Сорейя Лейн

Свидание с незнакомцем

SORAYA LANE

Married for Their

Miracle Baby

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Married for Their Miracle Baby

Copyright © 2016 by Soraya Lane

«Свидание с незнакомцем»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

***

Посвящается моей маме Морин.

С благодарностью за все

Глава 1

Блейк Голдсмит сделал глоток виски, наслаждаясь обжигающим неразбавленным напитком. Не любитель выпить, он быстро пристрастился к вкусу виски со льдом, чтобы как-то скрасить мучительные для него посещения всех этих коктейльных вечеринок и больших приемов. Блейк взглянул на кусочек льда, оставшийся на дне стакана. Проклятье! Ему придется либо обойтись без новой порции, либо снова сражаться с толпой у бара. Ни один из вариантов не прельщал.

Он решил размяться и пошел к выходу. Если его кто-то остановит, он объяснит свой уход тем, что ему нужно проветриться. Как только аукцион закончится, он отправится домой. Блейку хотелось насладиться одиноким полетом, единением с автомобилем. Если бы существовал хоть малейший шанс, он рванул бы куда-нибудь, где можно приземлиться, и не вернулся назад. Ах, если бы дело было только в этом.

– Извините, – пробормотал он, прикасаясь к локтю женщины, мимо которой проходил, опустив глаза, чтобы не вступать в разговор.

Постепенно все в зале стали на одно лицо – море смокингов и белых рубашек вперемешку с элегантными женщинами в блестящих платьях. Конечно, давно пора к этому привыкнуть, но Блейк никогда не принадлежал и не хотел становиться своим в этом гламурном сообществе.

Взглянув на противоположную сторону зала, он расправил плечи, став чуть выше.

Она стояла одна, спиной к огромному окну, выходящему на мерцающий огнями Нью-Йорк. Рыжие волосы были распущены и падали на плечи. Яркая губная помада резко выделялась на бледном лице. Она походила на хорошо сделанную куклу с совершенными формами. В одной руке держала полный бокал шампанского, в другой – крошечный клатч. В зале, где все женщины выглядели пугающе одинаковыми с пышными прическами в черных платьях, она была подобна глотку свежего воздуха, которого так не хватало Блейку всего минуту назад.

Блейк не стал терять времени. Она одна, значит, либо ждет кого-то, либо действительно пришла без компании. В любом случае он хотел дойти до нее раньше других, хотя и избегал серьезных отношений, однако знакомство с красивой женщиной могло хоть немного оживить этот вечер.

Он, извиняясь, шел через зал, устремив на нее взгляд. Прощай скучный вечер торгов искусством, да здравствует приятная компания. За секунду вечер стал намного приятнее. Блейк прокашлялся и улыбнулся, встретив взгляд ее карих глаз.

– Я бы предложил вам еще выпить, но вы, похоже, даже не притронулись к своему бокалу, – начал он. – Не любите шампанское?

Рыжая засмеялась, чуть повернувшись, волосы скользнули по ее плечам, открывая безупречную шею.

– Я люблю шампанское. Просто…

Блейк тоже засмеялся:

– Скучно?

Она поморщилась, и от этого понравилась ему еще больше.

– Да, – мягко призналась она. – Можно и так сказать.

– Я Блейк, – представился он, протянув ей руку. – Блейк Голдсмит.

Она подала ему руку, и он пожал ее, ощутив тепло кожи.

– Саффрон Уэллс.

– Интересно, что такая девушка, как вы, делает здесь?

– Скучающая девушка? – переспросила она.

Блейк удивился.

– Нет, красивая.

Она мило улыбнулась.

– Я обещала подруге прийти, но это все не для меня, – пожала плечами Саффрон. – Она художница. Одна из ее работ будет выставлена сегодня на аукционе. Ну, и как бы я не смогла ей отказать. Кроме того, я не так часто выхожу куда-нибудь.

Может, она и чувствовала себя не в своей тарелке, но это совершенно не бросалось в глаза, словно она часть происходящего. Пока девушка смотрела в сторону, Блейк смерил ее взглядом, восхищаясь ногами и задержавшись на коротком, без бретелек, синем атласном платье. Ему с большим трудом удалось оторвать от нее взгляд. Она просто сногсшибательна.

– А чем вы занимаетесь?

– В настоящее время ничем, – ответила она, перестав улыбаться. – Я просто делаю кофе и…

Блейк с досадой пожалел, что не спросил о чем-то менее болезненном. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко.

– Я люблю кофе. И бариста в моем кафе – мой самый любимый человек в мире.

– А вы?

Теперь Блейк уже совсем пожалел о затеянном разговоре. И прямо ответил:

– Семейный бизнес. Я здесь сегодня, потому что никто не смог меня заменить.

– Бедняга.

– Да, что-то в этом роде.

Он ненавидел говорить о себе, и ему понравилось, что эта красивая женщина не знает, кто он такой. Если он и читал желтую прессу или блоги, где его называли завидным женихом, не обращал на это внимания. А ложь о смерти отца побудила его начать пить. Поэтому беседа с такой женщиной, как Саффрон, явно ничего о нем не знающей, показалась ему невероятно привлекательной.

Мимо прошел официант. Блейк поманил его к себе, улыбнулся, поставил пустой стакан на поднос, взял бокал шампанского и отдал его Саффрон. Он отобрал у нее второй бокал, несмотря на протестующее выражение лица, и только потом взял бокал для себя.

– Я прекрасно чувствовала себя и с прежним бокалом.

– Нет ничего хуже теплого шампанского, – заметил Блейк. – Не хотите подышать свежим воздухом?

Саффрон слегка улыбнулась, но тем не менее это была улыбка.

– Конечно. Удобный предлог убраться отсюда.

Блейк улыбнулся в ответ и, слегка притронувшись к ее спине, направился к выходу на большой балкон, где наверняка полно курильщиков. Но какое ему до них дело. Кроме того, в зале было душно.

– Прошу прощения, – раздался громкий голос, заставивший его повернуться. – Не могли бы вы уделить мне немного внимания?

Блейк застонал. А ведь он только что собирался улизнуть.

– Может, убежим? – прошептал он на ухо Саффрон. Ее волосы пахли духами и мягко пощекотали его щеку, когда она отвела их назад.

– Думаю, нам нужно остаться, – прошептала она в ответ, на секунду взглянув ему прямо в глаза, – как бы мне не хотелось отсюда уйти.

Блейк пожал плечами. Он был бы рад уйти и сделать закупку по телефону, но не мог покинуть самую интересную женщину из всех, кого увидел за этот вечер. Ее темно-рыжие волосы выделялись среди ярких блондинок и черных как вороново крыло брюнеток. Мягкий цвет привлекал внимание. А в зале, полном стройных женщин, она казалась еще тоньше, чем в действительности, хотя ее нельзя было назвать тощей. Когда Блейк впервые увидел Саффрон, его поразила ее осанка. Настолько совершенна была ее поза, в меру мускулисты длинные ноги, а тело вблизи оказалось еще более скульптурным. Блейк был откровенно заинтригован.

– Спасибо всем, что пришли сегодня сюда, чтобы собрать деньги для детей из малоимущих семей Нью-Йорка, – обратился к присутствующим хозяин вечера.

Блейк был высок и даже с противоположного конца зала видел, что происходит, однако сомневался, что Саффрон тоже все видит, ведь она почти на голову ниже его.

– Деньги, собранные сегодня, помогут детям до двенадцати лет, которые не имеют одежды, необходимой им в наши суровые зимние месяцы. Они получат теплые куртки, обувь, шапки, пижамы и другие вещи, которые многие из нас воспринимают как должное.

Блейк опустил взгляд на Саффрон. Она поднесла бокал к губам и сделала глоток. Он проделал то же самое, хотя обычно шампанское не входило в список его любимых напитков.

– Это картина моей подруги. Между прочим, входит в ее последнюю коллекцию. – Саффрон встретила его взгляд. – Она работала над ней целый год.

Блейк достал брошюру из кармана смокинга и стал рассматривать первую картину на помятом листке. Он не был помешан на искусстве, его больше интересовала возможность сделать значительный вклад в более важное дело, правда, нельзя было сказать, что он не любил живопись. Яркие мазки многоцветной картины выглядели довольно интересно, и быстрый просмотр биографических данных подсказал ему, что на эту молодую художницу стоит обратить внимание. Если картина станет стоящим и долгосрочным вложением, он будет только рад.

– Мы начинаем торги с пятисот долларов, – объявил аукционист, заняв место хозяина вечера.

Блейк поднял руку довольно высоко, чтобы его заметили. Торг быстро дошел до пяти тысяч долларов, и он продолжал торговаться, кивая каждый раз на повышение цены. Он не любил находиться в центре внимания и по выражению лица Саффрон, когда торг прекратился на десяти тысячах, понял, что она не догадалась, кто именно поднял цену так высоко. Он покупал от имени компании, поэтому сам ничего не терял, зато был уверен, что такая цена обрадует художницу, только начинающую делать себе имя.

– Она умрет от счастья! – радовалась Саффрон. У нее даже засияли глаза, когда она повернулась к нему. – Все остальные художники такие известные и… – Она прищурилась, и он засмеялся.

– Что?

– А чему вы так улыбаетесь?

Блейк усмехнулся.

– Это я купил картину, – просто объяснил он. – Надеюсь, однажды она станет сверхпопулярной, и у меня появится интересная история этого приобретения и достойное украшение для стен моего офиса.

Саффрон чокнулась о его бокал своим.

– Вы сумасшедший.

– Нет, просто у меня хорошее настроение. – Блейк сделал свое дело и был готов уйти.

Аукционист объявил очередной лот.

Блейк положил руку на спину Саффрон:

– Встретимся на улице? Мне нужно еще подписать документы на картину. – Он хотел купить две картины, но решил ограничиться лишь этим приобретением.

Она кивнула:

– Конечно.

Блейк помолчал, надеясь, что она не уйдет так сразу, потом решил не рисковать и подстраховался.

– Вы так и не сказали мне, в каком кафе работаете.

Она просто улыбнулась в ответ:

– Да, не сказала.

Но продолжать не стала. Блейк отошел на несколько шагов, не сводя с нее взгляда. Он привык, что женщины бросались на него, желая заполучить его деньги. И он всегда был уверен в их намерениях. Саффрон отличалась от них, и ему это нравилось. В ее глазах не было безумного желания заполучить его, вцепиться коготками, и одно это уже заставляло его хотеть узнать о ней больше. Если она действительно не знает, кто он такой, ему можно оставаться самим собой и играть роль, которая так давно не удавалась.

Саффрон проводила взглядом уходящего Блейка. Ей очень хотелось уйти отсюда, она не желала вести пустые разговоры и отвечать на вопросы о травме, но пока на нее никто не обратил внимания. Только Блейк. Она понятия не имела, кто он такой. Но он купил картину Клэр так, словно это для него пустяк. Значит, либо у него полно денег, либо работает на компанию, которая позволяет подобные траты. Как бы там ни было, ей стало любопытно.

Когда Саффрон вышла на балкон, там было почти пусто и по-ночному прохладно. Какая-то парочка целовалась в углу, спрятавшись в тень, и она отошла к перилам, наслаждаясь видом. Она никогда не уставала от Нью-Йорка. Заряжающая атмосфера, сверкающие огни, город, который никогда не спит. Есть в нем уникальное обаяние, отличающее его от всех городов мира. Впервые в жизни она почувствовала себя частью этого города, ощущая, что должна находиться именно здесь.

– Не помешаю?

Глубокий голос, раздавшийся позади, прервал ее мысли и заставил обернуться. В нескольких шагах от нее стоял Блейк, держа в руке почти пустой бокал шампанского. Галстук-бабочка потерял безупречный вид, черная атласная лента смялась, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, так же как и смокинг. Но он все равно выглядел сексуально и намного интереснее тех, кого она видела в зале.

– Совсем нет. Я просто восхищалась городом.

– Вы не здешняя, да? – Он подошел ближе, встав рядом и повернувшись к городу, на который она смотрела.

– Неужели мой акцент все еще заметен? – нахмурилась Саффрон. Она жила в Нью-Йорке уже почти десять лет и, по ее мнению, говорила как местная жительница, а не приезжая из небольшого городка штата Кентукки.

– Совсем легкий. Я даже не могу точно сказать, в чем именно он заключается. – Блейк засмеялся. – Небольшой городок?

Саффи посмотрела на него, стараясь выглядеть расстроенной, но потом тоже рассмеялась.

– Небольшое местечко под названием Мейсвилл в Кентукки. Но я не возвращалась туда уже целую вечность. Вы можете выдернуть девушку из небольшого города, но не город из девушки, так ведь?

Блейк наклонился к перилам и посмотрел на нее, улыбаясь все шире и шире. Она должна была сжаться от его напора и внимания, тем не менее смело встретила его взгляд. Все те годы, что делала карьеру, танцуя с подросткового возраста до двадцати лет, она не могла уделять время встречам с мальчиками. Хотя флирт с Блейком доставил ей удовольствие и не казался чем-то ненужным или неестественным.

– Интересно, что девушка из Мейсвилла делает в Нью-Йорке? – спросил он.

Саффи подняла бокал и сделала глоток, размышляя, что ему можно рассказать, а о чем лучше умолчать.

– Это долгая история.

Его улыбка заражала. Ничего не скажешь, роскошный мужчина, красивый, как на картинке: темные волосы и смуглые черты с золотистым загаром на фоне белой рубашки.

– Значит, – сказал он глубоким, звенящим голосом, – у меня вся ночь свободна.

– Мне интереснее послушать о вас. – Саффи закашлялась, стараясь не утонуть в гипнотизирующем взгляде темных с золотыми искорками глаз.

– Думаю, вы хотите понять, насколько я люблю говорить о себе, – усмехнулся Блейк.

Саффрон снова подняла бокал, опасаясь, что пьет больше обычного. У нее не было времени научиться пить или общаться с людьми. Как это часто случается с балеринами, она почти ни с кем не виделась, ей приходилось считать каждую калорию, что уж там говорить об алкоголе. Сегодня вечером ей было хорошо, независимо от того, вызвано ее оживленное и восторженное настроение шампанским или очарованием собеседника.

– Может быть, договоримся не задавать личных вопросов? Я не хочу говорить ни о работе, ни о моей жизни.

Она зарабатывала на жизнь балетом, но каждый вечер, упражняя ногу, ощущала непрекращавшуюся боль, напоминавшую о том, что с ней случилось. Как мало времени у нее осталось в городе, который она так любила, и как быстро рухнула ее мечта.

– Так случилось, что и я не хочу говорить о работе, – сказал Блейк. – Не пойти ли нам куда-нибудь в менее… – Его голос замер.

– Скучное место? – предположила она.

– Да, точно, – согласился он, допив остатки шампанского. – Ненавижу эти вечеринки.

– Мне всегда казалось, что это невероятно здорово быть приглашенной на потрясающую вечеринку, где собирается вся городская элита, – призналась Саффрон. – Но скоро поняла, что больше всего в этом мне нравится подбирать наряд. Вечеринки выглядят удивительными только со стороны, как я убедилась.

– Следовательно, вы предпочли бы отправиться в более веселое местечко? – спросил он со смешком.

– Да. Думаю, можно и так сказать.

Саффрон отдала Блейку бокал, не желая больше пить. Ей нравилось оставаться трезвой, тем более отправляясь куда-то с малознакомым мужчиной. Блейк стал искать место, куда его можно поставить. Тем временем она отправила эсэмэску Клэр:

«Привет, тебе повезло сегодня. А я ухожу с парнем, который купил твою картину! Если не услышишь новостей от меня до утра…»

Саффи улыбалась, нажимая «отправить». Клэр обалдеет, ну или просто порадуется за нее. Подруга всегда говорила, что ей нужно больше веселиться и не воспринимать жизнь так серьезно, правда, ей не нужно собирать вещи и возвращаться в Мейсвилл, если не подвернется какая-нибудь вакансия. Саффрон была серьезна, потому что этого требовала работа, и она была бы рада зарабатывать на жизнь только балетом.

Телефон ответил почти мгновенно.

«Оторвись. Если будет нужно, я его найду. Целую».

– Идем?

Саффрон положила телефон в сумочку.

– Несомненно.

Он подставил ей локоть, она взяла его под руку. Смеясь про себя тому, чем обернулся для нее этот вечер. Она не из тех, кто отправляется на свидание с незнакомцами или исчезает с мужчиной с вечеринки. Но все в последние месяцы шло не по плану, так что она ничего не теряла.

– Вы любите танцевать? – спросил Блейк, пока они шли сквозь толпу. Он вел ее по залу, и она видела, что на них смотрят. Либо потому что они уходили так рано, либо потому что знали, кто он такой. А может быть, она слишком уж чувствительна или у нее разыгралось воображение.

Танцевать. Когда в своей жизни она не любила танцевать?

– Иногда.

Если бы у нее так не болела нога при любой попытке танцевать, она бы с радостью отправилась на танцы.

– Я надеялся, вы скажете «нет».

Саффрон засмеялась. Веселый парень.

– Это и есть «нет». Сегодня уж точно.

– Тогда почему бы нам не поехать ко мне? – Он, наверное, заметил смущение на ее лице, потому что остановился и посмотрел на нее. – Извините, получилось неловко.

– Я бы, может, и поехала… – Саффрон действительно не понимала, что у него на уме, но бросаться в постель к нему не собиралась. Может, он к этому привык? Она надеялась, что правильно поняла его намек.

– Я просто имел в виду, что, если вы не хотите танцевать и нам здесь скучно, было бы неплохо посидеть где-нибудь и выпить. Или найти уютный, тихий бар.

Саффи посмотрела ему в глаза и не обнаружила в них ничего пугающего.

– А почему я должна вам доверять?

Он прочистил горло.

– Офицер армии Соединенных Штатов Блейк Голдсмит, – представился Блейк, отдавая ей честь. – Единственное в жизни, что я умею делать действительно хорошо, – обеспечивать безопасность людей. И это главная причина, которую я могу вам назвать.

То, что он оказался офицером, повергло ее в шок быстрее, чем его приглашение пойти к нему домой.

– Так вы военный?

– Был, – поморщился Блейк. – Но мы ведь договорились не говорить о моей жизни? Хотя да, вы можете мне доверять.

Саффрон понимала, даже если он и был когда-то офицером, это не говорит о том, что сейчас достоин доверия, но она действительно не боялась его. Чувствовала, что правильно его оценила. Однако беспокоило то, как быстро он завоевал ее доверие к себе и как сильно ей захотелось узнать, каково это познакомиться с мужчиной и пойти к нему. Она не собиралась заводить интрижку на одну ночь, но мысль об этом заставила ее дрожать.

– Ну, что скажете? У меня машина. Мы можем либо запрыгнуть в нее и отправиться ко мне, либо нырнуть в ближайший бар.

Саффрон подала номерок, взяла свое пальто и надела его прежде, чем они вышли на прохладный ночной воздух. На балконе она была так увлечена видом, что едва ощущала прохладу, а теперь ей стало холодно.

– К вам, – отозвалась она наконец. – Лучше уж находиться в тепле.

Блейк обернул вокруг шеи черный шарф, рукой придерживая Саффрон за спину.

– Я обещаю, все будет в порядке.

Она шла, пока он не показал на черную машину, и через секунду уже открывал для нее дверь и помог сесть.

– Расскажите, каким образом бывший солдат превратился в блестящего благотворителя с шикарной машиной?

– «Голдсмит эар», – ответил Блейк, захлопывая дверь и садясь рядом с ней. – Семейный бизнес, от которого я всеми силами отлынивал, но в конце концов оказался у руля.

Саффрон понимала его чувства.

– Извините, я помню, мы пообещали друг другу не задавать вопросы о работе.

Ей показалось, что они проехали всего несколько кварталов, оказавшись около милого кирпичного здания, довольно старого на вид, но отремонтированного и поддерживаемого в безупречном состоянии. За огромными стеклянными витринами располагалось современное кафе, где еще горел свет, но уже были вывешены таблички «Закрыто». Она догадалась, что он живет наверху.

– Так это ваше местное кафе?

– Я просыпаюсь от запаха их кофе и к восьми обычно заказываю вторую чашку за день.

– Они приносят ее вам?

Блейк виновато посмотрел на нее, перед тем как открыть дверь.

– Одно из преимуществ хозяина дома.

Она не выказала удивления. Он явно не среднестатистический армейский ветеран! Саффрон вышла из машины и последовала за Блейком. Он отпустил автомобиль и подвел ее к двери с кодовым замком. Они вошли, дверь за ними закрылась. Блейк набрал еще один код и повел ее в лифт. Саффи понравились старомодные металлические дверцы. Через секунду они уже были на втором этаже.

– Ого! – Они вошли в огромную квартиру в стиле лофт, таких Саффрон не видела никогда. Стены из кирпича дополнял пол из досок, стальная кухня промышленного вида занимала центральное положение. Девушке пришлось сделать усилие, чтобы челюсть не упала до пола.

– Значит, это и есть ваш дом?

Блейк пожал плечами:

– Пока да.

Он закрыл дверь, снял с нее пальто и бросил на огромный угловой диван. Саффрон лихорадочно соображала, что бы такое спросить, но оказалась прямо перед ним. Блейк обнял ее и прижал к себе. Она смотрела на него, держа его за руки, вцепившись в смокинг, словно загипнотизированная взглядом.

Блейк красив, силен и притягателен. Все эти качества вместе подогревали ее интерес. Одновременно хотелось и бежать от него, и броситься в его объятия.

– С тобой все в порядке? – спросил он, и от его глубокого тембра у нее по спине побежали мурашки.

– Угу, – только и смогла выговорить она, все еще колеблясь, что выбрать: прижаться к нему или отстраниться?

Блейк наблюдал за ней не отрываясь и, когда она все же решила сделать шаг назад, вдруг приблизился к ней. Опасно приблизился. У Саффрон оборвалось дыхание, забилось сердце. Что она делает в квартире этого мужчины? В его объятиях? Она едва с ним знакома!

– Можно я тебя поцелую? – пробормотал он едва слышно.

Саффи почувствовала, что кивает, хотя знала, что не должна этого делать. Но он явно не собирался спрашивать дважды. Его губы, теплые и невероятно нежные, соединились с ее, сначала осторожно, мягко и ласково. Саффи обняла его за шею, Блейк поцеловал сильнее, блуждая по ней губами и гладя руками по спине.

– Думаю, нам следует выпить, – произнес он, оторвавшись от нее.

– Согласна, – прошептала она в ответ. Но тело желало другого. Прижаться к нему как можно теснее. Саффрон никогда не была с мужчиной, которого не знала, у нее был только опыт с танцором, с которым она выступала. Но сейчас она хотела именно Блейка. И никакая сила не смогла бы заставить ее отодвинуться от него.

Блейк застонал, поднимая ее и поднося к дивану. Саффи лишь на секунду взглянула на него, подумав, какого черта здесь делает, пока он развязывал галстук и сбрасывал его, глядя на нее сверху вниз, тенью нависая над ней.

Потом он лег на нее, накрыв своим телом. Саффи нашла его губы и впилась в них голодным поцелуем. Она понимала, что все это неправильно, но сегодня вечером позволила себе быть дурной девчонкой. Если это ее последняя неделя в Нью-Йорке, она возьмет от нее все, что можно. Карьера, возможно, и закончена, но это не значит, что с ней заканчивается жизнь.

Глава 2

Саффрон открыла и быстро закрыла глаза. Застонала и спрятала голову под одеяло. Она не знала, что делать утром, у нее не было подобного опыта, на ум ничего не приходило. О чем она только думала?

– С добрым утром.

Она сделала глубокий вдох и медленно выглянула из-под одеяла, села, все еще крепко кутаясь в него до самой шеи. Блейк стоял в дверях, такой же молодчина, сексуальный и красивый, как и ночью. Неудивительно, что она в конце концов оказалась в его постели. Он вошел в комнату и сел на кровать рядом с ней.

– А, д-доброе утро, – заикаясь, проговорила она, прокашлялась и попыталась взять себя в руки. Обычно Саффи не страдала от отсутствия уверенности в себе, правда, раньше не имела дела со столь красивыми мужчинами так рано утром. Она провела языком по зубам, сожалея, что у нее не было десяти минут на ванну, чтобы встретить Блейка во всеоружии, лицом к лицу.

– Мне нужно кое-что тебе показать. – Он наклонился, хмуря брови.

Только сейчас она поняла, что у него в руке айпад, и с любопытством потянулась к нему:

– Что там?

– Помнишь, мы не хотели говорить о нашей жизни и работе?

Саффи кивнула, гадая, о чем он хочет поговорить, пока не взглянула на экран.

– О, – пробормотала она.

– Думаю, нам все же следовало поговорить, – также неуверенно проговорил Блейк. – Может, выйдем с черного хода, чтобы нас никто не увидел?

Саффи одной рукой придерживала одеяло, а другой пролистывала фотографии. Вот Блейк положил руку ей на спину, Блейк смеется ей в ответ, она хохочет, откинув голову, и смотрит на него, а вот они садятся в его машину. Назойливые заголовки кричали о них как о новой паре. Блейк слыл одним из самых завидных холостяков в городе, а ее считали одной из бывших звезд балета. Подписи обжигали.

Она проглотила ком в горле. Перед глазами привычно поплыло, как всегда, когда она думала о карьере. Она отдала айпад, посмотрела на Блейка и сразу же пожалела об этом.

– Эй, все не так плохо. – Он наклонился к ней, взял ее руку и поднес к губам, целуя мягкую кожу на запястье.

Саффи улыбнулась. Вот чем закончилась ночь в его постели! Он был так покладист, даже казался искренним, хотя ее сильно удивило, что он такой завидный жених, а как профессионально уложил ее в постель.

– Тебя это сильно расстроило, да? Я надеюсь, ты не считаешь, что оказаться в газетах такое уж важное дело.

Она пожала плечами.

– Мне все равно, что меня видели с тобой, и я не обращаю внимания на фото. Но эти заголовки жалят, как осы, – призналась Саффи.

Блейк выглядел смущенным.

– Не уверен, что понял, о чем ты. Ты же не думаешь, что моя холостая жизнь теперь рухнет? Это мусор.

Она покачала головой:

– Больно читать, что я бывшая балерина. Конченая. Иногда истина жалит сильнее, чем мы думаем.

Блейк продолжал держать ее за руку, глядя в глаза.

– Ты выглядишь слишком молодой для конченой, честное слово.

– У тебя еще будет возможность выказать любезность, но я не слишком молода для мира балета. Мое тело подвело меня, так что я вне игры.

Он усмехнулся:

– Под игрой ты имеешь в виду травму, да? Это случилось недавно? Из того, что прочел сегодня утром, я понял, ты совершенно невероятный человек.

Теперь настала очередь усмехаться Саффи.

– Ты меня прогуглил?

Он пожал плечами:

– Да. Я всегда встаю рано. И когда увидел это, то читал о тебе все утро.

Ей понравилось, что он, по крайней мере, честен. А ведь мог бы и солгать, не признаться, но ему явно было любопытно, с кем он провел ночь. И если уж быть честной перед собой, он ее тоже сильно заинтересовал.

– И что там говорят? – Саффи уже не так сильно держалась за одеяло, не так боялась, что он увидит ее.

– Из того, что я прочел, стало ясно, что ты приехала в Нью-Йорк подростком, удивила всех нужных людей и в результате в прошлом году получила роль-мечту в «Лебедином озере».

Саффрон улыбнулась:

– Пока все правильно.

Она не была уверена, хочет ли говорить об этом. Долгие годы балет был всей ее жизнью, с тех пор как еще маленькой девочкой она влюбилась в идею стать красавицей-балериной, потом стала сначала упрямым подростком и преданной искусству взрослой женщиной. Она жила и дышала мечтой всю жизнь, именно поэтому теперь так опустошена. Как можно жить дальше, потеряв то, что значило так много?

Блейк удивил ее, погладив по лицу, его большой палец скользнул по ее щеке, и он продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Я понимаю твои чувства.

Она улыбнулась, хотя и с большим трудом. Откуда ему знать, что она чувствует.

– Ты уже пил кофе, да? – Она надеялась, что он скажет «да» и пойдет готовить чашечку для нее, оставив ее одну.

– Конечно. – Блейк встал, оглянулся на нее, после чего разговор иссяк.

Саффи подождала, пока он выйдет, быстро принялась искать свою одежду. Она едва помнила, как они очутились в спальне. Кажется, платье осталось в гостиной, где он стащил его с нее, зато белье было где-то в спальне. Она вскочила, не отпуская одеяло. Только натянув белье, она сможет успокоиться. Саффи оглядела комнату, но не нашла никакой одежды, поэтому открыла его шкаф и взяла толстовку, мягкую внутри и на молнии. Толстовка закрывала ее всю, она застегнулась полностью, скрывая тело. Потом поспешила в ванную, брызнула водой в лицо и пригладила волосы. Принимая во внимание то, что едва проснулась и у нее нет с собой вещей, она выглядела, по ее собственному мнению, не слишком ужасно.

– Так я… – Блейк осекся. – Ты потрясающе выглядишь в моей толстовке.

– Прости, – виновато оглянулась Саффрон. – Мне следовало сначала спросить разрешения, но, знаешь, как-то не хотелось разгуливать нагишом.

Смех Блейка заставил ее улыбнуться. Он махнул ей рукой и отвернулся, она пошла за ним в жилую зону. Там тихо, едва слышно звучала музыка. Саффи попыталась не выказывать удивления как в прошлый раз. Квартира была невероятной и свидетельствовала о больших деньгах. Блейк показал на кофемашину:

– Могу приготовить сносный черный кофе, но если хочешь чего-то более изысканного, позвоню вниз.

Саффрон покачала головой:

– Не хочу ничего изысканного из кафе. Просто приготовь, что получится, и добавь полную ложку сахара.

– Неожиданно для балерины. Я думал, все танцовщицы считают сахар дьявольским изобретением и сидят на диете. – Блейк развернулся с извиняющейся миной на лице. – Прости, это дурная шутка. Я не имел в виду ничего обидного.

Она привыкла к подобным разговорам.

