Дженнифер Хейворд

Долг, оплаченный страстью

Jennifer Hayward

A DEBT PAID IN THE MARRIAGE BED

© 2017 by Jennifer Drogell

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Лоренцо Риччи убрал в карман сотовый телефон и ускорил шаг. Он нарочно сделал вид, что не заметил в коридоре своего тучного лысеющего адвоката. Всего пятьдесят минут прошло, как Лоренцо вернулся в Америку, и сейчас он меньше всего был настроен на переговоры о предстоящей купле-продаже. Для этого у него слишком сильно болела голова.

Сейчас он выпьет бокал любимого виски, примет горячий душ, растянется на простынях из египетского хлопка, которыми служанка застелила его кровать размера кинг-сайз. И только завтра, если проснется без головной боли, подумает о делах.

– Сэр!

О господи! Он остановился, повернулся и все-таки посмотрел на адвоката. Тот стоял на своих коротеньких ножках и смотрел на него глазами преданного пса. Полная противоположность яростному питбультерьеру, которым этот человек был еще полчаса назад на встрече в переговорной.

– Кристофер, я летел шестнадцать часов. Я устал и хочу спать. Поверь, лучше завтра.

– Ждать нельзя, – отрапортовал адвокат в заметном отчаянии. Ни разу за пять лет сумасшедших, подчас даже опасных сделок Лоренцо не видел своего юриста столь обескураженным. – Я прошу лишь пять минут вашего времени.

Лоренцо набрал в грудь воздух, протяжно выдохнул и проговорил:

– Хорошо. Но не больше пяти минут.

Кристофер последовал за ним в просторный кабинет владельца корпорации «Риччи интернэшнл». Джиллиан – руководитель отдела рекламы – окинула обоих усталым, извиняющимся взглядом.

– Нет, – отмахнулся Лоренцо. – Все завтра.

Послушно кивнув, Джиллиан засобиралась домой. Кристофер поставил портфель рядом со столом и погрузился в кожаное кресло. Лоренцо насторожился. Его острый на язык юрист был нерешителен как никогда.

Лоренцо подошел к окну, занимающему всю стену от пола до потолка. За ним – вечерний, светящийся цветом индиго Манхэттен. Видеть каждый вечер эту картину – лишь один из плюсов того, чтобы быть генеральным директором семейного конгломерата Итальянской курьерской службы, ставшей когда-то международным холдингом. А в руках Лоренцо и впрямь превратившейся в сверхмощную империю, включающую теперь сеть отелей и агентства элитных путешествий и не менее элитной недвижимости. Ему нравился вид из окна. Но сегодня мозг как будто устал и от этой красоты тоже.

Лоренцо повернулся, оперся спиной о стеклянную стену и скрестил руки на груди:

– Я слушаю.

За очками в золотой оправе юрист усиленно заморгал.

– Сэр, была допущена ошибка. И ее срочно нужно исправить.

Лоренцо нахмурился:

– Ты про основную сделку?

– Я не о бизнесе. Я о вашей личной жизни.

Лоренцо посмотрел на юриста исподлобья:

– Кристофер, у меня нет времени тащить из тебя все клещами.

Юрист с трудом сглотнул:

– Фирма, ведущая ваш развод, допустила ошибку. Они кое-что забыли.

– Что именно?

– Они забыли подать документы.

В ушах Лоренцо зазвенело.

– Я развелся с женой два года назад, черт возьми!

– Да, но видите ли… – Адвокат сглотнул повторно с тем же напряжением. – По факту вы до сих пор женаты.

Звон в ушах усилился.

– Что ты имеешь в виду? – Лоренцо задал свой вопрос медленно, протяжно, как будто мозг отказывался построить даже столь простую фразу. – Боюсь, я тебя не понимаю.

Кристофер поправил на носу очки и, опустив глаза в пол, ответил:

– Вы до сих пор женаты на Анжелине. Юрист, который вел ваш развод, передал документы помощнику. Оба в тот месяц были перегружены делами. Один не перепроверил другого, и в итоге документы до сих пор у них в папках. Это всплыло только сейчас, когда мы готовили бумаги по сделке.

Становилось понятно, почему Энжи не брала ни цента из его ежемесячных выплат.

– Но на этой неделе она выходит замуж. За другого мужчину, – напомнил Лоренцо.

Кристофер закрыл глаза:

– Да. Поэтому я так ждал вашего возвращения. Это очень щепетильная ситуация.

– Сколько мы платим этой фирме в час? Сотни долларов? Тысячи?

– Это недопустимо, – спешно согласился юрист. – Но случилось то, что случилось.

Кристофер расправил плечи, готовясь к словесной порке. Однако ее не последовало. Лоренцо просто потерял дар речи. Его кратковременный брак – а лучше сказать «страшный сон» – до сих пор был в силе. Невозможно поверить, особенно после того, что сообщил сегодня отец.

Чтобы не поддаться приступу ярости, Лоренцо досчитал в уме до десяти. Это не может происходить в преддверии главной сделки его жизни.

– Как будем решать проблему? – спросил он леденящим душу тоном.

Кристофер развел руками:

– Волшебных решений нет. Процесс в любом случае займет месяцы. И вам все равно придется…

Лоренцо не стал слушать, что ему придется.

– Значит, моя жена, – перебил он, – официально войдет в двоебрачие, что само по себе незаконно. Я правильно тебя понял?

Юрист вытер пот со лба:

– Именно так.

Совсем невесело. Учитывая, что вскоре Анжелина собиралась отметить свадьбу на глазах всего Нью-Йорка. Лоренцо вновь повернулся к впечатляющему виду Манхэттена. Кровь била в виски с сокрушительной силой. Мысль о предстоящем замужестве Энжи по-прежнему отдавалась неприятным холодком в груди. Это при том, что Лоренцо давно решил вовсе не думать о бывшей жене. Но ее живая, чувственная красота преследовала его, как призрак, каждый раз, когда он ложился в постель с другой женщиной.

Потому что каждый раз, убеждая себя, что Анжелина ему безразлична, он терпел непременный крах.

Беседа с отцом перед отъездом из Милана лишь сгущала краски. Тогда президент «Риччи интернэшнл» бросил на сына холодный взгляд голубых глаз и сухо произнес:

– Твой брат Франко не может иметь наследников. А значит, я жду наследника от тебя. В максимально сжатые сроки.

Нет, ни под каким предлогом Лоренцо не женился бы второй раз. А теперь выходило, что он до сих пор женат. На женщине, которая обвинила его в неспособности любить.

– Сэр…

Он повернулся:

– Ты припас мне еще один ядерный удар?

– Нет, это все.

– Спасибо хотя бы на этом. – Лоренцо указал юристу в сторону двери. – Ступай. С Анжелиной я переговорю.

Кристофер послушно кивнул:

– Если хотите, я могу сам подать документы.

– Нет.

Юрист поднял на босса изумленные глаза:

– Но почему?

– Я же сказал, ты свободен.

Когда Кристофер все-таки вышел, Лоренцо наконец подошел к бару и налил себе бокал виски. Вернувшись к роскошному виду в окне, он поднял бокал и сделал большой глоток. Тепло растекалось по нутру, и Лоренцо как будто вновь почувствовал себя человеком. Острые углы начали сглаживаться, и даже новости в прессе о предстоящей свадьбе его бывшей… его нынешней жены с известным манхэттенским адвокатом уже не отзывались в душе острой обидой.

Он молча наблюдал, как на город опускается вечер. И думал о своем долге перед династией Риччи. Сделка на пятнадцать миллиардов почти у него в кармане. Сделка, которая сделает отели «Риччи» первой сетью гостиниц класса люкс в мире.

И тут, снова как снег на голову, Энжи.

* * *

Энжи приняла от бармена бокал шампанского и отпила. Она смотрела на людей в коктейльных нарядах, заполнивших начищенную до блеска галерею искусств. Свет от античных люстр отражался на мраморных полах, падая под углом на развешанные по стенам произведения искусства. Идеальный фон для вечера в честь их с Байроном помолвки.

Но тогда почему ей словно не хватает кислорода? Откуда это странное чувство тревоги и предчувствие чего-то необъяснимого? С чего бы вдруг? Она – молодой, но подающий надежды дизайнер. Она живет и наслаждается свободой, которая так много для нее значит. В конце концов, она из рода Кармайклов. Чего еще можно желать от жизни?

И все же чего-то будто не хватает.

Энжи убеждала себя, что это никак не связано с человеком, который последние годы, как коршун, нависал над ее счастьем. Который показал ей, что это значит – иметь все. Мужчина, который дал ей это «все» и забрал в мгновение ока.

Она глубоко вдохнула воздух, которого в галерее оставалось все меньше.

Можно воспользоваться моментом, пока Байрон общается с коллегой в другом конце зала. Пробравшись сквозь галдящую толпу мимо джазового ансамбля, она поднялась по узкой лестнице и вышла на террасу.

Жар еще не остывшего летнего воздуха мгновенно ударил в лицо. Энжи поставила локти на теплые перила, втянула вечерний воздух.

И вдруг ощутила до боли знакомый запах. Запах из прошлого. Запах мужчины. Когда ее сердце пропустило пару ударов, она повернулась. Перед ней стоял темноволосый мужчина с оливковой кожей, одетый в дорогой, идеально сидящий костюм. Энжи подняла взгляд на его темные глаза – предательские, обманчивые, как черный лед. Она посмотрела на римский нос Лоренцо, его волевой подбородок и чувственный рот, который может довести до божественных наслаждений, а через минуту смертельно ранить.

На долю секунды ей показалось, что это воображение играет с ней злую шутку. Что его на самом деле нет на этой террасе, и это лишь фантазия ее уставшего в последние дни мозга. Да, конечно, он прочитал о ее предстоящей свадьбе и решил опять все испортить.

Энжи так резко прижала к груди бокал шампанского, что несколько капель брызнули ей на платье. Она по-прежнему фантазировала о нем. Представляла, что он мечтает о ней и хочет ее, как в день их свадьбы.

Но Энжи прекрасно знала, что и в день свадьбы он не хотел ее. Реальность не шла ни в какое сравнение со сказкой, которую она до сих пор рисовала в своей голове. Для него их женитьба была политическим ходом. Ему всего лишь требовался наследник. И когда она потеряла ребенка, реальность предстала перед ней в самом мрачном свете. Он просто бросил ее за ненадобностью.

Собравшись с силами, чтобы устоять на ногах, Энжи глубоко вздохнула:

– Лоренцо, что ты здесь делаешь?

Его фатально красивые губы сложились в некое подобие усмешки.

– Даже не поздороваешься? Не скажешь, как хорошо я выгляжу? Может, хотя бы спросишь, как дела?

Энжи стиснула зубы:

– Ты без приглашения ворвался на мою помолвку. Понятно, что ты пришел не за любезностями. Любезности были тебе не нужны уже на третий месяц нашей совместной жизни.

– Неужели мы так долго прожили вместе? – сказал Лоренцо, скрестив руки на груди.

Было сложно не вспомнить, какие мускулы скрывает его костюм. Дело совсем плохо – бывший муж теперь казался еще более привлекательным. И куда более опасным, чем при знакомстве.

Лоренцо пожал плечами:

– Прости, что без предупреждения, но нам нужно обсудить одно дело.

Энжи нахмурилась. Все их дела давно остались в прошлом.

– А нельзя сделать это по телефону? – спросила она, взволнованно глядя на вход в террасу. – Байрон тебя не…

– Никто меня не видел, – перебил Лоренцо. – Хотя я послушал несколько тостов. Очень трогательно, должен признать.

Она смотрела на бывшего мужа и чувствовала, как в душе нарастает страх.

– Как давно ты пришел?

– Достаточно давно, чтобы понять, какими путами ты скрутила этого своего Байрона. Он полностью околдован твоими чарами. Готов без возврата отдать свою жизнь в твои руки. Теперь ты главная в семье, Анжелина. Не об этом ли ты мечтала?

– Я никогда не хотела быть главной. Я за равенство в отношениях.

– А Байрон разделяет такую точку зрения?

– Да.

– В постели тоже? – Глаза Лоренцо ярко блеснули. – Он способен удовлетворить твой ненасытный аппетит? С ним ты кричишь, обвивая его зад своими длинными ногами? Просто с виду он никак не тянет на страстного альфа-самца.

Весь испуг, страх, вся ненависть уступили место страсти и желанию. Образ обнаженного Лоренцо машинально всплыл в памяти. Как он отправлял ее на самый край наслаждений. Как любил, когда она умоляла его о пощаде. Как заставлял кричать о том, как ей хорошо с ним. Потому что да, с ним она действительно кричала.

Кровь прилила к щекам, в животе будто начались схватки. Она так жаждала его ласк и нежности, что была готова вынести любую его жестокость.

Анжелина до боли прикусила нижнюю губу.

– На это я не жалуюсь, – соврала она.

Опять его фирменная ухмылка.

– Видишь ли, все это впустую, – многозначительно протянул Лоренцо.

– Что именно?

– С нашим разводом произошла заминка.

– Мне плевать, – неубедительно отрезала Энжи. – Мы разведены.

– Так думал и я. Но фирма забыла подать наши документы. Мне сообщили только вчера.

Ноги Анжелины мгновенно сделались ватными.

– Это что, розыгрыш?

– Нет, Энжи, – отвечал как ни в чем не бывало Лоренцо. – Мы до сих пор с тобой муж и жена.

Чтобы не упасть, Анжелина обеими руками схватилась за перила. Она усиленно моргала, тщетно пытаясь развеять окутавший голову туман.

– Через три недели я выхожу замуж за… – с пересохшим ртом говорить было невозможно. – За Байрона.

Лоренцо смотрел на нее, как хищник на добычу. По факту он и был хищником.

– Если ты не планируешь двоемужие, то ваша свадьба вряд ли возможна.

Энжи не знала, как заставить мозг работать. Это она нашла фирму, которая занималась их разводом. Они смогут все как-то решить. Но сколько времени на это уйдет? Подобные процессы развиваются с черепашьей скоростью.

– Ты знаешь нужных людей, – сказала она наконец. – В нужных инстанциях и на высоких должностях. Ты можешь посодействовать.

– Может быть, – холодно ответил Лоренцо.

– То есть не точно?

– Скорее точно нет. Я не хочу просить кого-то о помощи.

Перед глазами Анжелины побежали черные точки.

– У нас все готово к свадьбе. А ты не хочешь просить кого-то о помощи? – Она закачала головой, затем впилась в мужа глазами. – Ты до сих пор на меня злишься, да? В этом дело? Хочешь отомстить за то, что я ушла? Боже, Лоренцо, наш брак уже был обречен. Позволь мне жить дальше как я хочу.

Он подошел ближе, на лице – неприкрытая агрессия.

– Наш брак не был обречен, – ответил ледяным тоном Лоренцо. – Наш брак распался из-за твоего эгоизма. Ты слишком молода, чтобы понимать смысл брака. Семейная жизнь – это труд, Анжелина. А не вечный протест против мужа.

Энжи вздернула подбородок:

– Тебе нужна была жена для выхода в общество. Жена без собственного мнения, без воли и личных амбиций. С тем же успехом ты мог жениться на резиновой кукле.

Глаза Лоренцо вспыхнули ярким огнем.

– Дорогая, сарказм неуместен. Мне всегда было важно твое мнение, и ты это знаешь. Я предлагал тебе заняться благотворительностью, но тебе это было неинтересно. Что же до выхода в общество, то ты знала, за кого выходишь замуж.

Но знала ли она? Беременная в двадцать два года, безгранично влюбленная в будущего мужа, она представить себе не могла, что все это закончится одиночеством. Да, вместо того чтобы найти любовь, она поплатилась свободой, за которую боролась всю свою недолгую жизнь. Как и родная мать, она полюбила того, кто не умел любить в ответ.

– Я думала, ты, как никто другой, поймешь мое желание реализовать себя.

– Твое желание мне понятно. Поэтому я и помог тебе с бизнесом. Но ювелирный бутик стал занимать слишком много твоего времени. В нашей совместной жизни это было неприемлемо.

– В твоей жизни, – поправила Анжелина. – Про мою жизнь ты не спрашивал.

– Это неправда.

– Это, черт возьми, правда! – Шампанское пролилось из бокала, когда Энжи резко вытянула руку в направлении Лоренцо. – Тебе было надо от меня две вещи: чтобы я светила лицом на светских вечерах и согревала твою постель. Все остальное время я должна была потакать твоим капризам.

Лоренцо смотрел на нее, прищурившись с высоты своего роста:

– Наш секс – единственное, что не нуждалось в исправлении.

– Неужели? – Губы Анжелины дрогнули. – Ты ни разу не впустил меня в свою постель по-настоящему. Ни в постель, ни в свою жизнь. Чувственная составляющая для тебя не существует.

В темных глазах Лоренцо мелькнула искра, значения которой Энжи не могла распознать.

– Ты права в том, что я тоже виноват в распаде нашего брака. Мы оба виноваты. Поэтому и исправлять все мы будем вместе.

Рот Анжелины открылся от изумления.

– Что?

– У Франко не может быть наследников. Теперь вся надежда на меня. А поскольку мы до сих пор женаты, у меня нет других вариантов.

«Только не это», – подумала Энжи, попятившись от мужа в сторону.

– Это безумие. Ты сошел с ума. Мне жаль Франко, но я помолвлена и скоро выхожу замуж.

– Как я уже сказал, это невозможно.

Анжелина глотала ртом воздух. Господи, неужели он это серьезно?!

– Лоренцо, – проговорила она, собравшись с силами, – между нами все кончено. Между нами ничего и не было. У меня теперь своя жизнь и карьера, которую я не брошу.

– А я не прошу тебя ее бросать, – парировал Лоренцо. – Мы найдем компромисс. Но сейчас ты моя жена со всеми вытекающими последствиями.

Анжелина изо всех сил прикусила изнутри правую щеку. Во рту теперь ощущался солоноватый привкус крови. Итак, он предлагает ей что-то исправить. Она так мечтала услышать эти слова, когда уходила от него. Но опыт показывал, что люди не меняются. Как бы ты ни любила мужчину, его не изменить. Если он однажды разбил твое сердце, то разобьет его снова.

– Я не пойду на это, – тихо проговорила Энжи. – Можешь заниматься разводом сколько угодно. Но нужно быть полным психопатом, чтобы надеяться на мое возвращение. А если ты надеешься, что я рожу тебе наследника, то ты психопат вдвойне. Я помолвлена, Лоренцо, и я люблю своего будущего мужа.

* * *

Лоренцо вкушал ложь своей красавицы-жены, легко распознавая каждый ее жест, каждый взгляд. Он прекрасно знал, чего она хочет, и понимал истинный смысл каждого ее слова. Он видел, как она пожирала его голодными глазами.

Мысль о том, что это тело может принадлежать другому мужчине, казалась омерзительной. Особенно теперь, когда она все еще принадлежала ему официально. И будет принадлежать всегда.

Лоренцо бросил взгляд на ложбинку между ее грудей. Затем посмотрел на изгиб ее бедер. На длину удивительно стройных ног на высоких каблуках. Теперь и в нем разгоралось желание, о котором он успел забыть за все это время. С Анжелиной все как всегда. Так только с ней и ни с кем больше.

Он вновь поднял глаза на лицо жены. С умело скрываемой радостью изучил пламенеющий румянец ее щек.

– Хочешь сказать, – протянул Лоренцо, – что если я коснусь тебя прямо сейчас, то ты не забудешь о своем избраннике в ту же секунду? – Он плотоядно улыбнулся. – Забудешь, и мы оба это знаем. Глупо отрицать связь между нами, Энжи. Это биологическая химия между мужчиной и женщиной.

Анжелина прищурила глаза. Теперь во взгляде сквозил злобный холодок.

– Байрон меня уже, наверное, ищет. Советую тебе уйти, или я засужу тебя и твоих адвокатов за некомпетентное поведение.

Лоренцо криво улыбнулся:

– Я тоже об этом подумал. Но в сложившихся обстоятельствах это лишь вернет нас к клятвам, данным друг другу три года назад.

– Ты больной, – выпалила Энжи и направилась в сторону выхода с террасы. – Уходи, пока никто тебя не увидел.

Он не даст ей уйти еще раз. Однажды она уже ушла, оставив его одного в пучине манхэттенских слухов и ежедневных новостей об изменениях в семье Риччи. Это был один из самых мрачных периодов в его жизни, а она улетела отдыхать на Карибы. Из-за нее их брак обернулся прахом.

– Мы еще не закончили, – проговорил Лоренцо. Но Энжи не остановилась, и он добавил: – Ты же не думаешь, что я пришел к тебе с пустыми руками? Без шантажа.

Теперь Анжелина встала на месте как вкопанная. Повернувшись, она посмотрела на него со всей злостью своих ярких голубых глаз.

– «Кармайкл компани» усиленно теряет деньги, – продолжил Лоренцо тем же холодным тоном. – Причем довольно давно. Я дал твоему отцу два крупных залога, чтобы вы могли хоть как-то держаться на плаву.

Анжелина заморгала:

– Этого не может быть.

Лоренцо подумал точно так же, когда ее отец обратился к нему за помощью. «Кармайкл компани» – семейное текстильное предприятие со стодвадцатилетней историей. Это символ успеха и процветания, который по определению не может нести убытки. Но факты говорили сами за себя. И сейчас Лоренцо видел, как стремительно бледнеет лицо его жены.

– Если не веришь, спроси у отца, – вновь заговорил он. – Или просто зайти в Интернет. Посмотри, сколько высокотехнологичных текстильных фабрик открылось в мире за последние пять лет. Все хорошее когда-нибудь кончается.

Анжелина отрицательно качала головой:

– Было бы это правдой, зачем тебе нам помогать?

Губы Лоренцо сложились в странную ухмылку.

– Просто в отличие от тебя я дорожу отношениями. А еще я не сбегаю при первых же трудностях. Кстати, кто, по-твоему, платит за аренду твоей квартиры и офиса?

Энжи нахмурилась:

– Я сама плачу и за офис, и за квартиру.

– Ты платишь четвертую часть стоимости аренды. Это мое здание, Анжелина.

Она округлила глаза:

– Но я же наняла агента по недвижимости. Это он нашел мне помещение!

– Он нашел его по моей просьбе. – Лоренцо пожал плечами. – Я спокойнее сплю, когда знаю, где ты.

К горлу Анжелины подступил ком. Осознание происходящего обрушилось на голову ледяной водой.

– И что ты намерен делать? Перестанешь помогать моей семье, а меня выставишь на улицу, если я к тебе не вернусь? В этом твой шантаж?

– Я бы назвал это стимулом. Наш брак еще рано записывать в учебники истории. Вернись ко мне, и мы попробуем все исправить. Тогда я не дам очередной американской династии поставить точку на самой себе. Видишь, кругом только выгода.

Выгода? Анжелина смотрела на мужа, не веря своим ушам.

– Уйдя от меня, ты поступила нечестно, – продолжал Лоренцо. – Ты струсила и сбежала. Но я готов тебя простить и направить на путь истинный.

– О чем ты вообще говоришь? Я просила тебя пойти к семейному психологу. Я пыталась спасти наш брак. Но, потерпев фиаско одно за другим, я опустила руки.

Лоренцо проигнорировал чувство вины, заигравшее где-то в груди.

– Энжи, ты хотела спасти наш брак за один вечер. А на это иногда уходят годы.

Тонкие пальцы Анжелины крепко сжимали ножку бокала.

– Вернуть брак, в котором муж и жена готовы убить друг друга? Вряд ли это путь истинный, о котором ты говоришь.

– Мы оба стали старше и мудрее. Думаю, наш опыт нам только поможет.

Анжелина отрицательно качала головой:

– Лоренцо, я не стану твоей женой еще раз.

С этими словами она развернулась на своих высоких каблуках и вышла с террасы. Лоренцо отпустил ее, потому что знал: она вернется. Он не играл в такие игры, не будучи уверенным в победе.

Глава 2

Энжи возвращалась к гостям на дрожащих ногах. Ладони ее вспотели, в груди горело, а мозг как будто охватил паралич. Заметив сестру, говорящую в углу с известным филантропом, Энжи поспешила к ней.

– Что стряслось? – спросила Эбигейл, когда сестра оттащила ее в сторону. – Ты как будто привидение увидела.

– Лоренцо здесь.

Глаза Эбигейл округлились.

– На вечере в честь твоей помолвки?

– Есть проблема с нашим разводом, Эбби. Кто-то не подал бумаги, и по факту мы с ним до сих пор женаты.

– Женаты? – переспросила сестра и теперь стояла с открытым ртом.

– Да, Эбби. Ты понимаешь последствия?

– Он как-то это решает?

Анжелина опустила глаза:

– Он не будет это решать.

– Что значит не будет?

– Его брат Франко не может иметь детей. Лоренцо единственный, кто может дать наследника династии Риччи. Он хочет, чтобы я от него зачала.

Эбигейл хотела что-то сказать, но закашлялась.

– Это возмутительно! – воскликнула она наконец. – Ты помолвлена!

– Видимо, нет, – ответила Энжи, чувствуя, как холод проходит по ее спине. – Официально я все еще жена Лоренцо. Таким образом, наша помолвка с Байроном не имеет юридической силы.

Сестра выглядела искренне шокированной.

– Мы задействуем адвокатов. Должна быть какая-то юридическая лазейка.

– Он до сих пор злится на меня за то, что я ушла, – тихо сказала Анжелина.

– В этом он виноват не меньше, чем ты.

Энжи обхватила голову руками и внимательно посмотрела сестре в глаза:

– У «Кармайкл компани» проблемы?

Выражение лица Эбигейл само по себе было ответом.

– Как это связано с вашим разводом? – спросила вместо ответа сестра.

– Лоренцо сказал, что перевел отцу два крупных займа. И что он вытащит компанию из кризиса, если я к нему вернусь.

В сапфировых глазах Эбби сверкнуло негодование.

– Каков подлец!

– Так это правда? Отец брал у Лоренцо в долг?

– Да. – От признания сестры у Анжелины заныло в животе. – Компании нужна была новая техника. Но инвестиции в оборудование не оправдались. На рынке слишком много новых текстильных фабрик.

Энжи было больно дышать. Она до последнего надеялась, что Лоренцо блефует.

Губы Эбигейл сложились в тонкую линию.

– Тебе не надо к нему возвращаться. Отец знал, что компанию ждет кризис, но он прятал голову в песок. Это его проблемы, а не твои.

– Почему ты мне не сказала? – воскликнула Энжи, хватая сестру за плечи.

– Ты и так была подавлена разводом. Зачем добивать тебя тем, что твой бывший муж спасает наш семейный бизнес?

Энжи всерьез опасалась, что ее сердце пробьет грудную клетку и выпадет наружу.

– А как при всем этом мама?

Эбби нахмурилась:

– Энжи, я…

– Говори!

– С тех пор как начались проблемы, у мамы опять пограничные состояния. – Сестра махнула рукой. – Думаю, пора записывать ее на программу. Но когда речь заходит о клинике, она впадает в истерику.

Узел внутри Анжелины затянулся еще сильнее. Во рту было суше, чем в самой знойной пустыне.

– Что на этот раз? – спросила она, закрыв глаза.

– Джин.

Последнее время Анжелина пыталась абстрагироваться от семьи, чтобы решить собственные проблемы. Если бы она продолжила следить еще и за мамой, нервы бы сдали, и она сама бы угодила в сумасшедший дом. Зато теперь придется бороться с чувством вины еще и за это. Ведь кому как не ей знать, что тропинка Деллы Кармайкл вдоль алкоголического обрыва слишком узка и скользка. И все же Анжелина предпочла сначала думать о себе.

– Энжи, – будто разбудила ее сестра. – Я не отдам тебя ему. Ты не его собственность.

Но сама Энжи думала по-другому. Теперь только она могла спасти семью от разорения. Но она слишком хорошо знала Лоренцо. Сколь безумным бы ни было его предложение, это только начало.

* * *

Анжелина отложила телефон в сторону. Ей удалось убедить Байрона, что жуткая головная боль, из-за которой ей пришлось покинуть вчерашний вечер, прошла. А Байрон деликатно сделал вид, что забыл, как она оставила его на выходе из зала, даже не поцеловав.

О работе сегодня не может быть и речи. Энжи вдоль и поперек исходила просторную квартиру, прежде чем встать у окна и посмотреть на мерцающий огнями район Сохо. Даже вечером он кишел транспортом и туристами. Отличное место для бутика на первом этаже. Колокольчик, извещающий о новых посетителях, звонил неустанно дни напролет.

