Екатерина Дружинина

Кастинг в шизофрению

Пролог

Лунная тропа неумолимо манит в небесную даль, дрожит при каждом шаге. Душа вступает осторожно, почти порхает, а вокруг невесомо парят мятые тетрадные листы, исписанные ровным размашистым почерком. Некоторые из них касаются звёзд и ныряют в душу, но там, где однажды билось сердце, теперь спокойно и ровно, и ни одна чернильная нить не может нарушить того покоя.

Вибрируют руны времени. Наигрывая тихую минорную мелодию, они превращают звуки в ноты и бросают их под ноги.

На «соль диез» душа спотыкается.

На «ре бемоль» оглядывается назад.

Там, внизу, кто-то тоскует по ней. А душа не помнит этого человека и не стремится вернуться назад.

Её ждут на другой стороне Луны, где цветут вишни и невесомыми хлопьями падает вчерашний снег. Там стоит беседка, она отбрасывает резные тени на покрытый белоснежной скатертью круглый дубовый стол. На хрустящих салфетках красуются фарфоровые чашечки, в них остывает липовый чай. В центре стола стоит ваза с рассыпчатым крекером.

Душа ускоряется, перепрыгивая через ноты, – ей не терпится занять свободный стул. А слёзы человека оборачиваются дождём, синими змейками бегут по тетрадным листам, размывая чернила.

Душа не останавливается, но решает, что поставит в беседке ещё один стул для того, кто тоскует. Руны времени натягиваются сильней, насмехаясь, а душа не понимает их иронии: человек, конечно, бессмертен, но и у души в запасе целая вечность, чтобы дожидаться его.

Душа вступает на край вселенной. Луна болезненно морщится, а мелодия взрывается оглушительным свистом, сотрясая вакуум. Руны прочной леской обвиваются вокруг души, увлекают вниз. Дальше, чем следовало.

Беседка боязливо скрывает опустевшие стулья, прячется под вишнями.

Спокойствие души вспыхивает и, краснея, несётся горячими потоками. Душе становится тесно. Она хочет запомнить мелодию рун, но время бессовестно крадет звуки, складывая их в новую симфонию под названием «С начала».

Часть 1

Чья-то тень расползлась и накрыла меня,

Выжгла сердце и душу, разъев края.

Я не стану сопротивляться —

Лучше в призраках затеряться.

Глава 1

Вадим был собой доволен. В меру нежен и ласков, в меру резок и груб, – всего в меру, достаточно для того, чтобы обеспечит Веру энергией и положительными эмоциями на ближайшие два-три дня.

Вера. Девушка его мечты. Так неожиданно ворвавшаяся в его жизнь и вскружившая голову. Сначала она завладела его телом, затем – мыслями. А потом – жизненным интересом.

Вадим посмотрел на лежащую на кровати красавицу. После бурных отношений её щёк коснулся румянец, а тело пылало жаром. Вера была особенной, и особенность эта заключалась не в идеально длинных ногах, узкой талии и упругой груди. Не в модельном росте и царской осанке. И даже кошачьи, цвета виски, глаза и длинные светлые волосы не играли большой роли.

Вера была особенной вместе со своим домом. Шестое чувство, которому Вадик привык доверять, подсказывало, что между его девушкой и этим треклятым местом существует непонятная дьявольская связь. Вадик долго мирился с тем, в каких условиях им приходилось существовать, он даже привык к «пастельному графику один-три», по которому Вера, сама того не желая, заставляла его жить. Но его терпение не резиновое.

Вадик долго обдумывал этот шаг. А когда принимал решение, то всякий раз, пытаясь сказать о своих намерениях, отступал.

Любил ли он Веру? Или осознание того, что его место тут же займёт другой мужчина, уязвляло его самолюбие? Вадим не знал. Но предложение, которое сделало ему сообщество, наконец, поставит точку в этих бурных отношениях. Предстоящее дело, ради которого Вадим должен уехать, обещало быть смелым и интересным. Если повезёт, их группа наконец-то найдёт доказательства существования загробной жизни. Всё складывалось весьма удачно. Завтра Вадик уйдёт в отпуск, а сегодня, сейчас, покинет этот ужасный дом и его прекрасную хозяйку.

– Вера, – Вадим присел на край кровати. – Вера, послушай, я так больше не могу.

Вадим замолчал, словно забыл, что хотел сказать. Вера ждала. Сосредоточив, казалось, все свои силы на застёгивании манжет своей белой рубашки, Вадим, наконец, посмотрел на девушку и тяжело вздохнул.

– Пойми меня правильно, я не хочу уходить, но я вынужден сделать это.

Вадик снова замолчал, но на этот раз пауза в его речи была продуманной, он ждал реакции, ответа на заставший в воздухе вопрос. Вздохнув, он потянулся к девушке, стремясь коснуться ладонью щеки, но Вера отвернулась.

– Вера, мы можем быть вместе.

Конечно, у них ещё есть шанс. Только бы Вера согласилась. Но Вадим почему-то был уверен, что не сможет убедить девушку, и его последняя надежда на сохранение их отношений таяла с каждой секундой.

– Нет.

Резкий тон заставил юношу убрать руку.

– Я не продам дом, и ты прекрасно это знаешь.

Повисло молчание. Вадик хотел заглянуть Вере в глаза, угадать её чувства и мысли, но девушка целенаправленно его игнорировала, уставившись невидящим взглядом на дешёвые розовые обои.

Вадик вздохнул. Он решил, что это нормальная реакция – его девушка, уже практически бывшая, превратилась в кусок льда. В его голове невольно сопоставился другой образ – молодая страстная львица, впивающаяся своими ноготками и в тело, и в душу. Больше Вадик никогда не увидит этой прекрасной Веры. Теперь она стала для него снежной королевой, красивой и непреступной.

– Вера, прошу тебя…

Голос Вадима дрогнул. Парень мысленно выругался. Он не любил признавать свои слабости, тем более – выставлять их напоказ. А Вера не просто слабость. Она стала для него физической необходимостью, наркотиком, от которого так сложно отказаться.

– Девочка моя, я хочу верить в то, что небезразличен тебе, но ты не оставляешь мне выбора. Я не знаю, что движет тобой, упрямство или что-то ещё, но будь благоразумна. Не нужно ничего продавать, давай просто переедем.

– Ты не понимаешь, – прошептала она в ответ.

– Так объясни мне.

Вера, наконец, посмотрела на него. Равнодушное смирение в её карих глазах убило все надежды.

– Вадим, я не хочу ничего объяснять. Даже если бы хотела, то не смогла. По-другому быть не может. Если ты принял решение, уходи.

Вадик поднялся с кровати. Он хотел было ещё что-то сказать, но передумал. Ни к чему бестолковые речи. Молодой человек одарил Веру расстроенным задумчивым взглядом и вышел из спальни.

Вера знала, что однажды это случиться. И всё же оказалась не готова. Она пыталась убедить себя в том, что ей всё равно, но сердце предательски сжималось в груди.

Девушка повернулась на бок и свернулась калачиком. Хлопнула входная дверь. По женской щеке скатилась одинокая слезинка. На большее Вера была не способна – все свои слёзы она выплакала полтора года назад.

Когда-то Вера жила в этом доме вместе с родителями, старшей сестрой и младшим братом. Олег Круглов, состоятельный и известный в узких кругах человек, возлагал на свою Верочку большие надежды. Так бывает, когда родители воплощают в детях свои мечты. У Круглова было отличное образование и приличный стартовый капитал, чтобы стать независимым. Но он оказался человеком не практичным, а рисковым. И потому в своё время Круглов вложился в весьма сомнительный бизнес и уже через год обанкротился.

Потерпев поражение в финансовой гонке, Круглов стал работать в банке, в тайне поддаваясь маленькой слабости – игре в лотерею. И в один прекрасный воскресный день он сорвал джекпод. Если бы удача улыбнулась ему лет на десять раньше, Олег Эдуардович, несомненно, вновь вложился бы в бизнес, и неизвестно, стало бы это дело успешным. Но на тот момент он уже был женат, на свет появились Вера и её сестра, и Круглов, подстёгиваемый чувством ответственности и женой, купил дом за чертой города, машину и пару щенков чихуахуа, которые стали увлечением всей его жизни. За несколько месяцев двор их загородного дома заполнили вольеры, в которых, словно в гостиничных номерах, жили таксы, пекинесы, мопсы, чау-чау, колли. Все породы очень нравились Круглову и, благодаря его упорству и азарту, превратились в носителей голубых кровей собачьего мира, победителей Российских и международных выставок. И вот тогда хобби Олега Эдуардовича стало приносить прибыль.

Круглов решил, что его «собачий бизнес» унаследует младший сын. Жанна, старшая дочь, уже достигла успехов в модельном бизнесе и не хотела что-либо менять. А Вера, его любимица, обязательно достигнет вершин, о которых он в свои годы мог только мечтать.

Как и у отца, у Веры был математический склад ума. Девушка была педантична, пунктуальна и исполнительна. А ещё у Веры была отличная интуиция, без которой в серьёзном бизнесе далеко не уйдёшь.

Именно по настоянию отца Вера выбрала обучение на экономическом факультете. Успехи её были великолепны, так как выбранная профессия идеально соответствовала укладу Вериной жизни, конкретной и чётко распланированной. Круглов стал откладывать деньги для стартового капитала дочери, который в качестве подарка в связи с вручением диплома должен был торжественно обозначиться в виде шестизначной суммы на Верином счете. Но сумма оказалась восьмизначной. И была она не на Верином счету, а на отцовском.

Девушка получила деньги на правах наследницы через полгода после того, как самолёт, на котором её семья возвращалась с отдыха, потерпел крушение прямо над Чёрным морем. Деньги, дом, машина и два десятка породистых собак – это то, что осталось от прежней жизни. А ещё бесконечная тоска и хаос, завладевший каждой клеточкой воспалённого мозга. Как шахматист, продумывающий свои действия на несколько шагов вперед, Вера, всегда уверенная и доверяющая себе, теперь не знала, что делать. Она даже не представляла, как организовывают похороны! Впервые в жизни Вера позволила себе впасть в отчаяние, перешедшее в ступор, и перевалила все свои проблемы и заботы на плечи Руслана.

С Русланом Веру познакомила мама. Она работала фельдшером на скорой помощи, и однажды по долгу службы оказала неотложную помощь депутату, пострадавшему в ДТП. Будучи человеком благодарным и помнящим своих спасителей, Руслан после двухмесячного пребывания в стационаре пришёл в дом Кругловых с огромным букетом красных роз и клубничным тортом. Так, за чаепитием и непринуждённым разговором, Вера познакомилась с человеком, который, несмотря на сложившийся о его деятельности стереотип, оказался добродушным и приветливым. Руслан пообещал не забывать такую дружную семью и заходить в гости. А если Руслан что-то пообещал, то он это обещание обязательно выполнит.

Запах дорого парфюма Руслана быстро впитался в атмосферу гостиной. Ведя себя открыто и непринуждённо, очень скоро он стал другом семьи. У Руслана оказалось много общих интересов с Олегом Эдуардовичем, они вместе ездили на рыбалку и охоту, играли в бильярд и ходили в баню. Пару раз Вера видела, как Руслан вместе с папой дрессирует Нелли, маленькую таксу, любимицу отца. Мама, Светлана Аркадьевна, тоже любила поговорить с Русланом, в основном о политике, но, к Вериному удивлению, он так же легко поддерживал разговоры о театре, литературе и живописи. Веру настораживало, что его чувство благодарности так быстро смогло перерасти в дружбу. Жанна же на этот счет не видела ничего странного, лишь повторяла, что Вера слишком эгоцентрична.

– Раскрой свои глаза, сестра! – говорила она, явно довольная своим открытием. – Как ты не замечаешь очевидного? Руслан нашёл свою Людмилу.

– Кого? – изображала непонимание Вера.

– Да втюрился он в тебя, как пацан! Вот и ходит сюда, как на работу. А ты, бессердечная, хоть бы разок улыбнулась бедному дядечке!

– Вот именно, – усмехалась Вера, – дядечке!

Жанна общалась с Русланом, как со старшим братом, о котором она всегда мечтала, а Светлана Аркадьевна и Олег Эдуардович то и дело твердили, какой Руслан замечательный и какой хороший из него мог бы получиться зять. Вера же старалась как можно реже с ним встречаться, и её раздражал румянец, который каждый раз выступал на щеках Руслана при коротких встречах с девушкой. Тогда Вера не могла даже предположить, что когда-нибудь этот представительный мужчина, который на пятнадцать лет старше её, станет единственным человеком, которому Вера сможет доверить все свои проблемы.

Руслан организовал похороны. Он подготовил все документы для вступления Веры в наследство, поддержал материально, так как все основные сбережения были на отцовском счете, а иметь в доме деньги не было в правилах родителей. Когда пришло время подумать о том, что делать с капиталом, Руслан помог Вере открыть аптеку. Теперь он всегда был рядом, и она не сопротивлялась, наоборот, была благодарна. За чередой скорбных дней и бумажных формальностей Вера стала близка с человеком, который при былых обстоятельствах вряд бы удостоился её внимания. Девушка всё чаще ловила себя на мыслях вроде «не такой уж у него большой живот» или «целуется он очень даже неплохо». Когда Вера отдала папиных животных пожилой паре, которые даже после рокового дня продолжали за ними безвозмездно ухаживать, она переехала жить к Руслану.

Спустя три дня Вера заболела. Сначала появились озноб и ломота по всему телу, которые перешли в лихорадку. Потом к ним присоединились головокружение и тошнота. Врачи всё списали на грипп и прописали стандартный набор лекарств, но Вере становилось хуже. Потребовалась госпитализация. Пока светлые умы медицины ломали голову над тем, почему при таких явно выраженных симптомах инфекции все лабораторные показатели оставались в пределах нормы, девушка похудела на семь килограммов и ослабла до такой степени, что не могла даже обслужить себя.

Когда на пятый день больничных мучений Руслан сказал, что Веру переводят в Московскую клинику, девушка наотрез отказалась. Ни веские аргументы врачей, ни уговоры Руслана не смогли повлиять на её решение.

– Отвези меня домой, – просила Вера, едва шевеля языком, – ко мне домой.

Руслан не стал спорить. Он организовал всё так, что уже через полчаса Вера в сопровождении двух врачей и с огромным количеством приборов и силиконовых трубочек, которые, словно змеи, обвивали её ослабшее тело, была в родном доме.

И вот здесь произошло чудо. Сначала Вера почувствовала тепло, которое было сильнее жара. Оно зародилось в голове, маленький огонёк, который расползался по всему телу и вытеснял лихорадку, заполняя собой каждую клеточку. Потом прекратилось головокружение, исчезла тошнота. Стало легко дышать. На мгновение Вера подумала, что, наконец, умерла, и боялась даже пошевелиться. Но, когда засуетились врачи, а в глазах Руслана вспыхнула надежда, девушка поняла, что всё ещё пребывает в этом мире, и её грехи никто не отмаливает. Два часа, и Вера словно не болела вовсе.

С трудом осознавая случившееся, Вера, как прилежная пациентка, позволила поколдовать над собой светлым умам медицины ещё целый час. И когда они удалились, вооружившись образцами её биологических жидкостей и письменным отказам от госпитализации, но с обещанием приехать завтра на приём, девушка чувствовала лишь слабость и, к её величайшему удивлению, сильное сексуальное желание. Когда Руслан удовлетворил Веру, она была полна сил и энергии.

Вера осталась жить в родительском доме. Вскоре Руслан сделал ей предложение. Она, отклонив его, согласилась на совместное проживание, как и было запланировано ранее, но на этот раз на своей территории. Руслан согласился. А когда Вера перестала тайком плакать по ночам и загнала скорбь в самый дальний угол своего подсознания, стараясь полюбить живущего с ней мужчину, начался…полтергейст. Самый обычный, если его вообще можно называть обычным, настоящий полтергейст.

Сначала стали шевелиться занавески и хлопать форточки, потом падать картины и книги, ну а затем стала биться посуда и двигаться мебель. Жуть. На третью ночь после таких сверхъестественных явлений они, естественно, сбежали к Руслану. Вот только через два дня Вера снова почувствовала знакомые ощущения начинающегося недомогания, и на подсознательном уровне вернулась в родной дом, уговорив Руслана поехать с ней. Наверное, он действительно очень сильно любил девушку, раз согласился. Сверхъестественные явления не прекратились, но здоровье Веры восстановилось.

Игнорируя уговоры Руслана переехать в его квартиру, Вера пригласила священника, который освятил дом, посоветовал ей причаститься и сходить на исповедь. Она всё сделала, как должна была, но полтергейст продолжался.

Тогда Вера решилась продать дом, но эксперименты со сменой места жительства болезненно отражались на её здоровье. В конце концов, не понимая её привязанности к проклятому дому и доведенный до нервного истощения летающими предметами, Руслан ушёл, а Вера осталась один на один со своими страхами и непонятной зависимостью от стен родительского дома.

Вера обращалась к магам, колдунам, ясновидящим, но ни один проведенный ими ритуал не снизил активности домашнего полтергейста. А в один прекрасный день она снова почувствовала непреодолимое сексуальное желание. Не имея возможности удовлетворить его, девушка просто заглушала импульсы, посылаемые мозгом телу. Чем дольше она сопротивлялась, тем хуже становилось, и завершением бесплодной борьбы стал жар. Не имея права выбора, Вера позвонила Руслану, и он полностью излечил её, не зная истинных мотивов её порыва. Обманутый в своих ожиданиях и разгневанный отказом на очередное предложение руки и сердца, Руслан закрыл за собой двери сумасшедшего дома, а Вера через несколько дней отправилась в ближайший бар на поиски мужчины.

Случайных знакомств хватало на одну ночь, все её партнёры сбегали после первых разлетавшихся вдребезги тарелок и летающих покрывал. Опасаясь по понятным причинам за собственное здоровье, Вера попыталась завести постоянные отношения на территории партнёра, но должного эффекта не наступало.

Тогда Вера сделала ставку на деньги. Каждый вечер она надевала шикарное чёрное платье, расшитое стразами и декорированное темно-синей шёлковой лентой, которая спиралью спускалась от правого плеча до подола. Платье выгодно подчёркивало талию и грудь, а открытые плечи демонстрировали царскую осанку и длинную шею. Вера не отказывалась и от туфель на высоких шпильках, хотя в прежней жизни она предпочитала обувь без каблуков. А козырной картой в её шикарном образе являлось колье из белого золота и рубинов, которое родители подарили девушке на совершеннолетие. Дорогой подарок подорвал отцовские счета, но родительская любовь была сильнее любых сбережений. Сейчас же это колье помогало Вере выживать, потому что именно на него и клевали мальчики.

Первый же юноша продержался на Верином крючке пять дней. Ночью он клялся ей в любви и страстно пытался это доказать, а с рассветом убегал из проклятого дома тратить деньги, которые она ему отстёгивала. В конце концов Вера пришла к выводу, что все мужики – существа ранимые, с тонкой психикой, ни один из них так и не смог побороть страх и спокойно наслаждаться радостями жизни, которые предлагала им Вера. Чёрт с ними! Вере не нужна любовь. По крайней мере, так она считала до встречи с Вадимом.

С Вадимом Вера познакомилась случайно. Он работал консультантом в строймаркете, где она покупала обои. В день годовщины смерти своих родных Вера решила, что дом должен быть таким же уродливым, каким и его дух. Если Вадим и удивился её странному выбору, то виду не подал. Они обменялись телефонами.

Вадим стал красиво ухаживать за Верой, дарил цветы, провожал домой. Однажды Вера решилась пригласить его к себе. Каким же было её удивление, когда вместо растерянности и страха она прочла в его взгляде живую заинтересованность. Вадим засыпал Веру вопросами относительно того, с чего всё началось, как давно, не совершалось ли в доме насильственной смерти или суицида. Его интересовала динамика развития странных явлений: слышала ли Вера голоса, что делала для того, чтобы это прекратить, и даже приглашала ли к себе прессу и телевидение.

Оказалось, Вадим увлекался паранормальными явлениями и уже несколько лет входил в группу энтузиастов по исследованию аномальных зон. Обнаружив ценный материал, он немедленно связался со своими товарищами, и с Вериного согласия они целую неделю лазали по дому с пищащими приборами и видеокамерами. Вера тысячу раз отвечала на одни и те же вопросы, выслушивала версии происходящего и изображала на лице интерес. Честно пытаясь помочь, она утаила факт своей ненавистной физической зависимости от стен родного дома.

Когда команда юных уфологов испарилась, довольная собранными материалами, но ничем не изменившая жизнь девушки, Вадим остался.

Этот высокий худощавый парень с лоснящимися чёрными волосами стал для неё родным. Он подарил Вере надежду. Каждый раз, когда на кухне что-то брякало, Вадик улыбался, словно хотел сказать: «Эй, всё не так плохо! Вот увидишь, мы справимся!»

Вера была благодарна за поддержку. Она смирилась с недостатками Вадима, привыкла к властному к себе отношению. Она почти научилась быть счастливой.

Но с каждым новым днём Вере становилось всё страшней. Она боялась, что Вадик уйдёт, бросит её в холодном доме, оставив на растерзание неведомым силам. А ещё она боялась, что однажды он узнает о её вынужденных похождениях. Вера решила, что должна сама обо всём рассказать, но каждый раз оттягивала тяжёлое признание. И чем больше проходило времени, тем страшнее становилось начать разговор. А вдруг Вадим возненавидит её?

Вера так и не успела ни о чём рассказать. Вадик ушёл. Вера знала его терзания, видела внутреннюю борьбу. Но здравый смысл взял верх. Вера не винила Вадика. Она быстро забывала лица своих любовников, и ей было фиолетово, когда они уходили. Но только не Вадим.

Усталость тяжёлым покрывалом легла на плечи. Вера часто-часто заморгала, чтобы согнать застилавшую глаза пелену. В запасе было три дня. Потом, если Вадик не вернётся, ей придётся искать новый объект для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Или остаться дома и медленно угасать. На пятые сутки у неё поднимется температура, а к седьмому присоединятся галлюцинации. Если повезёт, она потеряет сознание на девятый день. Что будет потом, Вера не знала. Но решила, что очень хочет узнать. Она так устала.

Вера не выходила из дома четвёртые сутки. Она спала, бесцельно бродила по комнатам, лежала на холодном полу. Ей было всё равно. А дом, её тюрьма, издевался над пленницей, как хотел. Сквозь дремоту девушка часто слышала, как в соседней комнате кто-то играет паровозиком брата. Чёткое «скок-скок» резинового мяча и треск моторчика заводной машинки грохотали в Вериной голове.

И тогда Вера срывалась с места и бежала в спальню, чтобы обнять и расцеловать Мишеньку, но стоило ей зайти, как память холодно и жестоко напоминала Вере о том, что её брата нет.

С трудом передвигая ноги, Вера возвращалась обратно. Тогда в гостиной начинал звучать старый рояль. Папино увлечение. С музыкой у него не было ничего общего, но в тридцать восемь на Олега Эдуардовича напала непонятная, по его словам, «душевная тоска», и мужчина с азов решил освоить этот клавишный инструмент. Успехи были небольшими, но отца больше интересовал не результат, а сам процесс.

Вера терпела всё. И рояль, и самостоятельно включающиеся телевизор и радио. Но, когда окна её спальни распахнулись с такой силой, что осколки стекла посыпались на кровать, нервы не выдержали.

Вскочив с кровати и тяжело дыша, Вера побежала в гараж и схватила канистру с бензином. Вернувшись в дом, она пулей влетела на второй этаж и, с грохотом распахнув дверь в отцовский кабинет, направилась к письменному столу.

Остановившись, Вера любовно провела рукой по идеальной дубовой поверхности, пропитанной запахом дорогого табака. Выдвинула верхний ящик. Кроме бумаг, здесь ничего не было. Во втором и третьем ящике тоже были одни накладные и договора купли-продажи. Где же они? Тут Верин взгляд упал на камин. Ну, конечно же, как она сразу не догадалась! Рядом с почти пустой бутылкой рома лежали охотничьи спички. Вера взяла коробок, залпом допила остатки спиртного и вернулась в гостиную.

Пребывая в состоянии блаженной эйфории, она принялась обливать горючей жидкостью пол. Когда канистра опустела, вытащила из кармана заветный коробок и достала спичку.

Вера чиркнула спичку. Вспыхнуло яркое пламя, напоминающее бенгальский огонь, перешедшее затем в размеренно пляшущий сгусток плазмы. Девушка заворожено смотрела на пламя в предвкушении личного апокалипсиса и чуть не выпустила горящую спичку из рук, как вдруг на лестнице показался её отец.

Силуэт Олега Эдуардовича был нечётким, двигающийся синхронно с огнём. Он нёс на руках Нелли и улыбался той самой доброй улыбкой, от которой на щеках выступали ямочки. Вера всегда смеялась, когда папа улыбался. Поравнявшись с девушкой, отец исчез, а в воздухе возник запах дрожжей и ликера, доносившихся одновременно с тоненьким пением со стороны кухни. Это была мама, она всегда что-то пела, когда готовила, и утверждала, что именно в этом заключается секрет её самых вкусных блюд.

В животе у Веры заурчало, а справа вдруг возник фантом Миши. Её маленький Миша! Он так любил, когда Вера гладила его по волосам! Он бежит с мячом на улицу, врезается в Жанну и падает. Сестра берёт его за шиворот и поднимает, после чего Миша, смеясь, скрывается во дворе, а Жанна поворачивается к Вере, подмигивает и уходит на кухню, оставляя за собой туманный шлейф.

И вот они все внимательно смотрят на Веру, словно пытаясь понять, что происходит, и…исчезают.

Вера словно очнулась от жуткого сна. Она была одна. В пропахшей бензином сорочке и горящей спичкой в руках. Превозмогая боль, девушка выскочила на улицу и кинула спичку в лужу. Та жалобно зашипела. Вера смотрела на скрючившийся остаток древесины и думала о том, что навсегда останется пленницей одинокого дома. Сердце перестало нестись галопом, в голове прояснилось. Мелкий дождик бил по лицу, Верина сорочка промокла и липкой тряпкой обтянула тело. Осень неизбежно вступила в свои права.

Вера вернулась в дом. Очень хотелось есть. Заглянув в холодильник, Вера вспомнила, что они с Вадимом собирались в магазин, но вместо этого она затащила его в постель. Захлопнув дверцу холодильника, Вера направилась в ванну, по пути подбирая с пола одноразовую посуду и пакеты.

Забравшись под горячий душ, Вера принялась усердно натирать мочалкой тело, размышляя над тем, коротать очередную ночь в компании полтергейста в одиночестве или отправиться на охоту за любителем обеспеченных девчонок.

Когда аромат арбузного геля перебил запах бензина, Вера перекрыла воду и, обернувшись в махровое полотенце, отправилась в спальню. Она достала из шкафа «рабочее» платье и с горечью подумала о том, что уже четыре месяца не вспоминала о нём.

– Долой печаль, Вера Олеговна, – сказала Вера сама себе, – пора на «охоту».

– Дэн, привет! – Вера махнула рукой бармену. – Мой столик свободен?

– Как всегда.

– Принеси мне стакан апельсинового сока, креветки и «Цезаря»!

Немного подумав, Вера добавила:

– И отбивную!

Девушка упорхнула к своему столику, собрав восхищённые мужские взгляды. Заведение, в котором она находилась, было местом, в котором обитали студенты, но не брезговали заглядывать и солидные дяди с толстыми кошельками.

Вера расположилась на втором этаже, в зоне отдыха. Эта часть зала была спланирована в виде буквы «Г», в углу которой стояла барная стойка, а по бокам – столы, расположенные в шахматном порядке по всему периметру. С обеих сторон вниз вели винтовые лестницы, каждая ступень которых светилась ультрафиолетом. Внизу – танцевальная площадка и диджейский пульт.

Вера села на кожаный диван и принялась изучать аудиторию. Она всегда выбирала этот стол: отсюда был хороший обзор танцпола и зоны отдыха. Народу было много, как всегда по субботам. Основную массу составляли студенты, они заливали в себя спиртосодержащие напитки и, почти не закусывая, отрывались по полной на танцполе. А в зоне отдыха, к Вериному удивлению и лёгкому разочарованию, сидели одни влюблённые парочки.

Девушка достала сигарету и прикурила. Запах мяты ударил в нос, доставляя огромное удовольствие, а по телу растеклась долгожданная слабость. Принесли заказ. «Цезарь» выглядел таким аппетитным, что Вера, не докурив, принялась его уничтожать. Девушка съела салат, десяток креветок и половину отбивной, прежде чем почувствовала себя сытой.

Вера сканировала взглядом публику и всё больше теряла к ней интерес. «Все равны, как на подбор, и с ними дядька Черномор», должность «Черномора» она отдала ди-джею. Вера задержала на нём свой цепкий взгляд. Парень был высокий, накаченный. Вера захотела рассмотреть его и собралась на первый этаж, но передумала. Её глаза засекли компанию из четырёх человек – троих парней и девушки. Они стояли у самого входа и не спешили проходить, а изучали собравшихся. Сверху Вере было хорошо видно, что все четверо предельно собраны и сосредоточены.

В компании был парень. Смуглый с длинными волосами, собранными в хвост, и грудой мышц. Он был похож на индейца. Когда Вера встретилась с ним взглядом, по телу побежали мурашки. Девушка почувствовала себя неуютно, она хотела отвести глаза, но не успела: индеец первым утратил к ней интерес. Компания перебросилась между собой парой слов и направилась в зону отдыха.

Они расположились за соседним с Верой столиком. Индеец сидел к ней лицом. Девушка ошиблась, когда решила, что неинтересна ему – парень не сводил с неё темных холодных глаз. Он не прислушивался к разговорам своих друзей, коротко отвечал на вопросы. Вера даже приободрилась: её задача на эту ночь значительно упростилась.

Радовалась она недолго. Индеец лишь пожирал Веру масляным взглядом, но никаких действий для знакомства предпринимать не собирался. Допив сок, Вера, ведомая инстинктом хищницы, встала и пошла к барной стойке, по пути «случайно» задев индейца.

– Дэн, принеси мне ещё фужер сока, – попросила она. – И бутылку виски вон за тот столик, – Вера махнула рукой в сторону странной компании.

– Говорить, от кого? – поинтересовался Дэн.

– Да!

Девушка поспешила на первый этаж и направилась в дамскую комнату. Выждав некоторое время, она поправила макияж и вернулась в зону отдыха, готовая салютовать победу. Каким же было её разочарование, когда стол, где совсем недавно сидели трое парней и девушка, оказался пустым.

– Твою мать! – в сердцах выпалила Вера и осмотрелась по сторонам. Индейца и его друзей нигде не было видно, а целая бутылка виски одиноко стояла посередине стола. Девушка взяла бутылку, отправилась к бару и, попросив чистый бокал, вернулась за свой столик.

– Ну и хрен с тобой! – пробубнила она себе под нос и налила в бокал виски.

Сделав большой глоток, Вера потянулась за соком.

– На твоём месте я бы этого не делал.

Голос мягкий, но сильный. Наверняка, его обладатель приятный, уверенный в себе человек.

– Что? – алкоголь обжигал горло, и Вере страшно хотелось поскорей его запить.

– В стакане яд.

Вера закашлялась. Молодой человек, тембр голоса которого задел мёртвые струны её души, сидел напротив и не спускал с девушки напряжённого взгляда синих глаз. На вид ему было лет двадцать семь, но седина на висках, теряющаяся в переплетениях тугой косы, путала карты.

Вера улыбнулась. Она решила, что это такая игра, новый способ знакомства.

– Тогда не стоит его пить, – промурлыкала она.

Девушка кокетливо повела плечиком и хотела выплеснуть сок в фонтанчик, но тонкое девичье запястье перехватила сильная мужская рука.

– Не нужно, – снова этот голос. – Просто не пей его. Если выльешь, они обо всем догадаются.

Парень не мог не заметить тень удивления на Верином лице. Возможно, именно поэтому он откинулся на спинку стула и налил себе виски. Залпом осушив стакан, он протянул Вере руку.

– Эвон.

Вера обратила внимание на аккуратный тонкий шрам, проходящий по внутренней стороне его запястья.

– Вера, – тихо представилась она и улыбнулась.

Эвон улыбнулся в ответ. При этом черты его лица смягчились, а пружина, державшая его тело в едва заметном напряжении, ослабла.

– Пойдём танцевать, Вера?

– Обязательно, – пообещала она. – Только сначала ещё по одной. За знакомство.

Вера немного устыдилась того, с какой скоростью пустела бутылка, но закрыла на это глаза и разлила по бокалам спиртное. Она слишком устала для того, чтобы контролировать себя этой ночью.

Не дожидаясь традиционного чоканья, Эвон осушил свой бокал и настойчиво протяну руку.

– Идём!

Вера заметила, что на второй руке парня был точно такой же шрам. Девушка вдруг подумала, что молодой человек разыгрывает сценку. И цель его – не знакомство с красивой девушкой. Тогда какая? По позвоночнику пробежал холодок, но, когда Вера проглотила виски, все подозрения мгновенно улетучились.

Рука машинально потянулась к стакану с соком, но едва губы девушки коснулись стекла, Вера почувствовала удар, и стакан с соком полетел вниз.

– Ты что, псих?! – не выдержала Вера.

На Эвона Верин выпад никак не подействовал. Он схватил девушку за руку и, словно собачку, потащил в сторону лестницы. Возмущённая таким обращением, Вера попыталась ухватиться за стол, но вместо этого стащила скатерть.

Эвон повалил Веру на пол. Хрустальный ангел, служивший основанием фонтана у их столика, разлетелся на множество осколков. В ритмы музыки ворвались крики. В воздух просочился едкий запах пороха. Вера лежала лицом вниз, обхватив руками голову и блокируя боль от вонзившегося в тело стекла.

– Ползи к выходу! – скомандовал Эвон. – Давай же!

Девушка заставила себя двигаться. До лестницы было около пятнадцати метров, всё расстояние заставлено столами и десятками опрокинутых стульев. Прокладывая путь к отступлению, она прокляла своё чёртово платье, которое слишком плотно обтягивало фигуру и мешало двигаться. Вера чувствовала себя гусеницей, которую вот-вот раздавят.

Когда Вера подползла к лестнице, её догнал Эвон.

– Считай до трёх и беги со всех ног! – велел он и, перекатившись в сторону, открыл огонь.

Вера рванула, что есть мочи. В глаза ударил ультрафиолет. Двигаясь по инерции, она перепрыгивала через ступеньки, боясь оступиться.

Когда до первого этажа оставалась пара шагов, на правой туфле сломалась шпилька, и Вера, потеряв равновесие, рухнула на пол, больно ударившись головой.

На мгновение мир выпал из её сознания, оставив взамен гул в ушах и тёмные мошки перед глазами. Оставив бесплодные попытки сфокусировать зрение, девушка попыталась встать.

Кто-то тяжело наступил ей на плечо. Вера подняла голову и сквозь туман, застилавший глаза, увидела ухмыляющуюся физиономию девушки из той самой компании, что она решила угостить виски. Та, явно довольная собой, наклонилась и сорвала с Вериной шеи колье. Оценив драгоценную добычу, девчонка победоносно направила дуло пистолета Вере в лицо.

Сознание отказалось воспринимать зрительную информацию. Страх улетучился, уступив место спокойствию. Вера смотрела юному киллеру прямо в глаза, словно делала вызов. Внутри ничего не дрогнуло, когда палец приблизился к курку.

Вера ждала. Толпы студентов смешались в сплошную серую массу, в центре которой горел огонь.

Огонь? Вера не заметила, как начался пожар! Она заставила себя перевести взгляд с оружия на пламя. Оно стремительно приближалось. И вдруг Вера поняла, что ошиблась. Это всего лишь рыжеволосая девчонка.

Рыжая выбежала из толпы и со всей силы ударила несостоявшуюся убийцу по голове. Получив удар, та повалилась на бок. Верина спасительница подобрала пистолет и, процедив что-то нецензурное в адрес Вериных туфель, потащила её к выходу.

В зале началась паника. Толпа хлынула к дверям. Вера со своей спасительницей оказалась в самом центре муравейника, который образовался по простой причине: выход на улицу был слишком узким для того, чтобы в него могли одновременно пройти хотя бы два человека. Рыжая, словно уж, умудрялась просачиваться между телами благодаря своей миниатюрной комплекции, Вере же с трудом удавалось повторять её подвиги, так как, возмущённые такой наглостью, соперники удваивали свои силы в попытке прорваться к выходу.

Давка становилась сильнее. Двигаться вперёд стало невозможно. Рыжая вдруг потянула Веру в обратном направлении.

– Что ты делаешь? – испугалась Вера. Где-то позади находились люди, желавшие её смерти.

– Быстрее! – Верина спасительница не собиралась ничего объяснять.

Они побежали в обратном направлении. На этот раз яростного сопротивления оказано не было, лишь изредка кое-кто удивлённо смотрел на двух дур, движущихся навстречу преступникам.

– Пригнись! – Верина спутница сняла пистолет с предохранителя.

Последовав совету, Вера увидела, как находившийся рядом парень схватился за плечо, между его пальцами сочилась кровь. Рыжая ответила двумя выстрелами, а толпа с ещё большей яростью хлынула к выходу.

Оказавшись на открытом пространстве, девушки бросились в сторону курилки. Дым ударил в лёгкие, Вера услышала выстрелы – позади Эвон отстреливался от двух парней. Подстрелив того, что терялся в толпе, Эвон развернулся, но опоздал – вынырнув из ультрафиолета, индеец первым спустил курок. Эвон упал.

– Эвон! – голос рыжеволосой почти сорвался. Она открыла ответный огонь, а Вера, борясь с желанием бежать без оглядки, заставила себя вернуться и помочь парню подняться.

– Всё в порядке, – прохрипел он, морщась от боли. – Бежим.

– Быстрее! Ну же!

Рыжая выкинула пистолет. Захлопнув дверь, ведущую в курилку, девчонка рванула к противоположной стене, где светилась табличка «ЗАПАСНОЙ ВЫХОД».

– Чёрт! Эвон, дай ствол!

Рыжая выхватила пистолет и направила дуло на замочную скважину. Выстрелы эхом прокатились по комнате. Ударом ноги маленькая бестия открыла дверь. Холодный воздух разогнал клубы дыма и слился с неоновым светом, который ворвался в курилку вместе с индейцем. Он спустил курок и выругался, когда оказалось, что обойма пуста. Вера со своими защитниками выскочила на улицу и со всех ног побежала прочь от рокового клуба. Индеец, словно дикий зверь, рванул следом.

От пуль их спасла чёрная ауди. Вынырнув из переулка, машина отбросила индейца в сторону и мастерски затормозила возле беглецов. Эвон буквально швырнул Веру на пассажирское сиденье, а сам вместе с рыжей нырнул назад. Машина сорвалась с места, подняв облако пыли.

– Вы как? – поинтересовался худощавый парень с выраженной бледностью кожи и большими тёмными глазами. По его виду создавалось впечатление, что происходящее волнует его не больше, чем комар, блаженно потягивающий кровь с его шеи. Дождавшись, когда насекомое насытится, парень прихлопнул его. – Эвон?

– Всё в порядке, – Эвон снял футболку и зажал ей рану. – Пуля прошла навылет. Повезло, что лестницы с подсветкой, иначе пришлось бы вам сейчас припасать семь гвоздей и деревянный крестик.

Эвон улыбнулся и подмигнул рыжеволосой, которая явно была напугана. Словно оценивая, говорят ей правду или просто успокаивают, девушка какое-то время тревожно смотрела на Эвона. Убедившись, что рана не смертельна, она кивнула в Верину сторону и спросила:

– Эвон, ты уверен, что мы не ошиблись?

Все трое одновременно посмотрели на девушку. Вера сидела, согнувшись пополам, и одной рукой держалась за живот, а другой зажимала рот. Весь выпитый за сегодняшний вечер алкоголь, нервное перенапряжение и бешеная скорость, с которой мчался автомобиль, кружили голову.

– Да. Мария указала на неё, и, если она права, мы не ошиблись.

На лицо рыжей упала тень досады, которая была настолько искренней, что Эвон удивлённо посмотрел на напарницу. Та смутилась и отвела взгляд.

– Ну, тогда давай знакомиться, – пожав плечами, предложил водитель. Он оценивающе посмотрел на Веру и, не дождавшись никакой реакции, усмехнулся и продолжил:

– Меня зовут Олли, а это, – он махнул назад, – Сара и Эвон. А ты, значит, Вера?

– Из Голливуда все? – ответила девушка вопросом на вопрос. Но шутка не удалась, последнее слово она буквально проглотила, и всё содержимое желудка вырвалось наружу.

– Приятно познакомиться, – съязвил Олли и сморщил нос.

– Да пошёл ты.

Сара фыркнула. Вере же было не до приличий. Всё, чего она хотела – оказаться дома, подальше от людей и поближе к кровати.

– Олли, за нами хвост, – процедил Эвон. Его серая футболка приобретала бурый оттенок. – Прибавь-ка газу.

– Да я и так стараюсь, – Олли с ещё большей силой вдавил педаль, от чего ауди удовлетворённо взвыла.

Вера вжалась в сиденье, голову кружило, словно она была в центрифуге, тело покрылось липким потом. Эвон достал из-за сиденья свёрток плотной чёрной ткани и, развернув его, отдал два пистолета Саре, а один взял себе.

– Вера, пристегнись, – скомандовал он и нажал на стеклоподъёмник.

Сара последовала его примеру. Вера честно попыталась выполнить указание, но руки не слушались, а голова разрывалась на части при малейшей попытке сосредоточиться, и она отказалась от этой пытки.

Ауди мчалась по окружной, на встречной полосе изредка мелькали фуры. В зеркало заднего вида Вера разглядела серебряный мерседес, который преследовал их машину. Разделяющее их расстояние стремительно сокращалось.

Сара наполовину протиснулась в открытое окно и спустила обе обоймы в машину преследователей. Мерседес занесло, но потом он уверенно вернулся на полосу. Пока Сара перезаряжала своё оружие, Эвон повторил её действия. На этот раз у машины разбилось лобовое стекло.

За рулем был индеец. Когда Эвон вернулся на сиденье, а Сара попыталась открыть повторный огонь, индеец обстрелял ауди.

– Сука!!! – Сара нырнула в салон. Дождавшись, когда выстрелы стихнут, она одновременно с Эвоном вновь открыла огонь. Мерседес резко съехал на прилегающую грунтовую дорогу и, не сбавляя скорости, помчался на юго-запад.

– Почему он свернул?

Сара была в растерянности. Вера попыталась восстановить в памяти сеть пригородных дорог. Мозг неохотно и медленно прорисовывал картинку. Внутри всё оборвалось.

– Тормози! – прохрипела Вера, но было поздно. Мерседес выскочил из-за плотной стены деревьев, скрывающих прилегающую дорогу, и подрезал их справа. Ауди занесло на встречную полосу. Олли попытался вывернуть, но индеец сбросил скорость и, поравнявшись, удерживал машину на встречке.

Впереди настойчиво загудела фура. Пока Эвон перезаряжал пистолет, ауди продолжала вилять от обочины до разделительной полосы, достигая последней с большим трудом.

Слева мелькала плотная полоса деревьев.

До приближающейся фуры оставалось с десяток метров.

Эвон открыл огонь по мерседесу. Заднее колесо машины засвистело, и она осталась позади, скосив капот на встречную полосу. В последнее мгновение Олли вывернул, а фура, зацепив за собой мерседес, повалилась в кювет.

Перед глазами всё завертелось, и Вера потеряла сознанье.

Мария смотрела на лежащую на диване девушку. Во взгляде женщины угадывалось удивление и лёгкая растерянность, которую она старательно скрывала от окружающих. За все годы своей долгой жизни она и подумать не могла, что её представление о носителе святой крови окажется столь далёким от истины.

Эта девушка не была святой. Худая, с опухшими губами и мешками под глазами, она наполнила комнату запахом перегара, табака и рвотных масс, смешавшимися с тонкой волной дорогих духов. Жалкое зрелище. Одному Богу известно, что заставило столь молодую и привлекательную особу пойти по ложному пути греха. В какой-то момент Мария даже усомнилась в своём видении и скомкала засаленный газетный лист, который всё время держала в руках, но быстро прогнала этот импульс. Она права. Это Наследница. Стройная фигура девушки и персиковая кожа подтверждают правоту Марии.

Эвон стоял у окна и смотрел на дождь, монотонно бьющий по стеклам. После того, как они вернулись из клуба, Мария обработала ему рану и наложила повязку. Всё это время молодой человек молчал. Сара нервничала, Олли беспристрастно переключал каналы TV.

Эвон вновь и вновь прокручивал события минувшей ночи. Они чуть не упустили её. Когда они приехали к особняку, он был пуст. Словно одинокая каменная глыба, проглоченная сумерками, дом взирал на непрошенных гостей чёрными арками окон. Только удаляющиеся в темноте шашечки такси позволили не потерять след.

Вера приехала в «Бессонницу». Эвон решил, что это к лучшему – приспешники могли выследить их, а в толпе определить Наследницу сложней.

Он ошибся.

Приспешники нашли её сразу. И всё же за Эвоном и Сарой сохранялось преимущество: новички не признали их. Эвон понял это, когда хищные взгляды просквозили его лицо и остались равнодушными.

Они держали приспешников «на мушке». Эвон недоумевал так же, как и Сара: ни единого намека на угрозу, ни одного движения руки к кобуре. Так себя не ведут, когда цель сидит под самым носом, только руку протяни.

А потом Вера встала. И снова – никакой реакции. Эвон отправил за ней Сару. Если им повезет, она просто выведет девушку из клуба.

Но Вера не ушла. А Эвон засёк, как бритоголовая девчонка что-то подсыпала Вере в сок. О том, что это, Эвон решил подумать потом, сейчас гораздо важнее не дать Наследнице выпить содержимое стакана. Но как? Неужели придется уложить эту компанию? Но тогда начнется паника, велики шансы упустить Веру.

К счастью, компания вышла из-за стола. Эвон понимал, что они никуда не уйдут, и всё же его задача немного упростилась.

Эвон подоспел вовремя – Наследница заглотила виски. Молодой человек мысленно поморщился, представив, какой огонь сейчас бушует в желудке у этой красавицы. И всё же не стал забирать стакан – лишние подозрения ни к чему. Если всё пройдет гладко, он выманит девушку на танцпол, а там и до выхода недалеко.

Риск оправдался: Вера его услышала. А когда начала заигрывать, Эвон даже приободрился. Неужели всё пройдет как по маслу?

Не прошло. На что, скажите, пожалуйста, он надеялся? И Наследницу чуть не пристрелили, и сам едва не погиб.

– Эвон, что тебя беспокоит? – Мария вывела парня из размышлений. – Ты усомнился в моём выборе?

– А ты сама-то в нём уверена? – съехидничал Олли.

– Я не тебя спрашиваю.

Эвон не ответил. Он достал из кармана прозрачный, с неровными краями предмет и какое-то время держал его в руках.

– Олли, мне нужна твоя кровь. – Эвон посмотрел на стекло, которое держал.

Олли театрально подал Эвону запястье и косо улыбнулся.

– Всегда к вашим услугам. Кажется, мы все немного не в себе… Какая досада.

Мария смерила Олли гневным взглядом. Сара вздрогнула и покосилась на пожилую женщину, но та молчала.

– Скажи, Сара, – Эвон продолжал рассматривать осколок, – если бы ты была приспешником и оказалась в клубе с пистолетом в руках и в двух шагах от предполагаемой носительницы святой крови, что бы ты сделала?

Эвон посмотрел на девушку, ожидая ответа. Сара удивилась.

– Я бы пустила пулю ей в лоб.

– Вот именно. А что могло бы тебя заставить поступить по-другому?

– Ничего.

– И всё же? – настаивал Эвон. Не дождавшись ответа, он продолжил.

– Приспешники не собирались её застрелить. Они подсыпали в стакан с соком порошок.

Олли перестал нажимать кнопки телевизионного пульта, его лицо сосредоточилось.

– Яд? – догадался он.

– Да.

– Но к чему такие сложности? – Сара пыталась уловить смысл происходящего.

– Вера была у них в руках. Зачем подсыпать в сок яд, если неизвестно, выпьет она его или нет?

По спине Марии побежали мурашки, она угадала мысли Эвона.

– Ты хочешь сказать…

Женщина не договорила. Она сняла брошь со своей шали, подошла к Олли и уколола его безымянный палец. Выступила бордовая капелька. Эвон протянул Марии стекло:

– Это осколок от фужера, из которого Вера пила сок.

Мария кивнула и, приняв предмет, прижала его к пальцу Олли. Капелька крови расплылась по стеклу и перекрасилась в чёрный цвет.

– Не может быть, – прошептала Сара. – Эвон? – девушка вопросительно посмотрела на парня, словно ждала, что он опровергнет её догадку.

– Энергетический яд, – Мария произнесла то, что боялись сказать остальные. – Он был создан для сокращения популяции тёмной расы. Попадая в человеческую кровь, яд действует медленно, в течение семи – десяти дней. Кровь сгущается, железо перестаёт связывать гемоглобин, развивается гипоксия. Внешних признаков нет, только слабость. Смерть, как правило, наступает во сне.

– Но заклинание, творящее его, подвластно только верховным магам, – возразила Сара. – В этом мире аналогов не существует.

– Сара, научись доверять своим глазам! – Олли помахал пальцем перед Сарой. Осколок прилип к ране. – Это смола!

– Но…

– Что «но»? Что станет с моей кровью, если я укушу зараженного энергетиком человека?

– Ты умрёшь.

– Почему?

– Потому что твоя кровь превратиться в смолу.

– А это значит?

Сара обречённо выдохнула.

– Это значит, что Вере подсыпали энергетик. Зачем?

Зачем? Хороший вопрос. Эвон снова отвернулся к окну. Его взгляд обратился на ручейки, бегущие по стеклу, но мысли были где-то далеко. Как они могли оказаться такими слепыми? Как ОН мог оказаться таким слепым? Глупец, наивный ребёнок. Похоже, жизнь так ничему его и не научила.

– Сара, девочка моя, дело не в том, почему они это сделали, а в том, что из этого следует.

Мария посмотрела на Сару и грустно улыбнулась. Сара начала было злиться, но задумалась и устыдилась того, что не смогла разглядеть очевидные факты. Ну, конечно же! Если бы Вера выпила сок, они бы просто забрали её из клуба и приехали сюда, ни о чём не подозревая. Им бы хватило нескольких дней для того, чтобы телепортироваться в Сагенту, а там Вера бы умерла. Пути назад нет, они бы проиграли эту битву, потеряв последний шанс на спасение. Даже если бы Вера умерла не в Сагенте, а в этом мире, то приспешники всё равно остались бы в выигрыше, так как время не на их стороне.

Сара осознала хаос, который мог произойти, если бы Эвон не увидел, как приспешник подсыпает в бокал энергетик, и содрогнулась.

– Как яд оказался в этом мире?

– Его принес Кристиан, – голос Марии обрёл стальные нотки. – Он не предавал нас, он с самого начала был не с нами. Но страшнее всего то, что кто-то из верховных магов на стороне тёмных сил.

– Или колдунов, – заметил Олли.

Он крутил в руках пульт и обдумывал услышанное. Что-то здесь не складывалось, какая-то маленькая деталь ласково гладила мозговые рецепторы, осторожно давая понять, что на неё следует обратить вниманье. Парень прищурил глаза и, не меняя позы, спросил:

– Это, конечно, всё верно, но объясните мне одну вещь, – Олли сделал короткую паузу, подчёркивая тем самым важность своих мыслей. – Почему Кристиан не отравил нас? В Сагенте нет возможности отслеживать происходящие здесь события, никто бы не узнал о предателе. Они просто ждут. Убей Кристиан нас, и мир обречён.

– Я думал об этом, – Эвон повернулся к собеседникам. – Наверное, первоначально план Кристиана заключался именно в этом. Но когда, оказавшись здесь, мы утратили свои способности, он, скорее всего, посчитал, что порошок тоже потерял силу, и решил перестраховаться, направив действие зелья на одного человека. К тому же незаметно подсыпать яд четверым гораздо сложнее.

Олли медленно направил пульт на Эвона и изобразил выстрел.

– Красавчик, – довольно проговорил Олли и вновь обратился к сверкающему экрану.

– Это Кристиан тупой ублюдок! – в сердцах выпалила Сара. – Зачем он вообще раньше времени раскрыл все карты? Притворялся бы нашим сторонником и грохнул бы эту девку, – Сара кивнула в сторону спящей девушки, – в любой момент.

– Не стоит оскорблять Наследницу, Сара, – Мария подняла указательный палец, – это грех. Не нужно забывать об этом.

Олли скривился в усмешке, от чего Мария обречённо помотала головой.

– Она Наследница, в её венах течет святая кровь. Я знаю это так же верно, как то, что сегодня воскресный день. Вам следует доверять мне. А что касается Кристиана – Мария снова обратилась к Саре – у всех есть слабости, в том числе и у него. Он поспешил получить то, ради чего предал. Теперь он не имеет права на поражение, ибо оно принесет ему смерть. И поэтому сейчас Кристиан гораздо опаснее, чем был прежде.

Вера лежала с закрытыми глазами и слушала бред, который несли находившиеся в комнате люди. Голова раскалывалась на части, во рту пересохло, девушку мутило. Вера попыталась восстановить в памяти хронику последних событий, и пришла к выводу, что последнее, что помнит, – чудом не произошедшая авария с участием автомобиля, в котором она ехала. Постепенно Вера вспомнила все события вечера и пожалела о том, что не осталась дома. Когда она поняла, что больше не может лежать и вникать в смысл непонятного разговора, девушка открыла глаза и медленно села. Всё внимание собравшихся мгновенно обратилось на Веру. Пытаясь остановить кружившую голову карусель, девушка спросила:

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Глава 2

Мария приветливо улыбнулась. Кожа на её морщинистом лице была сухой, губы обветрились. Седые волосы собраны в тугой узел на затылке. Худые плечи женщины закрывала шаль, накинутая поверх тёмно-зеленого платья, манжеты которого свободно болтались на тонких запястьях. Она была по-настоящему старой и выглядела больной.

– Может быть, сначала ты приведешь себя в порядок? – серые глаза Марии светились заботой и добротой.

Вера смутилась.

– Ну, вот и славненько, – оживилась Мария. – Сара, покажи Вере, где ванна, а я сварю нам кофе.

Мария подала гостье чистое полотенце и пошла на кухню. Оказавшись одна, Вера кинулась к унитазу и оставалась в скрюченном состоянии до тех пор, пока организм не получил должного облегчения. Никогда раньше она так не напивалась. Ещё бы! Залила ром в пустой желудок, а потом добавила виски. Девушка со злостью подумала о законе подлости, который устроил ей парад новых знакомств именно в этот вечер.

Холодный душ практически вернул Веру к жизни, но голова оставалась тяжёлой. Девушка с трудом натянула на влажное тело платье, повязала на голову полотенце и босиком пошла в сторону, где, по её мнению, должна находиться кухня. Запах свежезаваренного кофе подсказывал, что Вера идёт в правильном направлении.

Через некоторое время девушка услышала певучий голос. Олли говорил тихо и уверенно, иногда в его речи проскальзывали нотки раздражения. Вера уже хотела зайти в помещение, но передумала и осталась стоять за прикрытой дверью.

– Мария, я представляю интересы своего рода. Тёмная раса заинтересована в успехе нашего дела не меньше, чем вы. Ты не можешь игнорировать моё мнение.

Помолчав, Олли продолжил:

– Или я поведаю нашей Наследнице, как именно она должна всех спасти.

Вера услышала, как Мария тяжело вздохнула.

– Олли, почему ты мне не веришь?

– Почему?! – Олли вскочил и ударил кулаком по столу. – Мария, ты либо сошла с ума, либо превратилась в слепую курицу, которая радуется любому сорняку, брошенному под лапы!

– Успокойся! – властно потребовала женщина. – Сядь.

Дождавшись, пока парень выполнит указанье, Мария спокойно продолжила:

– Скажи, Олли, кому, как не мне, знать, истинное виденье или нет? Или, может быть, мне тебя учить, чем на вкус человеческая кровь отличается от крови животных? – Мария вскинула бровь. – Чего ты хочешь?

– Я хочу знать мнение остальных, – ровно ответил парень, – то, что они думают на самом деле. Сара?

Девушка растерянно посмотрела на Эвона, но он не отреагировал. Парень медленно помешивал ложкой остывающий кофе и о чём-то сосредоточенно думал. Сара обратилась к Марии, и женщина кивнула.

– Наверно, у нас нет другого выхода, – неуверенно сказала девушка.

– Да? – поинтересовался Олли. – Значит, ты допускаешь, что в венах этой девчонки может оказаться святая кровь?

Тишина. Веру вдруг осенило, что речь идет о ней, и то, с каким тоном Олли упомянул её персону, девушке не понравилось.

– Я не знаю, – честно призналась Сара.

Олли закатил глаза.

– Эвон, – обречённо сказал парень, – хотя бы ты будь благоразумен.

Эвон перестал размешивать кофе.

– Олли, ты так уверен в своей правоте лишь потому, что мыслишь логически. Но, тогда получается, что чёрный колдун обязательно должен сеять крупицы зла. Скажи, разве так на самом деле? Или душа белого мага всегда светла и излучает тепло?

– Это условности, – отмахнулся Олли, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Тогда, может быть, если волку выдернуть клыки, купировать хвост, выколоть оба глаза и пустить в стадо овец, он станет овцой?

Олли не нашёлся с ответом. О чём они спорят? Вера никак не могла уловить суть. Она ждала продолжения разговора, но все молчали. Решив, что спор окончен, девушка уже хотела обнаружить себя, но услышала ровный голос Олли.

– Твои слова справедливы, Эвон, мне нечего возразить. Возможно, вы правы.

Мария заметно расслабилась, но всё ещё продолжала подозрительно изучать парня.

– Сдаюсь, – протянул Олли и поднял руки. Насмешливо продолжил:

– Сара, сходи, посмотри, вдруг наша фея захлебнулась? У меня кофе уже льдом покрылся.

Сара поджала губы и хотела выйти из-за стола, но Вера неуклюже ввалилась в дверной проём. Неловко одёрнув платье, она стала ждать упрёков, но их не последовало. Эвон окинул девушку пристальным взглядом, в его глазах вспыхнула едва уловимая искорка, которая вскоре погасла, и его взор снова стал уставшим. Сара закусила губу и украдкой покосилась на Эвона. Мария сдержанно улыбалась, явно чем-то очень довольная, и победоносно взирала на Олли, который, в отличие от Эвона, рассматривал Веру открыто, с нескрываемым интересом, тем самым всё больше её смущая.

– Надеюсь, вопрос закрыт? – поинтересовалась Мария.

Олли широко улыбнулся и, вальяжно развалившись на стуле, обиженно произнёс:

– Райен, Райен… И за что ты лишил нас такой красоты?

– Проходи, милая, не стесняйся, – Мария указала Вере на свободный стул и налила кофе. – Ты должна доверять нам, мы ничего не собираемся от тебя скрывать.

Вера мысленно простонала. Как ей не стесняться? Она представила себя со стороны, и ей стало стыдно. Гулящая девка, ни больше ни меньше. Олли продолжал изучать Веру с нескрываемой иронией, подтверждая её мысли.

Вера поблагодарила Марию и заняла предложенное за столом место. Сделав пару глотков бодрящего напитка, она решилась спросить о наболевшем.

– Я хочу знать, что происходит.

Вера чувствовала себя неуютно. Привыкшая к душевному одиночеству, она не была готова к такой встряске. Полтора года она тайком мечтала о том, чтобы воссоединиться со своими родными, а вчера оказалось, что она боится умереть. Или, того хуже, Вера хочет жить, а это было невероятно сложно, так как её мир перевернулся с ног на голову, диктуя свои неоспоримые условия.

Эти люди были случайными знакомыми. Вера обязана им жизнью. Они владеют информацией, и Вера не имеет права пренебрегать ею. В нетерпенье Вера отставила чашку с кофе в сторону.

– Вера, понимаешь… Все очень сложно и немного, – Мария замолчала, подбирая верное слово, – необычно.

– Скорее, невероятно, – поправил Эвон, не сводя с девушки глубоких синих глаз.

– Ну да, ты решишь, что мы – психи, – усмехнувшись, подметил Олли.

Мария согласилась со всеми поправками.

– Вера, ты веришь в параллельные миры?

Девушка поперхнулась. Вчера в неё стреляли. Эти люди спасли Вере жизнь. Она хочет знать, кто они. Её интересует, кто покушался на её жизнь. Какого чёрта Веру спрашивают какую-то ерунду? Если честно, она никогда не задумывалась о потусторонних вещах, пока сама с ними не столкнулась. Но вот думать о целом мире… Это уже перебор.

Решив, что сердиться рано, Вера осторожно ответила:

– Я не отрицаю возможности его существования.

– Это хорошо, так тебе самой будет легче принять реальность, – Мария выглядела довольной. – Вера, после того, как мы всё тебе объясним, твоё представленье о мире станет совсем иным, но оно будет истинным. Возможно, твоим разумом завладеют сомненья, но ты сама очень скоро поймёшь, что они напрасны.

Мария поправила брошь на своей шали. Убедившись, что Вера внимательно её слушает, она продолжила:

– Вера, такой мир есть на самом деле. Он здесь, на Земле, просто в другой реальности. Два мира, наш и твой, существуют параллельно друг другу, не имея точек соприкосновения. Там есть всё, чем богата эта реальность, и многое другое, то, что никогда не будет доступно этому миру.

Мария попыталась проследить за реакцией девушки. Вера чувствовала, как в глубинах просыпается раздражение, но держала себя в руках. Какую небылицу собираются повесить на её аккуратные ушки? Угроза была реальной, и Вера хотела услышать адекватное объяснение сложившейся ситуации.

Не отметив никаких изменений в поведении слушательницы, Мария продолжила:

– В нашем мире полно вещей, о которых с избытком повествует ваша литература, кинематограф и даже живопись. Все то, что никогда не станет реальным здесь, понятно и осязаемо там, в параллели. Волшебники, маги, колдуны, гномы, вампиры, оборотни… Это всё – наш мир.

Кислое выражение Вериного лица, похоже, обидело рассказчицу.

– Вера, теперь это и твой мир, – с надеждой сказала она.

Вера молчала. Решив, что вопросов не будет, Мария продолжила своё «объяснение» недавних событий.

– Как я уже сказала, в нашем мире есть волшебство. Наиболее сильные его проявления называются магией и колдовством. Много веков назад случилось так, что волшебная сила тысяч волшебников оказалась собранной в хрустальный шар, а этот шар был надёжно спрятан от людских глаз.

– Не только от людей, – шепнула Сара.

– Да. Хрустальный шар не был доступен ни одной расе. Люди, волшебники, гномы, оборотни… В нашем мире много рас, и шар был надёжно спрятан от всех. Но сейчас шар снова в пределах нашего мира, и заключённая в нём магическая энергия скоро освободится. Если её не заключить обратно в хрусталь, настанет хаос, который приведёт к уничтожению мира. Всего мира.

– Мария, а приведения существуют? – поинтересовалась Вера.

– Ты хотела сказать, духи? – утвердительно поправила Мария.

– Хорошо, духи.

– Существуют. И они, в отличие от живых, могут свободно перемещаться в обоих мирах.

Вера уронила лицо в ладони.

– Вы издеваетесь?

– Вера, брось! – упрекнул Олли. – Ну, что тебе стоит послушать интересную сказку, в которой ты, между прочим, главный герой? Ведь только от тебя зависит судьба вселенной!

Олли хохотнул и подмигнул девушке.

– Ну, хочешь, я тебя анальгинчиком угощу? – учтиво предложил он.

Вера разозлилась. Еще немного, и она вцепилась бы этому уроду в дреды. Нашёл время для веселья! У неё и без его шуточек проблем по горло.

Психанув, Вера встала из-за стола с намерением покинуть этот дурдом, но Эвон остановил её.

– Пожалуйста, сядь, – мягко попросил он. – То, что говорит тебе Мария, правда. Пойми, реальность неизменна, поменяться может лишь твоё отношение к ней.

Бархатный баритон сделал свое дело, и Вера села на стул.

– Сара, свари нам ещё кофе, – попросил Эвон. – Разговор будет долгим.

– Я хочу знать, кто в меня стрелял.

Эвон одобрительно кивнул.

– Я предлагаю тебе два варианта, – сказал он. – Первый: мы говорим тебе то, что ты хочешь услышать. Например, на тебя покушались конкуренты, что вполне реально. Но это неправда. И второй вариант: мы расскажем тебе то, что происходит на самом деле. Но тогда, каким бы абсурдным тебе не казался наш разговор, ты должна терпеливо всё выслушать.

То, что покушаться на её жизнь могли конкуренты, было первым, что пришло Вере в голову. Для этого не нужны были подсказки. К тому же, такая версия ночных событий, действительно, была реальной, но нецелесообразной. Аптека приносила хорошую прибыль, но она была лишь каплей в огромном океане фармацевтического бизнеса. Доходы владельцев сетей аптек, разбросанных по всему городу, в десятки раз превышали Верины. Ее аптека была для них маленькой болонкой, бездумно тявкающей на прохожих. Неприятно, но не смертельно.

А кто ещё? Кому она перешла дорогу? К сожалению, кроме фармацевтической конкуренции, в голову ничего не приходило.

– Хорошо, – согласилась Вера. – Я готова выслушать вашу версию.

Сара разлила по чашкам кофе и поставила на середину стола тарелку с горячими бутербродами. Олли потер руки и с нескрываемым удовольствием запихнул в рот бутерброд с ветчиной. Не успев проживать его, он пробубнил:

– Сара, это лучшее, что я смог бы отведать в этом мире.

Девушка улыбнулась. Эвон жестом указал Вере на тарелку, и она последовала примеру Олли.

Мария вертела в руках бутерброд.

– Вера, как ты уже поняла, мы из параллельного мира.

Девушка с трудом проглотила язвительную ремарку и, уговаривая себя вжиться в предлагаемую ситуацию, спросила:

– И как же ваш мир называется?

– Земля.

– Земля?

– Да, Земля. Представь, что вот этот бутерброд – наша планета. Она имеет четкое географическое строение и границы, которые неизменны. И она многослойна, совсем как бутерброд. Хлеб – это наш мир, а ветчина – твой. Понимаешь?

Вера неохотно кивнула.

– Мы существуем на одной территории, просто в разном пространстве. Чтобы не путаться, давай называть твой мир Землёй, а наш – Сагентой.

– Сагента – одно из крупнейших государств в нашем мире, – пояснила Сара.

– В самом начале летоисчисления Сагента представляла собой красивый мир, предназначенный для любви и радости. Единственной расой, населявшей её пределы, были волшебники. Они были равны друг перед другом, дар одного волшебника был точной копией другого. Долгие годы волшебники жили в Сагенте в мире и согласии, пока душой некоторых волшебников не овладела корысть и жажда превосходства над своими братьями.

Однажды волшебник по имени Лан нашёл способ захвата чужого дара. Он высасывал его из тел спящих волшебников и стирал их память. В Сагенте всё чаще стали появляться простые люди – волшебники, утратившие свои способности, а волшебники ломали голову над тем, от чего это происходит. Многими овладел страх. Начался мятеж. Люди обвиняли волшебников в заговоре, последние же сами верили в это и искали в своих рядах преступника. Последовала череда казней, но волшебники продолжали утрачивать свой дар. Тем временем Лан накапливал силу и, в конце концов, превратился в чёрного мага. Когда волшебники поняли, что происходит, Лан стал всемогущим. Сагента пала под его гнётом.

Лан наслаждался властью, он подчинил себе все народы и продолжал увеличивать свою силу. Когда маг насытился чужим даром, Сагента потеряла свыше трети волшебников. Общество раскололось на два лагеря – людей, воспылавших ненавистью к наделённым даром и желавших полного уничтожения волшебной силы, и волшебников, затравленных постоянным страхом за свой дар.

Когда Лан решил, что его сила непобедима, он нашёл утешенье в маленькой забаве, – Мария усмехнулась и, покосившись на Олли, с горечью продолжила, – он стал экспериментировать с различными рода заклинаниями. Теперь волшебники являлись для него не источником дара, а расходным материалом.

Лан возомнил себя Творцом и захотел создать новую расу. Итогом его экспериментов стали тролли, гномы, оборотни и вампиры. Последних он считал своими детьми. Лан был горд за себя. Но у любого эксперимента есть побочные действия, и, я думаю, ты знаешь слабые места вампиров.

Мария вопросительно посмотрела на Веру. Та вздохнула.

– Так вот, Лан захотел превратить Сагенту в идеальное место для обитания вампиров. Он использовал все ресурсы своего дара для того, чтобы разделить климат Сагенты на два чётких периода – света и тьмы.

– Проще говоря, периоды сна и охоты, – подхватил Олли.

– Да, – согласилась Мария, – время сна и время охоты. И Лану это удалось, пускай не с той интенсивностью, на которую он рассчитывал, но получилось. В результате деятельности чёрного мага в Сагенте появились новые расы и новый климат. Жизнь встала с ног на голову. Люди жили в постоянном страхе, а волшебники отчаянно искали управу на Лана.

– Ты же не думаешь, что они ничего не пытались предпринять для свержения чёрного мага? – поинтересовалась Сара. Она слушала рассказ Марии не без удовольствия, внимательно наблюдая за Верой. А Вера чувствовала себя неуютно, потому что не понимала, чем вызвала такое пристальное внимание девушки. Но, положа руку на сердце, за Верой наблюдали абсолютно все, и она с трудом сдерживалась, чтобы не нарушить уговора и не уйти, так как с детства ненавидела повышенное внимание к своей персоне.

На заданный Сарой вопрос Вера ничего не ответила. Что она вообще должна была ответить? Девушка слушала всю эту историю, словно сказку. Разве могла она всерьёз воспринимать то, что рассказывали? И думать о том, какой деятельностью занимались вымышленные волшебники в несуществующем мире, Вера точно не собиралась. Её мысли были заняты другим. Вера внимательно слушала Марию лишь с одной важной целью – она ждала, когда женщина ошибётся. Она непременно должна ошибиться, запутаться. Так бывает, когда группа подростков сговаривается между собой, чтобы разыграть кого-то из друзей. Они обязательно выдадут себя на какой-нибудь ерунде, мелочи. И тогда концы с концами не сойдутся.

Вера окинула задумчивым взглядом собравшихся. Абсолютно разные люди, но есть в них что-то общее. Скорее всего, манера поведения. Вера решила, что они актёры, и каждый на отлично заучил роль, чтобы разыграть Веру. Вопрос: кто их нанял и зачем этому кому-то понадобился такой бредовый спектакль?

На кого они похожи?

Марии в этом сценарии дана роль скрытого лидера. Умудрённая жизненным опытом старушка, направляющая остальных персонажей на путь истинный.

Сара – яркое огненное пятно, которой на первый взгляд отведена второстепенная роль, но, по закону жанра, проявляющая себя самым неожиданным образом где-нибудь в середине спектакля.

Олли – современный Иванушка-дурачок, с пирсингом в носу и дредами на голове. Худой простофиля, дающий фору купцам и вельможам. Провокатор. Персонаж, не позволяющий не обращать на себя вниманье и скрывающий за внешней простотой сильный потенциал. Без него Верина сказка может обернуться плохим концом, поэтому Олли просто обязан быть в ней.

И Эвон.

Вера посмотрела на Эвона, пытаясь найти сказочную параллель его образу. В голову ничего не приходило, он был слишком серьёзен и спокоен. Она могла бы назвать его Ильёй Муромцем или, например, Алёшей Поповичем, но Эвон не подходил под этих персонажей физически. Нет, Эвон был не слаб, облегающие джинсы и чёрная водолазка выделяли его спортивное тело, просто он был не такой большой, какими, должно быть, являлись богатыри русские. Кроме того, Илюха и его товарищи, на Верин взгляд, были скучноватыми, стереотипными. А Эвон непроизвольно обращал на себя внимание, было в нём что-то такое необъяснимое, приятно-волнующее. Наверное, в разыгрывающемся спектакле Эвону дана ведущая роль.

Эвон заметил на себе изучающий взгляд, и Вера, вспыхнув, опустила глаза.

– Лан ослаб после своих экспериментов с природой, но его могущество все ещё было велико, – гордо сказала Сара, – но волшебники всё же нашли на него управу.

– Не без помощи высших сил, девочка, – заметила Мария. – Чёрный маг был уничтожен, но последствия его правления навсегда остались в нашем мире. Кроме того, сила, которое всё это время была подвластна Лану, не исчезла. Она обрела свободу и стала представлять серьёзную угрозу всему живому.

Для того, чтобы обезвредить чёрную магию, все самые опытные волшебники пожертвовали своим даром: заключили освобождённую энергию в хрустальный шар и поместили его в мир сновидений, дабы он больше не был доступен миру. Волшебники, пожертвовавшие своим даром, были причислены к лику святых. Так появился святой род. Сагента вышла на новый исторический период, время приспособления к новым условиям жизни и зализыванию ран.

Шли годы, мир постепенно возвратился к размеренной жизни. Недавние события превратились в историю, история увековечилась в книгах. Жажда власти, занавешенная вуалью справедливости, нашла новых приверженцев. В Сагенте стали появляться группы фанатиков, умы которых ослепила идея возмещения волшебного дара всем пострадавшим в результате правления Лана. Их цель была проста, они хотели возвратить хрустальный шар, освободить заключённую в нём магическую энергию и распределить её между людьми. Я даже уверена, что они не задумывались над тем, каким образом вернут шар в наш мир, сектанты выбрали наиболее простую задачу, оправданную высшей целью. Они целенаправленно стали убивать носителей святой крови.

Мария посмотрела на Веру, ожидая вопроса, но, так и не услышав ни звука, продолжила:

– После того, как магия была заключена в хрустальный шар, на него наложили заклятие, которое может остановить последствия случайного освобождения магии в нашем мире. Это заклятие было направлено на волшебников, пожертвовавших своим даром для создания шара. Согласно этому заклятию, только носители святой крови могут заключить освободившуюся из шара магию обратно в хрусталь. Сектанты прекрасно это знали, как и то, что любые попытки возвращения шара в наш мир будут пресечены. Поэтому их первоначальная цель заключалась в уничтожении святой крови.

Ряды фанатиков пополнялись с каждым днём. Началась травля носителей. Впоследствии этот исторический период назовут периодом чёрного фанатизма, который повлиял на судьбу всего мира. Осознав всю серьёзность сложившейся ситуации, лидер носителей святой крови обратился за помощью к волшебникам.

– Разве волшебники не вмешивались в жизнь Сагенты? – скептически поинтересовалась Вера. Девушка решила, что для того, чтобы Мария быстрее споткнулась в своём повествовании, следует поддержать разговор. Создать хотя бы видимость заинтересованности, хотя ей порядком надоело слушать эту ерунду.

– Нет, – Мария обрадовалась тому, что девушка начала задавать вопросы. – После свержения Лана волшебников осталось совсем мало. Их численность составляла внушительную цифру, но по отношению к общему населению Сагенты это были десятые доли процента. Ещё до начала периода чёрного фанатизма волшебники объединились в клан и стали жить обособленно от людей, впоследствии образовали собственное государство и перестали вмешиваться в жизнь людей.

Когда представитель святого рода обратился за помощью, волшебники предприняли меры, навсегда решающие вопрос травли носителей святой крови. Их глава, белый колдун Райен, решился на поистине великую магию, доступную лишь Высшим Силам. Он вместе со своими соратниками, величайшими магами и колдунами, создал параллельный мир.

У Веры внутри ёкнуло. На подсознательном уровне она связала концы верёвочки, которую плели на её уши всё это время. Рассказ Марии, два подслушанных разговора… Пока всё сходилось, и она никак не могла определить нужной зацепки. Сердце застучало быстрее, когда Вера предположила, каким будет продолжение рассказа.

– Создав новый мир, волшебники телепортировали в него всех носителей святой крови, а также людей, пожелавших навсегда отгородиться от любого проявления волшебства. После этого мир запечатали, он стал существовать самостоятельно, не соприкасаясь с Сагентой. Это твой мир, Вера.

Тут девушку осенило. Старательно скрывая триумф, она спокойно спросила:

– Значит, мой мир населён носителями святой крови и простыми людьми?

– Да.

– Как же так, Мария? Ты говоришь мне «вампир», и я представляю ненасытного зверя в человеческом облике, пьющего людскую кровь и не терпящего солнечного света. Ты говоришь «оборотень», и я представляю человека, превращающегося в полнолуние в волка. Ты говоришь мне «гном», и в моем мозгу возникает образ маленького коренастого мужичка с мозолями на руках. Наши образы схожи, Мария? А «волшебник»? Откуда мне знать, что такое волшебство, если миры не соприкасаются? Знаешь, я сама отвечу на этот вопрос. Мы с тобой смотрим одни фильмы и читаем одинаковые книги. Ты не открыла мне новую параллель с настоящими обитателями, Мария. Ты придумала свой несуществующий мир и впустила в него ещё до тебя придуманных персонажей.

Сара открыла рот с ещё не разжёванным бутербродом. Олли удивленно, но одобрительно посмотрел на девушку. Эвон улыбнулся.

Мария сконфузилась, но быстро взяла себя в руки.

– Вера, это только память, – прокашлявшись, сказала женщина. – Память тех, кто был телепортирован в этот мир. Она не дошла до твоего времени, как достоверная информация, но успела отразиться в искусстве.

Кажется, Вера села в калошу. Как у них это получается? Нервы девушки стали потихонечку расшатываться.

– Мне нужно покурить.

Вера вопросительно посмотрела на собравшихся. Эвон достал из кармана джинсов пачку сигарет и молча протянул её Вере вместе с зажигалкой. Вера взяла сигареты и вышла.

Мелкий дождик превратился в пыль. Вера стояла на веранде маленького домика и смотрела на серые облака, выдыхая клубы дыма. Она пыталась понять, как следует вести себя в сложившейся ситуации. Что это? Извращённое проявление идиотизма или чей-то развод?

Девушка с горечью подумала о Вадиме. Уж он точно бы не растерялся. Да парень просто бы взвыл от счастья, если бы ему сообщили, что существует параллельный мир, где уживаются все персонажи фэнтези. Как вообще здравомыслящий человек, коим Вера до сих пор себя считала, может позволить себе хотя бы на миг предположить, что всё это является правдой?

– Вера, в это трудно поверить.

Девушка вздрогнула. Эвон извинился и облокотился на косяк. Вера машинально прикурила вторую сигарету и специально не смотрела на парня, но чувствовала на себе его взгляд.

– Ты должна довериться нам.

– Я никому ничего не должна.

Эвон не ответил. Веру раздражало его уверенное спокойствие. Вытянув из пачки сигарету, он прикурил и, наконец, перестал изучать девушку.

– После того, как миры запечатали, волшебники и основное население Сагенты успокоилось, сектанты ушли в подполье. Настал мир, каким он только мог стать после всей истории своего существования.

Эвон глубоко затянулся и медленно выпустил из легких дым.

– Полтора года назад Мария предвидела появление шара в нашем мире и сообщила об этом властям. Перед правителями Сагенты встала сложная задача. Чтобы остановить дикую магию, заключённую в шаре, нужен носитель святой крови, а для этого необходимо телепортироваться в параллельный мир.

Было использовано сложнейшее заклинание, рассчитанное на два применения. Оно использовалось для того, чтобы телепортировать нас в этот мир, и оно же должно вернуть нас обратно.

Эвон задумался.

– Такого рода магии не существует в природе, она была создана искусственно, как и ваш мир. И её невозможно повторить.

– То есть, вы единственные, от кого зависит судьба вселенной? – язвительно поинтересовалась Вера.

– Она зависит от нас так же, как от тебя.

– Послушай, неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред? – с напором спросила Вера. – Скажи, кто вас нанял?

Эвон покачал головой.

– Вера, всё, что ты слышишь, – правда.

– Я что, похожа на дуру? – нервы сдали. – Сегодня не первое апреля! Передай заказчику, что это тупая шутка!

– А это тоже шутка?! – Эвон показал на перевязку. – Эта пуля могла оказаться здесь, – он ткнул пальцем Вере в лоб и открыл дверь. – Идем, ты замёрзла.

Вера выбросила окурок и вошла в дом. Ступни буквально оледенели, Вера с горечью подумала о своих злополучных туфлях. Пытаясь унять дрожь, она сняла с головы полотенце и накинула его на плечи. Они хотят, чтобы она играла по их правилам? Без проблем. Вера притворится, вживется в роль… Усыпит бдительность великой четвёрки, они станут менее внимательными и обязательно ошибутся. А когда Вера узнает имя идиота, что возвел её на этот лохотрон, то обязательно пересчитает все его зубы и оторвет гениталии.

Улыбаясь собственным мыслям, Вера спросила:

– Почему я?

Эвон, не задумываясь, ответил:

– Потому что тебя мы нашли первой.

Глава 3

Олли, Мария и Сара перебрались в гостиную. Мария сидела в кресле и, запрокинув голову, всматривалась в коридор. Сара что-то искала в интернете, положив на колени ноутбук. Олли перезаряжал оружие.

Вера села на диван и подогнула ноги. По ожидающему виду Марии она понимала, что та хочет продолжить разговор, но Вера не спешила с вопросами. Эвон сел напротив Марии в точно такое же кресло, что занимала женщина, и закрыл глаза. Похоже, парень тоже не стремился к диалогу. Вере стало стыдно за то, что она смогла предположить, что его ранение наигранное. Сейчас Эвон казался уставшим, уставшим по-настоящему. С его щёк пропал румянец, который ещё вчера легким алым оттенком украшал настороженное лицо. Теперь его кожа была бледной, она сливалась с пепельным цветом волос. Снежный оттенок естественно вытеснял русый цвет и наиболее густо скапливался на висках, было сложно понять, чья это прихоть, стилиста или природы. В любом случае такой цвет был весьма уместен его внешности, а особенно хорошо на фоне светлых волос гармонировали темно-синие глаза.

Вере вдруг захотелось, чтобы Эвон разомкнул веки и снова посмотрел на неё. Взгляд Олли был изучающим, он смотрел на Веру так, словно искал в её образе ответы на только ему известные вопросы. Глаза Марии излучали странную нежностью и ожидание, так верующие смотрят на иконы. А Сара и вовсе не смотрела, а скорее изредка поглядывала. И только Эвон хранил в своих глазах какое-то непонятное тепло, понимание и даже сочувствие. Его взгляд не тяготил, но в то же время Вера стеснялась его взора и потому боялась встречаться с ним глазами.

Девушка невольно изучила прямой нос и тонкие губы Эвона и почувствовала отголоски знакомой слабости. Чёрт! Сколько времени прошло, сутки? Нужно как можно скорее узнать имя безумца, затеявшего эту опасную игру, и валить.

Кто же мог до такого додуматься? Вадим? Сюжет с параллельными мирами вполне в его духе, но вот до стрелялок он явно не дотягивал. Да и зачем ему это? Нет, его кандидатуру из чёрного списка можно смело вычёркивать. Кто ещё? Руслан? Авторитета и денег для сцены, разыгранной в клубе, у него бы хватило. А весь последующий за этим идиотизм? Но, если учесть, что Руслан был свидетелем странных явлений, происходящих в Верином доме, то тогда, возможно, имеет смысл предположить, что его мозг заработал и в этом направлении тоже? Допустим. Зачем? Запоздалая обида? Или скучно стало в уютном семейном гнездышке?

Вера скривила губы в презрительной усмешке, когда вспомнила, что спустя два месяца после расставания, Руслан поспешно женился. Молодая невеста была в восторге от такой удачной партии, но Вера знала, что это лишь защитная реакция Руслана на её повторный отказ. Может быть, всё это время обида, поселившаяся в сердце её бывшего сожителя, лишь укреплялась? Возможно, Руслан решил так отомстить? Может, он серьёзно полагал, что Вера поверит в этот бред? И что тогда? Она пляшет под дудочку Марии, выполняет все её указания и непонятные ритуалы и в итоге попадает в дурку? А что? В разгар какого-нибудь магического, по Вериному мнению, действия Олли вызывает скорую и говорит, что она ненормальная. Вера с пеной у рта (ведь она уже по-настоящему вжилась в новый образ) старается доказать, что она не больная, и просит Марию, Эвона и Сару подтвердить её слова. А они лишь глазами хлопают и мягкими, но настойчивыми движениями подталкивают Веру в руки санитаров. И тогда Вера в отчаянии кричит, что она не сумасшедшая и они сами смогут убедиться в том, что чертовщина существует. Всего-то нужно прийти к ней домой и получить кастрюлей по голове. Ха-ха. Вера, конечно, знала, что мужики извращенцы, но чтобы до такой степени… Или это у неё больная фантазия? Но, увы, девушка понимала, что даже такое объяснение происходящего реальней того, что ей пытаются доказать эти люди.

Вера посмотрела на Олли. Все его движения были чёткими и правильными, было видно, что парень не первый день имеет дело с огнестрельным оружием. Многообразие всевозможных пистолетов, винтовок и дробовиков поражало. При виде слаженной работы Олли в Вериной душе нарастала тревога, которая всё это время уютно пряталась в самых глубинах её подсознания. Она с самого начала чувствовала отголоски странного беспокойства, и оно не было связано с событиями, произошедшими в ночном клубе. Это было что-то другое, не поддающаяся объяснению и контролю. Настойчивая нервозность, истоков которой Вера не понимала.

– Ты умеешь стрелять?

Олли отвлёк девушку от тягостных мыслей. Она даже не сразу сообразила, что Олли обращается к ней.

– Я ходила в тир.

Олли подал Вере пистолет.

– Возьми. Он полностью заряжен.

Девушка взяла пистолет и изумлённо на него посмотрела, словно держала оружие впервые. В отличие от рассказов Марии, пистолет был реальным, и у него было конкретное предназначенье. По спине побежали мурашки. Олли заметил Верину растерянность и похлопал девушку по плечу.

– Не переживай, Верундель, когда ты окажешься в самом центре мишени, руки сами вспомнят, как нужно обращаться с этой штуковиной.

Олли принялся загружать весь приготовленный арсенал в две спортивные сумки и серьёзно сказал:

– Помни, перед тем, как нажать на курок, нужно снять пушку с предохранителя.

Подумав, он добавил:

– И никогда не направляй ствол на того, кого не хочешь застрелить.

Вера сглотнула. Боже, как естественно всё выглядит! Вот что загоняет её мозг в тупик, не даёт покоя. Неравный спор между здравым смыслом и интуицией, в пользу которой играет естественное поведение этих людей. Как можно обдумать все детали? Два подслушанных ей разговора? Да, диалог на кухне мог быть подстроенным, а в гостиной? Вера притворялась спящей, она даже ни разу не пошевелилась! А Эвон? В его теле настоящая пуля, а не театральный муляж! Где логика? Где правда? Вера понимала, что чем дальше заходит эта игра, тем больше её затягивает в сети собственной неуверенности.

Стоп! Ведь на это всё и рассчитано, не так ли? Она докопается до истины, нужно лишь сохранять хладнокровие и трезвый ум.

– Мария, кто в меня стрелял?

Вера ощущала в своих руках тяжесть металла, который уже стал тёплым.

Мария охотно заговорила:

– Это приспешники. В нашем мире так называют людей, чей разум захватила идея возвращения хрустального шара и освобождения заключённой в нём магической энергии. Это люди, благодаря которым Сагента пережила период чёрного фанатизма. В твоём мире приспешников, как таковых, нет, но люди, которые охотятся за тобой, имеют общую с ними цель, их задача – убивать носителей святой крови, в данном случае – тебя.

Вера тщательно обдумала каждое произнесённое Марией слово.

– Это люди Кристиана?

Мария удивилась.

– Я слышала ваш разговор, – призналась Вера.

– Вот как, – хмыкнула женщина. – Значит, ты всё правильно поняла.

– Почему он предал вас?

– Кристиан продал душу тёмным силам в обмен на дар. Этот парень был рождён простым человеком и соблазнился предложенной ему силе. Как только в его венах проснулся жар, пробуждённый магией, Кристиан снова оказался в Сагенте. Люди, которые вчера пытались тебя убить, – его руки в этом мире.

Отлично. Теперь Вера знает официальную версию вчерашних событий, и общая картина приготовленной для неё наживки постепенно вырисовывалась. Она должна поверить в существование параллельного мира и остановить убийственную магическую энергию, которая вот-вот вырвется из хрустального шара. А чтобы всё выглядело серьёзным, Руслан (других вариантов у девушки попросту не было) ввёл в игру отчаянных парней, которым досталась отрицательная роль приспешников. А неприятность с Эвоном – жалкое недоразумение. Или нет? У Руслана хватило бы бабок на то, чтобы купить и эту сцену. В конце концов рана не смертельна, ведь так? Похвально. Все детали настолько продуманы, что комар носа не подточит. Но Вера не комар.

Девушка улыбнулась собственным мыслям. Пора переходить к главному.

– Мария, предположим, я вам верю. Как мы телепортируемся в Сагенту, и что я должна сделать для того, чтобы заключить магию обратно в шар?

Мария ненадолго задумалась, словно решала, стоит ли отвечать.

– Ты задаешь правильные вопросы, девочка, но давай решать проблемы по мере их поступления. Первоначально нам нужно попасть в Сагенту.

– Разве это проблема?

– В каком-то смысле да. Когда нас телепортировали, волшебники применили искусственно созданное заклинание…

– Рассчитанное на два применения, – перебила Марию Вера. – Знаю, Эвон рассказывал. Давайте, говорите своё заклинание, и пойдём спасать мир.

Олли хохотнул, а Мария сердито сощурилась. Её явно задела ремарка девушки.

– Вера, дело в том, что заклинанье работает только в том случае, если оно будет произнесено из уст человека, наделённого даром.

– Волшебника, – помогла Вера.

– Да, волшебника. И проблема заключается в том, что, оказавшись на Земле, Сара утратила свой дар.

– Сара волшебница? – Вере с трудом удавалось оставаться серьёзной.

– Да. Но здесь, на Земле, её способности исчезли.

Ну, конечно же, исчезли! Иначе пришлось бы какой-нибудь фокус показывать! Язык так и чесался сказать что-нибудь язвительное.

– Почему? – с давлением спросила Вера.

– Я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос, – расстроенно сказала женщина. – Возможно, это побочное действие вашего мира, ведь он полностью изолирован от любого проявления волшебства. Эту версию подтверждает и тот факт, что, когда в крови Кристиана воспылал магический жар, он, словно пробка, был вышвырнут обратно в Сагенту. Но это только догадки, и от них, к сожалению, мало толку. Мы имеем лишь то, что имеем – Сара стала обычной девушкой, я слепой старухой, а Олли больше не нуждается в порции свежей крови.

– Олли – вампир?

Вера оценивающе посмотрела на парня, пытаясь определить, насколько удачно Руслан подобрал актёра для этой экзотической роли.

– Привеееет, – гортанно проговорил Олли и, чмокнув губами, широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

Молодец Руслан.

– А кто вы, Мария?

– Я предсказательница. Суть моего дара заключается в том, что я могу предвидеть будущее. Будущее мира, судьбу человека. В частности, я предсказала появление шара в Сагенте ещё до самого события, а цель пребывания в этом мире – указать на Наследника.

Вера хитро улыбнулась Марии.

– И как же вы меня нашли, если утратили свои способности?

Олли, который всё это время стоял у окна и вглядывался в уличное пространство, развернулся и с интересом стал ждать ответа Марии. Сара тоже едва заметно насторожилась.

– Это произошло случайно, – Мария сглотнула. – Я увидела твою фотографию в газете и чётко проследила твою жизненную линию. Она связана с Сагентой.

Это произошло сразу после того, как шар оказался в нашем мире. Скорее всего произошёл скачок энергии, и когда волна дошла до этого мира, на мгновение наши способности вернулись. Хвала богам, что именно в этот момент я держала в руках газету с твоей фотографией.

Олли поджал губы. Похоже, он не услышал ничего нового. Мария помотала головой и искренне заметила:

– Олли, порой я жалею, что ты не поджарился в тот момент.

Настала тишина, нарушаемая лишь звуком работающей клавиатуры ноутбука. Для себя Вера отметила, что нужно будет звякнуть в редакцию местной газеты. Она так устала. Голова по-прежнему болела, похоже, вчера Вера хорошо треснулась ею о пол. К головной боли медленно, но неизбежно присоединялась ненавистная слабость. Вере нужно домой. На помощь кого-либо из актёров рассчитывать явно не стоит.

Девушка изучила обстановку. Эвон задремал прямо в кресле, Олли смотрел в окно, Сара была полностью увлечена работой за ноутбуком, а Мария погрузилась в сети собственных мыслей. Интересно, получится уйти по-английски?

– Ты куда? – не отрывая взгляда от голубого экрана, поинтересовалась Сара.

Не получилось.

– В туалет, – язвительно ответила Вера и скрылась в коридоре.

Оказавшись одна, девушка решила, что заглянуть в уборную всё же стоит. Когда Вера вышла из ванной, ощущая тяжёлое биение собственного сердца, и направилась к выходу, увидела Олли. Он стоял у входных дверей и подбрасывал в воздух связку ключей.

– Куда-то собралась? – спросил парень и убрал ключи в карман толстовки.

Девушка растерялась. Внутри всё оборвалось. Олли в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и, рывком прижав Веру к стене, уперся в неё руками, отрезая тем самым путь к отступлению.

– Слушай меня внимательно, – Олли говорил тихо, в его голосе была угроза. – Я согласился на эту авантюру лишь потому, что нахожусь в меньшинстве. К тому же, шансы того, что Мария права, действительно велики. Но видишь ли, в чём дело, – Олли наклонился так близко, что Вера ощущала его дыхание, – ты заменима, а мы – нет. И если по твоей глупости с кем-нибудь из нас что-то случится, я лично застрелю тебя.

Олли замолчал и неожиданно уткнулся лицом Вере в шею. Вера была настолько ошарашена, что не могла даже пошевелиться.

– И ещё кое-что, – парень сделал глубокий вдох и перешёл на шёпот. – Если всё же Мария ошиблась, то, когда мы окажемся в Сагенте, я с удовольствием отведаю твоей крови перед тем, как магия превратит в хаос этот сумасшедший мир.

Олли подмигнул Вере и мило улыбнулся, но его улыбка мгновенно исчезла, когда на плечо парня тяжело легла мужская рука.

Эвон рывком развернул Олли и смерил парня тяжёлым взглядом.

– Ах, да, я забыл, – наигранно парировал Олли и убрал со своего плеча ладонь Эвона, – мальчики налево, девочки направо.

С этими словами он удалился.

– Ты в порядке?

Вера всё ещё стояла, прижавшись спиной к стене. Тело начала пробивать мелкая дрожь. Внутри медленно, но верно закипала злоба.

– Тоже будешь угрожать? – прошипела она.

Эвон лишь пожал плечами.

– Иди.

Вера выбежала на веранду.

И остановилась.

Ей стало обидно, обидно втройне. Во-первых, она не имела ни малейшего представления, где находится. Дом стоял в сельской местности, перед глазами широким покрывалом расстилалось поле, по окружности которого тянулась лесополоса. От веранды дома в поле уходила узкая тропа, которая постепенно переходила в дорогу, состоящую из двух параллельных полос – следов от автомобильных колес. В округе не было ни души, ни единой постройки. И Вера даже приблизительно не могла предположить, насколько далеко отсюда расположено шоссе. Конечно, она могла пойти через поле в надежде выйти на окружную и поймать машину, но понимала, что босая в тонком платье по молодому гололёду, вросшему в промёрзшую землю, она не уйдёт. А ещё ей было обидно оттого, что из-за своего упрямства она всё равно кинется в поле и пройдёт пятьсот-семьсот метров, пока не заледенеют ноги, а потом под пристальным взором Эвона вернётся обратно. И в конце концов больше всего Веру расстраивал тот факт, что Эвон тоже прекрасно это понимал и потому не пытался её остановить.

Сжав от бессилия кулаки, Вера безнадёжно спросила:

– Отвезёшь домой?

– Нет.

Сара победоносно щёлкнула по левой кнопке мышки.

– Латвия, – довольно произнесла она и принялась комментировать текст со светящегося экрана.

– Латвия расположена в древнейшей сейсмической зоне, где сходятся невероятно длинные тектонические разломы. Энергия, проходящая по разломам, исключительно мощная. Наиболее популярные места, – Сара отвернулась от ноутбука, обращаясь к Эвону, – лес в местечке Покайны и курган около озера Лаздиню, что недалеко от поселка Арайши.

– Что надёжнее? – спросил Эвон.

– Думаю, Лаздиню. Там находится круг из камней.

Эвон вопросительно выгнул бровь, и девушка пояснила:

– Считается, что круг ограждает от мира живых переход в царство мертвых. А учитывая тот факт, что эта зона аномальная, вполне вероятно, что там действительно есть проход, который приведет нас в Сагенту.

– Сара, прямого перехода между нашими мирами нет. К тому же, если это действительно правда, мы столкнемся с мёртвыми.

– Во-первых, мы этого не знаем.

– А во-вторых?

– Ну, а во-вторых, даже если перехода не существует, это место является аномальным, а, значит, оно дышит необходимой нам энергетикой. В Лаздиню мы удваиваем свои возможности – я смогу прочитать заклинание не только в энергетически подходящей зоне, но и в возможном переходе.

– Отлично, – Эвон похвалил Сару, и девушка просияла. – Вылетаем ближайшим рейсом. Вера, нужен твой паспорт.

– Он дома, – соврала Вера.

– Где именно?

Эвон на ходу накинул куртку и достал из сумки с оружием несколько пистолетов. Олли полностью повторял его действия.

– Вера? – Эвон торопился.

– Я поеду с вами, – бескомпромиссно заявила девушка.

– Это опасно. В доме может быть засада.

– Плевать. Или вы берете меня с собой, или мы едем в вашу Латвию на битой ауди.

Эвон мельком переглянулся с Олли. Ни тот, ни другой не был рад навязывающейся спутнице.

– Это исключено, – твёрдо заявила Мария. – Ты останешься с нами, в безопасности.

Ты даже не представляешь, насколько важна твоя жизнь.

– Да? – разозлилась Вера. – Тогда знайте, что вне стен своего дома я погибну раньше, чем мы переместимся в вашу Сагенту.

Вера решила – играть, так играть. Она внесёт в правила свои поправки. И если они хотят, чтобы она следовала за ними, им придется считаться с её мнением.

План созрел сам собой. Когда её привезут домой, Вера будет долго вспоминать, куда запихнула столь необходимый документ. Предположив пару-тройку возможных мест его нахождения, она в целях экономии времени разделит парней. Искать паспорт они будут долго, так как его вместе с сумочкой и правами Вера потеряла в клубе. А сама тем временем позвонит в полицию. Пускай они расхлёбывают эту кашу вместе с Русланом.

Должный эффект не заставил себя ждать. Новые Верины знакомые насторожились.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила Мария.

– Что слышали, – Вера не собиралась быть вежливой. – Если я в ближайшее время не попаду домой, то всё. Хана. Лихорадка, слабость, а затем – каюк. Умрёт ваша Наследница и не спасёт мир.

Вера не ожидала такой реакции. Мария схватилась за сердце и пошатнулась. Олли вовремя подоспел к Марии и не дал ей упасть. Сара поднесла к губам женщины какие-то капли и помогла сесть.

– Сара, одолжи Вере свой спортивный костюм, – попросил Эвон и смерил Веру тяжёлым взглядом. Сара недовольно фыркнула, но спорить не стала.

Вера рывками натянула на себя водолазку, штаны и ветровку. Одежда была маловата, но кроссовки пришлись как раз по размеру. Выбежав на улицу, она пулей влетела в открытую дверцу синей девятки. Олли нажал на педаль газа даже не дождавшись, пока Вера захлопнет дверь. Девушку опрокинуло на сиденье. Вот уродец! Ничего, скоро они все ответят за свой развод.

Эвон долго не мог понять, что позволило ему пойти на поводу у этой девчонки. Не изменить принятого решения в последний момент ему помогло лишь то, что даже Олли не стал возражать.

Эвон признавал, что фраза о смерти, так спонтанно и обыденно брошенная Наследницей, застала их врасплох. Сначала Эвон даже подумал, что Вера угрожает им самоубийством, но быстро отмёл эту мысль. Вера была красивой распутной девушкой, но далеко не глупой. Это Эвон знал наверняка. Ум, цепкий и ясный, таился в огромных карих глазах. Обладательница таких глаз не способна на суицид. Она будет страдать, брыкаться, злиться, но никогда не наложит на себя руки. Умные люди ценят жизнь. И не бросают слов на ветер. Наверное, поэтому Эвон поверил Вере.

До места ехали с час. Эвон подловил Веру на том, что, подъезжая к родному дому, она машинально проверила в кармане ветровки наличие пистолета. Это хороший знак: боится, значит, всё-таки верит.

Они подстраховались: выключили габариты и фары за пару километров до особняка. В темноте машина ехала медленно, Олли управлял ею практически наощупь. А за несколько сотен метров до въезда и вовсе заглушил мотор.

Эвон внимательно всматривался в сумеречный ландшафт, изучал тёмные арки окон. В гостиной горел тусклый свет бра. Эвон хорошо помнил, что вчера дом полностью был окутан мраком. Он покосился на Веру, но та лишь неопределённо пожала плечами.

– Я иду первым.

Олли кивнул и снял пистолет с предохранителя.

– Я здесь не останусь, – Вера твёрдо решила, что пойдёт с ними. Эвон хотел было что-то сказать, но передумал.

По дороге их никто не обстреливал. На пороге дома Вера попыталась прислушаться к домашним звукам, но ничего подозрительного не услышала. Эвон прижал девушку к стене и рывком открыл входную дверь. Олли молниеносно направил в открывшееся пространство дула двух пистолетов и замер в замешательстве.

Оттолкнув Олли, Вера протиснулась в проход и увидела Вадима. Он был пьян. Развалившись на диване, он складывал из свежего газетного листа самолётик. В ногах валялась пустая бутылка водки.

Увидев Веру, Вадик улыбнулся.

– Вера… Верочка…

Вадим неуклюже встал и пляшущей походкой направился к Вере. Глупо улыбаясь, он запнулся о собственный ботинок и, ухватившись за подлокотник, снова плюхнулся на диван.

– Ой, Верочка, прости, – заикаясь, попросил Вадим. – Просто я так переживал, что мы… что ты…

Вадим не договорил. Он обхватил руками голову и замычал. Потом обиженно посмотрел на девушку.

– Девочка, – прошептал Вадик, – это ведь ложь, не так ли?

Вера была в растерянности. О чём он спрашивает? Вера ни разу не видела Вадика пьяным.

Она так и не успела собраться с мыслями. В комнату вошли Олли и Эвон. Увидев парней, Вадим презрительно процедил:

– Похотливая сучка. Дрянь. – Вадик поднялся и, запинаясь, подошел к Вере. Эвон и Олли переглянулись. – Шлюха!

Вадим скомкал самолётик и, швырнув его Вере в лицо, замахнулся. Девушка зажмурилась, но удара не последовало. Эвон перехватил руку Вадима и, взяв его за грудки, вышвырнул на улицу. Олли захлопнув за ним дверь.

Вера опустошенно посмотрела на парней, словно ждала, что они объяснят, что произошло. Олли снисходительно указал на смятый газетный лист. Вера дрожащими руками подняла бумажный комок и расправила его. В верхнем левом углу красовалась её фотография. Красочный заголовок гласил: «Круглова Вера, дочь и наследница знаменитого Олега Круглова, а ныне преуспевающая бизнес-леди, меняет парней, как перчатки». Далее шёл текст.

Все мы прекрасно помним ужасную трагедию, унёсшую жизни Олега Круглова и трёх членов его семьи. Вера Круглова, единственная наследница знаменитого кинолога, осталась одна во власти скорби и с неопределённым будущим. Тогда весь город скорбел вместе с ней и поддерживал Круглову в столь сложный период её жизни.

Вере стало противно. Кто её поддерживал? Вокруг крутились одни шакалы, почувствовавшие лёгкую наживу и без того толстым кошелькам. Со всех сторон сыпались «выгодные» предложения, ей наперебой рассказывали об огромном доходе, сделай Вера вложения в ту или иную сферу. И никто не поинтересовался тем, как она себя чувствует. Ни один не протянул руку помощи. Только Руслан.

Вера стала читать дальше. Руслан Орсанов был наиболее близок с Кругловой в тот момент. После страшной авиакатастрофы город замер в ожидании роскошной свадьбы, которой не суждено было случиться. Круглова отвергла предложение Орсанова и пустилась во все тяжкие. Ни единожды роскошная девушка была замечена в компании подозрительных личностей мужского пола, никак не подходящих ей по статусу. Кто они, эти счастливчики? Строители? Дальнобойщики? Мы не можем в подробностях знать о личной жизни Кругловой, но факты говорят сами за себя – юная бизнес-леди не брезгует случайными связями. Слухи о том, что Круглова наконец-то остановила свой выбор на скромной личности продавца стройматериалов, ничем не подтверждены. Но и опровергнуть мы их не можем. В любом случае, бирка самой завидной невесты города слетела с её хрупкого плеча.

Дальше шли рассуждения о том, стоит ли Веру осуждать и могла ли послужить причиной её аморального поведения гибель семьи. Автор также акцентировал своё внимание на том, что, возможно, не всё потеряно, так как в последнее время дальнобойщиков и строителей сменили более приличные кандидатуры в модной одежде и с зализанными блестящими волосами. Постепенно журналист перешёл к личности Руслана и поведал о том, что политик, в отличие от Веры смог построить прекрасные семейные отношения.

Вера не чувствовала ничего. Ей не хотелось рыдать, уткнувшись носом в пуховые подушки, она не желала кричать от злости. Кому от этого станет легче? Точно не ей. Статья лишь укрепила Верины подозрения. Что ж, браво, Руслан! Бурные тебе аплодисменты! Продумал все мелочи. Подстраховал свой план, ведь если Вера не поведётся на заготовленную ей роль, то написанная с его подачи статья навсегда оставила на Вере клеймо. Вера вдруг осознала, насколько двуличными бывают люди.

За что ей это? В чём она провинилась? Вера лишилась семьи, у неё отвратительная необъяснимая зависимость, от которой хочется застрелиться, а о том, чтобы любить, Вера боится даже подумать. Неужели этого мало? Какие ещё испытания уготованы ей судьбой? Вера боялась даже предположить, единственным, чего она хотела, было спокойствие. Душевное и физическое.

– Вера, где паспорт? – мягко напомнил Эвон.

Девушка презрительно посмотрела на парня. Они что, на самом деле думают, что она идиотка?

– Не знаю, – язвительно, получая огромное удовольствие, процедила Вера. – Можете перерыть все полки и шкафы в его поиске.

Эвон стиснул зубы.

– С чего начать? – не уступая Вериному настроению, поинтересовался парень. – Может быть, с твоей сумочки? Где она?

А он не глуп. Вера стойко выдержала холодный взгляд синих глаз.

– Там же, где и колье.

Эвон со всей силы ударил по стене. Потом он схватил девушку за запястье и потащил к выходу. Веру просто распирало от возмущенья. У него что, привычка такая?

– Олли, уходим, – Эвон не обращал вниманья на жалкие попытки выдернуть руку. – Олли?

Эвон обернулся. Олли, словно вкопанный, стоял у подножия лестницы и жадно вдыхал воздух. Пазухи его носа раздувались, словно парню с трудом удавалось дышать. Его кожа приобрела лёгкий мраморный оттенок, зрачки расширились, скулы сжались, словно в судороге.

– Олли? – Эвон сделал шаг вперед.

– Не подходи! – прохрипел Олли.

Эвон замер. Медленно отступая, он вытолкнул Веру на улицу.

– Оставайся здесь, – велел он Олли и закрыл за собой дверь.

На асфальте лежал Вадим. Увидев Веру, он попытался встать, но тело непослушно завалилось на правый бок. Девушке стало жаль Вадика. Что он мог о ней подумать, кроме того, что охотно преподнесла пресса? А ведь это, по сути, правда.

Эвон достал мобильный и стал набирать чей-то номер.

– Сара! Сара, берите всё самое необходимое и приезжайте сюда! Да, срочно!

Он отключил сигнал и стал наблюдать через окно за Олли. Тот не сдвинулся с места. При взгляде на него Вере стало страшно. Олли был совсем другим, он походил на хищника, готовящегося к смертельному прыжку.

– Что с ним?

– Тшш…

Эвон прислушался к гнетущей тишине. У гаража хрустнула ветка. Вера испуганно дёрнулась.

– Не бойся.

Эвон повёл Веру подальше от входа, в заросли палисадника. После гибели мамы Вера ни разу не приложила к нему руки, и теперь эта часть двора выглядела диковатой.

– Вера, достань на всякий случай пистолет, – глаза Эвона тревожно светились, – я скоро вернусь.

Вера не хотела оставаться одна, но и просить Эвона не покидать её не стала. Пистолет в кармане сделался тяжелым, словно булыжник.

Эвона поглотила ночь. Вера всматривалась в тёмные тени, но различала лишь переплетения увядающих вьюнов.

Неожиданно прогремел выстрел. Чтобы не закричать, Вера зажала рукой рот. Сердце понеслось галопом, и его стук казался Вере громом среди спустившейся глухоты.

Долгое время ничего не происходило. Девушка испугалась, что пуля настигла Эвона. Что тогда делать? Куда бежать? Неизвестность ужасала.

Вера не успела принять решение: её слух уловил возню. Тупые звуки ударов, и снова выстрелы.

Неверный свет бра выхватил из темноты три фигуры. Приглядевшись, Вера узнала Эвона, ведущего борьбу с двумя незнакомцами. Парень пытался затолкнуть их в дом, а противники отчаянно обрушали на него подошвы тяжёлых ботинок.

Дрожащими руками девушка направила дуло пистолета на одного из незнакомцев. А потом поняла, что это бесполезно – ей ни за что не прицелиться. Тогда Вера выстрелила в воздух. Выстрел ненадолго отвлёк нападавших. Эвон запихнул соперников в дом и захлопнул дверь. Настала тишина, а потом вопли ужаса резанули слух.

И снова ни звука.

– Вера…

Девушка вздрогнула.

– Вадик, что ты здесь делаешь?! – прошептала Вера. Девушке казалось, что парень говорит так громко, что его слышно на несколько миль.

– Вера…

– Тише! – взмолилась Вера. – Пожалуйста, помолчи!

Но Вадик продолжал что-то бубнить, наполняя Верино сердце злостью и отчаянием. Вера уже хотела его ударить, но Вадим отвернулся: его желудок взбунтовался. Едва парень открыл рот, как в его челюсть впечатался кулак, и содержимое желудка вылетело вместе с зубами. Вадик охнул и ничком упал на мокрую траву.

Из-за тяжелых туч выглянула луна, и в её зыбком свете Вера узнала индейца. Он подмигнул ей и оскалился, обнажив жёлтые зубы. Индеец наступал медленно, смакуя Верин страх. А когда решил, что игра окончена, взвел курок.

Внутри похолодело. За минувшие сутки Вера уже во второй раз прощалась с жизнью. Напоследок индеец чмокнул губами, изображая поцелуй, а его шея с противным хрустом свернулась на бок.

Эвон откинул обмякшее тело в сторону.

Вера закричала. Точнее, она думала, что кричит, но на самом деле из пересохшего горла не вырвалось ни звука.

– Ты в порядке?

Вера посмотрела на Эвона. Потом на Вадима. Она отказывалась соображать. Всё, что она увидела, не вписывалось ни в какие рамки. Опровергало все предположения и версии. А Вера не хотела начинать с начала, искать причины и следствия событий последних суток.

– Что здесь произошло?! Где Олли?

Вера перевела пустой взгляд на Марию. Женщина запыхалась от быстрого шага.

– Ты не ранена?

Мария принялась ощупывать Веру.

– У неё шок, – подытожила Мария, заглядывая Вере в глаза. – Эй, ты меня слышишь?

Девушка бездумно кивнула.

– Так и знала, что нельзя отпускать её с вами! Вот к чему это привело. А если бы Веру ранили? Или еще хуже – убили? Что тогда?

Эвон не стал оправдываться. Он поступил так, как подсказывала интуиция. Обычно она его не подводила. И на этот раз тоже.

Эвон был уверен, что небольшой домик, в котором они отсиживались последние две недели, наверняка вычислили. А это значит, что Сара и Мария вовремя ушли, ведь приспешники никогда не идут на дело в одиночку. Сара хороший боец, но даже три профессионала могли создать серьёзные проблемы.

В кармане мёртвого индейца завибрировал мобильный.

– Скорее в дом, – скомандовал Эвон. – Второй группе понадобится не так много времени, чтобы добраться сюда.

– Нам хватило тридцати минут, – Сара сообразила, о чём толкует Эвон.

Эвон распахнул входную дверь. Все замерли.

– Не может быть, – не скрывая радости, прошептала Мария. – Как?

Женщина восхищённо посмотрела на Веру. Девушка округлила глаза. У самого порога валялись тела крепкого парня и бритоголовой девчонки. Они были бледными, почти синими. А у девчонки в области сердца зияла дыра.

Вера почувствовала, что её шатает.

– Чувствуешь? – спросила Мария у Сары, не спуская счастливых серых глаз с Олли.

Сара осторожна водила ладонью по стенам.

– Да, – прошептала она. Сглотнув, Сара подняла руки вверх и растопырила пальцы. Ногтевые пластинки девушки охватило слабое сиянье, которое вскоре разлилось по ладоням.

– Он снова со мной! – в глазах Сары стояли слёзы. – Я чувствую его силу!

– Сара, – прохрипел Олли. – Сара, быстрее.

Девушка засуетилась. Выставив вперед руки и делая ими хаотичные движения, она подошла к Олли максимально близко и повторила в воздухе очертанья его фигуры. Олли сделал то же самое, очертив силуэт Сары. Между ними возникла тонкая субстанция, напоминающая зеркало. Сара приложила свои ладони к ладоням Олли, от чего по возникшей материи пробежала рябь, и они одновременно заговорили:

Я отпускаю себя на волю,

Нет больше цепей, что сковали меня.

Ни зова инстинктов, ни судорог боли,

Ни света дневного не чувствую я.

В твоём отраженье найду спасенье.

В своём отраженье найду тебя.

Я сбегаю из собственной тени,

Чтобы забыть, кто я.

С каждым словом тембр голоса Олли выравнивался, и на последнем звуке парень сделал свистящий выдох. Потом его зрачки сузились, губы перестали гореть, и Олли блаженно улыбнулся.

– Спасибо. Так намного лучше.

Сара пожала плечами.

– Всегда, пожалуйста. Я так понимаю, планы меняются?

– Несомненно, – Мария с восторгом продолжала изучать дом.

– Проверь себя, – посоветовал женщине Олли. Метаморфозы, произошедшие в его теле, дали сбой в нервной системе, и теперь Олли приходилось фокусировать зрение.

Мария подошла к Вере. Девушка выглядела неважно. Вероятно, от увиденного у неё упало давление, и теперь Эвону приходилось держать Веру.

Мария коснулась Вериных висков и закрыла глаза. Улыбнулась.

– Это она, – пальцы женщины были горячими, они словно ощупывали мозг. – Наследница святого рода. Вера, как ты сдерживала такую бешенную энергетику своего дома?

Вера нахмурилась. Фокус Сары застал её врасплох. Олли, ещё с минуту назад походивший на зверя, пугал. Трупы отрезвляли, заставляя вернуться к реальности. В голове, словно лампочка, предательски вспыхнула мысль о том, что всё происходящее – правда. Но разве такое возможно? Вера постаралась отогнать от себя эту мысль, но она настойчиво удерживалась в сознании.

Девушкой овладела паника. Вере очень сильно захотелось спрятаться с головой под одеялом. Она отказывалась видеть и верить.

– Убирайтесь, – отрезала она. – И этих забирайте с собой.

Вера коротко кивнула в сторону трупов.

– И со двора тоже всех забирайте!

Эвон осторожно положил свою руку на хрупкое плечо и слегка сжал пальцы.

– Вера, рано или поздно этот дом высосет из тебя все силы. Здесь – точка соприкосновения двух миров. Полтергейст и прочие необъяснимые явления – результат минимальных прорывов энергетики нашего мира в твой. Сейчас ты являешься источником силы для нашего мира в этих стенах, но, когда ты окажешься в Сагенте, наш мир станет источником силы для тебя.

Вера на шаг отступила. Она не верила своим ушам. Взгляд невольно упал на помятый газетный лист.

– Как? Как ты узнал?

Эвон проследил за её взором. В голове собрался пазл, когда он провел параллель между Вериным поведением и энергией особняка. Ему стало жалко девушку, Эвон едва сдержал себя, чтобы не обнять Веру. А ещё его сердце, словно самый последний предатель, требовательно подталкивало к тому, чтобы развернуться и уйти, так, как того требовала от них Вера. Брать на себя роль вершителя судьбы этой несчастной девушки, подводить её к той черте, переступив которую Вера никогда не сможет познать, что значит быть счастливой, было мучительно некомфортно.

Тем не менее, Эвон не мог позволить себе ставить свою совесть выше, чем жизни миллионов.

– Доверься нам, – Эвон говорил уверенно, но мягко. – Мы отведём тебя домой.

Синие глаза глядели в самую душу. Впервые в жизни Вере стало себя жалко. Тогда она решила – будь, что будет. Так, как живёт она, жить нельзя. Вера перестала думать о том, что может оказаться дурой в глазах чужих людей, поверив в то, чего быть не может.

Разве может случиться хуже, чем есть?

– Что я должна делать?

Осторожно, словно боясь спугнуть, Эвон взял девушку за руку. В центре гостиной он посадил Веру на пол и сам сел рядом. Остальные последовали их примеру. Образовался круг.

В гостиной было тихо. Вера отчётливо ощущала биение собственного сердца. Правой рукой она держала влажную ладонь Марии, левой сжимала горячие пальцы Эвона. Было немного страшно.

– Стойте! – Вера отдёрнула руки.

Олли недовольно поморщился.

– Что ещё?

– Одна я не пойду.

– Вообще-то мы идём с тобой, – нараспев протянул Олли.

– Нет, – твердо заявила Вера. – Мы возьмём Вадика.

Олли закатил глаза, а Эвон попытался вразумить девушку:

– Вера, ты готова взять на себя такую ответственность? Сагента – мир иной. Наш долг защищать тебя, но с ним мы возиться не будем.

Вера упрямо поджала губы.

– Одна я телепортироваться не буду, – мысленно Вера оправдала себя тем, что Вадик всегда хотел найти доказательства существования параллельных миров.

– Что ж, – Эвон тяжело поднялся, – у нас нет времени на спор.

Через минуту обмякшее тело Вадима было помещено в центр круга.

– Теперь всё? – зло осведомилась Сара.

– Всё, – буркнула Вера и взяла Марию и Эвона за руки.

– Ветра.

Северный, южный, восточный и западный.

Голос рыжеволосой девчонки был монотонным:

– Луна.

Солнце с рассветами и закатами.

Воссоединитесь

В единое целое,

Переместитесь

Туда, где были сделаны.

Пламя огня

Через мир дождём обернётся.

Отведи меня

За ветрами, луной и солнцем.

Ничего не изменилось. Вера всё так же сидела на холодном полу, держась за руки. Сара повторяла одни и те же слова снова и снова, Вера успела их запомнить. Про себя она стала повторять их вместе с Сарой. Потом Сара ускорила чтение, перейдя на шёпот. Вера даже мысленно не поспевала за речью девушки.

Голову закружило. Тело увело в сторону. Было такое ощущение, как будто Веру посадили на детскую карусель и отчаянно раскручивают. Воздух уплотнился, Вера ощущала, как он обтекает тело. Воздух был везде – справа, слева, вверху и внизу. Ощущение полёта заполнило каждую клеточку. Вера не могла контролировать свои движения, запуталась во времени. С трудом удерживая в памяти информацию о самой себе, она вцепилась в ладони Марии и Эвона, как в последние связующие с реальностью.

* * *

Сначала Сару просили.

Она не согласилась. Им нужно в Сагенту.

Тогда стали заставлять:

– Добрая гора… Добрая гора…

Сара начала злиться. Читать заклинание и представлять Сагенту, когда тебе упрямо навязывают другое место, было сложно.

И этот голос. Он был знакомым, но Саре некогда было вспоминать. Она боролась с собственным воображением.

А голос нагло врывался в зрительную память, навязывая свои требования. Саре становилось всё тяжелее.

В зыбких границах перехода очертания обоих миров были одинаково чёткими. Одно неверное слово, и их затянет обратно. Один неправильный образ, и портал вышвырнет их на эту чёртову гору.

Неожиданно в этом мире что-то изменилось. Тёмные фигуры преследователей стремительно приближались к образованному кругу.

Тогда Сара сдалась.

– Добрая гора, – безмолвно прошептали её губы.

Вера услышала хлопок и упала на что-то твёрдое и сырое.

Часть 2

Ты закрываешь глаза и видишь мрак,

Я закрываю глаза, и всё не так:

Опознавательных знаков нет,

Лишь на небе от солнца ярчайший след.

Глава 4

Вера лежала на чём-то влажном. Лежать было неудобно, позвоночник ныл и страшно хотелось почесать в области лопаток. Девушка подумала, что очнулась от ночного кошмара, но холодная чужая кровать приводила её в замешательство.

Вера открыла глаза. Вместо изящных выемок подвесного потолка над ней простиралось тёмно-синее небо. Дорогую хрустальную люстру сменил размытый солнечный диск, утопший в беззвёздном пространстве. И кадка с чайной розой тоже отсутствовала – огромное дерево неизвестного рода лениво покачивалось под дуновениями тёплого ветра. Осень ещё не коснулась его сочной зелени, растение дышало силой.

Вера села. Около неё стояли смутно знакомые люди. Один из них подал Вере руку, но она не заметила жеста.

Прямо перед её лицом витали небольшие расплывчатые пятна, похожие на туман. Они меняли форму и временами походили на лица.

Быстрее…

Уходи…

Ты умрёшь…

Вера вскочила.

– Что это?!

Голоса не давали сосредоточиться, переполняли слух. Пугали.

– Это души.

Мария старалась говорить тихо и ласково. Она видела, что Вера на грани срыва, и ей было жалко девушку.

– Души людей, которые не успели вернуться домой до наступления затишья. Они пали жертвами вампиров. Теперь они предупреждают нас о скором наступлении тёмных дней. Скажи им, что идёшь домой.

Уходи…

Вера ощутила холодок, когда туманное пятно проплыло близ щеки.

Прячься…

– Какие ещё души?! – Вера размахивала руками, пытаясь отогнать образы. – Убирайтесь!

Но призраки не слушались. Они навязчиво проплывали около лица, нашёптывая одни и те же слова.

– Чёрт! – завизжала Вера. – Уйдите! Я уже дома, слышите?! Дома!

Пятна завибрировали и начали медленно таять. Чем бледнее они становились, тем тише звучали голоса.

Кто-то присвистнул за Вериной спиной. Девушка резко развернулась.

– Классно выглядишь, – подмигнул Олли. – Если бы не крылья, я бы даже под чарами нашей волшебницы не удержался. Уж очень кушать хочется.

Вера вскрикнула. Она хотела бежать без оглядки, но чёрные глаза парня, напряжённое тело, мелодичный голос и яркие красные губы не позволяли отступить.

– На себя лучше посмотри, – лукаво предложил вампир. – Мария, должен признать, ты молодец.

Мария сдержанно улыбнулась. Она хотела подойти к Вере, но девушка предупредительно вскинула руку и отступила.

– Не приближайтесь!

Паника, сквозящая в её голосе, была пропитана страхом и грозила обернуться истерикой. Вера вдруг отчётливо осознала, что всё происходит на самом деле. Что она не сумасшедшая, и эти люди не плод больного воображения. Они настоящие. И здесь, в новом мире, они стали ещё ярче и осязаемей. Как будто там, дома, Вера видела чёрно-белый сон, который здесь стал цветным.

Мария постарела ещё больше, её кожа приобрела новые морщины, тело похудело. Но при видимом увядании у Марии словно открылось второе дыхание. Женщина больше не горбилась, а стояла, гордо расправив плечи.

Огненные волосы Сары прямой линией заканчивались на уровне шеи. Вера видела веснушки на её детском лице. Сара была маленькой и походила на подростка с неуместными такой внешности умными зелёными глазами.

Пепельный и русый цвет волос Эвона не смешивались в равномерном оттенке, а имели строгие друг от друга границы. Синие глаза с вкраплениями голубого, губы шершавые, а аккуратные белые шрамы на запястьях настолько тонкие, что создавалось впечатление, словно под кожей пропустили ниточку.

А внешность Олли вселяла ужас.

Реальность, так стремительно взорвавшая Верину жизнь, обезоруживала. Девушка не понимала, как себя вести, и полностью положилась на инстинкты.

– Не подходите! – снова повторила она, затравлено глядя на окружающих.

Эвон демонстративно медленно поднял вверх руки и сделал шаг по направлению к девушке.

– Вера, успокойся, всё хорошо.

Вера порывисто отступила.

– Нет, не хорошо! – возразила Вера. – Я хочу домой!

Она лихорадочно обшаривала взглядом землю, но в густой сочной траве не было видно ни одного камня или палки.

Эвон многозначительно посмотрел на Сару. Та кивнула.

В этот же момент что-то прихлынуло к Вериной голове. Руки и ноги девушки стали ватными, в глазах помутнело. А самой Вере стало совершенно всё равно, где она и что здесь делает. Единственное, что её по-прежнему волновало, был беспокойный зуд у лопаток.

Вера стянула олимпийку и водолазку. Фигуру девушки охватило слабое свечение. Вера обернулась, чтобы определить источник света, но он синхронно двигался вместе с ней. Спина больше не чесалась.

– Да что же это? – растерялась Вера.

Недалеко шумела вода. С трудом передвигая ноги, девушка пошла на звук. Высокая трава, усыпанная бусинками росы, прилипала к ногам. Запинаясь о вьюнки и кочки, Вера подошла к краю травяного ковра, вплотную подступившего к небольшой реке. Сильное течение обрывалось где-то за горизонтом.

Вера посмотрела на водную поверхность, пытаясь разглядеть своё отражение, и растерялась. Это она?

Гладкие каштановые волосы, отражая лучи замершего солнца, развиваются на ветру. Тонкие брови плавной изогнутой линией украшают карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. На высоких скулах разлился румянец, даря молодому лицу детскую невинность. А нос настолько маленький и аккуратный, что и носом-то его не назовёшь, а скорее – носиком.

Стоп! А это что?! Вера ухватилась за верхний край ушной раковины, с ужасом ощущая её длинный заостренный кончик. Приплыли… И что ей теперь с этим делать?

Вера дотронулась до лица. Ощупывая каждый сантиметр щёк, губ и лба, она то и дело возвращалась к ушам. Тонкие пальцы настойчиво пытались найти доказательства того, что зрение играет с ней злую шутку, но все попытки успокоить взволновавшийся мозг терпели неудачу.

В конце концов Вера улыбнулась. Всё не так плохо! Оказывается, каштановый цвет ей к лицу, а она всё никак не решалась изменить любимому блонду. Конечно, небольшой объем прическе бы не повредил, но и так, в целом, тоже неплохо. А удлиненная форма ушей гармонично сочетается с её новым портретом, и будь они короче, то было бы, пожалуй, что-то не то. Вот только что же это за свечение?

Вера развернулась на пол-оборота спиной к воде. Так-так, интересно. Она что, ангел? Вообще-то, насколько представляла Вера, у ангелов крылья большие и не светятся. А ещё они сделаны из перьев, белых или чёрных, что зависит от того, на чьей стороне это бесполое создание. А у Веры что? Непонятная прозрачная сеточка, переливающаяся всеми цветами радуги, и схожая по форме с крылышком стрекозы. Интересно, если на него подуть, получится пузырь?

Вера попыталась помахать новыми частями тела. Хм, совсем не сложно, только щекотно немножко. И свечение усиливается. Да уж, она не ангел. Вера эльф.

Девушка засмеялась. Обалдеть! Это что, всё по-настоящему? Она поворачивалась к воде то правым, то левым боком, пытаясь детально разглядеть свой новый образ, и злилась на сильное течение, искажающее изображение. Она эльфийка! Это что же получается, она теперь ещё и бессмертная что ли? Нужно проверить! Как? Вера не придумала ничего умнее кроме того, как кинуться в бурлящую воду и по мели пробираться в сторону водопада. Спрыгивать в обрыв самостоятельно было немного страшновато (совсем чуть-чуть!), и она наделась на то, что с приближением земного края река станет глубже и сама унесёт её к подмосткам смертельного аттракциона. Когда до цели оставалась пара десятков метров, а река расширилась, неведомая сила выбросила девушку в воздух и выкинула на берег.

Пока Вера переваривала случившееся, Олли сидел на берегу и ржал.

– Ты что там забыла? – недоумевал вампир. – В нашем мире есть более приятные места для купания. Ванна, например.

Необузданное веселье Олли задело Веру. Она вскочила и полезла на него с кулаками, чем вызвала ещё больший приступ идиотского хохота.

– Эй, полегче, – яростные удары под дых никак не влияли на Олли. – Я ведь и разозлиться могу.

Вера сдалась и обиженно шмыгнула носом.

– Не расстраивайся, – Эвон примирительно похлопал девушку по плечу и подал одежду. – Даже мне нужно изрядно потрудиться, чтобы усмирить этого беса.

– Мне не холодно, – буркнула Вера, возвращая олимпийку и водолазку.

Эвон взял девушку за подбородок и посмотрел в глаза:

– Вера, послушай, это очень важно. Ты не должна так ходить.

Эвон замолчал, подбирая слова. Он окинул девушку беглым, слегка взволнованным взглядом.

– Никогда не показывай крылья. Если чужак увидит свечение, нам конец. Обнаружить твоё присутствие может только колдун, с огромным усилием – маг. Волшебник распознает тебя только на очень близком расстоянии. Но по крыльям тебя узнает любой простолюдин. И не стоит снимать капюшон, твои уши – ещё одна отличительная черта эльфов.

Вера оделась, не скрывая раздражения. То, что ей указывают в таких мелочах, задевало девушку, но Вера не могла не послушаться, потому как интуитивно доверяла Эвону. Чтобы оставить за собой хоть какое-то право выбора, Вера специально не застегнула олимпийку.

– Доволен?

Эвон подошёл к Вере и, не спуская с девушки изучающего взгляда, медленно застегнул молнию.

– Теперь да.

Вера вспыхнула от негодования, но Эвон примирительно произнёс:

– И Олли станет легче.

Вампир закатил глаза и махнул рукой. Затем кисло спросил:

– И что мы здесь делаем?

Вопрос адресовался Саре. По всем расчётам волшебница должна была телепортировать их в Сагенту. Но они оказались здесь, на Доброй горе. Сара помнила голос, настойчиво въевшийся в её сознание при чтении заклинания. Но волшебница и себе не могла обозначить его истоки и уж тем более объяснять кому-либо причины просчёта. Вместо этого волшебница язвительно заметила:

– Скажи спасибо, что мы вообще телепортировались.

– Сара права, – поддержала волшебницу Мария. – Мы имели все шансы остаться в том мире. А попасть в Сагенту из Аразана гораздо проще, чем из параллели.

Пока все рассуждали о том, как лучше добраться до портала – напрямую через Стал-Рейн, столицу Аразана, или в обход, потеряв при этом сутки, – Вера прислушивалась к какому-то стону. Она не одна его уловила – Олли тоже насторожился.

Вампир метнулся к источнику звука быстрее Веры, и девушка поспела за ним в тот самый момент, когда Олли поднял за ворот рубахи обмякшее тело.

– Нет!

Вера неправильно расценила действия Олли. Его позабавила такая реакция, и для пущей театральности он выпустил клыки.

– Отпусти его! – грозно потребовала Вера.

Вампир покосился на девушку и улыбнулся:

– Да пожалуйста.

Вадим рухнул на землю, словно куль, и вяло застонал.

– Придурок, – тихо сказала Олли Вера и села на корточки рядом с Вадиком. Она принялась трясти его за грудки и осторожно хлопала по щекам, пытаясь привести в чувство.

Эвон наблюдал за девушкой и невольно задумался о том, что могло сблизить её и этого никчёмного молодого человека. Конечно, Эвон плохо знал Веру, но интуиция подсказывала ему, что Вера далеко неглупая сформировавшаяся личность. А вот этот Вадим… Эвон судил о парне предвзято, но, вероятно, справедливо.

Вера добилась результата: Вадик открыл глаза. Девушка воспряла.

– Вадик! Вадик! – Вера ещё яростней затрясла Вадима за грудки, пытаясь окончательно привести парня в чувство. Но Вадим по-прежнему был пьян и с трудом фокусировал взгляд. – Вадя! Посмотри на меня! Вадим!

Бесполезно. Если Вадик на что и мог реагировать, так это туманные пятна, витающие над его головой.

Вера разозлилась.

– Вадик! – она наградила парня звонкой оплеухой. Словно взбесившись, Вера снова и снова лупила Вадима по щекам, раздражаясь тому, что он никак не реагирует на её выпады, а лишь вяло моргает и неуклюжими движениями пытается разогнать витающие над макушкой привидения.

– Вера, перестань, – Эвон перехватил её руку.

Девушка сверкнула глазами, но тут же успокоилась. Вадим неожиданно пробудил в ней чувство презрения.

– Жалко стало?

Эвон промолчал. Вера обиженно посмотрела на лежащего парня и прокричала прямо ему в лицо:

– Я эльф!

Когда и это не подействовало, девушка встала и пошла к одинокому дереву, всем видом давая понять, что больше ни с кем не намерена разговаривать.

– И что нам с ним делать? – в никуда спросила Мария.

– Отдайте его мне, – хищно оскалился Олли.

– Нет, – отрезала Вера и поджала губы. Её сердитое личико казалось детским и от того особенно милым. Шумная листва кидала на её глаза неверные блики. – Без него я никуда не пойду. Ясно?

Азарт вампира испарился.

– Сколько будет действовать твоё заклинание? – спросил он у Сары.

Волшебница ненадолго задумалась.

– Около часа. Этого времени тебе хватит, чтобы добраться до замка.

– Вы уверены, что справитесь без меня?

Эвон одобрительно похлопал Олли по плечу.

– Ты выполнил условия договора. Возвращайся в Ильгинтон и продолжай нести службу. Скоро затишье, и твои силы понадобятся там.

Вампир коротко поклонился и побежал на запад. Вера смотрела ему вслед, раскрыв от удивления рот. Олли исчез за горизонтом через несколько секунд. Весь местный ландшафт представлял собой огромную долину, одетую в травяную шубу.

– Пойдём в обход, – решил Эвон. – В мире могли произойти перемены, о которых мы не знаем.

Сара согласилась.

Мария молчала.

– Мария? – позвал Эвон.

Женщина не реагировала. Её затуманенный взгляд перебегал то на Веру, устало присевшую у могучего дерева, то на Эвона.

– Мария, вы в порядке? – забеспокоился Эвон.

– Всё хорошо, – заверила она. – Идём в обход.

Эвон подал Вере руку. Она поколебалась, но потом протянула свою ладошку. Эвон обхватил тонкое запястье и почувствовал укол совести за то, что они сняли с Веры блок – девушка выглядела потерянно и устало. А потом он подумал, что совестно ему должно быть совсем за другое.

Им всем должно быть совестно.

Кое-как справившись с курткой, которую Вера всё равно расстегнула, и та то и дело сползала с плеч, девушка капризно заметила:

– Не мешало бы и поесть.

В животе заурчало, и чувство голода обострилось.

– Что ж, если вам нечего предложить…

Вера вздохнула и достала последнюю сигарету.

– Будешь? – спросила она у Эвона и прикурила.

Вера сделала несколько затяжек и закашлялась.

– Какая гадость, – поморщилась Вера и отдала сигарету Эвону.

Эвон усмехнулся и выбросил тлеющий окурок.

– В нашем мире табака нет. Ты не сможешь получить от этой отравы удовольствие, как раньше.

Они шли по склону уже несколько часов. Осока поредела и стала жёлтой, на земле появились булыжники.

Сара была не в духе. Мало того, что она потратила уйму сил на телепортацию и защитное заклинание для Олли, так теперь ещё и этого Вадима приходилось практически на себе тащить. А по-другому и не скажешь – заклинание, которое волшебница применила, чтобы тело парня висело в воздухе и плыло за ними, было весьма трудоёмким.

Сара отчаянно пыталась понять, что заставило остальных пойти на поводу у Наследницы. Они сделали самое главное: Вера здесь, в их мире. Теперь важно только одно: уберечь её до освобождения энергии. И наплевать на этого парня и капризы несчастной девчонки. По мнению Сары, намного проще и безопасней было окутать перемещающим заклинанием не парня, а Веру.

Конечно, волшебнице было жалко Наследницу. В конце концов Сара не монстр какой-то. Девочка одна с незнакомыми людьми в чужом мире. Наверное, если бы Сара оказалась на её месте, то она тоже ни за что бы не оставила единственного родного здесь человека. Но Сара ничего не могла поделать с агрессивным чувством, которое заставляло её мыслить логически и вытесняло последние капли сочувствия.

А вот Мария, в отличие от Сары, понимала, почему Эвон уступил Вере. И от чего у волшебницы такое скверное настроение, тоже знала. Сара действовала на уровне интуиции, а Мария – видела. Видела связь, которая ещё только зарождалась в отношениях Эвона и Веры. Но это волновало предсказательницу в последнюю очередь. Её занимало другое: ауры Эвона и Наследницы постоянно менялись. Раньше Мария не встречала ничего подобного, а потому не могла объяснить причину этого явления. Она лишь надеялась, что магия горы каким-то образом повлияла на её дар, и когда они сойдут к подножию, всё встанет на свои места.

Внезапно Сара остановилась.

– Я чувствую чужую силу.

Волшебница сделала плавное движение рукой, и Вадим опустился на землю.

– Чёрный маг, возможно, колдун.

Эвон нахмурился.

– Ты уверена?

– Да. Он идет нам навстречу.

– Откуда он взялся? – забеспокоилась Мария. – Совпадение?

Эвон молчал. Словно огромная статуя, он замер и долго всматривался в даль. Когда на горизонте появилась крошечная фигурка, он немного расслабился.

– Один, – констатировал Эвон. – Будем ждать.

Мария недовольно поджала губы, и парень пояснил:

– Гора занимает огромную территорию. То, что какой-нибудь самонадеянный маг решил словить кайф, я допустить могу. Но то, что он идёт прямо на нас, не может быть совпадением.

– А если это враг? – предположила Мария.

– Враги нападают сзади, – возразил Эвон, – этот человек идёт с миром.

Фигурка стремительно увеличивалась. Вера разглядела, что к ним спешила девушка. Среднего роста, плотного телосложения, она почти бежала им навстречу, хромая на правую ногу. Когда незнакомка оказалась в зоне хорошей видимости, Вера решила, что она ровесница Эвону.

Сара и Эвон переглянулись.

– Руфина, что ты здесь делаешь? – недоверчиво поинтересовалась Сара, когда незнакомка остановилась.

От быстрого движения Руфина запыхалась. Стерев тыльной стороной ладони со лба капельки пота, она заправила за ухо прядь жидких светлых волос.

– Какое счастье, что я нашла вас! – грудь девушки тяжело поднималась под складками коричневого пуловера. – Вы не должны возвращаться в Сагенту!

Эвон внимательно изучал Руфину, от чего та почувствовала неловкость. Переминаясь с ноги на ногу, девушка потупила взгляд.

– По-твоему, мы должны сидеть здесь? – холодно поинтересовался он.

Руфина вздрогнула:

– Эвон! Туда нельзя! Биртон переполнен приспешниками!

Эвон прищурился. Внутренняя сдержанность сделала его глаза прозрачными.

– Граница Сагенты неприкосновенна для фанатиков.

Девушка замотала головой.

– Теперь нет. Золан и Аилин обвенчались. Юридически Тиркита больше не существует, законы не урегулированы. В Биртоне вы будете не в большей безопасности, чем здесь.

Сара и Эвон снова переглянулись.

– Ты лжёшь, – отрезала волшебница. – Аилин нет двадцати.

– Да, – не растерялась Руфина, – но правитель Тиркита заявил, что благословляет брак своей дочери. А кроме возраста, у Аилин никаких препятствий для венчания не было. Ты сама знаешь, как этот союз важен для Сагенты.

– Только не сейчас, – возразил Эвон.

Вере стало любопытно:

– Кто такой Золан? – проговорила она невнятно, запинаясь на каждом слоге.

Брови Руфины поползли вверх:

– Почему вы не поставили ей блок? – искренне удивилась она.

– Зато себе ты его поставила, – парировала Сара.

Руфина вспыхнула.

– Я не могла рисковать, – оправдалась она.

Сара закусила губу:

– Почему мы должны тебе верить?

– Она нарушила клятву, – Мария, молчавшая до сих пор, подошла к Руфине и ласково погладила её по плечу. – Ведьма, решившая вернуть душу, применила магию. И сократила свои шансы во сто крат. Для того, чтобы предупредить нас.

Руфина направила на женщину благодарный взгляд и умоляюще произнесла:

– Эвон, прошу тебя, разреши мне помочь вам.

Эвон колебался. Вера втайне залюбовалась строгими очертаниями его носа и скул, плотно сомкнутыми губами.

– У тебя есть оружие? – спросил он.

Глаза Руфины загорелись, и она с готовностью ответила:

– У подножия я организовала тайник. Тем, что в нём находится, можно вооружить целый отряд патрульных.

– Ты отведёшь нас туда. Но учти, – Эвон схватил Руфину за горло и приподнял. Девушка едва касалась земли. – Если это ловушка, я отделю твою маленькую головку от тела одним движением.

Глаза Руфины наполнились ужасом. Вероятно, она представила угрозу Эвона. Парень отпустил руку, и ведьма схватилась за горло. На раскрасневшейся коже были видны белые следы от пальцев Эвона.

Откашлявшись, Руфина махнула пухлой рукой на юго-запад:

– Туда, это совсем близко.

Руфина, припрыгивая, шла по узкой тропе. За ней – Сара. Вадим без сознания висел в воздухе, его расслабленное тело плавно следовало за волшебницей. Мария шла в нескольких метрах впереди Веры, Эвон замыкал колонну.

Когда перешли перевал, Вера остановилась. Эвон осторожно подтолкнул девушку вперёд, давая понять, что нужно идти. Вера в замешательстве продолжила движение, удивлённо взирая на открывшуюся картину.

В нескольких километрах от подножия раскинулся огромный город. Высотные здания терялись в небе, от искусственного освещения мегаполис казался белым. Перемещаясь поступательными движениями, в воздухе постоянно что-то двигалось. Размах цивилизации завораживал.

– Впечатляет? – поинтересовался Эвон.

Вера обернулась.

– Это Сагента?

– Нет. Этот город носит название Стал-Рейн. Это столица соседнего с Сагентой государства.

– Какого?

– Аразан. Здесь преобладает горная местность, основное население – гномы. Поэтому в народе Аразан чаще называют страной коротышек.

Девушка усмехнулась. Подумать только! Развитый параллельный мир! Конечно, представлять, что другие миры обязательно должны отставать в развитии, было глупо. Но Вера даже не допускала мысли нарисовать в своём воображении подобную картинку! Огромные небоскрёбы и развитая промышленность…Это производило сильное впечатление.

Когда Вера спустилась с горы, сознание прояснилось.

Руфина неуклюже отодвинула толстую гнилую корягу. Копошась и бормоча что-то под нос, она с огромным трудом вытащила из земляной ямы маленькую, но увесистую сумку.

Эвон раскрыл её и оценивающе изучил содержимое тайника. Его губ коснулась едва заметная улыбка:

– С каких пор ты стала разбираться в оружии?

Руфина выпрямилась и гордо произнесла:

– Когда вы телепортировались, я сочла полезным поработать с военными сайтами.

Сара с любопытством заглянула внутрь сумки. Девушка выудила крошечный серебристый жезл с круглой кнопкой на корпусе и, оценивающе повертев его в руках, удовлетворённо хмыкнула:

– Папа всегда говорил, что это исключительно женская модель. Интересно, он знает, сколько весит эта малютка?

В отличие от Сары, Эвон не ограничился одной моделью. В карманах его джинсов поместилось сразу несколько видов оружия. Вера не переставала удивляться странной форме пистолетов, самый маленький из которых был размером с флешку. Когда в ладони Эвона оказался знакомый Вере пистолет, он протянул его девушке:

– Возьми. У него нет отдачи, но принцип работы такой же, что и у ваших огнестрелок. И застегни куртку.

Вера приняла пистолет и поспешно застегнула молнию. Эвон сложил в сумку оставшиеся жезлы.

– Какая обстановка в городе?

Ведьма расстроенно призналась:

– Не многим лучше, чем в Биртоне. Но здесь у нас есть преимущество, никто не ждёт Наследницу в Стал-Рейне.

– Ты права, – согласилась Мария. – Но рано или поздно нас вычислят. В рядах приспешников есть колдуны, и они, без сомненья, уже знают, что Наследница телепортировалась.

– Но они смогут сделать это, если только Вера надолго где-то задержится, – рассудил Эвон, одевая сумку на плечо. – Нам нельзя сидеть на одном месте.

– Руфина, у тебя есть проблемы с властями? – спросила Мария.

Девушка захлопала глазами.

– Кроме того, что я ведьма, нет.

– Хорошо. Мы отправимся к тебе и обсудим, что делать дальше.

– Вряд ли это хорошая идея, – возразила Сара.

Но Руфина настаивала:

– Вечереет. В это время приспешники митингуют, на улицах опасно. А в пригородах устраивают уличные бои. К тому же вам нужно отдохнуть.

Девушка помолчала и многозначительно добавила:

– Пойми, Сара, я не враг.

Волшебница недовольно поджала губы, но промолчала. Руфина торопливо отодвинула ещё одно бревно и достала чёрный полиэтиленовый пакет. Из него ведьма вытащила шесть увесистых кожаных плащей с капюшонами.

Повисла неловкая тишина.

– Молодец, девочка, – Мария подбодрила Руфу ласковым словом и приняла один из плащей. – Ну, что стоите? – строго спросила она. – Мне-то, надеюсь, вы ещё верите? Аура этой девочки чиста.

Плащи, которые достала Руфина, были фирменной одеждой приспешников. Эвон изначально понял уловку ведьмы, но, как и Сара, не мог до конца довериться Руфине. Ведьмам нельзя верить.

Сара наотрез отказалась облачать Вадима в плащ, и Вере пришлось попыхтеть. Когда тяжелая кожа в очередной раз сползла с угловатых плеч, Эвон наотмашь сам завернул Вадика в плащ. Вадим, в отличие от Олли, на которого был рассчитан плащ, был высоким, но худым. Тяжёлое одеяние повисло на нём, как на вешалке.

– Нам нужен транспорт, – рассудила Сара.

– Я знала, что мой тарантас обязательно сгодится! – воспряла Руфина. – Правда, он не в лучшем состоянии, но всё равно лучше, чем ничего!

Тарантасом оказался легковой авто. Аккуратные габариты машины сложно сопоставлялись с внешностью её владелицы.

Руфина села за руль. Машина ласково заурчала и плавно двинулась с места. Вера ойкнула, когда поняла, что машина поднялась в воздух. Какие ещё сюрпризы её поджидают? Между тем чудо-тарантас набрал скорость, и городские огни стали стремительно приближаться.

Движущимися объектами, которые Вера заметила ещё с горы, оказались автомобили. Вертикально воздушная трасса Стал-Рейна была разделена на несколько уровней, верхний из которых был восьмым по счёту. На каждом уровне вдоль проезжей части располагались тротуарные дорожки. Между уровнями они соединялись лестницами из белого мрамора, повторяющихся через каждые двести метров. Перейти с одной стороны улицы на другую можно было по аккуратным мостикам, плавной дугой размещённых прямо над трассами.

Огромные небоскрёбы представляли собой стеклянные коробки, рассечённые металлической конструкцией на прямоугольники и квадраты. Уровни разделяли их на секции и, чем выше находился квартал, тем чище был фасад зданий. После восьмого уровня небоскрёбы терялись в небе, и Вере было сложно судить, насколько они огромны, так как она не видела последнего этажа.

Машина медленно передвигалась по шестому уровню: в городе был час-пик. На тротуарах то и дело появлялись люди в чёрных плащах. Большинство спокойно шли по своим делам, но некоторые дебатировали, интенсивно жестикулируя.

Перед перекрестком впереди идущий авто замедлил ход.

– Патрульные! – запаниковала Сара.

– Не дёргайся, – процедила ведьма и кивнула подошедшему к машине смуглому гному.

– Добрый день, офицер, – Руфина кокетливо улыбнулась. – Мы нарушили скоростной режим?

Патрульный не оценил шутку.

– Ваши документы, – официальным тоном потребовал он. Губы гнома терялись в зарослях густой чёрной бороды.

Руфина открыла бардачок и, по-прежнему мило улыбаясь, подала несколько маленьких чипов. Офицер вставил чипы в миниатюрное устройство, похожее на кардридер, и перед ним возник плоский мерцающий экран диаметром в пятьдесят дюймов.

Пока патрульный изучал предоставленную информацию, Руфина без умолку болтала:

– Какое счастье снова оказаться в Стал-Рейне! Сагента переполнена беженцами! А ожидание Наследника просто поставило всех на уши! Президиум принял правильное решение, когда запретил миграцию в Аразан. Вы бы знали, каких трудов моим родственникам стоили визы! Тётушка постарела на несколько лет за какой-то месяц.

Патрульный хмуро посмотрел на Марию.

– Документы, – сухо повторил он, возвращая Руфине чипы.

Мария крякнула.

– Сынок, моя племянница как раз пыталась вам сказать, что на границе на нас напала группа беспризорников с даром. И куда только смотрят власти, развели полный бардак! – Мария осуждающе покачала головой. – С документами мы лишились всех своих вещей и сбережений. Если бы Руфина не встречала нас, то нам сутки пришлось бы идти пешком до Стал-Рейна.

Коротышка пристально всех осмотрел. Под его колючим взглядом Вера почувствовала себя неловко.

– Цель приезда?

– Ох, – чуть ли не плача запричитала предсказательница, – мой младший сын сильно болен. Колдуны Аразана наша последняя надежа.

На сиденье пошевелился и слабо застонал Вадим. Сара, скрывая довольную улыбку, вежливо попросила:

– Офицер, прошу вас, каждая минута для брата может стать последней.

Патрульный смягчился:

– Назовите ваши данные и пункт назначения.

Мария назвала выдуманные имена и какой-то адрес. Руфина нетерпеливо спросила:

– Мы можем ехать?

Офицер кивнул и предупредил:

– Информация будет проверена.

Под ворчание ведьмы проехали ещё один перекресток и спустились на второй уровень. Плотность движения здесь была ниже, и ведьма прибавила скорость. Машина сворачивала несколько раз, и после очередного поворота выехала на первый уровень. Здесь было грязно и мрачно. Под натиском гигантских зданий Вера чувствовала себя букашкой.

Руфина заглушила мотор. На улице воздух был спёртым и влажным.

– Дальше пешком, – виновато сказала Руфа.

Эвон перекинул Вадима через плечо, словно парень ничего не весил, и все последовали за Руфиной. Шаги эхом разносились по кварталу. Редкие прохожие бросали на путников косые взгляды, но их интерес к небольшой компании приспешников быстро улетучивался.

Вадим снова застонал.

– Могли бы хотя бы этому блок поставить, – пробубнила Руфина.

– Не парься, – недовольно сказала Сара. – Это моё дело.

Руфину задел упрёк волшебницы, но она не подала вида.

Дорога вывела к небольшому магазину. За мутными окнами виднелись пучки сушёной травы и маленькие куклы Вуду. Вера прочитала вывеску: «Колдовская Лавка».

– В бизнес решила податься? – не скрывая иронии, поинтересовалась Сара.

Руфа равнодушно пожала плечами:

– Должна же я на что-то жить.

Ведьма открыла тяжёлую дверь. Звякнул колокольчик. Оказавшись внутри маленького помещения, Вера увидела бесчисленное количество полок, на которых располагались баночки с различного цвета порошками. Ещё здесь были тряпичные куклы, лоскуты тканей, кинжалы и засушенные насекомые. Для каждой вещи – своя полка.

По крутой лестнице спустились вниз. За скрипучей дверью скрывалась комната. Она была тёплой и уютной.

Ведьма пригласила гостей за круглый стол:

– Вы, должно быть, проголодались. Я сделаю чай.

Пока хозяйка звенела посудой, Эвон в задумчивости скрестил на груди руки.

– Что скажешь, Мария? Все части головоломки сошлись?

В уголках глаз предсказательницы легли морщинки:

– У него могли быть иные мотивы ускорить венчание.

– Возможно. Я не хочу видеть в Золане предателя, – в голосе Эвона сквозила боль. – Только факты говорят об обратном. Золан входит в круг верховных магов. Он мог дать Кристиану яд. И подстраховаться в случае неудачи, женившись на Аилин. Мы бы вернулись в Биртон и оказались в лапах приспешников. Вера была бы мертва, а к Золану не указывала бы ни одна ниточка. Он мог перехитрить верховных магов.

Руфина поставила на стол чашки и разогретые круасаны.

– Я считаю, что вы неправы, – заявила Сара. – Золан получил титул верховного мага после венчания. И именно поэтому ускорил помолвку: он всегда был жадным до власти. Кроме того, Золан привык жить одним днём, и лишь по этой причине не просчитал последствий своего поступка.

– Возможно, ты права, – Эвон грел руки о чашку с чаем. – Но, если предположить, что Золан всё же предал нас, он с лёгкостью мог использовать запрещённое заклинание ещё до получения титула. Предателю закон чужд.

Вера жевала тёплый круасан, и её терпение испарялось всё быстрей. В конце концов она проглотила непрожёванное толком угощенье и раздраженно заявила:

– Всё, с меня хватит.

Увлечённые разговором окружающие удивлённо посмотрели на девушку.

– Что? – не унималась Вера. – Чего уставились? Или вы думаете, я буду плясать под ваши песни? Из-за вас я нахожусь чёрт знает где. И, представляете, хочу знать, что происходит. О чём вы толкуете?

Вера удивилась своей решимости. Странное состояние, в котором она пребывала на горе, прошло, оставив после себя размытый след тревожного смирения. Девушка хотела держать свою жизнь под контролем, но из-за отсутствия информации это было невозможно. То, что она в параллельном мире, Вера понимала, и даже краткую историю этого мира она знала.

Но это – о мире. А о себе? Что её ждёт? Вера должна выполнить сногсшибательную миссию, но каким образом, не понимала. Поэтому, чтобы задать самый тревожный для себя вопрос, девушка решила зайти с тыла.

– Что ты хочешь узнать? – ровно спросил Эвон.

– Всё, – решительно заявила Вера. – Кто такой Золан? Кто она? – Вера показала на Руфу. – Аилин? Что это за место?

Вера засыпала вопросами. Их было множество, и чем больше она спрашивала, не давая при этом отвечать, тем сильнее нервничала.

– Что я должна сделать? – на взводе выпалила Вера.

Губы девушки задрожали, глаза наполнились едва сдерживаемыми слезами.

– Тише-тише, – поспешила успокоить Веру Мария. Она обняла девушку за плечи и подала Руфе знак. Та снова загремела посудой и насыпала в Верину чашку порошок.

– Что это? – всхлипнула Вера.

– Мята.

Вера принялась нервными глотками пить чай.

– Она знает? – украдкой поинтересовалась ведьма.

– Не всё, – уклончиво ответил Эвон.

Ведьма осуждающе покачала головой. Дождавшись, пока у Веры перестанут вздрагивать плечи, Эвон тихо заговорил:

– Золан – мой брат, правитель Сагенты. Он женился на Аилин, принцессе маленького, но значимого для Сагенты соседнего государства. Оно настолько мало, что представлено одним мегаполисом – Тиркитом. Собственно, отсюда и название самой страны.

Объединение наших стран – важный стратегический шаг для обоих государств. В Тирките есть ископаемые, у Сагенты – сила. Но дело в том, что на территории Тиркита, в отличие от Сагенты, действует безвизовая система, в том числе её границы открыты для приспешников. Поэтому сейчас Биртон для тебя опасен.

– А Биртон…

– Это столица Сагенты, – пояснил Эвон.

Вера задумалась. Она понемногу прояснила обстоятельства и теперь чувствовала себя увереннее.

– Из-за этого вы считаете, что Кристиан – человек твоего брата?

– Они считают, – уточнила Сара. – Я же убеждена, что Золан попросту дорвался до власти.

Сара хотела продолжить свою мысль, но Вера перебила волшебницу.

– А портал, про который вы говорите?

– Портал, – раздражённо продолжила Сара, – это своеобразный коридор. Переход из точки в точку. В Стал-Рейне, то есть здесь, он располагается на самой окраине города в одной из пещер. Через него мы попадем к границе Биртона.

Руфа – наша давняя знакомая. Ведьма.

Тебе делать ничего не надо. Когда энергия освободится от шара, она сама найдёт тебя. Пройдя через твоё тело, магия снова возвратится в шар. Вот и всё. Сейчас наша задача – не дать приспешникам заграбастать тебя. Ясно?

Сара говорила много и сбивчиво, стараясь предугадать возможные вопросы. Она находилась в возбуждённом состоянии и ходила из угла в угол. Чтобы поставить точку в тягостном объяснении, она добавила:

– Попадёшь в лапы к приспешникам, тебя убьют. Тогда магия разольётся по свету и грянет хаос. Поэтому, будь добра, перевари услышанное и помолчи. Мы теряем время.

Вера вздрогнула. Но довольная уже тем, что ей рассказали, Вера решила, что вернётся к вопросам чуть позже.

– Эвон, мы должны быть в Биртоне! – продолжала настаивать волшебница.

– Нельзя рисковать.

– И что ты предлагаешь? Скитаться по переулкам во время затишья? Вампиры не тронут Наследницу, а вот мы с вами в список неприкасаемых не входим.

Мария многозначительно посмотрела на Сару, и та стиснула зубы.

– Хорошо, – Сара сложила на груди руки. – С помощью портала мы отправимся прямо в резиденцию. Минуем улицы Биртона. Довольны?

– На резиденции волшебный блок, – возразил Эвон. – Туда нет входа через портал.

– Я пробью его, – уверенно заявила Сара.

Мария недовольно прищурилась:

– Это преступленье. Ты можешь поплатиться даром.

– И всё же это лучше, чем оказаться на улице во время затишья. Или вы наивно полагаете, что мы сможем просидеть сорок часов в одном месте незамеченными? В резиденции у Золана связаны руки, он ничего не сможет сделать. А маги пусть решают, предатель он или нет. Если наши подозрения относительно него верны, мне ничего не грозит.

– А если нет?

Сара пожала плечами:

– Мы сделаем всё возможное, чтобы обезопасить Веру. Предатель – верховный маг. Если это не Золан, круг подозреваемых уменьшится на одного. Его всё равно найдут.

– А вампиры? – спросила Руфина, повторно разливая по чашкам чай. – В резиденции предатель, а это значит, что и кто-то из слуг, без сомненья, уже разделил его точку зрения. Вы не сможете вычислить всех, и однажды кто-то пригласит демона в дом.

Все уставились на ведьму в немом вопросе. Руфина замерла, а потом раскрыла рот и хлопнула себя по лбу.

– У меня совсем вылетело это из головы. – Она села за стол. – Тёмная раса на стороне протестующих.

Наступила гробовая тишина. Руфина сжалась под тяжёлым взглядом Эвона.

– Вампиры заодно с приспешниками, а у тебя вылетело это из головы? – прорычал он и грохнул кулаком по столу. Брякнули чашки. – Ты хоть понимаешь, что это значит? О чём мы вообще толкуем?!

– Она понимает, – Мария коснулась руки Эвона. – Мы тоже.

Вера испугалась порыва Эвона.

– И что это значит? – осторожно спросила она.

– То, что теперь нам некуда идти. Мы в тупике.

Глава 5

– Должен быть какой-то выход, – выдохнула Сара.

Волшебница нарушила затянувшееся молчание. Последняя новость, сообщённая Руфиной, выбила у всех почву из-под ног.

Руфа кашлянула. Её брови сошлись на переносице.

– Он есть, – ведьма подула на чай. – Вам нужно туда, куда нет доступа тёмной расе.

Сара раскрыла рот. Она повертела у виска и назвала ведьму сумасшедшей, но Эвон попросил волшебницу замолчать.

– Продолжай, – велел он.

Руфа поставила чашку с чаем на стол.

– На Святой Земле вы будете в безопасности. Это дом эльфов. Земля добра и красоты. Она не пускает тех, у кого нет души. Только нога избранных может вступить туда. Через портал вы попадёте к границе. Препятствия должны пройти сами.

– Если мы и преодолеем реку молчания, – Сара усмехнулась, – то в долине точно сгинем. А она? – волшебница показала на Веру. – Она не безгрешна, слаба. Река проглотит её. Нет больше прежних эльфов, ведьма. Прекрасных и чистых. Параллельный мир исковеркал души.

– Я помогу ей. И вам.

Руфина подошла к белоснежному навесному шкафу. Она открыла дверцу и достала флакончик с малиновой жидкостью.

– Я потратила много сил, чтобы наколдовать зелье. Я работала с тех самых пор, как вампиры изменили свою позицию. Иного выхода нет. Вы тоже должны это понимать.

Ведьма поставила пузырёк на стол.

– Что это? – Эвон взял флакон в руки.

– Это зелье дышит энергией. Оно увеличит вашу силу и терпенье, уменьшит боль.

– Сколько его у тебя?

Ведьма достала из шкафа ещё семь пузырьков.

– Магия, творящая зелье, тяжёлая и опасная. Я почти не спала.

Руфина собрала баночки и сложила их в холщовый мешок.

– Вот, – она протянула мешок Эвону. – Это всё, что у меня есть.

Эвон взял мешок и протянул один флакончик Саре. Девушка подкинула его вверх, и пузырёк застыл в воздухе. Волшебница направила на зелье луч света.

– Чисто, – констатировала она, забирая флакон. Руфа фыркнула.

Эвон благодарно кивнул ведьме.

– Возможно, то, что ты сделала, быстрее вернет тебе душу, чем отказ от магии.

Девушка криво улыбнулась.

– Отдохните, впереди тяжёлый путь.

Вера уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Она расположилась рядом с Вадиком на краешке узкой софы. Молодой человек ещё не приходил в себя, он нервно подёргивался во сне и бормотал что-то невнятное.

Мария расположилась в удобном глубоком кресле. Предсказательница укрылась мягкой шалью и задремала.

А Сара решительно заявила, что не хочет спать. Эвону пришлось взять её хитростью: молодой человек сказал, что разбудит волшебницу через три часа, чтобы та сменила его. Эвон не решался полностью положиться на Руфину и хотел держать ситуацию под полным контролем. Один из их группы должен бодрствовать. К тому же, ему всё равно не уснуть. Эвон устал, но новые правила, непонятные и неправильные, выбили его из равновесия.

С самого начала этого пути они только и делали, что преодоляли препятствия. На зло судьбе они шли к общей цели, и вот на финишной прямой снова оказались на старте.

– Как ты думаешь, – обратился он к Руфе, устало присев за прилавок,– кто-нибудь доходил до Святой Земли?

Ведьма усердно растирала в ступке какой-то порошок.

– Не знаю, Эвон. Даже если кто и доходил, мы об этом никогда бы не услышали. Вряд ли тот счастливчик решил бы вернуться.

Руфина чувствовала, что Эвон ещё сомневается в правильности принятого решения. В её голове эхом гремели слова Сары, которые она говорила Эвону, когда все уснули. Они не видели Руфу.

– Эвон, ты сумасшедший! – громким шёпотом возмущалась волшебница. – Ты полагаешься на слова и предположения ведьмы! Она изменилась, изменилась навсегда! Мы не виделись девять лет, а ты так легко пошёл на поводу. А если это ловушка?

Тогда Эвон возразил, сказав, что доверяет не Руфе, а Марии.

Руфа высыпала получившуюся пыль в колбу. По сути ведьме было всё равно, какого мнения о ней Сара. Все Руфины мысли и желания были сконцентрированы на одном: ей жизненно необходимо услышать, что Эвон простил её. Руфа прекрасно понимала, что никогда не сможет вернуть утраченного доверия, но прощение… Руфа уже давно себе призналась, что ввязалась в это дело не ради всеобщего блага, а из-за собственного эгоизма.

Она снилась ведьме каждую ночь. Девушка с длинными чёрными, как воронье крыло, волосами. Сначала Руфа подумала, что это совпадение – видеть один и тот же сон несколько ночей подряд для ведьмы не редкость. Но когда размытая, словно в тумане, картинка превратилась в чёткий навязчивый образ, Руфина поняла, что это неспроста.

Её имени она не знала, девушка не представлялась. Приходя в Руфины сны, она просто молчала и улыбалась. А когда впервые спустя несколько недель назвала ведьму по имени, Руфа испугалась. Такого нежного певучего голоса у простолюдина быть не может. Её незваная ночная гостья была вампиром. Руфа знала, что у некоторых представителей тёмной расы есть особые способности, но никогда не думала, что однажды испытает их на себе.

А вампирша перестала молчать. Теперь каждую ночь она пересказывала Руфину жизнь. Благодаря ночной гостье ведьма вспоминала даже то, что давно было забыто. В потоке шёлковых слов Руфа словно видела себя со стороны. И когда вампирша коснулась самого больного, Руфа в очередной раз отчётливо осознала, какую непростительную ошибку однажды совершила.

В тот вечер она продала свою душу. Такова цена за дар мертвеца. Руфа очень хотела быть такой же, как её друзья – Сара и Эвон. Но они были волшебниками, а она – нет.

Простолюдинам запрещалось общаться с придворными детьми. Поэтому, чтобы видеться с друзьями, Руфе приходилось пользоваться лабиринтами городской канализации. Девочка не брезговала подземными ходами, стойко переносила отвратные запахи и не боялась крыс. Общение с друзьями того стоило.

Они виделись раз в неделю по субботам. Каждый раз, когда Руфа высовывалась из люка, её уже ждали.

Руфа любила слушать захватывающие истории о приключениях волшебников и уплетать свежеиспечённые рогалики. А если ночь выдавалась светлой, Сара даже показывала девочке фокусы с волшебным огнём. Тогда Руфа непременно начинала хлопать в ладоши, настолько сильным был её восторг. Девочке казалась, что она стала героиней волшебной сказки, которая была её тайной мечтой.

А когда истории про волшебников заканчивались и мешок с рогаликами пустел, Руфа пересказывала друзьям, как провела очередную, ничем не примечательную неделю своей жизни. Она чувствовала, что Саре её рассказы совсем неинтересны и даже неприятны – волшебница хорошо знала бродяжническую жизнь за стенами резиденции. А вот глаза Эвона загорались. Мальчик слушал Руфу с неподдельным любопытством, обязательно выуживал все детали. И хотя Руфа не понимала, чего интересного может быть в том, чтобы в очередной раз слинять от патрульных с украденной курицей или тайком прятаться от дождя на закрытой парковке, она охотно делилась с другом своими злоключениями.

Так они и жили. Сара приходила на встречи, чтобы похвастаться своими достижениями, Эвон – чтобы лучше узнать о жизни вне резиденции и побаловать Руфу сказками и выпечкой.

А когда Эвону исполнилось четырнадцать, он сам стал приходить к Руфине. При достижении этого возраста юные дарования имеют право покидать пределы резиденции. Главное – не забывать каждые три часа отмечаться в опознавательной сфере у центрального входа.

Руфа знала, что даже за это право Эвону пришлось побороться. Отец не хотел приравнивать мальчика к обычным придворным волшебникам. Эвон старший сын семьи и наследник престола. Ценный трофей для любого врага. Тем не менее Эвон отстоял свои права, и теперь они с Руфой проказничали вместе. Эвон – удовольствия ради, Руфа – за сытый желудок. Она была как никогда довольна жизнью, ведь после уроков выживания, наглядно демонстрированных Эвону, у девочки хватало еды на целых три дня.

Через год к ним присоединилась Сара. Волшебница не оценила увлечения Эвона. И всё же не отходила от него ни на шаг. Кроме того, Сара давала ценные советы и прикрывала их спины.

Той ночью шёл дождь. Сильный. Ледяной. Руфе приходилось стойко терпеть его хлёсткие удары, потому что тогда она осталась без крыши над головой.

В разгар непогоды к девушке подошел рыжебородый старик. Его костлявое тельце было одето в лохмотья, старик был слабым и неприятным. Типичный житель городских трущоб нижних уровней. При взгляде на него Руфа подумала, что не такая уж у неё плохая жизнь.

Старик посмотрел на Руфу исподлобья чёрными бездонными глазами и протянул книгу. Девушка неуверенно взяла увесистый том, и старик исчез.

Дождь утих, место грозовых туч занял кривой лунный диск. Тяжёлый кожаный переплёт обжигал Руфе руки. На коричневой обложке красным светилось единственное слово: «Договор». Девушка раскрыла книгу. На первой странице коротко расписывались условия этого договора, далее – со второй и до последних листов – фамилии и подписи напротив них. Последняя фамилия была Руфиной.

Девушка обомлела. Она знала, что это за книга. Когда-то Эвон рассказал Руфе несколько историй про ведьм. И когда Руфа спросила, как они получают дар, Эвон поведал о древней книге. А ещё Эвон сказал, что тот, кто решается на сделку с самим дьяволом, перестаёт быть личностью. Ведь дар мертвеца – это ниточки, за которые дёргает сатана. Человек, продавший свою душу, становится марионеткой тёмных сил.

Руфа откинула книгу, но та, словно магнит, притягивала. Манила, уговаривала. Тогда девушка подумала, что она справится. Научится управлять даром и будет использовать его только для того, чтобы облегчить свою жизнь. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы засыпать в тепле сытой? Кроме того, она сможет открыто встречаться со своими друзьями.

Девушка решилась. Теперь она будет такой же, как Сара и Эвон. И когда эта мысль утвердилась в её сознании, в воздухе возник грифель. Руфа взяла его и расписалась.

Листок с подписью вспыхнул ярким зелёным светом, и перед девушкой снова возник старик. Он забрал книгу, а вместе с ней что-то такое, от чего у Руфы стало пусто внутри. А потом пустоту заполнило что-то вязкое и жгучее.

Руфе не терпелось похвастаться друзьям о том, что у неё появился дар. Что теперь она так же, как они, может вызвать внезапный порыв ветра или разжечь огонь. Поэтому, когда она торопливо шагала на очередную встречу с Сарой и Эвоном, девушку переполняли эмоции.

Друзья словно превратились в статуи, когда услышали еле сдержанный полушёпот-полукрик Руфы о том, что у неё появился дар.

– Вы что, оглохли? – недоумевала она. – Я теперь такая же, как и вы!

В глазах молодой ведьмы плескался восторг, она никак не могла понять, почему самые близкие ей люди не разделяют эту радость вместе с ней.

Первой заговорила Сара:

– Руфа, ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? Ты продала свою душу!

Но Руфу только разозлили её слова. Мало того, что друзья не оценили её жертвы ради дружбы, так ещё и упрекают.

– Это ты не понимаешь! – зло парировала Руфина. – Конечно, ты же у нас не бездомная попрошайка! Ты живёшь в резиденции, у тебя всегда чистая одежда и мягкая тёплая кровать. Для тебя готовят лучшие повара и обучают самые светлые умы Сагенты. А я? Чем я хуже? Или ты уже забыла, как мы вместе скитались по городским трущобам в поисках пищи и тепла? Судьба была благосклонна к тебе, Сара, ты родилась с даром. Именно поэтому из нас двоих, замарашек, король выбрал тебя. Но теперь, – голос Руфины дрогнул, а на глаза выступили слёзы надежды, – теперь всё будет по-другому. Я смогу поселиться близ резиденции и посещать школу магии. Мне не придется скитаться в поисках ночлега. А самое главное – нам не нужно больше прятаться! У меня дар, а значит, я могу официально дружить с вами!

Руфа решила, что друзья не воспринимают очевидные факты лишь потому, что не могут до конца поверить в столь неожиданно свалившееся счастье. Поэтому, когда Эвон попытался утихомирить ведьмин восторг, она не восприняла его всерьёз.

– Руфа, ты совершила большую ошибку. Ты никогда не будешь прежней, той, кого мы любим. С каждым днём магия будет требовать больше, шаг за шагом, час за часом. Она полностью завладеет тобой, а ты не сможешь сопротивляться, ведь душа твоя потеряна. Ты будешь творить то, что потребует дар под вуалью твоих желаний. Самое великое зло будет казаться пустяком в его шёпоте.

Руфа не услышала смысла сказанных Эвоном слов.

– Что ты несёшь?!

– Пожалуйста, не притрагивайся к дару мертвеца, – просил Эвон. – Существует поверье, что, если ведьма не прикоснется к дарованным силам, не станет их использовать, ей вернут душу.

Теперь Руфа застыла, словно каменное изваяние. Ожидание поддержки и придыхание новой жизни сменили сопротивление и озлобленность.

– Идите к чёрту! – Руфа и сама не ожидала такой бурной реакции, но не смогла сдержаться. Она ни за что не откажется от дара! Ведьма резко развернулась и порывисто зашагала на окраину первого уровня.

Она ни разу не оглянулась и больше не возвращалась на место встречи. А вампирша сказала, что Сара приходила в назначенное место в назначенный час ещё три раза, а Эвон – целых семь. Эх, если бы она послушала! Если бы не прикасалась к истокам проклятого дара! Но тогда, в неполные шестнадцать лет, задушенная несправедливостью и обиженная жизнью, Руфа ни за что не смогла бы внять предостережениям друзей и отказаться от открывшихся для неё возможностей.

Дар заставлял творить. Руфа использовала его ежедневно, ежечасно. Ведьма упивалась им, ведь теперь она в любой момент могла пообедать жареным кроликом или принять душ. А когда необходимость использования силы ради собственного блага исчерпывала себя, Руфа начинала пакостничать.

Сначала это были мелкие прегрешения, вроде той, когда в супермаркете неожиданно стухла вся рыба. Потом – серьёзные выходки. Прохожий мог оступиться и сломать ногу, бродячая псина забиться в конвульсиях и сдохнуть. А когда пожар в гостинице унёс жизни нескольких человек, в голове у ведьмы появилась замечательная идея: она станет продавать свои услуги.

Решение оказалась верным. Руфа выпускала дар, направляя свою силу на порчи и привороты, а клиенты платили за это деньги. Сарафанное радио очень быстро сделало своё дело, и молодая ведьма скоро стала известна в отдельных слоях населения. Руфина жизнь устаканилась, у ведьмы появился свой угол, девушка раздобрела. И по сути была довольна своей новой жизнью.

Руфа поняла, что зашла слишком далеко, когда к ней обратилась клиентка знатных кровей. Девушке с волнистыми пшеничными волосами, спадающими до самой талии, и бледными голубыми глазами требовался приворот. Ничего особенного, к ведьме обращались с такими просьбами чуть ли не каждый день. Вот только тот, чью фотографию подала клиентка, был Руфе хорошо знаком.

Ведьма не видела его почти семь лет, тем не менее, не могла не узнать. Мальчишеские черты обострились, смешинки в синих глазах исчезли, их место заняли тёмные вкрапления настороженности. Эвон отрастил косу, она как будто подчёркивала несгибаемый стержень в характере владельца. Вместо любознательного подростка с помятого глянца на ведьму внимательно смотрел настоящий мужчина, наследник престола Сагенты.

Первым порывом было желание отказаться от заказа. Руфа даже протянула фото назад, но потом передумала. Эта девушка найдёт другого исполнителя, и тогда Эвон непременно окажется во власти колдовских чар. В том, что клиентка пойдёт до конца, Руфа не сомневалась, ведь нужно обладать немалой храбростью и решимостью, чтобы отважиться на приворот наследника.

Руфа забрала фото. И проклиная себя и молодую девицу сделала своё дело. Вот только с небольшими поправками, которых человеку без дара нельзя было распознать. Ведьма всё сделала по правилам, а последнее изменила – приворот был не пожизненным. Через полгода чары спадут, а у Эвона сформируется стойкий иммунитет к такого рода воздействиям.

Довольная своей работой и внезапным озарением, позволявшим в конечном итоге Эвону остаться в выигрыше от этой подлой авантюры, Руфина стрясла с клиентки сумму в пять раз выше, чем обычно брала за такую услугу. Её маленькая месть белобрысой поганке. Вот только эта поганка, как догадалась Руфа, могла бы заплатить в десятки раз выше.

Когда клиентка ушла, Руфа стала считать дни. Но то ли они стали резиновыми, то ли у неё забрали душу, но оставили совесть, время словно остановилось. Ведьма немного поуспокоилась, лишь когда до окончания приворота остался месяц.

А спустя пять с половиной месяцев после визита знатной клиентки Сагенту содрогнуло шокирующее известие: наследник престола отказался от дара, уступив тем самым трон младшему брату. Руфа осознала, насколько велики последствия её тёмных дел. Воздействовав на одного человека, она изменила ход истории целой страны, а возможно, и всего мира.

Руфа решила, что больше не станет колдовать. Она умудрилась встретиться с Эвоном и обо всём ему рассказала. Эвон выслушал откровения молодой ведьмы молча, и, когда Руфа закончила говорить, тишина вокруг была больнее самой хлёсткой пощёчины.

Руфа ушла первой. Много ночей подряд ей снился один и тот же сон: равнодушный взгляд холодных синих глаз. Она мигрировала в Аразан. Но, сбежав от прежней жизни, ведьма не смогла уйти от угрызений совести.

Девушка открыла торговую лавку. Она больше не прикасалась к своему дару, а только продавала то, что нужно для колдовства. В Аразане и его окрестностях оказалось достаточно тех, кто занимался ведьмовским промыслом, а потому Руфина лавка приносила стабильный доход. Руфа, наконец, добилась того, чего ей так не хватало в детстве и юности. Но цена оказалась слишком высокой, и былую мечту о тепле и сытости сменила другая: Руфа надеялась, что однажды Эвон простит её и поймет.

Когда в ведьмины сны стала приходить вампирша, прошло почти два года, как Руфа отказалась колдовать. А вампирша заявила, что Руфа снова должна использовать проклятый дар, ведь только с помощью её колдовства поисковая группа выживет и спасёт мир от хаоса. И вот они здесь, в её доме. Шанс, подаренный судьбой, который, ведьма знала, больше никогда не повторится.

Руфа мялась. Она не знала, как начать столь важный для неё разговор. Время стремительно утекало, забирая с собой последний шанс на покой. Собравшись с духом, ведьма тихо сказала:

– Прости меня.

Эвон молчал. Руфа не решалась повернуться к Эвону, но знала, что он понял, о чём она.

– Я не держу на тебя зла, – спустя минуту, которая показалась Руфе вечностью, сказал Эвон.

Руфа не выдержала. Она отставила свои незатейливые агрегаты в сторону и повернулась.

– Нет. Я хочу слышать не это.

– Я знаю. Просто пока не могу сказать по-другому.

Весь мир сконцентрировался в маленькой комнате и душил ведьму.

– Ты не понимаешь, – умоляя, начала она, – если бы я отказалась…

– Отказалась и сказала мне, – перебил её Эвон. – Дело не в том, что ты хотела, а в том, что сделала.

Тихий мужской голос лезвием скользил по Руфиному сердцу. Глаза девушки заблестели, и она отвернулась. Руфа принялась растирать порошок, но руки дрожали.

– Сара знает?

– Нет. Никто не знает. И… Спасибо тебе.

– Что? – Руфа ожидала услышать что угодно, но только не это.

– Благодаря тебе я не связан узами правления. Ты знаешь, перспектива управления массами всегда тяготила меня.

Ведьма покачала головой. В её голосе притаилась печаль.

– Не стоит благодарить меня, Эвон. Такова твоя судьба. Если тебе не предначертано править, то ты не стал бы вождём и без меня. Но если судьбой тебе уготована власть, ты обязательно будешь править. И неважно, когда это случится, завтра или через двадцать лет.

В комнате царил полумрак. После разговора с Руфой приобретённые в параллели привычки взяли верх: Эвону срочно захотелось закурить. И хотя он понимал, что не сможет проглотить ни затяжки, молодой человек пошёл за сигаретой.

Эвон старался не шуметь, но Сара спала чутко. Девушка открыла глаза и, запнувшись о ножку кровати, подошла к Эвону. Не сдержав порыва, сонная, она прильнула к груди Эвона.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Эвон обнял девушку и поцеловал в макушку.

– Я тоже тебя люблю.

Он хотел, чтобы Сара вернулась в постель, но волшебница настояла, и Эвону пришлось занять тёплое место. Усталость окончательно накрыла его, но Эвон не мог сомкнуть глаз. Так он и лежал, ни о чём не думая, и смотрел на Веру, которая была похожа на спящего ангела.

Глава 6

Вонь пота и испражнений уже не ощущалась. Гнилостные запахи пропитали лёгкие и сознание, разъели глаза. Когда-то это место служило для Кристиана источником радости и получения удовольствия, он всегда с готовностью принимал участие в пытках. Но теперь он сам стал узником вековых каменных стен, с незапамятных времён вселяющих ужас и страх. Тюрьма не может быть чистой. Ее цель – подавлять и уничтожать.

Кристиан попытался пошевелить пальцами, но боль, последовавшая за этим движением, заставила его замереть. Наручники врезались в запястья почти до кости. Руки Кристиана были заведены за спину и подняты вверх, цепь наручников перекинута через трубу. Его ноги едва касались бетонного пола, отчего плечевые суставы находились в постоянном напряжении. В горле пересохло. Куча дерьма валялась прямо под ним. Даже в полумраке Кристиан мог различить, что оно с кровью.

Сколько раз он задавался вопросом, почему до сих пор жив? Сколько раз его сердце останавливалось, но магические потоки заставляли его биться снова? Кристиан не знал, сколько времени провёл в крепости. Ровно как не знал он и того, сколько висит на этой трубе. Неделю? Час? Иногда он погружался в некое подобие сна, но тогда ему мерещились пытки. И Кристиан просыпался с желанием снова провалиться в забытье. А то, что когда-то у него был дар, казалось бредом.

Когда сознанье в очередной раз начало от него ускользать, в замочной скважине тяжело повернулся ключ. Железные двери со скрипом приоткрылись, впустив в камеру немного света, и Кристиан затаил дыхание в предчувствии очередных пыток. Но вопреки ожиданиям, стражник расстегнул наручники, и Кристиан рухнул прямо в зловонную кучу.

– Вставай.

Подошва тяжёлого сапога отпечаталась на пояснице Кристиана. Огромный детина нетерпеливо вышел из камеры, морща нос.

– На выход, – велел он, когда Кристиан с трудом поднялся.

Оказавшись в коридоре, Кристиан зажмурился. Тусклый свет лампы казался настолько ярким, что слепил его. Резкий толчок в спину заставил Кристиана передвигаться. Прежде чем они дошли до дежурных, Кристиан падал раз пять, и каждый раз охранник с удовольствием демонстрировал ему свою силу, отбивая единственную почку. Когда Кристиана нагого передали дежурным, мрачные извилистые коридоры сменились светлым холлом.

Кристиана вывели на улицу. Свежий воздух был пропитан озоном. Получая нескрываемое удовольствие от оранжевого солнца и свежих луж, Кристиан почти зарыдал от счастья, когда на его голову обрушилась струя тёплой воды. Усевшись на землю, Кристиан принялся смывать с себя засохшую грязь и дерьмо, с жадностью хватая ртом теплые капли.

Получив чистый холщовый халат, Кристиан был передан часовым, которые усадили его в грузовик. Дорога была неровной, и каждая кочка отзывалась резкой, пронзающей всё тело болью. Кристиан подумал о том, что все волшебники чудные – иметь в своих руках такое могущество и не использовать его для развития цивилизации.

Ожидания пленника оправдались: Кристиана доставили в Белый Дворец. Это величественное здание располагалось на вершине холма и имело многовековую историю. Мраморные стены замка состояли из правильных монолитных блоков, состыкованных настолько точно, что между плитами не прошла бы и игла. Развернувшись на огромном периметре, дворец являл внутри маленький город со своими закоулками и площадями.

Кристиан знал, что его ведут к хозяину. Колдун ждёт его. Он чувствовал присутствие хозяина всегда, даже дыхание смерти не могло заглушить ощущение покалывания в мозгу. Колдун знал все его помыслы и грехи, он владел жизнью Кристиана. Он наградил его даром и забрал его. Хозяин выполнил все обязательства договора перед Кристианом, а он оступился. И эта ошибка сыграла роковую роль в судьбе ведьмака.

Часовой привел Кристиана в сад и удалился. Хозяин стоял у виноградной лозы и медленно жевал ягоды, смакуя кисловатый вкус. Когда Кристиан опустился на колени, колдун обратил свой взор на пленника:

– В пределах Святой Земли обитает бабочка, – хозяин говорил хрипло и громко. – Её крылья настолько тонки, что она подвластна потокам ветра. А на границах той земли растет цветок. Его нектар обладает целебными свойствами и является иммунитетом для большинства обитателей Святой Земли.

Бабочка опыляет цветок. Если ветер западный, восточные районы утопают в благоухании цветка. Если ветер дует с востока – западные. Скажи, Кристиан, что важнее? Ветер или бабочка?

Кристиан не посмел ответить. Колдун сверлил его взглядом. Когда Кристиан решил, что от ответа зависит его жизнь, колдун громогласно заговорил:

– Бабочка лишь исполняет то, что предначертано ей природой. У неё нет права выбора. Воздух является неизменным хозяином жизни всей Святой Земли. Лишь от него зависит, кому жить, а кому суждено погибнуть.

Хозяин подошёл к Кристиану и рывком поднял его с колен. Зелёные глаза колдуна были полны гнева.

– Ты – бабочка! Ты делаешь то, что я повелеваю! Ты двигаешься и дышишь только потому, что я этого хочу! Мои желания – твоя цель. Моя воля – твоя судьба. Награда – дар, неповиновение – ад.

Колдун отпустил Кристиана и мягко спросил:

– Осознал ли ты свою ошибку, Кристиан?

– Да, хозяин.

– Бабочка не может лететь против ветра, её крылья слишком тонки. Не следует проявлять инициативу там, где этого не требуется.

Кристиан пошатнулся и робко спросил:

– Они телепортировались?

Губы колдуна растянулись в довольной улыбке:

– Будь по-другому, твоё тело давно бы сожрали псы.

Глаза Кристиана расширились:

– Но тогда я не понимаю…

– Не понимаешь?! – взревел хозяин. – Твои люди чуть не погубили Наследницу! Они могли уничтожить весь мир!

В бешенстве колдун направил на Кристиана поток магической энергии, и тело ведьмака забилось в конвульсиях. Когда изо рта Кристиана пошла пена, колдун прекратил пытку. Ярость хозяина испарилась.

– Твоя задача заключалась в том, чтобы Наследник был телепортирован, а предсказательница уничтожена. Лишь потому, что первостепенная цель достигнута, ты до сих пор жив.

Колдун проглотил виноградинку и угостил ведьмака. Кристиан неуверенно разжевал ягоду.

– Я даю тебе ещё один шанс, – сообщил хозяин. – Подойди ко мне.

Кристиан поднялся с колен и выполнил просьбу колдуна. Тот прижался своим запястьем к запястью Кристиана. Ведьмак дернулся. Когда в жилах Кристиана воспылал магический жар, глаза парня сузились, а губы вытянулись в довольной улыбке.

– Я не подведу вас, хозяин, – пообещал Кристиан.

– Конечно, – снисходительно ответил колдун. – Мои уроки не проходят даром. И уничтожь, наконец, эту старую суку!

Кристиан поспешно поклонился и вышел.

Колдун устало опустился на трон. Он слишком слаб. И стар. Чем ближе его цель, тем сильнее нетерпенье и немощь. Разговор с ведьмаком высосал слишком много энергии, ему снова придется использовать чужой дар. По-другому никак: его сроки давно прошли, и, если бы не чужая сила, гнить ему в сырой земле.

Колдун отогнал от себя неприятные мысли. Осталось совсем немного. Он больше не будет зависеть от порций краденных жизней. Скоро он заберёт то, что по праву принадлежит ему – свою жизнь. Всё идёт по плану. Осталось только обрубить последнюю вероятность иного исхода.

Колдун ненавидел себя за немощь, ведь в столь ответственный момент он должен полагаться на ведьмака. Но уж он постарался, чтобы тот выполнил приказ сполна и больше не играл на два фронта. Кто бы мог подумать, что, получив обещанную награду, Кристиан захочет ещё больше и попытается убить Наследницу, дабы угодить другому заказчику! Отчаянный молодой человек. И теперь он полностью в его власти. Больше колдуну не о чем беспокоиться: любая дорога приведет Наследницу в Белый дворец.

Колдун устало закрыл глаза и нетерпеливо прошипел в пустоту:

– Уничтожить…

Мария в очередной раз попыталась уловить связь. Она чётко прослеживалась между аурами, но закономерности их изменений она не понимала. И если аура Эвона теоретически могла снова стать алой, то аура Наследницы никак не может быть яркой.

Женщина терялась в догадках. То, что она видит, имеет какое-то значение, но Марии не с кем было посоветоваться. И магия горы здесь ни при чём.

Вера поняла, что Вадим очнулся, ещё до того, как парень пошевелился. Тяжело дыша, Вадик протёр глаза и замер, когда увидел над собой говорящий туман в форме лиц. Вера опустилась рядом с ним на колени и ласково взяла парня за руку:

– Вадь, ты должен им сказать, что идёшь домой.

Вадим нахмурился:

– Ты тоже их видишь? – недоверчиво поинтересовался он.

– И слышу, – как можно мягче заверила Вера парня.

Вадик прерывисто выдохнул и хихикнул:

– Нельзя шутить со спиртным… Белая горячка ведь не бывает массовой?

– Вадим! – Вера смерила его строгим взглядом. – Скажи им!

Вера понимала, в каких смешанных чувствах сейчас пребывает Вадик. Она помнила эмоции, захлестнувшие её, когда она увидела лица.

Вадик крякнул и по-прежнему нервно хихикая выполнил Верину просьбу. Когда туман рассеялся, он серьезно сказал:

– Вера, нам нужно поговорить. Я вчера был немного не в себе. Понимаешь, я до последнего верил…

Осекшись, Вадик осознал абсурдность сложившейся ситуации.

– Что это было?!

Вера не знала, с чего начать объяснения. Вадим тем временем заметил, что они не одни.

– Кто эти люди? – требовательно спросил Вадик.

Сара подошла к парню и коснулась рукой его лба. Вадим напрягся, его зрачки на мгновение засветились. Довольная результатом своих действий, волшебница поинтересовалась:

– Ещё вопросы будут?

Вадик раскрыл рот.

– Да ладно, – протяжно возразил он. – Это розыгрыш? Где камеры?

Вадик серьёзно посмотрел на Веру и обомлел, увидев произошедшие с ней метаморфозы.

– А ну-ка, – не спуская с Веры округлившихся глаз и медленно вырисовывая указательным пальцем в воздухе круг, попросил он, – повернись.

Не скрывая неудовольствия, Вера обернулась.

– Ничего себе, – присвистнул Вадик. Он подумал, что было крайне глупо с его стороны разрывать отношения с такой девушкой.

Руфа заботливо предложила Вадиму стакан чая. Вадим жадно всё выпил и встал. Неловко пошатнувшись, Вадик протянул Эвону руку:

– Вадим, – охотно представился парень.

Эвон холодно отреагировал на приветствие.

– Эвон, – Вадик не дождался рукопожатия.

– Сара, – сухо представилась волшебница.

Мария по-доброму смотрела на Вадима из-под густых бровей.

– Ну, молодой человек, а как насчёт дамы бальзаковского возраста?

Поддержанный добродушным тоном предсказательницы, Вадик воспрял:

– Могу я узнать ваше имя, мэм? – галантно поинтересовался парень.

Мария назвалась и подала Вадиму руку. Вадим поспешно поцеловал кисть Марии и познакомился с Руфиной.

– Стрелять умеешь? – спросил Вадима Эвон.

– Конечно, – с энтузиазмом ответил парень. – Я и Верочку в этом деле понатаскал.

– Держи.

К ногам Вадима упала сумка с остатками арсенала.

– В пользовании они ничем не отличаются от того оружия, к которому ты привык, – Эвон наставлял Вадима, пока тот с интересом подбирал для себя модели пистолетов, – но у них нет отдачи. И поторопись, у нас каждая секунда на счету.

– Это что? – Вадик выудил из сумки жезл.

– С этим поосторожней. Нажмёшь на кнопку, и он пронзит лазером. Рифленый край помещай в ладонь, гладкий направляй на врага.

Вадим присвистнул.

– И от кого мы бежим?

Вадим прибрал приглянувшиеся стволы и, следуя примеру остальных, облачился в плащ.

– Если боишься за свою шкуру, оставайся здесь, – проигнорировал вопрос Эвон. – Но если ты с нами, твоя единственная задача – защищать Веру. Если с ней что-то случится, всему конец. И тебе в том числе. Ясно?

Вадик задумался. Его энтузиазм сдулся, как воздушный шарик: происходящее решительно ему не нравилось. Но он не мог позволить себе отпустить Веру, и тем более – остаться в незнакомом месте одному. Решительно расправив плечи, Вадик смело заверил:

– Ясно. Чего ж тут неясного?

Ситуация менялась быстро. Вчера они считали, что утро наиболее безопасное время для передвижения, ведь митингующие собирались исключительно под вечер. Но даже сейчас шум на улице не стихал.

Эвон рассчитывал добраться до портала за несколько часов. Конечно, на машине было бы гораздо быстрее, но Руфин тарантас скорее всего попал в чёрный список, ведь ложь, легко выданная вчера за правду, скорее всего уже обнаружилась.

Поэтому, когда в дверь нетерпеливо заколотили, все подумали, что это патруль.

– Руфина, открывай немедленно! Не испытывай моё терпенье!

Хриплый бас немного разрядил атмосферу. Руфа отправила гостей в спальню и, убедившись, что ничто не выдает чужого присутствия, открыла входную дверь.

– Ты чего в такую рань припёрся? – недовольно спросила ведьма.

В прихожую ввалился здоровенный детина в чёрном плаще.

– Последние новости слышала? – проигнорировав ведьмино недовольство, спросил здоровяк. – Они телепортировались!

Мужчина был взвинчен, он возбуждённо мерил широкими шагами комнату и нервно жестикулировал.

– Не в Сагенту! Они в Аразане, понимаешь?! Поисковая группа и Наследница! Они практически в наших руках! Власти не смогут противостоять нам, митинги набирают обороты. Я уверен…

– Угомонись, Джон. Кто сказал тебе эту чушь?

Джон остановился. Его огромное тело занимало полкомнаты.

– Это не чушь! – горячо заверил он. – Майклу было виденье!

– Майкл глупец. Он видит поверхностно.

– Но он сразу сообщил нам новости, а ты молчала!

– Да, чтобы быть уверенной в том, что говорят мне тёмные силы! Я в отличие от тупицы Майкла сообщаю достоверные факты!

Хриплое дыхание Джона замедлилось. Он обдумывал слова ведьмы, посеявшие зерно сомнений в его убеждениях.

– И что же ты увидела?

– Лишний раз убедилась, что ты идиот.

Руфа хотела укрепить потерянные позиции. Сказать, что ситуация вышла из-под контроля, – ничего не сказать. Она неправильно оценила возможности Майкла, и теперь происходила катастрофа. Руфа должна остановить эту лавину.

– Скажи, Джон, кто лечил тебя, когда твои легкие разъедал туберкулёз? К кому ты обращался, чтобы узнать, где жена прячет бутылку? Кто подобрал тебя, когда ты с ножом в спине, словно пёс, подыхал у входа в бордель? Майкл? Нет! Это была я! Скажи, хоть раз я тебя подводила? Нет. И теперь я сожалею об этом.

Упрёки ведьмы превратили Джона в ссутулившегося подростка.

– Но я в ответе за свой клан. Люди требуют информации, и Майкл утверждает…

– Снова Майкл, – раздражённо фыркнула Руфа. – Джон, ты глава клана приспешников Стал-Рейна, а ведёшь себя, как кретин. Ты поддался гнёту своих подчинённых и выдал желаемое за действительное. Майкл – недоучка, и его лживые слова сейчас управляют твоими людьми.

Карта бита. Теперь все козыри были на руках у ведьмы. Осталось аккуратно подать необходимую информацию. Только так она сможет хоть как-то отвести Наследницу от удара.

– Поисковая группа действительно телепортировалась. Но не в Аразан. Они должны были попасть в Сагенту, но по каким-то причинам оказались трёхстами километрами севернее столицы. Это первое. Второе. Они телепортировали Наследника. Это мужчина. Ясно?

Джон растерянно хлопал глазами.

– Что же нам делать?

– Готовьте перехват в Сагенте. Хватит тратить силы на бестолковые кричалки там, где Наследником и не пахнет.

Глаза Джона загорелись нездоровой инициативой.

– Ты с нами?

Руфа покосилась на ведущую в спальню дверь.

– Я догоню вас на трассе. Завтра.

– Но люди не поверят мне, если ты не подтвердишь свои слова лично!

– Тогда грош цена твоим доминантным привилегиям, Джон! У меня нет аккумулятора, и, если ты хочешь, чтобы во время засады от меня был толк, дай набраться сил. А теперь иди.

Едва за незваным гостем закрылась дверь, Эвон вышел из спальни.

– Ты не сказала, что состоишь в секте.

– Это лучшая стратегия, Эвон. Войдя к ним в доверие, я могу управлять приспешниками Аразана. Благодаря этому сегодня вы будете в большей безопасности. В течение часа митингующие рассосутся. Собирайтесь. Но, боюсь, что Джону поверят не все.

– Спасибо, – Эвон положил свою руку Руфе на плечо. – Береги себя. Патрульные не любят, когда их обманывают.

Руфа улыбнулась:

– Эвон, я продала свою душу. Я – ведьма. Что может быть страшнее?

Глава 7

Олли втянул в себя знакомый запах сырости. Он уже отвык так остро чувствовать запахи, и наполнивший лёгкие воздух незамедлительно подарил ощущение лёгкости и комфорта.

Он дома. Гигантский склеп, неизменное место обитания тёмной расы, принял странника равнодушно. Чёрная арка входа, словно пустая глазница, безмолвно приглашала его под свои тяжёлые своды, как и любого вампира.

Но, Олли не любой. Он особенный. Полтора года назад он стал человеком. Восемнадцать месяцев его глаза слезились от яркого солнечного света. Полтора года его кожа шелушилась от горячих дневных ветров. Полтора года он пил воду, вино, чай и неизменную утреннюю чашку свежесваренного ароматного кофе, заправленного двумя кубиками рафинада и доброй порцией сливок. Он не просто пил и не просто ел. Он чувствовал ВКУС того, что поступало в его пищевод. Если бы сейчас, когда чары юной Сары Лойти исчезли, его вкусовые рецепторы остались на том же уровне, что были в параллели, он ни за что не изменил бы своему новому меню. И кровь, до тошноты солёная и густая, стала бы для него просто лекарством, необходимым для поддержания жизненных сил.

Олли криво улыбнулся. Всё верно. Лекарство – вот чем является для его расы бурая жидкость. Его братья, уверенные, что получают удовольствие при испитии крови, кайфующие от солёного вкуса и металлического запаха, ошибаются.

Нельзя насладиться вкусом бурой жидкости умирающего. Её горькое послевкусие ещё несколько дней поганит рот. Удовольствие приносит совсем другое, то, от чего так зависит тёмная раса. Энергия, эмоции, тепло. Вот что дарит радость. Не кровь, а всё то, что она с собой несёт. Вампир – ходячий мертвец. Как ни горько это осознавать, но Олли всегда умел смотреть правде в глаза. И все преимущества, которыми Лан наградил его расу, ничтожное возмещение за то, что когда-то было отнято.

Полтора года назад Олли почувствовал то, чего был лишён. Его сердце забилось. Сначала Олли испугался, но потом его сознанием овладел другой ужас: солнце обожгло его тонкую кожу. Не так, как должно было, насквозь испепеляюще, а ласково и неумело.

Для Олли это стало настоящим шоком. А когда он понял, что произошло, то не растерялся, а обрадовался. Олли был по-настоящему счастлив, так, как может быть счастлив человек, и настолько, насколько может быть счастлив вампир.

За время, проведённое в параллели, Олли многое испытал. Он любил женщин, и они отвечали ему взаимностью. Он занимался спортом до умопомрачения, так, чтобы валиться от усталости, и наслаждался этим. Он даже резал себя. Чтобы чувствовать боль и упиваться ею. Он делал всё, чтобы до конца понять, что значит быть человеком. При этом он ни на миг не забывал, зачем он здесь.

Постепенно вдохновение уступило место тоске. Олли было горько от того, что изменения, произошедшие с ним в параллели, бесследно исчезнут при возвращении домой. Осознание этого факта злило и отрезвляло одновременно.

А потом наступила апатия. Олли стал относиться к сложившейся ситуации с циничной иронией. Разве не смешно? По правилам он, ходячий мертвец, после перемещения должен был стать трупом, потому что параллель, как выяснилось, забирает то особенное, что у тебя есть. У Олли были ловкость, скорость, гибкость, острое зрение и тонкий нюх. Все, чего он лишился и без чего он труп. Но судьба решила пошутить с ним: параллель заставила его организм работать, подарила Олли жизнь.

Когда Олли смирился с этим, к нему пришло озарение. Он тот, кто есть. А теперь даже чуточку больше. Судьба вручила ему роскошный подарок, и память, цепкая и долгая память вампира, навечно сохранит для него все ощущения, которые Олли так скрупулёзно изучал в параллельном мире.

А ещё Олли познал страх. Это обжигающее едкое чувство, обостряющее все рецепторы, заставляющее ценить жизнь. Вот почему у крови такой вкус. Она пропитана страхом. Предсмертным ужасом. Когда клыки вампира вонзаются в плоть, неважно, человек это или животное, обостряется самый главный инстинкт – желание жить. Он одинаково развит у всех живых существ. Возможно, именно поэтому Олли так легко отказался от человеческой крови. Когда понял, что результат один. И ещё ему почему-то казалось, что отречение от человекоубийства делает его капельку лучше.

Понять его вкус удалось немногим. Вампиры не хотели изменять своим привычкам и даже злоупотребляли ими. Поэтому тёмные дни стали для людей настоящим кошмаром. Вампиры, вдоволь утолившие жажду, убивали просто так, забавы ради. Кто-то разрывал жертву на множество кусочков, кто-то отпивал небольшую порцию крови и наблюдал, как жертва издыхает от вампирского яда. Из-за тех, кто любил наблюдать за людскими муками, стали появляться новые особи вампиров. Неопытные и озлобленные.

Молодняк плохо определял размеры своих потребностей, зачастую не понимая, опустошена жертва или нет. Популяция тёмной расы стала стремительно разрастаться.

Маги не стали терпеть такое самоуправление. Они не уничтожили расу вампиров в знак скорби и уважения волшебников, потерявших свой лик из-за гнусных экспериментов Лана. Но то, что вампиры стали размножаться, не могло остаться без вмешательства.

Маги создали яд. Они назвали его энергетиком. Смертельно больному человеку, иногда осуждённым, он придавал сил, и бедняга дотягивал до затишья. А потом он становился обедом для вампира. Тот в свою очередь погибал, потому что его кровь и ткани превращались в смолу, едва вампир делал глоток заражённой крови. Жертва превращалась в вампира и умирала от своего же яда.

Это был козырный ход. Когда вампиры сообразили, что происходит, истребилась почти треть расы. Тогда между вампирами и людьми был заключен договор. На свет не должен был появиться ни один новый вампир, в противном случае на улицах городов во время охоты будут находиться только заражённые энергетиком люди.

Тёмная раса согласилась. В конце концов никого не вдохновляла перспектива питаться одними животными. Были созданы отряды дозорных, в чьи обязанности входило следить за тем, чтобы жертвы охоты были полностью обескровлены. В противном случае дозорный добивал их.

Олли стал главой дозора. Две сотни лет он следил не только за исполнением договора, но и за порядком в собственных рядах. Он блестяще справлялся со своими обязанностями и, возможно, поэтому его избрали в поисковую группу.

Олли исполнил свой долг сполна. И даже был вознаграждён за это полутора годами человеческой жизни. Теперь он должен вернуться к своим обязанностям, но вместо этого стоит под тёмными сводами арки.

Он ждал. Ждал, когда Марила себя обнаружит. Он почувствовал её присутствие сразу, как только обоняние уловило тлен.

Марила, как и он сам, была вторичным вампиром. Результатом безответственного поведения их расы в тёмные дни. И он, и она оказались достаточно умны и сдержаны, чтобы выжить. Марила, как и Олли, не помнила, кем была до перевоплощения. Это побочное действие при превращении оказалось весьма полезным: им не по кому было тосковать.

Молодые вампиры были предоставлены самим себе. Ущемлённые в правах и слепые от незнания своих новых возможностей, они стали друг другу верными товарищами.

Олли и Марила постигали науку вампирского бытия вместе. Они ели одну плоть, обжигались одним лучом. До тех пор, пока однажды не испили крови друг друга.

Они решили, что это любовь. Извращённая, опасная. Но потом оба поняли, что ошиблись. Вампир не умеет любить. Все его чувства заключены в инстинкты, как у зверя. И то, что Олли и Марила сблизились, – результат химических реакций их мёртвых тел. Им нравился вкус крови друг друга и пряный запах их бледной кожи больше, чем других братьев. Потому что изначально их организмы были схожи. Это равносильно тому, чтобы выбрать кофе, который тебе по вкусу. Марила была для Олли той самой утренней чашкой крепко заваренного кофе со сливками и двумя кусочками рафинада. Олли стал для Марилы классическим экспрессо.

Разочарование, неожиданно настигшее их, породило конкуренцию. Равное физическое развитие, острый ум и стремление к самосовершенствованию подвели их к той черте, когда оба были замечены старейшинами. Перед Олли и Марилой, единственными среди вторичных особей, открылись двери в перспективное существование истинных вурдалаков.

Тогда их соперничество переросло в ненависть. Марила ненавидела Олли, когда тот перешагивал по карьерной лестнице выше, чем она сама. Олли ненавидел её за то же. Кто знает, смогли бы они дойти до вершин, если бы не стремление превзойти друг друга.

Точку в их игре поставило решение старейшин назначить Олли главой дозора. Более высокой ступени в их с Марилой иерархии не существовало. Марила долго не могла успокоиться. Строила козни, подталкивала дозор к смуте. А потом смирилась. Смирение, по мнению Марилы, не значило проигрыш. И когда старейшины сообщили, что в состав поисковой группы будет входить представитель их расы, Марила решила, что настал её звездный час.

В параллель отправили Олли, а Марилу на время его отсутствия назначили главой дозора. Никто из старейшин не заметил, какой огонь ненависти полыхал тогда в её красных глазах. Уверенная и сдержанная снаружи, «благодарная за оказание такой чести», Марила стала пороховой бочкой, спичкой для которой был Олли.

Сейчас эта спичка коснется пороха. Олли предупредительно зарычал. Во мраке метнулась узкая тень. То, что Марила так сокрушительно обрушится на него, Олли ожидал. Но то, что она вопьётся своими белоснежными клыками в его шею, стало полной неожиданностью.

Олли наотмашь отшвырнул от себя вампиршу. Марила с грохотом впечаталась в кирпичную стену. Не успев коснуться холодного пола, она соскочила и основательно повертела головой. Хрустнули вставшие на место позвонки. Девушка оскалилась.

– Похоже, ты рад меня видеть, – процедила она.

Марила не решалась подойти ближе, замерев, словно изваяние. Олли заметил впитывающуюся кровь в уголках её узких губ. Она всё же успела отведать его.

– Так же сильно, как ты меня.

Зрачки Марилы сделались кошачьими. Олли подумал, что дикая пантера – жалкий котёнок по сравнению с этой прекрасной холодной кошкой. И не сомневался в том, что при жизни эта кошка была роковой женщиной, чьи прекрасные чёрные, как смоль, волосы, тяжёлой волной спускавшиеся до поясницы, остались в памяти многих мужчин.

– Вы нашли Наследника? – промурлыкала Марила.

– Разве может быть по-другому? – насмешливо поинтересовался Олли. – Держу пари, всё это время ты только и думала о том, чтобы я прокололся и с позором вернулся домой.

Вампирша вскинула брови.

– Это могло бы позабавить меня, – призналась она. – Жаль, но такой исход не в наших интересах.

Олли заставил себя оторвать взгляд от сонной артерии вампирши. Он понимал, что она ведет такую же борьбу. Может быть, они ошиблись не в первый, а во второй раз? И это всё-таки не инстинкт?

Олли отогнал от себя предательскую мыслишку. Похоже, полтора года человеческой жизни не прошли бесследно. Он знал, что Марила ждала его. И прекрасно понимал, что ждала она не для того, чтобы уничтожить его. И, к сожалению, не ради удовольствия. Марила считала Олли равным, а значит, могла ему доверять.

– Что ты хочешь сказать? – насторожился вампир.

Олли догадывался о том, что хотела поведать ему Марила. Просто он решил дать ей фору, так сказать, возвысить и без того высокую самооценку.

Словно угадав его мысли, вампирша сощурилась, но потом поддалась:

– Наша раса встала на другую сторону.

Олли метнулся к тронному залу, но Марила смерчем перегородила ему путь. От длительного голодания её сил поубавилось, но этого хватило, чтобы задержать вампира.

– Не смей, – прошипела она. – Старейшины не должны тебя видеть. Это даст нам преимущество.

Марила сняла со своих плеч не по размеру огромный плащ.

– Возьми. Солнце уже не имеет такой силы, плащ сможет защитить тебя. Будем надеяться, что оборотни более постоянны, вдвоём мы не сможем защитить Наследника.

– Наследницу, – поправил Олли. – Мы телепортировали эльфийку. Ты хочешь, чтобы я просил помощи у волков?

Марила утвердительно кивнула.

– Поисковая группа пойдёт на Святую Землю. Если они не успеют достичь её границ до наступления затишья, мир рискует потерять шанс на спасение – вампиры преодолеют это расстояние за несколько минут. Только оборотни смогут противостоять мёртвой силе.

Олли знал о способности Марилы проникать в чужое сознание, поэтому не стал спрашивать, откуда у неё информация. Марила хочет, чтобы Олли узнал, по-прежнему ли оборотни считают, что энергия должна быть возвращена в шар. Она требует, чтобы Олли просил их о помощи. Волки единственные, кто может дать вампирам отпор. Их расы – результат одного эксперимента. Их вражда – результат взаимной зависти. У волков была жизнь, которой была лишена тёмная раса, у вампиров – любовь их творца. И если оборотни, как и вампиры, поменяли свои взгляды, Олли разорвут в одночасье. Хотя перспектива быть разодранным имела равный успех и при обратных обстоятельствах.

Марила вдруг подумала, что Олли откажется, и язвительно поинтересовалась, всё ещё держа в своих фарфоровых руках тяжёлый плащ:

– В чём дело? Боишься опалить свою нежную кожу?

Олли вышел из задумчивости.

– Моя кожа видела гораздо больше твоей, – отрезал он и, набросив на плечи плащ, затерялся за горизонтом.

Несмотря на раннее утро, на улицах Стал-Рейна было многолюдно. Как и предполагала Руфина, далеко не все приспешники послушали Джона. Периодически на их пути встречались группы людей в кожаных плащах, горячо выкрикивающих непонятные Вере лозунги. Единственное, что она смогла уловить из неразборчивых криков, – справедливость и равноправие. Веру немного удивил тот факт, что за личиной людей, желавших её смерти, скрываются такие простые для человеческого понимания вещи. А ещё сильнее Вера удивилась и даже испугалась, когда встретила одетых в плащи детей.

Тем не менее находиться среди потенциальных врагов было щекотно неудобно. Вера то и дело поправляла складки плаща и поглубже натягивала капюшон.

Они шли молча. Даже Вадим не проронил ни слова, хотя Вера видела, что его буквально распирает. Вера предполагала, что помимо интереса к вновь сложившимся обстоятельствам, у Вадима назрели вопросы относительно их взаимоотношений. Хотя, какие могут быть вопросы? Вадик её оставил. Вера не могла определить, что сейчас происходит с её внутренним миром, и тем более не могла это анализировать. Поэтому девушку вполне устраивало, что их маленький отряд двигался в тишине, лишь иногда встречаясь друг с другом глазами. И этих мимолетных взглядов хватало, чтобы понять, что всё под контролем, либо лучше свернуть в переулок и, сделав круг, вернуться на нужное направление.

Веру не переставало удивлять, что, несмотря на раннее утро, солнце было оранжево-красным. Облачённое в пелену лиловых облаков, оно не излучало, как должно было, весёлых легких лучей, а било приглушёнными оттенками заката. А к обеду, вместо того, чтобы занять самую высокую точку на небосклоне, опустилось ещё ниже.

Руфина лавка занимала отведенное ей место на первом уровне. Этот уровень был самым беспокойным в социальном плане. Поэтому в целях большей безопасности они передвигались по среднему – третьему уровню. Когда, спустя несколько часов беспрерывного быстрого шага, Вадим весьма многозначительно указал на электронные шашечки такси, Вера удивилась, почему ей самой в голову не пришла такая идея.

Предложение Вадика сразу отмели. Оказывается, чтобы воспользоваться услугами извоза даже в общественном транспорте, необходимо пройти систему контроля. Вставляешь чип, и компьютер автоматически заносит тебя в списки пассажиров по данному маршруту. Вот такая вот система национальной безопасности.

Социальная прослойка Стал-Рейна в горизонтали имела ту же тенденцию, что и по вертикали. Чем дальше путники удалялись от центра, тем грязнее становились улицы. Фонари потускнели, с трудом освещая с заходящим солнцем путь. Яркая реклама на плазменных экранах сменилась потёртыми плакатами, рестораны и бутики вытеснили мелкие увеселительные заведения и невзрачные кафешки. Стандартный квартал провинциального городишки Вериного мира. Третий уровень теперь был верхним.

В воздухе сгущалось напряжение. Когда третий уровень перешёл во второй, Вера учуяла запах гари. Впереди под тусклым фонарём полукольцом стояла группа людей с факелами. Они размахивали руками и что-то выкрикивали. Эвон ускорил шаг.

– Что здесь такое? – шёпотом спросила Вера.

– Уличные бои. Следует поторопиться.

Толпу обходили стороной. Вера невольно всматривалась в круг собравшихся людей, пытаясь разглядеть тех, кто был внутри кольца.

– Что с тобой? – тыкнул девушку в бок Вадим. Опасность обострила его инстинкт самосохранения, и Верина медлительность раздражала парня. – Ты нас всех выдашь!

Эвон схватил Веру за руку, увлекая дальше от толпы.

– В боях принимают участие волшебники, тебя могут обнаружить! А если бойцы неопытные, в нас запросто может угодить огненный шар.

Толпа улюлюкала и свистела. Вера буквально свернула шею, пытаясь разглядеть, что происходит внутри кольца.

С разных концов площадки вышли два бойца: один – маленький и жилистый с густой щетиной, второй – совсем юнец, бледный и худой, но с пытливыми ясными глазами. Когда пальцы обоих окутал яркий свет, наблюдающие взревели.

В воздухе засверкали молнии. Шквал срывающихся с рук бойцов фейерверков озарил пространство. Воздух трещал и плавился под натиском магической силы. Направляя на противника огненные шары и воздушные лезвия, игроки то и дело уклонялись от ответных ударов.

Словно заколдованная, Вера не могла оторваться от зрелища. Она то и дело спотыкалась, но до последнего старалась сохранить в зоне видимости происходящие внутри кольца перемены. В какое-то мгновение её взгляд столкнулся со взглядом юного бойца. Молодой человек замер в замешательстве, и этого мгновения хватило, чтобы одно из магических лезвий отрезало юному бойцу правую кисть.

Последовал крик, больше похожий на волчий рык. Его противник, подстёгиваемый толпой, победоносно возвел руки вверх, наслаждаясь одобрительным свистом. Боец выкинул в парнишку огненный шар, но тот увернулся. Воспользовавшись удивлением противника, мальчишка отпрыгнул в сторону и выхватил у наблюдателя факел. Подбросив его вверх, юный волшебник направил на пламя воздушный поток, и оно опалило лицо противника.

От такого неожиданного поворота событий толпа буквально пришла в экстаз. Переменчивая публика загудела, поддерживая юнца. Вера как можно внимательнее всматривалась в уменьшающиеся фигуры бойцов, но после ослепительной зеленой вспышки, озарившей пространство на несколько миль, так и не смогла понять, кто вышел из этого боя победителем.

Свет был таким ярким, что Вера не сразу начала снова ориентироваться в пространстве. Когда зрение вернулось, девушка обернулась и увидела довольного юного волшебника, охотно принимающего поздравления.

Толпы зевак вышли на улицу. Кто-то с восторгом махал рукой в сторону недавнего поединка, кто-то испугано озирался. Послышался вой сирен.

– Патрульные! – Сара стянула с себя плащ.

– Как они вышли на нас? – не поняла Вера.

Эвон кинул волшебнице флакон с энергетиком. Сара залпом выпила его.

– Бои запрещены!

Народ мгновенно рассосался, и улица опустела. Больше половины бравых ребят, воодушевлённо поддерживающих поединок, скрутили патрульные. Остальные, словно тараканы, разбежались по закоулкам. Вера буквально рухнула на Эвона, когда тот внезапно остановился. Несколько патрульных держали их под прицелом.

– Предъявите документы, – по-деловому сухо потребовал патрульный.

Настало напряжённое молчание.

– Мы не имеем к бою никакого отношения, – отрезал Эвон.

– Это не отменяет правил. Ваши чипы, пожалуйста.

Цепкий взгляд патрульного задержался на Саре.

– В бое принимали участие два волшебника. Один из них погиб, второй сбежал. Среди вас есть люди, наделённые даром?

– Нет.

Патрульный достал металлический стержень:

– Я должен это проверить.

– Разве моего слова недостаточно? – осведомился Эвон.

– Достаточно того, что вы примкнули к приспешникам. Только за это я могу засадить вас до самого затишья, – он брезгливо поморщился, разглядывая плащи.

Коренастый гном-патрульный был настроен решительно. Двое его товарищей стояли сбоку и были похожи на статуи. На их лицах не дернулся ни один мускул.

С суровым видом старшина направил тонкий металлический стержень, похожий на школьную указку, на Вадима. Парень сжался. Его и указку охватило слабое голубое свечение. Хмыкнув, патрульный перевёл стержень на Эвона. Молодого человека охватил такой же неяркий свет.

Гном сузил глаза и, словно сыч, резко перевёл стержень на Сару, пропустив Веру. Девушку охватило алое свечение, и в этот миг гном рухнул, поражённый тонким лазерным лучом. Эвон уверенно перевёл луч на офицера, стоявшего правее. Остальные патрульные, державшие задержанных под прицелом, нажали кнопки.

Лучи остановились в воздухе в нескольких миллиметрах от своих жертв. Вытянутые вперёд руки Сары дрожали:

– Ложитесь! – прокричала волшебница и рухнула на асфальт. Лучи сорвались с места и настигли нескольких офицеров, стоявших позади.

Сара запустила в преследователей несколько шаровых молний. Уцелевшие офицеры открыли огонь. Вадим вступил в перестрелку вместе с Сарой. Вера побежала за Эвоном вниз по улице. Мария, словно тень, следовала за ними.

Перебегая из одного укрытия в другое, Вера то и дело испуганно озиралась назад, с тревогой ища взглядом Сару и Вадима. Они существенно отстали, но их усилий не хватало для того, чтобы сдержать натиск патрульных.

Вой патрульных машин оглушал. Непрекращающаяся атака вынуждала двигаться по самому краю уровня.

Вадим и Сара догнали товарищей. У волшебницы был потрёпанный вид, она запыхалась. Девушка выбросила лазер и направила на преследователей огненный вихрь:

– Эвон, уходите!

На мгновение задержав взгляд на девушке, Эвон свернул в переулок. Вера, Вадим и Мария побежали за ним. Вой патрульных машин сгущался и давил на слух. Сара открыла магическую атаку, отрезав патрульных воздушной стеной. Врезаясь в невидимую преграду, машины падали на землю грудой металлолома. Пешие офицеры попали под шквал воздушных лезвий.

Близился первый уровень. Вера всё отчетливее слышала своё сбивчивое дыхание. Неожиданно горизонт осветила очередная вспышка света, ослепившая беглецов.

– Сара…

С губ Эвона сорвался едва уловимый стон, но он не обернулся. За пределами иллюминации окраины мегаполиса выглядели огромным чёрным покрывалом.

Портал находился в нескольких километрах от Стал-Рейна в утробе горы. Стеклянный купол возвышался над землёй, словно половина огромного шара.

Вера не могла определить, где вход, пока не увидела тоненький циферблат, едва выделявшийся над поверхностью покатой стены.

Эвон нажал на несколько кнопок. Словно по сигналу в куполе появился проём, из которого вынырнули охранники.

Мужчин было четверо. Эвон без особого труда хладнокровно с ними покончил. Путь был свободен.

В центре купола была капсула высотой с человеческий рост и диаметром в три метра. Внутри по всей окружности она была оснащена ремнями безопасности. Все пристегнулись. Эвон набрал на дисплее пункт назначения и нажал «СТАРТ». В ушах засвистело, и их закружило, словно в центрифуге.

Глава 8

Ужинали в тишине. Когда портал перенёс их в пригород пограничного со Святой Землёй государства, откуда тянулся тяжёлый путь на землю эльфов, они остановились в небольшой гостинице, грязной снаружи и стерильно чистой внутри.

Трёхэтажный стеклянный дом имел принцип двустороннего зеркала: изнутри гостиницы было видно улицу. Интерьер холла был простым и аккуратным.

Номер с тремя спальнями и столовой занимал весь верхний этаж. Сейчас он был наполнен запахом свежих щей и мясного блюда, названия которого ни Вера, ни Вадим не знали.

Каждый думал о своём. Вера, чьё детское личико было ни к месту милым и бледным, в очередной раз напоминала себе, что всё происходящее с ней – правда.

Ещё она думала о том, с каким хладнокровием и решимостью Эвон убил охранявших портал людей. Эвон избавился не только от тех, в Аразане, но и от охраны, дежурившей здесь, в пригороде.

Вера вспомнила трупы в своём доме, и ей вдруг показалось, что Эвон сеет вокруг себя смерть. Он предстал перед Верой жестоким расчётливым человеком, и от этого сердце девушки замерло, а на губах появился солёный привкус разочарования. Вера попыталась убедить себя, что Эвону приходиться убивать, защищая её, но этот довод казался ей натянутым и зыбким, поэтому Вера то и дело украдкой поглядывала на Эвона, пытаясь понять, какой он на самом деле. И зачем ей, Вере, так необходимо это знать.

Вера подумала о Саре. Ей казалось неестественным, что волшебницы нет рядом. Вера отказывалась даже предполагать, что могло произойти, но, глядя на посеревшее лицо Эвона, в голову лезли самые плачевные мысли.

Эвон тоже думал о Саре. Он надеялся на лучшее, но был реалистом, и скорбь переполняла его.

Ещё он зачем-то думал о Вере. О тех мимолетных взглядах, которые она на него бросала. Вера выглядела напуганной и потерянной, и Эвону хотелось крепко обнять девушку, показав тем самым, что с ним она в безопасности.

При мысли о хрупком женском теле в своих руках Эвону стало совестно. Он не её защитник, а всего мира. Но, как это обычно бывает, один раз подумав о том, чего ты не понимаешь умом, но желаешь сердцем, Вера не выходила у Эвона из головы.

Мария думала о Святой Земле и о том, хватит ли у неё сил туда дойти. Она наблюдала за всеми сразу и за каждым в отдельности. Расстроенное лицо Веры, задумчивое Эвона и озлобленное Вадима сошлись перед Марией в одном пазле, как это обычно бывает у предсказателей.

Злость переполняла Вадима. Он видел в Эвоне соперника, а это уязвляло его самолюбие. И не потому, что Вадик замечал кроткие взгляды Веры, которые она бросала на Эвона, – природа не наделила Вадима особой наблюдательностью. Он чувствовал. Интуиция была у Вадима отлично развита, и сейчас она подсказывала, что Вера уделяет Эвону большее, чем того требовала ситуация, внимание. Поэтому голова Вадима по большей части была занята не тем, как вернуться домой, а их с Верой взаимоотношениями. Атмосфера была напряженной, а Вадиму всё больше и больше хотелось зацепить Эвона.

Недолго думая, Вадим спросил первое, что пришло ему на ум:

– Каким образом ты собираешься отправить нас домой?

Вопрос был значимым и по мнению Вадима относился к разряду провокационных. Погружённый в свои мысли, Эвон не сразу сообразил, что молодой человек обращается к нему.

– Пути назад нет.

– То есть, ты хочешь сказать, – всё более раскатисто говорил Вадим, – что мы здесь зависли? Да какое ты вообще имел право втягивать нас в эту задницу? Ещё и дня не прошло, а в нас уже десятки раз стреляли! Что будет дальше? Какие ещё сюрпризы нас ожидают?

Многозначительно выделяя в своей речи местоимение «нас», Вадим хотел тем самым полностью завладеть вниманием Веры, а Эвону в свою очередь показать своё превосходство в покровительстве над ней.

Эвону не понравился тон говорившего. Он отложил столовые приборы в сторону и тихо, но твердо, заявил:

– Не я притащил тебя сюда.

Эвон хотел добавить, что будь его воля, Вадим сейчас же вылетел бы отсюда, как пробка, но отдавал себе отчёт в том, что этот парень, как никак, сыграл немаловажную роль при побеге от патрульных, и потому промолчал.

Вадим понял, что промахнулся. Не желая отступать, он выстрелил в лоб:

– Что будет с Верой?

Вадим действовал наугад, ведомый своей интуицией. А она подсказывала, что он роет в верном направлении.

Повисла пауза. Молодые люди не сводили друг с друга пристальных взглядов. Мария нарушила затянувшуюся тишину:

– Она станет легендой. И мы тоже.

Вадима не удовлетворил такой ответ. Он хотел вступить в спор, но Эвон осушил чашку с кофе и удалился. Мария заявила, что устала и хотела бы отдохнуть, и тоже ушла. Вадик остался наедине с Верой.

Вера не знала, как смотреть Вадиму в глаза. Она чувствовала за собой невысказанную им вину. Вадим же был взвинчен. Он привык доминировать и сейчас, когда ситуация не поддавалась его контролю, ему было просто необходимо отвоевать потерянные позиции.

– Довольна? – рявкнул он. – И что мне теперь делать с грёбаным подарком судьбы?

Вадим был в гневе. Будучи человеком эмоциональным и нестабильным, он легко поддавался чувствам. И уж если его накрывало, то с головой. Поэтому сейчас молодой человек не мог усидеть на месте: Вадим соскочил и, опёршись руками о стол, словно гора, повис над Верой.

– Я подставляю свою задницу, защищая тебя! Кому это было нужно? Мало дома приключений показалось? Чёрт побери, Вера, если захотела экстрима, могла бы и без меня обойтись! Какого хрена ты вообще согласилась пойти за ними?!

Вадим выплюнул всё на одном дыхании. Его лоб покрыла испарина, а чёрные волосы засалились. Выпустив пар, он быстро успокоился и сел на место.

– Извини, я не хотел. Само как-то получилось. Да и вообще…

Вадим, привыкший к тому, что Вера легко прогибалась под смену его настроений, был уверен, что она, как всегда, прошепчет «да ладно» и неуверенно улыбнётся. Но Вера молчала. Парень решил, что это из-за того, что Вера испытывает угрызения совести, ведь на этот раз он прав.

– Вер, прости, слышишь? Я перегнул палку.

Немного подумав, он добавил:

– Но, если по чесноку, это ты должна просить у меня прощения.

Вера встрепенулась. Ледяной взгляд миндальных глаз заставил Вадима поёжиться. Тогда молодой человек приблизился к Вере, чтобы поцеловать. Он всегда так делал, если чувствовал, что последующая Верина фраза может стоить ему чего-то важного.

Девушка отстранилась.

– В чём дело? – насторожился Вадик.

– Разве ты забыл? Ты меня бросил.

– Ах, Вера, перестань! – раздражённо попросил Вадим. – Я сглупил. Ты мне нужна. Ну, перестань дуться.

Вадим надеялся, что лёд тронулся. Но Вера была непреклонна.

– А как же статья?

– Да мало ли, что пишут! Вера, я никому не верю. Только тебе.

– Да? – девушка скептически изогнула бровь. – Тогда знай, что это правда.

– Что? – не понял Вадим.

– Статья. Всё, что в ней написано, правда.

Вадик побагровел.

– Это неважно. Я всё равно хочу быть с тобой.

– А я нет.

Вера сама не поняла, как фраза сорвалась с её губ.

– Не понял?

– Чего тут непонятного? Я тебя бросаю. Ясно? Я не хочу быть с тобой.

Девушка приняла решение, от которого неожиданно стало легче. Только сейчас она поняла, что всё это время оно было единственно верным.

Вадим резко встал, опрокинув стул. Его глаза лихорадочно заблестели. Молодой человек принялся метаться по столовой из угла в угол. Вера была спокойна.

– Обрываешь старые связи, чтобы наладить новые? – съязвил он. – Только учти, – Вадим склонился над Верой и, дыша ей в лицо, процедил:

– Их ты совсем не знаешь. Они используют тебя! Нужно быть полной дурой, чтобы не видеть этого!

Девушка молчала, она не знала, что сказать. Вадим был прав, и она с самого начала знала это. Сбежав из одного плена, она добровольно угодила в другой. Вера была полностью зависима от этих людей, и ничего не могла поделать. Вадик озвучил то, в чём она не хотела себе признаваться.

Но сейчас Вера ни за что на свете не предстанет перед Вадиком слепым напуганным котёнком.

– Как ты не поймешь, нам нужно держаться вместе! – Вадик дёрнул за последнюю ниточку.

Вера не произнесла ни звука. Она застыла на своем стуле, опустив руки по швам. Ладони Вера сжала в кулаки, но это только для того, чтоб не расплакаться.

– Отлично! – раздражённый Вериным молчанием, сдался Вадим. – Раз так, – он выпрямился и погрозил указательным пальцем, – я ухожу. И уж поверь, без вас я буду в большей безопасности. И обязательно отыщу возможность вернуться домой.

Вадик интеллигентно пригладил ладонями свои жидкие волосы и вышел из номера.

Эвон не стал включать большой свет. Он не спал почти трое суток, яркое освещение щипало глаза. Поэтому молодой человек ограничился тусклым сиянием бра.

Усталость валила с ног, но Эвон не мог себе позволить отдаться сну, не сделав перевязку. Рана загноилась, и старые бинты были влажными и липкими. По большому счёту не мешало бы принять душ – пот и грязь являлись основными источниками инфекции, – но Эвон уже не был способен на такой подвиг. Если хватит сил, он вымоется утром.

Хруст свежих бинтов и марли перебивали голоса из столовой. Эвон не собирался вникать в суть разговора, но тонкие стены и несдержанность говорившего сделали Эвона невольным слушателем.

Эвон выругался: вместо того, чтобы отдыхать, эти двое выясняли отношения. По большей степени Эвону было всё равно, тем не менее он полностью обратился в слух.

Финал удивил Эвона. Конечно, не его дело, рассталась Вера с Вадимом или нет, но тот факт, что девушка решила стать свободной, ярким пятном зафиксировался в его голове.

А когда дверь в номер захлопнулась, Эвона накрыло другое чувство, неприятное и щекотливое. Этот парень, Вадим, оказался совсем не глуп. Не зря за ужином он задавал свои вопросы. Тот факт, что Вера до сих пор не знает самого главного, окончательно испортил настроение.

Душу Эвона заполнила озлобленность на обстоятельства и в первую очередь на самого себя. Он давно должен был обо всём рассказать Вере, но даже сейчас, когда Эвон сорвался было с места, чтобы поговорить с ней, он решил, что расскажет о главном на Святой Земле.

Тихий стук в дверь прервал его размышления. Это была Вера. Когда Вадик ушёл, она, так и не позволив себе заплакать, ушла в спальню. Вера рухнула на кровать и хотела заснуть, но на прикроватной тумбочке обнаружила часы. Вера предположила, что это будильник. Старые привычки взяли верх: Вере стало просто необходимо его завести. Эту ночь у неё никто не отнимет. Она сама распорядится своим временем. Определит, сколько ей поплакать, сколько подумать и сколько поспать.

Но приняв такое маленькое, но значимое решение, Вера столкнулась с двумя проблемами. Во-первых, она не могла понять, как пользоваться этим чудом. Часы были тонкие, как планшет, без кнопок, а экран не реагировал на прикосновения. Во-вторых, Вера не знала, на сколько их заводить. Поэтому Вера решила пойти к Эвону, чтобы завести часы и самой проснуться утром.

– Это я, – зачем-то сказала девушка, когда Эвон открыл дверь. – Можно?

Вера смущённо опустила глаза. Ситуация с будильником неожиданно показалась ей глупой.

– Заходи.

Вера неуверенно вошла в спальню. Комната оказалась точно такой же, что у неё. Только стены выходили на запад. Отсюда открывалась красивая городская панорама.

Маленькие домики и извилистые улочки утопали в приглушённом свете заката. Это был небольшой туристический городок, козырными картами которого были любые эльфийские темы. Сувенирные лавки, заполненные фигурками эльфов; дорогие бутики, предлагающие эльфийские одежды и накладные крылья; музей эльфов; книжные лавки с энциклопедиями и брошюрами про эльфийский род. Всё, включая названия улиц и статуи эльфов, красующиеся практически на каждом перекрёстке, говорило о том, что город – отправная точка на Святую Землю.

Сейчас же, перед затишьем, туристы покинули город. Поэтому улицы были полупустыми и на фоне рекламной роскоши выглядели потерянными.

Вера заметила лежащие на тумбе бинты.

– Тебе помочь?

– Да, пожалуй, – согласился Эвон. Перекидывать повязку вокруг спины было неудобно.

Вера положила часы и взяла бинт. Осторожно прикасаясь к горячей коже, она старалась как можно аккуратней, не задевая ранения, наложить повязку.

Несмотря на то, что сейчас Вера заботилась об Эвоне, в душе девушке очень хотелось, чтобы он помог ей. Просто словом, сказал, что всё будет хорошо и что она всё сделала правильно. Эвон был единственным, кто мог утешить Верино разболевшееся сердце.

Раньше Вера всегда могла обратиться к маме. Мама умела находить нужные слова даже в тех случаях, когда Вера была неправа.

При воспоминании о маме девушке снова стало тоскливо, как в первые месяцы после гибели своей семьи. Она орудовала бинтом, а перед глазами стояла мама. На какой-то момент Вере даже почудилось, что мама держит её за руку, но это оказалась ладонь Эвона, перехватившая Верино запястье.

– Хватит.

Прикосновения тонких пальцев были щекотными и приятными. Эвону нравились эти ощущения и ему хотелось, чтобы Вера перебинтовывала его так целую вечность. И Вера бинтовала. Больше и больше. Эвону даже стало любопытно, когда она остановится. Но девушка как будто отключилась и делала движения автоматически. Поняв, что Вера увлеклась, Эвон перехватил её руку.

– Хватит. Ты так из меня мумию сделаешь, – улыбнулся он.

Вера вернулась к реальности. Сообразив, что она слегка переборщила, Вера обрезала бинт и закончила перевязку.

– Ты что, пытался покончить с собой? – спросила Вера, убирая оставшийся материал в аптечку.

Эвон обалдел.

– С чего ты это взяла? – недоумевая, поинтересовался он.

Вера, ничуть не смутившись, взяла Эвона за руки.

– А это что? – она указала на тоненькие швы, проходящие по его запястьям.

Эвон ни за что бы не подумал, что эти шрамы можно связать с суицидом.

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

Вера не кривила душой. Ей казалось невероятным, что такой сильный уверенный человек когда-то мог дать слабину.

– Я не самоубийца, – тихо сказал Эвон. – Эти шрамы оставила магия.

Вера недоверчиво, но с любопытством смотрела на Эвона. Поняв, что таким скупым объяснением ему не отделаться, молодой человек продолжил.

– Когда-то у меня был дар, – на выдохе признался Эвон и отошёл к стене. Городские блики отразились в его зрачках. – В моей крови жила магия, она была частью меня. Случилось так, что я отказался от дара в пользу брата. Магия вышла из моих вен через запястья, оставив эти следы, и вошла в сердце Золана. У брата есть такой же шрам на груди.

Вера открыла рот.

– Ты был волшебником?

– Да.

Вера не выдержала и подошла к Эвону.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты умел запускать молнии и управлять ветром? Или превратить человека в лягушку?

Эвон мысленно улыбнулся. Ему понравилось последнее сравнение.

– В общем, да.

Он надеялся закрыть тему, но Вера не унималась.

– А становиться невидимым мог? А воздушные лезвия и заклинания на вампиров, как Сара, тоже мог?

Настала тишина. Эвон отвернулся к стеклянной стене. Его глаза потемнели, как печальное небо. На языке у Веры всё еще вертелась куча вопросов, но она не смела нарушить его размышлений.

На землю упали первые капли дождя. Эвон застыл, словно статуя. Лишь тяжело поднимаемая дыханием грудь говорила о том, что это живой человек. Эвон ждал Сару. Кем была ему рыжеволосая девчонка? Подруга? Возлюбленная? Эвон верил, что волшебница жива, Вера читала это в его синих глазах. И она многое отдала бы за то, чтобы это было так.

– Она вернётся, – прошептала Вера.

Эвон оглянулся. Его губ коснулась слабая улыбка.

– Сара всегда была непредсказуемой. Все придворные волшебники сходили от неё с ума. Это маленький сгусток энергии, упрямый и талантливый. Она никогда не позволит себе проиграть.

Вера взяла Эвона за руки. Он сжал её пальцы, о чём-то печально думая. Посмотрев девушке в глаза, он коснулся бархатной щеки:

– Твоя жизнь – это победа.

Сердце сжалось в маленький комочек. Вера тонула в бездонных глазах Эвона. Он убрал руку.

– А почему ты отказался от дара? – прошептала Вера. – Разве плохо быть волшебником?

Вера чувствовала, что заходит слишком далеко, но не могла остановиться. Её обуревали чувства: от банального любопытства до желания как можно лучше понять Эвона. Но если Вера не стремилась заканчивать разговор, то у Эвона эта тема всколыхнула неприятные воспоминания.

– Ты зачем пришла? – ненамеренно резко спросил он.

Вера сконфузилась. Эвону даже показалось, что её нижняя губка обиженно дернулась.

– Да вот, – Вера взяла с тумбы будильник. – Не знаю, как их завести.

Глава 9

Ночь, а точнее несколько часов, отведённые для сна, пролетели мгновенно. Планы Веры провалились: она не успела ни поплакать, ни подумать, потому что едва голова коснулась подушки, девушка отключилась. А когда она открыла глаза, разбуженная не монотонным сигналом будильника (его она попросту не услышала), а осторожным толчком в плечо (это был Эвон), Вере показалось, что она не спала вовсе. Скорый сон не принес должного облегчения, и Вера чувствовала себя разбитой и уставшей.

Эвон и Мария казались более отдохнувшими. Но когда Вера заметила, что Мария время от времени спотыкается, а походка Эвона потяжелела, она поняла, что это только видимость. Эта ночь никому не принесла облегчения.

Они шли почти девять часов. Все лишнее было оставлено в гостинице. Из необходимых вещей взяли только рюкзак с флаконами энергетической жидкости и некоторое оружие. Редкий лес, временами переходивший в пролесок, был сухим и уютным. Вера шла по узкой тропе вслед за Эвоном, Мария замыкала их скромную колонну. Иногда на пути попадались огромные сосны, трава вокруг них была вытоптана, на земле виднелись остатки кострищ. Вера подумала, что местные жители устраивают здесь зелёные.

Потом тропинка исчезла, уступив место каменистой местности вперемешку с белыми песками.

– Если верить древним источникам, мы прошли где-то четверть пути, – Эвон показал на песок. – Можно сделать привал.

Вера чувствовала себя хуже некуда. Тело ныло, словно вчера она разгружала мешки с песком, а голова была занята невесёлыми размышлениями о том, где сейчас Вадим, что с ним? И хотя Вера понимала, что Вадик взрослый мальчик и сам волен собой распоряжаться, девушка чувствовала себя виноватой, а потому ответственной за его судьбу. Он один в чужом мире, что ждёт его беззащитного и одинокого? Кроме того, вчерашний разговор оставил неприятный осадок в Вериной душе, обострив недоверие к своим спутникам и страх перед будущим. В крови у девушки всё жарче разгоралось жгучее пламя протеста и даже упрямства, но Вера старалась не рубить с плеча.

В итоге, как это бывало и раньше, не имея сил и желания думать о неприятном, Вера просто следовала за Эвоном, пребывая в скверном расположении духа.

Новость о привале немного смягчила Верин суровый настрой.

Сосна, у которой они остановились, была меньше тех, что встречались ранее. Казалось невероятным, что дерево выросло среди камней, и всё же могучий морщинистый ствол и хвоя естественно вписывались в твёрдый пейзаж.

Под деревом не было старых углей, и Эвону пришлось сооружать небольшой очаг, выкладывая из булыжников круг. Пока молодой человек занимался костром, Мария рассказывала Вере о предстоящих испытаниях.

– Святая Земля – наикрасивейшее место. По слухам, там даже воздух материален и переливается неоновым светом. А на ощупь словно шёлк. Тебе там понравиться, – обещала Мария. – Но, чтобы туда попасть, нужно пройти испытания. Это своеобразная защита святого места от тёмных духом людей. Только тот, чьи помыслы чисты, может пройти барьер, отделяющий Святую Землю от остального мира. Во время перехода тебе будет больно и страшно на столько, насколько грешна твоя душа.

Вера открыла рот в немом вопросе, и Мария ласково взяла девушку за руку:

– Ты обязательно увидишь свой дом, девочка. Обещаю.

Оптимизм Марии не передался Вере.

– Откуда вам знать? Даже Сара не была уверена в своих силах.

Мария хитро улыбнулась. Морщины на её сухом лице сделались глубже.

– Я предсказательница, Вера. Я знаю и вижу то, что не подвластно даже самым великим магам. Но сколь много я знаю, столь же много я не имею права сказать тебе. И это не значит, что ты должна расслабиться и не думать об опасности. Нет. Пути и судьбы изменчивы, любой наш последующий поступок может оказаться переломным для того, чтобы изменился ход истории.

Я знаю, что сейчас тебе предначертано спасти мир. Так же, как в твоем мире, я увидела, что твоя судьба связана с Сагентой. Но, если бы в тот момент что-то пошло не так и ты не попала сюда, как бы ты спасла нас от неминуемой беды? Но раз ты здесь, ты должна жить. А это возможно только на Святой Земле. Поэтому ты обязана туда попасть, понимаешь?

Вера опустила глаза. Получается, дома у неё был выбор. Но какой? Тогда ей казалось, что она поступает правильно. Хотя кого она обманывает? Она согласилась играючи, в глубине подсознания уверенная, что с ней кто-то шутит.

А сейчас уже ничего не изменить. Вера никогда не сожалела о содеянном, но сейчас ей вдруг подумалось, что, оказавшись в этом мире и затащив с собой Вадима, она совершила первую в своей жизни ошибку.

– Зачем костёр? – поинтересовалась Вера, когда Эвон уложил найденный хворост. – На улице тепло, из еды у нас одни бутерброды.

Молодой человек подул на слабый огонёк и тот перерос в яркое пламя.

– Огонь отпугнёт хищников. Правда, вряд ли в этой глуши водятся опасные звери, но лучше подстраховаться. Здесь недалеко родник, я наберу воды и вернусь.

С этими словами Эвон ушёл. Облокотившись спиной о сосну, Вера попыталась сесть поудобнее, но камни были слишком острыми.

– Двигайся ко мне, – Мария похлопала по земле около себя, – здесь песок.

Вера послушалась.

– Ждёшь Вадика? – спросила предсказательница. – Ты всё время оборачивалась.

Вера промолчала. Глупо было отрицать очевидное.

– Прости, девочка. Не стоит себя тешить напрасными надеждами, этот мир слишком жесток.

– Вы хороните его? – начала злиться Вера.

– Ни в коем случае. Пока ты сама его не похоронишь.

Вера раздражённо дернулась. Жестокие слова предсказательницы вывели её из равновесия. Хотя Вера и понимала, что на самом деле она злится не на Марию, а на себя.

– О чём секретничаете?

Эвон принес флягу родниковой воды.

– Попробуй, – он протянул бутылку Вере, – сразу взбодришься.

Вера нехотя сделала несколько глотков и передала воду Марии.

– Так о чём вы без меня ворковали? – Эвон расположился напротив Веры и взял у Марии флягу.

– Вера переживает за Вадика.

– А что, с ним что-то случилось?

Показное равнодушие Эвона окончательно вывело Веру из себя.

– Надеюсь, что нет!

Не зная, куда себя девать, Вера выхватила из рук Эвона флягу и сделала ещё несколько ненужных глотков воды.

– Не переживай, – Эвон посерьёзнел. – Этот парень не глупый и прекрасно понимает, куда попал. Если чувство самосохранения развито у него сильнее гордости, он идёт за нами. Вот увидишь, скоро он проголодается или захочет пить и обнаружит себя.

Вера неуверенно посмотрела на Эвона, словно хотела спросить, действительно ли он так считает. Эвон шевелил прутом угли, отчего ввысь взлетали столпы искр.

– Вот увидишь, – продолжал он, – сейчас Вадик увидит огонь и не выдержит.

Мария встала.

– Где, говоришь, этот родник?

Эвон указал направление.

– Пойду освежусь. И вот ещё что. Если бы парень шёл следом, я бы видела его ауру. Хотя бы слабое свечение биополя. Не стоит давать Вере ложную надежду. Кроме нас, здесь никого нет.

Энтузиазм беглеца улетучился быстро. С единственным лазером (а Вадим не знал, на сколько хватает заряда этого современного оружия), без денег и документов, Вадим потерялся среди узких улиц, обуреваемый злостью и обидой. Молодой человек сел на широкую скамью под круглым фонарём и принялся лихорадочно соображать.

Конечно же, он полагал, что Вера его не отпустит. Если бы Вадим заранее знал, что его провокационная выходка обернётся боком ему самому, он ни за что не стал бы бросаться словами. Но теперь ничего уже нельзя было изменить, а гордость не позволяла ему вернуться в отель. А впереди ещё и затишье. Как ни печально, в этом мире свои правила, а Вадик так не любил подчиняться.

По привычке похлопав по карманам, молодой человек досадно поморщился. В этом мире не курят. Беспомощно осмотревшись по сторонам, Вадик заметил худую фигуру, идущую в его сторону. К удивлению Вадима, незнакомец выпускал изо рта колечки дыма.

Поравнявшись с Вадимом, молодой человек сел на ту же скамью и предложил сигарету.

Вадик закурил.

– Скучаешь?

Незнакомец сверкнул глазками. Его голос был скрипучим, а лицо изуродовано оспой.

– Скучаешь, – не дождавшись ответа, подытожил он. – Если хочешь, можно пропустить по рюмочке. Что скажешь?

Незнакомец покосился на Вадика. Тот в свою очередь словно окаменел. Интуиция подсказывала ему, что он влип, хотя теоретически ничего страшного в предложении выпить не было.

– Крис, – незнакомец протянул жилистую руку.

Вадим ответил на рукопожатие и, чуть ли не заикаясь, представился.

– Так что, Вадик, выпьем? – подмигнул Крис.

Вадим отказался.

– У меня нет денег, – прокашлявшись, сообщил он.

Такой довод казался Вадику убедительным, он надеялся, что теперь этот Крис потеряет к нему интерес и уйдёт. Но тот лишь криво усмехнулся.

– Это и так понятно. Если бы у тебя были деньги, то ты, парень, не прозябал бы под этим фонарём, а коротал время вон в том баре, – Крис указал на яркие огни в конце переулка. – Собственно, я тебя туда и приглашаю. Там работают лучшие в городе девочки.

Крис подмигнул Вадиму. На мгновение Вадику показалось, что Крис смеётся над ним. Но глаза нового знакомого оставались холодными и серьёзными.

– Давай, парень, соглашайся. Я редко бываю таким великодушным. Считай, что это мой прощальный подарок.

Крис скривился в хищном оскале. Вадик порывисто соскочил со скамьи, но неведомая сила пригвоздила его на место.

– Да не суетись, ты, – лениво попросил Крис. – Я бы на твоём месте согласился. Честно. Перед смертью оторвался бы по полной.

Вадим посерел. Его сердце буквально выпрыгнуло из груди, по спине побежали мурашки.

Но, как он ни старался, тело не слушалось. Вадик бездвижно сидел на скамье, охваченный сиянием фонаря и своего страха.

Тем временем Крис продолжал говорить. Нотки сожаления сквозили в его голосе, Крис давал понять, что сочувствует Вадику.

– Знаешь, из тебя мог бы получиться неплохой ведьмак, – как будто это как-то должно было утешить Вадика, заверил он. – И какого лешего тебя понесло из отеля? Ведь я сам уже собирался грохнуть эту бабку.

Крис озадаченно посмотрел на Вадика, словно хотел прочитать ответ в его испуганных глазах. Ощущение силы и власти над более слабым одурманивали, и Кристиан решил излить душу. Похвалиться перед своей жертвой.

– Я уже был в холле, когда увидел тебя. Ты нёсся, словно за тобой гнался табор ведьм. Вот тогда я и подумал: зачем всё усложнять? Тебя они легко подпустят, никто ничего не заподозрит. Я убью Марию, – Крис задумался и весело подытожил, – вернее, ты убьёшь ее. А я, если повезёт, ещё и с крошкой твоей позабавлюсь.

Да ладно, не кисни! Бабку обязательно надо убрать, она слишком много видит. Если она не сдохнет, умру я. А пока на очереди ты.

Крис почесал свой плоский живот и уточнил:

– Ну так что? Идём в бар или прямо сейчас из тебя душу вытряхнуть?

– Может, Мария ошибается?

Вера все ещё надеялась, что Вадик вернётся. Эвон зачарованно смотрел, как в её глазах пляшут языки пламени, отражая в глубине их сдерживаемую влагу. В Верином вопросе Эвон слышал отголоски своих надежд: он так же до конца будет верить, что Сара жива. Хоть и убеждает себя в том, что это невозможно. Чтобы потом не было слишком больно.

– Я не могу этого знать. Но ты должна помнить, что относительно тебя она не ошиблась.

Эвон хотел как можно мягче донести до Веры, что он верит Марии. Вопреки фактам, Вера мимолетно улыбнулась, глядя поверх его.

– Вадик?

Эвон резко обернулся. В нескольких метрах позади него действительно стоял Вадим.

– Привет, – сухо поздоровался гость.

Эвон подозрительно окинул парня беглым взглядом. Не обнаружив подвоха, он снова повернулся к Вере, пытаясь разгадать по её мимике, действительно ли она рада появлению друга так, как выказывала беспокойство за него. Но свойственное большинству девушек упрямство, а может и гордость, не позволяли Вере открыть перед Вадимом своих истинных чувств. Поэтому в разрез переполнявшей её радости, она не сделала ни одного движения навстречу Вадиму, а только холодно поприветствовала его.

Вадик не спешил приближаться к костру.

– Так и будешь там стоять? – безучастно поинтересовался Эвон.

Тёмные глаза Вадима были тусклыми. Он подошел к сосне и, облокотившись об её ствол, сухо заявил:

– Мне нужно поговорить с Верой.

Эвон отметил, что молодой человек обшаривает глазами местность.

– Говори, – Эвон не собирался оставлять Наследницу наедине с этим типом.

Вадик остановил свой бегающий взгляд на Эвоне.

– Наедине.

Эвон не мог сообразить, что его так настораживает. Он не видел ничего особенного в просьбе парня, тем более, если учесть, что ещё вчера эти двое выясняли отношения. Но он не мог отделаться от нехорошего предчувствия.

Вера легко сжала ладонь Эвона.

– Пожалуйста, оставь нас ненадолго.

Эвон неохотно встал.

– Я буду поблизости.

Когда Эвон ушёл, Вадик приторно улыбнулся.

– Иди сюда.

Вера проигнорировала его.

– О чём ты хотел поговорить?

Улыбка стёрлась с болезненного лица Вадима. Он отошёл от дерева и, пошатнувшись, плюхнулся на землю рядом с Верой.

– Да ни о чём.

Вадик бесцеремонно схватил Веру за плечи и потянул к себе. Холодные руки обожгли кожу девушки.

Веру захлестнула волна гнева. Она яростно оттолкнула от себя парня и соскочила.

– Что ты себе позволяешь?!

Вадик нагло изогнул бровь.

– Ничего такого, чего мы не позволяли себе раньше.

Вера недоумевала. Либо Вадик стукнулся головой (мало ли, что могло с ним случиться) и не помнит их вчерашнего разговора, либо делает вид, что ничего не произошло, а это злило Веру и выводило её из равновесия.

– Вообще-то мы расстались, – процедила Вера.

– Да? – удивился Вадик. – Но ведь это не может помешать нам приятно провести время?

Вадик подмигнул Вере и встал. Его тело было грузным и непослушным. Молодой человек снова хотел привлечь девушку к себе, но Вера ударила его.

– Отвали!

Вадик потерял к девушке всякий интерес.

– Где Мария?

Вера растерялась. Она не ожидала такой смены разговора.

– У родника, – вымолвила она, хлопая глазами.

Вадик отпихнул Веру с дороги и удалился. Вера изумлённо смотрела ему вслед.

– Куда он?

Эвон еле сдерживался, чтобы не вмешаться в чужой разговор.

Вера вглядывалась в сумерки, но Вадика уже не было видно.

– Не знаю. Спросил, где Мария, и ушёл. Странный какой-то… И руки…

– Что руки? – Эвон сжался, словно струна.

Вера повернулась к нему и растерянно произнесла:

– Руки ледяные.

Эвон сорвался с места, побежав к ручью. Вера помчалась за ним.

– Эвон, что происходит? – девушка едва за ним поспевала. Эвон не оборачиваясь предупредил, чтобы она приготовила лазер.

– Зачем? – испугалась Вера.

Но Эвон уже настиг Вадика. Он схватил парня за угловатое плечо, и Вадик остановился.

– Куда-то спешишь? – спросил Вадик и обернулся. Он был бледным, словно полотно.

– Уже никуда.

Эвон направил на парня лазер.

– Раздевайся, – велел он Вадиму.

– Что? – выплюнул тот.

– Снимай рубашку.

В мутных глазах Вадима появился нездоровый блеск.

– Извини, – приторно заявил он, – но я обнажаюсь только по её просьбе.

Вадик подмигнул Вере и нахально заулыбался. Девушке стало противно. Эвон приставил к горлу Вадима лазер.

– Снимай. Или я снесу тебе башку.

– Жаль огорчать тебя парень, но ты опоздал.

С этими словами Вадим оттолкнул Эвона с такой силой, что тот кубарем покатился по земле. Лазер выпал из его рук. Вадик семимильными шагами поспешил к ручью. Мария вышла ему навстречу и, взглянув в холодные глаза, потеряла дар речи.

Вадик вытащил из-за пазухи кинжал и замахнулся.

– Что ты делаешь?! – завопила Вера.

Эвон хотел помешать Вадику, но невидимая сила снова впечатала его в землю. Мария буквально остолбенела. Удерживая Эвона в щупальцах магии, Вадик снова замахнулся. Дрожащими руками Вера нащупала лазер. Когда кинжал почти настиг плоть Марии, девушка нажала кнопку. Лазер пронзил Вадику поясницу, и лезвие кинжала вонзилось левее сердца предсказательницы.

Мария упала. Вадим зашипел. Он обжёг Веру бешеным взглядом и рванул в её сторону. Вера затаила дыхание, щурясь от страха. Но вместо удара, почувствовала холодное дыхание у своего уха.

– Спасти тебя может только Райен, – это был голос ЕЁ Вадима.

– Вадик? – заикаясь, переспросила она.

Ответа не последовало. Лазерный луч пробежал по шее парня, и голова Вадима сползла с его плеч.

Вера завизжала. Эвон поспешил к Марии. Предсказательница лежала на земле, из её груди торчала рукоять кинжала.

– Что мне делать? – Эвон понимал, что ситуация безнадёжна.

– Энергетическое зелье, – прохрипела Мария, – дай его мне.

Эвон на мгновение заколебался. Мария была достаточна умна, чтобы понимать, что этой жидкости у них очень мало. Оттягивать неизбежное с помощью зелья слишком дорого.

И всё же Эвон доверял мудрости предсказательницы и потому не стал спорить.

– Вера, принеси, пожалуйста, сумку, – попросил он. – Вера?

Эвон оглянулся. Девушки нигде не было.

– Чёрт! Мария, я сейчас.

Эвон метнулся к костру. Схватив из сумки драгоценный флакон, он вернулся к ручью.

– Вот, – Эвон поднёс флакон к губам женщины.

Мария выпила содержимое и шумно выдохнула.

– А теперь давай, – велела она.

Эвон резко вырвал кинжал из груди Марии. Вопреки ожиданиям, кровотечения не последовало, а рана потихоньку затягивалась.

– Сукин сын, – прохрипела Мария. – Чтоб его зажарили в аду!

– Вы сможете идти?

– Да. А пока отнеси меня к огню и найди Веру.

Долго искать не пришлось. Вера сидела за угловатым камнем в ста метрах от угасающих огней. Она обхватила руками колени и тихонько плакала. Эвон замер в нерешительности.

– Ты убил его, – всхлипнула Вера. В бесцветной фразе таился упрёк.

Эвону стало больно.

– Вера, это был не он.

Молодой человек хотел подойти ближе, но Вера буквально обездвижила его презрительным взглядом. Пелена застилала её глаза и из миндальных они сделались бледно-коричневыми.

– Нет! Вадик, он мертв! Это ты! Ты! Его! Убил!

Вера не сдержалась и налетела на Эвона с кулаками. Она колотила его со всей силы, даже по пулевому ранению, а он молча терпел. Эвон был каменным.

Наконец, Вера обессилела. Уже спокойно повторила:

– Это ты. Ты во всём виноват.

Она молча вернулась к сосне. От костра остались одни угли.

– Как ты, девочка?

На щеках Марии пробился слабый румянец. Вера решила, что это лихорадка.

– Жива, – цинично съязвила девушка.

Предсказательница сощурилась.

– Не нужно никого винить в его смерти, Вера. Вадик сам навлёк на себя беду. Он пришёл сюда бездушным, понимаешь? Он уже был мёртв.

Вера хотела колко высказаться относительно всезнайства Марии, ведь она всё же ошиблась, сказав, что Вадик не идёт за ними. Но не посмела – Марии и так было тяжело.

– Как вы?

Марии было приятно, что Вера беспокоится о ней. Но вместо ответа на заданный вопрос, она ответила на невысказанный:

– У мёртвых нет ауры, Вера. Поэтому я не видела его.

Погода испортилась. Мелкая морось пропитала небеса, подул холодный ветер. Вера смотрела на одинокий холмик, слёз уже не было. Крест она сделала сама, перевязав на скорую руку два прута.

Когда Вадика хоронили, Вера увидела на его груди дыру, словно кто-то выжег её. Кровь вокруг раны запеклась и была чёрной. Мария сказала, что телом Вадима завладел Кристиан. Он вытащил его душу и управлял мёртвым телом с помощью чёрной магии.

Но Вера верила, что тело Вадима не было мёртвым. Его душа оставалась с ним, в самом отдаленном уголке сознания. Пока Эвон не снёс ему голову. Должен был быть иной выход. Только Эвона это не интересовало.

Вера стояла у свежей могилы близкого человека и думала о том, что случилось. Разум отказывался верить глазам. С ней такое уже случалось, когда в одночасье девушка потеряла всю свою семью. Осознание приходит позднее.

Чувство вины тяжёлым грузом легло на Верины плечи. В этом мире, где всё чужое и непонятное, Вадим оказался по её вине. И погиб он из-за неё. Что дороже: жить невероятной мечтой, которая так и останется недосягаемой до конца твоих дней, но на протяжении отпущенного тебе времени вдохновит на множество красивых и, возможно, гениальных поступков, или, словно мотылёк, сгореть в одночасье в ярком пламени своего желания счастливым от того, что оно сбылось? «Вадик, прости меня, если я подарила тебе огонь против твоей воли,» – подумала Вера.

А Эвон? Сможет ли она простить его? И, что ещё важнее, понять? Все Верины мысли и чувства бунтовались. Девушка винила Эвона и тут же оправдывала, ненавидела и прощала, разочаровывалась и восхищалась его решимостью. Тот факт, что он защищал её, так неистово, вселял в душу девушки приторную приятность, от которой становилось стыдно. Вера ругала себя за это, ей было противно и больно, даже обидно, но она ничего не могла с этим поделать. Она привязалась к Эвону. И с ужасом осознала тот факт, что больше всего на свете она боится в нём разочароваться.

За тяжелыми думами Вера не заметила, как пролетело время. Размытый диск солнца коснулся горизонта.

– Бог мой, какая красота, – пересохшими губами прошептала Мария.

От места, где солнце сливалось с землёй, распростерлась радужная дорожка. Она была рябой, словно водная гладь, и терялась вдали.

Эвон коснулся Вериного плеча:

– Нам нужно спешить.

Вера не ответила. Мария протянула руку к рюкзаку, где оставалось несколько флаконов с зельем. Эвон перехватил её запястье.

– Эвон, разреши мне воспользоваться энергией.

– Это безрассудство, – твердо заявил парень. – Мария, из-за тебя Вера рискует не дойти до места. Зачем ты мучаешь себя?

Мария ласково посмотрела на Эвона, и он увидел в её серых глазах мольбу.

– Я должна дождаться Сары. Кристиан не просто так хотел избавиться от меня.

– Сара мертва! – выпалил Эвон. – Мария, из-за раненья у тебя помутился рассудок. Мне тяжело отказать тебе, но я вынужден сделать так, как считаю нужным.

Лицо Марии перекосилось, но она не повысила голоса:

– Я родилась с даром предсказательницы. Это мой путь, и я знаю, как и когда он оборвётся. Тебе не дано гадать о чужих судьбах, я же вижу то, что должна видеть. Сара жива и очень скоро догонит нас. Будь добр, подай мне этот чёртов пузырек.

Настойчивость предсказательницы, похоже, убедила Эвона, но флакон с энергетиком остался лежать в рюкзаке.

– Лучше всего восстановить силы перед рекой, – посоветовал Эвон.

– Хвала высшим силам, мы на месте.

Мария обессилено рухнула на мокрую землю. Впереди искрилась река. Ширина её была около ста метров, течение медленное. Эвон открыл рюкзак, чтобы достать флакончик, но его внимание отвлек пронзительный звук.

В небе появилась огромная чёрная птица. Её перья блестели, словно животное кто-то облил маслом, а острый клюв крючком загибался вниз. Громко свиснув, птица спикировала прямо на путников, и Эвон уронил Веру на землю. Выругавшись, он достал лазер и попытался пронзить взбесившееся животное лучом, но разящий поток отражался от липких перьев, как от брони.

Описав в воздухе круг, птица с яростным криком возобновила нападение. Она атаковала несколько раз, постоянно стремясь выклевать жертвам глаза. И разочарованно свистела, когда это не удавалось. Во время очередной атаки птица, целясь Вере в лицо, неожиданно изменила траекторию полета и расцарапала щёку Марии, лишь чудом не задев глаза.

Эвон убрал лазер и заслонил Веру и Марию своей широкой грудью. Он развел руки в стороны, соблазняя противника легкой добычей.

– Что ты делаешь? – испугалась Вера. – Она выколет тебе глаза!

Но Эвон ждал, когда противник подлетит ближе. Выпустив острые, словно лезвия, когти, птица выставила лапы вперёд, готовясь вцепиться Эвону в лицо.

Когда цепкие когти почти настигли цель, Эвон резким движением перехватил лапы птицы и швырнул её в воздух над рекой. Птица возмущённо засвистела, и вода пришла в движение. Выбросив ввысь водяной столб, река захватила птицу, и та пронзительно закричала. Когда река втянула добычу в свои потоки и утихла, на водной поверхности не осталось ни одного чёрного пера.

Вера озадаченно смотрела на ровную водяную гладь.

– Что произошло?

Мария, тяжело дыша, стерла с лица кровь:

– Это первый барьер, отделяющий нас от Святой земли. Река Молчания.

В ушах всё ещё звучал последний птичий вопль.

– Чем она опасна?

– Она убьёт любого, кто издаст хотя бы один звук при её переходе.

– Так просто? – не поверила Вера.

– Нет, Вера. Это испытанье болью. Если твои ноги достойны ходить по Святой земле, ты должна молча стерпеть боль, которую даст тебе река.

Вера замерла, обдумывая услышанное. Ей абсолютно не нравилась перспектива хождения по тёмным водам, особенно, если учесть, что Вера с самого детства была нетерпима к боли. И, если при обычных обстоятельствах Вера могла хотя бы взвизгнуть, выражая тем самым своё отношение к агрессивному раздражителю, то здесь она обязана молчать в тряпочку. Вера подозревала, что как раз это у неё не получится.

– Разве нет другого пути?

Эвон молча покачал головой. Он подал Вере и Марии по флакону с энергетиком, один выпил сам. Вера выпила зелье, и её тело наполнила лёгкость и сила. Девушка не ожидала такого эффекта, и неожиданная перемена придала ей уверенности.

Эвон взял Веру за плечи и развернул к себе, пристально посмотрел ей в глаза:

– Вера, это очень важно, – его пальцы с силой сжали хрупкие плечи. – Ни единого звука, иначе ты погибнешь. Держи меня за руку.

– Я готова, – храбро заверила Вера и вскрикнула – Эвон вонзил в её ладошку что-то острое.

– Твою мать! – девушка лихорадочно вытащила из запястья занозу. – Ты с ума сошёл?

– Эта боль лишь сотая часть того, что ты почувствуешь в воде. И она будет такой же неожиданной.

Вера облизнула пересохшие губы. Где-то далеко внутри распустил цепкие щупальца страх. Эвон снова уколол женскую ладошку. Вера сжала зубы.

– Сконцентрируй все свои чувства в животе, – учил Эвон, – отправляй боль туда.

Вера постаралась сделать так, как велел Эвон. В животе появился жар.

– Хорошо, – похвалил парень. – Запомни это ощущение. Если кто-то из нас не выдержит, то разделит участь той птицы.

Эвон подал Вере ещё один флакон и заставил выпить волшебную жидкость.

– А вы?

– Нам хватит, – заверил Эвон и вопросительно посмотрел на предсказательницу. Та уверенно кивнула. Потом он взял Веру за руку, и они шагнули в воду.

Глава 10

День выдался жарким. В такой зной привычная домашняя обстановка кажется чужой и неуютной. Дискомфорт проник в каждую клеточку тела, стены и мебель буквально источали жар.

Джошуа ненавидел духоту. Поэтому последние сутки перед затишьем были для него самыми тяжёлыми в году. А сегодня к этой тяжести присоединилось невыносимое ощущение неопределённости и обострившаяся фантомная боль.

Прошло трое суток, как он потерял кисть. Три дня назад он получил драгоценную порцию чужого дара, увидел Наследницу и спас волшебницу. Оторванная кисть – ничтожная плата за полученный опыт. Но, чёрт возьми, как же неудобно охотиться на трёх лапах!

Его раса вымирает. Волков осталось совсем немного, и он, Джошуа, глава стаи, обязан спасти свой род. Сделать волчий ген доминантным и обеспечить рождение оборотней при смешении их рода с человеческим. А для этого нужен дар. Без него генетическая мутация невозможна.

Джошуа действовал в интересах стаи, но в неведение от неё. Он выиграл пять уличных боёв. И остался незамеченным в том, что он волк.

Первый бой был самым лёгким. Доминантной способностью побеждённого им тогда волшебника был дар целительства. Физически Джошуа превосходил соперника, а его обманчивая внешность позволила волшебнику легко согласиться на поединок.

С пальцев противника не успела сорваться ни одна молния. Первый поединок. Первая победа. Первые волны дара в волчьей крови.

Второй уличный бой был самым тяжёлым и долгим. Джошуа едва успевал зализывать раны с помощью своих новых способностей. Только хитрость помогла ему выйти победителем. Этот бой дал Джошуа достойную награду – дар опытного волшебника.

Третий поединок сделал Джошуа чёрным магом. Четвёртый укрепил намеченные позиции. Джошуа чувствовал силу, отлично ей управлял. Он уже хотел отказаться от боёв, решив, что в его венах достаточно магии, чтобы волчий ген соединился с доминантным геном волшебника. Но узнал, что в Аразане объявился маг с особым даром: он умел управлять процессами мейоза, формируя тем самым необходимый родителям геном плода. Проще говоря, если вы хотите именно девочку с голубыми глазами и непременно светлыми волосами, обращайтесь. Тогда ваши шансы зачать темноволосого мальчика с зелёными глазами равны нулю.

Джошуа не имел права отказаться от таких способностей. Он знал, что маг, несмотря на бравую внешность, законопослушен. Он прибыл в страну по просьбе одной зажиточной пары, которой потребовались его особенные услуги. Поэтому Джошуа надеялся, что, задев самолюбие гостя, он вынудит его пойти на бой.

Наживка была проглочена. Когда до мага дошли слухи о том, что какой-то несовершеннолетний мальчишка считает его сильным лишь в том, чтобы детишек лепить, он сам вышел на Джошуа. Бой организовали быстро, без особой подготовки.

В этом поединке Джошуа и потерял кисть. И то, этого не случилось бы, если бы не Наследница. Джошуа почувствовал её так же резко, как боль от оторванной конечности. Он хотел было проследить за поисковой группой, чтобы в случае необходимости помочь, но его вмешательство потребовалось неожиданно рано.

Их волшебница, Сара Лойти, была убита патрульными. Убедившись, что Наследница и остальные беглецы оторвались от опасности, Джошуа подобрал её тело и скрылся.

Это был его первый опыт исцеления, когда нужно было вернуть к жизни уже мёртвое тело. Джошуа собирал Сару буквально по частям, реставрировал органы и ткани. Самым тяжёлым было поддержание в течение всего этого времени питания мозга. Но Джошуа справился со своей задачей. Через восемнадцать часов волшебница открыла глаза.

За шестнадцать лет жизни Джошуа впервые видел такие глаза. Ярко-зелёные с таявшими тенями загробного мира. Тогда Джошуа испугался, что, вернув жизнь телу, он упустил душу. Но, когда тени растаяли, Джошуа распознал растерянность и испуг на внезапно помолодевшем женском личике. Джошуа не удержался и обнял Сару – он не знал, как по-другому мог защитить её в тот момент. А когда волшебница выплакалась и узнала историю своего спасения, перед Джошуа снова появилась та самая Сара Лойти, что отчаянно вступила в схватку с целым отрядом патрульных.

Взамен он не получил ничего, кроме сухого «спасибо». Волшебница наотрез отказалась делиться какой-либо информацией и исчезла так же быстро, как и умерла.

Джошуа остался один. Обессиленный до такой степени, что теперь не мог заглушить даже собственную боль.

Внезапно вся его сущность сжалась, дискомфорт и обида ушли на задний план. Джошуа едва сдерживался, чтобы не запустить трансформацию. В один прыжок он пересёк комнату и наотмашь распахнул дверь.

На пороге стоял он. Вампир. В чёрном походном плаще и язвами на лице от солнечных ожогов. У Джошуа промелькнула мысль о том, что жара довела его до безумия. Тем не менее незваный гость никуда не девался и даже заговорил с ним:

– Разреши мне войти, вожак стаи. Я пришёл с миром.

Вера хотела закричать, но Эвон с силой прижал девушку к себе и закрыл ладонью рот. Не соображая, что делает, Вера впилась в его запястье зубами. Из её глаз хлынули слёзы. Через мгновенье Вера почувствовала, что не сможет кричать, так как скулы свело судорогой. Тогда Эвон убрал ладонь с её губ.

Застыв, Вера боялась пошевелиться. Вода вокруг потемнела, и девушке казалось, что стоит сделать шаг, и пытка усилится. Чем глубже река, тем сильнее боль. Мария ушла вперёд, и Вера поняла, что права – вокруг предсказательницы воды были ещё темнее.

Вера не хотела терпеть. Она не умела и не могла. Единственное верное решение – сойти на берег. Но когда Вера попыталась шагнуть назад, река грозно забурлила, выражая недовольство, и девушка с ужасом поняла, что назад пути нет.

Эвон дрожащей рукой взял Веру за локоть и настойчиво потянул вперёд. Вера неуверенно перенесла вес с одной ноги на другую, прислушиваясь к болевым импульсам. Словно маленькая змейка, судорога на несколько миллиметров поднялась вверх по голени. Девушка испуганно посмотрела на Эвона, и он ещё крепче сжал её руку. «Иди!» – кричали его глаза.

Вера сделала шаг и чуть не задохнулась от боли.

Потом ещё один.

И ещё.

Тело скулило, словно обиженный пёс, разум охватила паника. А что, если она не выдержит? Вдруг в душераздирающем крике рот распахнется против её воли? Какой глубины река? А если придётся плыть?! Вода доходила до колена, а тело уже устало сопротивляться.

Неожиданный всплеск усилил Верины страхи. Всего за один шаг вода скрыла Марию по пояс, и от неожиданности предсказательница оступилась и с головой погрузилась в тёмную речную гладь. Вера вслушивалась в зловещую тишину, ожидая крика Марии, но его не последовало. Вынырнув, предсказательница судорожно вдохнула и продолжила движение. Рана на её груди кровоточила.

Вера мужественно дошла до злополучного места и была благодарна Эвону за то, что он не отпускал её руки. Но когда девушка осознала, что ещё шаг, и вода в одно мгновенье скроет их по пояс, её буквально парализовало. Нет! Она не выдержит! Вера не хочет больше терпеть и не сможет терпеть ещё больше.

Эвон мягко, но настойчиво потянул девушку за собой, и Вера замотала головой в немом протесте. Она беспомощно взирала на парня, не в силах сопротивляться безысходности. Ей казалось, что жар, охвативший живот, выжигает кости.

Тогда Эвон отпустил Верину руку. Шагнув в глубину, он оставил девушку позади. Когда его дыханье восстановилось, Эвон развернулся и подхватил Веру на руки, освободив от водного плена. Боль испарилась, и от облегченья Вера шумно выдохнула, едва не вскрикнув.

Эвон застыл. Казалось, вся чернота сгустилась вокруг него.

– Эвон! – Мария уже была на берегу. – Двигайся! Не давай реке завладеть тобой!

Эвон шагнул, и река зашипела, обжигая его. Молодой человек окаменел. Его скулы дернулись, разжимая челюсти. Зажмурившись в ожидании последнего удара, Вера впилась в его рот губами, не дав сорваться крику.

– Вера, дай ему энергетик! Скорее!

Не отрываясь от соленых губ, Вера лихорадочно полезла в рюкзак Эвона и достала оттуда пузырёк с малиновой жидкостью. Дрожащими руками она открыла флакон и, прервав поцелуй, поднесла его ко рту Эвона. Парень выпил зелье, и напряжение в его теле уменьшилось. Эвон сделал следующий шаг.

В самом глубоком месте вода доходила Эвону по грудь, и Вера снова ощутила на своих икрах острые жгучие лезвия, но боль уже была не такой резкой. Его руки, словно прутья, держали Веру, не отпуская даже тогда, когда он вышел на мель. И только в самый последний момент Эвон буквально выбросил девушку на берег и одним прыжком преодолел оставшееся расстояние. Рухнув, он стал кататься по песку, и от его крика Вера непроизвольно зажала руками уши.

Когда Эвон утих, девушка подползла к нему и убрала с его лица прилипшие пряди волос. Белый песок пристал к одежде толстым слоем. На ногах Эвона медленно затягивались язвы.

– Спасибо, – прошептал он и поцеловал кончики Вериных пальцев.

Вера не поняла, за что именно её благодарят, но не стала уточнять и помогла Эвону подняться.

– Ты в порядке?

Эвон пошатнулся.

– Всё хорошо, – хрипло заверил он и откашлялся. – А ты?

– Мне легче, чем вам. Если бы ты не помог, мне бы не хватило мужества дойти до берега.

Скинув плащ, который стал ужасно тяжёлым, парень принялся доставать остатки арсенала.

– Мария, ты сможешь идти дальше?

– Мне больше не надо никуда идти, – устало выдохнула предсказательница. Сидя на тёплом песке, Мария с тенью облегченья смотрела по ту сторону реки.

– Я же говорила, что она жива.

Мария гладила рыдающую девушку по спине. Для предсказательницы оставалось загадкой, каким образом Сара смогла преодолеть реку без помощи волшебного зелья, тем не менее, пока юная волшебница была в воде, Мария не переживала, так как её дар позволял видеть то, что было единственно важным: Сара не умрёт в этих жестоких водах. А значит, Мария сможет выполнить свою последнюю миссию.

– Оставьте нас, – велела женщина и помогла Саре сесть. – И Эвон, пожалуйста, дай мне тот флакончик. Без него я не смогу выполнить свой долг.

Эвон медлил. Это был последний флакон. Взвешивая ситуацию, он понимал, что далее испытания будут не физического характера. Кроме того, к его великой радости, Мария оказалась, как всегда, права. Сара жива.

Эвон принял решение и отдал флакон Марии. Предсказательница залпом его осушила.

– Ступайте. Нам не понадобиться много времени.

Эвон отвёл Веру к красивому старому дубу. Дерево напомнило Вере дом. Однажды папа сделал из желудей бусы ей, маме и Жанне, а Миша покрасил их разноцветными красками. Это было накануне маминого дня рождения.

Вера села у дуба, облокотившись о морщинистый ствол. Эвон устроился рядом.

– Ты молодец, – подбодрил Веру Эвон. Его руки ещё тряслись.

– Скоро мы придем к долине, – парень внимательно изучал лицо девушки, – ещё одно испытание. Там материализуются страхи. Даже те, о которых не подозреваешь. Долина будет слать тебе видения, и будет казаться, что всё происходит по-настоящему. Когда ты окажешься там, реальность сольется с галлюцинациями. Это очень опасно. Долина может увлечь тебя в мир твоих страхов, и ты никогда не сможешь оттуда уйти.

– Что такое иллюзия по сравнению с болью, которую уже пришлось пережить? – задумчиво произнесла Вера.

– Сознание может легко обмануть нас. Ты будешь убеждена в том, чего нет, и не поверишь правде.

– Как с Вадимом? – сорвалось с женских губ.

Глаза Эвона потемнели.

– Ты считаешь меня убийцей?

Вера выдержала его взгляд.

– А тебя волнует, что я о тебе думаю?

– Да, – резко ответил Эвон. – Чёрт побери, Вера, я знаю о магии больше, чем ты думаешь! У парня не было шансов.

– Тебе Вадим с самого начала не нравился, – возразила Вера.

– Не безосновательно, – парировал Эвон и обхватил руками голову. – Неужели ты считаешь, что я воспользовался моментом? Хотя, это неважно.

– Что тогда важно?! – воскликнула Вера.

Эвон посмотрел на девушку. В его синих глазах плескался океан эмоций. На мгновение Вере показалось, что он хочет прикоснуться к ней. Но его рука только дрогнула, а приоткрывшиеся губы снова сомкнулись в тонкую полосу.

– Твоя жизнь. Вот что сейчас превыше всего.

Мимолетное ощущение близости испарилось.

– Я слышала это не раз. Вот только в гонке за моим спасением вы до сих пор не поведали тайну о том, как же я должна спасти этот несчастный мир!

Эвон напрягся, как струна.

– Не молчи! Я хочу знать, что будет, когда мы дойдем до Святой Земли.

Эвон с шумом выпустил воздух из легких.

– Всё просто. Магия просочится через тебя. Ты должна направить её потоки в одну точку, и она воплотится в шар.

– И всё? – не поверила Вера. – Потом я смогу вернуться домой?

Эвон кусал нижнюю губу, на его кистях выступили вены, как будто он сжимал кулаки. Вере не нравилось, что он избегает её взгляда.

– Я не знаю, сможешь ты вернуться или нет.

Что ж, по крайней мере честно. Неужели Эвона тревожил этот факт? Вера заправила выбившуюся прядь волос за ухо и решила уточнить:

– Это всё, о чём я должна знать?

Эвон обхватил Верино лицо, и её щёки заалели. Заглянув ей в глаза, он, почти умоляя, произнёс:

– Это всё, о чём я хочу тебе сказать. Сейчас. Пожалуйста, Вера, не заставляй меня произносить то, что меня самого терзает. Я не готов к этому. И ты тоже. Обещаю, я не утаю этой тайны, но, если ты узнаешь её сейчас, то, скорее всего, не захочешь бороться. Только поэтому я до сих пор молчу. Когда мы окажемся на Святой Земле, я расскажу обо всём, что должен.

Эвон опустил руки и задумчиво спросил:

– Скажи, ты действительно хочешь вернуться домой?

Вера не знала, что ответить. Вместо этого она спросила:

– Чем маг отличается от волшебника?

Эвон удивлённо посмотрел на девушку.

– Вы всё время говорите: маг, волшебник, колдун… Какая разница?

Эвон обрадовался смене разговора.

– Волшебник – первоначальная ступень дара. Связующее звено между высшими и низшими магическими рангами. Его дар имеет природное происхождение, и сила этого дара определяется личностными качествами волшебника. Но иногда случается, что волшебник по какой-то причине хочет стать простым человеком. Тогда он по доброй воле может отказаться от дара, передав его другому волшебнику. Сила волшебника, принявшего чужой дар, искусственно увеличивается, и он превращается в белого мага.

Вера сопоставила сказанное с тем, что Эвон рассказал о себе в гостинице.

– Если есть белые маги, значит, существуют и чёрные? – решила она.

– Да. Волшебник, способности которого превышают возможности другого волшебника, может насильно забрать у него дар. Так появляются чёрные маги.

– И много таких магов?

– Нет. Похищение чужого дара преследуется по закону. Если чёрный маг попадёт в руки властей, его казнят. Магов вообще, как таковых, очень мало. Гораздо больше в нашем мире колдунов.

– А это кто? Маги, укравшие силу у других магов?

Эвон улыбнулся.

– Нет. Колдун – это дитя двух магов. Его сила многократно превышает силу волшебника, и он могущественнее своих родителей, так как его дар передался ему через кровь. А в зависимости от того, кем были родители колдуна, он тоже может быть чёрным или белым. Только в этом случае подразделение просто условность, но даже в наше время к рангам до сих пор относятся предвзято.

Помнишь уличный бой? Когда-то он был официальным видом спорта. Наградой для победителя становился дар проигравшего. За то время, пока его не запретили, в нашем мире появилось очень много чёрных магов.

– Почему чёрных? Ведь участники заранее соглашались на условия игры?

– Да. Но в конечном итоге дар освобождался после убийства одного из участников, а значит, забирался насильно. Это метод чёрной магии.

– А Руфина? Она ведьма. Это тоже чёрная магия?

– В общем, да. Ведьмы и ведьмаки – это простые люди, которые в обмен на дар продают душу тёмным силам. Крайне редко они одумываются, когда понимают, что дар не стоит той цены, что они за него заплатили. Тогда, в надежде расторгнуть сделку, ведьмы отказываются использовать данную им силу. Их называют отступниками. Считается, если ведьма за всю свою жизнь не прикоснётся к возможностям своего дара, ей возвратят душу.

– А каким будет считаться колдун, если его родителями окажутся белый и чёрный маг?

– Ранг колдуна в этом случае будет определяться тем, дар которого из родителей был сильнее.

– А кем считается ребёнок простого человека и волшебника? Или мага и колдуна?

– Здесь чёткого подразделения нет. Хотя в первом случае, как правило, на свет появляются волшебники. Вера, дар, – это как ген: он либо передаётся, либо нет. От союза волшебника и колдуна может родиться как волшебник, так и колдун. В простонародье детей родителей разных рангов называют просто – метисы. Но ты должна знать, что смешение кровей в нашем мире не одобряется. Оно не запрещено законом, но негласно семья разных рангов выпадает из общества.

– По-моему, это глупо.

– Да, это несправедливо.

На лицо Эвона упала тень. Молодой человек грустно улыбнулся и поставил в разговоре точку:

– Вера, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Прости, что мы решили за тебя сами. Знай, что я готов в любой момент прийти и поддержать тебя. Я совру, если скажу, что мне безразлично твоё мнение обо мне. Но я не перестану обманывать тебя до самого конца, реальность слишком жестока. Поверь, это наказание для меня и пытка. Если бы только можно было повернуть время вспять, я бы не посмел выбрать тебя. Теперь же я несу твой крест на одном плече со своим. Прошу, ты можешь винить меня в чём угодно, только лишь не упрекай в бессердечности. Если бы я не обезглавил Вадима, то Мария, а возможно, и ты, была бы сейчас мертва.

Вера не знала, как вести себя. Профиль Эвона был строгим, как будто скульптор изваял его из мрамора.

– Как ты думаешь, если Сара жива, то кто погиб там, в Биртоне?

Она снова увидела, как на лбу Эвона появились морщинки. Парень хотел что-то сказать, но земля сотряслась так, словно началось землетрясение.

Когда Вера и Эвон ушли, Мария дождалась, пока Сара перестанет всхлипывать.

– Сара, я должна тебя кое о чём попросить.

Волшебница была обессилена переходом реки, но знала, что беспричинно Мария не стала бы её беспокоить. Кроме того, предсказательница выглядела весьма скверно, на её теле Сара видела рану несовместимую с жизнью. То, что Мария до сих пор искусственно поддерживала в себе жизненную энергию, настораживало юную волшебницу.

Тем временем Мария прилегла и закрыла глаза.

– Сара, ты знаешь, в чём заключается мой дар?

Сара удивилась.

– Вы можете видеть чужие судьбы и будущее.

– А как мне это удаётся?

– Ну, вы направляете своё внимание на определённого человека и получаете о нём всю информацию.

– Ты права. Если я сконцентрирую силу своего дара на один объект, то смогу увидеть даже его мечты. Что касается будущего, то оно зависит от людских судеб.

Мария тяжело вздохнула, ей было сложно объяснить Саре то, что знают люди, обладающие таким видом дара. Ещё невероятнее было разъяснить волшебнице механизмы его проявления.

– Даже пребывая в расслабленном состоянии, не имея цели узнать чужую судьбу, предсказатели способны видеть ауру человека. Например, твоя светится ярким красным светом. У всех волшебников такая аура. Если же у человека нет дара, его аура синяя. Благодаря этому предсказатель всегда знает, сколько в толпе простых людей, а сколько волшебников. Моя аура оранжевая, ведьмы всегда окутаны зелёным свечением.

Сара вспомнила, как патрульный хотел проверить их с помощью стержня. Насколько знала Сара, стержень даёт информацию о человеке, меняя свой цвет. Теперь Сара поняла принцип работы этого устройства: стержень считывает ауру.

– Если аура бледнеет, значит, человек скоро умрёт. Например, сейчас моя аура светится слабым жёлтым светом. Как по-твоему, Сара, какая аура должна быть у Веры?

– Вера погибнет, – рассудила девушка. – Её аура должна быть бледно-синей, почти голубой.

– Правильно. Но аура Веры непостоянна. Крайне редко она имеет бледный синий оттенок. Такой она должна быть всегда, ибо так предначертано судьбой. Но гораздо чаще аура Веры мерцает насыщенным синим. Это означает, что вопреки нашим представлениям, путь Веры не определён. И от того, какую дорогу она изберёт, зависит судьба всего мира.

– Разве такое возможно?

Сара лихорадочно соображала. Она не обладала даром предвидения, но теоретически могла предположить, что то, о чём говорит Мария, нереально. Магическая энергия, которая после освобождения из шара просочится сквозь Веру, буквально сожжёт её изнутри. Как после этого выжить? Вера может остаться в живых только в одном случае: магия не будет заключена обратно в шар и рассеется по миру, размножая хаос.

Мария облизала сухие губы.

– Нет ничего невозможного, девочка. Моё время на исходе, мне не дано проконтролировать грядущие события. Теперь это бремя ляжет на твои плечи. Ты должна сделать так, чтобы Вера приняла правильное решение.

Сара попыталась понять, каким образом Вера может «избрать» неверный путь. Ведь после того, как магия обретёт свободу, тело Веры впитает её в себя, словно лупа рассеянные солнечные лучи. А когда испепеляющий вихрь просочится наружу, то соберётся в одной точке, превратившись в шар. Всё. Это просто, как дважды два. Не важно, где в этот момент будет Вера. Не имеет значения, чем она будет заниматься. Магия сама найдет её.

Может, из-за ранения дар Марии претерпел изменения, и она попросту бредит? Тем не менее, взгляд предсказательницы оставался ясным, и лишь серая кожа и мелкая дрожь в теле свидетельствовали об её недуге.

Сара попыталась как можно мягче возразить Марии:

– Как я смогу это сделать? Мария, ты можешь видеть то, что недоступно простой волшебнице. У меня есть сила, но я не знаю, куда её направлять.

Мария закрыла глаза.

– Сара, – глухо произнесла она, – ты должна принять мой дар.

Девушка опешила.

– Мария, ты сошла с ума! Меня казнят!

Предсказательницу накрыло чувство вины, но она не поддалась эмоциям.

– Сара, – ласково сказала Мария и коснулась руки девушки. Ладонь Марии была холодной, и Сара невольно вздрогнула. – Ты много раз рисковала жизнью ради нашего дела. Ты не побоялась вступить в поединок с отрядом патрульных, а потом в одиночку перешла реку Молчания. Мой дар имеет ту же цену.

– Это не так, – возразила Сара. – Там я имела власть управлять своей жизнью. Но, как только ты передашь мне дар предсказателя, верховные маги откроют на меня охоту. Да я даже не удостоюсь чести погибнуть на Доброй горе! Кончу на виселице, как преступница в старые добрые времена.

Мария вздохнула, силы медленно покидали её.

– Чтобы найти волшебницу с даром предсказателя, нужно время. Маги будут знать лишь сам факт твоего появления. Чтобы разыскать тебя, им придется изрядно потрудиться.

Сара плотно сомкнула губы. Мария наблюдала за её реакцией в надежде, что смогла уговорить волшебницу. Но, похоже, Сара считала, что Мария повредилась рассудком. Что ж, придётся надавить на больное.

– Если ты действительно любишь Эвона, то согласишься, – заявила Мария.

На Сару словно выплеснули ушат холодной воды.

– Как вы узнали?

– Я знала это с самого начала. Как только увидела тебя и Эвона, когда пришла в Сагенту, чтобы сообщить о шаре.

Мария заговорчески подмигнула Саре:

– Я повлияла на решение совета о том, чтобы тебя приняли в нашу команду.

Сара опустила глаза. Воспоминания о прежней жизни накрыли её, словно цунами холодный песчаный берег. Как давно это было! Пятнадцать лет назад Сара впервые увидела Эвона. Ей было всего семь, когда родители Эвона приняли её в свой дом.

Несмотря на юный возраст, девочка воспылала нежными чувствами к своему новому старшему брату, но в силу недопонимания случившихся в её душе перемен, Сара просто радовалась тому, что у неё, наконец, есть настоящие мама и папа, а также два брата, с одним из которых Сара не хотела расставаться ни на минуту. Эвона не тяготила её компания, напротив, он всегда с удовольствием брал Сару в ряды мальчишеских компаний и с энтузиазмом объяснял ей правила различных игр, в которые любила играть придворная детвора. Сара впитывала каждое произнесенное братом слово, словно лакмусовая бумажка, и изо всех сил старалась не подвести ожидания Эвона. Это были замечательные годы.

Потом Эвон всё чаще стал уходить из дома один. Каждый раз Сара примерно ждала его возвращения, и, когда брат, уставший, приходил ночью домой, его глаза светились радостью, а губы горели. Эвон уходил в свою комнату, а Сара прислушивалась к новым чувствам, которые тревожили её в такие моменты всё сильней. Девушка скучала по общению с Эвоном, ей не хватало его заботы и доброты, она не могла понять, что случилось с её любимым братом.

Понимание пришло постепенно, но неумолимо. Теперь даже занятия с лучшими волшебниками, которые обучали её искусству владения даром, не могли отвлечь Сару от мыслей о брате. Однажды, когда Эвон в очередной раз пришёл домой поздней ночью, Сара кинулась к нему и, словно пулю, выпалила фразу о том, что любит его. Эвон немного удивился, а потом со всей силы сжал Сару в своих объятиях, потрепал по волосам и, витая где-то в облаках, сообщил о том, что тоже очень-очень её любит. А потом, как всегда, ушёл в свою комнату, оставив Сару наедине с печальными мыслями.

Сейчас Сара понимала, что неправильно преподнесла Эвону свои чувства. Но тогда она больше не посмела заговорить об этом, и просто наблюдала за тем, как Эвон отдаляется от неё. Она даже привыкла к едва уловимому запаху сладких духов, который улавливало её обоняние каждый раз, когда Эвон возвращался домой. И ей было обидно от того, что брат не замечал, что она, Сара, тоже уже не девочка. Как бы она ни старалась выглядеть привлекательно, какой бы макияж ни делала, какую бы одежду ни надевала, Эвон по-прежнему относился к ней, как к своей младшей сестре. При взгляде на неё в глазах Эвона ни разу не вспыхнул тот огонёк, которым горели его глаза после возвращения с ночных свиданий.

Когда отец сообщил Саре, что Эвон отправляется на поиски Наследника, Сара чуть не сошла с ума. Она всеми правдами и неправдами старалась повлиять на решение совета, но её старания оказались напрасными. Тогда она дёрнула за другую веревочку: Сара выставила свою кандидатуру в качестве волшебницы, которая должна будет сопровождать группу в параллельном мире. Отец был в бешенстве, но не мог запретить ей пробовать свои силы в начавшейся гонке. Сара была наравне со своими соперниками, а кому-то даже уступала в проявлении волшебного мастерства, но физически ей не было равных. Совет одобрил её кандидатуру, и никто уже не мог повлиять на принятое решение. Всё это время Сара наивно полагала, что она сама добилась нужного результата. Оказывается, это заслуга Марии.

Саре стало обидно. Неужели она никогда ничего не добьётся сама? Она всегда стремилась быть похожей на Эвона, мечтала стать сильной и уверенной. Она старалась не уступать ловкости Олли и мудрости Марии. Саре казалось, что в параллели Эвон стал относиться к ней по-другому. Он разговаривал с Сарой так же, как с Марией и Олли, доверял важные дела и гордился тем, с какой лёгкостью она с ними справляется. Сара старалась изо всех сил, чтобы быть со всеми на равных. Она хотела, чтобы Эвон, наконец, увидел в ней женщину.

Неужели её самостоятельность была лишь видимостью и Эвон продолжал опекать Сару и на Земле? Похоже, она навсегда останется для него младшей сестрёнкой. Вероятность того, что всё это время она была обузой, уколола Сару в самое сердце.

– Сара, ты сильно повзрослела, – произнесла Мария, опровергая мысли волшебницы. – Я всегда знала, что в тебе скрыт огромный потенциал. Именно поэтому я настояла на твоей кандидатуре. Именно поэтому сейчас я требую от тебя того, чего никогда не посмела бы просить у других.

– Как Эвон связан с Верой? – с полными слёз глазами спросила Сара.

Сердце предсказательницы сжалось. Она видела надежду, которая всё ещё горела в душе юной волшебницы. Нет, Мария не скажет ей всего. Когда Сара примет дар предсказательницы, то всё увидит сама. Сейчас Мария скажет ей лишь то, что действительно важно.

– Аура Эвона меняется вместе с аурой Веры. Они бледнеют одновременно. А когда аура Веры яркая, аура Эвона краснеет. Ты понимаешь, что это значит?

Сара часто заморгала, смахивая слезы.

– Как? – поразилась волшебница.

Являясь старшим сыном королевской семьи, когда-то Эвон был наследником престола и превосходным волшебником. Однажды он должен был жениться на принцессе соседнего государства и объединить тем самым большие земли, укрепив и без того мощную экономику страны. Эта политическая линия готовилась на протяжении нескольких поколений, и родители Эвона с самого детства готовили мальчика к тому, что он станет управлять несокрушимой страной.

По правде сказать, на подсознательном уровне Сара знала, что Эвона не вдохновляла такая перспектива. Его всегда тянуло на волю, туда, где не было правильных архитектурных форм и изысканных манер. А отец чересчур строго воспитывал сына и часто ругал его за то, что с легкостью сходило с рук его младшему брату Золану. Тем не менее, правила не позволяли унаследовать престол Золану, что, по мнению последнего, было несправедливо. Золан, в отличие от Эвона, не брезговал роскошью и был падок до власти.

Порой Саре казалось, что мама сочувствует Эвону. Она знала, что перспектива правления огромной державой удручает сына. Он слушал отца и соглашался с законами, но внутри юного волшебника бушевало пламя протеста. И однажды оно вырвалось на волю.

В двадцать один год Эвон влюбился. Впервые, по-настоящему. Молодая особа, дочь небезызвестного в стране адвоката, завладела сердцем наследника престола. Пять месяцев влюбленные тайно встречались, пять месяцев Сара наблюдала за тем, как брат каждый вечер тайно покидает свои апартаменты и возвращается домой глубокой ночью. Тогда Эвон впервые спросил отца, насколько гибок закон. Он рассказал родителям о своей любви и попросил об отмене помолвки с Аилин.

Отец пришёл в ярость.

– Твой сын неблагодарен! – прогремел он на весь дворец.

– Так пускай Золан унаследует трон! – защитилась мама, но отец уже захлопнул за собой дверь, извергая ругательства.

Адвоката и его семью выслали из страны. Эвону запретили покидать пределы дворца. И хотя с одной стороны Сара понимала, какие убеждения заставили отца так поступить, она удивлялась тому, что он не воспринял чувства Эвона всерьёз и, зная характер сына, пошёл на такие меры.

В течение нескольких недель Эвон вёл себя прилежно, и отец не мог нарадоваться тому, что сын наконец-то взялся за ум и осознал свою ошибку, но Сара понимала, что это лишь затишье перед грозой. Накануне новогодних праздников дворец сотрясся, как будто началось извержение вулкана. Когда толчки закончились, Сара услышала разъярённые крики отца и нервные причитания матери. Словно ошпаренная, девушка помчалась в апартаменты Эвона и увидела там Золана, своего второго названого брата. Вокруг юношей образовалось облако, которое стремительно кружилось золотой пылью от запястий Эвона к груди Золана. Всё происходило так стремительно, что Сара не поняла, в какой момент золотой вихрь исчез, а Эвон опустился на колени.

Как следует всё взвесив, отец не стал отрекаться от сына. Отказавшись от своего дара в пользу младшего брата, Эвон подарил тем самым стране нового наследника, не просто волшебника, а белого мага. Теперь союз с соседним государством становился ещё выгоднее, чем прежде. Семья адвоката была реабилитирована, Эвон сделал возлюбленной предложение руки и сердца. Сара почти смирилась с тем, что навсегда останется для Эвона младшей сестрёнкой, когда узнала, что Есения отказала Эвону. Для Сары до сих пор оставалось загадкой то, что могло произойти между молодыми людьми, но она не смела залезать в чужую душу.

Боль Эвона превратилась в её боль. Сара не знала, как вести себя, не понимала, что должна делать и говорить. В конце концов она снова стала для Эвона напарником и лучшим другом. Она попросила Эвона обучить её искусству владения холодным и огнестрельным оружием, изучала приёмы самообороны, а Эвон с головой уходил в их занятия. Их творческий союз был нерушим, пока однажды в резиденцию Биртона не пришла Мария и не сообщила весть о том, что хрустальный шар снова появится в их мире.

Мария хитро улыбнулась Саре, вернув её в реальность.

– Держу пари, что аура Эвона снова может стать красной.

– Вряд ли Эвон хочет снова стать волшебником, – словно сама себе возразила Сара.

– Боже мой, Сара, важно совсем другое! – разозлилась Мария. – Я даю тебе шанс спасти Эвона! Как ты не понимаешь?

Сара закусила губу. Мария сказала ей два варианта будущего, и аура Эвона яркая (да ещё и красная!) лишь в случае хаотичного рассеивания магической энергии по миру.

– Я не могу так поступить, – глухо прошептала Сара.

– А ты и не посмеешь! – прошипела Мария. – Я даю тебе шанс попытаться увидеть ещё один возможный путь. Такой, где энергия будет заключена в сосуд, и Эвон останется жив.

– Эта дорога существует? – с надеждой спросила Сара.

– Не знаю, – честно призналась Мария. – Попробуй его найти. Но, учти, – Мария с силой вцепилась в запястье волшебницы, – если ты не сможешь разглядеть за вуалью времени ничего нового, ты не имеешь права дать волю чувствам! Магия должна быть заключена обратно в шар.

В горле Сары застрял комок. Вернуть магию в шар – их главная цель. Но тогда Эвон умрёт. Как? Почему? Каким образом смерть Эвона связана с гибелью Веры? Сара обязана найти выход! Она сделает всё, чтобы Эвон жил!

– Я согласна, – тихо сказала волшебница. – Мария, я готова принять твой дар.

Жизненные силы вытекли из Марии вместе с её даром. Сару всё ещё колотила мелкая дрожь, когда на грохот прибежали Эвон и Вера. Увидев на запястьях Марии два аккуратных свежих шрама, а в лёгком дыхании Сары небывалую энергию, Эвон побелел.

– Что ты наделала?! – проорал он и схватил Сару за плечи. – Что ты натворила?! Зачем?!

Эвон стал трясти Сару, задавая один и тот же вопрос, но та не реагировала. Наконец Эвон отпустил волшебницу и отступил на шаг, в ярости сжав кулаки.

– Сара, тебя казнят, – безнадёжно прошептал он.

«Ну, конечно же, казнят,» – подумала Сара. Предсказатели знают будущее, но не могут на него влиять. А у неё, у волшебницы, есть такая сила. Верховные маги не позволят ей жить. Вот только Саре теперь всё равно.

Она ненавидела Марию. Она задушила бы её голыми руками, если бы только та уже не была мертва. Сара не хотела знать, не хотела видеть. Она отказывается это принимать.

Но дыхание чужого дара, которое молодым жаром пылало в её крови, не обманывало. Вот она, дрожащая ниточка от сердца к сердцу. Ещё совсем тоненькая, но такая прочная. Они ещё сами не подозревают о её существовании. Боже, как же это больно!

– Я сделала это ради тебя, – прошептала Сара и в отчаянии припала ртом к губам Эвона. Когда Эвон так и не ответил на внезапный поцелуй, Сара отстранилась от него и, закусив губу, побрела прочь. Эвон в смятении смотрел ей вслед, с горечью осознавая, что его младшая сестрёнка никогда не относилась к нему как к брату.

Когда земля сотряслась так, словно кто-то выворачивал её изнутри, Эвон, будто ошпаренный, метнулся на берег. Вера едва за ним поспевала. Открывшаяся картина озадачила девушку.

Почти у самой воды лежало бездыханное тело Марии. Её глаза были открыты, губы застыли в едва заметной улыбке. Сара, поражённая, пристально уставилась на Веру и Эвона. Что-то в волшебнице изменилось, но Вера никак не могла уловить суть.

Реакция Эвона напугала Веру. Почему он так взбешён? Он тряс волшебницу с такой силой, что Вере казалось, что голова волшебницы вот-вот отвалится.

Когда Сара поцеловала Эвона, в груди что-то ойкнуло. Вера почувствовала странное облегчение от того, что Эвон не ответил на порыв девушки. Тогда Сара отвернулась и, яростно посмотрев на Веру, ушла.

Вера подошла к телу Марии, стараясь стереть из памяти последний взор Сары. Что могло вызвать в ней такую агрессию? Вера обязательно спросит об этом волшебницу, но сначала нужно проститься с Марией.

Вера заострила вниманье на внешности покойной. Вглядываясь в черты её лица, она пыталась понять, что здесь произошло. Ей стало жалко предсказательницу. Мертвая, Мария выглядела очень маленькой и уязвимой. Она хорошо держалась при жизни, а какие силы помогли ей протянуть почти сутки после ранения, оставалось для Веры загадкой.

Вера взяла шершавую ладонь женщины и сжала её пальцы, выражая сочувствие. Она понимала, что Марии больше нет, но Вере казалось, что этот простой жест должен каким-то образам поведать Марии о её скорби.

На внутренней стороне запястья предсказательницы Вера увидела свежий шрам. Она разглядывала узкую нить повреждённой кожи, сопоставляя шрам предсказательницы со шрамом Эвона. На второй руке Марии был точно такой же шрам. Тогда до Веры стало медленно доходить. Она посмотрела на волосы предсказательницы. Мария была седой от корней до кончиков. Только теперь посреди её седины появились локоны, имеющие белоснежный цвет.

Вера обернулась к Эвону. Всё это время парень безмолвно за ней наблюдал.

– Мария передала свой дар Саре, – сказал он. – Я должен её похоронить.

Вера вспомнила, что рассказал о себе Эвон. Ей всегда казалось, что он особенный. Его внешность, манера поведения. Но Вера хотела верить, что Эвон принял дар, а не отказался от него. А он отрёкся от того, что было дано природой. Его сила. Его сущность. Вера очень хотела узнать, что подтолкнуло Эвона на этот шаг, но не решалась спросить. Этот поступок не укладывался у Веры в голове.

В животе заурчало. Вера наспех зажевала бутерброд и решила побродить по окрестностям в поисках какой-нибудь другой пищи, но потерпела неудачу и вернулась к берегу.

Эвон захоронил Марию.

– Скоро будет живая зона, – сказал он, вытирая лоб. – Там можно будет подстрелить кролика или куропатку. В бутербродах мало энергии.

Вера кивнула.

– С тобой всё в порядке? – спросил Эвон.

– Всё хорошо. Мы ведь спешим?

Эвон кинул на могильный холм последнюю горсть песка.

– Идём, – он отряхнул руки и изучил горизонт. Солнечный диск скрылся почти на половину.

Шли молча. Сара держалась обособленно. Приняв дар предсказательницы, она казалась Вере недосягаемой. Повзрослев в одночасье, волшебница обрела знание, и Вера подозревала, что это что-то важное.

Вера тайком приглядывалась к Эвону. Молодой человек был погружён в свои мысли, Вера уже узнавала такое выражение его лица, когда губы складывались в тонкую линию, а на лбу появлялись мелкие морщинки.

Интересно, Эвон был сильным волшебником? Какой мощью он владел? Вера представила, как с его рук срывается огонь, а тело пружинит в боевом танце. Она буквально видела капли пота на его лице, стальной блеск в синих глазах, приподнявшиеся уголки губ в незаметной улыбке. Вера смотрела на Эвона и не верила, что в этом прекрасном сильном теле больше нет того, что должно было принадлежать ему по праву. Она хотела подойти к нему и обнять. Пожалеть. Спросить, что заставило его так поступить. Какое странное желание.

Живой зоной оказался редкий бордовый лес. Ни одного дерева Вера не узнала, почву застилала опадающая мокрая листва. Лес был переполнен звуками. Насквозь пропитанный сумерками, в алом свете заката он казался сказочным.

Вдыхая влажный воздух, Вера осторожно вступала на покрывающий землю ковёр из листьев, дивясь его упругости. Ей казалось, что под ногами не земля, а пружина, и стоит Вере подпрыгнуть, как её начнет подкидывать вверх-вниз без остановки.

Эвон шёл впереди, прокладывая путь. Он двигался мягко и грациозно, словно хищник, выискивающий жертву. Прислушиваясь к лесному шёпоту, он реагировал на любой, даже самый тихий звук.

Вера стала подражать Эвону, и неожиданно до неё дошло, что Эвон охотится. Девушку заинтриговала эта игра. Следуя за парнем на расстоянии двадцати метров, Вера шла по его следам, прощупывая взглядом горизонт и принюхиваясь.

С каждым шагом она увлекалась всё больше. Слыша чьё-то рычанье, Вера представляла, что это пантера. Тогда девушка начинала идти с кошачьей грацией, воображая себя хищницей. Если кто-то шипел, Вера припадала к земле и начинала извиваться, словно змея. Любой свист манил её в небо. Вере было так хорошо и легко, что она слышала музыку. Музыку природы. Играли листья, играл ветер. Весь лес был живым, и Вера стала его центром.

Прогремел выстрел, и Вера рухнула на влажную листву.

– Вера!

Эвон бил девушку по щекам.

– Очнись! Вера!

Девушка разлепила глаза. На высоте метров шести на обломленном сучке висел клочок ткани от её спортивных штанов. На правом бедре Вера обнаружила кровоподтёк.

– Я что, упала? – не поверила Вера.

– Цела? – поинтересовалась Сара. Вера так давно не слышала её голоса, что не сразу сообразила, что нужно ответить. В руках волшебница держала мёртвую лису.

– Предлагаю перекусить.

Сара сделала непонятный жест, и перед ними возникла куча хвороста. Потом волшебница что-то прошептала, и вспыхнуло яркое пламя. Эвон выпотрошил её добычу.

– Сара, а почему ты убила лису выстрелом? – спросила Вера. – Ты могла бы воспользоваться своими магическими способностями.

Сара пожала плечами.

– Ни к чему тратить силы дара, если можно справиться так.

– А костёр?

Сара посмотрела на Веру так, словно та была несмышленым подростком.

– А сколько бы ты потратила времени на разведение костра из сырого хвороста?

Вера различила в тембре голоса Сары знакомый акцент. Когда-то так разговаривала Мария, отвечая на вопросы, ответ на которые был очевидным.

– Понятно, – буркнула Вера и села поближе к огню.

Пламя завораживало. Верины мысли неуклонно возвращались к Эвону. Он совсем не похож на Вадика. У них нет ничего общего. Так почему ей хочется, чтобы Эвон был рядом? А их вынужденный поцелуй до сих пор горел у девушки на губах.

При воспоминании о Вадике сердце болезненно сжалось. Это была скорбь, вина, обида, недосказанность. А ещё ужасающая картина его гибели, где Эвону досталась роль палача.

Вера понимала, что Мария и Эвон разбираются в магии и не врут о том, что Вадик был на тот момент уже мёртв. Да и рана на его безжизненном теле подтверждала их слова.

Но понимать – не значит признать. И чем сильнее Верина душа привязывалась к Эвону, тем больнее сжималось её сердце. Тем громче звучали в её голове интонации последней фразы Вадима.

– Райен жив? – спросила Вера, пока Эвон насаживал лисицу на самодельный вертел.

Сара косо посмотрела на Веру, словно та снова спросила что-то несуразное, а Эвон отреагировал спокойно.

– Райен самый великий и древний колдун нашего времени, – пояснил молодой человек, проверяя, насколько надёжно тушка держится на прутьях. – Никто точно не знает его возраста. Многие даже не помнят, как он выглядит, потому что Райен очень давно не покидал пределы своего замка. Тем не менее, к его мнению и советам прислушиваются и не смеют пренебрегать ими. Ты знаешь, мы рассказывали, что перемещающее заклинание было разработано именно им.

Вера кивнула. Девушка пыталась найти связующую нить между тем, что сейчас услышала от Эвона, и тем, что перед смертью сказал ей Вадик. У неё ничего не получалось, и Вера пришла к выводу, что это оттого, что она не знает, от чего именно её должен спасти этот самый Райен. И судя по всему Вере не расскажут об этом, пока она не доберётся до Святой Земли. Похоже, продолжать этот разговор нет никакого смысла.

– А почему ты спрашиваешь? – насторожилась Сара.

Вера наигранно улыбнулась и неопределённо пожала плечами:

– Просто так.

Вера опустила глаза и принялась разжёвывать предложенный Эвоном кусок мяса. К её удивлению, было очень вкусно, и даже отсутствие соли не повлияло на аппетит.

Проглатывая мясное лакомство, Вера поймала на себе задумчивый взгляд Эвона.

– Что? – пробубнила она, запивая мясо водой.

– Как ты это сделала?

– Что сделала? – не поняла Вера.

Эвон продолжал изучать девушку. Её сердце взволнованно заколотилось.

– Это одна из способностей эльфов, – пояснил он. – Твой род чувствует душу природы. Ты слилась с лесом в духовном танце. Вообще-то это должно было произойти только на Святой Земле.

Вера пожала плечами.

– Не знаю. И не танцевала я вовсе. Просто дала волю фантазии.

Девушка улыбнулась, а потом задумалась.

– Хочешь сказать, я на самом деле залезла на ту ветку? – не поверила Вера.

– Залетела, – поправил Эвон. Заметив Верину растерянность, он хохотнул.

– А ты думала, что твои крылья для красоты?

Девушка смутилась и покраснела.

– Если честно, я думала, что в них заключено бессмертие, – смущаясь, призналась она.

Брови Эвона поползли вверх.

– Ты не бессмертна, – возразил он. – Просто у тебя замедлен обмен веществ. Поэтому ты стареешь медленнее, чем простые люди. Но твоё тело так же уязвимо, как и моё.

Разочарование не укрылось в миндальных глазах. Смешавшись со смущением, оно разрисовало Верино лицо красками невинности и доверчивости.

В очередной раз Эвон почувствовал себя мерзавцем. Как он мог допустить, что эта девушка до сих пор не знает о том, что её ждет? И как теперь после всего случившегося Эвон скажет ей об этом? Он увяз в этой подлой трясине уже с головой и с тяжёлым сердцем ожидал момента, когда Вера посмотрит на него не украдкой, а открыто и с ненавистью.

Сара хлопнула в ладоши, и костер погас.

На сытый желудок настроение Веры немного улучшилось. Она шла по лесу, всматриваясь в яркие переливы листвы. Потом Вере захотелось спать. Жидкая энергия, питающая молодой организм, закончилась, и рефлексы завладели телом.

Дорога вывела к оврагу. Словно таинственный остров, он был окутан густым туманом. Корни вековых деревьев сползали вниз, как щупальца огромного осьминога. Кое-где на склонах виднелись слои плесени.

– Сара, ты можешь рассеять туман? – попросил Эвон.

Волшебница нахмурилась:

– Тебя что-то настораживает?

– Здесь тихо.

Озабоченность Эвона передалась Вере, сон как рукой сняло. У оврага действительно была зловещая тишина. Сказочный лес, переполненный живыми звуками, остался позади.

– Я попробую, – согласилась Сара.

Вере не понравилась эта идея. Что-то подсказывало ей, что это место не любит, когда нарушают его законы.

– Давайте его обойдём, – предложила Вера. Тревога нарастала сильней.

– Сначала посмотрим, что внизу, – возразила волшебница. – Овраг слишком большой, чтобы тратить время в обход.

Вере нечего было сказать. Сара принялась нашептывать заклинанье, но туман не сдвигался. Тогда волшебница решила подойти ближе.

– Не ходи туда, – забеспокоилась Вера, но Сара уже вплотную подошла к белой стене. Вытянув вперед руку, девушка коснулась тумана. Белое марево стало неохотно расползаться.

Эвон подошёл к волшебнице. Его цепкий взгляд пытался уловить любую мелочь, выплывающую из-за пелены. Но за одним слоем тумана был точно такой же слой. Словно густая вата, он обволакивал землю, не подпуская чужаков.

– Пойдём вслепую? – поинтересовалась волшебница.

Эвон колебался, но диск солнца настойчиво опускался вниз.

– Я иду первым. Вера за мной.

У Веры не было ни малейшего желания погружаться в белую неизвестность, но выбора не было. Они стали медленно спускаться по склону. Переплетённые корни вековых деревьев образовывали подобие лестничных ступенек. Пахло сыростью.

Вера наступила на что-то скользкое. Это что-то зашевелилось и с шипением уползло из-под ног. Туман делал видимость практически нулевой, но Вера догадалась, что это был за гад. Сглотнув, девушка стала двигаться ещё медленнее, осторожно вступая на импровизированные ступеньки.

Склон стал более крутым. Теперь, чтобы не покатиться кубарем вниз, приходилось держаться за выступающие корни деревьев. Взявшись за очередную ветку, Вера почувствовала под пальцами шевеление. Когда «корень» зашипел, она в ужасе швырнула его в сторону и потеряла равновесие. Сара хотела ухватить Веру за руку, но не успела, и Вера покатилась вниз, увлекая за собой Эвона.

Хорошенько обив бока, они приземлись на влажную листву. Вера подняла голову, но наверху ничего не было видно.

– Эвон, – тихо позвала она. – Ты где?

– Здесь. – Эвон взял Веру под локоть. – Не сильно ушиблась?

– Нет, – соврала Вера. – А ты?

– Эвон! – голос Сары звучал где-то далеко. – Вы в порядке?

– Да, – отозвался Эвон, отряхивая прилипшие листья.

– Я сейчас спущусь! – пообещала волшебница.

В тишине было хорошо слышно, как под ногами волшебницы трещат старые ветки и оседает листва.

Поблизости что-то хрустнуло. Зашуршали листья.

– Сара? – не поверила Вера. – Это ты?

– Тише! – приказал Эвон и прижался к Вере спиной. – Внимательно смотри под ноги.

Вера достала лазер и, с силой сжав его рукоятку, стала вглядываться в белое марево над слоем гнилых листьев. Когда глаза уловили движение, она пришла в ужас. Скрытый под листвой, к ногам подполз огромный чёрный змей. Его чешуя шевелилась под мощными кольцами мышц.

Раздалось протяжное шипение. Змей вынырнул из-под лиственного покрова и с огромной скоростью несколько раз прополз по кругу, демонстрируя своё неуязвимое тело. Опёршись на конец хвоста, рептилия вытянулась в воздух и грозно зашипела, готовясь к атаке.

Вера выстрелила в змея одновременно с Эвоном. Гад молниеносно кинулся к земле. Нырнув между Верой и Эвоном, он сшиб девушку с ног, и Вера упала, выронив лазер. Змей обвился вокруг Эвона, сжав его в плотном кольце своих мышц. В ужасе Вера лихорадочно пыталась нащупать на земле оружие, но напрасно.

Вспышка яркого света озарила пространство и врезалась в старое дерево, испепелив его. Сара выругалась и запустила в гадюку очередной огненный шар, но он взорвался на полпути.

– Не буянь, волшебница, – попросил ласковый женский голос. – Мой малыш не причинит никому зла. Если только я этого не захочу.

Туман задрожал и начал медленно стекаться в одну точку, вырисовывая женский силуэт. Когда дым материализовался, Вера увидела стройную бледнолицую девушку с бескровными синими губами и длинными волосами молочного цвета. Волосы доходили до земли и незаметно перетекали в туманное марево. Такого же цвета было платье. Оно, как и волосы, было длинным и превращалось в молочную дымку.

– Меня зовут Асоль, – представилась девушка. – Я хозяйка этого леса.

– Отпусти его, – холодно отрезала Сара, – или я превращу твоего питомца в груду пепла.

Асоль укоризненно покачала головой.

– Сара, как же ты это сделаешь, не задев Эвона? – грустно поинтересовалась она. – Ну, попробуй, если хочешь.

Асоль улыбнулась и подплыла к волшебнице. Словно змея, её туманное тело обвилось вокруг Сары. Молочные руки девушки коснулись волос волшебницы.

– Так-так, интересно, – Асоль довольно гладила Сару по волосам. – Как же ты не увидела опасности, предсказательница? Скажи, чья аура сейчас бледна? Твоя?

Сара молчала.

– Его? Или, может быть, её?

Асоль исчезла и тут же материализовалась возле Веры. Девушка почувствовала холод, когда Асоль обвилась вокруг её тела.

– Ты зря понадеялась на свои силы, волшебница. Этот лес принадлежит мне. Здесь живут и умирают только по моей воле.

– Что тебе нужно?

Асоль сползла с Веры и подплыла к змею. Она погладила его по чёрной чешуе, и рептилия слегка ослабила хватку. Эвон судорожно вздохнул.

– Я не собиралась вас трогать, – грустно призналась Асоль. – Но вы нарушили два лесных закона.

Она снова материализовалась возле Веры.

– Ты воспользовалась моим правом.

По спине побежали мурашки. Вера догадывалась, о чём говорит Асоль.

– Я не хотела, – оправдалась Вера. – Это вышло случайно.

– Знаю, – перебила она. – Но это так. Ты подчинила себе мой лес, став его частью. Это неприятно.

Асоль улыбнулась.

– Не бойся. Я не стану сильно сердиться, если и ты поделишься со мной своим правом.

– Каким?

– Памятью. Видишь ли, – пояснила Асоль, – мне здесь ужасно скучно.

Она поджала губы и печально продолжила:

– Я знаю судьбы всех живых тварей этого леса. Их страхи, радости и печали. А гостей, как понимаешь, у меня не было уже очень давно. Мне всё надоело. Если ты поделишься со мной своими воспоминаниями, я проживу ещё одну жизнь. Это совсем несложно.

Вера нахмурилась.

– Пожалуйста, – протяжно попросила Асоль.

– Вера, не надо, – прохрипел Эвон. Асоль нарисовала указательным пальцем в воздухе круг, и змей усилил хватку.

– Если ты не согласишься, он умрёт, – просто сказала она.

Вера испугалась и неуверенно кивнула.

– Вот и славненько, – радостно промурлыкала Асоль.

Вера почувствовала, как туман проникает в её тело, расплываясь по венам холодным ветром. Стало трудно дышать. Колючие щупальца подбирались к мозгу, плавно обхватывая каждую клеточку. Потом память яркой вспышкой швырнула Веру в прошлое, помещая в тёплое чрево матери. Картинки вихрем засверкали перед глазами. Вера в садике. Огорчение от первой двойки. Вера на курорте. Новый дом. Поссорилась с лучшей подругой. Пробует сигарету. Первый поцелуй. Вера получила права, поступила в институт…

Калейдоскоп событий закружил девушку, окуная в букет переживаний и чувств, словно в первый раз. Когда Асоль выудила трагическую гибель семьи, Вера заплакала. Она снова почувствовала растерянность и боль. А потом злость и бесконечное чувство страха. Вера заново пережила ночи, наполненные желанием вперемешку с отвращением, долгие и бессонные. Больничная палата и озадаченные физиономии врачей. Радость от того, что она была с Вадимом и боль его утраты. Мария, Сара, Эвон… Переходя реку, теперь Вера могла кричать. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Асоль вышла из её сознания.

Асоль озадаченно вгляделась Вере в лицо. Потом она подплыла к Эвону и коснулась своими обескровленными губами его рта. Нахмурившись, она без предупрежденья снова коснулась Вериного сознанья и выудила из памяти их с Эвоном поцелуй.

– Бедная девочка, – с сожаленьем произнесла Асоль, покинув Верин разум. – Не обманывай себя. Это был не он.

Заметив Верино замешательство, Асоль довольно засмеялась.

– Ты даже не представляешь, какой бесценный опыт мне подарила, – с улыбкой произнесла она и закружилась над поляной призрачной дымкой.

– Раскрой свои глаза, сестра! – голосом Жанны нараспев протянула Асоль.

Вера похолодела.

– Что тебе ещё нужно?

– От тебя ничего.

Асоль захохотала и обвилась вокруг Сары.

– Ты убила моё дитя, – грустно шепнула она. – Сара, теперь мне придется убить тебя.

Асоль сползла с волшебницы и щелкнула пальцами. Змей оставил Эвона и заключил в свои смертельные объятия Сару. Волшебница болезненно поморщилась.

– Асоль! – Эвон держался за правый бок. – Не будь дурой! Зачем тебе выполнять чужую работу?

Змей ослабил хватку.

– Ты знаешь, какая судьба ожидает волшебницу с даром предсказателя!

Асоль задумалась.

– Тогда, может быть, отдашь мне её? – дерзко поинтересовалась она, ткнув в Веру пальцем.

Эвон презрительно улыбнулся:

– Она эльф. И очень скоро выполнит свою миссию. Я был о тебе большего мнения, Асоль.

Змей с силой отшвырнул волшебницу в сторону и захватил в свои тиски Эвона. Асоль материализовалась напротив его лица.

– Значит, ты готов отдать свою жизнь за чужой грех? – поинтересовалась она. – Какое благородство!

– Эвон, заткнись! – прорычала Сара. – Асоль нужна я, а не ты!

Асоль не обращала внимания на волшебницу. Вере стало тошно. Это прекрасное чудище вывернуло наизнанку её душу, а теперь мучает Эвона.

– Асоль, я не доберусь до Святой Земли без Эвона!

Голос Веры не дрогнул, и она ощутила уверенность.

– Если ты сейчас его убьёшь, я умру. Тогда погибнут все. И твой лес. И ты вместе с ним. Отпусти нас, и останешься жить.

Асоль засмеялась.

– Милочка, ты знаешь, сколько мне веков? Порой жить очень грустно.

Эвон закашлял, и змей ослабил тиски.

– Асоль, – прохрипел Эвон, – как только Вера исполнит свой долг, я вернусь к тебе.

Асоль подозрительно на него посмотрела.

– Хороший ход, – призналась она. – Что ж, я умею ждать. Кроме того, я облегчу тебе задачу.

Змей выпустил Эвона и исчез. Асоль туманной стрелой прошла сквозь Эвона, оставив на его груди небольшой белый круг.

– Как только магия будет заключена в шар, ты превратишься в туман, – пообещала она и исчезла.

Глава 11

Сара была разгневана.

– Зачем ты это сделал? Чёрт, Эвон, ты хоть понимаешь, что тебя ждёт?

– Это мой выбор.

– Ну да, конечно, – Сара нервно хихикнула. – Простите.

Девушка подошла к Вере и ткнула пальцем ей в грудь. Потом, завороженно смотря на свой палец, она подошла к Эвону и так же ткнула его.

– Знаешь, теперь я поняла. Ты давно уже всё решил, не так ли? И вот подвернулся такой удобный случай.

Сара обхватила руками голову.

– Боже, Эвон, я не узнаю тебя!

– Прекрати! – сорвался парень. – Или я вытащу из тебя этот проклятый дар, даже если мне придется выпотрошить тебя на глазах у Веры!

– Идиот, – прошептала волшебница, её глаза слезились.

Сара пошла на закат. Вера смотрела ей вслед. В ушах гремело обещание Асоль.

– Эвон, Сара права, – тихо сказала Вера. – Мы должны что-то сделать. Так нельзя, должен быть выход.

За видимым спокойствием Вера сдерживала панику. Страх за жизнь Эвона обрушился снежным комом, и от этого кома леденела душа.

– Не надо ничего делать, – устало отмахнулся Эвон. Он коснулся кончиков Вериных ушей и улыбнулся:

– Ты знаешь, что ты самый прекрасный эльф из всех возможных?

Вера сквозь слёзы спросила:

– А ты видел других эльфов?

– Нет. Но в исторических томах есть достаточно чётких портретов лидеров твоей расы.

– Даски и Наила?

– Откуда ты знаешь? – удивился Эвон.

– Лес рассказал.

– Что ещё он тебе сказал?

– Не помню, – честно призналась Вера. – Просто, когда ты заговорил о лидерах, в моей голове всплыли имена. И я точно знаю, что о них я узнала от леса.

– Возможно, на Святой Земле ты узнаешь ещё больше. Идем, – Эвон ласково дотронулся до Вериной щеки, смахнув слезинку. – Не расстраивайся, всё идет своим чередом.

Странно видеть, как за белым песком чёткой линией начинаются заросли высокой осоки. Трава размеренно колосилась под ленивыми порывами ветра, то припадая к земле, то вытягиваясь к тёмному небу. Сочная зелень завладела огромной территорией, было сложно понять, насколько велика долина.

Сара, как обычно, попыталась прощупать пространство с помощью магии. По сморщенному носу волшебницы Вера поняла, что ничего толкового она не выглядела. А когда Сара вплотную подошла к границе долины, мощный поток воздуха подхватил её и забросил в самую гущу травы.

Девушка исчезла.

– Сара! – позвал Эвон.

Ответа не последовало.

– Где она? – Вера упрямо всматривалась вдаль, но не могла обнаружить волшебницу. Каждый раз, когда ей казалось, что она видит копну рыжих волос, оказывалось, что это всего лишь блик заходящего солнца.

– Что будем делать?

Эвон пригладил растрепавшиеся волосы. Он тревожно прощупывал взглядом долину.

– Надо идти.

– Это плохая идея, – поморщилась Вера. Она очень-очень не хотела приближаться к долине. Необъяснимый страх не давал сдвинуться с места.

– Я не хочу.

Эвон облизнул губы. Его руки легли на хрупкие плечи.

– Мы должны. Обещаю, я буду рядом.

В глазах Эвона отразился Верин страх. Он сжал пальцы с такой силой, что Вера подумала, что на её плечах, скорее всего, через несколько часов выступят синяки. Эвон поспешно опустил руки, но Вера не позволила ему отстраниться и взяла парня за руку. Чувствуя пульс друг друга, они медленно подошли к траве.

У самой границы тёплый ветер подхватил их и унёс в небо. Воздушные вихри крутили, то поднимая, то опуская. Пару раз они проваливались, словно авиалайнер в воздушной яме. Дыхание перехватывало, а молекулы кислорода материализовались и пузырились вокруг, как газировка. Вера неизбежно проглатывала пузырьки, и голова кружилась от переизбытка свежего воздуха. В конце тряхнуло так, что их с Эвоном пальцы расцепились, и Вера испугалась, что потеряла Эвона. Но, к счастью, воздушный поток уже опускался к земле, и Вера приземлилась в паре метров от него.

Эвон помог девушке встать.

– Сара! – снова позвал он.

– Тише! – Вера вздрогнула от крика Эвона. – Не шуми.

– Возможно, Саре нужна помощь, – возразил он.

Вера помотала головой.

– С ней всё в порядке.

– Уверена?

– Я чувствую долину. Она не убивает.

– Долина – нет, но видения, которые она шлёт, могут быть опасными.

– Эвон, с Сарой всё хорошо. Поверь. А долина не любит шум.

Эвон немного успокоился. Он не понимал, откуда к Вере приходит знание. Вера и сама плохо понимала. Это было похоже на вспышку мысли, которая возникает в голове и становится неизбежно верной.

Они снова взялись за руки. Вела Вера. Интуиция направляла девушку не вперёд, а налево. Вере казалось, что именно на севере заканчивалась долина. Точнее, она была уверена, что долина уже начала свою игру, и в то время, когда казалось, что они идут на запад, на самом деле они двигались как раз на север.

Сердце отчаянно заколотилось, когда оказалось, что Вера была права. В какой-то момент солнечный диск, словно яблоко, покатился по горизонту и оказался напротив путников. А земля, как пластинка, крутанулась вслед за солнцем. Всё случилось так быстро, что Вере закружило голову. Она пошатнулась, и Эвон подхватил девушку. Вера старалась твёрдо стоять на ногах, но земля превратилась в гамак, и Веру шатало из стороны в сторону. Она закрыла глаза, пытаясь найти опору, но голову понесло, и Вера снова рухнула на Эвона.

Девушка открыла глаза. Эвон держал её в объятиях, Вера чувствовала стук его сердца. Он был так близко. Тепло его рук прожигало одежду насквозь и расплывалось по телу томным жаром. Вера не хотела, чтобы Эвон отпускал её. Девушка тонула в синих глазах, желая снова познать вкус его тонких губ.

Вера приподняла голову, и Эвон ответил встречным движением. Когда их губы встретились, Вера испугалась, что умрёт от счастья. Здесь, в тишине, а не в горючем потоке ледяной боли, она познала настоящий поцелуй, который дарил ей самый прекрасный на свете человек.

Когда Эвон оторвался от Вериных губ, девушка испугалась. Ей стало страшно от одной только мысли о том, что больше Эвон никогда так не обнимет её и не поцелует. Вера боялась потерять Эвона. Она возненавидела Асоль всеми силами души.

Эвон ласково погладил девушку по голове.

– Не бойся, всё будет хорошо, – заверил он, когда почувствовал дрожь в хрупком теле.

Но Веру всё равно трясло. Животный страх. Веру уже колотило, а страх всё нарастал. Эвон обеспокоенно огляделся.

– Что с тобой? – зубы девушки колотились, словно от холода. – Здесь никого нет.

– Волки, – выпалила Вера.

– Что?

– Волки. Их много.

Эвон потянулся за лазером.

– Не надо, – Вера остановила его. – Они не причинят нам вреда.

– Тогда почему ты трясёшься? – не понял Эвон.

– Это их страх. Они боятся долины.

Эвон нахмурился. Он всматривался в заросли осоки, но, как и Вера, ничего не мог разглядеть.

– Я не слышал о том, чтобы долина увлекала животных. Кроме того, ни одна тварь не смогла бы преодолеть реку.

Вера развела руки.

– Эвон, они следуют за нами. Не знаю, зачем. Только из-за них я не понимаю, что чувствую я сама.

Эвон задумчиво потер виски.

– В любом случае, мы должны двигаться. Постарайся сосредоточиться.

Вера последовала совету. Страх улетучился, но Вере стало мучительно тошно. Сердце заныло, на душе скребли кошки. Вера задыхалась и была готова вырвать себе все внутренности, лишь бы только не чувствовать такой тоски.

Эвон в ужасе тряс девушку за плечи, но его голос звучал, словно эхо. Вера не разбирала слов. Скорбь сотен животных завладела ею. Внутри выросла дыра, когда Вера поняла, что именно эти чувства настигнут её, когда Асоль выполнит своё обещанье.

Тогда Вера отказалась дышать. Зачем? Уж лучше умереть сейчас, чем потом взвыть от тоски, как волчица. Чем дольше лёгкие не работали, тем призрачней становился Эвон. А потом стало темно. Вера чувствовала, как уходят отголоски печали, и радовалась наступающей легкости.

Как же она устала.

– Мама?

Вера находилась в состоянии невесомости. Это такое чувство, когда тело настолько лёгкое, что кажется, будто ты существуешь отдельно от него.

– Мама!

Вера не верила своим глазам. Мама, красивая и уставшая, ласково гладила её по волосам.

– Тише, – приговаривала она. – Всё хорошо, я с тобой.

Вера хотела встать, но мама мягко удержала её.

– Не надо, – попросила она. – Ты должна отдыхать.

Вера послушалась.

– Папа здесь? – устало спросила она.

– Он скоро придёт, – пообещала мама. – Мы по тебе скучали.

– Я тоже.

Вера закрыла глаза, ощущая себя самой счастливой. Они снова вместе, Вера и её семья. Оказывается, это совсем не страшно, умереть. Вере было спокойно и хорошо.

– Вы не бросите меня? – спросила Вера.

– Нет, – пообещала мама, целуя её руку. – Но и ты должна захотеть остаться.

– Я хочу, – заверила Вера. – Я больше не могу носиться по миру, трясясь от неизвестности. Зачем они выбрали меня? Здесь, рядом с вами, не будет ни страха, ни боли. Почему люди боятся умереть?

Мама грустно улыбнулась.

– Ты не умерла, – прошептала она.

– Тогда почему ты со мной?

– Потому что я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Вера закрыла глаза и провалилась в небытие. Перед глазами мелькали картинки, но их смысл она не понимала и не запоминала. Даже сквозь сон Вера чувствовала мягкое прикосновение маминой ладони к своей руке. Вера не могла поверить своему счастью и так боялась снова оказаться в Сагенте, что не могла заставить себя открыть глаза. А вдруг мама исчезнет?

Сагента. Смысл этого слова постепенно ускользал от Веры, но она чувствовала, что там есть что-то очень важное для неё и родное. Что? Вера сосредоточилась и попыталась выудить из памяти деталь, заставляющую её снова и снова мысленно возвращаться в тот мир, но разум молчал. Только сердце начинало отчаянно грохать по ребрам каждый раз, когда Вере казалось, что она добралась до глубин своей памяти.

– Вера…

Девушка вздрогнула.

– Мама? – позвала она.

– Я здесь, – поспешно отозвалась мама, сжимая Верину ладонь.

– Ты звала меня?

– Нет, – заверила она.

– Я слышала! Меня кто-то звал!

– Вера, успокойся, – взволнованно попросила мама. – Здесь никого нет.

– Вера…

Девушка ахнула. Память о последних днях накрыла её с головой.

– Эвон! – вскакивая, закричала она. – Эвон!

– Вера! – отозвалось эхо.

Вера хотела побежать на зов, но мама вцепилась в её руку.

– Вера, не надо! – взмолилась она. – Останься, прошу тебя! Здесь тебе будет лучше!

– Нет! Ты мертва! Вы все мертвы! Я не хочу!

Мысль о том, что она добровольно могла навсегда остаться в мире мёртвых, сжала душу в холодные тиски.

Вера побежала на закат. Долина была необъятной.

– Вера! – мамин силуэт бледнел, превращаясь в дым. – Вернись!

– Эвон! – звала Вера, сбиваясь с ног. – Эвон!

Ей никто не ответил. Вера пришла в ужас.

– Эвон! Сара!

Эхо монотонно повторяло её зов. Сочная осока насквозь пропитала трико прозрачной росой. Вера металась по просторам, теряя за горизонтом недавние ориентиры и счёт времени. И больше не слышала, чтобы её звали.

– Эвон!

Вдруг Вера больше никогда не увидит Эвона? Девушку охватила паника. Маленьким комочком она подошла к горлу и превратилась в слёзы.

– Эвон, – рыдала Вера. – Где ты?

Долина молчала. Вера без сил опустилась на землю. Уткнувшись лицом в траву, она плакала, беззвучно повторяя любимое имя.

Кто-то негромко засмеялся.

– Сара?

Девушка смотрела на Веру сверху вниз.

– Сара!

Вера вскочила, но Сара каким-то образом отдалилась от неё.

– Сара! Не уходи!

Вера побежала за волшебницей, но расстояние, разделяющее их, не уменьшалось.

– Быстрее, – велела волшебница. – Быстрее!

Вера из последних сил бросилась к Саре. Она продолжала тихо смеяться.

– Вот видишь, – довольно произнесла волшебница, когда Вера сбилась с ног, – ты никогда не сможешь занять моё место.

Вера удивлённо захлопала глазами. Сара содрогалась от хохота.

– Никогда! – вторила она. – Эвон никогда не будет твоим!

Вера невольно смотрела на волшебницу, не понимая причин её веселья. Сара замолчала и, наклонившись к Вере, прошептала:

– Только в мечтах.

Что за бред? Вера разозлилась и оттолкнула волшебницу.

– Где Эвон?

Сара хитро улыбнулась.

– А где ты хочешь, чтобы он сейчас был?

– Где Эвон?!

Сара поманила Веру.

– Смотри, – сказала она, раскрывая свою ладонь, – мама велела тебе кое-что передать.

На ладони у Сары сидел огромный мохнатый тарантул. Она протянула его Вере.

– Бери. Это подарок.

Вера в ужасе отпрянула от волшебницы.

– Бери, бери, – смеялась она. – Мама расстроится, если ты останешься здесь.

Сара бросила паука в девушку, но та отмахнулась. Не достигнув цели, тарантул упал на землю и лопнул.

– Упс, – хохотнула Сара. – Вера, да на тебя лекарств не напасёшься!

Сара принялась забрасывать Веру насекомыми. Когда у ног девушки образовалась кучка мохнатых лапок, Сара начала злиться.

– Не надо играть со мной! – прошипела она. – Твоё место там!

Сара ткнула пальцем на запад. Вера обернулась. Мамин силуэт бледным пятном застыл в воздухе.

– Давай же, беги, – подтолкнула волшебница.

И Вера побежала. Довольный смех Сары эхом расползался по долине. Волшебница ликовала. Мама протянула Вере руки, и девушка нырнула в её призрачный фантом.

– Мама, ты знаешь, как выбраться отсюда? Скажи! – молила Вера, но мама молчала.

– Помоги! Ты знаешь!

Мама ласково смотрела на любимую дочь.

– Вера, успокойся, – попросила она.

В душе девушки поселилась надежда.

– Ты поможешь мне?

Мама улыбнулась и погладила Веру по щеке. Её руки были влажные.

– Что ты делаешь? – насторожилась Вера.

– Прости, доченька, но так будет лучше.

– Что?

Вера хотела отстраниться, но мама не пускала её. Туманная рука сжала Верино запястье и потянула к себе.

– Нет! – сопротивлялась Вера. – Не смей решать за меня! Нет!

Мама посадила на Верин локтевой сгиб тарантула. Насекомое мгновенно прокусило нежную кожу и выпрыснуло яд в вену. Девушка почувствовала, как жгучий сок разбегается по сосудам. Голова закружилась, ноги подкосились. Мама отпустила руку, и Вера села.

– Почему? – прошептала девушка.

Ей что-то ответили, но Вера не услышала. В её голове стальным звоном гудел довольный смех волшебницы. Он прочной паутинкой вплелся в душу, превращаясь в комок ненависти.

– Вот увидишь, все не так страшно, – ободряла Веру Сара, заливаясь победоносным хохотом.

Из последних сил Вера попыталась встать, стремясь вырвать клок рыжих волос, но волшебница стала медленно таять. Её силуэт, бледнея, растворялся в воздухе, а смех становился тише.

– Пока, – Сара помахала рукой и исчезла.

Долина поплыла у Веры перед глазами, превращаясь в жидкий кисель. Клочок солнца бледнел, отливая стеклянным жёлтым светом. Горизонт начал принимать очертанья замкнутого пространства, а воздух материализовался в едкую пыль.

– Эвон, – из последних сил шептала Вера.

Мамин образ становился реальным.

– Он больше не придет. Не надо звать.

Но Вера не могла смириться. Протест и обида разожгли в сердце девушки синее пламя сопротивленья. Она попыталась успокоиться и сосредоточила своё вниманье на акте дыхания. Если она будет дышать, то не умрёт.

Тяжело и неохотно над легкими поднимались ребра. Скрипуче и неприятно расправлял альвеолы воздух. Жар хлынул к голове.

– Эвон! – хрипло кричала Вера. – Я здесь!

– Не надо! – испугалась мама. Она снова стала тускнеть.

Вера не сдавалась.

– Эвон!

Дрожа, она медленно встала. Земля под ногами качалась, превращая долину в гигантские качели. Диск заходящего солнца стал загораться красным.

– Вера…

Сердце отчаянно заколотилось.

– Эвон, где ты?

Мама хватала Веру за руки.

– Не уходи, Вера! Останься со мной! – умоляла она.

– Нет!

– Вера, я здесь…

Вера оглянулась.

– Эвон, я тебя не вижу!

Мама постоянно старалась касаться Веры, отвлекая.

– Смотри на меня! – велел Эвон.

Вера отчаянно вглядывалась в пространство, туда, откуда звал Эвон, но ничего не видела. Потом в воздухе появились едва уловимые очертанья мужской фигуры.

– Вера! – крикнула мама, и девушка автоматически повернулась. Мамин образ сразу стал ярче, а когда Вера оглянулась, мужской силуэт растаял.

– Чёрт! – выругалась Вера. Не оборачиваться!

– Эвон!

– Вера…

Вера побежала навстречу голосу, отбиваясь от маминых холодных рук.

– Вера, не надо, – просила она. – Останься!

Вера не слушала. Падая снова и снова, превозмогая слабость, она шла на зов. Мамин голос становился тише.

– Эвон!

– Вера!

Эвон рывком выдернул девушку из абстракции. Мир приобрёл прежний вид.

– Эвон! – радостно воскликнула Вера, обнимая парня. – Это ты!

Эвон сжал Веру в крепких объятиях.

– Всё хорошо, – успокаивал он, гладя девушку по голове. – Всё хорошо.

Всхлипывая, Вера хотела отстраниться, но тут же снова прижалась к мужской груди, испугавшись, что стоит ей отступить, как Эвон снова исчезнет.

– Гм, – Сара была недовольна. – Может, хватит сопли распускать?

Вера вздрогнула. Сара строго поджала губы, упёршись руками в бока.

– Идём! – велела она.

Вера буквально вжалась в Эвона. Сара нахмурилась.

– Тебе чего там примерещилось? – подозрительно спросила она.

Вера сглотнула:

– Ничего.

Глава 12

Солнце закатилось за горизонт, и мир погрузился в кромешную тьму. Путники двигались по лунной дорожке, раскинувшейся на сыром песке блестящим отраженьем, и эта тропинка была единственным источником света во мраке. Беззвёздное небо проглотило шарик луны, размыв её края. Вера видела такое небо впервые, чёрное и глубокое. В воздухе появились нотки опасной свежести, когда природа обманчиво девственна. Очень скоро на этих землях появится что-то чужое, враждебное. Инстинкты обострились, Вера постоянно прислушивалась к тишине и вглядывалась в темноту.

Вокруг паучьего укуса жгла и пульсировала кровь. Иногда Вере казалось, что где-то за горизонтом за ней наблюдает мама, верит и ждёт, что Вера вернётся. Тогда сознание играло с девушкой злую шутку, делая воспоминания о маминых прикосновениях совсем реальными, а в крови разгорался ядовитый жар. Чтобы избавиться от видений, Вера звала Эвона, и его голос возвращал её в реальность.

Приближаясь к неизвестности, Вера старалась стереть из памяти пережитый страх. Девушка превратилась в механизм, задачей которого был беспрерывный бег.

Вскоре вдалеке показалось фиолетовое свечение. Оно сплошной полосой растянулось по горизонту, дразня переливами. Вера знала, что за неоновым занавесом раскинулись необъятные просторы Святой земли. Осталось совсем немного, и больше не нужно будет никуда спешить. Они будут в безопасности.

В предвкушенье достигнутой цели, путники ускорились. Вера едва выдерживала заданный ритм. С приближением к границе становилось светлее. Сердце вырывалось наружу. Оно едва не выпрыгнуло из груди, когда позади Вера услышала хриплое шипение. Она окликнула Эвона, но он только сильней сжал Вере руку.

Их кто-то преследует. Он совсем близко, едва касается земли. Вера обернулась, но никого не увидела. Задыхаясь, она крикнула Эвону об опасности, но ни он, ни волшебница не откликнулись.

По спине побежали мурашки. Кто-то стремительно к ним приближался, и он был не один. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием, словно дразнила Верин слух, нашёптывая едва уловимое «берегись». Оно эхом отражалось от мокрой земли, растворяясь в холодном кислороде. А хищники, настигающие их в темноте, не нуждаются в жизненном веянии ветров. Их целью была Вера. Ни Сара, ни Эвон не замечали опасности.

Вера полностью сконцентрировалась на передвижении врага. Один, чьё мертвое дыхание она слышала, был уже совсем близко. Вера знала, что темнота – его главное преимущество. Он практически неуязвим и очень опасен. Их разделяет несколько жалких метров, тварь преодолеет расстояние за один прыжок. И всё же у Веры был шанс – она знала об опасности. Поэтому, когда хищник оторвался от земли в смертельном рывке, Вера уже определила, кто его цель.

Вера кинулась на Эвона на доли секунды раньше, чем враг, и повалила парня на землю. Вампир оскалился в хищной усмешке и присел на корточки, готовясь к новой атаке. Его движения были резкими и точными, но дразняще медленными. Сара хотела испепелить его огненным залпом, но тварь грациозно уклонилась от смертоносного вихря.

Из мрака выскользнули ещё два вампира и замерли, играя ситуацией. Сара и Эвон обступили Веру, закрыв собой, но Вера, как и они, знала, что это лишь видимая защита.

Вампиры затеяли игру. Сначала в неё вступил самый молодой хищник. Он был тощий, а серая кожа, словно сухой пергамент, обтягивала впалые скулы. Вампир напал на Сару. Вяло, без энтузиазма. Когда же волшебница атаковала, в его движениях появлялась скорость и сноровка, предназначенные для выживания. В конце концов, защищаясь от дразнящих нападений хищника, Сара была вынуждена отдалиться от Веры.

Второй вампир напал на Эвона. Парень воспользовался кинжалом, но вместо мёртвой плоти он пробороздил пустоту. Вампир манил Эвона к себе и в ложных порывах набрасывался на парня, отдаляясь в самый последний момент. Когда хищнику надоела игра, он со всего маху отшвырнул Эвона в сторону и ринулся к нему в смертельном прыжке.

– Эвон! – в шоковом состоянии Вера совершенно забыла о третьем вампире.

– Привет, – кокетливо шепнул он прямо в ухо. Его холодное дыхание обжигало кожу.

Вампир провел шершавым языком по Вериной шее. Словно парализованная, Вера терпела противное прикосновение и наблюдала, как Эвон выбрасывает вперед кинжал в бесполезной обороне.

Огромный коричневый пёс налету сбил вампира, едва не задев своими мощными лапами Эвона. Словно мячик, в сторону отскочила серая голова. Вампир, жаждущий Вериной крови, оторвался от шеи девушки и с хриплым шипением набросился на волка.

В темноте загорелись десятки жёлтых глаз. Вампир, играющий с Сарой, начал атаковать всерьёз. Когда Эвон переключил его внимание на себя, волшебница испепелила тощее тело.

Сара и Эвон снова заслонили Веру собой и, подталкивая, велели двигаться к Святой Земле. Вера побежала, стараясь не выпустить их из поля зрения. С молодыми людьми поравнялись оборотни: кто-то в волчьем обличии, кто-то трансформировался на ходу. Они не атаковали первыми, ждали хода вампиров, чьё незримое присутствие растворилось во мгле. И, когда с юга мелькнуло порывистое движение, волки сорвались с места.

Треск костей и шкур смешался с гулким рычаньем и хриплым шипеньем. Сара срывала с пальцев бесконечные потоки пламени, и воздух наполнился противным запахом горелой плоти. Вера бежала изо всех сил, но казалось, что граница стояла на месте, в то время, как живая стена схватки становилась ближе.

Сара наколдовала огненную полосу, отгородив себя и Эвона от бойни, но она лишь ненадолго ввела вампиров в замешательство: пламя распространилось по горизонту не бесконечно, и вампиры, обладая скоростным преимуществом, быстро обогнули её, в то время как для волков, оставшимся по ту сторону, огонь оказался сложно преодолим.

Вера с ужасом осознала, что оборотней слишком мало. Сара выругалась и с большей яростью уничтожала кровопивцев. Эвон держался волшебницы.

Когда Вера снова отчетливо ощутила чьё-то мертвое дыхание, внутри всё сжалось. Повалившись на землю, она лишь на мгновение оттянула холодные тиски вампира.

– Соскучилась? – протяжно промурлыкал вампир, подхватив Веру.

– Олли! – Вера едва не задохнулась. – Не может быть!

Олли лишь гортанно хохотнул и помчался к Святой Земле. От скорости кружило голову. Вера не могла разглядеть, что творится позади, но присутствие Олли почему-то придало девушке уверенности в том, что Сара и Эвон не пострадают.

Одно мгновение, и Олли выбросил Веру в воздух границы. В нос ударил запах молодой травы и цветочной пыльцы. Отраженье за границей расплывалось, но даже среди размытых силуэтов Вера различала единственную точку, порывисто двигающуюся к границе с бешеной скоростью. Несколько секунд, и Сара упала рядом с Верой, а через минуту Вера с радостью увидела Эвона.

Тощие фигуры по ту сторону границы пропали. Больше вампирам нечего здесь делать, Святая Земля не пустит их. Но волки всё еще ждали. Сара наблюдала за ними сквозь пелену занавеса, и, когда один из волков трансформировался, волшебница нетерпеливо сглотнула.

На Святую Землю в человеческом обличии вступил оборотень. У него не было руки. Подозрительно знакомые черты лица выудили из памяти сцену уличного боя, и Вера узнала в оборотне юного волшебника, совершенно случайно обманувшего тем вечером смерть.

Юноша почтенно склонил голову:

– Наследница.

Вера неуверенно улыбнулась.

Юноша поздоровался с Эвоном и обратился к волшебнице:

– Рад видеть тебя в здравии, Сара Лойти.

– И я тебя, Джошуа.

Волшебница посмотрела за границу, сдерживая волнение.

– Мне нужна твоя помощь, Джошуа.

Молодой человек оскалился. Он помнил обиду, непрошено поселившуюся в его молодой душе, когда спасённая им волшебница не высказала положенной за свою жизнь благодарности.

– Я знаю, что виновата перед тобой. Пойми, тогда я не могла поступить иначе. Слишком большая ответственность лежала на всех нас.

Джошуа понимал. Как и то, что, если бы не появился вампир, молчание Сары могло стоить миллионов загубленных жизней. И его расы тоже.

– Я прошу у тебя помощи. У тебя и твоей расы. Взамен можешь просить, что хочешь.

Джошуа стало любопытно, чего от него хочет волшебница. Кроме того, в его голове родилась удивительная затея, стоящая того, чтобы выслушать Сару Лойти.

– Чего ты хочешь? – прохрипел Джошуа. Его волчья сущность до сих пор растекалась по венам.

– Я хочу, чтобы ты помог мне дойти до Сагенты.

– Зачем? – удивился Джошуа.

– Мне нужен белый билет.

Получив ответ на заданный вопрос, юноша удивился ещё больше. На земле магов, куда в итоге хочет попасть Сара, безопасно, вампиры туда не вхожи. Но если там их сдерживает договор, то здесь, на Святой Земле, магия. Зачем волшебнице рисковать своей жизнью, чтобы оказаться в меньшей безопасности, чем сейчас? Если только она хочет добиться личной аудиенции у Райена.

Впрочем, это не его дело. Просьба Сары о защите вполне осуществима и относительна безопасна. Игра стоит свеч.

– Мы поможем тебе волшебница, – властно объявил Джошуа. – Ценой жизней уцелевших волков мы защитим тебя от вурдалаков и доставим в Сагенту.

Сара благодарно склонила голову.

– Чего ты хочешь взамен?

– Когда всё закончится, ты родишь мне ребёнка.

Сара вздрогнула. Дерзость вожака задевала, но у волшебницы не было выбора.

– Спасибо тебе и твоей расе.

Джошуа расплылся в довольной улыбке, но она быстро стёрлась с его лица, и парень помрачнел.

– Сейчас мой народ скорбит: не многим удалось преодолеть реку молчания. Но мы гордимся тем, что смогли защитить Наследницу. Я же доволен вдвойне: мои ноги стоят на Святой Земле.

Джошуа наградил Веру долгим взглядом и снова обратился к волшебнице:

– Мне пора. Непривычно чувствовать себя отдельно от шкуры.

С этими словами парень ушёл за границу и снова трансформировался в волка. Эвон сверлил Сару немигающим взглядом.

– Что ты задумала? – процедил он, когда девушка повернулась.

Сара не сочла нужным ответить. Только опущенные ресницы выдавали её чувства.

– Сара, здесь мы в безопасности, – убеждал Эвон. – Не надо уходить.

Сара метнула на Эвона уничтожающий взгляд.

– В безопасности! – передразнила она и с яростью распахнула на Эвоне рубашку. На его груди расплылось нечёткое белое пятно. Сара отступила назад, не переставая изучать метку.

– Скажи, разве этого ты хочешь?

Волшебница пристально посмотрела парню в глаза. Черты Эвона обострились.

– Я не сожалею о данном обещании, – холодно заявил он.

– А я о своём, – парировала Сара.

В её глазах вспыхнул злой огонь, но девушка быстро совладала с чувствами.

– Асоль здесь ни при чём, – тихо сказала волшебница, и её губ коснулась кривая улыбка, полная сожаленья.

– Признайся, Эвон, кого ты больше жалеешь: себя или Веру?

Наступила мёртвая тишина. Сара грустно смотрела в потемневшие глаза Эвона, а Вера, не понимая смысла их разговора, замерла в ожидании ответа. В душе девушки натянулись струны, касающиеся сердца, и оно словно нырнуло в невесомость в ожидании только ему понятного приговора. Но Эвон молчал.

– Я знаю, чего хочу, Эвон, – тихо сказала Сара. – Я хочу, чтобы ты жил. И я сделаю всё возможное, чтобы было так.

Сара повернулась, чтобы уйти.

– Что я могу сделать? – безжизненно спросил Эвон. Он обращался не к волшебнице, а к предсказательнице.

Сара любовно провела по его щеке и прошептала:

– Прости. Я не знаю.

Сара ушла с волками. Вера понимала, что это важно, но ни удаляющиеся за границей туманные силуэты, ни остекленевшие глаза Эвона её не тревожили. Вера дышала открыто и свободно, вдохновляясь светящимся, словно новогодняя ёлка, пейзажем, и восхищаясь окружавшей её красотой. Яркость истинного мира уже пленила Верины глаза, но Святая Земля кардинально от него отличалась. Она была сказкой, где каждое дерево и травинка светились изнутри призрачным светом, и свет этот, скапливаясь в глубине ночного неба, рассеивался по простору, обтекая собой каждое живое существо.

Верины крылья просились на волю, и девушка скинула ненавистный плащ. Он, словно чёрное пятно, лёг на землю помятой кляксой. Вера провела ладонью по коже, наблюдая, как приглушённое свечение скапливается по краям кисти и движется вслед за ней. Рука наткнулась на невесомую ткань, невесть откуда взявшуюся и заменившую старую одежду. Мягкий шёлк волнами обтекал фигуру, образуя причудливое короткое платье. А белые кожаные туфли на сплошной подошве, словно вторая кожа, покрыли ступни. Вера чувствовала себя комфортно и уютно, будто ребёнок, вернувшийся в родительский дом после долгих скитаний.

Вокруг скопился рой маленьких фей. Махая прозрачными крылышками, они шептались и сдавленно хихикали, поглядывая то на Веру, то на Эвона.

– Какой красивый чужак, – пропел тоненький голосок прямо Вере в ухо. – Он должен принадлежать тебе, Наследница.

Эвон действительно был на Святой Земле чужим, чёрная дыра, не отражающая свет. Он с восхищением и грустью смотрел на Веру, а маленькие феи казались ему назойливыми мухами. Осторожно, но настойчиво, он отмахнулся от одной из фей и грустно улыбнулся:

– Добро пожаловать домой, Вера.

Его голос лёг на сердце тяжёлым грузом. Что дальше? Они добрались до места, а в глазах Эвона столько горечи. Почему?

Сара! Ну, конечно же! Эвон переживает за волшебницу. Осознание данного факта поставило всё на свои места, но на душе всё равно было неспокойно.

– Ты останешься?

Это скорее был не вопрос, а мольба. Синие глаза Эвона сузились.

– Разве я могу сделать что-то ещё?

С этими словами он ушёл за земляной вал, скрываясь от любопытных глаз.

Феи облепили Веру со всех сторон, воодушевленно трогая то волосы, то платье. Теперь и ей они казались мухами.

– Прекратите! – потребовала Вера, тут же устыдившись своей несдержанности.

Феи метнулись в сторону.

– Прости нас, Наследница Вера, – расстроенно покаялись они. И, словно в оправданье, с радостным блеском в глазах сообщили:

– У нас есть право. Мы можем исполнить одно твоё желание. Чего бы ты хотела, Наследница Вера?

А действительно, чего? Вера Олеговна, дочь Олега Круглова, заплутала в параллельном мире и, захватив «по пути» молодого парня, обрекла его на гибель. Груз вины перед Вадимом обдал Веру холодной волной. Злость на себя и обстоятельства превратилась в цинизм:

– Из мёртвых воскресите?

Маленькие крылышки нервно задрожали, и феи, чуть ли не плача, запричитали:

– Это судьба, Наследница. Да-да, мы не в силах её изменить. Смирись. Перед смертью все равны.

Словно постеснявшись своего бессилия, феи исчезли. Вера хотела пойти к Эвону, но передумала. Ему тоже нужно привести мысли в порядок. Девушка села на искрящийся травяной ковер и прислушалась. Стрекот кузнечиков и шелест травы слился в одну прекрасную мелодию. Шёпот ветра путался в волосах и растворялся в сиянии звёзд. Даже солнце, казалось, не прячется где-то за горизонтом, а растворилось в прохладе.

Недалеко росло огромное дерево. Его мощный ствол был покрыт грубой морщинистой корой, свидетельствовавшей о древности растения. Вера подошла к дереву и обняла его, прижавшись щекой в шершавой коре. Закрыв глаза, она представила себя маленькой девочкой, и тепло обволокло её уставшее тело. Вера проносилась во времени и уже была не Верой, а этим самым деревом. Сначала росточком, жадно цепляющимся за жизнь. Потом упругим молодым растением, надёжно вросшим крепкими корнями во влажную почву. Вера видела эпохи, проносившиеся за гранью Святой Земли, слышала мольбы и желания всех живых существ, когда-либо обитавших на этих землях. Она знала всё, о чем помнило дерево. Оно благодарно передавало Вере всю информацию, которую она, как Наследница, должна была знать.

Когда сознанье вернулось, Вера не желала отстраняться от надёжной опоры. Она продолжала стоять, обхвативши руками необъятный ствол и наслаждалась мелодичными звуками природы. Она отдыхала, закрыв глаза.

Эвон не мог сосредоточиться. Обхватив руками колени, он сидел за небольшим пригорком вдали от Веры и смотрел в никуда. Обрывки мыслей и отголоски чувств смешались в один ком и утонули где-то глубоко внутри. Настолько далеко, что их нельзя было различить. Что он делает? Зачем живёт, если судьба – механизм, которым он не в силах управлять? Словно выдрессированный пёс, он мчался от цели к цели, заглушая страх и обиду, в надежде найти себя. И вот теперь, когда он сделал всё, что от него требовалось, когда он исполнил то, что до сих пор считал своим долгом и смыслом жизни, он сидит в полной растерянности один. И на душе по-прежнему тяжело.

Конечно, он с самого начала был не прав. Юношеский максимализм, заставивший его отказаться от дара, не оправдал себя. Нет, Эвон никогда не жалел о том, что сделал. Наоборот, отречение от своего дара он считал единственным верным решением в своей жизни. Просто иллюзия силы ушла вместе с магией. Без дара Эвон слаб. Он был слабым с самого начала, но только теперь понял это. Сара заставила его понять.

Когда-то он хотел быть с Есенией. И пускай он не любил её – эти чувства были насланы магией – его хватило лишь на то, чтобы принять отказ. Он не стал бороться за необходимую ему женщину. Он избрал путь отверженного страдальца.

Потому что так было проще. Не искать причины, а утешать себя, упиваясь потоком новых эмоций.

А когда чувства утихли так же быстро, как и пришли, в его сердце образовалась дыра. Она саднила и болела, требуя то, что Эвон отдал брату.

Эвон нашёл спасение в Саре. Она помогла ему заполнить пустоту, заставляя каждый день до умопомрачения заниматься с ней фехтованием, боевыми искусствами, стрельбой. Она ни разу не спросила его о том, что произошло.

Эвон с благодарностью принимал Сару. Это было проявлением жестокого эгоизма, ведь он знал, что девушка неравнодушна к нему. Знал, но отказывался это принимать. Когда Сара впервые призналась ему в своих чувствах, Эвон сделал вид, что не понял её. Конечно, ведь так было проще! Не услышать столь важных слов и надеться, что время всё поставит на свои места.

Больше Сара не говорила Эвону о своей любви. Болван! Как он мог поверить в то, что она изменила своим чувствам? Эвон так воодушевился доверенной ему миссией, что превратился в фанатика, слепо рвущегося к поставленной цели. Даже тот факт, что Сара вырвалась за ним в параллельный мир, не помог Эвону опомниться. Возможно, если бы он не позволил трусости одержать верх над собой и поговорил с Сарой в тот единственный вечер, когда девушка открыла ему своё сердце, она была бы сейчас в безопасности.

А теперь он должен сказать Вере о том, что она умрёт. Умрёт не от старости и не от болезни, а потому что он, Эвон, выбрал её. Они все выбрали её смерть. Чёрт побери, он сразу должен был всё ей рассказать! В том мире, где она сама могла определить своё будущее. А теперь он станет для неё предателем.

Когда Эвон впервые увидел Веру, он подумал, что это просто жалость. Маленькая беззащитная девушка ослепительной красоты. Именно такой должна быть Наследница. Когда же с каждым жестом и взглядом этого прекрасного ангела он ощущал галоп собственного сердца и непреодолимое желание, Эвон снова заставил себя обмануться. Он утопал в трясине разума, отгоняя чувства как можно дальше. Он слепо двигался к своей цели.

И снова Сара спасла его. В самый последний момент, когда уже ничего нельзя изменить, она раскрыла ему глаза. Эвон был счастлив, потому что теперь у него были те драгоценные коротенькие мгновения осознанной любви, которая переполняла его сердце. Только теперь его слабость превратилась в бессилие.

Где-то в глубинах своего подсознания Эвон смирился с неизбежностью. Поэтому он с такой легкостью принял предложение Асоль. Ведь это так просто: уйти вслед за Верой. А ведь всё могло бы быть по-другому. Если бы он с самого начала обратился к Райену, возможно, у него был бы шанс. Или нет? Нет ни одного предсказания о том, что после заключения магии в шар, эльф выживет. Конечно, давай, оправдывай себя и свою слабость… Сара ни за что не упустила бы свой шанс. Его младшая сестрёнка, такая слабая и такая сильная.

Эвон поймал себя на том, что делал беспорядочные записи в своём дневнике. Это стало его вредной привычкой: в толстой тетради были чётко изложены все события последних лет. Дневник был единственным, кто знал о мыслях и чувствах Эвона. И если бы Эвон не изливал через потоки чернил все свои страхи и сомнения, то, наверное, давно бы сошёл с ума.

Эвон бережно расправил помятый лист. «Вера, я люблю тебя. Мне стыдно за то, что я не вижу выхода. Поверь, если есть хотя бы один шанс, я…»

Эвон не дописал, что хотел. Его рука дрогнула от беспокойного шёпота маленьких фей, неожиданно возникших вокруг.

– Скорее, чужак, скорее! – тревожно шептали они. – Она погибает!

Внутри всё оборвалось. Сорвавшись с места, Эвон метнулся к Вере. В голове гудело ужасное «погибает».

Глава 13

На улицах бродили приспешники. В чёрном балахоне, который Сара позаимствовала у Джошуа, девушка ничем не выделялась среди фанатиков. Оборотни остались у границы Биртона.

У Сары ныли руки, ноги и спина. Четыре часа она ехала на спинах волков, и казалось, что тряска перемешала все её внутренности.

Что-то было не так. Обычно во время затишья улицы городов наполнялись вампирами, сейчас же Сара видела очень мало мёртвых аур. И вампиры не проявляли к людям агрессии. Лишь единицы, обезумевшие от голода молодые вурдалаки, не брезговали здоровыми на вид случайными прохожими. Девушка знала, что эти жертвы – безумцы, прежде чем выйти на улицы города, они приняли энергетик. Эти сумасшедшие люди просто глупцы, ведь на место одного хищника обязательно придёт другой. Что поделаешь, убеждения часто кидают нас в крайности.

Сара шла по улицам Биртона, тревога переполняла её. Сагента всегда была для приспешников запретной зоной. Золан пустил фанатиков на свою территорию. Конечно, они могли появиться здесь после заката, но Сара не верила в это. Дар предсказательницы породил в её жилах сомненье относительно верности своего плана, но волшебница не видела другого пути. Только Золан может дать ей белый билет к Райену.

Пробираясь переулками и пару раз наткнувшись на отвратительное зрелище вампирского ужина, Сара приблизилась к резиденции Биртона. Здание правильной треугольной формы находилось на десятом, самом верхнем уровне. Сетка лазерных лучей защищала её от чужаков. Сара уже хотела протянуть ладонь в опознавательную сферу, но передумала. Совету не стоит знать, что она здесь.

Волшебница огляделась. В детстве они с Эвоном часто играли в партизан, и однажды он сказал Саре, что в ограде есть слепая зона – место, где лазерная сеть лишь иллюзия. Но как её различить, Сара не знала.

Девушка принялась лихорадочно соображать. Применив магию, она рисковала, но это было лучше, чем сразу выдать себя с головой. Сара отошла от центральной сферы и, подняв с земли осколок, аккуратно провела им по ладони. Сжимая и разжимая руку, она добилась, чтобы на землю упало несколько капель крови. Набросив на себя невидимое заклинание, Сара развеяла по периметру сетки свои образы и запах.

Вампиры не заставили себя ждать. Одурманенные ароматом и обманутые зрением, они набрасывались на лазерные лучи и сгорали дотла. Сара не могла видеть, что происходит за зеркальными стенами резиденции, но знала, что волшебники наблюдают за происходящим. Никто из них не вмешается до тех пор, пока хищники не наткнутся на слепую зону.

Наконец, Сара дождалась результата своего труда. Набросившись на её отражение, вампир пролетел сквозь сетку на территорию резиденции. За ним проскочили ещё три хищника. Началась суета. Маги покинули зеркальные стены и объединили силы, уничтожая незваных гостей. Среди огненных вспышек Сара незаметно перепрыгнула через лазерную дыру и скрылась внутри резиденции.

Волшебница была в западном крыле. Здесь жила многочисленная прислуга, которая сейчас буквально прилипла к стенам, наблюдала за происходящим на улице. Сара легко добралась до восточной стороны резиденции незамеченной. Дальше было сложней. Апартаменты Золана располагались на верхнем этаже, а у входа в лифт была опознавательная сфера. Выругавшись, волшебница побежала на девяносто третий этаж по лестнице. И когда на шестидесятом этаже она увидела сферу, девушка чуть не заплакала. Золан постарался обезопасить себя со всех сторон.

Сжав руки в кулаки, тяжело дыша, волшебница побежала на этаж ниже. Маги уже уничтожили вампиров, и жители резиденции вернулись к обычным делам. Затаившись за поворотом, Сара схватила за локоть молодую служанку, спешившую в прачечную. Волшебница зажала девушке рот и прижала её к себе:

– Тише! – волшебница встряхнула служанку. – Ни звука, слышишь?! Или я превращу тебя в пепел!

Девушка кивнула. Дождавшись, пока та станет ровно дышать, Сара развернула её к себе.

– Сара! – синие глаза служанки округлились. – Что ты здесь делаешь?

– Линда, я же сказала, ни звука! – грозно прошептала волшебница, и девушка закивала, зажав рот рукой. Сара отметила, что фигура девушки округлилась, очевидно, та ждала ребенка. Однажды Сара позволила себе подружиться с Линдой, рискуя навлечь на себя гнев отца, ведь королевским отпрыскам было не дозволено водить дружбу с простой прислугой.

Сара была довольна такой удачей. Линда была надёжным союзником.

– Все вопросы потом, – Сара обеспокоенно оглядывалась по сторонам. – У тебя есть доступ к лифту?

Линда сглотнула:

– Только до семидесятого этажа.

– А выше ещё есть сферы?

– Да. На семьдесят седьмом и девяностом.

– А на лестнице? Сколько там сфер?

– Две. На шестидесятом и девяносто втором.

– Пойдём. – Сара повела Линду к лифту для прислуги. – Ты доставишь меня до семидесятого.

Линда поспешила за Сарой. У лифта девушка прислонила ладонь к опознавательной сфере, и двери раскрылись, приглашая их в ярко освещенную кабину. Добираясь до семидесятого этажа, Линда прижимала свою ладонь ещё к одной сфере. Когда двери лифта распахнулись на конечном для Линды уровне, Сара жестом велела ей не выходить следом.

– Дальше я пойду одна. Ты меня не видела.

Линда поджала губы, и волшебница улыбнулась:

– Всё будет хорошо. Поверь. И ещё, – Сара погладила девушку по животу, – у тебя будет сын. Постарайся вырастить малыша достойнее его отца.

Линда ошарашенно посмотрела на волшебницу, её губы задрожали, но она не смогла вымолвить ни слова. Сморгнув слезинку, Линда нажала на кнопку пятого этажа.

Сара поспешила на лестницу. Добравшись до девяносто второго этажа, девушке ничего не оставалось, как самой приложить ладонь к сфере. Шар завибрировал, и лазерная сетка исчезла, впуская волшебницу в самое сердце резиденции. Теперь у неё не более пятнадцати минут до того, как совет узнает, что она здесь.

В кабинете Золана не оказалось, и Сара поднялась на последний этаж. У спальни брата была сфера. Интересно, есть ли у неё доступ в эту комнату? Сара приложила ладонь к сфере, и она загорелась синим. Девушка хмыкнула. Глупо было полагаться на такие привилегии. Волшебница снова приложила ладонь к сфере и настойчиво держала её до тех пор, пока сеть не исчезла. Убедившись, что Золан не собирается испепелить её лазером, девушка вошла в спальню.

Брат сидел на софе в бордовом шёлковом халате. Ткань выгодно обтекала его красивую фигуру. Он был похож на Эвона, только волосы были короткими, а глаза – зелёными. Тень любопытства легла на лицо Золана.

– Сара, – удовлетворённо протянул он, – рад тебя видеть.

Золан протянул руку к бокалу с виски. Сделав глоток, он поморщился и огорчённо спросил:

– К чему этот спектакль?

Сара пыталась успокоить взбесившееся сердце, так и желавшее выскочить прямо в горло. Дура! Возможно, будь у неё больше опыта, она бы прислушалась к тому, что подсказывал ей дар предсказательницы. Теперь же она обречённо изучала ауру брата, насквозь пропитавшуюся запахом приспешников.

Не дождавшись ответа, Золан подозрительно прищурился:

– Совет сообщил о появлении волшебника с даром предсказателя. Тебе хватило бы смелости отважиться на такое самоубийство?

– Самоубийство – водить совет за нос.

Золан вскочил. Направив на Сару поток агрессивной магии, он пригвоздил волшебницу к стене. Сдёрнув с девушки капюшон, он провел рукой по её волосам.

– Я знал, что это ты, – Золан перебирал поседевшие пряди волос. – Зачем ты пришла, Сара? Я вынужден отдать тебя совету. Они казнят тебя.

– Они лишат тебя титула сразу после казни, Золан. Они узнают о тебе так же, как обо мне. Ты встал на сторону приспешников. И лишение титула – самое малое из того, что тебя ожидает. И твоя сука пойдет под трибунал вместе с тобой!

Потоком магии Золан подбросил волшебницу под потолок и обрушил на пол. Сара охнула. Терпеть боль было невыносимо, но злость придавала ей сил. Наконец, Золан совладал с собой.

– Да, ты не станешь держать язык за зубами, – согласился брат. – Что ж, – Золан огорчённо хмыкнул, – значит, мне придётся прикончить тебя прямо здесь. Есения, милая, не стоит скрывать себя. Наверняка, ты хочешь посмотреть, как сгинет эта дрянь.

Из-за тяжёлых занавесок выплыла женская фигура. Даже сквозь боль Сара различала толстую нить, связывающую любовников. Эта связь старше отношений Есении с Эвоном. Мразь! Она ответит за всё.

Волшебница сморщилась от нового приступа боли. Она чувствовала агрессию Золана и видела, как ему хочется избавиться от неё, но переданный Марией дар позволял ей понять и то, что маг не убьёт её. Смертельная хватка магической энергии ослабла, и девушка прохрипела:

– Чего ты хочешь?

– Где Наследница?

Сара почувствовала отвращение.

– Какой же ты ушлый, братец. Тебе мало того, что вы лишили Эвона дара. Тебе нужна магия шара!

Золан оставался спокойным.

– Где она?

– Я скажу тебе, где Наследница, если ты дашь мне белый билет.

Брови мага поползли вверх.

– Белый билет? Что ты задумала?

– Не твоё собачье дело! Дай билет, и я скажу, где Наследница.

Золан задумался, потом его волшебная хватка ослабла.

– Если ты солжёшь, Аилин станет жертвой вампира.

Сару перекосило.

– Ублюдок!

– Но не глупец. Где Наследница?

– Сначала билет.

– Ты всегда любила быть первой, правда Сара?

Золан взмахнул рукой, и в воздухе возник золотой пергамент. Белым напылением на его поверхности было написано имя волшебницы.

– Твоя очередь, – прошипел маг.

Сара медлила. Выдав Золану местонахождение Веры, она обрекала себя. Маг начинал злиться. Наконец, Сара услышала за дверью спальни гул шагов.

– Она на Святой Земле, – выдохнула волшебница и тут же почувствовала, как магия брата освобождает её. Волшебники совета настойчиво сканировали опознавательную сферу.

– Вы заплатите за это! – прорычал Золан и уже хотел вышвырнуть Сару за пределы резиденции, но та остановила его.

– Я знаю, как ты умрёшь.

Золан вздрогнул.

– Продолжай, – велел он.

Сара победоносно улыбнулась и, бросив на Есению полный презрения взгляд, довольно промурлыкала:

– Ты примешь смерть от её руки.

Перед тем, как Золан выкинул Сару за пределы резиденции, волшебница увидела ужас смерти, застывший в глазах Есении.

Золан оказал Саре честь, выкинув волшебницу к самой границе Биртона. Оборотни почувствовали её появление и уже собрались в стаю. Джошуа заботливо подал Саре руку.

– Мы переживали за тебя, предсказательница. Но ты оправдала наши надежды. Золан дал тебе билет?

Сара кивнула. Она достала свиток и с гордостью развернула его. Потом бережно свернула бумагу и спрятала её внутри балахона.

– Это хорошо. Теперь портал доставит тебя прямо на родину магов. Мы сопроводим тебя до Стал-Рейна. До сих пор вампиры не тревожили нас, надеюсь, им и впредь не будет до нас никакого дела.

Сара покачала головой. Золан стал приспешником, а значит, тёмная раса находится под его руководством. Маг сделает всё возможное, чтобы уничтожить её.

– Что-то не так? – Джошуа заметил произошедшие в девушки перемены.

Сара молча склонила голову в знак благодарности перед волчьей расой. В смятении оборотень обернулся к Олли:

– Что с ней?

Сара удивилась, увидев вампира. А когда поняла, что всё это время он тенью следовал за ней, благодарно склонила голову. Олли сжал девушку в стальных объятиях и грустно погладил Сару по голове:

– Она соврала. За ложь магия предсказательницы лишила её дара речи.

Совладав с эмоциями, волшебница укоризненно погрозила Джошуа пальцем. Тот улыбнулся:

– Мы знали, что Олли идёт за нами. Или ты считаешь, что я отпустил бы мать своего будущего ребёнка одну?

Волна смешанных чувств накрыла Сару. Но теперь она обрела уверенность, ведь с ней люди, которым она может доверять.

Глава 14

Вера не поняла, как гармония сменилась болью. Голову кружило, земля под ногами плыла, а от паучьей раны по телу растёкся жар. Ухватившись за могучий ствол, Вера попыталась совладать с головокружением, но ноги стали ватными, и она сползла по дереву, словно тряпка.

Лёгкое касание ветра щеки напомнило мамину ласку. Дрожа, Вера, как могла, боролась со слабостью. Веки стали тяжёлыми. Ядовитое тепло покрыло тело потом. Даже роса стала горячей. Вера повернула голову на бок и увидела размытую фигуру, спешившую к ней. Да, это Эвон. Только в его движениях грация смешана с уверенностью и нетерпеньем.

Наверное, она слишком понадеялась на Эвона, раз позволила слабости одолеть себя. Верин мир исчез, остались только размытые краски и обрывки воспоминаний.

Но Вера помнила. Где-то глубоко внутри она знала, что ничего не кончено. Яд сделал своё дело, и теперь мама была настолько реальной, что Вера ощущала её запах. Как и тогда, она звала Веру. Ласково. Настойчиво. Вера хотела разозлиться на маму. Она даже почувствовала сгусток агрессивной энергии, застрявший в груди. Но, застыв, он так и не вырвался наружу.

Потому, что Вера знала, мама желает ей добра. Она уверена в своей правоте, убеждена, что там с ней Вере будет лучше. Возможно, это так. Только Вера хотела жить. Здесь и сейчас. Как мама не понимает, что окунуться в серый мир никогда не поздно? Но её настойчивость посеяла в Вере тень сомненья. Маме хорошо на той стороне. Может, Вере тоже будет там хорошо? На мгновение девушке так захотелось поддаться порыву, что ещё немного и она легко смогла бы переступить грань.

Если бы только ей хватило смелости отказаться от Эвона.

Она лежала у дерева, такая слабая и беззащитная. Глаза полуоткрыты, бескровные губы шепчут что-то непонятное. Эвон наклонился и убрал со лба Веры прилипшую прядь волос. Девушка вся горела.

Он попытался привести её в чувство, но напрасно. Что с ней? Если Эвон не узнает ответ, Вере может стать ещё хуже. Не задумываясь, молодой человек принялся изучать тело девушки. Тогда на локтевом сгибе он увидел ужасное некротическое пятно. Оно увеличивалось. Словно паутина, чёрные щупальца расплывались по капиллярам, придавая коже синий оттенок.

Эвон дотронулся до раны и почувствовал жар. Никогда в жизни ему не было так страшно. Феи обескуражено кружили вокруг, качая своими белокурыми головками. В полёте их крылышки нервно подёргивались.

Эвон лихорадочно соображал. Ещё в школе юным волшебникам преподавали географию и историю Святой Земли. Эвон всегда был прилежным учеником, но тогда молодого человека интересовали совсем другие предметы, такие, как история боевых искусств и амплитуда развития дара. Когда же Сагенту настигла весть о шаре, времени освежить память попросту не было. Теперь Эвон лихорадочно копошился в закоулках собственной памяти в надежде найти ответ.

Что-то связанное с флорой. Или с фауной. Чёрт бы его побрал! Как вспомнить то, что вдалбливали в голову почти десять лет назад?!

Веру лихорадило. Её трясло. А феи, мешая думать, настойчиво лепетали какой-то стих:

Если наши крыла разноцветные,

Значит, белое воздух забрал.

И, гонимые тёплыми ветрами,

Мы порхаем к тому, кто устал

За минуты дыханья бороться,

Ведь у смерти коса близорука…

Эвон приказал себе думать. Но как же сложно сосредоточится, когда перед тобой увядает самое прелестное создание! Закинув за спину косу, Эвон огляделся. К несчастью, в мерцающем пейзаже он не увидел ничего нового. Ни одной подсказки! А феи всё шептали и шептали…

Тебе шанс только раз даётся.

Отыщи же крылатого друга!

Тогда лёгкий ветерок коснулся щеки Эвона. Закружив в медленном вальсе опадающие листья, ветер запутался в тяжёлой кроне старого дерева. Недовольно зашумев ветвями, ветер быстро вырвался на свободу, оборвав несколько сухих веток.

Вместе с ними оборвалось сердце Эвона. Он схватил Веру на руки, не обращая внимание на то, что она дёрнулась от приступа мимолетной боли, и помчался вслед за листьями. Эвон молился, чтобы его ноги поспевали за их бесшумным танцем, только так он сможет найти бабочек. Если Эвон потеряет след ветра, то упустит единственный шанс.

Лёгкие горели. Казалось, что воздух превратился в расплавленную сталь. А Вера, такая лёгкая и беззащитная, вдруг показалась Эвону тяжёлой ношей. Руки заболели. Ноги вязли в траве. Эвон как будто видел себя со стороны. Он бежит быстро, а кажется, что ползёт. Он хочет кричать от гнева, но с губ срывается непонятный сухой стон. Что с ним? Эвон совсем ослаб. Ещё немного, и он уронит Веру.

Глаза слезились. Эвон чувствовал раскалённый жар тела девушки. В тот момент, когда руки Эвона почти опустились, он упал на колени и с силой прижал Веру к себе. Только бы не уронить.

Чей-то шёпот коснулся слуха Эвона. Он настойчиво звал к себе. Женский голос. Она обещает блаженство и покой. Сердце замедлило ход. Эвон обессиленно положил Веру на землю.

– Смерть тянется к смерти, – шептали феи. – Любовь – к любви, а смерть – к смерти. Да-да.

Сквозь чёрные круги, плясавшие перед глазами, Эвон разглядел густую чёрную полосу, проходившую от раны Веры к его груди. Машинально Эвон приложил к сердцу ладонь, и тогда дышать стало легче. Он оборвал связующую раны нить. Выругавшись, парень распахнул рубашку: метка Асоль на глазах уменьшалась. Когда она стала прежних размеров, Эвон снова почувствовал себя хорошо.

Чтобы не соприкасаться ранами, Эвон потащил Веру за ноги. Травяной ковер был ровным и мягким, Эвон не боялся ушибить девушку. Единственная трудность заключалась в том, что так ему было трудно следить за направлением ветра. Эвону помогали феи. Каждый раз, когда он сбивался с пути, они слетались к его лицу и рассержено мотали головками.

Эвон не знал, как долго он шёл. И только когда его ноги коснулись чего-то живого, он остановился. Это были бабочки. Миллионы бабочек. Они облепили каждый цветок, каждую травинку. И нельзя было вступить, не задев этих прекрасных существ. Даже стволы могучих деревьев были сплошь усыпаны бабочками.

Эвон аккуратно положил Веру на живой ковер. Бабочки встрепенулись, обнажив цветы. Растения потянулись к чёрной ране на руке девушки. Когда цветок, похожий на лилию (Эвон не разбирался в цветах), обхватил своими нежными лепестками рану, его жилки сделались серыми. Потом они почернели вместе с листьями и стебельком. Цветок погиб, и его место тут же занял другой.

Цветы меняли друг друга один за одним. Эвон не понимал, каким образом растения передвигаются. Да и хочет ли он знать? Главное, Вера спасена. И тут же Эвон почувствовал укол совести. Для чего он спасает её? Чтобы она умерла немного позже? Между тем вокруг девушки образовался целый остров мёртвых цветов.

Голову Эвона настигла мысль о странном шёпоте. Если то, что с ним случилось, зеркальное отражение состояния Веры, получается, она тоже слышала этот приторный голос. Может быть, он до сих пор зовет её. Эвон схватился за голову. Ему было невыносимо смотреть на происходящее. Он ненавидел себя. Он хотел крикнуть Асоль, чтобы та немедленно исполнила обещание, но Вера открыла глаза.

– Эвон, – беззвучно позвала она.

Эвон сообразил, что стоит как вкопанный, и сорвался с места. Цветы отступили.

Эвон наклонился к Вере, она была бледна.

– Что случилось?

Было видно, что Вера ещё очень слаба. Наверное, она хочет пить. Губы сухие, словно пергамент.

– Всё хорошо, – успокоил её Эвон. – Вот.

Он поднес к губам Веры фляжку с водой. Она жадно хлебнула и, прикрыв глаза, опустила голову на землю.

Некоторое время они молчали. Эвон заметил, что рана на руке девушки стала маленькой, но не исчезла. Тяжкие мысли беспокоили его. Когда Вера открыла глаза, он ласково провёл рукой по её влажным волосам. Девушка поймала на себе напряжённый взгляд.

– Вера, – сильный голос сейчас дрожал, – расскажи, что ты видела в долине.

Эвон осторожно сжал Верины пальцы.

– Мне нужно знать, откуда у тебя рана.

Это было невозможно. Снова вспомнить тот страх, боль. Вера боролась с собой, отгоняя воспоминания.

– Пожалуйста, что ты видела?

Девушка обречённо закрыла глаза. Если Эвон настаивает, значит, это важно.

– Я видела маму. Она звала меня. Хотела, чтобы я осталась с ней.

– Сейчас она тоже зовёт?

– Нет. Но иногда я слышу её. Когда рана начинает болеть.

– Это она ранила тебя?

– Эвон, моя мать мертва, – напомнила Вера. – Дух не может нанести телесную рану. Меня укусил паук.

– И, очевидно, он был настоящим. Я не знаю, каким образом работают видения долины. Собственно, никто точно не знает. Но можно предположить, что растения и насекомые там всё-таки есть. Паук выбрал тебя, а посланный дух лишь направил тебя к нему.

– Ты хочешь сказать, что долина захотела моей смерти?

– Нет. На это я тебе не отвечу. Но я предполагаю, что дух матери действительно являлся к тебе. Помнишь? Долина шлёт то, чего мы боимся или хотим видеть. Ты скучаешь по родным, а духи могут материализоваться в любой реальности. Странно лишь то, что мама хотела забрать тебя.

– Наверное, она считает, что здесь мне не место, – предположила Вера. Ей стало обидно оттого, что всё, что происходило с ней в долине (кроме паука, конечно) было иллюзией. То, чего она хочет. Между тем Эвона не удовлетворил такой ответ.

– Что ещё? Может быть ты видела отца или брата?

– Нет, – выдохнула Вера и неохотно призналась:

– Там были ты и Сара.

– Что мы делали?

– Это что, допрос?

Вера посмотрела на Эвона полуоткрытыми глазами, всеми силами пытаясь дать понять, что не желает продолжать разговор. Но Эвон был непреклонен.

– Это Сара кинула в меня паука.

– А я? Что я делал?

Вера долго смотрела ему в глаза. Тёплое синее море. Ей было больно и стыдно.

– Ты действительно хочешь знать?

Эвон молчал.

– Тогда я покажу тебе.

Вера с трудом приподнялась, чтобы сесть. Ощущение торжества придавало сил.

– Наклонись, – попросила она.

Эвон нахмурился. Разлившийся на щеках румянец выдавал Веру с головой. Тогда взгляд Эвона опустился на её губы.

– Наклонись, – повторила Вера.

Вместо этого Эвон обнял девушку и привлёк к себе. Вера с жадностью впилась в его губы. Запустив ладонь в густые волосы, Эвон охотно ответил на поцелуй.

Они целовались долго и страстно, пока этого не оказалось мало. Тогда Эвон осторожно положил Веру на траву и стал целовать её глаза, уши, шею. Под своей ладонью Вера ощущала тяжёлые удары его сердца, и её поспевало в такт.

Эвон освободил хрупкие плечи от легкой ткани. Вера остро чувствовала на коже его горячее дыхание. Она утопала в Эвоне так же, как он в ней. Её руки блуждали по его широкой спине, ноги обвили торс.

Эвон уже подавался вперёд, и Вера поскорее хотела избавиться от ненужной ткани. Тогда она легонько оттолкнула Эвона и попыталась стащить с него рубашку. Это оказалась непросто, так как ткань прилипла к телу. Эвон терпеливо ждал, лукаво улыбаясь. А когда он снова принялся целовать Веру, она, что есть силы, оттолкнула его.

Эвон недоумевал.

– Подожди, – Вера счастливо улыбнулась Эвону.

Девушку переполняли эмоции. Мысль, так неожиданно настигшая её, пробудила неотлагательную жажду действия. Вера повалила Эвона на спину. В его глазах заискрился огонь, и он снова расслабился. Но, когда Вера схватила лилию и попыталась приложить её к метке Асоль, Эвон резко перехватил женскую руку.

– Нет.

Вера не понимала.

– Не губи цветок напрасно. Эта рана неизлечима.

– Давай попробуем.

– Вера, не надо. Ты погубишь поляну. А вместе с ней умрут существа, лишенные её помощи.

Тогда Вера аккуратно сняла повязку с его плеча.

– Эта рана другая, ведь так?

Девушка осторожно приложила лилию к огнестрельному ранению. Цветок бережно обхватил лепестками больную плоть. Потом он почернел, и Вера взяла другой цветок.

Она поменяла пять растений. На шестой лилии рана полностью затянулась, и на её месте остался небольшой рубец.

– Вот так, – девушка любовно поцеловала Эвона в плечо. – Неплохо, правда?

– Да.

Эвон откинулся на спину и закрыл глаза. Вера поцеловала его. Он медленно провел рукой по гибкой спине и улыбнулся. Вера обсыпала поцелуями его широкую грудь и живот, наслаждаясь его глубоким дыханием. А когда тонкие пальцы опустились ниже в попытке расстегнуть ремень, Эвон остановил девушку.

– Что-то не так? – растерялась Вера.

Казалось, Эвон смутился, словно не ожидал вопроса.

– Нет…Не в этом дело.

– Тогда в чём?

Эвону было тяжело. На лбу собрались глубокие морщины, ладони сжались в кулаки. Голос дрожал.

– Я должен тебе кое-что сказать.

– Говори.

– Это непросто. Прости.

– Эвон, не томи.

От дурного предчувствия внутри похолодело. Эвон сел и заботливо накинул платье обратно на Верины плечи. Он расплавил шёлк, словно дорогую реликвию, и опустил руки.

– Прости, Вера. Я должен был сказать об этом раньше. Мы все должны были предупредить тебя.

– О чём предупредить?

Эвон сглотнул.

– Ты умрёшь.

– Что?

– Ты умрёшь. Когда энергия шара пройдёт сквозь тебя, она сожжёт твоё тело изнутри. Это неизбежно. Если бы твоя раса была в нашем мире, то магия распределилась бы между вами равномерно и не нанесла вреда. Но ты одна. Силы поисковой группы были рассчитаны только на одного эльфа.

Наступила гробовая тишина. Вера пыталась переварить услышанное.

– Что значит, умру?

Это был глупый вопрос. Конечно же, она знала, что означает это слово. Просто, когда речь идёт о тебе, оно становится каким-то непонятным.

– Прости.

Вера замотала головой.

– Нет, это неправда. Не может быть. Ты лжёшь!

Вера соскочила и принялась нервно мерить шагами землю. Физическая и душевная боль подкашивали ноги. Эвон молчал. Его глаза блестели.

– Неправда, – словно заведённая повторяла Вера. – Это всё ложь. Бред. Скажи, что ты всё придумал!

Но Эвон по-прежнему молчал. Тогда из миндальных глаз потекли слёзы отчаяния. Вера содрогалась, не в силах совладать с солёными потоками.

– Почему? Почему ты не сказал раньше? – разочарование и крах последней надежды на счастье разрывали душу.

– Ты бы не согласилась пойти с нами.

– Не согласилась пойти? Да я до самого конца была уверена, что это розыгрыш! Глупая шутка! А ты говоришь, не согласилась. Вы всё знали и молчали.

– Вера, я ничего не мог изменить, поверь! – Эвон был в отчаянии. Он встал и обхватил ладонями её лицо. – Я жалею об этом больше всего на свете. Твоё прощение – это единственное, что теперь важно для меня.

– Всё могло быть по-другому, – Вера видела мольбу в синих глазах. – Не тогда, а сейчас. Только если бы ты смог. Не лгал. Эвон, ведь я верила тебе одному. С самого начала. Ни Марии, ни Олли… Тебе.

– Вера…

Девушка отвернулась. Она не хотела больше говорить. Запоздавшее признание Эвона разорвало сердце.

– Не уходи, – попросил он, но Вере было всё равно.

– Вера, ты должна оставаться здесь.

– Хватит! – взорвалась девушка. – Вы всегда указывали мне, что делать! Теперь я сама могу позаботиться о себе!

– Но рана снова может увеличиться! Только бабочки помогут тебе.

Вера не слушала его. Эвон попытался остановить девушку.

– Убери руки! – прорычала Вера. – Или, клянусь, я попрошу фей, и ты отправишься отсюда к чёртовой бабушке!

Глава 15

– Встань, дитя моё, – велел Райен. – Сними капюшон, от меня нечего скрывать.

Сара поднялась с колен.

– Так-так, – цокнул колдун, – Сара Лойти. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Сара нахмурилась.

– Чему ты удивляешься? – сам наигранно удивившись, спросил Райен. – Моя страна держится обособленно, но это не значит, что я близорук. Я знаю каждого, кто был отправлен в параллель. Без моего ведома ничто не происходит.

Довольный нотацией, Райен глубже сел в свой трон.

– Если ты здесь, значит, Наследница в безопасности. Это хорошо. Вы оправдали мои надежды. Но тревожить меня осмеливаются немногие. Зачем ты пришла, Сара?

Нет! Не отвечай. Я сам отгадаю. Видишь ли, я люблю всякие загадки. Дай подумать.

Райен спустился с трона и, почёсывая острый подбородок, принялся широкими шагами ходить вокруг Сары.

– Может быть, ты пришла просить моей защиты? Волшебница с даром предсказателя. С моей руки был принят закон о трибунале, только я могу отменить приговор. Неплохая версия, как ты думаешь? Вот только принять этот дар тебя могли заставить очень веские обстоятельства. А если они такие важные, ты не стала бы рисковать. Ведь я сам могу казнить тебя. Это значит, ты пришла ко мне не ради себя.

За кого, Сара? Мария? Учитывая твой цвет волос, она, вероятно, уже мертва.

Наследница? Она в надёжном месте, твоя работа выполнена.

Олли? Вряд ли у тебя есть что-то общее с вампиром. Или в параллели между вами что-то произошло?

Кустистые брови Райена сошлись на переносице. Колдун любопытно заглянул Саре в лицо.

– Нет, – разочаровано подытожил он. – Это не он. Остаётся Эвон. Что с ним, Сара?

Девушка молчала. Азарт захлебнул Райена.

– Не может быть! Сара Лойти, да ты просто находка! – колдун радовался, словно маленький ребёнок. Сара подумала, что ещё немного, и он захлопает в ладоши.

– Разреши мне узнать, кто удостоился такой чести.

Просьба прозвучала, как приказ. Райен обхватил горячими ладонями лицо девушки и впился цепким взглядом в её глаза. Казалось, он смотрит в самую душу. Получив, что хотел, Райен отпустил волшебницу.

– Золан. Наверное, он первый, кому соврала предсказательница. Да… Этот мальчик подавал большие надежды. Печально видеть его в рядах приспешников. Но, это лишь подтверждает мои догадки: ты пришла ко мне ради Эвона. Где он сейчас?

Сара взяла руки колдуна и повторно приложила их к своему лицу. Она показала ему Святую Землю, оборотней, защитивших их от вампиров и свой уход. Ещё она рассказала про Асоль.

Райен покачал головой.

– Ты приняла дар Марии до того, как Асоль наложила на Эвона метку. Это только одна из граней.

Райен резко развернулся и пошёл к трону. Прищурившись, он долго о чём-то размышлял.

– Изменишь ли ты свои намерения, Сара Лойти, если я скажу, что правда, которую ты ищешь, обречёт тебя на смерть? Нет-нет, не фантазируй. Я не знаю ответа на твой вопрос. Я лишь предполагаю. Я разрешу тебе доступ в архивы, но с одним условием.

Колдун щёлкнул пальцами, и в воздухе возникло маленькое колечко. Райен поманил Сару к себе.

– Надень его.

Девушка протянула руку, и колечко само скользнуло на безымянный палец.

– Когда найдёшь то, зачем пришла, ты расскажешь об этом мне. Кольцо на твоей руке – пропуск в библиотеку. Ровно как и то, что пока оно одето, ты не покинешь пределы замка. Только я смогу отпустить тебя. А теперь ступай, я устал. Артур!

В зале появился смуглый юноша.

– Проводи нашу гостью в её комнату. И не забудь сказать Марте, чтобы она приготовила ванну. Госпожа непременно захочет искупаться перед работой.

Саре выделили небольшую комнату в западном крыле замка. Она была уютной, но больше походила на комнату для прислуги, а не гостьи.

Наскоро вымывшись и перекусив, Сара немедленно отправилась в восточное крыло, где была библиотека.

К девушке приставили молодого волшебника. Он должен был помочь Саре в её работе. А перелопатить предстояло огромное количество томов. Сара понимала, что тайна, которую она непременно должна разгадать, не прячется в обычных учебниках. И даже тяжёлые тома пророчеств, которые изучают юные маги, не хранят в себе разгадки. То, что она ищет, должно быть очень хорошо спрятано. Там, куда ни у каждого есть доступ. Интересующая её информация связана с Наследницей и шаром, а это высшая степень защиты.

Сара шла со своим спутником узкими коридорами. Библиотека занимала почти всё крыло, и переходы от зала к залу занимали немало времени. Юношу звали Беном. Небольшого роста с кудрявыми светлыми волосами, парень был умён и не задавал лишних вопросов. Бен был закреплён к библиотеке с самого детства. Немногим волшебникам выпадала его доля. Маги, как высший ранг, не обременялись такой работой. Неиссякаемый оптимизм и стремление быть полезным сделали Бена одним из лучших работников читальных залов. Книги, которые Бен находил за несколько минут, многие искали днями. Теперь парень тайно гордился, что ему выпала честь помогать госпоже Саре.

Коридор плавно перешёл в подземный ход. На кирпичных стенах чадили факелы. Бен нырнул в глубь темноты и загремел связкой ключей. Открылась тяжёлая дверь. Юноша жестом пригласил Сару в комнату.

– Сэр Райен оказал вам великую честь, разрешив доступ в эту часть библиотеки, госпожа. Если позволите, я останусь с вами.

Глаза парня восхищённо блестели. Бен почти не дышал, рассматривая высокие книжные полки. В свете факела было видно, как в воздухе клубится пыль. Сара чихнула. Взяв со стены факел, она подошла к одной из полок и провела пальцем по кожаному переплету одной из книг. Датировано сто семнадцатым годом. Наверняка, книга написана на древнем языке. Интересно, Бен знает старые наречия? Сара жестом попросила парня достать увесистый том. Кряхтя, Бен положил книгу на дубовый стол.

– Вы хотите, чтобы я прочитал её?

Сара кивнула.

– Я плохо знаю древние сказания, – смущаясь, оправдался волшебник. – Но заголовок мне знаком. Это история жизни великих пророков. Ещё здесь приведены некоторые их высказывания. Если же вас интересуют непосредственно сами пророчества, то нужна совсем другая книга.

С разрешения Сары с верхней полки Бен достал потёртую книгу с ветхими листами.

– Вот, – юноша сдул пыль с обложки. – Она очень старая. Большинство пророчеств написано на древнем языке самими пророками, но есть и такие, которые написали предсказатели. Маги до сих пор спорят: одни полагают, что это перевод пророчеств, другие считают, что это совсем другие предсказания. По крайней мере, их можно прочитать.

Сара осторожно открыла книгу. Некоторые символы выцвели, и на жёлтых страницах были видны следы редактирования. Она разглядывала непонятные иероглифы, пытаясь хоть как-то разгадать их смысл. Поняв, что это бесполезно, волшебница стала перелистывать книгу быстрее. Добравшись до знакомого наречия, Сара позвала Бена.

Положив пальцы юноши на свои виски, Сара заглянула ему в глаза. Она попросила Бена, чтобы он достал все тома, связанные с появлением шара. Ещё она велела найти пророчества эльфийской расы.

Бен охотно взялся за дело, а Сара принялась изучать предсказания. Большинство из них отражали события, когда мир восстанавливался после правления Лана. Одно из пророчеств предсказывало «приход круглого близнеца», что, по мнению девушки, являлось параллельным миром. Так же она нашла предсказание о «чёрной саранче, изгнавшей крылатый народ». Это пророчество показалось ей интересным, и девушка ещё раз прочитала написанное: «Чёрная саранча прогонит крылатый народ. Но не впадёт он в уныние, ибо через века их предок вернётся, ведомый потухшим светом. Да защитит их земля, осиротевшая в миг, от одурманенных ложью мёртвых».

То, что в пророчестве речь идет о Наследнице, было ясно. Конец тоже был вроде понятен, Сара считала, что он отражает возвращение Наследницы на Святую Землю. А вот «потухший свет» завёл волшебницу в тупик. Сара переписала пророчество в тетрадь и принялась дальше изучать книгу.

В тёмных стенах время летело незаметно. Сара кропотливо изучала каждое переведённое пророчество, но ни в одном из них она больше не встретила упоминания о Наследнице или шаре. Но было одно пророчество, которое всё же привлекло её внимание. Сара тоже переписала его в тетрадь: «На рассвете загорится звезда, и её алый свет озарит Сагенту. И звезда поведет её к счастью и процветанию. Если же заря превратится в ночь, звезду проглотит туман. И будет в мире новый закон, продиктованный старой силой. И согнутся расы под гнётом той силы, и выйдут реки из берегов своих. Пока эльф не возродит из ночи зарю, ибо та звезда есть великая сила, скрытая за мраком ночным».

Сара отложила книгу. Бен поставил её на полку и предоставил волшебнице ещё три тома. К счастью, они были написаны на знакомом языке. Девушка выбрала небольшую книжечку пророчеств эльфийской расы, но прежде дала Бену прочитать её записи.

Пока парень изучал переписанные Сарой предсказания, она ещё раз прощупала его ауру. Что-то тревожило волшебницу. Бен был чист. Никаких секретов прошлого, никаких неприятностей в будущем. Да, он проживёт ровную счастливую жизнь. Тогда что ей мешает сосредоточиться? Она покрутила небольшое колечко на своем пальце. Сара предполагала, что Райен непременно потребует от неё каких-либо обязательств, но то, что он надел на неё кольцо, выдаваемое только заключённым, стало для волшебницы полной неожиданностью. Возможно, именно это выбило её из колеи. Но, если быть честной, Райен имел полное право определить ей не комнату, а камеру. Сара не исключала, что, когда она найдет ответ на вопрос, заинтересовавший и азартного колдуна, Райен казнит её.

Бен был озадачен.

– Вы считаете, что между пророчествами есть связь?

Сара пожала плечами. Парень умён, она хотела знать его мнение.

– Если в обоих пророчествах упомянут один и тот же эльф, значит, второе предсказание относится к нашему времени.

Сара улыбнулась и ткнула в слово «звезда». Волшебник замялся.

– Я думаю, эльфийские пророчества помогут разобраться в этом предсказании. Займитесь их изучением, госпожа Сара. Вы родом из Сагенты, вам будет легче провести параллель. А я, если вы позволите, прочту предсказания о шаре. Возможно, с моей помощью вы быстрее найдете ответ на свой вопрос.

Сара была довольна Беном. Она подала ему толстую книгу пророчеств о шаре, а Сама принялась изучать небольшую книжку эльфийского народа.

Сара протёрла глаза. Увлекшись предсказаниями, она не заметила, как уснула. Бен по-прежнему был рядом. Он перелистывал жёлтые листки огромной книги. Заметив на себе внимательный взгляд, парень улыбнулся:

– Надеюсь, вы не станете меня ругать, госпожа. Я подумал, что вы, наверное, очень устали, и не стал вас будить. Вы поспали почти четыре часа.

Сара перевела взгляд на стол, где стоял горшочек с горячим супом.

– Это я принес.

Сара улыбнулась. До освобождения магической энергии оставалось чуть более суток, каждая минута была на счету. Но девушка не стала ругать волшебника. После сна Сара почувствовала себя намного лучше, в голове прояснилось. Аромат еды пробудил в волшебнице аппетит. Девушка попробовала бульон, а Бен поспешил рассказать ей о своих успехах.

– Вот, – ткнул он пальцем в потёртый листок. – Это пророчество показалось мне интересным. Над некоторыми высказываниями пришлось поломать голову, пророк выражается весьма уклончиво.

Сара проглотила очередную ложку супа и пододвинула книгу ближе.

«Мудрость и старость всегда рядом. Мудрость рождает хитрость, а старость – страх. И отведена им временем целая вечность, но она же есть причина страха. Ибо смерть умеет ждать. И явят они коварство того, кто боится. И возродит он в мире то, что таилось веками во тьме. Да почувствуют эту тьму те, кто по ту сторону света. Настигнет она их короткой вспышкой, на мгновение вернув силу. И уязвим желающий силу в тот миг, и покажет ему смерть свой лик. И заберёт она его в свои объятия, если только любовь не затмит разум тех, кто выбран судьбой».

Сара тяжело вздохнула и потёрла виски. Она надеялась, что после отдыха будет лучше соображать. Как же это сложно! Девушка ещё раз перечитала пророчество.

– Разрешите? – Бен попросил у Сары тетрадь. Он ткнул пальцем в переписанные пророчества. Сара бегло прочитала указанный отрывок. «И будет в мире новый закон, продиктованный старой силой. И согнутся расы под гнётом той силы, и выйдут реки из берегов своих».

Сара вопросительно посмотрела на юношу.

– Когда я прочитал его первый раз, то не придал пророчеству особого значения. Признаться, сначала меня зацепило только то, что в нём говорится о силе. Ведь во всех предсказаниях, относящихся к появлению шара, упоминается сила. Но вот что интересно. Вы сами знаете, госпожа, что с пророчествами работать очень сложно, ведь пророки всегда говорят загадками. Поэтому, изучая тексты, я старался как можно больше обращать внимание на синонимы. Вот я и подумал, а что, если «старость», упомянутая в этом пророчестве, и «старая сила» в вашем – одно и то же? Если это так, то между пророчествами прослеживается явная связь. А «старая сила» имеет совсем иное значение.

Сара нахмурилась. Она никак не могла уловить суть.

– Как же вам объяснить?

И тут Бен хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно же! Как я сразу не догадался?

Парень сиял.

– Смотрите: представьте, что «мудрость и старость» не существительные, а прилагательные. Получается, что в пророчестве говорится о мудром и старом человеке. У предсказания появляется понятный смысл, прочтите ещё раз!

Сара прочла пророчество под нетерпеливым взглядом Бена и обомлела. Парень прав! Мудрый и старый человек, который боится смерти. Вот зачем был извлечён шар! Не ради справедливости, к которой так стремятся приспешники. Человек, затеявший эту игру, вовсе не желает рассеивания энергии. Он хочет завладеть ей и тем самым продлить себе жизнь. Сара не сомневалась, что сила, хранящаяся в шаре, могла бы подарить её обладателю бессмертие.

Сара ошарашено посмотрела на Бена.

– Теперь понимаете? «Новый закон, продиктованный старой силой». Это закон, продиктованный старым человеком. Похоже, пророки не исключают появление ещё одного Лана.

Настроение Бена испортилось. Похоже, до парня окончательно дошёл смысл его «открытий». Сара откинулась на спинку стула. Пазлы потихоньку собирались. И от этого становилось страшно. Неприятные щупальца тревоги снова коснулись сердца волшебницы. От того, что одна часть мозаики сошлась, появилось ещё одно неизвестное. Она-то полагала, что во главе смуты был её брат. Оказывается, Золан лишь пешка. Его мозгов явно недостаточно для того, чтобы самостоятельно извлечь шар из тьмы. Он лишь пользуется сложившейся ситуацией и пытается добиться цели приспешников, дабы ухватить ещё одну порцию чужого дара. Им был куплен Кристиан.

Сара ужаснулась. Неужели есть ещё один вариант развития событий?! Чёрт! Рассеивание энергии по миру – раз, заключение её обратно в шар – два, и внедрение всей силы в чьё-то тело – три?! Но кто изначально может обладать такой энергией, чтобы иметь силы вместить в себя такую мощь?

Сара лихорадочно взяла маленькую книжечку эльфийских пророчеств, за изучением которых незаметно уснула. Сердце волшебницы быстро стучало. Вот оно.

«Гонимые чарами, эльфы покинут свой дом. И воплотятся их души в чужом пространстве, и забудет время об их существовании.

Но разбудит великую силу тот, кто ждёт от неё спасения. И потребует сила хозяина, словно пёс, привыкший к цепи. И вспомнят тогда об изгнанных, ибо только им дано усмирить ту силу.

И долго будут плутать те, чьи имена выбрал народ. Четыре звезды и одна павшая. Не найти им спасителя, покуда вспышка не настигнет их. Так обозначит она возвращение сферы в тот мир, что был для них домом. И уязвим вызвавший шар в тот миг, да не скроет ночь его истинный лик.

И пусть эльф выберет того, что утратил свет. Ибо он есть опустевший сосуд, что способен вместить в себе силу».

Сара зациклилась на слове «свет». Она чувствовала, что разгадка совсем близко, но никак не могла поймать её. Волшебница снова и снова прочитывала пророчества, ходила из угла в угол. Бен осторожно стоял в стороне. Он не пытался помочь Саре, его мысли были заняты другим – парень до сих пор не верил своим же предположениям. Как и волшебница, он не мог даже подумать о том, что магическая энергия, хранящаяся в шаре, может быть обращена в чьё-то тело.

Между тем Сара запыхалась. Волшебница усмехнулась: помещение было совсем маленьким, а она умудрилась намотать здесь, наверное, несколько километров. Девушка гневно ударила по столу. «Мария, к чёрту твой дар!» – мысленно выругалась волшебница. Какой от него толк, если кроме аур она ничего больше не может разглядеть?! Сара была в отчаянии.

Девушка снова села на стул и обхватила руками голову. Пламя свечи отражалось от её волос тёмной медью.

– С вами всё в порядке? – учтиво поинтересовался Бен.

Сара подняла голову. Бен беспокоился за неё. Она видела, как его красная аура переливалась, отражая волнение. Как будто вокруг парня зарождалась заря.

Стоп! Алая заря… Алая! Аура Эвона была красной, пока он не отказался от дара! А потом она стала синей, заря превратилась в ночь. Потухшая звезда… Опустевший сосуд… Боже!

На глаза навернулись слёзы. «На рассвете загорится звезда, и её алый свет озарит Сагенту. И звезда поведет её к счастью и процветанию. Если же заря превратится в ночь, звезду проглотит туман. И будет в мире новый закон, продиктованный старой силой. И согнутся расы под гнётом той силы, и выйдут реки из берегов своих. Пока эльф не возродит из ночи зарю, ибо та звезда есть великая сила, скрытая за мраком ночным».

Неужели она не сошла с ума? Сара перечитывала пророчества снова и снова, каждый раз возвращаясь к этому. Всё сходится. Она нашла разгадку. Если Вера направит энергию шара на Эвона, Асоль проиграет. Ещё бы! Ни одно проклятие не устоит перед силой, что хранится в шаре. Эвон будет жить, а его аура снова станет красной. Всё так, как говорила Мария. Своей новой силой Эвон сможет излечить Веру. И она тоже будет жить. Хеппи енд. Почему же Сара не радуется?

Эвон никогда не будет с ней. С проклятым даром предсказателя Сара это прекрасно осознавала. Кроме того, имеет ли она право требовать, чтобы Вера подарила Эвону силу? Её добрый любимый Эвон, захочет ли он нести груз ответственности правления не только Сагентой, но и всем миром? Вдруг он возненавидит Сару?

Волшебница узнала, как спасти Эвона, но не понимала, зачем. Как глупо! Да потому, что она его любит! Она подарит ему выбор, ему и Вере. И пускай Сара всю жизнь будет страдать он неразделённого чувства, зато она даст Эвону шанс быть счастливым.

Сара хотела уйти из библиотеки, но передумала. Тёмная сторона этой истории беспокоила волшебницу всё больше и больше. Её мысли метнулись к Золану. Он забрал у Эвона дар. Вернее, Эвон добровольно отказался от него в пользу брата, но теперь Сара знала, что Золан заранее всё продумал. Он подтолкнул Эвона на этот шаг. Всё спланировал вместе со своей ненаглядной Есенией.

А что, если и поступок Золана тоже был кем-то заранее спланирован? В пророчествах явно говорится о том, что у Эвона великий дар. Это было ясно всем, ведь во время обучения развития дара Эвон обгонял сверстников во сто крат. И пускай у Эвона не было особого желания стать великим волшебником и правителем Сагенты, его талант был очевиден. Кто знает, каких вершин он мог достичь? Возможно тот, кто затеял эту игру, видел в Эвоне угрозу? Соперника? Конечно, это глупо, ведь Эвон никогда бы не позарился на магию шара, но что, если кто-то решил подстраховаться? И сделал это через Золана. Похоже, паутина, которую пытается распутать Сара, очень древняя. И от этого становится жутко. Всё спланировано. Каждый шаг. А что, если то, чем сейчас занимается она сама, тоже когда-то давно было кем-то задумано? И этот кто-то должен быть совсем близко, в этой стране.

Пророчества указывают на очень старого человека. Веками могут жить только очень сильные колдуны, магия поддерживает в их телах жизнь. Конечно, самый древний – Райен. Вот только подозревать его чистой воды ересь. Он переправил эльфов в параллельный мир. Зачем это делать, если в планах возвращение шара? Как направить на себя магию без эльфа? В голове волшебницы крутились одни вопросы.

В любом случае, Сара всё ему доложит. И пускай Райен занимается поиском колдуна, затеявшего всю эту блажь. Сколько на земле колдунов, живущих века? Сара была уверена, что немного. Единственное, чего не могла понять волшебница, так это то, каким образом этот сумасшедший заставит Веру направить на него энергию. Кроме того, похоже, что колдун где-то просчитался, ведь эльф на Святой Земле. Этот факт немного успокоил Сару. По крайней мере, она отметала версию того, что магия будет отправлена не в то русло.

А она должна как можно быстрее вернуться к Эвону и обо всём рассказать. Подарить ему шанс. Хватит ли ей тридцати часов, чтобы вернуться? Если Олли ждёт её у входа в портал в Стал-Рейне, то она успеет. Впервые в жизни она порадовалась тому, что у тёмной расы есть преимущества. Вот только как отреагирует Райен на её попытку внедрения энергии в Эвона? Конечно, он будет против. А Саре не уйти без его разрешения. Она будет умолять. Попробует убедить колдуна, что Эвон никогда на это не пойдёт. Только бы успеть.

Глава 16

Вера бесцельно бродила. Деревья протягивали к ней свои ветви, словно хотели утешить. Феи куда-то исчезли, постеснявшись того, что почти произошло между ней и Эвоном.

Вера уже ничего не чувствовала. Внутри была дыра. Пустота. Единственное, чего не хватало, – пластмассовой бутылки или консервной банки. Вот бы она сейчас их попинала… Увы, ни банки, ни бутылки под ногами не было, и девушка просто шаркала ногами по светящейся траве.

Вера не знала, сколько прошло времени. Она запуталась в его подсчёте, как только оказалась в этом мире. Здесь всё было странным. Сначала солнце висело, словно застывший фонарь, а потом вовсе исчезло. И как без него ориентироваться? Единственное, что она знала, это то, что жить ей осталось недолго. Иначе, почему Эвон вдруг сказал правду?

Эвон. Кто он? Спаситель или убийца? Он обещал, что в Сагенте ей будет лучше. Он солгал, промолчав. Они все солгали, и Вера должна была возненавидеть их.

Но она не могла. И не пыталась. Потому, что единственной её болью стал не приближающийся конец, а разочарование.

Ей всё равно. Все умирают, и она умрёт. Просто немного страшно, неизведанное всегда пугает. К тому же, это, наверное, больно.

Здесь Веру ничто не держит. Её семья погибла, да и домой Вера бы уже никогда не вернулась. Любимый человек наплевал в самую душу. «Вера, там тебе будет лучше», – со злостью снова вспомнила Вера и чуть не завыла от обиды.

Конечно, где-то глубоко внутри Вера хотела оправдать Эвона. Не зря же в голову лезли всякие мысли, вроде той, что он выполнял свой долг, у него не было выбора…

Тьфу! Сама себе Вера казалась предателем, потому что перед глазами расплывался его облик. А губы до с их пор горели его теплом. Будь ты проклят, Эвон! Ты, Сара, Мария, Олли и этот ваш истинный мир!

Вера со всей силы пнула по траве и испугалась, когда из-под ног вылетела книга. Подойдя ближе, Вера поняла, что это тетрадь. Тёмная твердая обложка и загнутые листы. Почти вся исписана.

Вера подняла находку. Почерк был небрежным, но ровным. Мужская рука. Вера сглотнула. Это был дневник. Она догадывалась, чей он, вспомнила, как Эвон что-то записывал, когда они останавливались в гостинице. Осознание того, что эта вещь сугубо личного плана, наполнило девушку трепетом. Вера открыла тетрадь и углубилась в чтение.

1 апреля, суббота

Отец давит на меня. Не знаю, как долго я ещё смогу притворяться. Улыбаться, когда хочется плюнуть, соглашаться, когда надо ударить. Его политические игры слишком важны, чтобы учитывать желания тех, кто в них задействован. В первую очередь именно поэтому я не хочу повторить его судьбу.

3 апреля, понедельник

Это сумасшествие. Откуда она взялась? Я смотрю на неё и не могу наглядеться. Все мои мысли заняты ей одной. Я не хочу быть привязанным, но желаю лишь одного – быть любимым ею.

Так не должно быть. Я не знаю, кто она. Не знаю, как её зовут. Но она преследует меня.

4 мая, вторник

Любовь к Есении укрепила моё желание быть непричастным к политической верхушке Сагенты. В законах должна быть зацепка, и я найду выход из сложившейся ситуации.

8 мая, суббота

Не сомневаюсь, Золан будет рад моему предложению. Интересно, будет ли брат терпеть гнёт отца? Похоже, чем ближе момент, когда отец должен будет передать мне бразды правления, тем сильнее у Золана сносит крышу.

Однажды отец простит меня. Я всё как следует взвесил. Политического скандала не будет, в Тирките безвыходная ситуация. Великая страна, великие люди. Великие долги. Только объединение с Сагентой поможет Тиркиту сохранить доброе имя в истории. Что касается Сагенты, восхождение на трон белого мага только укрепит её политические позиции на мировой арене.

10 мая, понедельник.

Золан согласился. Завтра я буду свободным.

Я так скучаю по Есении. Когда она вернётся, у наших чувств больше не будет преград.

12 мая, среда

Отец в гневе. Мама напугана, словно антилопа под клыками тигра. Только бы отец не выместил на ней злость!

Золан на седьмом небе от счастья. Иногда мне кажется, что он так высоко задирает свой острый нос, что того гляди споткнётся.

Стыдно перед Аилин. Но я верю, что она мудрая девушка и однажды простит меня.

Ощущение, что за мной кто-то наблюдает, исчезло. Как и косые взгляды волшебников-недоучек. Надеюсь, они поймут, что нужно не завидовать, а учиться.

13 мая, четверг

Завтра вернётся Есения. Наконец-то я сообщу ей, что мы можем быть вместе.

14 мая, пятница

Проще было бы умереть.

20 июня, не знаю, какой день

Привет, тетрадочка! Знаешь, заведение, которое посоветовал мне гном, очень даже ничего. И ром там вкуснее. А, знаешь, какой самый главный плюс? Сара не знает про него! Эта несносная девчонка ходит за мной по пятам. Думает, что я не знаю. Из-за того, что мне постоянно приходилось следить за тем, чтобы какой-нибудь пьянчуга не угробил её, я уже больше недели не могу нормально напиться и впасть в забытье. Но я не могу ругать эту глупышку… И когда же она, наконец, поймёт, что я не смогу полюбить её той любовью, о которой она мечтает?

22 июня, Сара сказала, что суббота

Уж больно грустную песню завела та дамочка в трактире. Так и представил себя с лазером у виска.

Мои мысли ни о чём

Тараканами расползлись.

Упирается в плечо

Целая жизнь.

И разбились на осколки те края,

Что хранила я

Для тебя.

Если только ты случайно не придёшь,

Как вчерашний дождь,

Если только ты случайно не умрёшь,

Как великий вождь.

А пока

Наверняка

Не дрогнет моя рука.

Моё сердце взорвалось,

Как маленькая граната.

Что хотелось, не сбылось,

Ну и не надо.

И растекается неправильным пятном

Красное вино.

Потом допьёшь его.

23 июня, воскресенье

Сегодня я встретил Руфину. Она сильно изменилась. Несла какую-то чушь про приворот. Я не хотел слушать её, и всё же те слова остались в голове. Если ведьма сказала правду, через несколько дней я об этом узнаю.

25 июня, вторник

Сара, словно назойливая муха, кружит вокруг меня. Я уже привык к ней так же, как к своей тени. Не обронила ни слова, но так проницательна. Спасибо, сестрёнка, если бы не твоё незаметное присутствие, я бы точно наложил на себя руки.

Имею ли я право так поступать? Моя маленькая девочка, я нагло использую тебя. Ты спасаешь меня, а я тебя топлю. Я молюсь, чтобы однажды ты полюбила человека, который будет тебя достоин. Ты будешь счастлива. А пока я тешу себя мыслью, что твоя любовь – наваждение, которое скоро развеется.

30 июня, воскресенье

Есения. Равнодушие пришло так же внезапно, как и любовь. Руфа сказала мне правду. Чёрная магия, словно яд, отравила мне душу. Но теперь я здоров. И ещё я свободен и волен сам распоряжаться своей жизнью.

15 июля, пятница

Сара просто удивительная. Её смекалке и ловкости можно позавидовать. Она всё схватывает налету. Надеюсь, искусство боя никогда ей не пригодится.

16 июля, суббота

Отец простил меня, но отношения между нами по-прежнему холодные.

Я не отрекаюсь от Сагенты, просто теперь я могу быть полезен в том деле, что мне по душе. Армия – вот моё место. Через шесть месяцев королевский полк вернётся из Тиркита с новобранцами. Золан нетерпелив, уже сейчас он протягивает на Тиркит свою будущую власть. Что ж, он хорошо соображает в политике. Структура армии государств схожа, а тактика боя различается. Это будет полезное сотрудничество. Когда Золан вступит в свои права, боевая мощь Сагенты будет несокрушима.

1 сентября, четверг

Я пришибу эту рыжую бестию! Как объяснить, что армия ей не место?!

3 сентября, суббота

В резиденцию пришла предсказательница. Верховные маги чем-то встревожены.

5 сентября, понедельник

В Биртон прибыли правящие династии всех рас. Нас собрали в зале советов и сообщили страшную весть: шар скоро появится в нашем мире. Информация строго конфиденциальна, нельзя сеять панику среди населения.

7 сентября, среда

Некоторые маги высмеивают Марию, полагая, что то, что она предвидит, невозможно. Тем не менее, создаётся поисковая группа.

25 сентября, суббота

С каждым днём я всё больше размышляю о нависшей угрозе. Я не доверяю магам. Появление шара в нашем мире не может быть прихотью простого волшебника. Тот, кто решился на такое, должен владеть силой и властью.

Колдуны работают над тем, чтобы шар после материализации попал к Райену: магия, даже не освобождённая, должна быть под контролем.

26 сентября, воскресенье

Создано перемещающее заклинание. Тёмная раса назвала своего представителя – это глава дозора. Он отправится в параллель вместе с предсказательницей. Мария больна, но её кандидатура незаменима, ведь именно ей было видение. Осталось назначить волшебника и того, кто отправится в параллельный мир от имени простых людей.

27 сентября, понедельник

Неплохая идея. Ещё раз убеждаюсь, что отречение от дара было верным решением. Маги не посмеют отклонить мою кандидатуру.

1 октября, пятница

Я её убью.

Но ей я могу полностью доверять.

2 октября, суббота

Завтра телепортируемся. К нам приставили ещё одного, меня тревожит столь поспешное пополнение. Говорят, он с территории колдунов.

1 июля, четверг

В этом мире время отстаёт. У нас возникли сложности. Бедная Сара! Я вижу, как ей страшно. Мне ли не знать, какая растерянность наступает, когда из крови исчезает былой огонь, а сердце начинает биться медленней. Мне хочется обнять её и утешить, но я не могу себе этого позволить. Сара должна быть сильной.

3 сентября, суббота

Кристиан ведёт себя подозрительно. Он не прислушивается к советам, плюёт на задания. Делает вид, что параллельная цивилизация увлекла его своей примитивной жизнью. Интересно, он помнит, зачем мы здесь?

За два месяца мы ни на шаг не приблизились к цели. Без дара Мария слепа, а вместе с ней – все мы. Идея работы с архивами провалилась. В техническом плане попасть в секретные ведомства не составило особого труда, за золото можно купить что угодно (отдаю должное Олли, это он настоял на том, чтобы взять с собой слитки). Но, вычислить хотя бы одну генетическую линию эльфов не удалось: корни всех правящих династий безвозвратно утеряны. Очень сложно предположить, что за столько времени в царских семьях не было смешения кровей. Да и кто может быть уверен в том, что наказ, данный эльфам перед перемещением, был соблюдён? Эта раса всегда была гордой. Не исключено, что, когда миры были запечатаны, эльфы не захотели править новым миром и возложили груз ответственности на людей. Тогда мы попросту изучали генетические линии обычных семей, а не крылатого народа. Полный тупик. Ума не приложу, с какого края снова подойти к поискам.

5 сентября, понедельник

Мария утверждает, что, когда шар появится в Сагенте, произойдёт магический дисбаланс. Энергетический скачок, так она его называет. Предсказательница надеется, что волна достигнет и этого мира, тогда возникает вероятность того, что наши способности на какое-то время восстановятся. Олли такая перспектива пугает, он не хочет получить «загар до самых косточек». Интересно, его тяга к красному вину – проявление ностальгии? Какие бы последствия эта волна не несла, она наш единственный шанс.

10 сентября, суббота

Кристиан не спускает с Марии глаз. После выдвинутой ею теории, парень не отходит от предсказательницы ни на шаг. Он ждёт, когда она назовёт имя. Как и все мы. Не могу отделаться от мысли, что Кристиан ведёт двойную игру.

13 сентября, вторник

Сегодня был ужасный день. Мои мысли разрывают мозг с бешеной скоростью, но я никак не могу осознать случившееся. Кристиан предал нас. У Марии случился приступ. Я опасаюсь за её здоровье. Ощущение безысходности тяготит, но мне нельзя поддаваться слабости. Мы должны найти Наследника.

21 сентября, среда

Люди Кристиана следуют за нами, словно псы за дичью. Нервы на пределе. Перед глазами миллионы лиц и миллионы возможностей того, что это носители святой крови, но нам нельзя действовать наугад. Завтра вылетаем в Россию.

22 сентября, четверг

У Марии было виденье. Если оно истинное, у нас появился шанс.

24 сентября, воскресенье

Олли в бешенстве. Я могу понять его, ведь парень в ответе за весь свой род. Я и сам не полностью доверяю видению Марии. Биография девушки заставляет желать лучшего. К тому же, вспышка дара наблюдалась всего секунды. Сара призналась, что её хватило только на то, чтобы создать на ладонях искры. А Олли и вовсе просто выплюнул глоток кофе, потому что он вдруг показался ему вонючей похлебкой.

Выбор невелик. Либо мы верим Марии, либо действуем наугад. Из двух зол нужно выбирать меньшее.

25 сентября, понедельник

Мария согласилась подождать несколько дней. Если за это время предсказательница не сможет определить другого Наследника, Олли придётся смириться с её выбором. А пока мы будем наблюдать за этой Верой.

27 сентября, среда

Я изучил биографию этой девочки. Мне жаль её. Распутный образ жизни она стала вести после крушения авиалайнера. В один миг она лишилась семьи, это не могло не оставить отпечаток на психике.

Рассматривая фото её родителей, я немного успокоился. Все родственники предполагаемой Наследницы, как и она сама, чрезвычайно стройны. Высокие шатены с миндальными глазами. Присутствуют все эльфийские черты. Кроме крыльев, конечно. Интересно, почему Вера перекрасила волосы в белый цвет? Хотя, какая разница.

Вера с жадностью проглатывала содержимое дневника. Вот где спрятаны все ответы. А ещё он приближал её к Эвону, его мыслям и чувствам. То, о чём молчал хозяин, раскрывала тетрадь. Вера поняла, почему Сара привиделась ей в долине. Её поведение, жесты, речи. То, что видело Верино подсознание, но не понимал мозг. Она восхищалась волшебницей. На какие жертвы она отважилась ради своей любви! Она стала для Эвона надёжной опорой. Её счастье – в счастье и благополучии Эвона. И она борется за него. А Вера?

Девушка села на мягкую траву. Склонившись над тетрадью, она снова стала читать записи.

30 сентября, суббота

Кристиан буквально дышит нам в спину. Почему он ничего не предпринимает? Мы стараемся скрыть имя Наследницы, но всё равно нужно быть осторожными. Олли придётся смириться с общим решением. Сегодня мы встретимся с Верой.

1 октября, воскресенье

Мои догадки подтвердились, в деле замешаны маги. О том, что это может быть колдун, я стараюсь не думать.

Девочка с характером. Держу пари, она приняла нас за психов. Мы должны ей сказать, в чем заключается её роль, но Мария считает это несущественным. Её позиция удивляет меня, ведь предсказательница всегда была честной. Когда я высказал ей своё мнение на этот счет, Мария обожгла меня взглядом и заверила, что судьбы изменчивы.

Интересно, что она хотела этим сказать? В любом случае, Вера не узнала самого главного, и это тревожит меня. Она не верит в нас, но это не защитит её от действия магии. Ровно как незнание законов не освобождает от ответственности. А мы несём груз ответственности за судьбу всего мира. Так что значит жизнь одной девушки в противовес жизням всех живых существ? Эта мысль утешает мой ум, но только не совесть. Но как Олли не смеет оспаривать общее решение, так и я не имею права рассказать то, о чём решено умолчать.

2 октября, понедельник

Нам нужно телепортироваться. Саре пришла в голову неплохая идея. Надеюсь, план сработает.

Мне кажется, что у Веры зависимость. Пока не могу определить, какая. У неё вид загнанной лошади, лихорадочный блеск в глазах, она постоянно кусает губы. Конечно, она пережила стресс, ведь её чуть не убили. Тем не менее, я надеюсь, она не наркоманка.

Читая эти строки, Вера чуть не задохнулась от возмущения. Да как он посмел? Наркоманка! Будь Эвон рядом, она бы швырнула тетрадь прямо ему в лицо.

Сагента

Сара доставила нас на Добрую гору. Никогда бы не подумал, что однажды побываю в этом месте. И надо же придумать такое название – Добрая! Здесь приводят в исполнение смертельные приговоры. Хотя, если учесть, что заключённые одурманиваются здешним воздухом и сами кончают с собой в состоянии блаженной эйфории… Как знать. Сара поставила нам блок, мы не испытали этих чувств. А вот Вере пришлось его снять, она вела себя слишком агрессивно. Надеюсь, она не в обиде.

Пришлось взять с собой парня. Я не переживаю по этому поводу, если Вера захотела обречь своего незатейливого друга на гибель, это её дело. Другой вопрос, что теперь делать. Тёмная раса против нас, а скоро затмение. Боюсь, предложение ведьмы является единственным верным решением.

Я смотрю на сонного ангела. Она прекрасна. Только сейчас понимаю, что ей пришлось перенести в том мире. Чёртова магия заставила её выживать весьма поганым способом.

Сегодня во сне я видел Есению. Её белое личико в обрамлении белокурых кудрей и пухлые губки. Она улыбалась мне, но сердце молчало. Потом её образ расплылся, и на место тумана вступила Вера. Протягивая ко мне руки, она молила о спасении. Что я могу? Я хочу оправдаться, но язык онемел. Тогда она отворачивается от меня, бросив в мою душу презрение и гнев. Я хочу бежать вслед за ней, но ноги не слушаются.

Я проснулся в холодном поту. Осознание того, что этот сон практически явь, гнетёт меня. Но теперь я тем более не смею сказать Вере правду, ибо боюсь показаться предателем в её чистых глазах.

На моих руках кровь. Почему Кристиан хотел убить Марию? Вера следует за нами, но это не зов сердца, а безысходность. Наверняка, у неё накопилась куча вопросов. Боюсь момента, когда с полной ответственностью придется всё ей рассказать.

Сердце болит по Саре. Странный диалог с Марией вселил в моё сердце слабую надежду. Когда я ненадолго оставил Веру у могилы Вадима, предсказательница затеяла странный разговор.

– Что тебя волнует? – спросила она, словно беспокоиться было абсолютно не о чем. – Ты можешь спросить меня.

– О чём?

Мария положила слабую ладонь мне на грудь.

– О том, что важно для сердца.

– Сара мертва, – отрезал я. Мария нахмурилась.

– Я говорю не о волшебнице. Неужели ты так ничего и не понял? Хотя ваша нить ещё весьма нечётка. И всё же, лучше спроси меня, чем потом – Сару.

Я не стал повторяться о судьбе сестры, и вместо этого спросил:

– Что мне может рассказать Сара из того, что известно лишь тебе?

– Наши судьбы в наших руках, Эвон. Вся соль в том, что часто мы выбираем то, что уготовлено нам свыше, а не то, что хотим и должны выбрать.

– Мария, ты всегда говоришь загадками. Неужели нельзя выражаться яснее?

– Душа – вот настоящая загадка, мальчик мой. Ты думаешь, что злишься на меня, но на самом деле ты не можешь понять себя. Слушай своё сердце, и оно не обманет.

С этими словами Мария тяжело опустилась на валун. Мои мысли вернулись к Вере. Вот она, потерянная, стоит под дождём у могилы единственного близкого ей человека. Кто я в её глазах? Безжалостный убийца, палач? Какая разница? Я должен выполнять свой долг.

Мария оказалась права, Сара жива. Радость этого события затмил безрассудный поступок волшебницы. Вот зачем держалась Мария, но что она хотела показать Саре? Сестра сказала, что сделала это ради меня. Будь проклят тот день, когда я вбил в свою голову бредовую идею о том, что Сара забыла свои чувства. Но я должен защищать Веру, ни к чему забивать голову сентиментальными вопросами относительно поступка Сары. Она вправе сама вершить свою жизнь.

На мне метка Асоль. Я спонтанно принял это решение. Теперь я счастлив. Как будто нашёл неизвестное в сложном уравнении.

Вера читала и читала. Что-то дважды перечитывала. Когда Эвон стал описывать уход Сары, в груди защемило. Потом Вера увидела оборванное последние предложение и на глаза навернулись слёзы.

– Прости.

Девушка обернулась. От неожиданности тетрадь выпала из рук.

– Я знаю, что виноват. Порой долг затмевает разум.

Сквозь пелену Вера смотрела на Эвона. Его черты обострились, или ей кажется? Словно груз всей жизни разом обрушился на сильные плечи. Сломается или нет? Нелюбимый сын своего отца. Политическая марионетка. Он сражался за свои права. А что получил взамен? Женщина, которую он любил, была обманом. Сестра, которую он защищал, выросла и сама встала на защиту брата. А женщина, которую он полюбил (Боже, неужели это правда?!) умрёт по его воле.

Он видит в Вериных глазах отражение своего предательства. Ведь так он считает, да? Вера должна сказать, что это неправда. Она любит и понимает его.

Вместо этого Вера подняла тетрадь и протянула её Эвону.

– Я не должна была читать это.

Эвон протянул руки, чтобы забрать тетрадь, но вместо этого его пальцы задержались на Верином запястье. Она встретила его напряженный взгляд. Вера смотрела в синие глаза, а сама вспоминала о том, как когда-то боялась открыться перед Вадимом, потому что считала, что он возненавидит её. Сейчас же она чуть не возненавидела того, кто боялся потерять её.

Вера нырнула в мужские объятия и дала волю слезам. Эвон гладил девушку по волосам и молчал. Когда плакать стало нечем, Вера заглянула в его лицо и прохрипела:

– Неужели ничего нельзя изменить? Эвон, мы ведь только нашли друг друга, это несправедливо.

– У справедливости свои взгляды, – прошептал Эвон. – Разве не справедливо, что я уйду за тобой? Мы будем счастливы в мире духов.

– Нет-нет-нет! – Вера замотала головой. – Мы не должны сдаваться! Эвон, однажды ты нашёл выход! Ты отказался от дара. А сейчас мы найдем его вместе.

Энтузиазм Веры незаметной тенью пробежался по лицу Эвона. Его губы дернулись, но он промолчал.

– Скажи, неужели ты не думал об этом?

Эвон слабо улыбнулся, и Вера поняла, что он неоднократно размышлял об этом.

– Мы могли бы спросить Райена, – признался Эвон.

Вера вспомнила прощальные слова Вадима, и надежда яркой вспышкой загорелась в её душе.

– Тогда в чём дело?

– Послушай, – Эвон тяжело вздохнул. Он говорил размеренно, словно пытался усмирить Верин запал. – Райен – великий колдун, ему несметное количество лет. Уверен, если бы был способ избежать твоей гибели, мы бы знали об этом.

– С чего ты взял? Этот ваш Райен, несомненно, мудрый человек. Неужели ты думаешь, что он стал бы коверкать установившиеся нормы ради моего спасения? Возможно, путь моего выживания настолько сложный, что он попросту не захотел озвучивать его, дабы не усложнять вашу задачу. Если же моя судьба непоправима, он сможет повлиять на твою. Я хочу, чтобы ты жил. Слышишь? Если мне суждено умереть, ты не должен идти за мной.

– В твоих словах есть логика, – Эвон проигнорировал последние фразы. – Но шар освободит энергию уже через сутки. Мы не успеем дойти до территории колдунов, не говоря о том, что за границами Святой Земли полно вампиров.

– Значит, ты согласен?

– С чем? – Эвон не понимал Вериного нетерпения.

– С тем, что у нас есть шанс?

– Он был бы, если бы я раньше осознал, что люблю тебя.

– Ты согласен отправиться к Райену? – с надеждой спросила Вера. – Просто ответь.

– Да, но…

– Шшш… – девушка приложила палец к губам Эвона. – Мы используем этот шанс.

Феи кружились вокруг, нервно помахивая крыльями. Они, как и Вера, обезумели от нетерпенья.

Глава 17

Феи исполнили желание Веры: они с Эвоном перенеслись на землю колдунов. Здесь, как и везде, царил мрак. Небо затянуло туманной дымкой, в воздухе осел запах костров.

Город располагался на холме. На самой его вершине белели мраморные стены замка, в тёмных окнах светилось неверное пламя свечей.

Эвон сказал, что эта земля недоступна для вампиров – тёмная раса и волшебники подписали мирный договор, – и всё же путники были настороже. Любой шорох воспринимался как потенциальная угроза, и Эвон не выпускал из руки лазера.

У них появилась надежда. Она не позволяла медлить, заставляла дышать быстрее. Вера даже не замечала тяжёлой одежды, которую снова пришлось надеть.

К городу вела широкая дорога, но они предпочли двигаться близ неё. Между огромных сосен и вековых дубов легко оставаться незамеченными. К пропускным воротам медленно двигалась вереница странников.

На входе в город их задержала стража. Двое крепких солдат с суровыми лицами и лысыми головами потребовали белый билет. Вера решила, что это пропуск. Она мысленно помянула фей недобрым словом, почему нельзя было перенести их прямо к замку? Тем не менее, теперь перед ними встало очередное препятствие – стража наотрез отказывалась пускать их в город.

– Ещё раз повторяю, – в гортанном голосе охранника угадывалось раздражение, – вход в город ограничен.

– Тогда доложите Райену, что его светлость беспокоит Эвон Лойти, бывший наследник престола Сагенты.

Брови охранника скосились к переносице.

– А она?

– Девушка со мной.

Охранник хотел было возразить, но его отвлек худой сгорбленный человек, чьё лицо было скрыто под нависшим капюшоном. Он позвал охранника и что-то шепнул ему на ухо. Страж ворот коротко кивнул и выдрессировано гаркнул:

– Добро пожаловать в Гортон. Следующий.

Вера засекла вспышку подозрения в синих глазах Эвона, но, если он в чём-то и усомнился, виду не подал. А их «белый билет» растворился во мраке.

Дорога до замка была прямой. По её краям располагались сферы, источающие приглушенный жёлтый свет. Кое-где встречались торговые лавки и магазины. В животе заурчало, когда в нос ударил запах только что испечённых булочек.

– Купите пирожок, милочка, – предложила продавщица. – Свеженькие, тёпленькие. Самые вкусные пирожки во всём Гортоне!

Вера с мольбой посмотрела на Эвона. Он улыбнулся и протянул женщине несколько монет.

– Сдачи не надо.

Продавщица округлила глаза и скороговоркой застрекотала:

– Самые вкусные и горячие пирожки! Мистеру и его даме!

Вере вручили целый пакет пирогов.

– Круглые с сыром, а квадратные с ягодами.

Вера поблагодарила женщину и удивлённо посмотрела на Эвона:

– Зачем так много? Здесь штук двадцать!

– Я тоже буду.

– Ааа…

Пирогов много не оказалось. Бледные стены замка белели совсем близко, но идти до них было долго. Когда впереди показались резные ворота, все торговцы уже были дома, а Вера дожевывала последний холодный пирог.

У входа их уже ждали. Смуглый юноша кивком поздоровался и велел следовать за ним.

Слуга повёл их по извилистым коридорам. То светлые и просторные, то узкие и тёмные, они вились по замку, словно паутина. Если бы Вере одной пришлось искать дорогу обратно, то она непременно бы заблудилась.

Юноша вывел гостей на улицу. Минув небольшой ручей, он направился к арке, увитой вьюном. За ней скрывался шикарный сад – море цветов и кусты роз, наполняющих воздух пьянящим ароматом. По всему периметру сад освещали такие же сферы, что и центральную улицу.

Парень оставил гостей у фонтана в центре сада и удалился.

– Что теперь? – шёпотом спросила Вера. Плеск воды делал голос совсем тихим.

Эвон пожал плечами.

– Наверное, нужно подождать.

Вера осмотрелась. Сад благоухал пьянящими ароматами цветов, влажный ветер ласкал кожу. Но взгляд девушки неумолимо притягивала виноградная лоза. Она была очень старой, если даже не древней. Мясистые стебли вились вокруг высоких с острыми краями камней, их поверхность покрывала грубая морщинистая кора. Именно она в первую очередь выдавала возраст растения. Камни же, казалось, выросли из самой земли. Приглядевшись, Вера поняла, что фактически так и есть: очевидно, при воздвижении замка скалистая поверхность обрабатывалась, а эти два фрагмента остались не тронутыми. Возможно, и лоза была не посажена в саду, а росла здесь задолго до его появления.

Вере захотелось обнять лозу и отведать пару ягод этого дивного растения, как с другого конца сада показалась прямая мужская фигура.

– Не стесняйтесь, моя дорогая, – голос твёрдый и колючий, – угощайтесь.

Вера смущённо улыбнулась, но мужчина не заметил её неловкости и сел в глубокий трон. Тут же возле него появился слуга, сопровождавший их до сада, с круглым подносом в руках.

– Здесь растет лучший виноград во всей вселенной, – мужчина взял с подноса несколько виноградин и, покрутив их на ладонях, проглотил.

Вера последовала примеру Эвона и, опустившись на одно колено, низко поклонилась.

– Не нужно церемоний, – хозяин нетерпеливо махнул рукой. – Право, лучше отведайте прелестных ягод.

Мужчина широко улыбнулся, его кустистые брови сошлись на переносице, а взгляд пристально изучал Веру. Неуютно поёжившись, девушка подошла к трону и взяла с подноса две ягоды. Не поняв вкуса, она машинально их проглотила и поспешила вернуться на прежнее место.

– Эвон, ну что же вы стоите? – ласково поинтересовался хозяин. – Не стесняйтесь, уважьте старика.

Эвон поклонился.

– Прошу извинить меня, великий Райен, но я не люблю виноград.

– Да? Что ж, не буду настаивать.

Райен махнул рукой, и юноша с подносом удалился.

– Ответь, Эвон, кто дал тебе право рисковать Наследницей? Вы шли за пределами Гортона, а это опасно. Тёмная раса непредсказуема, тем более в наше время. Ты поставил под угрозу весь мир!

Голос Райена гневными волнами разлетелся над садом, колдун был в ярости.

– Чем ты думал?!

Эвон выдержал яростный напор колдуна, не отводя глаз.

– Вы знали, что мы придём.

Вспышка гнева угасла так же внезапно, как и появилась. Райен подошёл к Эвону.

– Именно поэтому я тот, кто я есть.

– Значит, вы должны знать и то, зачем мы здесь.

Колдун хитро улыбнулся.

– Всё не так просто, мальчик мой. Мне тысячи лет, я знаю пророчества и предсказания. Я знаю людей, их потребности и слабости. А ещё я умею мыслить логически. В пророчествах говориться о том, что магическая энергия найдет оболочку здесь, в Гортоне. Значит, Наследница рано или поздно должна была здесь объявиться. Да, я вас ждал.

Но ни в одном предсказании не указывается мотивов, что движут людьми. Согласно моим данным, вы были на Святой Земле. Это идеальное безопасное место. Ты выполнил свой долг, Эвон. Ради спасения мира ты сделал всё, что должен был. Ты достиг логического конца. Это значит, что ко мне тебя привели совершенно другие мотивы, не всеобщие. Вы пришли сюда ради себя, из личных целей. Это ведь так?

Райен убрал с Вериного лица волосы и заглянул в глаза. От его прикосновения по коже побежали мурашки.

– Что заставило двух молодых людей рисковать жизнями, не только своими, и чётко исполнить предсказания?

Колдун грустно улыбнулся и, резко развернувшись, вернулся на трон.

– Старо, как мир, – горько заявил он. – Ты разочаровал меня, Эвон Лойти. В самый ответственный момент твой разум уступил чувствам.

Ни один мускул не дрогнул на лице Эвона. Свистящее дыхание колдуна вторило шуму ветра.

– К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Впрочем, – колдун щёлкнул пальцами, и в саду снова появился слуга, – Артур, расположи гостей в лучших восточных апартаментах.

Юноша кивнул и удалился. Райен устало вздохнул.

– У вас всего одна ночь. Завтра магия обретёт свободу.

Вера любила Эвона, а Эвон любил Веру. Они принадлежали друг другу, и не было в те часы никого счастливей на земле.

Вера оставила Эвона на рассвете. Это было несложно, подсыпать в бокал с водой порошок. Он быстро подействовал, и Эвон забылся тревожным непрошенным сном.

У дверей апартаментов, любезно предоставленных им Райеном в качестве прощального подарка, Веру уже ждали. Артур нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ведь нужно было спешить: скоро рассвет. А Вера задержалась. Она оставалась рядом со спящим Эвоном дольше, чем должна была. Любовалась его правильным профилем, жадно вдыхала его запах. Вера всё ещё сомневалась в том, правильно ли она поступает.

С Райеном девушка обо всём договорилась ещё там, в саду. Он отказался помочь, заявив, что выхода нет, но Вера знала, чувствовала, что колдун обманывает. Словно прочитав её мысли, Райен попросил Эвона оставить их наедине.

Когда Эвон удалился, колдун подошёл к Вере и положил свои горячие ладони на её виски. В глазах метнулась яркая вспышка, и в памяти, словно чёрно-белое кино, возникли картинки из прошлого.

Хозяин замка аккуратно выуживал события Вериной жизни с того самого момента, когда её пытались убить в баре. Это было похоже на то, что проделывала с ней Асоль, только сейчас Вере не было больно. Асоль крала воспоминания вместе с мыслями и эмоциями, Райен же был бесстрастным наблюдателем. Как будто читал пересказ.

Когда колдун отпустил Веру, лицо залилось краской. Райен лукаво улыбнулся, но остался серьёзным.

– Твои способности очень рано начали проявляться, – подытожил он и зачем-то уточнил, – я имею ввиду твои эльфийские возможности. Ты весьма занятный представитель своей расы.

Вера буркнула что-то похожее на спасибо.

– У нас могло бы получиться очень выгодное сотрудничество. Как ты знаешь, из-за появления и распространения в нашем мире приспешников, все эльфы были отправлены в параллельный мир. Твой мир. Я принимал непосредственное участие в этом мероприятии, ибо свято верил в то, что шар недосягаем. Но, как показало время, это не так. Увы. И мы должны воспевать всех святых за то, что нашли способ вернуть в наш мир хотя бы одного представителя крылатого народа.

Сегодня нам повезло. Магия воплотится в шар, но что нас ждёт впереди? Где гарантии, что магическая сфера снова не возвратится? По правде сказать, я более, чем уверен, что это лишь вопрос времени. Если однажды приспешникам удалось вернуть шар, они уже ни за что не оставят своих попыток восстановления справедливости. Вот только сколько времени пройдёт? Тысяча лет или всего лишь год? Да, я живу несчётное количество лет, и всё же я не вечен. Я единственный колдун своего уровня, и когда шар снова вернётся в это пространство, только с моей помощью можно будет проделать эту сложную работу, телепортировать в нашу параллель эльфа. А что будет потом? Когда я наконец-то уйду в мир мёртвых, кто сделает это за меня? Боюсь, что никто.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я ждал тебя. Пророчества убедили меня не только в том, что ты придёшь. Они поведали мне и то, что приход в Гортон Наследника крылатого народа не случайность. Скажи, ты никогда не задумывалась о том, почему тебя так называют? Наследница?

Вера растерянно помотала головой.

– Тот, кто вернётся в родное русло, унаследует все прелести и тревоги родного дома. И дыхание новой жизни заполнит великую землю, и восполнятся все утраты из плоти и крови. Ибо тот, кто вернётся, есть первозданное семя для жизни той.

Так говорится в пророчестве, Вера. Ты понимаешь? Оно глаголет о том, что ты не умрёшь. Ты должна стать родоначальницей новой эльфийской расы.

– Разве такое возможно?

– Значит, да. Понимаешь, до того, как я наткнулся на этот текст, я размышлял о том, о чём мы с тобой говорили ранее. Что будет после того, как я умру? И в голову пришла идея о том, что я должен каким-то образом возродить эльфов. Да, именно так. Один эльф, то есть ты, уже есть, остаётся, как бы грубо это не звучало, тебя размножить. Вот только для этого ты мне нужна живой. Значит, я должен сделать так, чтобы магия не убила тебя, а спасла.

– Как? – от волнения у Веры в голове что-то завибрировало, а сердце почти замерло.

– Девочка моя, очень просто, – Райен ласково улыбнулся, – нужно сделать так, чтобы после того, как сокрушительная сила искалечит твоё тело, магия вылечила тебя. Для этого нужно, чтобы кто-то заставил её лечить. Шар сам по себе фигура неодушевлённая, он не может попросить магию затянуть твои раны. А человек может.

Райен принялся возбужденно мерить шагами сад.

– Вера, магия не может жить сама по себе, без оболочки. Отпусти цепного пса на волю, и он уничтожит всех кошек в округе. Именно поэтому все так боятся дня, когда шар освободит силу. А хозяином пса может быть не только шар, но и человек. Не простой, а тот, у кого хватит сил приручить дикую магию.

До Веры постепенно стал доходить смысл услышанного.

– Этот человек я. Только у меня достаточно опыта прожитых лет и искусства владения даром.

Райен заметил на лице девушки тень сомнения и обречённо добавил:

– Я тоже считал это сумасшествием, Вера. Пока не прочёл пророчество о тебе. Тогда всё встало на свои места. Ты пришла в Гортон и именно здесь исполнишь свою миссию. Ты можешь вернуть энергию в шар, а можешь направить её на меня. И тогда я спасу тебя, верну к жизни. И исполнится ещё одно пророчество: ты дашь жизнь новому поколению эльфов. Подумай об этом, Наследница. Ваши с Эвоном дети будут прекрасны. А после того, как я умру, твои предки вернут энергию в шар. И если однажды он вернётся в наш мир, они смогут противостоять магии и вернуть её в хрусталь, не пролив при этом ни капли своей крови.

– Если это правда, почему вы попросили Эвона уйти? Не рассказали ему обо всём?

Глаза мага сощурились, и он, направив на Веру свой глубокий взгляд, низким голосом пояснил:

– Эвон – подозрительный максималист. Он слишком побит жизнью для того, чтобы поверить даже мне. Он непременно сам захочет изучить пророчества, а у нас нет на это времени, ведь вы пришли так поздно. Поэтому он выберет твою и свою смерть, нежели рискнет миром.

– А я? Я по-вашему смогу?

– Ты, Вера, не искушена тонкостями нашего света. Ты бриллиант, не подвергшийся огранке. И именно поэтому ты можешь рассуждать здраво, не предвзято. Сама судьба благоволит нам, ведь вы с Эвоном полюбили друг друга. Если бы этого не случилось, я всё равно рассказал бы тебе о возможности спасти свою жизнь, но тогда всё было бы намного сложней. Ведь ты здравомыслящая девушка, – Райен подмигнул Вере, – будь на твоём месте кто-то другой, то он согласился бы на моё предложение не задумываясь, просто чтобы выжить.

Подумай, Наследница. В пророчествах открыто говорится о том, ты будешь жить. Нужно всего лишь направить магический поток на меня. С новыми возможностями я излечу твои раны, а с Эвона уберу метку. От вас возродится эльфийский род, и миру впредь уже ничто не будет угрожать.

Райен замолчал. Он расхаживал по саду, не смотрел на Веру и жевал виноград. Давал девушке подумать. Вера хотела верить ему и верила. Но принять такой груз ответственности не могла. По крайней мере, не посоветовавшись с Эвоном. И пускай Эвон – подозрительный максималист, а она не огранённый бриллиант, Эвон разбирается в магии больше неё. Да что там, Вера вообще ничего не понимает в волшебстве. С её точки зрения всё выглядит гладко, но кто знает, как всё получится?

– Дайте мне обсудить это с Эвоном.

Колдун со свистом выпустил из лёгких воздух.

– Пойми, Вера, если ты расскажешь всё Эвону, то завтра вы непременно умрёте. А так у вас есть шанс.

– Вы считаете, что Эвон не хочет быть счастливым? – надменно поинтересовалась Вера.

– Нет, – Райен нисколько не смутился. – Просто на чашах этих весов лежит слишком неравный груз. Две жизни против миллиардов. Не правда ли?

Вера выдержала возникшую паузу. И, собравшись с духом, вынесла себе приговор:

– Простите меня, великий Райен, но я не могу больше тратить своё драгоценное время. Разрешите мне пойти к Эвону.

Вера поклонилась и уже хотела идти из сада, но колдун остановил её.

– Доверяешь ли ты кому-нибудь в этом мире так же, как себе и Эвону? – громко спросил Райен, и ветер раскатистым эхом разнёс его слова над садом.

Вопрос застал Веру врасплох.

– Я никогда об этом не думала, – честно призналась она.

– Женщина, которая любит твоего Эвона так же сильно, как и ты? Которая желает ему счастья, несмотря на то, что это счастье подарит ему не она? Та, которая рискуя собственной жизнью пришла в этот сад для того, чтобы найти способ спасти своего возлюбленного? Та, которая видела и изучила пророчества, о которых я говорю? Ей ты могла бы доверять?

Райен говорил громко и чётко, и с каждым произнесённым им словом сердце Веры сжималось. Потому, что она знала, что встреча с той, о ком он говорит, заставит её пойти на поводу своих и чужих желаний. Надежда спасения загорится так сильно, что Вера не сможет и не захочет искать причины, чтобы не послушаться. Ведь ЕЙ она действительно поверит.

– О ком вы говорите? – зачем-то спросила Вера и обернулась.

Райен отступил на шаг и широким жестом указал на сгусток переплетающихся теней, отбрасываемых цветочными кустами.

– Сара.

Словно приведение, из теней выплыла волшебница. Вера не могла разглядеть её лица, потому что на нём играли неверные блики.

– Здравствуй, Вера, – тихо сказала она. Даже огненно-рыжие волосы были блёклыми.

– Сара? – Вера хотела подойти к девушке, но волшебница остановила её.

– Не надо, – попросила она. – После общения с оборотнями мой иммунитет ослаб.

Вера покосилась на Райена. Он хмуро скосил брови на переносице.

– У оборотней очень сильная энергетика, – глухо пояснил он. – Сара должна восстановить силы. Общение на близком расстоянии повредит и без того слабое биополе.

Вера сглотнула. Как же мало она знает об этом мире!

– То, о чём говорил Райен, правда? – Вера уже знала ответ.

– Да, – глухо прошептала волшебница, – правда. Ты можешь спасти себя, Эвона, и навсегда отгородить мир от нависшей угрозы.

– Но почему ты не хочешь поговорить с Эвоном? – настаивала Вера. – Разве он не имеет право знать?

Вере показалось, что Сара покачнулась. Райен содрогнулся.

– Он не должен знать. Если бы речь шла о любом другом способе, когда энергия была бы помещена в шар, он бы согласился. А такой риск ему неподвластен. Если ты обо всём ему расскажешь, он не позволит тебе сделать то, что ты можешь и должна сделать, – сказала Сара и горько всхлипнула. – Прости, я должна отдохнуть.

Волшебница растворилась в тенях сада, а Вера осталась один на один со всей тяжестью сложившейся ситуации. И когда она приняла решение, Райен подал ей маленький бумажный мешочек.

– Подсыпь это в пищу или воду, – велел он. – Я дам тебе часы, по ним ты легко сможешь ориентироваться. Рассвет наступит в шесть. Эвон должен выпить порошок не позднее пяти часов. Этого количества хватит для того, чтобы он не помешал тебе, но смог прийти в сад как раз в тот момент, когда магия войдет в моё тело. Артур покажет тебе дорогу, а потом вернётся за Эвоном.

На этом они расстались. По озабоченному лицу Эвона Вера поняла, что объяснений не избежать. И когда Эвон спросил её, о чём они разговаривали с Райеном, Вера беззаботно пожала плечами.

– Если честно, я не поняла, чего он хотел, – соврала девушка. – Спросил о моей семье, детстве. Сказал, что смерти не нужно бояться. Ещё сказал, что ему очень жаль…

– Вера, – горячие ладони Эвона обхватили её лицо, – всё будет хорошо, обещаю. Смерти действительно не нужно бояться.

Эвон осыпал девушку поцелуями, и она почти забыла о том, что старуха с косой совсем близко.

– Откуда ты знаешь? Никто не умирал дважды.

– Так ведь приведения существуют, – попытался пошутить Эвон. – Вот и мы с тобой поселимся в каком-нибудь старом замке и будем пугать прохожих.

Вера наиграно улыбнулась.

– Эвон, помнишь разговор о том, кто рождается при смешениях крови?

– Про метисов?

– Ну да.

– Помню. А что? В последнюю ночь ты решила вспомнить генетику?

– Нет. Просто мечтаю, – снова соврала Вера. – Кем бы стали наши дети? Людьми или эльфами? А, может, волшебниками?

Тонкие губы Эвона превратились в узенькую ниточку. В синих глазах мелькнула тень утраты, и Вере стало так больно и тошно, что захотелось выть.

– Эльфами, – тихо сказал Эвон. – Наши дети были бы эльфами.

Глава 18

Неясный свет сфер утопал в густой темноте. Сам сад, казалось, притаился. Уступал место мгле, чтобы та проявила великодушие и избавила его от шара.

Шар. Сгусток энергии. Беспокойный, опасный. Он завораживал. Заставлял смотреть снова и снова, доказывал, что в этом мире нет ничего важнее. Магия, дремавшая в его недрах, являла собой смерть. Или смерть это и есть истинная магия?

Вера никогда не задумывалась о том, что бывает после смерти. До тех пор, пока не потеряла близких людей. Как должны были переплестись ниточки судеб, чтобы вся её семья села именно в этот самолёт именно в этот день и час? Почему именно в этот день у Веры была защита диплома? Под дуновением какого волшебного ветра ректор решил, что воскресенье – наилучший для экзаменов день? Да-да, вы не ослышались, именно воскресенье.

Если честно, думать, это тоже работа. Сначала нужно понять, о чём именно ты думаешь. Потом сформулировать вопрос, причём сформулировать его правильно. А потом попытаться найти ответ на тобой же поставленный вопрос.

Вера задавала себе кучу вопросов, когда осталась одна. Зачем люди живут? Страшно ли умереть? Может быть ей это совсем не страшно, ведь там её уже ждут?

А если нет? Вдруг Бога нет, и жизнь обрывается раз и навсегда? Как это вообще можно уложить в голове? Смириться с мыслью о том, что вот сейчас ты есть, а завтра – раз! – и ты даже осознать не сможешь, что тебя нет?

Нет, Вера оптимист. Если кто и сможет отвергнуть существование высших сил, то против физики не попрёшь. Энергия, дающая телу силу при жизни, не исчезает. Это тело покрывается язвами и медленно разлагается, как отслужившая своё старая вещь, а энергия… Она не исчезает, она приобретает свободу. Носится по миру, колышет занавески на чужих окнах, касается звёзд. Наверное, это и есть душа.

И что теперь? Вот она, смерть, смотрит прямо в глаза. А Вера боится.

Райен напряжённо смотрел на восток. Поприветствовав девушку сухим кивком, он старался держаться как можно дальше от шара.

А шар материализовался всё ярче и ярче. Его густые очертания словно выныривали из ниоткуда, заполняя собой пространство. И когда Вера подумала, что ещё немного, и волшебная сфера попросту лопнет, на горизонте появился первый солнечный блик.

Шар проглотил его, и в месте, где луч проник в сферу, появилась трещинка. Луч, утонувший внутри шара, вырвался наружу через эту же трещинку и, уже чёрный, стрелой вонзился Вере в сердце.

Девушка охнула, и Райен принялся нашёптывать заклинание. Горизонт медленно алел, и вместе с ярким рассветом жгучей и сильнее становилась боль. Вера хотела освободиться от неё, мысленно направляла магию на колдуна, но она не слушалась. Магия копилась в хрупком теле, сжимала виски и кипятила кровь.

Тысячи лучей проникали в сферу, а потом летели в Веру. Почему так долго? Вера уже не сдерживалась, плакала, кричала, умоляла. Но шар был безжалостен. Он заполнял её тело магией, до последней капли.

Смерть окутывала. Наверное, Вера даже забыла, кто она и что здесь делает. Единственное, что осталось, это боль. Онемевшие конечности, пересохшее горло, туман перед глазами. И лоза. Та самая, знавшая историю тысячи лет. Её скрипучий голос звенел у Веры в голове. Лоза манила, умоляла, обещала помочь.

Магия согнула Веру, и она упала. Сделав глоток ядовитого воздуха, девушка медленно, превозмогая себя, поползла к лозе. Растение не отпускало Веру. И уже не просило, а требовало. Лоза протягивала к Вере свои старые шершавые ветви, и, когда Верины пальцы коснулись потрескавшейся коры, дерево обвило узкое запястье.

Не спрашивая разрешения, лоза вылила в Верино сознание свою память. Дереву стало невыносимо больно, Вера почувствовала это, когда вековая кора жалобно затрещала, но лоза не отпустила её. И тогда Вера потеряла счёт времени. Она превратилась в виноградную лозу и жадно вспоминала то, о чём она так хотела ей рассказать.

Райен отпустил Бена. Проглатывая любимый виноград, колдун долго изучал Сару. Наконец, ягоды закончились.

– Ты разгадала свою тайну, Сара. Признаться, ты удивляешь меня всё больше. Не появилось ли у тебя ещё больше вопросов?

Сару раздражало поведение колдуна. Райен прекрасно понимал, что она не может ему ответить. Между тем колдун не спешил к ней подходить.

– Мария – молодец, подлила масла в огонь. Есть чем развлечься. Знаешь, чем дольше живёшь, тем больше становится скучно. Начинаешь придумывать всякие загадки, сложности. Вот и я однажды озадачил себя. Ладно, выкладывай.

Райен подошёл к Саре и обхватил её лицо. Заглянув волшебнице в глаза, он прочёл всю информацию.

– Ясно, – подытожил он. – До сути ты докопалась. Но кто же этот злодей, что поставил под угрозу целый мир?

Райен тяжело вздохнул.

– Я тоже занимался изучением пророчеств, девочка. Два века на них потратил. То, что ты узнала, мне не ново. Вот только не обижайся, что не предоставил тебе ответ на блюдечке с голубой каёмочкой. Ты ведь сама хотела разгадать эту загадку, не правда ли? Теперь я хочу разгадать тебя.

Райен погладил Сару по голове.

– Оставайся со мной, волшебница. Я подарю тебе власть. Жизнь. Я спасу твоего принца.

Сара округлила глаза.

– Ну же, соображай! Ты расшифровала сложнейшие пророчества, но не видишь очевидного. В твоих жилах течёт кровь, пропитанная даром волшебника и предсказателя. Это уникально. Ты особенная. Именно это позволило тебе так быстро понять тайный смысл пророчеств.

Но, как ты думаешь, почему предсказателям запрещено прощупывать ауру колдунов? Вы видите только её свечение. Ни прошлого, ни будущего… Лишь только потому, что это дань уважения? Или кто-то специально издал такой закон? Так, на всякий случай. Знаешь, он оправдал себя. Если бы ты просканировала мою ауру, было бы ужасно неинтересно.

Райен широко улыбнулся.

– Садись. Я устал стоять.

Сара рухнула, как подкошенная. Магия приклеила её к мраморному полу. Райен уселся на троне.

– Артур, ещё винограда!

Смуглый юноша тут же поднёс к трону блюдо с ягодами.

– Я расскажу тебе одну историю, Сара. Никто не знает, что я знал Лана лично. Да, вот настолько я древний. Лан был чёрным магом. Он был умён. Ради своего могущества он не скупился силой. Для того, чтобы изобрести ещё большую мощь, чем он сам, он научил других волшебников, что были ему верны, забирать чужой дар. Он же научил отдавать его. А когда он нашёл достойную, на свет появился первый колдун. Ребёнок, родившийся от союза двух магов. Лана и моей матери.

По щеке Райена скатилась скупая слеза.

– Отец не был извергом, Сара. Время исказило его облик. Он был несчастным гением. Скажи, разве все волшебники достойны дара? А воры? А убийцы? Хоть в одном учебнике говориться о том, что Лан отбирал дар у тех, кто был опасен для общества? Нет! А ведь отец обезвреживал тех, кто мог быть опасен спустя сотни лет. Он предвидел появление гнили в самом блестящем яблоке. Да, волшебников осталось единицы. Но это были наидостойнейшие.

Отец знал, что против него готовится заговор. В то время мне было сто пятьдесят. Я отдалился от Лана, но по-прежнему оставался его любимым сыном. Если бы я мог повернуть время вспять, то не оставил бы отца ни на минуту. Его гениальный ум придумал новый план. Он завещал мне свою силу, а чтобы отвести подозрения, заставил меня принять участие в его уничтожении. Вот так. Я придумал, как заключить его магию в шар и спрятал. И только я знал, как вернуть сферу. До тебя дошло?

Сара не могла пошевелиться.

– Настало время получить то, что было завещано мне тысячи лет назад. Если бы ты знала, как сложно поддерживать в себе жизнь скупыми порциями чужого дара! Я устал. Игра, придуманная мною, помогла вытерпеть эти годы. Знаешь, это очень интересно. Сколько я просчитывал, предполагал! Ты даже не представляешь, как долго я ломал голову над тем, как избавиться от эльфов. Вот и пришлось одному пьянице подкинуть мыслишку о том, что неплохо бы вернуть шар и справедливо разделить его магию. Вот только эльфы не позволят… Представляешь, секта приспешников образовалась на пять лет раньше, чем я предполагал. А дальше ты сама знаешь. Я упрятал крылатую расу в самом надёжном месте. Я не сомневался, что, когда придёт время, одного из них обязательно вызволят. А управлять одним эльфом гораздо проще, чем целой расой. Это уже дело техники. И самое главное то – Райен был в восторге, – что я приму энергию шара не ради себя. Да-да, Сара Лойти. Они сами попросят меня об этом. Эльф и твой ненаглядный Эвон. Я сделаю им одолжение. А когда наследство отца коснётся моих жил, я сделаю мир чище.

Соглашайся, Сара! Вместе мы будем творить великие дела! Сама судьба благоволила тебе, подарив дар предсказательницы. С твоими глазами и моими возможностями мы сотворим идеальный мир. Оглянись. Вокруг зависть, похоть, лень. Куда мы катимся? Будь со мной, Сара, и мы умоем землю. Наши имена станут историей, и их не опорочат, как имя моего отца. Даже параллель станет идеальной.

Соглашайся, волшебница. Или я уничтожу тебя.

Сара хотела сопротивляться, но не могла. Та, другая Сара, сотканная из воздуха и частиц света, уже материализовалась среди теней сада и говорила её, Сары, голосом.

Райен беспощаден. Его силы неизмеримы. Интересно, это Сара заставляет проекцию говорить, или проекция – Сару? Как грустно и нелепо! Вот она, взрослая волшебница, стоит посреди камеры в полной темноте и нашептывает то, чего никогда бы не сказала. Кольцо обжигало кожу, а невидимые ниточки заставляли её двигаться. Сара понимала, что проекция повторяет её движения, мимику. Она хотела кричать, что всё это ложь, но не могла. Магия великого колдуна сдерживала её и не позволяла сопротивляться. И что это за бред про оборотней и иммунитет?

Когда Райен вышел из её сознания, волшебница рухнула на каменный пол. Она бессильна. Саре не покинуть заколдованный плен камеры и не повлиять на Верин выбор. Сара Лойти, волшебница с даром предсказательницы, приёмная дочь короля Сагенты и избранная Советом для спасения мира, впервые в жизни лежала на холодном полу и отчаянно плакала.

Лоза вытолкнула Веру из своего сознания. Шар, покрывшийся трещинами, словно паутиной, как будто сделал последний вдох и выпустил оставшуюся магию. Жестокая, нетерпимая боль железной хваткой сковала Вере лёгкие, мозг, сердце. Теперь пёс жаждал нового пристанища, и магическая энергия рвалась наружу, уничтожая Верину плоть.

Райен вскинул руки. Великий триумфатор и лжец. Вера почти совершила непоправимое!

– Вера, нет!

Любимый голос, как бальзам, охладил раны. Единственно верное решение пришло само собой.

– Прости, – беззвучно попросила Вера, изо всех сил стараясь запомнить любимые черты лица.

Она направила бешеный поток магии на Эвона. Ледяным смерчем он вонзился в его грудь, освободив Веру.

Тогда она умерла. Её бездыханное тело рухнуло, и последнее, что Вера увидела, было искажённое гневом лицо Райена и испарившаяся метка Асоль.

* * *

Лунная тропа неумолимо манит в небесную даль, дрожит при каждом шаге. Душа вступает осторожно, почти порхает, а вокруг невесомо парят мятые тетрадные листы, исписанные ровным размашистым почерком. Некоторые из них касаются звёзд и ныряют в душу, но там, где однажды билось сердце, теперь спокойно и ровно, и ни одна чернильная нить не может нарушить того покоя.

Вибрируют руны времени. Наигрывая тихую минорную мелодию, они превращают звуки в ноты и бросают их под ноги.

На «соль диез» душа спотыкается.

На «ре бемоль» оглядывается назад.

Там, внизу, кто-то тоскует по ней. А душа не помнит этого человека и не стремится вернуться назад.

Её ждут на другой стороне Луны, где цветут вишни и невесомыми хлопьями падает вчерашний снег. Там стоит беседка, она отбрасывает резные тени на покрытый белоснежной скатертью круглый дубовый стол. На хрустящих салфетках красуются фарфоровые чашечки, в них остывает липовый чай. В центре стола стоит ваза с рассыпчатым крекером.

Душа ускоряется, перепрыгивая через ноты, – ей не терпится занять свободный стул. А слёзы человека оборачиваются дождём, синими змейками бегут по тетрадным листам, размывая чернила.

Душа не останавливается, но решает, что поставит в беседке ещё один стул для того, кто тоскует. Руны времени натягиваются сильней, насмехаясь, а душа не понимает их иронии: человек, конечно, бессмертен, но и у души в запасе целая вечность, чтобы дожидаться его.

Душа вступает на край вселенной. Луна болезненно морщится, а мелодия взрывается оглушительным свистом, сотрясая вакуум. Руны прочной леской обвиваются вокруг души, увлекают вниз. Дальше, чем следовало.

Беседка боязливо скрывает опустевшие стулья, прячется под вишнями.

Спокойствие души вспыхивает и, краснея, несётся горячими потоками. Душе становится тесно. Она хочет запомнить мелодию рун, но время бессовестно крадет звуки, складывая их в новую симфонию под названием «С начала».

Часть 3

Кто эта девушка с бледной кожей?

Она, как и я, одинокая тоже.

Я ненавижу её, прямо в сердце вонзаю кинжал.

А в ответ только звон разбитых зеркал…

Глава 19

– Боже мой, что это?

Светлана Аркадьевна подбежала к кровати дочери и в ужасе взяла прядь седых волос.

– Олег, почему у неё такие волосы?!

Тень растерянности легла на лицо Олега Круглова, но он очень быстро взял себя в руки.

– Олег, я тебя спрашиваю, что это?!

Его жена практически вырвала клок седых волос. Она была близка к истерике, а этого он никак не мог допустить. Иначе он сам очень скоро сойдёт с ума.

– Успокойся, – властно потребовал Олег Эдуардович. – В конце концов, кто из нас врач? Откуда я могу знать, почему наша дочь поседела?

– Вчера вечером у Верочки были нормальные волосы, – не успокаивалась Светлана Аркадьевна, – а теперь…

Руки женщины затряслись, и она зарыдала. Устало опустившись в кресло рядом с кроватью дочери, она закрыла лицо руками и продолжала беззвучно плакать.

Олег не любил, когда жена проливала слёзы. В такие моменты он готов был провалиться сквозь землю, потому что чувствовал себя смазливым юнцом. И это потому, что не умел утешать. Не находил нужных слов, когда они так нужны. Вот и сейчас его расстроенная жена была самой несчастной женщиной в мире, а он не умел ей помочь.

В конце концов он подошёл к спинке кресла и положил свои руки на Светины плечи.

– Пожалуйста, не плачь, – тихо попросил он. – Всё наладится, вот увидишь. Может быть, это побочное действие лекарств?

Хрупкие плечи перестали вздрагивать. Светлана Аркадьевна шмыгнула носом и замерла, обдумывая вероятность услышанного.

– Нет, – выдохнула она и снова собралась плакать, – ни одно лекарство не даёт таких побочных эффектов. Это метаболизм, а у Веры всё в порядке с обменом веществ. Ах, Олег!

Светлана Аркадьевна не выдержала и снова разрыдалась.

– Мы не должны были привозить её сюда. Дома нашей девочке было бы намного лучше!

Лицо Круглова накрыла гримаса раздражения. Как долго он объяснял жене, что их дочери нужна профессиональная помощь, а она только и твердит, если бы да кабы.

Олег Эдуардович сделал глубокий вдох.

– Она чуть не сожгла дом. Надеюсь, ты не забыла об этом? Мы все могли погибнуть той ночью. Чёрт побери, Света! Ты – врач! У нашей дочери шизофрения, и кому, как не тебе, знать, что для неё лучше?!

Ну вот, не сдержался. Сейчас любимая супруга расстроится ещё больше. Но на Светлану Аркадьевну выпад мужа подействовал отрезвляюще. Женщина перестала плакать и серьёзно заметила:

– Пришли результаты на ВИЧ, – она многозначительно посмотрела на мужа, – они отрицательные.

– Слава Богу! – выдохнул Круглов. – Хоть одна хорошая новость.

– Ты прав, – согласилась Светлана. – В последнее время поведение нашей дочери перешло все границы. Ей повезло, что она не подцепила никакой заразы.

Светлана Аркадьевна закусила губу, и в палате повисла тишина.

– Бедная девочка, почему?

Светлана погладила спящую девушку по холодной щеке.

– Она приходила в себя? – спросил Олег.

Его жена коротко кивнула.

– И что? Она что-нибудь говорила?

Светлана Аркадьевна печально посмотрела на мужа.

– Всё то же.

Олег Эдуардович мысленно четырехнулся. Мало того, что болезнь завладела сознанием их дочери так внезапно, так плюс ко всему в редкие минуты пробуждения Вера несла какой-то бред. Параллельные миры, хрустальный шар, эльфы… И это при том, что она узнавала своих близких и понимала, где находится.

А когда понимала, умоляла отпустить её. Ненавидела за то, что её выдергивали из того мира, заставляли вернуться к реальности. Тогда они становились для дочери мёртвыми.

Олег не врач. Но даже он понимал, что у Веры какая-то странная форма шизофрении. А тут ещё такая беда с волосами.

В надежде хоть как-то утешить жену, Олег сказал:

– Позавчера Веру навещал Руслан.

– И что? – Светлана Аркадьевна не надеялась услышать ничего нового, её голос был лишён интонаций.

– Он сказал, что Вера ответила на поцелуй.

Светлана Аркадьевна покачала головой. Какой же всё-таки Руслан терпеливый. Их дочь столько раз ему отказывала, а он всё ещё на что-то надеется.

– Будешь брать анализы повторно?

– А что ещё я могу сделать, Олег? Может, и метаболизм.

Олег Эдуардович видел, что жена слабо в это верит. Точнее – не верит вообще. Её взгляд слегка затуманился: Светлана Аркадьевна погрузилась в свои мысли.

– Знаешь, Олег, – голос жены был тихим и глухим, – может, это правда? Вдруг наша Вера не сумасшедшая?

Олег Эдуардович хотел было возразить, но Светлана Аркадьевна поспешно перебила супруга.

– А даже если нет, зачем мы мешаем ей? Приходим каждый день, настаиваем, умоляем. Я вижу, как она страдает, когда приходит в себя. Она счастлива не с нами. Ей нужен тот мир, мир её воображения. Люди, которые там её окружают. Она не хочет бороться за реальность. Может, если мы отпустим её, она выполнит своё предназначение и вернётся?

В палате повисла гробовая тишина. Светлана Аркадьевна понимала абсурдность своих слов, но ничего не могла с собой поделать. Когда болеет самый близкий и родной человечек, то ты готов поверить во что угодно. Для Светланы Аркадьевны возможность невозможного стала последней спасительной соломинкой.

– Света, прошу тебя, не сходи с ума, – глухо отрезал Олег Эдуардович. – На двоих меня не хватит.

Глава 20

Глоток воздуха оказался противным и жгучим. Горло, словно пергаментная бумага, высохло и скукожилось. Вера с трудом разлепила глаза. Она умерла, и её волосы снова белые. Даже седые, как у Эвона. Или не умерла? Вдруг Эвон спас её?

Нет. Если бы спас, то непременно был бы рядом. Интересно, это рай или ад?

Мама здесь. Значит, рай. Мама не может быть не в раю.

Хорошо. Вера прикрыла глаза.

– Вера, – шёпотом позвала мама, – Вера, ты здесь?

– Тшш… Пожалуйста, дай мне отдохнуть. Я так там устала.

Вера задремала. Тревожный электрический свет мешал. Девушка неохотно открыла глаза. Лампы дневного света. Откуда в раю электричество?

Осознание пришло быстро. Безжалостно. Неотвратимо.

– Девочка моя, не плачь, – попросила мама. – Всё хорошо, слышишь?

– Ты не понимаешь.

Внутри было пусто. Как будто из Веры вынули кусок, а предложить взамен нечего.

– Ты просто запуталась, – приговаривала мама, гладя девушку по голове. – Вера, солнышко, постарайся больше не уходить. Забудь иллюзию и вернись к нам. Всё быстро наладится, вот увидишь.

Забыть. А если она не хочет? Вере не нужна эта реальность! И пускай параллельного мира не существует и это всего лишь плод её воображения, она счастлива там. Разве можно кому-то запретить быть счастливым?

Если только помешать. Мама со своими пилюлями не отступится.

А если бы на Верином месте была мама? Смогла бы Вера понять её? Понять и отпустить?

Она не знала. Но Вера была уверена, что без мамы она не смогла бы. Вот и маме без нее плохо. Похудела, глаза красные от вечного недосыпания, щёки впали, кожа потускнела. И папа, наверное, тоже устал.

Вера должна быть сильной. Должна побороть себя и отказаться от своего счастья. Отказаться от Эвона, от любви, которой на самом деле нет и никогда не было.

Как грустно. А ведь совсем недавно Вера пыталась доказать маме, что другой мир существует. Живет в параллели с ними, просто доступ туда ограничен.

Мама – хороший врач. Уже сейчас Вера понимала, что это бред. И очень скоро она забудет свои больные фантазии.

От одной мысли об этом сердце девушки сжалось, а по щеке скатилась слеза протеста. Да, она не умерла. Но она в аду.

– Жанна!

Олег Эдуардович был разгневан.

– Жанна! Что здесь произошло?!

Он прошёл на кухню, по пути собирая разбросанные вещи. Вид разбитой посуды заставил Олега Эдуардовича побледнеть от негодования.

– Миша! Где вы?!

На зов отца держась за руки по лестнице медленно спустились брат с сестрой. Оба были растеряны, а губы мальчика подергивались.

– Что вы устроили? – Олег Эдуардович был настроен весьма решительно. – Улицы мало для игр?!

– Это не мы, – тихо сказала Жанна.

– Что значит не вы? Кто же тогда?!

Девушка потупила взгляд и тихо произнесла, словно не верила сама себе:

– Оно само.

P.S

Из больницы Веру выписали нескоро. А когда выписали, родители почему-то отказались везти её домой и сняли девушке уютную квартиру в центре города.

Веру часто навещали. Особенно Жанна. Необременённая заботами, сестра любила бывать у Веры и иногда оставалась ночевать.

В одну из таких ночей Вера убедила Жанну, чтобы та её подстригла. Сестра пыталась отговорить Веру, доказывая, что лысая женская голова – зрелище малоприятное. Но Вера настояла на своём: у неё не было сил смотреть на седые пряди в своих волосах, которые не брала ни одна краска. Девушка хотела уничтожить все напоминания о своём недуге.

Но если волосы она состригла, то с тонкими шрамами на запястьях ничего не могла поделать. А ещё с тоской, проглотившей её сердечко.

Вот и сейчас Вера сидела одна в полумраке пустой квартиры и смотрела в зеркало. Она видела своё новое отражение, а рядом с ним память неизбежно рисовала молодого человека с прекрасными синими глазами и длинной косой. Он протягивал к Вере свои руки, и девушке казалось, что, когда она дотрагивалась до его отражения, зеркало нагревалось.

Не в силах выдержать такой муки, Вера встала и накрыла зеркало простынёй. Однажды Вера соберётся с силами и проведёт чёткую границу между правдой и вымыслом. А пока разум брал верх: Вера соглашалась с поставленным диагнозом. Вот только сердце стопудовой гирей перетягивало в свою сторону, упрямо твердя, что Вера ошибается.

Вера взяла ручку, открыла толстую тетрадь, исписанную почти на треть, и аккуратно расправила загнувшиеся уголки листочков.

8 октября, среда.

Вокруг тишина. Сгущается просто так.

Сжимает виски и сердце сжимает в кулак.

И хочется слышать – а ты будто глух и нем,

И хочется видеть – но ты снова стал никем.

А осень не дремлет, вступает в свои права.

Клубком разноцветным кружит по аллеям листва.

Холодные капли отчаянно бьют по щекам,

Прямо в сердце стекают и вновь подступают к глазам.

Если ветер шумит – он приносит твоё дыхание,

Если звезды горят – они светят в глаза твои.

Кто ты? Призрак? Воспоминание?

Существуешь в пределах какой земли?

Content

Екатерина Дружинина
Кастинг в шизофрению

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Часть 3

Глава 19

Глава 20

P.S