Марина Комарова

Дом потерянных душ

© Комарова М., текст, 2017

© Петрова Е., иллюстрация на переплете, 2017

© Оформление. «ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

С благодарностью Александру Белову

Часть I. Шаги прошлого

Глава 1. Дорога воспоминаний

– Осторожнее!

Мимо Тамилы протиснулась дородная дама в красном костюме, бросив презрительный взгляд. Мол, стоят на дороге всякие, ишь!

Только… не до неё сейчас. Настроение и без того мерзкое: вечер, духота, усталость.

Осень выдалась в этот раз поздней, горькой и пыльной. Совсем не московской. Пропахшей зноем, одиночеством, густыми и терпкими запахами, которых не бывает в маленьких городках. Летняя жара не хотела уступать место подбирающейся на мягких лапах прохладе, цеплялась сухими жёлтыми руками за дома, машины и спешивших по своим делам прохожих.

Кожа взмокла, тонкая ткань платья прилипла между лопатками, а ручка пакета больно врезалась в ладонь. На улице было людно, все спешили домой.

Тамила шумно выдохнула и перебросила пакет в другую руку. С собой пришлось забрать обувь, чтобы отнести в ремонт. Хорошо, что хоть на работе запасная пара была. А то бежать в разорванных босоножках ещё то удовольствие.

– Тамила Владимировна, а в котором часу вы завтра будете? – спросила шедшая рядом девушка.

Рыжая, тоненькая, с большими ланьими глазами и упрямо поджатыми губами. С постоянным «извините, я не поняла». Одновременно вежливым и до ужаса раздражающим.

Новая сотрудница. Вика? Ника? Тамила не помнила, девица и так довела её за день. Больно уж не нравились те, кто собственную лень и нежелание что-то делать прикрывал непониманием.

Даже программист Вадька на её фоне мог считаться вполне милым существом. В другой раз, может, обошлось – Тамила не стала бы брать дурного в голову, но сейчас хотелось послать всех далеко и надолго.

– Не знаю, как из банка вернусь, – отрезала она.

– Я тогда позвоню?

Вика-Ника переминалась с ноги на ногу, явно не желая портить отношений с будущей начальницей и в то же время понимая, что любезной беседы не выйдет. Даже Тамила заметила, что той было не по себе – слишком бледная и очень боится сказать что-то не то. Словно девица-красавица перед чудовищем из пещеры. Впрочем, после работы статус чудовища Тамилу устраивал. Особенно учитывая, что девица-красавица изначально произвела не слишком приятное впечатление.

Решив, что новенькой подчинённой займётся завтра, Тамила кивнула и поставила тяжёлый пакет с обувью на землю.

– Хорошо. Завтра.

Девушка закивала, спешно распрощалась и тут же растворилась в толпе.

«Мышка, – подумала Тамила. – Серая, вроде незаметная. Только может впиться острыми зубками да попортить хозяйское имущество. Вот проявишь себя, задержишься, тогда и попробуем поговорить нормально».

Духота не спешила сходить на нет. Тамила исподлобья глянула на солнце, которое уже должно было клониться к закату, но по-прежнему посылало на столицу горячие лучи.

До спуска в метро оставалось не так много, поэтому, вновь подхватив пакет, она зашагала к нему.

Счета, разговоры, сломанный телефон и шеф, который вечно не в настроении. Партнёры из Прибалтики неожиданно потребовали пересмотреть контракты, а экономист ушла в декрет. Неудача? Или сговор? Как назвать череду неприятностей, которые валятся одна за одной, будто кто дёрнул за верёвочку, и они игрушечными шариками свалились вниз. Прямо тебе на голову. Только ушибы и синяки от этих шариков весьма болезненные.

Вспоминать о разрыве с Кириллом и вовсе не хотелось. Два месяца прошло, а ощущение, что только вчера. Тамила вздохнула. Так в мыслях можно завязнуть, как в болоте. А потом бежать к психоаналитику с просьбами о помощи. Другой вопрос, что вряд ли психоаналитик подлатает прорехи в душе, прорезанные осточертевшим бытом.

Кофе, кот, кондиционер. Остальное потом. Кот, кстати. Дворовый бездельник. Привык уже, что его кормят и лелеют. Купить ему колбасы надо, а то в холодильнике ничего и не осталось, а зверь голодовку не оценит.

Послышался неприятный треск. Внутри ёкнуло, Тамила чуть не выронила пакет. Ну вот, порвался. Слава богу, успела поймать. Босоножки остались внутри, а не лежат на земле. Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, она вздохнула и встала на эскалатор.

Спокойный спуск дал возможность немного передохнуть и подумать. Понять, что не всё так плохо. Даже можно сравнить с нищими, которые сидят тут и выпрашивают подаяние. У неё всё есть. Не в тех количествах, в которых нужно, и не в то время, когда необходимо, но всё же есть.

– Тамила-а-а…

Она оглянулась. Странно, никого из знакомых.

Люди были заняты своими делами, никто на неё не обращал внимания. Откуда-то ветерок принёс едва уловимый запах сирени, внезапно чересчур сладкий и тошнотворный. Миг – и всё прошло.

Показалось.

Тамила посмотрела вперёд. Усталость и жара всё же действуют. Чем скорее она окажется дома, тем лучше.

В шумном людском потоке, казалось, можно забыть обо всём. Нужно смотреть, чтобы не затоптали, и самой ни на кого не наступить. Огромная живая змея из множества чешуек-людей медленно двигалась вперёд. Рядом – гладкой серебристой стрелой неслись вагоны метро. Жизнь идёт размеренно и спокойно. Её не волнуют проблемы простых смертных.

Ранее Тамила не допускала таких мыслей. Теперь они стали появляться всё чаще. Скорее всего, это надо было списать на возраст. Юность уже не вернётся, до старости ещё далековато, но задуматься не помешает. Хотелось бы по-прежнему вставать по утрам и, глядя за окно, радоваться новому дню, а не думать, как пережить ещё один день.

Тамила бросила взгляд на изящные часы с серебристой веточкой металлического браслета. Без чего-то восемь. Скоро можно будет полностью перебраться на работу и жить там. Это уберёт ряд проблем вроде визгливой соседки и её ребёночка, которому никогда не придётся страдать от переизбытка интеллекта.

– Тамила-а-а…

Она вздрогнула. Снова осмотрелась. Плохи дела, кажется уже не пойми что.

Вернувшись к невесёлым мыслям, Тамила вспомнила совет подруги-психолога Лизы Корженевской:

– Не расстраивайся и не перенапрягайся. Остальное подтянется.

Будь на её месте кто другой, Тамила бы не поверила, но Корженевская – особый случай. Её удача – зверь пугливый и неприрученный, появляющийся только тогда, когда ему пожелается. Но даже при таком раскладе она не падала духом. Имея такой пример перед глазами, Тамила понимала, что всё возможно.

Долго ждать не пришлось. Сев между пожилой женщиной с огромной сумкой и вертлявой девицей лет шестнадцати, Тамила почувствовала, как заломило спину и заныла поясница – весь день приходилось помнить про осанку, на встрече с партнёрами не расслабишься. Она откинула голову, касаясь затылком холодной поверхности, и прикрыла глаза. Ехать далеко, можно даже вздремнуть. Обычно электронная книга – лучший спутник в поездке, но сейчас ей лучше лежать в сумке. Вникнуть в текст всё равно не получится, а перечитывать заново – глупая трата времени. К тому же среди разнообразия на прилавках всё никак не попадалась та, которую бы можно было читать с удовольствием. Чтиво было похоже на серую однородную массу, не вызывавшую никакого интереса.

Тамила выдохнула. Справа громко заиграла мелодия из фильма про Шерлока Холмса. Старого, ещё с артистом Ливановым в главной роли. Уже было подумав на пожилую даму, Тамила искренне удивилась, когда по мобильному вдруг затараторила юная девица справа.

«Надо же, – хмыкнула она про себя. – Оказывается, не всё потеряно. Молодое поколение не отвергает хороших вещей. Впрочем…»

Хорошие вещи – понятие очень широкое. Кому нравится слушать Магомаева, а кому лучше «Роллинг Стоунс» и «Скорпионс». Или «Сплин» с «Ночными снайперами». Выбор огромный, бери что хочешь. Единственное, что от Тамилы было так же далеко, как Нептун от Земли, так это современная популярная музыка. С экранов телевизоров её подавали в неограниченных количествах, однако Тамила предпочитала такие вещи для себя исключать.

– Да я же говорю тебе, – звонко произнесла девица, – вчера мне Ирка рассказала. На сайте вычитала. Ну да! Представляешь, что творится уже! Ты только своей старшей не вздумай сказать. Ей-то страшилки такие слушать нельзя. Ещё дома рожать надумает.

Тамила повела плечами, чтобы не занемели в такой позе. Сидеть оказалось уже и не так удобно. Она открыла глаза и осмотрелась. Напротив находились мальчишки-подростки, чуть поодаль – молодая мать с ребёнком лет шести, хмурый старик неодобрительно поглядывал на говорившую по телефону девушку. Её голосок был слышен в каждом уголке вагона. Тамила ничего не имела против разговоров в общественных местах, но считала, что можно говорить потише. Не обязательно, чтобы все вокруг знали о твоих проблемах. Девица проронила неприличное слово, пожилая дама брезгливо поджала губы и бросила на Тамилу взгляд, мол, видите, чему их учат в школах? Тамилу это не особо волновало. Замолчала бы, и то хорошо.

– Ненормальная она у тебя, – буркнула девица в трубку. – Говорю же, лучше не давать ей поводов нервничать. Да ещё и Димка её козёл. Может, не бросил бы – иначе всё повернулось, а так…

Тамила невольно усмехнулась, бездумно глядя на пакет с обувью. Ситуации везде одинаковые, про своего Кирилла она думала точно так же. Когда-то.

– Ну как знаешь! – вдруг рявкнула в трубку девица и раздражённо нажала на «отбой».

Она вдруг посмотрела на Тамилу. В серых глазах, щедро накрашенных тушью и тенями, почему-то появилось странное выражение, словно она искала поддержки.

– Вот скажите, – её голос прозвучал неожиданно тихо и глухо, будто доносился откуда-то издалека. Тамилу поразила такая перемена: чуть ли не кричала, а тут – раз! – совсем другой человек.

Пожилая женщина даже чуть подалась вперёд, чтобы послушать, что скажет девица. Но та, кажется, ничего не видела вокруг.

– Если детей воруют прямо в роддоме, то можно ли кому-то верить? Но ведь если сказать матери, то ничего хорошего же не будет, так?

Старик снова уткнулся в газету, молодая мать недоверчиво поглядела на неё, но крепче прижала к себе ребёнка – неосознанно, порывисто, будто пытаясь защитить.

Пожилая женщина покачала головой и цокнула языком.

– Да, детонька, сейчас творится страшное. А уж что потом делают с ними – один бог знает. Ведь и на органы могут продавать, и в рабство.

Тамила поморщилась: соседка слева оказалась сплетницей, которая красит всё в чёрные тона. Всё плохо, будет ещё хуже. От таких людей не скрыться, но жаль, что выходить не прямо сейчас, поэтому придётся слушать.

– Я не знаю, – медленно произнесла девица, – только ничего хорошего – это точно. – Она снова посмотрела на Тамилу, словно недовольная тем, что не услышала от неё ни слова. Серые глаза вдруг стали почти чёрными – верно, свет так упал. – Вот вы бы что сделали, если б узнали о таком, а ваша подруга должна была бы рожать?

Тамилу озадачила такая постановка вопроса. Хотя бы потому, что в её окружении никто рожать не собирался. Разве что Корженевская могла бы. Но та была из рода таких дам, что дала бы прикурить самому Ганнибалу Лектеру, вздумай он покуситься на её ребёнка.

– Зарезала бы вора, – сухо сказала Тамила.

Пожилая женщина еле слышно охнула и даже забыла, что хотела что-то сказать. Девица чуть рассеянно похлопала ресницами и уткнулась в свой мобильный, будто там резко возникло что-то очень важное.

Старик неодобрительно посмотрел на Тамилу и покачал головой, мать с ребёнком сделала вид, что ничего не слышала. Сама Тамила понимала, что ответ оказался резким, но тем не менее была довольна, что все вмиг замолчали, перестав приставать с дурацкими разговорами.

Вагон плавно остановился, и с тихим шипением открылись двери. Тамила встала и покинула его, радуясь, что скоро будет дома.

И снова показалось, что кто-то еле слышно прошептал её имя.

Глава 2. Голосами прошлого

Москва, 27 лет назад

В парке было шумно, людно и празднично. Ярко и нарядно одетые мужчины и женщины смеялись и громко разговаривали, обходя Тамилу и её родителей. Праздник. Улыбки на лицах, громкая музыка, радостный визг детворы.

Тамила с любопытством глазела по сторонам. Такие выходы у них бывали нечасто, поэтому на душе становилось радостнее в два раза. В правой руке она сжимала ладонь мамы, в левой – папы.

Оба сегодня выглядят не так, как обычно. Мама надела коричневое платье, прям как шоколад, и приколола брошку-бабочку с разноцветными крыльями. Те едва заметно подрагивали и ослепительно сверкали в свете фонарей, заставляя жмуриться или отворачиваться.

Тамила долго разглядывала брошку, считая, что её сотворил настоящий волшебник. Мама смеялась и говорила, что это всего лишь «аметисты и гранаты». Ни первое, ни второе слово четырёхлетнему ребёнку было не понять, поэтому Тамила решила, что это всего лишь какие-то заклинания, благодаря которым получаются такие красивейшие вещи. И когда она вырастет, то у неё будет множество таких украшений, которые она сможет менять хоть каждый день. Только всё равно казалось, что есть что-то такое, что заставляет маму быть в напряжении и внимательно смотреть по сторонам. Причём старается она это делать так, чтобы отец ничего не заметил.

Сам отец – в строгом тёмном костюме. Почему-то кажется, что именно так должен выглядеть самый настоящий папа. Не так красиво, конечно, как мама, но так… солидно и уверенно. Тамила, по словам обоих родителей, выглядит, как «настоящая принцесса». Розовое платье с оборками, которые колют коленки, стоит только сесть на скамеечку, пышные банты на тёмных волосах и маленькие туфельки.

– Золушка, – сказал папа, улыбаясь и глядя на неё. – Самая настоящая Золушка. Разве что кареты нет.

– С каретами сейчас сложно, – рассмеялась мать.

На удивление, она делала это искренне и открыто, что бывало так редко. Родители вообще тогда часто говорили друг с другом резко, громко и неприятно. И всегда хотелось закрыть уши ладонями, чтобы не слышать ругань.

Тамиле уже читали сказку про Золушку, однако ей эта история совсем не понравилась. Ведь прежде чем стать принцессой, бедной девушке пришлось страдать и терпеть очень много плохих вещей. Единственная, кто Тамиле нравился в сказке, это тётушка-волшебница. Она добрая, красивая и… волшебница. Этим всё сказано, и ведь это же так здорово! Наверно, такая же, как и тот, кто сделал маме бабочку с «аметистами и гранатами». Мама, кстати, говорила, что это всего лишь камни. Но Тамила не верила ей. Камни она видела во дворе возле дома. И на дороге, ведущей к большому магазину с конфетами и печеньем. Камни большие, серые и некрасивые. А тут глаз отвести нельзя. Поэтому никакие это не камни!

– Хочешь сладкой ваты? – спросил папа и кивнул в сторону низенькой женщины-продавщицы возле столика.

Тамила радостно подпрыгнула, норовя повиснуть у родителей на руках, и закивала.

– Хочу! – возвестила она тем непререкаемым тоном, которым могут говорить лишь маленькие, точно зная, что взрослые обязательно исполнят их желания.

В этот раз даже мама не ругалась и не говорила, что много сладкого – очень вредно, а открыла кошелёк и вынула деньги. Вата оказалась по-настоящему вкусной. Казалось, что её можно есть на завтрак, обед и ужин. Тамила решила тогда, что вата эта особенная, праздничная. Оттого и настолько вкусная. Вот если, например, прийти завтра, то уже всё будет совсем иначе, ничего подобного попробовать не удастся.

На миг сказка, правда, исчезла. В толпе Тамила заметила странную женщину, которая неотрывно на неё смотрела. Внимательно, цепко и нехорошо. Не взгляд, а острые иголки, которые впивались в кожу. Потом незнакомку закрыл собой какой-то высокий человек, и та исчезла из поля зрения. Вместе с неприятными ощущениями девочка выбросила из головы и незнакомку.

Руки после лакомства стали сладкими и липкими. Такими, что хотелось вытереть их о надоевшее платье. Особенно о гадкие оборки. Кто и зачем их придумал? Хоть мама и говорила перед прогулкой, что так красивее, Тамила её совершенно не понимала, считая, что взрослые совсем ничего не знают о красоте. Вот мама красивая, но оборок у неё нет. И папа тоже. Так зачем же они?

Руки ей вытерли чистым платком, который пах мамиными духами, и сказали, что принцессы должны быть чистыми. Тамила в жизни не видела ни одной принцессы, поэтому ничего возразить не могла, но уже стала считать всех принцесс занудами. Тем же платком ей пытались вытереть губы и щёки, но Тамилу это совершенно не интересовало.

– Мама! Папа! А мы пойдём кататься?

Родители только переглянулись и как-то синхронно вздохнули.

Она увидела карусель, раскрашенную в голубой, жёлтый и зелёный цвета. На смешных пони сидели дети и ездили по кругу. Пони, разумеется, не живые, а карусельные. Совсем не страшные и маленькие. Живую лошадку Тамила видела той осенью. Хорошая лошадка была, ласковая. С тёмными печальными глазами, мягкой густой гривой и бархатным на ощупь бочком. Но покататься на ней так и не вышло. Когда Тамилу попытались посадить на лошадку, девочка начала кричать и плакать. Тогда почему-то не получилось объяснить, что лошадку жалко, она живая и не должна возить тяжести.

Возможно, расскажи Тамила о своих соображениях, её сумели бы успокоить, но, увы, никому это не пришло в голову. И даже когда детство осталось в далёком прошлом, будучи взрослой женщиной, Тамила всё равно не могла заставить себя сесть на лошадь или прокатиться в повозке, запряжённой симпатичными пони. Порой детские убеждения так же сильны, как и детские страхи.

В какой-то момент мать начала часто озираться, теребить в руках сумочку и крепко хватать дочь за руку, держа так, будто должно произойти что-то страшное, от чего придётся убегать.

Отец недовольно посмотрел на неё. И в то же время взгляд у него был немного растерянный, он всё время смотрел в сторону, будто не желая видеть своих жену и дочь.

– Володя, людей становится слишком много, – с нажимом произнесла мать. – Погуляли, и хватит, пора возвращаться.

Отец тяжело вздохнул, уходить ему явно не хотелось:

– Ань, ну чего ты? Даже до вечера ещё далеко. И день такой хороший.

Мать сжала руку дочери ещё сильнее, и Тамила ойкнула от неожиданности:

– Мам, больно!

– Отпусти её, – тихо сказал отец. – Прогони свою паранойю хоть сейчас.

Мать зло сощурила глаза и сказала так, что по спине у девочки побежали мурашки:

– Паранойю? Ты хочешь повторения, да? Повторения? Одного раза тебе было мало?

Отец бросил взгляд на Тамилу.

– Не сейчас, – коротко сказал он, а потом наклонился и взял дочь на руки. – Смотри, – это уже матери, – так всё будет в порядке. Давай ещё пройдёмся чуть-чуть. И пойдём домой, честно.

Мать рассерженно фыркнула, но, поймав непонимающий взгляд Тамилы, будто смирилась и молча пошла за отцом. Тамила же рассматривала людей вокруг, стараясь не думать о странном разговоре родителей.

Чуть вдалеке, возле раскидистых деревьев, в тени маленькой аллеи, стояла та же высокая женщина. Совсем худая, можно даже сказать – вытянутая, напоминающая злодейку из книжки, которую вчера на ночь читала мама.

Женщина вдруг резко повернула голову, отчего у Тамилы ёкнуло внутри. Лицо разглядеть было нельзя – сплошное размытое пятно, и только глаза сверкали. Большие, чёрные, прожигающие насквозь. От них стало жарко и холодно одновременно. А ещё вдоль позвоночника пополз влажной змейкой страх, от которого онемели губы и нельзя было произнести ни слова. Женщина подняла руку и указательным пальцем поманила Тамилу к себе.

– Ты мне ухо оторвёшь, – неожиданно послышалось бурчание отца.

Тамила виновато убрала руку, понимая, что вцепилась в него изо всех сил.

– Но там…

– Опусти её, – устало сказала мать. – Большая уже, сама должна ходить. За руку со мной пойдёт.

Отец хмыкнул:

– Да перестань ты бояться каждой тени!

– Ты мне так уже говорил! – в голосе матери появились опасные дрожащие нотки. – С самого начала!

Тамила увидела прилавок с мороженым и потянула мать за юбку:

– Мам, купи мороженое, а?

Начавший уже набирать обороты скандал резко затих. Чтобы купить мороженое, пришлось встать в очередь. Мать потянула Тамилу за собой. Людей было много, среди очереди мальчишки-подростки затеяли возню, и тут же со всех сторон посыпались возмущения и ругань. Тамила отошла на шаг от матери, чтобы посмотреть, что же там такое происходит и почему так громко все это обсуждают.

– Интересно, да?

От хриплого ледяного голоса сердце ушло куда-то вниз. Тамила подняла голову. Свет солнца ослепил, не давая разглядеть склонившуюся женщину. Крик «мама» застыл где-то в горле.

– Ну что, маленькая, узнаёшь меня? – голос незнакомки звучал почти ласково, однако у Тамилы всё сжалось от ужаса.

Она сделала маленький шажок назад.

Женщина протянула руку и коснулась плеча Тамилы. Кожу обожгло холодом, будто через тонкую ткань платья приложили кубик льда.

– Пойдём со мной, – мягко, но настойчиво произнесла женщина.

– Тамила! – услышала она крик отца.

Незнакомка резко дёрнулась, съёжилась, мигом уменьшившись. Зыркнула на Тамилу и моментально скрылась в толпе.

Отец подошёл к девочке и отвёл в сторону:

– Стой рядом со мной, а то мама нам даст…

Договорить он не успел, подошла мать и протянула Тамиле рожок с мороженым. Но есть почему-то уже не хотелось. Она взяла когда-то бывшее желанным лакомство и вдруг неожиданно сама для себя произнесла:

– Мам, пока вы тут стояли, меня тётя пыталась увести.

– Что? – Глаза матери расширились от ужаса. – Какая тётя?

– Ну, такая… – секунда раздумья. – Страшная.

Мать быстро встала и бросила отцу:

– Как ты мог от неё отойти?! Ты же сам говорил, что в порядке всё будет! Где твой порядок? Куда ты смотришь?

– Да я… – начал он.

– Так всегда! Тебе плевать на неё! И на меня тоже! Что тебя вообще интересует? Да… – она сдавленно всхлипнула и, схватив Тамилу за руку, быстро пошла вперёд, проходя между людьми.

– Анна! – крикнул ей вслед отец.

Но мать только ускорила шаг, не став его слушать. Тамила обернулась.

Никогда она не видела его таким потерянным.

Глава 3. Не всё, что ты знаешь

Дрёма сидела на Боровицкой башне и плела узоры снов.

С длинных тёмных пальцев свисали нити тьмы, прочные и шелковистые, чуть колыхались на ветру. Миг – ожили, потянулись друг к другу, сплелись в мерцающий звёздной пылью узор, завязались продолговатыми узелками. Каждый из них – момент пробуждения каждого из жителей многомиллионного города.

Дрёма коснулась рубиновой звезды, та ярко замерцала, просвечивая сквозь туманную плоть. А горит-то как, жарко горит, окаянная! Оттого все сны москвичей сегодня будут страстными и горячими, полными запретов и сладости.

– Шалишь? – совсем рядом прозвучал тихий голос. И не разобрать: мужской или женский, только знай себе растворяется в шуме ветра.

– И не думала, – ответила Дрёма, задумчиво глядя в сторону Александровского сада. Гуляют, надо же. Не спится им ночью. Впрочем, ночи сейчас на зависть летним. Не замёрзнуть, не озябнуть. А если и так, то любовь греет многих.

Собеседник устроился рядом. Подул на звезду Боровицкой башни, приглушая сияние. И вот уже огненный рубин стал кирпично-красным, под цвет стен. В поле зрения возникла рука, длинная и полупрозрачная, нечеловеческая. Прошла сквозь узор снов, впитывая и вбирая ночную тьму и звёздный свет. Легко преодолела расстояние до храма Христа Спасителя, словно его и не было вовсе, ласково погладила купола. Те тут же загорелись неистовым золотом, ярким, живым, настоящим – не чета электрическому свету.

– Так лучше, – сказал собеседник.

Дрёма пожала теневыми плечами и продолжила плести узор. У снов ведь есть душа и есть плоть. Душа, как и у людей, спрятана хорошо и надёжно, её так просто не поймать. А вот плоть можно разрушить вмиг. Этим и пользуются кошмары, стремящиеся оторвать кусок плоти из снов и старающиеся тут же занять её место, чтобы потом отравить разум спящего.

– У нас чужие, – помолчав, сказал собеседник.

– Они всегда тут, – ни капли не удивилась Дрёма. – Ещё с тех пор, как этот холм Ведьминой горкой звался.

Холм, словно почуяв, что о нём говорят, тяжело вздохнул. На мгновение растворились во тьме здания и Боровицкая площадь, растаяли кремлёвские башни. Деревья стали выше, зашумели тысячами голосов древнего бора. Воздух пропитался запахом хвои, ночной свежестью и дымом костров. Языческое капище никуда не делось и в двадцать первом веке, просто надёжно спряталось под веками и современными материалами, под следами людей и заслоном памяти.

– Да… – выдохнул то ли собеседник, то ли ветер. – Но я чувствую, что быть беде. На твою территорию заглядываются.

Дрёма легонько тряхнула плетением, во все стороны разлетелись серебристые и изумрудные искры. Закрыли деревянных идолов, спрятали огни древнего капища. А потом и вовсе видение исчезло, и современный город заиграл всеми красками ночной жизни.

– Посмотрим, – сказала она. – Коль станет тяжко, позову. Знаю, как выкликать тебя.

И покосилась лукаво. Фигура собеседника колыхалась рядом, окутанная туманом и смолистой тьмой. Что поделать, не любит он обретать конкретный облик, когда поднимается в высоту.

– Но я и не буду сидеть сложа руки, – предупредил он. – Да и знаешь ты не всё…

Дрёма снова пожала плечами. Узелки на плетении превратились в хрустальные колокольчики, мягко зазвенели при ударе друг о дружку.

– Твоё право. Твой город. Не всё, что ты знаешь, знаю я. И наоборот. Но ведь так и должно быть, не правда ли?

В ответ – тишина. Он не шевельнулся, но Дрёма сумела разобрать кивок. Так-так, дают ей волю, пусть и будут следить.

– Смотри, сама признала…

– Конечно.

Спустя несколько секунд она снова осталась в одиночестве. Посмотрела на полыхающие золотом купола храма Христа Спасителя, покачала головой.

– Вот же ж… Всё по-своему норовит сделать. А то, что меня слепит, так ему всё равно. Ну, ничего, Гюрг, мы ещё поговорим…

И накинула на храм своё плетение.

* * *

День пролетел на невероятной скорости, практически ничем не отличаясь от предыдущего. А вот вечер тянулся: медленно, душно, не желая уступать место ночи.

Тамила сидела на балконе и молча смотрела на заходившее солнце. Тонкая сигарета в длинных пальцах тлела, выпуская сизый дымок. Во рту растеклась горечь табака с привкусом вишни. Мать всегда говорила, что курить такие сигареты могут только интеллектуалы, непризнанные гении и извращенцы. Тамила не относила себя ни к одной из этих категорий, однако мать периодически приписывала ей их все сразу.

– Ты могла бы быть учёным, – глухой голос матери, кажется, отталкивается от серых стен квартиры, дрожит, миг – и рассеется пылью. – Сколько собрала красных дипломов? Один, два? У тебя золотая медаль лежит в коробочке. Зачем?

Каждый разговор с ней – очередное напоминание, что из блестящего, талантливого ребёнка ничего не вышло. Ничего – это экономист, это цифры в глазах, это прокуренный голос, деньги каждый месяц, часть которых получает мать, и безразличие ко всем выговорам.

В гости к родителям Тамила старалась ходить нечасто. Собственные недостатки не казались столь удручающе огромными, когда глухой голос вновь начинал повторять:

– Ты бы могла… Ты же раньше… Почему же не сейчас?

Вопрос стекает расплавленным железом. После не остаётся ни мыслей, ни желаний – только пепел и пыль. Так бывает в местах, где века назад прошёл поток раскалённой лавы. В местах, где больше ничего не будет.

Сигарета догорела, кончики пальцев обожгло. Тамила поморщилась, потянулась за пачкой и достала новую. Налетел прохладный ветерок, шевеля каштановые волосы. Вся она – сухая, стройная, смуглая, с карими в черноту глазами. И движется резко и быстро, никакой пластичности и очарования. Да и… сложно быть нимфой в тридцать два. Уж скорее дриада, не старая, но уже не мечтающая о юности.

Тамила сделала глубокий вдох, только надышаться всё равно не вышло. Прохладный ветер, но какой… неправильный. Духота смеялась над людьми, ветер ничего не мог с ней поделать.

Щёлкнуло колёсико зажигалки, табачная горечь снова полилась вишнёвой горячей струёй в горло. Внизу слышался скрип ржавых качелей, ещё из тех, что поставили несколько лет назад. Металлический столб, еле крутящееся колесо на его вершине и две мощные цепи, прикреплённые к нему. На свободных концах цепей – узкие доски. Дети садились на последние, доисторические качели, которые начинали крутиться, хрипя от старости. Внизу вдруг звонко закричал ребёнок. Тут же раздался громкий окрик женщины:

– Борька, стой! Куда на дорогу?! Ну я тебя сейчас!

Ребёнок замолк, Тамила глянула вниз. Мальчик лет пяти растерянно стоял посреди дороги и смотрел на приближавшуюся женщину в зелёном платье. Из-за поворота, сверкнув фарами, будто хищник глазами в темноте, повернула приземистая машина.

«Идиот какой-то, – подумала Тамила, – фары не забыл включить, а объехать детскую площадку ума не хватило».

Машина рыкнула, молодая женщина ухватила ребёнка, моментально забыв, что хотела наказать, и метнулась в сторону. Машина на скорости пронеслась мимо. Женщина в зелёном не двигалась, молча глядя ей вслед.

Тамила чуть нахмурилась. Почему-то вспомнился вчерашний разговор в метро. Истеричная девица и старая сплетница – не та компания, о которой нужно думать. Разговор с ними был странным.

Украсть ребёнка. Она затянулась, выпустила дым. Таким может заниматься кто угодно. На органы там – или что-то иное. Достаточно на свете богатых бездетных пар, готовых отдать любые деньги за младенца.

Она передёрнула плечами и раздавила окурок в пепельнице. Сволочи. Всё равно таким нет прощения. Из корыстных целей они делают несчастными настоящих родителей.

Тамила прикрыла глаза. Настроение ни к чёрту. Внезапно пришло воспоминание. Даже не воспоминание, а его тень, вытянутая и трепещущая, такая бывает от пламени свечи, которое сдувает ветер.

Внизу снова кто-то закричал, но она уже не стала смотреть туда. Нечего. Бабки на скамейках у подъезда завтра преподнесут все новости на блюдечке с голубой каёмочкой. Вновь раздался скрип ржавых качелей, залаяли собаки. Непутёвый Борька, кажется, опять выскочил на дорогу – слышны крики его матери. Можно бесконечно наблюдать. Ничего не изменится.

Тамила открыла дверь и вошла в комнату. До этого кондиционер не зря работал около часа – ночью можно было спокойно спать. Но спать ей не хотелось. Она прошла на кухню, взяла тусклую турку, сыпанула кофе, залила водой и поставила на огонь.

«Надо бы почистить турку», – рассеянно подумала Тамила, глядя на готовящийся напиток.

– Нелепые аристократические замашки, – прозвучал в ушах голос отца, хриплый, странно звучный, будто в трубу кто насыпал песка. Вроде всё слышно, но при этом есть ощущение фальши и неправильности. – Варят кофе бездельники и гурманы, как твоя мать.

С матерью они разошлись, когда Тамиле было тринадцать. Это официально. А разлад пошёл на пять лет раньше. Художник, дитя свободы и сторонник временных заработков так и не смог научиться жить в семье, воспринимая себя её частью. Было вообще удивительно, как они жили вместе до этого. Отец, Владимир Антонович Соловей, не способен был говорить вместо я – мы, вставать по утрам, ходить каждый день на работу и следовать правилам. Остальное – пыль, мелочи жизни. Поэтому сваренный кофе был ему непонятен.

Тамила сняла турку и перелила напиток в чашку. За окном кто-то пронзительно взвизгнул, рука дрогнула, коричневая ароматная жидкость полилась на светлый пластик стола. Она ругнулась, ухватила первую попавшуюся под руку тряпку и принялась вытирать.

У отца было всегда так же. Не пролить, не разбить у него не получалось. Обязательно случалось что-то такое, что потом приводило к скандалу. В последнем обычно победительницей выходила мать. Отец, поджав губы, уходил к себе в комнату и закрывался, не желая никого слышать. После этого они могли не разговаривать несколько дней. Хуже всего в это время было то, что про Тамилу оба словно забывали. Такие дни казались серыми и блеклыми, а по ночам приходило чудовище. Оно почему-то пахло сиренью, сладостями и… страхом.

Среди темноты не получалось его разглядеть, однако Тамила очень хорошо знала, что чудовище рядом. Оно дышало на ухо, от этого было тепло и щекотно, но по позвоночнику ползли мурашки, и хотелось кричать. Только нельзя было размыкать губ, иначе чудовище метнётся сгустком тьмы вперёд, войдёт в глаза, оплетёт с ног до головы и утянет за собой. Куда – Тамила не знала и не пыталась узнать. Играть в молчанку с чудовищем было страшно, но правильно. Каждый вёл свою партию, зная, что второй не нарушит правил.

Тамила всегда хотела, чтобы бесшумно открылась дверь и в комнату вошла мать. Или отец. А чудовище, испугавшись взрослых и света, рассеялось, как чёрная пыль. Но никто не приходил. Тишина в доме била по нервам, оглушала бешеным стуком собственного сердца.

Тамила иногда беззвучно плакала, но не смела выйти сама. Нельзя. Чудовище будет против, оно хочет играть. От запаха сирени становилось дурно, желудок делал кульбит, тошнота подбиралась к горлу, а перед глазами появлялись цветные тени. Что было потом – она не помнила, просто просыпалась утром. С лучами солнца кошмары таяли, рассказывать о них было боязно.

Мать в мистику не верила, могла жестоко засмеять, а отцу, кажется, было абсолютно всё равно.

Потом чудовище ушло, исчезло быстро и бесшумно, как надоедливый сосед, который вдруг решил сменить квартиру. Скучать никто не будет, но и совсем забыть не сумеют.

Тамила привела в порядок стол и принялась за кофе. Он уже подостыл, поэтому можно было насладиться напитком, не обжигаясь.

Она присела на диван. Кухня была обставлена неплохой мебелью даже по столичным меркам. Зарплата позволяла приобретать хорошие вещи, но никак не людей. Тамила невольно задумалась, пытаясь понять, почему вспомнилось чудовище из ночных кошмаров. Да и как оно появилось – никогда не задумывалась. А ведь появилось же. Пришло из ниоткуда быстро и мягко, будто и не отходило от детской колыбельки.

Кофе вдруг показался горьким, сигаретный дым – и тот приятнее был. Тамила поморщилась, встала и вылила остатки в раковину. Незадавшийся день продолжался дрянным вечером. Но чудовище…

В детстве ей снился сон. Особенно, когда жёлтый фонарь светил прямо в окно, и казалось, что раскалённые электрические лучи проникают в маленькую комнатку, она видела его совсем близко.

Сгусток тьмы появлялся возле шкафа с книгами, замирал, словно прислушиваясь и проверяя, есть ли рядом с ним кто-то. Сердце стучало в ушах, ладони становились влажными, Тамила впивалась пальцами в одеяло, под которым было нестерпимо жарко. Тьма не двигалась, живой кляксой замирала в комнате, а потом вдруг вздрагивала, вытягивалась веретеном, трепетала, как под порывом ветра. Хотелось истошно кричать, но голос пропадал.

Из тьмы выползало чудовище: медленно и неторопливо. Возле тьмы появлялся белый червь и какая-то странная тёмная согнутая палка.

Тамила хрипло выдыхала, понимая, что палка – это лапа, а червь – изогнутый коготь.

Проходил миг, и чудовище резко прыгало на потолок. Металось вправо, потом влево, слышался пронзительный стрекот и тут же резко обрывался, будто кто затыкал Тамиле уши берушами. Звук больше не повторялся, но чудовище продолжало метаться по потолку и стенам. Его можно было видеть только краем глаза и лишь в движении. Девочка холодела, пошевелиться не было сил. Стрёкот пронзал стрелой и неожиданно переливался в вой сирены «Скорой помощи». Потом с улицы слышались возбуждённые голоса.

Тамила не шевелилась, но в какой-то момент вдруг понимала, что чудовище исчезло. Встать и подойти к окну она всё равно не осмеливалась. Лежала, боясь вздохнуть. Сон был слишком похож на реальность. Потом становилось спокойнее, и остаток ночи проходил без страха. Правда, наутро она узнала, что у соседа случился сердечный приступ и вызывали врачей.

Тогда почему-то подумалось, что он тоже видел чудовище, но не сумел смолчать и закричал. Поэтому оно его и забрало, а её – нет. Сон или реальность? Тамила никому не рассказала о своих мыслях, решив, что всё равно никто не поверит.

Чашка чуть не выскользнула из рук.

Тамила быстро закрыла кран. Посуда бьётся к счастью и опустошению бюджета. Поставила чашку на место, решив, что бодрящих напитков на ночь лучше всё-таки не пить, а то детский страх может вернуться.

Неожиданная трель телефонного звонка заставила вздрогнуть.

– Кого ещё на ночь глядя, – прошипела Тамила сквозь зубы.

Телефон она не любила, считая, что говорить по нему можно только по рабочим вопросам или с очень близкими людьми. Последних у неё было слишком мало, а о работе сегодня уже думать не хотелось.

Она глянула на определитель. Корженевская. Лиза не считает, что почти ночь – это повод не беспокоить, она вообще не любит условности.

Тамила взяла трубку.

– Ты там долго ещё собираешься киснуть? – поздороваться подруга даже не подумала. – Помнишь, что на выходных мы записались на семинар по сновидению?

Тамила кивнула, но потом спохватилась и ответила:

– Да, помню. Надеюсь, что не буду работать. Столько всего…

На семинар они собирались давно, поэтому пропускать его не стоило. Но если совсем не будет сил, то сидеть, чувствуя себя как выжатый лимон, нет смысла.

– И думать не смей, – обрубила Лиза. – Ничего не знаю. Соберёшься и пойдёшь. Ты меня уже второй месяц за нос водишь.

Тамиле стало стыдно, подруга была права.

– Хорошо, договорились. В эту субботу – обязательно.

– Вот и ладушки, – повеселела Корженевская. – Завтра тебе ещё позвоню. Добрых снов.

– И тебе.

Тамила посмотрела в окно, за которым уже опустилась ночь. Уверенность, что придут именно добрые сны, почему-то быстро растаяла.

Глава 4. Через воспоминания

Пальцы шустро стучали по клавиатуре. Напротив Тамилы сидел надоедливый подрядчик из строительной фирмы и пытался доказать, что отчёты сделаны верно. Стопка бумаг на краю стола неуклонно росла, а цифры на экране никак не хотели сходиться с теми, что были указаны в отчёте.

День едва начался, а настроение было испорчено выговором начальства. Сосредоточиться на работе не получалось, потому что каждые пятнадцать минут раскрывалась дверь в кабинет, и появлялся новый посетитель.

С утра работа не заладилась, всё валилось из рук, при желании сделать быстрее получалось с точностью до наоборот.

– Тамила Владимировна! – недовольно протянул подрядчик. – Вы ж меня не слушаете!

«Глаза б мои тебя не видели», – только успела подумать Тамила.

На экране монитора появилось продолговатое окно, окаймлённое раздражающе красным цветом.

Тамила шумно выдохнула.

– Программа зависла. Подождите.

Подрядчик нахмурился, хотел было что-то сказать, но раздался громкий телефонный звонок. Тамила от неожиданности чуть не подпрыгнула и схватила трубку:

– Алло?

– Зайди ко мне, – обронил начальник, и тут же послышались короткие гудки.

До сих пор не в духе, да уж. Ничего удивительного.

Ругнувшись про себя, она встала из-за стола и рванула к двери, прокручивая в голове, где и что могла запороть ещё, раз начальство говорит таким недовольным тоном.

– Тамила Вла… – послышалось за спиной.

– Я сказала, ждите! – рявкнула она и выскочила за дверь.

До кабинета начальника нужно было пробежать приличное расстояние.

Тамила краем глаза посмотрела за окно: на улице лил проливной дождь. Почему-то вместе с ним из прошлого приходили странные образы. Тёмная квартира, запах сирени – густой и сладкий, необъяснимо вездесущий; высокие шкафы, заставленные книгами, и вкус свежей выпечки.

Мать никогда ничего не пекла, отмахиваясь тем, что не было времени. Бабушку Тамила совсем не помнила – та умерла, когда не исполнилось и месяца. Какая уж тут выпечка?

Вместе со странной обстановкой в памяти иногда возникал облик нескладной темноглазой женщины. Не молодой и не старой, вроде обычной – таких сотни, только в глубине почти чёрных глаз всегда пряталось что-то непонятное. Так бывает, когда глядишь в прозрачную воду озера и не можешь рассмотреть его дно.

Тамила отогнала прочь ненужные мысли и остановилась возле внушительной двери. Тёмно-коричневой, с золотой табличкой «Табан Виктор Евгеньевич. Директор». Сделала глубокий вдох, стараясь успокоить вдруг бешено заколотившееся сердце. Пребывающий в дрянном настроении начальник имел скверную привычку цепляться к каждой мелочи, поэтому избежать неприятного разговора было невозможно. Она подняла руку и постучала. Стук вышел коротким и нервным, но никакого ответа не последовало, пришлось входить так.

Начальник сидел, внимательно изучая бумаги, и даже не поднял головы.

– Виктор Евгеньевич, можно?

– Давай сюда, – буркнул он, громко захлопывая папку с отчётами. – Объясни мне, Соловей, до каких пор мне будут промывать мозги в департаменте за твои ошибки?

Тамила смотрела в пол, изучая паркет. Она знала, что спорить бесполезно, бурю лучше переждать. И лучше смотреть на лысину шефа, мечтая стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Отвлекает, кстати, хорошо.

– Молчишь? А вот я так молчать не могу там!

Он громко потарабанил пальцами по столу. Послышался еле уловимый скрип – с таким звуком стул начальника всегда отъезжал в сторону.

– В общем, мне таких работников не надо, Соловей, – уронил Виктор Евгеньевич, – хочешь считать ворон за окном – пожалуйста. Но не в моей фирме.

Тамила сжала кулаки, ногти до боли впились в ладони. Внутри клокотали ярость и обида.

– Пойду, Виктор Евгеньевич, – неожиданно холодно сказала она. – Клиента из «Промстроя» прислать к вам?

Табан нахмурился. Что-то прозвучавшее в голосе Тамилы заставило его насторожиться. Жёсткое, решительное и отстранённо-бунтарское. Обстановка накалилась до предела. Он вдруг понял, что сейчас она действительно может уйти.

– Я жду ваших распоряжений, – предельно ровным и спокойным голосом произнесла она.

А про себя сама же криво улыбнулась. Да уж, смелая стала, дерзкая. Но порой надо показать острые зубы, чтобы не пытались искусать тебя. Табана всегда это останавливало, так как свою зарплату она всегда честно отрабатывала.

Начальник неожиданно опустил плечи и резко махнул рукой:

– Сама занимайся. У меня департамент и это… Иди сюда, короче. У меня тут с программой проблемы.

Тамила смотрела на него, как настороженный зверёк, готовый в любую минуту кинуться и впиться в горло, но, кажется… и впрямь всё прошло. Подействовало, да. Табан не рискует доводить её до белого каления. Порой кажется, что чего-то побаивается.

Она подошла к компьютеру начальника. Табан нетерпеливо указал на своё место:

– Садись, я подожду.

Тамила послушалась. Уселась и положила руку на мышку. Да уж, вот это техника. Да и стол стоит столько, что можно лишь мечтать. Только бардак на нём постоянный, извечно некоторые… табанят все документы.

Она клацнула на нужную вкладку, но внезапно оказалась на каком-то непонятном сайте. Как раз из рода тех, где мигали рекламные баннеры, пестрели вызывающие заголовки, зазывая сделать переход на другие веб-страницы. Тамила попыталась закрыть его, однако стрелка мышки превратилась в миниатюрные песочные часы, а на весь экран вдруг раскрылась вкладка с фотороботом какой-то женщины.

«Киднеппинг сегодня – обычное дело?» – прочла она заголовок.

Далее шла статья, но её Тамила уже не заметила. Внутри вдруг всё похолодело, как заворожённая, она смотрела на монитор. Фоторобот всегда отвратительного качества, так что толком рассмотреть мало что получилось: тёмные глаза, длинный нос, большой рот. Но казалось, что она смотрела прямо на Тамилу.

По монитору вдруг пробежала рябь, рот женщины дёрнулся, будто она собиралась что-то сказать. Черты лица искривились, лицо смазалось грязно-белым пятном, но глаза продолжали смотреть, вынимая душу.

В горле Тамилы появился горячий тяжёлый ком, а внутренности сдавил железный обруч ужаса.

Тёмные глаза глянули прямо на неё, обнажились кривые зубы в жуткой усмешке. Рука с длинными изогнутыми ногтями дрогнула и потянулась вперёд. Ещё чуть-чуть – и пробьёт монитор, и окажется прямо возле лица.

Не отдавая себе отчета, Тамила резко опустила руку и нажала на кнопку перезагрузки.

Тихий щелчок отрезвил, развеяв накативший вязкой волной нахлынувший ужас. Воздух пошёл в лёгкие, она только сейчас сообразила, что не дышала, пока смотрела на монитор.

– Соловей, ты чего? – подозрительно спросил Виктор Евгеньевич, за это время на удивление не проронивший ни слова.

– Комп… – голос предательски сорвался. Тамила прокашлялась и повторила более уверенно: – Компьютер у вас уже плохо работает. Надо новый брать, Виктор Евгеньевич.

Надо же, получилось сказать почти убедительно. Только вот, кажется, ей совсем не поверили. Табан смотрел, подозрительно прищурившись. Но потом выдохнул и кивнул:

– Да, ты права, давно пора. Так звать программиста?

Тамила покачала головой:

– Сейчас справимся, но в следующий раз – не знаю.

Её мысли были далеко от начальника с его дурацкой техникой. Перед глазами по-прежнему стояло жуткое лицо, и она готова была поклясться, что это был не просто фоторобот.

Дальнейшая настройка программы прошла в полной тишине. Уже когда Тамила выходила из кабинета, Табан вдруг окликнул её.

– Что? – обернулась она, удерживая дверь.

Тяжёлая, зараза. Это, видимо, для неугодных заказчиков. Чуть прохлопал ушами – бац! – получил дверью по затылку. Ну или для подчинённых. Это как пойдёт.

– Ты это… не обижайся на меня, – вдруг выдал Виктор Евгеньевич, чем неслабо озадачил, потому что подобных слов от него сотрудники почти не слышали. – Сама понимаешь, департамент… Ну и всё остальное.

– Понимаю, – кивнула Тамила. – Могу идти?

– Иди. – Табан вдруг снова стал хмурым, словно решил, что слишком долго пребывал в человеческом облике. – Иди уже, работы полно.

Передышка закончилась. Почти бегом пришлось нестись назад, в свой кабинет. Слова Виктора Евгеньевича несколько отвлекли от ужаса увиденного, оставив его где-то глубоко внутри. Приглушили, но не уничтожили полностью.

Когда Тамила вернулась, подрядчик был на месте, однако, посмотрел на неё так, словно она сделала что-то непростительное.

– Я думал, вы не вернётесь.

– Вернулась, – хмыкнула Тамила. – Я всегда возвращаюсь, если обещала.

После разговора с начальником любой клиент казался беззубой собачонкой, поэтому нервничать она больше не собиралась. Собрала бумаги, ловко засунула в папку и вручила подрядчику.

– Я это не принимаю, сделайте правильно и привозите завтра.

Тот вспыхнул, сделал шумный вдох, но Тамила не дала ему рта раскрыть.

– Переделать, – четко выговорила она. – Иначе приду с проверкой.

В кармане тут же запиликал мобильный. Напуганный подрядчик сразу сник и кивнул:

– Как скажете, Тамила Владимировна.

От Корженевской пришла эсэмэска, в которой подруга напоминала, что завтра нужно не опоздать на семинар, иначе их попросту не пустят. Тамила поклялась себе, что ни за что не забудет поставить будильник на нужное время, и спрятала телефон.

Собственный компьютер всё же пришлось передавать в руки программистов. Стопка бумаг уже была разделена на две части. Однако работа снова застопорилась. Почему-то казалось, что стоит лишь перевернуть документ, как на следующей странице она встретится глазами со страшной незнакомкой и услышит леденящий душу голос:

– Ты ушла от меня, глупая. Вот видишь, теперь приходится искать замену.

Почему именно это?

Глава 5. Семинар и неприятное знакомство

Выходной начался с затянутого серыми тучами неба и стены проливного дождя. Однако Тамилу скорее радовала такая погода, чем расстраивала. Москвичи давно ждали прохлады и дождь встретили с благодарностью.

Тамила стояла под зонтом на остановке, ожидая опаздывавшую Корженевскую. Холодные капли стекали по обнажённым рукам, впитывались в лёгкую ткань платья, но возвращаться домой уже не было времени – семинар начнётся через полчаса.

Корженевская всегда опаздывала с размахом. Ну или приходила намного раньше. Золотая середина – это не для Лизки.

– Девушка, не подскажете, который час? – вдруг раздался хриплый голос справа.

Тамила повернула голову и встретилась взглядом со смешливыми зелёными глазами. Собеседник оказался молод, неплохо одет, с тёмно-русыми волосами и кривым шрамом, пересекавшим правую щёку. Очень кривым, будто кто-то пытался вырезать линию, но нож всё время застревал. Резкие скулы, прямой нос, узкие порочные губы.

Тамила молча глянула на часы и ответила:

– Пятнадцать минут девятого.

Он кивнул и замер, чуть склонив голову набок, будто рассматривая её с ног до головы. С ног до головы будто окатило горячей волной. Что за интерес? И хоть бы поблагодарил.

– Спасибо, – сказал он, будто услышал её мысли. Потом несколько минут помолчал и задал новый вопрос: – Кого-то ждёте?

Тамила ещё раз бросила взгляд на собеседника и определила, что он не столь молод, как показалось сразу. Но навязчивое внимание и попытка завязать беседу начинали раздражать. Она поморщилась и сжала зонтик крепче, демонстративно глянув на часы снова.

– Жду, – коротко ответила, давая понять, что больше разговаривать не намерена.

Мужчина не поменял позы и продолжал пристально её разглядывать. Тамила почувствовала, как внутри закипает негодование, а желание сказать что-то грубое укрепляется с каждой секундой.

Взгляд – зелёный лёд – пронизывал, заставлял сворачиваться внизу живота скользкий, щекочущий внутренности страх.

– Извините, – обронил он и отошёл.

Тамила не смотрела, куда он направился, потому что из-за угла дома показалась Корженевская. Она бежала, за спину был закинут извечный кожаный рюкзак. Белая коса перекинута на грудь.

Лиза почти влетела на остановку, резко остановилась перед Тамилой и чуть покачнулась, едва не поскользнувшись на мокром асфальте.

– Привет! Даже не начинай, – отрубила она, не дав сказать ни слова, – знаю, что дура-сама-виновата, потом выскажешь. Вон, автобус наш едет. Не зевай!

Да уж, работа школьным психологом вырабатывает командный голос и генеральские замашки. И попробуй только возразить!

Тамила выдохнула сквозь стиснутые зубы, проглотив готовые сорваться упрёки. По спине вдруг пробежали мурашки, появилось ощущение, что кто-то сверлит её взглядом. Она мельком оглянулась, русоволосый мужчина смотрел на неё в упор.

Дыхание замерло, сердце пропустило удар.

Лиза тронула за плечо, и всё тут же прошло. Подруга нахмурилась, от неё никогда не ускользало даже малейшее изменение настроения. Всё же дружили более девяти лет.

– Что случилось? – спросила она.

Тамила пожала плечами и кинулась к остановившемуся автобусу:

– Давай быстрее, опоздаем!

«Если бы я знала, – подумала она, уже стоя у окна и глядя на удаляющуюся остановку».

* * *

На семинар собралось около двадцати человек. Ни одного знакомого лица Тамила не увидела и в чём-то была этому рада. Она не считала, что нужно скрывать свои увлечения, но афишировать их тоже не хотелось. Таким, как Лиза, – легко, а вот коллегам по работе или матери с отцом знать это необязательно.

Их разместили в просторном помещении со стенами, выкрашенными в уютный светло-коричневый цвет. В огромных окнах виднелась улица, через приоткрытые форточки доносился запах свежести. Ранее здесь располагался какой-то клуб, теперь же помещения снимали разные организации и сдавали в аренду для определённых мероприятий. Но, в целом, было весьма неплохо, дискомфорта не ощущалось.

– А мы волновались, – шепнула на ухо сидевшая рядом Корженевская. – Богин сам вовремя не приехал.

– Чтоб я ещё раз тебя послушала, – буркнула Тамила.

В отличие от Корженевской, не раз бывавшей на подобных семинарах и знавшей имя практикующего психолога, религиоведа и эзотерика Богина Германа Дмитриевича, она подобным похвастаться не могла. Но выбору подруги доверяла, поэтому терпеливо ждала и больше никак не выказывала своё недовольство.

Дверь резко распахнулась. Богин зашёл чёткой, чеканной походкой. Внимательнее приглядевшись, Тамила прикусила губу, чтоб не ахнуть. Это был тот самый человек, который спрашивал у неё время. Только теперь глаза были спрятаны за узкими очками.

– Добрый день, прошу извинить меня за опоздание. Погода, – кратко сообщил он.

Погода или привычка говорить с незнакомками?

Голос Богина был похож на тонкие стальные крючья, которые метко вцеплялись в жертву и уже не отпускали. То ли было что-то в тембре, то ли в тоне – Тамила не могла понять.

Богин не удостоил её даже взглядом. Программу семинара начал резко, с напором, не давая одуматься. Его голос, кажется, звучал в каждом уголке помещения и проникал во всех слушателей с равной силой. В какой-то момент Тамила почувствовала, что часто дышит, а на лбу выступила испарина. Богин не просто рассказывал, он заставлял жить его словами. Тамила не шевельнулась, но скосила глаза на Корженевскую. Подруга была неподвижна, смотрела на ведущего семинара пристально и неотрывно, чуть покусывая нижнюю губу. Но в то же время Тамила чувствовала какую-то напряжённость, будто что-то вот-вот должно взорваться.

– Вот вы, например.

Тамила подняла голову и поняла, что Богин стоит рядом с ней. Господи, когда он успел оказаться-то тут?

– Определяли ли вы цель, с которой пришли сюда? – холодный, безэмоциональный вопрос.

Он смотрел прямо на неё. Тамила сглотнула, горло вмиг пересохло. То ли так свет падал, то ли игра воображения, но стёкла очков мужчины казались матовыми, хотя это и было невозможно.

Богин улыбнулся, однако об эту улыбку можно было порезаться. Кошка поймала мышь, загнав её в нору. Кошка терпеливо ждала, пока мышь наберётся смелости, чтобы высунуть свой нос из норы, после чего цапнет её когтистой лапой. И смотрит же так, будто съесть хочет.

Тамила отогнала наваждение, выдохнула и выпрямилась.

– Мне интересны нетрадиционные психотехнологии, – её слова прозвучали с вызовом.

Корженевская почему-то даже вздрогнула и с непониманием посмотрела на подругу.

– Только это? – уточнил Богин. – Или причина глубже?

«Не может простить, что я его отшила?» – отстранённо подумала Тамила, внимательно глядя на него. А потом и ответила вслух:

– Нет, есть и другие причины.

– Вот как, – он вдруг резко наклонился к ней, Тамила шарахнулась назад, по щеке змейкой скользнуло горячее дыхание мужчины, резко стало не по себе. – Начните с них, тогда и будет толк.

Прошлое вдруг развернулось, как конфетный фантик, ослепило нахлынувшими образами, оглушило детскими криками, сжало стальными руками за горло. Чётко вспомнилось, как давным-давно снились сны, от которых она просыпалась в холодном поту, а перед глазами продолжало плясать угловатый танец чудовище, которое можно было увидеть лишь краем глаза. И исчезало лишь тогда, когда проходило время или в комнату заглядывала мать.

Тамила знала: если она отыщет причину этих снов, то чудовище уйдёт и кошмаров больше не будет.

– Начну, – сказала она еле движущимися губами.

Сердце застучало в висках, Тамила была готова поклясться, что по матовым стёклам прошли трещины. На мгновение показалось, что эти стёкла и есть глаза – неподвижные и ужасные.

К горлу подкатила тошнота. Она не понимала, что должна ответить. Тамила зажала рот ладонью.

– Спокойно, – неожиданно мягко произнёс Богин и положил руку на плечо.

Наваждение развеялось. На Тамилу вновь смотрели чуть насмешливые глаза. Живые и обычные.

Он подождал, пока она вспомнит, как дышать, и выпрямился. А потом сказал невозмутимо и обыденно:

– Как видите, если использовать гипноз, можно оказаться в своих снах резко и внезапно, будто раскалённой спицей сквозь масло. Но эффект от этого слишком непредсказуем и может дурно повлиять на психику неподготовленного человека.

Богин отошёл, потом посмотрел на Тамилу и чуть виновато улыбнулся:

– Простите меня за эту вольность, но ваша задумчивость явно заглушала мои слова, поэтому пришлось разбудить таким методом.

«Идиот», – про себя определила Тамила, решив, что больше ноги её не будет на подобных сборищах.

Перед глазами ещё мелькали чёрные точки, и казалось, что стоящий чуть поодаль ведущий семинара сейчас снова метнётся к ней и сделает какую-нибудь гадость. И да, желание схватить его за горло и сжать пальцы как можно сильнее вспыхнуло ослепительно ярко. А виноватая улыбка больше показалась насмешкой.

– Я это запомню, – сухо сказала она.

А ещё хотелось с размаху влепить пощёчину, стереть полуулыбку с этих губ, чтоб на пальцах стало влажно и горячо от выступившей крови. Чтобы больше не позволял себе такого.

Богин, кажется, понял её желание и усмехнулся. Посмотрел в глаза чуть дольше, чем позволяли приличия. Однако тут же резко перевёл тему:

– Теперь поговорим о других возможностях осознанного сновидения. Если вы сумеете отыскивать причину своих неприятностей, то также можно научиться их устранять. Самолечение – вот чему я сумею вас обучить. Но для этого нужно постараться.

Тамила искоса глянула на часы. Нет, вряд ли получится уйти.

– Вы сможете открыть для себя новый мир – безграничный, свободный, – звенел тем временем его голос. – Вы сумеете контролировать свои страхи, – слова вновь звучали чётко и резко, словно они ударялись друг о друга, как металлические палицы.

Богин больше не смотрел на Тамилу, теперь его целью стала хрупкая рыжая девушка за одним из задних столов. Она путалась и еле слышно отвечала на поставленные вопросы, явно будучи не в состоянии говорить спокойно и уверенно.

Тамиле не нравились манеры Богина. Не нравилось, как он вёл семинар, и в то же время она прекрасно понимала, что это… правильно. Клин вышибают клином. Может, он действительно почувствовал, что ей нужна именно встряска, а не ласковое поглаживание?

Корженевская наклонилась к её уху:

– Что, сильно напугал?

– Фюрер, – шепнула Тамила и чуть поморщилась. – Но, кажется, знает, что делает.

Богин замер, в ту же секунду показалось, что он прислушивается, было даже видно, как напряглись мышцы спины. Он медленно повернулся, смерил Тамилу странным взглядом и снова заговорил с рыжей.

– Да уж, – выдохнула Лиза, – потом поговорим.

Тамила кивнула. Богин больше не сказал ей ни слова, несколько раз проходил мимо, увлечённо рассказывая о методиках осознанного сна, о практике, которая предстоит тем, кто придёт на последующие занятия, – и не только.

За окном вновь начался дождь. Хрипло-металлический голос смешался с тарабанящими по крыше каплями, превратился в мерный гул, в который не было смысла вслушиваться.

Изнутри горячей волной поднимался придушенный страх.

Оно было. Очень давно, настолько, что может показаться неправдой, но… было. Тамила знала, что если закроет глаза, то увидит тёмную комнату, услышит женский голос, от которого всё холодеет. Потом голос смолкнет, и разлетится истошный детский визг, захлебнётся и прекратится. Он больше не повторится, но Тамила не сумеет сомкнуть глаз.

– На этом наша встреча закончена, дорогие друзья, – произнёс Богин, заставляя всех обратить на него внимание. – Я буду вам очень признателен, если увижу на будущих семинарах. Если у кого-то есть вопросы, то задавайте смело, не стесняйтесь.

Тамила поднялась, взяла сумку и направилась к выходу. Корженевская едва за ней поспевала.

– Девушка, – Богин явно не собирался отпускать Тамилу просто так, – постойте.

Она обернулась:

– Что?

Вышло куда грубее и резче, чем хотелось. Но и любезничать она однозначно была не намерена.

– Вы ничего не хотите спросить?

– Я…

Вопрос напрашивался, но перед глазами вновь появились треснутые стёкла очков. По спине пробежал холодок.

Тамила шумно выдохнула:

– Нет, благодарю. Всего хорошего.

Глава 6. Метро

Дождь закончился внезапно. Вроде все сидели в помещении, он барабанил по крыше – и тут раз! – уже сквозь прорехи в серых небесах блестело яркое солнце. Ненужный зонтик раздражал Тамилу и казался неимоверно тяжёлым. Корженевская некоторое время шла молча, теребила в руках смятую пачку сигарет и не решалась закурить. Потом всё же не выдержала и ткнула рукой в сторону сквера.

– Пошли посидим, а то скоро на прохожих кидаться начнёшь.

Тамила недовольно посмотрела на подругу, но потом вздохнула и кивнула. Лиза была абсолютно права: неприятные ощущения лучше не держать в себе. И уж точно не следует кидаться на людей.

– Пойдём тогда в кафе. А то я от голода сама не своя. Заодно и поговорим.

– Да уж, – фыркнула Корженевская, – заметно.

В кафе было уютно, запах свежесваренного кофе витал в воздухе, сидевшая напротив Лиза внимательно изучала меню. Тамилу не покидало странное ощущение, что произошедшее на семинаре каким-то образом было ей нужно. Каким? Непонятно. Но интуиция обычно её не подводила.

– Странный он, – наконец произнесла она. – Больше ни на какие подобные сборища меня не тяни.

Корженевская хмыкнула:

– Не бери дурного в голову и тяжёлого на грудь. Все, кто работает в подобных сферах, малость не от мира сего.

– Но ко мне-то он чего прицепился? – раздражённо спросила Тамила. – Там была куча народу.

Корженевская отложила меню и, прищурившись, посмотрела на Тамилу. Потом вздохнула:

– Объясняю на примере. За тобой сидят два типа и пожирают нас глазами. Тише-тише, не вертись так! Так вот, судя по физиономиям, явно не славяне, а откуда-то с Востока. Пялятся на обеих, но эффект белой косы куда сильнее.

Лиза отбросила за спину упомянутую косу, которая была длиной до пояса и часто приковывала взгляды мужчин.

– И? – Тамила не совсем понимала, куда та клонит.

– А то, что свеженькое, экзотика, не такое, как у них, – Корженевская подозвала официантку и продиктовала ей заказ. – Вот и сидят, чуть глазами не поедают. Так и Богин. Почуял новичка – и вперёд.

Тамила задумалась. Какая-то доля истины в словах подруги была, однако тут же возникал другой вопрос: неужто она одна была там таким желторотым птенцом?

– Думаешь, он так быстро вычислил меня? – всё же озвучила она свои сомнения.

Корженевская нахмурилась, сделала вид, что рассматривает меню, потом пожала плечами:

– А чёрт его знает. Но, скорее всего. Это как-то… чувствуешь, что ли. Может, у него и есть проблемы с головой. Или же такая манера общения, кто их, этих спецов, разберёт, да только интуиция у него работает как надо. Он сразу понял, что ты новичок.

– И как?

Корженевская бросила на неё взгляд.

– Уж больно потерянная, – прямо сказала она. – А новички обычно либо ловят каждое слово с открытым ртом, либо почти не слушают. У тебя был второй вариант.

На Тамилу вновь накатил тот липкий ужас, который заглушал всё на семинаре. Перекошенное лицо Богина и слова, от которых внутри сворачивалось всё в тугой клубок.

Лиза попивала принесённый кофе:

– Может, хоть мне расскажешь, что с тобой творится?

«Расскажу, – подумала про себя Тамила. – Только когда сама немного разберусь в происходящем. А так – увольте. Билет в психушку мне ещё не нужен».

Она пожала плечами:

– Пока нечего.

Корженевская изогнула бровь:

– Пока?

Тамила кивнула, давая понять, что на этом беседа завершена. Внезапно уютное кафе показалось удушающе тесным, разговоры людей за соседними столиками били по натянутым нервам, и казалось, что вот-вот распахнётся входная дверь и появится недавний знакомец с семинара.

Только сейчас Тамила поняла, что было в нём что-то нехорошее. Возможно, такое бывает у закоренелых преступников, которые пытаются натянуть на себя глянцевую маску порядочного человека. Что-то нелепое и в то же время страшное, от чего хочется вскочить со стула и бежать куда глаза глядят. Может, не зря так и получилось?

– Домой? – резко прервала её размышления Корженевская. – А то мне ещё надо на рынок заскочить.

Тамила глянула на часы и допила остаток кофе.

– Идём.

По дороге назад подруга что-то говорила, но Тамила её не особо слушала. Настроение было поганым, даже хуже, чем обычно. На семинаре даже такого не было, а тут будто сверху рухнула огромная тяжесть. Голова шла кругом, подташнивало, и так и хотелось присесть на скамейку.

Мимо пробежала стайка подростков, один случайно толкнул Тамилу и сам едва не рухнул. Она чудом успела поймать его за плечи.

– Осторожнее можно? – буркнула она и тут же шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Лица у ребёнка не было, будто его стесали ножом – ни глаз, ни носа, и вместо рта – сплошное грязно-белое пятно. По коже пробежал мороз, руки вмиг стали ледяными, она отшвырнула ребёнка от себя.

– Ой-ой-ой! – тут же заверещал он, впечатавшись в Корженевскую.

– Ты что, сдурела? – рявкнула на неё подруга, удерживая подростка. – А ты не носись как оголтелый! – И тут же залепила тому подзатыльник. Не болезненный, но убедительный.

– Простите, – тут же буркнул подросток.

Ужас пропал, на Тамилу опасливо смотрел взъерошенный мальчишка в расхристанной одежде с усеянным конопушками носом. Обычный ребёнок, ничего страшного или непонятного.

Тамила снова сделала глубокий вдох и мотнула головой. Подросток уже бежал догонять своих, а Корженевская стояла на месте и, прищурившись, смотрела на подругу.

– Выдели на следующей неделе время и загляни ко мне. Не нравится твоё состояние совершенно.

Тамила резко поправила ручку сумки на плече. Спорить было бессмысленно, лучше согласиться.

У Корженевской заверещал мобильный. Подруга схватила его, переменилась в лице, махнула рукой и бросила:

– Созвонимся вечером. Всё потом.

Больше ничего не объясняя, она помчалась к ближайшей станции метро. Тамилу такой поворот событий совершенно не расстроил. Зная бешеный темп жизни Корженевской, она даже не задавала лишних вопросов. К тому же сейчас хотелось побыть в одиночестве.

Заметив пустую скамейку, Тамила направилась к ней. Но за несколько мгновений до того, как она сумела сесть, её опередил сухонький мужчина в старой, местами разорванной одежде.

Увидев нерешительность на лице Тамилы, он тут же отодвинулся к углу:

– О, прошу вас. Я лишь передохну.

Мягкий голос и уважительный тон совершенно не соответствовали потрёпанному внешнему виду.

«Обнищавший интеллигент, – определила Тамила, – хорошо, если не бездомный».

Последнее казалось более вероятным, такие люди попросту не выдерживают сумасшедшей жизни столицы, для кого становящейся местом успеха, а для кого и возможностью потерять всё, что имел ранее.

Тамила вздохнула и опустилась на скамью.

Мужчина некоторое время смотрел на неё: внимательно, изучающе, будто пытался что-то для себя определить. При этом его заинтересованность, в отличие от того же Богина, была куда приятнее. Не было ощущения, что нищий хочет взять нож и, разрезав жертву, посмотреть внимательнее, что у неё там внутри.

Тамила уставилась в одну точку. Всё отошло на задний план. Она даже не ругала себя, что пошла на этот дурацкий семинар. Что было, то было – в следующий раз умнее будет.

Тамила выдохнула и вдруг поняла, что нищий что-то у неё спрашивает. Повернула к нему голову и уточнила:

– Да? Простите, я не расслышала.

– Я спрашиваю, вам плохо? – спокойно повторил он.

Тамила пожала плечами. Почему-то спокойный взгляд и тихий голос придавали смелость, и даже мелькало желание рассказать правду.

– Вижу, – неожиданно так же спокойно произнёс он. – Не говорите ничего. У всех есть прошлое. У меня порой тоже интересуются. Говорят, Юрий Владимирович, что же это ты так? Столько прожил, а будто забыл. А помнить надо. Когда-нибудь пригодится.

Тамила насторожённо посмотрела на него, отодвинулась в сторону. А этот откуда знает? Следил, что ли?

Но нищий уже отошёл от скамьи. При этом через несколько секунд оказался на весьма приличном расстоянии. Тамила сама удивилась, как могла такое не заметить.

«Психи, – подумала она. – А я хуже всех».

Подхватив сумку, встала и быстро направилась к метро. Лучше домой, там можно успокоиться и прийти в себя.

Внизу оказалось много людей. Смесь запахов, толчки, резкие окрики – всё заставляло стискивать зубы и уговаривать себя не сорваться.

– Девушка, да я же тут! Что вы, совсем не смотрите? – грубо пихнула её в сторону какая-то толстая торговка. – Ходют тут, под ноги совсем не смотрют, за людей не считают.

– Вот-вот! – подхватила вторая. – А мы им…

Хотелось рявкнуть что есть мочи, но Тамила молча отошла в сторону. Бессмысленно что-то доказывать дураку и хаму. Они понимают только силу, а силой она сейчас точно не обладала.

Внезапно её внимание привлёк разговор двух совсем молоденьких девушек.

– Смотри, ужас какой. Как можно вообще такое пускать в роддом?

– Не знаю, куда только охрана смотрит, – вздохнула вторая. – Ладно, Тань, пошли уже. А то ночью приснится.

Тамила подошла к стене, возле которой только что стояли говорившие. Подняв голову, она еле слышно ойкнула и выпустила сумку из рук.

«Внимание! Похищен ребёнок!

Помогите найти!»

Дальше – множество слов. Тамила на них не обратила внимания. Она не могла отвести взгляд от лица женщины-похитительницы, которая смотрела прямо в душу. Злобно, цепко, с желанием вывернуть наизнанку. Сама не своя Тамила протянула руку и коснулась бумаги объявления, в нос резко ударил сладкий запах сирени. Сердце гулко стучало в ушах, перед глазами поплыли разноцветные круги. Казалось, ещё чуть-чуть – и она потеряет сознание.

В один миг всё резко стало на свои места: мрачный дом, крики и истерика матери, странный шипящий голос и странные сны. И глубже, ещё глубже, туда, где непрекращающийся плач детей и закрытая дверь, за которую нельзя заходить. Место… Место, где живёт чудовище, что чёрной кляксой расползается по комнате и делает угловатые движения.

Тамила огляделась, потом подняла сумку и быстро, почти бегом, рванула к подходящему вагону.

От себя нельзя убежать, но теперь она всё вспомнила.

Часть II. Сон придёт за тобой

Глава 1. Первый кошмар

За окном давно царила ночь. Тамиле снился сон: вязкий, словно патока, накатывающий тяжёлыми сладковатыми волнами, танцующий на грани с реальностью. Он имел именно тот странный привкус кошмара наяву, когда думаешь, что бодрствуешь, однако после резко вскакиваешь от любого громкого звука извне или какого-то внутреннего будильника.

Но внутренний будильник безбожно лгал. Липкая паутина, окутавшая сознание, не желала рассыпаться в пыль.

Тамила шла по коридору: тёмному, пыльному, пропахшему сыростью и старостью. Странный привкус растекался во рту, словно она провела языком по металлу, на котором разлили томатный сок. Соль и металл. И немного холода. Такой бывает кровь. Но откуда бы ей тут взяться?

Тамила не узнавала коридора. Она шла всё быстрее, потому что слышала за спиной чьё-то дыхание. Пока ещё еле различимое, будто догонявший не был уверен, стоит ли приближаться или лучше остаться за спиной. Но Тамила знала: охотник никогда не оставит свою жертву.

Казалось, порой сбоку мелькала едва различимая чёрная фигура. Задерживалась лишь на долю секунды и вновь исчезала. Рассмотреть её можно было только краем глаза. Но появлялась она всё чаще и чаще, словно показывая свою силу и вездесущесть. «Смотри, я иду за тобой, смотри, я дышу с тобой, я могу сделать с тобой всё, что пожелаю».

Тамила прибавила шагу, глубоко вдохнула, закашлялась от вставшего комом в горле запаха сырости. Слева послышалось тонкое хихиканье. Тамила замерла. Сердце гулко ухнуло вниз. Всё резко смолкло, впереди блеснул свет, словно кто-то пытался фонариком подать сигнал. Она знала, что стоять нельзя. Нельзя, иначе тень догонит её, оплетёт нитями-руками, сдавит горло и утянет в подвал этого мрачного дома.

Хихиканье повторилось. К щеке Тамилы кто-то легонько прикоснулся. Она с визгом отпрыгнула в сторону и закрутила головой.

Нет никого. И свет больше не появляется.

Тамила почувствовала, что от виска по скуле медленно стекает ледяная капля пота. Она знала, что надо успокоиться и дойти до самого конца. Тогда всё будет хорошо. Тогда она сумеет проснуться.

– Не дойдёшь! Не дойдёшь! Не дойдёшь! – посыпались отовсюду смешки, впиваясь, будто осколки битого стекла.

– Не сможешь!

– Не сумеешь!

Тамила сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает страх вперемешку с тихой яростью. Сначала возьмите, потом посмотрите. Сделала шаг от стены, второй… а потом рванула со всех ног вперёд.

Смешки превратились в оглушительный рёв, чьи-то руки хватали её за плечи, дёргали за волосы, впивались в ноги. Зажав уши и зажмурившись, она побежала вслепую. Оглушительный звон заставил вздрогнуть всем телом и… проснуться.

Тамила открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось, голова гудела, звон почему-то не прекращался. Только спустя несколько секунд до неё дошло, что звонит телефон. Кое-как сев на постели, она нащупала трубку.

– Алло? – произнесла она сипло и еле слышно.

– Виктория Петровна, вы меня не так поняли, я хотела сказать вам, – зачастил женский писклявый голос на такой скорости, что Тамила не сразу разобрала слова.

– Здесь… нет такой, – замедленно ответила она.

– Как нет? – искренне удивились на другом конце провода. – Третий раз не туда попадаю. Кошмар!

Даже не подумав извиниться, трубку положили.

Тамила ещё некоторое время сидела с телефоном в руке, потом чертыхнулась сквозь зубы и отключила связь.

Несмотря на то что её разбудили среди ночи – часы показывали начало третьего, – Тамила была благодарна этой невнимательной болтунье. Кошмар превратился во что-то незначительное и мелкое, спрятавшееся в уголке сознания. Возможно, проснись она сама – помнила бы сон ярко и чётко и долго не могла бы успокоиться. Но тут… звонок стёр всё, заставив переключить внимание только на него.

Тамила вздохнула. После того как она побывала на том дурацком семинаре, отвратительные сны нахлынули удушливой волной. Успокоительные настойки на ночь не помогали. А воспоминания о прошлом не давали заснуть. Она теперь хорошо помнила, что провела два года в чужом доме. И поняла, почему мать всегда старалась избегать толпы людей, стараясь отвести дочь в сторону. Вспомнила, почему они всегда ругались с отцом. Страх не давал матери мыслить здраво, любое скопление людей вызывало истерику. С каждым годом такая жизнь становилась всё сложнее и невыносимее, поэтому однажды отец не выдержал и ушёл.

Тамила встала с постели и криво усмехнулась, понимая, что не о том думает среди ночи. После такого опять будет сниться всякая гадость. На миг показалось, что невесомые пальцы касаются её лица. Поёжившись, она быстро пошла в коридор за сигаретами.

На полке сиротливо стояла её сумка, из которой торчал красный уголок книги. Тамила брала её у Корженевской и обещала вернуть, однако совершенно забыла об этом после всех последних событий.

Тамила хмыкнула и вытянула книжку. Пару месяцев назад она пыталась её читать – ничего не вышло. Практическое пособие по технике сновидения показалось странным, запутанным и непонятным. Казалось, что автор знал много слов, но не был способен наделить их смыслом.

В голову Тамилы закралась мысль, что книга вовсе не плоха. Просто сложно понять то, о чём ранее никогда не слышал. Теперь же, после семинара, что-то могло проясниться.

Сунув книгу под мышку, она ухватила пачку сигарет и пошла на кухню, в очередной раз благодаря судьбу за то, что живёт одна и не услышит материнского брюзжания.

Усевшись за стол, Тамила наобум раскрыла книжку. На страницах карандашом Корженевская оставляла пометки. Они в основном состояли из нескольких букв или сокращённых слов. Разобрать что к чему было достаточно сложно.

– Взрослая женщина, а портит книги, – проворчала Тамила.

Метки почему-то показались куда интереснее, чем текст.

Тамила пригляделась: «Отсутствие внешнего эффекта исключает возможность развития». Она перелистнула страницу. Какой может быть ещё внешний эффект, когда ты спишь? Ну, разве что нечто вроде того звонка, что разбудил её. Но тут уже бессмысленно говорить о снах.

Тамила задумалась. Стало интересно: можно ли, пребывая во сне в конкретном месте, потом очутиться в нём наяву?

В нос вдруг ударил запах пыли и сырости. Где-то, совсем далеко, зазвучало тонкое хихиканье, кто-то выдохнул в самое ухо:

– Не дойдёшь!

Тамила вздрогнула и посмотрела по сторонам. Нет, глупости, никого рядом нет. Но паутина страха осела на коже невидимыми нитями, опутала намертво так, что ни убрать, ни стряхнуть. Тамила ухватила сигарету, прикурила и принялась шагать по кухне туда-сюда. Так думать получалось куда лучше. Книжка осталась на столе, её страницы словно звали продолжить чтение, однако сейчас ей было не до этого.

Во рту растеклась горячая горечь, и она чуть успокоилась. Объявление в метро дало толчок, разбудило спрятанные глубоко воспоминания и вытянуло их наружу. Считай, понять тот же сон. Как-то Корженевская пыталась ей объяснить.

– Пойми меня верно, – говорила Лизка, – наш мозг ничего не забывает. Нельзя без специального вмешательства взять и забыть что-то так, чтобы потом нельзя было это снова достать.

– Да ну? Даже то, что происходило с тобой до рождения?

Тут Корженевская несколько потеряла свой пыл, однако не находчивость:

– А можешь доказать обратное?

Тамила не могла. Да и признать по правде, её не особо волновало, что было до рождения. А вот после…

Она вновь села и загасила тлеющий окурок в пепельнице. Самой разобраться, конечно, было бы хорошо, но вряд ли что-то выйдет.

Тамила вздохнула, прекрасно понимая, что нужно поговорить с матерью. Кошмары сами собой никуда не пропадут, но можно постараться от них избавиться. Она прекрасно понимала, что мать не захочет об этом говорить. Что придётся долго и нудно убалтывать её на это. Однако сдаваться не собиралась. Её собственная жизнь начинала идти наперекосяк из-за всяких галлюцинаций и видений прошлого. Так ещё чуть-чуть, и можно оказаться в доме с жёлтыми стенами.

Далее Тамила бездумно перелистывала книгу, толком не вчитываясь. Жуткое ощущение, что кто-то из-за её плеча всматривается в страницы, появилось внезапно и не желало исчезать.

Она медленно повернула голову и замерла: изогнутая тень скользнула по кухонным шкафчикам, задрожала на плите, потянулась к окну и вылилась в ночь. Стоявший на столе стакан вдруг рухнул вниз. Послышался пронзительный звон, Тамила вздрогнула. Вскочив, она подбежала к осколкам и посмотрела на стол. Стакан стоял на краю, но явно не мог упасть сам. Она провела рукой по лбу, убирая взмокшие пряди. Сердце билось поверхностно и быстро.

– Сумасшедшая, – выдохнула она, то ли характеризуя себя, то ли ещё кого. Решив, что на сегодня приключений хватит, выключила свет и вернулась в спальню.

Свет гасить не хотелось. Внутри боролись страх и практичность. Тамила натянула на себя плед, пытаясь вспомнить советы Корженевской… да и не только её. Как там говорят? Когда во что-то не веришь, оно отступает. Тамила вздохнула, удерживаясь, чтобы не засмеяться. Хоть сейчас она ничего не видела, в животе всё сжалось в тугой комок, а нервы были напряжены. Своими глазами она прекрасно видела, что рядом никого нет, что в комнате она одна. Но разве можно было это доказать?

Тени на стенах от штор, тень от тумбочки на полу, тень от компьютера… Каждая из них в любую минуту может свернуться, дрогнуть и метнуться к ней. Как то угловатое чудовище из детства.

Теперь Тамила чётко осознавала, что чудовище стало приходить после того, как её вернули родителям. Словно не хотело отпускать, желало забрать назад. Туда, где тёмные коридоры, сладкий запах сирени и множество закрытых дверей. А за теми дверями всегда слышится детский плач.

Разозлившись на себя, Тамила резко выключила свет и легла в постель. Завтрашний день должен быть тяжёлым и насыщенным событиями, а она тут пытается понять: сошла с ума или нет.

Прикрыв глаза, она подложила руку под щёку и почти сразу задремала. В доме всё затихло. Никто не видел, как длинная изогнутая тень качнулась на стене и медленно поползла к спящей женщине.

Глава 2. Работа и не только она

Работа кипела. Клиенты не успокаивались, начальство пребывало на подъёме и радостно раздавало всем указания со скоростью пять заданий в каждые полчаса. И все срочные, само собой.

Телефон смолк всего на секунду, как тут же открылась дверь, и в кабинет влетел старший экономист.

– Слушай, наши опять посходили с ума, требуют перекинуть данные сегодня до четырёх! – он тяжело и часто дышал, словно долго бежал. – Смотри!

На стол Тамилы плюхнулась пачка бумаг. Она раздражённо выдохнула. И так не знаешь, куда девать собственные документы, тут ещё появилась новая забота!

Безумная полоса явно не собиралась останавливаться, и выходные остались лишь смутным проблеском в тёмном царстве.

– Я занята, мне не…

– Распоряжение главного, – уныло обронил экономист. – Сама понимаешь, я бы не пришёл просто так…

Телефон вновь зазвенел. Схватив трубку, Тамила зажала её между плечом и ухом, одновременно начав просматривать принесённые документы. Слова говорившего смазались в единое целое, она почти не понимала, что ему нужно. Перед глазами мелькали цифры, с каждой секундой возрастал ужас и осознание того, что, даже будь у неё две головы и четыре руки, это всё не осилить в срок.

– Хорошо, – рявкнула она, – прозвоните Виктору Евгеньевичу, он владеет вопросом.

«Сам кашу заварил, сам пусть расхлёбывает», – мстительно подумала она.

Расхлёбывать, конечно, он не будет. Но всё равно… мелочь, а приятно.

– Так что по данным… – начал экономист.

Тамила глянула на часы – без чего-то два. Нет, ничего не выйдет. Не успеет. И так уже вся мокрая, во рту, кроме кофе, ничего не было.

– Забирай, сейчас никак.

Экономист мялся и явно уходить не торопился. В другое время Тамила поняла бы и помогла, но сейчас было не до этого.

– Он меня убьёт, – вздохнул тот и поправил очки.

– Он всех убьёт, – утешила Тамила. – Забирай! Если что – сваливай на меня. Я найду что ответить.

Вновь телефон. Она уже хотела не брать трубку, но заметила номер шефа. Предвидя стандартное «зайди ко мне», быстро встала с жалобно скрипнувшего стула.

– Оставь. Я сейчас.

Не дав возразить, она подхватила бумаги и вылетела из кабинета. Если шеф хочет скандала, он его получит. Прямо здесь и сейчас.

Мобильный вновь затренькал, но Тамила быстро сбросила вызов. С Корженевской она переговорит позже. А это она, больше звонить некому.

По дороге она сумела восстановить дыхание и придумать нужные слова. С начальством спорить – неприятно, но необходимо, иначе будешь во всём и всегда виноват.

Робкий стук в дверь, недовольное бурчание – всё как обычно.

– Ну, что ещё? – проворчал Табан. – Чего трубку не берёшь?

– Причина – вот. – Тамила быстро прошла по мягкому ковру и со стуком опустила пачку бумаг на стол.

– Это что? – не понял Виктор Евгеньевич.

– Это до четырёх, – пояснила она. – А до этого на мне отчёт, доклад, перерасчёт и подача данных в департамент.

– И? – осторожно глянул на неё Табан, явно ещё не решив: стоит ругаться или всё же послушать.

– А то, что разорваться я не сумею.

Воображение ярко нарисовало раскроенную пополам женщину, которая держит телефонную трубку рукой с изумительным маникюром, улыбается разорванным ртом, даёт ответы и не замечает, что кровь заливает накрахмаленный воротничок офисной блузки, а из груди и утробы вот-вот вывалятся внутренности на свежевымытый пол.

Удушливой волной накатила тошнота. Тамила мотнула головой. Ночные кошмары до добра не доводят. Она, кажется, даже не заметила, что шеф что-то говорит. Он постучал по столу ручкой, привлекая внимание.

– Да?

– Я плачу тебе деньги за работу, – начал закипать Виктор Евгеньевич, – это всё надо сделать сегодня.

– Что делать в первую очередь? – не растерялась Тамила, глядя, как шеф замер.

Обычно этот вопрос спасал в любой ситуации. Тогда был плохим не работник, не справлявшийся с грузом наваленных дел, а начальник, который был не в состоянии правильно организовать работу своих подчинённых.

– Всё, – нашёлся Виктор Евгеньевич.

– Всё не получится, – отрезала Тамила. – Решайте, мне нужно чёткое указание.

– Соловей, ты обнаглела, – выдохнул он и почесал затылок. – Ладно, давай с этими цифрами сначала, если что – бери в помощь весь экономический отдел, помогут.

Тамила продолжала буравить его взглядом, ожидая финальной ноты, так как, привыкшая к общению с Табаном, прекрасно знала, что тот может что-то выдумать перед самым уходом.

– Чего уставилась? – рявкнул вдруг Виктор Евгеньевич. – Иди работать!

– Так точно! – непроизвольно вырвалось у Тамилы.

Быстро схватив бумаги, она выскочила из кабинета, успев заметить несколько растерянное лицо шефа. Он чётко понимал, что подчинённая действительно обнаглела, однако что делать, если она и так выполняет работу за троих? Придётся терпеть.

* * *

Дома было тепло и уютно. Прошедший день навалился каменной тяжестью, не хотелось никого видеть и слышать. Но Корженевская – другой вопрос. Тамила забралась с ногами в кресло и принялась листать забытую Лизой книгу. Дозвониться до подруги не получалось, ну и ладно. Отыщется рано или поздно. Видимо, нашла нового кавалера. Последний был таким внушительным байкером, ростом под два метра, косая сажень в плечах и внезапно со страшно обходительными манерами. Правда, потом оказалось, что байкер глубоко женат. То, как хрупкая Лизавета спустила его с лестницы и швырнула следом вещи, надо было видеть. Вот что с женщиной гнев-то делает.

Тамила вздохнула. Кирилл хоть и доводил её до белого каления, но таких аттракционов всё же никогда не случалось. Не тот характер. Да и Кирилл понимал, когда лучше помолчать.

Она раскрыла книгу на случайной странице, из страниц неожиданно выпал клочок бумаги, сплошь испещрённый заметками. Наклонившись, она подняла его и, нахмурившись, принялась читать. Пометки Лизы заслуживали отдельного внимания.

«Техника напряжения мозга – бред.

Наблюдение образов практиковать ежедневно.

Фантомное раскачивание – сначала тренировка.

Учесть прислушивание к посторонним звукам.

Не погружаться в себя.

Убить соседку».

Последняя фраза озадачила Тамилу, потому что к технике сновидения она никак не относилась. Но Лиза на мелочи не разменивалась, считая, что все гении в равной степени сумасшедшие, поэтому им можно чуть больше, чем остальным. Поэтому в выражениях не стеснялась.

Иногда Тамила искренне недоумевала, как такой человек, как Корженевская, мог работать школьным психологом. Даже без излюбленной косухи, сигарет и обожаемого мотоцикла бог знает какого года выпуска она всё равно выглядела внушительно. Не спасали белокурая коса и вежливость. В Корженевской чувствовался стержень, который не скрыть напудренным налётом цивилизации.

Порой Тамила завидовала ей. Лиза могла за себя постоять и даже из самой глупой ситуации была способна выйти как ни в чём не бывало. Другой вопрос – Тамила…

Она вздохнула. Ни напора, ни уверенности, ни спокойствия в ней не было. Лёгкие перебранки с шефом – не в счёт. Она прекрасно понимала, что все страхи тянутся из детства. Постоянные истерики матери, запреты куда-либо выходить позже определённого времени, хорошо вдолбленная в голову фобия темноты. Теперь это не давало возможности освободиться и начать давать отпор подкрадывавшемуся сумасшествию.

Сегодня на работе моментов передышки почти не было, однако стоило только им появиться, как тут же падала тяжёлым покрывалом масса ненужных воспоминаний, шевелящихся, словно клубок дождевых червей. При этом чёткости ещё не было, но мерзкое ощущение, что там было плохо и возвращаться туда не стоит, – не исчезало.

Сейчас, в тишине и покое, воспоминания вернулись, поползли по закоулкам подсознания новыми тропками. Буквы вдруг слились в единое целое, белизна бумаги превратилась в грязный свет, от которого хотелось закрыться.

Тамила хорошо знала этот свет. Именно такой проникал сквозь щели запертой двери, за которой слышались детские крики. Нехороший свет, будто его излучали гнилые светлячки. И запах оттуда шёл соответствующий: сладковатый и тошнотворный.

Тамила неосознанно закрыла нос рукой, но пальцы не ощутили кожи, неожиданно провалившись в пустоту. Тамила вздрогнула и начала озираться в поисках зеркала. Лоб взмок, пальцы коснулись чего-то липкого. Зеркало было в коридоре, она глянула в стеклянную дверцу серванта. С губ сорвался истерический крик.

На неё смотрел обнажённый череп. Из пустых глазниц сияли огоньки, треугольная впадина носа. Безгубый рот кривился в дикой усмешке. Повторный крик замер в горле, ноги подогнулись. Тамила попыталась отвести взгляд от ужаса в стекле, однако ничего не выходило.

В голове прозвучал голос.

– Ты плохо себя вела, – хриплый голос, неприятный, до боли знакомый. – Я должна тебя наказать. Смотри! Смотри и запоминай, что с тобой случится, если будешь себя плохо вести и дальше!

В ушах поднялся звон. Она пошатнулась и упала назад в кресло. Ужас в стекле растаял в один миг. На неё вновь смотрело уставшее лицо темноволосой женщины, которой не помешало бы поехать в отпуск.

Звон стал невыносимым. Спустя секунду до неё дошло, что разрывается домашний телефон, который висит почти над самым ухом.

Дрожащей рукой она взяла трубку.

– Алло, – голос прозвучал слабо и хрипло, перед глазами ещё парило мерзкое видение.

– Ты куда там пропала? – набатом ворвался рассерженный голос Корженевской. – Я уже тебе третий раз звоню, и никакой реакции! Только не говори, что недавно пришла со своей долбаной работы!

– Скажу, – голос вернулся в прежнее состояние. – Если перестанешь тарахтеть и дашь мне сказать.

– Ну-ну, слушаю, – хмыкнула подруга.

Говорить было нечего. Это Тамила поняла, стоило лишь той замолчать. Что сказать? Я сошла с ума? У меня галлюцинации? Долгая ли очередь в психушку?

– Ладно, твоя взяла.

– Может быть, – задумчиво произнесла Корженевская. – А может, и нет. Слушай, какого чёрта с тобой творится?

Вопрос был правильным. Тамила понимала, что больше никому сказать правды не сможет. Да и слушать не будут. У Корженевской мозги не такие, как у остальных. Поэтому она выслушает и поймёт. Тамила набрала воздуха в грудь:

– Елизавета Эдуардовна, во сколько мне обойдётся ваша личная консультация?

– Хватит обезьянничать, выкладывай, что у тебя, – резко оборвала её Корженевская. – Чтобы поздно не было.

У Тамилы отлегло от сердца. Если за тебя кто-то волнуется – это приятно, значит, ты не совсем один.

– У меня… галлюцинации, Лиза, – совершенно спокойно произнесла она. – И не только.

Вся история уместилась в каких-то полчаса. Рассказывать оказалось на удивление легко. На душе стало спокойнее, словно груз, который она несла много лет, вдруг разделили пополам.

Некоторое время Корженевская молчала. Потом шумно выдохнула.

– Я знаю человека, который поможет, – наконец произнесла она, – но тебе это не понравится.

– Да? – насторожилась Тамила.

– Да.

Повисла тишина. Тянуть долго нельзя. Если есть шанс обрести покой и здравый разум, то нельзя его упускать. Кем бы этот помощник ни был.

– И кто это?

Ответ Корженевской заставил впасть в ступор.

– Богин.

Глава 3. Сумасшедшие и гении

Дрёма сидела напротив фонтана, слушала шёпот листвы и аккуратных дорожек Царицынского парка. Смотрела, как по мосту, легонько постукивая тростью, идёт интеллигентный мужчина в светлом костюме. Всё бы ничего, но походка у него была уж больно плавной, словно ноги не касались земли. И только стук трости, будто намеренно, возвещал о приближении гостя.

Вот только их разделял фонтан – и уже мужчина сидит рядом. Смотрит на тёмную воду, делает вид, что не чует ту, кто сидит рядом. Глаза у него светлые, почти прозрачные. В них отражаются все лица горожан. Тех, кто жил, живёт и когда-нибудь будет жить в Москве.

– Соскучилась? – спросил он тысячей шепотков, слившихся воедино с шелестом листвы.

– Не то слово, – хмыкнула Дрёма. – А ты всё же не сдержался?

– Не сдержался, – подтвердил он. – Только пока ещё разобрать не могу, стоило ли.

– Думаешь, она тебя послушала?

На его губах появилась улыбка:

– Облик нищего сотрётся, а слова про прошлое останутся.

– А зануда из супермаркета? – поддела Дрёма, мягко отбирая у него трость и превращая её в длинную нить тьмы. Та тут же обвила руки Дрёмы смоляной змеёй, вспыхнув бриллиантами глаз.

– Ну, могу я позабавиться? – рассмеялся он холодно, но шаловливо.

– Да, Гюрг, можеш-ш-шь…

* * *

Очередь к кассе продвигалась ужасно медленно. Тамила переминалась с ноги на ногу, бездумно рассматривая яркие упаковки конфет и жвачек на стендах поблизости. В её тележке было немного продуктов, однако это не утешало – всё равно надо стоять. Она уже начала сомневаться – правильно ли сделала, что зашла сюда. И если б не обещала Лизе встретиться, то купила бы всё в магазинчике возле дома.

Корженевская подбежала и кинула в тележку две пачки чая и какие-то специи.

– Вот это и всё! Единственное место, где можно найти! Ужас какой-то просто!

Тамила кивнула:

– Да, ассортимент тут хороший. Но меня больше волнует твоё вчерашнее заявление.

– Какое именно?

– Про Богина.

Повисла напряжённая тишина. Лиза задумчиво поглядела на подругу. Тамила ждала ответа. Говорить в очередной раз, что Богин ей не нравится, не имело смысла. Но, кажется, Корженевская что-то знала. Другой вопрос, что это «что-то» могло ей прийтись не по вкусу.

– Девушки, вы проходите или будете стоять? – раздался недовольный голос мужчины за спиной. – Давайте уже!

– А? – Тамила тут же продвинулась вперёд. За разговорами с Корженевской она упустила, что очередь стала уменьшаться быстрее.

– Поговорим уже на улице, – махнула рукой Лиза и быстро прошла мимо кассы, оставив Тамилу наедине со своими мыслями.

Та вздохнула. Лиза знала достаточно. Но рассказывать всё это человеку, который мало того что не вызывал симпатий, так и был совершенно чужим, абсолютно не хотелось.

Честно говоря, Тамила совершенно не понимала, как люди могут приходить к психоаналитикам и вываливать свои проблемы. То, что настолько интимно, чем делиться обычно не принято и даже в чём-то стыдно.

Едва не забыв сдачу и вызвав ещё одно недовольное восклицание мужчины из очереди, она быстро сгребла покупки и направилась к выходу. Перед тем как достать из ящичка сумку, Тамила почувствовала странное покалывание между лопатками. Она обернулась и недоумённо посмотрела на проходивших мимо людей. Не заметив ничего особенного, она чуть пожала плечами и вынула сумку. Что-то больно укололо её пальцы. Ойкнув, она отдёрнула руку, одна из пачек чая Корженевской упала вниз. Ругнув себя за нерасторопность, Тамила быстро присела, однако её опередили. Рядом вновь оказался тот, который ворчал на них с Лизой в очереди.

– Этак вы себя растеряете-то, – произнёс он и вместо того, чтобы отдать ей чай в руку, сунул прямо в раскрытую сумку. – Внимательнее надо быть, барышня. А то так и дорогу перейти не сможете. Ноги там, голова тут. Или даже через двери выйти. – Он почему-то выразительно посмотрел на стеклянные двери магазина, которые стеклянной пастью неведомого существа открывались и закрывались, пропуская бесконечный поток людей. – Оно ведь так, – продолжал он, не глядя на Тамилу, которую эта беседа начинала уже раздражать. – Думаешь, что всё будет как задумал, а оно – оп! И всё.

«Везёт мне на странных людей», – мрачно подумала она и быстро вжикнула молнией сумки, чтобы закрыть.

– Спасибо, что помогли, – всё же произнесла она, понимая, что просто молча уйти будет совсем невежливо.

– Не за что, – кивнул он. – Но будьте внимательнее, барышня.

Старомодный какой. Барышней всё зовёт. А ещё странное ощущение, словно его где-то видела. Только где?

Он отошёл, напевая что-то себе под нос. Тамила некоторое время смотрела на него, потом пожала плечами и покинула магазин, выбросив из головы странные разговоры. Корженевская сейчас будет рвать и метать, потому что ожидание, пожалуй, затянулось.

На улице царила приятная прохлада, Лиза посматривала на часы и мерила шагами узенькую площадку перед супермаркетом.

– О! Ты что там, потерялась?

– Не умничай, – буркнула Тамила. – На, забирай своё, и пошли. Тот мужик из очереди пытался читать морали.

На лице Корженевской отразилось искреннее изумление:

– Чего это? Мы вроде никого не задели.

– Да, но ты же знаешь, некоторые считают своим долгом…

За спиной раздался неприятный скрип. А потом страшный визг, от которого всё похолодело внутри. Но этот звук был исторгнут явно не из человеческого горла.

Тамила медленно обернулась и закрыла рот рукой. Стеклянные двери супермаркета зажали между собой её недавнего собеседника. Звук не повторялся. Она поняла, что просто не сработали сенсоры. Прошёл миг, человек вдруг исчез, а вместо дверей разверзлась тёмная пропасть, из которой вдруг потянуло могильным холодом. Казалось, что пропасть тянет к себе, зовёт и манит.

Тамиле стало не по себе, воздуха не хватало, а асфальт вдруг оказался перед глазами.

«Как быстро», – только и успела подумать она и тут же провалилась во тьму.

Тьма… Тьма была живой. Она пульсировала, растекалась, словно нефть, по чистой воде, дразнила и завораживала цветными пятнами. Сквозь тьму на Тамилу смотрели глаза. Она не могла чётко рассмотреть их, но прекрасно понимала, что находится здесь не одна.

Изучают. Оценивают. Сравнивают то, что было и что получилось. Довольны ли результатом – не понять. Вокруг тишина. Слышно только, как бьётся собственное сердце. Тамила знает, что должна молчать. Если она спросит, всё потеряет смысл, а темнота хлынет в её лёгкие.

– Выросла, – прошелестел еле слышный голос. – Но всё та же…

Сердце заколотилось, ладони взмокли. Хотелось сжаться в клубочек и не слышать этого голоса. Пусть молчит! Пусть больше ничего не говорит!

– Пошли со мной, назад… – шёпот пробежался тысячами муравьиных лапок под кожей.

– Нет! – крикнула она. – Нет! Убирайся!

– Ага, сейчас, – неожиданно раздался озлобленный голос Корженевской, и хлёсткая пощёчина обожгла щёку.

Тамила резко открыла глаза, чувствуя, как в голове царят шум и тяжесть. Корженевская, кажется, собиралась произвести шлепок повторно, но так и замерла с занесённой рукой.

– Так-так, пришла в себя.

Тамила огляделась по сторонам. Стало темнее, людей рядом почти не было, она сидела на скамейке. Злосчастный супермаркет стоял чуть поодаль. Его двери функционировали как всегда, люди продолжали спокойно заходить и выходить. Ни следа от недавнего ужаса не было. Тамила нахмурилась. Опять галлюцинация? Плохо.

– Что произошло?

– Это ты мне скажи, – устало ответила Лиза и плюхнулась рядом на скамейку. – Ты хлопнулась в обморок ни с того ни с сего. Я испугалась до одури, оттащила тебя сюда, пришлось приводить в чувство.

– Да, я… чувствую, – Тамила потёрла горящую щёку, – удар у тебя, однако…

– Прости, это всё курсы самообороны, – виновато произнесла Лиза и тут же посмотрела на подругу: – Так что с тобой произошло? Первый раз вижу, чтоб ты так отрубалась.

Тамила задумалась. Обмороки были у неё разве что в раннем детстве. За всю сознательную жизнь ничего подобного не происходило. Она чуть криво усмехнулась, так, чтоб не заметила Корженевская. Раньше-то она и особо впечатлительной не была. А теперь всё встало с ног на голову.

– Не знаю, – честно призналась она. – Но… кажется, у меня опять была галлюцинация.

– Галлюцинация? – Лиза прищурилась. – Какая? Что ты видела?

Почему-то на секунду показалось, что Корженевская смотрит на неё, как на интересного подопытного, но не как на подругу.

– Меньше подозрительности, – неожиданно буркнула та. – Если хочешь, чтобы тебе помогли, придётся рассказывать.

Тамиле стало неудобно, к тому же Лиза была права.

– Ладно, слушай.

Самочувствие оставалось премерзким и к концу рассказа. Подруга не перебивала, слушала внимательно и лишь изредка уточняла детали. Дипломированный специалист на время затмил взбалмошную личность. По выражению лица Корженевской Тамила понимала две вещи: дело плохо, и чем лечить – да кто его знает.

Когда Тамила замолчала, на некоторое время воцарилась тишина. Первая уже не хотела ничего говорить, вторая сосредоточенно обдумывала услышанное.

Наконец Лиза вздохнула:

– Слушай, всё-таки тут серьёзная проблема. И сны мне не нравятся. Я в них полный ноль. Тебе бы не упрямиться и договориться с Богиным о встрече. Он всё же спец в этих вопросах.

Тамила раздражённо фыркнула:

– И как ты себе это представляешь? Как я позвоню едва знакомому человеку и выложу свои проблемы?

– Легко, – не смутилась Корженевская. Она быстро вынула из своего рюкзака блокнот с ручкой и принялась что-то писать. – Я тебе дам его сайт. Там всё есть. Как и куда обращаться.

Лиза вырвала листок и сунула его в руки Тамиле.

– Бери, бери и не смотри на меня волком. Всё равно с тобой надо что-то делать. Начнём пока с этого.

– Ли-и-из, – робко начал Тамила, – но он же того, странный очень.

– Нормальный, – хмыкнула та. – Во всяком случае, по сравнению с тобой. Поэтому ничего не бойся – звони.

Сравнение, безусловно, укололо, однако Тамила прекрасно понимала, что её поведение и самочувствие и впрямь нормальными не назовёшь.

– Ладно, – устало произнесла она, пряча листок с сайтом в сумку. – Но учти, если мне станет хуже, это будет твоя вина.

– Да куда уж хуже, – мрачно отозвалась Корженевская, хмуро глядя на неё. – И вообще, настраивайся на лучшее. Ибо, дорогая моя, мозг – штука хитрая. Что в него заложишь, то он тебе и выдаст, только не факт, что в изначальном виде.

Спорить было бессмысленно. Да Тамила и не собиралась. Встреча с Богиным её мало вдохновляла на выздоровление, однако, видимо, ничего иного не оставалось.

– Слушай, – всё же неуверенно спросила она. – А среди твоих коллег и сотрудников разве нет толкового врача? Ладно, я их совершенно не знаю, но ты-то всё время в этих кругах!

Лиза встала со скамейки и закинула рюкзак за спину:

– Знаешь, не все психологи готовы слушать о чужих проблемах. Многие не знают, кому бы рассказать о своих. Поэтому – Богин. Будь у меня на примете кто другой – сказала бы сразу. А так – увы, не слишком приятное общество, поэтому берём то, что есть. А будет обижать, скажи мне. Я расчленяю, ты прячешь труп. Работаем слаженно и без проблем.

Тамила вздохнула и тоже поднялась. Шутка, конечно, сомнительная, но губы сами растянулись в улыбке.

– Ладно, сказала она. – Будем смотреть, что с этим выйдет. Идём, а то скоро совсем темно будет.

Глава 4. Нежданная встреча

Тамила внимательно изучала сайт, даже позабыв, что не ужинала. Увиденное приятно удивило. Как бы там ни было, но сразу бросалась в глаза работа профессионалов. Информация подавалась доступно даже для такого новичка, как она. Реклама не лезла на глаза пёстрыми баннерами, а шла ровным столбиком справа. Статью, где шла речь о семинарах и индивидуальных тренингах, пришлось перечитать дважды. Под видимой простотой скрывалось едва уловимое предупреждение, под ловко расставленными акцентами пряталась тонкая паутина, заманивавшая клиентов.

Тамила откинулась на спинку стула. Она прекрасно понимала, что стоит отбросить в сторону ненужные эмоции. Если Корженевская так настойчиво рекомендует его, то следует идти. Другой вопрос заключался в том, что Тамила не совсем понимала, как это всё будет происходить. Игры в кошки-мышки хороши лишь тогда, когда ты можешь отказаться от роли загнанной в угол мыши опытным котом.

Пальцы легли на клавиатуру, прозвучал мягкий звоночек при открытии окна заявки. Сначала заявка, потом звонок оператора и непосредственный разговор.

Тамила глянула на часы: скоро одиннадцать ночи. Значит, ответят только завтра. Дописав последние слова, она отправила заявку и закрыла сайт.

Что звонок будет только утром, а может, и позже, на самом деле устраивало её. Было время подумать и собраться. Мысли крутились вокруг личности Богина. Тридцать шесть лет – человек далеко не старый, на свой возраст даже не выглядит, но есть что-то такое, что в его присутствии заставляет вытягиваться и становиться на цыпочки. Как бы там ни было, сила у него имеется немалая. И притягивать людей у него получается тоже, раз сумел собрать вокруг себя специалистов. Тамила отметила, что на сайте были выложены биографии психологов и эзотериков разных специализаций. Будь Богин самовлюблённым психом, работал бы в одиночку. Если бы вообще это возможно было назвать работой.

Тамила уже хотела ложиться спать, как неожиданно затренькал мобильный. Не веря своим глазам, она уставилась на незнакомый номер. То ошибаются со стационарным телефоном, теперь уже и сюда добрались?

Мелькнувшая догадка заставила ладонь замереть над вибрирующей трубкой. Неужели так быстро позвонил… он?

Телефон не смолкал, нервы натягивались как струны, тронь – зазвенят не хуже телефона.

Стиснув зубы, Тамила решительно нажала на вызов и поднесла трубку к уху:

– Да, слушаю.

– Тамила Владимировна? – раздался приятный мужской голос, заставивший похолодеть на месте.

Звонил никакой не оператор, а сам Богин. Ничего себе! Он что, лично все заявки смотрит? Удивление смешалось с непониманием и любопытством.

– Д-да, – ответила она, стараясь, чтобы ответ прозвучал ровно, однако с первой попытки это не удалось. Нельзя было показывать слабость, иначе раздавит, как букашку. А потом положит на стол и будет исследовать.

Тамила вдруг разом осознала, что Богин вполне мог претендовать на роль учёного, которого нельзя в чём-то обвинить. Нельзя сказать, хороший он или плохой. Он просто исследует объект, вот и всё.

– Я просмотрел вашу заявку. Случай интересный, я готов помочь.

Он сказал это спокойно и уверенно, будто речь шла о том, что ей нужно прийти на следующий семинар.

Во рту почему-то пересохло, пальцы стали деревянными. Тамиле показалось, что трубка вот-вот выскользнет из них.

– Хорошо. Когда…

– Завтра вечером, – перебил её Богин, чем немало удивил такой спешкой. – После шести подойдёт?

– Да, – кивнула она.

– Хорошо. Тогда завтра приезжайте в офис, там и обсудим.

В ухо полетели короткие гудки. Тамила ещё некоторое время стояла, не в силах сообразить, что произошло. Потом всё же легла спать, и кошмары на этот раз по непонятной причине не приходили.

* * *

Гонка на работе не стала медленнее, однако всё проходило так, что Тамила не ощущала этого. События проскакивали, словно на ускоренном режиме, она не успевала вникнуть в одно дело, как тут же появлялось новое.

Виной тому были мысли, занятые предстоящей встречей. Тамила понятия не имела, что он будет спрашивать и как ей себя вести. Но выхода не было, обещание она уже дала.

Перед концом рабочего дня Табан неодобрительно посмотрел на неё:

– Соловей, у тебя совесть есть? Сегодня в облаках весь день летаешь! Я что ни спрошу, ты смотришь на меня как баран на новые ворота. Объяснишь, может?

«Вы очень красивые ворота», – чуть не брякнула она, но вовремя прикусила язык.

– А? – Тамила поняла, что прослушала, однако часть сказанного поняла по выражению лица начальника. – Приболела, не обращайте внимания, скоро пройдёт.

– Смотри мне, – пригрозил Виктор Евгеньевич. – Завтра представители департамента приезжают, чтоб была как орешек!

Тамила кивнула и покинула его кабинет. Ещё бы знать, насколько она больна… Если начальник и подумал, явно не на то, что у неё было на самом деле.

Добиралась она в напряжении. Казалось, что вагон метро плетётся черепахой, маршрутка долго стоит на остановках, а прохожие словно специально становятся на пути. Внутри плескались волнение и ожидание. Попытки убедить себя, что Богин не только не волшебник, а возможно, и не слишком хороший врач, не увенчались успехом.

Тамила остановилась на тротуаре перед проезжей частью. Светофор безучастно смотрел на неё воспалённым красным глазом. Вдруг возле уха что-то прошелестело. Она посмотрела по сторонам – никого. Потом подошло несколько человек, но все остановились на достаточно приличном расстоянии. Тамила глянула себе под ноги и похолодела: уродливая скрюченная тень падала на пыльный асфальт от неё самой. Тень извивалась и замирала, словно под неслышимую мелодию. Ноги налились свинцом, Тамила заметила краем глаза, что светофор уже моргнул жёлтым. Скоро будет зелёный. Тень выпустила щупальца, крутанулась на месте, быстро поползла к ступням женщины.

Внутри что-то щёлкнуло, будто сработал часовой механизм. Она рванула через дорогу, словно за ней гнался маньяк с оружием.

– Девушка, вы что? – раздался возмущённый крик.

Тормоза какого-то автомобиля резко взвизгнули, тень мерзко захихикала, обвила её ногу от щиколотки до колена, пощекотала тонким прутиком. Тамиле показалось, что на неё вылили кипяток. Вскрикнув и дёрнувшись, она побежала быстрее. Машины уже остановились, водители с недоумением поглядывали на молодую женщину, бегущую через дорогу. Кто-то отпустил нецензурное замечание, кто-то покрутил пальцем у виска, но Тамиле было не до них. Едва она перескочила на другую сторону, как тень исчезла.

Отдышавшись, она пошла быстрее к офису Богина. Понимая, что походы в одиночку становятся опасными, пока она видела только одну цель – рассказать всё специалисту. Даже мизерная помощь окажется кстати.

Здание, где работали психологи и эзотерики, впечатления не произвело. Грубое и простое, выстроенное из серого кирпича, в два этажа, с провалами-окнами, за которыми редко где горел свет. Таких тысячи в столице, и не отличить одно от другого.

При входе её никто не остановил – охранника здесь не наблюдалось.

«Значит, и выносить нечего», – угрюмо решила про себя Тамила и усмехнулась. Действительно, что у них тут могло быть? Ни дорогого оборудования, ни ценных экспонатов, только стеклянные шары и гадальные карты из декораций. Ну и документы. Но вряд ли их тут держат у всех на виду.

Она взбежала по старенькой лестнице и оказалась в тёмном коридоре. На деревянных дверях висели дешёвенькие пластмассовые номерки. Пахло пылью и немного сыростью.

Оказавшись возле нужной двери, Тамила деликатно постучала и тут же, повернув ручку, вошла внутрь.

Богин сидел за письменным столом, чуть ссутулившись, и внимательно смотрел на монитор ноутбука.

«Интересно, слышал ли он, как я вошла?» – подумала она и уже хотела было прокашляться, чтобы привлечь внимание.

– Добрый вечер, Тамила Владимировна, – произнёс он, не отрываясь от монитора. – Дайте мне пару минут. И присаживайтесь.

Она села напротив. Обстановка помещения чем-то напоминала ту, в которой проходил семинар. Сам Богин выглядел устало и даже как-то неопасно. В стёклах очков мелькали световые полосочки бликов.

Тень разочарования скользнула, лишь краем задев сознание Тамилы. И тут же внутри всё обожгло от собственного непонимания.

«А чего я ждала? Великого и могущественного? Или великого и ужасного? Он же всего лишь человек. Сама виновата, что накрутила себе невесть что», – промелькнули мысли.

Он явно чувствовал её молчаливое разглядывание. Но продолжал ритмично стучать по клавишам. Хм, а у него седина. Немного совсем, но есть. И шрам этот на щеке. Интересно, откуда?

Быстро отключив ноут, Богин закрыл его, снял очки и потёр переносицу.

– Не надо на меня смотреть, как на чудовище, – неожиданно произнёс он. – А то ощущение, что вы сейчас выпрыгнете в окно.

Осознав нелепость происходящего, Тамила вдруг рассмеялась. Смех получился сухим и надтреснутым, однако струна напряжения лопнула, и стало легче.

– Не буду, – улыбнувшись, пообещала она.

Богин кивнул:

– Ещё раз расскажите всё от начала до конца. Заявка – это только намёк, чтобы работать, я должен знать детали.

Слушал он внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Почти как Корженевская, только создавалось впечатление, что монотонная речь Тамилы погрузила его в своеобразный транс. Зелёные глаза смотрели в одну точку, зрачки чуть расширились, а губы побелели. Или только показалось?

Богин сцепил руки в своеобразный замок, будто хотел защититься. От переплетённых пальцев на стол падала тень. Тамила старательно отводила взгляд, потому как казалось, что ещё секунда – тень дрогнет, вытянется чёрным веретеном, заскачет по столу, а в ушах зазвенит тонкий смех. Боковым зрением она замечала какое-то странное движение, и тогда голос срывался, но Богин не двигался, и приходилось говорить дальше.

На столе ничего не было. Только его руки и отложенные в сторону очки, безжизненными стёклами глядящие в потолок.

– Эти… странности, – неожиданно хрипло произнёс он, и по телу пробежала дрожь, – начались до того, как вы увидели объявление в метро?

Тамила вдруг поняла, что не задумывалась об этом. Но вопрос звучал правильно и логично. Да и события протекали именно так: не объявление стало толчком, а разговор в метро. Истеричная девочка с телефоном, вот кто нажал на кнопку, и дверцы памяти распахнулись настежь.

– Да, раньше, – согласилась она. – Это тоже было в метро, причиной стал разговор о похищениях.

Богин кивнул. Его взгляд не изменился. Казалось, он смотрит куда-то внутрь. Только невозможно было понять: внутрь себя или Тамилы. Неожиданно его пальцы дрогнули, паутина теней рассыпалась по столу и тут же собралась в единое целое.

Тамила почувствовала, что по коже идёт мороз. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на происходящее. Пальцы Богина стали будто длиннее и темнее, ногти заострились, почудилось, тени текут прямо с них, но видны только на гладкой поверхности стола. Текут, путаются, превращаются в лохмотья и рассыпаются в пыль. И не понять, как да что.

Тамиле хотелось вскочить со стула и вылететь стрелой из помещения, однако Богин вдруг поднялся на ноги сам. Плавно и почти грациозно. От теней не осталось и следа, от погружённого в транс мужчины – тоже.

– У вас интересный случай, – сказал он обыденным голосом, в котором не слышалось ни капли сочувствия. – И сложный.

Повисла тишина. Тамила невольно потянулась, чтобы взять сумку. Если встреча близится к концу, то это к лучшему.

– Сидите, – неожиданно спокойно сказал он. – Я вас не отпускал.

Укол возмущения почему-то оказался недостаточным. Тамила недоумённо посмотрела на Богина.

– А что ещё? Уже поздно. Вряд ли…

– Это решать мне, – хмыкнул он, измерил шагами комнату и вновь вернулся за стол. – Если уж сны, то нельзя упускать такую возможность. Постарайтесь запомнить всё, что произойдёт сегодня ночью. Но не пытайтесь сопротивляться.

– Это предложение покорно сходить с ума? – еле скрывая ярость, спросила Тамила.

– Нет, – Богин ни капли не смутился. – Если вы хотите играть на поле соперника, то нужно его изучить. – И не обращая внимания на изумлённое лицо Тамилы, продолжил: – А теперь слушайте мои инструкции.

Глава 5. Внезапный гость

На удивление дорога домой прошла быстро и без приключений. В метро к ней подсели девчонки-хохотушки, которые сумели заразить хорошим настроением всех окружающих. Тамила даже не вынимала книжку из сумки, куда интереснее было слушать случайных попутчиц, которые делились друг с дружкой курьёзными случаями, при этом не замечая никого вокруг.

Уже подходя к подъезду, она заметила выступившую фигуру из тьмы. Испугаться так и не успела, потому что в руках подошедшего зажёгся огонёк зажигалки, от которого он прикуривал сигарету. Зажигалку Тамила хорошо знала – сама выбирала, чтобы подарить на день рождения любимого мужчины. Точнее, бывшего.

– Кирилл? – в её голосе прозвучало удивление. – Какими судьбами?

– Шёл мимо, думаю, зайду – проведаю, – пожал плечами он и улыбнулся. – Или ты против?

Бесцеремонность, которая раньше казалась пикантным дополнением, сейчас поставила в тупик. Тамила не горела желанием впускать в такой час в дом человека, который пусть даже когда-то был близким.

– Ты на время смотрел? Мне на работу завтра рано вставать.

– Всем вставать, – кивнул Кирилл. – А жаль, поговорили бы, вспомнили…

Та же неотразимая улыбка, те же небесно-голубые глаза. И жест, которым он откидывает роскошные чёрные волосы. И одет с иголочки, что само собой. Впрочем, он всегда в первую очередь следил за собой, а потом за всем остальным. Женщины теряли волю при виде высокого улыбчивого красавца, забывая всё на свете. Тамиле тогда невероятно льстило, что такой роскошный мужчина выбрал именно её. Шепотки за спиной и завистливые взгляды не радовали, но придавали некоторую уверенность в себе. Смотрите, он мой. Такой весь прекрасный и нарасхват. Или…

Потом уже розовые очки спали, и всё встало на свои места. Кирилл никого не любил, кроме себя. Да и вряд ли полюбит.

– Да не забывали уж, – хмыкнула она и быстро подошла к двери. – Послушай, не сейчас. На днях… потом, как-нибудь.

В глазах мужчины мелькнуло недовольство, однако он сумел взять себя в руки. На губах снова появилась улыбка.

– Ну ладно. В другой раз. Но если…

Тамила оглянулась:

– Что?

– Нашла кого-то, так и скажи. Лучше прямо, – Кирилл что-то знал, но не торопился делиться с ней информацией.

Искренне озадаченная такой постановкой вопроса, Тамила вдруг прыснула от хохота. На данный момент в её жизни было два мужчины: Табан и внезапно появившийся Богин. Оба те ещё экземпляры. Но ни тот, ни другой к личной жизни никак не относился.

Кирилл несколько растерялся от подобной реакции.

– Никого, – произнесла она, продолжая смеяться, – пока.

Не дав ему ответить, она проскользнула в подъезд и, решив не стоять в ожидании лифта, принялась подниматься по лестнице. Встреча оставила привкус непонимания. Помня привычки Кирилла, Тамила прекрасно знала, что сам бы он не пришёл. Значит, кто-то подговорил.

Отбросив ненужные мысли, она вошла в квартиру. Время и впрямь было позднее, а Богин наговорил немало. Тамила понимала, что всё выполнить не получится, но нужно было постараться.

Взгляд снова наткнулся на бесхозно лежавшую на кресле книжку Корженевской. Выругав себя за забывчивость, Тамила переложила книгу в шкаф, оставив корешок наполовину высунутым, чтобы обратить внимание перед следующей встречей.

Кофе казался безвкусным, настроения ужинать не было. Вспомнив, что завтра приедут представители департамента и денёк будет ещё тот, Тамила решила сразу лечь.

Стоило только оказаться в постели, как мигом накатила мягкая волна расслабленности, и она провалилась в глубокий сон.

…Это была зима. Пронизанная солнцем, искрящаяся снегом, кусающая морозом щёки и нос. Впереди виднелось гладкое зеркало катка: то ли озеро замёрзшее, то ли что ещё. Далеко-далеко за спиной остался чернеющий лес, а небо казалось бездонно-голубым. Вокруг никого не было. Тамила подняла воротник и медленно двинулась вперёд. Снег под ногами звучно скрипел, а ступни проваливались по самую щиколотку.

Внутри было тихо и спокойно. Она знала, что находится во сне, но держала сознание под контролем, понимая, что в любую минуту может что-то случиться.

– Пошли! – вдруг раздался звонкий крик. Мимо Тамилы пробежал одетый в коричневую шубейку малыш в вязаной шапке и с замотанной красным шарфом половиной лица. Как бы ни присматривалась – ничего не разобрать.

– Побежали к озеру! Там теперь кататься можно! – снова крикнул он Тамиле, поманил за собой и побежал вперёд.

Голос показался смутно знакомым. Кажется, именно его она слышала в тёмном коридоре, когда бежала к двери. Мысли заплясали в лихорадочном танце. Что это: символ, знак? Вторая попытка спасти того, кого не вышло в первый раз?

Она огляделась. Вокруг было тихо и спокойно, снежная равнина не пугала и не заставляла ёжиться. Просто зимний день.

Неожиданно где-то прозвучал одинокий вой. Тамила замерла, сердце гулко застучало. Прозрачная морозная стынь шевельнулась, снова прозвучал вой. Не понимая, что делает, она рванула вслед за ребёнком.

– Стой! Подожди! Там опасно!

Крик растаял в ледяном воздухе, по зеркальной поверхности замёрзшего озера вдруг поползла жирная трещина. Стоявший там малыш испуганно вскрикнул и помчался к берегу.

Тамила понимала, что не успеет добежать и схватить его, однако не останавливалась. Неожиданно из-за огромного сугроба показалось странное лохматое существо. Тёмное пятно среди белой пустыни. Тамила не могла толком рассмотреть его, однако чувствовала, что оно решает: кинуться на неё или на ребёнка. Рыкнуло и кинулось к ребёнку. Тамила почувствовала, как страх горячим потоком смыл всё внутри. Существо двигалось урывками, боком, высоко поднимая изогнутые лапы, будто ему что-то мешало.

Ребёнок истошно заорал и понёсся назад, на лёд. Существо неумолимо приближалось к нему. Тамила попыталась сделать хоть шаг, но ноги не слушались, ужас сковал на месте.

Словно в замедленной съёмке, она видела, как малыш упал, красный шарф развязался и скользнул на лёд. Сердце кольнуло, это же её шарф! Мама вязала своими руками. Существо, утробно порыкивая, закрыло его от Тамилы. Она шумно выдохнула.

– Это сон, – прошептала непослушными губами, – это просто сон. Я не…

Детский крик прорезал прозрачную тишину зимнего дня. Тамила закрыла глаза.

«Не успела, не успела», – колотилось сердце. Она сделала глубокий вдох, зная, что нужно держать контроль, что нельзя поддаваться. Частичка её… Нет, это она сама в прошлом умирала там. Но не поддаваться. Нельзя!

Послышался влажный хруст, после – утробное рычание. Щеки коснулось что-то мягкое. Тамила отпрянула и открыла глаза – на неё смотрели маленькие злобные пурпурные глазки. Шерсть свисала клоками, закрывая уродливую морду. В нос ударила густая вонь, перемешанная со сладковатым запахом сирени.

Тамила попыталась вскрикнуть, существо потянулось к ней…

– Нет! – вскрикнула она и вдруг проснулась.

Сердце стучало в висках, дыхание было частым и тяжёлым. Она огляделась – уже начало светать, значит, будильник скоро зазвенит. Села на постели и нашарила тапочки. Холодный душ, завтрак, работа. Всё остальное – вечером. Так или иначе, Богину она будет рассказывать это не сейчас.

Тамила поднялась с постели. Страх от пережитого во сне медленно сворачивался ворчащим зверем, не желая уходить совсем. Она понимала, что не выполнила всех инструкций Богина, и всё же попыталась изменить ход событий. Тамила вздохнула, неожиданно припомнив ночную встречу, и тут же поморщилась. Сейчас в её жизни призраков прошлого более чем достаточно. Поэтому впускать ещё одного совершенно не хотелось. Но был ли выход?

* * *

Богин позвонил ей в обед. Тамила искренне удивилась, глянув на определитель номера. Представители департамента уехали, можно было передохнуть и поговорить. Она радовалась, что успела выбежать в кафе, потому что желудок уже сводило от голода. И уж если говорить, то лучше подальше от коллег.

Почему-то представилось, что Богин мог бы сидеть за её столиком у окна. Собранный, спокойный, почти равнодушный. В бежевой рубашке и льняных брюках. Простой, почти неприметный мужчина. Если не смотреть ему в глаза…

– Здравствуйте, Тамила, – отчество он отмёл, видимо, посчитав его ненужной деталью. – Каковы ваши успехи?

Тамила знаками показала официанту, что принести, и, уставившись в окно, задумчиво произнесла:

– Частично. Были элементы, которые повторялись из прошлых снов.

Богин некоторое время помолчал, будто обдумывая услышанное, но потом спросил:

– Появилось ли что-то новое?

– Да, – Тамила взяла принесённый кофе, но тут же отставила – слишком горячо и слишком неудобно пить. – И активные элементы, и сменился пейзаж. Исчезла тьма.

Богин издал какое-то восклицание, чем крайне озадачил Тамилу.

– Что? – забеспокоилась она. – Что-то не так?

– Нет, наоборот, – быстро ответил он. – Я не думал, что получится так хорошо. Вы каким-то образом сумели отыскать и повернуть тот ключ, который изменил точку всех кошмаров. Меня поразило, что так быстро.

Тамила задумалась и осторожно спросила:

– А что, такого не бывает?

Богин некоторое время медлил с ответом. Тамиле показалось, что его кто-то отвлёк, однако он хрипло прокашлялся:

– Бывает. Просто дело в том, что после этого работать куда сложнее. У вас есть потенциал, но мне нужно попробовать оценить его самому.

Сказанное поставило в тупик. Тамила, конечно, понимала, что врач должен находиться рядом, но каким образом он сумеет прочитать её внутреннее состояние и возможности? Разве что по внешним признакам.

– Но как?

– Индивидуальный тренинг, – совершенно не растерялся он. – Пожалуй, это лучшая из всех возможностей.

Тамила внезапно поёжилась от этого предложения. Вроде ничего страшного сказано не было, но всё же неуверенность заставила сделать резкий вдох.

– А что… для этого нужно?

– Ваше желание, время и доверие, – перечислил он. – Ну и некая решительность. Нам придётся пробираться к глубинному пласту сознания. Это может быть небезопасно, но я знаю, что делать, поэтому никакой угрозы нет.

Тамила молчала. От взгляда на принесённый обед текли слюнки, очень хотелось есть, но надо было что-то ответить собеседнику.

– Тамила? – обеспокоенно произнёс он, озадаченный тишиной в трубке.

– Я вам перезвоню чуть позже, – ответила она и нажала на «отбой».

Неприкаянные мысли бродили в голове. Тамила прекрасно понимала, что это всего лишь часть работы. И сегодняшний сон хоть и напугал, но в этот раз появилось какое-то странное ощущение, что можно избавиться от кошмаров. Пусть не сразу, пусть через время, но избавиться и вернуться к прежней жизни.

Богин не делал ничего такого, что могло бы насторожить. Во всяком случае, со вчерашнего дня. Семинар уже казался чем-то очень далёким, воспоминания о нём стёрлись, словно надпись мелом на гладкой поверхности. Но ощущение, что что-то не так, что идти не стоит, не собиралось исчезать. Оно оставалось вопреки логике и всем попыткам понять, откуда оно взялось.

Разделавшись с едой и оставив деньги, Тамила быстро встала и направилась к зданию фирмы. Думать нужно было быстрее. Если уж и встречаться с Богиным, то лучше вечером.

Не успела она поймать сформировавшееся решение, как мобильный снова зазвенел.

– Вы уже подумали? – без вступлений спросил Богин. – Послушайте, если уж начали, то надо продолжать. Иначе ничего хорошего не выйдет. С такими вещами не играют и…

«Вот же наглец!» – возмущённо подумала она.

– Герман Дмитриевич, – холодно перебила она.

Он осёкся и резко смолк. Это был первый раз, когда Тамила назвала его имя, и прозвучало это несколько зловеще.

– Скажите, – спокойно произнесла она, – к чему это ложное беспокойство? Или вас так интересует мой случай? Только правду.

Богин ответил не сразу, Тамила успела даже войти в здание фирмы. Ничего, без неё ничего не случится. Подождут немного.

– Да. Именно так. Меня интересует ваш случай, – наконец ответил он.

Тамила почувствовала странное облегчение. Учёный, который взял след. Значит, он пойдёт до конца.

– Хорошо. Ждите меня сегодня к шести.

Глава 6. Индивидуальный тренинг

В кабинете Богина царила какая-то неестественная тьма. На удивление, она странно успокаивала и убаюкивала сознание. Единственным предметом, который хоть как-то её рассеивал, была вытянутая диодная лампа. Синий свет падал на стол, причудливой мозаикой задерживался на одежде и лице сидящего мужчины. Богин смотрел на неё, словно пытался что-то определить. Ничего страшного не было, скорее взгляд врача, который оценивает состояние своего пациента.

Здесь было достаточно прохладно, и Тамила искренне удивилась этому открытию. Осень наконец-то вспомнила, что пора вступать в свои права, но всё же ещё не настолько, чтобы остудить так помещение. Или Богин что-то сделал специально?

– Добрый вечер, – поздоровалась она.

Богин кивнул и молча указал на стул напротив себя. Отметив его немногословность, Тамила невольно хмыкнула. Это не ускользнуло, он приподнял бровь:

– Что вас так веселит?

Тамила села и чуть пожала плечами.

– Ваше внимание, – произнесла она и тут же перевела тему: – Почему вы так настаивали?

– Вы повторяетесь, – раздражённо бросил он. – Другого ответа вы не услышите. Хотя мне и непонятно, зачем он вам.

Тамила ничего не сказала, однако про себя всё же отметила, что, когда дело касается собственной шкуры, то есть мозга, сразу успокоиться не получится. Она осмотрелась:

– Обстановка специально так сделана?

Богин перевёл взгляд на лампу, потом произнёс:

– В темноте лучше генерировать образы. Да и расслабиться сумеете быстрее. Днём куда сложнее этим всем заниматься.

Тамила настороженно посмотрела на него, невольно отодвинулась, вжимаясь в спинку стула.

Он усмехнулся:

– Не надо на меня так смотреть. Поверьте, то, что внутри вас, намного страшнее всего, что может произойти в окружающем мире.

Тамила поняла, что Богин говорит правду. Глубоко вздохнула и не стала больше ничего добавлять, осознавая, что если будет ставить палки в колёса, то помощь вряд ли придёт вовремя.

– Приступим? – как ни в чём не бывало спросил он.

– Так просто? – напряжённо спросила Тамила. Она не знала деталей, однако почему-то считала, что нельзя начинать действия, связанные с сознанием и подсознанием, вот так просто, с разбегу – и в воду.

Но Богин совершенно не смутился:

– Вам потребуется расслабиться и попытаться хотя бы приблизительно воссоздать то состояние, которое было сегодня ночью.

Тамила задумалась, понимая, что это не так просто сделать, как сказать. Припомнить ситуацию труда не составляло, но воскрешать пережитые эмоции не хотелось, даже не глядя на то, что она закрыла глаза. Звук был действительно ужасен, по спине до сих пор бежала дрожь, стоило только чему-то хрустнуть.

Богин неожиданно оказался рядом, коснулся её руки ледяными пальцами. Тамила вздрогнула, удивившись такой разнице, – несмотря на прохладу, она не мёрзла. А ещё от него пахло лимоном и табаком. Приятно, по-мужски.

«Холодными руки бывают не только от холода, – вспомнила она, – но иногда и от нервного напряжения».

– Я понимаю, что вам нелегко, – тихо произнёс он, – но чем решительнее будем действовать, тем быстрее всё получится. К тому же тут вы не в одиночестве, в опасный момент я сумею вас вернуть назад.

Тамила осознала всю глупость своего поведения.

– Да, простите, – голос сорвался, – начнём.

Богин отошёл, но ощущение холода осталось. Тамила передёрнула плечами, бросила на него косой взгляд. Он не замечал, притушил лампу и сел на место.

– Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох.

Завуалированный приказ, который не терпел возражений. Тамила выполнила сказанное и чуть поморщилась: холод пополз тонкой змейкой от ладони к запястью, легонько пощекотал, словно убеждаясь, что перед ним живая плоть, и скользнул к локтю.

Она попыталась пошевелить рукой, но с ужасом осознала, что не может этого сделать.

– Успокойтесь, – размеренно произнёс Богин, его слова едва не оглушили, – всё в порядке. Дышите глубже, всматривайтесь в темноту перед глазами. Она поможет.

Тамила внезапно поняла, что вчерашние разговоры о гипнозе были не просто так. Даже если он не использует его полностью, то, вероятно, использует какие-то приёмы, которые помогают пациенту погрузиться в нужное состояние.

Рука от локтя до кончиков пальцев онемела полностью, но холод не останавливался. Он полз к плечу, обхватывал шею, тёк вниз ледяной водой, стремясь коснуться сердца…

Тамила рвано выдохнула, лёгкие вдруг обожгло, и она закашлялась. В рот неожиданно хлынула вода. Тамила неловко взмахнула руками и попыталась выпрямиться. Сердце бешено заколотилось, воздуха стало не хватать. Она попыталась вскочить со стула, но вдруг поняла, что находится в воде. Отбросив в сторону удивление и непонимание, оттолкнулась ногами и поплыла к поверхности. Перед глазами уже шли красные круги, но где-то на краю сознания звучал смутно знакомый голос. Именно он давал возможность не забыть, что это всё – сон.

Тамила вынырнула на поверхность. В глаза ударил белый свет, спустя секунду она поняла, что это снег, на который падают солнечные лучи. Она огляделась и вздрогнула от увиденного. Перед глазами было замёрзшее озеро, а она находилась в небольшой лунке. Чуть поодаль лежал красный шарфик. Тамила стиснула зубы, стараясь успокоить заколотившееся сердце. Шарф был до ужаса похож на тот, что она видела сегодня ночью.

Раздался рык, потом его подхватило несколько голосов. Тамила онемела, глядя, как на берегу стали появляться огромные тёмные звери. Не один – много, целая стая. Пурпурные глазки смотрели в её сторону, из открытых пастей вывалились ярко-красные языки, слюна с них капала прямо на снег. Один вдруг резко поднял голову и завыл. Тамилу пробрала дрожь. Злые, голодные твари, которые увидели свою добычу. Она понимала, что оказалась в ловушке, из которой не выбраться. В воде она долго не протянет, а на берег выбираться точно нельзя.

Одна из тварей предупреждающе зарычала и рванула прямо к ней. Остальные помчались следом. Тамила вскрикнула и нырнула в воду. Тут же на неё рухнуло что-то тяжёлое, а в плечи вонзились острые как бритва когти.

Ужас затопил полностью, она попыталась сбросить тварь с себя, однако та вцепилась крепче, голодно урча и стараясь впиться в глотку.

– Нет! Стоп! – послышался резкий оклик. – Не поддаваться!

Тамила вдруг вспомнила, что никакого озера нет, а тварь – всего лишь игра воображения. Закрыв глаза, представила комнату, где они сидели с Богином.

– Назад, назад, – звучал голос. – Пора возвращаться.

Шумный выдох, удар сердца и… полутёмное помещение. Напряжённое лицо Богина, причудливо оттенённое отблесками света. Он внимательно смотрел на неё, напряжённо сцепив руки.

– Ну как? – попыталась улыбнуться Тамила, но тут же улыбка стекла с её губ.

Свет лампы дрожал, переливался синюшным цветом, какой бывает у тел утопленников. Черты его лица будто заволокло туманом, из глаз исчезла привычная зелень, они начали стремительно темнеть.

– Ничего, – ни следа от мужского голоса, только сухой хрип, скребущий по натянутым нервам, и странное эхо, словно где-то расположен огромный колокол.

– Герман? – неуверенно произнесла Тамила.

Он чуть склонил голову набок, по щеке вдруг побежала едва заметная трещина, точно такая же, как те, что шли по гладкому льду озера во вчерашнем сне. Его кожа начала белеть, будто кто-то вытягивал все жизненные соки.

«Нет, не может быть, – подумала Тамила, – я же проснулась!»

Появилось ещё несколько трещин, они начали соединяться, стремясь как можно быстрее встретиться. Каждая из них уже полностью пересекала лицо, но взгляд бездонно-чёрных глаз был внимателен и неподвижен. Тамила сжалась на стуле. Она бросила быстрый взгляд на дверь, оценивая, насколько та далеко, да и только.

Богин заметил это, чуть улыбнулся какой-то совсем не мужской, злобной улыбкой и, подняв руку, погрозил указательным пальцем. Рука была тоже странной: ладонь до сумасшествия узкой, пальцы тонкими, а ногти острыми и загнутыми, совсем не такими, как раньше! Вспухшая кожа начала отлетать и падать прямо на стол и пол. Тамила в ужасе зажала рот, чтобы не орать. Но при этом каким-то чудом сумела сохранить долю здравомыслия и настойчиво повторяла про себя: «Это сон. Это всё сон. Сейчас я проснусь».

Богин провёл ладонями по лицу, словно помогая оставшейся коже слететь вниз. Тамила тихонько ойкнула: на неё смотрела женщина, у которой она провела часть своего детства. Эта же женщина смотрела на неё с монитора компьютера шефа, она же была на потёртой бумаге объявления в метро. Женщина протянула к ней руки, заострённые ногти почему-то напомнили о прикосновении тварей на озере, плечи мгновенно болезненно заныли.

– Пошли со мной, – раздался хриплый шёпот.

Тамила собрала все свои силы и сжала руки в кулаки, яростно посмотрела на воровку и сказала:

– Я тебя не боюсь, – получилось тихо, но твёрдо. Куда убедительнее, чем было на самом деле. Она прекрасно понимала, что боится и не знает, что делать, но что-то внутри начало сопротивляться. В тёмных глазах скользнуло изумление, будто сидящая напротив не ожидала отпора.

Губы женщины искривила злобная усмешка, показались нечеловечески длинные зубы. Она издала пронзительный крик и кинулась к жертве. Тамила вскочила, но тут же почувствовала, что кто-то её удерживает.

– Всё-всё, тихо, – неожиданно послышался задыхающийся голос Богина – голос обычного мужчины. – Всё позади. Успокойтесь.

Тамила посмотрела по сторонам, чувствуя, как чудовищно кружится голова, а желудок сжимается в спазмах.

– Что? – она потёрла виски и зажмурилась. – Уже всё? Сколько прошло времени?

Богин глянул на часы. Только сейчас Тамила заметила, что выглядит он неважно: под глазами тёмные круги, впалые щёки, пальцы едва заметно подрагивали. Будто она пережила все неприятности не в одиночестве, а вместе с ним.

– Около четырёх часов.

Тамила вскинулась, однако тут же почувствовала его руку на плече. И будто от прикосновения стало спокойнее и теплее.

– Сидите пока, – сказал Богин. – Как придёте в себя – пойдём на свежий воздух. Вам это необходимо.

Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь и понимая, что опасность позади. Некоторое время молчала, но потом всё же осмелилась спросить:

– У нас что-то получилось?

Он рассеянно провёл рукой по волосам и кивнул:

– Получилось. Не совсем то, что я ожидал, но получилось. По дороге я вам всё расскажу.

Часть III. Твой знак – страх

Глава 1. Проблема и не одна

Общение с Богиным продолжалось уже неделю. После первого тренинга Тамила пришла домой и рухнула спать как убитая. Никакие сны её не тревожили, словно даже боялись подкрасться.

А утром работа закрутила резвой каруселью. Правда, при этом Тамила отмечала, что, нормально выспавшись, она вполне в состоянии адекватно воспринимать окружающую действительность и реагировать на происходящие события. Звонки Богина участились, порой казалось, что она находится под наблюдением участкового врача. Однако такое внимание не было навязчивым, что немало удивляло саму Тамилу, потому что тогда возникала мысль: неужто у психолога и эзотерика нет больше других дел? Задавать прямо такие вопросы она не осмеливалась, хотя чувствовала, что любопытство вскоре возьмёт своё.

Выходной хотелось провести дома, но Тамила уже пообещала Корженевской совместный поход по магазинам. Это сугубо женское дело вызывало у обеих уныние и скуку, однако Лиза должна была ехать к сестре в Беларусь, и требовались подарки. К тому же подруга давно хотела послушать про практический подход Богина, и Тамила понимала, что промолчать никак не получится.

Она приняла душ, закуталась в полотенце, не удосужившись накинуть халат. Мимоходом глянула в зеркало, которое тут же отразило худощавую темноволосую женщину.

– Ты всегда хорошо выглядишь, – прозвучал в голове голос Кирилла. – Только излишне строгая, но не всем быть добрыми и ласковыми. Должен же кто-то держать в руках свою жизнь уверенно и крепко.

Умел льстить, стервец.

Тамила почему-то поёжилась, снова вспомнив его приход. Она прекрасно помнила его как спокойного, чуть медлительного, красивого и порой безответственного мужчину. Именно смесь из достоинств и недостатков и привлекла её, связав странными отношениями на целых три года, в течение которых были как громкие ссоры, так и бурные примирения. Последние удавались ему особенно. Кирилл был мастером обольщения. Буквально гипнотизировал своими голубыми глазами. А потом сжимал в объятиях и целовал так, что голова шла кругом. И не хотелось больше ни ссориться, ни спорить. А потом утягивал в спальню. Впрочем, необязательно туда. В этом плане он был весьма креативен. Но… на одном физическом притяжении долго не проживёшь. Всё же в отношения оба должны делать вклад. И не только в плане секса.

Всё закончилось, когда Тамила поняла, что из этих отношений не будет никакого толку. Желание обзавестись семьёй ещё не было назойливым, но она прекрасно понимала, что рано или поздно оно таковым станет. А Кирилл… Кириллу это было совсем не нужно. Он хотел, чтобы его любили, восхищались им и всё внимание уделяли только ему.

Она вышла на кухню, чайник давно закипел, но привычный кофе закончился, пришлось глотать ненавистный чай. По утрам особенно есть не хотелось, поэтому Тамила убеждала себя, что сидит на диете. Все убеждения исчезали под вечер, когда организм сообщал хозяйке о том, что пища ему всё же необходима. В будние дни получалось как-то избегать неправильного режима питания, но в выходные – никак.

Тамила вздохнула, допила чай, напомнила себе о книге Корженевской, потом ещё припомнила, что давно не была у матери. Мать обычно звонила сама и говорила, когда Тамила должна у неё появиться, но тут что-то звонков не было. То ли и так хватало забот, то ли о дочери попросту позабыли.

Повзрослев, Тамила привыкла к такому отношению. Если в детстве оно граничило с трепетными, даже истеричными попытками следить за каждым её шагом и вдохом, то стоило перешагнуть двадцатилетний рубеж, как всё изменилось. У Тамилы всегда возникало странное ощущение, что миновала какая-то огромная опасность, и мать сумела сбросить с себя постоянное напряжение, выпустив дочь в море самостоятельной жизни.

В горле стало вдруг кисло. Тамила поморщилась и глянула в чашку, будто зрительно могла определить, какая дрянь даёт такой привкус. Когда обнаружить ничего не удалось, она выплеснула остатки в раковину и, вымыв чашку, поставила на место. Они с Лизой направляются не в пустыню, если слишком припрёт, можно будет перекусить в кафе.

В комнате она сменила полотенце на тёмно-зелёную рубашку с вышивкой и джинсы, убрала волосы наверх, скрутив жгутом, и наложила косметику. Хоть кошмары пока не возвращались, круги под глазами не собирались никуда исчезать. Но после макияжа на неё с зеркальной поверхности смотрела вполне симпатичная кареглазая женщина.

– Вполне строга и душевна, – отметила она и даже улыбнулась.

Перед самым выходом в сумку полетела книга с красной обложкой. Однако Тамила не заметила, что исписанный почерком Корженевской листок выпал на пол возле полки с обувью. И отыскать его получится спустя несколько дней.

Добраться до проспекта Вернадского удалость достаточно быстро, что для Тамилы было редкостью. Последнее время ей крайне не везло, и прибыть куда-то в срок становилось почти непосильной задачей. Снова вспомнился Кирилл, который предпочитал оставлять собственное авто в гараже, потому что, как он любил говорить: «Хочешь потратить время? Тогда возьми мою тачку».

В отличие от Кирилла, Тамила была бы не против иметь свою машину, но пока на это не было времени и толкового консультанта, который помог бы с выбором. А покупать авто наобум, доверившись исключительно сладким речам продавцов, Тамила не хотела.

Иногда казалось, что машина Кириллу нужна не для передвижения, а исключительно для соблазнения женщин. Сначала произвести впечатление, потом покатать, ну а после… Как повезёт. Во всяком случае, салон мог рассказать много горячих историй.

На проспекте кипела жизнь, воздух был наполнен запахом осени: листьев, ветра и дыма.

Корженевская почему-то выбрала «Капитолий» и наотрез отказывалась идти в какое-либо другое место. Тамила бродила возле него, порой заглядывая в окна, наблюдая отвлечённую суету множества людей. Корженевская опаздывала. Тамилу это совсем не удивляло; если бы кто-то попросил охарактеризовать подругу тремя словами, то это были бы: коса, психология и опоздание. Даже бессовестное и талантливое опоздание, потому что регулярно опаздывать в любой уголок Москвы – это надо уметь.

Тамила поддела носком туфли камешек на дороге и пнула его вперёд. Ждать уже надоело, но ничего иного не оставалось. Лизка в своём репертуаре. Небось выбирает платье получше. И не важно, что никого это платье не интересует, кроме самой Корженевской.

Она обернулась и уставилась через стёкла в зал торгового центра. Никого не было. Точнее, люди шли по своим делам, никто не разглядывал женщину в рубашке и джинсах, мерившую шагами улицу.

Мгновение спустя Тамила заметила какую-то странную тень, будто кто-то стоял сзади. Но солнце скрылось за тучами, тени просто не могло быть. Тамила вгляделась в своё отражение в стекле. Подняла руку, чтобы убрать за ухо прядь волос, рука вдруг стала чёрной от кончиков пальцев до локтя, будто окуналась в чернила.

Черноту прорезали тонкие белые полоски. Они зашевелились, словно живые, поползли к шее. От каждой белой полосочки тянулась чёрная нить, будто не желая отпускать. Она ничего не чувствовала, однако по коже пробежали мурашки, а волоски на теле встали дыбом. Шею вдруг болезненно кольнуло.

– Эй, чего стоишь?! – раздался громкий голос Корженевской.

Тамила вздрогнула, когда подруга хлопнула её по плечу. Чернота и полоски исчезли. Сзади стояла подруга, недоумённо глядя в окно.

– Что там такое увидела? Или кого?

Тамила покачала головой и повернулась к ней.

– Нет, ничего. Просто уже не знаю, куда глаза девать, не хотела заснуть в ожидании твоего прихода.

Корженевская насупилась, но возражать не стала. Точно, платье. Красивое такое, кораллового цвета. И деревянные бусы удивительной работы. И сумочка, и туфли в тон. Белокурые волосы уложены аккуратной короной вокруг головы. Надо же, прям звезда. И не признаешь в ней девчонку в косухе и кожаных штанах, которая держит мотоцикл и пытается завести, параллельно припоминая не слишком цензурными словами завод-изготовитель.

Лиза перевела взгляд на шею Тамилы и ойкнула:

– Что это такое? Тебя что-то укусило?

– Где? Что?

– Да на шее же!

Тамила нахмурилась, чуть оттянула ворот и вдруг почувствовала, что кожу действительно покалывает. Увидеть всё равно не получилось и пришлось лезть в сумку за зеркалом, которое потом отразило небольшой покрасневший участок. Тамила коснулась его пальцами, боли не было, лишь лёгкое покалывание. Она пожала плечами, но перед глазами стояли белёсые полоски и чернота, окутавшая руку. Тамила сделала шумный вдох, потом выдохнула. Сейчас нужно было спокойствие, а вечером можно всё рассказать Богину. Его заинтересует такой… феномен.

– Кто его знает, – пробормотала она, – летает тут всякое. Кстати…

Она сунула руку в сумку, взяла книгу и протянула Корженевской. Та удивлённо вздёрнула брови. Кажется, подруга уже умудрилась забыть про неё.

– О, а я её искала. Давно, правда.

Она взяла книжку, на ходу быстро пролистала, но решив, что сейчас не время, тут же убрала в рюкзак.

– Ну что? Идём?

* * *

Подарок выбирали недолго, Танька – младшая сестра Лизы – была человеком мягким и умеющим радоваться любой вещи. Тамила неплохо её знала и до сих пор жалела, что та переехала в Минск. Такого позитивного во всех смыслах этого слова человека ещё надо было поискать. С Лизой они были одновременно и похожими, и совершенно разными.

– Ну, так как там тренинг? – Корженевская резко сменила тему, неслабо утомлённая разговорами о тряпках и сувенирах. Приобретённый сервиз покоился в картонной коробке, и возвращаться к нему она точно не собиралась.

Тамила пожала плечами:

– Пока ещё рано что-то говорить. Он старается выполнять свою работу. На тренинге получилось побывать в одном из моих снов и вытащить «проблемную сущность». Он так и сказал – «проблемную сущность» – на поверхность сознания. Но чтобы побороть её, у меня ещё нет сил.

– Ещё бы, – хмыкнула Корженевская, – для этого нужна безумная практика и самообладание.

Тамила кивнула:

– Да. Его, кстати, очень удивило, что в первый раз у меня получилось дотянуться до сущности.

Но Корженевскую это совсем не удивило. Она поудобнее перехватила коробку с сервизом и посмотрела на Тамилу:

– Это как раз вполне возможно. Первый раз – это рывок, отчаянная попытка разобраться и что-то сделать. Сила есть, но вот понятия, как ею пользоваться, – увы. Самое опасное тут вот что: нельзя растратить всё, что у тебя есть, прямо на старте. Контролируй чувства и возможности. Надо стараться делать медленно, но верно. Тогда получается такая психологическая броня, что фиг кто пробьёт. Даже самые агрессивные галлюцинации.

Последнее подруга произнесла с улыбкой, и Тамила облегчённо вздохнула. Всё же шутка порой способна не просто поднять настроение, но помочь разобраться в себе. Галлюцинации. Просто галлюцинации. Не реальный маньяк с ножом, не давка в толпе, даже не скандалящий шеф. Правда, проблема была в том, что с теми Тамила всё же сумела бы хоть как-то побороться, здесь же… Здесь же она ничего не вспомнила. Ворот рубашки особо чувствительно коснулся повреждённого участка шеи. Тамила недовольно нахмурилась и потёрла его.

«Насекомое, – убедила она себя. Или просто аллергическая реакция. Такое бывает везде и сплошь». Но где-то внутри всё равно бил тревожный молоточек, что проблема есть и нельзя её так просто отодвинуть в сторону.

– Ты к Танюшке-то когда поедешь? – спросила Тамила, загоняя вглубь мигом выплывшие наружу страхи.

– На днях, – ответила Лиза, – удалось выпросить на работе отгул, как раз с выходными прихвачу.

– Передавай привет.

Подруга кивнула:

– Обязательно. А…

Договорить ей не дал звонок мобильного Тамилы. Она достала телефон и удивлённо уставилась на экран. Этого уж Тамила никак не ожидала.

Звонил Кирилл.

Глава 2. Не велели! Не велели!

Теперь сны приходили сразу, стоило только голове коснуться подушки, а глазам закрыться. Тамила думала, что виной тому дневная усталость, но причиной могло быть что угодно. Пообщаться с Богиным практически не получалось, всё это время он был жутко занят, телефонные разговоры случались лишь урывками. Он честно обещал, что вскоре это всё закончится и наконец-то получится провести ещё один тренинг.

Тамила не настаивала, но внутри чувствовала затаившуюся тревогу, понимая, что всё так просто пройти не могло.

– Думай на ночь о хорошем, – сказала ей перед сном неожиданно позвонившая мать.

Разговор толком не склеился, но эта фраза запомнилась. Тамила нашла её правильной и очень логичной. Она уже давно старалась не читать и не смотреть всякие ужасы на ночь. Если раньше это вызывало адреналин или смех (когда фильм был крайне непрофессионально сделан), то сейчас увиденное могло наложиться на утомлённый разум и стать плодородной почвой для новых галлюцинаций.

Тамила вздохнула. Взгляд бездумно скользил по полке с книгами, полированной поверхности мебели, узору ковра. Сегодня сон почему-то совсем не шёл, в отличие от нескольких прошлых дней. Внутри всё сжималось в предчувствии чего-то нехорошего. Она откинула одеяло: в квартире было невероятно душно, хоть уже и царила поздняя ночь.

«Простите, господин Богин, но сегодня я не смогу выполнить ваших указаний… кажется», – подумала Тамила.

Она встала с кровати и вышла на балкон. Звёзд почти не было видно, во дворе на лавочке сидела влюблённая парочка и тихо переговаривалась. Тамила вдохнула полной грудью ночной воздух, который вместо желанной прохлады показался затхлым и неприятным, словно она ходила по подвалу.

Она посмотрела на подоконник в поисках сигарет, но те благополучно лежали в сумке. Желание закурить медленно растаяло, словно свет далёких звёзд, которые сейчас стыдливо прятались за тучами.

За спиной неожиданно что-то звякнуло. Тамила вздрогнула и обернулась: в комнате по-прежнему горел ночник и, разумеется, никого не было. Или она так только думала?

Нахмурившись, Тамила вернулась в комнату, пытаясь понять, что могло издать такой странный звук. Звук чем-то был похож на звон разбившегося стекла. Девушка присмотрелась к полкам, где стояли сувениры – несколько красивых фигурок, выдутых из стекла. Она купила их в Санкт-Петербурге, когда ездила в гости к родителям Кирилла. Фигурки стояли на месте, да и глупо было считать, что они могли самостоятельно спрыгнуть с полки.

Тамила села на постель. Звон повторился, на этот раз более протяжно и настойчиво. За ним последовало какое-то царапанье, будто огромная крыса пыталась пробить мощными когтями дыру в стене.

Сердце бешено заколотилось, она вскочила, торопливо озираясь. Звон и скрежетание теперь сыпались отовсюду, будто невидимый дирижёр взмахнул палочкой и заиграл демонический оркестр.

«Не сплю, не сплю, я же не сплю?» – лихорадочно неслись мысли.

Но ответа прийти не могло. У Тамилы появилось горячее желание схватить трубку, набрать номер Богина и проорать, что ничего у него не получилось, что теперь она обязана слушать это всё, и ткнуть трубку к стене, за которой не смолкало мерзкое царапанье.

«Тамила, ты сошла с ума», – сказала она себе.

И вдруг осознала, насколько всё это глупо. Звуки стали тише, с улицы донёсся крик соседки, обещавшей позвать полицию, если тут же не прекратят безобразничать.

Тамила стряхнула оцепенение и рванула к окну. Возле подъезда собралась кучка подростков, которые пытались огрызаться. Вдруг стало ясно, что дрянные звуки – это всего лишь запись, которая была включена на огромную громкость на одном из мобильных, чтобы напугать жильцов. Какое только должно было быть устройство, чтобы давать именно такой звук?

Тамила хоть и была удивлена, но не исключала, что после тяжёлого дня попросту сама накрутила себя ненужными фантазиями. Когда подростки скрылись из виду, она прошла в ванную, умылась холодной водой и вернулась в постель. Идею выпить что-то успокоительное отмела как глупую и неконструктивную. Любая настойка или таблетки могли притупить чувствительность и лишить восприятие нужной остроты. Богин за это явно не похвалил бы, да и сама Тамила понимала, насколько это глупо. Если надо бороться, значит, нельзя отступать.

* * *

…она находилась в тёмном помещении. Слабый свет лился откуда-то сверху, но понять, что именно испускает его, было невозможно. Тамила поняла, что когда-то давно уже тут была, только… очень давно. Настолько давно, что это можно почувствовать лишь своеобразным чутьём, спрятанным глубоко внутри. Даже слово «интуиция» для него слишком громоздко и странно.

На стенах висели картины, давно потухший камин ютился в углу. Рядом с ним стояло кресло-качалка, на которое был наброшен клетчатый плед. Слева от него висела красивая резная полка из дерева, на которой стояли фарфоровые статуэтки. Тамила подошла и коснулась пледа рукой, и вместо того, чтобы почувствовать тепло и лёгкое покалывание от шерсти, она поняла, что ощущает мертвенный холод. Плед вдруг начал быстро истончаться и превратился в труху. Тамила почувствовала под ладонью что-то влажное и скользкое и тут же отдёрнула руку.

– Оно всегда так, – вдруг произнёс кто-то ровным мелодичным голоском. – Сколько сюда ни прихожу.

Голос шёл снизу, Тамила опустила глаза.

Рядом, едва достигая середины её бедра, стояла девочка. В аккуратном оранжевом платьице, белом кружевном передничке и лаковых туфельках. Последние Тамиле были знакомы: точно такие же она носила в детстве и надела их в тот памятный день, когда случился большой праздник и они вышли гулять всей семьёй. А потом появилась странная угловатая женщина, которая преследовала Тамилу остаток дня. Выдохнув, она стиснула зубы. Воспоминания сейчас только мешали. Девочка задумчиво покрутила один из рыжих хвостиков, потом прошла к креслу, взобралась на него и посмотрела на Тамилу.

– Ты как сюда пришла? Бог… – остаток слова превратился в отвратительный булькающий звук, и так и не удалось разобрать, что сказала девочка, – не любит посторонних. Она велела мне не открывать никому. Она мне доверяет, назначила Хранителем, – в голосе прозвучала странная гордость, – я давно ей помогаю. Но не хочу потерять её доверие из-за тебя!

– Кто-кто? – переспросила Тамила, чувствуя, как медленно холодеет внутри.

– Бо… – слово снова мерзко забулькало, а Тамила почувствовала, как на лбу появилась испарина. Изнутри поднималась дикая паника. Даже не слыша это слово, она помнила, что его произносить нельзя! Нельзя! Иначе придёт она и заберёт её снова!

Тени над камином вдруг стали непроницаемо чёрными, затаились, рассматривали Тамилу тысячами слепых глаза, ждали, что она будет делать.

Уговорить себя, что это всего лишь сон, не получалось. Неведомо откуда поплыл сладкий запах сирени, у Тамилы запершило в горле.

– Я… – начала она, но в горле начало драть так, что она закашлялась, а к глазам подступили слёзы.

– Не велела, не велела, – покачала девочка головой, будто китайский болванчик. – Ты зачем сюда пришла? Она сама ходит за детьми и приглядывает за ними, к ней не нужно приходить.

Тамила продолжала кашлять, тошнотворный запах не давал вздохнуть спокойно, горло вдруг с силой сжали чьи-то руки. Она попыталась отшвырнуть напавшего, но ничего не вышло. Девочка по-прежнему сидела в кресле, болтая ногами. Её руки были протянуты к Тамиле и напоминали длинные провисшие верёвки. Только хватка у них оказалась поистине стальной, а глаза ребёнка отливали тусклой краснотой.

– Плохо ходить в гости без приглашения.

Голос девчонки превратился в царапанье огромной крысиной лапы, у Тамилы начало меркнуть перед глазами.

– От… пусти, – получилось хрипло выдохнуть у неё.

– Не велели, не велели, – снова не слова, а звон битого стекла. И тут же мерзкое хихиканье-царапанье: – Сама напросилась, сама пришла!

Тамила захрипела, схватила, что попалось под руку, и швырнула в ребёнка. Тот пронзительно заверещал и схватился за глаз. Дикий визг повторился, лицо девочки начало меняться. Хватка ослабла. Тяжело дыша, Тамила схватила вторую статуэтку и кинула снова. Ей не хотелось знать, во что это может превратиться, ей хотелось это уничтожить. Визг стал на октаву выше, ударил по барабанным перепонкам, будто полицейская сирена.

* * *

Тамила с криком вскочила на постели. Голова гудела и шла кругом, воздуха не хватало, будто та маленькая дрянь так и не отпустила её. Кое-как отдышавшись, она вдруг поняла, что за окном действительно доносится звук сирены.

Медленно опустив ноги на пол, Тамила босиком прошлёпала к окну и выглянула.

У подъезда стояла «Скорая помощь», суетились люди в белых халатах, а рядом заламывала руки соседка, которая до этого прогнала подростков. Тамила помнила, что та жила со старшим братом, значит, скорее всего, «Скорая» приехала именно к нему. Покачав головой, она пошла назад, но, будучи ещё сонной, качнулась в сторону. В ступню вдруг вонзилось что-то острое, по телу пронеслась боль. Вскрикнув, Тамила отпрыгнула в сторону и неловко опустилась на пострадавшую ногу. Тут же почувствовалось что-то влажное и неприятное. Она поморщилась и коснулась ступни, потом поднесла руку к глазам: пальцы оказались покрыты чем-то лаково-чёрным. Чертыхнувшись и окончательно проснувшись, она подошла к стене и включила свет. Нога начала болезненно пульсировать, а на пальцах была кровь.

Изумлённо уставившись на противоположную стену, она вдруг поняла, что не всё питерское стекло на месте. Две фигурки превратились в осколки прямо под полкой. Объяснения этому не было вовсе, поэтому Тамила сначала решила заняться ногой. Обработав и заклеив рану, она взялась за веник и совок, чтобы вымести осколки.

– Вот тебе и сюрпризы, принцесса, – пробормотала она фразу отца, который употреблял её именно в тех случаях, когда не мог объяснить происходящее.

Решив больше не геройствовать и что походов по снам с неё на сегодня достаточно, Тамила всё же выпила успокоительное. Пустырник не действовал сразу, но давал возможность спать спокойно.

Она вновь легла в кровать и уставилась в потолок. Гасить свет пока не торопилась и старалась проанализировать увиденное во сне. Маленькая девочка – это что? Отсылка к её собственному прошлому или же ещё одна жертва? Тамила вдруг поняла, что никогда не задумывалась, сколько же похищенных детей могло быть у той женщины. Точно не один ребёнок. И ухмыльнулась. А может, этот её помощник? Помощь нужна всем, никто от неё не откажется. Но с какой целью они требовались ей?

Тамила заложила руки за голову, ступня начала теперь монотонно ныть. Приятнее не стало, но, если не тревожить, до утра, может, и утихнет. Разобраться самостоятельно у неё не получалось. Однако всё же было кое-что… Только сейчас она вспомнила слово, которое пыталась ей назвать девочка. Слово, которое ранее она и сама слышала много раз.

Богинка.

Глава 3. Когда настал день сомнений

Странное слово, непонятное, чуть горчит на языке и немного вяжет, будто пришлось откусить подгнившей хурмы.

Боги-и-и-инка.

Тамила произнесла про себя его ещё раз, покатала на языке, словно леденец. Интернет давал лишь смутную информацию, что так славяне называли существо, которое воровало детей. Тамила уже готова была поверить во что угодно, хотя ранее никогда не зацикливалась ни на сказках, ни на легендах. Это слово выскочило юрким ужом из памяти, Тамила силилась вспомнить, где она его могла слышать, кроме как от вчерашней девочки из сна. Это говорил явно не ребёнок и явно не то существо, которое появлялось в её жизни. Она совершенно не помнила, как называла себя укравшая её женщина. Имени точно не было, но и «богинка» никогда не проскакивало.

– Тамила Владимировна, вам почта. – Секретарь положила бумаги на край стола.

Хорошая девочка. Как она только терпит извечное табановское: «Ира-а-а, сделай мне кофе!» И остальные распоряжения тоже.

Тамила взяла документы и пробежалась глазами, усмехнулась. Опять счета и глупые запросы, на которые уже не один раз отсылался ответ.

– Ира, скопируйте им письмо от пятнадцатого числа и отправьте заново. Сил уже нет.

Секретарь кивнула и собралась уходить. Тамила остановила её и вручила только что принесённые бумаги:

– Это можете забрать, у меня макулатуры хватает.

Ира неуловимо улыбнулась и снова кивнула, а потом быстро выбежала из кабинета. Тамила чувствовала, что, в отличие от многих, Ира относится к ней хорошо и не боится. Хоть так многие… Да что там. Однажды Вадик, программист из соседнего отдела, проговорился, что за глаза Тамиле дали кличку Горгона. На искреннее недоумение Тамилы пояснил просто:

– Бывает, как посмотришь, волосы на голове шевелятся. А новички так вообще на месте столбенеют. Вот и заслужила такую славу. Суровая ты тётка, вот что. Скажи хоть, где такому научилась?

К сожалению, сама Тамила никогда в себе суровости не ощущала, но сейчас стать такой Горгоной не отказалась бы. Чтобы все галлюцинации замирали на месте и были не в силах к ней приблизиться.

Работы было на удивление мало. Она достала из сумочки пачку сигарет с зажигалкой и вышла в коридор, молясь, чтобы шефу не приспичило покурить в то же время, что и ей.

Но удача оказалась на её стороне, и в курилке никого не обнаружилось. Только потрёпанные кресла, густой запах сигаретного дыма и несколько баночек из-под маслин, приспособленных под пепельницы. Она прикурила и задумалась. Но толком и не сумела сосредоточиться, потому что в кармане пиджака зазвенел мобильный телефон.

Она взяла трубку. Надо же, Богин. Никак соску… в смысле, освободился.

Тамила вдруг осознала, что совершенно не задумывалась о схожести фамилии психолога и странного слова из сна. Почти одно и то же. На несколько минут она растерялась. Мысли бешено неслись по кругу. А что, если он совершенно не собирается ей помогать? Может, сон и указывает на него? Ведь она совсем не специалист, что, если его тренинги только загоняют её вглубь, и результат будет неотвратимым. С другой стороны, она прекрасно понимала, что сама не справится, а искать кого-то другого без уехавшей Корженевской просто не решится.

Сигарету пришлось быстро затушить и взять трубку.

– Добрый день, Тамила! – он говорил бодро и уверенно. – Как успехи? Вы сегодня сильно заняты? Я сумел освободиться от чёртовых лекций и теперь полностью в вашем распоряжении.

Подобное заявление немало изумило Тамилу, она даже не знала, что отвечать.

– Тамила, с вами всё в порядке? – в голосе Богина зазвучала обеспокоенность. – Почему вы молчите?

Она сделала глубокий вдох, отогнала вставшую перед глазами рыжую девочку с отливавшими красным глазами.

– Да, нормально. У меня появились новости, – ответила она.

– Новости? Какие же?

– Я вам всё расскажу сегодня вечером. Как всегда, на шесть?

Богин замялся, что заставило Тамилу насторожиться. Кажется, ему что-то не нравилось, но он не спешил этим делиться. Однако потом всё же сдался и произнёс:

– Я вам позвоню ближе к времени встречи. Тут могут быть накладки с помещением.

Тамила облегчённо выдохнула. Объяснение показалось ей достаточно убедительным, бытовые причины всегда становятся на пути людей, даже если им необходимо сделать нечто сверхсрочное или сверхобязательное.

– Хорошо, – сказала она, – тогда буду ждать звонка.

После того как они распрощались, Тамила ещё была не совсем уверена, что Богину надо рассказывать всё. Это было похоже на приём у врача, который мог оказаться палачом. А мог… и не оказаться.

– Ты не сможешь это узнать, если будешь строить предположения в воздухе, – тихо сказала она себе и заново раскурила сигарету.

– Мадам, вы уже с собой разговариваете? – послышался бурчащий Вадькин бас. – Так недолго и того, совсем ку-ку сделаться!

Тамила совершенно не смутилась:

– Шеф это в упрёк не ставит, всё в порядке.

– Шеф сам до чего угодно доведёт.

Вадим подошёл и встал рядом, похлопал по карманам, потом ругнулся на собственную забывчивость. Очаровательный балбес. Кареглазый блондин с невинным взглядом и вечными хохмочками. Обаятелен, гад, донельзя. Но, в отличие от того же Кирилла, обаятелен без самовлюблённости. Готов пошутить и поднять настроение, просто чтобы улыбнулись. Без всякой задней мысли. А ещё не ругается на девочек из снабжения, если те что-нибудь наклацают у себя. Молча забирает системники, приводит их в порядок и возвращает. За что худенького Вадьку регулярно кормят пирожными, печеньем, сухариками и поят потрясающе ароматным кофе.

Тамила хмыкнула и протянула ему свою пачку:

– Бери.

Вадька скорчил мину, будто ему предлагали отраву. Но потом вздохнул и вытянул сигарету.

– Спасибо. Хорошо хоть у тебя ментол. А то у моей вечно то яблочки, то клубнички, то вишенки… Тьфу, как такое курить можно? Сплошной фруктовый салат!

«Моя» звалась Ларисой и была очаровательной кудрявой брюнеточкой, любившей яркие наряды. За личной жизнью непутёвого программиста следила почти вся женская половина фирмы. Но Лора держала его своими тоненькими пальчиками крепко и не собиралась никому отдавать.

– Вот и кури своё, – хмыкнула Тамила. – Или можешь вообще бросить: и экономия, и остальным здоровье портить не будешь.

– Какая умная, – буркнул Вадька и выпустил струю дыма. – Слушай, скажи, а чего это у нас тут сегодня околачивалась твоя пассия?

Тамила посмотрела на Вадима широко раскрытыми глазами, не понимая, о чём он говорит.

– Пассия? – переспросила она, решив, что ей послышалось. – Ты о чём?

– Да твой этот, – программист явно не помнил имени, однако силился хоть как-то описать приходившего. – Ну такой, высокий, разодетый, на «Мерседесе» ездил.

Брови Тамилы приподнялись.

– Кирилл? Но мы с ним давно разошлись, – растерянно отметила она. – А что он хотел?

Вадим пожал плечами и загасил бычок:

– Да кто его знает, я ж с ним не разговаривал. Думал, что он к тебе.

Тамила пожала плечами, глянула на время. Разбираться в том, что взбрело в голову её бывшему мужчине, совершенно не хотелось. К тому же ей абсолютно не нравилось это навязчивое внимание, от которого становилось не по себе. Она знала, что возвращаться к прошлому никогда не стоит, иначе можно потерять много времени и в очередной раз убедиться, что ничего бы из этого не вышло.

– Ладно, ну его, – сказала она. – Пошли работать.

– Работа не волк, – пробурчал Вадька, но покорно покинул курилку вслед за ней. До конца рабочего дня было ещё далеко.

* * *

Больше всего Тамилу беспокоило то, что Богин даже не думал звонить. Это заставляло нервничать и строить совершенно невероятные предположения.

Она прошла мимо охранника, попрощалась с ним, и, выскочив за дверь, быстро спустилась по ступенькам.

«Дойду до остановки, – решила она, – и сама позвоню ему».

– Тамила Владимировна!

Неожиданный окрик заставил её остановиться и изумлённо обернуться. Быстрыми шагами, едва ли не расталкивая всех вокруг, к ней приближался Богин. В этот раз он выглядел весьма неплохо: ни капли усталости, на губах улыбка, в глазах плясали весёлые бесенята.

– Вы? – Тамила настолько растерялась, что не нашла что ответить.

– Не удивляйтесь, – спокойно сказал он, заметив её состояние. – Место работы вы мне сами называли, а уж отыскать фирму труда не составило.

Тамила совершенно не помнила, говорила ли ему что-то подобное, однако не могла ручаться, что, погрузив её в состояние гипноза, он не вытянул всё, что потребовалось.

– Почему вы приехали?

Пришлось несколько посторониться, чтобы не мешать проходившим людям. Тамила заметила, что многие сотрудники бросают на них с Богиным заинтересованные взгляды. Богину, кажется, тоже было не совсем уютно, поэтому, осторожно подхватив Тамилу под локоток, он повёл её к чёрной машине, припаркованной неподалёку.

– У меня не выходят из головы ваши слова, – признался он, – мне интересно, насколько глубоко вы продвинулись самостоятельно. Впрочем, здесь неудобно разговаривать, давайте, я вас подвезу.

Тамила нахмурилась, по спине вдруг пробежали мурашки. На секунду появилось чувство, что кто-то просверливает её спину взглядом. Тамила села в автомобиль и глянула в окно. Ощущение, что кто-то на неё смотрит, никуда не исчезло.

Богин сел рядом и завёл мотор.

– Что-то случилось? – спросил он, даже не посмотрев на неё.

– Пока ничего, – неуверенно ответила Тамила и тут же в лоб задала вопрос: – Ваша фамилия же не русская?

Он, кажется, даже забыл, что делал, но потом быстро взялся за руль. Поворот возле здания фирмы Тамилы был просто отвратительным, поэтому разговаривать и смотреть по сторонам за рулём не стоило.

– Нет, – честно ответил Богин. – Это фамилия моей матери, которая приехала из Братиславы. Насколько я знаю, русских у неё в роду не было вообще. Только чехи, словаки и немного поляков. А что?

– А почему… матери? – Тамила проигнорировала его вопрос. Уж если она и могла добиться правды, то только застав его врасплох.

– Потому что отца я никогда не видел, – спокойно ответил он, внимательно глядя на дорогу.

На некоторое время повисла тишина, она понимала, что в чём-то это было глупо, но на душе стало немного спокойнее.

– С чего это вы заинтересовались моей родословной? – в его голосе появился намёк на привычную жёсткость, но тут же исчез. Брови сошлись на переносице, когда Богин посмотрел в зеркало заднего вида.

– Извините, – вздохнула Тамила, – я вам сейчас всё объясню, хоть и многое мне кажется очень странным.

– Да уж, – хмыкнул он, не прекращая хмуриться. – Очень странно.

Тамила насторожилась, вдруг сообразив, что он говорит не о ней.

– Вы о чём?

– Не поверите, но за нами хвост.

Глава 4. Тренинг и преследование

Хуже всего было то, что серебристый седан с приплюснутой мордой и узкими фарами был Тамиле отлично знаком. Она готова была спорить на свою зарплату и ещё прихватить пару премий шефа, которых лишил его департамент, что за ними ехал «Мерседес» Кирилла. Только вот вопрос: зачем?

– Вы так внимательно смотрите, – протянул Богин, поворачивая налево и негромко чертыхаясь на жуткую дорогу, которую не мог привести в более-менее приличное состояние ни один ремонт. – Знаете, кто это может быть?

Тамила пожала плечами:

– Очень хочу думать, что ошибаюсь. Но кажется, это один из моих знакомых.

Богин вздёрнул бровь, хмыкнул, но больше никак комментировать не стал. Тамила потёрла место на шее, где ещё вчера было покраснение. Ей показалось, что покалывание вернулось с новой силой, а под кожей сидит чудовищная многоножка, и, когда она шевелит лапками, хочется поскорее разодрать кожу и вышвырнуть тварь прочь. Тамила понимала, что по дороге разговор не клеился, да и отвлекать водителя не хотелось. Чувство, что кто-то смотрит в спину, не исчезло, но стало несколько приглушённым.

– Мой подъезд первый оттуда. – Она указала направление, и Богин кивнул.

Тамила снова оглянулась, серебристый «Мерседес» исчез. Но спокойно выдохнуть не получилось, напряжение давало о себе знать.

Богин плавно затормозил и остановил машину. Она невольно сравнила его манеру вождения с Кирилловой: Богин вёл спокойно, полностью сосредоточившись на дороге. Кирилл не относился к этому делу серьёзно. Казалось, что машина для него всего лишь большая дорогая игрушка. Он мог спокойно болтать с пассажиром, или слушать музыку, или того хуже – говорить по телефону. Каким образом он дожил до тридцати двух лет и никуда не сумел врезаться – оставалось огромной загадкой. Во всяком случае, для Тамилы.

Стоило ей только покинуть уютный салон, как в поле зрения вновь показался серебристый «Мерседес». Подобное навязчивое внимание, если не сказать: откровенное преследование – Тамиле надоело.

Внезапно для самой себя она предложила:

– Давайте поднимемся ко мне? Даже если не получится провести полноценный тренинг, то хотя бы сможем побеседовать, – она бросила взгляд в сторону машины, – без посторонних.

Богин не возражал, на его губах неожиданно появилась улыбка. И она ему удивительно шла.

– Что ж, это хорошо. Честно говоря, я сам не знал, как попросить об этом, чтобы не нарваться на непонимание.

– А… – Тамила даже оторопела от такого заявления. – Вообще-то, я не бросаюсь на людей. Даже если они делают странные просьбы.

Богин рассмеялся и кивнул:

– Вы меня успокоили. Идём.

Тамиле хотелось сказать, что получить пощёчину он сумеет в любой момент, всё зависит от того, что будет делать. Но логично рассудив, что такие разговоры между врачом и пациентом – дурной тон, прикусила язык. В то же время, глядя на Богина, который с интересом рассматривал её квартиру, Тамила вдруг поняла, что после расставания с Кириллом не особо представляла, что сюда ещё когда-нибудь войдёт мужчина. Другой. Так не похожий на прежнего.

Почему-то вспомнилось занятное утверждение, что, когда спишь с кем-то, кошмары не мучают. Захотелось спросить у Богина, верна ли эта теория. Тамила хихикнула в кулак, чем вызвала недоумение спутника.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался он.

– Нет-нет, всё в порядке, проходите на кухню. Вы голодны?

Он покачал головой.

– Нет, Тамила, врач-нахлебник – это уже слишком, поэтому достаточно будет кофе.

Всю историю о снах и разбившихся стеклянных фигурках Богин слушал, не перебивая. Тамиле порой казалось, что от него падает на стену чёрная густая тень. Услышав определение существа, которое так было похоже на его фамилию, нервно щёлкнул пальцами, но быстро пришёл в себя. Кажется, такого развития событий он никак не мог предположить.

– Вот как, – пробормотал Богин, – что ж, совсем неудивительно, что вас теперь напрягает общение со мной.

– Нет, – попыталась возразить Тамила, – всё не так, но совпадения…

– Они, конечно, бывают, – как-то криво улыбнулся он, – но, увы, могу вас утешить только словами. Я действительно не имею отношения ни к каким сущностям. Фамилия есть фамилия, я даже никогда не спрашивал, что она может значить и откуда пошла.

– А могли бы, – мрачно буркнула Тамила.

Почему-то хотелось ему верить. Точнее, не так. Она верила. И это немного пугало.

Тень на стене дрогнула. Богин явно собрался отпустить что-то в ответ, но, видя состояние своей пациентки, промолчал. И Тамила была благодарна ему за это. Молчание затянулось, он вдруг хлопнул рукой по столу:

– Ну, так будем что-то проводить? Или вы сегодня слишком устали?

Тамила едва усидела на месте, она уже боялась, что Богин решит не иметь с ней больше дела, развернётся и уйдёт. Но логика (даже мужская) сидящего напротив человека для неё была явно сюрпризом.

– Нет, – дрожащим голосом сказала Тамила, – не устала. Я готова. Я даже…

– Что? – неожиданно резко спросил он. Тень на стене закрутилась гигантским веретеном, потянулась к мужчине. От этого тона похолодело внутри, она вспомнила первый семинар, когда глаза стали стеклом, но взгляд был по-прежнему острым и внимательным. Только в этот раз Тамила не собиралась давать место страху.

– Я знаю, что именно хочу выяснить. Но одна не справлюсь, нужна ваша помощь.

Богин прищурился, казалось, что ему не нравится происходящее, да и кому бы понравилось, если бы им начали командовать? Но Тамила собиралась стоять на своём. Он не спаситель, он всего лишь тот, кто помогает её двинувшимся мозгам встать на место. Он шумно выдохнул и провёл рукой по лицу:

– Простите, я, кажется, за время лекций совершенно отвык от общения с живыми людьми.

– Это… как? – Тамила совсем не понимала, как такое могло быть: – Вам пришлось работать в музее?

– Хуже, – мрачно сказал Богин. – В университете. И студенты неплохо отоспались за это время.

Тамила недоумённо уставилась на него, а потом оба расхохотались. Напряжение, появившееся до этого, исчезло, словно и вовсе не было. Тень растаяла тоже.

Для проведения нового тренинга Богин предложил устроиться там, где будет удобнее всего, раз уж есть выбор. Тамила выбрала любимое кресло: мягкое и комфортное, в котором она обычно и проводила вечера, забравшись с ногами. Когда одна, когда в компании Кирилла, но…

Тамила вздохнула, отгоняя воспоминания о преследовании. Ничего хорошего уже вспомнить не получалось, а вот плохое лезло само.

– Расслабьтесь, – прозвучал отстранённый голос Богина. – Постарайтесь сосредоточиться, забудьте, что случилось в последнее время. Забудьте…

Голос начал таять, за окном послышалось рычание мотора автомобиля, резкий вскрик, и всё стихло. Тамила почувствовала, что кто-то дышит ей на ухо. От этого было тепло и щекотно, а ещё вдруг резко заболела пораненная ночью нога, хотя весь день даже не напоминала о себе.

Тамила попыталась шевельнуться, но почувствовала, как кто-то положил ей руку на плечо. Прикосновение было до одури горячим, неприятно влажным. Ткань блузки сразу пропиталась насквозь (она так и не переоделась) и прилипла к коже. Тамила шевельнула ресницами, но на глаза тут же что-то надавило. Внутри заплескалась паника. Звуки за окном стихли, уши словно заложило ватой. Тягучая отвратительная жидкость разделилась на несколько струек: одна скользнула к ключице, вторая к подмышке, третья по спине.

Перед внутренним взором появилось крутящееся веретено. Потом оно треснуло, по нему вмиг побежали белые трещины. Они начали извиваться, будто шелковичные черви.

«Прямо как в сказках», – отстранённо подумала она, вспомнив мотив, характерный для северных преданий, когда веретено разламывалось, и из него выходил живой человек. Сквозь трещины начал пробираться густой пульсирующий свет. Он тонкими ниточками потянулся в разные стороны. На конце каждой такой нити появилось что-то напоминающее почку. Сухой треск заставил вздрогнуть, почки начали раскрываться, будто живые плотоядные растения.

Давление на глаза стало сильнее. Она вскрикнула.

– Тихо, спокойно, – глотком ледяной воды стал успокаивающий голос Богина, – вы…

Но тут же что-то отвратительно забулькало, так же, как девчонка во сне. Тамила в ужасе, что чудовище добралось до Богина, попыталась дёрнуться, но вдруг ощутила во рту привкус крови и закашлялась. Места, где текла горячая жидкость, теперь горели огнём. Пульсирующий свет стал невыносимым, но теперь весь перешёл в веретено, почки же стали какими-то высохшими и вялыми, будто из них вытянули все соки. Булькающий звук повторился, кашель раздирал лёгкие. Желудок скрутило, изнутри поднялась горечь. Тамилу замутило, она понимала, что ещё чуть-чуть и опорожнит весь желудок, если это не прекратится. Напряжение достигло вершины.

– Тамила! – раздался крик Богина, который тут же перешёл в хрип: – Перестаньте! Уберите руки!

Её с силой встряхнули, однако ничего не добились. Секунду ничего не происходило, но потом кто-то вплёл ей пальцы в волосы и впился в губы. По телу прошла горячая волна, сердце забилось как сумасшедшее.

Наваждение разлетелось на мелкие осколки, рука взлетела автоматически, звон пощёчины заставил очнуться и с недоумением уставиться перед собой.

Рядом, присев на корточки, находился Богин. Он потирал мигом покрасневшую щёку и морщился. Тамила сумела разглядеть, что на коже начали набухать царапины.

– Вы лупите всех врачей? – мрачно поинтересовался он, но зелёные глаза явно смеялись.

– Не все используют такие методы лечения, – выдохнула она, мысленно продолжая удивляться, как могла ударить с такой силой.

– На остальное вы не реагировали. Теперь быстро рассказывайте, что видели. Это очень важно.

Тамила кивнула:

– Да, в этот раз я даже не столько видела, сколько чувствовала.

– Ну?

Она быстро встала, чтобы принести перекись, чувство вины накатило внезапно. Пусть он поступил странно, но метод подействовал, галлюцинация исчезла.

– Я сейчас…

Трель стационарного телефона не дала договорить. Извинившись, она подошла к тумбочке и взяла трубку.

– Алло, Тамила? Ты меня слышишь? – ворвался встревоженный женский голос, и Тамила только спустя полминуты сообразила, что это соседка матери.

– Да, да. Что произошло?

– Приезжай немедленно! Анне Александровне плохо с сердцем, «Скорую» я уже вызвала.

Глава 5. Толкование снов

После разговора в трубке уже раздавались короткие противные гудки, но Тамила по-прежнему сжимала её и не могла выпустить, словно та стала частью её руки. Услышанное не укладывалось в голове. Внутри всё кричало, что надо быстрее бежать к матери, но в то же время тело отказывалось подчиняться. Окружающее стало каким-то вязким и тягучим, казалось, оно нарочно старается помешать ей.

«Это всего лишь реакция на тренинг, – сказала Тамила себе, – просто тренинг».

Она с трудом понимала, что сейчас надо бежать к станции метро, а не стоять столбом.

– Что случилось? – напряжённый голос Богина привёл её в чувство. Тамила вдруг поняла, что даже на какое-то время попросту забыла о его присутствии.

– Мо… – она кашлянула, потому что слово упорно не хотело вылетать из мигом пересохшей глотки. – Моя мать в больнице.

Он нахмурился, встал и подошёл ближе. Цепкий спокойный взгляд зелёных глаз словно пытался рассмотреть диагноз. Только вот непонятно было, где именно.

– Простите, что так, – произнесла она, – мне надо ехать. Тогда продолжим завтра?

Не дожидаясь ответа, Тамила вышла в коридор в поисках сумки. Последняя сиротливо стояла на полке, так как никто её не разбирал. Всё внимание Тамила сразу уделила гостю.

Тамила быстро перепроверила сумму в кошельке, поморщилась, понимая, что такой мелочи ни на что не хватит, и быстро метнулась к тумбочке, где хранила запас на чёрный день. Больницы она никогда не любила, даже прихворав на работе, старалась отлежаться день-два и снова возвращаться в строй. Но здесь нужно было подальше закинуть собственные желания и мысли, после чего действовать. Богин молчал. Тамила вдруг поняла, что это достаточно странно. Просто молчал и стоял в комнате, смотрел на неё. Стало ясно, что вряд ли его интересуют её денежные запасы, взгляд был скорее задумчивым, будто он что-то пытался просчитать.

Тамиле пришлось быстро взять деньги и повторить:

– Продолжим завтра?

– Уже поздно, – несколько рассеянно произнёс он. – Как вы будете добираться?

Тамилу несколько удивил такой вопрос, но скрывать, что не совсем подумала, что да как, не стала:

– Метро. Должна успеть, во всяком случае.

Богин медленно кивнул. Покидая квартиру, Тамила пыталась понять, что ей делать дальше, отметая мысль, что может не успеть. Горло перехватило, она шумно выдохнула.

Глупые мысли, всего лишь страхи, решила она. Страхи всегда жили рядом и сейчас категорически не хотели заползать в пыльный угол сознания, в котором их удаётся держать любому здравомыслящему человеку.

Богин молчал, пока они спускались по лестнице, ждать лифт Тамила не стала. Воображение нарисовало картину, где она непременно застрянет в этой узкой коробке с металлическими тросами, которая так и не доедет до нужного этажа. Лифта она подсознательно побаивалась, хоть и понимала, что страх вообще-то беспричинный. В этом доме она жила уже девять лет, и ни разу лифт не застревал. Бывало, что ломался, но шустрые жильцы тут же били во все колокола, и коммунальные службы устраняли поломку.

На улице внезапно оказалось холодно. Тамила поёжилась и глянула на небо: оно было затянуто тучами, ни единой звёздочки. Мысль, что может полить дождь, заставила ужаснуться. Это было бы «прекрасным» завершением дня. В дополнение к кошмару на тренинге.

Тамила уже хотела было по ходу спросить у Богина, что он думает по поводу тренинга, но вдруг заметила: серебристый «Мерседес» по-прежнему стоит на месте. Она нахмурилась.

От Богина не ускользнула перемена в её настроении, он посмотрел в направлении взгляда Тамилы.

– Я вас подвезу, – произнёс он не терпящим возражений тоном.

В иное время Тамила не стерпела бы такого отношения, но сейчас она была даже рада, что Богин избавил её сразу от нескольких проблем. А главное, она будет быстрее на месте.

В салоне машины было тепло и пахло кофе с корицей. Тамила удивилась: когда они сюда ехали, запаха она не чувствовала. Почему так вышло, она представляла смутно.

Богин завёл мотор и уже выкручивал руль, выезжая из закоулков, что вели к дому Тамилы. Дорога, как ни странно, была почти пустой, хотя обычно молодёжь любила здесь собираться. Тамила вспомнила жуткий звук, похожий на царапанье крысиных лап, и хихикающих подростков, которых разогнал крик соседки.

– Что это он вас так преследует? – нарушил тишину Богин.

Тамила очнулась от собственных мыслей и быстро оглянулась. «Мерседес» на мгновение мелькнул, а потом скрылся за поворотом. Она стиснула зубы. Завтра же позвонит этому недоумку и скажет, чтобы отстал от неё.

– Не знаю, – вздохнула Тамила. – Честно. Даже предположить не могу. Есть подозрение, что кто-то ему…

Она резко замолчала, не будучи совсем уверенной в том, что Богину нужно знать о всех перипетиях её личной жизни. Навстречу проехала машина, сверкнула фарами дальнего света.

– Козлы, – прошипел Богин. – Как уже надоело. Так… что там ему?

Он бросил на неё быстрый взгляд, и Тамила поняла, что психологу искренне интересно. Она пожала плечами. Разговор хоть как-то помогал заглушить волнение о состоянии матери. Тамила несколько секунд подумала, но потом решилась:

– Тот, кто едет за нами… Я с ним встречалась. Довольно долгое время, но потом наши дороги разошлись. Несколько месяцев не было ни ответа ни привета. – Тамила невольно впилась пальцами в кожаный ремешок сумки.

Она чувствовала, что краем глаза Богин следит за ней. Очень цепко и внимательно, будто ожидает, что один из кошмаров его пациентки вдруг обретёт форму и уничтожит их прямо в автомобиле.

– Когда я шла домой после нашего первого тренинга, он ждал меня возле подъезда. – Тамила потёрла указательным пальцем кончик брови. – И после этого коллега говорил, что видел его на работе, ну а сейчас… Сейчас сами всё видите.

Богин молча кивнул и прибавил газа. До дома матери они добирались в абсолютной тишине. У Тамилы создалось странное впечатление, что рассказ о Кирилле как-то насторожил Богина. Она и сама прекрасно понимала, что бывший мужчина вёл себя крайне странно, но, если предположить, что ему действительно кто-то ляпнул о её нынешней жизни, то всё могло быть. Иногда на Кирилла накатывали приступы необъяснимой ревности, в порыве которой он мог творить самое невероятное. Тамила прекрасно знала, что со стороны могло показаться странным: её кто-то подвозит, а потом ещё и заходит в дом. И этот кто-то мужского пола и не пенсионного возраста. Ей захотелось засмеяться, но удалось лишь сделать глубокий вдох. Конечно, никто, и Кирилл в том числе, не подумает, что у неё просто проблемы с мозгами, каждую ночь снятся кошмары, а галлюцинации стали почти закадычными друзьями.

Тамила непроизвольно вздрогнула. Богин притормозил возле дома, где стояла машина «Скорой помощи». У Тамилы ёкнуло внутри. Кое-как, почти бессвязно поблагодарив его, она быстро выскочила из машины.

– Я подожду, – услышала она коротко брошенную фразу, но уже хлопнула дверью и понеслась к подъезду, по дороге едва не сбив с ног девчонку на высоких каблуках и в коротком платье, которая, судя по всему, собралась на гулянку в клуб.

* * *

В больнице пахло хлоркой и лекарствами. Тамилу мутило, руки и ноги отяжелели, сердце начало ныть. Казалось, она больше никогда не встанет с этой обитой коричневым кожзаменителем скамьи возле кабинета врача.

«Инфаркт миокарда», – маленьким молоточком стучал по натянутым нервам диагноз. Инфаркт, инфаркт… Причина? Тамила вздохнула, потому что причина была чертовски глупой: расшатанные нервы и успокоительные, которые мать пила постоянно и в большом количестве. Последнее время она всё слишком близко воспринимала к сердцу…

– Что сказали?

Богин сидел рядом. Он объяснил, что не хочет, чтобы на нервной почве галлюцинации набрали новую силу. К тому же пока она занималась матерью, он успел сделать анализ увиденного на тренинге и должен обязательно об этом рассказать.

– Инфаркт, – Тамила провела ладонями по лицу. – Завтра уже всё, сегодня со мной никто говорить не намерен.

Сейчас она чётко осознала, что тиски волнения потихоньку её отпускают: руки начали мерзко подрагивать, а желудок скрутило от голода. Ещё она понимала, что не время думать о еде, а надо вызывать такси и ехать домой. Эксплуатировать Богина в очередной раз было просто бессовестно.

Он встал:

– Что ж, раз так сказали, то нечего сидеть. Если вы не собираетесь тут ночевать, то можем уходить. Или есть варианты?

По голосу Тамила прекрасно понимала, что Богин устал, но в то же время не могла объяснить себе его ослиное упрямство, с которым психолог не желал оставить её.

– Хорошо. Как скажете.

Шутка вышла весьма кислой и сомнительной, но Богин оторопел. Потом, правда, усмехнулся и кивнул:

– И на том спасибо. Пошли искать машину, парковать пришлось далековато, сюда было не подъехать.

Во время прогулки по ночному переулку Богин потребовал, чтобы Тамила повторила всё, что видела на тренинге. Казалось, что он боится ошибиться, и в то же время ему не терпится как можно скорее высказать своё предположение. Некоторое время он молчал, но потом всё же решился:

– Ничего не бывает просто так. Насколько я могу ещё в чём-то разбираться, то скажу следующее. Чернота, которая не отпускает белые полоски, – это символ. Это то, что является главным источником всех ваших бед; почки, которые он выбросил потом, – те, кого он удерживает возле себя. У источника и его жертв есть явная связь. При этом источник сильно тянет энергию из них.

Тамила слушала его молча. Ей подобная мысль не приходила, но это вполне могло быть. Объяснение Богина выглядело логично.

– Что вы хотите этим сказать?

Богин пожал плечами, потом вздохнул:

– В следующий раз нам надо как можно глубже попасть в ваше прошлое, хоть как-то расшевелить этот пласт сознания. Иначе так окончательно запутаемся и ничего не поймём.

– А если… – Тамиле вдруг пришла в голову мысль. – Если попытаться разорвать эти связи?

Богин ухмыльнулся:

– Ну это очень правильный выход. Но я не уверен, что пока возможный, – он задрал голову и посмотрел на звёзды – тучи разошлись, и теперь небо походило на чёрный бархат, усыпанный драгоценностями. – Но надо пробовать.

Показался чёрный автомобиль Богина, Тамила затаила дыхание, ожидая, что он ещё скажет. Но психолог невозмутимо открыл перед ней дверцу.

– Прошу. Судьба сегодня кататься вместе со мной, – усмехнулся он.

– Не знаю, как вас и благодарить, – произнесла Тамила. – Вы действительно мне очень помогли.

Богин чуть поморщился:

– О помощи поговорим после. Настоящей.

Тамила чуть поёжилась, понимая, что он имеет в виду галлюцинации, а также то, что бороться с ними будет тяжело.

Глава 6. У меня к тебе предложение

Тамила думала, что заснёт сразу, как только доберётся до кровати. Однако хоть часы и показывали без чего-то три ночи, заснуть не получалось – сказывались нервы и насыщенный происшествиями вечер. Она радовалась, что на обратном пути Кирилла уже не было видно. Скорее всего, он вспомнил, что стоит выспаться перед тем, как идти на работу. Или же понял, что поездка в больницу – явно не развлекательное турне. Впрочем, Тамила не была уверена, что Кирилл не бросил своё преследование в тот момент, когда они с Богиным подъехали к дому матери.

Тамила села на постели и обняла колени руками. Не давали покоя мысли о матери. Что могло произойти такого, что стало отправной точкой для инфаркта? Соседка сказала: «Мы просто беседовали», но Тамиле в это не верилось. Если мило обсуждать сериал или ещё какую-то телевизионную ерунду, сердце не схватит.

Глубокий вздох неожиданно отозвался каким-то глухим ударом. Тамила быстро приложила руку к груди, испугавшись, что и у неё могут начаться проблемы со здоровьем, но звук повторился.

«Трусливая дура», – выругала она себя, прекрасно осознав, что звук исходит откуда-то из коридора.

Она быстро встала на ноги и направилась к входной двери. Звук стал тише, создавалось впечатление, что кто-то молотит кулаками по стене. Решив, что таким среди ночи заниматься никто не станет, она передумала глядеть в дверной глазок. Тамила уже было собралась вернуться в комнату, как заметила что-то белеющее возле тумбочки с обувью. Она нахмурилась и присела, подхватила предмет и хмыкнула. Листок с записями из книги Корженевской.

Тамила покрутила его в руках. С одной стороны, надо бы вернуть, с другой – вряд ли подруга вспомнит, где и что оставляла. Карандашные записи были уже едва видны, словно бумага пролежала долгое время или её постоянно сминали.

Тамила некоторое время бездумно их рассматривала. Перед глазами вновь появился Богин. Она не знала, как охарактеризовать его поведение. Оно было вполне нормально, если бы между ними намечался роман. Но врач так за пациентом следить не должен. В большую и светлую душу практикующего психолога Тамила не особо верила. Хоть где-то в глубине и понимала, что порой люди способны на добрые поступки просто так. Но привыкшая в последнее время во всём видеть подвох, она не могла расслабиться и поверить.

– Иногда на пути встречаются и неплохие мужчины, – пробормотала она под нос, будто желая убедить саму себя. – Это не сказка, просто их слишком мало.

Внутренний голос намерен был протестовать, но Тамила замерла, заметив, что на листке бумаги что-то шевельнулось. Это могла быть нитка или ещё что-то, прихваченное с пола. Она вздрогнула, когда поняла, что буквы начали шевелиться. Сначала медленно и неуверенно, словно пробуя, пытаясь понять, на что они способны. Чёрточки и палочки сливались в единое целое, завитки обхватывали их, словно петли лассо, и резко стягивали. Тамила попыталась отбросить листок, но ничего не вышло. Бумага начала резко сереть, покрылась пятнами, а сливающиеся буквы медленно, но верно поползли к её руке.

У Тамилы внутри всё похолодело. Она точно знала, что не спит! И так же знала, что написанное не может самостоятельно передвигаться. Причудливая вязь обвила пальцы, прикоснулась к тыльной стороне ладони, пошла выше. Тамила почувствовала неприятный зуд, словно под кожу забралась пчела и теперь безостановочно переступала лапками туда-сюда. Женщина тряхнула рукой, зуд охватил всю руку, ладонь взмокла. Буквы менялись с невероятной скоростью.

В какой-то момент показалось, что кто-то стоит рядом и дышит ей на ухо. Огромная чёрная тварь, которую нельзя разглядеть, если смотреть на неё прямо. Только боком, только осторожно, чтобы она не догадалась.

– Прочти послание, – полувыдох-полушипение сменилось всхлипывающим хохотом, от которого по коже пошли мурашки. – Прочти, прочти, прочти… Это тебе!

Тамила шумно вдохнула и прикрыла глаза. Она вдруг чётко поняла, что если даже попытается разобрать написанное, то сойдёт с ума окончательно.

– Я одна, – твёрдо и громко сказала она. – Одна.

Хохот повторился. Тамила вскрикнула и вскочила с кровати. Смятая бумажка отлетела в сторону, но упала вверх той стороной, на которой было выведено, хоть и корявым почерком, но вполне отчетливо: СДОХНИ.

Слабо понимая, почему так поступает, Тамила прошла к балкону и, отыскав пепельницу, в которой всегда лежала зажигалка, схватила последнюю. Потом подняла злосчастный листок и подожгла его. Он горел, скручиваясь и извиваясь, будто Тамиле вздумалось подпалить живое существо.

К запаху сожжённой бумаги добавилось что-то ещё, от чего Тамила закашлялась и её начало мутить. Она не хотела даже думать о том, что может оставить в доме что-то, принадлежавшее к увиденной чертовщине. Прошло ещё некоторое время, прежде чем Тамила почувствовала себя спокойнее. Всё же сонливость наконец-то взяла своё, и на этот раз получилось отключиться до самого утра вплоть до пронзительного визга будильника.

* * *

Перерыв был испорчен. Тамила с трудом избавилась от назойливых представителей партнёрской фирмы. Табан мотался по командировкам, а поставленный заместитель ещё не понимал что к чему. Тамила неплохо владела финансовым вопросом, но не могла дать ответы абсолютно по всем ситуациям. В результате складывалась нехорошая обстановка, заставлявшая Тамилу нервничать ещё больше. Бессонная ночь никак не способствовала трезвому расчёту и сообразительности.

Общими усилиями они сумели убедить представителей, что не стоит поднимать панику и что лучше приехать через пару дней, когда явится сам Виктор Евгеньевич и они сумеют посмотреть на сложившуюся ситуацию со всех сторон.

Голод скрутил желудок, даже начала болеть голова. Тамила подождала, пока роскошное авто представителя отъедет от здания, и тут же кинулась к полке, чтобы взять кошелёк.

– Ты куда это? – сидевший за её компьютером Вадька, пытаясь переустановить слетевшие программы, с удивлением посмотрел на неё.

– Время еды, – кратко сообщила она. – Не хочу падать в голодный обморок.

Программист нахмурился и покачал головой:

– Ты на себя сегодня в зеркало смотрела? Какой ещё обморок? Я думал, ты давно в нём!

Тамила резко выпрямилась и сурово глянула на Вадима, но тот, кажется, и не думал издеваться. Выражение лица действительно говорило о том, что он озабочен внешним видом коллеги.

– Вадюшенька, – проворковала делившая с Тамилой кабинет финансистка Инна, – не хами. Люди в обмороке не ходят!

Он снова уткнулся в монитор:

– Ну подумаешь. У меня сегодня возникло ощущение, что ещё как ходят. Прям как сомнамбулы! Или эти… зомби!

– А не пойти бы вам обоим? – вежливо предложила Тамила и вышла из кабинета.

Никто не успел ответить, однако её это чрезвычайно порадовало. Вступать в пререкания с людьми, с которыми нужно ещё как-то пережить вторую половину рабочего дня, крайне не хотелось.

* * *

Любимая кафешка оказалась на удивление пустой. Тамила быстро сделала заказ, толком даже не вчитываясь в ингредиенты. Официант её знал и уже приблизительно понимал, что нужно вечно куда-то спешащей женщине в деловом костюме, бросающей отрывистые фразы.

Тамила бездумно рассматривала интерьер кафе. Домашнее, уютное, в песочно-коричневых тонах. Оно, пожалуй, и привлекло этим. В нём было что-то такое, что напоминало о почти забытом детстве, в которое уже никто не вернётся. И выпечка у повара была отменной! Почти такой, как… Тамила нахмурилась, силясь вспомнить, как часто мать готовила пироги или булочки. Но ничего в голову не приходило, хотя даже вкус появился во рту. Она точно знала, что были и пирожки: в меру сладкие, ароматные, присыпанные корицей. Иногда, правда, к запаху почему-то примешивалась сладость сирени. Тамила вздрогнула, осознавая, куда завела её дорожка воспоминаний.

– Да гори оно синим пламенем, – прошептала она.

– Это ты о ком?

Послышался скрип кожаного сиденья напротив, и Тамила увидела улыбавшегося Кирилла. Выглядел он отменно, в голубых глазах плясали смешинки, а губы растянулись в довольной улыбке.

«Убью гада», – пронеслось в голове.

Пришлось сдержать себя, чтобы не скрипеть зубами. Хотя очень уж хотелось.

– Привет, как поживаешь? – как ни в чём не бывало произнёс он. – Давненько не виделись.

Тамила демонстративно посмотрела на наручные часы:

– О да. Несколько часов, не так ли?

Кирилл изумлённо посмотрел на неё:

– Ты о чём это?

– Не строй из себя святую невинность, – прошипела она, заметив, что Кирилл вздрогнул от её слов. Кажется, даже испугался, хотя Тамила не совсем понимала, чего тут можно бояться. Хотя… может, просто проснулась Горгона. – Какого ты меня преследуешь?

– Я тебя не преследовал, – начал было он, но, поняв, что она не собирается верить его словам, резко замолчал.

Тамиле принесли заказ. Она принялась за еду, хорошо зная, что если будет оставаться голодной, то точно сожрёт сидящего напротив человека. Некоторое время Кирилл продолжать играть в молчанку, но потом всё же вздохнул.

– Ладно, ты права. Вины моей это не уменьшает.

– Зачем? – С набитым ртом особо не поговоришь, но ничего, потерпит.

А принесённый плов был просто изумительным: с морковью и изюмом – всё, как полагается.

– Я волнуюсь за тебя, – проникновенно произнёс Кирилл. – Твоя мать сказала, что с тобой может приключиться беда, что ты связалась с каким-то странным человеком.

Тамила недоумённо уставилась на него. О чём мать говорила с Кириллом, она не имела понятия. К нему почему-то она относилась куда лучше, чем к дочери. Но вот про состояние Тамилы она ничего не знала! Да и про Богина (а под «странным человеком» имелся в виду, скорее всего, именно он) знала разве что Корженевская и некоторые коллеги, которые увидели его вчера вечером.

– Со мной всё в порядке, – сказала она, вытирая рот салфеткой. – Прекрати за мной везде ходить.

– А может, я хочу попробовать начать всё сначала? – попытался закинуть он удочку, но, увидев мрачный взгляд Тамилы, тут же умолк.

– Кирилл, мы всё закончили, – чётко произнесла она, выделяя каждый слог, будто выравнивая слова молотком.

– У меня есть к тебе предложение, Мила. Хороший врач, – медленно и тихо произнёс он, словно не слыша её, – если понадобится помощь, то…

Тамила вдруг почувствовала липкий страх. Как и откуда – было не разобрать, но что-то упорно твердило ей, что сдаваться нельзя.

– Нет! – прикрикнула она так, что даже оглянулось несколько человек с соседнего столика. Безотчётный страх пропал, но сердце колотилось как бешеное.

Кирилл смотрел на неё, широко раскрыв глаза. Сама невинность и святая простота.

– Нет, – уже спокойнее повторила она. – Запомни это.

Часть IV. Перед шагом в бездну

Глава 1. Разговор с матерью

Чтобы отпроситься с работы, пришлось хорошенько потрудиться. Шеф упирался, как мог, находя всё новые и новые поводы, которые, по его мнению, должны были повлиять на Тамилу и оставить на работе.

Несмотря на привередливый характер и случавшиеся заскоки, Тамила обычно находила с ним общий язык, да и сам Виктор Евгеньевич по-человечески мог помочь и отпустить. Иногда. Но сегодня словно вожжа попала под хвост, и шеф изменился до неузнаваемости.

– Соловей, ты меня в гроб вгонишь! – сообщил он, нервно перелистывая подшитые в папку документы.

Тамила прекрасно видела, что шеф толком их даже не просматривает, так, лишь краем глаза, чтобы было убедительно. А может, и вовсе чувствовал, что не знает, что делать, и папка в руках служила своеобразным отвлечением, не давая сорваться полностью. Главное, чтобы не додумался её швырнуть. Тогда отпрыгивать придётся очень быстро.

– Виктор Евгеньевич, – ледяным тоном начала Тамила, чувствуя, что сама начинает закипать. – Я у вас не так часто что-то прошу! К тому же у меня на носу не увеселительная прогулка! Или вы считаете, что больница – это курорт? У неё нет никого, кроме меня.

Шеф сердито закрыл папку и схватил ещё одну, бросив на свою подчинённую недобрый взгляд, однако прикусил язык. На некоторое время воцарилась тишина, он провёл пальцем по столбику данных, будто что-то подсчитывал и боялся пропустить.

Тамила терпеливо ждала, что он скажет. Где-то на краю сознания появилась мысль, что говорит она не совсем правду, ведь был же ещё Соловей Владимир Антонович – её родной отец. Но с матерью он общался нечасто, и Тамила совсем не была уверена, что отец сумеет чем-то помочь. Даже если захочет, у него просто может не получиться. Больницы он, пожалуй, не любил ещё больше, чем его дочь. Поэтому, когда отец даже что-то хотел, но не мог заставить себя туда отправиться, результат всегда был один – нулевой.

– А что мне велишь с этими туристами делать? – буркнул шеф уже более примирительным тоном.

Тамила поняла, что медленно, но верно добивается своего. Если начальник начинает задавать вопросы, вместо утверждений, обычно озвученных криком, то появился проблеск надежды на разрешение ситуации в свою пользу. Табан сдавался, хоть и огрызался.

– Обсудить конструктивность проекта, – спокойно произнесла Тамила, – с финансовым положением я их более-менее ознакомила, пока вы были в командировке. Так что никаких проблем возникнуть не должно. Они специалисты весьма неплохие, и пока что ни один из них не пытался подловить меня на чём-то или задать каверзный вопрос.

– Но ты же понимаешь, что рано или поздно разговор всё равно упрётся в деньги!

Виктор Евгеньевич встал, подхватил обе папки и принялся сосредоточенно запихивать на полку, где они стояли ранее. По странному стечению обстоятельств вместе папки категорически не желали становиться на место.

«И кто-то обязательно всё протабанит», – подумала она, но, разумеется, озвучивать не стала.

Тамила встала и, подойдя к начальнику, отобрала сначала одну, быстро поставив её в пустующую щель, а потом – вторую. Начальник махнул рукой и сел в кресло.

– Ладно, сколько тебе надо?

– Хотя бы дня три.

Тамила понимала, что это может быть наглостью, но, с другой стороны, понятия не имела, каково состояние матери и насколько всё может затянуться.

– Что-о-о? – возмутился он, но потом сделал шумный вдох, словно призывая себя к спокойствию. – Ладно, Соловей. Если к тому времени, когда ты вернёшься, меня не останется в живых, то знай, вся ответственность на тебе!

Тамила оторопела от такого заявления:

– Это ещё почему?

Но Виктор Евгеньевич явно не собирался вдаваться в подробности, взял ручку и размашисто подписал её заявление.

– Бумагу передай секретарю прямо сейчас. А то Ира уедет, придётся тогда ждать до вечера. Давай, бегом.

Тамила быстро поблагодарила и покинула кабинет начальника, мысленно вознося похвалу высшим силам за то, что ей удалось всё сделать так, как она и планировала.

Во всяком случае, сейчас это было очень хорошо. Ира, увидев заявление, быстро забрала его в оформление и пожелала матери скорейшего выздоровления. В отличие от шефа, она интересовалась сотрудниками и всегда старалась их подбодрить и сказать доброе слово.

* * *

Когда Тамила зашла в палату, сердце гулко застучало и рухнуло куда-то вниз. Мать лежала на кровати, выглядела измождённо и несколько кошмарно. Кожа на лице почти сливалась с белой наволочкой, под глазами залегли круги, а взгляд заставлял немного ёжиться. Единственным ярким пятном были красновато-коричневые волосы. Мать давно красилась только в такой цвет, не желая уступать седине.

Увидев Тамилу, она улыбнулась, в уголках глаз залегли морщинки-лучики.

– Не стой же, подходи.

Тамила отбросила в сторону неуверенность и быстро пошла на зов. Насколько она могла судить по тону, мать чувствовала себя не так уж и плохо, что, безусловно, было огромным облегчением. Камень с души, может, и не сняло, но основательно его раскачало.

Тамила присела на стоявшую рядом табуретку и погладила мать по руке.

– Как ты себя чувствуешь?

Мать чуть пожала плечами и почему-то бросила быстрый взгляд на вошедшую медсестру. Та положила на прикроватную тумбочку две таблетки и стакан воды.

– Примите это сейчас.

Тамила и мать синхронно кивнули, но, заметив это, тихо рассмеялись. Когда медсестра покинула палату, мать скривилась:

– Выкрутимся. Сейчас пока ничего сказать не могу. Но тут обещали быстро поставить на ноги. Всё бы ничего, но кормят отвратительно.

– Не переживай, я тебе буду носить, – быстро вставила Тамила. Денег она жалеть не собиралась, к тому же всё равно понадобятся лекарства, так что захватить еду будет не так уж тяжело.

– Да-да, – вдруг нетерпеливо перебила мать, словно хотела сказать что-то важное, но тут же замолкла.

Тамила насторожилась. Ей очень хотелось спросить про Кирилла, но в то же время она понимала, что мать нельзя заставлять волноваться лишний раз. Бывшая пассия легко мог прибегнуть ко лжи, чтобы произвести нужное впечатление.

– Мам, – тихо произнесла она. – Ты хоть скажи, о чём вы говорили с тётей Алей, что тебя так прихватило? Или же до этого перенервничала?

Мать на минуту задумалась, потом снова пожала плечами, только из-за слабости жест получился крайне неубедительным.

– Да что я тебе могу сказать, если сама не знаю. Говорили о всяком, по большей части о ерунде, потом о её детках. Вон, дочка замуж вышла и уехала с супругом в Новосибирск, теперь и Алю к себе зовут.

Тамила услышала в голосе явный укор, мол, нормальные люди семьи заводят, а тебе всё не так. Раньше Тамила обижалась, а сейчас… сейчас просто уже приходилось глотать, как горькую пилюлю.

– А до этого?

– Что до этого? – не поняла мать. – Вроде ничего такого. Доктор сказала, что возраст подступает, всё же я с годами не молодею.

Тамила молча кивнула. Если врачи не всегда могли сказать что-то конкретное, то сам больной тем более.

– Знаешь, – неожиданно мать понизила голос до заговорщицкого шёпота, что заставило Тамилу вновь насторожиться. – Я недавно встретила Кирилла прямо в магазине у моего дома.

Тамила невольно отпрянула назад, понимая, что она сказала чистую правду. Но мать, кажется, совершенно не обратила внимания на её реакцию:

– Очень интересовался, где ты и как. Слушай, может, зря вы разругались-то? Хороший же парень.

«Я откручу этому хорошему парню голову, если он посмеет ко мне ещё раз приблизиться», – подумала Тамила.

Потому что Кирилл уже переступал всякие рамки. Что он себе вообще вообразил?

– Дело прошлое, – сквозь зубы процедила она. – Мам, а можно я задам вопрос?

Мать сдвинула брови, но кивнула, видимо, решив, что дочь будет просить совета по поводу отношений с мужчинами.

Тамила уже понимала, что чёрт дёрнул её за язык в такое время задавать вопросы, но было ощущение, что если она не спросит сейчас, то время уйдёт, и тогда она останется со своими проблемами один на один.

– В детстве… самом раннем, я же жила какое-то время вне дома? Да?

Она спросила настолько деликатно, насколько получилось, и всё же чувствовала, как во рту пересохло, а тело бьёт озноб. Глаза матери неожиданно стали столь мрачны и темны, что живо напомнили угловатую незнакомку из старых воспоминаний. Богинку.

В палате стояла напряжённая тишина. Ветер чуть шевелил светлую портьеру, стоявший на подоконнике цветок, казалось, повернулся в их сторону, словно прислушивался.

– Да, Тамила, – голос матери внезапно стал очень глухим и высоким, – так и было. Я надеялась, что ты никогда об этом не узнаешь. Но так и было. В роддоме тебя украли.

Тамила чуть не брякнула «кто», но вовремя опомнилась. То, что мать признала сам факт кражи, было хорошим знаком. Значит, можно спрашивать дальше.

– А как меня… нашли?

Мать снова замолчала, только продолжала жечь дочь мрачным взглядом. Тамиле было не по себе. Казалось, что не родная мать, а чудовище из детских кошмаров сейчас воплотилось в самом родном человеке.

Мать со свистом выдохнула воздух и снова сделала глубокий вдох. Разговор ей причинял боль, это было заметно, но Тамила хотела знать правду.

– Случайно, – наконец-то послышался ответ. – Чисто случайно. Нашла милиция. Мы с Володей сразу обратились. Они сказали, что наткнулись на вас в метро. – Мать запнулась, но потом пояснила: – На тебя и ту, которая… украла.

Тамила вдруг сама сообразила, что не дышит. Выдохнула и сжала руку матери:

– Её посадили?

Мать помотала головой, Тамила почувствовала, как кровь отлила у неё от лица.

– Нет, – услышала она. – Её так и не сумели догнать.

Глава 2. Слишком много серебра

Выйдя из больницы, Тамила почувствовала себя лучше. Даже вдохнула полной грудью. Уф, совсем уж не хотелось вновь туда возвращаться.

Стерильно-белая обстановка, угрюмые лица врачей и пациентов давили, не давая дышать свободно. Врач подготовил ей список лекарств, которые нужно было привезти завтра утром. Пробежав его глазами, Тамила поняла, что кошелёк изрядно отощает, но возражать, разумеется, не стала.

Погода стояла тёплая и мягкая. Сентябрь должен был вот-вот закончиться и отдать все права запоздавшему бархатному октябрю, который в этом году жутко запоздал.

Тамила зашла в первую попавшуюся на пути аптеку и, отстояв небольшую очередь, вышла с сумкой, набитой разными препаратами. Рецепт был написан истинно врачебным почерком, то есть корявым и трудночитаемым, словно писавший намеренно составлял ребус для фармацевтов. Поэтому ушло немалое время, чтобы в аптеке дали всё нужное. В процессе уточнений и «Девушка-а-вот-тут-что-написано?» Тамила не почувствовала вибрации мобильника, у которого до этого выключила звук.

Увидев звонивших, Тамила даже остановилась посреди тротуара, в результате чего шедшим навстречу прохожим пришлось резко сворачивать в сторону, чтобы не столкнуться.

Богин и Кирилл. Если первый не удивлял, то второй уже начинал немного пугать. Тамила тут же разозлилась на себя: что за глупости в голове? Бояться этого идиота? Ну уж нет! Первой мыслью было перезвонить и рявкнуть так, чтобы позабыл, как она выглядит и где живёт, но телефон издал жалобное пиканье и отключился.

«Ты опять забыла зарядить его, – подумала Тамила, – когда уже избавишься от дурного убеждения, что у мобильного вечная батарея?»

– Девушка, разрешите? – подала голос молодая мать с коляской, стараясь пройти мимо стоявшей столбом Тамилы.

– Да, конечно.

Тамила быстро отошла в сторону и направилась к остановке. Ветер шевелил волосы и играл клетчатым подолом юбки, принося откуда-то запах шоколада и кофе. Тамила заметила на противоположной стороне маленькую кондитерскую и хотела уже зайти и прикупить что-нибудь для матери, которая с ума сходила и по тому, и по другому, но вовремя одумалась. Врач сказал, что эти продукты сейчас нужно исключить. Да и самой лучше поменьше есть сладкого. Пусть фигура позволяла, но сначала оно так всегда. Сначала позволяет, а потом…

«Интересно, – вдруг возникла странная мысль, – а Богин любит сладкое?»

И тут же поразилась собственным мыслям. С чего бы это она озаботилась его вкусами? По виду ведь сухарь сухарём. Такие обычно любят читать лекции о правильном питании и здоровом образе жизни. Хотя…

Вспомнился поцелуй. И вмиг стало жарко.

Расстроившись, Тамила вздохнула. Дорогу всё равно надо было перейти, чтобы добраться до остановки. После разговора в больнице спускаться в метро категорически не хотелось.

Светофор моргнул зелёным глазом. Вместе с подошедшими людьми она начала переходить дорогу. Взгляд зацепился за серебристый седан, который готов был рвануть вперёд в любую минуту. Сердце сжалось, во рту пересохло, перед глазами вдруг начало всё плыть.

Господи, неужели опять? Но поток людей не дал остановиться. Тамила продолжала идти, повернув голову в сторону авто. Заметив четыре кольца – логотип «Ауди», – нервно хихикнула. И даже оказавшись уже на остановке, едва могла удержать разбиравший её смех. Если теперь так реагировать на каждую машину, то ничего хорошего из этого не выйдет!

Увидев подходящую маршрутку, Тамила резко изменила собственное решение ехать домой. Мобильник бесполезен, но можно было заехать к Богину лично, чтобы поговорить о продолжении тренингов. Мысль, что он может быть занят, она отогнала в сторону. Поговорить всё равно нужно было. К тому же Тамила вдруг чётко осознала, что хочет его увидеть.

«Герман, – вдруг возникло в голове, – его зовут Герман».

Она неожиданно поняла, что всего лишь раз обратилась к нему по имени-отчеству. А так – только Богин. Странной, нерусской фамилией, которая так напоминала её детские кошмары.

* * *

Её вновь встретила старенькая лестница, на этот раз послышался скрип двери и быстрые шаги. Тамила успела лишь немного подняться, как вдруг увидела выбежавшего Богина. На его лице отразилось немалое удивление.

– Однако сюрприз, – как-то странно сказал он. – Вот уж не ожидал.

Тамила несколько насторожилась от такого приветствия, показалось, что Герман не особо рад её видеть. С другой стороны, он порой достаточно странно выражал свои эмоции, поэтому точно судить было невозможно.

– Иди в кабинет, – быстро сориентировался Богин, – я сейчас. Надо проводить жутко разговорчивого клиента.

Тамила почувствовала, как на душе стало намного легче, даже продолжила подъём, хоть с губ и сорвалось:

– Я только уточнить.

Богин уже был у дверей, резко махнул рукой, мол, не разговаривай, и выскочил на улицу.

– Все врачи странные, – пробормотала она под нос, застучав каблучками по ступенькам. Стены молчаливо выслушали её вердикт, на улице что-то стукнуло, словно соглашаясь со сказанным.

В кабинете было пусто. Включённый ноутбук, рядом – очки, пачка сигарет и записная книжка. Кожаный, чуть потёртый чехол, из которого выглядывал мобильный телефон.

Тамиле до жути хотелось рассмотреть его ближе. Неизвестно откуда вынырнуло старое детское любопытство, когда очень хочется, но нельзя, потому что в любую минуту может войти взрослый.

Вдруг раздалось жужжание, заставившее Тамилу подскочить на месте. Герману кто-то звонил, из-за вибрации телефона казалось, дрожал весь стол, даже чехол не спасал. Мелодия звонка показалась знакомой. Богин влетел в кабинет, на ходу ругнулся и ухватил аппарат. Отрывисто заговорил и тут же сделал знак Тамиле, чтобы садилась.

Но у неё в голове всё играла только что услышанная мелодия, даже всплыли слова: «Или ты, или я – уж такая игра».

Луч солнца скользнул по его фигуре, на миг осветив так, что исчезли все краски. Почудилось, что лишь прозрачная оболочка удерживает тягучее жидкое серебро внутри. Серебро, ртуть, что угодно, но только не человек! Если проткнуть оболочку острым предметом, металлически блестящая жидкость хлынет в разные стороны, покроет собой весь пол в кабинете. Тамила знает, что к ней нельзя прикасаться, иначе кожа попросту сгорит, превратится в пыль…

Она сделала вдох, пытаясь успокоить разгулявшееся воображение. Конец припева тоже пришёл сам: «Как бывает, когда слишком много в крови серебра!» Всего лишь «Пикник», группа из молодости, хотя и сейчас их можно было слушать. И песня так и называлась – «Серебра!». Да, слишком много серебра.

Богин тем временем положил трубку.

– Уф, – выдохнул он, – выброшу его к чёртовой бабушке! Сегодня не день, а какой-то театр абсурда. Все обо мне резко вспомнили!

Тамила уже подумала, что её тоже относят к вышеупомянутым людям, однако Герман поднял руку, словно пытаясь остановить ход её мыслей.

– Тебя это не касается. Хоть я и не ожидал такого появления.

Он сел напротив и неожиданно улыбнулся. Впервые она поняла, что эта улыбка открытая и искренняя. И даже… даже было как-то странно, будто от неё делалось немного спокойнее. А ещё она ему удивительно шла. Не то чтобы превращала в красавца, но делала намного привлекательнее.

Ну правильно, одёрнула себя Тамила, когда человек улыбается, значит, всё не так плохо. Отсюда и желание успокоиться самому.

– Как мать? – коротко спросил Богин, покрутил пачку сигарет, словно не знал, чем занять руки, но тут же отложил её в сторону.

Во рту пересохло. Тамила упорно отгоняла от себя мысли, что ей может стать хуже или случится что-то ещё.

– Нормально, – произнесла она. – Врач сказал так. Нормально.

Сухие и рубленые слова, будто пытается убедить саму себя.

– Будем надеяться, – кивнул Богин. – Вчера что-то снилось?

Тамила быстро рассказала про записку. Она была абсолютно уверена, что это не снилось, что галлюцинация прогрессирует, однако его это почему-то не особо удивило. Он немного помолчал, а потом чуть прищурился:

– Ты мне что-то недоговариваешь.

Тамила немного поколебалась, но, поняв, что он прав, передала разговор с матерью.

Богин снова начал крутить пачку в руках. Спустя секунду до Тамилы дошло, почему он так себя ведёт. Да её «лечащий врач» просто не знал, что делать! Не знал, но не желал этого показывать.

Желудок перетянуло, словно ремнём, сердце учащённо забилось, под мышками взмокло. Страх, что теперь никто не поможет, стал близок как никогда. Страх отскочил серебряным бликом от очков Богина, влетел в раскрытое окно сладостью сирени, моргнул всплывшей рекламой на мониторе ноутбука.

– Ну и ладно, – чуть грубовато сказал он, – даже если так. Тренинг это не отменяет.

Тамила уже не знала, расстраиваться или радоваться, как услышала какой-то скрип. Чуть обернулась и прислушалась, понимая, что кто-то подошёл к двери.

– Должны прийти клиенты? – спросила она, но Богин так и не успел дать ответ, потому что дверь резко раскрылась.

Появившийся на пороге мужчина заставил Тамилу потерять дар речи.

– Кирилл?

Он прислонился к косяку и хмуро посмотрел на Тамилу и Германа. Сцепил руки в замок. Послышался громкий щелчок, будто Кирилл пытался разминать суставы.

– Не помешал? – очаровательно улыбнулся он, однако Тамиле захотелось ему хорошенько врезать. – Вы не молчите. А, понимаю, я третий лишний?

Богин хранил молчание, с интересом поглядывая то на Тамилу, то на её собеседника.

– Что тебе нужно? – Тамила не была настроена на мирный диалог.

Это уже выходило за все границы. Что он себе возомнил, телохранитель придурочный? Она помощи у него не просила!

– Ничего, не надо на меня так рычать, – ответил он, однако Тамила поняла, что и он закипает. Вон даже костяшки пальцев побелели, так сильно их сжимает.

– Нечего за мной ходить! – достаточно резко произнесла она.

Перед глазами поплыло серебряное марево, Тамила поняла, что страх вернулся. Это не какая-то галлюцинация – возомнивший себе невесть что реальный человек куда страшнее. Она не совсем понимала, как можно было так себя вести, но тут же вспомнила слова Корженевской:

– Ревность – это страшно. Человек может попросту свихнуться на этой почве. Поэтому от ревнивцев лучше держаться подальше.

– Я не хожу. Но ты уверена, что находишься в нужной компании? – Кирилл кинул злобный взгляд на Германа, который, кажется, совершенно не переживал из-за возникшей ситуации.

– Не твоё дело, – процедила сквозь зубы Тамила, уговаривая себя не сорваться на крик. – Прекрати это. Забудь обо мне, понял?

– Вот ещё, – нагло ответил Кирилл и сделал несколько шагов вперёд. – Я уже один раз сделал такую глупость. Теперь не хочется второй раз остаться в дураках.

Тамила уже откровенно не понимала, о чём тот говорит, однако сдаваться не собиралась:

– Разговор закончен. Сделай милость – покинь кабинет. У меня дела.

Кирилл презрительно искривил губы:

– Дела с этим червяком?

Он сказал бы и что-то ещё, но вдруг побелел как полотно, так и замерев на месте.

– Я бы на вашем месте не выражался, – послышался спокойный голос Богина. – Неужели непонятно, что даме неприятна ваша компания?

Кирилл ничего не ответил, на его лбу появились капельки пота, в глазах отразилось совершенно безумное выражение. Тамила скосила глаза в сторону и, вздрогнув, зажала рот ладонью. Богин чуть поменял положение, чтобы твёрдой рукой направить на Кирилла пистолет.

Глава 3. Предвестник неприятностей

Тамила сидела, впившись ногтями в ладонь.

«Господи, – подумала она, – куда я попала? Неужели он настоящий? Нет, Кирилл, конечно, псих, но чтоб так!»

Мысли лихорадочно крутились в голове, перескакивая с одной на другую. Самым верным было вскочить и отобрать оружие, но руки и ноги онемели. К тому же она прекрасно понимала, что слабее Германа. Он, даже не задумавшись, отшвырнёт её в сторону. Кирилл опрометчиво назвал его червяком, однако это не отвечало истине. Физически Богин был вполне развит, поэтому лезть на рожон Тамила не собиралась.

– Ты с ума сошёл, – прохрипел Кирилл, в его глазах застыл страх.

Богин молча взвёл курок. Щелчок показался ударом грома в повисшей тишине. При этом психолог сохранял на удивление спокойное, даже в чём-то благожелательное выражение лица.

– Мне нужно повторить? – мягко спросил он. – Или как-то по-другому объяснить?

Кирилл сглотнул, сделал шаг назад.

– Я… – начал было он.

Тамила вздрогнула, вдруг очень чётко осознав, что становится свидетельницей крайне нехорошей ситуации, из которой ещё не факт, что выберется. И этот человек – её «лечащий врач»?

По спине пробежали мурашки, она шумно выдохнула.

– Покиньте нас, уважаемый. Будьте любезны, – Богин говорил монотонно, но чувствовалось, что это не так просто.

Кирилл, как загипнотизированный, смотрел на него. Тамиле вспомнился первый семинар, когда она была не просто заворожена, а погружена в жуткое состояние.

Бывший парень бросил на неё быстрый взгляд, Тамила заметила, как на его виске пульсирует выступившая венка.

– Сделай, как он говорит, – вдруг произнесла она, сама поражаясь, что смогла разлепить губы и что-то произнести.

В глазах Кирилла вдруг зажглась странная злоба. И тут же погасла, потому что Богин приподнял руку.

– Пошёл вон, – холодно выговорил он, чеканя каждое слово.

Доходчиво так, попробуй возрази.

Кирилл разве что не скрипнул зубами, Тамила увидела, как его пальцы согнулись, превратив руку в подобие звериной лапы. Он шумно выдохнул.

– Вы ещё за это ответите, – прошипел он, развернулся и быстро вышел из помещения.

Некоторое время Тамила сидела неподвижно. Герман повернулся к ней, посмотрел на пистолет, словно хотел увидеть на нём что-то новое. Медленно потянулся к пачке сигарет. Тамила пристально следила за каждым его движением.

– Неудачную недельку я выбрал, чтобы бросить курить, – задумчиво проговорил Богин.

Тамила вдруг поняла, что сидела в напряжении, и ноги теперь совсем онемели. Кое-как выставив их вперёд, попыталась размять, но тут же словно миллион иголок впились в мышцы. Она ойкнула.

– Не надо смотреть на меня, как на чудовище, – произнёс Богин, зажимая между губами сигарету и поднося к кончику пистолет.

Тамила замерла. Щелчок, и бледно-зелёное пламя вырвалось, поджигая белый бумажный цилиндрик. Он затянулся и посмотрел на Тамилу сквозь сизую завесу дыма. Зелёные глаза откровенно смеялись, хоть на губах не было и намёка на улыбку.

Она почувствовала облегчение. Нервный смех сам вырвался наружу.

– Какая же я идиотка, – произнесла она сквозь смех. – Я почему-то поверила, что это настоящее оружие.

– Не ты одна, – заметил Богин и снова посмотрел на пистолет. – Впрочем, у меня друг в оружейном магазине работает, поэтому знал, какой выбрать подарок, чтобы выглядел убедительно.

Тамила внимательно рассматривала зажигалку, набралась храбрости и протянула руку:

– Можно?

Богин кивнул. Она взяла игрушку в руки.

«Какая тяжёлая», – отметила Тамила про себя.

Однажды Корженевская потянула её в тир, было дело. Ощущение приятной тяжести «беретты» рука хранила до сих пор. Тамила отчаянно мазала, но не потому, что не могла прицелиться, а попросту потому, что плохо видела мишень. Проблемы со зрением у неё были со школьной скамьи. Дальнозоркость не числилась среди достоинств, поэтому мелкие предметы, которые находились на расстоянии, она видела достаточно смутно. Стрелять нравилось, но Корженевскую не всегда удавалось уговорить пойти вместе, а в одиночку заявляться в тир Тамила как-то побаивалась. Страх был странный и безотчётный, но всё же был. Но не такой, как от снов. А так… мелкий, на грани с трусостью, что инструктор засмеёт, когда увидит, как она опять мажет мимо цели.

Богин наблюдал за ней:

– Нравится?

Тамила кивнула, оглядывая «оружие» со всех сторон. Всё же мастерская работа вызывала искреннее восхищение. Поколебавшись, она положила зажигалку на стол. Богин и не подумал спрятать её в ящик. Кажется, ему нравилось даже просто смотреть. Верно говорят, все мужчины любят оружие. Даже если оно не настоящее, а красивая имитация.

«Как и отношения с Кириллом, – неожиданно подумала она. – И как только он мог понравиться матери? Ведь она намного старше, должна была сразу разглядеть пустышку за хорошенькой мордашкой. Ладно, у меня гормоны заиграли и глупое, совсем неуместное тщеславие. Но она?»

– А у нас… – Тамила запнулась.

– Да? – Богин вопросительно посмотрел на неё, в пару тяг докурил сигарету и загасил в пепельнице.

– У нас проблем не будет?

– Бывшая перепуганная пассия наклепает заявление в полицию? – снисходительно улыбнулся он. – Да ради бога. Ещё не помню, чтобы кого-то посадили за ношение зажигалок.

Тамила прекрасно понимала, что он говорит правду, но интуитивно чувствовала, что так просто ничего не обойдётся. Предчувствие выползало мерзким серебристым и ледяным червём, заставлявшим ёжиться от мысли, что ничего хорошего больше не будет.

Богин снова взял зажигалку, отодвинул ящик стола, собираясь её спрятать, но на миг замер:

– Не переживай, всё будет хорошо. Даже если заявится человек в форме, он увидит пустышку.

Тамиле показалось, что он что-то недоговаривает. Она чуть нахмурилась и подалась вперёд.

– То есть?

Богин чуть улыбнулся, только от этой улыбки стало нехорошо. Ею можно было вскрыть вены.

– Без «то есть», Тамила Владимировна. Полиция увидит поддельный пистолет. – Он засунул руку в ящик глубже. – Но если ещё раз нарисуется твой дружок…

Ей показалось, что что-то звонко щёлкнуло, словно он пытался открыть старый замок. Спустя несколько секунд он достал ещё один пистолет – вылитого близнеца первого. И тихо и спокойно произнёс, завершая мысль:

– Он познакомится с настоящим.

Тамила почувствовала, что во рту пересохло. Казалось, что если туда каким-то образом попадут искры, то всё вспыхнет пожаром, оставив лишь чёрную дыру и остатки распухшего языка.

Она сделала глубокий вдох, руки вновь сцепила в замок, как до этого делал явившийся Кирилл.

– А разрешение есть?

Герман на неё как-то странно посмотрел, кивнул и встал со стула. Тамила была не совсем уверена, что правильно поняла его ответ, однако чувствовала, что больше поднимать эту тему не нужно.

– Зараза всё же! – неожиданно достаточно эмоционально выразился Богин, прибавив ещё несколько нецензурных выражений, с которыми Тамила была абсолютно согласна, и потёр шейные позвонки, будто они немилосердно болели. – Весь настрой сбил! Или всё же попробуем?

Тамила поняла, что речь идёт о тренинге, однако мысли плавали в каком-то отвратительном тумане, поэтому сосредоточиться и погрузиться в нужное состояние вряд ли сумела бы.

– Судя по всему, ответ отрицательный, – хмыкнул Богин. – Что ж, может, это к лучшему. На сегодня я свободен. Можем перенести на вечер.

Тамила медленно поднялась, понимая, что бестолково потеряла время, но в то же время было что-то такое, что заставляло не жалеть об этом.

– Уж лучше тогда завтра. Сегодня я что-то уже не соображаю. Тут явь будет покруче галлюцинаций.

Герман не стал спорить:

– Не возражаю. Но предлагаю чашку кофе в кафетерии напротив.

Тамила недоумённо уставилась на него:

– Это ещё зачем?

– Затем, что мне нужна от и до история про тебя и отношения с этим типом. Уж если он хочет втравить меня в неприятности, то надо быть хоть чуть-чуть подкованным.

Тамилу неожиданно развеселил такой подход. Пусть она и не любила рассказывать о своей личной жизни, но в этом случае ничего иного не оставалось.

– Хорошо, – прищурилась она, – но при одном условии.

– При каком? – удивился Богин.

– К кофе будет прилагаться пирожное.

Он усмехнулся и кивнул, видимо, решив, что спорить с женщиной не стоит.

* * *

…Тамила сжимала в руках фарфоровую чашку с ароматным эспрессо и дула, чтобы остудить напиток. Как же хорошо.

– …Так мы и познакомились. Я поехала в Петербург вместе с подругой. На тот момент у неё там был ухажёр. Кирилл оказался его другом. Вместе работали в строительной фирме.

Богин, кажется, пил уже четвёртую чашку кофе и впал в крайне нехорошее расположение духа. Чем больше она говорила, тем мрачнее он становился. Хотя история Тамилы не была ничем из ряда вон выходящим. Таких море. Познакомились, несколько раз встретились, понравились друг другу. Потом Кирилл попросил кого-то из начальства, и его перевели работать в Москву. Жил у Тамилы, отношения продолжались, ничего особенного. Потом как-то всё сошло на нет, он отыскал себе другую квартиру. Даже никаких скандалов не было.

– И всё же… – протянул Богин. – Кто был инициатором разрыва?

Тамила задумалась, прокручивая в памяти события прошедших дней:

– Я. Всё у нас происходило, как гласит статистика: женщина первой идёт на разрыв отношений и разрушает брак.

Богин изумлённо посмотрел на неё:

– Вы были женаты? Я что-то упустил из разговора?

Тамила помотала головой, потом сделал глоток кофе, во рту растеклось приятное тепло:

– Нет, это к слову. Его устраивало то, что было. Но я достаточно консервативна, всё же хотелось нормальную семью.

Богин понимающе улыбнулся:

– Порой этого хотят не только женщины. Но есть теперь вопрос другого рода. Как думаешь, Кирилл мог, ну… – он замолк, подбирая нужное слово, – осознать ошибки или передумать? Есть смысл в попытке вернуться?

Тамила раздражённо пожала плечами:

– Я не знаю. И знать не хочу, потому что мне это всё надоело.

Она не стала говорить, что принадлежит к тому сорту людей, которые никогда не возвращаются. Поступив в институт, не навещают школьных учителей; устроившись на работу, не идут в институт. Бросив человека, не пытаются восстановить прежнее.

Богин молча жёг её взглядом. На секунду показалось, что стёкла очков подёрнулись серебром, а черты лица исказила странная судорога. Тамила скрипнула зубами, отгоняя наваждение.

Он поднял руку, пальцы были согнуты так же, как ещё недавно у Кирилла. Когтистая звериная лапа, ничего человеческого. Лапа потянулась к сахарнице.

– Я со стенкой разговариваю?

Тамила вздрогнула от произнесённого вопроса, сообразив, что вошла в мир сумасшествия без всякого тренинга, среди бела дня.

– Прости, что ты спросил?

Богин сделал глубокий вдох, словно ему и впрямь пришлось разговаривать со стеной. Судя по всему, говорил он достаточно долго. И от перспективы повторять всё ещё раз радостью не пылал.

– Согласна ли ты помочь мне в одной авантюре?

Глава 4. Боишься ли ты метро?

Тамила чувствовала, что спину невероятно ломит. Она не понимала, как можно было проспать всю ночь в неудобной позе, чтобы наутро всё тело болело, словно изломанное. Сны не снились, а вот слова Богина не выходили из головы. С одной стороны, Тамила понимала, что это какое-то неоправданное ребячество, но с другой… с другой – зерно истины в этом было.

Герман предложил Тамиле встретиться с Кириллом, поговорить и как бы случайно обронить, что у неё новая пассия. Роль последней должен был выполнять сам Богин. Поначалу она не согласилась, так как не видела в этом смысла, но психолог пояснил, что Кирилл находится в постоянном напряжении. К тому же слепо следует своей версии. Пока они сопротивляются и пытаются воззвать к здравому смыслу, он только сильнее верит в выстроенные домыслы. Если признать, может стать легче. Человек примет это и поймёт, что его действия бессмысленны.

– А если не поможет? – спросила она тогда.

Богин пожал плечами и философски выдал:

– Скорее всего, случится мордобой.

Тамила потеряла дар речи, так ничего и не сумев объяснить. При этом осталось чёткое ощущение, что Богин всё равно что-то утаивает от неё. Не врёт, но не озвучивает всей правды. Это настораживало и заводило одновременно. Она никогда не позволяла себе легкомысленности, но раз в жизни можно было попробовать.

Тамила поморщилась и потёрла ноющую лопатку о деревянную спинку скамейки. Корженевская традиционно опаздывала. Тамила от нечего делать достала из сумки электронную книгу и уставилась в текст. Но мысли скользили поверх него, в голове ничего не оставалось.

Подул ветер, Тамила подняла воротник джинсовой куртки. Она радовалась, что сумела выпросить свободные дни. Хоть какое-то время можно было не вскакивать ни свет ни заря, не соблюдать осточертевший дресс-код и не выматываться до такой степени, что к вечеру чувствуешь себя выжатым лимоном.

– Бывает и хуже, – произнёс кто-то совсем рядом.

Тамила повернула голову и встретилась с задумчивым взглядом сухонького мужчины. А глаза-то какие… Светлые-светлые, даже не разглядеть сразу зрачок. И смотрит так, будто видит нечто невероятное.

Он присел на скамейку, но умудрился сделать это очень тихо.

«Или я так углубилась в мысли, что ничего не услышала?» – подумала Тамила.

А потом всё же осторожно спросила:

– Вы о чём?

Вид мужчины показался знакомым. Его наряд был застиран до дыр, кое-где виднелись заплатки, в глаза бросалась и стоптанная обувь, чудом ещё державшаяся на ногах. Кажется, она видела его в парке.

– Я говорю, – тембр голоса у него был удивительно мягким и приятным, – бывает и хуже. Каждый раз, когда чего-то пугаешься, думаешь, что выхода нет, молотишь кулаками в закрытую дверь, разбивая их до крови, а потом падаешь без сил.

Тамила не осознавала, что зачарованно слушает его. Голоса вокруг смолкли, ветер внезапно стих, даже собачонка, крутившаяся неподалёку, прекратила тоненько гавкать.

– А на самом деле всё просто. Достаточно лишь разжать стиснутый кулак, и ключ от двери окажется на ладони.

Голос мужчины звучал теперь внутри головы, с каждым словом становясь всё громче и громче. Так, что скоро уши заложило, будто Тамила стояла рядом с огромным колоколом.

– Просто в руке. Найди ключ.

Гул сорвался на визг, Тамила почувствовала дурноту. Перед глазами вдруг возникло искажённое лицо Богина, который кричал:

– Найди! Найди его!

Тамила резко вскочила на ноги, уже готовая бежать куда глаза глядят, но едва не сбила с ног подошедшую Корженевскую.

– Ой, мамочки! – вскрикнула от неожиданности подруга, потирая ушибленную скулу.

Тамила сообразила, что, поднимаясь, врезалась головой в неё. Стало стыдно, бросив короткий взгляд в сторону, где ещё недавно сидел мужчина, поняла, что там никого нет.

– Сдурела совсем, – припечатала Корженевская, садясь рядом. – Или это ты так соскучилась, что готова была зашибить меня при первой удобной возможности?

– Не пори чушь, – буркнула Тамила, виновато отводя глаза. – Задумалась.

Лиза чуть приподняла бровь, но благоразумно промолчала. Вместо этого вытянула из рюкзака пакет и сунула Тамиле:

– Держи. Это тебе от Таньки. Она подарок ещё перед днём рождения купила, но потом поездка все планы сбила, по дури своей книжки ухватила с собой. А как приехала и распаковала, поняла, что сваляла дурака.

– Спасибо ей передай, – пробормотала Тамила, разворачивая пакет. – И чтоб снова приезжала.

Внутри его оказались две книжки: «Дзікае паляванне караля Стаха» Короткевича и «Тёмная сторона Москвы» некой Марии Артемьевой.

– Ты ж собиралась учить белорусский, – невинно произнесла Лиза, видя округлившиеся глаза подруги. – Вот и вперёд! К тому же фильм видела, теперь почитаешь оригинальчик.

Тамила покрутила вторую книгу, с обложки которой неоднозначно ухмылялся тёмный череп.

– А это?

– А это просто хорошая книжица, – кивнула Корженевская, – я пока в поезде ехала, прочла. Местами очень жуткая. Иногородние не оценят, а когда каждый день ходишь среди всего этого, так может и нехорошо сделаться. С чувством написано.

Тамила пролистала книгу:

– И что тут самое жуткое?

– История про чёрный бриллиант и про метро.

Тамила вздрогнула. От упоминания метро ей сделалось нехорошо, бросило в жар, несмотря на стоявший на улице холод.

– Что? – переспросила она, голос мигом охрип.

Корженевская, кажется, не заметила её реакции. Подруга смотрела куда-то вперёд, на бодро жестикулировавшую жгучую брюнетку в красном пальто. Та говорила по мобильному телефону, сопровождая слова жестами, при этом совершенно позабыв, что собеседник её не видит.

– Про метро, – повторила Лиза. – Одна про пропавших детей, вторая про студентку, которая лишилась прошлого и ног.

Тамила почувствовала дрожь и стиснула зубы. Брюнетка повернулась в их сторону, на белом лице нехорошо сверкнули тёмные глаза. Взгляд цепкий, неприятный, буквально впился в Тамилу.

– Знаешь, почти нет описаний расчленёнки…

Почти. Это немного утешает, да уж.

Взгляд прожигал насквозь, манил, звал. Дышать стало тяжело. Брюнетка неожиданно улыбнулась Тамиле, но вместо белозубой улыбки появился гнилой оскал.

– Но при этом оторопь берёт от обыденности, с которой всё преподносится, – продолжала Корженевская. – Эй! – Она подёргала за рукав замершую Тамилу. – Ты чего это?!

Тамила перевела взгляд на подругу и повела плечами:

– Прости, засмотрелась.

– Лучше смотри на меня, а то у тебя такой вид, будто ты заглядываешь в ад, – заметила Лиза.

Тамиле захотелось засмеяться. Что ж, в чём-то она была права.

– Не обращай внимания, – только успела произнести она, как брюнетка в красном вдруг оказалась рядом с ними.

– Извините, мы, случайно, нигде не встречались? – обратилась она к Тамиле. Ни следа от жуткого взгляда не осталось.

Но Тамиле показалось, что на самом деле незнакомка говорила:

– Маленькая, неужели ты меня не помнишь?

Так же, как и тогда в детстве, на большом светлом празднике. Стало холодно и страшно. Тамила быстро помотала головой.

– Нет, вряд ли.

Брюнетка, кажется, несколько разочаровалась, но снова извинилась и отошла. Корженевская между тем, не теряя времени, расстегнула сумку Тамилы и положила туда книги, включая и электронную.

– Ты не Тамила, – ехидно произнесла она, – ты Маша-растеряша. И хватит уже пялиться на посторонних тёток, поехали перекусим, а я тебе расскажу про поездку.

– Остановка далеко, – не подумав, брякнула Тамила.

Корженевская удивлённо на неё посмотрела:

– А нам-то чего? Ну и её проблемы. До метро зато совсем ничего!

Тамила едва удержалась, чтобы не сказать что-то грубое. Она готова была пешком пробежать всю Москву, пусть на это уйдёт масса времени, но только не спускаться в чёртову подземку!

– Что ты на меня так смотришь, будто я тебе таракана предложила съесть?

Тамила рассмеялась:

– Уж лучше таракан. Ладно. Давай отыщем что-нибудь здесь? Всё же парк – это не так плохо.

Корженевская вздохнула:

– Хорошо, пошли. Но ты мне расскажешь, как у тебя обстоят дела с Богиным.

Они уже шагали по дорожке, вдыхая запах прелой листвы, но Тамила не знала, с чего начать.

– Понимаешь, тут всё сложно. Он странный. И в то же время я отдаю себе отчёт в том, что, кроме него, мне никто не поможет.

На лице Корженевской отобразилось нетерпение, так и говорившее: я и так всё это знаю.

– А ещё Кирилл… он не дружит с головой, преследует меня. Залетел во время тренинга, попытался устроить скандал, но Богин его выпроводил.

– Я бы пристрелила, – мрачно хмыкнула Лиза.

Кирилла она после их расставания терпеть не могла. Поэтому предложение пристрелить всегда было приготовлено заранее. Тамила старалась игнорировать, но… в последнее время думала, что Лизавета абсолютно права!

Тамила несколько затормозила с ответом и произнесла очень тихо:

– Ну… почти.

Корженевская споткнулась, чудом удержалась на ногах и уставилась на подругу:

– Шутишь?

Тамила кратко изложила всё, что происходило во время отсутствия подруги. Та лишь широко раскрывала глаза, поражённо присвистывала и порой отпускала замечания.

– Вот так да!

Лиза задумалась, потом направилась к спуску в подземку. Тамила старалась не смотреть по сторонам и шла, стиснув зубы.

«Это быстро», – уговаривала она себя.

Сделала глубокий вдох и замерла. Прямо перед ногами пол вдруг исчез, появилась дыра. Пульсирующая тьма, тянувшая к себе. Тамиле стало дурно. Тьма была похожа на ту, что она видела перед тем, как упасть в обморок. Она подняла голову, краем уха слыша, как что-то говорит Лиза. Пятна тьмы покрывали стены, окутывали прохожих. От тьмы шёл неумолимый зов-просьба. Шёл так, что хотелось кинуться вперёд, сделать хоть что-то, чтобы заполнить эту зияющую пустоту.

– Но всё-таки он затейник, твой психолог, кто бы мог подумать, – тем временем говорила Корженевская.

– Слушай, – Тамила неожиданно начала нервничать. – Как думаешь, а с этой затеей, которую предложил Богин, может что-то получиться? Или это бред?

– Мужчины – создания странные, хоть и кричат о своей логике на всех углах. Может быть что угодно, поэтому судить не берусь. Но… думаю, что надо попробовать. К тому же…

– К тому же – что? – настороженно поинтересовалась Тамила.

– Признайся, тебе же он нравится?

Глава 5. Чёрные дыры

«Пятница, – думала Тамила, – сегодня пятница».

С таким трудом выпрошенные выходные пролетели почти незаметно. Вчерашняя встреча с Корженевской всё же оставила горьковатый привкус. Подруга сумела затянуть её в метро на обратном пути. А на ночь Тамила ещё начиталась страшилок и заснула под утро. При этом ночь опять была подозрительно тихой: ни снов, ни галлюцинаций. Это могло быть как результатом стараний Германа, так и затишьем перед бурей. Желудок сжимался, а внизу живота образовывалась пустота, когда Тамила понимала, что второй вариант куда более вероятен.

Она переложила пакет из одной руки в другую. Матери уже разрешили читать, поэтому та тут же попросила принести что-нибудь поинтереснее. Да и собранная еда порядкам тянула пакет к земле.

У Тамилы на языке крутилось несколько вопросов, которые она даже не представляла, как сформулировать. Ей хотелось узнать подробности своего пребывания у воровки, и как можно больше. Но вот что мать сумеет ей с этим помочь, очень сомневалась.

Поздоровавшись с охранником и медсестричкой, которая постоянно ухаживала за её матерью, Тамила быстро взбежала на второй этаж. Запах хлорки и лекарств в этот раз не так раздражал, однако всё равно не оставлял в покое.

Когда она вошла в палату, мать просматривала какой-то глянцевый журнал. Тамила прошла вперёд, коротко поцеловала её в сухую, словно бумажную, щёку и села рядом.

– Привет, как себя чувствуешь?

Мать осмотрела ещё раз какую-то долговязую модель на странице журнала и быстро его закрыла.

– На, положи на тумбочку. Нина, медсестра, придёт и заберёт, дала мне почитать и отвлечься. Хорошая девочка, внимательная, но интересуется такой дрянью – волосы дыбом встают.

Тамила терпеливо ждала, пока мать выговорится, прекрасно зная, что перебивать её на данном этапе бессмысленно. Вопрос услышан, но отвечать на него не торопились. Мать ещё около десяти минут говорила про интересы молодёжи, которые никуда не годятся. И что раньше всё было не так. Но потом вздохнула и ответила:

– Да как… Вроде ничего. Но доктор пока не говорит, когда меня отсюда выпустят, – в голосе появились тоскливые нотки. – А я тут со скуки готова на стенку лезть.

Тамила едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Раз так, то, значит, с самочувствием и впрямь всё не так плохо, если мать заговорила про скуку. Тамила кивнула на пакет:

– Ничего, я тебе принесла книги, так что всё будет нормально.

Мать с любопытством посмотрела на пакет, вроде хотела даже попросить показать, но почему-то резко передумала и задала совершенно другой вопрос:

– Как там у тебя с Кириллом?

Тамила оторопела, не зная, что сказать. Она понимала, что ложь запутает её саму в первую очередь, но выкладывать правду не хотелось. Поэтому лишь пожала плечами. Мать недовольно нахмурилась и покачала головой:

– Зря ты так. Ведь хороший же, вон, вернуться хочет, заново начать.

– Он на доклад бегает, что ли? – неожиданно обозлилась Тамила. – Мне не пять лет! Сама уж как-нибудь разберусь!

Мать обиженно поджала губы и снова попыталась взять журнал. Тамила сделала глубокий вдох, успокаиваясь и понимая, что срываться не стоило. Она успела перехватить руку матери.

– Извини, нервы на работе подпортили.

– Ладно, – махнула рукой мать и неожиданно резко сменила тему: – Слушай, а тебе часто сны странные снятся?

Тамиле показалось, что вместо руки живого человека она держит кусок льда. Но матери её ответ не требовался, потому что она продолжала говорить:

– Перед тем как я сюда попала, мне снилась… – на секунду замолчала, будто пытаясь подобрать слово. Потом помотала головой: – Прости, глупости.

– Нет-нет, – Тамила поняла, что хочет услышать это, как никогда. Заметив удивлённый взгляд матери, тут же добавила: – Если расскажешь, станет легче.

– На тебя стало сильно влиять общение с Лизой, – заметила та, но кивнула и продолжила: – Мне снилась пропасть, такая огромная и чёрная. Я стояла на одном краю и должна была перепрыгнуть на другой.

Тамила почувствовала, что её бросило в жар, но не произнесла ни звука. Мать неосознанно пригладила волосы: совсем седые у корней и окрашенные ближе к кончикам.

– Я знала, что мне обязательно надо оказаться на противоположном краю, только… – Она сделала вдох и как-то грустно улыбнулась. – Я знала, что и не перепрыгну. Не хватит сил, рухну прямо в эту жуткую пропасть.

В голове Тамилы вдруг всплыл голос Богина:

– Когда не можешь решить какую-то проблему, висящую что тот дамоклов меч, во сне приходит такая дребедень, что рад пробуждению. И неприятности наяву не кажутся уже столь суровыми.

Голос матери стал тише, она смотрела на окрашенную бледно-жёлтой краской стену, словно там была подсказка.

– Сон повторялся несколько раз. Но с каждой ночью пропасть становилась всё шире и глубже, а из неё доносились голоса. Сразу я не могла понять, кого они мне напоминают, но потом осознала.

Тамила настороженно на неё посмотрела, отведя глаза от покрытых морщинами тыльных сторон ладоней, высохших пальцев, которые нервно комкали пододеяльник.

– Что? – тихо спросила она.

– Когда я тебя родила, – лицо матери вмиг стало задумчивым и немного отстранённым, – мне пришлось туго. Чувствовала себя отвратительно, хоть до этого на здоровье не жаловалась. Врачи говорили всякую чушь про ослабленный организм и нехватку витаминов. Пичкали меня снотворным, потому что сама я заснуть не могла.

Тамила ободряюще погладила её по руке. Мать бросила благодарный взгляд, прокашлялась, словно голос не хотел слушаться, и снова заговорила:

– В одну такую ночь я услышала голос. Женский. Очень хриплый и отрывистый. При этом, когда незнакомка произносила слова, казалось, что ей тяжело, будто в горле что-то клокотало, от чего речь получалась с каким-то отвратительным бульканьем.

Тамила знала, что это был за хриплый голос. И кто приходил ночью, но даже затаила дыхание, опасаясь, что мать резко переключится на другую тему, так и не договорив до конца.

– Это было несколько раз, – почти прошептала мать. – Она приходила к моей постели, замирала и долго стояла. Я слышала тяжёлое дыхание: порой – дальше, а порой – совсем близко. Хотелось открыть глаза, но сил не хватало. Крик сам рвался из горла, но застревал, и губы казались тяжелее камня. Потом сквозь тяжёлую пелену полузабытья и таблеток я снова слышала голос.

Тамила сидела неподвижно. Она знала и про голос, и про крик, которому просто нельзя сорваться с губ, потому что чудовище, что приходило в детстве, сразу могло забрать её с собой, стоило лишь пискнуть.

На некоторое время в палате повисла тишина. Тамила посмотрела на мать:

– Почему ты молчала об этом?

Та чуть пожала плечами, будто показывая: а смысл трепаться?

– Я об этом просто забыла. Надолго. Даже во время поисков этой дряни. Просто вылетело из головы, а тут это… – мать сделала рваный вдох. – Оно вернулось.

Тамила вздрогнула от того, каким тоном это было сказано: бесконечно тоскливым и полным дикого страха.

– Но если бы ты знала, как я не хочу, чтобы оно появилось ещё раз.

Язык одеревенел, мысли путались, как у пьяной. Тамила понимала, что надо что-то сказать, найти слова ободрения, но ничего на ум не шло.

Скрипнувшая дверь и вошедшая медсестра спасли её. Та самая Ниночка, добрая душа, давшая журнал.

– Тамила Владимировна, понимаю, что вы не наговоритесь никак, но распорядок у нас железный. Вашей матери нужен покой.

– Да-да, конечно.

Тамила поднялась со стула, мать каким-то образом сумела побороть свои страхи и теперь вновь выглядела как в момент прихода дочери.

– Завтра приходи, – сказала она и улыбнулась. – Если хочешь, с подругой, а то я тут совсем скисну. Даже посплетничать не с кем.

Нина бросила на неё неодобрительный взгляд, но ничего не произнесла, сделав вид, что занята шприцем, в который набирала лекарство.

Тамила склонилась, ещё раз коснулась губами её щеки и шепнула на ухо:

– Всё будет хорошо.

Не дав опомниться, быстро попрощалась и покинула палату. Мигом стало душно, желудок сжался, к горлу подкатила дурнота. Тамила прекрасно понимала, что надо сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы «всё-было-хорошо».

«Всё будет хорошо» – это такая формула, глупая мантра, к которой прибегают люди, когда видят, что всё отвратительно. И в то же время где-то внутри появилось странное ощущение: теплое, маленькое, как тлеющий уголёк, но всё же дававшее надежду. Она ещё не могла полностью его осознать, но чувствовала, что выход уже найден, до него нужно только добраться.

Некоторое время она шла по дороге, проигнорировав остановку. Холод приводил мысли в порядок и приносил странное спокойствие. Тамиле совсем не нравилось, что существо, кем бы оно ни было, пыталось достать её мать. Бояться за себя – это одно, а вот за близких… Это страшнее в два раза.

«Что ж, – ухмыльнулась она про себя, – зато не будешь страдать и рыдать, подруга, а начнёшь действовать».

Вспомнив, что в доме нет хлеба, Тамила зашла в первый попавшийся магазин. Здесь удивительно пахло выпечкой. Из чего можно было сделать вывод, что свежий хлеб только привезли. Перед Тамилой стояла пожилая женщина и молодая мать с мальчиком лет пяти. Последнему явно не терпелось выйти, поэтому он то и дело крутился возле родительницы, не желая стоять на месте.

– Вася, стой же! – недовольно выговаривала ему тем временем мать. – Сейчас выйдем. Стой спокойно.

Ребёнка хватало на несколько секунд, потом всё повторялось заново. Тамила с любопытством смотрела на мальчишку. Было видно, что он не хулиган, просто слишком активный.

– Что ты везде лезешь? – вновь не выдержала родительница. – Будешь себя плохо вести, нас выставят за дверь!

Розовощёкая полненькая продавщица в белом халате только хихикнула:

– Не переживайте, у меня дома такой же. Сначала лезет куда-то, потом думает. Там, где мы сто раз подумаем, эти – ух! И ещё вопрос, кто правильнее поступает. Мы пока раздумываем, может случиться куча неприятностей. Порой у деток есть чему поучиться.

– Да, но ведь бывает и наоборот! – ответила мать Василия.

Продавщица что-то ответила, но Тамила уже не слушала. Она понимала, что вряд ли сказанное подойдёт ей, и всё же был шанс. Долго страдать и раздумывать – не всегда хороший метод. Так можно растерять всю смелость и сообразительность. Уже в какой раз за день она поняла, что нельзя сидеть сложа руки. Но и в одиночку кидаться грудью на амбразуру – глупость.

– Девушка, вам чего? – поинтересовалась розовощёкая продавщица, внимательно глядя на Тамилу.

– Батон.

– А возьмите рогалики, – неожиданно предложила та, – вкусные, свежие. Я всем рекламирую, пекут же на совесть. А то их обычно почему-то вниманием обходят, а ведь хорошие-хорошие.

Тамила кивнула, но эхом, за рогаликами и прочей ерундой, слышалось уверенное: «Хватит думать, трусиха. Действуй же! Действуй!»

Глава 6. Свидание со смертью

Чем ближе стрелки приближались к оговоренному времени, тем сильнее Тамила нервничала. Новые туфли, которые до этого пришлось надеть всего-то раз, натирали пальцы; свод стопы, казалось, уже гудел от высоких каблуков. Фиолетовое платье, высокая причёска и макияж заставляли себя чувствовать одновременно непривычно и горделиво. Широкий пояс подчёркивал талию и грудь. Аметистовые серьги придавали некую таинственность и желание разглядывать долго-долго.

Тамила принадлежала к тому сорту женщин, которые в зрелом возрасте куда симпатичнее и харизматичнее, чем в молодости. Она позвонила Кириллу и предложила встретиться. Сама.

Тот почему-то долго молчал, словно не верил своему счастью, но потом согласился. Однако предложение заехать Тамила отвергла, мотивировав, что сама ещё не знает, откуда будет ехать (от себя или от Корженевской), поэтому лучше сразу встретиться на месте. Местом встречи стал один из любимых ресторанов Кирилла, располагающийся на Арбате.

Да уж. Хороша задумка. Только вот получится ли всё так, как планировали?

Запах лавандовых духов обычно приносил тихую радость и предвкушение, но сейчас ничего подобного не было.

«Наверное, пора менять духи, – подумала она. – А то выходит, что вовсе не женская радость, а не пойми что».

Тамила сидела как на иголках. Она ещё не совсем представляла, что и как будет говорить, но надеялась, что бывший поведёт себя адекватно. Свою антипатию к Герману он показал лучше некуда, но разве это причина преследовать человека?

Внутренний голос говорил, что может быть что угодно, а Корженевская, с которой она общалась пару часов назад, сказала, что после произошедшего нельзя сделать прогноз.

– Если твой доморощенный Отелло вдруг решит, что всё можно, ты знаешь куда позвонить. Хотя бы заберут за хулиганство. А если что – звони мне. Этим мужикам всё равно нет никакой веры!

Тамиле не хотелось, чтоб до такого доходило, но совет был дельным. В голове крутился утренний разговор с матерью. Она понимала, что нужно как можно быстрее отделаться от Кирилла и заняться с Богиным делом.

Мобильный зазвонил, Тамила взяла трубку.

– Карета подана, моя госпожа. Жду, – кратко бросил психолог и тут же положил трубку.

«Мерзопакостный характер всё же», – вздохнула Тамила, выбегая из квартиры и закрывая дверь.

Герман должен был не просто доставить её на место, но и выполнял роль страховки, если вдруг Кирилл поведёт себя как-то не так. К тому же психолог должен был наблюдать со стороны, а Тамила в процессе самого общения.

Тамила спустилась по ступенькам и подошла к чёрному авто. Дверь раскрылась, но выйти навстречу Богин даже не подумал.

– Добрый вечер, – буркнул он, не отрывая взгляда от руля. – Наконец-то.

– Что? – не поняла Тамила.

– У меня возникло ощущение, что ты живёшь на крыше. – Он повернул голову: – Столько спускалась…

В зелёных глазах зажёгся интерес, на губах появилась кривая ухмылка.

– Хорошо. Он будет в восторге. – Оценил с ходу Герман.

Тамилу несколько озадачила такая реакция. Она видела, что Богину кто-то здорово испоганил настроение, но решила не пререкаться и кивнула.

Поездка прошла в абсолютном молчании. Тамила думала заговорить, но отмела эту идею, глядя на сжатые в нитку губы и чуть прищуренные глаза.

«Рядом со мной хищный зверь, – вдруг решила она, и ещё неизвестно, кто из них опасней. Но отступать уже некуда».

Место для парковки пришлось искать достаточно долго, что никак не повысило настроение Богина. С другой стороны, Тамилу это устраивало, можно было сделать вид, что бежала из подземки или приехала на автобусе.

Кирилл стоял возле стеклянных дверей, курил и всё время поглядывал на часы, будто не верил, что Тамила всё же придёт.

– Добрый вечер, – улыбнулась она. – Извини, пробки.

– Ничего-ничего, – тут же засуетился Кирилл, подхватывая её под локоть, чтобы завести в ресторан. – Женщина должна опаздывать.

Тамила едва сдержалась, чтоб не хмыкнуть. Насколько она помнила, Кирилл считал, что опоздание отвратительно само по себе. Так что успел её удивить с первых минут встречи. Что-то не так. Что-то до ужаса, до отвращения не так.

Внутри было хорошо. Живая музыка, уютная обстановка и полные достоинства официанты, с профессиональной улыбкой обслуживавшие каждого посетителя.

Кирилл выбрал столик в углу, тот самый, за которым они не раз проводили здесь время…

* * *

– Так, значит, я оказался прав?

Кирилл смотрел в тарелку, за весь ужин он так и не прикоснулся к еде. Зато налегал на вино, словно решив, что утопить в нём можно все неприятности.

Тамила кивнула:

– Да. Поэтому будет лучше, если мы больше никогда не увидимся. У нас были хорошие моменты, но всё в прошлом.

Она вдруг поняла, что не так часто расстаётся с людьми, чтобы знать нужные слова. Сказанное получалось штампованным и подслушанным. У Тамилы возникло ощущение, что она говорит, как героиня мерзкого сериала.

– А он лучше, да? – в глазах Кирилла сверкнуло что-то нехорошее. – Он крутой, да? Потому что везде ходит с пистолетом?

– Это был не настоящий пистолет, – холодно ответила Тамила. – Но ты не должен был оскорблять человека.

– А, так господин – шутник? – невинно поинтересовался Кирилл, похлопывая себя по карманам. Даже это удавалось ему не так легко, потому что выпитое вино давало о себе знать.

– На чувство юмора не жалуется, – её голос не стал теплее, а брови сошлись на переносице. Происходящее начинало ей не нравиться.

Кирилл пожал плечами:

– А что ж, если он такой смелый да остроумный, не пришёл ко мне поговорить? – он потянулся к недопитому бокалу.

– Хватит! – резко сказала Тамила, отбирая у него бокал. – Домой я тебя тащить не собираюсь.

– А ты мне кто? – пьяно поинтересовался Кирилл, закидывая руку на спинку стула. – Долбаная мамочка или жёнушка? Увы…

Тамила поняла, что дальнейший разговор становится бессмыслицей. Бывший, кажется, впал в состояние, когда хочется жалеть себя, хамить окружающим и продолжать надираться. Странно. Кирилл, конечно, бывал навеселе, но чтобы так… бесконтрольно?

– А мы бы поговорили, – продолжал он. – Чисто и красиво бы решили всё.

Его рука сжалась в кулак, и Тамиле показалось, что слишком быстро и сильно для пьяного.

– А меня ты спрашивать, видимо, не собирался? – прошипела она. – Я вроде как живой человек.

– Ты? – сквозь мутную пелену хмельного взгляда вдруг появилась чистая незамутнённая злоба и тут же исчезла, как яд, растворённый в ключевой воде. – А что спрашивать… Все вы одинаковые.

Тамила вспыхнула и резко встала. Богин почему-то не торопился появляться. Впрочем, она могла слишком быстро изложить историю, и психолог просто не подозревал, что всё полетит на такой скорости.

– Эй, ты куда?!

Она ухватила сумку и плащ, презрительно смерила его взглядом, развернулась и направилась ко входу, даже не подозревая, что это взбесит Кирилла куда больше, чем если бы было произнесено оскорбление.

– Тамила! Вернись! – раздался рёв за спиной, но она успела выбежать на улицу.

Богин стоял неподалёку, облокотившись на собственное авто. Видимо, сумел отыскать место, или кто-то отъехал.

Он подозрительно посмотрел на Тамилу, хотел что-то сказать, но его слова заглушило рычание вылетевшего вслед мужчины. Кирилл ухватил её, боль резко пронзила плечо, развернул к себе:

– Я ещё не всё сказал.

– Отпусти меня! – рявкнула она.

– Твою мать, – выругался Герман.

Тут хватка Кирилла ослабла, послышалось сдавленное оханье, Тамила рванула в сторону и только спустя миг поняла, что Богин всадил ему кулак в бок.

– Ах ты… – Кирилл разве что не скрежетал зубами, лицо исказилось, всё человеческое отошло на задний план, остался зверь, который жаждал крови. – Шутник! – Он выплюнул это слово и добавил ещё кое-что, отчего тут же получил от Богина следующий удар. На этот раз в челюсть.

Тамила стояла в ужасе, прикрыв рот ладонью. По странному совпадению люди мимо не проходили, разнимать дерущихся было попросту некому. Она же прекрасно понимала, что, если влезет в драку, получит и сама.

Удары Богина были чёткими и сильными, он вымещал плохое настроение. Кирилл же, кажется, их не особо чувствовал и готов был вцепиться в глотку.

– Прекратите! – пискнула Тамила, но никто не обратил на неё внимания. Она не знала, сколько длилась драка. Наверное, недолго, но показалось, что целую вечность. Кирилл начал слабеть, Герману же, наоборот, холодная ярость не давала остановиться.

– Герман! Перестань! – Тамила сама не узнала свой голос, подлетела к нему и вцепилась в руку.

Богин перевёл на неё чуть затуманенный взгляд, но покорился и медленно опустил руку.

– Ты с ума сошёл, – прошептала она, с ужасом глядя на распростёртого на асфальте Кирилла. – Зачем ты его избил?

Богин, кажется, сам был в шоке, ответа не последовало. Он быстро присел возле Кирилла и повернул лицом к себе. Из разбитого носа и губ того текла кровь, выбитый зуб лежал рядом.

– Вызывай «Скорую», – коротко бросил он онемевшей Тамиле.

Она полезла в сумку, но пальцы не слушались, застёжка не хотела поддаваться.

Окровавленные губы Кирилла вдруг улыбнулись: зло и хищно. Тамила вздрогнула, клыки Кирилла стали неожиданно массивнее и длиннее, а подбородок жутко заострился. Или только показалось?

– Волнуешься, детка? – хрипло прошептал он.

И тут же по всему телу прошла судорога, его начало выгибать, словно ивовый прут в руках ребёнка, только не плавно, а резко и рвано. Кирилл отчаянно захрипел, согнутые пальцы заскребли по асфальту, из горла донёсся хрип, будто он не мог сделать вдох.

– Это ещё что за…? – выдохнул Богин, резко вскакивая на ноги.

Вокруг уже успела собраться толпа зевак. Кто-то громко говорил по телефону, Тамила сообразила, что вызывали «Скорую помощь».

– Вы-ы-ы-ы… – вдруг почти чётко проговорил Кирилл, вперив в неё и Германа чудовищный взгляд. – Вы-ы-ы-ы… – голос сорвался, захрипел, послышалось задыхающееся бульканье, от которого Тамила застыла в ужасе. Даже не сообразила, что как вцепилась в руку Богина, так до сих пор её и держит.

Глаза Кирилла стали недвижимы, рот открылся. Тут же полилось тихое шипение, от которого волосы на голове зашевелились. Древнее, злое, полное извечной вражды и недовольства. Тамила не сразу сообразила, что звук идёт из горла Кирилла, и лишь сильнее ухватилась за Богина. Тот невольно сделал шаг назад, крепко сжав Тамилу и утягивая её за собой.

– Господи, – прошептал он, – да что ж это такое?

Вой сирены заставил всех посмотреть в сторону приближавшейся «Скорой». Богин хмыкнул:

– Надо же, и полицию вызвали сразу. Что ж, Тамила, сегодня мы проведём ночь вместе. В участке.

Часть V. Существо из твоих снов

Глава 1. Полицейский участок

Тамила ругала себя последними словами за то, что поддалась на уговоры Германа влезть в эту авантюру. Её уже выпустили из кабинета следователя – пожилого капитана Гвоздинского, который вёл допрос медленно и сонно, словно его вовсе не волновало произошедшее.

Тамила сидела в коридоре, сцепив руки, бездумно уставившись на серые стены. Сотрудники проходили мимо, никто не обращал внимания на молодую женщину, вид которой совершенно не подходил для здешних мест. Она ждала Германа, проходившего ту же процедуру допроса, что и она.

Ногти впились в ладонь. Тамила не знала, что он будет говорить. Вспомнился один из первых начальников, который всегда говорил такую фразу: «Чтобы нас не раскусили, давай брехать в одну дудку». Они не успели перекинуться даже парой фраз, чтобы составить общий план действий.

Тамила вздохнула. Чертовски хотелось с кем-то поговорить, но Корженевской звонить было уже поздно. Она вспомнила о матери и невольно поёжилась. Той лучше вообще ничего не говорить, иначе муха резко превратится в слона, вплоть до «тебя-посадят-в-тюрьму».

Тамила ещё не совсем осознала, что случилось. Кирилл умер. Странной и очень непонятной смертью.

Она была на сто процентов уверена, что никто из окружающих, кроме обычной драки на кулаках, ничего не видел. По телу прошла дрожь, Тамила вдруг поняла, что кто-то должен будет сообщить родителям Кирилла о его смерти. Она сделала глубокий рваный вдох, пытаясь успокоиться. Люди умирают каждый день, и причин столько, что не хватит и недели, чтобы перечислить.

Перед глазами всё поплыло, в висках набатом стучало только: умер, умер, умер. Вязкая тьма застилала взор, тянула к себе, словно обещая успокоить, если Тамила расслабится, согласится пойти на этот зов.

Кто-то остановился рядом. Тамила увидела острые носки чёрных женских туфель. Мягкая рука легла на плечо.

– Девушка, вам плохо?

Тамила подняла голову, ей в лицо заглядывала симпатичная полненькая блондиночка в форме, с серьёзными и добрыми серыми глазами.

«Такой бы в кино сниматься, – отстранённо подумала Тамила, – а не в органах работать».

Пришлось сделать ещё один вдох, рассказывать о своих неприятностях не хотелось вовсе.

– Нет-нет. Просто усталость, – выдавила она из себя.

Блондинка, кажется, не поверила, но не стала навязываться, чёрные туфельки процокали дальше по коридору.

Тамила всё же вытянула мобильный, начав нервно пересматривать список в телефонной книге. Она чувствовала, что ей нужна помощь, но не была уверена, что найдутся желающие помогать.

Взгляд задержался на записи: «Папа». Тамила закусила нижнюю губу. Мать волновать сейчас нельзя, а вот спросить отца не помешает. Он не откажет точно. Другое дело, что он может знать совсем немного.

Обитая коричневым дерматином (кое-где весьма пошарпанным) дверь медленно открылась.

– Да-да, – услышала Тамила голос Германа, – как скажете. Будем ждать. Нет, мы не собираемся никуда уезжать. Да. Хорошо. До свидания.

Он прикрыл дверь.

Тамила сама не заметила, как облегчённо выдохнула. А Герман… устал. Вон как сильно сутулится, будто в кабинете пришлось выдержать неимоверный груз, а теперь неожиданно стало легко, но он ещё не поверил в своё счастье.

Конечно, выдержал, одёрнула она себя. Богин был непосредственным участником драки, главным подозреваемым.

Герман обернулся. Он выглядел ещё хуже, чем после работы, когда она по вечерам приходила на тренинги.

Заметив, что Тамила напряжённо на него смотрит, Богин попытался улыбнуться, но больше получилось какое-то паралитическое подёргивание губ, от которого ей стало ещё хуже.

– Ну что? – глухо спросила она.

Герман пожал плечами: чуть пренебрежительно и раздражительно. На разговор он настроен не был, но в то же время понимал, что это необходимо.

– Пошли отсюда. Нас вызовут.

Богин неожиданно протянул ей руку. Удивлённо приподняв бровь, Тамила молча вложила свою ладонь и, поднявшись, последовала за ним. Проявление галантности казалось неуместным, но его рука была тёплой и крепкой, отчего появилось чувство… нет, не защищённости, но поддержки.

Когда они вышли на улицу, Богин расправил плечи, сплюнул и от души выругался. Тамила в чём-то была с ним согласна, но всё же осторожно уточнила:

– Всё так плохо?

Он горько усмехнулся:

– А ты как думаешь? Умер человек, но нас толком и не допросили.

Богин вздохнул, словно говорить совсем не хотелось, но надо было. И тут же спросил:

– Много вопросов тебе задали?

Тамила растерялась, потому что большую часть допроса сидела, как кукла, и отвечала автоматически.

– Спрашивали, как встретились, что о нём знаю, что происходило на встрече, почему началась драка… – она сглотнула, вдруг понимая, что здесь было что-то не так. Обычный стандартный список, словно полиции их ответы нужны были лишь для формы. Она даже не могла гарантировать, что Гвоздинский её слушал. Кажется, его куда больше интересовали бумаги, разложенные на соседнем столе.

– Мне тоже, – задумчиво произнёс Богин. – Но у меня вообще создалось ощущение, что он хочет от нас отделаться.

Тамила молчала, попыталась высвободить свою руку, но Богин лишь крепче сжал. И удивлённого взгляда стоящей рядом женщины предпочёл не заметить.

– Идём, – бросил он. – А то ещё передумают, будет нам веселье.

Богин потянул Тамилу за собой к припаркованной машине. Она чувствовала, что находится на грани между желанием разреветься и треснуть его по голове. Напряжение начинало сказываться, руки противно дрожали, бессонная ночь наваливалась страшной тяжестью, но пока расслабляться было рано. Да и бесцеремонность, нарочитая грубоватость, а порой и молчаливое безразличие Богина усугубляли ситуацию. Тамила чувствовала, что ей хочется сгрести его за грудки и тряхнуть как следует, чтобы наконец-то вспомнил, как надо разговаривать с людьми. Но в то же время она прекрасно понимала, что ничего не выйдет, а удар у психолога был тяжёлым. Тамила шумно выдохнула: а вдруг Кирилл умер именно от кулаков Германа?

Он тем временем раскрыл перед ней дверцу машины.

– Прошу, – коротко обронил. – Домой?

– Да уж, – буркнула она, усаживаясь, сразу чувствуя, как приятное тепло обволакивает тело, а глаза сами норовят закрыться.

– Тогда смею надеяться, что холодильник у тебя не пуст, – послышался неожиданно повеселевший голос Германа.

Тамила в недоумении подняла голову:

– Что?

– Ну… это ты по ресторанам ходила, – невозмутимо сообщил психолог, – а я последний раз обедал около двенадцати дня. Поэтому не взыщи, но умирать от голода совсем не хочется.

Тамила вздрогнула, всё же прикрыла глаза и откинула голову на мягкий подголовник:

– Давай не будем больше про смерти. С едой разберёмся, не отощаешь.

– Хорошо, – вдруг согласился Герман, заводя машину. – Пожалуй, ты права.

* * *

Разговор шёл уже второй час. Богин оказался в отношении еды непритязательным, против имевшегося в холодильнике грибного супа не возражал. Как и потом против рюмки коньяка. При этом в отличие от Тамилы, сумел сохранить спокойствие и даже стал более энергичным.

– Не верю я, чтобы они отпустили нас ради красивых глаз, – продолжал он, глядя на пронизанный электрическим жёлтым светом коньяк. – Вроде всё как и надо, но на душе будто кошки скребут.

Тамила сидела напротив, в основном слушая его монолог, лишь изредка вставляя какие-то слова и кивая в знак подтверждения.

«Мужчина на этой кухне, – отстранённо подумала она. – И не Кирилл, с ума сойти можно просто. И в такое время».

Почему-то эта мысль показалась такой нелепой и смешной, что она с трудом сдержала поползшие в улыбке губы, в то же время прекрасно понимая, что это всё действие коньяка.

Богин заметил её реакцию и чуть нахмурился:

– Что такое?

Тамила мотнула головой и поставила свою рюмку на стол. Серьёзность почти вернулась.

– Хочу спросить: почему весь вечер ты вёл себя так, будто всё вокруг жутко раздражает?

Получилось куда мягче, чем хотелось, но даже этого стало много. Глаза Богина превратились в зелёный лёд, он вновь посмотрел на коньяк, а потом выпил всё до дна.

– Был адский день, – тихо сказал он, но Тамила чувствовала, что это не так. Точнее, не совсем так. Она прекрасно понимала, что случилось что-то выбившее его из колеи, однако не могла определить, что именно.

– Работа, семья?

Богин криво усмехнулся и пробурчал:

– Работа. И семья. Всё в кучу, как это бывает. Разберусь.

Он говорил сухо и чётко, будто каждым словом давая понять, что тема закрыта и лучше не пытаться что-то разузнать ещё. Тамила же была слишком уставшей, чтобы приставать к нему с расспросами. Но всё же, когда пауза начала затягиваться, не удержалась:

– Кстати, а когда ты планировал зайти в ресторан? Ведь мы же договаривались…

Богин глянул на время, потом на неё:

– Всё произошло слишком быстро. Когда я собирался подойти, двери раскрылись, и ты уже выскочила оттуда.

– Спектакль провалился, – хмыкнула Тамила.

– Врёт, врёт и не краснеет, – думала она, глядя прямо в зелёные глаза. – Он что-то знает, но почему не говорит?!

Если раньше догадка лишь скользила по краю сознания, то теперь перешла в уверенность. Психолог что-то пытался скрыть, но ничего не получалось. И игра в партизана выходила из ряда вон плохо. Щит его невозмутимости был дырявым, и сквозь дыры виднелась растерянность и даже страх. Тамила вздохнула и поднялась со стула:

– Вот дура. У меня там ещё шоколадка есть, под коньяк можно было. Будешь?

Глупость про шоколад сама спрыгнула с языка, игра в молчанку давила на уши, а от прямого взгляда Германа почему-то пересыхало во рту. «Догадался, что я его раскусила», – вдруг сообразила она.

– Спасибо, я наелся, – вдруг улыбнулся он, но глаза по-прежнему оставались серьёзными. – Ты вкусно готовишь.

Дежурный комплимент получился почти искренним, но Тамила уже не желала подобного слышать. Она хотела было выйти из кухни, но Богин быстро ухватил её за руку и, встав, прижал к стене.

Тамила оторопело смотрела на него:

– Что за… – начала было она.

– Я отвратительно себя вёл, – признал он резко охрипшим голосом. – Поэтому мне надо извиниться.

Губы оказались сухими и горячими, с лёгким привкусом крымского коньяка.

Глава 2. Последний тренинг

Руки начали почему-то мёрзнуть. Вокруг царила тьма, но Тамила хорошо помнила, что заснули они под утро. Откуда-то сбоку раздалось шипение. Она попыталась встать, но что-то с силой надавило на грудь, заставляя откинуться назад. Дышать стало больно. Она хотела позвать на помощь, но вместо крика из горла вырвалось еле слышное сипение. Давление усилилось, пальцы превратились в ледышки, тело онемело.

Шипение повторилось. Тамила замерла, сердце гулко стучало в висках. Она открыла глаза, ужас ледяной волной окатил с головы до ног. На груди сидело бесформенное чёрное существо. Его глаза, колодцы пурпурного пламени, разделённые вертикальным тонким зрачком, внимательно смотрели на Тамилу.

Она чувствовала запах сирени, смешанный со сладковатой тошнотворностью гниющего мяса. С трудом сдерживая рвотный позыв, Тамила смотрела на существо. Оно казалось недвижимым, но внезапно моргнуло. Тонкий зрачок пропал, пурпур затопил весь глаз. Женщина вздрогнула, чувствуя, что начинает дрожать от концентрированной злобы, которая исходила от существа. Из его тела вдруг начал отделяться и медленно вытягиваться в трубочку сгусток тьмы. Трубочка. Хоботок. На Тамилу накатил приступ омерзения. Хоботок потянулся к её лицу.

– Достану, – послышалось хрипение, – всё равно достану. Моя.

Тамила стиснула зубы. Истерический крик вдруг прорезал повисшую тишину. Она дёрнулась, существо исчезло. По глазам ударил свет, пришлось зажмуриться. В ушах ещё звенел крик, так похожий на голос матери. Тамила сделала глубокий вдох и откинула смятое одеяло. В постели она была одна, с кухни доносились тихие звуки.

Тамила потёрла лицо ладонями и чуть не рассмеялась. Это ж надо было – едва не забыла, что происходило вчера.

Дверь в комнату чуть приоткрылась, заглянул Богин. Выглядел он с утра весьма неплохо, во всяком случае, Тамиле показалось, что ни почти бессонная ночь, ни вчерашние происшествия своего отпечатка не оставили.

– Проснулась? Хорошо. А то от завтрака может ничего и не остаться.

Тамила удивлённо на него глянула:

– Завтрак?

Богина, кажется, это ни капли не смутило. Он чуть пожал плечами:

– Ну конечно, на пир не похоже, с содержимым твоего холодильника не разбежаться. Но уж с яичницей я как-то разобрался. И кофе.

Тамила только раскрыла рот, даже собираясь поблагодарить, но Герман вдруг прошёл к ней и сунул в руки телефон.

– Тут кто-то настырный не мог успокоиться, пришлось выключить звук. Посмотри.

С этими словами он быстро покинул комнату. Тамила некоторое время молча смотрела ему вслед, потом чуть пожала плечами.

– Мужчины – они такие странные, – пробормотала она, заходя в журнал звонков.

Звонила Корженевская, какой-то неизвестный номер и отец. Решив, что Лизавета перезвонит, а на незнакомца и вовсе не стоит обращать внимание, она тут же набрала номер отца. В ответ раздались долгие гудки. После повторной попытки тоже ничего не получилось.

Тамила отложила телефон, на миг задумавшись, что ему могло понадобиться. Отношения с отцом были не такими напряжёнными, как с матерью, но всё же общались они нечасто.

Махнув рукой, Тамила поднялась с кровати. Нашла висевший на стуле халат и, закутавшись в него, пошла в ванную. В конце концов, утро обещало быть не таким уж плохим.

Холодная вода быстро взбодрила, окончательно прогнав все остатки ночных кошмаров. На мгновение ей показалось, что собственные глаза отливают тусклой краснотой, а зрачки стали странно вытянутыми. Тамила провела рукой по зеркалу. Холодная поверхность – больше ничего. Прошла секунда, всё вернулось в прежнее состояние. Отражение как отражение. Её собственное лицо, и только.

На кухне витали запахи, от которых потекли слюнки. На сковородке, поставленной на стол, оказалась яичница с помидорами и колбасой. Рядом стоял кофейник. Богин, облокотившись на подоконник, курил в открытое окно.

Тамила села за стол:

– Доктор хорошо заботится о своей пациентке.

Он посмотрел на неё вполоборота и выпустил струю дыма, зелёные глаза хитровато прищурились, хотя голос прозвучал странно ровно:

– Нечасто, но бывает. Слушай, ты вчера ничего не заметила необычного?

Тамила поперхнулась и закашлялась, из глаз брызнули слёзы.

– Ты издеваешься? По-моему, этого странного вчера было хоть отбавляй!

Богин затушил окурок в пепельнице и повернулся лицом к ней. Сложив руки на груди, облокотился на подоконник. Рубашку он не надевал, решив, что и джинсов будет достаточно. Тамила сумела рассмотреть небольшую извилистую татуировку у него на плече. Да и сам крепкий. Мышцы что сталь. И вчера в этом была возможность убедиться.

Он будто заметил её взгляд и тут же невольно дёрнул этим самым плечом, словно не желал, чтобы на него пялились.

– Не издеваюсь, – спокойно сказал он. – Я имею в виду уже здесь, в квартире. Тебе снились кошмары?

Тамила хоть и готова была стукнуть его за неуместные вопросы и потенциальную возможность испортить ей аппетит, всё же сдержалась.

– Чем меньше спишь, тем меньше кошмаров, – буркнула она, взяв солонку.

А спали они мало. Так что…

– Совсем? – вопрос прозвучал неожиданно резко и холодно, словно они сейчас были не на её кухне, а находились в помещении, где психолог и эзотерик, Герман Дмитриевич Богин, странный и несколько неуравновешенный человек, вёл семинар, излагая основы осознанного сновидения.

– Нет, – неохотно призналась Тамила. – Я думаю, это было уже утром.

Она рассказала о существе и о крике. При упоминании последнего Богин насторожился. Потом отошёл от подоконника и сел на табурет, словно так было удобнее думать.

– Знаешь, – задумчиво произнёс он. – Вчера ночью я понял, что твоя квартира – просто сгусток отрицательной энергии. Прекрати кривиться, я в таких делах понимаю. Это совсем не то, что привыкли объяснять доморощенные маги и целители. Есть вещи, которые чувствуешь.

– Думаю, это и так понятно, – хмыкнула Тамила, – в последнее время мне в квартире жутко неуютно, сам знаешь почему.

Герман кивнул. Тамила молчала. Страх, кошмары, нервы. О каком покое можно говорить в этом месте? Но она знала, что было что-то ещё. Что-то такое, что заставило его, в первый раз здесь оказавшегося, внутренне сжаться. Это было видно даже сквозь непроницаемую маску на лице и ледяной взгляд. Герман дрогнул. Не настолько, чтобы сдаться и бежать сломя голову, но всё же чувствовал себя не в своей тарелке.

– И… ты уверена, что крик… так могла бы кричать твоя мать?

Вопрос ввёл в ступор. Тамила отложила вилку. Завтрак исчез на удивление быстро, и она даже пожалела, что таким её ещё вряд ли кто побалует. А вот кофе оказался не очень, Богин явно не был тонким ценителем, варил абы как.

Она сделала глоток, чуть не обожглась и отставила чашку. Посмотрела на Богина, который терпеливо ждал ответа. Ответа, который ей совсем не хотелось озвучивать.

Тамила снова взяла чашку в руки. Такие простые слова почему-то упорно не хотели слетать с языка, превращаясь в мелкие острые камушки.

– Да, – тихо произнесла она. – Уверена. Никто другой так кричать просто не сможет.

Богин встал и подошёл к ней, рука, показавшаяся страшно тяжёлой, вдруг легла Тамиле на плечо.

– Давай попробуем ещё один тренинг. Обещаю, в этот раз я сумею пробиться.

Больше он ничего не сказал, но Тамила почему-то почувствовала странное облегчение.

* * *

На этот раз пальцы психолога касались её висков, затылка, макушки. Потом резко исчезали, словно обжигались, но через секунду возвращались вновь. Она дышала глубоко и медленно, будто это тоже был особый ритуал, необходимый для того, чтобы попасть куда требовалось. Куда именно, Тамила сказать не могла. Вход в галлюцинацию? Или всё же в мир страхов? После смерти Кирилла она поняла, что это не только шутки сознания или же проделки памяти. Нет. Всё происходило здесь и сейчас.

– Ты идёшь к существу, – тихо и хрипло произнёс Богин. – Спокойно, уверенно, без боязни. Оно не сможет причинить тебе вред. Если будет что-то не так, ты сможешь вернуться сюда.

Тамила кивнула. Закрыла глаза, неожиданно со всех сторон раздался шум голосов, её кто-то несильно толкнул. Тамила огляделась: она стояла в метро, станцию было не определить. Мимо бежали люди.

– Да не стойте же прямо в центре! – послышался недовольный голос, её тут же обошёл плотный полицейский. За ним скользнул второй, полная противоположность товарищу – худой и вытянутый. Он вдруг развернулся к Тамиле и сунул фотографию:

– Девушка, вы не видели эту?

Тамила вздрогнула. Угловатая женщина крепко держала за руку маленькую девочку. Глаза женщины источали злобу и какую-то дикую радость, будто ей удалось заполучить что-то желанное. Девочка… Тамила сглотнула. Девочкой была она сама.

– Не видели? – вновь спросил полицейский.

– Нет, – хрипло ответила она и тут же спросила: – Что вы сделаете, когда отыщете её?

Послышался смех: горький и неприятный. Один покачал головой, другой с сочувствием посмотрел на Тамилу:

– Да разве такую отыщешь? – спросил длинный.

Тамиле показалось, что за его спиной появилась тень: чёрная и бесформенная, такая же, как тело существа, которое сидело у неё на груди.

– Таких должны сами искать. От остальных они прячутся.

Полицейские снова засмеялись, на этот раз как-то издевательски, и пошли дальше, бросив Тамилу одну.

– Нет! Подождите!

Она побежала за ними, расталкивая на ходу людей. Почему-то казалось жутко важным догнать их и сказать, что она знает кого искать. По правую сторону от Тамилы по стене, хихикая и угловато танцуя, бежала тень.

– Не догонишь, не догонишь!

Перед ногами женщины вдруг развёрзлась огромная тёмная пропасть. Тамила чудом успела затормозить. Полицейские удалялись, пропасть становилась всё больше. Бешеный стук сердца, лицо матери перед глазами, хихиканье почти над самым ухом:

– Не до…

Зазвонил телефон, вырывая Тамилу из состояния сновидения. Богин, кажется, тоже не ожидал этого, потому что резко отпрыгнул в сторону.

Тамила вздохнула, поднялась с кресла, покачнулась и ухватила лежавший на тумбочке телефон.

«Кому ещё от меня что-то нужно?» – подумала она. На экране появился незнакомый номер.

– Алло?

– Не сбежишь, я приду за тобой завтра, – прошелестел голос. – Осталось недолго.

Трубка выпала из онемевших пальцев Тамилы. Звонивший говорил голосом умершего Кирилла.

Глава 3. Настоящая история Богина

– Кто это был? – напряжённо спросил Богин.

Тамила пропустила его вопрос мимо ушей. Кирилл… Перед глазами стояло его восково-белое лицо и остекленевшие глаза, кровь окрашивала приоткрытые губы. Она прекрасно понимала, что кто бы ей ни звонил – им быть никак не мог. Существо… Тамила сделала глубокий вдох.

Богин неожиданно оказался рядом и ощутимо встряхнул за плечи.

– Да не молчи ты! Что случилось? – в его голосе появились панические нотки.

Тамила с некоторым изумлением отметила, что от каменного психолога не осталось и следа. Хотя бы на несколько секунд.

Она попыталась высвободиться, но Богин держал крепко.

– Кажется, оно играет со мной. Существо… Пообещало прийти завтра.

Лицо Богина посерело, глаза почему-то приобрели необъяснимую яркость. Он прищурился.

– Кто? Оно? – лёгкий надлом в голосе выдал напряжение, которое он пытался сдерживать.

Тамила опустилась на кресло и провела ладонями по лицу.

– Слушай…

Он присел на корточки, видимо, решив, что это лучший вариант. Тамиле же было не до того, чтобы исполнять роль заботливой хозяюшки и усаживать гостя на мягкое.

Рассказ занял несколько минут, молчание Богина повисло плотным покровом. Он задумчиво потёр подбородок, потом вздохнул и уселся прямо на ковёр, скрестив ноги по-турецки.

– Кажется, мы влипли, – устало произнёс он, глядя куда-то сквозь Тамилу. Она невольно обернулась, пытаясь понять, куда направлен его взгляд. Но, кроме обоев и спинки кресла, ничего не увидела.

– А почему – мы? – спросила с подозрением.

Богин привычным жестом похлопал себя по карманам, но потом, будто сообразив, что сигареты остались на подоконнике, что-то пробормотал.

– Готова прослушать долгую-предолгую историю одного психолога? – мрачно спросил Богин, рассматривая собственные ногти, будто там резко появилось что-то интересное.

Тамиле стало не по себе. Она вдруг поняла, что сейчас услышит что-то такое, что он старался скрыть. То, что испортило ему настроение ночью, то, что вчера заставляло скрывать правду.

– Это так страшно? – попыталась пошутить она, но, наткнувшись на мрачный взгляд Германа, смолкла.

«Он не знает, с чего начать, – неожиданно поняла Тамила. – Или боится, что услышанное совсем мне не понравится. Но, ради всего святого, что это может быть?»

Герман запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

– Дело было давно. Моя мать родилась в Братиславе, но до этого и бабка и прабабка жили в селе. Бенковце называется.

Тамиле показалось, что вмиг его голос приобрёл какую-то странную интонацию, а временами и вовсе проскальзывал акцент, словно русский язык он выучил не так давно и ещё не мог говорить чисто.

– Красивое очень село, в горах, – продолжал говорить Герман, а зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, словно он сидел не в московской квартире, возле колен темноволосой женщины, а где-то очень далеко.

– Я был там несколько раз, когда мать брала меня с собой к бабке. Село небольшое, стоит на берегу речки – Ондава зовут её местные. Даже не верится, что я тогда как-то умудрялся изъясняться с ними на словацком. – Он вдруг усмехнулся. – А тут что-то и весь язык позабыл. Да и, кроме английского и русского, пока нет надобности в других.

Усмешка показалась Тамиле натянутой и неестественной, будто горькое воспоминание, от которого он хотел бы уйти, не желало отпускать.

– В основном живут там словаки, да и неудивительно, другие в сёла не особо побегут. Но были ещё чехи и цыгане.

Он сделал глубокий вдох:

– Люди там другие, Тамила. Вот что бы мы ни говорили, дескать, национальность ничего не значит, место проживания – условность… Не так всё это. Каждый дышит по-своему. А обычаи играют далеко не последнюю роль.

– Только не говори, что твоя бабка была знахаркой, – неожиданно развеселилась Тамила, – а ты прислан спасти мир от несправедливости.

Богин бросил на неё нехороший взгляд, одним им убить можно было, но она чувствовала, что не боится. Да и вид у него был, будто на смертную казнь собрался. Поэтому сам ни к кому в драку точно не полезет.

Видимо, сообразив, что ведёт себя глупо, он отмахнулся:

– Не неси всякую чушь. Порой мне кажется, что я сам несу столько несправедливости, что мир без меня был бы куда лучше.

Последнее предложение он сказал серьёзно, и Тамила сообразила, что шутка была и впрямь неуместна. Но любопытство не давало покоя.

Отец обычно любил ей повторять: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Так как мать сразу вместо Анны хотели назвать Варей, та часто обижалась. Звучало это всегда более чем двусмысленно. Но Тамила усвоила чётко: меньше знаешь, лучше спишь. Но сейчас терять было нечего. Спала она и так отвратительно.

– Никто из моих родных ничем подобным не занимался, – произнёс Богин. – Разве что заваривали травы для питья, ну так это все в селе делают, удивить нечем. И я тоже самый обыкновенный человек.

– Тогда что? – нетерпеливо спросила Тамила. – К чему ты ведёшь всё это?

В отличие от Германа, который уже много раз выслушивал её истории, она была слушателем никудышным. Да и после звонка существа (Тамила была уверена, что звонило именно оно) успокоиться уже не получалось.

– Не перебивай, – холодно сказал он. – Иначе, боюсь, ты ничего не поймёшь. Помнишь, ты заинтересовалась моей фамилией?

У Тамилы образовалась внутри мерзкая пустота. Она в ужасе посмотрела на Богина. Он же словно не замечал её реакции, снова смотрел на свои ногти.

– Вчера утром я разговаривал с матерью. Разговор про детей зашёл случайно.

Тамила медленно отодвинулась от него, неожиданно сообразив, что бежать некуда. А что, если он действительно убил Кирилла? Да и тренинги могли быть не помощью, а, наоборот, более глубоким закапыванием в бездну ужаса.

– Нет, не про кражи. Про моего племянника, сестра недавно родила. Не надо на меня смотреть, как на чудовище. И осторожнее: сидишь на краю, можешь свалиться.

Тамила посмотрела вниз, сообразив, что ведёт себя глупо. Нервный смешок непроизвольно сорвался с губ. Она попыталась успокоиться.

– Прости, у меня есть причины так реагировать.

– Есть, – согласился он. – Впрочем, сразу я сам был не лучше. Так вот… Слово за слово. Я неудачно пошутил, мол, с такой фамилией мной только детей пугать. Мать шутки не оценила, правда, задумчиво произнесла, что, если учитывать происхождение, то есть все шансы.

– Богин происходит от богинки? – хриплым от напряжения голосом спросила Тамила.

– Да, – кивнул он. – Но отсечение последнего слога произошло бог знает когда. К тому же это одна из версий. Сестра матери, чересчур религиозная и набожная, считает, что Богин – это видоизменённое «бог один». Так что если тебе эта версия нравится больше, то можно пользоваться ею.

– Я атеистка, – мрачно сказала Тамила. – А что, до этого ты совсем не интересовался своей историей?

– А вы, – голос Германа напоминал звон колотившихся друг о друга ледышек, – госпожа Соловей, собой-то сильно интересовались?

Тамила почувствовала, что он прав. И даже если попытается возразить, то аргументов не хватит. Она действительно никогда не забивала себе этим голову.

«Успокойся, ненормальная, – вздохнула она. – Хотел бы тебя убить – убил бы давно, да и с ума бы свёл профессионально».

– Мне самому, знаешь, каково сразу это было? – неожиданно тихо спросил он. – Я же начал рыть информацию. Но времени не хватало. В распоряжении были только интернет и книги из домашней библиотеки. И ещё очень хорошо представлял твоё лицо, когда вдруг невозмутимо заявлю: «Твой персональный кошмар – почти мой родственник».

Она хмыкнула:

– Думаю, я сбежала бы из машины.

Герман кивнул:

– На полном ходу. А это уже проблемы. Вот и я о чём. Найти же удалось чертовски мало. На каком-то сайте обнаружил то ли маленькую легенду, то ли… – Он пожал плечами. – Даже не знаю, как назвать. Но якобы если богинка не могла украсть ребёнка, то ей приходилось рожать. Если появлялась на свет девочка, то она становилась такой же, как мать. Если же мальчик – превращался в водяного. Домик бабки, а до этого и тех, кто там жил, стоит на берегу Ондавы. Когда я был маленьким, мне бабкина соседка, тётка Власта, рассказывала, что давно тут жил чудак, наш дальний родственник, на реку разве что не молился. Часто уплывал на лодке, мог по несколько дней не возвращаться. Люди его Водником прозвали.

Тамила задумалась:

– То есть Водник – сын богинки? Правильно я понимаю?

Он кивнул и продолжил:

– Прозвище могло быть не Водник, а Богин. – Психолог словно наконец сообразил, что сидеть на полу неудобно, поднялся и поморщился, начав растирать затёкшие ноги. – Оно могло стать фамилией, и все дела. Но вилами же на воде писано.

– Как и положено водяным, – неожиданно ляпнула Тамила, повисла тишина.

А потом оба расхохотались.

Он сел рядом и развёл руками:

– Собственно, это всё. Но опять же, я не совсем уверен в такой версии. – Герман вдруг нахмурился: – Слушай, у тебя же мать в больнице. Ты её сегодня не навещаешь?

Тамила помотала головой:

– Нет. Мы договорились с Лизой, она зайдёт.

Брови Германа поползли вверх, кажется, сказанное осмыслить не получалось. Тамила хмыкнула и кивнула:

– Не надо переспрашивать, всё правильно услышал. Корженевскую она воспринимает куда лучше меня. А нам каждый день с матерью лучше не видеться.

Было ясно, что Герман так и не понял, как такое возможно, но спорить не стал. Некоторое время он сидел молча. Тамила взяла в руки мобильник и бездумно его крутила. Хорошо, что корпус оказался надёжным, аппарат при падении не пострадал.

– Слушай, – тихо произнёс Богин. – Мы должны опередить его.

Тамила чуть не задала встречный вопрос, но, сообразив, что он имеет в виду, похолодела. Язык показался куском льда, во рту появился привкус крови (поцарапанная утром десна давала о себе знать).

– Но как?

В то же время она прекрасно понимала, что не стоит сидеть сложа руки и ждать, пока существо придёт к ней в гости. Да, свою квартиру она прекрасно знает, но, кажется, существу вообще наплевать на географическое местоположение. Оно уводит в свой мир, не давая жертве даже возможности сопротивляться.

– Есть у меня пара идей, – задумчиво произнёс Богин. – Конечно, они несколько противоречат правилам хорошего тона, но у нас нет времени.

Тамиле поплохело от страха. Она понимала, что иного выхода нет, но и добровольно лезть в капкан тоже не хотелось.

– И… – осторожно начала она. – С чего же мы начнём?

Богин глянул в окно, потом на неё. В зелёных глазах мелькнули смешинки, такие же, как тогда, когда он рассказывал ей про пистолет-зажигалку.

– С метро, – глухо произнёс он.

Глава 4. Вход в другую реальность

Солнце светило ярко. Но это было обманом, ветер неприятно холодил, заставляя кутаться в куртку. Вход в метро представлялся пастью огромного чудовища, в которую нужно было спуститься по своей воле. Богин не давал раздумывать, он спокойно шагал рядом, придерживая её за локоть.

– Мы просто войдём, – крутились в голове его слова: спокойные, уверенные, невозмутимые. Будто он только и делал, что ходил по подобным местам.

Возмущений Тамилы он не слушал. Точнее, она была уверена, что приводит ему логические аргументы, но Германа это, кажется, только забавляло.

– Тамила, ты спокойно проникаешь в любое место. И днём, и ночью.

– Ты о чём говоришь? Как я справлюсь?

Богин тогда бросил весьма странный взгляд, а потом хмыкнул:

– Галлюцинации в помощь.

Не суть, но тон сказанного Тамилу задел, поэтому разговор в последующий час не клеился вообще. Герман сообразил, что сказал лишнее, и извинился. Правда, много времени на сборы не дал.

Тамила не представляла, что нужно делать. Но потом перезвонил отец, и в голове сразу оформился план действий. Отец просил присмотреть за квартирой, пока смотается в Электросталь на неделю, что не было открытием (Тамила не раз так делала, просматривая, чтобы бравые соседи не затопили её). Вопрос появился сам:

– Пап, а ты помнишь, на какой станции меня нашли?

Отец, до этого говоривший без умолку, резко остановился. Некоторое время он молча дышал в трубку. Тамила чувствовала, что ему так и хочется спросить: зачем тебе это нужно? Но в отличие от матери не стал этого делать:

– «Лубянка».

Тамила вздрогнула, вспомнилась книга Артемьевой. Рассказ про метро у неё и впрямь был одним из самых страшных. Но она тут же отмела закравшиеся мысли. Нечего на этом зацикливаться, подумала она. Но ориентир был. Если уж и идти, то только туда.

Перед спуском Герман дал ей нож. Старый, Тамила обратила внимание, что сейчас таких не делают.

– Что это? – спросила она.

– Богинки боятся железа, – ответил он и отвёл взгляд в сторону, словно опасался на неё смотреть, – я это вычитал вчера. Понимаю, что глупость… Но всё может быть. Возьми.

Тамила не стала возражать, заткнув нож за пояс – единственное место, где он не выпадет, – и прикрыла курткой.

– Идём.

Вокруг шумело море людей. Живая змея из человеческих рук, ног, тел, глаз и ртов. Змея шевелилась и медленно ползла вперёд. Богин не отходил ни на шаг. Казалось, он всё время к чему-то прислушивался.

Тамила краем глаза заметила, как по светло-серой холодной плитке стен скользнула извилистая тень. Губы сами собой поползли в улыбке. Её ждали. Существо могло не догадываться, что у Тамилы на уме, но явно радовалось такому появлению.

Женщина остановилась. Герман недоумённо посмотрел на неё.

– Ты что-то чувствуешь?

– Не совсем, – произнесла она. – Но скоро это изменится.

Настороженность в зелёных глазах не исчезла, психолог весь подобрался, словно готовился к прыжку, но потом кивнул.

– Хорошо, как скажешь.

Тамила ухватила его за руку и потянула за собой. Она чувствовала, что вход в дом (место обитания?) существа должен быть где-то здесь. Извилистая тень неслась вслед за ними. Ноздри защекотал тонкий запах сирени.

На дороге резко остановилась шедшая навстречу старушка. Растерянно покрутила головой по сторонам, словно потерялась и теперь пыталась определить, где находится.

Герману пришлось чуть замедлить шаг, чтобы не врезаться в неё.

– Ой, молодые люди, – послышался старческий голос. – Подскажите, как до Чистых прудов добраться? Я далеко вышла?

Старушечье лицо глянуло на Тамилу. Вместо носа зияла чёрная дыра, от губ к левому глазу тянулась широкая щель, из которой вилась струйка дыма. По телу Тамилы пошла дрожь. Чернота, которая предшествовала появлению существа. Чернота, зовущая к себе.

Богин что-то ответил. Тамила искоса глянула на него, понимая, что он ведёт себя как ни в чём не бывало. Старушка пошла дальше, тяжко переваливаясь с ноги на ногу. Сама не замечая того, Тамила шумно выдохнула, словно испытав огромное облегчение. И тут же поняла, что зря: тёмные провалы появились на стенах, полу, потолке. В них исчезали ноги людей, провалы шевелящимися амёбами пытались подняться выше: к талии и груди.

Тамилу передёрнуло. Герман крепко сжал её руку.

– Что?

– Мы рядом, – коротко бросила она.

Вдали виднелась пульсирующая тьма – огромный пузырь, который становился всё больше и больше, заполняя собой пространство и поглощая людей. Но ни криков, ни каких-то других звуков, кроме ровного гула сотен голосов, не слышалось. Оно было и понятно. Существо шло за ней, за Тамилой. На остальных ему было плевать.

– Господи, – неожиданно прошептал Богин, – так это же…

Тамила боролась с подступившим чувством омерзения, запах сирени выворачивал наизнанку.

– Ты тоже видишь?

– Да, – побелевшими губами прошептал он.

Тамила видела разлившуюся черноту впереди приближавшегося поезда. Она была такой же плотной и переливающейся, как надвигавшийся нефтяной пузырь. Вход, вдруг поняла она, вход под землю. Черноту прорезала едва заметная белёсая тонкая линия. Дрогнула, искривилась и вдруг начала увеличиваться.

Ухватив Германа за запястье так, что он вскрикнул от неожиданности, Тамила кинулась прямо к рельсам.

Послышался истерический женский визг, сдавленное оханье, кто-то выругался.

– Сумасшедшая! Сумасшедшая!

– Держите!

– Девушка, куда?!

– Ой, мамочки! Она же его утянет!

Но Тамила не слушала их. Линия превратилась в огромную расщелину, запах сирени стал невыносимым. Сделав глубокий вдох, она прыгнула прямо туда, утягивая Германа с собой.

Визг повторился на более высокой ноте, Тамиле захотелось зажать уши. Где-то в той, другой жизни, пронёсся поезд над их головами, и все звуки смолкли.

Удар о сырую землю заставил зажмуриться и внутренне сжаться. Тамила вскрикнула, Герман тяжело рухнул рядом.

– Твою ж, – прошипел он и поморщился.

Тамила встала на четвереньки и мотнула головой. По спине пробежал свежий воздух, где-то щебетали птицы.

– Так, полцарства за то, чтобы узнать, где мы, – буркнул Богин, усаживаясь и помогая Тамиле.

Она осмотрелась. Оказалось, что оба рухнули на открытую площадку: и слева, и справа простиралась равнина, зелёная-зелёная, словно тут царила весна. Неподалёку росли кусты сирени. Странно изогнутые и невероятно высокие.

Тамила поднялась на ноги и подошла к ним. Протянула руку и коснулась сиреневых лепестков. Подушечки пальцев чуть кольнуло. Она хмыкнула и отдёрнула руку. Запах – смесь аромата цветка и гниения – шёл именно отсюда.

– Словно орхидеи, – пробормотал подошедший справа Герман. И, заметив удивлённый взгляд Тамилы, пояснил: – Такая же гадость.

Тамила услышала плеск воды. Резко обернулась, но ни намёка на речку или ручеек рядом не было. Её внимание привлекла одна из ветвей сирени, на которой висела красная тряпка.

Пройдя на несколько шагов вперёд, Тамила сдёрнула её. Тряпка оказалась шарфом, совсем недлинным и узким, скорее всего, что детским. Она вздрогнула. Её шарф, тот, что был в видении. Внезапно в голове всплыло прочитанное на сайте: «Чтобы отпугнуть богинку, младенцу повязывали на руку красную ленту». Тамила хмыкнула.

Вдруг послышался заливистый вой, а потом тяжёлое дыхание.

Богин вздрогнул, но тут же гордо распрямил плечи, видно, пытаясь прогнать не вовремя подступивший страх.

– Неприятное местечко, – заметил он. – Ты здесь была?

Тамила не отрывала взгляда от шарфика:

– Приходилось. Только тогда здесь всё было заснеженным. И озеро было покрыто льдом. На одном из твоих тренингов, кстати.

Богин хмыкнул, уставился на шарфик:

– Что это?

Тамила завязала шарф на руке и теперь выглядела, словно дружинница.

– Это должно помочь. Идём.

– Слушай, а что за озеро?

Ответить она не смогла. В нескольких метрах от них пробежала чёрная лохматая тварь, злобно блеснули красные глазки. Тамила не чувствовала запаха, но знала, что с раскрытой пасти стекает вязкая зловонная слюна.

Зверь сел на задние лапы и тоскливо завыл. Он созывал своих, Тамила была в этом уверена. Герман сжал кулаки. В чужой галлюцинации он явно чувствовал себя неуютно, но отступать не собирался. Тамилу даже позабавило это наблюдение, но многоголосый вой заставил содрогнуться. Твари отвечали родственники. Скоро они будут здесь.

Красные глазки впились в Тамилу. Злобно, цепко, пытаясь испугать ещё больше.

– Сначала догони, – шепнула она, прищурившись.

Герман хотел что-то сказать, но Тамила рванула вперёд, успев крикнуть:

– Не отставай!

Мягкая трава под ногами стелилась ковром. Хоть ступни были обуты в хорошие замшевые ботинки, Тамиле казалось, что она несётся босиком. В этом мире всё было странно. Совсем не так, как в том, что остался за спиной, на станции метро «Лубянка». И в то же время здесь всё было знакомым. Казалось, воспоминания из детства стали доступны в один момент.

Богин бежал за ней, слышалось его дыхание, заливистый вой тварей стал громче, похоже, они были раздосадованы, красный шарфик на руке развевался на ветру. Тамила знала, что ищет: озеро, за которым непременно будет дом. В этом доме всегда тихо и пыльно, по стенам скользят тени, а несмазанные петли скрипят каждый раз, когда двери распахиваются.

Дом богинки. Дом проклятого существа, которое ради своей жизни крадёт детей. Трава под ногами сменилась утоптанной тропинкой, которая круто спускалась вниз. Тамила всегда была хорошей бегуньей, её скорость лишь увеличилась. Останавливаться и объяснять Герману, в чём дело, было некогда. Сердце колотилось как бешеное.

«Найду, я её найду, – стучала в голове мысль. – Не сбежит».

Твари прекратили выть. Тамила знала, что они кинулись в погоню. Значит, нужно обогнать их. Сделать так, чтобы не успели. Обмануть.

Тропинка спускалась к озеру с тёмной стоялой водой.

– Стой! – крикнул Богин. Он ухватил её за куртку, но Тамила вырвалась, красный шарфик скользнул между его пальцами.

– Беги! – бросила она.

По земле пробежала дрожь, будто огромное животное пыталось вырваться наружу. Воды озера плеснули во все стороны. Тамила почувствовала запах гниющих водорослей и стоячей воды. Кажется, несколько капель упало на щёку. Попыталась стереть их рукавом, но замерла на месте, уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.

Дом появлялся прямо из воды. Угрюмое и мрачное сооружение – покосившаяся махина, с провалами-окнами и трухлявой дверью. Тамила выдохнула, земля ещё дрожала под ногами, когда в окнах неожиданно зажёгся свет.

Хрипло скрипнув, дверь отворилась. Изнутри повалил сизый дым, такой же, как выходил из щели на лице старухи в метро. Воды озера быстро впитались в землю, осталась лишь мокрая, превращённая в месиво земля. От Тамилы до дома протянулась дорожка из гнилых деревяшек.

– Что, маленькая, соскучилась? – послышался хриплый голос, от которого у Тамилы по коже пробежал мороз. – Ну, так заходи. Не стой на пороге.

Глава 5. Отомстить за всё

Но Тамила не торопилась принимать приглашение. Вместо этого она медленно повернулась к Герману, который настороженно смотрел на неё.

– Что?

– Лучше будь здесь. Больше ты мне ничем не поможешь.

Богин стиснул зубы, словно понимал, что иного выхода нет. Хотя, кажется, ему это совсем не нравилось.

Тамила повернулась к дому. Огоньки в окнах трепетали, будто живые. Только сейчас она сообразила, что начало быстро темнеть.

«Странный мир, – пронеслось в голове. – Очень странный, хуже некуда».

– Выходи, – чётко и громко произнесла она. – Говорить будем здесь.

Свет замер. Находящееся внутри существо оторопело от такой наглости. Потом по земле пробежала дрожь, будто находившийся под ней зверь беззвучно хохотал. Никто не вышел, но Тамила ждала. Она знала, что торопиться некуда. Достала из-за пояса нож и сжала в руке. Никогда не приходилось использовать его иначе чем для нарезки продуктов. На чёрное небо взобралась серебряная луна. Яркая, как огромная монета. Вокруг рассыпались звёзды. Только в том, оставленном позади мире, они были цветными, здесь же – холодными и мёртвыми.

Перед Тамилой появилась стена огня. Жар коснулся лица, пришлось зажмуриться.

– Глупо, – прохрипело неожиданно прямо над ухом.

Тамила медленно повернула голову. Рядом стояла угловатая женщина. Так близко, что её дыхание касалось щеки Тамилы.

– Ты меня звала, – непослушные губы еле разлепились. – Я здесь. Чего тебе?

Богинка хмыкнула, но нечеловечески – угол рта криво изогнулся, появились пожелтевшие зубы. Чёрные глаза впивались, словно спицы, пытаясь сломить волю. Взгляд скользнул по красному шарфику, раздалось еле слышное шипение.

«Не поддаваться, – бормотала про себя Тамила. – Сейчас – нельзя».

Сухая рука богинки потянулась к ней, пальцы с загнутыми ногтями замерли в нескольких миллиметрах от плеча:

– Нам было хорошо.

Тамила чувствовала, что напряжена до предела, пальцы впились в рукоятку ножа. Богин, кажется, попытался сделать шаг к ней, но болезненно вскрикнул.

– Стой, – прошипело существо.

Тамила сумела лишь краем глаза взглянуть на стоявшего позади психолога. Тварь с красными глазами впилась в его ногу. Он сморщился от боли, но молчал. Существо медленно повернуло голову и взглянуло на него. Тамиле показалось, что время остановилось.

– Syn?[1]

Это прозвучало тихо и даже как-то удивлённо, словно такого не могло быть. Тварь недовольно заворчала и отпустила его, будто повинуясь своей хозяйке.

– Зачем… Зачем ты убила Кирилла?

Тамила сама удивилась слетевшему с языка вопросу, но поняла, что он появился не зря. Существо вновь смотрело на неё несколько изумлённым взглядом, а потом рот вновь искривился в нелепой усмешке.

– Он стал бесполезен. Вместо того чтобы привести тебя, занимался глупостями. Не надо было мне его воровать. Ну да это дело прошлое.

Чёрные глаза вдруг стали матовыми, как камешки, а потом и вовсе рассеялись туманом, превратившись в дым. Будто внутри существа горел костёр. Тамила подавила возникшее отвращение.

– Ты горишь, – хрипло сказала она. – Это голод, но утолять его нечем. Детей больше нет, да?

Огненная стена перестала обжигать. Существо взревело и бросилось на Тамилу. Она вскрикнула и кинулась через огонь, к дому.

– Stojan![2] – резко крикнул Богин.

Существо внезапно замерло и повернулось к нему. Тамила успела отметить сообразительность психолога, применившего родной язык.

– Помоги нам! – послышались задыхающиеся голоса: детские и измученные.

– Помоги! Спаси!

– Мы здесь!

Тамила понимала, что это может быть ловушкой, но ноги уже несли её к дому. За огненной стеной осталось мечущееся существо и Богин. Она оказалась возле двери: слишком трухлявой, чтобы защитить жилище, но ещё кое-как державшейся.

– Выбей! – прошелестели слабеющие выдохи. – Замани её назад!

Тамила краем глаза заметила тени, окружившие полянку. Разлился многоголосый тоскливый вой. Серебряная луна подмигнула плоским глазом. Чертыхнувшись, Тамила с силой ударила дверь плечом, и дверь рухнула. Плечо вспыхнуло болью. Стиснув зубы, она нырнула в тёмный коридор.

Пыль, тьма, сырость. Во рту привкус крови (она даже не заметила, что прокусила губу). Пальцы онемели, сжимая рукоятку ножа. Вой не смолкал. Тамиле показалось, что что-то скрипнуло. Потом ещё раз и ещё. Стены дрогнули. Она попыталась сделать шаг назад, но слетевшая с петель дверь поднялась и захлопнулась.

Крик застрял в горле. Скрип раздался возле самого уха. Спустя секунду Тамила поняла: стены.

Стены трещали, сквозь них пробивалось сияние. Еле-еле, словно в нелепом фильме, поставленном на замедленную съёмку, из стен выползали руки. Маленькие, грязные, детские, с обломанными ногтями. Слепо ощупывали стену вокруг, будто пытались что-то найти.

Дети, мелькнуло в голове, господи, это же все те дети. Тамила со свистом выпустила воздух из лёгких. Зрелище шевелящихся рук как приводило в ужас, так и завораживало, не давая оторваться. За спиной раздался стук в дверь.

– Открой… – шипение существа разливалось, как чернила, окутывая всё вокруг. – Будет хуж-ж-же…

Тамила беспомощно осмотрелась. Сердце стучало в висках, в горле пересохло.

«Дура, куда ты полезла? Куда?» – неслись сумасшедшие мысли.

Дышать стало больно. Ближайшая из рук вдруг выскочила по локоть и ухватила Тамилу за куртку.

– Беги! – шепнул детский голосок.

– Найди зеркало у помощницы. Пусть посмотрит… Это вход… Пусть сгинет в том мире.

Шипение, долетевшее из-за двери, заставило поторопиться. Тамила побежала вперёд, руки подталкивали и тянули, не давая остановиться. Однажды она поскользнулась, испуганный вскрик разрезал тьму коридора. Лоб взмок, пряди прилипли к вискам. Руки из стен не дали упасть: подхватили и снова толкали дальше.

Вой тварей на улице не прекращался, теперь слившись в бесконечно дикий минор, лившийся из десятка глоток.

«Герман, его же разорвут!» – пронеслась шалая мысль и тут же исчезла.

Тамила стояла перед дверью. Дверь была знакома – не так давно она мерещилась в видениях. Женщина хорошо помнила: за неё нельзя заходить. Нельзя, иначе ждёт наказание. Но теперь это было неважно. Она ухватила тяжёлую резную ручку в виде головы льва и потянула на себя. Дверь вопреки ожиданиям раскрылась бесшумно. Мягкий золотистый свет полился в коридор, детские шепотки стали неразборчивыми. У Тамилы по спине пробежали мурашки. Комната, кресло с истлевшим пледом. В нём сидела девочка с рыжими хвостиками и забавно мотала ногами.

– Привет! Опять ты! Пускать не велели! Забыла, что ли?

Этот голос резал слух, больше напоминая звук, с которым пилят дерево. Тамила смело шагнула вперёд.

– Убирайся, – чётко произнесла она.

Сзади раздался грохот, потом вой. Тамила обернулась, поняла, что существо ворвалось в коридор. Теперь оно ни капли не напоминало женщину, даже угловатую и некрасивую. Лицо исказила адская гримаса, в провалах глаз царила чернота, рот – ломаная линия. Шея неправдоподобно вытянулась, спутанные волосы безобразно свисали. Руки стали нечеловечески длинными, груди отвисли, словно оно выкормило множество детей, а живот увеличился.

Существо взревело и кинулось к Тамиле, но живой лес рук задержал его. Визг заставил её похолодеть, она быстро отвернулась. Ладони били, обломанные ногти впивались и рвали плоть.

Рыжая девочка спрыгнула с кресла и направилась к Тамиле. По мере приближения человеческий облик пропадал, появлялось существо, которое сдавливало грудь во сне. Чёрная клякса с пурпурными зрачками. Тамила ухватила попавшую под руку вазу с засохшей сиренью и швырнула вперёд. За спиной по-прежнему стоял визг. Клякса дрогнула, будто в замешательстве. Потом тонко вскрикнула и снова кинулась на Тамилу. Та увернулась, но уцепившись за ножку кресла, упала на пол. Нос начал ныть. Правая сторона лица гудела, напомнив о боксёрской груше.

Клякса подкралась ближе, Тамила метнула в неё нож. Пламя охватило черноту, клякса беззвучно исчезла. Вздохнув, женщина села, опираясь на дрожащую от напряжения руку. Указательным и большим пальцами и вовсе было больно двигать.

Кресло исчезло вовсе. В стене, к которой оно было приставлено, появилась огромная дверь. Вытянутая, гладкая, отполированная настолько, что Тамила увидела своё отражение. Она сделала шаг вперёд, но тут же замерла. Там, за дверью, кто-то стоял. Неясные очертания обрели форму. Тамила вскрикнула – на неё смотрел Кирилл с залитым кровью ртом и мёртвыми глазами.

– Загони её сюда, – голос прозвучал у Тамилы в голове. – Хранитель не вернётся, она боится железа.

За ним стали появляться другие фигуры, в основном – дети. Все смотрели на неё так, словно давно уже ждали и теперь не верили своему счастью.

«Месть, – осознала она, – они хотят отомстить».

Медленно привстав, пытаясь прогнать пляшущие перед глазами красные круги, Тамила подхватила нож, ещё не совсем понимая, что и как будет делать. Но всё же подошла к двери и закрыла её собой.

Существо появилось в комнате. Ободранная кожа клочками свисала с тела, правая кисть лишилась нескольких пальцев, левая сторона лица была искорёжена до неузнаваемости.

Оно хрипло выдохнуло. Видимо, хотело что-то сказать, но получилось лишь мерзкое бульканье. По телу Тамилы прошла дрожь отвращения. Существо уже ползло на четвереньках.

– Поднимайся, тварь, – прошептала она сухими губами, сжимая нож, – если хочешь, возьми меня. Но сама. Я же здесь! Давай!

Существо, покачиваясь, начало подниматься на ноги. Страха уже не было, Тамила знала, что она не одна.

– Ну же! – подзадорила она. – Или хочешь сдохнуть прямо на этом дурацком ковре?

Существо взвыло и кинулось на Тамилу. Чуть пригнувшись, женщина всадила нож в грудь существа по самую рукоятку.

– Давай, – прошелестел шёпот Кирилла за спиной.

Уши тут же заложило от чудовищного вопля. Тамила вывернулась и изо всех сил толкнула богинку к двери. Вопль повторился, поверхность двери больше никого не отражала, а превратилась в безумный водоворот, затягивавший существо. Сначала по плечи, потом до пояса, по колени, и, наконец, скрылись даже грязные ступни.

Тамила перевела дыхание, откуда-то донёсся шум. Стены дома начали рушиться, поднялся ветер. Волосы Тамилы трепало, заслоняя обзор и дверь. Красный шарф развязался и полетел куда-то вверх. Она осталась в комнате одна.

«Сейчас же рухнет крыша, – пришла мысль, – надо уходить».

– Получила своё, тварь, – сипло произнесла она. – Больше не возвращайся.

Повинуясь внезапному порыву, она огляделась. Заметив вазу, которой до этого запустила в Хранителя, наклонилась и подобрала её. Шум и ветер усилились. Ваза оказалась крепкой, не разбилась, лишь кривая трещина прошла сбоку. Тамила со злостью швырнула её прямо в полированную поверхность двери. Звон прокатился по всему дому, тысячи осколков рухнули вниз. Вход в другой мир исчез.

Неожиданно всё смолкло. Растаяла тьма, бездонно голубое небо возвышалось над головой. Аромат сирени больше не казался тошнотворным. В нескольких метрах от неё на сочной зелёной траве сидел оторопевший Герман. Солнце мягко пригревало, а где-то неподалёку чирикали птицы.

Тамила убрала прилипшие ко лбу волосы и медленно побрела к нему.

– Справилась, – шепнула она.

И словно в подтверждение откуда-то прозвенел колокольчиком счастливый детский смех.

Глава 6. Напоследок

– Так что, Тамила Владимировна, – улыбнулась Нина, – всё в порядке. Ваша мама поправилась, в среду мы её выпишем.

– Отлично, – кивнула Тамила в ответ и протянула медсестре пакет. – Возьмите, это вам.

Тамила отметила, что Нина смутилась, попыталась что-то сказать, но передумала. Пакет оказался в руке медсестры.

Тамила сказала ещё пару вежливых, но бестолковых фраз и покинула кабинет. Сегодняшний разговор с матерью вселил надежду. Всё будет хорошо. Во всяком случае, будет лучше, чем раньше.

– Мне больше не снятся кошмары, – обронила утром мать, смакуя клубничный йогурт. – Я так хорошо спала.

– И будешь, – уверенно ответила Тамила, которая до этого даже мысленно боялась вспоминать всё произошедшее.

Запиликал мобильный. Она глянула на определитель – неизвестный номер – пожала плечами и взяла трубку:

– Да?

– Ты там пропала, что ли? – ехидно спросила Корженевская. – Или теперь решила опаздывать мне назло?

– Лиза, а что с телефоном? – поразилась Тамила, быстро спускаясь по ступенькам в холл.

– Потеряла симку, – буркнула подруга. – Давай уже быстрее, а то я околела тут.

Тамила знала, что лучше не спорить, поэтому почти бегом преодолела холл и выскочила на улицу. Корженевская стояла возле мотоцикла и укоризненно смотрела на подругу. Мотоцикл – тёмно-вишнёвая «Хонда» – рядом с хозяйкой казался милой и неопасной железной лошадкой, вопреки всем стереотипным представлениям о байкерах. Стоило Тамиле подойти, как Корженевская сунула ей в руки шлем.

– Без этого даже не вздумай садиться. Я помню прошлый раз, – строго сказала она.

Тамила оторопела, однако всё же удержала его в руках:

– А что прошлый-то? Всё в порядке было.

– Не положено, – отрезала Корженевская. – Надевай, и поехали.

Спешка Лизы была понятной. Новый кавалер назначил свидание, и вот туда уж точно опаздывать не хотелось. Но встреча с Тамилой, о которой они договаривались, тоже должна была состояться. Подруге не терпелось узнать, что же произошло, почему в интернете мелькнула пара заметок: «Двое сумасшедших прыгнули под поезд, но тел не нашли».

Тамила искренне удивилась, что при этом нигде не значилось, что всё это происходило в метро. О внешности (её и Богина) тоже никто ничего не мог сказать.

Усевшись на мотоцикл, Тамила вцепилась в куртку Лизы и чуть отодвинулась, стараясь, чтобы собственный шлем не стукнул подругин.

Мотор зарычал, «Хонда» рванула по дороге. Тамила зажмурилась. С Лизой ездить было не страшно, но свистевший ветер всегда пугал. Но, может, уже и не испугает вовсе, вдруг подумала она. Сейчас, оглядываясь назад, Тамила прекрасно понимала, что всё самое страшное позади. Нити, связывавшие с прошлым, разорваны. Даже если произойдёт что-то подобное, она знает, как с этим бороться.

Перед глазами стоял недоумевающий Герман. Он пытался щёлкнуть зажигалкой, но огонь не появлялся, а сигарета оставалась нетронутой.

– Но почему? – спрашивал он. – Почему?

В зелёных глазах стояли вопрос и непонимание, нижняя губа была закушена. В отличие от Тамилы он не сумел ничего сделать. Она знала, что возле его правой щиколотки, если быть точным, на пять сантиметров выше, есть рана. Даже три раны от зубов тварей. Ногу пришлось обработать ей самой, потому что в больницу он отказался ехать наотрез.

– Меня укусила галлюцинация моей пациентки, – мрачно произнёс Богин. – Тебе не кажется, что врачи не оценят этого?

Тамила пыталась улыбнуться этой шутке, но он вновь становился серьёзным. Она понимала, что ему не даёт покоя. Почему она увидела Кирилла и остальных? Почему так быстро отступил Хранитель?

– Почему всё произошло именно так?

Она пожала плечами, продолжая заматывать бинтом ногу, не обращая внимания на его шипение, когда вдруг становилось очень больно.

– Голоса. Дети, – коротко обронила Тамила. – Помощница… то есть Хранитель, уже являлся ко мне. Кирилл сказал, что она испугалась железа.

– Но почему даже не попыталась защитить свою… – он запнулся. – Хозяйку?

Тамила некоторое время молчала. Некоторые вещи она и сама не знала как объяснить. Сама ещё не могла поверить, что Кирилл был жертвой… этой.

Она вздохнула:

– Если Хранитель не привязан к богинке, то особо и не станет её защищать. Что это была за сущность – неясно. Как и те твари, которые тебя погрызли.

Богин снова поморщился:

– Меня до сих пор волнует вопрос: сожрало бы оно меня или всё же оставило? Кажется, в легенде о Воднике из Бенковце есть доля правды.

Тамила закончила перевязку.

– Всё может быть. Но, думаю, её в первую очередь интересовали украденные дети. Я была одной из них. Тебя оставили бы на сладкое… тварям.

Герман больше ничего не сказал. Тамила ничего не спрашивала, прекрасно понимая его состояние. На некоторое время воцарилась тишина, потому что каждый думал о своём. Тамила ещё не могла поверить, что выбралась живой из всего этого кошмара. При этом практичность сразу взяла верх над истерично метавшимися эмоциями. Выход из мира существа нашёл их сам, стоило лишь пойти назад. Огромная медная дверь среди зелёной долины отворилась сама, приглашая вернуться домой. Они оказались на станции, «Лубянка» оставалась прежней, мимо бежали занятые люди. Никто не обращал внимания на измождённую темноволосую женщину и бледного мужчину. Герман и сам не сразу сообразил, что штанина пропиталась кровью и прилипла к ноге. Оба пребывали ещё в каком-то странном полусне.

Всё наваждение развеял сухонький пожилой интеллигент, пробегавший мимо. Остановился, всплеснул руками. Внимательно посмотрел на Тамилу, и она вздрогнула. Эти светлые глаза она уже видела. И потрёпанную одежду. Только это было в парке, на скамье.

– Нечего стоять, детки, – произнёс он мягким голосом, – быстро-быстро теперь посмотрите на себя! Домой – лечиться! А то старому Юрию Владимировичу и смотреть на вас больно. И улыбнулся, светло так, по-доброму.

Герман оторопело уставился на него, но Тамила уже ничему не удивлялась. Заметив кровь, резко потянула психолога за собой.

– Кто это… – начал было он.

Тамила оглянулась, но обнищавшего интеллигента уже нигде не было.

– Добрый дух, – хмыкнула она. – Ну, или не очень добрый. Но всё же полезный.

«А может, и не дух. Кто его знает, – мелькнула мысль. – Но кем бы ты ни был, спасибо тебе, Юрий Владимирович. Имя я теперь запомню».

Полезный. Поблагодарить его только так и не вышло.

– Всё, красавица, приехали, – ворвался в мысли голос Корженевской. – Можно слезать. Эй! – Она ткнула подругу локтем. – Уснула, что ли?

– Да ну тебя, – буркнула Тамила, опираясь на плечо Лизы и становясь на асфальт. – Что, надо было карнавал устраивать, пока ты меня везла?

– Это было бы интересно, – заметила Корженевская. – Но лучше не искушать судьбу.

Тамила сняла шлем и отдала его Лизе:

– Сегодня позвонишь?

Корженевская кивнула:

– Гарантирую ворох дамских сплетен и поминутный отчёт о том, как всё прошло, – со всей серьёзностью заявила она. – О! Смотри!

Тамила оглянулась:

– Что?

И тут же увидела Богина, курившего возле подъезда и ничего не замечавшего вокруг. Она нахмурилась, понимая, что в его облике что-то не так.

– Что-то в первый раз вижу, чтобы врач приносил пациенту цветы, – с каменным лицом заметила Корженевская и тут же добавила: – Не на могилу.

– Езжай уже, – хмыкнула Тамила. И тут же добавила: – Добрая женщина.

– Еду, моя госпожа, – не стала спорить Лиза, – до вечера.

Тамила не стала смотреть, как она выедет со двора, где галдели дети и степенно прогуливались соседки с нижнего этажа. Развернувшись, она направилась к подъезду. Герман улыбнулся и пошёл навстречу. День обещал быть хорошим. И не только он.

* * *

Улицы окутала ночь. Разлила осеннюю прохладу, укутала чёрным бархатом тьму над спящей Москвой. Почти спящей. Потому что кое-где в окнах горел жёлтый тёплый свет и лился на тёмные улицы.

Дрёма парила над крышей высотного дома, набрасывала на каждое из окон сеть снов. Сверкающую мягким серебром, приносящую покой и сладкое забытьё человеческим сердцам. Заглянув на второй этаж, Дрёма хмыкнула и покачала головой. У этих свет не горит. Но им и не надо. Им сейчас точно не до сна…

Присела на балконные перила, совсем по-девчоночьи заболтала ногами. Дворовый кот поднял голову и задумчиво посмотрел на неё. Чу-у-у-ет… Чует, что кто-то приблизился к симпатичной темноволосой женщине, которая подкармливает его и гладит длинными нежными пальцами.

– Как тебе не стыдно подглядывать? – спросил из ниоткуда возникший собеседник.

Дрёма снова взялась плести сны. Лишь искоса глянула на него. Снова потерял человеческий облик. Тело не разглядеть, лицо – тёмное пятно. Только вот взгляд хорошо чувствуется. Острый такой, внимательный. Пронизывающий пространство и время. И руки… длинные, умелые, ловкие. Этими руками он держит покой города. Не зря же Долгоруким прозвали.

– Не стыдно, – хмыкнула Дрёма. – После того, что богинка наделала, надо же удостовериться, что у моего мальчика всё в порядке.

В ответ – короткий смешок, подхваченный ветром.

– Твоего?

– Угу, – кивнула Дрёма, и колокольчики на плетении снов нежно зазвенели. – Уж только не помню в каком там поколении. Род, поди, веков пятнадцать-то идёт. Но, как видишь, силы до сих пор хороши. Знатно ходит по снам. К тому же… богинка эта, гадина, пришла тут, порвала мне всю плоть из снов, которую я плету каждую ночь. Разве ж такое годится, Гюрг?

Он покачал головой.

– Не годится. Не люблю, когда чужаки тут свои правила вводят. Пришёл в гости – будь вежлив.

– Да-а-а, – выдохнула Дрёма, ещё раз глянув в окно.

Прислушалась.

Спят.

На тонких губах, едва-едва виднеющихся на тёмном лице, появилась улыбка. И правильно, так и надо.

– Пройдёмся по небу? – спросил Гюрг, деликатно предлагая взять его за локоть.

– Пройдём, – шепнула Дрёма и разжала длинные нечеловеческие пальцы.

Ветра подхватили плетение снов и, мягко позванивая хрустальными колокольчиками, понесли его над погружённой в сон Москвой.

Сноски

1

Syn – сын (словац.).

2

Stojan – стоять (словац.).

Content

Марина Комарова
Дом потерянных душ

Часть I. Шаги прошлого

Глава 1. Дорога воспоминаний

Глава 2. Голосами прошлого

Глава 3. Не всё, что ты знаешь

Глава 4. Через воспоминания

Глава 5. Семинар и неприятное знакомство

Глава 6. Метро

Часть II. Сон придёт за тобой

Глава 1. Первый кошмар

Глава 2. Работа и не только она

Глава 3. Сумасшедшие и гении

Глава 4. Нежданная встреча

Глава 5. Внезапный гость

Глава 6. Индивидуальный тренинг

Часть III. Твой знак – страх

Глава 1. Проблема и не одна

Глава 2. Не велели! Не велели!

Глава 3. Когда настал день сомнений

Глава 4. Тренинг и преследование

Глава 5. Толкование снов

Глава 6. У меня к тебе предложение

Часть IV. Перед шагом в бездну

Глава 1. Разговор с матерью

Глава 2. Слишком много серебра

Глава 3. Предвестник неприятностей

Глава 4. Боишься ли ты метро?

Глава 5. Чёрные дыры

Глава 6. Свидание со смертью

Часть V. Существо из твоих снов

Глава 1. Полицейский участок

Глава 2. Последний тренинг

Глава 3. Настоящая история Богина

Глава 4. Вход в другую реальность

Глава 5. Отомстить за всё

Глава 6. Напоследок

Сноски