Но неужели и это помещение принадлежит Лоренцо Риччи? Не может он, в конце концов, быть настолько вездесущим! Как при всем этом доказать, что и она чего-то стоит? Самовыражение необходимо ей как кислород.

Две девушки смеялись и перешептывались, показывая пальцами на симпатичного парня впереди. Сердце Анжелины болезненно сжалось. Такой же была она сама при встрече с Лоренцо – отчаянно наивной и до последнего потрясенной его величественной аурой.

«Держись подальше от Лоренцо Риччи», – предупреждал ее тогда Алистер Кармайкл.

Энжи слишком поздно поняла, что отец был прав. Но ей так хотелось сбежать от его навязчивой опеки. Сбежать к Лоренцо хотя бы на одну ночь, а лучше навсегда.

Все женщины мечтали о Лоренцо – самом известном вдовце Манхэттена. Мечтали, потому что даже не догадывались, каково это – жить с ним под одной крышей.

Анжелина закрыла глаза от подступившей к сердцу боли. В то время ей казалось, что она – та самая. Та, которая снова заставит его полюбить. Но двадцать два года – слишком наивный возраст, чтобы видеть жизнь наперед. Очень быстро она поняла, что сердце Лоренцо навсегда отдано его покойной жене Лючии. А для нее самой у него не припасено ни единой эмоции.

Пульс усиленно бился в висках. Энжи не могла изменить прошлое, как бы ни хотела все исправить. Но она может выйти победителем из нынешней битвы с Лоренцо. Свадьбу можно отложить, пока их развод не станет официальным. Можно снять другую квартиру – пусть даже не над бутиком, а в другом районе. Но что делать с кризисом «Кармайкл компани»? Спасение семейного бизнеса тоже ложилось на ее плечи.

Чувство вины боролось с приступом злобы. Злоба оказалась сильнее. Слишком многое случилось между ней и Лоренцо, чтобы воскресить их брак.

Остановившись возле столика, Анжелина достала из нижнего ящика сумочку и направилась к двери. Она не даст Лоренцо украсть ее счастье. Ее муж скоро узнает, как сильно она изменилась.

* * *

Найти Лоренцо всегда было легко. Еще один жаркий, дымчатый вечер опускался на Манхэттен, когда Энжи подошла к зданию мужа на Парк-авеню. Швейцар при виде ее чуть не подпрыгнул от радости. Но, верный этикету, он лишь учтиво улыбнулся и сопроводил Анжелину до частного лифта.

Когда двери открылись на последнем этаже – роскошном пентхаусе, – Лоренцо уже ждал ее в коридоре. Он говорил по телефону и никак не отреагировал на ее появление. В черных джинсах и черной футболке он совсем не походил на акулу бизнеса. Скорее на демона-обольстителя, знающего все о женских страстях и пороках. Сквозь тонкую ткань облегающей футболки четко проступали кубики его пресса, а узкие джинсы не скрывали мускулистых бедер и икр. Ему бы не было цены, если бы ко всему этому добавить сердце.

«Черт!» – выругалась про себя Анжелина, проходя мимо него в этот темно-хромовый мир абсолютной роскоши. Прилив сексуального вожделения дал знать о себе слишком быстро.

На столе стояла бутылка вина и два бокала. Он был так уверен, что она придет? Или он ждет кого-то еще? В животе вновь затянулся тугой узел. Стиснув зубы, Анжелина прошла мимо бара и заглянула в холодильник. Ей хотелось простой газированной воды.

– Извини, – раздался вдруг сзади голос Лоренцо. Он швырнул телефон на кресло и теперь шел к ней. – То и дело звонят, отвлекают. У нас сейчас важные переговоры. Выпить хочешь?

Анжелина молча протянула перед собой бокал, и Лоренцо налил в него дорогое французское вино – красное сухое. При этом он не взял бокал из ее рук. Пальцами левой руки он обхватил ее пальцы, а правой держал бутылку.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Энжи.

– Лоренцо…

Он склонил голову к ней. В темной глубине его глаз блестел загадочный огонек. Анжелина знала, что сейчас он может ее поцеловать. Она открыла было рот, чтобы запротестовать, но его твердые, чувственные губы уже опустились ей на щеку. И задержались там на несколько секунд.

Будто электрический разряд прошел по телу Энжи. По коже мгновенно побежали мурашки. Она отпрянула, пока не стало слишком поздно.

– Я пришла не за тем, чтобы принять твое предложение.

Лоренцо лукаво поднял одну бровь:

– Тогда зачем ты пришла?

– Чтобы тебя образумить.

– Хорошо, – ответил Лоренцо так нежно, словно успокаивал после скачек лошадь, купленную за миллион долларов. – Только сначала давай выпьем. У меня выдался адски тяжелый день.

Энжи в глубине души понимала, как сильно ей все это нравится. Она послушно пошла за ним в комнату, села в мягкое кожаное кресло. Когда-то ей нравилось читать здесь книги.

– Вы покупаете какую-то компанию? – спросила Анжелина.

– «Бельмонт отель групп», – ответил Лоренцо, размещаясь на диване напротив.

– Не знала, что он выставлен на продажу.

– Он и не выставлен.

– Вот как? – Энжи отпила вина. – Значит, опять враждебный захват?

– Тут все как с упрямой невестой. Которая для себя все решила, но не хочет это признать.

Анжелина невозмутимо смотрела Лоренцо в лицо:

– Мне ли не знать, как ты это делаешь? Берешь уязвимую фирму, забираешь все активы, а остальное выбрасываешь, как ненужный мусор. Классика жанра, будь она проклята.

– Проклята? – поднял густые брови Лоренцо. – Я думал, ты за цивильное общение.

Энжи пожала одним плечом:

– Мне все равно, что ты думал.

– А раньше тебя заводило это мое качество. Моя сила и моя власть. Для тебя они были афродизиаком.

Щеки Энжи зарделись румянцем.

– А потом я поумнела. Поняла, как много людей ты лишил работы. Все ради всесильного доллара.

– Компании, которые я скупил, все равно бы обанкротились. Это лишь вопрос времени. Вот и «Бельмонт» потеряли хватку. Думаешь, они знают, что сегодня нужно богатым путешественникам? Мое вмешательство только на пользу и первым, и вторым. За них!

Лоренцо поднял бокал и сделал большой глоток.

– Вопрос лишь в том, когда ты наиграешься в войну за владение миром, – проговорила Энжи.

– А что я, по-твоему, должен делать? Почивать на лаврах? Хочешь, чтобы я ушел на пенсию? Чтобы я сказал акционерам: «Ребята, я наигрался»?

Анжелина посмотрела мужу в глаза:

– Ты мог бы вселить в них своих демонов.

Лоренцо сомкнул длинные черные ресницы:

– Давай не будем о прошлом. Не для этого мы встретились.

– Ах да, – буркнула Энжи. – Я забыла правила игры.

– Итак, ты пришла, чтобы меня урезонить.

– Твое предложение возмутительно. Заставить меня забыть о помолвке и вернуться к тебе, чтобы родить наследника.

Лоренцо отрицательно покачал головой:

– Ты не понимаешь, дело не только в этом. Брак – наше общее дело, и мы должны…

– Ты со мной развелся, – перебила Энжи.

– В этом была моя ошибка.

Сердце Анжелины пропустило пару ударов.

– Что значит – ошибся?

– Ты привыкла бежать от проблем, а я нет. Но в тот раз сбежал и я. И сейчас, когда юридически мы все еще женаты, эту ошибку можно исправить. Ведь я не сильно хотел жениться первый раз. Представь, как лениво мне будет жениться во второй.

Жестокая реальность в очередной раз предстала перед Энжи в своем самом сером свете.

– Я ведь тебе не нужна, – сухо сказала Анжелина. – Тебе нужна милая послушная жена, которую полюбят твои итальянцы-родители. Которая будет стирать тебе и готовить, а еще встречать вечерами с работы в сексуальном нижнем белье.

Лоренцо смотрел на нее с изумлением:

– После тебя мне будет скучно с послушной женой. Но насчет белья ты права.

Энжи мысленно выругалась.

– Ты даже не знаешь, какая я сейчас. Я не та, на ком ты когда-то женился. И никогда не буду такой.

– Что ж, я жду не дождусь узнать, какая ты теперь. – Лоренцо оглядел ее оценивающим взглядом. – Понимаю, тебе важна твоя работа. Ты много трудилась на пути к успеху и добилась его. Так вот, в плане работы я готов идти на уступки. – Пальцы Энжи сжались в кулак. – Что же до моей мамы, то ты просто не шла ей навстречу. Но раз теперь ты другая, вы найдете общий язык.

– Она не любила меня изначально, – защищалась Анжелина. – Потому что считала, что я принудила тебя к браку.

– Мама имела на это полное право. Учитывая, что в первую же нашу совместную ночь ты забеременела. Но я объяснил ей, что это наша общая ответственность.

– Какой добрый жест, – съязвила Энжи. – Так на какие уступки ты готов идти? Впустишь меня наконец за свой пуленепробиваемый панцирь? Начнешь со мной разговаривать, а не уходить в себя сразу по приходе домой?

– Да. – Этот простой ответ Лоренцо с полминуты отзывался эхом в голове Анжелины. – Понимаю, что иногда я отстранялся, был эмоционально недоступен. Теперь я готов это исправить.

У Энжи кольнуло в сердце. Но вино уже подогрело ей кровь и развязало язык.

– Раз уж на то пошло, давай вытащим всех скелетов из шкафов, – предложила она. – Главная причина нашего разлада – Лючия. Потому что ты и дальше хотел упиваться жизнью вдовца. Но вынужден был жениться на мне.

Оливковая кожа Лоренцо как будто лишилась цвета. Мышцы лица напряглись, в глазах мелькнула тень. Анжелина поняла, что копнула слишком глубоко.

– Это ты была зациклена на Лючии, а не я, – проговорил Лоренцо загробным голосом.

Анжелина гордо вздернула подбородок, несмотря на неистовое биение взволнованного сердца.

– Повтори себе это еще сотню раз, и сам в это поверишь.

Повисла гнетущая тишина. Со сдавленным сердцем Энжи поднялась с кресла и подошла к окну. Это окно такое же, как в офисе Лоренцо, – от пола до потолка. Только здесь оно выходит на Центральный парк, светящийся теперь вечерними огнями. Обняв себя обеими руками, Энжи глубоко вздохнула.

– Ты не такой бессердечный, каким хочешь казаться, – сказала она после долгой паузы, повернувшись к Лоренцо лицом. – И я не верю, что ты дашь «Кармайкл компани» обанкротиться. Мой отец тебе слишком симпатичен.

– Так не заставляй меня это делать, – холодно ответил Лоренцо. – Вернись ко мне, и ваш бизнес не рухнет.

Путаница в голове Энжи нарастала, как туман. Она крепче обхватила себя руками, пытаясь бороться с эмоциями.

– Неужели тебе недостаточно? – спросила она, и голос ее дрогнул. – Вспомни последние месяцы нашей совместной жизни. Если это можно назвать жизнью. Мы даже сидеть в одной комнате не могли, чтобы не поругаться.

Лоренцо поднялся с дивана и медленно подошел к ней:

– Мы потеряли ребенка. Мне было больно, Анжелина. Я с трудом это пережил.

Комок в горле теперь превратился в остроугольный камень.

– И вот мы снова друг друга раним, – тихо проговорила Энжи.

Он остановился в нескольких сантиметрах от нее, и она ощутила его тепло. До боли знакомое и такое живое. Ее тело дало мгновенную реакцию, которую Энжи не могла контролировать. Она прижала ладони к щекам, стараясь не дать эмоциям захлестнуть ее. Это было бы полным безумием.

Но он все понял. Он прочитал ее, как всегда. И его темные глаза лукаво сверкнули.

Страх нарастал в душе Энжи, как горячая лава. Страх того, что она может совершить поступок, о котором потом будет сильно жалеть.

– Нет, Лоренцо, – закачала она головой. – Я помолвлена. И я люблю Байрона.

Огонь в темных глазах Лоренцо обжег ее физически.

– Мы оба знаем, что это неправда.

– Это правда, Лоренцо.

– Ты моя жена.

Он обнял ее за талию и притянул к себе. Анжелина сбивчиво сглотнула, когда ее вибрирующее тело прижалось к этой мускулистой горячей стене. К ней она летела, как мотылек на пламя, с первой минуты их знакомства. Энжи прижала ладонь к горячей груди Лоренцо. Ноги дрожали, глаза отказывались смотреть куда-либо кроме как на него.

– Если я стал тебе чужим, докажи это поцелуем, – прозвучал глубокий голос Лоренцо. – Поцелуй меня как чужого тебе человека. И тогда я поверю.

– Нет, – панически запротестовала Анжелина. – Зачем тебе это? Почему ты такой жестокий?

– Потому что я не должен был тебя отпускать. Потому что мысль о тебе с другим мужчиной сводит меня с ума. Потому что я постоянно думаю о тебе, когда привожу сюда других женщин. Глядя на них, я вспоминаю твои голубые глаза. И наши клятвы у алтаря. – Он обхватил пальцами ее подбородок, повернул лицо Энжи к себе. – Потому что между нами ничего не кончено, дорогая. И никогда не кончится.

Боль в сердце сковала теперь всю грудь.

– Зачем ты так со мной? – почти взмолилась Анжелина. – Сначала угрожаешь, а потом предлагаешь, чтобы я…

Он опустил голову, дыша теперь ей прямо в лицо.

– Докажи, что у тебя нет ко мне чувств. Докажи, и я исчезну из твоей жизни.

Она не успела ответить, потому что его губы нежно прижались к ее губам. Холодок пробежал по каждой клеточке тела Энжи. Она закрыла глаза. «Докажи ему, Энжи, и он тебя отпустит».

Лоренцо провел ладонями вниз по ее спине, крепко сжал ее ягодицы. Колокольчики тревоги громко звенели в голове в доказательство, что сердечная рана еще не зажила. Тогда как доказать ему, что все кончено?

Медленные, нежные прикосновения его губ казались бесконечными и ждали ответа. Энжи стояла, вытянувшись в струну. Она думала.

Лоренцо обхватил пальцами ее подбородок и слегка откинул ее голову назад. Чтобы поцеловать ее по-настоящему – глубже и крепче.

– Лоренцо…

Он водил языком по ее нижней губе. Эротично, интимно, сексуально. Волны наслаждения растекались по телу Анжелины. Разум помутнел окончательно, в животе ныло, пальцы невольно вцепились в ткань его футболки.

Его язык требовал проникновения. И Энжи приоткрыла уста. Она подчинилась ему, утопая в море нахлынувших чувств. А он отблагодарил ее горячим, нежным поцелуем, от которого хотелось стонать.

Он прижал ее к себе, крепко обнял. Затем вновь обхватил ладонями ее ягодицы. Энжи чувствовала, как крепнет в джинсах его эрекция. Кровь в венах кипела, тело сотрясала предательская дрожь.

И вдруг она словно проснулась от долгого сна и отпрянула. Еле дыша, она смотрела на Лоренцо. На губах еще чувствовались его нежные поцелуи.

Как это случилось? Как она дала этому случиться?

– Ненавижу тебя, – процедила Анжелина сквозь стиснутые зубы.

Губы Лоренцо скривились в усмешке.

– Это нас только роднит, дорогая. Иногда и я тебя ненавижу.

Качая головой, Анжелина медленно пятилась от окна. Затем резко повернулась, схватила с кресла сумочку и, не оглядываясь, побежала к двери.

Что же она натворила?

Глава 3

Заголовок в газете гласил: «Свадьба отложена. Нью-Йорк в шоке!»

И далее – текст статьи: «Свадьба восходящей звезды дизайна Анжелины Кармайкл и кандидата на пост окружного прокурора Байрона Дэвидсона отменена. И это после пышной вечеринки в честь помолвки пары! По слухам, несостоявшийся жених ушел в глубокую депрессию. Нам удалось узнать, что причиной отмены стал не кто иной, как бывший супруг Анжелины – известный бизнесмен Лоренцо Риччи. На прошлой неделе их видели вдвоем в ресторане «Темпеста дель фуоко».

Энжи отбросила желтую газету на кофейный столик. Неужели им больше не о чем писать? Сердце ушло в пятки при мысли о том, что может накрутить себе Байрон.

И небезосновательно. Она ни разу не позвонила жениху после того вечера в пентхаусе мужа. После того поцелуя с мужем. Когда ей стало окончательно ясно, что она не хочет выходить за Байрона.

Грузчики ходили туда и обратно, погружая вещи из квартиры в грузовик. Повсюду стояли коробки – жестокий символ вновь не обретенного счастья.

Разговор с отцом прошел предсказуемо. Отец не видел других вариантов, кроме как вернуться к законному мужу. «Начнем с того, что тебе не надо было от него уходить», – повторял Алистер Кармайкл.

Анжелина взяла в руки чашку горячего кофе. Обхватила ее пальцами – ледяными, несмотря на теплую температуру помещения. Все это так неправильно. Тем более что при таких обстоятельствах ответственность за маму вновь ложилась на Эбигейл и их брата Джеймса. Нужно опять собрать жизнь по крупицам. Она сильная девушка, она сможет. И она даст сестре возможность пожить своей жизнью.

Согревая руки о горячую чашку, Анжелина размышляла. Раз она решилась это сделать, то все должно случиться на ее условиях. Здесь нет места наивности. Она не отдаст мужу контроль над ситуацией. И не пожертвует снова своей независимостью и свободой. В его игру она сыграет по своим правилам.

* * *

Лоренцо держал телефон между ухом и плечом, наливая виски в бокалы.

– Последний вопрос к Баваро, и я весь внимание, – оправдался он перед родным братом Франко. – Он – моя козырная карта.

– Хорошо, – ответил брат. – Теперь для меня истинное наслаждение смотреть на лицо отца. Скоро ты сделаешь «Риччи» главной сетью люкс-отелей на планете. Ты, а не он. Его аж кривит от осознания, что ты его обскакал.

Лоренцо улыбнулся. Отец всегда питал нездоровую страсть к конкуренции – в том числе с собственными сыновьями. Это лишь сплотило Лоренцо и Франко в своеобразной борьбе с всевластным отцом. И если Франко отвечал за миланский офис отправок, Лоренцо вел дела компании из Нью-Йорка. Несколько лет назад отец отошел от своих прямых обязанностей и теперь выступал консультантом при совете директоров.

Когда Баваро не ответил, Лоренцо глотнул виски из бокала.

– Как Елена восприняла новость? – аккуратно спросил он.

Франко тяжело вздохнул:

– Не очень хорошо. Она считает это своей виной, хотя врачи в один голос утверждают, что проблема во мне.

Лоренцо знал, что значит потерять ребенка через неделю после того, как твоей женщине сказали о беременности. Но он не мог представить, что значит услышать диагноз как у Франко. Бесплодие.

– Сейчас будь с ней почаще, – тихо проговорил Лоренцо.

«Не будь таким идиотом, как я», – добавил он про себя.

Франко пожал плечами:

– Мы можем взять ребенка из приюта. Это не менее серьезный шаг.

Лоренцо понимающе кивнул.

В следующие полчаса братья обсуждали предстоящий день рождения мамы. После Франко уехал, оставив Лоренцо в томном ожидании своей строптивой жены.

Мысль о наследнике уже не казалась такой пугающей, как вначале, когда ультиматум отца прозвучал как гром средь ясного неба. Теперь же такая перспектива его даже радовала.

Теперь, когда Анжелина приняла его предложение. Его полный эгоизма шантаж.

Он встретил Энжи через два года после смерти Лючии. И в эти два года у него не было ни одной женщины. Слишком сильны были душевные муки, раздиравшие его за то, что не смог защитить свою жену. И вот на вечере в Нассау он встретил Анжелину. Она общалась с одним из компаньонов своего отца. Произведенный ею эффект можно сравнить с электрическим разрядом.

Всего один танец, одно прикосновение к ее манящим изгибам, и окружающий мир перестал существовать для Лоренцо. Тогда его обуяла страсть, о которой он успел забыть. Некогда заснувшее желание пульсировало в крови, когда он нес ее на руках в свою комнату на вилле Кармайклов. Это Анжелина вернула Лоренцо к жизни.

Настенные часы пробили половину восьмого, когда раздался звонок приехавшего лифта. На Анжелине были обтягивающие черные легинсы и старая, почти выцветшая блузка. Ее волосы были забраны в хвост, на лице – ни намека на косметику. И все же она – самая сексуальная женщина, которую он видел в жизни.

– Тяжелый день? – спросил Лоренцо, осматривая Энжи с ног до головы.

Она слегка покраснела:

– Тяжелый. Готовила кое-что к показу. Прости, что опоздала.

Лоренцо знал, ее извинение неискренне. Но он закроет на это глаза, чтобы не омрачать их воссоединение.

– Переоденешься? – кивнул Лоренцо в сторону спальни. – Констанца распаковала твои вещи. Ужин ждет в духовке. А я тем временем налью тебе выпить.

Глаза Энжи помрачнели. Ей снова приказывали. Швырнув сумочку на кресло, она протиснулась мимо мужа.

– Энжи?

Анжелина нехотя повернулась.

– Надень обручальное кольцо.

– И в чем ты изменился, Лоренцо? Твои приказы стали еще грубее?

– Женатые люди носят кольца. – Он протянул руку с простым, но стильным кольцом на безымянном пальце.

Энжи молча ушла и вернулась через несколько минут. На ней была кремовая туника до колен. Пуговицы застегнуты до самой шеи. «А жаль», – подумал Лоренцо.

– Так ты выпьешь? – спросил он.

– Минеральной воды, пожалуйста.

– В пятницу вечером?

Вместо ответа Энжи наигранно вздохнула. Лоренцо налил в стакан воды, добавил дольку лайма и вынес на террасу. Анжелина уже сидела здесь в шезлонге. Обручальное кольцо все же было надето на ее безымянном пальце. Внизу в полную силу цвел Центральный парк.

В свете террасного фонаря Лоренцо с интересом изучал профиль супруги, упрямую линию рта, прямой и ровный нос. Все в ней такое прямое и ровное. Вся она всегда готова к защите. Раньше он этого не замечал. Потому что не пытался заметить.

– Почему ты ненавидишь мир богатых династий? – спросил он, облокачиваясь на перила. – Почему тебе так тяжело быть одной из Кармайклов? Понимаю, что это излишняя ответственность, знаю о твоей конфронтации с отцом. Но мне всегда казалось, за этой ненавистью кроется что-то еще.

Циничный огонек блеснул в глазах Анжелины, когда она перевела взгляд на мужа.

– Разве этого мало? Излишняя ответственность, о которой ты говоришь, конфронтации с отцом, а еще вечное внимание прессы довели мою маму до края.

– Нет, этого не мало, – согласился Лоренцо. – Мне непонятно отношение твоего отца к твоей маме после того, как она всю жизнь шла с ним бок о бок и во всем поддерживала.

Темные ресницы Энжи опустились.

– Ты видишь то, что видят все остальные. Блестящий, идеальный мир семейства Кармайкл. Ты не знаешь, какой хаос царит внутри этой семьи.

– Так расскажи мне.

– Это наши внутренние проблемы. Я предам отца, если расскажу кому-то.

– Ты моя жена, – напомнил Лоренцо. – И можешь мне доверять.

Холодный взгляд Энжи был ему ответом.

– Это как раз то, что нужно исправить в нашем браке, Анжелина. Я твой муж, но я не знаю многих страниц твоей биографии.

– Как и я не знаю твоих, – парировала Анжелина. – Доверие не дается просто так, его нужно завоевать. Хочешь, чтобы я тебе доверяла, подай пример и откройся сам.

Лоренцо знал, что правда за ней. Как знал, что после смерти Лючии он жил на автопилоте. Тогда он просто отказал себе в проявлении чувств. Но признать это оказалось не так просто.

– Хорошо. – Он широко развел руками. – Считай меня открытой книгой. Никаких запретных тем.

Энжи одарила его таким взглядом, что Лоренцо ощутил напряжение каждого нервного окончания. Но обратного пути не было. Значит, нужно срочно менять тему.

– Как у тебя с работой? – спросил он, и Анжелина закатила глаза.

* * *

Выйдя из горячей ванны, Анжелина машинально направилась к кровати. Спасибо Лоренцо хотя бы за то, что не торопил ее с сексом. Он четко дал понять, что понимает ее положение. Да, ей нужно время, чтобы привыкнуть. Вернуться в прежнюю жизнь в этих роскошных апартаментах.

Слишком много воспоминаний связано со всем, что ее здесь окружало. В груди так жгло, что было трудно дышать. Энжи утерла слезы, навернувшиеся на глаза. Тяжело делать вид, что не прошло этих двух лет. Хорошо, что Констанца постелила ей в гостевой комнате. Здесь она не спала ни разу, а значит, и воспоминания мучить не будут. Приподняв шелковое одеяло, Энжи скользнула под него. Не прошло и двух минут, как она мирно заснула.

* * *

Анжелина проснулась от странного чувства. В состоянии, пограничном между сном и бодрствованием, она не могла понять, где находится. Присев на кровати, она с минуту просто моргала, привыкая к темноте.

Сильные руки прижали ее к горячей мускулистой груди. Тепло. Острый, страстный, эротичный и такой знакомый запах.

Лоренцо.

Потерянная в пространстве и времени, так и не привыкшая к ночному мраку, но соблазненная ароматом мужа, она прижала ладонь к стальным мышцам его груди. Он всегда олицетворял силу, которой так хочется отдаться.

Энжи резко открыла глаза. Осознание происходящего обрушилось на нее как кубики льда из ведерка. Она куда-то идет, держа за руку Лоренцо. Его холодные черные глаза в свете луны блестят как агаты.

– Что… что ты делаешь? – возмутилась Энжи, поняв, что он ведет ее по коридору в свою спальню.

Еще секунда, и он толкает ее на кровать.

– Можешь привыкать сколько хочешь, но спать ты будешь в моей постели, – проговорил Лоренцо. – Мы развиваем отношения, а не сворачиваем их.

– Но я… – Энжи вцепилась пальцами в простыни. – Я не хочу здесь спать. Слишком много воспоминаний связано с этой спальней.

– И что? Ты хочешь все это забыть?

Только сейчас глаза Анжелины полностью привыкли к темноте. Она видела злость на лице Лоренцо. Посреди ночи в этой комнате он выглядел по-настоящему пугающе.

– На что ты так злишься? – вместо ответа спросила она.

– Я проснулся, а тебя нет рядом, – прохрипел Лоренцо. – Я не знал, где ты.

Он подумал, что она снова ушла. В очередной раз. Энжи прочла это в его безумном взгляде. Тогда, два года назад, инстинкт подсказывал ей, что, уйдя от Лоренцо, она совершит непоправимую ошибку. Но в двадцать три года сложно быть эмоционально зрелой женщиной. Поэтому она оставила Лоренцо и улетела с бабушкой на Карибы. За что не простила себя до сих пор.

– Прости, – негромко сказала Анжелина, поняв, что у Лоренцо есть причины злиться. – Прости, что я так ушла. Это было ошибкой. Но тогда мне это казалось единственным выходом. Я хотела найти себя, но по отношению к тебе поступила неправильно. Сейчас я это признаю.

– Ты нашла себя? – спросил Лоренцо.

– Да. – Она сложила пальцы, посмотрела на сапфир своего обручального кольца.

– И какая ты?

– Настоящая, – тихо ответила Энжи. – Та, которая ложится в постель с планшетом и рисует эскизы. А утром встает пораньше, чтобы воплотить свои идеи в реальность. Я люблю рисовать украшения, Лоренцо. Когда я рисую, мне хорошо и спокойно.

Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова. А она заклинала себя не смотреть на него в одном нижнем белье. Но мозг был слишком затуманен, чувства сплетались одно с другим. И Энжи смотрела на мужа, не в состоянии отвести взгляд. Он – ее наркотик, без которого жизнь кажется неполной.

Кровь прилила к лицу, и Энжи откинулась на подушки. Не важно, сколько раз она видела Лоренцо обнаженным. Его голое тело по-прежнему заводило. Чтобы хоть как-то отвлечься, она задала единственный вопрос, на который был способен рассудок. Глядя в темный потолок, Энжи спросила:

– Эти «другие женщины», о которых ты говорил… Ты с ними спал?

Лоренцо поставил на кровать одно колено, затем лег рядом с женой, не касаясь ее. Одна его часть – обиженная, раненная – хотела наказать Анжелину. Сказать ей самое обидное, что только можно представить. Вторая часть – рассудительная – подсказывала, что это приведет лишь к временной победе, а в перспективе аукнется бесконечными взаимными упреками.