– Ничего, это в общем-то правда. У танцоров куча проблем.

– Да, понятно. Нужно держать себя в форме. Не хочешь рассказать мне, что произошло? – спросил он и поставил большую кружку с дымящимся кофе на стол. Засунув руки в карманы джинсов, внимательно посмотрел на нее. – Мне показалось, или у тебя действительно выдался трудный год.

– Да, именно так, – пробормотала Саффрон.

– Я заказал вафли и бекон, поэтому можешь рассказать обо всем за завтраком.

Она застонала:

– А стоит ли? – И снова улыбнулась.

– Думаю, да.

Саффрон ненавидела рассказывать о травме, не хотела объяснять, через что пришлось пройти и чего ей это стоило, но завтрак есть завтрак, и она не собиралась от него отказываться. Особенно если папарацци дежурят на улице, чтобы убедиться, что она провела ночь именно здесь.

– Можем поговорить о том, что случилось прошлой ночью, – предложил он улыбаясь.

Ей захотелось шлепнуть его.

– А как насчет «нет»? – с бьющимся сердцем выпалила она.

– Тогда позволь угадать. – Блейк направился к ней.

Вдруг позвонили в дверь. Саффи обвела его взглядом, восхищаясь ростом и хорошей фигурой и густыми темными волосами. Просто целая копна волос, и если вчера вечером они были уложены, то утром от прически не осталось даже воспоминания. Но так ей больше нравилось, хотя и вчера он был обворожителен в смокинге.

В следующий момент он уже нажимал на кнопку.

– Подожди секунду. – И Блейк вышел из квартиры.

Саффи выдохнула, не зная, что думать. Она взяла кофе и сделала глоток. Он был горячим, но, согревая горло, помогал успокоиться.

Она могла бы убежать. Причем это не самая глупая идея – взять одежду и дать деру. Придумать какое-нибудь извинение и проскользнуть мимо него. Убраться и больше никогда не видеть его и не говорить о случившемся. Она могла бы даже отправить по почте его толстовку и забыть об этом. Но Саффи не была уверена, что хочет этого. Последние несколько месяцев, когда боль притупилась, она почувствовала скуку и отчаяние. Работала на автопилоте, готовила кофе, разносила еду, наблюдая, как постепенно рушится ее мечта. Было все равно, что делать и чем заниматься. Нога заживала медленно, швы нещадно тянули, в довершение ко всему у нее обнаружили артрит, а это значило, что полного выздоровления не будет.

Блейк напомнил, что она еще жива. Если бы не встретила его, она осталась еще на час на той вечеринке, поболтала с подругой и вернулась домой одна. Почти все ее друзья из балетных. А она больше не принадлежит к их миру.

Словом, она решила остаться, пересела на кожаный барный стул и стала рыться в маленьком клатче. Много в него не положишь, но там поместился тональный крем и блеск для губ, и она поспешила воспользоваться и тем и другим, чтобы выглядеть хоть чуточку приличнее. Плюс нужно было отправить сообщение Клэр.

Она засмеялась. Подруга и так уже прислала ей три эсэмэски, в первой интересовалась, где она, потом, увидев статьи на некоторых скандальных сайтах, спросила, насколько удачно прошла ночь. Еще спросила, не нужно ли посылать поисковый отряд. Клэр явно просматривала эти страницы утром за завтраком.

Саффи быстро отправила ответ:

«Со мной все в порядке. Он великолепен. Ты что-нибудь о нем знаешь?»

Дверь скрипнула, и она убрала телефон в сумочку. У нее не нашлось времени поискать о нем сведения в Гугле. А поскольку она не коренная жительница Нью-Йорка, то и не знала названия его компании, о которой он упоминал вчера. А потому не увидела в нем испорченного богатенького сынка, скорее человека, который сам заработал деньги и пробился в этом мире. Тем не менее хотелось узнать о нем больше. Особенно после того, как он оказался завидным женихом, которым интересуются папарацци.

– Завтрак подан, – объявил он.

Саффрон повернулась на барном стуле.

– М-м-м, пахнет вкусно. – Теперь, когда она уже оделась и сделала макияж, у нее прибавилось уверенности в себе.

– Вафли со взбитым карамельным кремом и свежими фруктами. Я обожаю сладкое, – озорно улыбнулся он.

– Я бы хотела прояснить, что произошло прошлой ночью. – Она постепенно сжималась от собственных слов.

– Конечно, хотя не нужно ничего объяснять, если это тебя так беспокоит.

Она вздохнула, взяла у него тарелку. Блюдо выглядело аппетитно: толстые квадратные вафли с ананасами и черникой, украшенные кремом.

– Мне просто не хочется, чтобы ты думал, будто я так поступаю всегда.

Он присел с ней рядом, передал нож и вилку.

– У меня едва не промелькнула такая мысль до того, как утром ты с таким ужасом посмотрела на меня из-под одеяла.

– Правда? – Оставалось надеяться, что он говорит правду и не обнаглеет после первой ночи.

Блейк наклонился, улыбнулся и поцеловал ее, не дав ни секунды на раздумья, мягкой рукой поддержал ее затылок. Его губы были теплыми и пахли кофе. Он долго целовал ее, отстранился, продолжая смотреть на нее. Саффи покраснела, жар распространился по шее и всему телу, задрожавшему от неожиданного поцелуя.

– Ты забавная, – заметил он с усмешкой, принимаясь завтракать, будто и не целовал ее так, будто это последний поцелуй на земле.

– А ты слишком обходителен, – пробормотала она, накалывая кусочек вафли, разозлившись, что он так подействовал на нее. – Могу представить, что большинство женщин мечтают уложить тебя в постель с того мгновения, как только увидят тебя.

Она не понимала, почему на нее так подействовал поцелуй, но что-то в его отношении задело ее.

– Ну, – он отложил вилку, поворачиваясь к ней, – я просто хотел сделать тебе комплимент, а не разжигать страсть.

Она вернулась к завтраку, не обращая на него внимания.

– При этом у меня было не так уж много возможностей познакомиться с большим количеством дам, с тех пор как я вернулся. Сначала переезжал и обустраивал дом, потом, когда уже окончательно здесь поселился, пришлось проводить много времени в офисе, и я не мог тратить время на знакомства, за исключением тех, что связаны с работой.

– Ты говорил, что служил в армии, – вспомнила она, успокаиваясь и не желая с ним ссориться. Слишком уж серьезно восприняла поцелуй.

– Да, в другой жизни. – Он отвел взгляд, словно избегая говорить об этой стороне его жизни. – В любом случае мы должны поговорить о тебе. Расскажи мне, что случилось. Почему ты больше не танцуешь?

Блейк был заинтригован. Он уже переспал с ней, и в большинстве других случаев на этом бы все и закончилось, но с ней все иначе. Даже до того, как он увидел блоги об их совместном отъезде с вечеринки, о которых любезно сообщила его сестра по эсэмэс, где писала, что на этот раз все выглядело более обнадеживающим, чем в прежних заголовках и на фотографиях.

Блейк продолжал поглощать вафли, не глядя на Саффи, и от этого ей стало не по себе. Он поверил тому, что подобное поведение не вошло у нее в привычку. Она походила на испуганную девочку, когда он вернулся в спальню, услышав, что она проснулась. Первым его побуждением было нырнуть к ней под одеяло, но он увидел ее лицо и передумал, при этом все еще хотел ее, но решил не торопить события.

Позавтракав и наконец успокоившись, он понял, что последние несколько месяцев с головой погрузился в работу. Старался не поддаваться давлению и уладить все дела, потому что это нужно для бизнеса. Однако теперь он начал понимать, что многое в жизни упустил.

Утром рыжие волосы Саффрон выглядели темнее. Может быть, оттого, что на них не падал яркий свет. Но все равно они выглядели невероятно красивыми. Насыщенный цвет на фоне бледной кожи, едва тронутой золотистым загаром, и темно-карие глаза, притягивавшие его. Он прокашлялся и отложил вилку.

– Ну, что с тобой произошло? Может быть, я смогу тебе помочь? – Он сомневался в этом, но хотел услышать ее историю. Если ей нужно найти работу или она нуждается в помощи, чтобы вылечиться, у него есть необходимые знакомства.

Зазвонил его телефон, он быстро взглянул на него, не желая показаться грубым, отвечая на звонок, успел прочитать большую часть эсэмэсок, чтобы понять, что это от его секретарши, а инвестор, на которого он пытался оказать давление, увидел историю, рассказанную папарацци. Отлично. Теперь, когда он так много сделал для успеха своей компании, ему снова наклеят ярлык богатенького плейбоя.

– Никто мне не поможет, – сказала она тихо. – Большинство балерин получают травмы. Раз, и они инвалиды. Со мной то же самое. Я больше не нужна. Моя карьера окончена, и вскоре я уеду домой поджав хвост. Никому не нужна бывшая балерина. У меня нет денег, чтобы остаться здесь, нет работы, только сумасшедшие счета за физиотерапию и консультации специалистов.

Блейк нахмурился, забыв об эсэмэсках, и сосредоточился на Саффрон.

– А нет иного способа остаться?

Саффрон откусила большой кусок вафли, как ему показалось, намеренно, чтобы отсрочить ответ. Когда она наконец посмотрела на него, в ее глазах стояли слезы. Огромные карие озера боли из непролитых слез.

– Я мечтала танцевать в лучших балетных труппах мира. Еще с раннего детства. Я так много работала, тренировала сердце и добилась результатов. – Он слышал, как она выдохнула, сдув несколько легких прядей волос, упавших на лицо. – Благодаря долгим часам занятий в Лексингтонской школе балета в Кентукки меня заметили, и я оказалась в Нью-Йоркской балетной компании. Начала репетировать здесь, танцевала не жалея сил и в конце концов дебютировала в восемнадцать лет.

– Так ты переехала в Нью-Йорк и жила тут самостоятельно до восемнадцати? Сколько же тебе было, когда ты получила стипендию? – Он знал многих моделей и девушек других творческих профессий, рано начинавших делать карьеру, но никогда не задумывался по-настоящему о том, что подростки могут сделать столь важный шаг в своей жизни и жить отдельно от семьи. – Твои родители не поехали с тобой?

Она покачала головой:

– Нет. Я одна. Первые несколько месяцев жила у родственников. Потом переехала в съемную квартиру с несколькими другими танцовщицами. Мне было всего семнадцать, когда я стала жить совершенно самостоятельно, но я была так настроена и сосредоточена на балете, что у родителей не оставалось выбора. Я бы отказалась от них, если бы они не позволили мне уехать.

Это он понимал. Они позволили ей следовать за своей мечтой, а он восхищался родителями, которые понимают и поддерживают своих детей.

– Но тогда что же? Ты говоришь так, будто твоя карьера окончена и нет никакой надежды. – Блейку не понравилось ее безнадежное настроение. Она занималась своим делом, и никто не пытался ей помешать, не разрушал мечту.

– Я порвала три связки на ноге, когда танцевала «Лебединое озеро». Я добилась роли, о которой мечтала, но не дотанцевала даже сезона после этого несчастного случая. – Она смотрела в сторону, не решаясь взглянуть ему в глаза.

Блейк хотел обнять ее, но не стал. Не смог. Еще была свежа боль от собственной потери, он едва справился со своими проблемами, чтобы помогать кому-то еще.

– Ты справишься с этим, – заверил он тихо, тщательно подбирая слова.

– Нет, не смогу. У меня артрит, с которым я боролась много лет. Он проявился, когда я впервые выступала в большом спектакле и очень переволновалась. Правда, мой врач поначалу справился с ним. Но из сказанного сейчас я поняла, что точка возврата пройдена. Поэтому ухожу, они даже не хотят давать мне отпуск на лечение после травмы. Не надеются, что я полностью восстановлюсь.

Блейк сжал челюсти, негодуя на то, что кто-то мешает ей воплощать свою мечту. Как и любому другому человеку. Что касается его самого, он считал, что бороться нужно до самого конца.

– Тебе нужно сходить к другим специалистам. Поискать иные виды лечения, сделать твое тело снова сильным и здоровым. – Блейк сожалел, что у него так сел голос. – Ты не должна сразу принимать на веру все эти «нет», раз уж так близка к осуществлению своей мечты.

Она взглянула на него, в ее глазах пылал гнев.

– Ты думаешь, я не все сделала? Не все, что могла?

Он поднял руки.

– Прости, я не хотел, чтобы ты подумала, будто давлю на тебя. Я просто…

– Мне не нужны советы, – сердито выговаривала Саффи, все еще глядя ему прямо в глаза. – Меня может спасти только выигрыш в лотерею или чудо. Чтобы я осталась частью этого мира, нужны деньги. Только в этом случае найдется возможность продолжать репетировать. Деньги и лечение помогли бы мне вернуться на сцену. – Она наклонилась вперед с безнадежным выражением лица. – Но вместо этого я вернусь в Мейсвилл девчонкой, у которой был огромный потенциал и которая так ничего и не добилась.

Блейк сжал кулаки, желая помочь, хотя не понимал, почему ее ситуация так разозлила его, но он был очень сердит.

Вновь зазвонил телефон, он быстро посмотрел на него. Прочитал текст на экране, выругался на сестру, которую слишком уж сильно беспокоила его личная жизнь.

«Ну как? Колись! Она правда балерина? Выглядит шикарно. Не упусти!»

Блейк даже не подумал отвечать ей. Не хватало еще обсуждать личные дела с младшей сестренкой. Увидел, что Саффрон изучает его, приоткрыв рот и устремив на него темные глаза.

Ей нужно остаться в Нью-Йорке. А ему нужна жена.

Он придвинул стул к Саффрон, думая, что это самая интригующая и самая прекрасная женщина из всех, кого встречал за последнее время. Блейк не хотел жениться на первой встречной, но жениться все равно нужно. Он находился у руля семейного бизнеса, стоившего десятки миллионов долларов, и ему нужно поддерживать соответствующий имидж.

Они ведут переговоры об огромном контракте на следующие два года. На миллионы долларов. Не говоря уже об инвесторах, которых он привлекает за границей для расширения бизнеса. Самый многообещающий инвестор явно дал ему понять, что его беспокоит статус плейбоя, который приобрел Блейк. Не нравилось, что он до сих пор не остепенился и не женился.

Все инвесторы были богатыми людьми, уважающими семейные ценности, его отец всегда производил на них хорошее впечатление. Женитьба стала бы тем ключиком, с помощью которого он смог бы открыть возможности для заключения всех сделок, и как бы ни притворялся, что ему все равно, остаются серьезные опасения, что он теряет контроль над ситуацией.

Блейк потянулся за кофе и пролил его. Жениться по-настоящему не хотелось. Он исключил эту возможность в тот день, когда от него ушла его первая возлюбленная. Будто все, что у них было, ничего для нее не значило. Он до сих пор, словно это было вчера, помнил, как жало предательства вонзилось в него.

А нельзя ли сделать так, чтобы брак по расчету стал полезным и для него, и для Саффрон? Именно это он и собирался обдумать.

Глава 3

Блейк пил кофе, наблюдая за Саффрон. Она так красива и талантлива, просто само совершенство. Она интересна. Если бы ему нужно было выбирать жену, то он выбрал бы ее.

– Ну, давай, колись, – обронила она, опуская нож и вилку. – Чем чаще ты утверждаешь, что не хочешь говорить о себе, тем больше разжигаешь мое любопытство. Я хочу узнать о тебе.

Он покачал головой:

– Нет.

Смех Саффрон заставил его улыбнуться.

– И что мне теперь делать? Пытать тебя?

Теперь уже смех Блейка заполнил пространство вокруг них.

– Выходи за меня замуж.

Ее улыбка растаяла быстрее, чем появилась. Просто слетела с ее губ. Она устремила на него взгляд, придвигаясь чуть ближе.

– Мне кажется, я ослышалась.

Блейк улыбнулся, понимая, что ему нужно осторожно раскрывать свои планы, продать идею до того, как она убежит от него и даст показания в суде. Она, вероятно, думает, что он чокнутый. Этакий охотник за приключениями, за одну ночь потерявший от нее голову.

– Послушай. – Он широко развел руки, глядя на нее в упор. – Если выйдешь замуж за такого, как я, у тебя будет доступ к лучшему медицинскому обслуживанию и ты сможешь без проблем остаться в Нью-Йорке.

Она медленно кивнула:

– Как ни смешно, но именно так мы и шутили с подругами несколько недель, рассуждали, что мне нужен богатенький муж и где его взять. Но я привыкла сама добиваться успеха и полагаться только на себя.

Блейк пожал плечами:

– Ну а что, если мы так и сделаем? Поженимся, чтобы ты смогла остаться в Нью-Йорке и, как говорится, встать на ноги? Я смогу оплатить лечение, которое тебе необходимо, и ты снова начнешь танцевать.

Ее взгляд был непонятным, может даже холодным. Он не понимал, о чем она думает и почему перестала улыбаться.

– Я догадываюсь, почему это может быть хорошо для меня, но совершенно не представляю, зачем это нужно тебе. Каковы твои цели? Почему ты хочешь помочь мне?

– Жениться на красавице-балерине? – предложил он вариант.

– Блейк, я серьезно. Зачем жениться на мне, зачем тебе это нужно? В чем подвох?

– Послушай, многие женятся по расчету. Геи женятся на женщинах, чтобы скрыть свою сексуальную ориентацию, если хотят сделать успешную карьеру или добиться одобрения семьи.

Она вздохнула:

– Но я-то знаю, что ты не гей. Если, конечно, ты не гениальный артист и прошлой ночью блестяще играл роль натурала. В любом случае я знаю многих геев, ориентация ничуть не вредит их карьере, если уж быть честными до конца.

– Ну, ты же балерина. А в корпоративной Америке не такие свободные нравы, даже если притворяться толерантным.

– Вернемся к тебе. – Саффрон внимательно изучала выражение лица Блейка. – Сейчас же рассказывай, или я уйду.

Блейк не собирался блефовать. Ей нужны деньги, но это не значит, что она автоматически согласится выйти замуж за первого встречного.

– Управлять компанией отца никогда не входило в мои планы, – начал он. – Теперь я генеральный директор компании, чем могу гордиться, хотя и не гожусь для этой должности. Не та роль, которую хотел бы играть, но я не могу позволить, чтобы компания попала в чужие руки. Мне нужно ее развивать, и я сейчас работаю над двумя крупнейшими в ее истории договорами.

– Понимаю, и мне жаль, что ты занимаешься не тем делом, о котором мечтал. Но это не объясняет, зачем тебе нужна жена. И почему нужно жениться именно на мне?

Блейк не хотел посвящать ее во все тонкости, рассказывать о своем прошлом, о потерях, почему он не хотел жениться по-настоящему, снова раскрывать кому-то душу. Конечно, придется многое рассказать, не может же она выходить замуж вслепую, это грозит разоблачением, но это потом, когда он поймет, можно ли ей доверять.

– Я устал от желтой прессы, папарацци преследуют меня. В одном тупом журнале вообще заявили, что я один из самых завидных нью-йоркских женихов.

Его окрестили «Холостяк на миллион», заголовки визжали о том, что женщины должны сражаться за бывшего солдата, вернувшегося в город главой корпорации, и он ненавидел все это. Ненавидел внимание и известность из-за денег семьи. При этом делал все, чтобы его ценили за собственные достижения, пытался проложить свой путь в этом мире. А больше всего ненавидел, что люди, на которых он хотел произвести впечатление сейчас, читали весь этот мусор, видели в нем плейбоя и проявляли нерешительность из-за того, что он не остепенился.

– Отец создал компанию как семейный бизнес, и нашим клиентам это нравится, особенно тому крупному инвестору, с которым я работаю уже несколько месяцев. Не хочу, чтобы они начали думать, что компания не будет успешной и в дальнейшем, потому что ее возглавил плейбой из числа богатеньких сынков. Словом, если и могу создать себе правильный имидж сейчас, то только вступив в брак. Через несколько лет женитьба уже ничего не решит, потому что сделка либо будет заключена, либо уплывет.

Саффрон ничего не сказала, когда он замолчал, просто смотрела на него.

Блейк засмеялся.

– Плюс, хотелось бы успокоить мать и сестер. Они доводят меня до белого каления, постоянно пытаясь пристроить. – Он встал, сунул руки в карманы и стал ждать ее реакции. Наверное, не надо было шутить насчет семьи. – Ну, и что ты думаешь?

– Что я думаю? Я думаю, ты сошел с ума!

– Мы можем обговорить детали позже, но, пожалуйста, просто подумай об этом.

– Ого. – Саффрон взмахнула рукой. – Оказывается, мне еще нужно время подумать, принимая во внимание всю абсурдность предложения.

– Ничего абсурдного.

– Это абсурд, так бывает только в кино, – настаивала она. – Я не говорю «нет», но и не могу прямо сейчас сказать «да».

Блейк кивнул.

– Мне нужно в офис. Почему бы тебе не остаться здесь и не заняться чем-нибудь, подождать, пока я вернусь вечером, если решишь сказать «да». Я составлю все необходимые документы, все устрою очень быстро, и мы можем выбрать кольца уже завтра.

Саффрон покачала головой, улыбнулась, потом расхохоталась.

– Не могу поверить, что это серьезно и ты не разыгрываешь меня.

– Дорогая, я предельно серьезен.

Блейк сделал несколько шагов. Взял ее за подбородок и приподнял лицо, нежно прикоснувшись большим пальцем к ее гладкой коже. Медленно склонился и прикоснулся губами к ее губам, слегка покусывая их.

– Так мы правда женимся? – Она затаила дыхание, когда он отстранился, и все еще ждала продолжения.

– Да. – Он подумал, как пикантно она выглядит в его толстовке. – Ты можешь установить границы, но мы должны выглядеть как настоящие жених и невеста.

Блейк наклонился и снова поцеловал ее. Очень нежно.

Саффрон едва могла дышать. Вышла на улицу десять минут назад, но легкие все еще не могли набрать достаточно воздуха. Выйти за него замуж? И как только ему пришло в голову сделать ей предложение? Они провели всего одну ночь вместе, и вдруг жениться? Стоило ли ей так рисковать?

Она прошла сквозь толпу и села на скамейку, едва только завидев ее. Может ли она выйти замуж за человека, которого даже не знает, только затем, чтобы остаться в Нью-Йорке? Вернуть карьеру, если это вообще возможно? Она и хотела бы засмеяться, сказать, что не может принять предложение, но правда в том, что на самом деле это наилучшее решение для нее. Единственный действительно реальный способ восстановиться. Саффрон вздохнула и принялась рассматривать прохожих, пытаясь отрешиться от мыслей о Блейке. Но не могла.

Ей были нужны листок бумаги и ноутбук. Она могла бы сделать то, что обычно делала, когда решала, ехать ли ей в Нью-Йоркскую школу балета в шестнадцать лет. Иначе говоря, выписывала все «за» и «против». Тогда в списке было много «за» и мало «против» – только неодобрение родителей, желавших, чтобы она осталась, и не понимавших, насколько сильно ей хочется уехать. На этот раз список может оказаться более уравновешенным.

Замужество всегда казалось ей делом святым, особенным. Саффи задержала дыхание, медленно выдохнула. У нее не было ничего, кроме балета. Это ее жизнь. Если единственный способ, единственный в мире путь к тому, что ей так дорого, означает замужество, стоит все обдумать. Балет – ее спасение. Но сможет ли Блейк помочь ей вернуться на сцену?

У нее зазвонил телефон, она вытащила его и увидела, что звонит Клэр. За последнюю пару месяцев она не общалась с большинством своих балетных друзей. Слишком уж тяжело было слышать балетные новости, слышать разговоры о репетициях, они причиняли ей боль, словно кто-то вонзал нож в сердце. Но Клэр была все время рядом, она другая, и Саффи с радостью входила в ее мир живописи.

– Привет. – Саффрон ответила на звонок.

– Ты уже не там, да? – хихикнула Клэр. – Никак не могу поверить, что ты это сделала. Скромница ты этакая!

Саффи засмеялась:

– Я не скромница! Это ты потеряла всякие представления о морали.

Теперь пришла очередь Клэр хохотать.

– Ничего я не потеряла, просто не вижу смысла говорить «нет» и отказывать себе в удовольствии. Явно моя удивительная личность оказала на тебя положительное влияние.

Саффрон стало лучше после разговора с подругой.

– Он… – начала она, но передумала рассказывать. Клэр сторонница широких взглядов, но даже она могла решить, что подруга сошла с ума, принимая такое предложение за чистую монету.

– Что? Говори, раз уж начала! Он был изумителен, да? Рассказывай обо всем, – взмолилась подруга.

Саффи вздохнула, чаша весов сильно накренилась.

– Он был изумителен, невероятен, но… – голос снова прервался, – он хочет снова увидеться сегодня вечером.

– Потрясно! Он явно горяч. Не говоря уже о том, столько он заплатил за мою картину. Мне уже звонили покупатели, спрашивали о моих комиссионных и существуют ли готовые работы.

Если бы не вся эта кутерьма с замужеством, она бы радовалась знакомству с Блейком больше. Потеряла бы голову от такого мужчины, он заставлял ее пульс биться быстрее, рядом с ним она забывала о своих потерях. Ей бы хотелось узнать его лучше, встречаться с ним, но выходить замуж?..

– Хорошо, ты этого заслужила. И он очень мил. Но я не совсем уверена во всем остальном.

Повисло долгое молчание, довольно долгое, чтобы его невозможно было не заметить.

– Ты думаешь об отъезде домой?

– Да. – Саффи не лгала, просто не рассказывала обо всем до конца. Кроме того, Клэр единственная, кому она расскажет правду, если это случится. К тому же они с Блейком познакомились только вчера. Она доверяла подруге, могла попросить никому не рассказывать, сохранить услышанное в тайне, но сама еще не была готова обсуждать это.

– Тебе нужно еще к врачу? Нужны консультации у каких-нибудь специалистов? – волновалась Клэр. – Ты сможешь остаться хотя бы еще ненадолго?

Саффи покачала головой. Именно поэтому она и задумалась о замужестве.

– Нет. Я все уже сделала. Мне не нужно больше ни к кому идти, или, вернее, я не могу себе этого позволить. Я испорченный товар на балетном рынке. Если бы могла танцевать, я хотела бы остаться именно в этой компании, но сейчас это невозможно.

– Сражайся до конца, Саффи. Не уходи, пока не испробуешь все возможности.

Саффрон не собиралась сдаваться, таким было ее отношение к жизни. Однако пришлось признать, если уж все кончено, значит, все кончено.

– Есть только один выход, который мне нужно обдумать, – сказал она Клэр. – Последний вариант.

– Рискни, что ты теряешь?

– Я и собираюсь рискнуть, мне нужно завершить два дела, – сказала Саффи, заканчивая разговор, чтобы подумать, и встала со скамьи. В колене появилась знакомая боль, ощутимая при ходьбе, когда она надевала высокие каблуки. Босиком это почти не ощущалось. Но когда Саффи ускоряла темп или начинала танцевать, становилось по-настоящему больно. – Хороших выходных.

– И тебе тоже. Позвони мне завтра, жду не дождусь красочных деталей о сегодняшней ночи.

Саффи попрощалась и зашагала, вдруг поняв, как, наверное, ужасно выглядит. На ней было синее атласное платье, волосы растрепаны, на ногах слишком нарядные туфли. Слава богу, не наблюдалось вспышек фотокамер, когда она вышла из задней двери дома Блейка, через кафе. Карьера висит на волоске, не хватало еще, чтобы ее увидели в таком виде.

Замужество. Как бы Саффи ни старалась не думать о предложении Блейка, оно никак не выходило у нее из головы. И была уверена, нравится ей оно или нет, придется сказать «да».

Блейк сидел в офисе и смотрел в огромное окно, выходящее на две стороны. Это был странный угловой кабинет, роскошный и экстравагантный, но он не чувствовал его своим. В течение двадцати лет это был кабинет отца, и он бывал там сотни раз. Отец неоднократно пытался убедить его в том, что он должен работать в компании, просто мечтать о том, будто он должен стать его точной копией. Но Блейк никогда не хотел походить на отца. Мечтал о собственной карьере. Эта мечта все еще была с ним, хотя пока пришлось ее отложить.

Он подошел к окну, тяготясь тем, что приходится работать с документами и подписывать контракты. А под ним живет город, всюду люди. Как здорово взять да и раствориться в толпе, сбросить с себя бремя ответственности! Но Блейк решил вернуться. Он никогда не станет дезертиром.

«Это твоя жизнь, сын. Ты мой старший ребенок, и я жду, что ты унаследуешь бизнес. Чтобы заботиться о семье».

Эти слова эхом отдавались в голове задолго до смерти отца. А в последнее время и вовсе звучали постоянно. Всякий раз, когда Блейк хотел уйти, они преследовали его. Не давали спать по ночам. Он старший сын и всегда ощущал ответственность, в отличие от младшего брата и сестер. Хотя это и не остановило брата, мечтавшего об управлении компанией и впитывавшего в себя все премудрости, которые передавал ему отец.

Все шло по плану. Блейк занимался тем, что любил, а его брат тенью следовал за отцом, входил в курс дела, готовясь когда-нибудь взять компанию на себя. А потом все изменилось самым ужасным образом.

Блейк сжал зубы и пересек комнату, взял виски, оставшееся от отца, всегда державшего бутылочку в офисе, наполнил один из хрустальных стаканов, из которых, как он много раз видел, пил его отец. Выпил, почувствовав обжигающий вкус. Это было необходимо.

Его сковал холод, когда они умерли. Позвонила мать, Блейк услышал ее срывающийся голос, сообщивший, что упал вертолет. Он сразу же отправился туда со спасателями. Собственными глазами увидел обломки. И в тот момент осознал, что выбора у него нет, придется принять на себя ответственность и заняться бизнесом, как всегда хотел отец. Блейк в своей жизни потерял много людей, но никогда не думал, что потеряет отца. До самого последнего момента, когда произошла катастрофа.

Блейк поставил стакан и вернулся к письменному столу. Существуют вещи, которые невозможно изменить. Воспоминания навсегда останутся с ним, но сейчас важно делать свое дело как можно лучше, принимая то, что предлагает жизнь. И Саффрон может сделать его жизнь намного легче. С ее помощью он обеспечит заключение сделок и укрепит финансы компании, выведет ее на новый уровень. Необходимо, чтобы рядом была жена, а она прекрасно подходит ему и может стать той совершенной и понимающей женщиной, которая и должна находиться с ним. Они смогут построить договорные отношения, выгодные обоим.

Блейк проверил телефон, почти уверенный в том, что Саффи уже прислала эсэмэску или, все обдумав, позвонила ему. При этом он постоянно вспоминал ее озадаченный взгляд и понимал, что она настоящий боец, зная, какой путь прошла к вершине славы. Балерина, которая пережила все взлеты и падения, став одной из самых признанных нью-йоркских танцовщиц. Это был нелегкий путь, и он не сомневался, что она не будет делать того, что ей не понравится.

Блейку легче, он в более выигрышной ситуации. Ему нужна жена, красивая женщина рядом, которая станет для него неким вызовом и с которой он смог бы развестись через несколько лет. Блейк не нуждался в семье и детях и уж совершенно точно не нуждался в настоящем браке. Это было раньше, десять лет назад, до того, как единственная женщина в его жизни, которой он полностью открылся и с которой был самим собой, вырвала у него сердце из груди и разбила его на мелкие кусочки. Он больше никогда не собирается ставить себя в такое положение, больше никогда не поддастся на женские уловки и женится, только заранее обговорив все условия.

Блейк улыбнулся и сел в кожаное крутящееся кресло. Обычно суббота была его любимым днем для работы, когда в офисе тихо и нет никого, кто мог бы побеспокоить. Но сегодня его мысли были далеко от работы. Из головы не выходила удивительная рыжеволосая девушка, о которой он никак не мог перестать думать. Кто сказал, что нельзя чуточку смешать удовольствия с бизнесом?

Саффрон смотрела на список, который составила, очень короткий список. Она откинулась на спинку дивана. Другого пути нет. Блейк предложил отличную возможность остаться в городе, но оказаться в полном распоряжении такого мужчины, как он, очень страшно. Она закрыла глаза и улыбнулась, вспомнив их совместную ночь.

Она сделает это. Саффи засмеялась, чувствуя себя чуточку сумасшедшей. Может быть, она слишком много выпила прошлым вечером, и алкоголь все еще играет в ней. Или, может быть, правда сошла с ума, однако она все равно это сделает.

Саффрон встала и потянулась. Поморщившись от боли, попыталась встать на носки и растянуть мышцы. Боль была сносной, едва ощущалась по сравнению с мучительными приступами, которые случались время от времени. Тем не менее она говорила о том, что не все еще с ней в порядке, и только чудо поможет начать танцевать в ближайшем будущем. Но это не означает, что она не может поддерживать тело в хорошей форме.

Саффи облачилась в костюм для репетиций, тщательно растянула мышцы, как научил лечащий врач. Тело было для нее всем, и она, как всегда, медленно разминалась и разогревала его, хотя сейчас приходилось действовать более осторожно, чем раньше. Саффрон поднялась на кончики пальцев, посмотрела на себя в висевшее напротив двери зеркало, отражавшее ее в полный рост. Раскрыла руки, подняла ногу, прикусив нижнюю губу. Попыталась перенести опору сначала на здоровую, потом на поврежденную ногу. Не получилось.

Боль появилась снова, такая же непереносимая, как раньше. Значит, придется прервать занятия, как бы ни хотелось продолжать.

Она взяла айфон, надела наушники и решила совершить часовую прогулку. Саффи предпочла бы бег или танцы, но сейчас могла либо ходить, либо плавать, больше ничего. Если она начнет заниматься раньше времени, снова совершит ту же ошибку, что и раньше.

Перед выходом из дома она посмотрела на часы. Можно часок прогуляться, потом выпить кофе, принять душ. И поехать к Блейку.

Денег почти не осталось, что добавляло еще один пункт «за» в список. Выйдя замуж, она будет жить с Блейком. В противном случае это будет напоминать обман, а Блейк, как она знала, хотел, чтобы все выглядело по-настоящему. Кроме того, он ясно дал понять, что у нее не будет проблем с деньгами.

Она сразу же сможет прекратить тратить собственные деньги, ее счет уже почти на красной черте после того, как прошла оплата по счетам за всевозможные виды лечения, назначенные врачами.

Саффрон Уэллс, тебе явно не хватает колечка. Она посмотрела на пальцы. Завтра там будет сверкать бриллиант, настоящее обручальное кольцо, которое даст понять всем, что она помолвлена.

В девичестве Саффи никогда не мечтала о свадьбе. Слишком уж сосредоточилась на карьере. Однако свадьба была для нее чем-то священным.

Оказавшись на улице, Саффрон вдохнула свежий воздух и решила прогуляться. Сначала медленным шагом. Через несколько часов она скажет «да» мужчине, которого едва знает, и, значит, эта прогулка – последний проблеск свободы.

Глава 4

Саффрон перекладывала сумку из руки в руку, ненавидя себя за вспотевшие руки. Обычно она нервничала только перед спектаклем, но даже в этом случае всегда успокаивалась, едва ступала на сцену. А это было странное волнение, которого она никогда раньше не испытывала.

Она вздохнула, расправила плечи и нажала на кнопку звонка в квартиру Блейка. Он ничего не сказал в переговорное устройство, однако дверь щелкнула. Она открыла ее и вошла в лифт. Когда металлические дверцы раскрылись, Саффи увидела, что он стоит, прислонившись к косяку двери, разглядывая ее.

– Вижу, ты взяла с собой сумку. – Он не отрывал от нее взгляда.

Она приподняла подбородок, не желая казаться слабой, почувствовала себя как животное перед хищником, вставшим у нее на пути, и потому не хотела показывать, что струсила. Всем своим видом говорила о решимости дать отпор.

– Да, – коротко ответила она.

– Ну, тогда входи. Невеста.

Саффи судорожно вздохнула и, сделав шаг вперед, прошла мимо Блейка. Квартира, в которой она жила, по сравнению с этой, была как коробка от туфель и могла бы поместиться в этом помещении пять раз. Бесконечное пространство напомнило, однако, о возвращении домой, где не так заботились о размерах жилища.

– Нам нужно установить главные правила. – Она решила сразу задать рамки того, что хотела бы получить, не желая, чтобы он подумал, будто может вертеть ею по своему усмотрению.

– Я весь внимание. – Улыбка сделала его еще красивее. Он смотрел на нее сверкающими глазами.

Саффрон не собиралась позволять ему сбивать себя с толку красивым лицом. Или роскошной фигурой. Но он сложил руки на груди, продемонстрировав бицепсы, надувшиеся под рубашкой, во всей красе. А хуже всего прохладца, с которой он относился ко всей этой затее.

– Я хочу все это зафиксировать в письменном виде, – начала она, ставя сумку и садясь на барный стул, на котором сидела сегодня утром. – Мне нужно отказаться от аренды квартиры, как я понимаю. Я смогу жить здесь, пока мы будем женаты, по меньшей мере в течение года. Обязуюсь платить за свои личные вещи, но тебе придется покрывать мои медицинские расходы, включая любых новых специалистов, которых я найду.

Он удивленно поднял брови и скептически поморщился.

– Это все? Или у тебя есть более полный список требований?

Саффи усмехнулась:

– Это все.

Он подошел к ней, у нее по спине пробежали мурашки. Сложилось четкое ощущение того, что он у руля, хотя и согласился на ее условия.

– Я согласен. Дело в том, что я уже приготовил контракт на подпись.

Она засмеялась:

– Твой юрист составил соглашение в субботу?

Он пожал плечами, давая понять, что в этом нет ничего необычного.

– Мы хорошо ему платим.

– Так ты согласен оплатить мое лечение? И обещаешь, что это продолжится по меньшей мере год?

Ей снова показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Для нее в любом случае.

– Конечно. Я даже позволю тебе оставить себе бриллиантовое кольцо в качестве подарка, когда мы разведемся. – Казалось, он ни о чем не беспокоится. – Мне нужно, чтобы наш брак просуществовал, по крайней мере, год и мои инвесторы подписали договоры. Да, и женитьба не должна походить на притворство. Как только все уладится, уже будет все равно, женат я или нет.

Его улыбка теперь стала волчьей. Саффрон не понимала, шутит он или нет.

– Это правда? О бриллиантовом кольце?

– Да. Завтра мы подберем что-нибудь. – Она видела, что он взял с кофейного столика пухлый конверт. – Это тебе для легкого чтения. Подпишешь, когда будешь готова.

Она кивнула:

– О’кей.

– Оставлю тебя читать, не хочу мешать. Думаю, пары часов хватит на просмотр бумаг, подписание и прогулку по квартире без меня. Можешь проконсультироваться с твоим адвокатом, если хочешь. Но там все написано простым языком, сама убедишься.

– Конечно. – Все выглядело так странно и официально. Однако, раз уж решила, она отступать не станет. Теперь пути назад нет, если, конечно, он не вписал в контракт чего-то, что может ее сильно удивить.

– Потом поедем куда-нибудь пообедать и отпраздновать. – Блейк протянул ей конверт и провел рукой по ее волосам и щеке.

Она посмотрела ему в глаза, желая узнать больше о непостижимом человеке, за которого выходит замуж.

– Ты понравишься моей матери, – заметил он, усмехнувшись и отступая на шаг назад.

Ах, если бы он любил ее! Она быстро отбросила эту мысль, взяв себя в руки. Блейк, в сущности, незнакомец. И последнее, о чем думал, это о любви к ней! Может быть, она и страдала от некоего комплекса Золушки, ведь казалось, что Блейк заботится о ней, спешит спасти и предлагает все на свете.

Что касается всего, это правда. Однако он не прекрасный принц из сказки. Она бы обманулась, увидев в нем больше чем мужчину, которому что-то нужно от нее. И он готов отдать за это все, чтобы добиться своего.

– Не сомневаюсь, – едва нашлась она с ответом.

– Кстати, я еще не сказал, что у меня есть две любопытные сестрички?

Саффи застонала.

– Не говори больше ничего или найдешь конверт нераспечатанным. Я просто убегу отсюда. – Если бы только она могла сделать это, а не быть загнанной в угол без всякого выбора. Ей все еще хотелось узнать его лучше, прежде чем сразу бросаться в омут брака.

Блейк ухмыльнулся и протянул ей руку.

– Скоро увидимся. Не хочешь чего-нибудь съесть?

Она покачала головой:

– Нет.

– Хорошо. Я заказал для нас ресторан на семь часов. Увидимся позже.

Она проводила его взглядом и сидела молча до того, как он взялся за ручку двери.

– Подожди! – позвала она.

Блейк повернулся, вопросительно посмотрел на нее.

– Почему бы тебе не остаться? Мы могли бы обсудить все сразу. – Саффи просто не хотела оставаться одна, сидеть в тишине и пытаться вникать в этот юридический жаргон самостоятельно.

Улыбка Блейка заставила ее сердце забиться сильнее.

– Я думал, ты так и не попросишь меня остаться. – Он так же быстро снял пиджак, как надел его несколько мгновений назад, бросил на диван, не отрывая от нее взгляда.

– Читай, а я буду отвечать на твои вопросы.

Саффрон медленно вскрыла конверт, просмотрела первую страницу, потом облокотилась на барную стойку и посмотрела на Блейка.

– Это явно добрачный контракт, – догадалась она.

– Да. Стандартные термины, включая пункт о том, если в этом браке родятся дети, они получат средства на воспитание. – Он засмеялся. – Это явно не входит в наши планы, не так ли?

Саффи засмеялась в ответ.

– Ты когда-нибудь видел беременную балерину? – Она уж точно не возьмет у Блейка ни пенни по этому пункту, поскольку не может забеременеть. В принципе не в состоянии.

– Тогда переходим к следующим пунктам, убедимся, что все меры будут приняты, исключая обман детей, чтобы мы там не болтали о наших планах.

– Уф, рада, что мы все это выяснили. – Она усмехнулась, довольная тем, что снова заставила Блейка рассмеяться. Улыбка озарила его лицо, что очень успокаивало ее. – Пожалуйста, скажи, а ты записал то, что у меня останется бриллиантовое кольцо, которое ты наденешь мне на палец?

– Ну да. Невеста может сохранить кольцо после расставания или развода. Оно будет твое, когда ты выполнишь свои обязанности.

– Угу. – Она просмотрела еще несколько страниц, убеждаясь, что все, о чем он говорил, там отражено. И наконец, дошла до той части, где говорится, что брак должен быть настоящим. Покраснела, увидев, что Блейк смотрит на нее.

– Мы должны жить как настоящие муж и жена?

– Тебе так идет, когда ты краснеешь. – Блейк подошел к ней.

Саффи опустила глаза, ненавидя себя за то, что так бурно на него реагирует.

– Это лишь подразумевается, что мы постоянно живем вместе, остаемся верными друг другу и не выступаем в СМИ за этими пределами. – Он прошел мимо нее на кухню. – Все в твоих руках. Я просто хочу, чтобы мои коллеги и прислуга считали наш брак настоящим.

– Значит, тут нет ничего, чтобы ты хотел утаить от меня? Все как ты говоришь? – Она снова просматривала страницы договора, довольная тем, что документ оказался не очень длинным.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Там говорится, что все расходы на твое лечение, включая отдельные консультации и терапию, будут покрыты. Я даю тебе слово.

Саффи знала, что ей нужно просто поставить подпись, и это лучший выход для нее на сегодня. Пока она не начала включать эмоции. Она подписала документ в конце, взяв ручку с барной стойки, потом обнаружила под контрактом еще один отдельный документ, всего из одной страницы. Это оказался еще один контракт.

На нем стоял гриф «Секретно». Саффи просмотрела его, поняв, что это контракт развода. Какое-то сумасшествие. С одной стороны, она подписывает добрачный контракт, а с другой – согласие на развод, когда они оба решат, что пришло время, но не позже трехлетнего периода. Она должна будет подать на развод, назвав причину – непримиримые разногласия. Саффрон замешкалась, думая, как долго прожили ее родители в счастливом браке, но быстро отбросила все эти мысли. Это не настоящий брак, а всего лишь удобные отношения для обоих, и они взрослые люди. Сюда не включены дети, никому не будет причинено никакого вреда. Договор касается только их двоих. Единственная вещь, которая ее беспокоила, – необходимость лгать родителям, потому что не рассказать им о замужестве невозможно. Саффи никогда их не обманывала, да и вообще не лгала тем, кто был ей дорог. И вообще, это ее единственный шанс вернуться в балет. А когда все закончится, она расскажет всю правду.

Саффи подписала второй документ, подняла глаза и поняла, что Блейк молча ожидает.

– Готово.

Он громко вздохнул:

– Думаю, теперь моя очередь. – Он наклонился над ней, и она пожалела, что не затаила дыхания, а вдохнула его мускусный запах.

И вот все уже позади.

– Осмотрись. Я приготовлю что-нибудь выпить, – сказал он, подмигивая.

– Ничего, если я приму душ? – Ей не терпелось встать под горячую воду, чтобы спокойно обо всем поразмыслить.

– Теперь это и твой дом. Можешь делать что захочешь.

Саффрон сглотнула слюну и вышла из кухни, направившись сначала в спальню Блейка рассмотреть эту мужскую комнату. Кровать была заправлена. Серо-голубое покрывало дополняли белые подушки, несколько серых декоративных подушек лежало у изголовья из черной кожи. Она уже заглядывала в его гардероб утром и видела ванную, поэтому не стала долго осматриваться, решила принять душ, вымыть голову и поблаженствовать в ванне, гораздо большей, чем вся ванная комната в ее квартире. Стены от пола до потолка были облицованы плиткой, напомнившей о роскошных отелях, в которых ей посчастливилось останавливаться, когда она впервые отправилась на гастроли.

Саффи раскрыла свой чемодан, радуясь, что Блейк разговаривает по телефону, и проскользнула мимо него, оставив багаж посреди комнаты.

Она разделась, оставив одежду на полу ванной, и включила воду. Вода нагрелась почти мгновенно, но пришлось быстро выйти голой, чтобы взять косметичку с шампунем и кондиционером. Душ был очень приятный: широкая форсунка разбрызгивала воду с сильным напором. Саффи даже не хотелось выходить. Она просто закрыла глаза и стояла под струями, желая, чтобы это продлилось целый день. Голова была чистая, цитрусовый аромат окутал ее целиком, осталось только намылить тело.

– Тебе ничего не нужно?

Саффрон открыла глаза, вода размывала взгляд. Она быстро намылилась и ополоснулась. Он что, вошел?

– Саффи? Ты по-прежнему хочешь выпить? – От голоса Блейка у нее по спине пробежал холодок, заставив смутиться от собственной наготы.

– Одну секунду! – Она надеялась, что он остался в спальне и не вошел в ванную.

Саффи выключила воду и выскочила из ванны, схватив полотенце и обернув его вокруг туловища. Она собиралась сушить волосы, когда его голос послышался ближе.

– Эй. Я не был уверен, что ты меня слышишь. Она поправила полотенце и отбросила волосы назад. Блейк стоял в дверях, глядя на нее. Она конечно же неплотно закрыла дверь. Но она и не думала, что он войдет!

– М-м-м, я просто… – неуверенно начала Саффи, понимая, что стесняться глупо, ведь он видел ее голой двадцать четыре часа назад, но ничего не могла с собой поделать.

– Извини. Я не думал, что ты… – Блейк разглядывал ее, меряя глазами сверху вниз. Саффи крепче закрепила полотенце. – Вижу, это была не лучшая идея. Но я налил тебе выпить.

– Ах да, конечно.

Блейк все еще разглядывал ее. Но теперь его глаза были устремлены на лицо.

– Странно, правда?

Она подоткнула полотенце на груди.

– Ну да. Очень странно.

– Даю тебе минуту, чтобы одеться.

Когда он вышел, Саффи наклонилась к куче одежды на полу. Это просто смешно! Она желала его, хотела быть с ним всю ночь, но одновременно нервничала, что он увидит ее голой.

Может быть, потому, что теперь на карту поставлено все. Или просто не хотелось признаваться, что после апатии ко всему, когда была вынуждена оставить балет, она наконец ожила? И это пугало.

Саффи собралась с силами и вышла в спальню взять чистое белье, надев белый махровый халат, который раньше видела в гардеробе Блейка. Она завернулась в него, наслаждаясь мягкостью. Халат скрыл ее всю, и ей это нравилось, особенно если снова войдет Блейк. Саффи замотала голову полотенцем и решила сначала намазать увлажняющим кремом ноги и накраситься до того, как оденется к обеду.

Они пока не женаты, а она уже чувствует, что теряет контроль над собой.

Блейк сидел на диване, кода она прошла на кухню. Он не привык к такой суматохе. Увидев Саффрон в ванной, точно зная, что скрывало полотенце, которым она обернула еще влажное тело, он застонал. Может быть, не стоило заключать брачный контракт. Блейк уже жалел об этом. Она должна была облегчить ему жизнь, а вместо этого не давала ему возможности думать ни о чем, кроме нее.

Она бросила взгляд на документы на барной стойке, потом на спальню. Все подписано, не остается ничего другого, как смириться перед реальностью и придумать, что они будут рассказывать о помолвке другим.

Блейк открыл бутылку вина, чтобы отвлечься от Саффрон. Для человека, поклявшегося много лет назад никогда не жениться, легкость, с которой они обо всем договорились, вызывала смутное беспокойство.

Блейк бы прожил один всю жизнь, если бы не работа. Он ночевал не один только с ребятами из его подразделения в армейской палатке и до Саффи никогда не приводил женщин к себе домой. А теперь поломал все правила, позволив приблизиться к себе, хотя и сохранил контроль над ситуацией. Он больше не позволит себе сглупить как тогда, не станет добровольно подвергать себя страданиям, которые испытал в прошлом, и они оба будут соблюдать правила.

– О чем задумался?

Блейк поднял глаза, отвлекаясь от своих мыслей. Саффи в нерешительности стояла посреди комнаты, глядя на него. Волосы еще не высохли и прядями спускались ей на плечи, она завернулась в его халат. Он почти не надевал его, но все равно это его халат. Он уже во второй раз видит ее в своей одежде, и это начинает нравиться все больше и больше.

– Ни о чем, – отозвался он, поворачиваясь к ней. – Ничего важного, так.

Блейк видел, как напряжена Саффи и чувствует себя неуютно, и понял, что ему не понравится то, что она собирается сказать сейчас.

– Все в порядке?

Она громко вздохнула:

– Не знаю, как ты, но мне все это кажется…

– Необычным? – предположил он.

– Не слишком удобным, – поправила она. – Не знаю, просто не знаю, как себя с тобой вести. Прошлой ночью я была сама собой или по меньшей мере вела себя по-своему. А теперь…

Саффрон, казалось, не может договорить, так сильно нервничала. Блейк встал, но решил не подходить к ней, оставив пространство между ними, чтобы не давить на нее, совершенно не желая спугнуть ее именно сейчас.

– Может, тебе стоит закончить одеваться к обеду, – тихо предложил он, пытаясь изо всех сил подобрать правильные слова. У него две сестры, так что находиться в женском обществе и знать, что сказать, стало его второй натурой. И только это помогло сейчас. – Может, нам стоит сделать шаг назад. Забыть о контракте на некоторое время. Притвориться, что все это на самом деле, если захотим. Просто будем встречаться и попытаемся не обращать внимания на то, что предстоит свадьба. Ну, чтобы не грузить себя.

Ему удалось выдавить улыбку в ответ на ее попытку улыбнуться.

– Ты правда думаешь, что мы можем отступить? И притвориться, будто все по-настоящему?

Ни на минуту, потому что сейчас он не мог предложить женщине ничего другого.

– Конечно, можем. – Он пытался говорить это оптимистичным тоном. – И если не получится, мы всегда можем остаться друзьями и с удовольствием провести вместе год или два.

Блейк знал, что это ложь. Можно найти множество способов получить удовольствие от совместного общения, но оставаться только друзьями, не входило в его планы. Да, вероятно, и в ее тоже.

Саффрон повернулась и снова исчезла в ванной, через несколько минут он услышал, что она включила фен. Прекрасная балерина, без сомнения, будет выглядеть сногсшибательно, как вчера вечером.

Он мог бы сделать для нее много полезного, и для этого вовсе не обязательно открываться до конца. Блейк совсем не хотел открывать душу другому человеку или рассказывать что-то о своем прошлом. Однако с Саффрон он мог регулировать, что именно обнародовать и насколько быть самим собой, поскольку независимо от того, кем бы они ни притворялись, в основе их отношений лежал контракт. Он уже влюблялся, и его сердце оказалось разбито той, кому он доверился больше, чем другим. Сделав глупость однажды, второй раз он уже никогда…

Блейк сделал глоток вина и посмотрел на документы, лежавшие перед ним.

Дело сделано. Он официально уже почти женатый мужчина.

Он достал телефон и набрал номер матери, желая покончить со всем этим сейчас же. И для этого нужно просто позвонить одной из женщин их семьи. Между матерью и сестрами новости распространяются с бешеной скоростью.

– Привет, дорогой.

– Мам, – сказал он, прокашлявшись, – я знаю, что ты уже видела фото в сегодняшних газетах.

– Конечно, видела. И разочарована, что ты скрывал от всех нас такую интересную женщину.

Если бы Саффрон была настоящей будущей невестой, он точно бы скрывал ее от семьи!

– Мам, я должен тебе сказать кое-что, но мы сейчас в кровати, познаем друг друга.

– Не стоит объясняться, радость моя. Я счастлива, что ты встречаешься с такой фантастической молодой женщиной!

– Девчонки уже прогуглили ее и показали тебе результаты, да? – Блейк не сомневался, что они все сидят в Интернете. Иначе мать не говорила бы так. Он мог бы поспорить, что они собрали все сплетни и просмотрели все веб-страницы.

– Конечно!

– Мам, надеюсь, ты сейчас сидишь, потому что у меня есть новости.

– Блейк! Что у тебя там?

– Я сделал Саффрон предложение.

– Девочки! – закричала мать; ему даже пришлось убрать телефон подальше от уха.

– Мне нужно ехать, мам. Мы отправляемся отпраздновать. И я хотел поделиться с тобой до того, как это будет известно другим.

– Можно нам присоединиться? Познакомиться с женщиной, которая будет моей невесткой?

Блейк услышал нотки восторга в голосе матери и почувствовал укол совести за то, что обманывает ее. Мать действовала ему на нервы даже в лучшие времена, если речь заходила о его личной жизни. А сестры иногда и вообще доводили до помешательства, но он любил их, как только может любить человек, поэтому лгать оказалось неожиданно очень трудно.

– Позволь нам с Саффрон побыть сегодня вдвоем. Я ей обещал нечто необыкновенное в честь помолвки, но мы скоро увидимся, ладно? Я больше не стану ее прятать.

Интересно, проглотила ли мать наживку? Если что-нибудь почует, как всегда, сделает его личную жизнь своей. Насколько он знал, она не желала видеть то, что сделал когда-то отец, и никогда не верила, будто их серьезные отношения давно в прошлом. И никогда не знала, сколько боли испытал ее старший сын.

Когда он наконец опустил телефон, изловчившись завершить разговор, его взгляд наткнулся на Саффрон, сидевшую на диване. Блейк был так погружен в беседу с матерью, что даже не слышал, как она выключила фен.

– Все слышала? – спросил он.

Саффрон пожала плечами, листая журнал.

– Кое-что. – Она подняла голову. – Чувствуешь себя виноватым?

Он кивнул:

– Да, но так будет лучше.

– Я должна постараться и сыграть как можно лучше перед твоей матерью, да?

Блейк не хотел ее пугать.

– Послушай, она будет очень рада познакомиться с тобой, так что, наверное, примется болтать не переставая. Настоящий спектакль предстоит тогда, когда я возьму тебя с собой на деловые встречи и переговоры. Именно для этого я и женюсь на тебе.

Похоже, это ее мало волновало.

Блейк расстегнул пуговицы на рубашке и стянул ее.

– Дай мне минуту, я приму душ.

Он чувствовал, что она провожает его взглядом, наблюдает за ним. Проблема в том, что он не знал, как себя вести, как реагировать. Он хотел забыть обо всем. Блейк сжал зубы. Сейчас ему не до секса. Он делает это не ради секса, поскольку получил бы его и без женитьбы. Правда, один взгляд на Саффрон, и он не мог думать ни о чем другом.

Он принял душ и обмотался полотенцем. Вернулся в спальню и надел свежую рубашку. Быстро оделся, провел рукой по волосам.

Когда Блейк вернулся, Саффрон все еще сидела там, где он ее и оставил.

– Готова? – Вопрос прозвучал неприветливо даже для его собственного уха.

Она встала:

– Да, готова.

Он пошел вперед, открыл дверь и пропустил ее перед собой. На ней было короткое платье, изящно отделанное блестками и открывавшее загорелые стройные ноги, достаточно открытое сверху. Словом, есть чем восхищаться. Верхняя часть платья была свободной, но с глубоким вырезом. Волосы падали на спину и манили больше выреза. Когда Блейк проснулся после их совместной ночи, ее волосы были рассыпаны у него на груди. Он их гладил и ласкал.

– Куда мы идем? – спросила она.

Он прокашлялся. Хорошо еще, что Саффи не могла прочитать его мысли.

– Недалеко. Дойдем пешком.

Она надела кожаный жакет, и они вышли рука об руку. Вдоль дороги уже горели фонари.

– Я заказал для нас столик в японском ресторане. Захотелось суши, сашими и теппан-яки.

Она так искренне улыбнулась, что ему захотелось прижать ее к себе. Может быть, именно это, а не ее красота, привлекло его в ней в первую очередь. Было в Саффи что-то беспомощное, чего не хватало в тех женщинах, которых он встречал раньше. Хрупкость и настойчивость, с которой она добивалась успеха в профессии.

– Мы сядем за столик-теппан? – спросила Саффрон, обворожительно улыбаясь. Она восторгалась, как ребенок, а не как соблазнительница.

– Конечно. Я подумал, тебе понравится наблюдать за тем, как будут готовить еду прямо у нас на глазах.

Она засмеялась:

– Хочешь сказать, это не позволит нам обсуждать деловые вопросы.

Блейк поднял руки:

– Сдаюсь, виноват.

Они молча пошли дальше.

– Это самое странное продолжение одноразового свидания в моей жизни, – признался Блейк. – Всегда неловко и невозможно сказать, что мы больше не увидимся.

Она перестала смеяться, хотя глаза продолжали насмешливо сиять.

– Я не лгала, когда говорила, что никогда раньше не была на свидании на одну ночь. Так что все эти вещи наутро мне в новинку.

– Ну, тогда позволь сказать, что обычно это быстро проходит и забывается, – усмехнулся он. – Хотя, если быть честным, чтобы забыть тебя, мне понадобилось бы больше времени, чем обычно.

– Так у тебя нет серьезной подружки? Нет экс-жен, о которых мне нужно знать?

Последнее, о чем Блейк хотел бы разговаривать с кем бы то ни было, – его бывшая.

– Скажем так, моя мама никогда не думала, что я вообще остепенюсь. Я всегда давал ей это понять очень ясно.

– Предпочитаешь всю жизнь быть завидным холостяком, зажигающим на вечеринках?

Он сдержал гнев. Не хотелось, чтобы она думала о нем так же, как, похоже, все в этом городе.

– Я был слишком занят карьерой, чтобы ходить по вечеринкам, хотя все, похоже, забыли, сколько лет я служил в армии.

Саффрон посмотрела на него явно смущенно.

– У меня такое чувство, что кто-то разбил твое сердце. И ты не хочешь о ней говорить.

– Значит, давай и не будем об этом говорить, – оборвал Блейк. И не потому, что ему трудно вспоминать о своих женщинах. Проблемой стала только одна из них, и от воспоминаний о ней ему хотелось колотить кулаком в стену. У него еще сохранились чувства к той женщине, он не забыл, как она больно ранила его и как отец помог ей.

– Я голоден. А ты?

Блейк слышал, как вздохнула Саффрон, он знал этот вздох, означающий, что беседа окончена. Его сестры все время так вздыхали. Но надо отдать должное, Саффи не стала расспрашивать его снова.

Она просто молчала, пока они шли к столику, потом изучали меню. Блейк не выдержал первым.

– Послушай, я не хотел, чтобы ты вообще ни о чем не говорила, просто существует нечто, не подлежащее обсуждению.

– Я тоже, но нам нужно узнать друг о друге больше.

– О чем ты хочешь, чтобы я рассказал? – пробормотал он почти шепотом, чтобы их не слышали другие. – Что я был влюблен однажды, а она разбила мне сердце на мелкие кусочки?

Саффрон посмотрела на него, выражение ее лица почти не изменилось.

– Знаешь, я думаю, все это было ошибкой.

Она встала, задвинула стул и потянулась за сумочкой.

– Саффрон, подожди. – Он вскочил и схватил ее за руку. – Извини. – Что он такого сделал, что она вышла из себя?

В ее глазах, как ему показалось, стояла боль или, может быть, просто разочарование.

– Это ненормально. Я не могу так, – пробормотала она.

– Я идиот, но это нормально. Это, – он пожал плечами, – удобно. И поможет нам обоим.

Она все равно выглядела растерянной. Он погладил ее ладонь, сжал пальцами. С ней нужно серьез но поработать в постели.

– Пожалуйста. Просто дай мне шанс. Я обещаю, что буду вести себя лучше.

Саффрон медленно села. Блейк готов был поспорить, что за ними наблюдают, но ему все равно. Он быстро заказал шампанское и всецело занялся Саффрон. Выдохнул и заставил себя говорить.

– Однажды я влюбился, ты права. С этой женщиной я хотел провести остаток жизни, – признался он, понимая, что если не сделает что-нибудь, то потеряет женщину, которая так нужна ему сейчас. Говорить о прошлом не входило в его привычки. Блейк десять лет ни с кем не обсуждал то, что произошло тогда. Он прокашлялся. – Ее звали Бьянка, и мы были вместе три года. Мы познакомились в школе, в походе и больше уже не расставались. Я думал, это настоящая любовь, то есть такой представляется любовь, когда тебе едва стукнуло восемнадцать и у тебя нет никакого опыта. Я делал для нее все, она была любовью моей жизни.

Глаза Саффрон открывались все шире и шире по мере того, как продолжался его рассказ.

– Что с ней случилось?

– Ну, мы уехали в колледж и планировали наше будущее, я сделал ей предложение. Она сказала «да», у нас был сумасшедший секс, как и всегда, а всего через три недели она исчезла.

– Что значит исчезла?

Блейк, чокнувшись о ее бокал, сделал глоток. Он не любил напитки с газом. Но они же праздновали помолвку. И Саффрон вчера явно наслаждалась «Вдовой Клико».

– Она разбила мне сердце, – просто сказал он, все еще чувствуя боль от предательства. Не столько с ее стороны, сколько со стороны своего отца. – Я ее искал. Вмешался отец. И в конце концов признался, что дал ей денег, чтобы она ушла от меня до объявления помолвки.

– Это сделал твой отец? Ты, наверное, возненавидел ее за то, что она взяла деньги.

– Я возненавидел их обоих, – честно признался Блейк. – Я и так не очень любил отца, а после этого случая, когда мы сталкивались, все время вспоминал, что это его рук дело. Он всегда считал, что она мне не подходит. Ее семья не имела достаточно высокого положения в обществе и богатства. Но она была моей девушкой, самым важным человеком в моей жизни, только с ней я чувствовал себя самим собой и любил ее безоговорочно. – Блейк откинулся на спинку стула. – Отец сказал, что уверен, будто она со мной только из-за денег, а он сделал это в доказательство своей правоты, дескать, в этом нет ничего дурного. Согласно его теории, она должна была объявиться через несколько месяцев, чтобы убедиться, что я все еще на крючке. Получилось так, как предсказывал старик, хотя это не помешало мне продолжать его ненавидеть. Это стало уроком для меня. И с тех пор я решил, что с меня довольно. Саффрон погладила его по руке.

– Ты все еще любишь ее?

Блейк засмеялся, но даже ему этот смех показался тяжелым и болезненным.

– Нет, дорогая, больше не люблю. Это было десять лет назад, и все, что случилось тогда, показало мне, что единственный человек, кому я могу полностью доверять, – я сам.

– И ты все еще веришь в это? – Саффи убрала руку, делая глоток шампанского.

– Столько лет прошло.

Он пожалел, что их единение нарушилось, обеспокоенный тем, как легко им давались эти прикосновения.

– Я доверял моим солдатам, когда служил в армии, и пилоту, сидящему слева, но никогда с тех пор не мог поверить ни одной женщине.

Она понимающе кивнула, хотя он и сомневался, что она в состоянии это понять.

– А у меня был только один роман.

– Верится с трудом, – пошутил он. – Могу представить, сколько поклонников выстраивалось в очередь за кулисами.

Она улыбнулась милой застенчивой улыбкой.

– Это не из-за отсутствия интереса, а просто потому, что у меня не было времени. Работа стала для меня всем еще со школы, так что просто не сложилось. А потом я встретила Ральфа, мы танцевали с ним в паре.

Блейк поднял бокал, Саффи тоже. Он ждал продолжения, при этом не торопил ее. Знал, как трудно открывать душу. Он до сих пор удивлялся, как смог рассказать ей о своем прошлом. Но если уж они все это затеяли, то, чтобы последующие двенадцать месяцев были сносными, это нужно сделать.

– Я здорово в него влюбилась. Он был особенным. Правда, оказалось, переспал со всеми танцовщицами за моей спиной. Я чувствовала себя дурой, было стыдно, а когда у нас все закончилось, он дал мне понять, что дело было не в нем, а во мне. – Она пожала плечами, но это обычное движение не отражало тех эмоций, которые он видел на ее лице и в глазах. – Тогда я и решила, что мне лучше быть одной, никого не подпускать к себе близко. Чтобы больше не чувствовать той боли.

– За безопасность наших сердец, – предложил Блейк, поднимая бокал.

– За это я выпью с удовольствием, – согласилась она.

– Вот видишь, мы оба доказали, что это решение – наилучшее для нас обоих.

– Да, наверное, – пробормотала Саффрон.

Блейк не был уверен, что доволен тем, насколько откровенен с ней, но дело сделано, и он не возьмет свои слова обратно.

– Давай сделаем заказ и больше не будем говорить о наших бывших, – предложила Саффрон.

Блейк не сказал бы лучше, даже если бы постарался.

Глава 5

– И вот мы снова здесь.

Саффи дрожала от холода, хотя в квартире было очень тепло. Она сняла кожаный жакет, оставшись в платье без рукавов и ощущая, будто она голая. Слова Блейка снова привели ее в трепет, но разница в том, что вчера она выпила всего один бокал шампанского, так что винить алкоголь не приходилось.

– Блейк, можно тебя кое о чем спросить?

Она видела, как он сбросил пиджак на диван и прошел по комнате за бутылкой виски.

– Ты знал, кто я, когда мы вчера встретились?

Он хмуро поднял голову:

– Нет. Мне было скучно, а ты оказалась самым интересным человеком в зале.

Пришлось поверить ему на слово. Саффи хотела что-то добавить, но он повернулся и пошел к ней с двумя бокалами.

– Хочу пояснить, ты заслуживаешь самого чудесного мужчину, который будет тебя любить так, как этого заслуживает любая достойная женщина. Я не в состоянии дать этого ни одной женщине, но буду хорошо с тобой обращаться во время действия нашего контракта.

Хотя она и знала, на что подписывалась, у нее широко раскрылись глаза. Правда об их соглашении все еще причиняла боль, когда он говорил об этом в таком тоне. Было больно оттого, что она годится только для секса, но не для настоящих отношений, хотя и понимала, почему он так относится к ней. Она очень чувствительна, но знание не облегчало жизнь, умножая печаль.

Она взяла бокал.

– Ну что, отпразднуем нашу двадцатичетырехчасовую годовщину? – Она подняла бокал.

Улыбка сделала и без того совершенное лицо Блейка еще более красивым, смягчила черты, вызвав у Саффи желание прикоснуться к нему и снова оказаться в его объятиях.

– За нас, – заявил он сладким голосом. – Никогда не нарушаю контрактов и никогда не беру свои слова обратно. Поэтому вложу деньги в твое выздоровление, чтобы ты снова начала танцевать. Теперь у тебя появится доступ к лучшим специалистам, которых можно купить за деньги.

Ей бы хотелось быть такой же оптимисткой, но она хорошо знала, что это нелегко, сколько бы денег не имела. Это хороший шанс для нее, но он ничего не гарантирует.

– И все, что мне нужно делать, – быть моделью жены, так? – Конечно, это шутка, но лишь наполовину. Она не собиралась тратить его деньги направо и налево.

– Не лги, играй свою роль, когда мне это будет нужно, и мы будем счастливо сосуществовать рядом.

Они стояли лицом к лицу. Саффрон чокнулась с Блейком и сделала глоток. Жидкость проскользнула по рту и обожгла горло, когда она проглотила ее. У нее засверкали глаза. Она смахнула слезы, ей не понравилось, что Блейк так воодушевлен.

Он засмеялся:

– Даже больше чем счастливо.

– Я тоже не буду тебе лгать, поскольку хочу только одного – танцевать. И если ты поможешь мне вернуться в балет, я возмещу тебе все расходы. – Это чистая суровая истина. Она сделала бы все, ну или почти все, чтобы вернуться на сцену, и даже сейчас, когда уже почти потеряла надежду, она не бросит бороться до самого конца.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Саффи задумалась, ждала, спрашивая себя, хочет ли на самом деле уступить охватившему ее чувству. Но Блейк подошел к ней, взял за руку, погладил, и от его движений ее тело затрепетало, не поддаваясь контролю разума. Она приоткрыла губы, когда он приблизился к ней и слегка прижал к себе.

– Не хочу злоупотреблять договором. И выбор того, насколько реальны будут наши отношения, за тобой.

Саффи смотрела на него во все глаза и, в конце концов, кивнула.

– Угу, – прошептала она. Ей нравилось, что он не давит на нее и мяч на ее стороне.

– Тебе выбирать, – мягко заметил Блейк, глядя на нее встревоженными глазами. – У меня есть отличная свободная спальня с ванной, которую я тебе еще не показывал. Или можешь поселиться в моей комнате вместе со мной. Придется хранить твои вещи у меня в спальне, не хочу, чтобы домработница или кто-нибудь другой, кто может к нам зайти, начали о чем-нибудь догадываться.

Саффрон судорожно вздохнула, не сводя глаз с его губ, осторожно поцеловала, а когда Блейк ответил, обняла его за шею и придвинулась ближе. Он был притягательным, красивым и сексуальным и, в общем, уже принадлежал ей. И она хотела жить с ним в его комнате. Кроме того, у нее есть оправдание – домработница не воспримет их брак как настоящий, если в свободной комнате все время будут смятые простыни.

Когда наконец оторвался от нее, Блейк допил виски и поставил бокал на кофейный столик, потом повернулся к Саффи с улыбкой, которая заставила ее подумать кое о чем еще. Для осторожной девушки, всегда принимающей правильные решения, она была готова нарушить все свои правила и как можно скорее.

– Ну, что скажешь, невеста?

Саффрон смело сделала еще один глоток, жар от виски был таким же сильным, как и первый раз.

– Скажу, что последние несколько месяцев у меня было мало поводов для улыбок. Так почему бы и нет?

Блейк взял ее за руку и повел в свою спальню. Они остановились только затем, чтобы выключить свет и погрузить квартиру в темноту. Горела лишь лампа на прикроватном столике в его комнате.

Все, что она делала сейчас, совсем на нее не похоже, но по каким-то сумасшедшим причинам происходящее казалось правильным. Слава богу, неловкость, возникшая ранее, слегка ослабела.

Когда они дошли до спальни, Блейк снова поцеловал Саффи и стал нежно снимать с нее платье, целуя голое плечо.

Ах, если бы это было по-настоящему. Она не могла отбросить эту мысль, хотя и пыталась изо всех сил. Конечно, частично все это по-настоящему, но, с другой стороны, он мог бы и не захотеть встречаться с ней, жениться на ней. Однако его руки на ее талии и взгляд говорили ей, что его желание обладать ею определенно настоящее.

– Блейк, я… – простонала Саффрон, не желая нарушать момент, но это необходимо было сделать.

– Что такое?

– Просто мне нужно понять, почему я сказала «да».

– Прямо сейчас? – Он удивленно поднял брови.

Она кивнула, взяла его за руку. Неожиданно захотелось рассказать ему всю правду, чтобы он понял, кто она такая.

– Рассказывай. – Блейк усадил ее рядом с собой.

Саффи вздохнула.

– Когда я была моложе, мне сделали операцию по поводу рака шейки матки. С девятнадцати лет я знаю, что не могу иметь детей, так что тебе не нужно беспокоиться, что я забеременею. – Обычно она никому об этом не говорила, обсуждая только с другими женщинами на регулярных осмотрах, но сейчас хотела, чтобы Блейк знал. Понимала, как ей повезло, когда она осталась в живых. Тогда она сделала перерыв в танцах, хотя и очень короткий, он не повлиял на карьеру. Саффи просто отсутствовала месяц, сославшись на травму.

– Я всегда представляла мое будущее с детьми, когда закончу карьеру, но с того мгновения, когда это случилось, сосредоточилась только на балете, другого будущего у меня нет. Мне нужно танцевать, ибо это единственное, что я могу хоть как-то контролировать в жизни.

– Понятно. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Спасибо, – прошептала она, положив голову ему на плечо.

– Ты не сможешь забеременеть вообще или это маловероятно?

– Не могу вообще. Так что у тебя не будет со мной хлопот. Кроме того, я больше не могу танцевать столько, сколько нужно, значит, и это мне больше не грозит. – Теперь Саффрон уже могла шутить по этому поводу, но, когда оплакивала детей, которых не сможет родить, даже шутки причиняли неимоверную боль. Она была слишком молода тогда и не хотела становиться матерью немедленно, а когда исчезла сама возможность материнства, это сильно ее задело, потому что изменило картину будущего, которую она себе нарисовала. И тогда Саффи с головой ушла в балет, пытаясь больше не думать о детях.

– Иди сюда, – пробормотал Блейк так тихо, что у нее по спине побежали мурашки. Он прижал ее к себе, глядя ей в лицо.

Саффрон нравилось, как он по-хозяйски разговаривал с ней.

– Поцелуй меня еще раз, – прошептала она, заставив себя быть смелее и прося то, чего ей хотелось. А хотела она забыть обо всем, что рассказала ему, хотя это вырвалось у нее из самого сердца.

Блейк не разочаровал ее. Его губы впились в нее, руки ласкали ее тело. Она обняла его за шею. Ей было нужно именно это – забыть о своих бедах. Недолгая, веселая, легкомысленная интерлюдия к тому, чтобы сосредоточиться на лечении и вернуть силу своему телу.

Саффи попыталась встать на носки, чтобы быть к нему ближе, и не смогла сдержать довольную улыбку.

– Что? – пробормотал Блейк.

– Не больно, – прошептала она, снова расслабляя ступни и мышцы ног.

– Что? Мой поцелуй?

– Моя нога, дурачок. – Саффи не хотела говорить об этом, но радость от отсутствия боли, когда она оперлась на носок поврежденной ноги, волной прокатилась по ней.

Саффрон проснулась и потянулась на кровати. Ей ничего не помешало. Она села и поискала в темноте Блейка, однако увидела только серебристую полоску света из гостиной.

Она потянулась и встала, все еще чувствуя усталость. К этому примешивалось ощущение тревоги. Было что-то непривычное в том, чтобы просыпаться в квартире Блейка, все еще чувствуя себя гостьей, при этом осознавая, что это не так. Она надела рубашку, которую сбросил с себя Блейк, завернулась в нее и ступила на толстый ковер. Из дальнего угла гостиной струился свет, погружая квартиру в полутьму, тем не менее Саффи увидела затылок Блейка и подумала, что он работает, ему не спится, и он не хочет терять время даром. Когда она подошла к нему и наклонилась, чтобы погладить по руке, увидела, что он рассматривает фотографию.

– О-о! – воскликнула она.

Блейк подскочил и уронил фото.

– Извини, я подумала, ты работаешь, или читаешь, или что-то еще. Я просто…

Саффи не знала что сказать. Отвела глаза, пока он смахивал навернувшиеся слезы. Она явно подошла не вовремя.

– С тобой все в порядке?

– Нет, – простонал он, усаживаясь глубже в кожаное кресло.

– Это… – Саффи хотела спросить, была ли это фотография отца, пока его взгляд не остановил ее.

– Иди в постель, – попросил Блейк.

Саффрон мгновение смотрела на него, обдумывая сказанное, но потом послушалась и ушла. Он только выглядел беззаботным, притворялся, что все держит под контролем, но и у него есть свои демоны. Саффи увидела их, пока будущий муж сидел в темноте, и понимала, что еще не раз столкнется с ними. Он играл роль счастливого холостяка, но она не верила ему на слово.

И он не один. Саффи закрыла за собой дверь спальни и тоже заплакала, оказавшись в постели, накрылась одеялом, сожалея, что это не ее спальня, потому что не хотела пока встречаться с ним. У нее тоже столько всего в глубине души, чего никому не хочется показывать. Только Саффрон умела скрывать это лучше Блейка, у которого душевная боль на поверхности, а она не могла этого себе позволить.

Она придвинула подушку ближе, обняла ее и спрятала в ней лицо. Если сможет снова танцевать, все будет хорошо. И не нужно будет оставаться здесь, где все так странно и откуда так хочется сбежать.

✽ ✽ ✽

Блейк чувствовал себя ужасно. Хотелось реветь от боли, как льву, орать от несправедливости мира и крушить все вокруг. Стукнуть кулаком по столу. Но вместо этого он молчал. Жил с чувством вины, давившей камнем весом в тонну, да так сильно, что продохнуть невозможно. Блейк не был грубияном, поэтому так сильно ругал себя сейчас.

Это всегда происходило ночью. Он ложился спать, засыпал, а потом вскакивал в темноте в холодном поту. Если не снились отец и брат или обломки вертолета, то виделся кровавый бой. И эти сны сильно действовали на него. Когда Блейк ночевал не дома, то мог сдерживать страхи, помещал воспоминания в коробку, которую держал закрытой. Но вид мертвых отца и брата, разорванных металлом, валяющихся посреди травы и обломков деревьев, изменили его жизнь. И теперь образы войны, воспоминания, которые он похоронил в душе, смешались со свежими ранами, вплелись в видения, которые не мог прогнать часами, если вообще удавалось это сделать.

Блейк сжал зубы, посмотрел на бутылку виски, но не захотел вставать за ней. Он уснул в объятиях прекрасной женщины, чувствуя спокойствие и мир в душе, а когда проснулся, демоны вернулись и принялись мучить его с удвоенной силой.

Не стоило так грубо обрывать ее. Впрочем, не стоило делать и многого другого. Может быть, следовало просто спустить все на тормозах. Может быть, нужно было найти новых инвесторов в бизнес. Но Блейк должен увеличить состояние семьи, обеспечить мать и сестер всем необходимым, хотя он слишком предан им, слишком горд и, наверное, слишком упрям, чтобы отказаться от того, что могло укрепить положение семьи.

Блейк закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Отцу все же удалось превратить его в послушного щенка, как тот всегда и хотел. Более того, он контролирует сына даже из могилы. Все эти годы Блейк искал себя и ненавидел его, боролся с ним, а теперь очень сожалеет, что отец не может вернуться в его жизнь. Тогда бы все снова стало нормально. И брат был бы жив и активно занимался бы делами. Но сильнее всего Блейк сожалел о том, что поссорился с единственным человеком, который поддержал бы его в любом случае, а он с ним так и не помирился. И это еще одна вещь, которой он никогда себе не простит.

Блейк сомневался, сможет ли легко заснуть и что Саффрон хотела бы, чтобы он лег сейчас рядом с ней. Да и что он может сказать ей? Как ей объяснить, что он сейчас чувствует? Преследовавшие его чувства не предназначались для других. Кроме того, они знают друг друга только два дня. Он не собирался открывать ей сердце и вывалить свои переживания. Как и любой другой женщине. Он и так уже достаточно рассказал об отношениях с бывшей.

Беда в том, что Блейку нравится Саффрон. И он ругал себя за то, что так с ней разговаривал, вел себя как его отец. А ведь готов скорее спрыгнуть с моста, чем стать копией отца.

Он поднял фотографию с отцом и братом, еще раз посмотрел в глаза брату, вспомнил его улыбку, как тот любил вертолеты и стремился когда-нибудь занять офис отца. Как хорошо общался с клиентами и решал проблемы, которые выводили Блейка из себя, доводили до белого каления. После того, что он видел в армии, все это не выглядело настоящим. Их клиенты, стоившие миллионы, нанимали и покупали вертолеты и частные самолеты у Голдсмитов и приносили семье кучу денег, а его отец был известен среди элиты Нью-Йорка – американской элиты. Но этот человек, улыбающееся лицо которого видели все, не был настоящим. Наверное, в этом кроется причина, по которой Блейк никогда не улыбался просто так, а только если чувствовал необходимость.

Он убрал фото в книгу и выключил лампу. Некоторое время смотрел в окно. Нью-Йорк – город, который никогда не спит. И он начинал превращаться в человека, который никогда не спит. Усталость убивала, а крепкий кофе давал достаточно энергии, чтобы встретить новый день. Пока.

Когда Саффрон проснулась, ее подташнивало. Она не открывала глаза. Надеясь, что Блейка нет рядом, потому медленно провела рукой по простыням. И с облегчением выдохнула, когда выяснилось, что она одна. Снова.

Она прошла в ванную, нашла халат, надела его. Потом собрала все свое мужество и вышла, ожидая найти Блейка спящим на диване. Но вместо этого нашла его на кухне, голым по пояс и сосредоточенно что-то рассматривающим.

– Доброе утро, – поприветствовала она, удивляясь, как обыденно прозвучал ее голос, хотя она просто комок нервов.

Блейк хмуро поднял голову, но, увидев ее, быстро улыбнулся.

– Доброе утро.

Она не знала, что делать, притворяться, будто ничего не произошло, или выяснять отношения?

– Пытаюсь приготовить тебе завтрак. А для парня, который привык его заказывать, это оказалось непросто.

Она немного расслабилась:

– И что ты готовишь?

Он улыбался, и она решилась подойти ближе.

– Снова вафли. Мне подарили эту вафельницу, но я ею никогда не пользовался, так что приступим.

Саффрон засмеялась:

– Во-первых, тебе не нужно меня постоянно кормить. Если буду питаться с тобой, точно никогда уже не стану балериной. – Она хотела опереться на барную стойку, но решила обойти ее вокруг. – И во-вторых, тебе нужно просто взять немного теста и налить туда. Это не высшая математика.

– Из-за тебя чувствую себя идиотом, – сказал он со смешком. – Я могу управлять вертолетом, но не привык делать тесто.

– Неужели?

Он бросил на нее быстрый взгляд:

– Да, именно этим я занимался большую часть своей жизни.

Саффрон попыталась скрыть удивление. Наклонилась и посмотрела на тесто.

– Ты все правильно делаешь, просто продолжай размешивать его, пока не исчезнут комочки, и начинай печь.

Блейк внимательно посмотрел на нее, но не понял, что кроется в ее взгляде.

– Я не умею извиняться, хотя не должен был быть таким идиотом, как вчера ночью.

Ей понравилось, что он пытается выразить свое сожаление.

– Все в порядке. Я не собиралась подсматривать за тобой. Я же не знала.

Он покачал головой:

– Давай забудем об этом. Ладно?

Она кивнула:

– Ладно.

Было в нем что-то такое притягательное, и всякий раз, когда она видела его, у нее теплело на душе. Даже несмотря на то, что она все еще опасалась его реакции после того, как он нагрубил ей.

Похоже, они играют друг с другом в кошки-мышки, только вот она еще не поняла до конца правила игры.

Саффи решила приготовить кофе, а не пялиться на него.

– Кофе? – Она ведь еще не знает, какой именно он любит.

– С удовольствием. Черный без сахара.

Саффи занялась приготовлением, отвернулась от него, но все равно чувствовала его присутствие. Она приняла предложение, но вчера ей было так больно после грубых слов. Правда, они едва знают друг друга, а стали жить вместе так быстро. Это всегда нелегко.

– Готово. – Она повернулась и чуть не столкнулась с ним, не ожидая, что он стоит так близко.

– Спасибо. – Он поддержал ее, улыбаясь и глядя на нее темными глазами, о которых можно только мечтать. Ей правда нужно как можно скорее вернуться к работе! Она никогда не была так увлечена мужчиной и винила в этом собственное безделье.

Блейк не отстранился, и она, затаив дыхание, смотрела на него. И принялась ругать себя за то, что не имела подобных отношений, когда была моложе. Радость от того, что они делали, казалась запретной, поскольку это сильно отличалось от ее обычного поведения.

Саффи почуяла какой-то запах.

– Думаю, твои вафли сгорели.

Блейк резко повернулся, расплескав кофе и насмешив ее.

– А ведь всего-то и нужно дождаться, когда загорится зеленый огонек. Как можно было сжечь такую чудесную вафлю?

Саффи села на барный стул, чтобы наблюдать за ним.

– Просто выброси ее. Следующая точно получится.

Он что-то бормотал себе под нос, но сделал так, как она советовала. У нее заурчало в животе, когда он налил в вафельницу новую порцию теста.

– Точно? Наверное, я лучше закажу завтрак, а потом съезжу в офис ненадолго. Может быть, потом зайду в спортзал. А ты?

Она смотрела, как он вынул вафлю и положил ее на тарелку, подвинул к ней по барной стойке и передал кленовый сироп.

– Если бы я танцевала, то находилась бы в театре около десяти. Мой завтрак состоял бы, вероятно, из белкового коктейля, я бы следила за своим весом намного строже.

– Ты что, всегда работала по воскресеньям?

Саффи свернула вафлю, разрезала на кусочки.

– У нас был только один выходной в понедельник, но все равно оставались дела, связанные с работой. Хотя я всегда пыталась делать массаж после обеда. – На нее нахлынула волна ностальгии, как всегда, когда говорила о балете. – Каждый день я была в зале в десять часов утра и танцевала или разминалась до семи вечера, потом спектакль, который завершался к одиннадцати.

Блейк присвистнул:

– Не думал, что балерины так много работают.

Она поморщилась:

– Это самоубийство, особенно поначалу, но мне нравилось. Я бы могла танцевать до шестидесяти, если бы не травма.

– Так расскажи, что случилось, – попросил он, вдруг смягчившись. – Вижу, тебе нелегко об этом говорить.

– Я могу говорить об этом столько, сколько ты готов слушать, – честно призналась Саффрон.

Блейк молча достал еще одну вафлю, хотя молчание уже перестало быть неловким. Саффи с аппетитом ее съела, наслаждаясь кленовым сиропом.

– Очень вкусно, – похвалила она.

Блейк улыбнулся и придвинул еще одну, несмотря на ее протесты.

– Больше не надо! – едва выговорила она с полным ртом.

Он усмехнулся и продолжил готовить.

– Мы танцевали «Лебединое озеро», и я исполняла главную партию. Было удивительно, вечер за вечером, с отличными отзывами. – Саффрон вдруг захотелось рассказать ему обо всем, а не держать это в себе. – У меня начались проблемы. Артрит стал беспокоить меня еще в ранней юности. Я, вероятно, слишком загнала себя. А в тот вечер порвала три связки на ноге, что само по себе плохо, а если еще добавить к этому артрит колена.

Блейк посмотрел на нее и ничего не сказал, но она и не ждала от него слов. Разве можно найти слова утешения в этом случае?

– Служа в армии, я летал на вертолете каждый день и очень любил это делать, – сказал он тихо. – Я много лет боролся с отцом, но теперь не собираюсь уступать ему и отказываться от того, что мне дорого. Я хотел добиться успеха и делать то, что нравится. Я летал на вертолетах, предназначенных для перевозки спецназа в отдаленные места, был частью невероятной команды. – Он замолчал. – Это лучшая работа в мире.

Саффрон заставила себя продолжать есть, понимая, как трудно даются ему эти признания. Может быть, именно поэтому ее так тянуло к Блейку, они такие разные, но оба потеряли то, что любили. Однако боль была реальной, подлинной. Она ощущала ее каждый день разбитым сердцем и потому понимала его.

– Прошлой ночью ты видела, что я смотрел фото отца и брата.

– Ты потерял их, да?

Он кивнул:

– Да. И хотя мне очень не хватает брата, у меня такое чувство, будто это еще одна уловка отца, чтобы заставить делать то, что всегда было нужно ему. Еще один способ контролировать меня. Я понимаю, это глупо, но посреди ночи всегда думаю только об этом.

Саффрон хотела обнять его, но не знала, правильно ли это. Когда он сел рядом с ней к барной стойке, она повернулась к нему.

– Но мы справимся, правда? Сделаем все, что от нас зависит? – с надеждой спросила она. – Так тяжело строить карьеру, даже делая то, что любишь, а уж когда у тебя отнимают дело всей жизни!

– Это разбивает сердце. Но надо сжать зубы и идти дальше. Какой еще у нас выбор?

Они заканчивали завтракать. Саффрон встала, собрала тарелки и поставила их в посудомоечную машину.

– Ты не против пойти купить кольцо? – спросил Блейк к ее удивлению.

Она попыталась скрыть усмешку. Покупка кольца намного веселее, чем ее обычный воскресный день, кроме того, очень хотелось выйти из квартиры.

– Дай мне час. Девушке нужно хорошо выглядеть, собираясь за подобной покупкой.

– Ты всегда выглядишь хорошо.

Саффи услышала его слова и хотела ответить, но в голову не пришло ни одной стоящей мысли. Поэтому она закрыла дверцу посудомоечной машины и пошла в ванную. Там, как обычно, сделала утреннюю растяжку, высоко подняв ногу и положив ее на край ванны. Гранит ванны холодил кожу, зато было приятно. Она позволила телу расслабиться, однако разогретые мышцы взбодрили ее. Саффи снова подняла ногу и повторила растяжку с другой стороны привычными, как чистка зубов, движениями.

Закончив, она посмотрела в зеркало. Проверила осанку. Она балерина и таковой останется всегда. Тело каждой клеточкой кричало, что не все еще потеряно. А нынешним утром решимость прислушиваться к этому ощущению и вовсе вернулась в десятикратном размере.

Глава 6

– О чем ты думаешь? – спросил Блейк, когда они вошли в любимый антикварный ювелирный магазин его матери.

Глаза Саффрон засверкали, когда она посмотрела на него, взяв за руку. Так, рука об руку, они и вошли в магазин, давая понять, что вместе, и чувствуя, что это правильно. Ему было странно уютно рядом с ней, он почти все время чувствовал себя самим собой. Даже больше, чем с членами семьи. Может быть, потому, что с самого начала был с ней откровенен, благодаря сложившимся между ними особенным отношениям?

– Я ожидала «Тиффани», – заметила Саффи.

– Можем поехать туда, если хочешь.

– Нет. Я не говорила, что мне здесь не нравится. Здесь просто чудесно. Кроме того, дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?

Он смеялся и наблюдал, как она рассматривает витрины, улыбаясь подошедшей продавщице.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Да, – отозвался Блейк. – Я ищу что-нибудь для моей невесты. Что-нибудь элегантное.

Они начали выбирать из тех колец для помолвки, которые продавщица выложила перед ними.

– Какого ценового диапазона я должна придерживаться, сэр? – уточняла та приглушенным голосом.

Блейк улыбнулся, показывая на Саффрон.

– Никакого. Ориентируйтесь только на ее пожелания.

Саффрон бросила на него быстрый взгляд, а он лишь приподнял брови и улыбнулся ей в ответ. Ему понравилась их игра больше, чем он ожидал.

– Как насчет этого? – Саффи показала на большой бриллиант в окружении более мелких камней.

Кольцо было прекрасным и, без сомнения, очень дорогим. Тем не менее Блейка восхитило то, что она не выбрала самый крупный, поскольку говорил, что она сможет оставить его себе, когда игра будет закончена.

– Примерь, – распорядился он.

Продавщица подала кольцо, он быстро взял его.

– Дай мне.

Саффрон повернулась к нему лицом, он, улыбаясь, встал на колено прямо в магазине, желая ее повеселить, при этом понимая, что это сделает ее счастливой, даже если их свадьба не будет настоящей.

– Саффрон, ты выйдешь за меня замуж?

Они уже говорили о свадьбе, о том, что будут делать, а он до сих пор не сделал ей официального предложения. До этого момента.

Она протянула ему руку, позволяя надеть кольцо, и рассмеялась.

– Да.

Продавщица захлопала в ладоши, когда Блейк поднялся и нежно поцеловал невесту в губы, наслаждаясь их мягким теплым вкусом.

– Мы берем его, – сказал он, когда наконец оторвался от девушки, напомнив себе, что все это не по-настоящему, как бы хороша ни была Саффрон.

Граница между реальным и придуманным в их случае очень зыбкая. Хотя, может, это только казалось. Притяжение между ними было настоящим, ему просто стоило помнить, что это не может стать и не станет ничем большим. Это не входит в его планы. Будущее он представлял только для себя, и там не было ни жены, ни детей. Пример отца – лучшее доказательство его правоты. Кроме того, больше не будет ни одной женщины, которой он сможет доверить свое сердце или деньги, и если не сможет быть самим собой, чтобы защитить себя или состояние семьи, его женитьба не станет настоящей.

Они заплатили за кольцо. Саффи вышла из магазина с ним на пальце.

– Ну, это оказалось не слишком трудно, – сказал Блейк, когда они пошли дальше, держась за руки.

– Оно очень красивое, – восхитилась она.

– И оно твое, – подтвердил он.

Саффрон засмеялась, прижалась к нему, все еще держа за руку.

– Это все так странно. Я, как девчонка, радуюсь блестящей игрушке, а ведь это все ненастоящее. Такое чувство, будто я проживаю чужую жизнь.

– И у меня то же самое.

Правда, у него это чувство возникло задолго до того, как появилась Саффрон. Блейк ощущал это каждый день. Словно играл роль в спектакле, ту самую, которая, по идее, годилась для его брата и которая ему самому была чужда. И он ненавидел этот спектакль каждый день.

– Когда вернемся, я дам тебе мой ежедневник, чтобы ты его просмотрела. Ты должна посещать вместе со мной все общественные мероприятия. Кроме того, я буду заранее предупреждать обо всех обедах с клиентами, на которые ты обязана меня сопровождать.

Саффрон оторвала восхищенный взгляд от кольца.

– Хорошо. А я дам тебе знать, как идут дела с поиском специалистов и лечением. Есть один врач, который лечит иглоукалыванием, он работает только со знаменитостями. Мне бы очень хотелось к нему попасть. Но для этого нужно записаться заранее.

– Я завтра же открою тебе кредитную карту, – спокойно отреагировал Блейк, обдумывая последующие шаги. – Тогда ты сможешь оплачивать свои расходы на лечение. Так пойдет?

Саффи схватила его руку и пожала ее. Блейк не возражал.

– Ты возвращаешь мне надежду, Блейк. Это же надо, оставил меня в Нью-Йорке, и я обещаю стать лучшей женой, которую ты только мог пожелать.

Он в этом не сомневался.

– Кстати, я еще не говорил, что хочу, чтобы ты бросила работу? – Блейк забыл упомянуть об этом, но ему бы не хотелось, чтобы она возвращалась к работе в кафе. Она сколько угодно могла быть бывшей балериной, поселиться в его квартире и вообще делать что захочет, но он не желал, чтобы она была привязана к работе, которая ей не подходила. Если уж она его жена, он должен ее содержать, уверенный в том, что она в полном его распоряжении. Кроме того, никто не поверит в их брак, если он позволит Саффрон работать на грошовую зарплату.

– Ты серьезно? – удивилась Саффрон, глядя на него так, будто он шутит.

– Совершенно. Никто не поверит, что ты моя жена, если я позволю тебе горбатиться с девяти до пяти.

Он видел, как у нее на лице появилось выражение растерянности. Интересно, насколько ей понравилась идея, что он будет ее содержать.

– Ладно. Думаю, если бы ты был моим настоящим мужем, захотел того же.

Блейк кивнул, но ее слова его задели. Странно слышать от нее слово «муж», особенно когда у него в голове все еще жива картина плачущей из-за отца матери, когда он был еще ребенком.

Это не смутные воспоминания, как у многих детей, а впечатавшаяся в память сцена рыдающей матери, кричавшей, что мужчина, за которого она вышла замуж не заслуживает звания мужа. Мужчина, который хлопает дверью и заставляет ее плакать.

Он отбросил воспоминание и улыбнулся рыжеволосой красавице, стоявшей рядом. Еще одна причина подписания контракта – ясно представлять, чего он хочет.

Блейку не подходит роль мужа, да он и не жаждет такой жизни. Он всего лишь хочет продвинуть семейный бизнес дальше, обеспечивая ему будущее. Естественно, чтобы семья им гордилась. Все просто, если бы он не был столь честным, давно бы ушел и никогда не вернулся еще тогда, сразу после похорон, возвратившись к жизни, которую любил. Эгоистично бы бросил все и шел к своей мечте, не обращая внимания ни на фамилию, ни на Нью-Йорк. Но теперь все это в прошлом, туда возврата нет. И не предвидится.

Как ни странно, он был счастлив, что Саффрон, пусть и недолго, будет рядом с ним. Или, может быть, это все из-за того обещания, которое он дал ей в постели. Или из-за того, что с ней ему не надо притворяться.

– Значит, эта женщина повязала тебя наконец? – Элегантная пожилая дама с волосами, зачесанными назад, сделала шаг навстречу Саффрон, чтобы пожать ей руку. Ее ладонь была теплой, а улыбка искренней, хотя она была абсолютным воплощением богатого Нью-Йорка.

– Мам, познакомься с Саффрон. – Блейк пришел ей на помощь, беря под руку, чтобы вовремя увести.

– Очень рада познакомиться с вами. – Саффрон включила дежурную улыбку. – Много слышала о вас.

У матери так же, как у сына, была чуть кривоватая улыбка.

– Не могу сказать того же о вас. Мой сын помалкивал о красавице, на которой собрался жениться.

– Ничего подобного, – осторожно вставил Блейк, взяв Саффи за руку и притянув к себе. Она села на диван рядом с ним, стараясь пристроиться как можно ближе, положив руку ему на бедро. – Простая свадьба.

Он посмотрел на нее сверху вниз, она убрала руку. От жара в его взгляде ей стало неуютно. Их свадьба, конечно, фиктивная, но химия-то между ними настоящая. Поэтому было так неловко притворяться.

– Когда ты говоришь, ничего такого… – начала его мать.

– То имею в виду, что мы пойдем в отдел регистрации и подпишем все необходимые бумаги. Никаких грандиозных церемоний, никакого шума. А ты подожди, пока девчонки выйдут замуж, тогда и будут большие свадьбы. Я же не хочу привлекать повышенного внимания.

Мать поджала губы. Однако Саффрон увидела, что та не собирается спорить с ним. Возможно, по опыту знает, насколько это бесполезное занятие.

– Саффрон, не хочу обидеть тебя, но должна коснуться деликатной темы – добрачного договора.

Блейк засмеялся, Саффрон прильнула к нему. Она была готова к подобному вопросу. Более того, посчитала бы странным, если бы владелицу огромного состояния не удивила поспешность, с которой они вступают в брак.

– Пожалуйста, миссис Голдсмит, вы не должны об этом беспокоиться. Я не собираюсь ничего забирать ни у вашего сына, ни у вашей семьи, мы уже подписали все бумаги, – с тихим смехом заверила Саффрон. – Однако не думайте, что я собираюсь позволять вашему сыну управлять моей жизнью. Я намерена возобновить карьеру как можно скорее. Как только отдохну и подлечусь, вернусь в Нью-Йоркскую балетную компанию.

Его мать улыбнулась и посмотрела на Блейка.

– Мне она нравится.

Блейк поцеловал ее в голову. Привычный милый жест. Правда, удивляла нежность, с которой он прикоснулся к матери.

– Она единственная.

Саффрон чувствовала себя виноватой, сидя и улыбаясь, притворяясь, что обожает сына этой женщины. Она, кажется, очень милая, а Саффрон не привыкла лгать, хотя участие в этом шоу ей вполне удалось. Интересно, как бы все выглядело, если бы они женились всерьез и она действительно входила в эту семью? Саффрон понимала, что ей бы понравилась компания матери Блейка, но от этого чувство вины только росло.

– Теперь таблоиды перестанут за вами охотиться. Не говоря уже о том, что это хорошо для бизнеса, – задумчиво произнесла мать, надевая пальто и забирая клатч. – Нужно устроить прием для наших клиентов. Мы оповестим их о помолвке, чтобы они видели, что ты становишься семейным человеком. Как ты думаешь?

Блейк встал, Саффрон последовала его примеру, продолжая держать его за руку.

– Думаю, это звучит очень заманчиво. Ты займешься организацией?

Мать широко улыбнулась:

– Превосходно. Мы даже можем, наверное, основать ежегодные приемы для наших клиентов. А на этом первом приеме огласим вашу помолвку, чтобы не привлекать большого внимания.

Он знал, на кого хотел бы произвести впечатление, но надо пригласить всех важных клиентов.

Саффрон кивнула, играя роль внимательной невесты. Она привыкла входить в роль на сцене, поэтому, наверное, ей это не составило большого труда. Или, может быть, все дело в Блейке. Если бы она выбирала себе мужа, обязательно выбрала бы его. Может быть. Хотя из его слов следовало, что он не собирается жениться по-настоящему, вить семейное гнездышко.

И ей это подходит. Поскольку она снова будет танцевать, у нее в любом случае не останется времени на мужа. Блейк превратится в далекое воспоминание, и хорошо бы, если приятное.

– Пожалуйста, пообещай, что пригласишь меня на церемонию, – попросила мать, пока они шли к двери.

– Может быть, – уклончиво ответил Блейк. – Давай сначала посмотрим, как Саффрон выдержит знакомство с сестрами. Может, она убежит раньше, чем я поставлю свою подпись.

Он засмеялся, Саффрон с усилием его поддержала. Если бы только его мать знала, что она уже все подписала. И теперь придется выйти за него замуж. И вообще, они, можно сказать, уже женаты. Кроме того, уже решили, что поженятся тайно, едва получат разрешение.

Глава 7

Саффрон улыбалась, и хотя счастье не было притворным, ей было нелегко показать это. Что она делает? Блейк обращается с ней как с настоящей женой, и, кроме тех моментов по ночам, когда просыпается в горячем поту и не хочет ничего объяснять, все, похоже, идет хорошо. По-настоящему. Она изначально не питала никаких иллюзий, тем не менее у нее складывалось ощущение, будто так не бывает.

– Ну же, пойдем, – поторопил Блейк, целуя ее в губы и держа за руку. – Сегодня ты неотразима.

– Ты говоришь, как мой хореограф. – Саффи все еще улыбалась, потому что на них продолжали смотреть. Она привыкла находиться в центре внимания, ничего нового в том, что на нее смотрят только потому, что она в объятиях мужчины. Однако это выбивало из колеи. Обычно ей даже нравилось, вызывало гордость, что так много людей получают удовольствие от ее творчества, танца, на который она потратила столько времени, не говоря уже о поте и крови. На этот раз она чувствовала себя актрисой, что по определенным причинам доставляло удовлетворение не меньшее, чем сцена. – Или, может, как кто-то из моей группы поддержки.

– Ты великолепна, разве тебе об этом не говорили? – Блейк взял ее на руки и вынес из комнаты. Она, было, подумала, будто ему, так же как и ей, понравилось играть этот спектакль.

Саффрон не хотела, чтобы зашел разговор о балете, поэтому не стала отвечать. Они вышли и сели в ожидавший их автомобиль.

– Думаю, они поверили, – заметила она.

Блейк наклонился и поцеловал ее. Саффи уже привыкла к его губам, тем не менее тело все равно затрепетало. Было бы намного легче, если бы они не начали спать вместе. Но, судя по тому, как она на него реагирует, их отношения вряд ли останутся платоническими.

– У меня есть несколько ключевых клиентов, которые всегда, когда бы мы ни встретились, вспоминают моего отца, говорят о корнях нашего семейного бизнеса, сомневаясь в твердости моих устоев, или, во всяком случае, мне так кажется. – Блейк уселся на кожаные сиденья. – Я не знаю, происки ли это моих конкурентов или у меня сложилась такая репутация, но почувствовал, что от этого начали страдать дела. Женитьба все упростит. Ты поразила моего инвестора. Я определенно поверил, что ты можешь стать моей путеводной звездочкой на некоторое время.

– Словом, мы не зря все это затеяли, уже есть результаты?

Он усмехнулся:

– Да. А ты как думаешь?

– Ты дал мне доступ к светилам медицины, консультации у которых я никогда бы не смогла себе позволить. И я все еще здесь. Все еще пытаюсь вернуться. Так что тоже «да», – засмеялась Саффрон. – Замужество оказалось неплохой затеей!

Ехать было недалеко. Вскоре они уже входили в свою квартиру. Для Саффрон она стала домом за эти две короткие недели, и домом в большей степени, чем какие-либо другие квартиры, где она жила раньше. Она не привыкла проводить много времени дома, постоянно живя на чемоданах. А теперь у нее появилось собственное пространство. Блейк освободил половину своего гардероба для нее, а когда она входила в их спальню, ощущался запах ее духов.

– Мне нужно ответить на несколько писем, но я скоро присоединюсь к тебе.

Саффи разделась, надела ночную рубашку, прошла в ванную, чтобы смыть макияж. Она никогда не относилась к роскоши как к чему-то само собой разумеющемуся: к этой плитке от пола до потолка и красивым орнаментам, к огромным пушистым полотенцам, – радуясь всему этому, будто очутилась в раю. Тем более два раза в неделю приходила домработница, и ей самой не нужно было и пальцем шевелить, чтобы поддерживать надлежащий порядок.

В квартире было тихо, лишь приглушенно работал телевизор. Саффи уже привыкла, что Блейк всегда включает его, когда садится работать поздно вечером, почти ночью. Она села на пол, расслабила мышцы, наклонилась к одной, потом к другой ноге. Сделав растяжку, поднялась, стала на носки, улыбнулась себе, опираясь на одну ногу, и потянулась вверх, прежде чем сделать небольшой поворот. Акупунктура явно помогала, и хотя могла упражняться до изнеможения, она следовала предписанию своего нового врача и занималась растяжкой только по пять минут утром и вечером.

Все еще улыбаясь, Саффи свернулась калачиком под одеялом, просмотрела журнал, выключила лампу и закрыла глаза. Она будет ждать его, и у них будет прекрасная ночь.

Саффрон проснулась от испуга, резко села с бешено забившимся сердцем.

– Нет!

Она поморгала, глаза медленно привыкали к темноте. Понятно, ее разбудил Блейк. Она инстинктивно отстранилась от него, чтобы между ними образовалось пустое пространство.

– Блейк, – позвала она громко. – Блейк!

Он застонал, но не проснулся, а заворочался, еще больше запутавшись в простынях.

– Блейк!

Блейк открыл глаза, они сверкнули, напугав ее. Он посмотрел на нее, сел, взъерошенный и растерянный.

– Саффи!

– Тебе приснился сон. С тобой все в порядке? – растерянно спросила она, не желая давить на него, ведь у них все хорошо, хотя их отношения не предполагают личных вопросов. Только если возникает необходимость.

– Всегда одно и то же, – вздохнул Блейк. – Каждый раз.

Саффрон положила подбородок на поджатые колени.

– Твой отец?

Блейк включил лампу на прикроватном столике.

– Да. Как всегда. И как всегда, очень странный сон. Не знаю, вроде вспомнился колледж. Просто все вперемешку.

– Ты все еще сожалеешь, что не в армии? – Этот вопрос она хотела задать всю эту неделю, поджидая подходящий момент, но сомневалась, что он захочет это обсуждать. – Все еще хочешь вернуться, несмотря на кошмары?

– Да. Ну, или, может, нет. Не знаю. Я только понимаю, что скучаю по полетам, по моей собственной жизни, которая не связана с семьей. Как бы трудно там ни было, я скучаю по той жизни, хочу ее.

– Не знаю, что труднее, видеть сны, которые никогда не станут реальностью, или чувствовать, как уплывает мечта, когда ты уже вкусил ее реальность. – Саффрон потянулась к Блейку, взяла за руку. По меньшей мере они знали, что это за чувство, понимали, через что прошел каждый из них, понимали на том уровне, до которого другим не подняться.

– Просто перехватывает дыхание. – Он сжал ее пальцы. – Точно становится нечем дышать.

– Или, может быть, если мы вкусим эту реальность, мечту, в нас загорится другой огонь, не тот, что раньше, – предположила она. – Может быть, нам еще повезло, что наши мечты не сбылись.

– Может быть, – простонал он, она не поняла почему, – от боли или от затронутой темы.

– Расскажи мне, что тебе нравилось в той жизни, – попросила она вдруг, окончательно проснувшись и приготовившись его слушать, если он захочет открыть душу и поговорить.

– Когда-нибудь потом. Да, когда-нибудь я расскажу тебе обо всем. О том, какую радость испытывал всякий раз, поднимая в воздух свой вертолет или спасая ребят во время военных операций. Но не сейчас. Мне нужно отдохнуть.

Она знала: ему есть что рассказать, а происходящее с ним требует внимания. При этом он неоднократно напоминал, что это не ее проблемы. Она же не настоящая жена, скорее сожительница с дополнительными бонусами.

Его проблемы – это его проблемы. Ее проблемы – это ее проблемы. Год или два веселья. Год или два отличного секса и вечеринок. Год или, возможно, больше, чтобы восстановить ее карьеру и попытаться вернуть на вершину балетного олимпа. Это намного лучше, чем всю оставшуюся жизнь подавать кофе на обедах и сожалеть о прошлом. То, что она потеряла, манит ее, и все еще достижимо. И того, чего она так сильно желала, еще возможно добиться, оно еще не превратилось в воспоминание или сожаление, будто ничего не получилось.

Глава 8

Три месяца спустя

Саффрон улыбнулась Блейку. По-хозяйски провела пальцами по рукаву его смокинга. Притворяться, будто она его обожает, оказалось совсем нетрудно, намного труднее постоянно напоминать себе, что это не по-настоящему. Они спали в одной кровати, ходили на приемы и вечеринки. Прекрасно изображали настоящую пару. В каком-то смысле они ею и были. Жаль, что он так чертовски неотразим.

Официант прошел мимо, Саффи взяла бокал шампанского. Подержала его в руке, прислушиваясь к деловым разговорам Блейка. Потом поднесла бокал к губам. Сделала глоток. Пузырьки неприятно раздражали язык.

– Простите. – Она быстро отошла от Блейка, высматривая комнату отдыха. К горлу подступила желчь, и она с трудом проглотила слюну.

– С тобой все в порядке? – Темные глаза Блейка встретились с ее глазами, на лице отразилось беспокойство. До сих пор она ни разу его не подводила. Но на этот раз ей нужно быстрее уйти. Быстрее.

Саффи кивнула и поспешила удалиться, насколько позволяли каблуки. Слава богу, нога не болела и не ощущалось никаких проблем с коленом, поэтому она двигалась достаточно энергично. В противном случае ее бы стошнило в ближайшем углу!

Она поставила бокал на кромку ванной и едва успела открыть крышку унитаза, как ее вырвало. Бросило сначала в жар, затем в холод, на лбу выступил пот, хотя кожа оставалась холодной. Интересно, что она такого съела? Или это желудочный грипп?

– Как вы там, дорогая? – послышалось из-за двери.

Входя в туалет, Саффрон никого не заметила. Она так старалась, чтобы ее не вырвало на людях, что поспешила прямо в кабинку.

– Гм, думаю, нормально, – выдавила она, пытаясь выбросить наружу оставшееся в желудке, если там вообще что-то осталось.

– Вы не пили много и не выглядите пьяной, значит, либо съели что-то не то, либо ждете малыша. Я права?

Саффрон засмеялась:

– Скорее всего, съела что-то.

Ее накрыл новый приступ тошноты, и она снова наклонилась над унитазом, чтобы ее вырвало, но ничего не получилось.

На этот раз женщина подошла ближе и заговорила снова:

– Вы уверены, что не беременны?

Саффрон вздохнула и оперлась на стену.

Обычно она брезговала общественными туалетами, но сейчас прислонилась к стене, и ее освежила прохлада. В любом случае это шикарная ванная комната с плиткой, причудливым освещением и дорогими обоями на стенах.

Она надеялась на чистоту. Кроме того, у нее не было выбора.

– Я не могу иметь детей, – ответила она со вздохом. – Это не для меня. – Саффрон открыла дверь и столкнулась с миловидной дамой в красивом платье из тафты, седые волосы были уложены в элегантную прическу.

– Меня рвало постоянно, когда я вынашивала моих мальчиков. Я была худой как щепка, поэтому никто даже не догадывался, что я беременна, а меня выворачивало несколько месяцев.

Саффрон была благодарна ей за заботу, всегда приятно, когда кто-то понимает, как тебе плохо. Тошнота проходила и возвращалась лишь при воспоминании о шампанском, которое она так и не допила. Вообще говоря, у нее луженый желудок и все это очень странно.

– Саффи, ты здесь? – раздался глубокий голос Блейка.

Она прокашлялась.

– Секундочку.

– Я скажу вашему мужчине, что вам нехорошо. А у вас будет время прийти в себя.

Саффи собралась с силами, взяла из сумочки мятную жвачку и только потом вышла к зеркалу, чтобы поправить макияж. Она выглядела бледной и больной, зато тошнота прошла. Вымыв руки, она вышла к Блейку.

– Что с тобой?

Он всматривался в ее лицо, пришлось даже отвести взгляд. Самое трудное в отношениях с ним – не влюбиться в него. Они были одной командой, когда она играла на его стороне, встречаясь с его новым инвестором и его женой. Блейк заключил с ним договор, и Саффи сжала кулак, визжа, словно это их совместная сделка.

– Я почувствовала себя не очень хорошо, вспотела и меня затошнило. Думаю, съела что-то не то.

Он нахмурился, обнял ее за талию, и они пошли назад.

– Поехали домой.

– Нет, ты можешь остаться, – настаивала она, отвернувшись от проходящего мимо официанта. Не могла выносить даже запаха алкоголя или еды. – Поболтай с клиентами. Делай свое дело, позволь мне уехать одной. Я тебе здесь не очень нужна, они уже увидели, какой ты любящий муж. Если тебя это беспокоит.

Она не хотела грубить, но вышло иначе.

– Хотя это и не так, – он снова нахмурился, – мне тем не менее не все равно, что с тобой.

Саффи сжала ему руку.

– Знаю. Я просто имела в виду, что уже выполнила свои обязанности. – Ей снова стало нехорошо, и она сжала его руку, ожидая, что это скоро пройдет. – Мне правда надо уехать.

Блейк отпустил ее руку и вытащил телефон.

– Можешь уезжать. Я вызвал водителя, он тебя отвезет.

Саффрон благодарно улыбнулась и поспешила сквозь толпу гостей к выходу. Опустила глаза, чтобы ни с кем не встречаться взглядом и не останавливаться для разговора. Хотелось раздеться и лечь в постель.

Как и было обещано, машина подъехала через несколько минут после того, как Саффи вышла на улицу, хотя была бы рада подольше постоять и подышать холодным воздухом. Она села в машину, устроившись на заднем сиденье. Пока они ехали домой, она смотрела в окно, положив руку на живот, чтобы успокоить боль. Это не помогало, но она все равно не отнимала руки.

Беременная. Саффи улыбалась, хотя и тряслась. Беременность. Это невозможно! Врачи ясно дали ей понять, что этого не может быть. Она даже подумывала заморозить собственные яйцеклетки, но на это денег не было.

Беременная. Существует ли хоть малейший шанс? Она занималась любовью с Блейком, не предохраняясь, всего один раз, и если ее шанс забеременеть статистически равен нулю, то этого не должно было произойти.

– Остановитесь, пожалуйста! – прокричала она, когда они проезжали мимо ночного магазина.

Водитель остановился по ее просьбе, но ему пришлось сдать назад, чтобы припарковаться у входа.

– Я на минутку.

Она вошла внутрь, нашла отдел товаров для женщин, взяв первый попавшийся тест на беременность. Там был еще один вид тестов, Саффи прихватила и его. Руки дрожали так, что она с трудом расплатилась карточкой.

– Спасибо.

Она забрала покупки и вернулась в машину. Ехать оставалось недалеко, но путь показался ей вечностью. Они остановились, и Саффи поспешила домой, забыв о недомогании, прошла в ванную, больше нигде не включая свет. Вся квартира была погружена во мрак, горела лишь пара ламп. Но ей было все равно. Она только хотела сделать тест и лишний раз убедиться, что у нее нет ни малейшего шанса оказаться беременной.

Саффи наклонилась над унитазом. Взяла полоску, сосчитала до трех, потом вытащила. Надела на нее крышку, положила на столик, глядя на экранчик, где должна была появиться одна полоска, – свидетельство того, что она не беременна. Полоска появилась, но пока она переводила дух, появилась еще одна, более тонкая. Проявляющаяся медленнее, но четко. Две синие полоски. Ее снова затошнило, но на этот раз она была уверена, что из-за нервов. Она не может быть беременной!

Саффи несколько минут мерила шагами ванную, потом распечатала еще один тест, более дорогой. Она была уверена, что он окажется точнее.

Уже и писать не хотелось. Но она выдавила из себя несколько капель, достаточных для того, чтобы тест сработал. И снова сыграла в игру с ожиданием, глядя на экран уже большего размера.

Беременная. Одно слово. Одно простое слово.

Оно меняло все.

Глава 9

Саффрон закрыла сумку и вышла на улицу. День был теплый, солнце обжигало голые руки, хотя она почти не замечала этого. Просто хотела дойти до студии, где репетировала.

Беременная. Она понимала, что два домашних теста, которые она сделала вчера, не могут показывать неправильно. И тем не менее. Она столько лет полагала, что никогда не станет матерью, поэтому сейчас с трудом верила в происходящее. И что теперь сказать Блейку?

Саффи застонала и еще крепче прижала к себе сумку, опасаясь того, что происходило сейчас в ней и как все это меняло ее жизнь.

Она почувствовала вибрацию и поняла, что это телефон. Она посмотрела на экран, думая, что звонит Блейк, но не готовая с ним говорить. Номер был ей незнаком.

Она судорожно вздохнула и остановилась.

– Алло, Саффрон слушает.

– Саффрон, это Бенджамин. Из балетной компании.

У нее чуть не остановилось сердце.

– А, привет. – Она только что не заикалась.

– Хотел узнать, как ты. Есть успехи в лечении? Саффи расслабила ступню, как делала всегда, когда задумывалась о своей травме или ее кто-то об этом спрашивал. Она не смогла сдержать улыбку: боль не ощущалась. – У меня все очень хорошо. Я лечилась у нескольких физиотерапевтов и еще у одного врача, кроме того, прошла курс акупунктуры. Так что, думаю, я снова готова вернуться на сцену.

Это была полуправда, потому что удивительные врачи разрешили ей всего лишь начать упражняться и медленно танцевать десять или около того минут в день после серии упражнений на растяжку и разработку ноги. Сказали, можно попробовать провести несколько танцевальных классов, но не специальных балетных, и снабдили всеми видами натуральных средств и необходимыми лекарствами. Они очень помогли, направили ее к терапевту, к которому очень непросто попасть. И Саффи уже занялась современными танцами, хотя только балет мог заполнить тот вакуум, который она ощущала каждый день.

– Отличная новость, дорогая! А мы думали, ты вышла замуж и забыла о нас.

– Никогда, – пробормотала Саффрон. – Балет всегда будет самым главным в моей жизни.

Он засмеялся.

– Только не говори это при муже.

Саффрон почувствовала, что словно идет по тонкому льду, скользнула – остановилась. Почему он позвонил ей? Спросить она не решилась. Должна же быть причина, чтобы позвонить после столь долгого молчания, не просто же поболтать ему захотелось.

– Дорогая, я звоню узнать, можем ли мы на тебя рассчитывать. Ты можешь понадобиться месяца через четыре. Будешь готова к тому времени? Когда планируешь вернуться?

Саффи бросило в жар, потом в холод, будто ее ударили. Четыре месяца? Она инстинктивно положила руку на живот. Через четыре месяца у нее будет животик. Очень большой. Если сохранит этого ребенка, она не сможет больше танцевать, независимо от того, насколько вылечит ногу.

– Почему я?

– Это все Пьер. Он уволился из компании и приглашает тебя на свое прощальное шоу. Всего лишь один спектакль. Чтобы поблагодарить его за все годы, которые он работал у нас хореографом. Но он хочет, чтобы танцевала в нем только ты.

Саффрон сглотнула ком в горле. Пьер дал ей главную роль в «Лебедином озере». Пьер дал ей эту возможность, поверил в нее и в ее будущее. Пьер помог бы ей вернуться на сцену, потому что только он мог пригласить ее, и ему никто не мог возразить.

– Можно мне подумать? – Саффрон остановилась, не готовая сказать «нет», когда даже не знала, что будет делать и как вообще будут выглядеть следующие несколько месяцев ее жизни. – Мне нужно поговорить с физиотерапевтом и врачом, чтобы убедиться, что еще не слишком рано. Не хочу рисковать снова. – Она покачала головой, удивляясь, как смогла подобрать нужные слова. Она даже еще не восстановилась после старой травмы!

– Мы бы очень хотели, чтобы ты оказалась здесь, Саффрон. Подумай неделю и дай мне знать. Если согласишься, тебя официально пригласят обратно в компанию. Ты была одной из лучших танцовщиц Пьера, дорогая. Мы хотим, чтобы ты вернулась домой, туда, где тебе и надлежит быть, и я не верю, что ты покончила с балетом.

На глаза Саффрон навернулись слезы. Она мечтала о таком телефонном разговоре, о таком шансе. Но даже без ребенка не знала, достаточно ли сильна, чтобы снова стать примой, она еще не начинала репетиций и не понимала, насколько нога выдержит многочасовые нагрузки.

– Я сделаю все, чтобы вернуться. Поверь мне, – сказала она дрожащим голосом.

Закончив разговор, Саффи ощутила пустоту. То, что она хотела, так близко, и она почти ощущала вкус победы, почти ухватила удачу руками. Одно время ужасало, что она не может иметь детей, но потом все постепенно забылось, когда пошли успехи в карьере. А теперь… Она уже привычным движением скользнула рукой к низу живота и вдруг почувствовала необходимость защищать существо, которое росло в ней, даже не представляя пока, как будут развиваться дальнейшие события.

Она беременна.

Саффи дошла до студии и вошла, довольная тем, что там оказалась только одна танцовщица, делавшая обычный комплекс упражнений. Она натянула трико. Хорошо закрепила балетные туфли, посмотрела на ноги. Разогрелась, медленно растягивая мышцы, пытаясь ни о чем не думать, сосредоточиться на движениях, на танце. Осторожно подняла ногу, потянулась, встала на носки, опустилась, держась за станок. Напрягая и расслабляя мышцы. Опустившись обеими ногами на пол, снова сделала упражнения на растяжку. Отпустив станок, прошла несколько кругов по залу, делая привычные танцевальные па, танцуя быстрее, один раз пересекла зал по диагонали, танцуя в полную силу, естественно, как дыша.

Довольно. Задохнувшись, на этот раз не от боли, Саффи остановилась, зная, что так нужно. Если бы сделала этот выбор, танцевала бы целый день, но она еще не готова физически.

После разминки она еще раз сделала упражнения, натянула спортивные штаны и свитер. Забрала сумку и вышла на улицу. Прошлась пешком по направлению к квартире, чтобы настроиться на встречу с реальностью. Рассказать все Блейку, и пусть он решает, что делать, или разрешает ей самой сделать выбор? Или вообще ничего не говорить ему. Он не хотел становиться отцом, ясно давая понять это, когда они подписывали контракт. И она тогда же сказала ему, что не сможет никогда забеременеть. Он просто решит, что она лгунья и намеренно обманула его, чтобы одурачить. Это не его проблема, с этим она должна разобраться сама. Если хочет этого ребенка, она справится. Беда в том, что она подписала брачный договор и знала, что нужна Блейку для заключения одного единственного контракта. Но сомневалась, что он легко отпустит ее. Не получив того, для чего все это затевалось.

Она заставила себя войти, прошла на кухню, налила себе большой стакан воды, выпила. Потом очистила банан и молча села его есть.

– Саффи?

Она подскочила, едва не поперхнувшись.

Что Блейк делает дома?

– Блейк? – Саффи пошла к спальне. – Где ты?

– В постели. Мне плохо.

Она заглянула в комнату.

– Не знала, что ты тут.

– Думаю, подхватил тот же желудочный грипп, что и ты, – сказал Блейк, постанывая. – Где ты была?

Вопрос вполне невинный вдруг показался допросом, ведь она находилась там, где не должна была.

– М-м-м. У врача. Я думала о том, что нужно больше заниматься в студии, чтобы разработать ногу и понять, в каком я состоянии, готова ли вернуться на сцену.

Он улыбнулся по-доброму, взял ее за руку и удобнее устроился на подушках. У них сложились отношения, выходящие за рамки контракта, и ей их будет недоставать. Блейк сложный человек, точно знающий, чего хочет. Да при этом очень красив, хотя и скрывал боль в себе. Он мало делился с ней своими чувствами, просто скользил по поверхности и рассказывал только основные моменты из своего прошлого, но она знала, как сильно он страдал и как тяжело ему было признаться в этом. И вот теперь ей нужно придумать, как сообщить ему о случившемся, чтобы он поверил, что она его не обманывала.

– Что случилось? – спросил он, глядя ей в глаза и, как всегда, давая почувствовать себя единственной и желанной, словно они настоящие влюбленные. Иногда ей так и казалось.

Саффи стало жарко, даже щеки порозовели. На этот раз пришлось солгать.

– Мне позвонили. Это мой шанс.

– Снова танцевать?

Она кивнула:

– Да. Через четыре месяца, если восстановлюсь.

– Отличная новость, нужно бы это отметить, но…

Она пожала ему руку и встала.

– Тебе нужно отдохнуть.

Саффрон была рада уйти и больше ничего не обсуждать с ним. Ей самой нужно все обдумать. Даже больше, нужно принять решение. Врач очень дипломатично объяснил ей, какие возможны варианты, но все другие мысли, кроме защиты растущего в ней ребенка, причиняли физическую боль. А что, если это ее последний и единственный шанс снова начать танцевать? Последний раз в жизни предоставляется такая возможность? Что, если…

Саффи сильно прикусила себе губу. Быть матерью. Она рухнула на диван едва дыша. Или быть балериной.

Она впилась ногтями в подушку. Бежать от Блейка без оглядки.

Сейчас это казалось лучшим вариантом. Или, может быть, она чувствовала, что это единственный выход. Она не могла отказаться от ребенка, но тогда не сможет быть балериной, и не только сейчас, но и, наверное, уже никогда, потому что Пьер уходит, придется производить впечатление на нового хореографа, который ее не знает и которому она может не понравиться. Кроме того, оба этих варианта вообще не сочетались. Если танцевать, нужно проводить долгие часы в тренировочном зале, а позволит ли ей ее тело. А во время беременности вся эта мучительная балетная рутина, без которой нельзя танцевать, невозможна, даже и думать нечего.

Блейк посмотрел на часы и нахмурился. Уже поздно. Обычно Саффрон так не опаздывала. Он приготовился ждать еще пять минут, но передумал, оставил на столике чаевые и просто ушел. Он не слишком голоден и хочет убедиться, что с ней все в порядке.

Он набрал номер, и его сразу перевели в голосовую почту. Снова.

Блейк отправил сообщение.

– Ау, Саффи, это я. У нас был заказан столик на семь, ты что, забыла? Я уже еду домой. Можем заказать что-нибудь на дом. Позвони мне.

Обратная дорога не заняла у него много времени. Когда он вошел в квартиру, сразу почувствовал неладное.

– Саффи? – позвал он.

Она не ответила, он прошел сразу в спальню. Может, она в душе.

– Саффрон?

И тут он остановился. На прикроватном столике не было стопки из пяти книг, пузырьков с духами и украшений на полочке у большого зеркала. Он поспешил в ванную. Исчезла косметика, лак для волос, даже легкий цитрусовый запах и тот исчез.

Блейк замер перед туалетом, распахнул дверцу и заглянул внутрь. Пустота ударила как кулак в солнечное сплетение. Что происходит?

Саффи ушла. Ушла, будто ее и не было вовсе, словно она существовала только в его воображении.

Как Бьянка. Точно так же в тот день, когда он много лет назад нашел ее квартирку пустой.

Блейк пятился до самой кровати, упал на нее, не замечая кремовый конверт до тех пор, пока не сел на него. Разорвал пальцами печать и извлек тонкий листок бумаги, узнав почерк Саффрон.

«Блейк!

Я ушла не прощаясь, потому что не хотела смотреть тебе в глаза и рассказывать правду о себе. Последние месяцы мы жили по контракту, но я ощутила такую близость с тобой, какую никогда раньше ни к кому не испытывала. Именно поэтому не хотела видеть в твоих глазах недоверие, когда узнаешь, что я беременна. Ты заслуживаешь того, чтобы узнать об этом, но ничего мне не должен. Этот ребенок внезапно заменил мне целый мир. И я сделаю все, что смогу, чтобы доказать ему мою любовь. Прости, что я уехала, хотя должна была и дальше играть роль твоей жены, но, если бы я осталась, все запуталось бы еще больше. Ты ясно дал понять, что не хочешь ни семьи, ни настоящей жены, и я совсем не хочу заманивать тебя в ловушку и заставлять делать то, чего ты не хочешь.

Я оставила себе кольцо, поскольку ты сказал, что оно мое и поможет мне продержаться до того времени, пока я найду работу.

Мне жаль, что все так закончилось, и я хочу, чтобы ты знал: ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце. Не пытайся меня искать. Позволь мне уйти.

Саффрон».

Что за… Блейк смял письмо и бросил в угол.

Она беременна?

Он встал и помчался на кухню, схватил бутылку виски, налил большой стакан. И выпил залпом.

Беременна? Как? Они же всегда предохранялись. Кроме того, она сказала, что не может иметь детей, это невозможно. Неужели!!! Одна ночь. Всего одна ночь месяц назад. Перед подписанием контракта. До того, как он сделал ей предложение. До того, как они поженились.

Может быть, она так и задумала. Соблазнить его и завести ребенка, как поступают многие женщины, чтобы заполучить богатого мужчину. Может, она играла с ним с первой же ночи. Не исключено. Ну и чем она лучше женщин, которые отвергали его.

Черт! У них же соглашение, контракт, и будь он проклят, если позволит ей так уйти и родить ребенка. Ребенка, которого он, хочет или нет, должен будет поддерживать. С которым должен будет видеться и которого должен будет воспитывать. Ребенка, которого он не хотел. Ребенка, которого не должно быть. Единственное, в чем был уверен прошедшие десять лет, – он не хочет никаких женщин в своей жизни и никакой семьи. Никогда. И вот пожалуйста, он вновь дал маху, поверив кому-то еще раз. Блейк налил себе еще, быстро выпил и отбросил стакан. Ему хватит. Необходимо сохранять присутствие духа и спокойствие.

Саффрон может бежать куда угодно, он все равно не позволит ей скрыться. Не с ребенком. Не сейчас и не навсегда.

Он сидел молча в темноте. Она собиралась снова начать танцевать, или это тоже ложь? И ей, кажется, предложили роль, которой она несказанно обрадовалась. Или это всего лишь уловка, чтобы успокоить его, чтобы он ничего не заподозрил?

Блейк взял телефон и среди множества номеров нашел номер художественного аукциона. Было уже поздно, но ему все равно, он внес достаточно большой вклад, чтобы с ним считались. Если найдет Клэр, найдет и Саффрон. А если не получится, он отправится вслед за балетной труппой. Позвонит в авиакомпанию. И ее снимут с рейса. Он сделает все что угодно. Она от него не уйдет, тем более с его ребенком.

Глава 10

Саффрон никогда в жизни не чувствовала себя такой виноватой. В груди разливалась боль, было трудно дышать. Но дело не только в чувстве вины.

Ее сердце было разбито. Саффи сжала стакан с водой, глядя на ломтик лимона, плавающий в нем. Она сидела в баре отеля. Всегда, когда начинала сомневаться в себе, она дотрагивалась до живота, проводила ладонью по нему, чтобы ребенок почувствовал, что мама беспокоится за него. Она посмотрела на часы, встала, собираясь взять такси до аэропорта. Ночь была длинной, Саффи лежала без сна, размышляя, правильно ли поступает. Однако она приняла решение, и теперь пора ехать. Мейсвилл, Кентукки, это вам не Нью-Йорк. Тем не менее это чудесное место для воспитания ребенка, кроме того, там ее семья. Когда-нибудь она сможет открыть танцевальную студию, выращивать молодые таланты, соединяя любимое дело и материнство. Или, по крайней мере, может утешать себя этим, уезжая.

– Ты мой маленький подарочек, – шептала Саффрон, отправляясь в путь и неся в одной руке сумку, а другой поглаживая живот.

Кто бы мог подумать, что у нее будет ребенок. То, что она забеременела, само по себе настоящее чудо, от которого она не в состоянии отказаться. Балет был для нее всем, пока однажды не подвело тело. А теперь оно делало то, чего от него никогда не ожидали. Настоящий шок. Но Саффи понимала, что в этом есть какая-то ирония судьбы.

Она поговорила с консьержкой, выйдя в вестибюль, ее проводили к вызванному такси, помогая донести багаж. Хотя у нее было всего два чемодана. Забавно, за столько лет, проведенных в Нью-Йорке, она возвращается домой почти ни с чем. Но мама примет ее с распростертыми объятиями, они давно не виделись. У них всегда так – начинали там, где закончили. То же относилось и к отцу.

Саффи прислонилась головой к окну. Холодное стекло освежило горячую кожу. Городские виды последний раз промчались мимо, и, когда наконец добралась до аэропорта, преодолев жуткие пробки, она едва смогла открыть дверь. Уезжать из Нью-Йорка не входило в ее десятилетний план.

– Мэм, – окликнул водитель через плечо.

Саффи улыбнулась, дрожащей рукой открыла дверцу и вышла. Он оказался достаточно любезен и помог вытащить багаж. Она заплатила ему и дала десятку на чай. Потом вошла в здание аэропорта, зарегистрировалась на свой рейс, оставив только сумку с ручной кладью. Саффи знала, что придется долго ждать своей очереди на досмотр, поэтому решила выпить кофе. Встала в очередь. У нее тряслись руки, она сильно сжала стаканчик с кофе и обожгла ладонь.

Очередь двигалась медленно, беспокойство, одолевшее ее еще в такси, усиливалось так быстро, что она начала задыхаться. Что она делает? Как может уехать из Нью-Йорка? Она должна танцевать для Пьера. Вернуться и снова стать примой, ее нога уже… Саффи сделала медленный глоток кофе, чтобы успокоиться.

У нее будет ребенок, и это самое важное в мире. Она будет матерью. У нее родится самый красивый малыш на свете, она будет носить его на руках и любить. И сможет вернуться в балет.

Сможет ли?

– Саффрон!

Саффи чуть не уронила стаканчик. Что? Неужели слуховые галлюцинации?

– Саффрон!

Саффи медленно повернулась, уверенная, что этот глубокий командный голос она придумала или это просто шум гудящего от людей терминала. Она сходит с ума, больше ничего.

Блейк? О боже, это Блейк! У нее застучало сердце. Выйти из очереди? Подойти к служащим и упросить их пропустить ее? Она понимала, что это глупо, у Блейка есть деньги, он просто купит билет за любую цену и последует за ней.

Саффрон высоко подняла голову и осталась в очереди, демонстративно встретив его взгляд, хотя и трусила в душе. Сделала все, что могла, чтобы сбежать и не иметь с ним никаких дел. Не хотела ничего выяснять. Но он нашел ее, и теперь придется вернуться. Было малодушием оставлять ему записку. Но ей представлялось, что это единственный способ освободиться от него.

– Ты не полетишь этим самолетом.

Саффи вздохнула, поняла, что это не обмен любезностями.

– Я еду домой, Блейк, и ты меня не остановишь.

Он смотрел холодно. Будто не узнавал ее.

– Нет, остановлю. Ты не увезешь моего ребенка, Саффрон. Ни сейчас, никогда.

Она не знала, что сказать. Это его ребенок, но она ожидала, что он будет настаивать на аборте, а сейчас это всего лишь попытка настоять на своем.

– Я сохраню этого ребенка, Блейк. – Она положила руку на живот, не обращая ни на кого внимания.

– Ты едешь со мной. Сейчас же, – приказал Блейк, крепко беря ее за руку.

– Мой багаж уже прошел регистрацию, рейс через два часа.

– Саффрон, ты не летишь на этом самолете. – Если Блейк раньше был просто сердит, то сейчас кипел от гнева.

– Отпусти меня, – прошипела Саффи, в глазах появились слезы, решимость быстро таяла, она уже не чувствовала прежней смелости. – Ты не можешь просто заставить меня.

Он не был похож на мужчину, который потерпит возражения в ответ.

– Дорогая. Мы уедем из аэропорта вместе, хочешь ты этого или нет.

Она задохнулась, когда он потащил ее за собой. Хотела позвать охранников, завопить, но люди, ожидавшие очереди вместе с ней, только отводили глаза, не желая вмешиваться в чужие дела. Саффрон позволила выдернуть себя, сожалея, что у нее так мало сил и решимости, но битва проиграна. Закончилась, так и не начавшись. Блейк нашел бы ее в любом месте, зачем обманывать себя, думая, что можно убежать, а он забудет о ней.

– Можешь уже отпустить меня, – тяжело дыша, проговорила она, отстраняясь и замедляя ход. Блейк был упрям, однако замедлил шаг, уже не так сильно сжимая ее руку. – И если хочешь знать, ты сделал мне больно.

Он полностью отпустил ее, подтолкнув слегка к выходу.

– Просто идем со мной.

– А мои вещи?

– Мне сейчас не до твоих вещей.

Она остановилась, посмотрела на него.

– Или мы забираем мой багаж, или иди к черту!

Он посмотрел на нее долгим взглядом, повел назад к стойке, продолжая держать за руку, поговорил с кем-то, показывая карту, подтверждающую, что он имеет льготы или что-то в этом роде.

– Твои вещи пришлют. Пошли.

Пришлось поверить ему на слово. Через минуту они сидели в сверкающем черном автомобиле, который сорвался с места, как только они сели в него.

– Ты не можешь просто взять меня в заложники, – с трудом выговорила Саффрон, слова застревали в горле.

– Следующие шесть месяцев или сколько там будет нужно я собираюсь предпринимать именно это.

Она повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза, которые теперь принадлежали незнакомому человеку. Не красивому, обаятельному мужчине, в которого она медленно влюблялась с того вечера, когда они познакомились, а мужчине, к которому она боялась приблизиться, чтобы он не увидел, насколько она сломлена. И насколько сломлен он. Кроме того, прямо сейчас она не видела никаких проявлений страдания, ни одной трещинки в его защитном коконе. Только спокойный и почти молчаливо контролирующий ситуацию мужчина. Впервые Саффи увидела в нем отражение того Блейка, который служил в армии, – спокойного, трезвомыслящего, контролирующего происходящее. Его холодность доходила почти до пустоты.

– Значит, ты хочешь, чтобы я сохранила ребенка?

Он не смотрел на нее.

– Да, а ты, если захочешь, можешь уехать, как только родишь.

– Не захочу!

Он посмотрел на нее, она отвернулась. Нет, если речь идет о ее ребенке, она не позволит отнять его у нее, сколько бы денег на это ни потратил Блейк!

– Ты использовала меня из-за денег, забеременела, одурачив своими россказнями о том, что у тебя не может быть детей. Обманула однажды. Пусть это останется на твоей совести. Но если обманешь еще раз, пожалеешь. Не могу поверить, как я позволил тебе подойти так близко, поверил, что ты друг.

Она судорожно вздохнула:

– Блейк! Я не собиралась рожать от тебя. Это нелепость!

– Что, и предпочла бы только взять деньги и растить его одна? – Он просто испепелял ее взглядом. – Не выйдет. Ты и так сделала больше, чем нужно. Поговорим о ребенке здесь.

– Это не из-за денег, Блейк! Хочешь все выяснить, давай, вперед. Позвони моему онкологу, у меня сохранился его номер. Посмотри мои медицинские карточки. Подумай, какое это чудо, что я вообще смогла забеременеть. – Саффрон почти кричала на него, забыв о конфиденциальности, только бы не дать ему оттолкнуть ее сейчас. – Никто, даже ты, Блейк, не может сказать, что я не работала как лошадь, чтобы достигнуть того, чего достигла. И это подразумевает, что моя жизнь – это моя жизнь, моя во всем. – Она сдерживала слезы, чтобы казаться сильной. – Я не лгала тебе, не подлавливала тебя, ничего не делала, чтобы появился этот ребенок. Ты более чем ясно дал понять, что не хочешь семьи, а я хочу, чтобы моего ребенка любили.

Он, все еще не отрываясь, смотрел на нее.

– Ты закончила?

Она отвернулась.

– Можешь думать обо мне что хочешь, Блейк. Но ты ошибаешься.

Весь оставшийся путь они не проронили ни слова. Саффрон очень хотелось расплакаться, но она сдерживалась изо всех сил. Впервые с тех пор, как решила стать профессиональной балериной, она ощущала другое жгучее желание, которое никто не сможет победить. Она будет защищать своего ребенка, и никто не сможет помешать ей стать лучшей матерью на свете. Может, она и не хотела этой беременности и не знала, что делать ни сейчас, ни в будущем, но этот ребенок родится, и он нужен ей больше всего на свете. Каждому нужен человек, который его любит, и Саффи станет для своего малыша таким человеком.

Она только сожалела, что у нее сейчас не было человека, который бы заботился о ней, любил безоговорочно и без всяких условий.

Глава 11

Саффрон пряталась в гостевой комнате как могла долго, но ей вдруг стало так сиротливо, как в самой жуткой одиночной камере. Кроме того, если она и дальше будет прятаться, то, вероятно, умрет от голода. Маленький человечек, растущий в ней, все время требовал еды, и она едва успевала удовлетворять эти требования.

– Доброе утро. – Она заставила себя пройти через гостиную.

Блейк поднял голову, сидя за обеденным столом с ноутбуком и бумагами. Не сказал ни слова, только весьма выразительно посмотрел на нее.

Она дрожащей рукой открыла холодильник, собрав всю волю в кулак, чтобы не позволить издеваться над собой. Она старалась выглядеть сильной и уверенной под его взглядом.

Он не обращал на нее внимания. Ей не нравилось его молчание. Лучше бы орал и ссорился с ней.

Саффрон почувствовала, что у нее поднимается температура. Жар медленно нарастал в животе и так же медленно поднимался к щекам. Она глубоко вздохнула, пытаясь не взорваться.

– Как ты смеешь, – прошептала она довольно громким шепотом, едва сдерживаясь. – Как ты смеешь обращаться со мной как со своей собственностью, будто имеешь право указывать, что мне делать?

– Ты никуда не уедешь, Саффрон. И этим все сказано.

Наконец-то он хоть как-то проявил себя, и она увидела гневные всполохи в его глазах, устремленных на нее.

– Ты подписала контракт, помнишь, и была рада жить этой жизнью, виснуть на моей руке и играть роль преданной жены. – Он громко вздохнул. – И не забывай о бриллианте, который все еще у тебя на руке.

Она сглотнула, подавив желание заплакать, чтобы не показать, что он причиняет ей боль. Кто это? Где тот мужчина, в которого она была влюблена? Который, как ей иногда казалось, чувствовал то же, что и она. Как получилось, что он так быстро исчез?

– Ты говорил, что кольцо мое.

– А ты говорила, что оно тебе не нужно, – холодно парировал он. – Или забыла?

Она убрала левую руку со столешницы, большим пальцем провела по тому месту, где раньше красовался бриллиант. Несколько месяцев он постоянно был здесь, создавая у нее обманчивое чувство чего-то. Любви? Она никогда не думала, что он действительно любит ее, но была уверена, что что-то для него значит. И все это не просто притворство с его стороны. Она полагала, что их притворный роман превратится в дружбу или даже во что-то большее.

– Знаешь что? Иди отсюда, дай мне немного места. – Она чувствовала себя измученной, у нее не было ни сил, ни желания воевать с ним.

– И позволить тебе уйти? Не выйдет.

Она уперлась руками в бедра и повернулась к нему.

– Я не собираюсь убегать, Блейк. Во всяком случае, не сейчас, если хочешь знать. Но мне нужно, чтобы ты обращался со мной как с человеком, а не как с отбывающей наказание преступницей.

Он снова уселся на стул, не сводя с нее глаз.

– Думаешь, я поверю, что ты не убежишь, как только я отвернусь?

Саффрон во все глаза смотрела на него.

– Я не собираюсь убегать. Знаешь что, возьми мой кошелек, чтобы у меня не было ни денег, ни документов. Это тебя убедит, что я не убегу?

Она вышла из кухни и побежала как можно быстрее. Ей стало так плохо, что даже не было времени закрыть дверь ванной. Не успела она дойти до унитаза, как ее вывернуло наизнанку, после чего она не удержалась на ногах и упала, повернула голову и прижалась щекой к холодной плитке на полу.

– Саффрон, с тобой все в порядке? – донесся из спальни глубокий голос Блейка.

Он, вероятно, видел ее, но ей все равно, у нее нет сил ни встать, ни даже поднять голову. Беременность отнимала все, опустошала ее, заставляла чувствовать себя невыносимо больной, а стресс из-за ссор с Блейком только добавлял страданий.

– Уходи, – пробормотала она.

Больше не было слышно никакого шума, ни одного слова, и она закрыла глаза. Хотелось спать, но Саффи понимала, что нужно что-то съесть. Немного, чего-нибудь простого, успокоить желудок и набраться сил, чтобы встретить еще один день. Встретить Блейка.

Дверь распахнулась, но она все еще не могла двигаться, жалея, что так вышло, и он нашел ее. Или что, ей снова придется смотреть ему в лицо, хотя она ни в чем не провинилась перед ним.

Саффрон видела смех в глазах балерин, понимала, как их радует ее боль. Она была влюблена, а Ральф спал с другими женщинами.

Не плакать. Она, как заговоренная, повторяла эти два слова с утра до ночи каждый день. Другие балерины были гиенами, чуяли слезы, как хищник чувствует кровь, но она не доставит им радости увидеть свои слезы. Они ненавидели ее, потому что она была слишком юной, а получила главную роль слишком быстро, но ей было все равно.

– Называйте как хотите, – бормотала она в ответ, высоко держа голову.

Но на самом деле неверность Ральфа чуть не убила ее, потому что высасывала всю энергию и лишала уверенности в себе. Но Саффи пережила все это и больше уже не доверяла ни одному мужчине, окружив себя узким кругом друзей, на которых могла положиться.

Блейк ничего не обещал. Ничего от нее не требовал. При этом не заставит ее чувствовать то, что она почувствовала тогда с Ральфом, потому что она не позволит ему этого.

Дверь снова открылась, и Саффи заставила себя подняться. Сначала одна нога, потом другая. Она умылась, посмотрела на свое отражение в зеркале, смело вернулась в гостиную. Нужно что-нибудь съесть, а потом можно будет снова укрыться в кровати, приняв долгий непрекращающийся душ.

– Я кое-что тебе приготовил. – Блейк убрал ноутбук в чехол от Луи Вуитона, когда она подошла. – Кофе без кофеина, круассан и булочку. Думаю, ты захочешь что-нибудь съесть.

Саффрон едва скрыла удивление.

– Спасибо.

– Даже и не думай уходить, – сказал он с неопределенным выражением лица. – Даже не думай.

И закрылся в спальне.

В квартире стало тихо, только с улицы доносился приглушенный шум. Саффрон заглянула в пакеты. Запах был приятным, но желудок все еще бунтовал. Она остановила выбор на кусочке круассана, еще теплого и безумно вкусного, просто тающего во рту.

Она ненавидела его. И она любила его.

Как он мог быть то таким холодным, то таким заботливым? Или, может быть, просто жалел ее? Или, может быть, она действительно так его обидела, что он никак не мог ее простить? Но ради будущего ребенка она надеялась, что это не так.

Блейк работал дольше обычного, ему не хотелось возвращаться домой. Его секретарша уже давно ушла и выключила везде свет, оставив только пару ламп в его кабинете.

Он уже ответил отказом на приглашение матери пообедать, отложил деловую встречу, на которую нужно ехать за город, и его уже измучила вся эта ложь. Когда-то жизнь была простой. Он работал с мужчинами, которым мог доверить свою жизнь. Перелетал через Аппалачи, вывозя людей из опасных зон. Его жизнь была смесью адреналина, веселья и страсти. А теперь жизнь складывалась так, как он представить не мог. Ему приходилось лгать ради фальшивой жены, подложившей свинью. Он явно сглупил, когда решил, что можно завести нейтральные отношения, думая, что сможет жить с такой женщиной, как Саффрон, не становясь ей близким, отдавая только часть себя. Она нанесла удар, когда он не был к этому готов, пребывая в уверенности, что ничего такого с ним больше никогда не случится.

Блейк налил себе виски и выпил, как никогда желая почувствовать обжигающий огонь напитка, чтобы хоть ненадолго притупить свои переживания. Он женился на Саффрон, чтобы облегчить себе жизнь и чтобы она помогла ему решить проблемы. Так и получилось, но после короткой передышки его существование стало хуже, еще больше запуталось.

Ему хотелось снова подниматься в небо и видеть облака. Ощущать полет. Он всегда хотел чувствовать себя не папенькиным сынком, которому диктуют, как надо жить, а бунтовщиком. Семья много значила для него. Он хотел заботиться о ней, обеспечивать, но для этого пришлось пожертвовать собственной душой. Пойти на сделку с дьяволом в лице отца.

Блейк взял пальто, выключил лампы. По дороге домой купил поесть, выбрав итальянскую кухню, зная вкусы Саффрон. Он не понимал, что чувствует к ней, что хочет от нее. Знал только, что она вынашивает его ребенка, и, значит, он не может просто выбросить ее из своей жизни. Да он и не хотел.

Она вскружила ему голову, заставила снова поверить в людей, а потом предала. Как когда-то Бьянка. Как отец.

Он сжал зубы и вошел в квартиру. Минуту его глаза ничего не видели: комнату освещали только настольные лампы. Где-то тихо играла музыка.

Блейк хотел включить свет и уже поднял руку, но вдруг увидел ее. Саффрон стояла к нему спиной, подняв руки над головой. Она потянулась, сделала прыжок с невероятным, по его мнению, поворотом на носках.

Он остолбенел, не в силах оторвать от нее глаз.

Она словно без сил упала на пол, согнулась вперед, снова откинулась назад. А Блейк так и стоял, не двигаясь, чтобы не спугнуть ее и смотреть дальше. Он никогда не видел, как она танцует. И теперь хотел смотреть и смотреть на нее.

Она сделала невероятный пируэт. И он понял, что его заметили.

– Блейк!

Она тяжело дышала, удивленно глядя на него. Она явно не знала, что он стоит тут уже давно.

– Я… – он закашлялся, – я был на обеде. Отлично выглядишь.

Саффрон пожала плечами, и он заметил, как она, защищаясь, опустила руку на живот.

– Не могу двигаться как раньше, но хотя бы больше не валюсь, как куча тряпья.

Блейк положил покупки на стол и пошел за тарелками и столовыми приборами.

– Ты все еще хочешь танцевать? – спросил он и пожалел, что этот вопрос вообще сорвался с губ. Именно этого она не могла, настолько быстро рос у нее живот.

– Вместо рождения ребенка? – переспросила она, уперев руки в бока.

Он не ожидал, что она будет так отбиваться и защищаться. Она уже походила на мать-медведицу, и ему это нравилось, хотя он и не доверял ей. Он восхищался огнем, горевшим в ней и привлекшим его с самого начала.

– Ты явно хочешь его, – сказал он, снова почувствовав раздражение. Для парня, который не желал говорить ничего обидного, это лишнее. – Я просто… – Он не стал договаривать, чтобы не загнать себя снова в угол.

Саффрон выдохнула, потянулась. У нее стройные, мускулистые ноги, как и подобает балерине. И он с трудом оторвал от нее взгляд. Она красива. И это была данность, нравится ему это или нет. Даже если он и не доверяет ей, не хочет с ней спать. Кого он обманывает? Он все еще хочет с ней спать, только сначала наорать, чтобы сбросить груз, навалившийся на грудь.

– Да, я хочу этого ребенка, Блейк. Это единственное в мире, в чем я уверена в данный момент. – Она села за стол, открыла контейнер и заглянула в него. Он наблюдал за ней. – А еще я гарантированно буду стоять над унитазом по меньшей мере раз в день, потому что, похоже, тошнота длится весь день. Все эти разговоры об утренней тошноте – абсолютная ложь.

Блейк не знал, что сказать, поэтому просто сел, открыл другой контейнер и ждал, что она выберет. Саффи взяла спагетти болоньезе, а он лингвини, нанизав их на вилку, хотя и не был голоден. Кроме того, за едой можно не разговаривать, и он таким образом держал свой гнев под контролем.

Даже после того, как прочитал записи в медицинской карте Саффрон, Блейк продолжал сердиться на нее, находясь постоянно в точке кипения. А ее присутствие лишь ухудшало дело. Он всегда держал себя в руках, привык оставаться спокойным даже в самых опасных ситуациях, служа в армии, но это не помогало в отношениях с ней.

– Тебе хуже по утрам? – Блейк отложил вилку.

Она подняла на него взгляд.

– Когда съедаю что-то рано утром, обычно днем это из меня вылетает. Почему ты спрашиваешь?

– Хочу отвезти тебя кое-куда.

Она посмотрела ему в лицо, и по ее взгляду он понял, что она больше не доверяет ему.

– Куда именно?

– Полетать. Я помню, мы поссорились. Ну, все это очень сложно. Но я хочу пригласить тебя полетать со мной завтра утром. На вертолете.

Даже если она и была поражена его предложением, то не показала этого.

– Отлично.

Блейк был счастлив прекратить разговор на победной, как ему показалось, ноте.

– Ты кому-нибудь говорила?

– О ребенке? – Саффрон смотрела на него, рука, держащая вилку со спагетти, замерла в воздухе.

Он кивнул, и она явно с облегчением вздохнула.

– Нет. До того, как ты узнал, это оставалось между мной и врачом.

Он был доволен, что она хотя бы посетила врача, и это не просто домашний тест. Хотя по тому, как ей плохо, вряд ли можно заподозрить ошибку. И то, как она танцевала, и как прикасалась к животу. Несмотря на то что физически выглядела так же как раньше, весь ее вид говорил о беременности, поэтому у него не было и тени сомнения в этом.

– Саффрон, это трудный вопрос, но, – он подвинулся к спинке стула, понимая, что она сейчас взорвется и разрушится ощущение спокойствия, которое, наконец, установилось межу ними, – ты уверена, что он мой?

Он ждал, что она разозлится, а ее неожиданно захлестнул целый ураган ярости.

– Ты что, смеешься надо мной? – Слова прозвучали так тихо, так спокойно. А его будто кулаком ударили. Она поднялась. Оперлась на стол ладонями. Наклонилась над ним и посмотрела на него сверху вниз. – Как ты смеешь спрашивать меня об этом?

Когда он встал, ее глаза сверкали так гневно, что он попятился, хотя всего лишь хотел успокоить ее, сказать, что ему нужно было просто спросить об этом и услышать ответ. Однако, как только он подошел к ней…

– Саффрон! – Он выругался, когда она ударила его по щеке. Понадобилась вся воля, чтобы не ответить тем же. Он сжал зубы, схватил ее за руки и не отпускал.

– Больше никогда не задавай мне этот вопрос, Блейк. Никогда. – Она вырвала у него руки с такой силой, что он отпустил, ее взгляд пылал бешенством.

– Это правильный вопрос, – пробормотал он тоже сердито.

– Для идиота, – парировала она.

– Да брось, Саффрон! – горько рассмеялся Блейк. – Это правомерный вопрос! Ты просишь меня быть отцом ребенка, уверенная в том, что это твой ребенок, а у меня нет ни малейшего…

– Остановись! – прокричала она. – Я никогда не просила тебя быть отцом, Блейк. Я хотела освободить тебя от этого, воспитывать ребенка сама без твоей помощи, потому что знала: ты не хочешь детей. Я хотела отдать своему ребенку всю любовь мира. И не хотела загонять тебя в угол, заставлять быть кем-то тому, кого ты не хочешь.

Он сделал глубокий вдох, успокоился и понизил голос.

– Почему? Зачем меня освобождать? Почему не возложить на меня ответственность? Не дать хотя бы потратиться на него? Разве ты не этого хотела? Или тебе достаточно бриллиантового кольца? – Блейк знал, что это удар ниже пояса, но она так разозлила его, что он тоже хотел задеть ее. Боль, которую она причинила, была настоящей и заставляла поступать не так, как обычно. Он знал, что ведет себя как идиот, но ничего не мог с собой поделать.

В глазах Саффрон засверкали слезы, но она не сдавалась, стоически не показывала слабость перед ним, и это его восхитило.

– Хочешь получить кольцо назад? – спросила она, глядя на него и запуская руку в карман. – Вот оно, Блейк. Возьми.

И бросила кольцо в него. Оно упало у его ног. Он не стал его поднимать, а просто посмотрел на нее.

– Так ты его не продала?

Саффрон захохотала, правда, смех получился грустным и мрачным.

– Может, оно значит для меня больше, чем ты думаешь.

Она оставила его одного с бриллиантом у ног и наполовину съеденной итальянской едой на столе.

Блейк сжал кулаки, скрипнул зубами, но ничего не стал предпринимать. Не собирался крушить квартиру, только потому, что больше не мог сдерживать гнев.

Он наклонился и поднял кольцо. Посмотрел на него. Вспомнил, каким веселым и счастливым был тот день, когда они его покупали. Даже несмотря на то, что все было по соглашению, по контракту, а не по любви, они все равно были счастливы. Блейк знал, что его чувства к Саффрон не…

И положил кольцо в карман, снова усевшись за стол.

Он не привык к тому, что его предают, но понимал, что существует единственная причина, почему все это задело его так сильно. Просто с Саффрон все по-другому, и чувства к ней не имеют ничего общего с договором.

Именно поэтому он так сильно на нее обиделся.

Глава 12

Блейк думал, что Саффрон пробудет в своей комнате все утро, но, выйдя из душа, услышал музыку и понял, что она уже встала. Он оделся и вышел, посмотрев, который час. Был отличный ясный день, и ему захотелось на воздух и как можно скорее. Они полетят, как только договорятся о найме вертолета на целый день. Не всегда можно найти свободную машину на земле, разве что ту, которой требуется ремонт, но Блейк дал указания, чтобы его заказ держали до самой последней минуты.

– Доброе утро, – сказал он.

Саффрон сидела с айпадом. Она была одета в ту же одежду, в которой он нашел ее вчера вечером: черные легинсы и облегающий топ. Музыка стихла. Блейк хотел рассмотреть ее живот, не стал ли тот уже округляться. Но она ответила таким ледяным взглядом, что он передумал.

– Мы собираемся лететь?

Блейк кивнул. Жизнь с Саффрон без симпатии и доверия между ними словно вернула его в то время, когда мать не разговаривала с отцом. Блейк никогда ни о чем не спрашивал, но был уверен, что отец вел себя неподобающе, и в глубине души понимал, что была причина того, что, пока он был подростком, свет в глазах матери все эти годы постепенно таял.

– Не хочу, чтобы между нами складывались подобные отношения.

– И это говорит мужчина, который держит меня взаперти и обращается со мной как с преступницей, – сказала Саффрон, проходя мимо него.

Он не удостоил ее ответом, позволил уйти и услышал, как она включила душ. Он быстро осмотрелся и понял, что Саффи уже позавтракала, ну или по меньшей мере что-то съела. Блейк хотел заказать что-нибудь внизу для себя, но передумал. Он купит еду и кофе по дороге, чтобы хватило на целый день.

Провести день с Саффрон – не самая лучшая идея, но они связаны друг с другом, независимо от того, хочет он этого или нет, и готов работать над этим. Даже если ему сейчас легче пойти ловить диких кошек, чем общаться с ней.

Саффрон с натугой улыбнулась, разглядывая вертолет, стоявший перед ней. Как балерина, она привыкла скрывать за искусственной улыбкой и счастливым видом беспокойство и боль. И если хочет сохранить Блейка, ей нужно думать позитивно и вести себя так, словно она счастлива, может быть, в этом случае когда-нибудь сможет обмануть свой мозг. Она не знала, сколько ей предстоит находиться с ним, если он намерен контролировать все, что имеет отношение к их ребенку.

– Все готово? – уточнил Блейк.

Саффрон подумала, что, всякий раз, когда они вместе изображали счастливую пару, у них это отлично получалось. И она знала, почему все так естественно и легко. Ей нравилась его компания, нравился он как мужчина и нравилось все, во что он верил. И они оба заключали то соглашение с открытыми глазами. Все казалось прозрачно-ясным.

– Полетели.

Она никогда не была внутри вертолета, и у нее заранее слегка дрожали колени при мысли о том, что она окажется высоко в воздухе. А Блейк будет ее пилотом. Саффрон судорожно вздохнула.

– Ты в порядке?

Она кивнула:

– Угу.

– Не знаю, насколько это важно, но извини меня за прошлый вечер.

Она отмахнулась от извинений, не желая снова ссориться. Больше всего на свете ей не хотелось спорить с ним. Да, она еще не готова его простить и не уверена, сможет ли вообще когда-нибудь.

Саффи пошла за Блейком, продолжая смотреть себе под ноги, хотя мотор еще не работал. Вчера в айпаде она прочитала о правилах поведения в вертолете, чтобы потом не задавать вопросов.

Как только они заняли свои места, он наклонился и помог ей пристегнуться. Она затаила дыхание, отвела взгляд, а когда снова посмотрела на него, он все еще прикасался к ней, проводя рукой по ее животу.

– Прости, – пробормотал он.

Саффрон инстинктивно отстранилась.

– Ничего. – Ей всегда нравилось под любым предлогом прикоснуться к нему и нравилось, когда он прикасался к ней. И все еще хотелось этого, но она сомневалась, что подобное повторится вновь.

– Я сотни раз возил пассажиров. Это здорово. – Он наконец закрепил ее ремень безопасности и сел на место, занявшись собственным ремнем.

Саффрон откинулась на спинку и слушала, как оживает вертолет. Блейк дал ей шлем, и, когда они наконец взлетели и земля осталась далеко внизу, она с силой вцепилась в сиденье.

– Ну, как ты там, салага? – спросил он усмехаясь.

Саффрон забыла о том, что земля исчезла у них из-под ног, когда Блейк одарил ее ослепительной улыбкой. Она не видела, как улыбка озаряет его лицо с тех пор, как они были на вечеринке в тот последний раз, на вечеринке, которая для нее закончилась в туалете, где она и узнала, что беременна.

Его приступ счастья ударил ее как кнут, напомнив, почему он так ей понравился, почему она хотела остаться с ним и почему так боялась причинить ему боль, открыв правду.

Пока он мастерски вел вертолет, она смотрела на него, не в силах отвести глаз, полных слез. Он счастлив. Искренне счастлив. На сто процентов. И показался ей с другой стороны.

– Ты совсем другой во время полета, – отметила она, все еще наблюдая за ним.

Он оглянулся на нее:

– Что ты сказала?

– О тебе. Даже когда ты просто сидишь, у тебя появляется улыбка, светятся глаза. Ты… – Саффрон нахмурилась, – другой. Не могу объяснить.

Теперь он смотрел вперед. И она восхищалась линией его сильного и резко очерченного подбородка. Красивым профилем. Хотя ей по-прежнему не нравилось, как он обошелся с ней, но в глубине души она понимала, почему его так обидел ее отъезд. Теперь она жалела, что он больше не доверял ей, и после трех месяцев, проведенных с ней как с женой, наклеил ей этикетку «золотоискательницы», не дав возможности объяснить все как следует.

– Это потому, что ты впервые видишь меня настоящего.

Ни одна мышца не дрогнула у него на лице. Он продолжал смотреть вперед. Саффрон отвернулась и тоже стала смотреть в окно, где все начало покрываться дымкой, так быстро они летели высоко в небе. Она нервничала, пока вертолет набирал высоту, зато теперь не думала о полете.

– Почему ты все это бросил? Как мог отказаться от того, что так любил? У тебя ведь был выбор, не так ли?

Блейк не ответил. Саффрон предпочла воздержаться от дальнейших расспросов.

Они летели, казалось, уже целую вечность, однако Саффи все равно не хватило времени обо всем подумать. Она сомневалась, что вообще когда-нибудь это удастся, особенно когда речь идет о Блейке. Что-то в нем сводило ее с ума, заставляло думать о страшных вещах, о которых она никогда не думала раньше.

– Идем на посадку, – громко и четко сказал Блейк в наушники.

Он не проронил ни слова после взлета. И Саффрон чувствовала, что между ними возник некий барьер. Она столько хотела узнать у него, столько рассказать ему. Но едва придумывала тему, как приходилось отбрасывать ее, такой неправильной она ей казалась.

Они приземлились на поле, на ранчо, как показалось Саффрон, но она ничего не говорила, пока Блейк занимался своими делами. Когда он снял шлем, она последовала его примеру, проследила глазами, как он выпрыгнул из вертолета, открыл дверь с ее стороны и дал руку, помогая ей выйти.

Она оперлась на руку, потянулась, оглядываясь по сторонам.

– Пошли, – позвал Блейк.

– Куда?

– Прогуляемся туда, – жестом показал он. – Можно пообедать под тем деревом.

Саффрон не стала задавать вопросов. Просто пошла за ним, отставая на шаг-другой, осматривая окрестности.

– Где мы? – спросила она, когда он остановился под красивым дубом, ветви которого низко нависали над землей и укрывали от палящего солнца.

– Когда-то это ранчо принадлежало моей семье. Мы приезжали сюда летом или на выходные. Мои лучшие детские воспоминания связаны с пребыванием здесь.

Саффрон слушала и вертела головой по сторонам. Она прикоснулась к стволу дерева, провела пальцами по морщинистой коре. На стволе было что-то вырезано, но она не смогла разобрать, что именно.

– Это я, – сказал Блейк, вставая рядом с ней. Она слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела, нависавшего над ней и заставлявшего как-то сжаться и уменьшиться, хотя она изо всех сил старалась с этим бороться.

– Ты? – только и спросила Саффи.

– Да. – Он наклонился к ней, скользнув рукой по ее руке. – Я вырезал свое имя несколько раз. Я ездил здесь на милом пони, который был всегда рад скакать как можно быстрее, что мне очень нравилось. А став старше, я впервые самостоятельно приземлился именно здесь.

Саффрон отдавала себе отчет в том, как реагирует на него. Хотя он уже не прикасался к ней, у нее все равно участилось дыхание и сильно билось сердце. Она не могла ничего поделать с собой.

– Отец видел, как мне здесь все нравится, знал, какое удовольствие я получаю от полетов сюда, где могу вволю практиковаться.

– Ему это не нравилось?

Блейк фыркнул, и она почувствовала, как он сделал шаг в сторону от нее. Это дало ей возможность дышать спокойнее, хотя больше нравилось, когда он находился близко. Очень хотелось оставаться рядом с ним.

– Именно тогда мы начали бороться друг с другом. Постоянно.

Саффрон повернулась и увидела, что он лежит и бьет кулаком по земле, вытянув одну ногу и согнув вторую. Он опирался на руку, а другой рвал траву.

– Я начал говорить с ним о том, как хочу построить свою жизнь, и это не вписывалось в его представления о том, чего он хотел от меня. Отец прошел от одобрения моего интереса к вертолетам к презрению, и, всякий раз, когда я поднимался в воздух, это еще больше укрепляло меня в собственном выборе дальнейшего пути.

Саффрон села, опершись спиной о ствол дерева, который изучала.

– Мне жаль.

Он засмеялся и удивленно поднял брови.

– Что?

– Жаль, что у тебя был отец, не поддержавший твою мечту. Более того, он все еще держит тебя, не отпускает.

Взгляд Блейка посуровел.

– Я сбросил с себя его руку, Саффрон. На это ушли годы, а он в результате схватил меня за горло мертвой хваткой, от которой я так и не смог освободиться. Он затягивал узел давно, сначала заплатив Бьянке, чтобы она ушла от меня, а потом еще крепче, когда умер сам.

– Тебе нужно нечто большее. Ты должен все время напоминать себе о том, что ты любишь.

Если бы она была его женой, настоящей женой, она бы на этом настояла и помогла ему.

– Я вообще не понимаю, зачем тебе об этом рассказываю?

Она не засмеялась, понимая, что он не шутит.

– Просто ты хочешь, чтобы я увидела тебя настоящего, – тихо отозвалась Саффрон, – узнала, какой ты на самом деле.

– Ты говоришь так уверенно. – Блейк открыл сумку, достал пару бутылок колы, протянул одну ей.

– Можно, я спрошу тебя кое о чем? – У нее снова заколотилось сердце, едва не выпрыгивая из груди.

– Валяй.

– Ты когда-нибудь чувствовал что-нибудь по отношению ко мне? Я имею в виду нечто настоящее?

Блейк едва не поперхнулся, но смог медленно проглотить.

– А ты?

– Я первая спросила. – Саффрон уже жалела о своем вопросе, но ей был нужен, очень нужен ответ.

– Ты имеешь в виду, хотел ли я тебя? Хотел ли спать с тобой, быть с тобой?

Она вздохнула.

– Я знаю, ты хотел спать со мной, уверена в этом. Но… – Саффрон запнулась, – видели ли мы друг в друге нас настоящих? Понимали ли мы?

На этот раз она не стала договаривать. Да и что она хотела донести до него?

– Все, что у нас было, есть часть сделки, – обыденно ответил Блейк. – Привлекала ли ты меня? Конечно. Как и любого страстного мужчину. Но у нас не было ничего сверх секса и контракта.

В глазах Саффрон заблестели слезы, обжигавшие, как кислота. Она чуть не закричала от боли. Но продолжала молчать, сглатывая их. Она ведь думала, что их чувства были взаимны.

– А ты что, ожидала чего-то еще?

Саффрон отважно покачала головой.

– Нет. Просто любопытно. – Рыдания сотрясали ее тело. Но она, продолжая высоко держать голову, судорожно вздохнула, чтобы не позволить себе разрыдаться и не показать, насколько сильно он обидел ее. «Как в балете», – говорила она себе. Плакать от настоящей боли, от травмы – это одно, но любая балерина должна уметь скрывать слезы.

– У тебя там найдется что-нибудь поесть? – спросила она, чтобы наконец сменить тему.

– Конечно. Ты голодна?

Саффрон кивнула. Лучше кушать, чем продолжать этот разговор.

Блейк продемонстрировал себя в истинном свете, показал, как счастлив в полете, как у него поет сердце в воздухе. Только Саффи ожидала и надеялась, что сегодня случится что-нибудь еще. Например, он скажет ей что-то важное, допустим, что чувствует к ней хоть что-то.

Несмотря на то что он обидел ее, а она пыталась убежать от него домой, чувства к нему были подлинными. Всегда. Словом, Саффрон постепенно влюбилась в Блейка. Он так красив и так страдал из-за отца и бывшей возлюбленной, которая нанесла ему больше вреда, чем принесла пользы. И он потерял работу, которую так любил и которая ему подходила эмоционально.

Но это не ее мужчина, она не должна его любить. Она носит его ребенка, и только. Он не ответил на ее любовь и, может быть, нуждался не в ней, а только в услугах, предусмотренных контрактом.

Но больше всего ранило то, что ее травма так быстро прошла.

Жестом, ставшим уже привычным, Саффи провела рукой по животу. Если бы не ребенок, она уже давно ушла бы от Блейка, и он превратился бы в смутное воспоминание. Или нет?

Может быть, без ребенка все так бы и осталось на прежнем уровне и они так бы и жили в фиктивном браке.

– Бутерброд? – предложил Блейк и протянул его ей.

– Да, – пробормотала она, не спрашивая, с чем он. Ей все равно.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Саффрон натянуто улыбнулась:

– Со мной все хорошо. Спасибо, что привез меня сюда.

– Ты первая, кого я привожу сюда, – сказал он, беря другой бутерброд и глядя на нее.

– Я думала…

Она не знала, о чем думала. Значит это что-нибудь или нет?

– Хочу, чтобы наш малыш привыкал к полетам, – сказал Блейк, удивив ее своей улыбкой. – Я всегда хотел разделить радость от полета с кем-нибудь. А кто для этого подходит лучше всего, если не мой ребенок?

Конечно. Ребенок. Единственная причина, по которой он привез ее сюда. Она обманывала себя, надеясь, что он хочет поговорить с ней, намеренно уехав из города, но теперь стало ясно, что это все из-за ребенка.

А еще говорил, что не хочет быть отцом.

– Нужно обговорить заранее, как все это будет. – Саффрон не видела смысла откладывать. – Ты не обязан играть роль отца. Это мой выбор сохранить ребенка, мне и заботиться о нем.

Веселое выражение исчезло с лица Блейка, он сжал губы.

– Да? Значит, предлагаешь мне ограничиться открыткой на день рождения. Или хватит Рождества?

Саффрон не стала поднимать брошенную перчатку, не хотела продолжать ссору, в которой явно проиграет.

– Я хотела сказать, что я желаю защитить мои права. Не хочу бороться по этому поводу, ребенок должен жить с матерью. – И она смело посмотрела ему в глаза, не съеживаясь от его взгляда, как раньше. – Ты всегда сможешь видеться с ним, я не хочу чинить тебе никаких препятствий, просто пытаюсь…

– Я тебя услышал, – проворчал Блейк, – мягко стелешь.

– Блейк! Ты же не хочешь этого ребенка! Не хочешь быть отцом! – Саффрон не знала, как сохранять спокойствие, что говорить. Он довел ее до бешенства. – Мы ненастоящая пара. И с этим ничего не поделаешь.

Блейк посмотрел на нее сверху вниз.

– По этому поводу у меня нет никаких иллюзий.

Он убежал, она не стала его останавливать. Не пошла за ним. Осталась сидеть там, где сидела. Взяла недоеденный бутерброд, хотя сейчас было не до еды.

Как получилось, что ее жизнь повернулась столь странным образом? Вот она сидит здесь, делая вид, что очень хочет этого ребенка. Да, она его хочет, конечно, хотя на самом деле не готова стать матерью. Она хочет вернуться на сцену, танцевать, принять приглашение участвовать в прощальном спектакле Пьера. А вместо этого у нее растет живот, и она думает о том, кто у нее родится, как назвать ребенка и как сделать так, чтобы в будущем у нее была любовь.

Саффрон прикусила нижнюю губу. Все смешалось. Она не хотела ни Блейка, ни его денег. Но если он не позволит ей вернуться домой, придется соглашаться на его условия. А вдруг он даже на секунду захочет забрать у нее ее ребенка!

Возьми себя в руки! Она отбросила эту мысль подальше. Этого не будет, потому что она не позволит – и все.

Вдруг Блейк с разгоряченным лицом вернулся. Саффрон смотрела, как он собирает все вещи и направляется к вертолету. Потом встала и неохотно пошла за ним, ибо другого варианта добраться до дома не существовало.

– Мы отправляемся, – сказал он.

Она покачала головой:

– Может, останемся? Думаю, ты сможешь выпустить пар.

Он резко развернулся всего в нескольких сантиметрах от нее. Сцепил руки, явно рассерженный.

– Знаешь, зачем я привез тебя сюда?

Саффрон замерла, с опаской глядя на вздувшиеся вены на его шее, готовые вот-вот лопнуть.

– Я думал, мы начнем все сначала, оставим прошлое позади. Я привез тебя сюда, потому что это место много значит для меня, хотел показать его тебе. – Он провел рукой по волосам, все еще излучая гнев. – Я хотел посмотреть, насколько я тебе дорог, сможем ли мы хотя бы в чем-то договориться по поводу ребенка. Нашего ребенка.

– Ты мне дорог, Блейк, – сказала она тихо. И это было правдой. – Ты сам вел себя так, словно тебе все равно, какие у нас отношения, будто они ненастоящие.

– Да? Я тебе дорог? – Он зло захохотал. – Ну, в таком случае ты выбрала очень странный способ это показать.

– Блейк… – начала она. Он ведь говорил, что между ними не может быть настоящих отношений, и вдруг свалил все на нее.

– Садись в вертолет, Саффрон, – скомандовал он, снова повернувшись к ней спиной. – Или ищи другой способ вернуться в город.

Она хотела бы верить, что он не оставит ее одну, но, чувствуя его настроение, не была уверена в этом сейчас.

– Прости, – сказала она, проходя мимо него.

– Да, и ты меня прости, – пробормотал он в ответ.

Саффрон взяла его за руку, он помог ей сесть. И больше она на него не смотрела. Он устраивался рядом, включал приборы, заводил мотор.

Их отношения проходили стадии от плохого к худшему и обратно.

Саффрон не могла ничего с этим поделать.

Глава 13

Всю обратную дорогу они молчали. Бросая на него взгляды, Саффрон покрывалась мурашками, но они продолжали молчать. Он посадил вертолет и помог ей выйти. Довез до дома и собрался купить еды. Она знала об этом, потому что он позвонил и заказал тайские блюда.

Она сидела с ним в одной комнате, укрывшись мохеровым пледом, пока он яростно барабанил по клавиатуре, устроившись за обеденным столом. Она даже решила, что завтра понадобится новый компьютер, если он будет так обращаться с этим.

– Я скоро вернусь, – пообещал Блейк.

Когда она подняла голову, он стоял у двери, гневно сверкая глазами. Или ей показалось?

– Ладно. – Саффи заставила себя улыбнуться.

Блейк продолжал смотреть на нее, лишая воли.

– Ну конечно! И больше ты мне не можешь ничего сказать? – Он говорил тихо и спокойно, вот это-то пугало.

Саффрон подавила вздох, судорожно подбирая слова. Она пыталась убежать от мужчины, который никому не верил. Ну и как теперь убедить его поверить ей? Она понятия не имела.

– Прости. Прости меня, Блейк, за то, что сделала, – с трудом выговорила она. – Мне не жаль, что так получилось, потому что это действительно настоящее чудо, как бы оно нас не пугало.

Он отвернулся, она с облегчением выдохнула. Он не пошел к двери, а снова повернулся к ней. Ничего не говорил, просто смотрел на нее. Она почувствовала, как невысказанные слова повисли в воздухе, словно он никак не мог заставить себя сказать то, что накопилось в душе.

– Почему бы тебе не признать, что случившееся – просто нелепая ошибка? И я никогда… – Она не стала договаривать.

Они уже говорили об этом, и Саффи уже много раз просила у него прощения.

– Хочешь знать почему?

От слов Блейка ее затрясло. Пугали его чувства и отношение к ней. И то, что она чувствовала к нему, несмотря ни на что.

– Почему? – прошептала она, когда он повернулся к ней лицом. Она сама спросила, и теперь от ответа уже не уйти.

– Потому что я любил тебя! – прокричал он. Она почувствовала его боль. – Я лгал тебе раньше, вот так! Я влюбился в тебя, полагая, что ты другая. Я, как дурак, думал, что у нас получится нечто большее.

– Чем глупый контракт, – договорила она за него, снова обретя голос. – Я не слышала от тебя предложений аннулировать его. Ни разу. За все время, пока мы были вместе, когда я чувствовала, что между нами завязывается нечто большее, чем ты когда-либо хотел показать, мог хотя бы намекнуть, что хочешь, чтобы наши отношения стали настоящими.

Это было несправедливо. Она сама согласилась на брак-сделку, чтобы остаться в Нью-Йорке, но он обижал ее, и у нее не оставалось выбора. Саффрон чувствовала то же самое, думала, что влюблена, и между ними завязываются настоящие отношения. Следовательно, дело не в их глупом соглашении.

– Почему ты не сказал мне? – спросила она, когда стало ясно, что он так и будет молчать. – Почему? Почему не сделал ничего, чтобы показать мне свои подлинные чувства?

– Какая разница? Что это изменило бы в наших отношениях?

Это изменило бы все. Саффрон распрямила плечи.

– Это большая разница, – уверенно сказала она, осознавая, что это правда, уверенная, что их чувства взаимны.

– Неужели ты бы пожалела, что используешь меня? Лжешь мне? – Он засмеялся. – Неужели сейчас чувствовала бы себя виноватой?

– Нет, – просто сказала она, едва не плача, но отважно сражаясь со слезами. – Просто тогда я бы знала, что мои собственные чувства настоящие и ты не думаешь обо мне как о…

– Как о ком, Саффрон? Я обращался с тобой уважительно и вежливо! Я обращался с тобой как с настоящей женой, не так ли?

– Я тоже любила тебя! – зарыдала она. – Как ты мог не заметить моих чувств? Как ты мог быть таким слепым? – Саффрон отвернулась, не в силах больше видеть его. Она все еще любит его несмотря ни на что, и эти ссоры разбивают ей сердце. – Тебе нужно было только сказать что-нибудь. А ты вместо этого прятался за проблемы с отцом и вел себя так, будто тебе не нужно ничего, кроме фальшивых отношений со мной. – Она покачала головой. – Ты все время повторял, что не хочешь семьи, не сможешь быть настоящим мужем, но за те почти четыре месяца, которые провела с тобой, я увидела мужчину, который может быть тем, кем захочет. И мог бы стать чертовски хорошим настоящим мужем, если бы захотел. Глядя на тебя, нельзя сказать, что тебе это так уж трудно.

Он посмотрел на нее, но она уже вошла в раж и не могла остановиться.

– Ты прятался за прошлое, не позволял себе жить, потому что слишком боялся перемен, боялся того, что может произойти, боялся, что тебе будет больно, если разрешишь себе полюбить по-настоящему. Я не осуждаю тебя. Бог свидетель, я недалеко от тебя ушла. Однако все изменилось, Блейк. И изменилось задолго до того, как тест на беременность оказался положительным.

– Уходи, – наконец выговорил он хриплым неузнаваемым голосом. – Если хочешь вернуться домой и воспитывать там нашего ребенка, уезжай.

Саффи не понравилась пустота в его голосе. Глухая пустота. И она чувствовала такую же пустоту в своей груди, будто превратилась в бездушную мягкую игрушку.

– Столько усилий. И всего лишь для того, чтобы удержать меня. А теперь что, сдаешься без боя? – Саффи знала, что это звучит враждебно, но это правда.

– Что ты хочешь от меня, Саффрон? – прошептал он, глядя ей в глаза.

– Я хочу, чтобы ты хотел меня, Блейк, – сказала она дрожащим голосом, – чтобы боролся за меня. Докажи мне, что я в самом деле не пустое место для тебя.

– Ты хочешь, чтобы я боролся за тебя? – пробормотал он, направившись к ней и остановившись в нескольких сантиметрах, возвышаясь над ней и почти закрывая ее своим ростом, с гневом в глазах. – Думаешь, мы на ринге?

Она уже собралась ответить, чтобы отстоять свое мнение. Но Блейк взял ее за затылок и обнял за талию. Притянул к себе и поцеловал так, будто это последний в их жизни поцелуй.

– Перестань, – запротестовала она, упершись руками ему в грудь, нерешительно отталкивая.

Блейк не отпускал, продолжая ее целовать.

– Я борюсь, – сказал он, – а ты хочешь уйти, отталкиваешь меня.

Саффрон пыталась. Хотела оттолкнуть его, забыть о нем, жить без него, но не могла. Потому что с того мгновения, как они познакомились, что-то вспыхнуло в них, и, хотя она не хотела в этом признаваться, это пламя еще не погасло. И он признался, что любил ее, и их чувства были настоящими.

– Мы не должны этого делать, – прошептала она, оторвавшись от его губ, наконец положила голову ему на грудь, позволяя обнять себя и согреваясь в его объятиях.

– Ты моя жена, – пробормотал он, целуя ее в макушку, в мягкие волосы. – Мы можем делать все, что захотим.

Саффрон хотела сдаться, поверить ему, но не решалась.

– Я не могу. Мы не можем. – Она покачала головой, снова уперлась ему в грудь, силясь установить между ними дистанцию, чтобы поднять голову и смотреть ему в лицо. – Нам нужно поговорить. Серьезно поговорить. Не орать друг на друга и ничего не придумывать. Мне нужно выговориться, а ты должен меня выслушать. Мы не можем все время прятать голову в песок. Только не сейчас, Блейк.

Блейк взял Саффрон за руку и повел к дивану, сел и ждал, когда она тоже сядет. Он чувствовал себя так, словно прокатился на американских горках. Тело было истерзано, в голове все перепуталось. Прошедшие несколько дней выдались нелегкими, высосали из него все соки. А теперь ему предстояло копнуть глубже и выпустить наружу все чувства, которые он закапывал большую часть своей взрослой жизни.

– Давай поговорим.

Она робко улыбнулась под его взглядом. И он отодвинулся. Отвел глаза, надеясь, что это позволит ей почувствовать себя свободнее. С того времени, как притащил ее из аэропорта, он только и говорил то, что думает, издевался, срывал на ней зло. А ведь это так не похоже на него, не таким человеком он хотел бы быть. Так вел себя его отец, холодный, бесчувственный и расчетливый, демонстрировавший эти свои качества неоднократно.

Именно поэтому Блейк не хотел оказаться таким же в роли отца и мужа. Он отбросил свои мысли и сосредоточился на Саффрон. Хотел он быть отцом или нет, теперь уже не важно, все равно он им станет. И то, что она говорила, било в десятку. Он действительно прятался за прошлое, оправдывая им свои неудачи. Пришло время покончить с этим. Если он хочет сделать шаг вперед и стать отцом, не потерять женщину, которая наконец заставила его снова чувствовать, нужно быть мужчиной.

– Я никогда не лгала тебе, Блейк, и мы не продвинемся вперед до тех пор, пока ты мне не поверишь.

Он кивнул:

– Если бы я не начал верить, этого разговора бы не состоялось. – Блейк хотел свалить вину на нее, но она не заслужила этого.

Он наблюдал, как она разглядывает свои руки. На пальце должно быть кольцо, кольцо, которое бы показывало всем другим мужчинам в мире, что она занята. Их отношения поначалу были ненастоящими, но он лишь обманывал себя, что не хочет, чтобы она принадлежала ему, а всем мужчинам стало ясно, что она недоступна. И вдруг то, что у нее нет кольца, разозлило его.

– Я боюсь становиться матерью, держать на руках этого ребенка, когда он родится, и пытаться решить, что с этим делать, однако впервые, насколько помню, у меня появилось огромное желание заниматься чем-то помимо балета. – Она вздохнула. – И это так же пугает, как и извиняет меня.

Блейк взял ее руку и сжал, заметив слезинки, катящиеся по ее щеке. Если она хотела показать, какой он идиот, то вполне преуспела. Ему никогда еще не было так стыдно за собственное поведение.

– Прости, – сказал он, прочищая горло и желая загладить вину, осознав, что это последний шанс после всего, что он ей наговорил. – Прости меня, Саффрон. Если бы я мог забрать половину того, что сказал тебе, забрал бы.

Она кивнула. Закрыла глаза и судорожно вздохнула.

– Я так хочу танцевать, но и этого ребенка тоже хочу, Блейк. Не могу объяснить, это сильнее меня. Настоящий инстинкт.

Блейк смахнул с ее глаз слезы, нежно прикасаясь к коже пальцами, и понял, как трудно ей было открыться ему, честно рассказать обо всем. По ней видно, насколько сильно она обижена на него.

– Я оказался идиотом. Нелегко найти силы и поверить тебе, тем не менее ты не заслужила, чтобы я так с тобой поступал. Ты заслуживаешь извинений.

– Ты прав, но мне нужно было поговорить с тобой, а не убегать. Я правда выглядела виноватой, и ты просто поддался обманчивому впечатлению. И вовсе не ты первый наговорил того, о чем пожалел.

– А знаешь, я до сих пор не понимаю, почему ты решила убежать. Хотя не собираюсь снова обсуждать все это. Но ты должна объяснить. Я хочу понимать тебя, Саффрон. Так почему ты убежала?

Ее глаза заполнили новые слезы, когда он взглянул в них. Но на этот раз он не стал их вытирать и не пытался ее успокаивать. Теперь ему нужно слушать, и она готова все рассказать.

– Я испугалась, что ты не захочешь ребенка, – прошептала Саффи, отведя взгляд. – Не захочешь иметь ничего общего с ним. Не хотела, чтобы он чувствовал себя отверженным.

– Что? – Блейк крепко сжал руки, борясь с гневом, снова закипавшим в нем, подождал секунду, успокаиваясь прежде, чем начать говорить. Он хотел услышать правду, и она ему ее открыла. И нельзя осуждать ее за такие мысли. Тем не менее держать себя в руках все равно было нелегко, настолько ему было обидно.

– Я знала, как сильно ты не хотел семью. Ты так ясно высказался, что не хочешь быть отцом, и никто не смеет заставить тебя им стать. И ты не позволишь, чтобы женщина снова разбила тебе сердце.

Он медленно вдохнул, чтобы не ударить ее.

– Я бы никогда не захотел, чтобы мой ребенок не родился. И никогда бы не сделал так, чтобы он чувствовал себя нежеланным. Это же моя плоть и кровь. Никогда.

– Но…

Блейку давно хотелось выговориться, сбросить груз с души.

– Меня пугала мысль стать отцом, ведь ребенок придет в этот мир с моим ДНК, а у меня был ужасный пример в лице моего отца. Не желаю быть таким, как он. – Идея о собственном ребенке была так ненавистна, что, когда умер отец, он почувствовал облегчение.

Теперь им овладели совершенно новые для него эмоции. Те, которые раньше он всегда загонял как можно глубже, и они не успевали выйти на поверхность.

– Блейк?

Саффрон положила руку ему на спину. В ее голосе звучала доброта. Но он не хотел, чтобы она видела в нем неудачника, сломленного человека, когда на самом деле он был сильный и никого не допускал в свою душу.

– Дай мне секунду, – пробормотал он.

– Ты не можешь изменить своих чувств, – прошептала она, обняв его за талию и медленно повернув к себе. – Что бы ты ни чувствовал, когда он умер, это правильно. Ты не можешь все время держать это в себе.

Блейк закрыл глаза, смахнул навернувшиеся слезы. Нельзя плакать. Во всяком случае, не перед Саффрон. Никогда. Слезы по любому поводу не для мужчин, повидавших ужасы на своем веку, а уж он-то многое видел, служа в армии. Так что он не покажет своих слез. Никогда. Тем более из-за глупых чувств по отношению к отцу.

Он открыл глаза и уперся взглядом в темные глаза, заглядывающие ему прямо в душу. Блейк собирался сказать, что она ошибается. Но вместо этого его захлестнула волна вины, грусти и сожаления. Слезы хлынули из глаз, эмоции переполняли, колени подгибались. Из него стало выходить все, что копилось годами.

– Ш-ш-ш, – услышал он успокаивающий голос Саффрон, которая прижала его голову к животу. Так он и стоял перед ней на коленях, будто согнувшийся дуб, ствол которого подрубили. – Ш-ш-ш.

У нее были теплые руки, и она нежно гладила его, но Блейк не мог остановиться, рыдания сотрясали все тело, хотя боль постепенно проходила. Он не пытался говорить, не мешая горю покидать его, ведь он так долго держал его в себе.

– Расскажи мне, – попросила Саффи, – освободись от всего. Тебе нужно поделиться с кем-нибудь. Просто выскажи это вслух.

Блейк задышал равномернее, чувствуя, как поднимается и опускается живот Саффрон под его щекой. Он не понимал, что с ним произошло. И не мог поверить, что все кончилось. Снова закрыл глаза, слезы больше не душили его.

Рядом его ребенок. Саффрон держит его, успокаивает. Блейк не думал о том, насколько близок к своему еще не рожденному ребенку. Эти ощущения дали ему силу встать и снова посмотреть в лицо женщине, которая перевернула его жизнь, заставила снова чувствовать, идти вперед, а не плыть по течению. Если уж он будет отцом, нужно быть честным с самим собой. И с Саффрон.

– Я его ненавидел, – заговорил наконец Блейк, не отпуская ее руку, усаживая снова на диван рядом с собой, обнимая и прижимая ее теплое тело к себе. – В армии я повидал всякого и понял, что живу правильно, изменяя мир и летая на машине, которая доставляет мне такое удовольствие. Единственным камнем преткновения в моей жизни всегда оказывался отец. И женщина, нанесшая мне обиду, заставившая почувствовать себя глупо и уязвимо – так, как раньше заставлял чувствовать только он.

– Он что, так и не смирился с тем, что ты делал? – Саффрон положила голову ему на грудь. – Никогда не хвалил за карьеру, которую ты сделал сам?

Блейк не хотел смотреть на нее, хотел только ощущать ее рядом с собой. Тогда легче выговаривать вслух слова, которые раньше проговаривались в голове.

– Я вырос среди вертолетов и самолетов и любил их. Думаю, поэтому отец считал, что я подхожу для компании, или, может быть, он так думал потому, что я первенец. Прежде чем летать самостоятельно, я все время крутился вокруг него, когда он находился в ангаре, проверял наши машины. Я впитывал каждое слово, которое он или кто-либо еще говорил о них. И ему, вероятно, никогда не приходило на ум, что я не буду делать то, что он прикажет.

– Ты полюбил летать больше, чем компанию, так?

Блейк поцеловал ее в голову, прижал к себе, внезапно пожелав почувствовать их близость, словно забыл, что так долго отталкивал ее.

– Я подсел на полеты с первого раза и чувствовал себя в вертолете как рыба в воде. После того, как он отправил мою невесту подальше от меня с полным карманом денег, я уже знал, куда отправлюсь. Я так сильно ненавидел его, что нашел свое место в мире. У меня была чудесная работа там, где я нужен. Я летал каждый день и обрел новую семью в лице моих армейских товарищей.

Блейк замолчал, вернувшись мысленно в тот день, когда ушел его отец.

– Он никогда не поддерживал мои мечты, не хотел даже слышать о моей жизни, коль скоро я не работаю на него. Не хотел слышать о спасенных мною жизнях, о людях, с которыми я попадал в опасные ситуации, защищая страну, которую он, по его словам, так сильно любил. И я был уверен, что он не захочет знать, что я не сплю неделями, вернувшись из очередной операции.

– Ты не мог контролировать свою ненависть. Мы чувствуем то, что чувствуем. И ничего не можем с этим поделать.

– Все становилось только хуже и хуже, я уже не мог находиться с ним в одной комнате. Даже на День благодарения и Рождество понимал, что разбиваю сердце матери, чего уж точно не хотел.

Саффрон погладила его по плечу и, не убирая голову с его груди, слушала дальше.

– После увиденного на службе мне стали сниться кошмары, и с тех пор они преследуют меня постоянно, но я не жаловался. И не жалуюсь. Как-никак, сам захотел знать, каков это мир на самом деле. Не желал жить под куполом, где у богатых есть все, и обращать внимание на остальной мир, где живут реальные люди. – Он перевел дух, удивляясь, как быстро слетают с губ слова и как хочется скорее все рассказать. – Когда я услышал, что его вертолет упал, а он, вероятнее всего, погиб, с моей груди будто свалился огромный камень, о котором я даже не думал. Это чувство я не забуду никогда.

Блейк на мгновение замолчал, испытывая угрызения совести из-за того, что у него такие мысли. Ненавидя боль, которую при этом чувствовал.

– И потом я узнал, что с ним находился и мой брат. Погиб не только отец, но и брат, – едва слышно сказал он. – В ту же секунду я пожалел, что это не ошибка, почувствовал такую вину за то, что испытал облегчение, узнав, что отца нет на планете.

– Ты был близок с братом?

Блейк кивнул:

– Брат был моим лучшим другом, пока мы росли. Мы были очень разными, иногда здорово дрались, но я любил его и сделал бы все, все бы отдал и даже поменялся с ним местами, чтобы оказаться в том вертолете и вернуть его. Я чувствовал это тогда и чувствую до сих пор.

– Ты не должен так думать. Именно об этом ты и не должен думать.

– Да, не буду, – согласился Блейк. – Он полетел с отцом по работе. Если бы не был так озабочен выбором собственного пути в этом мире, на встречу с новым корпоративным клиентом полетел бы с ним я, а не мой брат. Это меня бы потеряли, а он был бы жив.

Саффон молча гладила его по плечу, легко прикасаясь к футболке.

– Это должен был быть я, – повторил он.

– Но это был не ты. И я рада этому, – сказала Саффрон тихо, но решительно. – Иначе я никогда бы не встретила тебя, мы бы не ждали сейчас ребеночка. Этот малыш – абсолютное чудо.

Блейк дотронулся до ее живота и, как только это сделал, успокоился. Почувствовал сумасшедшую смесь эмоций. Он будет защищать крошечное существо, которое он помог создать и которое сейчас растет у нее в животе.

– Я боюсь, – признался он.

– Я тоже. Но ты не твой отец и никогда не превратишься в него. Этот ребенок будет тем, кем захочет. Нам только нужно любить, кормить и заботиться об этом маленьком человечке. Это все, что ему или ей нужно.

– Ты говоришь так уверенно. – Блейк посмотрел на нее сверху вниз, осознавая, как глуп он был, когда едва не дал ей уйти. Она чуть было не исчезла из его жизни.

– Единственное, в чем сейчас уверена, – я люблю и любима.

Рядом с ним Саффрон со слезами на глазах, и он хотел быть сильным ради нее, все остальное ушло куда-то, осталась только эта женщина в его объятиях.

Глава 14

– Ну и что мы будем делать? – спросила Саффрон, закрывая глаза и наслаждаясь ласками Блейка, который нежно проводил кончиками пальцев по ее коже. Она устроилась к нему поближе. Простыни накрывали их до пояса.

– Но только не это, – сказал Блейк со смешком. – Не хочу навредить ребенку.

Она засмеялась:

– С ребенком все будет хорошо. Я спрашивала у врача.

– Рад, что у тебя сложились приоритеты, когда ты консультировалась по поводу будущего ребенка! – Блейк шутливо толкнул ее.

Саффрон поднялась на локте и посмотрела на него.

– Я серьезно. Что мы будем делать?

– Мы поженимся. На этот раз по-настоящему. – Блейк запечатлел на ее губах поцелуй с безмятежной улыбкой и умиротворением на лице. Она впервые видела его таким. – И больше никаких регистрационных бюро.

Она захихикала, когда он защекотал ее.

– Я уж точно не смогу надеть белое. Думаю, мой животик выдаст девственность, вернее, ее отсутствие.

Блейк придвинул ее ближе, подмял под себя и ограничил свободу движения.

– Не могу обещать, что буду хорошим отцом, но я постараюсь изо всех сил. Не хочу походить на моего отца. Не хочу и близко быть таким, как он, зато очень хочу этого ребенка. – Она улыбнулась, глядя ему в лицо. В его глазах засверкали слезы, как в зеркале отразившие слезинки в ее глазах. – И я хочу тебя.

Саффи высвободила руки и обняла его за шею, желая прижаться еще крепче.

– Я люблю тебя, Блейк, – прошептала она.

Он подарил ей нежный мягкий поцелуй в губы.

– Я тоже тебя люблю.

Саффрон невольно улыбнулась и не смогла бы престать улыбаться, даже если бы попыталась.

– Я уж не думала, что услышу, как ты произносишь эти слова. Мне или кому-нибудь еще.

Он прижался к ней, ей было слышно, как он дышит.

– Я тоже, дорогая. Кто бы мог подумать, что я встречу такую женщину, как ты. Борьба окончена, Саффрон. Я весь твой.

– Весь мой, – повторила она, и он снова поцеловал ее в губы. – Не забывай об этом.

Эпилог

Блейк не мог отвести глаз от Саффрон. Его жена. У него уже устали улыбаться щеки, пока он смотрел, как она летает по сцене, делая пируэты и прыжки. Он понятия не имел, как называются все эти движения, которые она делала, но, как бы там ни было, она выглядела невероятно красивой. Он смотрел и невольно вспоминал, что едва не потерял ее из-за собственного упрямства. А ведь она единственная женщина, сумевшая разглядеть его настоящего.

– Мама.

Он опустил взгляд на девочку, сидевшую у него на коленях. Малышка, не переставая, хлопала маленькими ручками. Сначала вертелась, но едва увидела на сцене маму, замерла, притихла, как мышка, у него на коленях в первом ряду.

– Да, мама, – прошептал в ответ Блейк. – Разве она не чудо?

– Мама, – повторила Изабелла, хлопая и упираясь головой ему в грудь, чтобы было удобнее смотреть вверх.

Блейк снова сосредоточился на Саффрон, которая проделала что-то невероятное, перед тем как остановиться и встать в красивой позе под вновь зажегшимся светом, который залил театр в тот момент, как она замерла в центре сцены. Публика взорвалась аплодисментами. Потом Саффрон присоединилась к другим артистам, но Блейк смотрел только на жену, не в силах оторвать от нее взгляд ни на секунду.

Он сам не верил, как сильно она изменила его, чувствовал себя совсем другим человеком, вовсе не тем, каким был всего несколько лет назад. Он крепче обнял Изабеллу, наслаждаясь каждой секундой близости с дочкой. Она лучшее, что случилось с ним. Он так яростно защищал ее и любил, что порой ему было даже больно от этой заботы и любви.

– Идти, хочу к маме, – потребовала Изабелла и так вывернулась из рук, что пришлось опустить ее на пол.

– Ну тогда пошли. – Блейк подхватил дочку, прижимая к груди.

Она похлопала его по голове.

– Ту-ту, – улыбнулась малышка.

Блейк никогда и ни в чем не мог ей отказать. И немудрено, она была точной копией матери, те же прекрасные темные глаза, рыжие волосы и ангельская улыбка.

Он посадил ее на плечи, о чем она просила на своем детском языке, посмеялся про себя, представив, как ее юбка-пачка торчит у него на затылке. Она совсем как ее мама, когда речь заходит о балете или о том, что выбрать из одежды. Сегодня дочка захотела выглядеть как настоящая балерина, но она не любительница розового, поэтому на ней было темно-синее трико с пачкой и туфельки с блестками в тон. Малышка выглядела невозможно милой.

– Мама! – закричала Изабелла, заметив мать.

– Привет! – Саффрон, как всегда после спектакля, подбежала с оживленным лицом.

Блейк не видел ее танцующей вживую до того, как Изабелле не исполнился год, и теперь очень сожалел, что пропустил ее выступления на сцене.

– Ты была изумительна, – сказал он, притягивая ее к себе и быстро целуя, уступая место дочери, которая не сводила с матери глаз.

– Эй, красавица! Тебе понравилось? – спросила Саффрон.

Изабелла на мгновение спрятала лицо на груди матери, потом потрогала ее за щеки и потрепала по волосам. Дома Саффрон ходила с распущенными волосами, но во время спектакля они всегда были уложены в гладкую прическу, и Изабелла была заворожена непривычным видом мамы.

– Ты знаешь, если бы мы были нормальными людьми, оставили бы ее с няней и пошли куда-нибудь обедать, – заметил Блейк смеясь, потому что точно знал, как отреагирует на его слова жена. Их дочь очень не любила оставаться с няней, да и спать предпочитала у них в кровати.

– Заткнись! – сварливо отозвалась Саффрон, прижимая голову Изабеллы к груди.

Это их постоянная шутка, но Блейк регулярно повторял ее, хотя оба любили брать Изабеллу с собой, куда бы ни шли. Даже теперь, когда Саффрон вернулась в балет, а он был занят днем в компании, они выкраивали несколько часов в день, чтобы чувствовать себя настоящей семьей. Только иногда его мать выпрашивала у них внучку, и в результате малышка быстро собирала свои вещи и требовала ехать немедленно.

– Может, по-быстрому съедим мороженого по дороге домой? – спросил Блейк, забирая у Саффрон дочь.

– Йей! – завизжала Изабелла.

– Звучит неплохо. Я только переоденусь и попрощаюсь со всеми.

Блейк ждал жену, посмеиваясь про себя и думая, как изменилась его жизнь. Встреча с Саффрон перевернула все, помогла понять, как ему повезло в жизни.

– Знаешь, когда мы только познакомились с твоей мамой, я пригласил ее поесть мороженого.

– Мамочка любит мороженое, – сказала Изабелла, хлопая его по руке, хотя ее прекрасные глаза смотрели устало. Правда, дочь никогда не признается, что готова уснуть прямо сейчас.

– Мамочка была такая красивая тогда, что у меня перехватило дыхание, она и сейчас красавица. – Блейк ничуть не кривил душой. – Я однажды свалял дурака, но, когда узнал, что ты у мамы в животике, перестал глупить и попросил ее выйти за меня замуж.

– Расскажи мне историю, папочка.

– Какую историю? – спросила Саффрон, обнимая их.

Блейк схватил ее и притянул к себе.

– Я рассказывал Белле о том, как мы познакомились. Всякий раз, когда мы остаемся вдвоем, а ты танцуешь, я рассказываю ей, как влюбился в тебя, когда она была размером с пуговицу у тебя в животе.

– О, правда?

Блейк засмеялся и быстро поцеловал ее в губы, когда она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Правда.

Они вышли, крепко прижавшись друг к другу, дочь он держал на руках, рядом была жена. Они никогда не рассказывали ни одной живой душе правду о своем браке, как познакомились и как подписали брачный контракт. Саффрон даже смогла убедить подругу Клэр, что они начали тайно встречаться задолго до фиктивной свадьбы. Только юрист Блейка знал правду, но ему платили не за то, чтобы он разглашал тайну клиента.

– Наш маленький секрет, да? – прошептала она ему на ухо.

Блейк усмехнулся и прижал ее к себе сильнее.

– Да, миссис Голдсмит.

У него есть все это, и нет ничего важнее, чем заботиться о своей семье, яростно защищать и делать все, что в его силах, чтобы стать тем, кем не был для него отец.

Всю жизнь Блейк опасался стать таким, как отец, и наконец добился того, что ушел от него как можно дальше. С того момента, как признался себе в том, как сильно любит Саффрон, когда увидел новорожденную дочь в своих руках, он уже знал, что никогда не превратится в своего отца. Ни на секунду.

– Я тебя люблю, – прошептала она, положив голову ему на плечо.

– Я люблю моложеное, – сонным голосом пробормотала Изабелла.

Блейк улыбнулся:

– А я люблю маму и мороженое.

Они прошли через служебный выход, чтобы избежать встречи с поклонниками, и направились в любимое кафе-мороженое. Ночной воздух был прохладным, и Блейк покрепче прижал к груди Изабеллу. Саффрон шла, уютно устроившись рядом, держа его за руку, а он наслаждался теплом обеих.

– Сюрприз!

Саффрон засмеялась, видя, как муж остановился на полушаге, широко раскрытыми от удивления глазами, обводя комнату. Она подбежала к нему и обняла. Он сердито посмотрел на нее, вздохнул и улыбнулся.

– Ты провела меня.

Она пожала плечами:

– Ну да.

Саффрон пообещала, что это будет простой день рождения, только они трое и его мама, а вместо этого дом был полон дорогими для него людьми, включая друзей и бывших коллег, по которым, как она знала, он скучал.

– Ты сошла с ума. – Блейк крепко обнял ее, целуя в голову.

– Это не только я осуществила свою мечту.

Он удивленно поднял брови, а она прикусила нижнюю губу, наблюдая за тем, как мужа окружили армейские товарищи, хлопая его по спине и дружески обнимая. Саффи заметила, как больно ему было расставаться с той его жизнью. Он помог ей осуществить мечту, поддерживая на каждом этапе. Не говоря уже о том, что взял на себя роль отца-сиделки, перестроив весь свой рабочий график, хотя она точно знала, как нелегко это для генерального директора компании, тем более когда у его подчиненных есть няни.

– Саффрон, ты должна мне кое-что объяснить, – позвал Блейк, расталкивая толпу друзей и протягивая ей руку, уводя за собой.

Она не смогла сдержать улыбку, зная, о чем он собрался говорить.

– Ну, и какая жена устраивает в выходные мужу мальчишник на вертолетах?

Саффрон подмигнула ему так же, как он частенько подмигивал ей, и он засмеялся.

– Пусть тебе теперь нельзя летать в армии, но это не значит, что ты не можешь полетать со своей прежней командой, – объяснила она, поднимаясь на цыпочки, чтобы его поцеловать, и желая, чтобы у него получился чудесный день рождения. – Это всего лишь поход с палатками, но, как я понимаю, он напомнит тебе о прошлом, которое ты так любишь. Не обязательно иметь целый флот из самолетов и вертолетов, если ими не пользуешься, не так ли?

У него на лице расцвела невероятно обаятельная улыбка, а в глазах, обращенных к ней, заплясали огоньки.

– Знаешь, чего я хочу прямо сейчас?

– Интересно, что бы это могло быть?

Блейк схватил ее, поднял на руки и поцеловал. Друзья захлопали и засвистели, но Саффрон было все равно, что на них все смотрят.

– Тебя.

– Значит, – сказала она, покусывая его нижнюю губу, пока он пытался снова ее поцеловать, – я чувствую то же, что и ты.

Content

Сорейя Лейн
Свидание с незнакомцем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог