под весом тяжести сама расползлась в стороны, стекая по чистой, гладкой коже.

Карун тихо вздохнул и придвинулся вплотную, корпусом чуть разводя мне ноги.

— Это странно, — отметил он, накрывая мою ладонь своей, отчего тепло чужого тела моментально пробудило во мне только зарождающееся желание.

— Ты не хочешь? — ну к чему мне хождение вокруг да около.

— Дело не в этом. Ты всегда относилась ко мне так, будто… — он видимо искал нужное сравнение своим ощущениям.

— Выстроила стену?

— Да… именно так. А теперь… я совсем перестал понимать твою логику, — в его голосе появилась нервозность.

— Не ищи того чего нет. К тому же, — я протянула к нему руку и положила ладонь на грудь, — я хочу. Ну что нам мешает?

Сердце под моей ладонью билось часто, разбивая образ холодного мужчины. Я подалась вперед, чем воспользовался халат, соскользнув с плеч. Не сказать, что мне хотелось кокетничать и соблазнять алхимика, напротив, было желание выставить свои чувства максимально приземленными, без лишнего романтизма, так сказать в суровой реальности. Есть потребность, и есть возможность для ее реализации.

Наши глаза скрестились, мои говоря об играющих в крови гормонах, его горящие страстью, которая невольно смутила, повергнув в состояние легкого оцепенения. Оказывается, мы с несколько разных позиций рассматривали предстоящий секс. Мне хотелось отвести душу и выплеснуть лишние эмоции, алхимик же… Я огорченно вздохнула, коснулась губами его щеки и отодвинулась.

— Так не пойдет.

Только кто меня слушал? Оказавшись подхваченной на руки и бережно уложенной на кровать, я все еще раздумывала о правильности своих выводов. Мне не дали даже спокойно решиться на то, чего я боялась узнать именно об этом норде, поскольку искренне считала его своим другом, а друга мне терять не хотелось, тем более не ценой неудовлетворенного желания.

— Карун? — выразить хотелось неимоверно много, но отчего-то пропал боевой и циничный настрой.

Наверное, так на меня подействовал его полный нежности взгляд и настойчиво-ласковый поцелуй, украденный с моих губ, а после возвращенный мной многократно и вполне добровольно. Я удивлялась движениям своего тела, а потом мне и вовсе показалось, что я витаю где-то под потолком, наблюдая сверху за клубком из двух сплетенных тел. Только это обманчивое ощущение пропало, стоило только слегка сосредоточиться и выкинуть из головы все посторонние мысли. Вернулась чувствительность и казалось, что кожа под прикосновениями чутких рук Каруна начинает гореть и пахнуть чем-то остропряным, кружащим голову. Хотелось отдавать столько же, сколько давал он, с такой же страстью и радостью, но иногда неловкое движение воскрешало во мне все те эгоистичные слова сказанные мною совсем недавно. Отчего поднималось желание загладить свою вину и любить, любить так, как я не умела. Тогда я вскидывалась, отдавая всю себя той волне ощущений, что текли от Каруна сквозь меня.

— Лиля.

Сладкий транс схлынул, я потерла закрывающиеся глаза и слепо ткнулась в грудь алхимика. Карун приподнялся, потянул простынь, укрывая меня. Я открыла глаза, плотнее прижимаясь к нему.

— Да-да, я здесь, — хихикнула я, касаясь губами его груди.

Он тихо вздохнул, и жестом собственника обнял меня за талию.

— Я хотел тебе сказать о завтрашнем дне.

От его слов повеяло неприятностями и адреналином.

— А что завтра? — нехотя спросила я.

— Да так ничего особенного, намечается небольшой сабантуй, персон на двести. Выпивка, музыка, танцы… Что скажешь? — его веселье было столь же наигранным, как и мой интерес к таким мероприятиям.

— Не хочу! — капризно заявила я, поднимая на него глаза.

— И я не хочу, — признался он, потянувшись к моим губам.

— Может ну его?

Карун задумчиво изучал мое лицо, в то время как ладонь, лежащая на пояснице, совершала какие-то совершенно невообразимые движения, думать во время такого массажа категорически не получалось.

"А ты не думай, милая" — от обманчиво ласкового голоса Демь-Яра меня чуть не подбросило. Этот порыв я сдержала, чудовищными усилиями подавив дрожь, но от перекосившегося лица мне не помогло даже мое самообладание.

— Что случилось? — встревожено спросил Карун.

Я натянуто улыбнулась, выскользнув из его объятий.

"Ну, куда же ты?" — глумливо шептал он, пока я словно сумасшедшая металась по комнате в поисках обуви. Не нашла. Дрожащими руками запахнулась в халат, бросила на Каруна виноватый взгляд.

— Я сейчас! — и выскочила за дверь.

Как же я была рада, сделав одно приятное открытие. Покои алхимика помимо спальни имели вполне приличную приемную, одну стену которой занимали окна, там же находился балкон. Туда-то я и выбежала.

— Какой же ты редкостный засранец! — зло выплюнула я, прижимаясь спиной к декоративной колонне.

Он появился совершенно неожиданно, будто соткавшись из воздуха на широкой балконной перегородке. Демь-Яр прямо-таки лучился довольством, скрывая за широкой улыбкой что-то совсем пакостное.

— Не скажи, — он откинулся на широкой поверхности перила, — я же не подкрался в самый неожиданный момент.

Зачесались руки, просто неприлично захотелось врезать ему.

— Ты подглядывал!!! — рыкнула я, пряча руки за спиной, так было проще сдерживать свои истинные эмоции.

— О, да!

— Понравилось?

На его лице появилось какое-то мечтательное выражение, а на губах заиграла блудливая улыбка.

— Пожалуй, — охотно согласился, но это явно еще не все, — ты так страстно отдавалась, что во мне шевельнулось что-то похожее на ревность?

Создалось впечатление, что он спрашивает меня, заодно удивляясь этому, будто такие эмоции совсем не свойственны существу высшего порядка.

— Ревность? — удивилась я, картинно выгибая бровь. — С чего бы вдруг?

И осеклась, досадливо закусив губу. Взгляд сам непринужденно заскользил по самодовольному лицу Демь-Яра, и это вызывало внутренний трепет.

— Ммм… ты же не глупая, — он прищурился, — могла бы догадаться сама. Думаешь, я бы стал спасать тебя, если ты, хоть на чуточку была другой? Будь ты безразлична?

Солнечные лучи делали его силуэт темным, а путаясь в рыжей шевелюре, покрывали сияющей медовой глазурью. Я судорожно сглотнула и поплотнее запахнула ворот халата на груди.

Ответить или промолчать? Несмело выбрала первое.

— И что? Что с того?

Демь-Яр легко соскользнул со своего пьедестала и неспешно направился ко мне. Желудок свернулся в тугой комок и подкатил к горлу. Вжавшись в камень, я зачарованно наблюдала, как хищник вальяжно приближается, словно бы готовясь разделать жертву, а потом медленно и со смаком съесть.

— Милая, не забывай кто я, — он словно бросал мне вызов, а я вдруг почувствовала, что по телу разливается приятная истома.

Меня бросило в жар.

— Что…что ты делаешь? — я свела колени и сползла на пол, потому что стоять не было никаких сил.

— Чувствуешь? — ласковый шепот отдался глухим звоном в голове, в глазах потемнело.

Голова бессильно поникла, завесив лицо седым пологом. Руки сжались в кулаки, а ногти впили в ладони. Не помогло. Желание по миллиметру пробиралось все глубже, нарастая и стремясь выплеснуться наружу, а ведь он ко мне даже не прикоснулся. Я подняла замутненный взгляд на стоящего рядом со мной Демь-Яра.

— Перестань, — простонала я.

Он опустился, осторожно заглянул в глаза, меня сразу попустило. Тело как надломленное, лишенное опоры потянуло вниз. Демь-Яр поймал меня, легонько встряхнул, но я от одного только прикосновения его рук пришла в себя. От него исходило мягкое нечеловеческое тепло. К нему хотелось тянуться, впитывать и купаться. Я даже не заметила, как оказалась окутанная его руками. И это было так… правильно.

— Моя девочка, — звук его голоса вызвал волну нежности.

Почему-то не было удивления и желания искать объяснение таким неожиданным чувствам. Я казалась себе околдованной принцессой и достаточно только разомкнуть наши объятия, как наваждение схлынет, оставив горький привкус остывшего пепла. Но вот в душе проснулось что-то тревожащее, легко царапающее нервы.

"Карун…"

Я резко вырвалась, пытаясь разорвать теплый, усыпляющий все мысли кокон, но была поймана за руку и прижата спиной к его груди. Пальцы пробежались в разрезе халата, добрались до кожи.

— Не спеши, прошу.

Я моментально расслабилась, поймала нахальные руки, останавливая.

— Хорошо, — со смешенными чувствами убежать или остаться, тихо ответила я.

Повисло молчание. Но в нем не было неловкости, недовольства, обиды. Нет, оно заполнилось моим биением сердца и прерывистым дыханием. Демь-Яр замер, будто, чего-то ожидая, но его присутствие я чувствовала каждой клеточкой тела.

Тишину разорвал звук быстрых шагов, а через секунду я краем глаза увидела Каруна. Он успел одеться, и теперь с тревогой смотрел на меня. Все тело моментально заиндевело, в голове зашумело. Руки, лежащие на ладонях Демь-Яра, стали противно влажными.

— Тише, тише, — прошептал он мне на ухо, — он меня не видит, а вот почувствовать может. Поговорим позже, и не забывай, ты теперь особенная. И вполне можешь за себя постоять…

Тепло медленно исчезло, а вместе с ним опора. Я медленно покачнулась, но собрав силы, сделала шаг вперед, возвращая утраченное равновесие.

— Ты чего сбежала? — он провел рукой по взлохмаченным волосам, впрочем, делая еще хуже, чем было.

Облегчение вырвалось на свободу истеричным смешком.

— Что-то у меня в последнее время мания преследования, — я хихикнула, чувствуя, как нервное напряжение постепенно уходит, — мне показалось, и я сорвалась, прости, — быстро преодолев разделяющее нас расстояние, ухватила его за руку, потянув обратно в помещение.

Растерянный вид алхимика, настораживал, но я не смогла придумать ничего убедительного за такой короткий промежуток времени, пришлось списать на свою паранойю.

— Ты странно себя ведешь.

— Знаю.

— А еще ты что-то скрываешь, еще с охоты.

Мы вошли в спальню, и Карун высвободив свою руку из моего захвата, прошелся по комнате, остановившись у окна, прислонился к подоконнику. Я скривилась, понимая, что шила в мешке не утаишь, но вот рассказывать все…

— Меня хотели убить. Первая стрела ушла в дерево, вторая попала в цель. Но как видишь, я цела, здорова и полна желания узнать кому нужна моя смерть. Хотя сдается мне, цель моего устранения привязана к нашему с тобой будущему союзу. Доволен? Мне вообще не хочется это ни с кем обсуждать, ведь я скоро покину Курам-Илор. Что до причуд твоей сестры, то у меня есть ее обещание, и я им еще не воспользовалась.

Я говорила, а Карун все больше хмурился. Все правильно, хорошего я сказала мало, а загадочный противник уже готовит новую попытку в этом нет никаких сомнений. Спасать мир вроде не нужно, а такое ощущение, что мирное небо над головой вот-вот рухнет. К чему бы это?

— Карун, — вопросительно сказала я, пытаясь привлечь внимание его задумчивого величества.

— И ты после случившегося еще Рокула лечить полезла?

Я пожала плечами. Фантастических сил я в себе не чувствовала, поэтому о таком даже не задумалась.

— В следующий раз оставлю подыхать, если он не перестанет вести себя как говнюк. И, вообще, я добрая, чуткая и отзывчивая, разве ты не заметил?

— Будем надеяться, что следующего раза не будет, — с улыбкой отозвался алхимик.

Устав топтаться на месте, я забралась на кровать, устраиваясь в медитативной позе лотоса.

— Кстати, что там за сабантуй, на двести персон? Кого чествуем?

— Оли.

— А-аааа, тогда я согласна. Что говорят дамы из совета? — поинтересовалась нехотя, лишь бы только не возвращаться к опасной теме.

— К сожалению, ты их не впечатлила! Говорят замухрышка.

— О-о! Так это же хорошо, — хохотнула я, ничуть не обидевшись на замухрышку.

— Что ж хорошего? Была бы красавицей, хоть стало ясно, что я в тебе нашел, а так… — он сделал многозначительную паузу, видимо хотел отомстить за мое непонятное бегство и недомолвки, — есть повод задуматься.

— Подумать только! — возмутилась я, чуть ли не хрюкая от смеха. — И что же ты во мне нашел, алхимик недоучка?!

— Ты другая.

Тоже мне удивил! — мысленно фыркнула я.

— Я вообще не от мира сего, если ты не забыл.

— Норды тоже, если ты помнишь, — в тон ответил он.

— Чем докажешь?

— Есть у нас музей, а там хранятся предметы далекие от магии, — торжественно возвестил он, мечтательно щуря глаза.

— И что же это?

Повод для насмешки, конечно, был ничтожным, но я вспомнила свой мир: электричество, сеть, военную промышленность и многое другое.

— Технология.

И вновь перед глазами возникла живая картинка моего мира, где малейшая мелочь была находкой технологии. Но что-то не стыковалось с его словами, я даже сначала не уловила этот нюанс, а потом…

— Погоди, так что же вы живете как…как… — никак не находилось нужное слово.

— Как местные?

— Именно.

— Когда мы уходили, то совсем не собирались расставаться с собственными привычками, но мир здешний решил по-своему.