– Я бы не хотел об этом говорить, – ответил он неожиданно мягко. – Мы с тобой движемся вперед, а не назад, Энжи.

Анжелина повернула к нему голову:

– Но я хочу знать.

У Лоренцо защемило в груди. Он вдохнул побольше воздуха. Черт возьми, здесь он пострадавшая сторона. Ему и диктовать условия.

– У меня была одна женщина. Но я не скажу тебе, кто она.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты знала.

Энжи закрыла глаза. Ниже живота стало невыносимо горячо. Кровь бурлила в венах, пульс барабанил в виски. И вдруг Лоренцо положил сильную руку ей на бедро, будто беря ее в плен.

– Анжелина, – негромко позвал он, когда она широко открыла глаза. – Ты сама задала тему. Так давай не забудем и о твоем приятеле Байроне.

Энжи закрыла лицо руками:

– Я не спала с Байроном. Мы ждали свадьбу.

Лоренцо машинально поднялся на постели:

– Что? – Невероятно, чтобы мужчина брал в жены женщину, не удостоверившись, что они подходят друг другу в сексе. – Но ты говорила, что он тебя удовлетворяет. Ты сказала, что не жалуешься.

– Ты шантажировал меня, Лоренцо. Что я должна была сказать?

Он не знал, что думать. Мысль о том, что жена осталась ему верной, растекалась по телу приятным теплом. Что, если это правда? Что, если и она не могла себя представить с другим мужчиной, как он себя – с другой женщиной?

Он смотрел на ее пухлые, уязвимые губы и высокую грудь, вздымавшуюся под шелковой ночной рубашкой. Искушение, которое нельзя перебороть. Не помня себя, он обрушился на жену, стиснув ее в своих объятиях.

– Слезь с меня! – воскликнула она.

Лоренцо посмотрел ей прямо в глаза:

– Что, дорогая? Боишься, что я пробью защиту, которой ты себя окружила?

– Как и ты себя.

Лоренцо невольно улыбнулся:

– Но я обещаю раскрыться. Я гусеница, готовая стать бабочкой. Покинь и ты свой кокон, примерь крылья.

– Очень смешно. – Энжи толкнула его в грудь. – Отпусти меня.

Он прильнул губами к ее уху:

– Я открытая книга, Энжи. Откройся и ты мне. Наш эксперимент удастся, только если мы будем честны друг с другом. Какой бы жестокой ни была правда.

Он слез со своей сексуальной, обозленной жены и направился в ванную. Встав под холодный душ, Лоренцо вдруг понял, как сильно недооценивал влияние на него Анжелины.

Глава 4

Энжи провела неделю, учась избегать конфликтов с Лоренцо. Тот случай в постели с мужем окончательно убедил ее, что их воссоединение, пусть и фиктивное, – большая ошибка. Но другого выхода не было.

Она старалась избегать и самого Лоренцо. Это было несложно, ведь он целиком и полностью погряз в делах по новой сделке. События развивались как в старые добрые времена.

Но на самом деле все не так. Энжи работала по многу часов в день, готовя комплект украшений к показу именитого итальянского дизайнера. Лоренцо ее даже морально поддерживал. А еще он настаивал на совместных ужинах. Он как будто и впрямь желал залатать дыры в их неудавшемся браке. Анжелина и Лоренцо общались, делились впечатлениями от прошедшего дня. Но после разговора Лоренцо уходил в кабинет и не приходил в кровать до утра. Впрочем, Энжи это полностью устраивало.

И все же приближался вечер, на котором ей не удастся избежать тесного общения с мужем. Лоренцо решил собрать гостей на семейной вилле в Восточном Хэмпстоне. Он, конечно, посоветовался с Анжелиной, и она не нашла разумных причин ему мешать. Однако чем ближе подходило событие, тем больше Энжи хотелось ретироваться.

Но было слишком поздно. Поэтому теперь она наблюдала, как роскошная сорокафутовая яхта мчится по серо-голубому проливу Шиннекок, оставляя за собой волны. Такие же волны бурлили сейчас внутри Анжелины. Ей нравились тишина и покой этого анклава, нравилась возможность отдохнуть от переполненного туристами Манхэттена и насладиться прохладным бризом живописного залива. Но ей определенно не нравилось, что сегодня сюда прибудут самые яркие представители манхэттенского высшего общества.

Делла Кармайкл – мама Энжи – всегда умела улыбаться окружающим людям. Даже когда ее собственный мир рушился на части. Даже когда весь Манхэттен шептался о внебрачных связях ее мужа – Алистера Кармайкла. Сама Анжелина не владела таким умением.

Она провела влажными ладонями вдоль шелкового платья цвета клюквы и помолилась, чтобы отец проявил благоразумие в этот вечер. Энжи предупредила официантов, чтобы те не подавали алкоголь ее маме ни при каких обстоятельствах. Если мама закатит пьяный скандал на глазах у сливок манхэттенского общества…

Нет, только не это!

– Мне нравится это платье, – раздался вдруг сзади голос Лоренцо, который как будто материализовался из ниоткуда.

Он положил руки на бедра Энжи, и ее пульс забился в ускоренном ритме. От его прикосновений становилось жарко снаружи и внутри. Энжи сделала шаг вперед, увеличив дистанцию между ними.

Ей самой платье казалось чересчур откровенным – с глубоким декольте, открывающим ее грудь. Обычно она не показывала так много.

– Его сшил Алессандро Фаджини, – сказала Энжи. – Это на его показ я готовлю колье и браслеты. Он настоял, чтобы сегодня я надела это платье.

– Я ничуть не удивлен.

В глазах Лоренцо был такой сексуальный блеск, что по спине Анжелины пробежал холодок. Он был неотразим в серебристо-серой рубашке и черном костюме свободного кроя.

Энжи отвела взгляд, но он нежно обхватил пальцами ее подбородок и снова повернул к себе. Она чувствовала себя фарфоровой куклой – хрупкой и такой уязвимой.

– Ты весь день сама не своя. Что-то случилось?

Анжелина вздохнула:

– Нет, все в порядке.

– Не в порядке, – мрачно возразил Лоренцо. – Когда мы общаемся, ты становишься другой. Пластмассовой версией самой себя. Без эмоций, без чувств. Почему так?

– Ты не прав.

– Я прав, дорогая. – Он засунул руки в карманы брюк и прислонился к стене. – Может, поделишься с мужем, в чем дело?

Кровь в венах Энжи стала слишком горячей, чтобы устоять на месте.

– Дело в том, что все это опять происходит только ради бизнеса. Я не могу быть собой, когда все вот так. Не люблю этот театр. Я не актриса, Лоренцо. – Энжи театрально воздела руки. – Сегодня здесь будет Марко Баваро. Какой ты хочешь меня видеть в его обществе? Интеллигентной? Остроумной? Дерзкой? Сдержанной?

Лоренцо сощурил глаза:

– В этом платье у тебя не получится выглядеть интеллигентной и сдержанной. Но, дорогая, у нас прогресс. Мы общаемся. Что же до твоего вопроса, то ответ прост. Я как раз и хочу, чтобы ты была самой собой. И при Марко Баваро, и при всех остальных. А главное – со мной.

Анжелина скрестила руки на груди.

– Ты можешь описать, какой ты хочешь меня видеть? Какая я для тебя настоящая? – спросила она.

– Живая, общительная девушка, с которой я познакомился в Нассау. Которой все равно, что о ней думают окружающие. Куда она делась, Энжи? Куда исчез ее горящий взгляд?

Анжелина на мгновение закрыла глаза:

– С каких пор я нужна тебе такая?

– С тех пор, как я понял, что совсем тебя не знаю, – признался Лоренцо. – С тех пор, как я понял, что у тебя внутри целый мир, в который я не был допущен.

– Ты преувеличиваешь.

– Нисколько. – Он нахмурился и снова засунул руки в карманы.

– Нам пора, – тихо сказала Энжи. – Мои родители, наверное, уже ждут.

– Тогда продолжим разговор позже, – сказал Лоренцо, обвивая рукой талию жены и подталкивая ее вперед. Его тепло и неописуемая сила проникали Энжи под кожу. Она с трудом сглотнула. Почему-то, несмотря на путаницу в голове и раздирающие душу чувства, от прикосновений Лоренцо становилось спокойнее. Возможно, поэтому она вздрогнула, когда он вдруг убрал свою руку.

Прислуга поджигала факелы вокруг бассейна, когда Анжелина и Лоренцо подошли к ее родителям. Свет в окнах классической итальянской виллы отражался в казавшемся бесконечным бассейне. Официанты в черных костюмах уже начали разносить шампанское.

И Делла, и Алистер Кармайкл стояли с бокалами в руках и слушали живое исполнение музыкальной группы, нанятой на вечер. Мама Энжи, как всегда, олицетворяла собой элегантность – в голубом коктейльном платье, с серебристо-светлыми волосами, обрамляющими моложавое лицо, и со следами от поцелуев гостей на щеках. Но первое, на что обратила внимание Энжи, – это мамин бокал. Напряжение в груди исчезло, когда она поняла, что это газированная вода.

– Мам, выглядишь потрясающе!

– Спасибо, ты тоже, – широко улыбнулась в ответ Делла Кармайкл. – Платье от Фаджини?

– Да.

Разговор мамы и дочери, как всегда, получился коротким. Именно так они и общались с тех пор, как у мамы появились первые признаки алкогольной зависимости. Анжелине тогда было четырнадцать. На смену доброй и ласковой маме пришла закрытая, необщительная Делла Кармайкл.

– Лоренцо, – обратилась Делла к мужу дочери. На ее лице появилась более чуткая улыбка, традиционно приберегаемая для молодых симпатичных мужчин. – Я так рада тебя видеть. – Она поцеловала зятя в обе щеки. – Хотя за эти два года я видела тебя чаще, чем моя дочь. Надеюсь, ваше примирение исправит такое положение дел.

– Мы на это очень рассчитываем, – вставил свое слово отец, высокий и статный мужчина с намеком на седину у висков.

Его глаза – в точности такие же голубые, как у его дочери. Но на этом сходство между ними заканчивалось.

Алистер не стал обнимать Энжи – он знал, как ей это не нравится.

– Анжелина знает о моей радости, – сказал он, протягивая руку Лоренцо. – Я счастлив, что она вернулась туда, где ей место.

«Туда, где ей место?»

Анжелине хотелось кричать. Если бы самонадеянность отца не ослепляла ему глаза, Энжи не оказалась бы в таком положении. Он использовал ее как пешку, а теперь бессовестно рассказывал о своем счастье.

Почувствовав напряжение в теле жены, Лоренцо провел ладонью по ее спине.

– Через неделю мои родители будут в Нью-Йорке, – сказал он. – Может, заглянете на ужин? Было бы здорово снова объединиться.

Анжелина чуть не взорвалась от злости, когда мама заявила, как сильно ей нравится эта идея. Идея, которую сама Энжи считала худшей в мире. Сводить в одном помещении Святую Октавию – супервоспитанную и сверхинтеллигентную маму Лоренцо – и ее мать, лишенную высоких манер, было лучшим рецептом разве что для катастрофы.

К счастью, дальнейший разговор был прерван появлением первых гостей.

* * *

Не убирая ладонь с талии жены, Лоренцо приветствовал прибывающих.

– Вот и Марк Баваро с подругой, – прошептал он жене на ухо. – Можешь на несколько минут разыграть радость?

Анжелина натянула улыбку:

– Конечно, милый. Твои приказы – закон для меня.

Даже с неискренней улыбкой Энжи приковала взгляд Марка Баваро. Несмотря на наличие прелестной спутницы, совладелец «Бельмонт отель групп» смотрел на Энжи так, что у нее самой покраснели щеки. Этот взгляд не остался без внимания Лоренцо, но он по-мужски понимал испанского темпераментного партнера.

– Рад, что сумели выбраться, – приветствовал Лоренцо Марка и его спутницу. – Наконец-то встретились не за столом переговоров.

– Согласен, – ответил Марк Баваро под нескрываемым впечатлением от внешности Анжелины.

– Красивое ожерелье, – сказала Пенни, подруга Марка. – Это ваш дизайн?

– Да, – ответила Энжи. – Спасибо. Оно одно из моих любимых.

– Мне нравятся ваши работы, – призналась Пенни, поднимая глаза на своего спутника. – Я уже устала намекать любимому, что мне подарить на день рождения.

– Вы можете прийти ко мне в студию, и я нарисую что-нибудь специально для вас, – предложила Энжи.

Рыжеволосая красотка округлила глаза:

– Вы серьезно?

– Абсолютно. – Анжелина посмотрела на Лоренцо взглядом, означающим, что она включилась в игру. – Дорогой, вы пока обсудите дела, а я познакомлю Пенни с гостями.

С молчаливого согласия Лоренцо и Марка дамы взялись за руки и последовали к бассейну. Марк смотрел сзади на Энжи.

– Потрясающее платье, – протянул он.

– Да уж, – согласился Лоренцо. Он знал, что связь между ним и Анжелиной установлена. Оставалось набраться терпения и ждать, когда придет время секса. Совсем другой вопрос – что творится в голове самой Энжи. – Предлагаю найти тихое место и поговорить, – предложил он Марку, и тот, соглашаясь, кивнул.

* * *

К той минуте, когда Энжи познакомила Пенни со всеми, кто мог быть интересен агенту по недвижимости, этот светский раут начал действовать ей на нервы. Анжелина ненавидела беседы ни о чем, как с детства не любила легендарные семейные праздники. Но этот вечер стоял особняком, потому что все разговоры так или иначе сводились к их с Лоренцо воссоединению.

– Я думала, дело в твоей беременности, – сказала ей соседка по нью-йоркскому дому. – Но, очевидно, нет. А платье просто изумительное.

После сотой подобной догадки Энжи решила вернуть Пенни Марку. Марк, в свою очередь, пригласил Энжи на танец, и она с позволения Пенни согласилась.

Марк оказался не только умелым танцором, но и приятным собеседником. Лоренцо не раз называл его акулой, но в общении на это не было и намека. Они станцевали два танца, когда подошел Лоренцо:

– Извините, что вмешиваюсь, но мистер Баваро у нас как дворовый пес. Стоит дать ему кость, и он ее не вернет.

– Да, но сейчас в этом есть и ваш интерес, мистер Риччи, – широко улыбнулся Марк, передавая Энжи в руки Лоренцо.

Когда они временно попрощались, Лоренцо нагнулся и прошептал Анжелине на ушко:

– Я в восторге от твоего платья, дорогая. Оно так и кричит «Возьми меня!». Как жаль, что мы все еще привыкаем друг к другу.

Словно огненная стрела пронзила грудь Энжи. Муж прижал ее ближе, сильная рука опустилась ей на бедро. Анжелина растворилась в объятиях Лоренцо. Ей понравилось танцевать с Марком. Для любой женщины Марк – идеал мужской красоты и харизмы. Но совсем другая история – быть в объятиях Лоренцо. Танцевать с собственным мужем – это…

Это ее возбуждало.

Нервные окончания наэлектризовывались, когда их бедра соприкасались, в каждой мышце росло эротическое напряжение. Жар тела Лоренцо воспламенил Анжелину, взбудоражил ей кровь. Чтобы не потерять самообладание, Энжи глубоко вдохнула. Но вдохнула она терпкий аромат его тела, отчего мысли окончательно спутались в голове.

С рвущимся из груди сердцем она отошла на один шаг. Темные глаза Лоренцо горели черным огнем, когда он смотрел на нее, будто изучая.

– Спасибо, что предложила сделать украшение для Пенни, – томно проговорил он.

– Не за что, – ответила Энжи с непонятно откуда взявшейся хрипотцой в голосе.

Прозвучало сексуально.

«Что ты делаешь? – говорила она сама себе. – Ты же его ненавидишь, забыла? Ведь он разрушил твою жизнь».

– Видишь, мы можем работать в команде, – заметил Лоренцо, не отводя взгляда от глаз жены. – Если ты, конечно, пересилишь свой гнев и обиду.

Она повернула голову в сторону гостей. Главное – помнить данное себе обещание: не снижать степень защиты от собственного мужа. Раздавшийся невдалеке смех привлек ее внимание. Осмотревшись, Энжи заметила среди гостей свою маму. Та общалась с главным редактором известного аналитического журнала. И в руках у нее был…

О нет! Бокал шампанского!

В панике Энжи оглядела толпу – где же сестра?

Эбигейл стояла с группой гостей на террасе. Энжи переводила взгляд с сестры на мать и с матери на сестру. Мама громко смеялась над чем-то, что говорила редактор. Это явно был не первый бокал за вечер.

– Твоя мама в отличной форме, – сделал комплимент Лоренцо.

Энжи смотрела на него с непониманием. Нет, это он не понимал, что говорит.

– Мне надо отойти, – сказала она, когда придумала решение. – Эбигейл позвала меня жестом.

Лоренцо нахмурился:

– Все хорошо?

– Все отлично. Я вернусь через минуту.

Наиграно улыбнувшись, Анжелина поспешила сквозь толпу гостей. На подходе к той группе, с которой общалась Эбигейл, Энжи поймала взгляд сестры. Та сразу поняла, что что-то не так, и вышла навстречу:

– Что случилось?

– Мама, – с ходу выпалила Энжи. – Она пьет шампанское. Уже не первый бокал.

Эбигейл округлила глаза:

– Я весь вечер за ней слежу. Она пила газировку.

– А теперь пьет шампанское. Идем быстрее.

Изменившись в лице, Эбигейл стремительно направилась в толпу. Энжи едва поспевала за ней на высоченных каблуках. К моменту, когда они подошли к матери, та допила бокал и попросила принести еще. Ее голос звучал громче всех, привлекая взгляды остальных гостей. Сердце Энжи колотилось, как ударная установка.

– Надо ее увести, – сказала Эбигейл. – Возьми это на себя. Я подстрахую.

Энжи кивнула и подошла к матери. Та стеклянными глазами смотрела на дочерей.

– Ты посмотри! – громко воскликнула мама. – Мои дочки пришли остановить меня, пока я не ляпнула лишнего!

Кортни Прайс – тот самый главный редактор – смотрела на нее зачарованно и в то же время с испугом. «Отличный материал для колонки светских событий», – наверняка думала она.

Энжи схватила мать за руку:

– Вообще-то я просто хочу кое с кем тебя познакомить.

Мама хотела отмахнуться, но пролила на нее шампанское из своего бокала. Энжи, как парализованная, смотрела на свое залитое платье. Потом на изумленные лица гостей.

О нет!

Взяв мать под руку, Энжи повела ее сквозь толпу. Делла Кармайкл не унималась ни на секунду, комментируя все, что видела. А люди смотрели на них, переглядывались и что-то говорили друг другу.

– Это из-за вас я напилась! – кричала Делла.

Обозленные и униженные, Энжи и Эбби старались не реагировать. Кивнув дворецкому, открывшему дверь дома, Энжи завела маму внутрь. Мама, шатаясь, брела в отведенную им с отцом комнату. Кстати, об отце. Где он? По большому счету это он не уследил за женой.

В комнате Делла отстраненно смотрела на дочерей.

– Я просто хотела немного расслабиться, – запинаясь, сказала она. – Я просто хотела побыть счастливой. Но с вами мне счастье не светит.

– Ты алкоголик, мама. Тебе нельзя пить. Никогда, – строго сказала Энжи.

– Да я трезва как стекло! – Мама выставила обе руки вперед, но ее повело в сторону. – Подумаешь, каких-то пару бокалов.

Но бокалов было явно не меньше десяти. Тем временем мама, держась за стену, подошла к холодильнику.

– Спиртного там нет, – тихо сказала Эбигейл. – Тебе нужно снова лечь в клинику, мама.

Делла повернулась к дочерям, в ее глазах явственно читался испуг.

– Эбби, я же сказала, что никогда не вернусь туда.

– Тебе нужна помощь, – вмешалась Анжелина. – Профессиональная помощь.

– В клинику я не…

– Ляжешь, – в гневе перебила Энжи. – Ты не разрушишь наши жизни, пытаясь разрушить свою. Эбигейл хочет жить своей жизнью. Я хочу жить своей. А тебе нужна помощь.

– Ах вы! – сощурилась Делла Кармайкл, изображая праведный гнев. – Так вам плевать на меня? Вы думаете только о себе!

– Потому что я больше так не могу, – сказала Эбби. – То, как я прожила последние годы, – это не жизнь.

Взгляд мамы потемнел. Она закрыла рот ладонью:

– Мне плохо.

Сестры вмиг подбежали к матери, обхватили ее с обеих сторон и повели в ванную. После того как мать пришла в себя и умылась, Энжи и Эбби помогли ей лечь в кровать.

– Простите, – расплакалась Делла. Переход от агрессии к печали был, как всегда, быстрым. – Простите меня.

Анжелина и сама была готова заплакать.

– Я понимаю тебя, – сказала она, сжимая руки матери в ладонях. Горячие слезы, обжигая глаза, текли по щекам. – И ты нас прости.

Выключив свет, сестры вышли из комнаты. Слезы застлали глаза обеим, но ноги пошатнулись только у Энжи. Она соскользнула по стене и упала на колени рядом с дверью. Закрыв лицо руками, она прошептала:

– Где мне взять силы на все это?

Глава 5

Проходя мимо дома, Лоренцо замер, увидев в окно сидящую на полу жену.

– Анжелина? – позвал он, забегая внутрь.

– Я думала, она упала в обморок, – сказала испуганная Эбигейл.

– Эбби, оставь нас, пожалуйста, – попросил Лоренцо.

– Ты уверен?

– Да, Эбби, прости.

Когда сестра вышла за дверь, Лоренцо сел на корточки рядом с женой:

– Что случилось? Она не ответила.

– Анжелина, что случилось?

Прекрасные голубые глаза были красны от слез и, казалось, не держали фокус. Сердце Лоренцо забилось с утроенной силой. Он обхватил пальцами подбородок жены:

– Господи, Энжи, ответь мне. Что случилось?

Она подняла руку, чтобы убрать с лица волосы.

– Я…

И слезы вновь потекли ручьями ей по щекам. Лоренцо выругался, протиснул руки под колени жены и поднял ее с пола. Поднеся жену на руках к их спальне, он плечом толкнул дверь и усадил Энжи на диван. Шикарное красное платье было мокрым. По запаху Лоренцо догадался, что Энжи облили шампанским.

Он сел рядом с ней:

– Расскажи мне, что случилось.

Когда Анжелина закрыла глаза, Лоренцо провел пальцем по ее щеке.

– Мама опять напилась, – сказала Энжи дрожащим голосом. – Прости меня за эту сцену.

– Единственная сцена, которую я видел, – это моя жена, плачущая на полу. Господи, Энжи, что происходит?

– Ничего, – покачала она головой. – Просто не справилась с эмоциями. Выдался трудный день.

Набрав в грудь воздуха, Лоренцо досчитал до пяти.

– Или ты расскажешь мне, в чем проблема, или я спрошу Эбигейл. Но, учитывая специфику наших отношений, я бы предпочел все узнать от тебя.

Энжи долго смотрела на мужа. Он в ответ смотрел на нее, и с каждой секундой в его глазах было все больше угрозы.

– Мама хронический алкоголик, – сказала наконец Энжи. – Она начала пить, когда мне было четырнадцать лет. Тогда нам удалось не сделать это достоянием общественности. Мы дважды клали ее в клинику, каждый раз думая, что больше этого не потребуется. Последний раз ее хватило на два месяца. Она запила, когда начались проблемы с деньгами.

Лоренцо переполняли противоречивые чувства.

– Мы прожили вместе два года, и ты ни разу мне не сказала?

– Мама умоляла, чтобы ее недуг остался в тайне. Точнее, это было ее условие. Иначе она бы не легла в клинику. В нашем семействе принято считать, что если проблему скрыть, то проблемы не существует.

Лоренцо нахмурился:

– Кто придумал такое правило?

– Отец.

– Муж Эбигейл в курсе?

Энжи кивнула.

– Господи, Анжелина! – Пальцы Лоренцо невольно сжались в кулаки. – Почему ты не доверилась мне?

Она отмахнулась:

– Лоренцо, у тебя идеальная семья. Мне не хотелось, чтобы ты смотрел на нас свысока. Тебе так важен порядок и дисциплина, а тут…

Лоренцо поправил галстук на шее. Здесь становилось слишком жарко.

– Я бы помог вам, а не смотрел на вас свысока. Обычно супруги поддерживают друг друга, Энжи.

Мокрые глаза Анжелины сверкнули странным огнем.

– Это ты сейчас так говоришь. А тогда ты исключил меня из своей жизни. Я стала для тебя игровой приставкой. Когда ты хотел меня, я чувствовала хоть какую-то ценность. А когда ты потерял интерес и в сексе, это меня уничтожило. Зачем мне было говорить тебе о матери? Чтобы ты еще сильней пожалел, что женился на мне?

– Я никогда не жалел, что женился на тебе, – возразил Лоренцо, глядя на жену с изумлением. – С чего вдруг такая мысль?

Ответа не последовало.

Непонимание, обида и злоба сменяли друг друга в его душе.

– Я признал, что слишком мало уделял тебе времени. Но как ты могла подумать, что я изменю к тебе отношение из-за проблем твоей мамы? Как ты допустила мысль, что я тебя не поддержу?

– Не знаю, – ответила Энжи после недолгой паузы.

Лоренцо протяжно выдохнул. Их брак вдруг предстал перед ним в новом свете. Его отстраненность вгоняла жену в депрессию. А он понял это только теперь. И то, что он понял, ему не нравилось.

Взяв Энжи за руку, он помог ей встать. Затем повернул к себе спиной и потянул вниз молнию на ее платье. Анжелина в испуге отпрянула и теперь смотрела на него округленными глазами:

– Что ты делаешь?

– Хочу уложить тебя.

– Мне нельзя ложиться. Вечер в самом разгаре.

– Посмотри в зеркало, Энжи. Тебе нельзя возвращаться. Тем более гости уже разъезжаются. Я могу проводить их один.

Он вновь повернул жену спиной к себе и расстегнул молнию. После чего Анжелина отошла в сторону, скрестив руки на груди:

– Дальше я сама. Лоренцо направился к двери.

– Эбби говорила с Кортни Прайс? – спросила Энжи. – Нельзя, чтобы завтра она осветила это в своей колонке.

– Если с ней не говорила Эбби, поговорю я.

Но Эбби поговорила с Кортни Прайс. Она решила проблему.

Выходит, долгие годы Энжи и Эбби втайне от всех решали деликатный недуг их матери, думал Лоренцо, пожимая руки отъезжающим гостям. Хранили семейный секрет от желтой и любой другой прессы. А Энжи вдобавок хранила эту тайну и от него, потому что он был слишком погружен в себя. Настолько, что не услышал тревожных звоночков.

Он знал, отношения Энжи с родителями всегда были натянутыми. Но теперь становилось понятно, почему сама Энжи ни разу не выпила больше двух бокалов вина за вечер.

Лоренцо корил себя за слепоту. Увидев Алистера Кармайкла, он сказал ему, что Энжи просто устала и он отвел ее спать. Но каким нужно быть человеком, чтобы целиком переложить проблему матери на плечи дочерей? Как можно было игнорировать своеобразный крик жены о помощи?

Можно, и легко. Он сам был точно таким же в их с Энжи браке. Он – муж, который есть, но которого нет.

* * *

Когда Лоренцо ушел, Энжи свернулась калачиком в прохладных простынях и крепко закрыла глаза. Больше всего ей хотелось поскорее заснуть. Но разыгранная матерью сцена не выходила из головы. «Так вам плевать на меня? Вы думаете только о себе!» Эти слова всплывали в памяти снова и снова.

Энжи уткнулась лицом в подушку, внутри все кипело. Она понимала, что Лоренцо злится, и от этого на душе становилось еще противнее. Может, ему и стоило рассказать. Может, не нужно держать все в себе, как делает он сам. Вот только общаться с кирпичной стеной не хочется никому.

Когда вернулся Лоренцо, она еще не спала. Он тихо разделся, принял душ и лег в постель. От него так приятно пахло – приятно и знакомо, – что Энжи боролась с порывом отдаться ему прямо здесь и сейчас. Она сильно зажмурилась и сжала под одеялом кулаки. Лоренцо глубоко вздохнул, положил руку ей на плечо и повернул к себе. Зная, что глаза ее явно распухли от слез, Энжи не стала их открывать.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Энжи, – негромко произнес он. – Дорогая моя. Между нами многое нужно менять. Тебе надо учиться мне доверять. А я научусь понимать, когда я тебе нужен.

Она открыла глаза, всмотрелась в угловатые тени от лунного света на его лице.

– Ты серьезно?

– А ты сомневаешься? Я вернул тебя, потому что хочу быть с тобой, Энжи. А не для того, чтобы ты страдала. Я женился на тебе потому, что ты умная и очень красивая. А не потому, что ты забеременела. Встретив тебя, я впервые после смерти Лючии ощутил себя живым. Это ты вернула меня к жизни.

Сердце Энжи билось в грудную клетку. Лоренцо провел пальцем по ее подбородку, взывая к вниманию.

– Если у нас были разлады, – продолжал он, – это значит, что их надо было решать. А не то что я чем-то недоволен. Сказать, что мы не справились с ролями мужа и жены, – это не сказать ничего.

Энжи со всей силы прикусила нижнюю губу. Во рту образовался соленый привкус крови. Она убедила себя, что была нужна ему для бизнеса. Она из рода Кармайклов, а значит, она откроет ему двери в новые общественные круги. Но неужели она была нужна ему как…

Как она настоящая…

Энжи глубоко вздохнула и посмотрела мужу в глаза:

– Лоренцо, каждый раз, когда ты закрывался от меня, я воспринимала это как отказ. Мне было обидно. Очень.

– Теперь я это понимаю.

Не меньше пяти минут прошли в тишине. Указательным пальцем Лоренцо водил по ее щеке, вытирал ей слезы. Энжи казалось, что нарастающая внутри боль в какой-то момент охватит все тело. Ей хотелось того, что у них было когда-то. И того, чего у них никогда не было. Лоренцо утверждал, что изменился. Но как в это поверить, после того как она лично видела его превращение из заботливого жениха в отстраненного, замкнутого в себе мужа? Как тут доверять даже собственной интуиции?

Вместе с болью ее переполнял страх. Она убрала руку под матрас, чтобы не совершить опрометчивых действий. Тех, к которым было не готово сердце.

Но вот Лоренцо обхватил ее талию и привлек к себе. Энжи уперлась лицом в его мощную грудь.

– Засыпай, – прошептал он, нежно поцеловав ее в плечо. – Завтра мы вместе решим, что делать.

Но Энжи не могла уснуть. Как не могла и расслабиться. Ее мозг гудел, как пчелиный улей. Она не знала, откуда брались эти слезы, но они текли и текли по щекам.

– Перестань плакать, – тихо проговорил Лоренцо. – Мы со всем справимся.

Энжи хотела что-то сказать, но он поцеловал ее в щеку. Сначала в одну, затем в другую. Затем нежно слизал языком ее слезы. Этот ласковый, эротичный жест немного успокоил внутреннюю боль.

И возбудил так, как умел возбуждать только он.

Тихий звук сорвался с губ Энжи. Их взгляды встретились, и воздух между ними накалился до предела. Время вокруг замерло. Прошептав ее имя, Лоренцо прикоснулся губами к ее губам в медленном, сладком поцелуе.

Весь мир перестал существовать, теперь она думала только о нем. Как она скучала по этому. Как ей этого не хватало.

Он обхватил подбородок жены пальцами, углубил поцелуй, проник языком между ее губ. Их ноги переплелись, и тугой узел желания затянулся ниже живота Энжи. Она подвинулась к нему ближе, желая, требуя того забвения, которое он мог ей дать.

Она ритмично и нежно прижималась к нему, чувствуя его твердую эрекцию. Ее собственные тонкие трусики не являлись препятствием. Она издала легкий стон, когда он двинулся на нее сильно и так властно, что все перевернулось внутри.

– Лоренцо…

Он запустил пальцы ей в волосы и разомкнул поцелуй.

– Нет, Энжи.

Она открыла глаза. «Нет»?

– Завтра ты меня возненавидишь, – прошептал Лоренцо. – Ты поддалась эмоциям. Я не могу этим воспользоваться.

Анжелина не верила тому, что слышала. Видимо, туман желания в голове сделал свое дело. Она оттолкнула Лоренцо ладонями, отодвинулась на свой край кровати и села:

– Ты же сам начал.

– Я лишь хотел тебя успокоить, – ответил Лоренцо. – Но слегка перестарался. – Энжи легла на своей половине и снова свернулась калачиком. Он положила руку ей на плечо. – Энжи…

– Оставь в меня в покое.

Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть привычный ритм сбитого дыхания. Она уже не понимала, что происходит. В происходящем не было ни смысла, ни логики. Лоренцо для нее как алкоголь для ее матери. Так же опасен. Но нужно было вспомнить об этом, принимая решение переехать к нему. И спать с ним в одной постели.

И вдруг она уснула. Как будто мозг, не справившись с таким потоком мыслей, попросту отключился.

Глава 6

Утром Энжи проснулась с головной болью и опухшими глазами. Стараясь вспомнить подробности вечера, она надела джинсы и тунику, завязала волосы в хвост и спустилась в столовую. Только бы там никого не было – тогда можно будет собраться с мыслями за чашкой кофе.

Надежда на завтрак в одиночестве не оправдалась. В залитой солнечным светом кухне сидел ее муж и читал утреннюю газету. Выглядел он потрясающе – в джинсах и футболке цвета морской волны. Его густые черные мокрые после душа волосы были зачесаны назад. Сердце Энжи мгновенно забилось быстрее.

Лоренцо поднял глаза:

– Предполагаю, ты выспалась. Это хорошо. Тебе надо было отдохнуть.

Она села рядом, во главе стола, хотя разум подсказывал сесть напротив.

– Констанца все сделала как ты любишь, – сказал Лоренцо, показывая пальцем на свежеиспеченный банановый хлеб в тарелке. – И кофе как раз горячий.

– Спасибо. – Энжи налила себе чашку. – Где мои родители?

– Отец на пробежке. А мама еще не вставала.

«И еще долго не встанет», – догадалась Энжи, отпивая горячий ароматный кофе.

Лоренцо нахмурил брови:

– Насчет твоего отца… Он всегда так холодно общается с вашей мамой?

– Всегда, – не раздумывая ответила Энжи. – Он считает ее зависимость некой блажью, капризом. Когда она пьет, отец просто перестает с ней общаться.

– Так проблему не решишь, – подметил Лоренцо. – Маме ведь нужна поддержка.

Анжелина сделала маленький обжигающий глоток кофе:

– Видимо, у нас так принято. Мы полная противоположность вам. Вместо того чтобы проявлять эмоции, мы хороним их в себе. Вместо того чтобы говорить о проблеме, мы делаем вид, что проблемы нет.

– Игнорирование проблем наносит вред всем членам семьи.

– Поэтому я и говорю, мы те еще родственнички.

Лоренцо покачал головой:

– Говоришь, она запила, когда тебе было четырнадцать? Какие, по-твоему, были предпосылки?

Энжи пожала плечами:

– Думаю, главная причина – неверность отца. Встречи и приемы сами по себе уже стресс. А уж когда на них тебе только и говорят, с кем и где его видели на неделе…

– Почему она от него не ушла? – поинтересовался Лоренцо.

– Она же Кармайкл. Имидж – это все. Кармайклы не знают поражений. Точнее, знают, но никогда не признают. Если ей не помочь, она сопьется до цирроза, считая, что так можно уйти от проблем.

– Но это безумие.

Энжи подняла брови:

– Помнится, ты говорил, что в династии Риччи тоже не было ни одного развода. Такова участь наших семей.

С задумчивым взглядом Лоренцо откинулся на спинку стула:

– Поэтому тебе и не нравится мир династий. Поэтому ты ненавидишь приемы и светские рауты.

– Да.

– И ты ушла от меня, чтобы не повторить путь матери. Ты жаждешь независимости, чтобы иметь пути к отступлению, если наш брак вдруг развалится.

Губы Энжи сложились в подобие ухмылки.

– Это слишком простой анализ.

– Возможно, – согласился Лоренцо. – Но родительский опыт явно наложил отпечаток на твой образ мыслей. Моя отстраненность напомнила тебе отца. Я строил империю, оставляя тебя одну. Разница лишь в том, что моим пороком стала работа, а не любовницы.

Ресницы Энжи опустились.

– Наверное, в этом есть доля правды, – сказала она.

– Что ж, будем спасать вашу маму.

– Я сама этим займусь.

– Нет, – возразил Лоренцо. – Это наше общее дело. Вчера мы об этом договорились.

Энжи отрицательно качала головой:

– С матерью все слишком сложно. Некоторые вещи ты просто не поймешь.

– Именно поэтому я должен быть в этом с тобой. Вчера я видел, как ты сидела на полу и плакала. Одной тебе будет трудно.

Она провела рукой по волосам:

– Ты хочешь решить нашу семейную проблему просто потому, что тебе в принципе нравится все решать. Щелкнул пальцами, и все! Вопрос решен. Но тут все сложнее, чем тебе кажется.

– Я знаю, – согласился Лоренцо. – Поэтому и предлагаю действовать вместе.

Тяжело вздохнув, Энжи посмотрела в окно на блестящую в солнечном свете воду.

– Нужно убедить ее лечь в калифорнийскую клинику. Пока что она ни в какую.

– Предлагаю другой вариант. Сегодня я разговаривал с приятелем. У него своя клиника в Нью-Йорке. Возможно, маме будет легче, если она будет поближе к семье. Вы сможете чаще ее навещать.

Энжи закашлялась. Видеть маму в реабилитационной клинике – худшее во всей этой истории. Озлобленная, ненавидящая весь мир Делла Кармайкл – то еще зрелище. А он предлагает ей лицезреть это регулярно. Но Энжи уже начала понимать, что бежать от проблем не значит их решать. Это не пройдет с ее матерью, как не пройдет в их с Лоренцо браке.

– Для начала мы можем вместе съездить в эту клинику, – предложил Лоренцо. – А потом ты решишь.

Энжи смотрела на мужа. Он хотел решить ее проблему, потому что это было очередным препятствием между ним и ей. Вчера вечером, когда он утешал ее, Энжи была готова поклясться, что это была не игра. Он искренне хотел о ней позаботиться.

– Хорошо, – согласилась Анжелина. – Мы съездим и посмотрим клинику.

* * *

Уже следующим утром они общались с персоналом в Нью-Йоркском реабилитационном центре. Осмотрев клинику, Энжи достигла столь желанного уровня спокойствия. Оставалось показать ее Делле, и, если та одобрит выбор, клиника примет ее в тот же день.

И, как ни странно, маме здесь тоже понравилось. Отец вел себя на удивление терпеливо, раздавая свои фирменные приказы только тогда, когда к супруге и впрямь требовался подход потверже. «Почему он не может быть таким дома?» – думала Энжи.

К моменту, когда они погрузились в частный самолет Лоренцо, Энжи сама казалась отстраненной.

– Что-то не так? – спросил Лоренцо, открывая планшет на столике перед собой.

Она отрицательно покачала головой:

– Мне все равно трудно оставлять ее здесь. Хоть бы это было в последний раз.

Лоренцо положил руки на сжатые кулаки Энжи:

– Надеюсь, так и будет. Ты сильная, Энжи. Просто потерпи.

Она опустила взгляд на свои руки в его ладонях. Таких сильных и заботливых, как он сам в последнее время.

– Спасибо, – прошептала Энжи, – за то, что ты был со мной таким всю неделю. И за то, что указал мне на бесполезность бегства.

– Бегством ничего не решить, – согласился Лоренцо, и глаза его потемнели. – Просто иногда нам нужно время побыть одним и залечить раны.

Лючия. Он опять говорил о Лючии. Тугой узел затянулся в животе Энжи. Она уже не могла это терпеть. Призрак этой женщины всегда будет маячить между ними.

Энжи высвободила руки из ладоней мужа:

– Когда ты говорил, что готов исправлять ситуацию. Ты имел в виду и Лючию тоже?

Тень промелькнула на лице Лоренцо.

– Да, – кивнул он. – Когда я встретил тебя, то решил, что сумел пережить скорбь. А когда ты ушла, печаль вернулась с утроенной силой. Лючия – это багаж, который я взял с собой в наш с тобой брак. Мне не стоило этого делать.

Энжи нахмурилась:

– Ты же сказал, что это у меня проблемы с Лючией.

– Я так сказал в порыве злости. Просто Лючия – твоя козырная карта. Ты всегда тыкала в нее пальцем, когда злилась на меня.

Энжи опустила глаза. Нет смысла это отрицать. Но она просто использовала все ходы, чтобы достучаться до него. Чтобы доказать самой себе, что ему не все равно. Она знала, что использовать Лючию как оружие против Лоренцо неправильно. Но в их ссорах всегда было мало здравого смысла.

– Расскажи мне о ней, – тихо попросила Энжи. – Расскажи, что произошло. Мне важно это понять, Лоренцо. Возможно, если бы я знала больше, все было бы по-другому.

Он откинулся в мягком кресле, почесал висок:

– С чего бы начать? Мы с Лючией любили друг друга с детства. Летом родители отвозили нас на озеро Комо. Детская влюбленность переросла во взрослый роман. Наши родители не могли нарадоваться. Говорили, что это судьба.

У Энжи неприятно заныло в животе. Она тоже считала судьбоносной свою встречу с Лоренцо. А оказалось, его сердце тогда принадлежало другой женщине.

– Мы долго не женились, – продолжал Лоренцо. – Причем тянул именно я. Мне казалось, неправильно жениться на первой женщине в твоей жизни. Но спустя несколько лет я понял, что это та единственная. Мы поженились, когда мне было двадцать шесть лет. Тогда я уже жил в Нью-Йорке, и она переехала ко мне. – Его густые брови поднялись дугой. – Она была как рыбка, которую лишили родного озера. Жутко скучала по семье и по Италии. Я делал все, чтобы сделать ее счастливой. А она только и повторяла, что счастье придет с детьми. Мы планировали ребенка, но она…

«Умерла», – мысленно закончила его фразу Энжи. Теперь она положила ладони на пальцы Лоренцо.

– Прости. Мне не надо было просить тебя рассказывать.

– Нет, ты правильно сделала. Тебе нужно знать эту историю. Она часть моей биографии. – Лоренцо грустно посмотрел в иллюминатор и вздохнул. – Это случилось, когда я был в Шанхае по делам бизнеса. В доме стояла лучшая сигнализация. Проникнуть внутрь было невозможно. Но те, кто все же проник в дом, – профессионалы. Жестокие профессионалы. Они знали, что нужно сказать хозяйке дома, чтобы их впустили. Лючия была так наивна. У нее просто не было шансов.

Энжи с трудом сглотнула:

– И она их впустила.

Он кивнул.

– Они посадили ее на кухне, приказали сидеть тихо, пока они будут обшаривать дом. Но, оставшись одна, Лючия вызвала полицию. Один из них это заметил и ударил ее в висок пистолетом. – Лоренцо до боли сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели. – Удар вызвал кровоизлияние в мозг. Она так и не пришла в сознание.

В ужасе Энжи закрыла ладонью рот:

– Как ты узнал, что там было?

– В доме были камеры слежения.

У Энжи закололо в животе, подступила тошнота.

– Не говори, что ты смотрел запись.

– Я должен был посмотреть. Чтобы знать, что случилось.

Она боялась, что сердце ее остановится от отчаяния в его голосе и тоски в его темных глазах. Каково это – пережить такое? Потерять того, кого любишь больше жизни. Такие вещи меняют людей навсегда.

– Прости, – тихо повторила Энжи. В голове проносился хоровод воспоминаний – сколько глупых вещей они сделали и сказали друг другу. Все обиды казались такими нелепыми в сравнении с тем, что рассказал Лоренцо. – Я знала, что с Лючией случилось что-то ужасное. Но каждый раз, когда я заговаривала о ней, ты закрывался. А мне было обидно. Я повела себя, как маленькая девочка. Мне хотелось, чтобы тебе было так же обидно. Бессознательно, инстинктивно. Теперь я понимаю, что не должна была…

Лоренцо отрицательно покачал головой:

– Иногда нужно поделиться. Становится легче, поверь.

Энжи всмотрелась в безграничную синеву иллюминатора.

– Я знаю, что Лючия всегда будет в твоем сердце, – тихо сказала она и вновь повернулась к мужу. – По-другому и быть не может. Но наша проблема была не в ней, а в твоей чувственной отстраненности. Лоренцо, мне было важно знать, что ты это пережил.

Лоренцо постучал кончиками пальцев по столику:

– Я отпустил ситуацию. И просто решил жить дальше. Об этом я и прошу тебя, Анжелина. Жить дальше. Со мной.

У Энжи заныло в груди. Она знала: чтобы наладить свое будущее, они должны отпустить прошлое. Но можно ли верить, что Лоренцо изменился? Не подведет ли интуиция и в этот раз?

– Знаешь, что нам нужно? – задумчиво спросил Лоренцо. – Нам нужен свежий старт. Жизнь с абсолютного нуля. Без призраков прошлого и скелетов в шкафах.

Боль в груди Энжи только усилилась. Теперь ей слишком хотелось верить, что все и впрямь можно исправить. Что до его сердца все же можно достучаться. Ведь когда им было хорошо, им было хорошо по-настоящему. А когда было плохо…

Когда было плохо, Энжи не хотелось просыпаться по утрам.

– Мне нужна вся ты целиком, – продолжил Лоренцо, не отводя глаз от жены. – Я хочу тебя настоящую. Ты можешь дать мне себя такую?

Энжи еле-еле смогла сглотнуть, так пересохло в горле.

– Я попробую.

* * *

После позднего ужина Лоренцо уложил обессиленную жену в постель, а сам отправился в кабинет. Организационные вопросы с клиникой Деллы Кармайкл занимали больше времени, чем изначально казалось. Как назло, куда-то исчез Марк Баваро. Предупредил, что на неделю улетает в Чили, но это не повод не отвечать на звонки.

Лоренцо хотел выпить бокал виски, чтобы расслабиться, но это помешало бы предстоящей работе. Констанца еще не ложилась спать, и он попросил служанку сварить ему кофе. С чашкой капуччино он вернулся в кабинет, включил планшет, но цифры перед глазами отказывались строиться в ровный ряд.

Мозг был слишком истощен мыслями о женщине, которую он только что уложил спать. О женщине, которую он совсем не знал. Ему казалось, он женился на избалованной девочке, страдающей юношеским максимализмом и не способной на компромиссы. Теперь выходило, что Анжелина – хрупкая, эмоциональная, смелая женщина с внутренним миром, к которому он даже не прикоснулся. Лоренцо чувствовал себя так, как будто ему только что ударили в солнечное сплетение.

Откинувшись в кресле, он закрыл глаза. Чувство вины поедало его изнутри. Уже дважды в жизни он не услышал, как любимые женщины кричат о помощи. Уже дважды он не понял, что они хотели ему сказать.

И не смог их защитить.

Чувствуя, что нервы на пределе, Лоренцо сорвался с кресла, стремительно подошел к окну. Внизу купался в свете фонарей Центральный парк. Сверху – такая же чернота, как сейчас в его душе. Он никогда не простит себе гибель Лючии. Просто потому что не заслужил прощения. Но в его силах изменить историю с Анжелиной.

Он прижал ладонь к виску. Нельзя допустить, чтобы и второй брак погрузился в ту же пучину беспросветной печали. Нет, больше он этого не допустит.

Глава 7

Браслет снова упал на плиточный пол ванной. Энжи подняла его и предприняла еще одну попытку застегнуть замок на запястье. Вчера она поздно вернулась из студии, где, потеряв ход времени, дорисовывала последние детали украшений в коллекцию Алессандро Фаджини. До недели моды оставались считанные дни. А сегодня приедут на ужин родители Лоренцо. Как всегда, все одно к одному.

Снова неудача, и браслет клацнул об пол. Энжи состроила гримасу. Она так переживает из-за встречи с Октавией или замок и впрямь неудобный? Видимо, и то, и другое.

– Помочь? – вышел из гардеробной Лоренцо, закатывая рукава белой рубашки.

– Да. – Энжи передала мужу браслет. – Пожалуйста.

Через две секунды браслет прочно сидел у нее на запястье. Лоренцо посмотрел жене в глаза:

– Если ты волнуешься по поводу встречи с родителями, то зря. Все желают нам счастья, в том числе моя семья.

– Я не волнуюсь. Просто не успеваю.

– Успеваешь. Они еще даже не в городе.

Обвив талию жены руками, он привлек Энжи к себе. Такой красивый и сексуальный в этих черных брюках и белой рубашке. Сердце ускорило ритм, волны тепла побежали по телу. Взгляд Лоренцо был полон страсти. Взгляд, означающий, что время их притирки подходит к концу.

Лоренцо запустил пальцы в волосы Энжи, обхватил ее голову и поцеловал в губы. Это был долгий, но почти невинный, такой скромный поцелуй. Но его было достаточно, чтобы Энжи лишилась дыхания, а воздух между ними наэлектризовался. Она прижалась ладонями к его груди, сжала ткань рубашки. Ноги снова подкашивались.

– Лоренцо, – прошептала она, – ты испортишь мне прическу.

– М-м-м… – протянул вместо ответа Лоренцо, продолжая целовать жену в щеку, в подбородок и ниже, к шее. Он видел, как венка на ее шее пульсирует в бешеном ритме. И провел по ней языком. Затем крепко обхватил ладонями бедра Энжи и притянул их к себе.

Он весь был как камень, как статуя древнегреческого атлета. Самый красивый мужчина на земле. Таким Лоренцо был для Энжи и таким навсегда останется. Он снова целовал ее губы. Каждое движение его губ сопровождалось прикосновением его влажного языка к ее губам.

Но вот раздался звонок в дверь. Очнувшись от чувственного забытья, Энжи высвободилась из объятий Лоренцо. Он смотрел на нее довольным взглядом и поправлял рубашку:

– Вот теперь ты похожа на настоящую жену.

Оставив без ответа эту реплику, Энжи повернулась к зеркалу, поправила прическу и принялась заново красить губы. Ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы восстановить дыхание.

Не убирая ладонь с талии жены, Лоренцо вел ее к входной двери, где Констанца уже встречала его родителей. Он пожал руку отцу, поцеловал в щеку мать, а затем нежно подтолкнул вперед Энжи. Она поздоровалась сначала с тем, кто менее опасен. С отцом Лоренцо – Сальваторе.

Несмотря на репутацию жесткого бизнесмена, в общении Сальваторе Риччи был куда легче, чем его супруга.

– Buona sera, cara![1] – приветствовал он невестку.

– Buona sera, signore! – улыбнулась Энжи в ответ.

Мама Лоренцо, как всегда, выглядела идеально – в тонкой итальянской накидке выше колен и сапожках на невысоких каблуках. С иссиня-черными волосами и глазами в точности как у сына. Даже в таком возрасте она оставалась потрясающе красивой женщиной.

– Buona sera, синьора Октавия.

– Buona sera, Анжелина. – Октавия поцеловала Энжи в обе щеки. – Рада, что мы снова увиделись.

– А мы рады, что вы смогли выбраться.

Провожая родителей Лоренцо в гостиную, Энжи спешно вспоминала все правила этикета, о которых слышала. Будучи подростком, она презирала правильные манеры, считая их надуманными и неискренними. Но сейчас, в этот конкретный момент, она жалела, что не уделила должного времени их изучению.

Перед ужином Констанца подала коктейли. Казалось, все пребывали в прекрасном настроении. Лоренцо не убирал ладонь со спины Энжи, словно защищая ее от возможных неловких ситуаций. Это не осталось без внимания Октавии. Проницательная женщина переводила взгляд с сына на его жену и обратно, словно оценивая, что на самом деле происходит между ними.

Энжи убеждала себя, что она уже не та двадцатидвухлетняя девочка, которая до смерти боится своей свекрови. Теперь она успешная бизнес-леди, ничем не ниже по статусу самой Октавии Риччи. И все же она волновалась, садясь рядом с мужем за накрытый Констанцей стол на террасе. Родители Лоренцо сели напротив.

Вино текло по бокалам так же свободно, как и беседа. К тому времени, когда тарелки из-под салатов опустели, Энжи наконец расслабилась.

Октавия посмотрела на невестку:

– Лоренцо сказал, ты работаешь с Алессандро Фаджини над его коллекцией. Это впечатляет.

– Я делаю украшения к его нарядам, – кивнув, пояснила Энжи. – Алессандро – настоящая звезда, и для меня это большая честь. Придете на показ?

Октавия задумалась:

– У нас каждый вечер расписан. То с теми ужин, то с другими. – Она посмотрела на мужа: – Но мы ведь можем перенести встречу?

– Без проблем, – ответил Сальваторе.

– Отлично, – улыбнулась Октавия своей королевской улыбкой. – Тогда мы придем. Твоя мама там будет?

У Оливии кольнуло в сердце.

– Боюсь, что нет. Моя мама не в городе.

– Очень жаль. Где она, если не секрет?

– Отдыхает на юге Франции, – соврала Энжи.

Такую легенду они придумали вместе с Эбигейл на случай вопросов.

– На юге Франции сейчас жарковато, – заметила со знанием дела Октавия. – Я летом стремлюсь туда, где попрохладней.

– У нас там дом. Мама обожает летние цветы.

– Тогда понятно.

– В следующий раз, когда Лоренцо полетит в Италию, прилетай вместе с ним, – вставил свое слово Сальваторе. – Иначе восстановление семьи будет неполным.

– С удовольствием, – снова соврала Энжи. В большой, дружной, интеллигентной семье Лоренцо она чувствовала себя белой вороной. – Но уже после Нового года. Сейчас начнется подготовка к рождественскому сезону. Осень и начало зимы – горячий период для дизайнеров.

– Понимаю, – сказала Октавия. – Сын рассказал мне, в каком ритме ты работаешь. Это может быть вредно для беременности.

Энжи напряглась. Бросила скорый взгляд на мужа. Снова посмотрела на свекровь.

– Мы с Лоренцо не торопим события. Сейчас я вся погружена в работу. Женщине полезно чем-то себя занимать кроме быта.

– Да, – согласилась Октавия. – Но общеизвестно, что чем больше женщина работает, тем сложнее ей зачать. У женщин-трудоголиков чаще бывают стрессы, чем секс.

Энжи поджала губы, процедила в них глоток вина. И не стыдно Октавии, с ее-то воспитанием, говорить такое за столом? Лоренцо обхватил пальцами бедро жены.

– Дай нам время, мама, – спокойно сказал он. – Мы с Энжи только что сошлись. У нас будет много шансов завести детей.

Кровь прилила к щекам Энжи. Ее обсуждали, как племенную лошадь. Абсолютно не интересуясь, готова ли она вообще рожать ребенка или на первом месте у нее карьера. Всем было все равно, что однажды она уже зачала от Лоренцо и чем закончилась та беременность. Опыт настолько печальный, что она ни за что не хотела бы его повторить. Не говоря уже о том, что после выкидыша муж отстранился от нее.

Лоренцо посмотрел на мать тяжелым взглядом и продолжил:

– У нас же не было проблем с зачатием. Так что мы не спешим.

Октавия элегантно пожала плечами:

– Тогда Энжи была молода. В самом соку для беременности. Я просто даю вам совет. Сегодняшние женщины откладывают роды на потом и в итоге остаются одни.

Энжи задержала дыхание. Пальцы Лоренцо сильнее сжали ей бедро. Он смотрел на мать взглядом, явно намекающим, что пора менять тему. Энжи старалась не реагировать, но не могла. Учитывая все, что происходило сейчас у них с Лоренцо, беременность явно была не в приоритете.

Она так и не смогла по достоинству оценить приготовленную Констанцей курицу, потому что желудок ее скрутился в тугой колючий мячик.

Родители встали из-за стола далеко за десять, когда Энжи готова была сорваться на крик, услышав очередной совет Октавии. Из последних сил она поддерживала разговор, обсуждая с Октавией новые театральные постановки. Сальваторе тем временем общался с Лоренцо в кабинете.

* * *

– Черт побери, Лоренцо, что за промедления в сделке?

Лоренцо сел в рабочее кресло и сложил на груди руки. Он надеялся избежать этой беседы, но уже перед уходом отец позвал его в кабинет «на пару слов».

– Понятия не имею, – холодно ответил он. – Знаю только, что были вовлечены люди самого высокого уровня. Но ты сам знаешь, когда у одного норовит что-то выгореть, кто-нибудь обязательно начинает вставлять палку ему в колеса.

– Что, если сделка сорвется? – отчеканил отец. – На кону репутация семьи Риччи.

– Не сорвется. Последний танец будет за нами, папа. Но я не волшебник и не могу вернуть Баваро из Чили, щелкнув пальцами. Мне нужно время.

– У тебя было время. Прошел уже год. Закрой сделку до следующего совета директоров.

Лоренцо оскалился:

– Эти директора – сборище паникеров с кучей свободного времени.

– Которые могут превратить нашу жизнь в ад, – продолжил его фразу отец, по примеру сына скрестив руки на груди.

Капля пота стекла по спине Лоренцо. Исчезновение Баваро и так действовало на нервы. Не хватало только давления со стороны отца, который будет контролировать все вокруг, даже не являясь владельцем компании. Но любой спор с отцом всегда заканчивался плохо, Лоренцо давно выучил этот урок.

– Генеральный директор я, – напомнил он отцу, глядя ему в глаза. – Я закрою эту сделку. Не лезь и дай мне сделать мою работу.

Отец недовольно качнул головой:

– Срок до октября, Лоренцо. В октябре все бумаги должны быть подписаны.

* * *

Энжи была слишком взвинчена, чтобы идти спать. Лоренцо снова говорил по телефону, а значит, можно надеть купальник и расслабиться в джакузи на террасе. Может, так получится снять напряжение после разговора с Октавией?

С террасы открывался тот же восхитительный вид на Манхэттен. В недалеком прошлом она нередко лежала в джакузи, глядя на огни большого города.

Энжи положила полотенце на маленький комод, недопитый бокал вина поставила на столик рядом с джакузи. И шагнула в горячую пузырящуюся воду, окунувшись по плечи.

Она закрыла глаза и выдохнула.

– Вечернее купание?

Глаза пришлось открыть. Лоренцо стоял возле джакузи в голубых плавках – воплощенный идеал мужской красоты. Сердце Энжи забилось с утроенной силой, когда он перекинул полотенце через перила террасы. Его мускулы стали еще рельефнее – округлые бицепсы, мощная грудь, кубики пресса. Совершенство симметрии, от которого у нее заныло под ложечкой.

Энжи пыталась сглотнуть, но во рту было слишком сухо.

– Я думала, у тебя долгий звонок.

– Этот был короткий.

Он залез в воду и сел напротив нее. Сердце Энжи успокоилось, но лишь немного. Взгляд, которым он смотрел на нее, был таким жадным и грешным.

– Отец сказал что-то важное?

Она задала самый нелепый вопрос, который можно представить. Но ей было важно отвлечься хоть на что-то.

Темный взгляд Лоренцо скользнул по ее погруженному в воду телу.

– Он переживает за сделку с «Бельмонт отель групп». Он строил империю, пожирая мелкий планктон. А на крупную рыбу у него не хватает терпения. Особенно если крупная рыба не спешит на крючок.

– Тебе так и не удалось уговорить Марка Баваро?

– Нет.

Лоренцо протяжно выдохнул и откинул голову на край джакузи. Энжи смотрела на него изучающим взглядом. Он это заметил.

– Что?

Энжи покачала головой:

– Просто интересно, откуда это неисчерпаемое желание получать больше и больше.

Лоренцо пожал плечами:

– Я с ним родился. Оно у меня в крови. У Франко тоже.

– Франко признает хоть какие-то границы. Ты – нет.

Он сощурил глаза:

– Не надо сравнивать меня с братом.

– Я вас не сравниваю, – ответила Энжи. – Но ты не всегда был таким. Франко говорил, что до смерти Лючии ты тоже видел границы. У тебя была жизнь помимо работы.

Блеск в его глазах теперь казался опасным.

– Мой брат любит играть в психолога. Но мои амбиции – это только мой грех и больше ничей.

– Зря ты этим гордишься, – сказала Энжи. – Ты рискуешь быстро сгореть, Лоренцо. Не хочешь, чтобы тебя сравнивали с братом? А может быть, тебе стоит посмотреть на Франко и начать хоть иногда жить нормальной человеческой жизнью?

– Это мне говорит женщина, которая сегодня чуть не упала в обморок от злости, когда речь зашла о детях. Что за реакция, дорогая?

Жар обжигал ей внутренности. Муж, как злодей из фильма, прижал ее к стене.

– Я злилась потому, что никто не спросил мое мнение. Мы даже с тобой не обсуждали беременность, так зачем мне обсуждать это с твоей мамой?

Лоренцо склонил голову набок:

– Может, нам и надо было это обсудить. Но к чему разговоры, когда это состоявшийся факт? У Франко детей быть не может, так что…

Энжи гордо вздернула подбородок:

– Их не будет и у нас, если ты будешь на меня давить. Лоренцо, я должна сначала привыкнуть к совместной жизни с тобой. Не говоря уже о том, что сейчас у меня большие перспективы в карьере. Сейчас рано думать о детях. Ты сам сказал, у нас будет еще много шансов.

– Сказал, – признал Лоренцо. – Но мама права, второй раз может не быть таким легким, как первый. К тому же…

Не договорив, он отвел взгляд в сторону.

Сердце Энжи ударило в грудную клетку.

– К тому же – что?

– В прошлый раз случился выкидыш. Это может повториться.

Страх и злоба закипали у Энжи внутри.

– Я не готова сейчас это обсуждать.

– Потому что боишься? – почти нежно поинтересовался Лоренцо. – Энжи, твой страх мне понятен. Я тоже боюсь. Но нам нужно это обсуждать. Проблема не исчезнет, если о ней не говорить.

Она буквально вцепилась в него взглядом:

– Я не сказала, что не хочу. Я просто не готова. Нам нужно разобраться друг в друге, а уже потом думать о детях.

– Ладно, – как ни в чем не бывало ответил Лоренцо, и глаза его блеснули в свете луны. – Но почему бы тебе не подойти ко мне ближе? Ты слишком далеко.

Два сильнейших удара сердца в грудь.

– Это плохая идея.

– Возможно, – томно протянул Лоренцо. – Но сейчас вопрос лишь в том, ты подойдешь ко мне или я к тебе. Так что решай.

Кровь в венах бурлила, как кипящее зелье. Их сегодняшний поцелуй, его руки на ее бедрах… Но она еще не пришла в себя после злосчастной беседы о беременности. Кем они ее считали? Сосудом для семейства Риччи?

– Время вышло, – сказал Лоренцо и, перебравшись к Энжи, обхватил ее талию.

Затем усадил ее на колени, ногами себе на бедра. Дыхание Энжи остановилось, сердце работало, как мотор самолета.

– Что ты делаешь?

– Ты же хотела, чтобы мы узнали друг друга получше. – Он посмотрел на нее взглядом, полным чувственной теплоты. Его томные интонации, казалось, отдавались не только в голове, но и… где-то между бедер. – Расслабься, дорогая. Я намерен лишь целовать тебя. Но целовать долго. – Он поднял бровь. – Забыл, как вы называете это в Америке. Петтинг?

– Лоренцо! – воскликнула Энжи, стараясь потушить разгоревшийся внутри огонь. – Хватит со мной играть.

– А может, не хватит? – лукаво улыбнулся с легким прищуром. – Разве поцелуи не универсальный язык? Может, они и нам помогут лучше узнать друг друга?

Энжи хотела сказать, что до сих пор злится на него. Но он помешал ей, прильнув губами к ее губам. Она хотела оттолкнуть его, но соблазн горячих, нежных поцелуев Лоренцо был слишком велик. Он покусывал ее нижнюю губу, сладко посасывал верхнюю. Тая внутри, как мед, она все же впилась ногтями в его крепкие мускулистые плечи.

– Что? – прервал поцелуй Лоренцо.

– Я все еще зла на тебя. Поцелуями, как и молчанием, проблему не решить. Мне нужно время, Лоренцо.

– Хорошо. – Он приложил большой палец к пульсирующей венке на ее шее. – Я дам тебе время.

Энжи моргнула:

– И даже не будешь спорить?

– Нет.

Удивленная столь быстрой победе, она решила не продолжать эту тему сегодня. Лоренцо накрутил на палец локон ее волос, глядя ей в глаза своими темными глазами.

– Что еще происходит в твоей очаровательной головке? – спросил он. – Она как будто сейчас задымится от мыслей.

Энжи отвела взгляд в сторону.

– Анжелина…

– Я боюсь, – ответила она наконец.

– Чего именно?

Она боялась, что снова хотела его. Что он снова был ей нужен. Что она вновь испытывала чувства, которые поклялась себе не испытывать. Потому что иначе ей снова будет больно. Потому что иначе он снова будет видеть ее насквозь и пользоваться этим. Ей было страшно, что он снова соберет ее по частям, а затем опять разобьет на кусочки. Ведь она знала, что в следующий раз кусочки могут не собраться в единое целое.

Энжи закрыла глаза и задержала дыхание.

– Вместе нам было так хорошо, – сказала она. – А потом все закончилось. Я боюсь, что ты снова сделаешь меня счастливой на время и закроешься.

Лоренцо отрицательно покачал головой:

– Я не идеален. Ты знаешь, я человек настроения. Но я обещаю тебе, что так больше не будет. Мы все будем обсуждать и все проблемы решать вместе. Сейчас главное не что было, Анжелина. Главное то, что мы сможем построить. Ты и я.

Она нервно глотала, словно пытаясь проглотить внутренний страх. Опыт последних недель подсказывал, что они и впрямь могут построить что-то вместе.

Лоренцо приподнял ее подбородок пальцами:

– Нам решать, что будет и как. Но ты должна открыться. Ты должна довериться мне. И поверить, что у нас все получится.

– Я верю в это, – тихо сказала Энжи. – Но не будем торопиться.

Снова странный блеск в его темных глазах.

Она не стала возражать, когда Лоренцо обхватил ее голову и вновь прижал к себе, прильнув губами к ее рту. Ей было так это нужно и настолько приятно, что она невольно сжала пальцы даже на ногах. Сладкая искра желания разгоралась в неистовое пламя.

Энжи отдалась его ласкам. Его язык проводил линии по ее щекам, плечам и шее, в то время как руки крепко держали ее на месте. Она запустила пальцы в его волосы, прошептала его имя, прижала его ближе к себе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он трогал ее так последний раз. Это чувство сродни возвращению в рай. В самый опасный рай из всех, что существуют. Но Энжи уже не могла остановиться – она хотела туда.

Муж ласкал ее тело, и Энжи ощущала его эрекцию. Электрические разряды били по нервным окончаниям, воспламеняя кожу.

Лоренцо встал перед ней, улыбаясь своей грешной улыбкой.

– На этом может закончиться период привыкания, – томно протянул он. – Если ты, конечно, не передумала.

Щеки Энжи горели. Еще один поцелуй, один позволительный знак с ее стороны, и он овладеет ею. Но отдаться ему сейчас – значит разрушить стены защиты, которыми она так старательно себя окружала. Энжи не была к этому готова.

Пока что.

– Я могу ждать дольше, – тихо продолжал Лоренцо, проводя языком по ее щеке. – Но будь готова, Анжелина. Когда это все-таки случится, будь готова звонить 911.

Глава 8

Энжи всю неделю готовилась к предстоящему показу Алессандро Фаджини. В этом было много плюсов, учитывая стремительное развитие их с Лоренцо отношений. Случай в ванной на террасе доказал, что у нее еще есть силы сопротивляться соблазнам этого змея-искусителя. Только этим не залатать дыры в их браке. Дни шли, а они все больше походили на будущих любовников, чем на мужа и жену.

Муж, верный своему слову, не торопил ее. Но и не упускал возможности невзначай провести рукой по ее бедрам или ягодицам. А она столько обо всем этом думала, что вчера на репетиции Алессандро задавал ей по три раза один и тот же вопрос.

Энжи сама не заметила, как настало время долгожданного показа и свет в зале «Скайлайт модерн» погас. Первая модель вышла на подиум в свете софитов.

И вот модели сменяли одна другую. Молодые девушки чередовались с мировыми суперзвездами подиума, демонстрируя наряды из новой коллекции Алессандро Фаджини. Коллекции, о которой критики уже писали, что с ней Алессандро ворвется в десятку топовых модельеров мира.

Зрители аплодировали, восторженно обсуждая многочисленные плюсы коллекции. Одним из которых, безусловно, являлись яркие, живые украшения Энжи.

Казалось, что шоу только началось, но это был уже конец. Кровь застыла у Энжи в венах, когда на подиум вышла Астрид Йоханссон – главная звезда показа. На алебастровой шее девушки сияло рубиновое колье, созданное Энжи. По спине пробежал холодок. Украшение смотрелось идеально с коротким, современным, авангардным платьем зеленого цвета.

Лоренцо склонился к жене и шептал ей на ушко:

– Самая высокооплачиваемая модель планеты в твоем колье. Что чувствуешь?

– Восторг, – не задумываясь, ответила Энжи.

С тем же восторгом она была готова смотреть в этот вечер на своего мужа в пепельно-сером костюме от Фаджини и светло-голубой рубашке. Энжи видела, как модели за кулисами смотрели на него, раздевая глазами.

Астрид сделала последний проход по подиуму, ушла за сцену и вернулась, держа за руку Алессандро. Музыка затихла, и в зале включился свет. Из-за сцены вереницей пошли остальные модели. Зрители приветствовали модельера аплодисментами и криками одобрения, а он отвечал им широкой улыбкой на выразительном лице.

Энжи вздрогнула, когда Алессандро протянул ей руку, прося подняться к нему на подиум. О нет, на это она не подписывалась!

Но Лоренцо нежно подтолкнул жену:

– Ступай. Не упусти момент.

Впоследствии она не помнила, как поднялась на подиум и на подкашивающихся ногах прошла под руку с Алессандро. Модельер повернулся к ней, одарил поклоном и принялся аплодировать. Энжи казалось, что весь светлый зал вновь погрузился в темноту, и лишь ее рубиновое колье ярко светится на белой коже Астрид Йоханссон. Она не могла описать словами, что это для нее значит. В тот момент она просто знала – что-то важное в ее жизни нашло свое место.

Энжи поцеловала Алессандро в щеку, также поклонилась и захлопала в ладоши. Свет в зале погас, и Алессандро повел ее за сцену давать вместе с ним интервью, в то время как Лоренцо и Октавия остались на коктейльную вечеринку.

* * *

Лоренцо видел, как его жена сияет. Энжи была в прекрасном настроении и так напоминала себя саму в тот вечер в Нассау. Когда она ослепила его, как самая яркая в небе звезда. Только такая Энжи могла подойти к нему и сказать: «Будешь весь вечер дуть коктейли или все-таки пригласишь меня на танец?»

И все же Лоренцо понимал, что за этим радостным и смелым фасадом самоуверенности скрывалась уязвимая и хрупкая девушка. Хрупкая настолько, что он боялся в танце лишний раз дотронуться до нее, чтобы она не рассыпалась на мелкие осколки.

Они оба беглецы в этой жизни. Он бежал от боли воспоминаний. Анжелина – от невыразимо сложных отношений с миром своей именитой династии.

Энжи заметила, как пристально смотрит на нее Лоренцо. И улыбнулась. Эта ослепительно-белоснежная улыбка делала что-то безумное с его сердцем. Когда-то он не дал ей светить ему этим светом. И совершил ошибку, которую теперь не знал, как исправить.

– Мама ушла? – спросила Энжи, когда музыка затихла.

– Да. – Лоренцо взял с подноса официанта два бокала с шампанским. Один передал ей. – Она просила тебя поблагодарить. Сказала, что твои изделия сильно ее впечатлили.

Энжи заморгала:

– Что ж, это… очень приятно. – Она огляделась по сторонам. – Может, пройдемся по залу? Я еще ничего здесь не видела.

Лоренцо кивнул и положил ладонь жене на поясницу. К тому времени, когда свет в зале снова погас и на сцену вышла рок-группа, название которой он слышал впервые, Лоренцо заметил, что Энжи устала. Она стала меньше разговаривать, да и блеск в глазах постепенно угасал.

Он отвел ее в один из самых укромных уголков, взял бокал из ее рук и усадил ее себе на колени.

– Лоренцо, – негромко запротестовала Энжи, – здесь полно людей.

– Вечеринка в самом разгаре, музыканты играют рок. На нас никто даже не смотрит. – Положив ладонь ей на бедро, он прижал ее ближе к себе. Прикосновение мгновенно спровоцировало эрекцию такой силы, что впору было звать официанта с ведерком льда. Энжи выглядела потрясающе в черном платье с обнаженной спиной от Алессандро Фаджини. Все мужчины в зале сворачивали шеи, чтобы лишний раз взглянуть на нее.

Он прижался лицом к ее ушку, обхватил губами мочку с длинной сережкой. Энжи задрожала от удовольствия.

– Сегодня ты вся светишься, дорогая, – шептал Лоренцо. – Вот такая ты мне нравишься. Такую тебя я искал.

Анжелина повернула голову и посмотрела мужу в глаза:

– Я так хотела показать тебе, как мне важна моя работа.

– Теперь я это понял. – Его голос был хриплым от желания. – Я буду тебя слушать, Анжелина. Лучше поздно, чем никогда.

Теперь он чувствовал потребность защищать ее, заботиться о ней так, как раньше он не мог и представить. Отдавшись этому чувству, Лоренцо прижался губами к ее губам. Страстная, безграничная – это была связь совершенно нового уровня. Они как будто начали наконец понимать друг друга.

Энжи обхватила его затылок и поцеловала мужа в ответ горячим, страстным поцелуем. Желанным. Его ладонь скользнула выше по ее бедру, сильные пальцы нащупали обнаженную кожу. Непреодолимое желание уступило место первобытной похоти. Чувствуя его железную эрекцию, Энжи заерзала на месте, издав легкий стон.

– Я хочу войти в тебя, – прошептал Лоренцо.

* * *

Кровь шумела в голове Анжелины, блики света взрывались в глазах. Она усиленно моргала, чтобы не ослепнуть. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это вспышка фотоаппарата. Лоренцо провел указательным пальцем от ее щеки к пересохшим губам.

– По-моему, это сигнал уходить, – прошептал он ей на ушко.

Энжи встала и еле удержалась на онемевших ногах. Крепко держа жену за талию, Лоренцо повел ее сквозь толпу. Они успели попрощаться с Алессандро, прежде чем выйти на прохладный вечерний воздух.

Все еще пребывая в чувственной дымке, Энжи обхватила себя руками. Лоренцо подогнал свой спортивный автомобиль и открыл перед женой дверцу на переднее сиденье. Энжи села, и Лоренцо нажал на газ.

Она слышала, как колотится в висках пульс, как звенит в ушах на фоне бесконечных гудков и сигналов других машин. Привычная какофония вечернего Нью-Йорка. Но сейчас все чувства Энжи сосредоточились на мужчине, сидящем рядом с ней. Лоренцо осторожно управлял мощной машиной, держа правую руку на ее оголенном бедре, и это все, что она могла сейчас видеть и чувствовать.

«Когда это все-таки случится, будь готова звонить 911».

Щеки горели в предвкушении, сердце барабанило громче, чем двигатель спортивного автокара. Рассудок еще взывал к здравому смыслу, но тело его не слышало. Тело хотело получить то, что он обещал.

Поставив машину в гараж, Лоренцо помог Энжи выйти. Она не помнила, как они вошли в дом, как поднимались на лифте в пентхаус. Стоя у огромного окна и глядя за четкий горизонт светящегося Манхэттена, Энжи глубоко дышала, стараясь сконцентрироваться.

Но все попытки пошли прахом, когда сзади послышались приближающиеся шаги мужа. По спине снизу вверх пробежал холодок.

– Ты чертовски красива, – прохрипел Лоренцо, опуская руки ей на бедра.

Энжи уже не дышала. Она стояла как заколдованная, парализованная, не в силах пошевелиться. Все страхи и предвкушения застлали рассудок дымкой эмоций. «Главное не то, что было, – напоминала она себе, – а то, что будет». Теперь казалось, что у них и впрямь может быть будущее. Яркое и насыщенное, которое Энжи теперь так боялась спугнуть.

Она повернулась к нему – к этому мрачному принцу, который однажды уже украл ее сердце и теперь угрожал сделать это снова. Он смотрел ей в глаза горячим, изучающим взглядом. В животе Энжи затянулся тугой узелок. Она провела ладонью по темной полоске тени на его подбородке, затем поцеловала его там же. Устоять перед соблазном было уже невозможно.

Нетерпение Лоренцо взяло верх. Он запустил пальцы в ее волосы, откинул голову Энжи назад и сомкнул ей губы жарким поцелуем. В нем было столько чувственности, как знак того, что сегодня он всерьез намерен познать ее тело.

И возможно, хотя бы на время стереть из памяти Энжи старые обиды.

Она вжалась пальцами в его могучие плечи, отдаваясь его требующим объятиям. Его терпкий, сексуальный запах переполнял ее чувства, соблазняя и возбуждая.

Энжи держалась за него так крепко, словно боялась упасть. Лоренцо обхватил ладонью ее правую ягодицу, прижал к своему напряженному члену. Энжи невольно издала стон и прижалась к нему еще ближе. Ей хотелось чувствовать его силу, которой нежно прикасался к своей чувствительной плоти.

– Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? – шептал он, не размыкая поцелуя. – Анжелина, ты сводишь меня с ума.

Она едва не сползала вниз на ослабевших ногах. Лоренцо поднял ее за ягодицы и усадил на подоконник. Затем развел ей ноги в стороны и встал между ними. Держась за оконный откос, она позволила ему прикоснуться к ее плоти. Она позволяла ему дразнить себя, играть с собой, даже боясь в любую секунду сгореть дотла.

Руки сами потянулись к его ремню – алчно и отчаянно. В считаные секунды она расстегнула ремень, пуговицу на брюках, опустила вниз молнию. Протиснув ладони внутрь, она через толстую ткань трусов-боксеров обхватила его внушительного размера член. Послышалось что-то среднее между его стоном и звериным рыком.

– Mia Bellissima,[2] – прохрипел Лоренцо, – я должен тебя разогреть. Иначе тебе может быть больно.

– Нет, – она высвободила руки из его брюк. – Войди в меня.

– Si, – прорычал он грубо, бескомпромиссно. Затем взял ее за запястья, прижал ее обе ладони к подоконнику. – Держи руки здесь.

Глядя ей в глаза, Лоренцо развязал галстук и швырнул на пол. Затем расстегнул пуговицы на рубашке, резким движением скинул ее с себя. Сердце Энжи чуть не вырвалось, как птица из ненавистной клетки, когда он встал перед ней на колени.

Он аккуратно снял с нее одну туфельку, поставил под подоконником. Затем то же самое сделал со второй. Потом обхватил ее тонкие щиколотки, провел ладонями по икрам и вверх до колен. И резким движением раздвинул их в стороны.

– Лоренцо, – выдохнула Энжи, теряя связь с реальностью.

Он поднял на нее взгляд, полный похотливой страсти:

– Не двигайся.

По телу Анжелины пробежали мурашки. Он поцеловал оба ее колена, провел языком по внутренней части сначала одного бедра, затем второго. Он ласкал ее кожу губами, языком, прикусывая ее плоть. От вожделения Энжи до крови кусала губы. И готова была взмолиться, когда он добрался туда, где ее тело ждало его больше всего.

Лоренцо провел языком по влажной ткани ее кружевных черных трусиков. Крепко сжав ей бедра, он поднял голову:

– Ты надела их для меня?

– Да.

Он улыбнулся:

– Ты же говорила, что не готова носить кружевное белье.

– Я говорила, что не буду встречать тебя в нем после работы.

Черные глаза Лоренцо лукаво блеснули.

– Разница ясна.

Опустив голову, он вновь провел языком по ткани ее трусиков. Колени Анжелины вздрогнули. Опустившись на ладонях, она откинулась набок и закрыла глаза – готовая к наслаждению, которое мог дать ей только он.

Лоренцо поцеловал ее в живот, приподнял низ платья и медленно снял с нее трусики. Затем вновь опустился между ее ног, широко разведя их в стороны. Теперь он водил большим пальцем по ее влажной плоти. Энжи чувствовала, как ток проходит через нее всю до самых кончиков пальцев.

– Ты уже намокла для меня. – Он поднял на нее глаза. – Может, мне прекратить?

Она обхватила руками его голову. Поймала на себе упрек в его глазах. Он взял ее за запястья и вернул ее ладони на подоконник.

– Уберешь их еще раз, и я остановлюсь.

Энжи закрыла глаза, снова ощутила тепло его дыхания у себя между ног. А через мгновение – прикосновение языка в самой чувственной точке своего тела. Он водил им вверх и вниз, вправо и влево. Когда ее ноги задрожали, а рот мог издавать только мольбы, он стал делать это медленнее, доводя ее до экстаза. При этом он продолжал с ней разговаривать. Он говорил, как она заводит его. Возбуждает.

Сходя с ума, Энжи до боли сжимала край подоконника. Лоренцо ласкал ее языком, водил по ней пальцами, вводил их внутрь. Ее мышцы смыкались, умоляя его остаться там.

– Посмотри на меня, – хрипло скомандовал он, и Энжи нехотя открыла глаза. Она смотрела, как он ублажает ее, глядя ей в глаза. – Ты хочешь так? Или мне пора войти в это прекрасное тело?

Энжи глотала ртом воздух, не в силах подобрать слова.

– Войди, – прошептала она, не убирая руки с подоконника. – Войди в меня.

Лоренцо обхватил жену, поднял и понес на руках в сторону спальни. Эта женщина словно наложила на него заклинание. И теперь животная страсть застилала его рассудок всякий раз, когда он касался ее.

Он поставил Энжи рядом с кроватью, зашел со спины и расстегнул молнию на ее платье. Изящное творение Алессандро Фаджини как перышко опустилось на деревянный пол.

Лоренцо повернул Энжи к себе, опьяненный дурманящими изгибами ее тела. Ее грудь имела идеальную форму и размер, бедра были стройными и женственными, ноги – бесконечно длинными. Одна мысль о том, как она обовьет его ими, могла заставить его излиться раньше, чем нужно.

Не сводя взгляда с жены, Лоренцо снял брюки и боксеры. Затем обвил рукой ее талию, крепко прижал к себе, дав Энжи почувствовать силу своей эрекции. Он поцеловал ее в губы, ласково обхватил пальцами ее подбородок. Он разделял с ней всю сущность безудержной страсти, которая только может возникнуть между мужчиной и женщиной.

Нежными пальцами Энжи коснулась головки его члена. Теперь, без препятствий в виде его нижнего белья, это прикосновение было приятным настолько, что Лоренцо пошатнулся. Он хотел большего.

– Да, – протянул он ей на ушко. – Я так скучал по твоим рукам.

Кожа Энжи покрылась мурашками, как от озноба тело ее горело. Лоренцо закрыл глаза, издавая звуки первобытного пещерного человека, когда Энжи водила по нему рукой вверх и вниз.

Когда он больше не мог стоять на месте, он убрал ее руки, взял под бедра, поднял и бросил на мягкую кровать. Лунный свет, проникая через французский тюль, ложился Энжи на лицо. Освещая ту изящную хрупкость, которая – теперь Лоренцо в это верил – и была ее истинной сущностью.

Он скользнул руками ей под спину, расстегнул ее бюстгальтер и бросил его на пол. Ее полные груди – искушение, устоять которому невозможно. Энжи содрогнулась всем телом, когда он провел большими пальцами по соскам.

– Как же они прекрасны, – почти прорычал Лоренцо, упершись лбом в лоб Энжи.

Он взял ее сосок губами и несильно втянул его в рот. Она застонала, откинула голову и подалась к нему телом. Удовлетворяя свой голод, Лоренцо пожирал ее. Второй сосок он ласкал большим и указательным пальцами.

Энжи стонала, утопая пальцами в его волосах:

– Пожалуйста…

Эта сбивчивая мольба стала последней каплей его терпения. Он приподнялся на коленях, обхватил руками ее лодыжки и поднял ноги Энжи себе на плечи. Теперь она была полностью открыта ему.

– Ты хочешь меня?

Она кивнула, глядя на него голубыми глазами.

Опершись на ладони, он вошел в нее на пару сантиметров.

– Лоренцо…

Он вошел еще чуть глубже.

– Скорее, прошу тебя, я не могу больше.

Он чувствовал животное удовлетворение, как кровавый мститель из дешевого триллера. Он отомщен за все одинокие ночи, что он провел после ее ухода. За все воспоминания о ней, которыми память будто насмехалась над его либидо. Возмездие свершилось – она лежала сейчас перед ним. Красивая, открытая и такая уязвимая. Именно так, как он и хотел.

И все же, неспешно входя в нее сантиметр за сантиметром, он понимал, что для него это так же жизненно необходимо, как сейчас для нее.

Лоренцо подался вперед, облизал языком нижнюю губу Анжелины. Это было так эротично, что Анжелина невольно сжала крепче ноги вокруг его талии.

– Обратного пути нет, – прохрипел Лоренцо. – Только вперед. Скажи, что ты это понимаешь.

– Да, – изогнула спину Анжелина, и глаза ее горели. – Глубже.

Плавным, но стремительным движением он вошел в нее целиком.

– Внутри тебя как в раю, дорогая, – хрипло произнес Лоренцо. – Ты идеальна.

Возбужденное, влажное лоно Анжелины приняло его без остатка. Стиснув зубы от наслаждения, он выходил и входил в нее снова. Легкая дрожь бежала по ее телу, Лоренцо чувствовал сокращение ее внутренних мышц. Он входил глубоко и стремительно, направляя Анжелину к самому пику оргазма. Он был нежен и груб одновременно. Его большое, крепкое тело жаждало ее, требовало ее. Он нашел ту верную точку внутри ее тела, и Анжелина уже не могла не кричать.

Она отдавалась ему вся, желая получить то, что он может ей дать. Лоренцо оперся на локоть, другой рукой скользнул ей между ног, стал водить большим пальцем по ее клитору.

– Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня, – прошептал он, продолжая ласкать ее пальцем. А Анжелина содрогалась перед ним от наслаждения. – Кончи для меня, – приказал Лоренцо, когда она изогнула перед ним дугой спину.

Он провел по ней пальцем еще один раз, и этого было достаточно. Анжелина издала протяжный хриплый стон, приподнялась, еще крепче сжала его бедрами и рухнула на постель. Этого было достаточно, чтобы в следующую секунду излился и Лоренцо. Потеряв контроль над собой, он впился пальцами в ее бедра, в последний раз подался внутрь ее и замер. Мир вокруг задрожал и перестал существовать.

* * *

Не меньше часа Лоренцо лежал с открытыми глазами, а его жена еще спала в его объятиях. Ее нежное, теплое тело так приятно льнуло к нему, подходя ему идеально. Они словно были частью одного целого, когда-то разделенные по ошибке.

Тяжелый узел затянулся где-то в животе. Сегодня он перешел грань – позволил себе испытать чувства к Анжелине. Он же давал себе слово не давать волю эмоциям! Потому что знал, что тогда пострадает не он сам, а Анжелина.

В тот раз, когда она уходила, Лоренцо знал, что уже полюбил ее даже сильнее, чем Лючию. Его чувства к Лючии были чистой, непорочной первой любовью, где не было места страсти и похоти. А Анжелину он хотел по-настоящему, как самец, как голодный зверь. И чем упорнее он отказывался это признать, тем сильнее становились его чувства к ней.

Лоренцо смотрел на дорожку лунного света, проникающего в комнату, и думал. В жизни есть грани, за которые нельзя заходить. Будь он умней, действовал бы по продуманному плану. Игнорировал бы чувственную связь с женой до тех пор, пока эта связь перестала бы существовать.

Впрочем, теперь, когда она снова в его постели, еще не поздно начать вести себя именно так.

Глава 9

Лоренцо тяжело выдохнул. Две недели он ждал возвращения Марка Баваро из Южной Америки. А теперь тот зовет его на встречу в Испанию, в головной офис «Бельмонт». Черт возьми, он сам руководит мировой корпорацией – в три раза крупнее, чем «Бельмонт». С чего Баваро взял, что у него столько свободного времени?

– Я бы с удовольствием, – ответил Лоренцо в телефонную трубку, – но у меня безумный график.

– Я сейчас еду в Лондон, – продолжал Марк Баваро на другом конце линии, – оттуда в Испанию. В Нью-Йорк я вернусь только в конце октября.

Совет директоров будет негодовать. Конец октября – это слишком поздно.

– Я подумаю, что можно сделать, – сказал Лоренцо ровным деловым тоном. – На сколько мне нужно прилететь?

– На пару дней. В первый вечер отужинаем с моим братом Диего, а утром поговорим о делах. Я, кстати, надеюсь, вы прибудете в компании своей очаровательной супруги. Она смогла бы составить компанию Пенни.

Лоренцо был уверен, что Марк Баваро больше думает о себе, чем о юной Пенни. Это он, Марк Баваро, хочет лишний раз насладиться красотой Анжелины.

– У Энжи сейчас много дел. Я проверю ее график тоже.

– Тогда жду звонка, – подвел итог Марк Баваро.

Очередной разговор о решающей сделке не принес результатов. Джиллиан просунула голову в кабинет Лоренцо и спросила, нужна ли помощь. Он попросил секретаршу перенести на неделю все встречи и переговоры. Но как уговорить Анжелину полететь с ним на Майорку? После показа Алессандро Фаджини ей поступило море заказов от модных дизайнеров. Она откажется лететь, это не обсуждается.

Откинувшись в кресле, Лоренцо обдумывал план. Их отношения развивались лучше, чем можно было представить. Они учились идти на компромиссы, старались не завышать требований друг к другу. Они общались в постели и за ее пределами. Их брак снова был настоящим.

И вдруг к нему пришло решение. Довольно хлопнув в ладоши, Лоренцо взял телефон.

* * *

– У меня к тебе предложение.

Анжелина прижала мобильный плечом к уху, откладывая в сторону ножницы. Что-то интимное, соблазнительное в голосе мужа пустило волну мурашек по ее коже.

– Если это как-то связано с твоим отдыхом, то я согласна. Во сколько ты сегодня встал?

– В пять утра, – ответил Лоренцо. – И если постель считать отдыхом, то да, предложение с ним связано.

Сердце Анжелины забилось быстрее. С вечера показа Алессандро Фаджини они не могли вдоволь насладиться друг другом. Дефицит сна теперь был не только у Лоренцо, но и у нее. Но она не жаловалась. Она была так счастлива, что боялась лишний раз моргнуть, чтобы не спугнуть это счастье. Анжелина знала из личного опыта, как зыбко это светлое состояние.

– Так что же ты предлагаешь?

– Марк Баваро приглашает нас в свой дом на Майорке. Это мой единственный шанс вывести его на сделку. Пенни там тоже будет. Вылет через две недели.

Анжелина прижала ладонь к виску:

– Лоренцо… у меня столько заказов к Рождеству.

– Это лишь часть предложения, – продолжил Лоренцо. – Если ты летишь со мной, я освобожу тебя от всех общественных обязательств до открытия отеля в октябре.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Анжелина. – Будешь ходить один на все светские вечера?

– Да.

Ей не нравилась мысль, что ее красавец-муж будет в одиночестве посещать мероприятия, заполненные охочими до богатых мужчин дамами. Но лететь куда-то сейчас, оставив здесь всю работу, тоже не радужная перспектива.

С другой стороны, как отказать Лоренцо, который столько для нее сделал? Он поддерживал ее в чрезмерно эмоциональных встречах с мамой, помог нанять дополнительный персонал, чтобы она не сошла с ума с заказами. А вечером, когда она приходила домой без сил, он на руках нес ее в постель. И тогда она давала себе волю во всем, не зная границ. Анжелина успела забыть, каково это – жить без него.

– А потом мы на пару дней слетаем в Портофино. – Голос мужа понизился до сексуальной хрипотцы. – Будем вдвоем гулять по улочкам. Заходить в рестораны морской кухни, которую ты так любишь.

У Анжелины засосало под ложечкой. Ее самые волшебные воспоминания были связаны с райским медовым месяцем, проведенным с Лоренцо на Итальянской Ривьере. Прогулки по мощеным улицам, ужины у моря и бесконечные темные ночи любви. Тогда муж научил ее самым диким и необузданным вещам. Таким сладким и порочным, о которых невинный разум Анжелины раньше отказывался даже думать.

Оказаться там снова – это как вернуться в лучшие дни прошлого. Даже если она не готова к этому морально, возможно, это то, что ей сейчас нужно больше всего.

– Так что? – спросил Лоренцо. – Соглашайся, дорогая. Это на пользу нам обоим.

Анжелина вздохнула:

– Хорошо. Но не дольше чем на неделю.

– Договорились, – довольно протянул он. – Подробности обсудим дома. Пока-пока.

Муж отключился, и Анжелина еще долго смотрела на разложенные перед ней изделия, которые нужно закончить. В голове вереницей кружились номера полученных к Рождеству заказов.

В груди панически колотилось. Она не может упустить данный ей шанс. Интерес к ее работам, разожженный показом Алессандро Фаджини, – это уникальная возможность сделать себе имя. При этом нельзя дать погаснуть искре и в отношениях с Лоренцо.

Она может полететь. Нужно лишь составить план и раздать указания помощникам.

* * *

Все две недели Анжелина работала как отрешенная. В самолет Лоренцо она ступала, удивляясь самой себе – откуда еще берутся силы ходить? Едва закончив ужин, она откинула спинку раздвижного кресла и мгновенно уснула.

А проснулась от влажного поцелуя в щеку. На нее смотрели эбонитовые глаза мужа.

– Просыпайся, спящая красавица. Мы почти прилетели.

Анжелина заморгала:

– Не может быть.

– Может. Посадка через полчаса. Я разбудил тебя, чтобы ты могла позавтракать.

Спешно поднявшись с кресла, Анжелина направилась в туалет. Нужно сменить футболку, чтобы не выглядеть слишком помятой перед водителем. А еще причесаться и наложить новый макияж. Завтракать, однако, не хотелось. Кофе и апельсинового сока вполне бы хватило.

Водитель вез их по серпантину живописных зеленых гор северного побережья Майорки. Они ехали в отель «Майорка Бельмонт», считающийся одним из лучших в мире. Спрятанный в долине, окруженной картинными горами, отель представлял собой роскошную двухэтажную виллу с потрясающим видом на средневековую деревушку.

Все еще непривычно уставшая, Анжелина поспала днем в их шикарном просторном люксе, пока Лоренцо где-то неподалеку встречался с Марком Баваро. Но даже по пробуждении, слезая с белых шелковых простыней поистине королевской кровати, она ощущала свинцовую тяжесть в ногах.

Она не чувствовала себя такой изможденной со времен беременности. Эта мысль пронзила ее как ледяная стрела, когда она выбирала платье для похода на ужин.

Нет. Только не это.

Но этого и быть не может, ведь она пьет таблетки. Исправно, не пропуская ни одной.

Несмотря на это, Анжелина бегом поспешила в спальню за сумочкой, где лежали контрацептивные пилюли. Ровно то число, которое и должно быть. Облегченно вздохнув, она опустила глаза на пачку антибиотиков, которые она пила по рекомендации дантиста. Запив водой одну таблетку, Анжелина вернулась к гардеробу.

Кремовое шифоновое платье взывало к себе. Она сняла его с вешалки и замерла на месте как вкопанная. Антибиотики и контрацептивы. Ведь кто-то говорил ей, что…

* * *

Застегивая рубашку, Лоренцо наблюдал за Анжелиной в зеркало. В светлом платье до колен и цветастом платке вокруг шеи она была неотразима. Но было в ней и нечто такое, чего он не видел уже несколько недель.

Волнение. Анжелина буквально излучала тревогу.

– Все хорошо? – спросил Лоренцо.

Анжелина кивнула:

– Просто устала. Прости, что мало с тобой говорю.

Он застегнул верхнюю пуговицу и заправил рубашку в брюки.

– Извиняться не за что. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

– Все прекрасно.

Анжелина повернулась спиной к зеркалу и брызнула за ушами парфюмом.

– Что-то не так по работе?

Анжелина отрицательно покачала головой:

– Нет-нет, все хорошо.

– Если дело не в работе, то в чем?

Она повернулась к нему и нахмурила брови:

– Не надо со мной как с ребенком, Лоренцо. Все хорошо. – Лоренцо поднял одну бровь, и Анжелина тяжело вздохнула. – Я просто устала на работе. И разница во времени меня убивает.

Он подошел к ней:

– Попробуй не думать об этом на этой неделе. – Он провел большим пальцем по щеке Анжелины. – Хотя бы эти семь дней. Ты заслужила отпуск.

Она кивнула.

– Сегодня будет просто ужин, от тебя ничего не требуется. Разве что уделять внимание мне, – хрипло добавил Лоренцо, и палец его скользнул к нижней губе Анжелины.

Ее щеки покрылись румянцем. Он наклонил голову и прижался губами к ее виску. Он так сексуально дышал в нее, вдыхая восточный аромат ее духов. Это дурманило рассудок – сочетание парфюма и соблазнительного запаха ее кожи.

В эту минуту Лоренцо знал, что она нужна ему больше, чем он может признать. Больше, чем он должен был допустить.

Анжелина склонила голову ему на грудь:

– Нам нужно идти.

Лоренцо улыбнулся, обхватил пальцами ее плечо и прижался губами к ушку жены:

– Ни о чем не думай.

* * *

Ужин с братьями Баваро проходил на террасе их фамильного ресторана. Отсюда открывался потрясающий вид на горы, а звуки живого рояля добавляли волшебства и без того сказочному вечеру. Брат Марка, Диего, – второй по важности акционер марки корпорации «Бельмонт», – пришел с супругой Арианой.

Диего Баваро до последнего оставался для Лоренцо темной лошадкой – все внешние дела и переговоры вел за него Марк. Теперь же стало ясно, что Диего мог легко выступать в роли двойника Марка. Он был почти точной копией брата – с такой же средиземноморской внешностью героя европейских фильмов о любви.

Однако на внешности их схожесть заканчивалась. Если Марк осмотрителен и осторожен в речах, то Диего – типичный экстраверт, чей голос не умолкает ни на минуту. Если бы бизнес семьи вел Диего, Лоренцо давно бы заключил вожделенную сделку.

С этой мыслью он дождался, пока испанское вино сделало свое доброе дело и за столом установилась теплая дружеская атмосфера. Тогда Лоренцо откинулся на стуле и, держа на бедре бокал вина, посмотрел на Диего.

– Я чувствую, вы колеблетесь, – сказал он. – Если с юридической стороны проблем нет, то в чем причина промедления?

Диего отпил вина и поставил бокал на стол:

– Наш отец боится, что после этой продажи все наследие Бельмонт перестанет существовать. Что вы получите те точки на карте, где нет ваших отелей, а от всего остального просто избавитесь.

Пульс Лоренцо учащенно забился. Именно так он и планировал поступить.

– Мы будем полагаться на наших оценщиков, – спокойно произнес он. – Но за сеть ваших отелей я плачу вдвое больше их реальной стоимости. По-моему, это стоит того, чтобы не просыпаться вам ночью в холодном поту.

– Дело не всегда в одних деньгах, – ответил Диего. – Речь о семейной гордости. О гордости страны, если хотите. Для испанцев «Бельмонт» – символ международного успеха. Грустно отдавать его представителям другой нации. Еще грустней осознавать, что с этим исчезнет столетняя история нашей семьи.

– Дело всегда только в деньгах, – парировал Лоренцо. – Ничто не вечно. Пройдет еще пара лет, и вы все равно продадите семейную ценность. Но в два раза дешевле, чем предлагаю вам я.

– Возможно, – пожал плечами Диего. – Хотите, чтобы наш отец согласился на сделку? Добавьте в контракт условие, что сохраните наше название.

Струйка пота потекла по спине Лоренцо. Ему потребовались все усилия, чтобы не выказать свой гнев.

– Тогда в чем смысл? – холодно спросил он. – Эта покупка сделает «Риччи» главной сетью отелей класса люкс в мире. Разделяться на два бренда будет непродуктивно.

Над столиком повисла тишина. Лоренцо пристально смотрел на младшего брата Баваро. Мозг Лоренцо кипел. Сам он знал, что его отец поступил бы точно так же, как отец братьев Баваро. Никто не хочет видеть, как его наследие исчезает за ненадобностью. Но злило его даже не это. А то, что братья не сказали ему раньше.

– Эта сделка должна состояться, – сказал наконец Лоренцо. – Без каких-то дополнительных условий. Все как прописано в контракте.

Глаза Диего вспыхнули огнем.

– Если вы помните, мы вообще не хотели продавать.

В этот момент Лоренцо признал свой проигрыш.

* * *

Энжи ходила взад-вперед по номеру в ожидании мужа. Лоренцо остался с братьями Баваро на «послеобеденный коньяк», а Пенни отвезла ее в аптеку под предлогом покупки таблеток от аллергии. На самом же деле Анжелина купила два теста на беременность, которые теперь лежали перед ней с двумя четкими полосками.

Едва находя в себе силы дышать, она подошла к окну и смотрела теперь на черный горный массив. Бесспорно, ребенок – это подарок судьбы. Но она знала это и в двадцать два года, когда забеременела в первый раз. Когда знала, что ей не стать хорошей матерью, учитывая ее собственную историю.

Сейчас она испытывала те же чувства. И тот же страх. Ужас. Панику. Худшего времени для материнства нельзя себе и представить. Она не сможет одновременно вести бизнес, ухаживать за ребенком и сопровождать Лоренцо на приемах и в деловых поездках. Но от мысли потерять и второго ребенка стало страшнее вдвойне.

Тревога подошла к самому горлу. Хотелось кричать и плакать одновременно. Щелчок входной двери заставил ее повернуться. Вид Лоренцо заставил переключиться на него.

– Что случилось? – спросила Анжелина.

Он подошел к бару, насыпал в бокал льда и налил виски.

– Мы не можем сохранить название отеля, как они хотят, – мрачно ответил Лоренцо.

– Думаешь, они не согласятся?

Он сделал большой глоток скотча и облокотился на барную стойку:

– Не знаю.

– Может, тебе поговорить напрямую с их отцом?

– Так я переступлю через головы Марка с Диего. Это некорректно, но если других вариантов не будет…

Анжелина нахмурила брови:

– Они раньше не поднимали этот вопрос?

Лоренцо недовольно ухмыльнулся:

– Вряд ли я бы такое забыл.

Колкий сарказм в его голосе напугал ее. Она помнила этот потухший взгляд и недовольное лицо. Вот он – Лоренцо из ее прошлого. Муж, который в мгновение ока превращается в отстраненного незнакомца. Который сконцентрирован только на своих делах и который плевать хотел на всех остальных.

Напряжение сковало все внутри. Только бы все не вернулось на круги своя. Только не сейчас. Анжелина обхватила себя руками, впившись ногтями в плечи.

– Это был риторический вопрос, – тихо сказала она. – Я знаю, как важна тебе эта сделка, Лоренцо. Но ты опытный бизнесмен. Ты не должен позволять делам пожирать тебя вот так.

Лоренцо бросил на жену укоризненный взгляд:

– Это сделка на пятнадцать миллиардов, Энжи. На кону репутация семьи Риччи.

– И твоя тоже, – спокойно сказала Анжелина. – Может, в этом истинная проблема? Ты боишься потерять лицо. Потерять репутацию непобедимого Лоренцо Риччи, короля невозможных сделок.

– При чем здесь я? – прорычал он голосом острым как лезвие. – Дело в чести моей семьи. Слухи об этой сделке распространились по миру. Инвесторы давно смотрят на часы. Эта сделка – мой священный долг.

– Но что, если сделка не состоится? – спросила Анжелина, качая головой. – Иногда можно и проиграть. Ты живой человек, Лоренцо. Без этой сделки мир не рухнет. Ты заключил уже сто таких сделок. Этого недостаточно, чтобы инвесторы в тебя поверили?

Лоренцо крепко-накрепко стиснул зубы:

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Возможно. Но я имею понятие о том, что я чувствую. Я уже видела тебя таким и прекрасно помню, что было в конце. Это меня и пугает.

– Я в полном порядке, – прохрипел Лоренцо. – Мы с тобой тоже. Хватит видеть проблемы там, где их нет.

А может, он прав? Она еще не отошла от смены часовых поясов, голова шумела и болела одновременно, эмоции захлестывали разум. Но сейчас не время говорить с ним о ребенке. Не время объяснять Лоренцо, почему для нее так важно его поведение.

– Ты хотел, чтобы мы были друг для друга открытыми книгами, – сказала Анжелина, глядя мужу в глаза. – Я лишь честно говорю тебе, что чувствую.

Он подошел к ней и крепко поцеловал в губы:

– А я говорю тебе, что не надо волноваться. Между нами все хорошо. Мне просто нужно время прийти в себя.

Анжелина прикусила нижнюю губу и кивнула. Лоренцо провел пальцем ей по щеке, и взгляд его как будто смягчился.

– Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Ступай в постель. Скоро я к тебе приду.

– Пойдем вместе. Этой ночью ты почти не спал.

Лоренцо кивнул. Но Анжелина знала: это ничего не значащий кивок. Еще она знала, что скоро он не придет. Она легла в кровать одна, но уснуть было трудно. Постель без него казалась такой пустой и неоправданно огромной.

* * *

В два часа ночи Лоренцо выключил свет и лег рядом со спящей женой. Никакого решения проблемы у него по-прежнему не было. Ему хотелось разбудить Анжелину и забыть тревоги с помощью ее красивого упругого тела. Но она спала так сладко и глубоко, что он не позволил себе нарушить ее сон.

Он вспомнил, как мало она разговаривала в этот день. Логика подсказывала: что-то было не так. Он так боялся вновь не заметить чего-то. Не увидеть того, что обязан увидеть.

Он вдохнул ее запах, обнял ее за талию и прижал жену спиной к своей груди. Прошептав что-то во сне, Анжелина свернулась калачиком в его крепком объятии. Лоренцо улыбнулся и поцеловал ее нежную как шелк щеку.

Соленый привкус на ней лишь усилил чувство тревоги. Опершись на локоть, он изучил ее красивое лицо в лунном свете. Она плакала перед сном.

Его пальцы сжались. Порыв разбудить жену был непередаваемо силен. Они обещали стать друг для друга открытыми книгами, и все же она что-то скрывала.

Нет, он не станет ее будить. Он расспросит ее обо всем завтра. В Портофино, где они провели сказочный медовый месяц.

Глава 10

Портофино казался таким же доброжелательным и живописным, каким помнила его Энжи. С узкими мощеными улочками и разноцветными домиками, обрамляющими гавань в форме полумесяца. Вдоль набережной – вереница магазинов и шикарных отелей.

Закончив свои дела на Майорке, после недолгого перелета из Испании Лоренцо привел Анжелину в один из тех ресторанов, что понравился ей когда-то больше всего. Его вчерашняя отстраненность сошла на нет, и сегодня он вновь выступал в роли заботливого и внимательного мужа. «Надолго ли?» – думала Анжелина, делая очередной глоток воды из стакана. Ее новая тайна жгла до боли прямо изнутри.

Она ждала подходящего момента, но он так и не наступил. Весь полет с Майорки Лоренцо работал за компьютером, а вариант «Не мог бы ты передать мне соус тартар, и, кстати, я беременна» не подходил Анжелине.

Энжи подташнивало, но она изо всех сил старалась разыграть спокойствие и наслаждение жизнью и надеялась, что муж на это купится.

Захлопнув меню, Лоренцо вернул его официанту.

– Мы больше ничего не будем, – сказал он по-итальянски. – Принесите, пожалуйста, чек.

Сердце Анжелины пропустило один удар.

– Ты же хотел выпить бренди.

– Лучше я выпью эспрессо попозже.

Теперь ее сердце билось в два раза быстрее, потому что она видела выражение лица Лоренцо. Похоже, в ее игру не поверили. Лоренцо оплатил счет, взял ее за руку и повел по дороге на виллу. В висках Анжелины шумела бурлящая кровь.

Вилла, где Октавия скрывалась от городской жизни, была ее личным раем. Старинный дом, окруженный каменной оградой, прятался среди деревьев на склоне горы. Сама Октавия называла эту виллу «простым садовым домиком», но для такого особняка определение «простой» – самое неподходящее.

Лоренцо провел электронным ключом по электрическому замку, и ворота открылись.

Анжелина бродила на террасе, пока ее муж варил душистый эспрессо. Она держалась за перила, наслаждаясь головокружительным видом, а ласковый ветер играл с ее волосами.

Рай.

Если бы не целая цепь обстоятельств.

Вернувшись, Лоренцо удобно расположился в кресле, с которого открывался наилучший вид на море. В руках его дымился свежеприготовленный кофе. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Анжелины, когда она поймала на себе его взгляд.

– Может, расскажешь мне, что происходит?

Его нейтральный тон лишь придавал драматизма холодному выражению его лица. Щеки Анжелины горели.

– Лоренцо…

– Черт возьми, Анжелина! – выругался он на итальянском. Эмоции оказались сильнее самоконтроля. – Сколько можно повторять одно и то же? Я бессилен тебе помочь, если ты молчишь. Я весь день ждал, но ты так и не поделилась со мной, что тебя гложет.

Язык Анжелины прилип к небу.

– Ты был не в том настроении ни вчера, ни сегодня.

Лицо Лоренцо снова было мрачнее тучи.

– Вчера я спросил тебя, все ли в порядке. Ты сказала «да». Через пару часов я ложусь спать и узнаю, что ты плакала.

Анжелина усиленно заморгала:

– Откуда ты знаешь?

– Я поцеловал тебя в щеку. На ней были следы от слез.

Она обхватила себя руками и глубоко вздохнула:

– Я не могла понять, откуда такая усталость. Сначала списала все на перелет и разницу во времени. А потом вспомнила, что чувствовала себя так же во время беременности.

В этот миг Лоренцо замер как каменная статуя:

– Что ты хочешь сказать?

Анжелина закрыла глаза:

– Я беременна, Лоренцо.

Даже лучший психолог в мире не распознал бы по его лицу, что он чувствовал в эту минуту. Даже самый опытный знаток человеческой мимики просто сказал бы, что лицо Лоренцо стало белым.

– Это точно? – спросил он после затянувшейся паузы.

– Пенни возила меня в аптеку, – ответила Анжелина, глядя в пол.

Последовала пауза еще дольше.

Не в силах дождаться ответа, Анжелина спросила:

– Что ты думаешь?

– Пока что я пытаюсь осмыслить услышанное, – ответил Лоренцо. – Я думал, ты предохраняешься.

– Я забыла, что антибиотики ослабляют действие контрацептивов.

Он отвел от нее взгляд и теперь смотрел на море:

– Ты напугана?

Анжелина кивнула. Ее подбородок дрожал, переполняющие эмоции грозили хлынуть наружу.

– Я знаю, что дети – подарок судьбы, – проговорила она, – и я с этим согласна. Но сейчас мне страшно. Мне стыдно за свой страх, но я боюсь.

Взгляд Лоренцо смягчился.

– Иди ко мне.

На ватных ногах Анжелина подошла к мужу. Он посадил ее на колени, обвил ее тело руками.

– Тебе есть чего бояться, – прошептал Лоренцо ей на ушко. – Первого ребенка мы потеряли. Это было страшно. И никто этого не ожидал.

Анжелина закрыла глаза, уткнулась лицом в плечо мужа. Просыпаться от странных болей в животе, зная, что что-то может пойти не так, было поистине страшно. Этот страх сковывал ее тело и разум. Плюс эти смешанные чувства – радость и сомнение, что она сможет стать хорошей матерью. Она никогда не делилась этим с Лоренцо. В его большой семье дети всегда были радостным событием. Как признаться ему в своих постыдных страхах?

Анжелина схватилась пальцами за его футболку, потянула на себя мягкую ткань, стараясь успокоиться.

– Я боюсь, чем это может обернуться для нас. – Она сделала ударение на слове «нас». – Сейчас у нас все хорошо, но…

– Мы справимся, – перебил Лоренцо. – И с этим, и со всем другим. В жизни много непредвиденных ситуаций, Энжи. В этом ее специфика.

– Я знаю. – Анжелина закусила нижнюю губу. – Но что с моей карьерой? Я столько работала, чтобы получить то, что имею сейчас. Но даже сейчас я еле справляюсь с заказами. Что же будет, когда родится ребенок?

– Наймешь помощников. Тебе повезло, что деньги для нас не проблема.

– А если нам понадобится няня?

Лоренцо выдержал паузу:

– Обсудим это по факту.

Анжелина знала, о чем он думал в эту минуту.

– Ты хочешь, чтобы я стала такой же хорошей мамой, как твоя.

– Я понимаю, что вы разные, – проговорил Лоренцо. – Но мне бы не хотелось, чтобы нашего ребенка воспитывала няня. – Он сложил пальцы в типичный итальянский жест. – Ребенку нужна мать! Тебе ли это не знать?

Анжелина не знала, что ее больше злило, – то, как Лоренцо кичился своей идеальной семьей, или то, что он выставлял ее эдаким бракованным товаром несостоявшейся матери. Оттолкнувшись от его груди, она резко встала на ноги и вжалась ладонями в бедра.

– Анжелина…

– Нет, ты абсолютно прав, – перебила она, и каждый звук ее фразы был пропитан обидой. – Я не эксперт в воспитании детей, потому что не видела, как их воспитывают. Но зато именно поэтому, уж поверь мне, я точно не оставлю ребенка без внимания.

Лоренцо стиснул зубы:

– Я не говорил, что оставишь.

– Ты именно так и сказал, – заявила Анжелина, вскинув подбородок. – Но няня, приходящая время от времени, еще никому не вредила.

– Ты не сказала про «время от времени», ты сказала «няня».

– Значит, я говорю так сейчас. Лоренцо, я сама буду заботиться о малыше. Но если ты думаешь, что один будешь решать, что нужно нашему ребенку, то я исчезну вместе с ним раньше, чем ты опомнишься.

Лоренцо прищурил взгляд, и в глазах его снова горел ледяной огонек.

– Дорогая, не надо говорить то, о чем потом будешь жалеть. Это уже чересчур.

– Чересчур? – повторила Анжелина. – Не ты ли шантажом вынудил меня вернуться?

– Я, – чуть ли не с гордостью ответил Лоренцо, сверкнув надменной белозубой улыбкой. – А ты обещала помочь мне спасти наш брак. И заметь, ты не сказала мне о беременности. Признание я вытянул из тебя клещами. А ведь я стану отцом, Анжелина.

Теперь ее мучило чувство вины. Возможно, она и впрямь повела себя чересчур…

Лоренцо протянул руку к ее талии и вновь усадил жену к себе на колени.

– Я же сказал, мы со всем справимся, – повторил он. – И не нужно разыгрывать драму. Что же касается няни, то в свое время мы обсудим и это.

Анжелина долго смотрела ему в глаза. Затем, глубоко вздохнув, кивнула.

– С этим разобрались, – продолжил Лоренцо. – А теперь расскажи, какие мои слова разозлили тебя только что.

– Твое отношение к Октавии, – сказала Анжелина после недолгого раздумья. – То, как ты ее боготворишь. Для тебя она неземное существо, мифическая богиня, создавшая идеальную семью. Но я не такая, Лоренцо. И я боюсь, что не стану хорошей матерью. Этого нет в моих генах.

Взгляд Лоренцо смягчился.

– У тебя прекрасные, теплые отношения с сестрой, – сказал он. – Ты нянчилась с мамой с пятнадцатилетнего возраста. Это ли не признак того, что ты можешь стать хорошей матерью?

Адреналин уже не носился по венам Анжелины со скоростью света, дыхание стало почти ровным. Ей не приходило в голову посмотреть на ситуацию с этого ракурса. Что точно было в ее генах – так это находить во всем светлые стороны.

– Прости, – тихо сказала она. – Я привыкла злиться, когда не знаю, что делать.

– Это я уже знаю, – ответил Лоренцо. Теперь его взгляд был спокойным, почти теплым. – Я не дам твоим страхам расколоть нашу связь. Этот ребенок – наш второй шанс, Энжи. Но ты должна биться за нас, как бьюсь за нас я.

Анжелина кивнула, прижавшись лбом ко лбу Лоренцо:

– Я знаю. Прости, от старых привычек сложно избавиться.

Он обхватил ее подбородок, нежно поцеловал жену в губы. Она поцеловала его в ответ – голодно, с желанием, с охотой. В душе Анжелина знала: то, что они строят вместе сейчас, сильнее и реальнее всего, что было между ними раньше. Она знала: они и впрямь со всем могут справиться. Ей лишь нужно побороть свои страхи.

Лоренцо запустил пальцы ей в волосы, крепче прижал к себе ее голову. Он наслаждался поцелуем. Анжелина целовала его в ответ с отдачей, на которую только была способна. Искра между ними разгорелась в огонь, а огонь стал всепоглощающей силой, унесшей обоих ураганным ветром.

Расстегнув пуговицы на платье жены, Лоренцо открыл себе вид ее тела. Анжелина дрожала, когда он положил ладони ей на грудь и стал гладить соски. Они были полностью возбуждены, когда он обхватил один из них губами, стал облизывать языком и нежно прикусывать. Энжи, не сдерживаясь, стонала от возбуждения.

Лоренцо прервался и посмотрел ей в глаза взглядом, полным, пронизывающим до кончиков пальцев. Сердце Анжелины рвалось наружу, дыхание стало почти невозможным. Их взгляды встретились на долгую, затянувшуюся секунду, прежде чем он обрушил на ее рот страстный, глубокий поцелуй. Скользнув ладонью между ее бедер, Лоренцо нащупал полоску шелка, прикрывающую самую интимную часть ее плоти.

Ничто, никакое другое чувство не сравнится с этим. С самого начала Анжелина знала, что он вновь станет ее наркотиком. Но в этот раз зависимость от него в сотню раз сильнее.

Лоренцо ввел в нее два пальца, и она застонала, отдавшись проникновению. Он вводил и выводил свои пальцы, постепенно ускоряя ритм. Вцепившись ногтями в его руку, Анжелина умоляла об оргазме. Лоренцо поцеловал ее в висок:

– Пойдем в спальню.

– Нет, здесь, – настаивала Анжелина, не в силах остановиться.

Она слезла с его колен и сняла с себя трусики. Затем раздвинула ноги и снова села к нему на колени – в этот раз лицом к Лоренцо. В считаные секунды она расстегнула пуговицы на его брюках.

– Энжи, – процедил сквозь зубы Лоренцо. – Нас увидят соседи.

Анжелина будто не слышала его слов. Она высвободила из боксеров его крепкий член и принялась ласкать его. Он создан для удовлетворения женщин, и она хочет, чтобы он терял контроль над собой, как и она сама, – всякий раз, когда есть возможность заняться сексом.

Лоренцо закрыл глаза. Значит, ему это нравится. Значит, ему приятны прикосновения ее рук. Кровь Анжелины кипела, тело было таким горячим, что она боялась, как бы не сгореть физически.

Он обхватил ее за ягодицы, придвинул ближе к своему члену и вошел в ее влажную, горячую плоть.

Даже это проникновение было таким медленным и контролируемым им, что показалось Анжелине целой вечностью. Она дрожала, сцепляя пальцы на затылке Лоренцо. На его красивом лице читалось блаженство – игра обнаженных чувств, которые мужчина не в состоянии спрятать.

Она впилась губами его влажные губы:

– Скорее.

Лоренцо обхватил ее ягодицы и пронзил ее верным стремительным движением, заставившим ее издать стон наслаждения. Вцепившись ему в плечи ногтями, Анжелина была поглощена его мощью. Он заполнил ее всю, как никогда раньше. Ей казалось, что она изучена им целиком и полностью, но теперь он словно открыл в ней новые точки, о которых она раньше не догадывалась. Энжи знала, что оргазм, который даст ей Лоренцо, будет интенсивным, сокрушительным.

– Лоренцо… Лоренцо…

Его имя в устах Анжелины звучало приглушенно и резко одновременно.

Он подложил руку ей под поясницу, приподнимая ее к себе. Анжелина издавала глубокие стоны, когда Лоренцо буквально испепелял своим жаром ее дрожащее тело. Он входил в нее снова и снова, все более резко и глубоко, пока огонь оргазма не сжег Анжелину целиком.

Вслед за ней сам Лоренцо издал протяжный, низкий стон. Тело его содрогнулось, и он излился в нее с неистовой силой.

Анжелина не знала, как долго они лежали вот так – обессиленные, в объятиях друг друга. В какой-то момент Лоренцо привстал, поднял ее на руках и отнес в кровать. Темные тени окутали спальню, и сон унес Анжелину в сладкое беспамятство.

* * *

Лоренцо сидел на краю кровати, и пот стекал по его лицу. Сердце, охваченное страхом и болью, замерло в груди. Прошло не меньше десяти секунд, пока он понял, что женщина рядом с ним – не Лючия, а Анжелина.

Значит, они с Анжелиной находятся в Портофино. А ему вновь приснился кошмар.

Он сбивчиво глотал воздух, стараясь восстановить дыхание. Истекая потом, Лоренцо встал и отправился в ванную, чтобы принять холодный душ. Чтобы не разбудить жену, он пошел в ванную для гостей.

Вода каскадом лилась по телу, а он стоял с опущенной головой, вжавшись ладонями в кафельную стену. Когда холодный душ смыл остатки худшего из кошмаров, Лоренцо повязал полотенце вокруг талии и вышел на террасу. Розовеющий горизонт предвещал скорый рассвет.

Раньше страшные сны приходили каждую ночь. Но теперь он не помнил, когда последний раз видел кошмар о той ночи, лишившей его Лючии.

«Скоро я стану отцом», – думал он, глядя на светлеющий горизонт. Лоренцо не был против отцовства. Он просто не ожидал, что это случится так быстро. Несомненно, это приятная новость. Но вместе с радостью пришел и страх. Страх, что все может повториться, как в прошлый раз. Страх потери.

Сначала Лючия, потом ребенок. Не слишком ли много потерь для молодого человека? Вот почему он замкнулся в себе. Чтобы не чувствовать. Чтобы спрятаться от жестокой реальности. И в своем страхе он отталкивал Анжелину от себя всякий раз, когда она в нем нуждалась. Когда она была наиболее уязвимой. Неудивительно, что и она теперь так напугана.

Лоренцо до боли сжал кулаки. На этот раз все будет по-другому. Теперь он сделает все, чтобы построить прочный фундамент для их отношений с Анжелиной. Он станет ей надежной защитой и опорой, особенно необходимыми ей во время беременности.

* * *

Анжелина проснулась, почувствовав аромат крепкого кофе и столь же сильный запах мужчины.

– Завтрак, – прошептал муж ей в ушко своим сексуальным хрипловатым голосом.

Приятная дрожь пробежала по спине Анжелины. Она не знала, какой запах приятнее – кофе или самого Лоренцо. Открыв глаза, она увидела мужа одетым и гладко выбритым. Поцелуй, который он подарил ей по пробуждении, был долгим и таким нежным, что у нее сжалось сердце. Ей так хотелось продлить волшебство момента.

– Я купил булочки, – сказал Лоренцо, размыкая наконец поцелуй и кивнув на прикроватную тумбочку.

На ней Анжелина увидела поднос с круассанами.

– Шоколадные?

– Само собой.

Лоренцо знал все слабости жены. Она взяла из его рук чашечку эспрессо и сделала глоток. Затем посмотрела на мужа. Под его глазами отчетливо виднелись темные круги.

– Ты не выспался? Мне кажется, я слышала, как ты вставал.

– Я рано проснулся. – Он подошел к подносу и взял один круассан. – Привычка, от которой я никак не могу избавиться.

Анжелина смотрела на мужа из-за кромки кофейной чашки. Видела, как он глубоко вздохнул и откусил круассан.

– Я решил кое-что изменить в отелях «Бельмонт» до того, как присвоить им название «Риччи». – Лоренцо выдержал паузу, отпил кофе. – Твои клиенты нам идеально подходят. Почему бы не открыть в этих отелях бутики «Кармайкл»?

Анжелина подняла брови:

– Ты их еще даже не купил. Опять бежишь впереди паровоза?

– Я все равно их куплю. Так как тебе идея слияния брендов?

Похоже, Лоренцо говорил серьезно. Сердце сжалось в груди Анжелины. Когда-то она все бы отдала, чтобы услышать от него такое. Чтобы знать, что он верит в нее саму и в ее дело. Но теперь она была беременна.

– Это приятный комплимент, – осторожно ответила Анжелина. – Но где мне взять время на воспитание ребенка?

– Ты права, – согласился Лоренцо. – Просто я вспомнил, что тебе всегда хотелось нашего слияния. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

Искра радости зажглась внутри до пугающих пропорций. Еще вчера Анжелина сомневалась, что у них все может быть так хорошо. Теперь ей не хотелось бояться своей любви к Лоренцо. Она хотела верить, что у них все получится – как он и говорил на вечере в Хэмптонсе. Однако принять такое решение оказалось болезненнее, чем ей казалось.

Глаза Лоренцо блеснули чувственным теплом, и пульс Анжелины ускорился. Он кивнул на половинку круассана в ее руке:

– Ты будешь его доедать?

Анжелина отложила круассан на поднос. Лоренцо сел на кровать рядом и закрыл ее уста поцелуем. В этом поцелуе было столько огня и чистой страсти. Анжелина схватилась за покрывала, которые он только что с нее стянул. Теперь он смотрел на ее обнаженное тело, словно вновь изучал его.

На какие-то секунды Анжелина как будто лишилась чувств, а очнулась, когда Лоренцо нежно целовал ее в ушко, одновременно гладя рукой ее грудь. Он соблазнял ее ласковыми словами, своим томным голосом, своим телом. Как она могла подумать, что он может вновь отстраниться от нее, как раньше?

Глава 11

Недели после путешествия в Италию оказались еще насыщеннее, чем Энжи ожидала. Она целиком погрузилась в работу и не могла нарадоваться, что ее бизнес окончательно встал на прочные рельсы. К тому же работа помогала абстрагироваться от страхов, вызванных беременностью.

По прилете беременность была подтверждена ее личным гинекологом, который посоветовал ей поберечь психику и не волноваться. Теперь Анжелине казалось, что она легко последует его совету.

Зато Лоренцо избрал новую линию поведения. Да, он разрешал ей отдаваться работе, но при этом неустанно контролировал, как и что она ест, во сколько ложится спать и когда просыпается. А еще то и дело настаивал на отдыхе. Однако сам он работал днями и ночами над вожделенной сделкой с отелями «Бельмонт». Одновременно с этим Франко начал переговоры еще об одной покупке, при которой Лоренцо требовался как консультант. Настаивая на отдыхе и здоровом питании Анжелины, сам он мало спал и практически ничего не ел.

После очередного трудного дня Анжелина вернулась в пентхаус, скинула туфли и налила себе кофе. В ожидании мужа она поставила кофе на столик и взяла книгу. Но чтение не затянуло ее. Тяжелее всего давались вечера, когда Лоренцо возвращался домой поздно ночью или вовсе под утро. Стали проявляться старые страхи, в душе начала укореняться неуверенность.

Совместные ужины с мужем перестали существовать в силу его безумного графика. А если Анжелина спала, когда приходил Лоренцо, он ее не будил.

Часы отсчитывали минуты, и волнение возрастало. Возможно, теперь, когда он завладел целиком Анжелиной, его интерес к ней стал увядать. Правда это или нет, но после возвращения из Портофино эмоциональная дистанция между ними заметно увеличилась.

В десять часов вечера она окончательно отложила книгу и решила действовать. Еще не поздно вернуть контроль над ситуацией – контроль, полностью упущенный ею в последние дни.

Анжелина зашла в спальню, надела нижнее белье, которое недавно купила. Сексуальный кремово-черный набор из бюстгальтера и трусиков едва-едва скрывал ее самые потаенные места. Она смотрела на себя в зеркало и видела скорее развратную куклу для пошлых утех. Румянец залил ей щеки.

Развязав в волосах резинку, Анжелина дала им упасть себе на плечи – в точности как любил ее муж. Глядя на свое отражение, она криво улыбнулась.

Если это не вернет Лоренцо к ней, то уже не вернет ничто.

* * *

Лоренцо вернулся за столик в дорогом ресторане, где они с Франко развлекали новых партнеров из Японии. Франко посмотрел на брата с лукавой довольной улыбкой.

– Вряд ли ты хотел, чтобы это увидел весь столик, – проговорил он и кивнул на телефон Лоренцо.

Лоренцо взял телефон в руки и под весьма откровенным фото жены прочитал: «На твоем месте я бы вернулась домой».

Он едва не подавился куском говядины, которую успел положить в рот. С экрана телефона на него смотрела жена в нижнем белье, которое он видел впервые. Причем в крайне сексуальном белье, даже по самым искушенным мужским стандартам. Волосы спадали ей на плечи, бюстгальтер лишь чуть-чуть скрывал темные соски под прозрачными кружевами.

Щеки Лоренцо зарделись румянцем. Единственным его желанием сейчас было скорее сорвать с жены эти полоски шелка. Или снять их зубами.

– Ты этого не видел, – буркнул Лоренцо брату.

– Если хочешь отлучиться, я справлюсь, – ответил Франко.

Лоренцо убрал телефон в карман. Нужно срочно уехать к жене хотя бы на полчаса. Вот только что подумают японские партнеры? Это не по-деловому, тем более что он лично обещал им развлекательную программу на ближайшие три часа.

Лоренцо набрал жене sms: «Дождись меня в том же настроении».

* * *

Однако, когда он вошел в двери пентхауса, было уже за полночь. Квартира была погружена в темноту, свет не горел нигде. Лоренцо включил один из светильников, швырнул пиджак на кресло.

Он развязывал галстук, когда уловил краем глаза движение возле окна. Увидел силуэт жены на фоне нью-йоркского горизонта. Беременность сделала ее грудь более пышной. В темноте Лоренцо не видел, но знал, что на ней надето все то же суперсексуальное белье. Во рту у него пересохло.

– Ты дождалась, – хрипло сказал он голосом, полным желания.

– Я уже собиралась спать.

Что это в ее голосе? Обида? Злость? Нужно собраться с мыслями, чтобы не допустить лишних слов.

– Я хотел приехать раньше, но у нас был ужин с японцами. С моей стороны было некрасиво уйти.

– Все хорошо.

Анжелина свела руки перед собой, отчего ее грудь стала казаться еще больше. Лоренцо уже не мог совладать с собой. Он приблизился к ней, протянул руки к ее груди, но Анжелина отпрянула в сторону.

– Это плохая идея, – сказала она.

– Анжелина, я не мог поступить иначе.

– Я устала и хочу спать.

Он взял ее за руку и притянул к себе. Запах ее парфюма ударил в нос – эротичный аромат еще сильнее разжег его внутренний огонь.

– Понимаю, ты злишься, – проговорил Лоренцо. – Но дай мне исправить свою ошибку. Энжи, я так тебя хочу. Позволь мне сделать приятно нам обоим.

Анжелина подняла на него голубые глаза:

– Нет.

Лоренцо усиленно заморгал:

– Что значит – нет? Ты же прислала мне фото в белье.

– Предложение истекло час назад.

– Ты моя жена, – прорычал Лоренцо. – У твоих предложений не может быть срока годности.

Горькая ухмылка мелькнула на лице Анжелины.

– А это предложение истекло. Может, в следующий раз я добьюсь более сексуального вида, чтобы ты приехал домой раньше двенадцати.

Лоренцо нахмурился:

– Но это нечестно. Анжелина покачала головой:

– История повторяется, Лоренцо. И в этот раз я ничего не придумываю.

– Сейчас все по-другому. Нам хорошо вместе, мы разговариваем друг с другом. Если я не смог быстро среагировать на твое фото, это не значит, что я тебя игнорирую. Я просто был занят.

Взгляд голубых глаз Анжелины потемнел.

– И все же, пусть это будет тебе уроком.

Боже, как она красива в гневе! Ему нравилась эта сильная, сексуальная версия его жены. Только бы она дала к себе прикоснуться.

– Хорошо. – Лоренцо поднял руки в жесте согласия. – Я выучил этот урок. – Он потянулся к ней, но Анжелина вновь отпрянула в сторону. – Что мне сделать теперь? Встать на колени и умолять тебя?

Уверенность Анжелины пошатнулась, красивые глаза выражали сомнение.

– Просто скажи «да», – негромко сказал Лоренцо, и электрический разряд пронесся по телу Энжи до самых кончиков пальцев. – Я так хочу сделать тебе приятно. Губами, пальцами, языком. Только скажи, чего ты хочешь.

Вспышка чувственного огня осветила взгляд Анжелины, но мгновенье спустя на него вновь смотрели холодные как лед голубые глаза.

– Я не игрушка для твоих капризов.

– Анжелина, не в капризах дело, – парировал Лоренцо. – Я был занят по работе, сразу несколько наших сделок находятся в подвешенном состоянии.

– У тебя всегда будут сделки, Лоренцо.

– Надеюсь, что так. Но когда мы купим отели «Бельмонт», я снова смогу свободно дышать.

Анжелина покачала головой:

– Моя мама всю жизнь ждала, чтобы отец вновь начал уделять ей внимание. Но у него всегда были и будут дела. Я повторяю ее судьбу.

– Но я не твой отец! – раздраженно воскликнул Лоренцо. – После твоего возвращения ты для меня на первом месте. Надеюсь, ты это заметила.

– Заметила. Поэтому я и бью тревогу. С тобой всегда хорошо лишь вначале. А затем все повторяется снова.

Лоренцо отрицательно закачал головой:

– Ты утрируешь.

– Нисколько.

Он скрестил руки на груди – уставший, отчаявшийся и не способный подобрать нужных слов. Он давал ей все, что имел, а она просила большего.

Анжелина опустила длинные ресницы:

– Мне пора спать. Завтра у меня сложный день.

И он ее отпустил. Не пошел за ней, не стал хватать ее за руки, несмотря на жгучее желание. Налив себе стакан воды, Лоренцо опустился в кресло. Он был слишком заведен, чтобы уснуть.

Все будет хорошо, когда сделка с отелями будет заключена. Он откинулся в кресле и сделал большой глоток. На самом деле недовольство жены – наименьшая из его проблем. Сейчас главное – выкупить сеть отелей «Бельмонт», но условие о сохранении названия рушило все планы. А братья Баваро не давали ему встретиться с их отцом – Эразмо Баваро. Ситуация казалась безвыходной, и это сводило Лоренцо с ума.

Нерв бился в висок, пальцы сильно сжимали стакан. Может, отец прав? Может, самоуверенность застлала ему разум? Может, он стал чрезмерно самонадеянным?

Лоренцо положил затылок на мягкую спинку кресла и закрыл глаза. Все-таки сейчас главное – заключить сделку с братьями Баваро. Остальное он наверстает потом.

Что же до Анжелины, то он не обещал ей быть идеальным. Что он обещал – так это поддерживать ее, и от этого он не отказывался. А значит, завтра можно будет вывести ее поужинать. И попытаться загладить грехи.

Глава 12

Рабочий день опять затянулся. Анжелина отложила почти готовый браслет из черных и белых бриллиантов, откинулась в кресле и потерла глаза. Это был заказ известной журналистки, борца за права человека, которая может закрепить или разрушить репутацию Анжелины в ювелирном мире. А поскольку Анжелина уже откладывала срок исполнения заказа из-за поездки в Европу, а затем почти неделю ждала поставку камней, браслет нужно было закончить к утру.

Она направилась к кофемашине, надеясь, что кофе поможет разогнать сонную усталость. И все же еще сильнее Анжелину волновало другое. А именно то, что, хотя муж и пытался вернуть в их обиход совместные ужины, хотя он старался чаще быть рядом с ней физически, в эмоциональном плане он все сильнее отдалялся.

Серина, ассистент Энжи, уже надевая пальто, предложила помощь:

– Если хочешь, я могу остаться с тобой, пока заказ не будет готов.

Анжелина налила себе чашку кофе:

– У тебя же свидание. Или кандидат того не стоит?

Серина сделала гримасу:

– Друзья сватают нас друг другу. Это не мой выбор.

– Тогда однозначно надо идти. Самые крепкие союзы рождаются именно так.

Анжелина не знала, зачем сказала эти слова. В любви и в союзах она явно не лучший специалист.

– Мне нужно закончить браслет для Джульетты Бодельер. А меня до сих пор не устраивает замок.

Какое-то время Анжелина и ее молодая помощница обсуждали возможные варианты замка. Третий дизайнер также согласилась, что нынешний дизайн нужно менять. Вместе они рассмотрели пару альтернативных вариантов, и Серина отправилась на свидание.

Не успела Анжелина снова вернуться к работе, как у нее зазвонил сотовый. На экране высветилось имя мужа.

– Да, – ответила она, стараясь не выдать голосом истинных эмоций.

– Марк Баваро пригласил нас сегодня в оперу. Я прошу тебя пойти со мной.

Он не поздоровался, не сказал вступительных слов. В голосе не было сексуальной хрипотцы. Слова прозвучали так же отстраненно, как все остальное, что Лоренцо сказал ей на неделе.

Анжелина закусила нижнюю губу:

– Сегодня никак не могу, прости. К утру мне нужно доделать браслет для важного клиента.

– Это всего лишь браслет, Анжелина. Никто не умрет, если ты закончишь его завтра.

Тело Анжелины вытянулось в струну.

– Я уже откладывала этот заказ из-за Марка Баваро, – ответила она.

– Несколько часов погоды не сделают, – продолжал Лоренцо. – Перестань мне перечить и собирайся. Я заеду за тобой через пятнадцать минут.

С этими словами он отключился. Анжелина еще долго смотрела в погасший экран телефона. Он считал, что она ему перечит?

Она отложила телефон и несколько раз глубоко вздохнула. Ей хотелось перезвонить ему и сказать, что он может сделать со своим приглашением в оперу. Но Анжелина знала, что эта сделка сводит ее мужа с ума. Это было видно по его лицу, когда он возвращался домой поздно вечером или ночью. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Лоренцо пребывал под сильнейшим давлением из-за подвешенной сделки с отелями.

Анжелина протяжно выдохнула. Даже вопреки своей работе в этот раз она не станет рисковать отношениями с мужем.

Недоделанный браслет блестел на столе. Можно отправить Джульетте письмо, написать, что заказ будет выполнен днем, а не утром.

Сказано – сделано. Отправив клиентке письмо, Анжелина собрала вещи, едва справившись с бурлящими эмоциями. К приезду Лоренцо ее кровь кипела.

– Привет. – Он хотел поцеловать жену в губы, когда она садилась в машину. Но Анжелина подставила щеку. – Что не так?

– Если сам не догадываешься, нет смысла объяснять.

Лоренцо выругался на родном итальянском:

– Анжелина, это всего лишь один вечер.

Она злобно посмотрела ему в глаза:

– У меня крупный заказ на завтрашнее утро. Что бы ты сам сказал, если бы вместо встречи с Марком Баваро я повела тебя на вечеринку?

– Дорогая, ты ведешь себя нелепо.

Анжелина отвернулась и теперь смотрела в окно. Лоренцо нажал на газ и с непривычной скоростью довез их до дома. Здесь Анжелина переоделась в классическое шифоновое платье цвета морской волны с короткими рукавами. Элегантные золотистые босоножки и длинные серьги идеально дополняли вечерний образ. Лоренцо выглядел неотразимо в темном костюме, белой рубашке и галстуке цвета арктического льда. Безусловно, он подобрал его в тон платья Анжелины. Но она была не в настроении это признавать.

Они встретились с Марком и Пенни возле потрясающей красоты здания «Метрополитен-опера». Фасад из белого известняка и пять высоких, изящных арок, освещаемых вечером, делали музыкальный театр настоящей достопримечательностью Нью-Йорка. Именно здесь, с широко открытыми глазами, стараясь не моргать, Анжелина смотрела свой первый в жизни балет.

Совсем с другим настроем она шла сюда сегодня. Ничего ей не хотелось так, как убрать руку мужа со своей талии. Но сделать это она не могла.

Они выпили по коктейлю с Марком и Пенни в одном из баров. Увы, коктейль Анжелины был безалкогольным. Хотя она с удовольствием выпила бы бокал крепкого вина, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Все внимание она сосредоточила на Марке Баваро и его подружке, стараясь полностью игнорировать мужа. Пенни с улыбкой спросила, наказан ли Лоренцо, когда они занимали места на «Богеме» Пуччини.

Анжелина отшутилась, сказав, что так бывает у каждой пары после медового месяца. Лоренцо, должно быть, услышал ответ, потому что его лицо в момент стало серым. Анжелина поняла, что совершила ошибку. Мужскую гордость нельзя задевать – тем более при посторонних.

Но Лоренцо это заслужил.

С этой мыслью Анжелина сосредоточилась на опере. «Богема» всегда была одной из ее любимых постановок. Только сегодня было сложно представить более неуместный выбор представления. Смотреть историю любви Мими и Рудольфа казалось невыполнимой миссией. Анжелина не могла сдержать эмоций. К концу третьего акта, когда влюбленные решили остаться вместе, несмотря на болезнь и очевидную скорую смерть Мими, Анжелина расплакалась.

Лоренцо положил руку ей на бедро. Жест остался без внимания – Анжелина не отводила взгляда от сцены. По окончании акта она полезла в сумочку за платком и…

Черт возьми! Как можно было забыть этот непременный дамский атрибут для похода в оперу?

Лоренцо достал из кармана платок и вручил ей.

– Простите нас, мы ненадолго, – негромко сказал он Марку Баваро и Пенни.

– Что ты делаешь? – спросила Анжелина, когда он взял ее за руку и повел через ряд.

– Надо поговорить, – кратко ответил Лоренцо.

– Я не настроена разговаривать.