В мыслях всплыло самодовольное лицо Демь-Яра. Ничего удивительно…

— Здесь нельзя изобрести или добыть того, что у нас использовалось как энергия. Все наши приборы так же бесполезны как… — он фыркнул, — не могу придумать что бесполезнее! Поэтому у нас есть: водопровод, канализация, судостроение, архитектура, животноводство, земледелие — в общем, все, что может обходиться без энергии. С другой стороны мы смогли усилить наши способности к магии, которую глушила атмосфера нашей родины. Не скажу что полноценная замена, но зато мы можем жить и… не влиять на окружающую среду. Ведь Деми-Фо устроена так, словно защищает сама себя, не давая своим жителям того, что могло бы ее убить. Очень мудро на мой взгляд!

— Или на редкость эгоистично, — пробурчала я себе под нос.

Все эти разговоры настолько утомили меня, что я развалилась на кровати и с самым нахальным видов заявила:

— Меня не кантовать. Будут требовать шли всех лесом, а еще неплохо было бы покушать. Никто обо мне не заботится! Все сама, все сама, — последние слова, конечно, чистого вида наговор, но Карун был совсем не против моего сонного нытья.

Даже помог закутаться в одеяло и нежно поцеловал в висок.

— Отдыхай, — сквозь сон услышала я.

— И ты ничего синего и горячего не трогай… — пробормотала я, проваливаясь в сладкую вату сновидений.

Проснулась я от ощущения чьего-то присутствия, но вскакивать и портить себе этим сонную негу оказалось страшно лениво. Блаженно потянувшись под одеялом, перекатилась на прохладный кусочек кровати. Потерев глаза, приподнялась на локтях, недоуменно уставившись на склонившуюся над книгой Оли. Почувствовав мой взгляд, она оглянулась. Вид у нее был заморенный.

— Как ты? — охрипшим голосом спросила я, расправляя сбившийся халат.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла и тихо заговорила:

— Устала. Как-то все сразу на меня свалилось, а я не успеваю за всеми углядеть. Старею, наверное, да и срок подходит.

Мне стоило больших трудов не фыркнуть, но я сдержалась, здраво рассудив, что наша позиция во взглядах может сильно отличаться.

— А здесь ты прячешься? — вдруг догадалась я.

Оли нервно дернула уголками губ, будто этот жест должен обозначить улыбку.

— Да, и ты знаешь, ваши покои это единственное место, куда не сунутся без особого приглашения, — и в ее устах слова прозвучали без насмешки, будто так оно и было.

— С чего бы?

Сложенные на груди руки разомкнулись, королева сделала несколько движений, разминая пальцы, и совершенно по-детски запустила их в тщательно уложенную прическу, тут же ломая четкий рисунок локонов. Мне показалось она, таким образом, снимала с себя всю ответственность перед своим народом, становясь самой обычной женщиной. У которой может случиться не только плохое настроение, но и многое другое, что мужчины называют непостижимой женской душой.

— Сильно достали? — спросила я, сползая с кровати и направляясь к столику, сервированному на две персоны.

— Сильно? — она неожиданно вскинулась, разрушая весь образ усталой женщины. — Да я больше видеть не могу наших дамочек, они все как с цепи сорвались!

— А чего хотят? — поинтересовалась я, снимая теплосберегающие колпаки с тарелок.

Оли поднялась со своего места и быстро пересела ко мне, так же заинтересованно вооружившись приборами, но потом, задумчиво покрутив трезубой вилкой перед лицом, положила обратно. Подцеплять же кусочки невероятно нежного мяса руками было гораздо вкуснее и веселее. Отправив в рот очередную вкусность, она, наконец, решила продолжить прерванный разговор.

— Одни требуют твоего немедленного изгнания, потому что бояться, — меланхолично сказала Оли, — другие, переживая за свои высокородные задницы, умоляют меня запретить брату доступ к лаборатории. А что я могу сделать? Карун уже сделал закупку чего-то убойного, так что просьбы совершенно бесполезны, да и он уже не тот недоучка…

— Успокой своих девочек, я скоро уеду. Что до боязни… это не мои проблемы, — я пожала плечами и вернулась к еде.

— Ну да, я уже поняла, что вы с моим братом не собираетесь мне уступать, — с улыбкой ответила Оли, красноречиво покосившись на смятую постель.

Хитрая, — не без удовольствия подумала я, но отступать все равно не хотелось. Тут я вспомнила про исцеленного Рокула.

— Как там советник?

У Оли вырвался истеричный смешок, но она спрятала гримасу веселья, за пышной волной волос, потянувшись за чашкой ароматного морса из местных ягод.

— Жив, — коротко ответила она, после большого глотка напитка.

— Да я другого и не ожидала. Он очень ругался?

Оли все-таки не выдержала и рассмеялась.

— О да! Никогда не видела Рокула в такой ярости, и в такой растерянности, — лукаво добавила она, вытирая пальцы об салфетку.

Я задумчиво посмотрела в окно, но отсюда был виден только небольшой кусочек гаснущего закатного неба. Можно сколько удивляться причудливой злодейке судьбе, по прихоти которой мне пришлось смывать чужую кровь, смотреть на трепещущее оперение стрелы в собственной груди, и выслушивать загадочные слова творца этого мира. А сейчас ее бразды твердой рукой перехватил Демь-Яр, ну или никогда их не выпускал…

— А где Карун?

Оли махнула в сторону окна.

— В лаборатории, скорее всего. Я его не застала.

Кивнув, я встала из-за стола, и подошла к закрытому окну. Впрочем, закрывали его явно снаружи, потому как под подоконником стояла уже знакомая лестница. В голову невольно закралась мысль, о напряженной атмосфере в здешних коридорах. Меня это повеселило, хотя это вовсе не говорило, о том, что именно Карун вылез в него, возможно, кто-то забрался в него. А это уже не смешно. Что там говорил Демь-Яр, пока я лечила советника? Да-да, лечу своего убийцу! Занятно, так значит, он стрелял. Зачем? Что мне делить с ним? Нечего…

— Оли, а кто унаследует престол, если у тебя не появится дочери?

Хотелось схватиться за голову, но вовсе не от боли, а от мыслей, которые возникали, будто мои мозги заточили под качественную аналитическую деятельность. Демь-Яр и тут постарался, как же без него.

Королева посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами, пару раз изумленно хлопнув ресницами, но легко справившись с эмоциями, на выдохе ответила.

— Кому-то из совета, — ее величество нахмурилась, чем живо напомнила Каруна.

— Отлично, — я едва не потерла руки, но все мое существо излучало довольство.

Казалось, королева была сражена моей реакцией.

— Ты не будешь против, если я, на ночь глядя, попугаю ваших дамочек, ну или повеселю, — я устремилась в сторону гардероба, — это уж как получится.

— Что ты хочешь сделать? — она устремилась за мной и теперь изумленно наблюдала, как я увлеченно перебирала платья.

— Ничего, — как можно невинней ответила я, — что мне одеть, если я хочу увидеть их удивленные взгляды?

— Синий королевский шелк, — на автомате отозвалась Оли, и тут же более осмысленно добавила, — но его здесь нет.

— Как? А это? — сняв с вешалки синее, многослойное нечто, вопросила я.

Королева слегка покраснела, смущенно опустив глаза в пол.

— Коварная ты женщина, моя королева, — ровным голосом произнесла я.

Мы обменялись заговорщицкими взглядами и приступили к моему облачению, в нечто воздушное как облако. И это оказалось не так просто. Одной мне точно не удалось влезть в него, а потом правильно застегнуть все многочисленные, но потайные застежки.

На плечи, как заключительный штрих лег тончайший газовый шарф, делая образ загадочным. Неудобно, ткань норовит сползти вниз, но очень эффектно. Оли довольно оглядела дело рук своих и благосклонно кивнула.

— Я пойду с тобой! — уверенно заявила она. — Не хочу пропустить такое!

— Ты только не влезай. — Оли согласно кивнула. — Ты знаешь, твои дамочки из совета считают меня замухрышкой, — с притворным огорчением пожаловалась и трагично шмыгнула носом.

— Ммм… — кажется, Оли смеялась.

— Да ладно, я не в обиде.

Звезда цвета заката

Когда нет врагов, то не бывает войны.

Лаоцзы.

Вы говорите, из двух зол? Тоже мне ассортимент!

Веслав Брудзиньский

Это выглядели именно так, как я представляла. Большой зал, но словно поделенный на несколько секторов. В дальнем, скрытом занавесями углу, женщины что-то увлеченно обсуждали, а местами жарко спорили. Я невольно прислушалась, речь шла о судостроительной верфи, которая только начинала свою работу. Кажется, в постройке судов вводилось новшество, и одна из них очень сомневалась в эффективности и нужности такого изменения.

С другой стороны у распахнутого окна сидела очень красивая девушка, на коленях у нее лежал музыкальный инструмент, чем-то напомнивший мне гусли. Тонкие пальчики медленно перебирали многочисленные струны, извлекая из них божественно-нежные звуки, но сама девушка вряд ли это замечала, отсутствующим взглядом смотря в ночь за окном. Рядом с ней тихо сидела еще одна яркая представительница прекрасной половины нордов. Перед ней стоял знакомый по учебе мольберт, на красивой резной треноге. В руке быстро, но несколько неуверенно порхал остро отточенный карандаш.

Оли осторожно тронула меня за локоть, но я лишь загадочно приложила палец к губам.

— Еще минутку.

Ближе всего к нам, почти в середине комнаты, стоял большой стол круглой формы. За ним расположилась большая часть женщин, кажется, они играли в какую-то игру.

— Что они делают? — прошептала я на ухо Оли.

— Данечи — глупая игра. Та у кого на голове темное полотно описывает внешность одного норда, остальные пытаются угадать, — недовольным голосом сказала королева.

— Это ведь еще не вся игра?

Оли тихо вздохнула и поморщилась.

— Нет. Дальше, независимо оттого угадан описанный норд или нет, ведущая задает ситуацию, а дальше идет простая жеребьевка.

— Они что играют с мужчинами? — я задохнулась от возмущения.

— Именно, — голос Ее Величества помрачнел.

Вот как, — я с интересом, но не без содрогания прислушалась, к тому, что говорила женщина, что скрывалась под покрывалом.

— …нелюдим, привлекателен, рядом с ним всегда запах осени… — тихим, почти потусторонним голосом вещала она.

— Оли, а зачем ей покрывало? — не удержавшись, спросила я, наблюдая, как другая группа с легким пренебрежением наблюдали за развлечением подруг.

— Ну, во-первых, чтобы остальные не видели выражение ее лица, а во-вторых, — Оли замялась, нервно ухватившись за край шторы, за которой мы прятались.

— Оно не придумывает ситуацию, так? — мне показалось, но королева резко побледнела.

— Нет. Она ее видит.

— Хорошие у ваших женщин игры. Добрые, — холодно заметила я.

— Понимаешь, Данечи не совсем игра, так наши женщины ищут себе мужа. Но… — она злорадно ухмыльнулась, кивая на собравшихся дам, — сейчас, это всего лишь баловство, уже давно никто в серьез не уходил за избранником.

— Ладно, мне вообще ваши обычаи местами кажутся дикими и далекими. Идем? — я оглянулась на королеву.

— Да, идем.

Из потайного закутка мы вернулись в зал, откуда я недавно не совсем успешно дезертировала. Оли без малейшего колебания направилась к двери будуара, а вот мой запал уже несколько схлынул. Я колебалась, но не столько из-за внутреннего мандража, сколько из-за присутствия венценосной особы.

— Послушай, Оли. Я думаю, тебе стоит пойти одной.

Королева оглянулась, удивленно и с вызовом посмотрев на меня. Она словно бы говорила — ну что девочка, струсила? И, пожалуй, я готова была с ней согласиться, если бы не одно "но". Отношение к себе совета, нужно менять. К этому выводу я пришла давно и прочно уверилась в правильности такого решения. Они женщины, у них в стране матриархат, но при этом меня не в грош не ставят, смотря в мою сторону с пренебрежением и брезгливостью. Связано ли это обстоятельство с мнение большинства, или, что, скорее всего, с чьим-то единоличным, но очень влиятельным, я точно не знала.

— Почему? — очень тактично спросила Оли.

— Я думаю, ваши дамы не так глупы, чтобы выставлять свое настоящее отношение ко мне, тем более в твоем присутствии. А вот когда я заявлюсь одна, да еще так неподобающе и вызывающе одета… — меня внутри передернуло.

— Они тебе в порошок сотрут, — констатировала Оли, задумчиво рассматривая свои руки.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Хорошо.

Ее Величество тихо проскользнула внутрь, выпустив из помещения невидимое облачко ароматных запахов с примесью грустной мелодии. Но волшебство рассеялось через секунду, когда дверь отрезала меня от мира царившего внутри. Сбегать я не собиралась, как могла подумать Оли, просто еще не понимала с чем стоит подойти к решению моей проблемы. У меня была конкретная цель, мотивация и я готова рискнуть. Если хоть одна из них изменит свое мнение обо мне, это уже будет своеобразная победа.

Не успев додумать, пространство вокруг меня погрузилось во тьму. Я вздрогнула, развернулась спиной к двери, в которую уже готовилась войти, слепо зашарила по густой бархатной темноте. Зрение успело заметить метнувшуюся тень, но было поздно. Широкая ладонь закрыла мне рот, а к шее прикоснулось холодное лезвие кинжала. Испуг моментально перешел в состоянии перманентной злости.

— Тсс, не шуми… — зашептал он, — иначе…

Лезвие опасно заиграло смертоносным холодом по коже. Пришлось соглашаться. Ладонь с лица исчезла, мгновенно переместившись на талию.

— Не буду, — осипшим голосом прошептала я.

Он потащил меня прочь из зала, только дверь дамского будуара распахнулась, послышался задорный смех. Тонкая гибкая фигурка выпорхнула в темноту. Мой мучитель сработал молниеносно, втягивая нас в ту самую нишу, где я пряталась днем. Ладонь снова зажала рот, а кинжал острым кончиком уперся в яремную впадину. Дышать стало легче, и я, забыв о страхе, наблюдала за той, что сейчас, улыбаясь, смотрела вглубь будуара.

— Эй, Сами, не уходи! — кажется это голос Оли.

Но видимо девушка была настроена игриво. Она сделала изящное па на месте, на ее лице отразилось море озорства и юношеской непокорности.

— У меня для тебя сюрприз…

О да, наша королева умела дергать за нужные веревочки. Девушка будто загипнотизированная обещанием, грациозно покачивая бедрами, устремилась внутрь. Закрывшаяся дверь, как прожорливый монстр проглотила звуки веселья и свет. Зал погрузился во тьму. Мужчина тихо фыркнул, убрав руку с лица, тем самым развязав мне руки. Во время небольшого представления той девушки, я успела, как следует придти в себя и даже решить действовать, впрочем, на свой страх и риск.

— Чего ты хочешь? — тихо и как-то устало спросила я.

Весь этот день меня неимоверно вымотал.

— Ты все время мешаешься! — зашипел он мне на ухо, а кончик кинжала больно царапнул кожу. — За что мне это…

И тут я узнала голос говорившего, моментально сообразив, о чем он мне говорит.

— Рокул, — наверное, я испытала ужас, поняв, кого в действительности спасла.

— Да, детка это я. Но на этот раз мне ничто не помешает отправить тебя за черту.

— Зачем? Что я тебе такого сделала?!

Он не ответил, его пальцы больно стиснули локоть. Отступившая было злость, вернулась. Я накрыла его ладонь своею и зажмурилась, в деталях вспоминая заснеженный утес над пропастью, куда меня однажды притащил Демь-Яр. Ветер засвистел в ушах, от давления их заложило. В волосы набились снежинки, кожу опалило холодом. Кинжал, как я и планировала, исчез где-то в пространстве, просто потому, что мне так захотелось.

Здесь царила буря. А ведь если задуматься, я даже не знала где это здесь.

Существо охватила какая-то детская радость. Обернувшись, я увидела ошарашенного советника, который пытался понять, что произошло, но видимо не мог. Я засмеялась громко и неистово. Ветер яростно трепал прозрачные лоскуты платья.

— Чего ты молчишь? — дурачась, набросилась я на мужчину. — Кажется, ты желал уединиться со мной, настойчиво хотел увидеть мою смерть! Ну же, чего ты медлишь, давай!

Рокул смотрел на меня во все глаза, не веря в действительность происходящего. Я сделала шаг навстречу и призывно обнажила шею, собрав волосы в руку. Норд не пошевелился.

— Нет? — я покачала головой. — Уже не хочешь? Жаль… хотя нет, я рада что ты передумал! — ледяной воздух обдирал горло, а воющий ветер заставлял все время кричать, если я хотела быть услышанной.

— Мне не свойственно делить мир на черное и белое! Я ищу хорошее даже в самом отъявленном мерзавце, просто ставя себя в его положение. Но ты! — я метнулась к нему, цепляясь замерзшими руками за ворот камзола. — Тебя я не понимаю…

Он дышал часто и хрипло, замерев напротив меня ледяной скульптурой, и только голубые глаза яростно метались по моему лицу.

— Я принес клятву. — Сквозь зубы процедил он.

— За что же меня приговорили к смерти?

Он молчал.

— Все из-за власти? Трона?! — заорала я ему прямо в лицо.

— Да, — и отвернулся, а мне хотелось рвать на себе волосы.

— Идиоты!!! Какие же вы, идиоты! — я отпихнула его от себя. — У меня есть все это, хотите вы того или нет!

Меня сотрясала крупная дрожь. Схватив советника за руку, я потащила его к обрыву, замерев в полушаге от пропасти.

— Ну, давай же! Толкни, исполни клятву, — ласково, с явным привкусом безумья в голосе промурлыкала я, заглядывая в его расширенные от страха глаза.

Видно было, что мужчина колеблется, но после его упорных попыток убить меня, становилось неясно его нынешнее состояние.

— Но ведь тебя же не остановило то, что я спасла тебе жизнь, так в чем дело? — я приблизилась к нему настолько, что почти касалась губами щеки.

В своем безнаказанном безумии я слишком поверила в свои силы, а он принял мое приглашение. Его руки крепко прижали меня к промерзшей ткани камзола, губы впились в мои сбивая дыхание.

Дура, — укорила я себя, когда под ногами исчезла опора. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы понять, что сделал Рокул, а после — мгновение, чтобы убраться отсюда подальше.

Качели натужно скрипнули, но выдержали падение наших тел. Советник такого поворота не ждал, но осознав, что задуманное не произошло, расцепил руки. Я незамедлительно скатилась с него и, пошатываясь, поднялась на ноги. Пригладив волосы, которые моментально повлажнели от растаявшего снега, оправив перекрутившуюся юбку, я не говоря ни слова, вышла из беседки. До крыльца дворца было всего-то ничего, а мне стоило немного пройтись, чтобы привести спутавшиеся чувства в порядок. Позади раздались приглушенные травой шаги. Рокул молча пристроился сбоку от меня. Меня его присутствие позабавило, но вот говорить больше с ним не хотелось.

— Подожди, — он ухватил меня за руку и остановил.

Пришлось всем своим видом изобразить внимание, хотя даже думать стало трудно.

— Почему ты не убила меня?

Стон помимо воли сорвался с губ. Откуда у него такая непробиваемость и твердолобость?

— Я не убийца, — сухо ответила я.

Рокул достал из кармана платок и протянул его мне, отпуская мое запястье.

— У тебя кровь, — он посмотрел мне на грудь.

И, правда, кровь, — опустив глаза вниз, удивилась я.

Приняв платок, вначале промокнула капельки на лице, а потом осторожно стерла кровь. На коже не осталось и следа от царапины, что меня, несомненно, обрадовало, а вот советник недоуменно вскинул брови, а на лице проступил ужас. Возможно, он понял, насколько все не просто.

— Позвольте проводить вас, — глупо сказал он.

— Да, пожалуй.

***

В будуаре, после жуткой бури на вершине горы, показалось слегка душновато. Музыка по-прежнему свободно рождалась под пальцами все также пребывающей в прострации девушки. Те, кто играли в данечи, заметив меня, дружно замолкли, но в этой компании делать было совершенно нечего, к тому же, их взгляды не располагали к знакомству. В ком-то кипело возмущение, другие лишь презрительно кривили губы и отворачивались, но были и такие в ком горел интерес, они чувствовали как в воздухе витает нечто новое, чуточку скандальное, с пряным послевкусием. Перемены — так это называлось.

Королеву я увидела в дальнем уголке, где сейчас чинно, даже несколько лениво переговаривались женщины, там же находилась опознанная мной Антиноя. Поймав мой взгляд, она медленно прикрыла веки, тем самым приветствуя. Меня этот знак внимания приободрил, но ложных надежд на поддержку я не возлагала. Да и вообще после случившегося со мной несколько минут назад, у меня пропало желание завоевывать умы и сердца. Просто эмоции кончились, а откровенно пренебрежительные взгляды вызвали невыносимую тоску.

Обогнув стол, я подошла к увлеченно рисующей девушке. Поразмыслив пару секунд, опустилась на низкую банкетку рядом с ней. Она пыталась нарисовать свою компаньонку, которая, не обращая внимания на окружение, продолжала наигрывать грустную мелодию, а может, просто слепо перебирала струны в поиске новых композиций. Замерев в напряженной позе, я постепенно оттаивала. Уж не знаю, что на меня так подействовало то ли прокравшаяся в самое сердце музыка, то ли талантливое рисование. Но я как-то незаметно растворилась в созданной этими двумя женщинами атмосфере. Созерцание настолько затянуло меня в свой омут, что я не сразу сообразила, как втянулась в разговор.

— Ну как? Вроде неплохо получается? — лениво спросила рисующая, хотя я не была полностью уверена к кому она обратилась.

— Удачный набросок, — в тон ей ответила я, ожидая, что неожиданная собеседница очнется, но она также погрузилась в некий транс.

— Мне все никак не удается прорисовать правую кисть, — пожаловалась она, прикусывая кончик карандаша.

— А, по-моему, такой смазанный жест тоже выглядит интересно.

Она неопределенно покивала, вновь возвращаясь к проработке лица. И казалось, разговор потух сам собой, но тут очнулась позировавшая ей девушка, на охоте я ее точно не видела. Она мягко улыбнулась мне, отложила "гусли" и подошла к нам, встав у меня за спиной.

— Неплохо, весьма неплохо. Недаром ты днями пропадаешь в Селье. Тебе бы стоило присоединиться к данечи, глядишь, и Мастер попадется в твои сети.

Карандаш замер, рука нервно дернулась и опустилась на колени. Девушка обернулась и возмущенно сверкнула на нее глазами, потом перевела взгляд на меня. Секундное замешательство, и ее щеки запылали нежным румянцем. Теперь я ее узнала, это была та девушка, что случайно помешала Рокулу, неожиданно выпорхнув из будуара. Сами — скорее всего уменьшительное ласкательное, возможно она приходилась Оли родственницей.

— Мастер Рилий не такой! Я не стану заманивать его глупой игрой! — последние слова она произнесла достаточно громко, чтобы ее услышали все присутствующие.

— Не кипятись, — мягко попросила ее подкравшаяся Оли.

— Но это так! — нисколько не обидевшись на королеву, заявила та, и как ни в чем не бывало, вернулась к рисунку.

Я тихо хмыкнула. Оказалось даже в столь устоявшемся обществе есть идейные бунтари… Дальше мысль не пошла, желание уйти обострилось еще благодаря озлобленным взглядам, устремленным мне в спину. В общем, затея не удалась. Кинув Оли прощальный взгляд, я направилась к выходу. Когда желанная цель была близка, сидящая за столом женщина схватила меня за руку.

Скривившись, подумала, что этот день никогда не закончится.

— Ты что здесь забыла? — ее лицо презрительно исказилось, испортив весьма привлекательную внешность.

— Уже ухожу. — Без эмоций ответила я, попытавшись вернуть себе любимую конечность, но она держала слишком крепко. — Что еще? — раздражение щедро плеснулось в слова.

Оторопев от моего тона, она стиснула пальцы на моем запястье, так что остренькие ноготки больно врезались в кожу.

— Да как ты смеешь?!

— Простите, — тихо сказала я, надеясь, что так она остынет и отпустит меня, — мне стоит быть сдержанней.

Но ее это только раззадорило.

— А еще посмела надеть королевский цвет, — шипела она.

Я оглянулась назад. На нас смотрели, смотрели с интересом, замерев в ожидании скандала, которым уже ощутимо веяло от несдержанной незнакомой женщины. Только я не хотела быть облитой ушатом грязи, которую вовсе не заслужила.

— Как вы меня все достали, — пробурчала я себе под нос и из последних сил представила милый балкончик в покоях Каруна.

Холодный ветер взметнул волосы, погладил горящее запястье и умчался обратно в поле. Я поежилась и бегом влетела внутрь, распахнула дверь в спальню и так и застыла на пороге. Все гневные мысли мигом улетучились, а голову заполнила нежная патока эстетического наслаждения. Карун спал беспокойно, широко раскинувшись на простынях, рассыпавшиеся длинные волосы оплели плечи точно ленты. Я тихо вздохнула. Карун пошевелился и негромко сказал.

— Не стой на пороге, — сонно, хрипло, так что заныл низ живота.

— Я тебя разбудила…

— Немного, — он приподнялся на локтях, простынь сползла вниз, открывая торс.

Чтобы отвлечься, я прошла внутрь, на ходу расстегивая застежки, те до которых могла дотянуться, а этого явно не хватало, чтобы свободно выбраться из платья.

— Садись, я помогу, — улыбаясь, произнес он.

Только что мне казалось, что ни сил, ни эмоций не осталось вовсе, но его мягкая, чарующая улыбка пробудила во мне невероятные потоки нежности. Покорно опустившись на постель, позволила заботливым рукам расстегнуть, а затем раздеть и увлечь себя в теплые объятия любимого мужчины. Он ничего не спрашивал, не проявлял нетерпения в желании овладеть, он просто нежно гладил меня. Живот, бедра, грудь, шею пальцы скользили медленно, неторопливо, словно желая выпустить напряжение, что накопилось за день.

Нехотя пошевелившись, я беспомощно уткнулась ему в грудь и тихо-тихо прошептала:

— Давай сбежим?

— Тебе здесь не нравится, — Карун уже не спрашивал — он утверждал.

— Напротив, Курам красив, загадочен и очень близок мне по своему духу. Я хотела бы посмотреть на море, побывать на островах и увидеть какое здесь лето. Поваляться на пляже, искупаться…да много чего, — голос стал мечтательным.

— И все же ты хочешь уехать.

— Они не примут меня, — я сладко потянулась в его объятиях и перевернулась на другой бок, — а вот когда пройдет время… оно им нужно чтобы свыкнуться. Мы вернемся, обязательно.

Веки стали тяжелыми, я зевнула, чувствуя, как прохладные губы легко коснулись шеи, плеч, защекотали мочку уха, отчего по коже забегали приятные мурашки.

— Спи, моя королева, — прошептал он, когда сон уже обнял мое измученное тело своими туманными лапками.

Не мои долги

Петр Заломов нес красное знамя, по поводу чего все время вспоминал мать.

Из школьного сочинения.

Утро хмурыми серыми тучами заполонило небо до самого края, и они готовились вот-вот разразиться противным холодным дождем. Но сейчас мне было тепло, уютно, рядом спал умиротворенный и расслабленный мужчина. Единственное что настораживало — раннее пробуждение, ведь я всегда предпочитала поспать подольше.

Чтобы не разбудить своей возней Каруна, я осторожно высвободилась из его рук и соскользнула с кровати. По пути в ванную заглянула в гардеробную, где выудила теплое длинное платье, белье и плащ с капюшоном. Войдя в ванную, отметила отсутствие окровавленной одежды. Видимо прислуга во дворце все-таки была, но шифровалась похлеще спецслужб.

Умывшись и приведя в порядок волосы, я натянула платье, успела надеть один чулок, прежде чем в ванную заглянул встревоженный Карун.

— Ты чего так рано вскочила? — спросил он сонным голосом, но взгляд остановился на ноге, которую я поставила на ванну, чтобы как следует натянуть чулок.

— Не спится, — легкое пожатие плеч.

— Иди ко мне.

Я счастливо рассмеялась, ныряя в раскрытые объятия. Не застегнутое платье полетело на пол, единственный оставшийся на мне чулок, при каждом взгляде брошенным на мои ноги вызывал дружный дикий хохот, благодаря чему мы постоянно отвлекались. А потом утомленные, но довольные таким началом дня одевались совместными усилиями. Карун, довольно легко посвятил меня в свои планы, напомнив что, вечером будет бал. На что я ненавязчиво намекнула, что тоже не прочь погулять. Чем подняла бурю возмущений, но совсем не ту что ожидала услышать.

— Ты вовсе не обязана отчитываться передо мной! Я доверяю, а значит совершенно не хочу думать о плохом.

И я смотрела на него как блаженная, понимая какой золотой мужик мне достался. Не запрещает, значит, разрешает, а если разрешения спрашивать не нужно, то делать это уже неинтересно. Запретный плод сладок, а если перед тобой все плоды мира в ассортименте, перестаешь воспринимать их как запретное.

Карун, как сказал, удалился в лабораторию, прежде побеспокоившись о моем завтраке. Точнее, попытался познакомить меня с королевской столовой. Пришлось расколоться и о своих планах.

— Навещу одну замечательную пекарню, — не стесняясь, заявила я, вызвав на лице моего мужчины странную ухмылку, — и это вовсе не то, что ты думаешь! До ваших дам мне еще ой как далеко.

— И ничего я не думаю, — сказал он, а уходя, напоследок шутливо погрозил пальцем.

Встреченные мною в ранний час норды вежливо кланялись, желая хорошего дня, я в свою очередь отвечала тем же, ясно понимая, что от их женщин такого отношения не получу никогда. Выйти из замка после вчерашнего происшествия оказалось много проще, дорогу все-таки запомнила.

Дождик на улице начал накрапывал, грозясь со временем, перерасти в мерзкую морось. Мокрая трава быстро намочила подол платья, но гулять на свежем, пахнущем озоном воздухе, было все равно приятно. До пекарни я добралась быстро, но помимо недальнего расстояния подстегнуло желание оказаться в ароматном тепле.

На сей раз дверь была закрыта, что неудивительно — непогода. Неловко помявшись на пороге, я уже раздумала заходить, чувствуя себя совершенно по-дурацки. Но и тут случай решил за меня. Входная дверь распахнулась, и в образовавшийся проем просунулся донельзя недовольный пекарь.

— Арель, я… — куда-то подевались все слова и умные мысли.

Норд поморщился.

— Не стой на пороге, проходи внутрь, — он посторонился, пропуская меня в помещение, где как я и грезила, было тепло и потрясающе пахло сдобой.

— Завтракала? — строго спросил Арель, чувствуя, как под его испытующим взглядом смущаюсь и краснею.

— Нет.

— Тебе не нравится дворцовая кухня или дело в чем-то другом? — спросил он, а я всерьез задумалась.

— Нет, готовят там вкусно. Но мне там неуютно, а ваши женщины это вообще шедевр поклонения. Воистину не сотвори себе кумира, — возмущенно заявила я, а под конец испуганно остановилась и сникла под укоряющим взглядом Ареля.

— Ты по-своему права, — в его глазах плескалась мука, тогда как внешне он казался, спокоен, — но наше наследие тяготит, а мы не вправе винить их за то, как они пытаются справиться с ним.

— Ясно.

Он поставил передо мной блюдо с какими-то поджаристыми загогульками и кружку с чаем, в которой плавала одинокая синяя слива. От взгляда на нее в меня на глаза навернулись слезы. Таким чаем меня любила баловать Тора. Мы выносили сладости и чай в беседку, где за неторопливой беседой проводили тихий вечер.

— У вас отличный вкус, — грустно сказала я, вдыхая тонкий аромат.

— А я вот еще не пробовал, — он тоже вертел в руках чашку.

— Это императорская слива. У вас друзья в Даркасе? — кончики пальцев закололо от неожиданно нахлынувшего волнения.

— Давно, лет двадцать назад я познакомился с человеческой девушкой… — его лицо затуманилось воспоминаниями, — а она до сих пор помнит.

— Вы любите ее? — вырвалось у меня.

— Люблю, но она не хочет быть со мною, будто что ее держит там. Тора вообще поразительная женщина.

Сердце радостно екнуло. Вот оно предчувствие! Сбылось и оправдалось. От счастья хотелось плакать и смеяться. Я счастливо улыбнулась Арелю, понимая, что уже не за что не смогу сдержать себя от желания повидаться с подругой. Но еще больше мне хотелось сделать ее счастливой.

— Арель, вы будете долго смеяться, но я имела счастье быть спасенной этой невероятной женщиной! — я подскочила со стула, чуть не подавившись кусочком хлеба.

— Тогда вы понимаете меня, — похоже, моей радости он не разделял, а вот меня уже раздирало желание смотаться в Даркас.

— Арель, я хочу вам предложить сделку! — вид у мужчины стал самый несчастный, и я поспешно выложила перед ним все свою козыри. — У меня есть некоторые способности, если хотите можно назвать их магическими, так вот с их помощью мы можем мгновенно перенестись в Даркас.

— А что там со сделкой? — напомнил он.

— Пустяк. За это я буду без зазрения совести приходить к вам в гости. Ну как, идет?

— Где подписать? — облегченно рассмеялся он, но так до сих пор и не поверил в правдивость моих слов.

— Так что, вы готовы? — я встала, сняла со спинки стула свой плащ.

Он колебался, но все же, кивнул мне. Встал, снял фартук и косынку.

— Одну минуту, — и вышел из помещения пекарни.

Я опустилась на стул, потому что ноги подгибались от ожидания новой авантюры, которая с учетом моей везучести может закончить чем угодно. Одно я знаю точно, у Торы надолго задерживаться не стоит, все же Арель мужчина, на которого сложно просто смотреть. А мне бы хотелось хоть краем глаза посмотреть на мою девочку, увидеть Мао и Нима… Я посильнее дернула себя за прядь, пытаясь удержаться от дальнейших мыслей, и мне это почти удалось. Вовремя вернулся Арель. Переодетый, довольный — совсем как жених.

Поднявшись ему на встречу, я неуверенно протянула руку.

— Вам нужно взять меня за руку. — Я почувствовала, как мои пальцы сжимает сильная ладонь. — Ну, поехали.

Самым сложным оказалось вспомнить в какое место лучше переноситься, чтобы случайно не отбить себе все ценное. Я вновь крепко зажмурилась и пожелала. Легкий морозец и знакомое журчание ручейка возле беседки в саду Торы. Открыла глаза, с удовольствием полюбовалась на ошарашенного норда и отпустила его руку. Но тот вместо того чтобы спрашивать о своей любимой, угрюмо и растеряно уставился на меня.

— Кто ты? — выдохнул он.

— Чтоб я сама знала! — я пожала плечами и устремилась по каменной дорожке к дому.

Очень хотелось застать Тору дома, а не мозолить глаза подозрительным горожанам. Нам несказанно повезло, женщина находилась дома, точнее, в своей мастерской и что-то очень увлеченно рисовала. Она не услышала, как мы вошли внутрь, даже деликатный кашель Ареля не вернул ее к действительности.

— Тора! — окликнула я ее.

Женщина вздрогнула, кисточка выпала из рук, соскользнула по гладкому шелку и застучала по деревянному полу. Она резко обернулась. По ее виду стало ясно, меня она давно похоронила. Еще секунда немого недоумения понадобилась женщине, чтобы осознать, кто стоит позади меня. Женщина радостно взвизгнула и повисла у меня на шее.

— Рада тебя видеть, — шепнула я ей на ухо, — но кое-кто тоже хочет обнять не меньше моего.

Тора задорно фыркнула, еще крепче сжимая на плечах руки.

— Если ждал так долго, то может подождать еще! — неубедительно солгала она.

— Давай-давай, а то я на минутку заглянула, и хотела сделать кучу дел.

Кажется, мое заявление Тору впечатлило. Она отодвинулась, окидывая меня внимательным взглядом.

— Когда тебя на руках унес охранник принцессы, я была почти уверена, что тебя уже нет в живых. И теперь ты появляешься в компании этого прохвоста, седая как лунь и теперь говоришь, что забежала на минутку?! — Тора была в бешенстве.

— Тора, я же пошутила, — широко улыбаясь, заявила я, косясь на замершего норда. — Арель, спасай меня!

— Ладно, но имей в виду, сейчас я тебя не отпущу!

А потом я поняла, что немного лишняя. Тихо выскользнув из мастерской, вышла на улицу. Деревья здесь, не успев сбросить пыльно-зеленую, выгоревшую листву, стояли покрытые снегом. Смотрелось сказочно красиво и так странно, будто зима внезапно загнала лето в угол, отпихнув локтем золотую осень. И в этом я ее поддерживала, потому что такую красоту может создать только безумный гений вроде нее.

За спиной тихо скрипнула дверь, и на крыльцо вышла Тора, на ее губах играла загадочная улыбка.

— Я рада за вас, — откровенно призналась я, потирая замерзшие пальцы.

Она качнула головой.

— Лиля, ты не перестаешь меня удивлять, — Тора спрятала руки в широких рукавах и пожала плечами, — я слышала про то, что ты отдала свою силу другой девушке, только нового Феникса до сих пор никто не видел.

Я болезненно поморщилась и закусила губу. Вот значит как, подали появление другой "меня". Наверное, у них не было других вариантов.

— Он существует, — покачав головой, ответила я.

На крыльцо вышел довольный Арель и позвал нас внутрь. В гостиной как обычно был беспорядок. На резной ширме висело несколько законченный платьев, рядом на пуфике лежало нечто странное, и как минимум нехарактерное для даркасской школы росписи. Я даже подошла поближе и аккуратно приподняла ткань. Надо же платье, только крой несколько отличающийся от традиционного, да цвет, будто по полотну растянули летнее закатное небо. Еще цветущий оранжевый закат, оставляющий блеклые блики на нежном вечернем небе и дальше плавно переходящий в глубокий синий бархат. Тонкий, почти невесомый шелк, создавал ощущение прохлады на коже.

Тора увидев, что я не могу оторваться от находки, довольно улыбнулась.

— Это эксперимент. Только он не получил признания у знати Даркаса, наши дамы слишком консервативны. Хотя о твоих работах до сих пор ходят слухи, а мой магазин осаждают богатые клиентки. — Кажется, Тора искренне гордилась своей ученицей.

— Ты могла продолжить работать в том же стиле, или придумать нечто еще более особенное, — я плотоядно покосилась на платье, которое так и не выпустила из рук.

— А я придумала, — фыркнула она.

Тора накрыла на стол, и мы сели пить чай. Арель и Тора о чем-то тихо переговаривались, а я все не могла отделаться от предчувствия какой-то подставы. Не здесь и не сейчас — это я знала точно, но в воздухе определенно ощущались недобрые вибрации. И сидя вот так в домашнем уюте и покое, оказалось особенно мучительно. Я с тоской посмотрела на беседующую пару, а подруга успела перехватить мой взгляд.

— Что-то случилось?

— Да. Нет… еще нет. Мне пора, — я почувствовала, как норд напрягся. — Нет Арель, только мне. Ты можешь остаться, мне нужно отлучиться на некоторое время, а потом я вернусь.

Поплотней завернувшись в плащ, и надвинув капюшон до самых глаз, покинула гостеприимный дом. На улице было людно, суетно, сказывалась близость рынка. Дорога же до дворца, она сама всплыла в памяти. И пройдя весь путь до самых ворот, вдруг спохватилась.

Что же я делаю! Мне бы калиточку в стене, а не парадный въезд, — пришлось торопливо разворачиваться и топать вдоль кованого забора, туда, где начинался дворцовый парк. Конечно, никакого черного входа там не предусматривалось, зато можно попробовать перенестись за забор, выбрав удобное место. Что говорить, места былой славы тянули меня сильнее любого магнита, заставляя забыть об осторожности и последствиях.

Убедившись, что кроме меня никто не любуется творением кузнеца, я зажмурилась. Впрочем, тут же распахнув глаза и оглядевшись. Здесь также как и в саду у Торы, деревья стояли запорошенные снегом, который вкупе с листьями казался зеленым зефиром. Дорожки, резко выделяющиеся на фоне общей белизны, были заботливо расчищены и посыпаны песком. Моя же дорожка вела прямиком к памятному камню, где решили мою судьбу.

Наверно, стоило таиться, но сидя на ненормально теплом камне и играя с вдруг ставшими послушными металлическими пластинами, как в пятнашки, я осознала, что это глупо. В любой момент я смогу оказаться так далеко, как только пожелаю. Рисунок все время причудливо менялся, но разобрать что-то конкретное мне так и не удалось. Темная махина дворца совершенно не радовала, слишком много неприятного оказалось связано с его стенами. Другое дело храм, что находился у меня за спиной.

Мне было весьма весело, когда я словно любопытная кошка проскользнула в приоткрытую дверь храма. Здесь было светло, пахло чем-то очень родным, отчего я разволновалась и перестала таиться у входа. Свет внутрь проникал отовсюду: из резной крыши потолка, сквозных арок на противоположной стене и даже сам камень, будто нежно мерцал изнутри. Никаких статуй, росписей, лишь гладкая каменная плита посередине на высоком постаменте, на которой стояла плоская чаша с курящимися в ней травами.

— Вот значит, где ты устраиваешь сеансы прогнозов погоды и подбиваешь людей на всякие деяния, — пробормотала я себе под нос, а шикарная акустика зала разнесла мои слова до самых дальних уголков храма.

Подойдя к плите, я осторожно положила на нее ладони, почувствовав тепло и легкую пульсацию внутри камня, словно там внутри бил маленький родничок. В теле сразу появилась неповторимая легкость, из мыслей ушли последние страхи и сомнения, что для меня было чревато. Это место напитало меня свежей силой, как если бы рядом оказался Демь-Яр.

Выдернули меня из легкого транса возмущенные вопли.

— Кто ты такая! Как смеешь дотрагиваться до святыни! — неприятный, но до отвращения знакомый голосок.

Резко обернувшись, я облокотилась на ребро плиты.

— Смею-смею, — заявила я, с неудовольствием обозревая красного от возмущения жреца, — и не стоит шипеть проклятья, все же мы в святом месте. А он, — я подняла указательный палец вверх, — бывает очень обидчив.

Теперь с лица жреца все краски вовсе смыло, оставив его бледным. И только тут я поняла, что не мои слова повергли его в шок, а я сама. Он совершенно точно узнал меня, опального Феникса и несостоявшуюся невесту.

— Я вижу, вы узнали меня. — Весело отозвалась я. — И как? Совесть не мучает, по ночам хорошо спите? Ну, так я за вас рада, любезный, — совсем уж нагло выпалила я и удивилась силе собственной злости.

— Откуда… — и замолк, словно звук выключили.

— Ала-Яра, нехорошо так со слугами, — его голос прошелся по коже не хуже наждачной бумаги, хлестнув где-то ниже спины, заставляя отскочить от плиты резвой козочкой.

Оглянувшись, я судорожно выдохнула. Но вместо привычного ухмыляющегося лица в обрамлении огненных волос, увидела лишь серебристую дымку, исходящую от самой плиты. Первый и второй испуг прошел, вернув прежнее расслабленно-веселое настроение.

— Так было за что, — фыркнула я, пряча руки за спиной.

— Хато, девочка мая ученица. И впредь веди себя почтительней, — Демь-Яр, словно бы нарочно не уточнил — вести себя почтенней со мной, или в стенах храма, припоминая ему недавнюю ругань.

Жрец отмер, придя в себя от неожиданного снизошедшего покровителя, и как подкошенный рухнул на колени. Он с блаженной улыбкой что-то бормотал и через слово бился лбом об каменный пол, но за трансом поклонения не замечал, ни боли, ни смехотворности своего положения.

— Зачем ты сюда притащилась, — меж делом меланхолично спросил Демь-Яр.

— В гости, к подруге, — покладисто доложила я.

— А заодно решила сводницей подработать, — укорило меня вредное божество.

— Да-да, и за булочки продалась, — зло поддакнула я.

Мерцание дымки сложилось в плутоватую улыбку.

— Не злись, и не думай, что я за тобой слежу.

Мое многозначительное "пф-ф" было проигнорировано с элегантностью, на которую в подобных ситуациях способны только мужчины.

— Я здесь по делу, — уже серьезно добавил он и внезапно умолк.

Переведя взгляд с дымки на жреца, я замерла. В дверях стоял Мейджин. Тут же сработал инстинкт самосохранения, я зажмурилась, готовая открыть глаза, но смотреть уже на сад Торы. И ничего не произошло. Паника отступила, оголив раздражение.

"Демь-Яр-р-р" — мысленно прорычала я.

— Ты мне нужна здесь, раз уж сама имела глупость прийти, — кажется, меня только что отчитали как нашкодившего ребенка.

В общем, у нас тут немая сцена на троих получилась. Глупее положения, чем мое не придумаешь, а подходящие слова все никак не находятся. Видимо это и есть наказание за мою глупость. Но надо сказать жестокое.

Непроизвольно ссутулившись, я послала императору тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей и растеряла весь свой боевой пыл, заметив невысказанную боль, что плескалась в зеленых глазах. Демь-Яр, будто почувствовав, что сейчас произойдет непоправимое, вмешался.

— Я хотел видеть тебя Император-Дракон. Подойди, — голос гулким эхом обнял за плечи.

— Иди, — тихое, нежное только для меня.

Все-таки пошла. Против своей воли, ноги зажили своей жизнью, самостоятельно выбирая дорогу, они вынесли меня из храма, к камню. Я неловко ткнулась животом в его острый край и чуть не упала, когда сила Демь-Яра оставила мои конечности в покое.

"Гад!" — возмущенно подумала я, с ногами забираясь на теплый камень.

— Не сердись, милая, так будет лучше для всех, — напоследок ответил он.

Я раздраженно передернула плечами и нахохлилась, обиженная на весь мир.

Клетка

Если тебе когда-нибудь захочется найти человека, который сможет преодолеть любую, самую невероятную беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто — просто посмотри в зеркало и скажи: "Привет!"

Ричард Бах.

Разговор затягивался, я нервничала, раздражаясь, убеждая себя, что жду недостаточно долго. Но вот внутренние часы говорили о противном. Ноги от неподвижного сидения в позе лотоса затекли, поясница превратилась в кусок камня. Когда же мимо меня проплыл жрец, я возмутилась его равнодушно-отсутствующим видом.

— Эй, любезный…как там тебя! Хато! — вовремя вспомнила я, пытаясь привлечь его внимание.

Жрец замер на месте, недоуменно посмотрел сквозь меня и будто очнулся. Зря я его потревожила, уж лучше б шел куда шел. Лицо мужчины быстро приобрело насыщенный бордовый цвет, глаза налились кровью. Все же предупреждения Демь-Яра он принял не на мой счет. Ну что ж…

Приняв самый дурашливый вид, развалилась на каменной глыбе, насколько это возможно сделать в длинном платье.

— Император еще не освободился? — и я потыкала пальцев в сторону храма.

Жрец, уже готовился лопнуть от собственной ярости, но неожиданно передумал. По его лицу растеклась такая гаденькая ухмылочка, что я едва не сверзилась со своего насеста. Никак задумал чего.

— А он уже ушел! — с пафосом ответил этот плут и посеменил в сторону дворца.

Ну, нет! — мысленно возопила я.

Легко слетев с камня, я догнала жреца и простроилась к его быстрому мелкому шагу. Демонстративное игнорирование продлилось ровно до мощной входной двери. Перегородив собой вход, выжидательно уставилась на жреца, для пущего вида сложив руки на груди. Думаю, вышло то, что надо.

— Деловое предложение, — хрипло объявила я, почувствовав себя при этом отъявленной бандиткой с большой дороги.

Отлично, — я мысленно потерла руки, наблюдая пробуждающийся в жреце интерес.

— Я больше не нарушаю покой этого замечательного города. Оставляю его под вашу единоличную ответственность. А вы за это даете мне возможность увидеть принцессу и Феникса. Тайно естественно, — торопливо и чуточку напряженно закончила я. Чувствуя себя немногим лучше, чем кипящий негодованием мужчина. Но видимо свой собственный покой значил для него много больше и поэтому он согласил.

— Хорошо. Я проведу вас по тайному ходу, но после… — его глазки буравчики сделались до комичного злыми.

— У меня нет причин не держать свое слово. Поверьте, я вам тоже не рада, — подчеркнуто холодно, настолько, что сама удивилась прорезавшейся неприязни.

На этом обмен любезностями закончился. Мы вошли во дворец, пересекли внутренний двор и вошли в темный коридор. Жрец невозмутимо прошествовал к глухой стене, похлопал по гладкой поверхности, толкнул носком сапога какую-то панельку. И, вуаля! Открылся узкий проем. Но мужчина не торопился входить в чернеющий провал. Он засеменил к противоположной стене и вынул из крепления факел.

Оказавшись внутри тесного, пахнущего плесенью лаза по-другому и не назовешь, я почувствовала себя как в ловушке. Плеск невидимых капель об каменный пол, треск коптящего факела, неясный свет, мечущийся по черным стенам и ничуть не успокаивающее присутствие жреца. Я бы с удовольствием плюнула на собственную затею, но как-то несерьезно после таких заявлений. Пришлось терпеть, пряча страх все в той же неспокойной темноте.

Идти пришлось долго, а ход несколько раз менял направление, ветвился и путал мой внутренний компас. Судя по всему, ход был сделан во время строительства и использовался крайне редко, ввиду своей запутанности и мрачности, хотя моего провожатого этот факт нисколько не волновал. Мужчина уверенно выбирал направление и двигался, не сбиваясь с шага, как если бы шел здесь впервые. У меня даже закралось подозрение, что злобный старикашка водит меня кругами, мстя за все мои подколки. Но вот он замедлил шаг, а потом, сделав шаг в сторону, исчез. Испытав несколько неприятных мгновений при столкновении с полной почти осязаемой тьмой, я запаниковала. По спине скатилась ледяная капля пота.

— Чего застряла! — голос жреца разрезал мой страх пополам.

— Иду, — глухо отозвалась я, позволяя уже спокойней ощутить себя в недружелюбном пространстве хода.

Сделав еще несколько шагов вперед, я совершила тот же маневр, что и старик, оказавшись в полумраке небольшой каморки, которую от хода отделяли тяжелые черные занавеси. В стене напротив входа на уровне лица находились деревянные ставни. Жрец потянул за металлическую ручку, открывая вид на богато убранную комнату. Правда взгляд все время натыкался на частую резную решетку, сквозь которую и предлагалось наблюдать за происходящим. А посмотреть было на что…

Комната показалась мне чем-то вроде детской игровой, с небольшим отличием. Игрушки заменили книгами и свитками, которые лежали повсюду. Мао лежала на кушетке лениво перелистывала пожелтевшие от времени страницы. Она время от времени отрывалась от своего занятия, устремляя полный грусти взгляд на сидящую на ковре Феню. Для меня эти странные взгляды принцессы стали откровением, поэтому я решила узнать, в чем дело от жреца.

— Уважаемый Хато, вы не знаете, почему принцесса Мао так грустно выглядит?

— Она не простила всем нам ваше изгнание, — неохотно отозвался мужчина.

Я ожидала нечто подобного, но совершенно не думала, что принцесса настолько привязалась ко мне. На душе заскребли кошки, и я почти пожалела о своем порыве прийти сюда. Нет безусловно, я с огромным удовольствием пробыла бы здесь целый день и даже больше, но не так — тайком, вырвав у человека разрешение, чтобы одним глазком… Нет, хочу открыто, без лишних стеснений и реверансов. Нехотя отстранившись от окошка, я отошла к стене и посмотрела на замершего жреца.

— Спасибо вам, — я склонила голову в знак уважения.

У меня больше не осталось желания дурачиться и издеваться, а внутри все стало серо и уныло. Я натянула на голову капюшон и зажмурилась. В горле сразу закололо от вдоха крепкого мороза, но меня это мало волновало. Слепо уставившись прямо в свинцовую вьюгу, осторожно опустилась на снег. Закутавшись в плащ по самые глаза, я тихо заплакала. Слезы бессилья — они не облегчали душу, и о спокойствии я могла только грезить. Хотелось быть везде и сразу, поговорить, успокоить, обнять, сказать, что вернусь и буду рядом, отдать все на свете, чтобы все это поднять и держать насколько хватит сил. И именно сейчас мне стало ясно, каждая удержанная сознанием эмоция будь то страх, радость или боль, всего лишь защитная реакция организма на непрекращающийся стресс. Даже ощущение холода и то задерживалось, мне просто было плохо.

— Маленький, не плачь, — Демь-Яр оказался рядом внезапно, поднял, обнял, прижал к себе, — тебе тяжело я знаю. Но ты должна бороться.

— Я слабая, — сквозь судорожные всхлипы голос пробивался неохотно, — я хочу быть слабой. Хочу, чтобы за меня переживали и ограждали от всех напастей. Я устала тянуть за собой груз ответственности. Я женщина…

Демь-Яр смотрел на меня потемневшими глазами, и мне на мгновение почудилось скользнувшее во взгляде разочарование. К сожалению, я не ошиблась. Он резко отбросил меня от себя. Кажется, в спине что-то отвратительно захрустело, а перед глазами поплыли темные круги. Теперь, мне требовались самые железные объяснения, что прольют свет на оправдание поведения мужчины.

— Ты не слишком деликатен, — дрожащим от ярости голосом заявила я.

— Когда я наделял тебя силой, мне и в голову не мог прийти образ вопящей от собственной ничтожности женщины! Видимо я ошибся.

Это было чертовски больно.

— Сила… образ. Демь-Яр, зачем я тебе? Не благотворительность — это я уже поняла. Но и ответственность, ее бремя. Я чувствую ее, но не понимаю, за что несу?

— Сейчас тебе стоит разобраться с теми, кто мешает твоей жизни у нордов, а потом мы вернемся к твоему вопросу. И лучше прими как данность, больше слабости, Твоей Человеческой слабости я не прощу!

Как это жестоко с его стороны. Ведь его сила, совсем не лишает меня человеческих страстей. А измениться быстро, без последствий, без осложнений и срывов невозможно. Но я промолчала, превозмогая чудовищную боль, поднялась. Кинула на мужчину равнодушный взгляд и представила гостиную Торы. Зажмуриться я забыла, поэтому прочувствовала мгновение тошнотворного мельтешения перед глазами, а ощутив под ногами опору, бесформенной кучей повалилась на пол. На грохот никто не появился, а это значит, никого в доме нет. Что было несомненным плюсом, потому что если верить Демь-Яру тело восстановиться само. Нужно лечь на спину и позволить всем косточкам и позвонкам встать на место.

Проще сказать, чем сделать. На каждое движение тело отзывалось резкой стреляющей болью. И как я только умудрилась встать сама с камней? Никак со злости. Все же мне удалось лечь и выпрямиться. Ощущения скажу честно не самые приятные, к тому же сопровождались мерзким скрежетом.

Закончилось все довольно быстро. Я осторожно пошевелилась, проверяя все ли в порядке. Поднявшись с пола, с удовольствием стянула мокрый от растаявшего снега плащ и повесила на спинку стула. Вовремя, потому что за дверью послышались шаги и дверь распахнулась. Тора, довольная и румяная, зашла под руку с улыбающимся нордом.

Я удивленно приподняла брови и выдала первое, что пришло в голову:

— Не думала, что вы свою встречу проведете в прогулке по городу, — да нет же, я была уверена, что они не вылезут из постели.

Тора деловито сложила принесенные свертки на стол и с помощью Ареля сняла плащ. Норд невозмутимо прошел через комнату и опустился на диванчик.

— Мне тут Арель рассказал, что ожидается бал, вот я решила принарядить тебя. — Она тряхнула свертками и добавила к ним еще один побольше. — Здесь платье, а тут туфли и украшения. И не отказывайся, я до сих пор помню твою последнюю работу. Та клиентка, заказавшая ее, не смогла оплатить заказ. Ну и я решила устроить небольшой аукцион.

Мне пришлось сесть, чтобы спокойно дослушать рассказ.

— Так вот. Перетряхнула твое рабочее место в мастерской, обнаружила еще кучу разрисованных лоскутов, которые ты припрятала.

— Они не слишком удались, — смущенно пробурчала я.

— Не суть. — Отмахнулась Тора. — Платье купили за огромные деньги! Ну и все остальное смели подчистую. Так что мои подарки это самая малость, что я могу сделать. Ты дала мне много больше, чем просто прибыль. Теперь мои работы прославились на всю Морну.

— Хоть кому-то я оказалась полезна. — Смахнув набежавшие слезы, прошептала я. — Тора, нам, к сожалению, пора! Арель, что ты решил?

Мужчина поднялся, подошел к подруге и обнял ее, их взгляды лучились какой-то светлой грустью.

— Мы очень благодарны, что ты дала нам шанс увидеться еще раз, но у каждого из нас есть за что держаться, — Тора говорила за них обоих, а норд лишь согласно кивал.

— Не ожидала… но это ваше право, — я на прощанье обняла подругу и та неожиданно зашептала.

— Лиля, мне сорок пять, а ему больше четырех сотен лет. Он проживет еще очень и очень долго, — она тихонько вздохнула и отстранилась.

— Я не прощаюсь, — только и смогла выдавить я.

Арель сгреб подарки и взял меня за руку, бросив последний взгляд на Тору.

***

Собираться под непрестанным вниманием Каруна, оказалось сложно. Он прекрасно понимал, что здесь такие вещи можно сшить только на заказ, но упорно молчал. Я же еще не придумала, как объяснить появление эти вещей. Но когда в очередной раз из дрожащих рук выпала сережка, я не выдержала.

— Спрашивай.

— Я думал, ты сама расскажешь? — он пожал плечами и поднял откатившуюся к его ногам серьгу.

— Вот и расскажу. Я в полной заднице! — подскочив со стула, нервно прошлась по комнате. — На охоте я узнала, что покровитель Деми-Фо имеет на меня какие-то виды. И теперь я бессмертна и много чего могу сделать. Правда, пока не знаю как, но могу. С помощью этой силы, которой меня наградил Демь-Яр, он же покровитель, я исцелила Рокула. А еще я умею перемещаться на любые расстояния, но только в места, которые видела ранее. Как-то так… Поверь мне, отчитываться за то, от чего избавиться невозможно, невероятно унизительно!

Сегодня я была в Даркасе у своей подруги Торы, она занимается росписью по ткани. Это она подарила мне платье и все остальное. А еще… я знаю, придет время, когда мне не придется разрываться между долгом и собственными желаниями!

Карун подошел и крепко обнял.

— Прости меня. Я говорил, что мне не нужно переживать, но это так сложно рядом с тобой. Ведь я всегда знал, ты особенная, и с тобой всегда будет что-то происходить. Мне сложно видеть изменения что происходят и не быть причастным, не иметь возможность изменить или помочь…

Мне пришлось накрыть его губы поцелуем, чтобы не слышать таких тяжелых слов.

— Ты не должен! Иначе, ничего у нас не получится, — мне хотелось не просто сказать эти слова, но и убедиться, что их смысл дошел до цели. — И вообще надо успокоиться.

Пальцы пробежались по бархату камзола, коснулись щек и запутались в его длинных белых волосах. Недавно я вся в слезах верещала, что мне нужен защитник, но здесь и сейчас поняла одну вещь, никогда не позволю Каруну лезть в пекло, защищая меня. Он дорог мне, и я не знаю, почему мне хочется уберечь этого мужчину. Наверное, мир встал с ног на голову, а здешний уклад, в котором женщина играет роль руководителя, стал спусковым крючком.

— Карун, пообещай мне, что не будешь вмешиваться, даже если… — мое воображение подкинуло пару не самых аппетитных картин, озвучить которые я бы не решилась.

— Я должен бояться тебя после таких заявлений, — ему заметно было не по себе.

— Именно, — мрачно заключила я.

— Нам пора.

Последний раз, окинув себя в отражении зеркала, поправила украшение на шее и убрала с глаз мешающуюся прядь. Мельком взглянула на Каруна и поняла, что зря завела разговор о своей ненормальности. Он выглядел подавлено, даже устало, отчего на душе стало еще гаже.

Чтоб весь этот мир! И Демь-Яра в частности…

***

Яркие языки пламени сплетались в целые заросли невероятных цветов всех форм и размеров. Буйный период цветения переходил в ленивый осенний анабиоз, когда все замирает, а потом медленно и томно обнажает пожухшие сердцевинки цветка. Лепестки, кружась в ритме вальса, плавно спускающиеся почти до самых макушек стоящих внизу нордов. Но они гасли, а под самым куполом зала вновь и вновь распускаются огненные розы, рождаются буйные вихри, волны во время бури или плывущие в огненном танце пары.

— Иллюминация супер, — только увидев всю эту вакханалию под куполом, выдохнула я. Нисколько не смущаясь, я тыкала пальцем в особо эффектные моменты и громко ойкала, пихая Каруна в бок локтем. Ему видимо такие спецэффекты были не в новинку, поэтому он спокойно кивал, не обращая на мое по-детски веселое восхищение никакого внимания.

Я честно готовила себя к скучному мероприятию, а-ля светский раут, где мужчины и женщины с одинаково постными лицами слоняются по залу, то и дело лениво прихлебывая шампанское. У нордов же оказалось совершенно отличное представление о том, как должен проходить бал. Помимо занимательного зрелища под куполом, по периметру зала можно было найти самые разные занятия. Не последнее место занимала площадка для танцев, возвышаясь под общим уровнем пола на полметра, обнесенная по краю декоративными колонами и освещенная сотнями маленьких огоньков. В дальнем углу зала, располагался театр, где актеры показывали не только забавные сценки, но и демонстрировали отменное акробатическое искусство. В общем, скучать никому точно не приходилось. У меня вообще сложилось мнение, что норды не слишком любят выставлять на обозрение верховную власть. Поэтому не удалось мне увидеть никакого помпезного приветствия королевы с ее свитой. Этикет самого бала оказался прост до безобразия. Впускали по дресс коду, а управляющий сверял имена на приглашениях.

Королеву я еще не видела, но очень надеялась с ней поговорить. Карун первые полчаса старался не отходить от меня больше чем на пару шагов. В целом меня вполне устраивал такой нежный надзор, но когда к Каруну стали подходить незнакомые норды и общаться на далекие для меня научные темы, меня начало потряхивать.

Незаметно подергав рукав увлеченно рассказывающего Каруна, я потянула его к себе. Он понял и нагнулся.

— Карун, давай я оставлю тебя в этой компании, а сама погуляю, развлекусь… — не то чтобы мне было скучно рядом с ним, но происходящее вокруг определенно заслуживало более пристального внимания.

Он немного смутился, виновато улыбнувшись в ответ.

— Постарайся быть осторожней, — Карун украдкой поцеловал мне плечо и выпрямился.

Его слова меня встревожили, вызвав нехорошее предчувствие, но атмосфера общего праздника оказалась настолько увлекающей, что через какое-то время я совершенно забыла о предупреждении. В руке волшебным образом появился бокал с чем-то прозрачным и тягучим. Напиток приятно холодил язык, растекаясь по желудку огненным жаром. Я беззаботно порхала по залу, рассматривая все подряд. Увлекательное представление также не оставило меня равнодушным, но я забыла про мужей Оли. Сначала меня обнаружил Оргил.

— Нравится? — как бы, между прочим, спросил он, окидывая мой туалет вполне знающим толк взглядом.

— Впечатляет. — Честно призналась я, перехватывая со стола еще один бокал с прозрачным напитком.

Оргил удивленно приподнял бровь, но от комментариев воздержался.

— Оли хотела с тобой кое-что обсудить после бала, — мужчина в который раз осматривал зал.

— Не вопрос, увидишь, передай. — Я растянула губы в довольной улыбке, к нам шел Вослав. — Где пропадал?

Вослав сделал загадочный вид, и скромно улыбнулся.

— Дела. — Туманность ответа оставляла место для фантазии. — Потанцуешь со мной?

— Необучена, — от выпитого меня слегка повело и развязало язык.

Больше меня никто не спрашивал. Вослав ухватив меня под локоток, стремительно направился к платформе, на которой танцевали какой-то общий танец. Музыка звучала задорная, но не слишком быстрая. Он легко втянул меня в круг танцующих. Поклонился, так сделали все мужчины, женщины сделали ответный жест руками и чуточку склонились. Шаг в сторону партнера, ладонь положить на его протянутую, поменяться местами. Шаг назад, поворот, смена партнера и все заново. Поклон, шаг вперед, поменяться местами, шаг назад. Спустя четыре смены партнеров, я вновь вложила свою руку в раскрытую ладонь Вослава, а он, поганец, громко хлопнул в ладоши и крикнул:

— Ревлат! — зазвучала яркая, быстрая мелодия и меня увлекли в стремительный хоровод из хитро сплетенных рук.

Меня несли и кружили эти руки до тех пор, пока сильная тошнота не взбудоражила желудок. Хоровод я покинула весьма оригинально, просто перенеслась в уголок рядом с театральной сценой. Стоя на дрожащих ногах, я прижималась спиной к прохладной стене, пытаясь унять муть в горле и восстановить дыхание. Откуда-то приятно тянуло сквознячком.

— Лиля!

Я обернулась на голос и заметила в стене скрытую шелковой портьерой нишу. Нетвердой походкой дошла до занавеси и неуверенно отодвинула ткань в сторону.

Сверкая яркими голубыми глазами, на меня смотрела Аламара.

— Вот и свиделись, — торжествующе произнесла она.

Чья-то сильная рука сжалась на талии, а вторая прижала к лицу резко пахнущий платок. Я глупо открыла рот и непроизвольно вдохнула. Едкие пары проникли в легкие, втянулись в слизистую и попали в токи крови. Сознание поплыло и угасло, оставив в вязкой черноте два сияющих сапфира.

День первый.

Я задумчиво дула на обожженные ступни, коря себя на все лады за рассеянную неосторожность. И было отчего… Ведь очнулась не абы где, а во всамделишной темнице. Вот только интерьер слегка диковат для такого пасторального места. Стены, пол, потолок все из цельного куска металла, будто по форме отливали. Достаточно просторная темница с высоким потолком и одиноким забранным сеткой окошком. Матрас, на котором я пришла в себя, бросили прямо напротив дверного проема, отсюда виднелся кусочек тускло освещенного коридора. Вместо двери решетка, прутья нечастые но все из того же металла что и камера. Сплав оказался не так прост и ожоги на ногах остались именно от него. Все из-за моей неосторожности, ведь видела деревянный настил от матраса до двери и до вполне нормального отхожего места, но головой подумать не сообразила.

Ладно, это еще полбеды. Отсюда невозможно переместиться! Сколько я не билась, представляя комнату Каруна как точку возврата, ничего не получалось. Определенно что-то блокирует мои способности.

И вот что самое обидное, просто невыносимо, до слез и грязных ругательств — этой стерве Аламаре помог Рокул. Не сказать, что сильно удивилась, но мне хотелось верить, что у советника все же найдется совесть. Как оказалось, слово данное Аламаре было сильнее моих желаний и воли самого мужчины.

Ходить, благодаря своей глупости, я больше не могла. Наступать на надувшиеся пузыри ожогов, оказалось, больно до тошноты. Кое-как добравшись до удобств и обратно, клубочком свернулась на матрасе и задремала. Дрема была какой-то легкой, и я плыла поверх сна, краем чувств ощущая свое тело. Поэтому звук приближающихся шагов я услышала сразу. Медленно открыв глаза и потянувшись, села, не рискнув облокачиваться не стену. На пол упала длинная серая тень, а потом показался сам визитер.

Рокул заметно нервничал, в руках мелко подрагивал поднос с едой. Опустив его на пол, он натянул на руки перчатки и отпер замок, так что открылась только нижняя часть решетки. Я смотрела за его ломаными движениями очень внимательно.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если вас разоблачат? — сухо поинтересовалась я, медленно подползая к двери.

Он молча кивнул и сел прямо на пол. Взяв кружку с водой, я вскинула руку.

— За тебя идиота, — мрачный тост вполне соответствовал моему настроению.

— Я бы все отдал, чтобы только избавиться от клятвы, — настроение у советника тоже было не радужное.

— Так в чем проблема? — удивилась я, делая глоток. — Сходи в святилище покровителя Деми-Фо, и скажи что его протеже в полной заднице, всего-то делов. Тебе ведь не сложно, правда?

Рокул посмотрел на меня круглыми от испуга глазами, потянулся к узлу атласного шарфа, оттянув его, будто тот мешал дышать. Я возвела глаза к потолку и покачала головой. Ладно, у меня имелись и другие, более интересные вопросы.

— Что за пакость этот металл? — я наглядно продемонстрировала стопы.

Мужчина охнул и закусил губу, словно это ему больно от ожогов, а не мне.

— Это не металл. Это метарел — минерал, его привезли с нашей родины. — Вытерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, он болезненно посмотрел на меня. — Аламара обещала отдать тебя мне, когда метарел полностью истощит свою силу. Но если это не произойдет через трое суток, ты умрешь…

— Что так? — я склонила голову на бок, запустив в волосы руку, принялась вытаскивать заколки и шпильки.

Рокул напряженно замер, наблюдая, как локон за локоном опускаются вдоль лица.

— Метарел имеет одну не самую приятную особенность, он растет.

Я удивленно заморгала, не веря своим ушам.

— Ты хочешь сказать, что через три дня я буду умирать в агонии и… — я не нашлась как продолжить свою мысль, руки опустились от бессилья. — Значит, я умру.

— Но всегда остается возможность, что сила…

Я отчаянно замотала головой.

— Нет. Ты не понимаешь! Я не рядовой маг, я даже не человек. Демь-Яр создал меня, как… как подобную себе! Сила — это моя плоть и кровь. — Конечно, я точно не знала правду, но ощущение такое, словно Демь-Яр готовит меня к чему-то.

— Ты называешь его по имени?

— Не уверена, что это его имя. — Я пожала плечами и удобнее устроилась на деревянном настиле. — Знаешь, меня всегда вели по жизни. Сначала родители, потом… потом бывший. А стоило мне сорваться с поводка, как все покатилось в пропасть. Теперь другие люди, с иными целями пытаются по новой посадить на цепь.

Замолчав, я постучала костяшками пальцев по настилу, исподволь наблюдая за настороженно слушающим мужчиной.

— К чему я все это? Да к тому, что Демь-Яр единственный ничего не просит. Его можно назвать богом, да для бога он слишком неравнодушен к своим творениям. — Мысли в голове бродили странные, как и тот философский бред, что я несла. — Передай, пожалуйста, Аламаре мои извинения.

— За что ты просишь прощение? — взвился Рокул, ударив кулаком по колену.

— Я не выполнила свое обещание, не пригласила ее на бал. Пускай не обижается, я по жизни растяпа. А еще ты тут за своими заморочками. Убью, не убью. — Оценивающе глянула на норда. — Знаешь, если выживу, то, пожалуй, последую данной когда-то Оли угрозе и сделаю тебя младшим мужем.

С сомнением поглядев на опустошенную кружку, принюхалась. Да нет, точно вода.

— Будешь за детьми смотреть, еду готовить, дрова колоть… — если бы не занозистый настил, я бы со смаком развалилась прямо на нем.

— А дрова зачем? — заинтересованно спросил Рокул, но натолкнулся на мой рассерженный взгляд.

— Как зачем? А спортивную форму как будешь поддерживать? — лениво отмахнулась я.

У советника как-то странно заблестели глаза, а губы дрогнули, сложившись в мечтательную улыбку. Мне подумалось, что даже этот норд со своими заскоками, мечтает о тихом семейной счастье. Но в данной ситуации, подобные мечты показались мне несколько неуместными.

— Рокул! О чем ты думаешь? — я подскочила на ноги, напрочь забыв про ожоги.

Тут же зашипела и застонала, плюхнулась обратно. На глаза навернулись слезы. Рокул пытался как-то подбодрить и успокоить меня, я же обидевшись на весь свет, уползла на матрас. Отвернулась к стене и легла, поджав колени к подбородку. Тоже мне, горе стражник, нет бы поддерживать свою репутацию, так нет, все туда же! Нам и хочется и колется! Тьфу!

Щелкнул замок, звякнул пустой посудой поднос, и шаги мужчины через минуту стихли где-то в глубине коридора. Облегченно выдохнув, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. Итак, я здесь… Демь-Яр в сладком неведенье, как впрочем, и все остальные. Аламара довольна и счастлива, и в скором времени придет позлорадствовать и излить мне душу. До чего же злодеи все одинаковы, и до безобразия предсказуемы. Демь-Яр, если ты меня слышишь, забери меня отсюда…

Со времени ухода Рокула прошло часов шесть, и никто так и не появился. Я успела пересчитать все прутики на окошке, обнаружить, что метарел неоднороден и сквозь металлический блеск проглядывают прожилки и пятнышки, как и положено порядочному минералу. Больше предметов для изучения не обнаружилась, и очень скоро меня сморил сон.

День второй.

Ничего не изменилось. За окном снова солнце, а из меня будто жилы тянут. Слабость, подниматься сил нет. Мысли какие-то заторможенные, хочется спать. Видимо работает эта дьявольская коробочка. На нижней части матраса появились металлические прожилки. Рокул не соврал.

За окном стемнело, помещение погрузилось в темноту. Я перевернулась на бок и с большим трудом заставила себя сесть. Удалось на секунду принять вертикальное положение, чтобы через мгновение снова уткнуться лицом в матрас. Жутко хотело пить и материться. Но сил хватило только закрыть глаза и провалиться в тревожный сон.

День третий.

Ощущение было, будто тело сделалось куском мокрого мыла, которое медленно мусолят две сильные руки. Весьма странное и малоприятное чувство. Перед глазами все плыло и отчего-то в груди тревожно ныло. Поднимать не было никаких сил, но нехорошее предчувствие заставило, и собрать себя с лежака, и медленно покачиваясь перевалиться на настил. Ладони тут же защипало. Внимательней вгляделась в грубо сколоченные доски, так и есть тонкие прожилки металлического цвета, а кое-где уже довольно крупные пятна. На лежаке так и вовсе места живого нет. И как только не обожглась?

Мутным взглядом осмотрела помещение, и как нестранно самым нетронутым местом остался хм… да-да местные удобства. Только в моем состоянии добраться до них оказалась совершенно невозможно. Умирать-то, как не хочется. Глупо все это, неизящно и пошло! И вообще я супер-пупер или кто? Собрала волю в кулак и поползла. Воля, как, оказалось, была нехилая, раз в очередной попытке совершить поворот по настилу в сторону безопасного места, неизящно врезалась спиной в решетку двери. Звук получился знатный, низкий, протяжный, почти колокольный. Теперь я себя почувствовала мягкой махровой тряпочкой, в которой только-то и осталось, что оболочка. Знатная штуковина это камера, в самый раз для таких злодейских планов, даже не придерешься.

"А ты все-таки попытайся".

Ну вот, докатилась до слуховых галлюцинаций. Чего тут пытаться? Ключей от решетки нет, Рокул зараза бросил меня подыхать! И никакой романтики на пороге смерти! — мысленно сокрушалась я.

"Романтики ей подавай! Ишь, затейница, какая нашлась!"

Да-да, а еще хоть бы принца каково на белом коне, раз такие важные персоны как боги у нас со сладкой ватой в ушах, и в голове…

"Умеешь ты, Ала-Яра, насмешить!" — издевательский хохот прямо в голове отрезвил.

— Демь-Яр? — уже вслух.

— Ну а кто же еще? — насмешливо, где-то очень близко.

Такой родной, так бы и прослезилась.

— Ты меня спасать будешь или иронизировать? — меня окатило радостью.

— Знатная штуковина… — за спиной послышалось громкое клацанье.

— Да, знаешь ли, успела, оценить, — не шевелясь, продолжала ждать, пока меня извлекут из изуверского изобретения.

— Чего лежим? Подъем!

— Шутить изволите? — я поморщилась, попытавшись перевернуться на другой бок, так чтобы увидеть Демь-Яра.

Получилось плохо и кажется, весьма убедительно. Меня подняли, бережно прижали к груди и наконец вынесли из пыточной. Полегчало если не сразу, то достаточно быстро. Демь-Яр поймал мой взгляд и выразительно изогнул бровь. Я тихонько вздохнула, сложила руки на животе и сказала:

— Из меня всю силу та штуковина выжала. Ни тебя позвать, ни изящно сделать ноги. — Умиротворенно разглагольствовала я. — Как ты меня нашел?

— Норды добрые помогли, — едко ответил Демь-Яр, недовольно фыркнув в макушку.

— А-ааааа. Учтем. К хозяйке еще не наведывался?

— Да только от нее.

У меня сжалось сердце.

— Ну? — упавшим голосом спросила и опустила глаза на судорожно сжатые руки.

— Сама разберешься, — прошипел он, но мне показалось, что разбираться уже не с чем.

— Да-да, не царское это дело. Она хоть жива? — меня так неслабо встряхнули.

Я ойкнула и прикусила кончик языка, о чем невозмутимо сообщила моему неуклюжему транспортировщику.

— Не мешок несешь!

— Уговорила…

И меня совсем неэлегантно перекинули через плечо, сделав в точности тем мешком, но чувствовала я себя в этот момент уже неприлично замечательно, будто и не провалялась трое суток без сил.

— Послушай, мне очень важно поговорить с Аламарой, — нудно зудела я, покачиваясь из стороны в сторону в такт его шагам.

— Поговоришь, вот прямо сейчас.

Меня аккуратно поставили на ноги, придержав, пока я решала сползти по стеночке вниз. Когда же кровь отлила от головы куда положено, я осторожно отцепила от себя руки Демь-Яра. Посмотреть здесь было на что. Одна вытянувшаяся по струнке Аламара чего стоила. Вид у нее надо сказать был не очень. Осунувшееся и будто постаревшее лицо, хотя я знаю, кому надо сказать спасибо за это.

Я отвела взгляд и посмотрела на Демь-Яра. Так и хотелось задать вопрос — а мы вообще где? Удержалась я от несущественных расспросов, лишь после того как случайно заглянула женщине в глаза. Такой ненависти я, пожалуй, не видела ни разу за свою жизнь. Сразу же захотелось спрятаться за широкую спину мужчины, но тот как назло прислонился спиной к стене, ожидая от меня последующих действий. Тяжко вздохнув, я мысленно пожелала Демь-Яру всего самого хорошего, а лучше ведро яда.

Сложив ладони вместе, я пошла на заклание.

— Аламара, зачем? — пожалуй, то единственное что я хотела спросить.

Она выгнулась дугой, но не смогла сделать и шага, будто ее держали невидимые веревки. Ей не нужны были секунды для подготовки к разговору, как мне. Она не подбирала слова и не боялась сказать лишнее.

— Ты всего лишь случайная жертва. Случайная, но как оказалась непредсказуемая. — Аламара выразительно посмотрела за мое плечо, но невозмутимо продолжила. — Я жалею лишь об одном… не смогла просчитать, что в дела нордов вмешается Создатель.

— А тебе ведь почти удалось, — задумчиво произнесла я.

— Почти! — зло выплюнула она. — Столько лет я прокладывала путь к трону, сколько прожила в пустом ожидании. Все шло идеально, до тех пор, пока не появилась ты! Оликоя почему-то втемяшила себе мысль о наследнице, да ладно бы от нашей женщины, нет, она возжелала невозможного!

— Я бы не стал спешить с выводами, — вкрадчивый голос и загадочный вид Демь-Яра произвели на женщину соответствующее впечатление.

Ну, наконец-то, а то я уже начала бояться, что этот гад так и отсидится в сторонке, сделав вид, что не при делах.

— С чего вдруг? — окрысилась на него Аламара.

— Вот мне бы тоже хотелось знать, — поддержала я ее.

Демь-Яр, словно только и ждал моей фразы, чтобы страдальчески закатить глаза и сокрушенно возмутиться.

— Умеешь же ты, Ала-Яра, превратить любое, даже такое серьезное мероприятие, как допрос, в балаган с выяснением отношений. Помолчи и не вмешивайся! — он сказал это так, что я почувствовала в груди комок шевелящегося битого стекла.

Мне хватило ума не раздувать скандал, и отойти в сторону, не мешая большому начальнику закончить начатое.

А послушать было что…

— Так что? Сама расскажешь или мне применить силу? — женщина гордо вскинула голову и сжала губы. — Ладно. Тогда начну я. Пару веков назад в мое святилище пришла ваша королева и попросила меня укрыть в своем храме некий ключ…

Я заметила, как резко изменилась в лице Аламара.

— …я удовлетворил ее просьбу. Два века ключ хранился под моей защитой. И тут мне сообщают, что случилось невозможное! Ключ исчез, — Демь-Яр подошел вплотную к сжавшейся от страха женщине.

Кому что, а мне хотелось гнусно гоготать потому, что обскакать Высшего — это вам не абы что! Но приходилось кусать губы, сдерживая подкатывающий смех. Демь-Яр заметил мое кривляние и погрозил пальцем.

— Естественно найти такую вещь не так просто, но не невозможно, — вышагивающий мужчина живо напомнил мне нашего преподавателя в институте.

— Отчего ключ-то? — я не удержалась и влезла в его монолог.

— От хранилища, которое создали первые пришедшие на Деми-Фо норды. Та милая клетушка из метарела, как раз оттуда, как, впрочем, и многое другое. Ах, да… — он прервался и выразительно глянул на меня. — Тебя, кажется, потеряли за прошедшие три дня, не стоит тянуть дальше.

Намек был более чем прозрачен.

— Что с ней будет?

— То, что этот смутьян заслужил. Поверь, ты не единственная ее "случайная" жертва. Сотни полторы лет назад, сия знатная дама пыталась устроить переворот и потерпела неудачу, после чего нынешний король, он же Карун спасся бегством. Аламару наказали, сослав ее в Солье и сделав хранительницей врат. Вот такие добрые норды.

После этого небольшого, но очень содержательного рассказа, меня выпихнули из помещения. Напоследок огорошив сильнее некуда.

— Когда решишь, что перестала быть человеком, дай мне знать… — мой испуг он встретил мягкой понимающей улыбкой, а потом тихо закрыл за собой дверь.

Я смотрела на закрывшуюся дверь и откровенно недоумевала. Мое замешательство прервал мощный взрыв. Дверь, не успев слететь с петель, разлетелась на множество острых кусочков. Меня отбросило взрывной волной, приложив спиной об каменный пол. Но чувство опасности подняло меня на ноги быстрее, чем рассеялся дым. Я увидела искаженное гневом лицо Аламары. Демь-Яра нигде не было видно.

— Что ты творишь? — в ужасе спросила я, зажимая ладонью пораненное плечо.

— Это мой последний шанс добиться СВОЕГО! И меня не сможет остановить никто! — ее ладони сплелись, меж ними заиграли темные отблески.

Ей понадобилось всего мгновение, чтобы метнуть в меня черный сгусток. Удар пришелся на грудь, я пошатнулась, сделав несколько шагов назад. Место, куда попал сгусток, горело, горло першило и воздух, попадая в легкие, накалялся, выдох причинял ужасающую боль. Демь-Яр возник прямо за спиной Аламары. Первое, что он сделал, улыбнулся мне, послав самый нежный взгляд, а потом… Хруст ломающихся позвонков, придушенные хрипы и пустой взгляд выпученных глаз Аламары. В этот момент в голову пришла совершенно дикая мысль, будто он специально позволил отчаявшейся женщине напасть, чтобы продемонстрировать мне — враг есть враг его нельзя жалеть, ему нельзя прощать.

Я очнулась от легких похлопываний по щекам. Демь-Яр сразу отстранился и поднял с пола прозрачный контейнер, по которому ползала тягучая черная субстанция. Судорожно ощупав грудь, стыдливо стянула обугленные лоскуты.

— С-спасибо, — заикаясь, ответила я.

Он покачал головой.

— Ты безнадежна! И еще слишком молода для обдуманных поступков, — и не было в его словах ничего обидного, потому что так и есть.

Осторожно выглянула из-за внушительной фигуры Демь-Яра, но тела женщины уже нигде не было видно. Облегченно выдохнула и, опираясь на стену, поднялась. Смотреть на него не хотелось, а он невозмутимо ждал, пока я ему что-нибудь отвечу.

— Хватит морочить мне голову и говорить странные вещи. Я хочу знать, что ты от меня хочешь.

— Вот как раз собирался, — он склонил голову на бок, серые глаза насмешливо заблестели, — а ты все спешишь куда-то. Ты теперь моя ученица, и имя твое Ала-Яра. Я ухожу в другой мир и оставляю этот Тебе…

Дар речи пропал, в голове стало пусто. Я глупо захлопала ресницами, открыла рот, чтобы возразить, но ничего не вышло.

— Тебе не стоит противиться. Мое решение не оспаривается. Никогда. Запомни это, моя милая девочка, — меня накрыли теплые объятия.

— Я не буду, — уткнувшись ему в грудь, прошептала я.

— Помни мои слова. Ты не человек, ты вне их законов, ты сама закон, — и он ушел, оставив меня тихо вздыхать, стирая катящиеся по щекам слезы.

Как перенеслась во дворец и дошла до постели не вспомню даже под пытками. Другое дело, когда проснулась и увидела перед собой двух нордов, сидящих рядышком тихо как мышки. Оли, положив голову на плечо брата, с умилением наблюдала за моей сонной возней.

— Вы чего? — зевая, спросила я.

И понеслось…

— …ты где была?

— …что случилось… почему на давала о себе знать, — и еще тысяча и один вопрос.

А еще много-много объятий, слез и нежности, от которой становилось стыдно за свое отсутствие, за их переживания и слезы.

— Столько всего случилось, — растеряно сказала я, глядя как Карун, молча наблюдает за мной, при этом держась на расстоянии.

Оли неодобрительно фыркнула.

— Карун, тебе стоит быть сдержанней и снисходительней.

— Перестань Оли, он имеет право знать. Ревность штука опасная, и я вовсе не собираюсь скрывать от вас случившееся. Просто вам предстоит узнать много нового о своих подданных.

Я довольно сухо изложила все, что произошло за эти дни, поведала о собственных догадках. Оли восприняла поведение своего советника как личное оскорбление, а безвременную кончину Аламары равнодушно.

— Я знала, что рано или поздно это случится. Дело в том, что норды в своем прошлом очень воинственный народ. После переселения было принято решение отказаться от многих технологий, и поселиться обособленно. Аламара же хотела вспомнить боевое прошлое и выйти за пределы гор. Тогда мы все замяли, она отделалась ссылкой.

— Все закончилось, можно забыть и не вспоминать, — заметила я, все больше переживая за мрачный вид Каруна.

Оли перехватила мой напряженный взгляд и поспешила оставить нас наедине.

— Ну я пойду, а ты отдыхай… И спасибо тебе. За все, — они тихо прикрыла за собой дверь.

Карун выглядел неважно.

— Ты не в праве так со мной поступать! — Обвинила я его. — Я зависела от Демь-Яра, и если бы не он, меня здесь не было!

Он упорно молчал.

— Знаешь что? Здесь и сейчас я предлагаю быть моим мужчиной, которому не нужно сомневаться в моей верности. Я никогда не упрекну тебя за излишнюю любовь к науке, но тебе придется принять мою природу, — я соскользнула с кровати и подошла к нему.

Обхватила руками талию, поцеловала виднеющуюся в разрезе рубашки грудь, прижавшись всем телом.

— Карун, — позвала я, и в голосе отразилась боль и тоска.

Меня сжали сильные мужские руки.

— Ты больше никуда от меня не сбежишь, — хрипло прошептал он.

— Никуда…

Эпилог. Четыре года спустя

Смех и вздох, поцелуй и прощание — вот и вся наша жизнь.

Джером К. Джером

Мы стояли на заснеженной вершине горы где-то в новом мире Демь-Яра, в том единственном месте, куда я могла прийти в любое время, невзирая на обстоятельства. Когда становилось тяжело, когда хотелось разделить радость, когда было одиноко, здесь всегда дышалось свободней.

Подвески в косе мелодично зазвенели, притягивая к себе внимание. Демь-Яр с любопытством взглянул на неровные кончики волос, лежащий на груди.

— Что с твоими волосами? И это… — он осторожно прикоснулся к темному пятну на скуле, провел подушечкой пальца по разбитым губам.

— А это… у нас с Вославом состоялся очередной разговор… по душам. — Хмыкнула я. — Ты же помнишь, каким образом я восстанавливалась после рождения Содзи?

Мужчина серьезно кивнул.

— Так вот. Периодически на Вослава находит какое-то помешательство, в результате чего мы переходим на ножи. Ну, вот и подставилась. Полкосы отрезал и скулу разбил, кот мартовский! Ничего, он тоже теперь сияет щербатой улыбкой и гипсом на руке. А я его предупреждала, чтоб он руки не распускал, даже Оли жаловалась, — мрачнея с каждым словом, рассказывала я.

Но мой рассказ вызвал у Демь-Яра только довольную улыбку.

— И чего ты улыбаешься? Вот надоест мне сталью махать, я ему без боя сдамся, — мстительно заявила я, с удовлетворением наблюдая, как стремительно изменилось выражение лица мужчины.

— Ты не посмеешь! — серые глаза почернели.

— Еще как посмею! Мне уже давно никто не указ. И заметь, ты сам сделал меня той, кем я сейчас являюсь, — выговаривала я, откровенно нарываясь и наслаждаясь его холодным бешенством.

Но Демь-Яр не был бы собой, не сумев взять себя в руки.

— Именно за это, я когда-то выбрал тебя. Способна идти до конца, что бы там не ожидало, — он вскинулся, будто стряхивая с себя ненужные эмоции.

— Раз уж у нас вечер откровений, хочу тебя спросить о Мейджине. Куда он пропал после вашего разговора?

Четыре года я готовилась задать этот вопрос, который бесконечно терзал мою душу. Ведь в том, что у нас ничего не случилось, я могла винить только Демь-Яра, именно ему был неугоден наш союз. И, кажется, теперь спустя столько лет, я начала понимать, почему я осталась с Каруном, а не с Джи.

— Это не важно, — отмахнулся он.

Но меня не так просто сбить с толку. Нет. Не сейчас.

— И все же!

— Тебя ищет малышка Содзи, — сощурившись, заявил он, видимо гадая, удастся мне вытрясти из него информацию или нет.

Перед глазами встал образ белокурого дьяволенка с янтарными глазами.

— Мама тоже имеет право на выходной, даже от собственной дочери!

— Вы прибыли вдвоем, — полувопросительно.

Поморщившись, ухмыльнулась. Беспокоится.

— Карун в первую очередь ученый, во вторую отец, в третью муж, и только в четвертую нежный любовник. А дочь давно просилась к тете Оли, хотя нет. Больше всего ей нравится большое количество дядюшек, которые носят ее на руках, дарят конфеты и вообще всячески балуют! Не переживай, без меня она не пропадет, — с особой теплотой в голосе произнесла я.

— Так ты пришла сюда…

Я утвердительно кивнула, облизав пересохшие губы.

— Ты дал мне четыре года удивительно спокойной и счастливой жизни. Ты не поставил меня перед выбором тогда. И я благодарна тебе за это. Но теперь, когда меня не держит, ни обязательства перед нордами, ни стыд перед Каруном. Ты должен знать, здесь я ради тебя. Только прежде ответь на мой вопрос.

Я ликовала. Демь-Яр стоял передо мной растерянный, взволнованный, такой, каким его не видел никто и никогда. И теперь у него был выбор — оставить секрет секретом, либо потерять то, что ждал все это время.

— Хорошо, — выдохнул он, заключая меня в теплые объятия.

Я вдохнула его запах, прикоснулась к его силе, нашла губами его губы, выдохнув в них всю страсть, что рвалась наружу. Но Демь-Яр внезапно мягко отстранился.

— Ты еще не получила мой ответ.

— И каков он будет? — я нервно затеребила косу, поправила сползший капюшон.

— Он всего лишь ушел в мой мир, где будут жить существа подобные ему.

— Как все просто… Грязный прием, Демь-Яр! Завоевать женщину гораздо сложнее, правда? Проще устранить конкурента. Ты мне лучше скажи, чем он тебе реально не угодил?

Его глаза посерьезнели, но он вовсе не собирался уходить от темы разговора.

— В мире не может быть двух фениксов. Ты не должна была стать им, понимаешь? Он принял решение выкрасть тебя! А потом чтобы разделить вас с фениксом пришлось прибегнуть к помощи Мирезэ Дахуна. Ведь обладая сущностью феникса, ты не могла стать Ярой, а дальше ты сама пришла мне в руки.

Я зарычала и замахнулась врезать ему по челюсти, но мазнула по воздуху, а на его месте, там, где секунду назад стоял Демь-Яр, умывался полосатый кот. Истерически хохотнув, я присела на корточки. Протянула руку и погладила усатую мордаху.

— Матрос, пройдоха! — Демь-Яр-кот был полностью со мной согласен.

Конец.

Content

Тумбочкина Агрипина Федоровна. Феникс императора

Феникс императора

Выставка

Торжество жизни

Содзи

Мейджин — Император Дракон

Цветы и птицы

Неприкосновенная

Дань солнца

Двуликий

На краю…

Обо всем

Ты?

Открыть глаза

Назад

Подарок

Часть вторая

Другая жизнь

Слишком много блондинов

В путь

Предназначение

Первая кровь

Даркас

О птичках

Я vs. Карун

Начало конца

Если друг оказался вдруг…

Часть третья

Курам-Илор

Свалять дурака

Курам

Игра в поддавки

Прятки с тенью

С корабля на бал

Звезда цвета заката

Не мои долги

Клетка

Эпилог. Четыре года спустя