– Тем хуже для тебя, аморе мио. Прости, но выбора у тебя нет.

Они вышли в просторное фойе театра, украшенное монументальными полотнами Марка Шагала. Анжелина не успела опомниться, как Лоренцо завел ее в помещение с надписью «Для гастролирующих актеров» и закрыл дверь на ключ.

* * *

Лоренцо повернул в замке ключ и посмотрел жене в глаза. Что с ней такое творится? «Богема», конечно, душещипательная, трогательная опера, но не до такой же степени, чтобы лить слезы ручьями!

Анжелина осмотрела комнату: большой диван у стены, гримерный столик и зеркало.

– Нам сюда нельзя, – изумилась она.

– Мне сказали, что можно. – Лоренцо скрестил руки на груди. – Лучше скажи, что тебя так разозлило. Я всего лишь попросил тебя об услуге. Ты знаешь, как много значит для меня эта сделка. Так в чем же проблема?

Анжелина хлопнула ладонями по бедрам, глаза ее горели.

– Не попросил, а приказал. Ты знаешь, как важна для меня моя работа, но не ценишь это. Браслет для Джульетты Бодельер – поворотный момент в моей карьере. Особенно если она будет советовать меня своим друзьям. А я уже второй раз откладываю срок его сдачи. И все из-за твоих нужд.

Раздражение Лоренцо мгновенно пошло на спад.

– Я не знал, что это для нее.

– А откуда тебе знать? Ты бросаешь трубки до того, как я могу тебе что-то ответить.

Выругавшись на итальянском, Лоренцо приложил ладонь ко лбу:

– Прости, мне очень жаль. Я был на нервах, когда тебе звонил. Мне пришлось отложить несколько важных встреч.

Анжелина обвила себя руками. Она смотрела на мужа, а он в ответ смотрел на нее.

– Но ты сегодня такая эмоциональная, – продолжил Лоренцо. – Что происходит? Это эффект беременности?

Взгляд Анжелины ранил сильнее самого острого клинка.

– Ты, Лоренцо Риччи, настолько потерялся в себе, настолько закрылся от эмоций, что довел меня до истерики.

Лоренцо не считал такой упрек справедливым. Что касается эмоций, ему казалось, что он вовлечен в них целиком и полностью. Они с Анжелиной общались, разговаривали, были открыты друг другу.

Он не успел додумать свою мысль, потому что Анжелина стремительно направилась к двери. В считаные секунды он обогнал ее, оперся на дверь спиной и посмотрел сверху вниз на свою рассерженную и такую красивую жену.

– Мы не договорили.

Анжелина скрестила руки на груди:

– Что еще ты мне хочешь сказать?

– Как минимум, еще раз извиниться. Мне искренне жаль, что я не спросил, над чем ты работаешь. Если бы я знал, то пришел бы сюда один.

Свирепый взгляд Анжелины немного смягчился.

– Но объясни мне, – продолжил Лоренцо, – что тебя так разозлило?

Губы Анжелины сложились в тонкую линию.

– Ты издеваешься?

– Нет, – нахмурился Лоренцо. – Я действительно не понимаю. Может, дело в беременности? В гормонах?

Анжелина отвела взгляд в сторону:

– Уже несколько недель ты эмоционально отсутствуешь. Я не знаю, где ты и где мы теперь. И я по тебе скучаю.

Чувство вины в груди затянулось в крепкий узел. Оправдываться не было смысла – он снова ступил на тропу, которая ведет к обидам и непониманию.

– Прости. – Он склонил голову и прижался губами к шее жены. Вдохнул ее аромат, устоять перед которым было невозможно. – Из-за этой сделки с Баваро я схожу с ума. Но скоро я исправлюсь.

– Нам пора, – выдохнула Анжелина. – Антракт скоро закончится.

– Мы пойдем, если ты скажешь, что больше не злишься на меня. – Лоренцо положил ладони на ягодицы Энжи и притянул ее к себе. – Я не хочу, чтобы ты на меня злилась.

Он провел губами по ее шее, прикусил и облизал языком. Дыхание Анжелины дрогнуло.

– Хорошо, я больше на тебя не сержусь.

– Не верю.

Лоренцо поцеловал жену в губы, запустил пальцы в ее волосы, и Анжелина растаяла.

– Ладно, – сказала она. – Ты прощен.

Но его уже было не остановить. Он прижал ее к стене, просунул колено между ее бедер. Анжелина почувствовала крепость его эрекции и вздохнула:

– Лоренцо…

– Что?

– Здесь нельзя.

– Почему? – Он скользнул языком по нижней губе жены. – В Портофино тебе понравился элемент риска.

– Да, но…

Горячие губы Лоренцо не дали Анжелине договорить. Он хотел целовать ее и хотел быть в ней. Сумка Анжелины клацнула об пол, сама Анжелина издала томный стон. Желание овладело Лоренцо. Он раздвинул ноги жены шире, поднял выше подол ее платья. Затем провел ладонью ей между ног – она уже была мокрой. Значит, ее это так же заводило, как и его.

Лоренцо отодвинул тонкую полоску трусиков жены.

– Я хочу в тебя, – прорычал он.

Их взгляды встретились.

– Войди же, – ответила Анжелина.

Он водил по ней пальцами, а она источала еще больше влаги. Он готовил ее, а она стонала, изгибаясь в его руках. Откидывая голову назад, Анжелина с надрывом повторяла его имя.

Лоренцо закинул одну ее ногу себе на талию и расстегнул брюки. Оттянув трусики Анжелины в сторону, стремительно вошел в нее. Она вновь издала протяжный стон наслаждения, встретив его своей влажной, упругой плотью.

– Так? – прорычал Лоренцо.

– Да.

Сгибая колени, он входил в нее снова и снова, забыв обо всем на свете, кроме желания заниматься с ней сексом. Ощутив приближения оргазма, он схватил руку Энжи, поднес ее пальцы к самой чувствительной точке ее тела.

– Трогай себя, – прошептал Лоренцо. – Кончи вместе со мной.

Анжелина закрыла глаза и стала ласкать себя пальцами. Он продолжал держать ее руку, ощущал содрогания ее тела. Он был возбужден до предела тем, как она ласкала себя. Когда она была близко, когда содрогания ее тела стали более резкими, он выше поднял ее бедро и вошел глубже, сильнее. Теперь он двигался в бешеном ритме, от которого чуть не сходил с ума.

Его тело напряглось, звук хриплого дыхания наполнил тихую комнату. Слившись воедино, они вместе достигли умопомрачительного оргазма.

Впившись губами в шею жены, Лоренцо крепко держал Анжелину в объятиях. Сама она с трудом стояла на слабых ногах. Он не знал, сколько они стояли вот так – друг у друга в руках, прежде чем он смог собраться с силами и разомкнуть объятия.

Опершись ладонью о стену, Лоренцо нагнулся, чтобы поцеловать супругу. Его сердце остановилось, когда он увидел слезы на ее щеках.

– Анжелина, – он обхватил ее лицо руками, – что это значит?

Она отрицательно покачала головой и принялась поправлять платье:

– Ничего. Меня растрогало представление.

Звонок ознаменовал конец антракта. Но Лоренцо не слышал его. Он смотрел в заплаканные глаза жены и застегивал брюки.

– Дело явно не только в опере.

Анжелина вытерла слезы ладонями.

– Анжелина, – прорычал Лоренцо, – прошу тебя, прекрати.

Она нагнулась, подняла с пола сумочку. Затем расправила плечи и посмотрела на мужа мокрыми голубыми глазами.

– Я люблю тебя, Лоренцо, – сказала вдруг Анжелина. – Вот такая я дура. Опять забыла правила.

Глава 13

Лоренцо открыл рот от удивления.

– Энжи…

Звонок прозвенел еще раз. Анжелина развернулась, открыла дверь и вышла. Чувствуя, как кровь стучит в висках, Лоренцо поправил рубашку и вышел за ней.

Что было в последнем акте, он не запомнил. Финальная часть оперы была для него сродни пытке. Когда представление наконец закончилось, они распрощались с Марком и Пенни и забрали у парковщика машину. До самого дома никто из них не сказал ни слова.

Лоренцо повесил пиджак на стул, подошел к бару и налил себе бокал виски. Когда Анжелина направилась в спальню, он указал ей на диван:

– Присядь.

Она вскинула подбородок:

– Зачем? Ты все равно не скажешь мне то, что я хочу услышать. Если бы ты хотел, то сказал бы мне это в гримерке.

С этим было сложно спорить. Лоренцо отставил бокал с виски, запустил руку себе в волосы.

– Потеря близкого человека меняет людей, – сказал он. – Потеряв Лючию, я стал тем, кем, возможно, не хочу быть и сам. Я потерял веру в любовь и вряд ли ее обрету. Но это не значит, что ты мне безразлична.

Глаза Анжелины блеснули вспышкой подозрительности.

– Ты даже не хочешь попробовать вновь полюбить.

Лоренцо пожал плечами:

– Я такой, какой я есть.

Блеск в глазах Анжелины сменился ярким пламенем.

– В этом твой побег из ситуации, Лоренцо. Сказать, что ты потерял веру в любовь, легче, чем признать свою слабость. Тебе проще убедить себя, что ты не способен любить.

Он отрицательно покачал головой:

– Мы обещали друг другу не врать, Анжелина. И я хочу тебе сказать, что между нами больше, чем любовь. Наши отношения строятся на рациональности, на крепком партнерстве, о котором ты всегда мечтала. А еще на привязанности друг к другу. Вот что главное. Вот что сделает наш брак прочным и долговечным.

Анжелина обхватила себя руками и повернулась к окну. Лоренцо сократил дистанцию между ними, положил руку на плечо жены, развернул ее снова к себе.

– У нас есть нечто более важное, – продолжил он. – Это особая связь, химия, электричество между нами. Этим мало кто может похвастаться. Мы станем отличными родителями нашего ребенка, потому что мы знаем, какой это дар. Что еще можно просить у судьбы?

– Вечную любовь, – тихо ответила Анжелина. – У тебя она была. Вот и мне бы хотелось ее получить.

У Лоренцо свело в животе. Эти слова лишили его способности дышать. Он искал и не мог подобрать слов для ответа. Но он знал – Анжелина права. Она заслуживала чистой любви, которую он не мог ей дать. Но ведь он мог сделать ее счастливой.

Неприкрытая обида читалась в красивом лице Анжелины.

– Мне пора спать, – грустно сказала она. – Завтра я должна сдать Джульетте браслет, а у меня до сих пор не продуман замок.

* * *

С красными глазами от бессонной ночи Анжелина пила кофе под первое пение птиц. Лоренцо уже уехал в офис, и ей нужно было последовать его примеру.

Она вспоминала события прошлого вечера. Может, не нужно было давить на Лоренцо? Может, ему просто нужно время? Иначе секс так и будет единственным способом уходить от проблем, которые они оба не в силах решать.

Добравшись до офиса, Анжелина первым делом прочитала письмо от Джульетты Бодельер. Такое короткое и безжизненное:

«Нет проблем. Я нашла другое украшение на вечер. В связи с этим заказ отменен, спасибо».

Сердце Анжелины замерло, дыхание сперло. Тысячи долларов ушли на бриллианты для браслета. Но не это главное, браслет она сможет перепродать. Проблема в том, что Джульетта имела широкий круг общения и была крайне говорливой.

Анжелина откинулась в кресле и закрыла глаза.

– Ты в порядке? – спросила Серина, вешая пальто на вешалку.

Нет, она была не в порядке. И слезы в глазах – очередное тому подтверждение. Но она не позволит мужу снова разорвать ее жизнь на части.

* * *

– Сначала хорошую новость или плохую?

Лоренцо недовольно посмотрел на своего юриста:

– Сначала плохую, потом хорошую.

– Пока вы были на встрече, звонили юристы братьев Баваро. Они хотят встретиться завтра в Майами, обсудить финансовые моменты.

Пальцы Лоренцо изо всех сил сжали игрушечный футбольный мяч, который он держал в руках. Марк Баваро доведет его до сумасшествия, теперь это было очевидно.

– А хорошая новость?

– Встреча пройдет на вилле их отца.

Лоренцо едва не подпрыгнул в кресле:

– Новость и впрямь хорошая. Но Майами завтра…

Кристофер нахмурился:

– Только не говорите, что мы откажемся.

– Мы не откажемся, – выдохнул Лоренцо. – Но это будет лебединая песня кого-то из нас.

Он снова откинулся в кресле, когда юрист ушел. Он еще не пришел в себя после признания его жены в любви к нему. Анжелина загнала его в угол, из которого он не видел выхода. Учитывая такое положение дел, лететь в Майами было неразумно. Но что он мог сделать? Если упустить встречу с Эразмо Баваро, сделку можно считать проигранной. Закинув в портфель все необходимое для поездки, Лоренцо поехал домой.

Когда он вошел, Анжелина грела на кухне молоко.

– Как прошел день? – спросил Лоренцо, ставя портфель на пол.

– Насыщенно.

– Ты доделала браслет?

Она подняла на него взгляд, лишенный какого-либо выражения.

– Джульетта отказалась от заказа. Она нашла другое украшение.

О нет. Это было худшее начало беседы, которую планировал Лоренцо.

– Прости, – тихо сказал он. – Это моя вина. Но все же давай поговорим. Нам нужно во всем разобраться.

– Это тебе нужно во всем разобраться, – отрезала Анжелина.

– Что ты имеешь в виду?

– Лоренцо, я не могу жить без любви. Без нее наш брак для меня ничего не значит. – Она покачала головой, прикусила нижнюю губу. – Прости, но, если ты не дашь мне свою любовь, я уйду.

У Лоренцо больно кольнуло в груди. Он направился к бару и налил в бокал виски.

– Ты хочешь зачеркнуть все, что мы уже сделали, просто потому, что я не могу сказать тебе трех простых слов?

Взгляд Анжелины потемнел.

– Дело не в словах, и ты это знаешь. Так мы закончим тем, что возненавидим друг друга.

– Совсем не обязательно. – Лоренцо сделал глоток виски и поморщился от горечи. – Это не обсуждается, Анжелина. Ты носишь моего ребенка. Наши судьбы были навсегда скреплены в день, когда это случилось.

– У тебя будет наследник, с этим нет проблем, – покачала головой Анжелина. – Но у тебя не будет меня.

– Ты не уйдешь от меня еще раз, – проговорил Лоренцо голосом холодным, как вечная мерзлота. – Забыла условия договора?

– Ты этого не сделаешь. – Глаза Анжелины горели на бледном лице. – За это время я поняла, что ты не изменился, в душе ты такой же, каким я тебя встретила. Ты не обидишь мою семью. И ты не обидишь меня.

Кровь шумела в ушах Лоренцо, глаза налились кровью.

– Не заставляй меня это делать, дорогая. Думаешь, можно забеременеть от меня и вернуться к своему Байрону? Я устрою тебе такой развод, что ты останешься ни с чем. А потом обанкрочу твою семью.

Анжелина не верила в то, что слышит, а Лоренцо не верил в то, что говорит. Однако Анжелина даже не моргнула глазом:

– С Байроном было все кончено, как только я поняла, что по-прежнему люблю тебя.

Лоренцо взъерошил волосы:

– Завтра мне надо лететь в Майами. Поговорим, когда я вернусь.

– Когда ты вернешься, меня здесь не будет.

В глазах Анжелины было столько обиды, что Лоренцо сам едва не заплакал. С этими словами она развернулась и пошла в спальню.

– Черт возьми, Анжелина! – выругался Лоренцо. – Вернись, мы не договорили.

Но она не остановилась.

Лоренцо одним глотком допил виски. Он не может пойти на поводу у жены. Только не сейчас, когда долгожданная сделка с семьей Баваро может наконец выгореть.

Глава 14

Эразмо Баваро был хитрым, как Марк, и общительным, как Диего. Опасное сочетание, напомнившее Лоренцо его собственного отца.

Старик Эразмо чувствовал себя в своей тарелке, чего нельзя было сказать о Лоренцо. Окруженный юристами, за длинным столом из оливкового дерева, одетый в яркую рубашку с коротким рукавом и белые летние брюки, Эразмо Баваро поглаживал свою седую бородку.

– Я скажу вам так, – обратился он к Лоренцо, говоря с сильным испанским акцентом. – Возможно, это немного прояснит ситуацию. В ночь, когда мы открыли первый «Бельмонт» в 1950-м, у нас пела лучшая блюзовая певица планеты Натали Константин. А последние две песни с ней исполнил Артуро Мартинез. Артуро – испанская суперзвезда, который продал больше пластинок, чем любой другой певец того времени. Две легенды пели на открытии нашего отеля.

– Это было чудесное время, – признал Лоренцо. – Но оно закончилось, сеньор Эразмо. Все хорошее когда-нибудь кончается.

– Это слова человека, который ставит деньги превыше здравого смысла, – сказал старик Баваро, приподняв одну бровь. – Когда вам будет столько лет, сколько мне сейчас, деньги перестанут для вас что-то значить. Они не придадут вашей жизни значение, когда все переговоры будут похожи друг на друга. Единственное, что вам будет важно, – это ваша история и наследие.

– В вас говорят эмоции.

Эразмо кивнул:

– Может быть. Но я хочу, чтобы меня вспоминали как человека, который что-то построил, а не вырывал куски у других.

Лоренцо молча поднял бокал крепкого экзотического рома, который хозяин виллы достал из своих погребов. Ром обжег внутренности так же, как колкие слова Эразмо Баваро. Но не так сильно, как слова жены Лоренцо о желании снова уйти от него.

Анжелина считала, что он продал душу ради успеха. А он угрожал разорить ее семью, если она уйдет. Но остановит ли это ее на самом деле? Лоренцо уже не понимал, что он делает. Ему было страшно подумать, что она и впрямь может снова оставить его. Так почему не признаться ей в чувствах, которые он давно испытывает?

Он любил Анжелину. Любил с тех пор, как увидел ее в первый раз. И теперь боялся потерять ее снова, как однажды потерял Лючию и саму Анжелину. Но он боялся признаться ей в любви, потому что был трусом.

Залпом допив ром, Лоренцо положил ладони на стол.

– Сделка состоится, только если вы позволите нам сменить название «Бельмонт» на «Риччи», – сказал он и поднялся. – У вас есть двадцать четыре часа на ответ. Ровно через сутки предложение потеряет силу.

Марк смотрел на него круглыми от изумления глазами:

– Вы отказываетесь от покупки?

– Я не хочу отнимать историю вашего отца. Но у нас есть свои приоритеты. Господа, я ждал этой сделки ровно год. И теперь даю вам последние сутки обдумать свое решение.

* * *

– Почему бы тебе не остаться с ним, ведь ты этого хочешь?

Анжелина оторвалась от тарелки с пиццей и посмотрела в глаза сестре:

– Потому что он меня обидел.

Да, она злилась, она была обижена, она чувствовала себя одинокой. Но не втягивать же во все это родную сестру. Тем более когда они пришли в свой любимый ресторан хотя бы немного расслабиться.

– А знаешь ли ты, – тихо сказала Эбигейл, – что Лоренцо утром звонил Джеймсу?

Анжелина распрямилась на стуле:

– Джеймсу? Зачем?

– Отец отдает место генерального директора Джеймсу. Бизнес «Кармайкл компани» Лоренцо будет вести с Джеймсом.

Рот Анжелины открылся от удивления.

– Почему я не в курсе?

– Видимо, отец принял решение только на этой неделе. По словам Джеймса, Лоренцо поставил отцу ультиматум: оставить должность гендира, или он выведет из бизнеса свои финансы.

– Это он умеет, – недовольно пробурчала Анжелина. Нахмурившись, она играла с соломинкой в стакане холодного чая. – Но зачем ему это? Он и со своими делами не успевает справляться.

– Понятия не имею, – ответила Эбигейл, глядя куда-то за спину Анжелины. – Но ты можешь спросить его лично.

Анжелина повернула голову, и кровь отлила от ее лица. Сзади стоял Лоренцо и что-то говорил светловолосой администраторше. Та была явно очарована его элегантностью и мужской красотой. Одарив его улыбкой в тридцать два зуба, она указала рукой на их столик.

Бабочки закружились в животе Анжелины. Она повернулась обратно к сестре:

– Откуда он узнал, что я здесь? Это ты ему сказала?

Эбигейл откинулась на стуле, держа в руках бокал вина.

– Ты сама призналась, что любишь его.

– Предательница, – выпалила Анжелина, и через секунду муж уже стоял у их столика.

Все внутри ее завибрировало от желания дотронуться до него, обнять, заняться с ним любовью. Она так соскучилась по его поцелуям.

Сжав губы, Анжелина подняла глаза на мужа:

– Что ты здесь делаешь?

Лоренцо смотрел на жену взглядом своих темных глаз, а у нее все переворачивалось внутри.

– Я пришел за моей женой, – ответил он.

– Не надо мне приказывать. Мне казалось, мы это уже прошли.

– Это не приказ, а просьба вернуться домой. Там мы все обсудим.

Анжелина впилась зубами в нижнюю губу:

– Лоренцо…

– Я прошу тебя.

От знакомой и любимой хрипотцы в его голосе по коже бежали мурашки. Анжелина глубоко вздохнула:

– Это плохая идея.

– Ты думаешь, я тебя не люблю? – вдруг спросил Лоренцо. – Тогда зачем все это было, по-твоему? Почему я так и не смог тебя забыть? Почему бегал за тобой как сумасшедший? Почему, в конце концов, вел себя, как полный кретин? Потому что я люблю тебя со дня нашей первой встречи. Если мое поведение это не доказывает, то что вообще это может доказать?

– Звучит разумно, – вставила свое слово Эбигейл. – Думаю, надо дать мужу высказаться.

Но Анжелина не слышала сестру. Слова Лоренцо поразили ее слишком сильно. А еще – честность в его глубоких умных глазах. Она посмотрела на Эбигейл, но та лишь отмахнулась жестом:

– Ступайте. А я закажу себе еще кусок торта.

Лоренцо взял жену за руку и поднял на ноги. Машина стояла заведенной у входа в ресторан, парковщик с ключами поджидал на тротуаре. Они сели в машину, и Лоренцо повез их домой. Несколько раз повернув голову к мужу, Анжелина наконец спросила:

– Как Майами? Сделка состоится?

– Нет. Я сказал Эразмо Баваро, что мы сменим название отелей, и дал ему сутки на раздумья.

Анжелина нахмурилась:

– Ты говорил, что не можешь на это пойти.

– Все меняется, – ответил Лоренцо. – К тому же моя жена четко дала мне понять, что не одобряет мой бездушный подход к делам.

Она посмотрела на мужа прищуренным взглядом:

– С чего ты решил помочь Джеймсу?

– Я считаю, что «Кармайкл компани» снова может стать великой. Но для этого нужно, чтобы во главе фирмы стоял ваш брат. Он современный управленец, и с ним мне легче работать.

– Но если Баваро пойдут на сделку, где ты возьмешь столько времени?

Лоренцо бегло взглянул на жену:

– Сделкой с Баваро теперь занимается мой помощник. Я нанял его неделю назад. Все это часть плана.

– Какого плана?

– Плана по возвращению тебя, – как ни в чем не бывало ответил Лоренцо. – Вот что было моей главной целью все это время. Просто я все делал неправильно.

Анжелина чувствовала, как тает ее сердце. Невозможно злиться, когда слышишь такие слова.

На удивление, дорога была свободной, и они добрались до дома в считаные минуты. Лоренцо включил свет в гостиной, налил два бокала газированной воды, один передал ей и погрузился в кресло. Анжелина села напротив.

– Я должен рассказать тебе о Лючии, – тихо начал Лоренцо. – Всю правду об этой истории.

– Лоренцо…

Он выставил ладонь, требуя не перебивать его.

– Я должен.

Анжелина откинулась в кресле, сердце вырывалось у нее из груди.

– Ту неделю, когда она умерла, я провел в Шанхае. Каждый день по три встречи минимум. Лючия хотела прилететь ко мне, но я ей отказал. У меня не было на нее времени. А ей было неспокойно в Нью-Йорке. Будучи родом из маленькой итальянской деревушки, она боялась больших городов. Мне казалось, что ей нужно закалить характер, перебороть себя.

Анжелина прижала пальцы к губам. Какое же чувство вины он должен был испытывать после!

– Когда грабители ушли, – продолжил Лоренцо, бледнея, – она позвонила не 911. Она позвонила мне. Но у меня включилась голосовая почта. Я был на важной встрече. Когда я прослушал сообщение, я чуть не сошел с ума.

– Нет, – прошептала Анжелина. Слезы текли из ее глаз. Она встала, подошла к мужу и села к нему на колени. – Лоренцо, это не твоя вина.

Но его печальный взгляд говорил обратное.

– Я должен был прислушаться к ее страхам и взять ее с собой.

Анжелина отрицательно качала головой:

– Ты хотел сделать ее сильнее. Ты защищал ее по-своему. Я знаю это, потому что так же ты вел себя со мной. Ты отталкивал меня, когда мне было это необходимо. Ты открыл мне глаза на мои страхи.

– Я не хочу оправдываться, Энжи, – продолжал Лоренцо. – Я лишь хочу, чтобы ты поняла. Я был таким не потому, что все еще любил Лючию. Я просто был поглощен чувством вины.

Жгучие слезы текли по щекам Анжелины. Наконец-то она поняла, что двигало ее мужем. Теперь она поняла его.

– Ты должен простить себя, – тихо сказала она, обхватив лицо мужа ладонями. – Ты должен понять, что не мог контролировать то, что случилось. Иначе твоя… Иначе наша жизнь никогда не станет цельной.

Лоренцо кивнул:

– Я знаю. То, что ты снова ушла, стало для меня последним звонком. Я понял, что должен простить себя. Признать, что я и впрямь простой человек.

Сердце Анжелины билось чувством к нему, и это было спокойное, мерное сердцебиение. Она верила, что теперь Лоренцо сможет найти мир с самим собой.

– Ты открыла мне глаза на то, что я чувствую к тебе, – продолжал Лоренцо. – Я не мог тебе простить, что ты ушла от меня в первый раз. Но я должен снова научиться доверять. И любить. Я всегда любил тебя, но боялся это признать. Потому что не был уверен, что ты будешь со мной. Тогда ты ушла, и мои опасения подтвердились.

У Анжелины сжалось сердце.

– Это было моей ошибкой. Я должна была биться за наше счастье вместе с тобой, а я сбежала из ситуации.

Лоренцо отрицательно покачал головой:

– Так должно было случиться. Тебе было нужно повзрослеть. Стать той, кто ты теперь. А мне нужен был знак, чтобы начать ценить тебя такой, какая ты есть. Всему свое время.

Возможно, он был прав. Возможно, тогда их время еще не пришло. И возможно, оно пришло сейчас.

– Прости меня, – сказал Лоренцо, прижимаясь губами к виску Анжелины. – Нужно быть полным глупцом, чтобы дать тебе снова уйти. Прости, что сказал тебе то, чего не хотел говорить. Без тебя я ничто. Без тебя я лишь тень человека. И с каждым твоим уходом эта тень понемногу исчезает.

Анжелина сглотнула подступивший к горлу комок:

– Обещай, что всегда будешь говорить мне о своих чувствах. Обещай, что ты будешь для меня открытой книгой, как я для тебя.

– Обещаю, – кивнул Лоренцо и коснулся губами ее губ. – Больше никаких тайн и игр.

Он поцеловал жену в губы. Глубоко и страстно. А еще по-настоящему искренне – теперь Анжелина чувствовала это всем сердцем. Сердцем, в котором оттаяли последние льдинки.

И вдруг он больно укусил ее за нижнюю губу, и Анжелина вздрогнула.

– Это тебе за то, – сказал Лоренцо, – что не отвечала на мои звонки.

– Ты это заслужил, – ответила в свою защиту Анжелина.

– Знаю. А теперь дай мне показать тебе, как я раскаиваюсь в этом.

Он поднял жену на руки и понес по темному коридору пентхауса в спальню. Здесь он усадил ее на постель, снял с себя рубашку и брюки. Анжелина заметила, что за неделю он заметно похудел. Впрочем, это было ему даже к лицу.

– Я так скучала по тебе, – прошептала Анжелина, протягивая к нему руки.

– А я скучал по тебе, – ответил Лоренцо, встав перед женой на колени и принявшись расстегивать ей блузку. – Но теперь я полностью твой. По-настоящему и навсегда.

Примечания

1

Добрый вечер, дорогая! (ит.)

2

Моя прекрасная (ит.).

Content

Дженнифер Хейворд
Долг, оплаченный страстью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания