Волков Александр Валерьевич

Взгляд зверя

Глава 1

Напротив меня сидела красивая блондинка, мечтательно глядевшая в небо. Её белые волосы были окутаны золотистыми лучами солнца, и под челкой блестели яркие, голубые глаза. Её звали Анна, и она была моим лучшим другом, которого я очень боялся потерять. Мы много времени проводили вместе, но сегодняшний день всё равно был особенным. Я впервые попробовал блюдо, сделанное в их городе, и поразился его потрясающему вкусу. Прожаренное мясо, конечно, было не таким питательным, как сырое, но вкус! Вкус его был невероятен.

– «Почему оно такое вкусное? Не помню, чтобы жаренное когда-то таким было», – подумал я, удивленно взглянув на Анну.

– А у вас же специй нет, – Анна улыбнулась, скрестив ноги. Отвернувшись, она стала смотреть на противоположный берег хрустально чистой реки, лежавшей перед нами.

– Из-за специй получается так вкусно. Жалко, что ты лаваш не переносишь, так бы еще вкуснее было.

Помяв траву под собой, я обреченно смотрел вниз. Мучное я не переносил, а вот о его вкусах народ из поселения Анны слагает чуть ли не легенды, заставлявшие меня пускать слюну. Хотелось бы попробовать, но боюсь, при одной только мысли о том, что мне нужно будет глотать муку, я вздрагивал. Анна вздохнула, и с наслаждением смотрела на горизонт. Я лег прилёг.

– «Хорошо тут», – подумал я, фыркнув, и струя воздуха подняла облачко пыли. – «Раньше я не замечал этого места».

– Я много таких мест знаю, – вытянув руки, Анна легла на спину. – Жалко, что ваши запретили строить на поверхности. Так можно было бы добираться быстрее, не из подземелий.

Я промолчал. Отношения между нами и ими начались не лучшим образом. Когда мы почти полностью истребили людей, в наших рядах возникло восстание, после которого началась революция, изменившая всех. И нас, и их. Но особенно – нас. Дружеские парочки вроде меня и Анны теперь, после заключения перемирия, стали частым явлением. В корне была пересмотрена наша природа, и отношение к миру. Впрочем, кроме меня, забыть былое старались все. Мне нравилось дружить с Анной, с ней легко и хорошо. Я не хотел, что бы это кончалось из-за политики.

Раскатистый рев прошелся в широком горном ущелье, и эхом добрался до ушей. Я, вздрогнув, поднял голову.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Анна, приподнявшись, и одарив меня тревожным взглядом.

– «Нет», – подумал я, пытаясь определить источник звука. – «Видимо, кому–то просто скучно. Вот и разорался».

Анна улыбнулась, а я на миг погрузился в мысли.

Перед моим мысленным взором сейчас сидел отец, который говорил мне: «Не путайся с людьми, Гринадан, они опасны. Ты хочешь повторить судьбу Эрегдана?» Я ничего ему на это не отвечал, но он чувствовал мое отрицание. Анна перестала улыбаться, почувствовав моё беспокойство.

– Грин? Всё хорошо? – Она обняла коленки, поежившись от прохладного ветерка, пришедшего с реки. – Тебя что-то беспокоит?

– «Всё хорошо», – подумал я, и приподнял голову. – «Мне нужно сходить кое-куда, давай мы увидимся позже?»

Анна кивнула, опустив глаза.

– Хорошо.

Встав, Анна подошла, и я опустил голову, чтобы она могла до меня дотянуться. Она коснулась меня теплой ладонью. Довольно фыркнув, я толкнул Анну носом, и встал. Она захихикала.

– «Я тебя найду, как освобожусь»

***

Путь был долгим. Я решил отправиться пешком, по дороге осторожно изучая окрестности. Если кому-то удалось расправиться с Эрегданом в Старом городе, или тем более похитить его – то это должно быть существо недюжинной силы. Из-за горизонта стали прорисовываться высотки старых, выжженных зданий, и вскоре, взору представился Старый город. Это одно из многих человеческих поселений, которые до нашего столкновения служили им домом. Я долго осматривал город издалека, и пытался обнаружить хоть что-то, способное быть опасным. Но взгляду попадались лишь автомобильные кладбища и зыбкие серые здания. Я недолго побыл за чертой города, и направился внутрь. В конце концов, Эрегдан мог просто по неосторожности куда-то угодить. От страха в животе потяжелело, но глубоко выдохнув, я подавил его. Что бы там ни было, Эрегдана нужно найти.

На улицах я вдруг очутился под куполом гнета. От этого места веяло страданиями и войной. Души умерших людей тосковали тут, вместе с душами моих падших братьев. Не спеша, огибая крохотные легковые машинки, и тяжеловесные автобусы, я двигался к центру города непрерывно посылая сигналы Эрегдану.

Я не чувствовал его, но если он здесь – то обязательно откликнется.

Выглянув за угол, я чуть не подпрыгнул. Передо мной полыхнула яркая вспышка, притаившаяся во тьме танкового дула, из которого с грохотом вылетел тяжелый снаряд. Кругом бегали люди, и глотки автоматов вспыхивали, отправляя в небо пули. С неба стали падать струи пламени, и обжигали солдат, обугливая их. Я моргнул, и темнота развеяла жару с людскими криками.

В паре шагов стоял заросший мхом ржавый танк, направивший башню в мою сторону. За ним я увидел площадь, и человеческую статую. Под ней раскинулся глубокий водоем, и вид воды пробудил во мне жажду.

Я направился к воде. Подходя к водоему, я предвкушал вкус воды, который наполнит меня, и, добравшись до него, пристроился между двумя автомобилями. Вдруг до ушей донесся топот сапог и лязг металла.

Обернулся. Около угла застыл человек, окутанный в серое тряпье и с капюшоном на голове. В руках он держал странное оружие, и резко направил его на меня. Он надавил спуск, и из ствола с хлопком вылетел крюк. Сердце стало перекачивать кровь, в миг заполонённую адреналином. Разум подсказывал мне броситься за угол, но планы действий в голове перемешались. С испугу я автоматически расправил крылья, открыв уязвимое место. Перепонку пронзило крюком, на асфальт брызнула кровь, и я взревел от боли, эхом разорвав царящую в городе призраке тишину. Я слегка оторвался от земли, но боль заставила прекратить взлет. Приземлившись, я в панике рванулся куда глядят глаза, и из-под лапы выскользнул автомобиль, улетев в сторону стрелка. Грохот и скрежет металла смешались с болезненными воплями, а я тем временем преодолел уже половину пути.

– У него крюк в крыле! – Кричал кто-то из здания. – Он Генри положил!

– «Кто вы?! Что вам надо от меня?!» – сигналил я во все стороны.

– Дракон лезет нам в головы! Не слушайте! Вяжите пока рыпаться не стал! Газ давайте! – Вопил кто-то хриплым голосом.

Слух улавливал топот многочисленных подошв, воцарившийся в окружающих зданиях. Я мчался, тяжелыми лапами оставляя острые вмятины в асфальте, и вдруг волна боли промчалась по крылу. Прикрепленная к крюку цепь вдруг стала тянуть меня, и я больно ударился об асфальт. Падая, я видел, как улицу заполняют розовые облака газа. Снотворное заполнило ноздри. Вдохи разносили по телу яд, наполнявший взгляд черным туманом. В глазах задвоилось, и последнее, что я слышал – нарастающий в ушах звон.

***

– «Папа, а кто такие Хранители времени?» – спрашивал я, мысленно прыгая по скалам, громоздящимся вдали. – «Правда, что они размером с гору? А такие гиганты бывают?»

– «Бывают, сынок, бывают», – ответил отец. – «Хранители времени – самые старые драконы на планете. Они тут очень давно, и пережили множество наших поколений. Говорят, что Хранители тут с момента появления жизни».

– «Вау!» – восхищенно подумал я, и сердце усерднее застучало в груди. – «Сколько же им лет? Я тоже хочу быть Хранителем времени!»

– «Кто знает», – ответил отец. Он сложил лапы перед собой, и положил на них голову. – «Может и станешь. Главное, стремись к этому. Хочешь, я познакомлю тебя с одним?»

– «Конечно хочу! Давай сейчас пойдем! Ну пойдем!»…

Громкий звон цепи разорвал видение. Перед глазами был тёмный туман, и я моргнул, очутившись уже в другом месте. Меня окружали ржавые стены длинного коридора. Брюхом я ощущал холод металла, и чувствовал, как перемещаюсь. Я попытался разжать челюсти, и пошевелить лапами, но что-то сковало их мертвой хваткой. Голову повернуть было невозможно, и на оковы посмотреть не удалось.

С двух сторон брели вооруженные люди в противогазах. Один кивнул в мою сторону.

– Смотри, очнулся, – пробормотал он приглушенным голосом, тонувшим в резиновых стенках. – Вот за этого нас точно награда хорошая ждет. Ты когда-нибудь видел белых драконов, кроме этого?

– Видел. И то один раз. Да, Крис будет доволен. Мы много еды получим, – отрезал второй и шлепнул меня по ребрам. – Жалко конечно, что белый, скорее всего, тоже помрет.

Дыхание участилось, и сердце пропустило пару ударов. Мир сомкнулся до размеров двух маленьких людей, что сейчас обсуждали мою судьбу. Я вообразил, как убегаю. Очередной шлепок прервал фантазию, я задергался, стараясь освободиться, и мышцы сводило от напряжения. Повозку едва удавалось двинуть, она надежно держала меня, не давая вырваться.

Мы остановились перед большими воротами, и первый охранник побрел к щитку. Громадные полотна лениво поползли в стороны, раздался сигнал тревоги, и под потолком загорелась лампочка, сверкая жёлтыми огоньками.

– Ну всё, белый, бывай, – помахал мне первый и, жестом позвав за собой второго, ушёл.

– Твой пост сегодня какой? – Поспевая за первым спросил второй. – Опять в ангаре будешь?

– Да, – обреченно проговорил первый. – Целыми днями там торчим чёрт знает зачем! Много мест есть, где от людей будет больше пользы!

Вскоре голоса стихли. Вместо первых двух пришли три человека в синих комбинезонах. Они обошли меня, и один произнес:

– Когтя нет. Это не Гринадан ли?

– «Да, да! Я Гринадан! Вы, наверное, с кем-то меня спутали?» – подумал я, надеясь, что мои догадки правдивы.

– Да может и нет, ну, похож по крайней мере. Эй, ты, – грубо сказал человек, стоявший передо мной. – Пойди, доложи Крису. Пусть он осмотрит эту особь. Возможно это уродец Ивэйдана.

Меня они будто не слышали. Теперь мне стало ясно – что мое пленение не ошибка. Ивэйдан – мой отец и, не смотря на это, они всё равно меня не отпускали. Я взглядом проводил удалившегося в узком проходе посланца, и мы отправились дальше. Этот коридор был точно такой же, как и предыдущий, за тем исключением, что тут стоял резкий, неприятный запах.

– «Вы что делаете?! Вам что надо от меня?!» – донеслись чьи-то мысли, и я стал озираться кругом. Знакомый голос, я точно слышал его, но не мог вспомнить, чей он. – «Уберите свои железяки!»

– «Кто здесь?!» – подумал я, – «Кто ты?! Что с тобой?!»

– «Гринадан? Гринадан?!» – отвечали в спешке. – «Гринадан! Выбирайся отсюда! Выбирайся! Расскажи всё отцу! Грин! Помоги мне пожалуйста! Пожалуйста!»

Мы остановились перед толстой дверью, и даже сквозь слой металла я услышал приглушенный рев.

– «Я! Я сейчас что-нибудь придумаю!» – подумал я, и снова задергался. – «Где ты?! Сколько их там?!»

– Шокером не бей дубина! – Прокричали в ответ за дверью.

Чешуя встала дыбом. В ответ я лишь ощутил отчётливый запах гари. Ворота отползли в стороны, и перед глазами оказались несколько десятков клеток с возившимися возле них людьми. Меня покатили вперед.

Люди гремели инструментами, выполняя непонятные мне работы, и клацали по полу подкованными сапогами. Когда мы двинулись дальше, я столкнулся с безжизненным взглядом серого дракона, что, похоже, только что просил меня о помощи. Рядом с ним стояли двое мужчин, и один ударил другого в живот. Тот согнулся вдвое, выронив палку, и схватившись за брюхо.

– Вот что ты натворил, олень?! – злобно прорычал драчун. – Ты в курсе, что мне за эту тушу отвечать?!

– Да мне показалось, что намордник слетел, я же тебя спасал! – сдавленно прохрипела жертва.

– Показалось тебе! – Замахнувшись, он что-то проворчал, и вернулся к клетке. – Теперь на неделю без пайка останусь!

Я огляделся, и кровь в жилах застыла. Драконы, что на входе казались живыми, были мертвы и изувечены. Рядом с ними были разбросаны острые резаки. Из рваных ран умерших сородичей еще сочилась кровь, сливаясь в красные пятна под клетками.

– «Вы что тут устроили?!» – гневно думал я, испытав огромный прилив сил. Я снова задергался – «Это что за бойня?!»

Вены в висках пульсировали, и перед взглядом поползли красные кровяные нити. «Я должен выбраться отсюда, я должен рассказать об этом отцу!». Каждый мертвый дракон, остающийся позади, подпитывал ярость. Я хотел сжечь тут всё, я хотел перемолоть косточки конвоиров в зубах и залить стены человеческой кровью.

Перед следующими воротами, почти у самого конца, из ряда серых крылатых пятен выделилось белое. Кроме меня и Эрегдана других белых драконов в нашем регионе не было.

– «Эрегдан!» – подумал я, с надеждой глядя на обездвиженное тело. – «Эрегдан! Я тут! Я тебя вытащу!»

Он тоже молчал, как и все. Это место стало царством людей, сеявших в нём смерть. Когда мы подошли, я точно убедился, что это Эрегдан. У него, как и у меня, не было одного когтя. Мы остановились у ворот, и пока они открывались, я разглядывал Эрегдана. Из вскрытого черепа торчали толстые серебряные прутья, от которых в потолок уходили провода. Я зажмурился, и хотел зарычать от гнева, изрыгнув пламя. Мне помешал намордник.

Меня повезли дальше, загнав в сырое и неприятное помещение, со стенами рыжего цвета, и чем-то это место напоминало страшные коридоры из фильма «Сайлент-Хилл».

Поставив меня посередине комнаты, мужчины в комбинезонах отошли. Один направился к планшету, висящему на стене и, сняв его, стал что-то записывать.

– Вот, сегодня пайок двойной будет. Не хочешь со мной разделить?

Второй, что отошел в другую сторону, и потерялся из вида, вернулся с металлической трубой.

– Хочу, – кивнул второй.

– А труба тебе зачем? – изумился первый, опустив планшет.

Второй молча занёс трубу, и со всей силы ударил первого по голове. Стеклышко противогаза цели треснуло, и она повалилась навзничь. Оглядев тело падшего товарища, второй направился ко мне.

Его силуэт размылся, и я будто провалился в искаженную пропасть воспоминаний.

«Эрегдан, это не можешь быть ты, там, за дверью. Это же не ты? С тобой не могло такого произойти. Ты был хорошим братом, и неужели твоего добра не хватит сейчас на то, что бы разбудить меня, и сказать, что кошмар позади?» – думал я, разрываемый горем.

Мне вспомнилась давняя осень, появившаяся из детских воспоминаний. Мы шли по засыпанному листвой полю, и я тогда едва дотягивал Эрегдану до колена.

– «Братик, а почему ты помогаешь другим?» – Спрашивал я, чуть ли не подпрыгивая в попытках поспевать за ним. – «Это так важно?»

– «Не знаю, важно это, или нет. Это делает меня счастливым», – он брел, покачиваясь, и заслонял собой солнце. Я прятался в его тени, – «и кто знает, Грин, может, тебе позже понадобится помощь. Потому возьми себе в привычку – если кто-то в беде, не проходи мимо».

– «А вот Дарек говорит, что помогать кому-то нет смысла, и что все – сволочи».

В ответ брат рассмеялся.

– «Наверное, поэтому у Дарека нет друзей. И виноват в этом, конечно же, не он», – Вдруг Эрегдан остановился, и внимательно осмотрел окрестности. – «Вот. Вот тут можно попробовать».

Я прижался к земле, и хотел расправить крылья, что бы снова попытаться взлететь, но не вышло. Я трусливо прижал их к спине, а в лапы будто налили бетона. Душа была в пятках.

– «Мне страшно, братик», – пробормотал я. – «Вдруг я снова упаду?»

Взлетев, и подняв облака пыли, Эрегдан завис.

– «Откуда тебе знать, что ты упадешь в этот раз?»

– «Ну, я уже пытался, и вот, падал».

– «Какой же Хранитель времени не умеет летать, Грин? И какой Хранитель времени сдается? Если что-то не получается, нужно идти вперед, и пытаться до тех пор, пока не получится. Или ты уже передумал быть Хранителем?» – Эрегдан хитро прищурил глаза.

– «Да я! Да я знаешь, как могу?!» – Взбодрился я, и распустил крылья. – «А вот покажу!»

Спустя несколько минут меня обтекал теплый южный ветер, и мы с братом летели домой. Он учил никогда не сдаваться. Из моего положения тоже был выход. Нужно придумать, как выбраться, и рассказать всё отцу.

Мужчина остановился передо мной, и он снял противогаз. Это был рыжий парень, с усыпанным веснушками лицом. Я стиснул зубы. «Открой меня, сними намордник, и ты будешь первым, чьи кишки я выпущу» – гневался я.

– Ты слышишь меня? – Сказал он.

В ответ я дернулся, и мышцы вспухли от напряжения. Я желал вырваться, хотел перебить тут всех, и рассудок едва сдерживал эмоции.

– «Слышу», – подумал я, впившись в него взглядом. – «Зачем ты убил своего друга?»

– Это неважно. Я такой же пленник, как и ты. Мы шли сюда, подписывая месячный контракт, а в итоге меня не выпускают из этого гадюшника уже давно. Я хочу освободить тебя, если ты вытащишь меня отсюда.

– «По рукам», – ответил я. – «Как мы это сделаем?»

– Я ослаблю оковы, и как только тебя потянут через мост, я вцеплюсь в тебя, и ты улетишь.

Он подошел, оглядываясь на ворота, и взяв какой-то инструмент, принялся им орудовать. Почувствовав, как оковы на лапах ослабли, я ощутил свободу. Я представил, как мои челюсти смыкаются на туловище спасителя, и я разрываю его на две половины. Давно, говоришь, здесь? Давно режешь на кусочки моих собратьев? Радуйся, что ты нужен мне живой, иначе – это был бы последний миг в твоей жизни. «Нет, рано еще кого-то трогать. Да и может, он тут вообще не причем, и никого не терзал. Он пока нужен мне».

Рыжий снова натянул противогаз. Убрав тело товарища, он вернулся, и встал рядом.

Дверь со скрипом открылась, и в неё вошли двое людей. Первым был длинноволосый мужчина, в тяжелом военном костюме, усиленным черными пластинами. Он положил ладонь на рукоять пистолета, и его злобные, серые глаза бегали от меня к моему спутнику. За ним следом плелся щуплый парнишка в костюме лаборанта.

– Крис, – начал лаборант. – Если это сын Ивэйдана, то мы неизбежно раскроемся.

– Я знаю, – ответил Крис. – Тем лучше. Можно будет прекратить это осточертевшее всем фальшивое перемирие. В принципе, у нас всё готово, да?

Лаборант кивнул.

– Вот и отлично.

Окинув меня пытливым взглядом, и заметив, что на одной лапе отсутствует коготь, Крис довольно хмыкнул.

– Точно. Это Гринадан, – сказал он, смотря на меня снизу вверх. – Похож на своего дохлого братца. Кстати, его подружка Анна у нас под прицелом?

– Да, – ответил лаборант. – Мы установили за ней наблюдение.

Анна?! Анна у них?! Когда они успели?! Я издал тихий и продолжительный рык, едва сдержавшись от того, что бы откусить голову Криса.

Он презрительно посмотрел на меня, и щелкнул пальцем. Рыжий активировал повозку, и меня покатили к следующим воротам.

– «Кто вы, и что вам нужно от Анны, что вы тут устроили?!», – не выдержав, подумал я. – «Вы ответите за это, вы нарушили мир, царивший много лет, и вы убили моего брата! Вы ответите за это!»

– Пойми, – отвечал мне Крис. – На Земле нет места для двух разумных видов. И вы тут – чужие. Твоя Анна не пострадает, если ты не будешь сопротивляться.

Я ничего в ответ не подумал. Пусть считает, что всё идет по плану.

Как и говорил рыжий, за следующими воротами лежал длинный мост. Когда мы добрались до середины, я вырвался из оков. Со звоном путы разлетелись в разные стороны, и одна угодила по голове лаборанту. Клацнув зубами, я издал оглушительный рев. Я расправил крылья, и рыжий, боясь упустить момент, вцепился мне в лапу. Маска защитила рыжего от звуковой волны, а вот Крис зажал уши ладонями и стиснул зубы. Тяжело было держаться из-за травмированной перепонки, но всё же, мне удалось выровняться. Крис, оклемавшись, достал пистолет, и стал стрелять. Пули, с хлопком вылетавшие их дула, отскакивали от моей чешуи, и одна срикошетила за спину Криса, выбив из поручня моста сноп искр.

– Гаденыш! – Пригнувшись, Крис перестал стрелять, и бросился к воротам.

– «Держись крепче! Я пикирую!» – скомандовал я рыжему.

– Ты больной?! – Крикнул он, и обмотал моё колено как удав. – Спокойно нельзя спуститься?!

Проигнорировав рыжего, я прижал крылья к спине, и мне навстречу помчался горный воздух. Место, где меня держали, находилось высоко в скалах, и мы были выше облаков. Мы быстро снижались, и вскоре я увидел зеленые пейзажи Материка. Мы приземлились в лесу, где я решил скинуть рыжего. Отцепившись, он прислонился к дереву, и пытался отдышаться. Я собирался взлететь.

– Стой! Ты меня тут оставишь?! – Возмутился рыжий. – Да если бы не я, тебя бы уже под нож пустили!

Я хищным взглядом окинул рыжего.

– «Если бы не я, ты бы гнил в своих скалах, и скажи спасибо, что я не пустил тебя под клык. Мы в расчете»

Рыжий схватился за колени, и продолжал испускать тяжелые вздохи. Я взлетел, и помчался к месту, где жила Анна. Что с ней сейчас? Если за ней наблюдали, то мне стоило поторопиться. Бедная Анна! Из-за меня её могли убить, но если бы я не сбежал, то не было бы и шанса её спасти. Я боялся, что она погибнет. Сколько их там? Один? Два? Десять, или сто? Мне было неважно, я разорвал бы столько людей, сколько нужно. А стоило ли? Подумал я, вспоминая рабочих, что мирно копошились возле мертвых драконов. «Ты в курсе, что мне за эту тушу отвечать, а не тебе?!» из воспоминаний вырвался голос драчуна, жалеющего, что он теперь останется без пайка. Он говорил о живом существе как о вещи, о бесполезном куске мяса, который не имеет ни чувств, ни разума. Может, Анна такая же? Все люди такие, просто они скрывают свою звериную натуру, делая вид, что социальные. Я вдруг забыл обо всём. Из воспоминаний стерлись наши разговоры, наши полеты, и теплые летние вечера, которые мы проводили вместе. «Людям нельзя верить» – сделал я вывод.

Прилетев к входу в бункер, где жила Анна, я удивился. Анна стояла там, и беседовала с моим отцом. Отец – крупный белый дракон, намного крупнее меня. Увидев меня, он воскликнул.

– «Сынок!» – услышал я его мысли. – «Целый! Я не мог тебя найти, где ты был?!»

– «Да, пап, слушай, сейчас времени нет, я должен тебе кое-что рассказать!»

Не обратив внимания на Анну, я приземлился. Она пыталась привлечь меня изумлённым взглядом, но я продолжал её игнорировать.

– Что случилось? – Спросила Анна, подойдя к нам.

– «Твои сородичи режут в скалах наш молодняк, Анна. И меня чуть не пустили на фарш. Вот что случилось», – подумал я злобно, и наблюдал за отцом.

Анна стала хватать ртом воздух, как рыба, выпавшая на берег, и не нашлась, что ответить. Я рассказал отцу всё, от начала до конца. Когда он узнал о смерти Эрегдана, в его глазах появился хищный блеск, а шрам под глазом будто вспыхнул.

– «Анна», – обратился он к ней.

– Да? Слушайте, соболезную, мне так жалко Эрегдана, – она потупила взгляд. – Я не верю, что он…

– «Анна», – перебил отец. – «Собирай семью, и уходи. Это был последний раз, когда я увидел тебя, и позволил уйти живой».

Мои глаза расширились, и смотрел на отца, который наблюдал за горным хребтом. Такого не ожидал даже я. Что он задумал? Неужели он хочет?

Отец громко зарычал, прервав мои мысли. Рёв был настолько громким, что облака будто в страхе поползли в разные стороны. Я вздрогнул. Губы Анны задрожали, и она, с ужасом глядя на моего отца, попятилась назад. Скрывшись за дверью, она побежала вниз.

Мой взгляд устремился к горизонту. С небом сначала смешались небольшие черные точки, которые затем превратились в драконий рой. На зов отца слеталась наша община.

***

Я рассматривал картины, которые сохранились с еще довоенных времен. На них были изображены драконы. Они изрыгали пламя, и рядом с некоторыми я представлял себя, такого же огнедышащего. Пламя – самое грозное оружие в арсенале дракона. Огненное дыхание я видел лишь на картинках. Я часто спрашивал отца, почему в жизни драконы не используют огонь, на что он обычно отвечал «Может поохотимся?» или «Потом расскажу». Такие отговорки я слышал почти всё детство. В один пасмурный денек я хотел вздремнуть на городской крыше, и когда почти удалось уснуть, отец вырвал меня из мира грез. Он позвал меня следовать за ним, и я молча повиновался.

Мы улетели с крыши, и он привёл меня в картинную галерею. Пройдя под широкой аркой, мы оказались в пыльном зале, стены которого были увешаны разнообразными живописными картинами.

– «Я помню, сын, ты часто интересовался тем, почему в жизни драконы не изрыгают пламя. Ты уже взрослый, и я считаю, что тебе можно рассказать. Это касается людей», – отец взглянул на меня. – «Готов?»

Меня охватил озноб. Каким образом пламя, что должно появляться в нас, может касаться людей? В те дни я уже водил дружбу с Анной, и отец об этом прекрасно знал. Сглотнув слюну, я кивнул.

– «Ты, наверное, часто замечал, что у тебя всегда есть чувство легкого жжения в горле?» – закончив рассматривать картину, где высунувший голову из воды монстр заливал маленький кораблик огнем, отец перевел взгляд на меня. – «Замечал ведь?»

Я с неприязнью вспоминал это жжение. Да, оно у меня было. Мне всегда казалось, что я серьезно болен, и я не говорил отцу, боясь его расстроить.

– «Ну да, а у тебя разве тоже такое было?»

Отец тихо засмеялся.

– «Конечно. Оно есть у всех, сынок. Так вот, это наша искра»

– «И причем тут люди?» – с недоумением подумал я, теперь тоже вглядываясь в угрожающее огнедышащее чудище на картине.

– «Их кровь помогает вырабатывать то, что нужно нам для пламени. Я мог бы подробно описать химические процессы, но тебе это знать ни к чему. Потом, может, сам разберешься».

Так вот почему я всю жизнь не мог выдать даже маленькой струйки пламени. Когда отец закончил, я вспомнил все картины с драконами, которые только видел. В человеческих легендах нас изображали безжалостными существами, с чьих острых клыков всегда стекали кровавые нити. Мы всегда были окружены ореолом жестокости, зла, и кровожадности. При нашем виде останавливались сердца, и люди разбегались, пытаясь хоть на секунду продлить ничтожно короткую жизнь. Такое время действительно было? То есть, то, что люди раньше говорили о драконах – не легенды?

– «Да, это не просто легенды», – угадав ход моих размышлений, вмешался отец. – «Когда кончилась Большая война, мы заключили с людьми сделку. Они перестали строить на поверхности, и портить нам жизнь своим «прогрессом». Мы, взамен, перестали истреблять их, лишая себя главного ресурса и главного оружия – их крови и пламени».

– «Это же хорошо, отец!» – Воскликнул я, обрадовавшись. – «Мы теперь живем мирно, и никто не должен страдать! Всем хорошо! Люди хорошие, так ведь? И Анна хорошая! Может, тебе тоже стоит завести среди людей друга».

Отведя глаза, отец промолчал.

Звук многочисленных драконьих ревов создал один безобразный гул, выдернувший меня из воспоминаний. В воздухе повисло множество драконов, и казалось, что они могут накрыть собой всё. Приземлившись, они стали передавать сплошной поток мыслей, выражая кто удивление, кто испуг.

– «Ивэйдан, ты сотню лет нас так не созывал, что случилось?»

– «Тишина!» – Скомандовал отец.

Отец рассказал им то, что рассказал я, передав произошедшее слово в слово. Теперь, вместо негодования, в толпе драконов стала разгуливать закипающая злоба.

– «После этого, я вынужден сделать определенные выводы, и как вы понимаете, перестать отрицать опасения, которые высказывал наш Древний вождь».

В общине поползла молва: «теперь понятно, куда пропал мой сын», «так вот почему драконы на всём материке бесследно исчезали».

– «Хватит! Сплетничать будете потом!» – Прервал их Отец, и пару раз взмахнув огромными крыльями, поднялся над стаей. – «Я вынужден разорвать договор! Мы веками терпели присутствие людей, мы закрывали глаза на похищения, хотя догадывались, что именно люди их устраивают! Теперь, когда есть доказательства, я разрешаю пролить столько крови, сколько нужно, что бы изгнать их с планеты!»

Вокруг неожиданно стемнело. В чистом небе сгустились тучи, и стали бить молнии, следом выпуская разрывавший воздух гром. По улицам бродили люди и, почуяв напряжение, стали оглядываться. Вскоре улицы заполнила спотыкавшаяся толпа. Анна выбежала из бункера со своей семьей. Они побежали в город. Громоздкий силуэт отца скрылся за зданием, и меня словно цепями приковало к земле. Я с испугом чего-то ждал, и дождался. Спустя мгновение слух уловил первый человеческий вопль. Размашистые крылья поднимали облака пыли, и разрывали пространство. Отец вернулся с окровавленной пастью, и снова издал оглушительный рев, выпуская из горла толстую струю пламени. Небеса закипели, и яркий огонь заставил темноту сгуститься вокруг себя. Сердце запрыгало, пытаясь вывернуть ребра. Возник холод в животе, и я желал развеять его прикосновением этой разрушительной силы.

– «Всех!» – Подумал он, словно в яростном крике. – «Рвать всех! Рвать! Сжечь! Испепелить и освободить планету от этих паразитов! Отделите плоть от костей, оставьте на улицах лишь горстки позорного пепла, и покажите псам будки, в которых они должны сидеть!»

Новая волна рычания прокатилась по стае, и вдруг, в потемках, зажглись десятки звериных глаз. Меня больше не окружали разумные существа, меня окружали первобытные хищники. Меня окружали ожившие картины драконов из галереи, которую создали люди. Они видели отца, и они хотели пламени, они хотели человеческой крови, и отмщения. Взмыв в воздух, стая кинулась на город, как саранча. Отдельные человеческие вскрики скоро превратились в непрерывную мелодию боли. Я осмотрелся, видя ожившие ночные кошмары. Наяву повторялось видение, явившее себя в старом городе. По улице бегали люди, и палили в небо. В ответ на них падали струи всепожирающего огня, убивая их мучительной смертью. Драконы набрасывались на людей, желая получить заветную мощь. Стены орошались кровавыми брызгами, словно принимая душ после тяжелого рабочего дня. Внутри дракона, только что разорвавшего человека, появилось красное сияние. Миг спустя оно превратилось в горячий синий язык огня, облизывающего толпу на улице. Час назад я хотел этого, хотел, что бы улицы заполнились человеческими воплями, и хотел, что бы по дорогам раскинулись красные реки. Получив желаемое, я смотрел, не моргая.

– «Прекратите!» – подумал я. – «Прекратите!»

Умей драконы плакать, я бы разрыдался. В воображении всё было не так, и я проклял себя за каждую жестокую мысль, которую только позволил себе в отношении других. Никто не отвечал. Разум драконов поглотила ярость, и теперь они только рычали и ревели, как глупые животные, наслаждаясь плодами жестокости. Мы уподобились людям. Мы убиваем невинных! Они же тут не причем! Хватит!

Анна, нужно вытащить её, пока есть время!

Я бросился в город, и отыскал её. Она телом прикрывала родных от нависшего над ними черного дракона. Дергая кожей, скрывавшей клыки, он оголил их.

– «Анна!» – подумал я, и она повернулась ко мне, в надежде открыв глаза.

Он не обратил на меня внимания, и я кинулся вперед, пользуясь моментом. Я лбом врезался в его бок и в голове зазвенело. Выбитый из равновесия, он отправился в короткий полет. Скользя по асфальту, он очернял стены огнем. Анна и её родные спрятались в трещине, растянувшейся по стене. Противник злобно зарычал и, стукнув шипастым хвостом по искореженной машине, поднялся на ноги.

– «Оставь нас! Позволь уйти!» – подумал я, смотря на него и готовясь к рывку. – «Позволь уйти!»

Он ничего не подумал. Я вообще не слышал мыслей. Хотя обычно, в присутствии драконов, голова полнилась ими. Черный смотрел и, щелкнув зубами, бросился навстречу, разинув пасть. Я нырнул под него, и челюсти черного сомкнулись на том месте, где секунду назад была моя шея.

Отличный момент для удара! Его глотка была прямо надо мной, и её можно вскрыть одним точным укусом. Подавшись к цели, я хотел стиснуть зубы, как вдруг невидимая сила расслабила челюсти прямо перед атакой. Я застыл, и тут кожу на голове пронзила острая боль. Его когтистая лапа оставила кровавую отметину на макушке, и я попятился назад. Ликуя, он рванулся ко мне, и я увидел яркую вспышку. Запах гари, драконий вопль, меня сбило с лап. В ушах появился писк.

– Сожрал скотина! Сожрал да?! – За звуком взрыва последовал дрожащий человеческий крик. – Вкусно тебе?! Нравится?!

Соперник был повержен, и тусклые глаза устремились к небу. В шее зияла дыра с окровавленными краями.

– «Не стреляй!» – подумал я, боясь оказаться следующим. – «Я на стороне людей! У меня нет пламени!»

– Не лезь мне в башку! – Из окна высунулся мужчина с противотанковым гранатометом. Следом за глухим шлепком со свистом помчался снаряд.

Я нырнул за тело погибшего, и смог уйти от попадания. Уши снова пронзил звон, и по чешуе застучали осколки асфальта.

– Не стреляй! – Возник женский голос. – Уйди!

– Баба! Не лезь!

Я высунул голову, и увидел Анну. Она загораживала мое укрытие, широко расставив руки.

– Займись остальными! Этот наш! – Уверенно крикнула она, продолжая стоять преградой. – Он не трогает людей!

– Дура! Тьфу! – Мужчина сплюнул и скрылся.

Убедившись, что гранатометчик ушел, Анна снова побежала к трещине. Я ринулся за ней, и окинул улицу беглым взглядом. Крики с рычаниями уходили вглубь города, и дорога пустовала.

Анна вывела из трещины дрожащих от страха стариков, которые испуганно глядели по сторонам. При моем виде старик уперся ладонями в стену, задерживая старушку, и стал толкать её обратно.

– Не бойся, пап! – Подзывала Анна. – Это наш друг! Он поможет!

Старик недоверчиво качал головой, и они снова скрылись в трещине. Но вскоре Анне удалось сломать их, и они вышли. Мы поспешили скрыться. Взгромоздив семейство на спину, я взлетел, и пока мы не покинули город, горящий позади, старался не оборачиваться. Вся дорога прошла в напряженном молчании, и мы приземлились в лесу, что был далеко от владений отца. Там находилось спрятанное укрытие, которое семья Анны готовила как раз на такой случай.

– «И что дальше?» – Спросил я, не понимая, что делать. – «От них не выйдет долго прятаться. Когда остальные узнают, что соглашение разорвано, то тоже начнут бойню».

– У меня есть брат, – начала Анна и, сложив руки, прислонилась к бетонной стене. – Мы разберемся, что делать дальше, только сначала я хочу что бы ты, – она сглотнула, будто боясь произнести то, что пришло ей в голову, – что бы ты помог. Мне больше не к кому обратиться.

Я полагал, что Анна может рассказывать мне не всё, но, тем не менее, удивился новости. Она рассказывала обо всех своих родственниках, и никогда не упоминала брата. Угадав опасения, Анна подошла, прислонив к моей лапе ладонь.

– Я не могла о нем рассказать, – виновато произнесла Анна. – Он не доверял никому, кроме меня, и просил хранить его существование в тайне. И еще, место… Место которое ты описал, откуда ты сбежал. Он живет недалеко оттуда. Если твой отец решит напасть, то брата нужно вытащить. Я уверена, – Анна прислонила ладонь к груди, и стала всхлипывать. – Твой отец решит туда прийти, и брат может пострадать. Пожалуйста, я понимаю, что ты зол на нас, но мы же с тобой были друзьями! Я ничего плохого тебе не сделала!

Она прижалась ко мне, и стала плакать. По телу промчался холодок. Анна, не плачь! Я же спас тебя, я хочу тебя защитить, хочу помочь тебе! Ты ведь мой лучший друг!

Мне на секунду привиделся момент из прошлого.

«Видишь!» – Маленькая Анна держала чешуйку, сквозь которую была продета цепочка. Я хлопал глазами, пытаясь понять, чья она.

«Это твоя, дурачок!» – Она засмеялась, увидев меня, обескураженного. – «Я оставлю её себе, и это значит, что мы всегда будем друзьями!» – Детские ручки с трудом обхватили мою шею, и вдруг стало тепло, как никогда.

Сейчас на ней висел тот же амулет, сделанный из выпавшей чешуйки. Конечно, я помогу тебе, Анна.

– «Когда летим? Ты сейчас готова?» – Ответил я, и прикинул, сколько туда добираться. – «Мы будем там в течении часа»

Анна молча кивнула, и скрылась в убежище. Я принял это как знак согласия. Вскоре она вернулась с небольшой сумочкой, от которой исходил легкий запах еды. Мы отправились в путь, и Анна провела меня к убежищу, где жил её брат. Широкие, приоткрытые ворота стояли перед нами. Я легко мог в них протиснуться, и Анна одобрительно похлопала меня по шее. «Значит, нужно туда» – убедился я, неуверенно шагнув навстречу неизвестности.

– «Очень тихо» – тревожно подумал я, когда мы вошли. – «Ты уверена, что он тут? Где все?»

– Возможно, они скрылись в глубинах. Весть о таком побоище разлетится быстро, – заметила Анна, как-то подозрительно оглядываясь по сторонам.

Она слезла и пошла вглубь просторного помещения, обвешанного железными мостиками.

– Кристиан! – Она сложила руки в рупор. – Кристиан! Мы за тобой пришли!

В голове вдруг всплыл образ Криса. Длинноволосого мужчины, пришедшего к моей клетке вместе с лаборантом. Не его ли она зовет? А с чего бы? Мало ли в мире Кристианов.

Не дождавшись ответа, Анна подошла ко мне, и посмотрела в глаза.

– Грин, побудь здесь, – Она с опаской глянула в щель, через которую мы сюда прошли. – Я пойду, проверю, нет ли его в другой секции. А ты останься, чтобы тебя не могли увидеть с воздуха.

Я молча проводил Анну взглядом, и вернулся к изучению убежища. Я мог тут взлететь, и оно больше напоминало мертвый ангар, нежели хорошее укрытие. Мостики, висевшие под потолком, вели к мрачным проёмам дверей. Никаких следов людей тут не было, кроме нескольких накрытых брезентами ящиков, и сгнивших канатов. В темноте зевов дверей засверкали стекла противогазов, и в груди кольнуло. Ангар стал заполнять розовый газ, усыпивший меня в Старом городе. Загрохотали знакомые хлопки, и о стены ударились пролетевшие мимо железные крючья. Развернувшись, я побежал к выходу, но газ моментально выкачал из меня силы. Свалившись, я прокатился по полу, и остановился. Передо мной стояла Анна, и я направил взгляд в её опустевшие глаза.

– «Это как понимать?» – Подумал я, но ответа не услышал, отключившись.

***

Перед мысленным взором бежали яркие вспышки, и появление каждой сопровождалось словно раскатистым ударом хлыста. Шум заполнял череп, и стремился просочиться наружу, заставляя голову болеть. Я пытался поднять непослушные веки, и когда это удавалось, глаза начинало жечь. Вид был словно из аквариума, водяная муть которого топила размытые человеческие силуэты. Под спиной что-то холодное, и впервые я ощущал прохладу так остро, будто с меня содрали чешую. Пошевелиться не удавалось, но мысли, к счастью, никуда не делись.

Анна, как ты могла предать меня? После стольких лет дружбы ты просто сдала меня людям, и зачем? Ради чего? Чем они тебя купили, или как заставили пойти на такое? Черный, останься ты в живых, я бы так и не узнал, кто такая Анна.

Из недр памяти донеслись крики отца: – «Ну же! Сделай с ним что-нибудь! Укуси, исцарапай, бей хвостом!» – папа подбадривающе рычал, и замкнул образовавшийся круг, серединой которого был я, валяющийся в пыли. Недалеко стоял черный дракон, фырча, и готовясь к очередному провальному нападению. – «Не могу!» – Отвечал я, тяжело дыша. – «На охоте можешь, а в драке нет?!» – рассердился отец. – «Дракон – не баран, мне не нужно его есть! Я не хочу причинять кому-то вред! Не хочу!» – Я попытался встать, но отец боднул меня, повалив. – «Ты должен уметь защитить себя! Твой пацифизм не будет волновать врагов, если они захотят пустить тебе кровь! Нападай!» – «Я не могу!» – подскочив на лапы, я прорвался сквозь оцепление, и умчался в лес. – «Достали! Достали! Достали! Сами рвите друг другу глотки!» – пробежав несколько километров, я остановился в окружении толстых деревьев. При побеге я чувствовал на себе множество взглядов. Проиграть в бою не считалось позором в нашей общине, как и не считалось позором то, что ты миролюбив. Однако, чувствовал я себя так, будто застали за избиением человеческих детей.

Свет резко сменился сумерками, и чей-то взгляд сверлил спину. Оглянувшись, я увидел около дерева человека в белом халате. Он стоял, иногда резко дергаясь, и бросал с губ неразборчивые слова. – «Вы кто? Что с вами?» – осторожно спросил я, развернувшись. Он обратил на меня взор, и чешуя встала дыбом. Глаза его выцвели, а взгляд был безжизненный, холодный.

– Знаешь, что ты со мной сделал? Помнишь?! Знаешь, как было больно?! – Его голова вдруг стала качаться из стороны в сторону с огромной скоростью, а сам он теперь напоминал плохо работающую голограмму, что сбоила каждые несколько секунд. Его голос похож на запись, которая была на кассете с испорченной пленкой, и казался нервозным, низким, демоническим. После одного из таких сбоев я вздрогнул. Силуэт растворился, и вдруг оказался около меня. На него будто надели кровавую шапку, и она стала растекаться по лицу. Я узнал лаборанта, который приходил с Крисом в скалах. Лаборант держал в руках толстый обруч, на котором виднелось красное пятнышко.

– «Это вышло случайно!»

Открывшаяся с шипением дверь вернула меня в действительность. В комнате появились три фигуры, среди которых был и Крис. Я вскоре смог лучше разглядеть помещение. Оно было маленьким, стерильным, и белоснежным. Стены выложены из вычищенной плитки, и воздух наполнял острый медицинский запах. Комната мала, и я не мог понять, как тут уместился. Крис подошел ко мне, и наклонился.

– Как ты, Шон? – он оглядывал меня, и за ним пристроилась парочка вооруженных громил. – Как себя чувствуешь, дружище?

Дружище?! Это говорит человек, утверждающий, что драконам на земле нет места? Говорит человек, который устроил кровавую баню у себя в убежище?! Я хотел оттолкнуть его, хотел встать, или хотя бы отвернуться! Мозг посылал команды телу, а вместо того, что бы пошевелить рукой, я моргал, или двигал чем-то другим. Тело не подчинялось.

Следом за компанией в комнату вошел человек во врачебной одежде. Крис повернулся к нему, и спросил.

– Что с ним? Почему он молчит?

– Думаю, паралич, как следствие воздействия передающего устройства.

Передающее устройство? О чем они вообще говорят? Почему меня называют каким-то Шоном?

– «Мое имя Гринадан, а не Шон!» – Думал я, но ответа не получил, и вдруг произнес неразборчивый звук.

– А парализованные могут мычать? – Крис вернулся ко мне, и уперся ладонями в мой стол. – Шон, надеюсь ты меня понимаешь. Слышишь. Ты молодец! Тебе удалось достичь успеха! – Щелкнув пальцами, Крис скомандовал. – Одеть его, и посадить в коляску. Он должен увидеть свой труд! Ему можно? – Крис взглянул на врача через плечо, и тот кивнул.

Громилы перетянули автоматы за спины, и один из них направился к шкафчику. Второй, видимо, ушел за коляской. Как можно усадить многотонного монстра в каталку?

Моя голова повернулась в сторону, и там был еще один стол, на котором лежала девушка. Это была Анна.

– «Анна!» – подумал я, и опять издал невнятные звуки. – «Анна!»

Мысли не доходили до бездыханного тела девушки, и мычания отскакивали от невидимого барьера, который смерть оставила на ней.

«А что такое смерть, Грин? Что там, после неё происходит?» – Вспомнилось мне. Анна сидела, свесив ножки с края крыши, и я разлегся рядом. – «Не знаю, никто не знает», – отвечал я, и сам думал над этим вопросом. Что такое смерть? Что ждет нас за гранью привычного бытия? Новый этап существования? Оазис? Ад, Рай? Может, пустота? Я не знал, и не был уверен, что узнаю. Дракон – вечен, и он никогда не умирает от старости.

– «Что такое смерть, Анна?» – подумал я, смотря на неё, и глаза наполнялись слезами. – «Что такое смерть, Анна?! Встань и расскажи, пожалуйста!»

Я мычал, и дрыгался. Врач с Крисом переглянулись, и врач пожал плечами.

– Он… Не знаю. Последствия пережитого стресса… – заключил врач.

Громила принес одежду, и меня подняли со стола. Я увидел свое тело – щуплое, беспомощное, и непослушное. Сухие мышцы покрывала мягкая кожа желтоватого оттенка, а под мышцами я чувствовал хрупкие кости. Голова вдруг закружилась, кровь перестала омывать внутренности, и мир перевернулся с ног на голову.

Человек! Я – человек! Как так?! Как это вышло?! Я теперь то существо, на которое ведут охоту самые опасные хищники на планете! Как я теперь посмотрю в глаза отцу, как я поговорю с ним, и верну доверие?! Он даже не станет слушать меня, а для начала ведь, нужно доказать, что я – его сын! Я хочу свои крылья назад, хочу назад острые клыки и чешую, что защищала и согревала меня! За что меня засунули в эту тушу, и сколько это будет продолжаться?! Это было настоящим кошмаром.

Но отчаиваться было нельзя.

Со временем, я привыкал к новой обстановке, и мне удалось взглянуть на Криса. В моем взгляде он явно уловил вопрос, но не понял, что я хотел знать.

– Да, головой уже шевелит. Значит, скоро придет в себя. Поздравляю, Шон! – Он похлопал меня по плечу, и громила вкинул меня в легкую одежду. Меня усадили в коляску, и покатили к выходу. Мы выехали в огромный коридор, который раньше бы показался мне крохотным. Около стен стояли знакомые клетки, которые тоже вдруг стали исполинских размеров.

– Ты проделал титаническую работу, Шон. В твоем хранилище теперь будет столько еды, сколько ты захочешь. Так что, поправляйся, и отметим! – Грудь Криса раздулась, и он широко улыбнулся. Его радость неприятно обжигала. – Мы скоро будем свободны!

Я вглядывался в окружение. В клетках, как и тогда, были драконы, только теперь без царапины. Глаза закрыты, они покачивались и сопели. Спали. И среди них был Эрегдан, целый, невредимый.

– «Эрегдан!» – подумал я, обрадовавшись, и дернулся. Коляска опрокинулась, и я врезался в пол, больно стукнувшись. Я хотел потянуться к брату, но в итоге, остался лежать как бревно. – «Эрегдан!»

Эрегдан поднял веки, и на меня устремилась пара переливающихся сапфировым блеском глаз. Он непонимающе мотнул головой, и снова уснул. Меня усадили обратно. Я вопросительно взглянул на Криса.

– Осторожнее, Шон.

Крис двинулся дальше, а я взглянул в сторону. Громила остановился прямо перед длинным затемненным окном, в котором мне удалось увидеть свое отражение. Лаборант.

Тот самый, что был с Крисом при нашей первой встрече, и тот, кто вмешался в мои воспоминания. По пути мы видели еще несколько сотен драконов, и я заметил, что палата, вроде той, в которой был я – не единственная. В некоторых были единицы, а в некоторых десятки столов, на которых лежали мертвые, подобно Анне.

– К.. – начал я. – К… ак? – Я с трудом выдавливал из себя буквы

– Как всё прошло? Отлично. – Крис хлопнул. – Как нельзя лучше. Думаю, Хранитель будет доволен. Мы, наконец, скоро выполним свою часть соглашения.

Хранитель времени. В мыслях промчались горы, и застывший между ними гигант, едва ли меньше размером. Мир расширился, и стал в несколько раз больше, чем раньше. Потолки, драконы, клетки, и даже пол – будто глядели теперь с презрением, оценивая новое, щуплое тело. Всё, что я раньше рассматривал с высоты полета, теперь было готово раздавить меня.

– У меня для тебя сюрприз, друг. – На лице Криса появилась довольная гримаса. – Помнишь парня, который огрел твоего брата по голове? Так вот, я нашел ему применение.

Что он хочет сделать? И о каком парне говорит? Мы прокатились по нескольким коридорам и, доехав до широкого обзорного окна, остановились.

– Посмотри. – Крис взял управление коляской на себя, и подкатил меня поближе.

Внизу я увидел знакомую комнату, в которой впервые встретился с Крисом. На том самом месте стояла клетка, и в этой клетке я увидел дракона, который обычно маячил у перед глазами когда я пил воду, или находил редкую отражающую поверхность. Я увидел себя.

Мое лицо вытянулось от удивления, в животе появилась тяжесть, а я не мог поверить в то, что увидел.

– Отпустите его, двадцать один джи который, – скомандовал Крис в рацию. – И загоняйте к Гринадану Кларка.

Динамик ответил глухим голосом. Дверь распахнулась, и дракон освободился. В помещение затолкали рыжего парнишку, и я сразу его узнал. Это был тот самый человек, который помог мне сбежать. Он застыл, и с ужасом глядел на подступающего мерными шагами «меня».

Сквозь мутное стекло было трудно разглядеть детали.

– Друг! – Начал он, вытянув руки вперед и прижавшись спиной к двери. – Мы же друзья! Я ведь помог тебе сбежать! Я тебя не сдавал, клянусь! Я даже не знал, куда ты полетел! Пожалуйста!

«Я» жадно урчал, гордо изогнув шею, и предвкушая предстоящий пир.

– Не нужно! – он скрестил руки перед лицом. – Пожалуйста!

«Я» молнией бросился к цели, и вцепился ей в руку. Парень взвизгнул, и «я» триумфально поднял его.

– Нет! Господи! Тварь! Пусти! Больно! – он стал отбиваться, брыкать ногами, и свободной рукой хватался за драконью морду. – А-а-а!

Это кончилось за секунду. Пол секунды – жертва осталась висеть в воздухе, еще пол секунды – смертоносные жернова сомкнулись на туловище и, давлением десятков прессов, разбросали кровь рыжего в разные стороны. То, что осталось в пасти, отправилось в пищевод. Брюхо дракона заполнилось красным светом, и спустя мгновение по комнате носился луч пламени. Облизнув окно, огонь заставил стекло почернеть. Дракон скрылся за копотью, я слышал лишь яростное рычание и клацанье ногтей по полу.

Дыхание перехватило. «Я» только что растерзал человека, который помог мне, я только причинил вред невинному существу, и я изрыгал пламя. Таким мечтал меня видеть отец, таким мечтал быть я, и таким хочет быть каждый из нас. Нет… Кем бы ни была эта тварь – в ней точно не я, и таким я быть не хочу.

Теперь я – человек.

Глава 2

Двигать удавалось только головой. Другие конечности не хотели подчиняться, и были полностью парализованы. Я теперь был в чужом мире, в чужом теле, жил по чужим понятиям. Меня увезли, и окно, за которым урчало кровожадное чудовище, потерялось из вида. Во мне проснулось несколько, наверное, первобытных человеческих желаний. Я хотел впиться ладонями в волосы, рвать их, а потом застучать ладонями по стеклу, извиваясь в истерике. Может, это отвлекло бы «меня», и спасло рыжего парня. «Я тобой горжусь, сынок» – мне привиделся отец, стоящий рядом с клеткой, и с гордостью смотрящий на окровавленные стены.

– Ну, ты рад? Я отомстил за твоего брата, Шон! – Крис широко улыбнулся, и был таким радостным, будто съел конфетку.

Я поднял на него уставший взгляд. От усталости голова подрагивала, и мне постоянно хотелось уронить подбородок на грудь. Для бывшего владельца тела, возможно, это было бы очень важное, и приятное зрелище, но для меня – очередное зверство. Я понимал, что рыжий станет далеко не единственной жертвой, и неизвестно, будут ли жертвами люди. Нужно было как можно скорее вернуться в свое тело. Если меня засунули сюда, значит, обратно переместиться тоже можно. Но как? Для начала, наверное, стоило разобраться, какое устройство использовали. И еще… Выспаться. Меня окутала усталость.

– Спа… ть… – выговорил я, уронив подбородок, и снова подняв его. – Позже… го… ворить.

Крис энергично закивал, изогнув брови, и поманил пальцем громил.

– Конечно, Шон! Ребята, отвезите Шона в его апартаменты, – Крис положил в карман громилы пластиковую карту. – В целости и сохранности, ясно?

Крис похлопал охранника по плечу. В противогазе послышался тяжелый вздох, и охранник дернул плечом, обидевшись, что ему не доверяют. Охранник кивнул.

– Молодцы! – Крис направился к выходу, театрально покручивая пальцем. – Не забывайте, сегодня вечером празднуем!

Крис вышел, и дверь за ним закрылась – Достал! Каждый раз, когда поручает что-то, как к маленькому ребенку! Не первый раз важный груз транспортирую! – Крепко взяв коляску за ручки, охранник покатил меня ко второму выходу.

– А ты бы не молол языком! – Повысил голос второй, Кивнув в мою сторону.

– Да по барабану мне! – смело заявил охранник, и дверь перед нами автоматически открылась. – Пусть стучит! У меня вона, – он хлопнул по автомату, – пушка есть! Пулю меж глаз и всё, делов-то.

– Ага, рыжий тоже думал с рук всё сойдет, и тоже думал крутой потому что дубина есть! Так Крис его и в степях нашел, и клыкастому на корм пустил, и дубина не помогла. Видел, сколько кровищи было? Тоже так хочешь?

Да, нет, пожалуй, – ответил первый, протяжно выдохнув. – Клыкастого так просто не уложишь, это тебе не Крис.

– Кати молча, – буркнул второй.

Мы шли коридорами, по которым меня сюда прикатили. Минув несколько таких, мы добрались до большого грузового лифта, и пока открывались громадные двери, я нарисовал в голове карту пройденного пути. В дороге мы сталкивались с рабочими и малочисленной охраной, в воздухе стоял запах человеческого пота и животного смрада. Интересно, почему тут было так мало охраны? Странно как-то, оставлять без присмотра целую стаю драконов. Тут я вспомнил «себя», который разорвал рыжего.То же самое, возможно, они провернули и с другими драконами. Зачем? «Попасть бы на их праздник» – подумал я, пытаясь разобраться, и остудить размышлениями кипевшие эмоции. Отец всегда учил – в неординарной ситуации бери себя в руки, быстро разработай план, и немедленно приступай к реализации. Сначала нужно было выяснить, с чем я имел дело, и придумать способ вернуться в свою настоящую шкуру. В существовании такой возможности, я, честно сказать, сомневался. Мы прошли на широкую платформу, висевшую в широкой шахте, усеянной маленькими жёлтыми лампочками. Шахта напоминала взлётно-посадочную полосу, перевёрнутую верх ногами. Первый охранник снова заговорил:

– Слышь, – он шлепнул второго по плечу, и тот дернулся от неожиданности. – А что они там с драконами мутят? Слышал?

– Мало… У меня знакомый есть в лабораториях, там короче такая чушь творится. В общем, они давно эту штуку задумали. А к драконам в тыл отправляли чуть ли не пробирочников.

– В смысле? – не понял первый, тихо засмеявшись.

– Не знаю, – отмахнулся второй. – Слышал только, что пробирочники всю жизнь втираются к драконам в доверие зачем-то, и всё. Иначе, короче, никак. Нафига это надо тоже не понимаю.

«Пробирочники всю жизнь втираются драконам в доверие» – эти слова заполонили мысли, и мозг находил в них логику. Я словно ощутил на себе воздействие сразу нескольких времен года, и оказался одновременно в нескольких местах. Перед взглядом парило множество картинок, где было видно разные периоды моей жизни, начиная с юношества, и заканчивая недавней порой. Я живу на этом свете двадцать лет, и десять лет в моей жизни присутствовала Анна. Не каждый день, конечно, но довольно часто. Зачем «пробирочникам» втираться в доверие драконам? Что бы те отравили их души? Бред! Уверен, что есть способы более практичные и менее затратные в плане времени. У людей, например, на руках есть ядерное оружие, которое в единственном экземпляре страшнее сотни рядовых драконов. Не проще ли, и не быстрее ли было бы использовать его? В мысли ворвался приглушенный голос охранника.

– Профессор, а ты что, до сих пор говорить не можешь? Ты хоть помнишь, что было с тобой? – Охранник коснулся моего плеча. – А?

– Да если бы и помнил, – усмехнулся второй. – То лучше забыл бы. Сияло как в ядре Земли, а глаза резало! Жуть! Еще и звуки такие! Повезло вам док, что живы остались!

– Так а чего вы не выбежали то, когда аппарат работать стал? – Настаивал первый, и наклонился к моему уху.

– Отвали ты от него! Потом, может, сам всё расскажет. Паралич у человека, не видишь?!

Оба охранника смолкли, как только лифт со скрипом остановился. Увесистые двери поползли в стороны, и платформу заполнил яркий белый свет, засветивший из коридора.

– Ярко как! – Второй охранник прикрыл глаза ладонью. – До сих пор привыкнуть не могу!

Мы пошли вперед, и я удивленно осматривался. Судя по движению, мы спускались на нижние уровни, и помещения тут разительно отличались от тех, что были сверху. Никакой ржавчины, старых металлов, неприятных запахов, или искореженных стен. Всё чисто, прибрано, и блестело, словно уборку тут проводили каждый час и натирали поверхности до блеска.

– Когда-нибудь тоже сюда перееду! – Заявил охранник, и потряс кулаком. Второй при этом расхохотался.

– Ага, нужен ты тут! Деревня! Тут только яйцеголовых и богатеев держат. А ты из них кто?

– Никто, – пожал плечами первый. – А ты мысли масштабнее, мечтай, стремись, и может выйдет чего!

– Я на поверхность хочу. А там эти клыкастые скоты жизни спокойной не дают! – Второй перевел взгляд на меня. – Вам Док, спасибо. Мы их скоро изживем, и сможем нормально жить на поверхности, а не сидеть под землей как крысы!

– Ага! – Поддакивал первый, и остановился около двери, вставив ключ в считывающее устройство.

Дверь провалилась в нишу, и меня завезли в большую уютную комнату с богатой отделкой. Её заполняла шикарная мебель, и приятный фруктовый аромат. Доктор, как это было видно по комнате, жил на широкую ногу по человеческим меркам.

– Ну чё, док, – спросил первый, смотря на меня вопросительно. – Вам может это, пожрать или что?

– С… п… ать, – я кивнул в сторону кровати.

– А, спать, всё, понял, – расторопно ответил охранник, и подкатил меня к постели. – Мы за вами через часов восемь придем, а вы пока отсыпайтесь!

Уложив меня, охранники вышли. Переодевать не стали, и решили оставить в чем есть. Впрочем, я не думал, что есть разница в том, во что ты одет, когда спишь. Я вдруг понял, насколько это приятно, будучи уставшим и измотанным упасть вот в такую вот кровать, и забыться сном. Начался воображаемый полет в черную дыру, и царство сновидений.

«Вставай!» – раздались мысли у меня в голове, и я раскрыл глаза. Не знаю, сколько часов я проспал, но в глазах будто был песок, и хотелось отключиться снова.

– «Хватит валяться, или тебя уберут! Вставай, быстро!»

Откуда были мысли? Они возникали словно идея, и я ими не управлял.

Я захотел шевельнуть рукой, и у меня вышло, ногой – вышло. Теперь тело лучше мне подчинялось.

– «Да хватит тормозить!» – в груди появилось жжение. Что это за бесконтрольные мысли такие? Я что, сходил с ума? Встав от неожиданности, я вдруг снова повалился в постель. Ощущение жара пронзило каждую мыщцу. Это еще что? Пошевелиться трудно, и каждая попытка встать с кровати кончается ноющей болью. Будучи драконом, я никогда не испытывал ничего подобного, и был полон сил. Неужели, люди каждый день просыпались с такими ощущениями? Им точно не позавидуешь.

Всё же, пересилив себя, я смог сесть на край кровати, и поочередно подвигал каждой конечностью.

– «Вставай, одевайся, бери что нужно, и вали!» – голос этот напоминал интуицию, и более того, он заставлял меня испытывать тревогу. А что мне было нужно? Что нужно человеку, что бы остаться в живых, и главное, куда мне уходить? Словно услышав мои вопросы, интуиция ответила.

– «Обратно в свою тушу! Верни мне тело!»

Я глазел по сторонам. Может, кто-то в комнате поставил колонки, и они говорят? Да нет, голос этот слишком тих, да и я не дурак, что бы мысли не отличить от звука.

– «Слушай», – снова начал голос, – «Хочешь подохнуть – ради бога. Только сначала, вернись в свою тушу, и умри хоть сотню раз, а я хочу жить. Если ты тоже хочешь, то слушай, и делай всё, что я говорю». Брови изогнулись, и я чуть приоткрыл рот от удивления, промычав. Ну, точно, с ума сошел. Пожав плечами, ради интереса, я решил ответить голосу.

– «А ты кто?»

– «Совесть твоя, баран! Я – Шон, в чьей кровати ты сейчас нежишься!» Я со шлепком положил ладони на лицо, и как следует растер кожу. Я просто плохо выспался.

– «Ты нормально выспался! Слушай, прошу тебя, внимай здравому смыслу, и прислушайся! Когда эти Бивис с Батхедом вернутся – ты больше никуда не выйдешь! Понял меня? Вставай, собери, что скажу, и идем куда скажу. Мы стали соседями случайно, и теперь нужно будет все это разгребать, не угодив под пули. Ясно?»

– Ясно, – ответил я вслух, и к моему удивлению, вышло весьма неплохо. – Куда?

Вчера я так устал, что дальше планировки этажа с клетками мои коварные замыслы не ушли. Честно сказать, даже проспись я, и поев как следует, я бы долго думал, как мне быть. Конечно, придумал бы, но когда в голове есть гид, пусть даже в виде безумия, и тем более безумия, которое что-то знает об этом месте, то придумывать намного легче.

Следуя инструкциям Шона, я весьма быстро узнал, где лежат необходимые вещи, и собрал их в небольшой мешочек. Я вкинулся в обычную гражданскую одежду, и надел джинсы с довольно толстым армейским ремнём. В совмещении такой гардероб смотрелся, скажем так, странно.

В мешочке я сложил ключ карту, запасной электрошокер, и флешки. Другой шоке, который я обнаружил в комоде с одеждой, прицепил к ремню. Собирая вещи, я наслаждался удобством человеческих пальцев, и особенно их цепкостью. Так просто было брать разные предметы, и они не проваливались сквозь неподвижные когти. В коридоре послышались тяжелые шаги.

– «Зараза! Не успели! Нужно быстрее соображать!» – возмутился голос. Меня словно пронзило колом страха, и кровь стала бить в висках от напряжения. Я огляделся. Комната просторная, и нужно было где-то спрятаться.

– «Какое спрятаться?! У тебя шокер на поясе!»

– «А у них автоматы! Что, как ты думаешь, круче?!» – ответил я, и спросил:

– «Где можно укрыться?»

Он подсказал мне место, и я нырнул за комод, стоявший около стены. Мебель отбрасывала прячущую меня тень. Шипение двери заставило принять роль восковой фигуры, обездвиженной и тихой, как мертвец. Не помню ситуаций, где я так сильно пугался. Клыки и чешуя придавали уверенность в себе, чувство защищенности, а вот кожа человека – другое дело. Вспоминая, с какой легкостью пламя убивает людей, и как легко их кожа поддается остроте клыков, я вздрагивал. Думаю, если для дракона автоматная очередь – ничто, то для человека – смерть.

– Док? – Послышался знакомый голос охранника, который катил меня. – Вы что, в туалете?

– И где он? – заговорил его спутник.

Я слышал, как охранник бродит по комнате, проверяя все двери. Раздалс я глухой стук о стену.

– Сбежал, что ли?!

– Да куда? Бродит где по коридорам. Прогуляться просто решил. Ты иди, проверь, а я тут покараулю. Может вернется.

– Ладно, – согласился первый, и вышел. Когда звуки шагов стали далекими, оставшийся охранник вздохнул, и зашуршал простынями

– Вона! Жизнь царская! Мягко-то как, кайф! – о пол стукнул приклад автомата.

– «Бери шокер, и выруби его!», – требовал голос.

– «Нет, скоро они сами уйдут!»

– «У нас мало времени! Если уйдут, то весь комплекс на уши поднимут! Тогда выбраться нереально будет!», – голос продолжал настаивать, и я был вынужден с ним согласиться.

Там, на постели Шона, жизнь смаковал охранник, отделяющий меня от выхода. Мне не хотелось нападать на него, и когда я представлял себя, бьющего его шокером в шею, меня бросало в дрожь.

Я пытался встать, но страх и непонятная дрожь держали прикованным к месту.

– «Слушай, я не знаю, хочешь ли жить ты, а вот я – хочу. Если тебе на собственную жизнь плевать, то подумай об Анне!»

– «В смысле?» – удивился я.

– «Она еще жива, и более того, её еще можно спасти!»

Я не поверил. Как я мог довериться тому, кто оказался зачинщиком всего этого? Как я мог верить ему тогда, когда безжизненное тело Анны было прямо перед моими глазами? Чушь.

Хотя… Даже малейший шанс того, что она жива, вселял в меня надежду. Я смогу сделать всё так, как было, и узнать, почему она предала меня. Получив короткую инструкцию, я взял в ладонь шокер. Что бы Анна ни сделала, ради неё я был готов пойти на всё.

Я выскочил из укрытия, не осторожничая, и это застало охранника врасплох. Сам бы я вряд ли справился с такими быстрыми движениями, и мной будто бы управлял кукловод, а точнее, помогал двигаться правильно. Враг застыл от неожиданности, даже не взглянув на автомат, стоявший у изголовья кровати. Он сидел в мягкой постели, и мой вид стёр выражение удовольствия с его лица. Сократив дистанцию между нами прыжком, я вытянул руку с шокером, впившись пальцем в маленькую кнопочку и зажмурив глаза. Охранник вздрогнул. Задергавшись, он повалился в постель, из маски вылетали приглушенные звуки боли, оставляя после себя воспоминание на всю жизнь. Это был первый бой, в котором я одержал победу.

– «Переодевайся!» – велел голос.

– «Что?!»

– «Переодевайся!» В голове промчался ряд противоречивых мыслей, и я неохотно решил подчиниться советчику. Мне-то и в обычных человеческих тряпках было неуютно, а теперь предстояло забраться в эту резиновую конуру с двумя стеклышками! Как же я буду в ней двигаться?!

– «Так же, как и все остальные» – резюмировал Шон.

Постоянная дрожь стала последствием прошедшей драки, и я стягивал одежду охранника дрожащими пальцами. На вид она была как у спецназа двадцатого века: чёрная, грозная, с кучей кармашков. Так же на охраннике был бронежилет разгрузки, с довольно лёгкими бронепластинами, уберегавшими корпус от пуль и осколков. Надев на себя всё, я надел и противогаз, сжавший обзор до объёма стёклышек, мутно пропускающих изображение снаружи. Противогаз сжимал мне голову словно тиски, – гул дыхания заполнял тонкую полоску отделявшую кожу от комбинезона.

– «В таком виде будет проще добраться до устройства», – пояснил голос.

Я выглянул в коридор, и он оказался пуст.

– «Персонал на верхних уровнях, собирается праздновать успех работы»

– «И что?»

– «Нам нужно на уровень ниже от места их гуляний».

Насколько я понял, он говорил про уровень, с которого меня увозили охранники. Я направился к лифту, прихватив с собой автомат, на всякий случай. Я оказался перед уже знакомой платфформой. Вооруженные люди в противогазах стояли, и смотрели на меня, ожидая, пока я зайду.

– Ну, ты заходишь, или что? – Донесся голос из толпы. – Мы тут не хотим до утра торчать.

Кивнув, и осторожно шагнув внутрь, я сконцентрировал внимание на закрывающихся позади воротах, чтобы не выдать волнения.

– «Ты в противогазе, и лица никто не увидит. Старайся не говорить».

Я кивнул, и тут же сморщился из-за своей глупости.

– Ты чё, музыку слушаешь? – Спросил охранник справа, обращаясь ко мне, и в ответ я покачал головой. – А чё башкой тогда мотыляешь?

– Уяснил кое-что, – постарался я уверенно выговорить. – Хорошая, думаю, вечеринка будет. Не хотел идти.

– Почему не хотел? Ты не за общее дело? Особенный или чё?

Мои губы сжались в тонкую нить, и подкосились колени. Вот какого хищника он до меня докопался? Я повернулся к нему, и заметил, что теперь не он один на меня уставился. Из всех людей в противогазах он выбрал именно меня! Благо, это произошло за несколько секунд до прибытия на нужный уровень, и тяжелые полотна поползли в стороны. До двери меня проводил противный мужской голос.

– Ну мы с тобой пообщаемся ещё. Ты я понял, или чё, – сказал он, и толпа взорвалась хохотом. Правда, я не понял, чего смешного охранник сказал.

Мы снова вернулись к драконам, и они по-прежнему спали. Теперь коридоры были совсем пусты. Я радовался, что у меня с собой есть автомат, но чему радоваться, если стрелять не умеешь.

– «Я умею», – успокоил меня Шон.

– «Веди», – ответил я ему.

Мне показалось, что в данный момент Шон – отличный союзник. Сам я драться не любил, не умел, и не мог даже ударить кого-то до недавних пор. Потому, это нужно было как-то компенсировать. Я научился собирать вокруг себя тех, кто умеет делать вещи, мне неподвластные. Например, сам я охотился редко, а чаще искал охотничьи угодья, взамен прося у охотников часть добычи. Так и сейчас – к чему мне беспокоится, если всё за меня может сделать Шон? Мы в одинаковом положении, и одинаково хотим вернуться в свои тела, и знает он наверняка больше, чем я.

В поток моих мыслей вмешался гул взрыва и вой сирены. Стены вдруг завибрировали, с потолка посыпалась пыль, и по костюму застучали маленькие камушки.

– Внимание, всему персоналу! – Донёсся хриплый мужской голос из невидмого динамика. – Нападение! Все к бою, немедленно на свои посты!

– «Быстрее!» – скомандовал голос, и заставил меня перейти с шага на бег.

Драконы в клетках зашевелились, открыв глаза, и мы иногда обменивались взглядами. Обычно взор дракона вызывал у меня чувства, разные чувства. Когда спокойствие и дружелюбие, а когда страх и гнев. Их глаза то блестели хищно, то радостью сверкали, но сейчас… Сейчас я не видел ничего, кроме пустоты и слепой покорности. Мне снова вспомнился опустошенный взгляд Анны, с которым у драконов сейчас много сходств. Если я вижу в глазах покорность – то кому они покорны?

Я вдруг стал слышать автоматную дрель, смешанную с драконьими рыками и тяжелыми грохотами снарядов.

– Внимание! – Снова возник голос. – На уровне один би будут выпущены хищники, будьте внимательны!

– «Отлично, они похоже, решили испытать их!»

Я сразу понял, о ком идет речь. База, очевидно, подверглась нападению драконов, и теперь меня мучал вопрос – какая община напала? В нашем регионе их было несколько десятков, и если с отцом у меня есть шансы договориться, и попытаться убедить его в том, что я его чадо, то с драконами из других общин поговорить будет нереально.

– «Живее! Беги к окну, где ты видел себя! Мы на один би!».

Я побежал мимо клеток, и краем взгляда я заметил, что оковы отскакивали от когтистых лап. Помещение в миг заполнилось драконьим рёвом, и драконы, ощутив свободу, стали выползать из клеток. Я ускорился раза в три, и удивился, насколько сильно страх влияет на возможности человека. Я представил, как на моей шее, руках и ногах сомкнулись челюсти, и меня начинало разрывать.

«Вот и всё» – подумал я. Раньше, когда я слышал о драконе, или человеке, который умер в двадцать лет, не прожив и половины от предназначенного, я сожалел, что мне никак не удалось помочь ему. А теперь, когда мне самому предстояло стать закуской в свои двадцать с небольшим, я сожалел, что никто не может помочь мне.

Я не останавливался, и со временем начал думать, что зря бегу. Оглянувшись, я увидел, что драконы стягиваются к стене. Она полностью завладела их вниманием, и ко мне у них не было никакого интереса. Стенка перед ними дрогнула, и оказалась бетонной плитой, что поползла вниз.

– «Пожалуйста, живее!» – торопил Шон.

По очереди драконы скрывались в открывшемся проёме, и я прерывисто выдохнул.

Забежав в обзорную комнату, где стекло до сих пор не отмыли от черноты, я заглянул в него. Обзор был закрыт напрочь, но при этом, я отчетливо слышал топот внутри, и дыхание, которое я узнаю в любом состоянии и в любое время. Это было моё дыхание.

Слева от меня была крутая лестница, ведущая вниз, ко «мне».

– «Как думаешь, я в кандалах?» – спросил я обеспокоенно.

– «Не знаю, если нет – засунем»

– «Хорошо, после этого ты вернешь мне Анну?»

– «И тело верну, и Анну. Только давай побыстрее!» – не выдержал Шон.

Я собрался спускаться вниз, уже взявшись за перила, и вдруг услышал громкий стук исходивший из комнаты со «мной». Он словно вбил в меня гигантский гвоздь, заставив остановиться.

– «В чем дело?» – спросил Шон.

– «А ты не слышал? Это точно оттуда» – ответил я, испуганно. Меня пробрала мелкая дрожь.

Стук раздался еще несколько раз, да такой, что казалось, ворота внизу пытаются проломить громадным тараном. Вскоре стук сменился скрежетом, и «я» протяжно зарычал. Звериный рев сплелся со свистом огненного дыхания, – по моей коже заструился пот. Жара, исходившая от комнаты со «мной», ощущалась даже здесь, перед лестницей. Я услышал еще один рев, только более громкий и раскатистый, чем первый. Судя по звукам, внизу схлестнулись два хищника, и мне послышалось, как острые клыки пронзают чешую. Подтверждающим сигналом стал болезный визг, в котором я узнал свой.

– «Идиот! Ты почему застыл?! Немедленно иди! Сделай что-нибудь!» – вдруг запаниковал Шон, и мне хотелось сделать то, что он говорит. Но я не мог.

Что-то там, внизу, выбрало «меня» жертвой, и «я» в этой схватке проиграл. Если проигрывало существо вроде меня, то что мог сделать я – беззащитный человечек с маленькой железной игрушкой в руках, которой может пользоваться только мое сомнительное альтер-эго?

– «Идиот! Если ты сейчас же не вмешаешься, то останешься в моем теле навсегда!» – этот крик взбодрил меня.

Жить короткую человеческую жизнь, да еще и в таком хрупком тельце мне совсем не хотелось. Я должен был спуститься, и хотя бы взглянуть, что можно сделать.

Я побежал вниз по лестнице, слушая стуки рвушегося от напряжения сердца. Я слышал бой отчетливо, и пытался представить, что ждет меня за дверью. Но пока я добежал, звуки боя стихли.

Одна часть сдвоенной двери с натугой уползла в сторону, а вторая упрямилась со скрипом, и осталась на месте. Я бегло заглянул внутрь, и тут же нырнул в обратно. В памяти на секунду застыла картина, пугающая своим содержанием. Драконий я лежал посреди комнаты, рядом со своей клеткой, и из горла, пульсируя, выливалась кровь. Укус был большим, и кто-то разом вырвал из меня увесистый кусок. Меня сковал страх, но, не смотря на него, я вбежал внутрь.

– «Дрянь! Черт бы тебя побрал! Дрянь! Ты идиот! Придурок! Глупец!» – ругался Шон, вместе со мной понимая, что история белого дракона Гринадана подошла к концу.

Кто-то одним единственным укусом поставил в ней жирную кровавую точку.

Ворота, ведущие на мост, вогнуты внутрь комнаты. С гулом в помещение влетел холодный ветер, обтекая мой комбинезон, и мертвую драконью тушу, что смотрела на меня глазами-пустышками.

– «Поздравляю, Гринчик. Теперь мы с тобой вместе навсегда. Кретин! Я же сказал тебе, беги! А ты что встал как вкопанный?! А?! Кретин! Олень! Какой ты дракон?! Ты дичь! Животное бестолковое!».

Внутри словно огонь бился со льдом. В одном теле теперь жили два человека, испытывающих разочарование в разных формах. Мне было в диковинку видеть себя со стороны, и еще более диким казалось видеть себя мертвым.

– «Бедньенький! В штаны не наложишь от удивления?! Да ты понимаешь, на что нас обрек?! Да мы с тобой! Да я!». Чем злее становился Шон, тем холоднее был я. Что же теперь делать?

Глава 3

Мы с отцом пролетели сквозь белоснежные гривы облаков. Тут, не смотря на свет Солнца, было довольно прохладно, и дышалось тяжелее.

– «Скоро мы? А?» – думал я, жалуясь. – «Я уже немного устал!»

– «Но-но!» – буркнул отец, обернувшись. – «Ты думал, Хранитель за порогом у тебя будет?»

Мы летели над яркими, усыпанными зеленой травой полями, по которым словно прогуливались тени облаков. Чуть дальше, огражденные от поля лесной полосой, взгромоздились три скалы. Горы, что стояли по сторонам были практически одной высоты, и пронзали небеса острыми верхушками, но центральная чем-то выделялась. Остальные имели извилистые, непредсказуемые формы, которые очевидно подарены движением вод и движениями земных плит. Гора же центральная, бывла симметрична, почти идельна, и очевидно выделялась среди собратьев.

– «Странная гора», – заметил я, и мне вдруг показалось, что она шевельнулась. – «Он там живет?»

Отец в ответ засмеялся, и подумал.

– «Это и есть он».

Глаза мои полезли из орбит, и мир будто перевернулся. Когда отец сказал, что познакомит меня с Хранителем времени, я представлял себе встречу со щуплым старым драконом, который размером будет ну максимум как папа. Мне казалось, что «Размером со скалу» – лишь сравнение, отражающее значимость этих существ, и их ум. Кто бы мог подумать, что Хранитель времени буквально размером со скалу?!

Отец ухмыльнулся, заметив мою пораженность.

– «Да, я думал приблизительно то же, что и ты. Что-то вроде: ох, как же удивителен наш мир», – сказал отец, и взглянул на меня хитро. – «Ты будешь поражен еще больше, когда с ним пообщаешься»

Конечно я буду поражен! Хранитель времени – венец бытия, самый совершенный из всех самых совершенных видов, и самый старый из них. Он видел, как появлялись на небесах звезды, и возможно, даже, учавствовал в их создании. А может, даже, был тем, кто сотворил вселенную! Хотя, последнее, наверное, было явным преувеличением. Когда друзья в общине говорили о причастности Хранителей к созданию вселенной, то я всегда говорил: «Простите, но что делать существу, создавшему всё, на маленькой планете вроде этой?», и разумеется, оставался без ответа.

– «Пап, а как ты его нашел? Неужели это так просто?»

– «Нет», – ответил отец, не оборачиваясь. – «Его звать нужно по-особому»

Мы приземлились у основания центральной «скалы», и я замер в ожидании. Вдруг, она колыхнулась, и с неё в испуге помчались стаи птиц. Двигая могучими мышцами, она зашевелилась, и передо мной, на основании скалы, вспыхнули два огромных глаза. Исполинская шея выпрямилась, и я увидел перед собой колоссальных размеров дракона. Меня захлестнуло смешанное чувство страха и восхищения! Я боялся, что он случайно пошевелит лапой, и от нас с отцом ничего не останется, и в то же время, я был уверен, что он чувствует каждый вздох в этом мире. Настолько могущественным он мне казался! Я представил себя на его месте. Поднимаешь голову, и видишь всё с высоты нескольких тысяч километров, и для этого даже не надо взлетать. Как же я мечтал об этом в детстве, боясь расправить крылья! Да и честно, мечтаю до сих пор. Ты – центр мира, твоя задача – наблюдать за ним, и оберегать его. Твоя задача – делиться мудростью с населяющими планету народами, и способствовать их процветанию. Крутнув гигантской головой, Хранитель создал потоки воздуха, которые стали накренять деревья, мчась по лесу. Я прищурился.

Хранитель времени наклонился к нам, и я услышал его мысли.

– «Таум ваал, друзья!» – Подумал он. На одном из древних наречий это означало «Здравствуйте», сразу понял я. – «Рад, что ты решил навестить меня, Ивэйдан! А кто это с тобой?»

– «Гринадан, его сын, Хранитель!» – Поспешил я представиться, подумав восхищенно.

– «Да», – Засмеялся отец. – «Я ему слово, он мне десять! Всегда стремится во всём опередить! Вот, уговорил меня познакомить с тобой!»

– «Хранитель! Ничего, что мы вас побеспокоили?» – учтиво спросил я и, распустив крылья, взлетел на уровень его головы. Я держался подальше от ноздрей. Мне казалось, если он фыркнет, или чихнет, то с меня содрет шкуру. – «А то у меня к вам много вопросов!»

– «Нет, что ты. Я только рад, что вы меня навестили. У меня так редко бывают посетители, и чаще приходят люди, чем драконы, хотя, хотелось бы обратного».

– «Почему?» – По-детски наивно поинтересовался я, не понимая, с чего вдруг людям так часто беспокоить драконьего Хранителя. – «Они хотят стать драконами?»

– «Нет», – усмехнулся хранитель. – «Их короткая жизнь не позволяет им понимать мироздание так, как мы можем понимать его. Мы вечны, а они – нет. Ну, зато, их короткая жизнь наталкивает их на интересные мысли и блестящие идеи, которые, порой, даже самый древний Хранитель не может представить»

– «А вы не самый древний?» – Спросил я.

– «Нет», – протянул хранитель. – «Я самый молодой. Мне четыре с половиной миллиарда лет, как и планете. Есть Хранители намного старше».

Старше четырех миллиардов лет! Даже я, будучи бессмертным, не мог уместить в голове такие огромные цифры! Прожить четыре миллиарда лет, непостижимо уму! Сколько можно сделать, и сколько увидеть за такой промежуток времени?! А сколько еще можно сделать за следующие четыре миллиарда?! Трудно представить, особенно когда знаешь что впереди – вечность!

– «А чем же вы занимаетесь? И к чему стремитесь?» – Продолжал я расспрашивать. – «Вы что-то создаёте?»

– «Нет», – Ответил хранитель. – «Я слежу за ходом истории, и даю народам нужные знания в нужные моменты, что бы поддерживать гармоничный мир».

– «А вы летаете куда-нибудь?»

– «Нет, я постоянно нахожусь здесь. Смена обстановки давно меня не вдохновляет. Впрочем, ты еще молод, и не видел почти нечего, а вот я – был в каждом уголке этой планеты. Ничего нового для меня нет, и тут безумно скучно. Хочется повидать другие миры, но со временем я понял, что это не так уж и важно».

А вот об этом я совсем не подумал. Представить трудно – как это, вот ты, допустим, вечен, но при этом, ограничен рамками одного мира, к которому привязан по каким-то непонятным причинам.

– «А разве вы не можете улететь?» – Спросил я, недоумевая. – «Не можете сменить мир?»

– «Нет», – хранитель покачал головой. – «Вот ты с отцом живешь по определенным правилам, так?»

– «Так», – кивнул я. – «И что?»

– «А то, что у нас тоже есть определенные правила, по которым мы живём», – хранитель посмотрел на небо. – «К счастью, или к сожалению, мне нельзя покидать эту планету до тех пор, пока не решат хранители или не наступят определенные обстоятельства»

– «Какие обстоятельства?» – спросил я, и мне показалось, что на самом деле Хранитель жалеет, что находится здесь, – ему тут безумно скучно.

– «Возможно, ты доживешь до их наступления. А рассказать о них я тебе не могу. Хранители не разрешают»

– «Невероятно!» – Возразил я. – «Неужели вам, Хранителю времени, может кто-то что-то запретить?! Так вы же, вы же тут самый главный!»

– «Здесь», – хранитель провел гигантской лапой по земле. – «Да. А вот там», – он снова взглянул в небо. – «Нет. Как ты уже понял, я не один такой. И есть Хранители, которые старше и могущественнее чем я».

Я не переставал удивляться. Сколько еще тайн хранит это мир, и тем более, сколько тайн есть у самих хранителей?

Мы с ним еще долго общались, и отец, мне кажется, восхищался моей любознательностью. Я узнал, как появляются планеты, узнал, как появляются звезды, и сколько они горят. Мне рассказали, как просторна и огромна вселенная, и как много миров в ней еще есть помимо нашего. В этот момент мне стало немного жалко Хранителя, потому что он не мог слетать туда и посмотреть, как там всё устроено. Всё же, не смотря на все недостатки, моя мечта стать Хранителем времени продолжала существовать.

После нескольких часов беседы мы с отцом направлялись домой.

– «Знаешь, Грин», – начал папа, пристально осматривая путь. – «Вот ты спрашивал у Хранителя, хорошие ли люди».

– «Ну, да», – неуверенно ответил я, понимая, что затронул больную для отца тему. – «Мне просто было интересно, что он думает об этом».

– «Ты не волнуйся», – ласково ответил отец. – «Я не собираюсь тебя ругать. Просто мне хотелось рассказать тебе кое-что, а я никак не решался».

– «Что рассказать?» – Эта новость заставила всё внутри переполошиться. Мне казалось, что у отца закончились для меня секреты, но видимо, я ошибался. – «Что-то случилось?»

– «Я, как раньше, как и ты, сынок, любил людей», – собравшись с силами признался мне отец. – «Просто они не вечны, и дружба с ними меня разочаровала. Ты молодец сын, ты сильный, а я так не могу».

В очередной раз мой внутренний мир перевернулся. Отец, который всю жизнь убеждал меня в том, что с людьми лучше не связываться, говорит, что любил их!

– «А почему ты разочаровался в них?» – Осторожно спросил я. – «Они сделали тебе что-то?»

– «Да нет, сын, всё сложнее», – Ответил отец. – «Бывали конечно подлецы, это да. Я не первый день на свете живу, но чаще, я разочаровывался потому, что люди не вечны, Грин. Когда ты привязываешься к ним, они умирают, а тебе потом долго будет больно после этого. Понимаешь, о чем я?»

– «Не уверен, но со временем, возможно, пойму», – я вдруг осекся. – «Но надеюсь, что нет. Мне бы не хотелось разочаровываться в людях».

Остаток пути мы провели в молчании. Я был удивлен тому, что отец всё это время пытался привить мне ненависть к людям, когда сам, в прошлом, их любил. Вот зачем, если ты не любишь чего-то сам, навязывать это кому-то другому? У каждого ведь своя дорога, и свое отношение к жизни. Так позволь опыту и времени показать, кто есть кто. Я, например, считаю, что люди безобидны, и с ними можно дружить. А почему нет?

Перед нашими землями я остановился. Основной достопремечательрностью тоже была скала, а сеть пещер внутри была нашим домом.

– «В чём дело, Грин?» – Отец забеспокоился. – «Почему ты остановился?»

– «Всё нормально, пап», – ответил я. – «Хочу немного один побыть, и развеяться. Можно?»

– «Можно, только не улетай слишком далеко», – отец полетел дальше, и я недолго смотрел ему вслед.

Как только он скрылся из вида, я продолжил путь. Набрав приличную скорость, и сбавив высоту, я стал нестись навстречу теплому вечернему ветру. Я мчался над лесом, и кончики когтей иногда цеплялись за макушки деревьев, заставляя засидевшихся птиц в испуге разлетаться. Передо мной был горизонт, окаймленный красивой вспышкой заката, и мне хотелось лететь вечно.

Вдруг по слуху ударил детский плач. Зависнув, я прислушался, решив, что мне могло показаться. Я слышал, как копошатся белки на деревьях, слышал, как сырую землю топтали копыта, и как тихо крадутся за хозяевами копыт хищники. Всё звучало гармонично, один звук смешивался с другим, становясь голосом природы. В этот раз всхлип был более громким, высоким, и точно не вписывался в картину, которую по музыке леса нарисовало воображение.

Я двинулся дальше, и стал лететь так низко, как только смог. Летя по направлению, в котором усиливался плач, я вскоре приземлился. Солнце почти село, и сквозь помрачневшие кроны деревьев было видно кусочки тёмного неба. Вдали видлелся холм.

– «Кто здесь?», – неуверенно подумал я, и напряг слух, что бы определить, откуда придет ответ.

Ответ я не получил. Плач резко прервался, эхом помчался между деревьев, и следом будто стих сам лес. После короткой паузы пространство заполнилось шуршание листвы, и за холмом кто-то зашевелился. Я отправился туда.

– Ай! – Крикнул кто-то писклявым, детским голоском. – Помогите!

– «Я иду, не бойся! Будь на месте!» – Думал я, с шага переходя на бег.

Высунув голову из-за холма, я увидел маленькую девочку, на лице которой застыла гримаса боли. Она держалась за кровоточащую коленку, пытаясь унять текущие по грязным щекам слезы. У неё были секущиеся черные волосы, и очень потрёпанный, усталый вид. Серое платьице тоже было в плачевном состоянии.

– Дядя! Помогите! – Всхлипывала девочка. – Мне больно!

Она подняла на меня глаза, и её будто ударила молния. От испуга она вскинула брови, и чуть не обронила челюсть, раскрыв рот.

– Помогите! – Взвизгнула она и, забыв о коленке, вскочила. – Тут чудище! Помогите!

Она помчалась в сгущающуюся темноту, которая обступила нас. Пробежав несколько метров, она вдруг остановилась и, упав на колени, стала протирать глаза кулаками.

– Не ешьте меня, пожалуйста! – Плакала она. – Меня мама с папой ждут!

Я был в оцепенении, наверное, большем, чем она. Я расправил крылья, и готовился взлететь, чтобы убраться отсюда, но совесть заставила прижать крылья к спине. Мне представились десятки сверкающих глаз, которые окружили девочку, наблюдая за ней из темноты и ожидая моего ухода.

Как я мог оставить её тут одну, в ночном лесу? Стыд продолжал попытки заставить меня убраться, и перестать пугать девочку, но совесть оказалась сильнее. Но чем я могу помочь ей? Она же боится меня!

– «Ты… Не бойся! Ты там!» – я коряво сформулировал мысль, тут же этого устыдившись. – «Я тебя не обижу, девочка!»

Её плач стал тише, и она обернулась, глядя на меня недоверчиво, заплаканными глазами. Мне захотелось исчезнуть, убежать в параллельную реальность, вернуться оттуда человеком, и вывести её из леса.

– «Успокойся! Я добрый!» – гордо подумал я, и попробовал сделать шаг вперед.

Снова вскочив, девочка запищала, и прыгнула за ближайший камень. Её крик сковал меня, и я снова почувствовал себя неловко. Что за напасть то такая? Хотел бы я её съесть, то уже и кусочка бы не оставил!

Из тьмы стало доноситься злобное рычание, и блестящие глаза, которые я представил несколько мгновений назад, теперь обратились реальностью. В ноздри врезался запах псины, и я понял, что за спиной девочки волки. Выходя из теней деревьев под сияние лунного света, они словно лезли из ничего. Как я мог не заметить их на подходе?

С оскаленных зубастых пастей стекала слюна. Они обступали девочку со всех сторон, проворачивая в воображении (если оно у них, конечно, было), предстоящую пирушку, как и я. «Если я не вмешаюсь сейчас, то девочку точно не спасти». Нужно было действовать. В два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, я прикрыл девочку телом, и показал свои клыки в ответ на волчьи рыки. Животные явно оказались в замешательстве, увидев меня, и замерли. Их глаза выражали голод, злобу, и недоумение, – они стали ходить взад-вперед, как помешавшиеся. Волк в середине боязливо поставил лапу на землю, и попытался сделать шаг вперед. Прижавшись к земле, и прикрывая девочку плотнее, я свирепо зарычал. Мой рев напугал стаю, и хищники дрогнули, а некоторые даже подпрыгнули. Услышав в ответ скуление, я зарычал снова, давая понять, что меня уговаривать не придется. Я ведь могу пойти дальше обмена воплями. Поджав хвосты и жалобно поскуливая, волчья свора скрылась во мраке леса. Вскоре я слышал лишь ветер, покачивающий деревья.

Я обернулся. Девочка смотрела на меня, широко распахнув веки. Я не могу даже представить, что сейчас происходило у неё в голове, не мог предугадать, как она поступит.

– Спасибо… – сглотнув сказала она, и осмотрелась, будто бы искала опасность.

– «Где ты живешь?» – подумал я. – «Давай я отведу тебя домой»

Девочка молча кивнула, и мы направились к её убежищу. На спину я её посадить не хотел, боялся, ведь у неё вряд ли есть опыт езды на драконах, а вот пешком мы вполне могли идти. Всю дорогу мы провели в безмолвии, но девочка то и дело заискивающе глядела мне в глаза, считая, что я этого не замечаю. Спустя какое-то время между древесными стволами появились, которыми были освещены входы в бункеры. Девочка вдруг остановилась, переводя взгляд с города на меня, и попыталась что-то сказать, проглотив слова.

– «Говори, не бойся», – подумал я, чувствуя себя заботливым старшим братом. – «Я друг».

– Ты друг, – тепло, но, не улыбаясь, подтвердила девочка. – Пожалуйста, не говори маме с папой, что я тут была, ладно? А я никому не скажу, что ты тоже один гуляешь ночью в лесу, пугаешь детей и волков.

– «Договорились», – подыграл я девочке, и про себя смеялся. – «Это будет наш секрет».

От ворот бункеров к лесу потянулись огоньки, бросающие свет на человеческие фигуры.

– Анна! – Издалека пришел чей-то Крик.

– Меня Анна зовут! – заключила она, и побежала в сторону огней, рассекая растущую перед ней траву.

– «Увидимся, Анна».

Я провожал её взглядом, и когда убедился, что она в безопасности, ушел обратно в лес.

Глава 4

Я выпустил автомат из рук, и он бревном повис на моей шее, зацепившись за неё ремнём. Вид собственного мертвого тела вогнал меня в оцепенение, и гневные комментарии Шона заставляли думать, что на этом наш путь закончился. А куда дальше идти? Я смотрел на старого себя не моргая, и пытался нарисовать в голове что-нибудь способное заставить сдвинуться с места.

– «О!» – продолжал Шон. – «Я знаю, что тебе сделать! Застрелись! Окажешь мне большую услугу! Я не хочу до конца твоих, а точнее уже наших дней торчать с тобой в одной голове!».

А может, стоит послушать Шона? Подумал я, и окинул черный металл автомата задумчивым взглядом. Куда дальше идти, и что делать? Какие у меня шансы в этом убогом теле? Даже будучи драконом я сам, физически, был способен на малое, а тут уж совсем ничего не могу поделать! Что я буду использовать? Шокер, автомат, и кулаки? Этим можно убить только другого человека, и едва более крупного зверя, вроде меня. А проблема в том, что основная угроза, отнюдь, не люди. Хотя теперь уже непонятно, кто для кого угроза. И к тому же, кому я могу нанести вред? Я то и вырубить охранника смог только зажмурив глаза и с дичайшим усилием, хотя сложного в этом ничего не было.

– «Как им пользоваться?» – спросил я Шона, принимая предложение. – «Я с тобой согласен. Только тогда скажи, что тебе мешало умереть еще тогда, в комнате?»

Он видимо задумался, и это заставило меня наморщить лоб от напряжения. Недолго помолчав, Шон ответил.

– «Я вспылил», – признался он. – «Я теперь даже не догадываюсь, что делать. Что бы вернуть тебя назад, что бы обменяться, нужно было твое тело, понимаешь? А теперь, ну, я не знаю, мы прорабатывали другие варианты, пытались точнее».

– «То есть возможность вернуться всё таки есть? Раз уж удалось провернуть это один раз, то значит можно и другой, с другим телом»

– «Согласен», – подумал Шон, и я испытал прилив бодрости. – «Это сложно и, ну, в общем, это нереально почти!»

– «Что надо делать, Шон? Поверь, я снова хочу стать драконом, так же сильно, как и ты хочешь вернуть себе тело. Хочешь ведь?»

– «Да», – ответил Шон. – «Нам нужно найти чертежи и устройство переноса. Оно здесь, на этом уровне».

Снова взяв автомат в руки, я с трудом оторвал взгляд от погибшего себя, и последний раз посмотрел на вскрытую дверь. Надеюсь, мне больше не придется сюда возвращаться. Мне тяжело будет забыть собственную смерть… Или это начало новой жизни?

Путь прошел быстро и безопасно, к нашему счастью. После ухода драконов на этом уровне стало тихо, и в основном, шумы приходили откуда-то сверху. Я с легкостью нашел нужную комнату, следуя указаниями Шона.

Проблемы начались, как только мы вошли внутрь. В комнате был бардак, и создавалось впечатление, что тут в ожесточенной схватке сошлось несколько драконов. Глубокие тройные порезы растягивались по стенкам, и на полу множество белых листов. Помещение освещали тусклые лампы, которые отражались в тонированном обзорном окне. Середину восьмиугольной комнаты занимало громоздкое устройство продолговатой формы, вдоль которого, подобно змеям, танулись провода. Большие металлические кольца обнимали машину, и она кончалась острым штыком. Штык указывал в сторону стоявшей рядом клетки, и вдруг я представил, как острие устройства пронзает голову дракона, который дергается в агонии, пытаясь спастись. Мне стало тоскливо, и чем дольше я смотрел на устройство, тем больше ужаса оно на меня нагоняло. От него веяло чем-то смертельным, злым, и безжалостным.

– «Чертежи должны быть где-то здесь. Если мы сможем их изучить, я разберусь, как можно переселить тебя в другое тело».

– «А для этого не достаточно будет просто рабочего устройства? Или там нужно какое-то особое тело?»

– «Будь всё так просто, Крис бы уже наштамповал сотни тысяч драконов», – усмехнулся Шон, и продолжил нетерпеливо. – «Времени мало. Не забывай про Анну».

Вспомнив, что я хотел спасти еще кого-то, кроме себя, я оживился. Я помчался к столам, и вскрывая ящик за ящиком. Мне приходилось выкидывать ненужные листы на пол, и он вскоре стал ещё белее от бумаги, падающей на него.

– «Можно было догадаться!» – подумал Шон, и мне захотелось стукнуть кулаком по столу, от чего я едва удержался. – «Крис или забрал, или уничтожил чертежи, просто здорово!»

– «Совсем ничего нельзя сделать?»

– «Мы пойдем ко мне. Только убедись, что за нами нет хвоста, понял?»

Я кивнул, и вдруг подумал, что со стороны наверняка выгляжу как безумец, общающийся с невидимкой. В какой-то степени это так и было.

Вернувшись к палате, в которой я очнулся, я снова разочаровался. Тела Анны не было, и я нахмурил брови. Куда дели тело Анны? Унесли, сожгли, или скормили драконам?! В который раз, Анна, я тебя упускаю! Я обещал в детстве, что никогда тебя не брошу, и что из этого вышло?! Я же нарушил обещание! Наполнившись яростью, я пнул первую попавшуюся под ногу коробку, и она со звоном стала биться о стены. Анна представлялась мне обгоревшей, разодранной драконами, или просто лежащей где-то посреди пустыни без присмотра. Я ненавидел Криса, и воображал, как запихну автомат ему в глотку, и буду судорожно жать на крючок до тех пор, пока не опустеет магазин. Этот приступ злости заставил меня усмехнуться. Я ведь знал, что в жизни никогда так не поступлю, как бы меня не разозлили. Но зато, за меня так может поступить кто-нибудь другой.

– «Грин, не всё от нас зависит», – подумал Шон. – «Ты сделал, что мог, и к тому же, мы не знаем, что стало с телом. Скорее всего ей не причинят вред. Это сестра Криса, и он позаботится о ней. Можно будет найти её позже».

Сестра Криса. Я и забыл, что Анна – родня тому, кто устроил все эти бедствия, и спровоцировал войну. «Если становится невозможным временно решить одну задачу, приступи к решению второй, и возможно, решение одной задачи, поможет тебе разобраться с первой. Главное – что бы задачи касались одного дела, и тогда обе со временем будут решены» – я вдруг вспомнил слова брата, и его уроки. Он всегда учил меня быть упорным и активным. Движение – жизнь. Его любимая пословица. «Если сидеть, и чего-то упорно дожидаться, чего-нибудь вроде небесной манны, или вселенской удачи», – думал он, смеясь. – «То единственное, чего ты дождешься, это гибели планеты».

Правильно, надо действовать. Если я смогу заручиться поддержкой одной из общин, то смогу отыскать Криса, смогу противостоять ему, и мне будет легче отыскать Анну и повлиять на ход войны.

Война эта меня не устраивала в корне. Я имел чёткое понимание того, что она спровоцирована намеренно, и в её основе нет причины, которая должна заставлять два вида уничтожать друг друга. Это была фальшивая война, вызванная обманом, и я задался целью прекратить её. Постараться прекратить.

Идя извилистыми и пустыми коридорами, я приближался к выходу. Я пытался представить, куда делись все люди, и что сейчас с ними происходит. Мне в голову приходили картины с перестрелками и огнедышащими чудовищами, терзающими людей. Тело схватил озноб, и я понял, что не хочу выходить. Если сцены в моей голове правдивы, то они разыгрываются снаружи.

Я добрался до ворот, и опустил рычаг, что их открывает. Помещение вдруг погрузилось во тьму, и посередине ворот будто прорезалась яркая белая полоса. Глаза укололо, и со временем они стали привыкать к дневному свету. Моё лицо стал обдувать ветер, гонявший по небесам хмурые тучи. Я пошел, крепко схватившись за автомат, и осторожно сделал несколько шагов.

Ворота были встроены в горную породу, и являлись частью внутренностей, ставших организмом громадной скалы. Передо мной были брошенные баррикады, и за ними начинался обрыв. Я подошел ближе к краю, и смог разглядеть лесную полосу, которая раскинулась у подножия гор. Лес, наполненный пылающими деревьями, колыхался как в болезненных судорогах.

Воздух надо мной всполошился, и стал нестись во все стороны. Три дракона, словно истребители, помчались вперед, и перепонки на их крыльях раздувались как парус. Издавая рев, они стали сбавлять высоту. Картина горящего леса дополнилась хлопками зенитных орудий, автоматным стрекотанием, ревом драконов, и криками людей. Из огня, бушевавшего внизу, в сторону летящих целей выскочили три длинные вспышки, напоминающие стрелы. Одна из них вонзилась в дракона, и он утонул в кровавом облачке. Снова рев, крылатые хищники моментально сменили направление, став пикировать вниз. Я обнаружил тропинку, идущую прямо перед обрывом, и побежал к ней. Перед взглядом промчалось множество желтых стрел, множество пикирующих драконов, и то, что поначалу казалось мне единичным, умножилось многократно. Бушевала самая настоящая война.

Я бежал, с трудом не смотря на развернувшийся в стороне бой. Тропинка, извиваясь, вела меня всё ниже и ниже, и вдруг меня заставил остановиться донесшийся из-за поворота шум. Я слышал выстрелы металла, и отголоски человеческих голосов.

– Занять позиции! – Кричал кто-то. – Патронов не жалейте! Ребятам внизу сейчас намного хуже чем нам! Им нужна поддержка!

Дыхание перехватило, и я боялся идти дальше, но останавливаться было нельзя. Продолжив путь, я увидел очередную баррикаду, и сам остановился у большого камня, лежавшего рядом. Люди сидели, вскинув автоматы, и чего-то ждали. Я не понимал, в чём дело, пока не увидел появившиеся из-за края обрыва рога. Махая могучими крыльями, дракон медленно набирал высоту, и потоки воздуха стали сбивать людей с ног. Я почувствовал, как под комбинезон попадает пыль. Дракон рычал, и голодным взглядом окидывал солдат, собираясь разделаться с ними.

Пройдя чуть дальше, я остановился у большого камня, и стал наблюдать за происходящим из-за него.

– Огонь! Чего застыли идиоты! – они стали стрелять, в ответ на что дракон лишь усмешливо повел головой, и его пасть стала заполняться пламенем.

Всё кончилось прежде, чем я успел начать прощаться с жизнью. По земле промчалась тень. Второй дракон, промчавшийся словно ветер, вцепился в шею тому, что над нами. Он рявкнул, и прежде чем упасть, – успел выплюнуть огненный шар. Столкнувшись с отвесной скалой, огненный шар разбился на десятки маленьких кусочков, от которых тянулся длинный желтоватый след. Я успел нырнуть под камень, стоявший рядом, и почувствовал, как он нагрелся. Ноги будто сами поджались, и я подумал, что помедлив хотя бы секунду, мог оказаться на месте камня. Мне повезло, и напуганный человеческий организм сам себя спас. Взрывная волна перепрыгнула меня, помчавшись по тропинке.

Вдруг картинка перед глазами изменилось, и я на миг решил, что обезумел. Я мчусь вниз спиной, видя вверху горные нагромождения, и дракон вцепился мне в шею. Мне было больно, страшно, и я будто чувствовал приближение внезапной остановки, что заставит меня расстаться с жизнью. Я дракон, который в чьем-то смертельном плену. Моя глотка заполнялась огнем, но не моим, и кажется, что пленившее меня существо – садист. Моя лапа безрезультатно тянется к цели, которую я даже не вижу. Тело билось в конвульсиях, и пламя наполняло меня, расплавляя внутренности.

Я шмякнулся о землю. К огню присоединились мои собственные кости, которые внезапно решили раскрошиться, и стать острыми кольями. Перед глазами словно полетели черные мухи, и вскоре взгляд начал меркнуть, но прежде, чем потерять сознание, я увидел убийцу. Это был такой же, как я, дракон, только с пустыми сапфировыми глазами. Он даже не понял, что и зачем сделал, и казалось, будто на него этот поступок никак не повлиял. Ящер с окровавленными клыками хладнокровно смотрел на меня. Я умер.

Проморгался, не поняв, что только что видел. На душе остался неприятный осадок, и мне хотелось забыть видение, но оно крепко засело перед мысленным взором.

Я увидел военные сапоги, потом закрыл глаза, и снова открыв, увидел противогазы. Люди говорили что-то, и шумно дышали.

– Этот еще живой вроде! Шевелится! – Сказал солдат, который замер передо мной.

– Оставь! У нас нет времени возиться с ранеными! Живым нужна поддержка! – донесся чей-то отдалявшийся голос. – Брось! Мы никого не можем взять!

Нерешительно оглянувшись, солдат ослушался приказа, и взгромоздил меня к себе на плечи. Пока меня поднимали, я увидел последствия взрыва. Половина отряда, к которому я прибежал, уничтожена. На земле лежали люди, к коже которых прилипла расплавленная резина. На их лицах был оскал из потрескавшихся от температуры зубов, и я надеялся, что они погибли быстро.

– «Гринадан! Как ты вышел?!» – услышав эти мысли, я вдруг вспомнил, что в этом теле не один. Прости, Шон, видимо, тебе многое предстоит из-за меня пережить. Я проигнорировал его вопрос, и лишь считал камни, которые мелькали перед взглядом. Чем ниже мы спускались, тем громче становились звуки выстрелов, и отчетливее были людские голоса. Они не обороняются, как мне казалось сначала, они бегут.

Опять драконий рев, близкий и страшный. Я упал на землю, ударившись, и рот наполнился горьким древесным пеплом. Застрекотали автоматы.

– Скотина! – Крикнул кто-то. – Хавай! Хавай! Хава-а-а-ай! – Последняя протяжная фраза смешалась с визгом, и звуками рвавшегося мяса. Крикун умолк.

Тук-тук.

Я слышал стук собственного сердца и, упав, боялся даже пошевелиться. Взгляд по-прежнему заполнял рой черных мух, и веки стремились опуститься. Я боялся шевелиться, и не хотел шевелиться. Я хотел спать, но мне мешали когти, что вонзались в землю.

Дракон решил задержаться на земле, и чем ближе он подходил, тем чаще сокращалось моё, – будто тряпичное, – сердечко.

– «Притворись мертвым» – испуганно думал Шон. – «Притворись мертвым» – повторил он, и я будто умер, только не притворяясь.

Я вспомнил уроки из книжек по биологии, и там говорилось, что мозг человека после смерти включен ещё шесть минут. Шесть минут, что бы смириться с тем, что уходишь в пустоту, и оценить то, что успел сделать за свою жалкую, короткую жизнь. «Я не хочу умирать! Я не прожил и двадцати лет! Я прожил меньше, чем проживает большинство людей!»

Я взглянул на палец, и аккуратно им пошевелил. «Двигаюсь, значит, я еще жив, и теперь нужно притвориться дохлым, что бы выжить». Побродив рядом еще немного, дракон недовольно фыркнул, и взлетел. Вскоре взмахи крыльев стихли, и я слышал лишь выстрелы и ревы, стоящие далеко от меня.

Приподнялся, сел на корточки, и чуть не взвыл. Тело ломило от боли.

Я с трудом разогнул колени, и мне на спину будто лег громадный валун. Опасность миновала, и тело решило позволить себе отдохнуть. Ноги, от пяток до поясницы, залились жгучей усталостью, и живот скрутило. «Боже мой, как же я голоден!»

Я не ел ничего с самого пробуждения, и даже не помню, сколько проспал до того, как попал к Шону в комнату. Куча времени прошла.

Кругом было несколько тел. Мертвый дракон с распоротой шеей расстелил крылья по теплой земле, и его окружили погибшие люди.

Нахлынули воспоминания.

Я вдруг опять ощутил отсутствие почвы под землей, и нёсся к земле спиной вниз. В меня вцепились когти, и чьи-то клыки терзали шею. Первобытный страх перед смертью наполнил и сковал мое тело. Скалы, что я увидел вверху, были точно такими же, как в моем видении. Осмотрев горло дракона, я заметил, что оно окаймлено обгоревшей чешуёй. Тот, кто вцепился ему в глотку, одновременно изрыгал пламя. «Гринадан, как ты вышел?!..» – Я вспомнил вопрос Шона. Мои глаза вдруг заполнились слезами. Передо мной было существо, уничтоженное жестоко, без всякой пощады, и его окружали люди, которые лишь хотели выжить. Я не знаю, кто они, что они сделали, и зачем они оказались тут, но всех их мне стало жалко. Мы столько лет прожили, не пролив ни одной капли крови, и теперь? Что получилось теперь?

– «Не распускай сопли, Грин» – подумал Шон.

– Заткнись! – Неожиданно для себя крикнул я, и свалился на колени. – Заткнись!

– Это ты всё устроил! – продолжил я, став кричать ещё громче. – Если бы не твои сраные исследования, если бы ты не снюхался с Крисом, то никто бы не страдал! Вы со своей сраной политикой вообще ни о чем не думаете! Не думаете, что отнимаете у кого-то отца, у кого-то брата, у кого-то мать! Ублюдки! Недоноски! Вам ресурсы, вам власть! Только почему, мрази, вы своими руками не воюете, а?!

Я увидел сапфировый, опустошенный взгляд Эрегдана, направленный на меня. Я увидел образ отца, его теплый и заботливый взгляд. Он мог погибнуть в любой момент, а я даже не могу сказать, что люблю его! Он же не станет меня слушать! Я же теперь в теле скота, который спонсировал войну своим незаурядным инттеллектиком!

Из меня вытекли все слёзы, щёки вскоре высохли, но я оставался подавленным. Всё, что скопилось внутри за это время, вдруг выскочило наружу, и вместо того, что бы успокоить плачем душу, я будто отправил её странствовать по пустыне.

– «Не так всё просто Грин. У меня не было выбора, и мы еще можем исправить всё, нам нужно только вернуться обратно в свои тела и…»

– Да некуда больше мне возвращаться! Ты не видел, что я подох?! И выбор всегда есть! Нет выбора – оправдание для рабов обстоятельств! Нет обстоятельств, а выбор всегда есть! Трусливая ты тварь! – Я хотел сделать себе больно, хотел ударить себя кулаком по лицу, но побоялся. – Тебе почувствовать то, что я испытываю!

– «Вообще-то, я испытываю» – ответил Шон, и я понял, что да. Мы ведь с ним делим одно тело, и у нас с ним теперь всё на двоих. Казалось, скуднее, чем сейчас, я чувствовать себя не мог, но на сердце давило что-то ещё. Перед мысленным взором вдруг всплыл образ женщины и маленькой девочки, а рядом с ними стоял Крис. За нашими спинами я тоже ощущал чье-то присутствие, и хотел обернуться. Воспоминания оборвались, оставив после себя горькое послевкусие.

– «Я тоже немало потерял, Грин, и тоже хочу, что бы всё прекратилось. Потому пожалуйста, прекрати ныть, и помоги мне! Нам нужны чертежи! Их копия есть у меня дома, и до него отсюда идти несколько часов! Возьми себя в руки, и пошли. Нам нужно отдохнуть, поесть, взять чертежи, и найти способ вернуться в свои тела!»

Я протяжно кивнул несколько раз, и оторвал колени от земли. После пары шагов мир показался мне медленным, нерасторопным и я перешёл на бег. Открылось второе дыхание, мышечная боль оставила меня, и я мчался по лесу, держа перед собой автомат.

Меня словно не замечали. Кругом пылали деревья. Летали драконы, и, словно ястребы, бросались к земле, когтями цепляя беззащитную дичь. Лес будто тревожно дышал вместе со мной, я бежал, не обращая внимания на пепел, летающий в воздухе и навязчиво лезущий в глаза.

Во время передышек меня настигали воспоминания. Снова перед глазами картина падения, и снова дракон с опаленной шеей, раскинувший крылья.

– «Как ты вышел?» – повторил Шон вопрос, увидев воспоминания вместе со мной.

Немного успокоившись, я тоже над ним задумался.

– «В каком смысле вышел?» – Уточнил я, оглядевшись, и продолжил свой поход.

– «Я ощутил твое отсутствие в теле на несколько секунд. Ты словно ушел на перекур, и тело отключилось».

Как тело могло отключиться? Как я вообще мог из него выйти без помощи посторонних устройств? Предстояло выяснить.

Глава 5

Мы вскоре покинули пылающий лес и пересекли широкую реку вброд, за которой был другой лес, пока целый. Мы брели по нему несколько часов, редко останавливаясь на короткие передышки. Второе дыхание закончилось, и скопившаяся усталость словно вцепилась мне в ноги пудовыми гирями.

– «Как долго еще идти?» – нетерпеливо думал я.

– «Как только так сразу. Около получаса еще, Грин. Я тоже хочу есть и тоже хочу отдохнуть».

В ответ я выпустил беспорядочный поток мыслей, в котором воображение рисовало мне картины с постелью, едой, и отдыхом. Шон, впрочем, не стал возражать.

Спустя пятнадцать минут мы наткнулись на ворота бункера. Я смотрел на них с надеждой, но чувствовал отрицание Шона.

– «Нет, это не наш, это соседский»,

– «Давай зайдем к ним, может у них есть еда!» – Обрадовался я, и побежал к бункеру. Вдруг что-то заставило меня замереть, чья-то чужая воля. Словно кто-то телекинезом схватил меня за щиколотки.

– «Нет!» – подумал Шон. – «Он скорее всего пустует, и до нашего осталось всего ничего! Потерпи! И не порти мне репутацию перед соседями! Не создавай проблем!»

– Тебе её некуда портить, – вслух прошипел я, и повиновался.

В его словах была правда. Лишние внимание в нашем положении действительно могло создать проблемы, и особенно, если Шон был для Криса очень ценным человеком. Вдруг я ощутил тягучее чувство вины, и поспешил заглушить его.

Как же я ненавидел ситуацию, в которой сейчас оказался. Я противоречил себе, я срывался, и опускался до оскорбления личности. Теперь мне было страшно даже открыто испытывать собственные чувства, да и что уж там открыто? Я даже закрыто не мог их показать, не выдав при этом существу, ставшему мне соседом, и похоже, оно разделяло моё недовольство.

– «Слушай!» – подумал Шон, и в груди защемило. – «Я тоже не рад этому дурацкому соседству, но не забывай, ты в моем теле – гость! И будь добр, веди себя как гость!»

– «Гостей обычно приглашают, а не загоняют к себе без проса!» – язвил я, переключившись на привычное мысленное общение. – «Почему вы просто меня не убили, а?!»

– «Да убили бы, и умер бы ты, если бы не я, в самом деле! Так у тебя хотя бы шанс появился поменять что-то, так что заткнись, и иди! Цени, то что тебе дали еще одну жизнь, и тем более, возможность вернуть старую!»

Прежде чем отойти от ворот в бункер, я решил к ним присмотреться. Они появились перед мысленным взором. До этого я видел их с высоты драконьей головы, и потому сейчас ни сразу понял, что это за место. «Бункер родителей Анны!» – думал я, и рванулся к нему, но невидимая сила снова сковала ноги. Шон сдерживал меня усилием воли.

– «Да что ты лезешь постоянно?!» – возмутился я.

– «Если это дом родителей твоей подружки, вообще не вздумай в него соваться! Из-за этого нас найдут в два счета!»

Сломавшись под натиском убеждений, я всё таки решил отступить. Если пешком до дома Шона оставалось пятнадцать минут, как он говорил, то добежать можно минут за пять. С шага я перешел на легкий бег, и спустя короткое время пожалел о решении. В боку заныло, в горле пересохло, и мышцы стали словно отделятся от костей. Остаток пути я проделал пешком.

Шон подсказал, как найти замаскированную дверь бункера. Вытащив её из-под маскировочных построек, я принялся крутить вентиль. Со скрипом ворота поддались.

Крутая лестница вела вниз, и освещения в бункере не было. Пришлось идти чуть ли не на ощупь, и стараться оставаться на ногах, аккуратно ступая сквозь темноту.

Я задумался, погрузившись в мир своих воспоминаний, новых и старых.

В мыслях иногда вспыхивал образ женщины и девочки, бесцеремонно вторгнувшихся в мои воспоминания. Или это я вторгся в воспоминания Шона? В любом случае, в первый раз их черты были неясны и размыты, и я будто видел их сквозь грязную прозрачную стену. Теперь, мне удавалось разглядеть их в более ясном виде, и выделить отдельные черты, что раньше сливались в одной непонятной картине. Взрослая женщина, имела русые волосы, а девочка рядом с ней была блондинкой. Обе похожи одна на другую, и обе очень красивы по человеческим меркам. Когда я думал о женщине, то во мне просыпалось незнакомое ощущение. Мне хотелось закрыться с ней в одной комнате, изолировать от нас остальной мир, и быть только с ней. Слушать её, нюхать её и смотреть на неё. Взглядом я мчался по её телу от изящного изгиба шеи до осиной талии, и жадно рассматривал каждый бугорочек, с которым сталкивался. Я хотел сделать для неё всё, хотел сделать так, что бы ей ничего не угрожало, и что бы она оставалась в построенной мной крепости, чтобы всегда была счастлива. Я хотел её улыбки, ведь это будет знаком тому, что я поступаю правильно. При мыслях о маленькой девочке меня посещало нечто иное, но всё такое же неизведанное.

Её мне так же хотелось обезопасить, запереть в комнате и не показывать никому в этом враждебном мире. Стоило мне представить её снаружи, одну, дрожащую от страха и в окружении хищников – меня схватывал озноб. Я увидел, как она стоит на коленках, ко мне спиной, и всхлипывает. «Что ты, моя девочка?! Почему ты плачешь?!» Я прыгнул к ней, повернул к себе, и крепко прижал. Она успокоилась.

В темноте сверкали десятки глаз, и нас начинали обступать волки. Они медленно выходили из теней, приближаясь, и я захотел разогнать их грозным ревом. Я открываю рот, напрягаю связки, но вместо привычного рычания изнутри вылетает человеческий крик. Он не нес в себе силу, нагоняющую ужас на всё живое, а нёс в себе страх, который моментально окутал меня. Волки переглянулись, и широко разинули пасти, завыв. Вой, спустя мгновение, стал превращаться в обрывки человеческого смеха, который затем стал жутким и демоническим. Волки смеялись дьявольскими голосами, и шея вспыхнула болью. Вздрогнув, я отстранился от девочки, и вместо маленькой блондинки увидел взрослую Анну, с губы которой стекала кровь. Она укусила меня.

– «Хорош!» – подумал Шон, вырывая меня из кошмара. – «Ну и мыслишки у тебя»

Вскоре я уперся в ржавую дверь. Открыв её, я сделал шаг внутрь, и ладонью искал выключатель на стене. Щёлкнув им, и я прищурился, готовясь к удару по глазам, но ничего не произошло. Пощелкав выключателем пару раз, я сдался, и пошел вдоль стены.

– «Чуть дальше пройди, там найдешь полку, на ней небольшой фонарик. У нас тут бывают проблемы с электричеством», – тоскливо подумал Шон.

– «Часто ты тут бываешь?» – полюбопытствовал я, продолжая шагать.

– «Нет, не часто».

Уточнять я не стал. Не лучшая, наверное, работенка – быть где-то долго, далеко, причем в отрыве от своей семьи. Мне были чужды эти неприятности, я не нуждался в работе или бизнесе, потому что еду добывал себе сам. А вот у людей всё было устроено совсем по-другому. Если, – будучи драконом, – я испытывал чувство голода, то либо летел к своим охотникам за своей долей пищи, либо охотился сам. И это занимало немного времени. Но если человек был голодным, что нужно делать ему? Правильно, так же идти на охоту, но это было бы правильным для нас.

Лень – одно из самых сильных человеческих качеств, и вместо того, что бы добывать еду самостоятельно, в современном обществе человек за еду работает. И чем усерднее он это делает, тем больше еды получает. В чём смысл? Я не понимал. Ведь если охотиться самостоятельно, или в команде с кем-то, то хранилища можно забить до потолка за месяц. Но как охотиться человеку? Я видел их оружие, видел, приблизительно, как они это делают, но не был уверен, что смогу делать так же. Драконов природа наделила всем, что нужно для легкой охоты и добычи пропитания – толстой шкурой, крыльями, острыми клыками, огнем, а людей чем? Воображением, изобретательностью, тягой к технологическому развитию, но к чему оно их привело? К краху, и вражде с нами, а ведь если бы они поступились своими методами, и нашли другой способ развиваться, не потребительский, то возможно всё было бы иначе. Мои мысли мчались всё дальше, и глубже. Сначала я представлял появление человека, затем перед глазами стали возводиться тысячи высотных зданий, которые затем разрушило пламя. Люди переселились под землю, и, расстелив на длинных столах белые скатерти, забили их явствами до отказа. Эти мысли заставили живот урчать, и голод стал заполнять разум едой, сочной, прожаренной, ароматной…

– «У нас холодильник обычно под завязку» – обрадовал меня Шон. – «И ещё генератор аварийный надо найти… А то без света тяжко. Фонарик тоже есть, там…»

Добравшись до искомого места, я взял с полки небольшой карманный фонарик, и включил его. Луч света разрезал темноту в бункере. Вместо ожидаемого уюта свет стал выхватывать из темноты беспорядок. Сломанная мебель, залитые краской стены, и разбитые стеклянные рамки с фотографиями были повсюду. Впервые свет вместо радости подарил мне тревогу и, похоже, тревога была не моей. Или моей?

– «Класс!» – разозлился Шон. – «Обнесли! Вот скоты! Как?! Дверь же захламлена была! Ещё и следы замели! Вот жеж!»

Но, к счастью, немного еды осталось. Наевшись, я прилёг поспать, но сон продлился недолго.

Я открыл глаза, и в них будто песка насыпали. Неприятно гудела голова, и мозг перебирал события вчерашнего дня, которых было непомерно много для одного маленького человечка. Болели кулаки, болела челюсть, и саднили ушибы. Мышцы захлестнула волна усталости, и работать они соглашались только через силу.

– «Вставай», – потребовал Шон, сам при этом не желая подниматься. – «Надо есть, собираться, и идти».

Я послушался его. Я встал и, найдя аварийный генератор, завел его. За свистом стартера последовало урчание двигателя. Тьма стала бежать под натиском света, и забилась под мебель в виде теней.

Шон давал короткие инструкции, и я слушался, найдя увесистую сумку. Туда одна за другой ложились нужные для похода вещи. Медикаменты, провизия, и спальные принадлежности. К автомату прибавился скромный набор оружия: пистолет, пара обойм к нему, и большой раскладной нож. Хранилище с едой, как и следовало ожидать, тоже обнесли, оставив несколько сухих пайков. Вскрыв их, я поедал жесткое мясо и каменные каши с огромным наслаждением, будто это были первоклассные деликатесы. Голод со временем утих, и ко мне стали возвращаться силы. Оставив стол не прибранным, я взял вещи и направился к выходу. Оглядев на прощание незнакомый бункер, который казался мне родным, я потушил свет. Поднимаясь, я хотел спуститься. Мне хотелось, что бы там воцарился порядок, что бы подземную тишину развеяли звуки мягких женских голосков, и что бы я оказался в окружении своей семьи.

Выйдя, я постарался схватить как можно больше кислорода, и глубоко вдыхал. По листьям били капельки дождя, остужая воздух, и ветер мягко покачивал деревья.

– «Куда мы направляемся?» – спросил я, приободрившись. – «На базу Криса?»

Очевидно, что на базу Криса. Глупо было даже спрашивать, ведь это было ясно по изображению комнаты, которое вспыхнуло в голове. Семью Шона, скорее всего, держали там.

– «Да, на базу Криса», – ответил Шон. – «И прошу, давай поторопимся»

Я понимал его спешку, и окажись кем-то, вроде него, вел бы себя точно так же, но нестись туда сломя голову было нельзя. Шон ничего не желал слушать, и был готов броситься на стены Троянской крепости в трусах с деревянной палкой. Воспоминания заставляли относиться к поступкам более чутко, и когда перед мысленным взором стали маячить вооруженные до зубов солдаты Криса, я остановился. Шон вскоре тоже успокоился и, выдержав небольшую паузу, обратился ко мне.

– «Хорошо, да, согласен», – подумал он, и мне захотелось вздохнуть. – «Как ты предлагаешь это сделать?»

– «Не знаю, мне нужно подумать немного. И я бы всё-таки хотел заглянуть в бункер Анны, по пути я как раз обдумаю план».

– «Хорошо. Только зачем тебе туда? Что ты хочешь там найти?»

Зачем мне туда? Хороший вопрос. Я дружил с человеком половину сознательной жизни, я отдавал человеку душу, и сердце, а что в итоге сделал человек? Плюнул в лицо, растоптал сердце, и стер к чертовой матери всю жизнь, часть из которой я ему отдал. Наверное, Шон, я хочу найти там ответы. Почему она предала меня? Почему превратила мою жизнь в кошмар? Почему вышвырнула из собственного тела, и теперь заставляет делить с тобой один мозг, Шон? Тебе не кажется, что это слишком? Два сознания в одной голове? Я хочу знать, почему она на это пошла.

– «Ответы Шон, ответы я хочу», – подумал я, хотя ему, похоже, и так было ясно, что мне нужно. – «Нам в любом случае нужно в одно и то же место, и думаю, что по пути вполне можно заскочить к родителям Анны»

– «Мы выдадим себя!» – Повторил Шон то, что уже сказал по пути сюда. – «Нам нельзя там светиться!»

– «Почему?»

– «Да потому, что весь этот регион под боком у Криса, и если мы высунемся, нас сдадут», – панически думал Шон, и я ощутил дрожь в теле. – «Тут все подчиняются ему! Это его территория!»

– «Супер, но мы же не будем светить лицом?! У нас есть», – я достал из сумки противогаз, и натянул его на лицо. – «Вот! Как они узнают тебя?»

– «Так можно, но какой смысл в этом? Времени у нас в обрез, Грин!»

Он был прав. Мне очень хотелось узнать правду, я безумно хотел разобраться, почему Анна предала меня. Но имелась и другая причина. Семья Шона, и мой отец, который мог стать жертвой вспыхнувшей войны, как стал Эрегдан. Всех их нужно было вытаскивать.

Я понял, что мне нужна была поддержка. В одиночку противостоять Крису и пытаться остановить войну, это как с вытянутыми руками нестись на танк. Значит, нужно заручиться либо поддержкой людей, либо поддержкой общины, а лучше… Вдруг я представил совместный поход драконов и людей. Уверен, что есть и противники войны, так почему бы не собрать их под одним знаменем?

– «Хороший ход мыслей, Грин» – подумал Шон, и стал аппладировать в моём воображении. – «План блестящий. Только как ты попадешь к драконам в таком виде? Ты видел, что они вытворяют теперь?»

– «Видел, и у меня есть мысль. Нам нужен дракон».

Я не стал ничего разъяснять, и направился к бункеру Анны. Я вспоминал видение, где я падал со скалы, и до меня кое-что стало доходить. Очень было похоже на то, что я видел мир глазами дракона, на которого напал другой дракон перед обрывом, на выходе из базы. Если это так, значит, можно попробовать повторить это. Я смогу вселиться в кого-нибудь из драконов Криса, собрать больше информации, проникнуть в общину и поговорить с отцом.

В сердце словно вспыхнул огонёк и появилась надежда. Я побежал, подгоняемый появившимся планом, и наконец-то смог выйти из ступора. Мне что-то было известно, и возникли догадки о том, каким образом действовать дальше. В сложившийся ситуации даже план, который скромно напоминает план, был чем-то спасительным. Остался только один вопрос, крутившийся в голове: каким образом найти дракона, да еще и такого, что бы это был дракон Криса?

– «Ты говорил, что если мы пойдем к родителям Анны, то они выдадут нас Крису, так?» – Спросил я у Шона.

– «Так», – ответил Шон, явно оживившись. Похоже, друг друга мы поняли с полумысли. – «В каждом бункере этого леса есть передающие устройства. У кого радиостанция, у кого, говорят, телеграфы есть. В общем, средств связи хватает. Думаю, у родителей её тоже есть»

– «Понял про что я?» – Осведомился я, спускаясь с крутого холма.

– «Не совсем», – признался Шон.

– «Нам нужен дракон, правильно? Ну, его нужно как-то заманить. Причем, не абы какого, а именно дракона Криса. Обычный дракон доверия не вызовет, потому что там сразу, по взгляду определить можно, Криса это или нет» – сказал я, тут же вспомнив пустые глаза порабощенных драконов, томящихся в клетках. Думаю, Шон тоже отчетливо видел эту картинку. – «Нам нужно связаться с Крисом, и сказать, что тебя нашли, в сопровождении, и сказать, что тут без дракона не обойтись. Вот как только это превратить в правильный запрос»

Я задумался. Мне сказать в их штаб, что, мол, парни, я точно посчитал, что вот тут дракон нужен, не нуль, не два, а именно один? Думаю, так вряд ли выйдет, и нужно подумать, как провернуть операцию без лишней головной боли.

– «Мины», – предложил Шон, и я вскинул брови.

– «В каком смысле?»

– «Я хорошо знаю Криса. У него немаленькая армия, и её надо кормить. Что бы отправить людей в поход, нужно выделять еду, потому, можно сказать, что мое псевдосопровождение обставило подступы к бункеру минами, и что пешие не пройдут. Но врагов тут на один отряд автоматчиков, и думаю, хватит одного дракона»

А ведь дельная мысль. Мины нужно обезвреживать, а для этого надо либо выделять каких-нибудь специальных людей, либо какую-нибудь технику. Дракон же, оперативно подлетит, оперативно сядет, оперативно вскроет дверь и сможет выжечь бункер. Да, так было логичнее всего. Во всяком случае, в бункере мы с Шоном сидеть точно не будем и, увидев всё снаружи, сможем внести в план исправления.

Глава 6

Вскоре из-за деревьев показался вход в искомый бункер, торчавший из земли бетонной коробкой. Лил небольшой дождик. Я знал, что лес кишел солдатами, бегущими с базы, и что в любой момент можно наткнуться на стаю драконов. Порой мы сталкивались с небольшими патрулями, и прятались, дожидаясь, пока они не пройдут.

Увидев вход, я улыбнулся, словно встретил старого друга, и это заставило меня идти быстрее. Он был закрыт, и определить по внешним признакам, был ли кто дома, было затруднительно. Подойдя, я попытался открыть дверь, но она упрямо оставалась на месте. Вцепившись руками в вентиль, я стал крутить его, и он, со скрипом, поддался. Крутить с каждым оборотом было всё легче, и от мышц отступало напряжение. В груди вдруг защемило, и мне стало стыдно. Впервые я заходил к кому-то домой без проса, и нарушал правила.

Как старики отреагируют, когда увидят меня? Обрадуются ли, что пришел боец Криса, или может, достанут стволы из-за пазухи и начнут в меня палить? Вариантов, конечно, было немного, и прикинуть вероятность реализации каждого несложно. Но мне почему-то в голову лезла навязчивая мысль о том, что ничего хорошего не будет, и автомат, висевший на шее, уверенности не придавал.

Закончив двигать руками, я снова потянул дверь, и в этот раз она открылась. Внутрь стали попадать капельки дождя, и проник тусклый дневной свет, с трудом выхватывая из темноты лестницу. Я услышал глухие отголоски радиоприемника, и понял, что мне не повезло. Мечты о том, что дома никого не будет – исчезли.

В маленьком дверном проеме, внизу, я видел прихожую, освещенную комнатными лампами. Я сделал шаг, и стих радиоприёмник, я сделал второй шаг, и прихожую схватила темнота. Я почему-то испугался так, что кровь застыла в жилах. Я бегал от драконов, бегал от вооруженных людей, бегал от существ, которые были мощнее и грознее двух хилых стариков, и никогда так не боялся. Но что изменилось теперь?

Кого бы я не встретил внизу, это я иду к ним, а не они идут за мной, и потому для меня это ново и страшно. Что они делают с людьми, которые без проса к ним заходят? Дружат, или стреляют? Да я даже предположить не мог, потому что с таким никогда не сталкивался. С трудом переставляя ноги, я шагал по металлическим ступенькам, и всматривался в темноту, надеясь хоть что-то там увидеть.

– Стой, кто идёт?! – Услышал я. – Ты кто?!

Раздавшийся старческий голос словно пригвоздил меня к месту, и я не мог пошевелиться, вдруг онемев.

– Свои! – Крикнул я первое, что пришло в голову. – Свои!

– Какие свои?! Я никаких своих не ждал! – Недовольно ответил голос. – Пошел прочь! Это мой дом! Или убью!

– Я от Криса! Я боец Криса, вы что, не видите?! – Перетянув автомат на спину, я вытянул руки вперед. – Он меня к вам отправил!

– А стучать тебя не учили, а?! Боец Криса!

Я ничего не ответил, и голос стих. Что мне делать? Я от выхода недалеко, и можно было попробовать убежать, но мне казалось, что стоит дернуться и старик продырявит мне спину. К нему на рога тоже не полезешь, даже шага не сделать. Опять же, может убить. Вскинуть автомат? Дать очередь в темноту? Надо попробовать. Так, мне кажется, шансов гораздо больше.

– «Правильно», – подначивал Шон. – «Запомни. Снимаешь с предохранителя, и лишь затем давишь на спуск, понял? Только под ноги не пали себе!»

Какой предохранитель?! Где он?! На сколько делений вниз опускать, или вверх?! Как держать ствол, куда целиться?! Какая отдача?! Чёрт! Похоже, Шон умел стрелять лишь в теории, иначе, тело само бы давало подсказки. Я собрался потянуться за оружием. Внизу вдруг вспыхнул свет, и я вздрогнул от пробежавшей по телу волны облегчения, чувствуя, что стрелять не придется.

– Заходи, боец Криса! – Буркнул старик. – В следующий раз пулю в задницу схлопочешь!

– Да, конечно, извините! – Выдавил я из себя, и поспешил вниз, будто собрался встретиться с собственным дедушкой. Странно… я ожидал совсем другого отношения к человеку, который сначала грозился тебя убить, а затем оставил в живых.

Преодолев прихожую, я попал в типичный стариковский закуток со старой потрепанной мебелью и книжными шкафами. Несолько пустых дверных проёмов вели в соседние помещения. Я был слаб в человеческих вкусах и особенностях интерьера, но это жилище вполне можно было назвать уютным. Разглядев несколько деталей, я чуть не схватился за сердце. Над столом, который стал лежаком для увесистого дробовика и кучи бумаг, висели детские фотографии Анны, прибитые к стене. Мне привиделся образ Анны из кошмара, где она укусила меня.

– Что ты хотел, боец Криса? – Спросил дедушка, и я, наконец, смог рассмотреть его.

Да, это был тот самый старик, которого я тянул до этого бункера на спине, и я хорошо запомнил его лицо искаженное страхом. Он боялся меня, когда я был драконом, а теперь я чувствую себя ничтожеством по сравнению с ним, ведь когда он собирался стрелять, то страшно было мне. Что я хотел? Почувствовав, как по спине бегут мурашки, я растерялся в вариантах ответов. «Чинить сантехнику… убивать тараканов… людей… сжигать книги… охранять дом… выслеживать врагов…» – в голове нёсся ряд мыслей, и не было ответа, который был адекватным хотя бы самую малость. А что он мне сделает? У меня автомат, он стар, он щупл, он немощен, я его одной левой, или одной пулей. Да кого я обманываю?! Шон, почему ты заткнулся?! Как о стрельбе, так умничать, а как подсказать слова, так молчок?!

– «Меня прислал Крис для вашей охраны. Сбежал опасный заключенный, и нам поручили вашу безопасность», – подсказал Шон, и я повторил это вслух, слово в слово.

– Кому – нам? Боец Криса, ты же тут один. – Старик приподнял бровь, и он смотрел на меня то ли как на слабоумного, то ли как на психа.

– Остальные снаружи, оцепляют периметр, – парировал я.

– Вот как? С чего это Крису присылать на нашу охрану целый отряд? Мы свою работу уже давно сделали! – Сказал старик с тоской, и махнул ладонью. – Черт с вами, достали! Делайте что хотите.

Схватив книгу, старик с облегчением уселся в мягкое кресло, и принялся читать. «Приключения Капитана Врунгеля» – разглядел я, и за ним следовали потрепанные временем буквы, которое не было отчетливо видно. Я встал истуканом, и делал вид что… Охраняю. Вскоре из соседней комнаты, по потолку, преодоелвая дверную раму, пополз пар. Старик закашлялся.

– Марж! Болячка ты эдакая! Что опять спалила?!

– Ничего, дорогой, ничего! Отдыхай!

Я не чувствовал запахов из-за противогаза, но судя по лицу старика, пахло скверно. Следом за паром в комнату вышла пожилая, но энергичная на вид женщина, и, поцеловав в щеку старика, подошла ко мне.

– А вы кто такой, молодой человек?

Интересно, как она поняла, что я молодой, если лицо скрыто за противогазом?

– Я, это… – мне захотелось почесать затылок. – Охранять пришел вас.

– Вот как? Крис нам даже личную охрану выделил! С чего это он?

– А он не должен был? – Полюбопытствовал я, включив дурачка. В конце концов, вряд ли Крис будет посвящать исполнителей в свои планы.

– Нет. После того как Анна ушла со своим… – бабушка вдруг проглотила слова, и выдержав небольшую паузу, продолжила. – Другом.

– Почему?

– Хотите чаю? – Сменила она тему, и направилась на кухню. – Сейчас принесу!

– Но я не… – сказал я, оборвавшись на полуслове. Бабушка ушла на кухню.

– Она забудет, – усмехнулся старик. – После ухода Анны она всё стала забывать. Горе, сынок, горе. Мы вообще удивились, что Крис о нас не забыл вовсе… он…

Оторвав взгляд от книги, старик опасливо на меня взглянул, и в его глазах я увидел страх. Не знаю почему, но он боялся продолжить. Когда я столкнулся с ним взглядом, он отвел глаза, явно чего-то испугавшись.

– Что он? – Осторожно спросил я.

– Ничего-ничего, – старик покачал головой.

Я выругался про себя. Источник информации захлопнулся, едва приоткрывшись. Ему, похоже, показалось, что мне можно доверять, но форма, надетая на мне, лишила меня всякого доверия с его стороны. «Ладно, не стану же я его допрашивать». К тому же, может он просто меня испытывал, откуда мне было знать, что это не так? В конце-концов, он как-то связан с Крисом, и я не уверен, что эта связь была плохой. Они ведь еще живы. Бабушка действительно не вернулась, и оставалось на кухне. Старик без устали продолжал читать, и ни разу не отрывался от книги, словно пытаясь представить, что меня тут нет.

– «Что делать?» – Растерявшись, подумал я.

– «Что делать… Нам рация нужна, как и планировали, или телеграф… Спроси, как он связывался с Крисом»

– Извините, – начал я. – А как вы связывались с Крисом или штабом? Я это… Рацию забыл, а наверху все разбрелись пока… А доклад срочно надо делать.

Старик оторвал озадаченный взгляд от книги, и даже не посмотрев на меня, помчался в другую комнату. Я последовал за ним, надеясь, что там ждет именно то, что нужно. Когда я вошел, то сразу вспомнил комнаты для связи из старых военных фильмов. Эта была точно такая же. Стол окружали голые бетонные стены, а на нем, красуясь, стоял увесистый телеграф. Старик возился около него, и периодически заглядывал в открытую крышку, с чем-то возясь.

– Что вы делаете? – не удержался я, восхищенный незнакомыми действиями. – Чините?

– Сейчас, – отмахнулся старик. – Подожди.

Я кивнул и, сделав шаг назад, уткнулся спиной во что-то твердое. Раздался щелчок, от которого испуганно сжалось сердце.

– Что, за слабоумных держите? – Я услышал знакомый голос старушки, но на этот раз злой, повышенный, и пропитанный жгучей ненавистью. – Анечку в расход пустили, теперь думаете нас со свету свести? Нет уж, по миру мы не пойдем, ясно? Еще двести лет жить будем! Руки подними!

Подчиняясь грозному баритону, я поднял руки, и в горле пересохло. Старик смотрел на меня с довольной ухмылкой, положив ладонь на телеграф, и произнес.

– Ну что, охранничек. Сразу убрать нас ума не хватило? Думал тихо всё сделать, что-бы мы не заподозрили? Сопротивления не оказали? Газ, наверное, хотели напустить!

– Да я не… – стал я мямлить, но тычок в спину тут же меня успокоил.

– Теперь ты будешь заложником у нас, понял? И пока мы не уйдем, никто нас не тронет!

Как же это было дико! Меня, всю жизнь ловившего опасливые взгляды почти всех живых существ, взяли в плен два старика. Они обвели меня вокруг пальца. Сердце колотилось сильно, словно собиралось сломать ребра, стало очень страшно. По телу заструился пот, и я ощутил себя самым бесполезным и беспомощным созданием на свете. Меня взяли… Или не меня взяли в плен? Точно же! Они видят сейчас не меня, они видят перед собой злодея, злобного солдата Криса, «Боец Криса» – уловил я мысленным слухом клише, которым обозначил себя перед стариком. Они же не знают меня, настоящего! Доброго и безобидного дракона Гринадана, который вытащил их из кишащего хищниками города.

– Согласен! Давайте я буду вашим заложником! – Я кивнул, и старики опешили. Похоже, они ожидали сопротивления, хотя бы словесного, ожидали угроз и пререканий. – Буду хоть кем, только для начала выслушайте меня, хорошо?

Я потянулся к ремню, на котором держался автомат, и сзади послышался оруженый лязг.

– Я снять его, вы не бойтесь, я его просто расслаблю, а вы снимите…

Расслабив ремень, я дождался, пока бабушка снимет с меня автомат. Она вернулась на место, и старик кивнул ей, видимо, давая какой-то сигнал. Боль пронзила затылок, в глазах потемнело, но одного удара оказалось недостаточно. Вторым ударом меня лишили сознания.

Я слышал, как со скрипом что-то качалось, и сквозь закрытые веки пытался пробиться свет.

– Что с ним делать? – Басил голос старика, который, казалось, прежде чем попасть в уши проходил через толстый слой ваты.

– Не знаю. Во всяком случае, пока он здесь, у нас больше шансов остаться в живых, чем без него. – Ответила бабушка.

– По..а..й..е… – Я попытался выдавить из себя «Послушайте», но каждое слово давалось с диким трудом, и выговорить что-то стоило неимоверных усилий. – Послушайте… – Повторил я более уверенно, не открывая глаз.

Голова гудела. В ней словно гоняли десяток шариков для пинг-понга, и все они бились о стенки моего черепа, путая мысли, и искажая восприятие. Боясь открыть глаза, я попытался приподнять голову, но тут же уронил подбородок на грудь.

– Никто тебя тут слушать не будет! – Недовольно начала старушка, явно не закончив предложение, будто её кто-то прервал.

– Что ты хотел сказать? – Полюбопытствовал старик.

Наверное, мне повезло. Я не знал, что пробудило в старике любопытство. Врожденная ли это черта, или выработанная чтением тяга к знаниям – его вопрос стал шансом спастись. «Спасибо тебе, Капитан Врунгель» – подумал я.

– Я не боец Криса… – с каждой секундой моя речь становилась более внятной и легкой. Я приходил в себя. – Я не боец Криса.

Распахнув глаза, я увидел обжигающий свет, в котором проступали вытянутые темные силуэты, принадлежавшие, похоже, старикам. Рядом с ними вытягивалась еще пара теней, напоминавших по размеру оружие. Прищурившись, и отвернувшись, я увидел стол рядом с дверью, усыпанным колюще-режущими предметами. Моим рассудком завладел ужас, и я понял, что сейчас нужно осторожно подбирать слова, если я не хочу, что бы на мне испытывали этот арсенал.

– Вы… – начал я, и проглотил слова, ощутив взгляд, который словно пытается просверлить меня.

– «Что ему сказать?» – Панически подумал я, надеясь, что Шон подскажет. – «Подкинь хоть что-то!»

– «Да я откуда знаю?!» – Шон кажется тоже отчетливо понимал, что нас ждет, если не поддержать разговор со стариком, и тут же не объяснить причину своего появления. – «Правду скажи ему!»

– «Да он!»…

… – Сынок, я задал тебе вопрос. Даже говорить тебе позволил, давай ты не будешь время наше тратить, а? – Вернув взгляд к свету, я смог увидеть силуэт старика более четко, и заметил, как он движется к столу с инструментами. – Я то, и так с тобой поболтать хотел, и надеялся, что обойдется без крайностей. – Он взял со стола увесистый нож, и демонстративно покрутил им передо мной.

Меня проняла дрожь, коленки подкосились, и стой я, то, наверное, повалился бы с ног. Зачем ему пытать меня? Что он хочет пытками из меня выведать? Что хотел узнать? Или может, просто решил потешиться? Отыграться на мне за то, что Крис видимо, ему устроил. «Нахрена тебе меня пытать, старик?! Я же ни в чем не виноват! Я случайно оказался в этом теле, и просто хочу позвать дракона! Мне лишь хочется вернуться домой, снова стать собой, увидеть отца и свою общину! Чего я плохого тебе сделал, кроме того, что вошел сюда без проса? Ну прости меня за это! Я же не собирался причинять тебе вред, и мне просто нужна была рация, что бы позвать и захватить дракона Криса! Что бы добраться до этого проклятого устройства, и переместить себя обратно в привычное тело!»

Глаза привыкли к свету, возвращая взору остроту. Я поднял взгляд на старика, и увидел, как он удивленно на меня уставился, вскинув брови. Его щеки налились кровью, он стал громко смеяться, брызгая слюной и схватившись за живот. Нож свалился на пол, и упал недалеко от моих ног. Страх и отчаяние сменились стыдом. Похоже, последнее, о чем я думал, начиная с «Нахрена тебе меня пытать, старик?!» стало мыслями вслух.

– Парень, похоже, еще более психованный, чем я… Ой, не могу! – Простонал он сквозь смех, избавляясь ладонью от стекавшей слезы. – Ладно… Ты, вот то что ты сейчас сказал, ты это серьезно, ну ты… Ты то сам в это веришь? – На последней фразе старик снова взорвался в приступе смеха.

Впервые меня высмеивали. Вот так, привязав к стулу, сделав заложником. Я выдал ему самое сокровенное, я открыл ему душу и поделился горем, поделился целью, и он лишь оплевал меня, высмеяв!

– Да, – отозвался я. – Верю.

Старик повернулся к своей спутнице, и покрутил пальцем у виска, мотая головой.

– Мабэнэ, – использовал он странное слово. – Его, похоже, и пытать не надо. Он уже пытанный… Вот они его, видимо, и вышвырнули. Где твоё оцепление, боец Криса? – Старик заискивающе глянул мне в лицо. – Ты говорил, что снаружи оседает твоя братва. Где она? На каких позициях?

– Да нет там…

Мои оправдания прервались грохотом взрыва. С потолка посыпалась бетонная крошка, сильно качнулась лампа, висящая на тонком проводе, и старик прикрыл голову рукой, переглянувшись с бабушкой. Развернувшись, она вышла из комнаты, взяв автомат, оставив дверь приоткрытой, и старик последовал за ней, нетерпеливо меня оглядев. Дробовик он так же забрал. Снаружи, похоже, действительно «оседает братва», как выразился старик. Но что произошло? Откуда взрыв?

До моих ушей донеслись крики старика. Несколько слов, произнесенных им, начинались необычно, и почему-то резали мне слух. Я совсем не хотел услышать такие вещи в свой адрес, хоть и не понимал, что они значат. Его монолог был заглушен грохотом дробовика, к которому вскоре стали примешиваться звуки автоматной дрели. Я слышал, как откалывались куски от бетонных стен, отрываемых пулями. Звуки стрельбы прекратились после того, как я услышал звук падающих тел, напомнивший грохот брошенных картофельных мешков.

– «Головы, похоже, отстрелили», – сделал Шон многозначительный вывод. – «Никто и не пискнул»

Чьи тела повалились на пол? Если, это конечно, были тела. Я представил мертвых стариков, но не испытывал облегчения, и питал надежду на то, что они были живы. Они сейчас менее страшный враг чем люди, которые сюда ворвались, а в данный момент кроме солдат Криса врываться некому. Старики хотя бы были готовы выслушать мои объяснения, а эти, стоит им сорвать противогаз с моего лица, либо сразу пристрелят, либо отправят к Крису, который меня точно не отпустит. Вид пыточных инструментов, и картинки, которые он вызывал, не умолял моей жалости к старикам, что возможно мертвы. Хоть бы они были живы, подумал я с надеждой. Приоткрытая дверь со скрипом распахнулась, стукнувшись о стену, и из-за стены бегло выглянул человек в противогазе. Его появление ответило на вопрос о том, кто остался жив после перестрелки. Похоже, старики не выдержали этой короткой осады, и пали, защищая свою крепость.

А что эти со мной сделают? Сердце пропустило пару ударов, и я увидел перед мысленным взором залившиеся огнем дула автоматов, отправивших в меня пули. Если со стариками был хоть какой-то шанс, то с этими уже ничего не выйдет. Крис определенно в курсе, что Шон сбежал, забрав оружие и форму сопровождавшего его охранника.

Наверняка команда «Найти и уничтожить» была отдана и теперь была обязательна в исполнении каждым солдатом, служившим у Криса. Без сомнений они проверяли каждого, кто хоть отдаленно напоминал беглеца. Мне конец. Смирившись, я закрыл глаза.

– Тут пленный! – Послышался глухой голос. – Нет больше никого, чисто всё!

Я набрался смелости, и поднял веки. Если уходить, то уходить достойно глядя в глаза палачу. В комнату шагнули два солдата в точно такой же, – как и у меня, – форме и, подойдя, стали спешно резать веревки и стягивать их с меня.

– Ты живой? – Спросил боец, потянув ладонь к моему противогазу, и я отбил её. Вздрогнув, он отвел руки. – Ладно-ладно! Живой значит!

Они обступили меня, и я отчетливо слышал стук собственного сердца. Приступ смелости кончился, и я зажмурил глаза. Я хочу жить! Услышав чей-то крик, я снова поднял веки.

– Веревки сняли?! Свяжите снова его! Откуда нам знать, что это не Криса контрабас?!

– В смысле?! – Опешил тот, который пытался снять с меня маску. – Он тут сидит, загибается может, а мы его бросить должны?! Да и какая разница, кто?! Видел он нас, можно подумать, в лицо знает! – Возразил он, покрутив ладонью перед маской. – Он никакой! И без оружия к тому-же! Да и нам народ надо, давай возьмем! Крысы Криса, – он усмехнулся, восхитившись собственной рифме, – поодиночке не ходят! Только стайками!

– Жратву ты ему из своего пайка будешь, и потащишь тоже на себе?! У нас нет на него не еды, не времени! Нам нужно чистить следующий бункер, и валить, пока Крис не спохватился, и не отправил за нами погоню! Давай или вали его, или нам валить надо, решай сам! Забираем всё ценное, стволы, и уходим!

Следующий бункер. Усмехнувшись, я вспомнил бункер Шона, и понял, что они расстроятся, когда туда придут. Кто-то до них уже обнес его. Видимо, это не солдаты Криса, а обычные дезертиры и мародеры, бегущие к чему-то своему. Горько выдохнув, человек, освободивший меня, взглянул на прощание мне в глаза.

Я не знал, что он решит сделать. Убить меня, или отпустить? Какой приговор вынесет его внутренний судья, и что скажет сделать? Господин судья, Господа присяжные, помилуйте! У меня еще куча дел, которые я не успел доделать и меня семья, которую я хочу увидеть! У меня жизнь, которую я толком не прожил. Тут же я представил себя на кладбище рядом с десятками тысяч других мертвых солдат и драконов, которые умерли в возрасте двадцати лет. Что они успели увидеть? Что они успели сделать до того, как политиканы отправили их подыхать за «Национальные интересы»? Я читал много военных дневников, и историй, – когда отец учил меня тактике, – где описывались опасные операции и моменты переживаний, доводящие меня до душевных слез. Папа учил меня человеческим тактикам ведения боя, и драконьему военному искусству, а я, вместо того, что бы учится этому большому мастерству, думал, чего хорошего даёт людям и драконам война? Со временем я пришел к выводу, что нихрена хорошего она не дает, по крайней мере, людям, и под фразой «Национальные интересы», чаще всего подразумевался актив, приносящий деньги (старое человеческое платежное средство) толстосумам или правительствам.

Да и защита мирного населения нередко была псевдопредлогом для деликатного и беспрепятственного введения войск. Но хуже мне становилось, когда я думал о людях, вернувшихся с войны, и прихвативших кошмары её с собой. Они приезжали домой, и становились совсем другими, чужими, как это произошло с моим отцом. Он обезумел после начала войны с людьми, он хотел смерти каждому из них, когда узнал, что Крис вытворяет с драконами в горах, и даже не планировал разбираться, кто прав, кто виноват.

Убить. Смерть. Пустить кровь. Враги народа. Угроза. Убийцы. Уничтожить. Вот что я видел в его глазах прежде, чем он улетел устраивать резню в город. Однажды мне пришлось читать дневник, где сын Русского спецназовца, прошедшего две Чеченских военных компании, описывал жизнь отца после войны. Он прошел войну, и его, как и сотни тысяч других людей, объявили героем, и отправили домой с голой задницей, сказав «Спасибо, парень, родина тебе благодарна».

С собой он привез не честь и славу, а только вредные привычки, курево, алкоголь (которым пытался утопить кошмары, что он видел воюя, и причем, топил каждый день) и уничтоженную психику. Тираду моих мыслей прервал щелчок автоматного затвора. Я терпеливо ждал, когда боец сделает своё дело, и гадал, что же будет после.

Да, нужно думать, что будет после, чтобы не позволять страху смерти затуманить рассудок. Так легче… Да ничего не будет, все эти религиозные припадки о загробной жизни драконья чушь! Я хочу жить! Я не хочу умирать! Я хочу жить! Мне страшно! Я люблю жизнь, даже такую жалкую и убогую, даже в человеческом теле! Я хочу жить! Жить!

Еще немного подержав меня на мушке, боец опустил ствол, громко выдохнув. Не знаю, что заставило его передумать, но для меня это было настоящим чудом. Случайность это, или божий промысел, для меня никакой роли не играло. Суть была в том, что я остался жив, и это так удивило меня, что дыхание перехватило.

– Ты не серчай парень, веревки мы тебе развязали, авось, доберешься куда сам… Бывай! Только не сердись на нас, ладно? Земля круглая, мы с тобой, ещё это, сочтемся, да! Бывай, пацан!

Они вскоре покинули бункер, погремев в других комнатах, и внутри остался только я, наедине с Шоном и окружившей нас тишиной. Попытавшись пошевелить руками и ногами, я ощутил, что каждое движение дается с трудом. Конечности сильно затекли. Шон всё это время ни разу ничего не произнес.

Вскоре кровь заполнила онемевшие конечностми, давая им возможность работать. Я встал. В висках тут же застучало, и голова закружилась, что чуть не выбило меня из равновесия. Кое-как сопротивляясь резкому перепаду давления, я остался на ногах. Раз уж мне так повезло, и мне удалось остаться в живых после возникновения сразу двух угроз оказаться на том свете, то грех не воспользоваться возможностью и довести дело до конца. Я не видел никаких предсмертных картин, и жизнь не летела у меня перед глазами. Да, страшно было, но видимо, организм понимал, что еще не время мне умирать. Чувствовал, что потенциальным убийцам меня трогать не интересно.

Разрыв цепочки событий, которая должна была привести меня к неминуемой гибели, можно было назвать чудом. После этого я осознал, насколько сильно люблю жизнь. Не первый раз мне угрожала опасность, но ценность жизни я понял именно в тот момент, когда в очередно раз чуть её не лишился.

Я через дверной проём, когда убедился, что бункер пуст. Мародёры шумели внутри недолго, точно нельзя сказать, сколько, но не больше пяти минут. Я обрадовался, думая, что снова окунусь в уютную атмосферу старого семейного гнездышка и, выйдя, увидел разбросанные вещи и сломанную мебель. В груди защемило, и я осторожно пошёл, огибая оставленный после грабежа хлам.

В прихожей тонул в луже собственной крови старик, его пустые глаза устремились на меня, и я почувствовал приступ рвоты. «Дурацкий противогаз!» – Больше не вынося тесноты резиновой маски, я сорвал её с лица, и стал хватать ртом воздух, чтобы сдержать рвотный позыв. Я испытывал смешанные чувства, не понимая, кого любить, а кого ненавидеть, будто бы внутренние программы, отвечающие за настроение, дали сбой. Меня спасли те, кто убил невинных людей, и убийцей теперь, себя ощущал почему-то я.

Мне казалось, что это случилось из-за меня. Стараясь не смотреть на мертвеца, я с ужасом оглядывал бункер, боясь наткнуться на тело бабушки. Где она была, можно было только догадываться. Проходя в комнату с телеграфом, я коротко столкнулся с безжизненным взглядом бабушки, которая мелькнула в дверном проёме, ведущем на кухню. Сердце заколотилось усерднее, и у меня возникло сильнейшее желание как можно быстрее отсюда уйти.

Я вошел в комнату с телеграфом, и она почти не изменилась. Кроме стола и телеграфа брать было нечего. Телеграф… Шон знал, как им пользоваться и, давая мне инструкции, направлял в действиях. Когда последняя процедура была выполнена, я нажал на рычажок, и машина даже не колыхнулась.

– Прекрасно! – Крикнул я, стукнув телеграф.

– «Разберемся», – Шон попытался меня успокоить. – «Пошли пороемся в их бумагах, наверняка там есть инструкции. Дальше того, что мы проделали уже, я ничего не знаю. Нужны подсказки».

Я послушал его, ведь больше делать было нечего. Где были другие бункеры, были ли они, есть ли в них устройства связи, я не знал, и если мы не разберемся с телеграфом здесь, то попадем в тупик. Конечно, можно было бы устроить засаду на патруль, и забрать у них рации, но это было более рискованным предприятием.

Я осторожно выглянул в гостинную, держась за дверную раму, будто бы боясь, что внутри ещё кто-то остался. Убедившись, что никого нет, и сказав себе, что призраков не бывает, я вошёл в гостинную. Пусть не было ничего из того, что угрожает явно, на душе всё равно было тревожно.

Первое, что я вспомнил, и первое, что казалось мне наиболее адекватным источником информации – стол с бумагами, где лежал дробовик. Я направился туда, и, подойдя к столу, обнаружил, что дробовика уже нет, и часть бумаг валяется на полу.

Поспешно собрав все страницы, я положил их обратно на стол, краем взгляда зацепив фотографии Анны. На них я увидел счастливую семью. Погибший старик на этой фотографии был более молодым. Они стояли среди ростков пщеницы, улыбались, и на вид были очень счастливыми. Старик держал Анну на шее, стоя рядом с симпатичной женщиной. Не верилось, что женщина сейчас лежит на кухне, и не дышит. Не верилось, что Анны может и не быть в живых.

Анна, такая маленькая, и такая счастливая, излучала радость даже со старой фотографии. Другие снимки так же показывали разные фрагменты, и события из их жизни. На одном из них я увидел Анну с драконом. От этой фотографии, мне казалось, исходит другая, более мрачная энергия. На снимке были Анна и я. Похоже, Анне пришлось вешать сюда эту фотографию через сопротивление родителей.

Не было тех теплых чувств, которые я испытал бы ранее при виде такого изображения, они выветрились, и я сомневался, значил ли я для Анны что-то. Тем не менее, надежда еще была, пусть и глупая. Ведь всё было очевидным. Но, мне кажется, Анна не поступила бы таким образом просто так. У неё должны были быть для такого поступка весомые причины! Ну не могла быть такая искренняя теплота, не могла быть такая яркая дружба жалкой подделкой! Или может?

Я стал перебирать листы бумаги, и вдруг один из заголовков меня зацепил. Решив вчитаться, я полностью погрузился в текст.

«Спасибо, что согласились приютить Анну! Уверен, её родители были бы вам благодарны! После катастрофы прошло немного времени, потому, я прошу вас – не будьте с девочкой слишком строгими. Вы можете не переживать за её будущее. Когда она вырастет, я обеспечу ей достойное место в своей организации, и могу гарантировать, что это будет руководящая должность. Мне бы хотелось, что бы вы взяли на себя часть подготовки, и проконтролировали, что бы девочкой были усвоены книги в следующих направлениях: Капитализм, демократия, психология масс, нейролингвистическое программирование, психология человека, искусство дружеского общения и выстраивание взаимоотношений, биографии великих лидеров, материал по развитию лидерских качеств, нейробиология и биология так же включена в образовательную программу. Если у вас данной литературы нет, то обратитесь ко мне, у нас будет всё, что вам нужно. Еще – я бы хотел видеться с Анной раз в месяц, и общаться в приватной обстановке. Это тоже будет частью её подготовки к руководящей должности, и из соображений о неразглашении она не сможет обсуждать это с вами до заступления на свой пост. В награду вы получите человека, готового заботиться о вас в старости, и так же, мы будем ежемесячно снабжать вас едой (вид продуктов можно уточнить у наших администраторов). Я рад тому, что вы согласились принять участие в программе «Новая жизнь» ради поколения брошенных детей, и выражаю свою благодарность. С уважением, Крис»

Текст словно парализовал меня. «Лживая ты скотина, Крис!» – подумал я, злобно прорычав.

Получили они человека, который будет заботиться о них в старости? Заступила она на руководящую должность? Неужели Крис обманом заставил семью выращивать ребенка, преследуя какие-то, известные только ему цели? Зачем это нужно было делать? Узнавая новые факты, я начинал ненавидеть Криса всё больше. В письме он вёл речь о программе «Новая жизнь», и я вспомнил, как видел палаты перебитые мертвыми телами в помещении с драконьими клетками. Значит, семья вроде этой, была не единственной. И пары вроде меня и Анны… Да, тоже были не единственными. Я хорошо помню, что множество драконов завели себе друзей среди людей, причём большинство – друзья детства.

Чего достиг Крис, я уже понял. Драконы с горной базы стали оборонять её по приказу людей, это проливало свет на то, какие возможности имеет враг. «Получить под своё управление армию контролируемых драконов – очень даже ничего себе оружие, ведь в открытой схватке с драконами вы, люди, мало чего стоите!»

Но зачем ему понадобилось вмешивать в это людей? Зачем ему нужно обрекать семьи на страдания? Уверенность в том, что проект «Новая жизнь», что драконы и люди определенно между собой взаимосвязаны, укрепилась. Аккуратно сложив листок, я положил его в карман, и продолжил искать инструкции к телеграфу. Найдя их, я вернулся в комнату, и пришлось переделывать всё. Процесс был труден и неприятен, но всё же, это заставило маленький моторчик зарокотать, отправив в путь телеграфную ленту. Немного поиграв со словами, мы с Шоном составили сообщение-ловушку, и отправили его по адресу штаба Криса, который был любезно указан в инструкции.

– «Классно», – похвалил меня Шон. – «Только мы забыли кое-что сделать»

– Что сделать? – Спросил я вслух, не удержавшись.

– «Ничего необычного», – усмехнулся Шон. – «Составить план того, как мы будем ловить многотонную огнедышащую тварь».

Глава 7

Как бы мне сейчас не хотелось послать Шона к чертовой матери, и обвинить его во всём, я не мог с ним не согласиться. Мы, на радостях, продумали всё кроме самого важного. Как отловить дракона? Нам предстояло столкновение с хладнокровным убийцей, и я даже представить не мог, каким образом нам хотя бы придержать его.

– Умный? Вот и напомнил бы, раз умный. Я не один должен всё делать, – обиженно проговорил я.

Оглядывая бункер, я не видел совершенно ничего, что может пригодиться, и от этого в груди щемило.

Вот что тут можно было использовать? Грабители захватили с собой всё, что напоминало оружие, а на кухню я соваться не хотел, чтобы не видеть мертвую бабушку. Да и что там могло быть, кроме кухонной утвари? Точно ничего из того, что помогло бы совладать с громадной ящерицей.

Я бродил по комнате туда-сюда, совсем забыв, что в прихожей лежит труп, и пытался придумать что-нибудь, дабы не лечь рядом несколькими минутами позже. А мы посчитали, сколько времени понадобится для того, что бы дракон с базы мог добраться сюда? А мы просчитали, что делать, если с драконом будет отряд пехотинцев? Мы вообще никаких расчетов и планов дальше «Эгей, а давай поймаем дракона?» не составляли.

«Так… – думал я. – Если дракон придётт с пехотой, то проще будет сдержать их здесь, или лучше выйти наружу?» Надо было выйти. Тра-та-та по мне делать никто не станет, и дракону просто отдатут команду залить бункер пламенем, что я не смогу пережить. Площадь поражения у нашего, драконьего огня, довольно широкая (смесь, которую использует дракон, в несколько раз горячее и более липкая, чем напалм). А напалм, я читал, штука страшная.

Значит, нужно выходить, и как-то использовать свой внешний вид. В конце-концов, сообщение мы слали от имени рядового бойца. Да и, кого я обманываю? Я с трудом вонзил шокер охраннику в шею, жмурясь, что уж говорить о чём-то более весомом? Например, об убийстве? Нет, я на такое не подписывался. Надо было брать хитростью, и использовать ум.

К тому же, мне даже отстреливаться-то нечем было.

– «Они ум использовать не будут. Наделают в тебе дыр, и пойдут гулять», – подумал Шон, будто специально пытаясь вывести меня из себя.

– «Есть предложения лучше – предлагай», – возразил ему я. – «Ты вроде ученый, и должен соображать, Шон. Или не соображаешь? Мы в меньшинстве, из оружия у нас ничего не осталось. Ты же у нас вроде стрелок, да? Так вот скажи, много мы сделаем с кулаками? А? Сильное сопротивление штурмовой группе окажем?»

Я, конечно, большую часть времени зевал на уроках тактики, но кое-что оттуда помнил. Если пришлют не только дракона, но и пеших, то они знают, что тут важная цель. Значит, будут брать живьем, а если живьем, то штурмовая группа хорошо подготовится к взятию бункера. Я сомневался, что мы сможем хотя бы пикнуть, прежде чем умрём.

Поднимаясь по лестнице, я заметил, что за открытой дверью бункера сгустилась темнота. Мы вышли, и видели вдали большие участки догорающего леса. Найдя холмик перед бункером, я залег за ним, делая вид, что наблюдаю. Настало время томительного ожидания. Я не знал, кто придет, в каком количестве и как быстро. Секунды сливались в минуты, минуты в часы, и вскоре тело стало затекать. Я хотел встать, и размяться, но вмешался Шон.

– «Лежи, дурень, или твой маскарад потеряет эффект. Думаешь, кто-то стал бы разгуливать сидя в засаде?»

Кто-то коснулся моего плеча, и я хотел вскочить с перепугу, но меня быстро придавили к земле.

– Лежи, кретин! Не учили что ли? Поднимишь чашку – без неё останешься!

– Понял, простите, я новенький, не знаю ещё…

– Понабирают, – с презрением прогудел голос. Я обернулся на него.

Это был мужчина в сером камуфляжном костюме, с противогазом. Голос его басил грозно, и мне почему-то показалось, что это командир. Я сжал ладони. Почувствовав напряжение, мужчина сдавил мне плечо.

– Ты чей будешь? Какой полк? Батальон? Рота? Имя и звание?

– Я… – Начал я, растерявшись, и одновременно вытаскивая из памяти знания о распределении в войсках и об их классификации. – Я еще не определился… В смысле меня не определили! Я ехал на распределение, и тут началась заварушка эта! Не успели меня еще приписать… Говаривали, – я решил сделать свою речь проще, – что в пулемётчики…

– Экий ты пулемётчик! – Усмехнулся мужчина. – Ну, ничего, у меня будешь. Я тебя к себе возьму. Ты толковый. Вон, опасного беглеца выследил. Он же внутри?

– «Ага, опаснее некуда. Безоружный ботаник», – усмехнулся Шон, и я силой заглушил его.

– Да, – ответил я командиру.

Я почувствовал исходящую от командира доброту, и сразу же ощутил, что нахожусь в безопасности. Он сильный, мудрый наверное, не один бой прошел и не один год прожил. Мне казалось, что я могу доверить ему абсолютно всё.Улыбнувшись, я расслабил ладони, и как только командир почуял, что я ослабил бдительность, то ударил меня с такой силой, что в глазах потемнело. Нос пронзила огненная боль. Перед взглядом посыпали искры. Когда звездочки рассеялись, картина прояснилась, и я увидел мужчину, направившего на меня оружие.

– Пулеметчик, мать его! Кому ты тут зубы заговариваешь? – Держа меня на прицеле, он использовал неизвестный жест, и из темноты к нему вышло ещё несколько солдат.

Взмах, ещё взмах. Кто-то махал крыльями. Я ощутил, как начинает беспокоиться воздух, и расступается перед чем-то могущественным. В тусклом ночном свете мне удалось разглядеть дракона с пустым сапфировым взглядом, и я даже обрадовался этому, ведь хоть что-то пошло по плану.

– Что с ним делать? – спросил один из солдат командира, – этому, – солдат кивнул на дракона, – скормить? Патроны жалко тратить.

– Нет, – ответил мужчина, – будем брать живьем. Маску снимите с него.

Двое крепких бойцов шагнули ко мне, и руки одного потянулись к моему противогазу. Будто бы вцепившись в кожу и волосы, маска неохотно поддалась ладони бойца, и слезла. Стало страшно, дыхание вдруг перехватило, и я боялся вдохнуть, опасаясь, что в воздухе есть какой-то смертоносный газ. Но больше я боялся, что сейчас меня будут бить по лицу. Ни того, ни другого, не хотелось совсем.

– Пакуйте, и тащите к машине, – командир Кивнул в сторону.

Они видимо не поняли, что я тот, за кем Крис ведёт охоту. Каким-то чудом информация о моём побеге, если она была, миновала и командира, и его отряд.

Бойцы взяли меня под руки, и подняли над землёй. Тело обмякло от усталости, и я был рад, что меня тащат. Так было легче. Я пытался идти самостоятельно, чтобы не быть позорным грузом. Но несколько ударов в голову за последние сутки и короткая голодовка со стрессом делали своё дело, словно набивая ноги ватой. Я неловко перебирал ступнями, и конвоиры лишь раздраженно заглядывали мне в лицо. Я обессиленно на них повис, но их, похоже, такое событие ничуть не смутило. Видимо, они были готовы тащить мешок с картошкой вроде меня. Из кустов вылез еще один боец со странным, массивным устройством на запястьи, замкнув образовавшуюся колонну.

Взмахнув крыльями, дракон погнал холодный ветер нам в спины, и взлетел.

– Пусть кружит над нами, – приказал командир замыкающему. – Мало ли что. Домой пока не отправляй.

– Есть, – отозвался замыкающий. Я не увидел, что он сделал, но уши резанул неприятный писк. На писк раскатистым рычанием отозвался дракон, который парил над нами. – В радиусе ста метров летать будет.

– Давай двести, и воздух пусть контролирует.

– Есть, – снова отозвался замыкающий. Снова писк и снова рык.

– Хорошую систему обратной связи сделали, да? – Выразил свое восхищение тащивший меня боец. – Ты ему команду, а он тебе рычит. Удобнее чем раньше. Хрен поймешь, услышал он тебя, или нет…

– …ебе дракона доверит? – Вдруг голоса стали обрываться, и вскоре превратились в неразборчивые фразы . Меня стало выбивать из сознания, но его удавалось кое-как сохранять. Я отключался на короткие промежутки времени, и, каждый раз открывая глаза, видел перед собой новые картины.

Увидев противогаз конвоира, я погрузился во тьму. Открыв глаза, я обнаружил, что мы вышли на дорогу. После очередного погружения, я уже лежал на одной из лавочек в кузове небольшого грузовика. Взвизгнув, мотор заревел, и кузов задребезжал, приятно массируя моё уставшее тело.

Я качнулся, и почувствовал, что мы движемся. Снова связанный по рукам и ногам, снова веревки больно сжимали кожу, и не помогала даже одежда. Казалось, скоро места, где стянулись петли, начнут кровоточить. Меня положили на лавочку прямо перед кабиной, и я увидел троих бойцов, расположившихся друг напротив друга. Рядом с ними стояли автоматы. Позади ярко били фары другого автомобиля, едущего позади, и их свет выхватывал силуэты солдат из тьмы. Под лавочкой пошатывался небольшой магнитофон. Командира среди бойцов не было, он похоже решил ехать в кабине. Я закрывал глаза, и пытался уснуть, но не выходило. Мне было страшно. Я боялся, что если сейчас усну, то они задушат меня во сне, и я больше никогда не проснусь.

– Слушай, Петь, – вдруг заговорил долговязый боец, обращаясь к соседу, сидящему напротив. – Я вот всё никак не возьму в толк, – долговязый взял автомат за цевье, и упер приклад в пол, разглядывая оружие, – откуда у Криса вот, все эти штуки есть? – Он покрутил пальцем, указывая в потолок, – ну, оружие там новое, грузовики, машины, говорят, даже танки где-то стоят. Вертушки, ага. А у остальных ведь такого добра и рядом не валяется! Ходят в гнилье, живут в нищете, о машинах, – он стукнул по своей лавочке, – и говорить-то нечего.

– Хрен знает, – отозвался Петя. – Сказки разные ходят об этом, одни то говорят, другие другое… – вдруг грузовик наскочил на кочку, и все в машине дружно подскочили. Я больно ударился о лавочку, на которой лежал, но к счастью, не упал. Мне становилось не по себе, когда я представлял, как меня, упавшего, поднимают эти молодцы. Не по себе становилось даже от их взглядов, бегло прошедших по мне после прыжка. – Твою мать! – Выругался Петя, и долговязый закивал.

– Да сейчас нигде не хорошо, дороги везде в ужасном состоянии. – Констатировал боец, сидящий рядом с долговязым. Оба неприязненно на него посмотрели, кажется потому, что он не захотел разделять с ними недовольство.

– Ага, у одного тебя, Маркус, всё хорошо. – Фыркнул догловязый. – Ты вообще у нас круто живешь. В элитку переехал, а нас оставил в каразмах гнить. У нас все равны, а ты один только о себе и думаешь. У нас, между прочим, коллектив.

– Головой надо думать, а не прыгать со всеми с моста. – Спокойно ответил Маркус. – Будет тебе радость. Крис достаточно еды дает, что бы её оборачивать можно было, даже учит этому всех желающих. Одни вы, сидите такие умные, и ждёте, пока вам всё просто так отдадут, потому что вы голову за общую цель кладёте, сами не понимая зачем, и какая она. О себе только вы сами можете позаботиться, и другим до вас дела нет никакого. Я наёмник, потому мне до вашей дружной команды дела никакого нет. Я действую в интересах себя и своей семьи.

Долговязый махнул на Маркуса рукой, и вернул взгляд к Пете, который недовольно качал головой.

– Ну что, легенды легенды, сказки сказки, расскажи хоть самую яркую, что ли! Всё равно скучно, болтыхаемся тут, как селедки.

– Ну… – пожал плечами Петя, пытаясь поймать нужную мысль. – Вот тебе сколько лет?

– Ну… Двадцать два! – Ответил долговязый и, дернув плечом, спросил. – А тебе зачем?

– Большая война лет сорок назад кончилась, если я не ошибаюсь, и в общем, есть люди, которые до её начала жили. Старики в основном. Таких мало осталось… В общем, – Петя наклонился, и стал жестикулировать, вовлекая долговязого в разговор, и тот с удовольствием ему поддался, тоже наклонившись поближе. – Общался я тут с одним на днях, у Криса тоже служит и, в общем, такую штуку интересную рассказал.

– Какую? – увлеченно спросил долговязый.

– Говорит, что до войны Крис большим дельцом был. Ну, бизнесменом крупным. Не помню, какой компанией точно управлял, старик вроде говорил что-то вроде «Нью-Девелопмент», или как-то так, это не важно, в общем – компания очень большая и влиятельная была. Он не просто ей управлял кстати, – поспешил уточнить Петя. – Он её основал.

– Так вот, – продолжил Петя. – Они знаешь, чем занимались? Этими, застройками, в общем, и Крис вроде, взялся выполнить тендер.

– А тендер это что? – Стеснительно уточнил долговязый, явно стыдясь своей неосведомленности в этом вопросе. – Важное что-то, да?

– Тендер, – вмешался Маркус. – Заказ, выставляемый государством. Его предлагают, размещая в определенной отрасли, и компании частные на него реагируют. Кто самую разумную цену предложит, тот и берет заказ, после выполнения получает деньги. Там тонкостей много, но это в общих чертах.

Выслушав Маркуса, долговязый вопросительно взглянул на Петю, будто бы искал подтверждения словам Маркуса.

– Ну да, что-то вроде того. Я бы даже точнее не описал, – кивнул Петя, и долговязый усмехнулся, услышав в сказанном что-то смешное.

– Так вот, тендеры разные ведомства выставляют. И Крис как-то взял государственный заказ, сделанный министерством обороны Соединенных Штатов. Там в общем, старик говорил, надо было по земному шару, на разных континентах, построить глубокие бункеры для регулярных вояк. Та-а-а-кие бабки туда влили, – Петя широко развел руки. – Что нам бы на десять поколений вперед пропитания хватило бы.

Петя укоризненно взглянул на Маркуса, и тот лишь отвернулся, фыркнув.

– В общем, конторе Криса в это дело тоже удалось включиться, ну и странное там что-то началось… – Петя вдруг понизил голос, обещая интересное продолжение. – Тендеры они же, как обычно, кому-то одному достаются, и тот всё делает, но в этом не так всё было. Ресурсов одному Крису не хватило бы точно, как выяснилось, и министерство обороны позволило в это дело всем крупным игрокам тогдашним включиться. Те быстренько бункеры отстроили, лавандос, – Петя потер пальцы друг о друга, – получили, и всё. Минобороны испарилось тогда, вместе со всем управлением своим. Технику, оружие, людей, всё в бункеры перетянули под видом учений. Ну, и короче, вскоре, где-то через год другой, наверное, эти… – ткнув пальцем в небо прошептал Петя, будто боясь, что дракон услышит. – Повылезали.

– Обалдеть! – Восхитился долговязый. – А дальше что?

– А ты не понял ещё? – Ссутулился Петя раздраженно, растопырив ладони. – Крис же эти бункеры строил, и говорят, из всех дельцов только он живой остался. Ну, на этом материке, по крайней мере. Так вот, Крис знал где эти бункеры находятся, и когда драконы вояк пощелкали, – Петя провел большим пальцем себе по горлу, издавая противный хрустящий звук. – Он набрал народу, и подмял бункеры с остатками запасов под себя. Правительства-ж тогда запасливые были, и в бой кинули только половину техники. На другую половину, говорят, вроде, людей не хватало, то ли в резерве она была… В общем, неважно. Крис всё это добро себе взял. Ну, вот оттуда и есть это всё. – Петя хлопнул по автомату, и облокотился на спинку лавочки.

Они продолжали болтать. Двигатель грузовика мерно гудел, неся нас вперед, и мы легко покачивались, когда вышли на более-менее ровный участок дороги. Я чувствовал себя ребенком в жесткой, гигантской колыбели, которого пытались убаюкать не очень добрые родители. Позади нас мельтешили фары, и их плавные движения усыпляли меня. Не в силах сохранрять бодрость, я погрузился в сон, закрыв веки, и утонув во тьме.

Я открыл глаза, и увидел чистое звездное небо. Под одежду ворвался холодный воздух, и меня охватил озноб. Я понял, что валяюсь без присмотра посреди грунтовой дороги. Нет ни грузовиков, ни Пети, ни долговязого, ни Маркуса. Вскочив, я схватился за гудящую голову.

– «Шон, ты здесь?» – подумал я, но никто мне не ответил.

Оглядевшись, я увидел стройный ряд толстых, сгнивших деревьев. Дорога передо мной как-то неестественно перерастала в густую траву, а другая её часть вела за холм.

Головная боль вскоре ушла, и я, вдруг, почувствовал себя на удивление легко. Не было ни голода, ни тяжести в теле, ни скованности. Я стал шагать по дороге, и восходил на холм. Вскоре я на него поднялся, и увидел небольшой городок. Я не успел заметить, как на небе сгустились угрюмые серые тучи, оставив небольшой просвет, за которым скрылся белый лунный диск.

Сквозь трещину в облаках просачивался столб тусклого света и, падая на город, он вырывал очертания разрушенных зданий из окружившей поселение темноты. Сейчас каждая клеточка моего тела говорила мне «Развернись, Гринадан, уходи, не иди туда. Там опасно», но чувство любопытства было сильнее. Переборов сомнения, я пошел прямо. Затем, усилившееся нетерпение заставило бежать.

Я вбежал в город, и почувствовал, будто оказался под наблюдением. «Нет, мне не стоило сюда приходить, это точно была глупая затея». В груди кольнуло и, развернувшись, я попытался выйти. Лоб пронзила боль, и я попятился назад. Вытянув руки, я снова зашагал вперед, но в этот раз осторожнее. Ладонями я уперся во что-то невидимое и прохладное, словно на город накинули стеклянный купол. Поняв, что прежним путем мне уже не выбраться, я обернулся, и бегло осмотрел здания, надеясь найти подсказку. Из залитых тьмой маленьких бойниц на меня точно кто-то смотрел, или мне казалось? Я неуверенно стал идти в центре дороги, вглядываясь в дома. Совсем скоро я заметил, что дома стоят друг рядом с другом, подобранные как один по высоте, и по ширине. Я постоянно брёл прямо, но стройные ряды зданий всё никак не желали кончаться, напротив, они словно вытягивались. Дорога впереди стала сужаться, и стены домов начали на меня давить. У этого места не было конца. Каждый шаг только отдалял меня от цели. Бойницы были сделаны в подобных условиях непонятно зачем, и от этого выглядели более мрачно, ссильнее внушая тревогу.

Я стал крутить головой, в надежде увидеть что-то похожее на переулок или перекрёсток, но разочаровался. Теперь вместо домов меня окружали злобные, усыпанные рваными трещинами, крепостные стены. Я вглядывался в них, и мне показалось, что в одной из трещин мелькнула тень. Не обращая внимания на тянувшуюся впереди бесконечность, я продолжал шагать.

Неожиданно я услышал звук, напоминавший топот десятков тонких деревянных ножек, идущий из стены, стоявшей напротив. Я вздрогнул, и, впитав силу, которую дал мне страх, побежал так быстро, как не бежал никогда. Я бежал, и топот маленьких ножек продолжал сопровождать меня каждый метр марафона. Воображение рисовало жуткие силуэты, сновавшие в темноте, и моё тело покрылось холодным потом.

– Мучать сильней, мучать сильней… – Послышался басистый хриплый голос, эхом разносившийся внутри крепостных стен.

Набравшись смелости, я оглянулся, и увидел, как из бойниц потянулись тонкие, словно тростинки, черные лапы, и лунный свет рисовал на сером кирпиче их зловещие тени. В темноте злобно блеснуло восемь красных глаз, и я так испугался, что колени подкосились. Из трещин поползли пауки.

Большие, почти с человеческий рост. Волосы встали дыбом, и теперь я был не в силах пошевелиться. Я до дрожи боялся пауков. Однажды я, ещё совсем маленький, провалился в пещеру, скрытую кем-то с непонятной целью. Там обосновались маленькие и противные пауки, которые, почуяв угрозу, тут же облепили меня с ног до головы, стремясть пролезть под каждую чешуинку.

С тех пор, вид любого, даже самого маленького паука, заставлял меня трепетать. Кровь в жилах застыла. Они, словно ливень, сыпались из всех тёмных углов, которые только можно было увидеть, и наваливаясь друг на друга, заполняли дорогу. Они окружили меня, и надвигались словно лавина, угрожая похоронить под собой.

Нет, они не раздавят, они жадно набросятся на меня, и будут живьем жрать, обгладывая до костей, сдирая кожу, и отрывая куски мяса. Они впрыснут в меня свой яд, льющийся из пульсирующих жал, и я стану гнить изнутри. Я вдруг сжался в комок от ужаса, и повалился на землю, закрыв голову руками.

Я стал слышать странные, рокочущие звуки, заполняющие всё вокруг, и сквозь щель между руками видел, как разинув пасти, на меня мчались пауки. С их клыков капала слизь, и злобные красные глаза впивались в меня.

– Тебе никуда не сбежать… – Снова послышался злобный голос.

Пауки обступили меня, и готовились к финальному рывку. Мне удалось заглянуть в пустоту, затаившуюся у них в глотах, и оказалось, что этот хриплый голос исходит оттуда.

– … кровь! Кровь! Кровь! – Вырвалось из них, и я закричал во всё горло, надрывая связки. Тело пронзила ледяная дрожь.

Я резко открыл глаза, дёрнувшись от кошмара, всё ещё нависавшего перед мысленным взором. На секунду я ощутил себя беспомощным. Мне показалось, что меня скинули со скалы спящим и, открыв глаза, я мчался к внезапной остановке, которая лишит меня жизни. Но потом страх отступил, и я с облегчением понял, что лечу высоко над землёй, а не к ней. Внизу я видел извилистую грунтовую дорогу, окутанную черным лесом, и несколько грузовиков. Между кривыми ветками деревьев, по дороге, двигалось около десятка красных пятен, и я понял, что вижу грузовики с высоты птичьего полета, а пятна в них – солдаты.

«Какого чёрта?! Как я оказался в воздухе?!»

В полете я сталкивался с холодным ветром, который чуть сбивал меня с курса, и приходилось снова привыкать к ощущению полета. Выравнивание в воздухе происходило само собой, и с этого момента я перестал ощущать себя хозяином положения. От грузовиков исходило несколько звуков. Ревы двигателей перемешивались с шумами, исходящими от магнитофона. В колонках играла музыка, по составу напоминающая рокочущие звуки во сне, и этому громыханию подпевал тот самый зловещий голос, что рвался из глоток пауков.

– На-а-а-м нужна ваша кровь! Кровь! Кровь! Кровь! – Кричал голос под звуки бас гитары.

Я увидел командира, который высунулся в окно кабины, в пол оборота, и ударил по ней со всей силы.

– Выключите этот бред! Что за хрень вы слушаете?! – Рявкнул он, высунувшись из кабины, и музыка тут же стихла.

– Да ладно вам! Ну скучно же в дороге! – Взмолился голос долговязого.

– В слова поиграйте! – Буркнул командир. – Еще один шум услышу, будете всю ночь сортиры драить! Как там пленник?

– Дрыхнет! Пол дороги на нас пялился, а ща вырубился!

Кивнув, командир скрылся в кабине. Снова я вижу себя со стороны, но в этот раз не настоящего, а другого, поддельного. За сутки я успел свыкнуться с телом Шона, и научился неплохо им управлять. Меня мучал вопрос – как я смог так быстро освоиться в человеческом теле? Люди же годами учатся говорить, ходить, а тем более уж выполнять сложные движения. Видимо, моё сознание как-то подключилось к мышечной и другой памяти, и брало знания оттуда.

Я находился где-то в сотне метров над ними, но достаточно хорошо их видел, и четко слышал произношение каждого слога. Вот они, взгляд и слух хищника, по которорым я, признаться, безумно скучал. Меня переполняли жизненные силы, и мощь, которая была неиссякаема у любого дракона. Я вновь ощущал, что могу оказывать на что-то влияние.

Но мог ли я повлиять на самом деле, или лишь думал, что могу влиять? «Пора уходить» – подумал я, и собрался спикировать вниз, что бы остановить грузовики, но ничего не произошло. Я видел глазами этого дракона, я ощущал то же, что и он, слышал то же, что и он, но его тело мне не подчинялось. Он послушно нарезал круги над колонной, и не спускал глаза с окрестностей, которые ему вверили осматривать. Как мне удалось попасть в него?

Я попытался вспомнить ощущения, которые захлестнули меня прежде, чем я сюда попал. Меня передёрнуло. Перед мысленным взором, словно наяву мельтешила черная масса пауков, которая неслась на меня по дороге. Я вновь испытал тот ужас, что всегда ощущал, сталкиваясь со своим главным детским страхом. Иногда, дело доходило до паранойи. Пауки преследовали меня всюду, я видел их везде. Видел в своей пещере, видел у себя под ногами, видел их орды, мчащиеся по деревьям. Каждая мысль о них заставляла меня дрожать. Вскоре я забыл про этот страх, но теперь, когда он всплыл в виде ночного кошмара, я снова ощутил его незыблемую власть надо мной.

Страх.

Прежде, чем попасть в тело дракона, я испытал страх и ужас. Я считал, что меня будут есть заживо, считал, что вот-вот умру. Так же, как это было впервые при этом замысловатом переселении. Когда дракон собирался облить нас огнём, я думал, что вот-вот умру, и испытал страх. Но видимо, обычного испуга недостаточно. Нужно испытать то, что испытывает человек перед тем, как его казнят. Но как это сделать? Как я смогу заставить мозг поверить в то, что меня собираются отправить на тот свет?

Картинка перед глазами дернулась, затем рассыпавшись, и резко сменившись темнотой. Я опять почувствовал качку, и сквозь дымку, заполнившую взгляд, прорезались силуэты солдат. Снова накатила слабость, голод, и холод. «Как же я не люблю человеческое тело…» – на этой мысли я дал себе воображаемую пощечину, и вспомнил, как передо мной держали взведенный автомат. Я говорил себе, что хочу жить, и люблю даже такую жизнь. «Прорвемся» – подумал я. Главное, что в груди еще билось сердце, и у меня оставались шансы снова стать драконом, и достичь всех целей, которые я себе наметил. Я вновь пытался представить нас всех с высоты птичьего полета, но изображение размывалось. Скоро я оставил это занятие.

Неожиданно мне вспомнилось то, как я жил, и мне захотелось поразмышлять на эту тему.

Чем я знимался, в основном?

Вроде и не скажешь, что я делал что-то ради общего дела, но при этом жил в дружной общине. Думая об окружающих, их интересах и выгодах, я был вполне самодостаточен, как и любой из нас. Кормили мы себя сами, охотились для себя и для своих семей самостоятельно. В общины объединялись только ради того, что бы не чувствовать себя одиноко, и что бы не было скучно. Мы вполне могли существовать друг без друга. Я улыбнулся, но про себя. По телу пробежала теплая волна радости, когда я представил себе драконов, с которыми проводил время и беседовал в общине. Я скучал по ним, скучал по дому. Я хотел уснуть, проснуться, и оказаться среди них, забыв всё то, что сейчас со мной происходит. Эту слабость, этих людей, которые, возможно, даже не понимают, что и зачем делают, и эту войну.

Солдаты снова о чём-то заговорили, но я уже этого не разбирал. Сначала их голоса стали искажаться, а затем, становились всё тише и тише. Меня захватывала усталость, и больше не било сил бодрствовать. Я погрузился в глубокий сон, где не было и намёка на сновидения.

Теперь в моём уме главенствовала темнота.

Глава 8

Меня разбудил топот сапог и щелчки замков кузовных бортиков, которые открывали бойцы. Солнце уже встало, но скрывалось за покрывалом серых облаков, которые, почему-то, показались мне недобрыми, зловещими. Куда меня привезли? Я увидел большие открытые ворота в массивном бетонном строении.

В ворота, стройной колонной, медленно заезжали грузовики, и многочисленные рыки двигателей эхом разносились по окрестностям, долетая до меня. Передо мной выпрямился Петя.

– Всё, каторжанин, приехали. Сам встанешь, или помочь? – Сказал Петя, сцепив руки за спиной.

Сначала мне показалось, что он шутит. Ведь я ехал связанный по рукам и ногам. Что бы показать ему, что он идиот, я решил попробовать встать и пошевелить ногами, что, к моему удивлению, удалось сделать. Тело саднило, и ноги с руками сильно затекли. Двигаться было неприятно из-з сотен покалываний, возникавших под кожей при каждой попытке пошевелиться. Я не просыпался весь остаток пути, но всё равно чувствовал себя ужасно не выспавшимся.

– Сам пойду, – буркнул я в ответ, и встал, покачиваясь.

Петя видел, что я с трудом стою на ногах, но ему не было до этого дела. Он перетянул автомат из-за спины вперед, и положил на него ладони. Спрыгнув с грузовика, он крикнул: «Слезай!»

И я слез. Ноги, вместо того, что бы быть опорой, стали словно чужими. Я еле перебирал ими, и казалось, что они груз для тела.

Петя шёл позади, говоря мне нужные направления, чтобы я не сбивался с курса.

– Давай побыстрее, – недовольно буркнул Петя, и толкнул меня в спину. Я пробежал пару шагов, и упал. Ноги были неуправляемыми, ватными.

– Чего разлегся? Вставай! – Петя подошел, и больно пнул меня по ступне. – Быстрее!

– «Мудак ты, Петя», – подумал я, не осмелившись сказать это вслух.

Это было не попыткой сэкономить время, это было обычным издевательством. Петя знал, что я не могу быстро двигаться, но торопил и грубо настаивал на этом, что бы морально меня подавить. Он хотел сделать из меня жертву, и ему это удалось. Я не знал, куда попал, не знал, что со мной будут делать и не знал, что ещё выкинет Петя. Я был готов вывернуться наизнанку, лишь бы он больше не трогал меня, лишь бы он исчез из поля зрения, и я перестал бы его слышать. В груди защемило. Мой взгляд жадно коснулся автомата Пети, я представил, как держу Петю на прицеле, и он молит меня о пощаде. Фантазия быстро развеялась, когда Петя схватил меня за шкирку и начал отрывать от пола.

– Не трогай меня, скотина! – Рявкнул я, и, дернувшись, снова повалился на холодный бетон. – Сам встану!

Я старался не отмалчиваться и огрызаться. Это было способно хоть как-то сохранить моё достоинство в глазах остальных. Но нужно ли мне достоинство в их глазах? Кто они мне? И когда я увижу их снова? Наверное, никогда, и достоинство моё им, наверное, никуда ни впёрлось. Я встал, и послушно побрёл в сторону ворот, куда тычками меня направлял Петя. Когда мы подошли ближе к вливающейся внутрь колонне машин, я постарался заглянуть в решетчатый кузов одной из них. Там, вывалившись из-под брезента, с края кузова свисала драколнья лапа. Я наблюдал за ней, как завороженный, пока Петя очередной раз не ткнул меня дулом автомата. Я нахмурил брови, и снова подчинился.

Видимо, это пункт, похожий на тот, из которого я сбежал. Я окинул взглядом колонну, и под каждым брезентом находилось нечто, по форме и размерам напоминающее дракона, и шло тут, по меньшей мере, больше сотни машин.

Грузовики ехали по чреву длинного, хорошо освещённого туннеля, и не было видно, куда он ведет. Машины одна за другой скрывались за поворотом, уезжая в неизвестность. Мы с Петей прошли несколько длинных коридоров, разделёнными небольшими и толстыми люками. За каждым из них находились отдельные части, в целом составляющие пункт оперативной выдачи оружия и обмундирования. За первым я увидел решетчатое окно, за которым сонно сидел человек, записывая что-то в свой журнал, а за ним стояло множество металлических стендов с автоматами. За вторым разного рода обвесы, дорожные сумки с вещмешками и противогазами. За третьим была пара металлических дверей, из-за которых до слуха доносились неразборчивые слова и обрывки фраз. Вскоре мы пришли к толстым воротам, по виду напоминающим двери в банковское хранилище, и Петя снова ткнул меня автоматом в спину, скомандовав:

– К стене!

Я растерялся. К какой стене? С какой стороны? Куда нужно прижаться, что бы он, наконец, закинул меня в это хранилище, и исчез? Почувствовав моё замешательство, Петя сильно толкнул меня в нужную сторону. Я не в силах был вытянуть вперед руки, и инерции толчка хватило для того, что бы донести меня до стены. В глазах потемнело, и перед взглядом снова замельтешили звездочки, предзнаменуя скорое падение. Ото лба и до самых пяток прокатилась волна боли, и я почувствовал, как теряю равновесие. Моё падение прервали, схватив меня, и кто-то силой поставил меня на ноги.

– Что, немощный что-ли?! – Раздраженно сказал Петя, и выругался. – Остановиться не мог?!

По лбу потекла кровь, и она пыталась пробиться сквозь закрытые веки. Петя пытался пытался стереть кровь с моего лица, но каждым движением только усугублял ситуацию. Я чувствовал, как мокнут щеки.

– Ну твою мать! – Петя взял меня под руку, и потянул в сторону люка. – Только не вздумай подохнуть! Сейчас я тебе врача приведу!

Я не открывал глаз, мне не хотелось их открывать. Мне казалось, что как только я подниму веки, глазные яблоки утонут в крови, идущей из разбитого лба. Пол дрогнул, и массивный люк покатился в сторону, судя по звукам. На миг мне послышалось, что из щели, появившейся после того, как люк приоткрылся, доносился гул из человеческих голосов. Меня завели внутрь, с натужным, старческим скрипом открылась какая-то дверь, и Петя усадил меня на жесткую поверхность.

– Сиди, не ложись.

Петя вышел, замкнув за собой дверь, и слух на какое-то время стал моим зрением. До ушей доносились шорохи и едва уловимые движения. Казалось, за мной наблюдает несколько любопытных глаз. Меня поражала человеческая интуиция. Вот, я не вижу, могу только слышать, но всё равно ощущаю, что за мной кто-то наблюдает. По звукам можно определить, присутствует ли в комнате кто-то, кроме тебя, но выяснить, смотрят ли он на тебя – невозможно. А может, и возможно?

Мозг всеми силами пытался отвлечь моё внимание от того, что мне предстоит пережить. Сквозь плотную завесу мыслей о человеческом чутье пробивались кусочки воображаемого взора, на котором виднелись отрывки неприятных картин моего предполагаемого будущего. И к тому же, будущего, которое не должно быть моим. Это будущее Шона, которое я, против своей воли вынужден с ним разделить. Формально для меня всё уже кончено. «Я» валялся в горах с надкусанной глоткой, и ничего не хотел. Не мог хотеть.

– «Шон, почему ты притих? Где остроумные комментарии и подсказки?» – подумал я, взывая к хозяину тела. – «Что Крис хочет с тобой сделать?»

– «Крис хочет пустить меня в расход. Я ему больше не нужен».

– «Почему ты тогда ещё жив?»

Наши мысленные переговоры прервал парный топот сапог, и скрип двери, через которую меня сюда заводили. Я услышал щелчок замков пластикового чемоданчика, и вскоре ощутил, как на мою голову легла чья-то ладонь. Тусклый оранжевый свет фонарика резанул глаза сквозь веки. Проговорив Пете что-то непонятное, и бормоча себе под нос, медик принялся обрабатывать рану. Наложив бинт с чем-то ещё, доктор собрал свои инструменты, и ушел.

Следом за ним вышел Петя. Всё это время я делал вид, что нахожусь в невменяемом состоянии, ни проронив и слова. Когда с моей стороны отсутствовала реакция на вопросы и действия врача, Петя недовольно фыркал, и дергался, что бы поддать мне, но врач похоже сдерживал его, отрывая от меня вату со жгучими препаратами. Врача мне провести не удалось, наверное, а вот Петя на мою паршивую актёрскую игру вполне повёлся.

Я открыл глаза и осмотрелся. Меня окружали толстые металлические прутья, выстроенные в решетку, и они тянулись до самого потолка. Они были покрыты ржавчиной. Я был в клетке, и по обе стороны от меня вытянулось множество таких же. В каждой из них были люди. Где по несколько человек, а где по одному. Некоторые безразлично пялились вверх, лежа на деревянных лавочках, но большинство с любопытством на меня смотрело.

Определенно, тюрьма. Но каких преступников и за какие преступления тут держали? Я читал об исправительных учреждениях, и туда обычно засылали всяких негодяев, убийц, и других нарушителей закона. В чём провинился Шон, и главное, в чём провинились эти люди? Я не знал, следует ли мне ждать от них поддержки, не знал, чего мне вообще дальше ждать. Если бы только по близости был дракон, и я мог бы снова залезть ему в голову…

– Эй, – позвал меня кто-то. – Ты зачем тут? За что тебя?

– «Не отвечай», – предупредил меня Шон.

– Ты слышишь меня? – Снова спросил тот же голос. – Игнорируешь что ли? Меня зовут Карл.

Я промолчал, и взглянул в сторону, с которой шел голос. Это был заросший мужчина с густой бородой, чьи серые глаза глядели на меня из впалых глазниц. Мы недолго смотрели друг на друга, и я отвернулся. Дальнейших вопросов не последовало, и Карл, похоже, решил про меня забыть. Мне подумалось снова лечь спать, но перехотелось, из-за голода.

Кто-то словно услышал мои мольбы, и дверь в хранилище стала открываться.

– Жрать, животные!

Внутрь вошли трое мужчин в военной форме, и один из них вёз тележку с громадной кастрюлей. Отвратительной запах баланды, которая была там сварена, моментально разлетелся по помещениям, и мой живот скрутило. Едва не свернувшись в бараний рог, я с трудом сдержал рвоту. Кастрюля была полной, и то, что валило из неё через край, с трудом можно было назвать едой. Густая, сдобренная кучей непонятных черных комков полу-каша полу-суп, по цвету напоминавшая детскую неожиданность.

– Тарелки у нас кончились! Так что, без обид! – Снова сказал мужчина, прокатываясь вдоль ряда клеток, и пустив паломник в жижу. – Вкусно сегодня сделали!

Я огляделся. Многие будто бы ждали таких слов, доставая из-под лавочек ложки и тарелки, которые видимо, удалось когда-то стащить. А вот некоторые не ожидали такого поворота событий, и растерянно таращились на идущих кормильцев. Солдат брезгливо накладывал еду в тарелки, которые вытянули из-за решеток, и сам морщился от вида «каши». А вот тем, кто тарелок не имел, повезло меньше. Кормилец подошел к клетке, в которой сидел Карл, и Карл озадаченно на него смотрел.

– И как же вы… – начал Карл, и тут же умолк, увидев, как солдат окунул паломник в еду, и размашисто метнул кашицу на пол камеры Карла. Желтая жижа разлетелась по полу, коснувшись босых ног Карла.

– С пола пожрешь, – сказал солдат, глядя на Карла исподлобья.

Сердце словно ухнуло, и я будто перестал его чувствовать. Мне стало понятно, что меня ждёт та же участь. Кормилец направился к моей клетке, и равнодушно смотрел на меня, окуная паломник в гущу. Я хотел было предусмотрительно вытянуть руки, сделав из ладоней небольшую тарелочку, что бы хоть что-то съесть, но вместо этого зажал ладонями рот. Меня снова чуть не вырвало, и солдат, заметив это, ухмыльнулся. Его улыбка была жестокой, звериной. Свет, льющийся из открытой двери хранилища, тускло освещал его. Я надолго запомнил этот образ, и возможно, он даже будет являться мне в ночных кошмарах.

– Ты себе покушать сделаешь, похоже, – сказал солдат. – Тебя я завтра кормить буду.

Он отвернулся, и пошел дальше, так же разбрасывая баланду по полу тех, у кого не было тарелок. Мой взгляд вернулся к Карлу, и я поразился увиденному. Он упал на колени прямо в зловонную пищу, и принялся есть её, жадно собирая ладонями порцию за порцией. По немытым щекам текли слезы, и даже без них было ясно, какой крепкий стыд сейчас он испытывал. Мне захотелось поддержать его, сказать ему что-то хорошее, успокаивающее. Но что-то остановило меня.

Оглядевшись, я заметил, что кроме Карла никто не ест баланду с пола, и теперь попытка заговорить с ним казалась мне прикосновением к прокаженному. Попятившись назад, я сел, и постарался не смотреть в его сторону.

– «Так Крис награждает тех, кто хоть как-то выступает против его политики и его поступков», – подумал Шон. – «Хорошо, что смертные казни он не практикует»

– «Так а с тобой он что хочет сделать?» – Спросил его я, изредка поглядывая в сторону Карла, и боясь столкнуться с ним взглядом. Логично было бы не смотреть на него, чтобы избежать встречи глазами, но почему-то меня непомерно тянуло на него взглянуть. Я хотел пожалеть его, хотел поквитаться за него со всеми его обидчиками и наказать их. Уверен, что Карл не первый, кто так ломается, и на кого все вокруг смотрят с отвращением.

Солдат, закончив свою прогулку вдоль клеток, и раздачу «обеда», вышел, и дверь за ним закрыли. В помещении снова сгустилась темнота и тут же рассеялась загоревшимся тусклым аварийным светом.

– «Убить», – ответил Шон.

– «И над чем же ты работал? За что?» – С укором спросил я, но это похоже, только замкнуло Шона сильнее. Он не ответил. – «Слушай, я тут определённо по твоей вине, и я имею право знать, над чем ты трудился, и почему сейчас снаружи такой бедлам!»

Снова молчание. Мне захотелось пнуть решетку, или что-нибудь сломать, или хотя бы крикнуть, выругаться, но я не стал. Это выглядело бы странно. Карл закончил трапезу, и забился в угол, что-то бормоча. Теперь вместо стыда от него стало веять злостью. Вскоре его невнятное шептание переросло в крик:

– Я четыре дня не ел! Что вы от меня хотите?! Сами будете с пола жрать как миленькие когда вас измором возьмут! – Он накрыл голову руками, и стал покачиваться, скрыв лицо в сгибе локтя. Люди из соседних камер смотрели на него, кто безразлично, кто с презрением, и затем, забыв о нём, вернулись к своим разговорам.

Тяжело было даже представить, что творилось у него в голове. Почему он так переживал из-за мыслей других тогда, когда он был голоден, и у него не было выбора? Если бы он не сделал этого, то умер бы, причем довольно мучительной смертью. Неужели он, или окружающие этого не понимают? А может, его сдерживают собственные домыслы? Мне опять захотелось успокоить Карла, или заговорить с ним, но снова стало мешать неприятное чувство прикосновения к прокаженному.

Стиснув зубы, я выбросил чувство из головы, и встал, подходя к клетке Карла. Взявшись руками за прутья, я прислонился к ним лбом, и почувствовал, как остужаюсь. Металл был прохладным. Люди в соседних камерах тут же стали смотреть на меня, обращая внимание мой поступок.

– Карл, я тут… Ну… Сам честно сказать, не знаю за что. Я вышел из бункера, и меня взяли, – Мой голос, направленный на Карла, заставил молву кругом стихнуть. Карл тоже не сразу отреагировал, и лишь после небольшой паузы высунувшись из сгиба.

– Ты мне? – Проговорил он, сделав как можно более серьезное лицо, будто бы ему было всё равно. Но на самом деле он был рад. Я увидел в его глазах счастливый блеск. Я часто их замечал… По блеску в глазах иногда можно определить, что человек чувствует.

– Да, в общем, я сам не знаю, за что тут оказался… Я, не поверишь, из одного плена попал в другой.

– М-да, не повезло, – усмехнулся Карл, и похоже, начал забывать о «позоре», который недавно пережил. – А я тут ну… Так же, за что и все остальные. Выступал против Криса.

Я поднял брови, и спросил:

– То есть, ты хочешь сказать, что все люди вокруг – люди из оппозиции?

– Были люди из оппозиции. Теперь уже нет. Они, скорее, мечтают вернуться к Крису.

Я решил немного помолчать, и вслушался. Наши соседи не издавали вообще никаких звуков, решив принять безмолвное участие в разговоре. Что они хотели выяснить, подслушивая нас? Хотели понять, не подцеплю ли я заразу позора от Карла? Или думали, что я носитель ценной информации, которую потом можно слить Крису?

– Почему мечтают?

– Ты видел, как со мной обошёлся тюремщик? Это цветочки, – Карл гневно взмахнул рукой. – Давление порой такое оказывают, что жить не хочется!

– Что ты знаешь о Крисе?

– Крыса он! Вот что я знаю. Жили себе мирно, бок о бок с крылатыми, с природой в согласии. – Он отвернулся на секунду, и на его лице появилась грусть. Казалось, он погрузился в воспоминаниях в те дни, когда ещё жил мирно и был на свободе. – И вот появился он! Жлоб, смерд! Прямо из-под земли! Стал людей массово вербовать, технику откуда-то взял, начал драконов отваливать!

Когда я услышал, что он появился из-под земли, мне вспомнился разговор Пети и долговязого. Ведь если Крис действительно спроектировал большую часть военных бункеров на планете, то, скорее всего, никто кроме него, и строителей, не знал об это месте. Крис вполне мог претендовать на место человека, который появлялся из пустоты и исчезал вникуда. Задумавшись, я вернул взгляд к Карлу, который опустил красные от злости и стыда глаза. Почему-то мне казалось, что Карлу что-то известно, но из-за окружающих он усердно молчит. Оставалось только плавно подвести его к тому, что бы он ответил на интересующие меня вопросы. Где скрывается Крис? Откуда можно ждать следующих атак? Как далеко ближайшая база, помимо той, что в горах, находится от угодий моей общины? Это могло помочь мне разобраться в том, что делать дальше.

– Что ты ещё о нём знаешь? Зачем драконов сюда перевозят?

– Каких? – Спросил Карл, удивленно подняв глаза. – Хочешь сказать, ты видел, как сюда везут драконов?

– Ну, вроде да, видел.

– Значит, скоро в наступление пойдут, – Карл махнул ладонью и отвернулся. – Крис же нашёл способ драконов подчинить, ты не в курсе, нет?

– В курсе, – кивнул я, вспомнив нападение на первого дракона, в которого мне удалось вселиться. – Видел даже. Много таких.

– Там их было ещё немного, –Карл скривился в усмешке. – Вот тут их гораздо больше.

– Откуда их берут? – Спросил я, и почувствовав внутри нарастающий дискомфорт. То ли от злости, то ли от нетерпения. Было такое ощущение, что Карл что-то скрывает. – Как их подчиняют?

– Самого тебя подчиняют! – Раздался голос сзади. – Тут сложнее всё!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся, и увидел щуплого парня, вид которого был ещё более потрёпанным, чем вид Карла. Он сидел на своей лавке, и смотрел на меня с презрением. Чувствовалось, что его переполняют злость и обида. Он выглядел так, словно потерял что-то очень ценное, и теперь ненавидел за это весь мир.

– Что ты, что другой, вообще не понимаете ничего! Он не подчиняет драконов, а сначала опустошает их, и затем, сажает туда того, кого нужно!

– Кого это? – Не обращая внимания на его презрительный взгляд, я старался быть дружелюбным. – Кого сажают?

– Людей сажают! – Он скрестил руки на груди. – Меня чуть не усадили так!

– В смысле?

– Притащили меня и Ранадана к этой чёртовой машине! – Прошипел он. – А потом, Ранадан вырвался, и они подстрелили его!

– Соболезную… – Сказал я, и спросил. – Зачем вас туда привели?

Он гневно посмотрел на меня, и, выпучив глаза от злости, бросился к решётке, протиснув в неё руки, и попытавшись схватить меня. Я испуганно отскочил, подняв ладони, и прижался к другой стороне своей клетки. Что это на него нашло? Почему он бросился на меня? Я даже не представлял, чем мог вызвать такую реакцию. Вскоре, он ответил на мои вопросы, будто прочитав мысли:

– Я друга потерял, а ты делаешь вид, что тебе не насрать, – он сморщил лицо от накатившей на душу боли. Потом он вцепился в решётку, и прокричал, брызгая слюной. – Не твоё дело это, зачем нас туда привели, понял?! Меня хотели ему в башку засунуть! Вот и всё! Хотели, что бы я под их дудку плясал!

Резко развернувшись, он отошёл, упирая руки в бока, и застыл, разглядывая кого-то в другой камере. Потом, он подошёл к своей лавочке, и стал что-то увлеченно на ней карябать. Я отвернулся от него, и сел, на всякий случай подальше от решётки. Хотели засунуть в башку, и хотели, что бы плясал под их дудку. Тоже самое, ведь, сделали и со мной, получается? Ну, хотели сделать, по крайней мере. Просто что-то пошло не так. Но что? Шон что-то явно не договаривал по этому поводу. Но теперь, мне, в принципе, и так всё становилось ясно. Мне вспомнились палаты перед клетками, в которых были мертвые люди. Неужели они те, кто теперь находился в драконьих телах? Они, формально, были живы, получается так, а что же с драконами происходило? Что творилось с их сознанием, когда в голову умещался человек? Неужели они так же, как и мы с Шоном, ютятся в одном теле? В любом случае, это было издевательством и над теми, и над другими.

Что видел в драконах, и в людях, Крис? И видел ли он в них вообще что-то, кроме инструмента? Я вспомнил изувеченных в горной базе драконов, вспомнил работавших над ними людей, и мне показалось, что ни Крис, ни его прихвостни вообще ничего живого ни в ком не видят. Кем он себя считал? За кого принимал себя?

– Новая жизнь, – вырвалось у меня, и я поднял взгляд на соседа, царапающего скамью. – Что ты слышал об этом проекте?

– Чушь это, – буркнул он недовольно. – Очередной замысел сильного мира всего по реабилитации человека в новых условиях жизни и его приспособление к ним. Я был его участником.

– Как и Анна, – подумал я вслух.

– Какая Анна? – Он перестал царапать лавочку, и повернулся ко мне в пол оборота.

– Не важно, – я махнул рукой. – Откуда ты знаешь о новой жизни?

Не услышав ответа на свой вопрос, он вернулся к лавочке, и, продолжив её царапать, произнёс:

– Ты не хочешь мне на вопросы отвечать, почему я должен тебе что-то рассказывать?

Блестяще, думал я. Хватило ума сболтнуть про Анну, и пробудить его любопытство. Но с другой стороны, почему бы не рассказать ему? Он ведь поделился тем, что потерял друга, и со мной, по большому счёту, произошло то же самое. Собравшись с мыслями, я решил рассказать ему.

Дослушав до конца, он подсел к решетке в позе лотоса, и подозвал меня к себе. Сначала я не очень доверял ему, и боялся подходить. Мне думалось, что он схватит меня, и будет бить головой о клетку. Но затем, я увидел в выражении его лица что-то дружественное. Показалось, что это доверие, которое между нами установилось, после того, как я доверил ему свою историю.

– Письмо от Криса, о проекте, которое ты в бункере прочёл, в общем, – он наклонился ко мне, и перешёл на шепот. – Я тоже такое получил, точнее, родители мои. – Убедившись, что никто не смотрит, он вернул голосу прежнюю громкость. – Меня, кстати, Том зовут.

– Гринадан, – представил я, и увидел, как его лицо исказилось от непонимания. – Мама с папой драконов любили, вот и дали драконье имя.

– Любили? А сейчас что, не любят?

– Любят. Правда, мама я не знаю где, да и папа тоже далеко. В общем, с ними нормально всё. Ты дальше рассказывай, – напомнил я ему.

– А, да. Много кому он такие письма отправлял. Видишь ли, есть у устройства одна особенность.

– Какая? – Спросил я. Затем, Том поманил меня жестом к решётке, и я наклонился.

– Что бы перенос сделать, между объектами должна быть дружба. Во.

– В каком смысле?

– «Сильная эмоциональная связь открывает энергетический коридор, связывающий объекты, и по этому коридору возможен перенос сознания из одного тела в другое», – Вмешался Шон.

– А черт знает, – махнул рукой Том и покачал головой, сморщив лицо так, будто собирался чихнуть. – Но, видишь, – Том снова взялся за решётку, и прислонился к ней лбом, продолжив тоскливо, – Мы же маленькие были. Мы не понимали, зачем что-то происходит. Нас легко использовать. Мы даже не знали, зачем читали эти книжки, которые дают родители. Просто читали, и всё. Читали потому, что мамка по заднице надает, если не прочитаем. В общем, нас специально растили, что бы потом переселить в драконьи тела, и использовать их в своих целях. Но я дефектный получился, – гордо заявил Том. – Мне они не смогли мозги промыть, понимаешь? Я общался с ним потому, что он был мне настоящим другом, а не потому, что так сказал Крис. Я всегда своей головой думал. А другие вот, другие нет, они с мозгами промытыми были, потому сейчас Криса слушаются беспрекословно. Вот он их и подчиняет, но там ещё слухи ходят, что Крис что-то более грандиозное замыслил…

Сначала я не понял, о каких книгах он говорит, но затем вспомнил слова из письма о списке литературы в определенных областях психологии. Если судить по его словам, то можно сделать вывод – с самого детства человека подсаживали к дракону, что бы создать этот самый энергетический канал для переноса тела. И если это так…

Мои глаза расширились от удивления, и я полностью отключился от окружающего мира, совсем перестав воспринимать. Том что-то болтал, но я его не слышал, и слова, которые он произносил, будто проходили через невидимую преграду в ушах. Мысленный взор сейчас был обращен на единственную картину, которая занимала мой мозг. Я видел своё драконье тело с разодранной глоткой. Я медленно положил ладони на голову, и вонзил пальцы в волосы. По щекам покатились слезы, и я понял, что последний шанс спасти Анну был упущен позже, чем я видел мертвым её человеческое тело. В то время она ещё была жива, и её можно было перекинуть обратно из драконьего тела в человеческое. Но её убили, убили, убили! Мыча что-то невнятное, я повалился на бок, так и держась за голову. У меня случился приступ безмолвной злости.

Кровь пульсировала в висках, чуть ли не разрывая вены.

– «Шон, тварь!» – подумал я злобно, – «Ты обманул меня! Спасти её не было и шанса! Ты убил её!»

– «Я не убивал её, а лишь выполнял приказ Криса. У меня не было выбора! Я не собираюсь объяснять тебе, почему! А как ещё я мог тебя расшевелить?! А?! Ты лежал, и был готов подохнуть! Прости, но я был вынужден это сказать, иначе бы мы погибли!»

Мне захотелось возразить, но вспомнив первое время, которое я пребывал в новом теле, я решил, что спорить с Шоном глупо. Не скажи он, что есть шанс спасти Анну, я бы не зажёгся, и даже не подумал бы что-то предпринимать. Судьба отца и остальных стала волновать меня лишь после того, как я задумался об Анне, а если бы этого не произошло, я был бы уже мёртв.

– «Ты прав… Конечно, прав. Но зачем было врать?»

– «Я не хотел рисковать», – подумал Шон виновато. – «Самым действенным вариантом в тот момент была ложь. В противном случае и мне, и тебе, грозила бы смерть».

Не очень того желая, я согласился с ним. Что ещё оставалось делать? Я был жив благодаря этой лжи, имея возможность действовать вместо того, чтобы лежать в сырой земле.

Успокоившись, я встал. Люди кругом смотрели на меня, и, к моему удивлению, с полным безразличием. Видимо, такие зрелища были тут нередким явлением.

– Тебя чего накрыло? – Поинтересовался том, заглядывая мне в лицо. – Вспомнил что?

– Вроде того, – ответил я, сцепив руки в замок. – Вас выходит что, специально вырастили для того, что бы потом использовать как кукольников для драконов?

– Ну, типо того.

– Ясно, – ответил я. – Ты говорил, Крис что-то более грандиозное замыслил. Что?

Том скривился, и махнул ладонью.

– Вот этого, дружище, я уже не знаю. Ладно. Слушай, ложись спать, через семь часов тюремщик придёт, а там уже не поспишь, пока не разрешат.

Договорив, Том поспешил леч на свою лавку, и когда прилёг, казалось, уснул моментально. Они, как я понял, всё делали по расписанию. Типичная тюрьма или армейская служба. Подъём, обед, завтрак, ужин, отбой. «А работать заставляют, интересно?» – Подумал я, и тоже улёгся на свою лавочку. Меня захлестнула усталость. Я стал погружаться в сон, и усмехнулся, поняв, что в последнее время только и делаю, что сплю, нахожусь в отлючке, и чаще всего связанным. Хотелось распросить Шона, узнать у него побольше, но сил никаких не было. Мои отключки до этого сном полноценным не назвать, и то, что я сейчас мог нормально вздремнуть хотя бы семь часов, было наслаждением.

Глава 9

Я проснулся, и слышал, как шумят заключенные в соседних камерах, готовящиеся к подъёму. В хранилище вспыхнул свет. Вставать не хотелось, всё тело ломило, и мыщцы заполняла боль. Так проваляться бы ещё часов десять, и поспать. Я не хотел думать, что сейчас, с минуты на минуту придёт тюремщик, и начнёт действовать всем на нервы. Я не знал о нём чего-то конкретного, но чуял нутром, что издевательства над заключенными его удовлетворяют.

Входной люк со скрипом открылся, и кто-то вошёл, деловито вышагивая перед клетками. Затем, тишину разорвал металлический грохот, и я открыл глаза. Вдоль клеток прогуливался вчерашний кормилец, вытянув деревянную палку, и стучал по прутьям. «Так и думал, – расстроился я. – Даже страшно подумать, что он дальше будет делать». Он раздражал меня и одновременно вызывал ужас. Что ему было нужно в такую рань, я даже не представлял, ведь кастрюли с баландой при нём не было.

– Подъём щенки! – Крикнул он противным, злобным голосом. – На том свете выспитесь!

– Так до подъёма ещё полтора часа! – Возмутился кто-то.

– Ты ещё вякнешь что-нибудь, у тебя подъёма вообще не будет! – Рявкнул кормилец, и с размаху ударил по клетке палкой. – Кто хочет драконье говно выгребать? Они, знаете ли, тоже живые, в туалет ходят.

В ответ на это раздались недовольные возгласы и бормотания. Никто не хотел заниматься уборкой, да ещё и такого скверного мусора. Но мне, с другой стороны, это было на руку. Любая возможность подойти к дракону была для меня шансом сбежать.

– Я пойду! – Отозвался я, и, встав с лавочки, подошёл к прутьям.

– Чего? – Удивился тюремщик, и встал напротив меня. На его лице была усмешливая, но в то же время удивлённая гримаса. – Ты то? Дерьмо грести хочешь, и заставлять не надо? Ну, давай, сделаю тебе радость.

Я выдавил из себя улыбку, в ответ на которую тюремщик презрительно покачал головой. Он подозвал свой эскорт снаружи, и один из двух крепких парней выпустил меня из клетки. Заключенные провожали меня насмешливыми взглядами, и бросались в след обидными словами. Мол, не под стать гордому оппозиционеру выгребать дерьмо.

Мы шли не торопясь, будто тюремщик наслаждался подвернувшейся ему возможностью прогуляться. Путь лежал между множества металлических дверей, и одна из них была приоткрыта. На ней было написано «Лазарет». Когда мы проходили, я бегло заглянул внутрь, и увидел медицинское помещение. Прежде, чем тюремщик пихнул меня в спину, я успел разглядеть кушетку, и открытую аптечку, висящую на стене.

– Давай шевелись! Сюда ты вряд ли попадешь, если я тебе что-нибудь не сломаю! Тормози.

Я остановился. Тюремщик за моей спиной шуршал какой-то тканью, и от этого звука по телу проходила дрожь. Мир перед глазами померк. Мне на голову одели какой-то шерстяной мешок, неприятно коловший лицо.

Вскоре меня привели в большой подземный ангар, и мешок стянули с моей головы. Я увидел множество драконьих клеток. Тут стоял ужасный запах, и на полу в разнобой лежали нечистоты. «Ну, ничего, – подумал я, стараясь себя успокоить. – В первое время всегда трудно». Я занимался уборкой, внимательно изучая расположение клеток, и наблюдая за происходящим вокруг. Ничего особенного не происходило. Некоторые драконы спали, будто мертвые, а некоторые устало шевелились. Возле некоторых клеток был персонал, который выполнял какие-то непонятные для меня процедуры.

Через несколько часов в ангар вошла группа мужчин, половина из которых была вооружена электрошокерами копейного вида. У всех за спинами висели автоматы. Следом за ними ехал транспортёр усиленный стальными прутьями, вроде той повозки, на которой меня катили, когда я ещё был драконом. Они остановились, и, встав, транспортер стал работать на холостом ходу.

– Вы его обкололи? – Поинтересовался ведущий группы, подойдя к рабочему, стоявшему около клетки с драконом.

– Да, – Ответил рабочий, и, побегав пальцами по контрольной панели, висевшей на клетке, заставил стальные оковы, сдерживающие дракона, отклониться в стороны.

Дракон недовольно шевельнулся, дернув головой, и охранники вытянули шокеры вперед, испуганно отскочив. Вскрикнув, ведущий спрятался за охраной.

– Обкололи? Шутите? Он же шевелится! – Кричал он на рабочего приглушенно, боясь вылезать из-за спин охраников. – Сожрет же!

– Не сожрет, – рабочий скривился, презрительно смотря на ведущего. – Вот ты, когда спишь, переворачиваешься с бока на бок? А он дергается, вместо того, что бы переворачиваться. Не бойся. Не сожрёт.

Недоверчиво глядя на рабочего, ведущий раздал указания подчиненным, и они окружили транспортёр. Рабочий вернулся к контрольной панели, и с её помощью управлял платформой, на которой лежал дракон. Вот это уже было интересным. Я понял, что наступал момент, когда дракон оставался без оков, и мог свободно перемещаться. Возник вопрос: как часто это происходило? Даже если мне удалось бы вселиться в дракона, и уж тем более, начать управлять им, то как я мог управлять тем, кто обколот транквилизаторами? Проблем, похоже, только прибавилось. Как только рабочий управился, и переместил дракона на транспортер, сопровождающие ведущего нацепили на него кандалы. Меня ведь тоже когда-то в таком везли, и сковывали теми же цепями. Видимо, бедолаге, когда он очнётся, предстоит пережить то же самое, что и мне. А вот повезёт ли ему, как мне, уже другой вопрос. Я надеялся, что повезёт.

– Что уставился? – Крикнул на меня рабочий, заметив, что я наблюдаю. – Делай дальше своё благородное дело!

Посмотрев на него исподлобья, я зашёл за клетку, и принялся убирать. Он, заметив мой злобный взгляд, разозлился сам.

– Ты что так смотришь? Не нравиться что-то? Глаза выбить?! Мы с тобой поговорим потом!

В груди защемило, и в животе от страха словно резануло когтем. Ну вот зачем я на него так посмотрел? Самоутвердиться решил? Самоутвердился. Теперь, получу в морду. Потом меня озарило, и я понял, что это может так же сыграть мне на руку. Драка с ним, прямой путь в лазарет. Конечно, можно было бы сломать нос о клетку, но тогда меня вряд ли отправят куда надо, да ещё и накажут за симулирование. Но если мне рёбра пересчитает этот работяга, то тогда всё будет выглядеть естественно и не безобразно. В лазарет я хотел попасть потому, что там могут быть вещества, которыми обкалывают драконов. Если мне удастся как-то их вывести из использования, хотя бы на короткий срок, то будет шанс получить нормального носителя, и попробовать сбежать. «А если дракон умрёт? – Подумал я, понимая, что не очень-то хорошо будет играться с чьей-то жизнью, да ещё и использовать её в своих целях». У моего носителя будет шанс на бегство, вместе со мной. В противном случае он умрёт со стопроцентной вероятностью, а так, за право использовать его тело и за то, что он меня спасёт, я отблагодарю его свободой. По-моему, это вполне честная сделка. Оставалось только понять, как часто драконов транспортируют, создавая необходимый мне момент с отсутствием оков. Карл говорил, что скоро Крис отправит их в наступление, а значит, можно было рассчитывать на ежедневные транспортировки.

Но как понять, где, когда и какого дракона будут транспортировать? Как мне сделать, чтобы не обкололи именно того дракона, которого выберут для транспортировки? И главное, как мне, в момент соприкосновения всех этих событий, оказаться в нужном месте в нужное время?

Я крепко сжал в руках швабру, и стиснул зубы. На миг я потерял всякую надежду, и решил, что пусть, всё, наверное, идёт своим чередом. Если ничего не получится, то я только зря получу перелом, и помимо прочей усталости со мной постоянно будет дикая боль.

– Э! – Я услышал крик за своей спиной, и за ним последовал пронзительный свист, заставивший душу уйти в пятки. – Лупоглазый! Ну что, посмотришь на меня ещё?

Я застыл, и пошевелиться было невозможно. В голове прокручивалась нужная картина, где я поворачивался, провоцировал его на драку, и отправлялся в лазарет, но тело наотрез отказывалось следовать этому сценарию. Мне хотелось повернуться к нему, и извиниться, лишь бы он меня не трогал. Но потом, внутри, будто что-то щелкнуло.

Куда отступать? В клетку? А потом что? Драить всю жизнь драконий ангар ради пропитания и права сохранения мне жизни? Как-то уж слишком это работу по найму напоминает, и такой участи мне точно не хотелось. У меня появился план, способный привести меня к свободе, и мне не хотелось торчать тут до конца своих дней, ну или до тех пор, пока Крис не узнает, что я тут. Тогда конец моих дней настанет довольно быстро.

Я взял себя в руки, сжал волю в кулак, и крепко стиснув швабру, с разворота кинул в работягу кусок нечистоты, прилипшей к щётке. Я попал прямо в его лицо, которое мигом покрылось болотно-жёлтой, отвратительной субстанцией. Ну и мерзость. Меня чуть не вырвало, но я сдержался, а вот рабочий оказался более чувствительным.

Я отвернулся, чтобы не видеть этого. Его рвало, и он матерился, угрожая, что убьёт меня. Вскоре он отошёл от потрясения, кинулся на меня, и я расслабился, давая волю случаю. Рабочий ударил меня в живот, и я упал на пол, поливая его проклятиями, чтобы подзадорить. Пиная меня по рёбрам рабочий ругался, сопровождая матершиной каждый удар.

Тук, тук, хрусь. Я крикнул, и на крик сбежались другие работяги, которые оттянули нападающего от меня. Вдохи и выдохи вдруг стали даваться с большим другом, и я даже не мог пошевелиться. Похоже, ребер он мне сломал сразу несколько. Вскоре, пришли солдаты, и, подняв меня на ноги, повели в лазарет. Я шёл, не способный двинуть тело дальше, чем несколько сантиметров вперёд и назад. Меня кое-как уложили, осмотрели, и прописали месяц пребывания в санчасти, которая была в одном помещении с лазаретом. Она примыкала почти сразу к комнате с кушеткой, которую я видел.

Меня положили в койку, и принялись лечить. Питание тут было неплохим, и условия гораздо лучше по сравнению с клетками хранилища. Одна только кровать с матрасом чего стоила.

Была, правда, сложность в моём плане побега. Как я смог бы уйти со сломанными ребрами я не понимал, и воспользовавшись моментом покоя и отсутствия тюремщика с вознёй сокамерников, я как следует отоспался.

Крис за мной всё ещё не явился, даже если знал, что я тут, и значит, особо не торопился. Это было мне на руку. Через пару дней мне удалось узнать, где хранится транквилизатор, которым обкалывают драконов. Он был тут же, в лазаретах, только в противоположной комнате. Мне удалось заглянуть туда, и увидеть кучу баллонов с веществом, которое делает из драконов овощей. Ещё там стояли другие баллоны, правда, я ещё не знал, с чем.

Моя койка находилось рядом со стеной, отделяющей лазарет от коридора, которого я раньше не видел. В нём было слышно шаги, а иногда даже рокот двигателей, но нельзя было угадать точно, что там везут.

Скоро стало скучно, но это продлилось недолго.

К счастью, без дела в лазарете валяться было нельзя, и как только ребра более-менее срослись, меня стали ставить в наряды. Я, естественно, всегда просился на склад с транквилизаторами. Не всегда выходило конечно, но того времени, что удавалось выудить, мне было достаточно. Понаблюдав за схемой ухода вещества, я узнал, что уходит оно не беспорядочно, а равномерно. Из всех баллонов подряд врач брать не разрешал, и заставлял расходовать их поэтапно, что бы потом не было головных болей с учётом. Порядок во всём и строгая дисциплина в распределении ресурсов базе уже начинала мне нравиться. Всё как по часам, всё предсказуемо и понятно.

Баллон мне нужно было лишь подменить на тот, который мне нужен, оставалось только понять, когда. Я решил сделать это через неделю, когда до выхода из лазарета оставалось несколько дней. Ежедневный расход вещества имел свою норму, и тратили его ровно столько, сколько было нужно. Не больше, ни меньше. Я рассчитал время своего появления в ангаре с драконами, и заменил один из баллонов с сильным транквилизатором на баллон с безобидным, короткодействующим снотворным. Всё время пребывания в лазарете я тайно тренировался, и вскоре понял, как использовать свою способность. Её активизировали экстремальные условия, и я сделал вывод, что если буду иметь дело с одним из самых больших своих страхов, то организм решит, что дела мои плохи. Мозг работает так, что ему плевать, фантазия передо ним или реальность. Если достаточно ясно представить себе определенный образ, то организм испытает практически то же самое, если бы моя фантазия нашла выход из воображения, и встала передо мной в полный рост.

Если представить пауков в нужном месте и в нужное время, имея поблизости пару носителей, то можно с лёгкостью завладеть чьим-нибудь рассудком. Вопрос: какая это должна быть фантазия? Нужно ли её как-то определённо представлять? И в какой момент? Ответы: любая, как угодно, и в любой.

От одной мысли о этих восьминогих шариках и овалах мне становилось не по себе. Ни с чем, кроме мучений, ужаса и смерти они у меня не ассоциировались.

Я услышал за стеной рокотание двигателя, и понял, что там может быть дракон. Надо было попробовать ещё раз, ведь ранее у меня не выходило полноценно переселиться в другое тело, или я просто недостаточно старался это сделать. Вспоминая прошлый провальный опыт, я постарался лучше сконцентрироваться на своих фантазиях.

Представляя абстрактные образы, я получал абстрактный результат. Картинка после переселения была размыта, и не четка. Будто с головой окунулся в мутный аквариум, который не чистили уже несколько лет. Я опустил веки, и полностью погрузился во тьму. Лишившись зрения, я смог усилить все остальные чувства, и теперь ощущал пространственные и звуковые колебания более чутко, но не они мне сейчас были нужны.

Я представил себе пещеру, мрачную и таящую в себе множество опасностей. Откуда-то из глубины до меня донёсся звук разбившейся о пол капли, и потом он стал повторяться, выдерживая между появлениями длинную паузу. Я дернулся, и всмотрелся в темноту тоннелей, лежавших передо мной.

По всем признакам они были пусты, но всё равно казалось, что там таится недобрый наблюдатель. Воздух в пещере был сырым, влажным и тяжелым, будто хотел меня раздавить. По спине будто прополз морозный змей. Это царство моего воображения, но я даже не представлял, что вылетит из моего подсознания, и станет новой частью этой мрачной фантазии.

Я стоял под громадной дырой в потолке, в которой виднелось полотно звёздного неба, и сам не замечал, как пещера дополняется новыми деталями. Вот какая картинка мне была нужна. Четкая и ясная.

Но чего-то не хватало. Всматриваясь в пустующие громады земной породы, я добавил к ним норки, в которых притаилось то, при виде чего мне было трудно устоять на ногах. Вспоминая фрагменты из сна, который я увидел прежде, чем оказаться в заключении, я добавил их к своей фантазии. Из норок потянулись тонкие лапки, и вскоре пещеру заполонили пауки.

Они окружили меня, и сердце стало биться в бешенном ритме. «Что бы ни случилось, не закрывай глаза», – подумал я. На какой поворот пойдёт мой мозг пойдёт теперь? Раньше мысли представлялись мне как контролируемый поток, но вскоре я убедился, что это не так. По моим соображениям пауки должны были просто стоять передо мной и наводить на меня страх, но когда мозг понял, что достигнутого эффекта недостаточно, то он заставил пауков броситься на меня и облепить, как стая кровожадных комаров. Меня касались мохнатые скользкие тельца, и тонкие лапки покалывали кожу, как тысячи крохотных шприцов, заправленных смертельным ядом.

Я вскрикнул, и сделал это зря, потому что твари потянули лапы в открытый рот. Сплюнув, я бросился бежать, но они не отставали, и стремились заполнить каждую неровность, которая на мне была. Вскоре они полезли в глаза, в нос, и уши. Всюду я ощущал колкие прикосновения лап, которые наводили на меня уже не легкое чувство паники, как было в начале, а леденящий ужас.

Я бился о стены, чуть ли не падая с ног, и когда бегло взглянул на место недалеко от трещины в потоке, увидел, что пауки стали сползаться в кучу, становясь похожими на черную смертоносную волну. Они заполонили почти всю пещеру. Стены, потолок, и пол – всё покрылось черным, шевелящимся ковром из насекомых. Я не понимал, почему мозг загонял меня в такое безвыходное положение, ведь раньше такого никогда не было.

Хотя, может, именно безвыходности не хватало для эффективного применения способности? Мне всё труднее было прогнозировать то, что появится дальше. Вскоре мозг вновь удивил меня. Из трещины в потолке стал литься яркий, слепящий столб света, от которого пауки в ужасе разбегались. Казалось, если он касается этих тёмных тварей, то обжигает их.

Те, кому не посчастливилось оказаться под ударом, тут же исходили паром, обращаясь в пепел. Вот он, светлый островок надежды в бушующем чёрном океане отчаяния. От столба исходило тепло, которое так и притягивало меня к себе. Раскидывая руками пауков, которые прыгали на меня, я помчался к свету. Почти у цели я вдруг остановился, поняв, что с трудом переставляю ноги.

Я оглянулся, и взглянув на стопы, и увидел, что стая пауков сконцентрировала своё средоточие на них, и достигла такой плотности, что по весу была сопоставима с гирей. Страх смешался с гневом, я вскрикнул, нахмурив брови, стиснул зубы, и упорно брёл к своему спасению.

– Пустите! Пустите уроды! – Отчаянно и злобно молил я, уставая двигать ногами. – Отвалите от меня!

Зубы чуть ли не лопались от напряжения, мышцы залило свинцом, и вскоре мне стало казаться, что стали в тягость собственные конечности. Ноющие от боли руки отказывались меня слушать. Мне захотелось плюхнуться на землю, позволив паукам себя сожрать.

«Иди! Живо!» – подумал я, и оскалился злобно, будто волк. Открылось второе дыхание, боль не пропала, но я мог с усилием двигать непослушными руками и ногами, преодолевая возникающее в них жжение и тяжесть. «Иди!!!» – повторял я себе, как мантру, мысленно переходя на крик. Я ковылял, с колоссальным усилием наступая с ноги на ногу, и вскоре, наконец, погрузился в объятия спасительного света. Попадая под обжигающие лучи, пауки молчаливо вспыхивали и испарялись, оставляя после себя резкий запах жженой резины. Наконец-то мне удалось добраться до цели, и насладиться кратким мигом одержанной над насекомыми победы. Мне даже было страшно посчитать, сколько их сейчас ползало вокруг меня. К счастью, свет, в который я попал, полностью закрывал от меня вид пещеры, и теперь я видел лишь ясное небо, в котором парил солнечный диск.

Вдруг картинка в трещине стала искажаться, становясь прерывистой и неясной. Вид солнечного диска в ясном небе моментально сменялся полотном звездного неба, и изменение это сопровождалось сильными помехами, словно в разбитом экране работающего телевизора, плохо ловящего сигнал.

Вместе со сменой картинки пропадал и столб света, открывая моему взору пауков, которые тут же, пользуясь моментом, жадно бросались ко мне. Как только свет появлялся, они испарялись. Пауки стали действительно напоминать мне океан, а их волнообразные нападения были похожими на то, как морские волны разбиваются о берег во время шторма. С каждым разом пятно света, полностью повторяющее очертания трещины становилось всё уже, и я почувствовал, как задрожали колени.

Я пытался взять рассудок под контроль, и остановить этот вырвавшийся на свободу поток страха, но не выходило. Картинка была пугающе реальной, и мне подумалось, что если я погибну тут, то лишится жизни моё настоящее тело. Почему до этого картинки были такими короткими, размытыми, и бесформенными, а теперь я будто оказался в параллельном мире? Что мозг пытается сделать со мной и зачем?

Было такое ощущение, что мозг решил свести счёты с жизнью. Световое убежище становилось уже совсем маленьким, а пауки всё приближались и приближались, обещая мне долгую, мучительную смерть. Хотя, может, и не мучительную.

Мне вспомнилось, что в кино когда-то показывали сцены со съедением человека большим количеством насекомых. Проносясь по жертве, стайка насекомых мигом оставляла лишь обглоданный скелет, и всё происходило моментально. «Нет, – подумал я, – это не кино, и будет, к сожалению, больно и не быстро». Я взглянул наверх будто в последний раз, стремясь увидеть там хотя бы небольшой спасительный лучик, который на миг отсрочит мою гибель, но вместо этого услышал раскатистый драконий рык, который заставил замереть всех. И меня, и пауков.

В небе застыло звёздное небо. Моё сердце, казалось, вовсе перестало стучать, и у пауков тоже. Они сгрудились вокруг меня сплошной, ожившей преградой, и многочисленными, жуткими глазками изучали звезды. В небе появилось темное пятно, которое вскоре стало приобретать четкие очертания.

Пару раз взмахнув огромными крыльями, дракон моментально преодолел разделявшее нас расстояние, и, приземлившись точно перед трещиной, когтистыми лапами вцепился в её края, заставляя осыпаться каменную крошку. Он глядел на меня и пауков.

Его взгляд был словно гипнотическим, и не позволял нам даже пошевелиться. Я смотрел на него одновременно с ужасом и восхищением, пытаясь угадать, что же он сделает дальше. Не знаю, почему я представил именно этого дракона, но скорее всего, он был тем, кого сейчас транспортировали за стеной в реальности.

Понаблюдав ещё немного, он изогнул шею, и поднял голову выше. Его грудь заполнилась красным свечением, и я понял, что он собирается изрыгнуть пламя. Я застыл как вкопанный, но знал, что нужно бежать, или от меня останется горстка дымящегося пепла, но с другой стороны, что-то подсказывало, что можно остаться, и я буду в полной безопасности.

Спустя миг дракон обрушил на нас струю огня, которая как напалм охватила пещеру, и стала плавить стены, уничтожая пауков. Я был в центре этой пылающей преисподней, в которую пещера превратилась в считанные секунды, и не ощутил даже малейшего присутствия жара. Охваченный пламенем, я смотрел вверх, и затем, беглым взглядом окинул своё тело.

Я будто был покрыт прозрачной плёнкой, которая не позволяла проникнуть пламени к моему телу, и сжечь его. Дракон не переставал дышать огнём, выжигая орды пауков, которые, потеряв страх, снова ринулись ко мне. Я ощутил, как моё тело вдруг потеряло вес, и хотел осмотреть его, но не вышло. Я захотел протереть глаза, но не смог, и мне стало ясно, что всё, что от меня осталось – взгляд. Что со мной произошло, я понял не сразу.

Либо огонь полностью испепелил меня, и то, что я сейчас вижу – последний миг моей жизни. Как можно видеть, но при этом не ощущать ни своих глаз, ни своего тела, ни даже мозга? Я был разумом и глазами, оставшимися без тела, или энергетическим сгустком. Став набирать высоту, я становился к огнедышащему чудовищу всё ближе и ближе. Подъём происходил явно против моей воли, или по моей воле, но я ещё не понял, как могу понимать её в своей нынешней форме.

Как только я достиг драконьей чешуи, и подлетел к пылающему свечению предельно близко, я будто растворился, на миг став аурой или чистой информацией, и затем, увидел всё глазами дракона изрыгающего пламя. Я перестал заливать пещеру огнём, и проводил забивающихся в норки пауков насмешливым взглядом. Хотя, признаться, кинься они на меня, будь я драконом, то мне тоже было бы очень страшно. Пауки, наверное, способны заставить сотрясаться от ужаса любого гиганта.

Не желая больше смотреть на пещеру, и боясь, что восьминогие демоны снова ко мне полезут, я взмахнул крыльями, и выбрав целью луну, направился к ней.

Мир исказился и свернулся в белую точку. В глаза ударил яркий свет, и я нехотя поднял веки, будто меня принудительно будили с помощью мощного фонарика. Меня катили по длинному коридору. В ноздри врезался неприятный запах навоза, который драконьим нюхом улавливался задолго до подхода к ангару. Мда, подумал я, жалко, что нельзя немного притупить свои обостренные чувства.

Слева и справа от меня брели вооруженные люди без противогазов. Один из них повернулся ко мне, и у него волосы встали дыбом.

– Э! Очнулся! – Крикнул он, и отскочил, вскинув оружие. – Газ выветрился!

Оказалось, что меня сопровождала целая группа, и, похоже, та самая, которая обычно забирала драконов из ангара. Они зарядили автоматы, щёлкая затворами, и разбежались в разные стороны, взяв меня в кольцо.

– Не стрелять! – Скомандовал кто-то за моей спиной. – Он скован, не дернется. Вы что такие трусливые? В первый раз, что ли, очнувшегося увидели?

Я почувствовал исходивший от людей страх и стыд. Видимо, они ещё не до конца понимали, что можно ожидать от дракона, скованного кандалами. Скорее всего меня сейчас затравят газом, или обколят каким-нибудь транквилизатором, что бы уснул. Пока было время, я попробовал управлять своим взглядом, и вышло. Я внимательно рассмотрел каждого члена группы, сделав вывод, что видимо только эта группа занималась транспортировкой и размещением драконов по базе.

Они спешно натянули противогазы, пряча вспотевшие от испуга лица, и продолжали держать меня на прицеле. Коридор заполнился знакомыми клубами розового газа, уже такого привычного, что перестало становиться страшно при его виде. Вскоре газ добрался до легких, и я уснул.

Это было замечательным событием! Ведь если я мог управлять взглядом, значит, смогу управлять всем остальным. Оставалось только найти подходящий момент и подходящего дракона.

Вернувшись в своё тело, я ощутил сильную усталость. Странно, ведь раньше при многочисленных переселениях сил у меня всегда оставалось много энергии. Похоже, контроль над мускулатурой дракона требовал много ментальных ресурсов. Интересно, что же будет, когда я стану изрыгать пламя? «М-да, такими темпами контроль над драконом долго удерживать не получится», – подумал я, перевернувшись на бок. Нужно было поспать, ведь впереди предстояло ещё множество сложных операций.

Как они должны были пройти, я представлял смутно, но решил, что на месте разберусь. Рано или поздно мне попадется бодрый дракон, которому вкололи слабое снотворное, и вот тогда-то я и сбегу. Широко зевнув, я закрыл глаза.

Кто-то из моих соседей решил поболтать, и в начале до меня долетали невнятные обрывки слов. Недовольно нахмурив брови, я решил подслушать их, и напряг слух.

– Слушай, – начал первый, говоривший каким-то сиплым голосом. – Тебя сюда тоже тюремщик отправил, да?

– Да, – ответил второй. – Сломал мне руку.

– За что?

– Да неважно, там много внимания лишнего одной ящерице уделил, он меня за это и наказал.

– Дракона хочешь сказать? – Уточнил первый, не совсем поняв того, что первый подразумевал под словом ящерица. – Дракону внимания много?

– Ну да, так вот, это видимо друг его.

– Да ладно?! – Подскочил первый, скрипнув кроватью. – Серьёзно? У тюремщика среди драконов друг? Как же он тогда к Крису попал?

– Ну, Крис вроде не против…

Остальное я уже слушать не захотел. Слишком сильно накатывал сон, погружавший меня в темноту.

Вскоре ребра полностью срослись, и меня выпустили из лазарета. Каждый раз, когда тюремщик выбирал уборщика для ангаров, я напрашивался в наряд, и к счастью, попадать в него удавалось легко, как и прежде. Вот только, со временем я начал сомневаться, найду ли нужного дракона в нужный момент. Раз за разом, каждый день появлялась та группа, которая куда-то перевозит драконов, но мне всё не везло. Сначала я провожал их с надеждой на то, что завтра мне повезёт, но потом надежду сменила тоска. Я приходил в ангары уже несколько недель, но дракона выловить мне так и не удавалось.

В очередной раз я вызвался на ангары, решив, что если сегодня мне не повезёт, то я откажусь от этой затеи, и буду искать другой способ.

– «Может, попробовать поймать дракона снаружи?» – Спросил меня Шон, пока мы шли к ангарам. – «Я, честно сказать, устал выгребать драконье дерьмо».

– «Ты сам довёл до того, что тебе приходиться этим заниматься. Уж прости», – упрекнул его я. – «Как ты предлагаешь ловить кого-то снаружи, если я и тут с трудом могу кого-то контролировать?»

– «Ну ладно», – сдался Шон, и я почувствовал, что он задумался, и в воображении появилось лицо тюремщика. То ли само собой, от неприязни к нему, то ли потому, что так захотел Шон. – «Помнишь двоих, которые рассказывали про тюремщика в лазарете?»

– «Ну», – ответил я, и замедлился, задумавшись. Тюремщик пихнул меня в спину, оскалился недовольно, и прошипел:

– Ты что тормозишь, гнида?

Мне так сильно захотелось дать ему в морду, что я едва сдержался от этого. Я лишь глянул на него из-под насупленных бровей. Отвернувшись, я постарался идти в удобном для него темпе.

– «Ну, помню, и что? Что-то там про то, что у тюремщика среди драконов есть друг»

– «Ну-у-у», – нетерпеливо подумал Шон, и захотел повернуть меня к тюремщику, но я погасил его вмешательство усилием воли. – «Не доходит что ли?»

– «Гонишь что ли? Да он же убьёт меня!» – я стал догадываться, к чему клонил Шон. И от одной только мысли реализации такого плана становилось жутко.

Замыслить побег с тюремщиком? Каким образом человек, который ненавидит меня, наверное, больше всего, способен мне помочь? Может и способен, но вряд ли станет.

Нахлынули воспоминания, оторвав меня от действительности на какое-то время.

Помню, что я с самого детства бежал от проблем, которые нужно было решать с помощью своих врагов, и всяческих таких проблем сторонился, думая, что они больше никогда в моей жизни не появятся. Ан-нет, появились. Причём появились тогда, когда мне меньше всего хотелось иметь ещё больше неприятностей. А тут на неприятность нужно было напрашиваться самому. Стиснув зубы, я всё же понял, что этого не избежать.

Ну как ещё можно было сбежать? Ждать дракона, которому вкололи слабое снотворное, это как играть в русскую рулетку, где хочешь проигрыша, только с револьвером, в который влезает сотня пуль. Вероятность застрелиться один к ста. Осторожно взглянув на тюремщика, и наши взгляды пересеклись. Он тут же нахмурил брови, и ударил меня по спине кулаком.

– Ты что пялишься, чернь? Я тебе нравлюсь, что ли?

Я на миг закрыл веки и закатил глаза. Ох, как мне не хотелось иметь с ним дело, вообще никак. Единственное, чего я хотел, так это его исчезновения. Вот на какое плодотворное партнерство я могу рассчитывать, работая с этим человеком?

– Я не понял, – он схватил меня за шкирку, и швырнул к стене, о которую я больно ударился. – Ты что на меня пялишься принцесса? Тебя что, лицом в драконье дерьмо окунуть?

Подойдя ко мне, он впился в меня глазами. Я с трудом выдерживал его звериный взгляд, который леденил мне душу, но всё же, глаз не отводил.

– Друг, – начал я, и, не дав ему перебить, продолжил. – У тебя друг среди драконов, так?

– Чего? Тебе какое дело, мясо? – он окинул меня презрительным взглядом. – Нет его, есть он. Тебе что?

– Он же тут, в плену, да?

– И ты его типо освободить можешь? – усмехнулся тюремщик.

Не отвечая, я сделал лицо максимально серьёзным, что бы показать ему твердость своих намерений. Медленно кивнув, я ожидал реакции тюремщика. Очевидно, в его мозге сейчас шла ожесточённая борьба, напряжение от которой отражалось на его лице. Посмотрев по сторонам, он опять схватил меня за шкирку, и повёл к ближайшей двери.

– Ну-ка, пошли. Поболтаем, принцесса.

«Ну, всё, – подумал я, сейчас точно изобьёт». Он вечно всем не доволен, вечно зол, и по всем видимым признакам меня сейчас ожидали побои. Вот зачем я решил с ним связаться, а? Это все Шон меня подбил! Не слушай я его, сбежал бы себе спокойно с целым лицом и костями. Мы шли мимо дверей, мелькавших одна за другой.

Тюремщик открыл ближайшую, и закинул в меня небольшую, хорошо освещенную подсобку. Захлопнув дверь за собой, он озадаченно смотрел на меня, и облизнул губы.

– Как? – Спросил он.

– Что как? – Не понял я, напуганный предстоящим избиением.

– Как ты его освободить можешь? – прошипел он, досадливо сморщившись. – Не тупи, а.

Я удивился, и старался не выдавать этого. Совсем уж не ожидал, что он начнет говорить вместо того, что бы избивать меня. Только теперь возникала другая проблема. Я совершенно не понимал, как убедить его в том, что освободить меня в обмен на освобождение его друга просто необходимо? Мне казалось, что если я попрошу его об этом, то он или засмеёт меня, или изобьёт. В двойне жестоко за то, что я обманул его надежды, и не захотел помогать ему просто так.

– А ты мне что? – По детски спросил я, стараясь смело смотреть ему в глаза

Он изогнул бровь, ухмыльнувшись.

– Ты сначала докажи, что сможешь, – он произнес это так, будто начинал видеть в ситуации что-то очень забавное.

– Приведи меня к любому дракону, который не в отключке. Покажу.

Он хрипло усмехнулся, и с недоверием посмотрел на меня, покрутив пальцем у виска.

– Серьёзно думаешь, что я тебе поверю? Откуда мне знать, что ты выкинешь, когда мы придём?

– Дело твоё, – ответил я, надеясь, что он сейчас просто изобьёт меня и отвалит. – Моё дело предложить.

Он прикусил губу, опустил глаза, и затем, снова обратил взгляд на меня.

– Хорошо, я организую, но только если ты вдруг меня вокруг пальца обведёшь, я уже тебя не просто изобью, я тебя грохну, понял? – Он демонстративно прислонил палец к моему горлу, изображая ладонью пистолет. Я отступил назад, недовольно сморщив лицо.

– Понял, – я кивнул.

Мы разошлись. Он отвел меня в камеру, сказав, что как только найдет подходящую особь, придет за мной. Что, и когда он будет делать, сказано не было. Том и Карл, в соседних камерах, увлечённо занимались чем-то своим. Иногда я поглядывал на них, и в голову закрадывались мысли освободить и их тоже. Да и почему только их? Здесь держали всех, кто не хотел подчиняться режиму Криса, и решил не вступать в войну против драконов. Пока что.

Им точно здесь было не место, и я это понимал, но меня кое-что останавливало. Было такое ощущение, что эти люди были не теми, что прежде. А для чего? Для того, что бы они, разумеется под пытками, захотели вернуться в стройные ряды государя батюшки, и воевать за его интересы, даже не имея своих. Я глядел на их замученные лица, и понимал, что скоро они достигнут кондиции, и им просто захочется туда, где не сыро, светло, тепло, и есть нужно не с пола. Конечно, я понимал, что как только их хорошо накормят, и обогреют, они снова могут занять прежнюю позицию. Но как их сдержать? Страхом?

У Криса, вместо слепого патриотизма, их будет держать страх вернуться сюда. Как закон в старые времена, которым государства раньше контролировали население. Но если в мирное время закон преследовал интересы гражданина, то в военное время всё происходило совсем наоборот.

Война: один государь хочет забрать у другого государя нефть, но тут беда, сам государь на это не пойдёт, и тогда ему нужно отправлять за нефтью граждан. Ну а что, поросята наелись, нагрелись, пожили в тепле, налогов нормально заплатили, теперь можно их на мясо пустить. А стоило гражданину захотеть безопасности для своей семьи, и свалить на острова, – где войны не будет в принципе, потому что там нет нефти для государя, – как государь сразу хаватал его за шкирку, называя дезертиром, и в лучшем случае отправлял в тюрьму, а в худшем расстреливал.

Патриотизм? Любовь к родине? От этих слов мне становилось смешно. Родная земля никогда не захочет, что бы ты за неё умер, это только государство захочет твоей смерти ради «Национальных интересов», ага. Если мне кто-то говорит, что государство относится к людям, не как к статистическим единицам, то это значит то, что гражданин для государства – именно статистическая единица, но никак не человек. Оно будет относиться к нему, как к человеку, кормить, заботиться, поить, но как только настанет момент, сдерет шкуру не испытывая ни капли жалости.

Я услышал скрип двери в хранилище, который разорвал цепь моих размышлений. Это был тюремщик, который жестом подозвал меня к решетке. Когда он открывал клетку, мы молчаливо переглянулись, без слов понимая, кому и что нужно. Окружающие провожали нас взглядами, и казалось, не смотря на все наши попытки сохранять вид прежних взаимоотношений, чувствовали, что что-то между нами поменялось.

У меня к тюремщику по-прежнему была неприязнь. Он пугал меня. Но вот с его стороны агрессии я больше не чувствовал. Он будто возложил на меня большие надежды, и даже проникся ко мне симпатией. Мы вышли в коридор, и я следовал за тюремщиком, на этот раз без вооруженного эскорта, но пистолет тюремщик всё же взял.

Похоже, об этом нашем выходе никто не знал. Да и ясно было, что глупо кому-то рассказывать об этом. Лишнее внимание точно было ни к чему. Мы шли непривычным мне маршрутом, но в итоге пришли к ангару, на подходе к которому стоял характерный запах. Видимо, его друга тоже держали здесь. Тюремщик подошёл к двери, и я вопросительно на него взглянул. Когда он заметил мой взгляд, то усмехнулся, поняв, что мне нужны инструкции.

– Сейчас в ангарах никого нет почти. Показывай, что хотел, и будем решать, что делать дальше. Ты же меня не расстроишь? Среди ночи было не очень приятно вставать.

Неуверенно глянув на него, я протяжно кивнул.

– Вот и молодец, – проговорил он добродушно, и что меня удивило, совсем не язвительно. – Только веди себя тихо.

Тюремщик стал идти тише, и я следовал за ним тоже чуть ли не на цыпочках. В ангаре посапывали драконы, спящие глубоким сном. Тюремщик провел меня к дракону, который был ему нужен. Я взглянул на него. Он выглядел потрепанно, был покрыт шрамами, и смотрел на меня сонными глазами, проснувшись. Мне стало жалко его так сильно, что к горлу подступил ком.

Закончив изучать меня уставшим взглядом, он перевел взгляд на тюремщика. Он стоял погруженный в свои мысли, и как только дракон взглянул на него, то тут же оживился. Похоже, дракон решил с ним пообщаться.

– Да. Он может помочь сбежать. Нет, он не причинит тебе вред. Если попробует, я снесу ему башку, – тюремщик похлопал кобуру с пистолетом, – не бойся.

Повернувшись ко мне, тюремщик сказал:

– Давай, делай своё дело.

Я объяснил ему, что будет, и в качестве условного знака, подтверждающего мои слова, предложил движения глазами в определенных направлениях. К услышанному тюремщик отнёсся с недоверием, и хотел было увести меня обратно в камеру, но видимо дракон сдержал его. Тюремщик посмотрел на меня, а затем на дракона, видимо думая, что мы сговорились, и решили устроить для него это представление. Нехотя он кивнул, и скрестил руки на груди, скорчив усмешливую гримасу.

Я сделал всё точно так же, как и в прошлый раз, представив пещеру с пауками, только в этот раз роль спасителя играл друг тюремщика. Наконец, мне удалось увидеть, что происходит с моим телом. Когда я поворачивал к себе взгляд, находясь в драконе, то ожидал, что увижу себя обмякшего, и бесчувственного, но это было не так. Я стоял на ногах, бодрее всех бодрых, и довольно себя осматривал.

– «Шон», – транслировал я ему. – «Это ты?»

Глупо было спрашивать, но хотелось быть уверенным, что вместо меня в тело Шона не залетает кто-то другой.

Шон кивнул

Шон было собрался сделать шаг к выходу, но тут в него вцепился тюремщик, и сказал:

– Куда собрался? Не двигайся…

Произошедшее удивило меня, и я расширил глаза. С неожиданной для меня прытью, Шон нанес тюремщику удар ладонью в горло. Тот схватился за него, стал хрипеть, и ошарашенно смотрел на агрессора, и затем потянулся за пистолетом. Не теряя ни секунды, Шон подскочил к нему, и, исполнив какой-то неведомый для меня прием, забрал пистолет тюремщика. Шокированный тюремщик отскочил к ближайшей клетке, и видимо, хотел немного перевести дух перед контратакой. Шон тут же нагнал тюремщика, и ударил его по голове рукоятью оружия.

– «Ты что творишь идиот?!» – Возмутился я, и озадаченно глядел на Шона. – «Он весь бункер на уши поднимет!»

– Это уже твои проблемы, дружище. – Равнодушно отрезал Шон, роясь в кармане тюремшика, и достав оттуда ключ, довольно улыбнулся. – Не знаю, как тебе, а мне надоело делить с тобой себя.

М-да, теперь мне стала ясна одна из причин, из-за которой Крис, возможно, хотел с Шоном разделаться. Шон вёл себя как подлец. Я, конечно, понимал его, и мне тоже хотелось поскорее прекратить это соседство, но при этом не таким способом, не бросая Шона! Хорошо должно быть не только мне, если я вынужден выживать с кем-то в одной лодке. Усилия надо объединять.

Шон возился с наручниками, и освободился от них. Честно сказать, я даже немного обрадовался этому событию. Если он сейчас убежит, то тюремщик решит, что это я его обманул, когда я, в действительности, занимаю драконье тело, в котором смогу сбежать. «Ну и чем я тогда лучше Криса?» – вдруг сказал я себе. Да, украсть чужое тело просто так я тоже не мог, и теперь мне стало действительно жутко.

Шон побежал к выходу, и я начал испытывать странное ощущение в груди. Чем дальше Шон отбегал, тем более тусклым становился мой взор. Такое ощущение, что как только росло разделявшее нас расстояние, то слабла моя связь с драконом. Шон становился всё дальше, и наконец, у меня в глазах окончательно потемнело. Очередное видение перед переносом, и я вновь в человеческом теле. Я вернулся неожиданно, и лишь какой-то миг не мог его контролировать. Но этого хватило, чтобы я, под влиянием инерции, грохнулся на пол. «Чёрт! Как больно!»

В этот момент мне стало грустно. Ведь свобода от соседства была так близка, да и в принципе свобода была близка, если бы Шон не стал действовать согласно каким-то своим планам, которые он неизвестно как скрыл.

– «Как ты сделал это?» – думал дракон удивленно. – «Люди же не могут так делать. Да никто не может так делать!»

– Сам в шоке, – откашлялся я, и встал, посмотрев на тюремщика.

Он был в полуотключенном состоянии, и уже медленно тянул руки к голове, что-то мыча. Надо было действовать. А что предпринять? Договоренность с тюремщиком теперь явно расторгнута, и лучшее, что мне после такой выходки светило, это смерть. «Ну, смерть так смерть», – подумал я обреченно, и понимая, что уже не впервые она мне угрожает.

– «Ага», – язвительно усмехнулся Шон. – «Как под стволом окажешься, опять будешь ныть. Весь побег мне испоганил! Ну вот что тебе в драконе не сиделось?!»

– «Да я бы сам свалил с удовольствием»…

Что-то злобно прорычав, тюремщик стал подниматься. Твою же налево, и что мне теперь делать? Уже давно и всем понятно, что я не могу обидеть и мухи. Как мне совладать с ним? Шон ловко управился, но я не Шон.

– «Ну, выруби его, пока не встал!» – Возмутился Шон, и я почувствовал, как он чем-то был недоволен.

Вырубить я его не мог, но зато, если его друг ещё в сознании, я могу снова вернуть Шону контроль над телом. Так и надо сделать. Теперь-то точно Шон не стал бы предпринимать попыток к бегству, потому что знал – у него не выйдет. Рванувшись к дракону, я снова представил видение. В этот раз, почему-то, вышло хуже, чем в прошлый.

Опять взгляд переменился, и я увидел Шона с тюремщиком со стороны. Шон быстро подбежал к нему, и коротким ударом ноги лишил тюремщика сознания.

– «Отлично», – сказал я Шону. – «Теперь освободи меня»

– Как? – Спросил Шон.

– «У рабочих есть ключи от клеток, или комбинации клавиш для контрольных панелей», – вспомнил я работягу, который помогал группе транспортировки. – «Поищи!»

– Ночь! Откуда они тут будут?!

Я закатил глаза. Ну вот как он не мог понять, что работяги явно не таскают с собой ключи, и берут их только тогда, когда заступают только в смену? Это понимал даже я, не человек!

– «Найди подсобное помещение! Там наверняка будет связка!»

– Ага, – огрызнулся Шон. – Ключи от клеток с драконами будут лежать как ключи от подсобки уборщика.

В итоге так и оказалось. Шон нашёл их на столе в подсобном помещении, и они валялись там просто так, даже не имея никакой защиты. Шон использовал ключ вместо комбинации клавиш. Он снял с меня оковы, и я ожидал его вопросительного взгляда, которого не последовало. Неужели он знал, что делать, и куда идти?

Кроме глаз я ещё ничем не шевелил. Мне с трудом представлялось, как мне удастся взять под контроль всё тело. Это было забавным, потому что драконом я был всю жизнь, а теперь и не понимал, как снова смогу им быть. Но всё оказалось куда проще. Конечности вели себя послушно, и лишь хвост порой вертелся вправо, вместо того, что бы вертеться влево, но это детали.

Я встал позади Шона.

– «И?» – спросил я нетерпеливо. – «Куда?»

Он молча повёл меня по нужному маршруту. Пролегал он как раз по тому пути, которым сюда добирались грузовики с драконами. С охраной разделались в два счёта. Убить я никого не убил, а вот из сознания выбить, выбил. Тяжелая драконья лапа тоже неплохое оружие. Я бы даже сказал, она лучше любого из известных мне оружий. Как же я был счастлив от того, что снова оказался в драконьем теле, которым могу управлять. Из хранилищ, мимо которых меня вели к месту моего заключения, Шон достал одежду и оружие. Одежда на нём была та же, которая и была, с лёгким бронежилетом и противогазом, только новее.

Вдруг взревела сирена, и я от неожиданности даже слегка подпрыгнул. «Отлично», – подумал я. Теперь все были в курсе, что мы сбежали, причем независимо от того, видел ли это кто-то, или нет. Шон нашёл пуль контроля за воротами у стены, и смог открыть их.

Мы торопливо выбежали, и, осмотревшись, увидели ракетные установки системы ПВО, которые, судя по виду, пока не работали. Мы с Шоном действовали очень согласованно, будто бы уже хорошо изучили повадки друг друга, и примерно догадывались, каким образом кто поступит. Я опустил голову, вытянув шею, и Шон быстро на неё запрыгнул.

Я взлетел, оглянулся, ракетные установки по прежнему молчали, но во дворе уже были слышны обеспокоенные крики и выстрелы из лёгкого оружия. Я стал лететь зигзагом, что бы затруднить попадание в себя, и вскоре нам удалось скрыться.

Время было рассветным. Свет восходящего солнца окаймлял плывшие над горизонтом облака. Я вдохнул полной грудью, и меня заполнила радость. Я был готов подпрыгивать на месте, как маленький ребенок, получивший подарок, если бы не летел. Меня пробирало от удовольствия и ощущения полета. Свободно лететь, во все четыре стороны, и наслаждаться видами с высоты птичьего полета. После столь длительного, на мой взгляд, заключения (для меня и неделя была бы длительным заключением), свобода перемещения была настоящим даром, который ни люди, ни драконы, находясь на воле, совсем не ценят.

Глава 10

Солнце уже было высокого, и меня бы меня ослепило, если бы на глазах не было природных барьеров. Я мчался над Гаргатоновым лесом. Мы приближались к гнезду моей общины, и я чувствовал, что скоро, наконец, смогу поговорить с отцом. Мне нужно рассказать ему всё то, что мне удалось узнать. Мне нужно раскрыть ему бункер, в котором пленных драконов было ещё больше, чем в горах. Но оставался вопрос, к чему это приведет? К очередной волне насилия. Но я пока не представлял, как можно решить все мирным путем.

Вдруг я увидел в облаках вспышки света, будто бы в них взрывались огненные бомбочки. Со стороны гнезда к взрывам приближалась группа драконов, уже заполнявших пасти огнём. «Что происходит? Неужели уже и тут завязывались бои?». Но с кем они могли сражаться там, в небе? Я искренне надеялся, что до крупных драконьких стычек пока не дошло, и хотел подняться, но Шон остановил меня.

– Я не смогу дышать там!

И он был прав. Дышать он не смог бы, потому что воздух над облаками, да и вообще на таких высотах, разряженный. Маски с кислородом у него не было, и я не мог принести человека в жертву своему любопытству. Оставить его на земле и полететь самостоятельно я тоже не мог, потому что потерял бы носителя. Из летящих к облакам драконов двое покинули строй, и направились ко мне. «О! – Подумал я. – Свои! Наконец-то! Вот они и расскажут!»

– «Радость-то какая», – саркастично подумал Шон.

Я его проигнорировал. Было такое ощущение, что Шон постоянно всем недоволен. Критиканство, казалось, его второй родной язык после первого, на котором он говорит. Вот чем он постоянно был не доволен? Сам сидел живой, здоровый, на драконьей шее, свободный, и что ещё было нужно, я не понимал. Впрочем, дело это было не моё.

– «Давайте на земле!» – Транслировал я на встречу. – «Тут небезопасно!»

Но они, похоже, и без меня это прекрасно знали. У меня проскальзывала мысль, что облака неприступны, и за их пределы никто не посмеет сунуться.

– «Да!» – Ответил мне дракон, голос которого показался мне очень знакомым.

Мне вспомнился этот голос, который когда то ещё был голоском. Да это же был Дарекдан, который, как и Шон, вечно всем недовольствовал, и считал окружающих не заслуживающими доверия монстрами. Мы приземлились в лесу.

Драконы застыли передо мной, приняв боевые позиции, будто хотели напасть или собирались обороняться. Что их смущало? Что враждебного они во мне видели? И тут я понял. Голос у меня остался мой, а вот внешность была уже совсем не та. Я бы на их месте тоже был бы смущен. Теперь надо было как-то объяснить им, что я не враждебен.

– «Всё в порядке, это я, Гринадан. Я только сбежал из плена»

Их будто напугало выстрелом пушки, который заставил драконов содрогнуться. Они переглянулись, и очевидно обменивались мыслями. Закончив переговоры, они согнули ноги в коленях, будто львы, собиравшиеся броситься на газель, и стали обступать меня тихими, хищными шагами. Сердце заколотилось бешено, и я на всякий случай приготовил крылья, что бы взлететь.

– «Эй, вы чего? Я же говорю, что свой!»

– «Откуда нам знать?» – спросил Дарекдан недоверчиво, и замер. Следом за ним остановился его товарищ. – «Докажи».

– «Моего отца зовут Ивэйдан, в детстве я боялся летать, и ты, Дарекдан, постоянно меня из-за этого высмеивал».

– «Об этом любой может узнать».

– «Друзей у тебя по-прежнему нет?»

Тут Дарекдан потупил взгляд, и это означало, что я попал в точку. Дарекдан всем говорил, что у него очень много друзей в других общинах, а мы слишком убогие, что бы он водился с нами. Но как-то раз, когда я летал с Дареком в поисках охотничьих угодий, он признался мне, что никаких друзей у него никогда не было, и предложил мне дружить с ним.

– «Есть», – ответил он. – «Как так вышло? И что с тобой делает человечина?»

– «Это детали, которых много. У нас сейчас времени нет. Что происходит? Этому парню…» – я хотел сказать «можно верить», но после его поступка перед побегом думал, что это не так. Однако, по другому мне не поверят драконы. – «… можно верить. Что происходит в облаках?»

Сначала Дарекдан с недоверием покосился на Шона, но затем, видимо, решил поверить. Мне повезло, что убедить его вышло так легко.

– «Драконы убивают драконов, вот что происходит», – презрительно проговорил Дарекдан, и огляделся. Вспышки в небе становились ярче, и это явно насторожило его. Эхом по округе промчалось несколько громких драконьих рёвов. Дарекдан переглянулся со своим товарищем, всё ещё думая, можно ли мне доверять. Развеяв сомнения, Дарекдан произнес:

– «Уходим», – Дарекдан явно чего-то опасался. – «Тут слишком опасно. Мы пока сдерживаем врагов, но исход совсем не ясен».

Вдруг Дарекдан раскрыл уши, которые напомнили мне два больших веера. Это меня удивило. Откуда у него такие были? Я не помнил точно, какая порода драконов обладала подобными ушами, но они являлись представителями очень редкого вида. Да и Дарекдан был не похож на дракона той породы.

– «Ого, откуда у тебя они?» – не сумев сдержать любопытства, спросил я. – «Неужели у кого оторвал?»

– «Очень смешно», – фыркнул Дарекдан. – «Моя мать с Антарктиды. Летим. Держитесь ниже, и поглядывайте вверх. Опасно сейчас в любой стороне».

А вот этого я никак не ожидал. Дарекдан казался всем самым обычным Южным драконом с набором самых типовых возможностей, которые имел этот вид. Отличались южные от остальных разве что более большим размахом крыла и большей скоростью полета. Но помесь Южного и Антарктического? Скорость и слух были очень опасной комбинацией. Когда мы взлетели, я с трудом отрывал взгляд от ушей Дарекдана. Антарктические драконы жили суровых условиях, и полагаться им больше приходилось на слух, чем на зрение. Они были чем-то на подобии летучих мышей, только зрячие. Иметь такого союзника было удачей.

Вскоре мы приземлились недалеко от входа в пещеру общины, сев между острыми холмами. Община перестала быть уютным гнездом, каким была раньше. В воздухе стоял резкий трупный запах, будто недалеко образовалась братская могила, и откуда-то доносились стоны раненых драконов. Я помню, как тут было уютно и весело в детстве.

Прогуливаясь мимо камней, которые когда-то служили мне препятствием в моих воображаемых приключениях, я увидел расползшиеся по ним пятна засохшей крови, и глядел на них с грустью. Раньше они были крепостными стенами, которые я осаждал, стремясь пробиться к пещере отца. На пути у меня было множество воображаемых врагов, с которыми я разделывался, добираясь до своей цели. Было неприятно видеть то, что теперь на этих камнях настоящая кровь.

Проходя мимо ущелья, которое для меня было непреодолимым морем, я увидел, что оно теперь стало пристанищем для раненых, которые дожидаются решения своей судьюы. Много лет назад, в мире моих фантазий, тут тоже решалась моя судьба. Я воображал себя моряком, идущим через пучину трудностей и буйных океанских волн.

Я остановился на миг, и понаблюдал за тем, что происходит с ранеными. Одна из вещей, в которой мы людям уступали, это медицина. У нас были знания, но не было оборудования и возможностей, что бы их воспроизвести. Тяжелораненых драконов, которые доживали последние минуты, и затем умирали, драконы-носильщики утаскивали из ущелья. Видимо, за ущельем находилась могила, из которой шел трупный запах.

– «Скорее бы эта война закончилась», – подумал я открыто.

– «Она только началась. Но все хотят того же, что и ты. Идём. Не задерживайся», – поторопил меня Дарекдан. – «Нам есть что обсудить».

Напарник Дарекдана остался снаружи.

– «Следи за небом», – наказал ему Дарекдан. Напарник кивнул.

Мы прошли в пещеру отца, и пройдясь немного по извилистым тоннелям, добрались до его убежища. Интересно, с каких пор он пускал сюда всех подряд? Раньше сюда могли заходить только я, Эрегдан, и отец. Пещера была нашим домом, и было неприятно видеть её проходным двором.

– «Что у вас тут теперь?»

– «Штаб», – отозвался Дарекдан.

Убежище ярко освещалось светом многочисленных факелов. В центре стояла большая каменная плита, которая стала поверхностью для нарисованной чьим-то когтем карты. За плитой высился небольшой алтарь, и на нем лежал небольшой сапфир, который без проблем мог поместиться в человеческую ладонь.

– «Что это?»

– «Потом вопросы», – ответил Дарекдан. – «Кто это на тебе? Ты так и не объяснил толком»

Я расширил глаза, поняв, что совсем забыл про Шона на своей спине.

– «Это мой… друг», – с сомнением ответил я.

– «Людей в друзья? Они эту кашу заварили, а ты…»

– «Не все же разом!» – Не выдержал я, и у Дарекдана чешуя встала дыбом. – «Зачем вы под одну гребенку всех гоните? Я только что сбежал из места, где держат пленными и людей, и драконов, Дарекдан! Враг у нас общий!»

– «Кто?»

– «Крис со своими приспешниками, вот кто»

– «Все люди зараза», – безразлично ответил Дарекдан. – «И всех надо пустить под клык. Так будет спокойнее».

– «Надеюсь, отец больше так не думает».

– «Думает, ещё и делает. А друга своего лучше подальше отсюда уведи. Я ещё пойму, а вот Ивэйдан».

Мы услышали топот тяжёлых лап, и разговор тут же прервался. Видимо, кто-то вернулся домой, и даже не трудно догадаться, кто. Это наверняка был отец. «Что же делать?!» – испуганно подумал я.

Если Дарекдан стерпел присутствие Шона на территории драконов, то отец не станет точно. Я мигом опустил шею, и Шон, без намеков поняв причину беспокойства, слез с меня. Укрытие он нашёл за алтарём, который, в человеческих масштабах, был довольно велик, и стоило ему спрятаться, как через несколько секунд в убежище появился отец.

Я с испугом покосился на него, и в глубине душе надеялся, что он примет меня за каменную статую. Я знал, что это мой отец, но вот доказать ему, что я его сын, будет трудно. Выглядел он уже совсем по-другому. На вид он был потрепанным, злым, и кровожадным.

Через что всем пришлось пройти, пока я был заключен в заточении?

Он злобно посмотрел на меня, и укоризненно взглянув на Дарекдана, спросил:

– «Кто это? И что он тут делает?»

– «Ивэйдан, это ваш… Ну… Как бы вам сказать…»

– «Кто тут ещё есть?» – Сказал отец. Я увидел, как его ноздри зашевелились.

От страха кровь застыла в жилах. Я надеялся, что в дороге Шон пропитался моим запахом, и его будет не унюхать, но похоже, ошибся. Из общего фона запахов отцу, похоже, удалось вычленить человеческий. Он осматривал помещение хищным взглядом.

– «Это я пропах», – поспешил ответить я, глупо надеясь, что это выиграет хоть немного времени. – «Я сбежал из заключения, и был там довольно долго. Кругом были люди, постоянно…»

– «Да ладно? Ну… Человечиной от тебя разит прилично», – отец обошел стол, и замер рядом с Дарекданом, прямо напротив меня. – «И где эта тюрьма?»

Отлично. Я еле сдержал довольную ухмылку и обрадовался, что Шон сегодняшний день, видимо, переживет. Но это, кстати, было спорным моментом. Войти-то вошли, а вот как выходить будем? Если умрёт Шон, то скорее всего, я тоже покойник.

Нужно было что-то ответить отцу, но что? Я летел оттуда так быстро, что координаты заполнить не успел точно. Дарекдан это понял, и решил меня выручить:

– «Ты всё время прямо летел?» – Уточнил он, и я благодарно на него взглянул.

– «Да», – ответил я. – «Я тут, что бы сообщить вам об этом месте».

Отец взглянул на карту, и потом на меня.

– «Показать сможешь?»

– «Простите, но нет», – ответил я виновато. – «Но могу привести».

– «Откуда мне знать, что это не засада?» – подумал Ивэйдан недоверчиво. – «Предлагаешь на слово верить?»

– «Он разумен», – вмешался Дарекдан. – «Бестолковые же не излучают никаких мыслей. Вы бы точно смогли отличить этого дракона от бестолкового».

– «Твоя правда», – согласился Ивэйдан. – «Значит, как там всё обороняется? Это ты хоть помнишь?»

Я кивнул. Отец всё больше привыкал к моему новому обличью, и я понимал, что чем дольше затягиваю признание в том, кто я, тем тяжелее отца будет убедить в дальнейшем. Я оказался в плену у фантазий, в которых воображал, что после моего признания отец разорвёт меня, потому что я смею потешаться над его погибшим сыном.

– «Да, я помню. Там такие квадратные штуки с дырами, большие. Выглядят страшно. Видел только две, по одной в каждом углу».

– «Ракетные установки… Понятно. Это надо будет обсуждать с командованием. У тебя, кстати, голос совсем как у моего сына». – с тоской подумал Ивэйдан, и внимательно смотрел на меня.

Сейчас было самое время выяснить, что отцу известно обо мне. В курсе ли он был, что я, а точнее, моё первоначальное тело, уничтожено? Не знаю, для чего мне хотелось это узнать. Наверное, просто из праздного любопытства.

– «А где он? И что с ним?»

– «Он мёртв. Я убил его».

После этих слов Ивэйдан отвернулся, будто ему стало стыдно. Дарекдан, да и я, тоже почувствовали себя неловко. Неловко? Удивлению моему не было предела. Меня, выходит, там, в горах, убил собственный отец? Но почему, и за что? Очень хотелось спросить, но я не стал. Было такое ощущение, что я сидел на бочке с порохом. Но Ивэйдану, видимо, не с кем было этим поделиться. Он рассказал всё.

***

Ивэйдан не считал, сколько дней прошло с момента начала войны и пропажи его сына. Он вышел из пещеры, и осторожно взлетев, осматривал горы, о которых рассказывал Гринадан. Ивэйдана терзали злость и сомнения. Жив ли Гринадан? Что с ним там делали? И сколько ещё есть времени на то, что бы его спасти? Если судить по рассказу Гринадана, то времени оставалось немного, прежде чем его истязают. Что-то делать нужно было немедленно.

Ивэйдан громко зарычал, созывая общину, и приземлившись перед входом в свою пещеру, дождался, пока все соберутся.

Вскоре драконы слетелись, застыв перед своим вожаком. Они были разгорячены битвой, пасти были покрыты свежей человеческой кровью, и глаза не переставали гореть от полученной мощи. Спустя несколько сотен лет, наконец, драконы снова могли дышать пламенем. Сейчас они были готовы пойти куда угодно, и на кого угодно, лишь бы ещё раз изрыгнуть огонь пламя, это ощущение было подобно наркотическому. Ивэйдан осмотрел их, и понял, что команду нужно давать именно сейчас, пока они злы и готовы терзать любого врага.

Хлопнув огромными крыльями, и прогнав по драконам волну холодного воздуха, Ивэйдан взлетел, притягивая к себе взгляды. Они смотрели на него внимательно, и приготовились слушать. В некоторых рядах ещё стояли тихие рыки, но Ивэйдан, издав оглушительный рёв, заставил их замолчать. Убедившись, что все настроены слушать, он начал речь:

– «Сегодня началась война! И я не в курсе, знают ли об этом люди, которые, впрочем, сами до неё довели! Кто из вас потерял близких? Чьих детей похитили прежде, чем мы решились напасть на людей? Сколько боли они вас принесли?! Рычите! Я хочу вас слышать!»

Драконы стали рычать в ответ, почти синхронно, и их рычания слились в одну воинственную мелодию. Птицы в округе обеспокоенно полетели куда глядят глаза, в разные стороны, лишь бы не находиться рядом с эпицентром драконьего гнева. Ветер сгибал податливые деревья, которые, будь у них возможность, тоже бы убежали куда подальше.

– «У вас есть возможность расплатиться!»

Драконы снова зарычали, и некоторые, вдохновленные речью, и злостью, встали на задние лапы и выпустили в небо струи пламени. Ивэйдан знал, что война – самый худший способ решать проблемы, но ему самому хотелось её не меньше, чем общине. Его сын был похищен, и возможно уже мёртв, за что люди заслуживали самого жесточайшего наказания.

Закончив, Ивэйдан полетел в сторону горы, которую рассматривал. Вдохновленные драконы потянулись за лидером, став лететь за ним, будто хмурая огнедышащая туча.

Вблизи искомые горы показали шапки, покрытые снегом, и Ивэйдан приостановился, остановив при этом остальных. Воинство он разделил на две группы, и вторую отправил в обход, что бы те зашли с тыла. Началось наступление.

Нападение получилось внезапным. Засевшие на своих постах солдаты совсем не ожидали нападения. Драконы окружили скалу, словно рой обозленных шмелей, и цепочками пикировали на вражеские позиции, превращая гору в пылающий факел. Пока Ивэйдан летал вокруг горы, то смог заприметить несколько дверей, ведущих внутрь базы. Он принялся поочередно вскрывать каждую из них, пока, наконец, не добрался до последней, стоявшей перед мостом.

Ивэйдан вскрыл дверь могучими лапами, но был слишком велик, что бы пролезть в дверь, и помещалась только голова. Перед клеткой, терзая остатки чьего то тела уже ни сколько для питания, а сколько для забавы, стоял Гринадан.

– «Сынок!» – Подумал Ивэйдан, и обрадовался, увидев его живым, хоть и не понял, к чему издеваться над покойником. – «Сынок! Давай выбираться!»

Было странным, что Гринадан не отреагировал на вскрытие двери. Не выдержав невнимания, Ивэйдан зарычал, и Гринадан изогнул шею, оторвавшись от своего увлекательного занятия.

– «Почему ты молчишь?! Нам надо улетать! Люди тебя щадить не станут!»

Недовольно зарычав, Гринадан резко повернулся, и бросился к Ивэйдану, вцепившись ему в морду, и став терзать его лапами. Первым делом Ивэйдан испытал не боль, а удивление.

Расширив глаза от удивления, Ивэйдан вскоре ощутил заполнившую голову боль, и казалось, что его хлестают плетью, после которой остаются саднящие кровавые следы. Он стал мотать головой, пытаясь сбросить сына, но тот прицепился так сильно, что было не оторвать. Гринадан находился совсем рядом с рогами Ивэйдана.

Сделав резкое движение в сторону, Гринадан сорвался. Дёрнув головой, Ивэйдан случайно вонзил длинный рог ему в горло. Сердце Ивэйдана защемило, и он в ужасе замер, стараясь не двигаться. Гринадан стал брыкаться, отталкиваясь передними лапами лба отца, и пытаться соскочить с рога, по которому стекала кровавая дорожка.

– «Сынок! Нет, не шевелись! Замри!» – Отчаянно думал Гринадан.

Единственное, что не давало крови брызнуть из горла Гринадана, это рог, и Ивэйдан боялся его вытащить. Как лучше было поступить? Закончить мучения сына, вынув рог, или оставлять его в шее, сдерживая кровь и надеясь на чудо? Второе было скорее глупой надеждой.

У Ивэйдана был большой боевой опыт, ему приходилось отнимать жизни, но никогда ему ещё не приходилось испытывать боль такой силы, какую он испытывал в момент гибели Гринадана. Погибал его второй сын, и от этого становилось ещё тяжелее. Ивэйдан стиснул зубы, жалобно рыча сквозь них.

– «Не шевелись сынок! Пожалуйста!»

«Прекрати! Ты же мучаешь его!» – Ивэйдан обратился к себе, пытаясь удержать дергающегося Гринадана. Он понимал, что так только оттягивает неизбежное и пытает собственного сына. До боли стиснув клыки, Ивэйдан вынул рог из шеи Гринадана, и с шипением из открывшейся раны забрызгала кровь, заливающая глаза Ивэйдана. Ивэйдан болезненно и громко прорычал, этим ревом оплакивая обречённого на гибель сына.

Ивэйдана бросило в озноб, который леденящий дрожью словно прогулялся по телу. Ивэйдан пытался вывернуться из дверного проема, в котором застрял, лишь бы не смотреть на то, что происходило с сыном, извивающимся от болевых спазмов. Почему Гринадан бросился на него? Что лишило Гринадана рассудка и заставило напасть на собственного отца? Неужели Гринадана так сильно разозлило то, что Ивэйдан сделал в городе? Да не может такого быть. Кем бы ни был его сын, он точно не боец, и тем более он не мог бы напасть на отца! Не мог, морально!

Вывернувшись, Ивэйдан с трудом выбрался наружу, и застыл, терзаемый ужасающей болью. Гринадан, за оставленной позади дверью, жалобно подвывал, и вскоре затих. Ивэйдан не верил, что больше никогда не увидит сына и не услышит его. Он не верил, что больше ничему не сможет научить подрастающего лидера общины. Он не верил, что несколько секунд назад лишился всей своей семьи. Ивэйдан попытался шевельнуться, но не смог. Чувство вины и злости навалилось на Ивэйдана с такой силой, что он лишился возможности двигаться.

– «Прости, сынок!» – думал Ивэйдан. – «Прости меня!»

Но Гринадан не отвечал. Наступила тупая и обидная беспомощность, испытанная Ивэйданом тогда, когда пропал его старший сын Эрегдан, которого найти не удалось. Все дети Ивэйдана погибли в этой проклятой горе.

Люди. Во всём виноваты люди, и их необходимо уничтожить.

***

Дослушав историю до конца, я замер пораженный нелепостью собственной смерти. Как так могло совпасть, что отец найдет именно ту дверь, за которой я нахожусь? Как вышло так, что я был не скован в тот момент, и бросился на него? Неужели Анна была настолько безумна, что кинулась на первого попавшегося дракона? Я распахнул глаза, и смотрел на отца не моргая. Неужели люди, вселяясь в драконов, совсем теряют рассудок? Им наверное так тщательно полоскали мозг, что они слепо подчинялись, вовсе не думая, что творят. Я вспомнил, с какой легкостью Анна предала меня, приведя в засаду, и мне стало грустно.

– «Они ответят за свои поступки. И этот Крис, и все люди», – заметив мою грусть, Ивэйдан пытался приободрить меня. – «Я позабочусь об этом лично».

Я понял, что насилие не способно решить всех проблем.

Мне хотелось возразить отцу, хотелось сказать, что насилие приведёт к насилию и надо искать другой способ решения проблемы. Но это было самоубийством. В данный момент я не его сын, а малознакомый дракон, впервые появившийся в его жизни. Стоило мне задумать что-то против, и отец тут же со мной разделался бы, приняв за шпиона.

Ивэйдан повернулся к сапфиру, и, коротко покосившись на меня, стал разглядывать его.

– «Не стоило мне затевать мир с людьми».

В каком смысле, затевать мир с людьми? Удивился я.

– «В каком смысле?» – Повторил я свои мысли открыто.

– «Думаешь, драконы сами по себе стали жалеть людей, перестав их истреблять? Конечно нет», – отец сел, шевельнув крыльями. – «Наверняка тебе в детстве рассказывали про восстание против тех, кто хотел кровопролития, да?»

Я кивнул.

– «Восстание устроил я. Когда-то у меня не было терпения к бессмысленным противостояниям видов, и потому, я решил всё прекратить».

***

Ивэйдан смотрел на гору, и пытался разглядеть что-то за скрывающими её макушку облаками. Дул холодный прерывистый ветер, который гонял ледяной воздух. Ивэйдан сделал небольшой шаг вперёд, и под ногами захрустел снег. Там, в горах, скрывался Старый Вождь, который контролировал драконов и рассылал их по всему миру для того, что бы истреблять людей. Ивэйдан давно замышлял сбросить его с места правления, и остановить. Наконец, его планы воплотились в жизнь, и, собрав армию, он собрался у убежища врага.

В те времена драконы, чтобы не лишаться возможности изрыгать пламя, нападали на людей и пожирали их. Так было всегда, и так должно было быть всегда, но случилось что-то, что заставило Ивэйдана пересмотреть это. Драконы вполне могли сосуществовать с людьми, не пожирая их, как и люди могли жить на планете, не губя её. Для Ивэйдана это стало истиной, которую никто не хотел понимать, и потому, ему долгое время пришлось собирать армию единомышленников. Это было трудно, но он всё же довел дело до конца, и теперь оставался один заключительный рывок.

Война была близка к завершению. Ивэйдан слышал, что люди собирались применить ядерное оружие, а от такого могут быть уничтожены все.

Взяв убежище Старого Вождя штурмом, армия Ивэйдана одержала тяжелую победу с многочисленными потерями. Оставалось лишь одно – вытравить Вождя из его логова, и покончить с ним, раз и навсегда. Ивэйдан пытался вести с ним переговоры мирным путем, он пытался найти мирный компромисс, но Старый Вождь хотел общаться только с позиции силы.

Преодолев длинные тоннели, в которых недавно гремело сражение, драконы оказались в месте, которое точно не вписывалось в картину холодных горных пещер. Это был красивый, мрачный зал, с множеством колонн, который кончался исполинскими дверями. Один из предводителей армии Ивэйдана подошел, и подозрительно косясь на всё вокруг, обратился к нему:

– «Тут не должно быть этого места», – дракон недоумённо качал. – «Это какой-то подвох. Лучше не соваться к двери».

Но Ивэйдан был тверд в намерениях, и не прислушался к нему. Старого Вождя нужно было брать, где бы он не находился, иначе – войну не прекратить. Ивэйдан с болью вспоминал, как на драконов влияла война с людьми, да и за людей тоже становилось страшно. Драконы, подконтрольные Старому Вождю становились безликими машинами для убийства, и многие из них даже теряли способность ментально общаться. Единственное, чего им хотелось – кровь и человеческая плоть.

– «Штурмуем дверь!» – Скомандовал Ивэйдан.

Выполняя команду, драконы приложились к воротам, став толкать их, а некоторые толкали с разгона. Ворота резко открылись, с натужным скрипом и грохотом. По ощущениям, их открыли изнутри.

Драконы ввалились в зал почти разом. Тут же мрак в коридоре был разорван ярким светом пламени, которое пылало в огромных глянцевых блюдах, освещающих тронный зал. Старого Вождя видно не было, и Ивэйдан успел разглядеть трон, который обмотала громадная каменная змея. Рядом с троном стоял алтарь, с парящим над ним сапфиром. Сапфир сразу притянул взгляд Ивэйдана. Что это был за камень? Почему он парил и светился? Ладно драконы, у них крылья есть, потому и летают. Но как этот камень без опоры и каких-либо устройств может парить?

– «Выходи. Будем говорить!» – угрожающе подумал Ивэйдан.

– Я и не прятался, – произнес вдруг кто-то человеческим голосом.

Кто это сказал? Ивэйдан понял, что звук исходит со стороны трона, но кто говорит, было непонятно. Неужели заговорил каменный змей, обмотавший трон? Ивэйдану даже показалось, что змей шевельнулся.

Спустя миг каменный змей вдруг покрылся трещинами, и дернулся, будто его хватил мышечный спазм. После парящего сапфира, конечно, это мало могло удивить, но всё же, удивило. Ивэйдан начал догадываться, что это Старый Вождь, но верить не хотелось. Это не то, что могло контролировать драконов, и не то, что могло устроить мировой переворот. «Это же камень!»

Но вопреки надеждам и ожиданиям, каменный змей стал двигаться, словно живой, и плавно покинул своё пристанище на троне. Он молниеносно подполз к Ивэйдану, со скоростью, не естественной для змей и драконов.

– Говори, раз хотел.

Глаза Ивэйдана расширились. Он увидел, как за опадающей, словно шкура, каменной крошкой, скрывается блестящая змеиная кожа. «Что это за существо?»

Ивэйдану показалось, что это представитель какого-то древнего вида змей, который давно вымер. Или это какая-то редкая порода драконов? Как, к тому же, змей говорил? Пасть не шевелилась, но это и не было мыслями, являясь звуком в пространстве. Ивэйдан отлично знал, как звучат мысли, и они звучат точно не так.

– «Окружить его», – скомандовал Ивэйдан, но никто не отреагировал.

Он осмотрел подчиненных, и увидел, что они не смогли оторвать взгляд от сапфира.

– Окружить его, – язвительно скомандовал змей.

Неужели ему удалось прочесть мысли Ивэйдана, которые он передавал только своим? К горлу Ивэйдана подступил ком. Драконы, раньше бесприкословно подчинявшиеся Ивэйдану, окружили его, злобно рыча. Этому существу удалось не только прочесть мысли всех, кто присутствовал в тронном зале, но и подчинить их. Всех, кроме Ивэйдана.

– Ты нужен мне в трезвом уме, – сказал змей, и усмехнувшись, продолжил. – Ну, почти в трезвом.

Какой у змея был потрясающий и завораживающий взгляд. Он казался таким умиротворяющим, и обещал счастье и гармонию тому, кто погрузится в него безвозвратно. Хотелось сесть, а лучше лечь, и смотреть в глаза змея вечно. Зачем было заниматься чем-то ещё? Война кончилась, Ивэйдан победил, и теперь можно было отдохнуть.

– Да, Ивэйдан. Ты своего достиг, и можешь отдохнуть. А теперь – засыпай, мой дорогой, засыпай.

Отдыхать, да. И делать. Делать всё, что скажет змей. Ивэйдан слишком устал, что бы теперь сражаться со Старым Вождём, который вовсе оказался не таким уж плохим, как казалось раньше. Его голос был теплым, мелодичным, и заботливым. Ему хотелось подчиняться, и сразу было ясно, что его хозяин не желает зла. Ивэйдан лег, и свернулся клубком, прямо как котёнок. Всё, что было перед глазами, закружилось невероятно красивым и плавным смерчем, и затем, погрузилось в темноту. Ивэйдан опустил Веки.

Спать. Он хотел спать.

Проснувшись, Ивэйдаг вскочил, будто лежал на раскаленных гвоздях, и злобно зарычал. От его рева проснулись драконы лежавшие кругом, и, расширив глаза, испуганно на него смотрели. Ивэйдан понял, что их обвели вокруг пальца. Загипнотизировали, как вокзальные цыгане гипнотизируют тех, кого обворовывают. Змея нигде не было, и, судя по всему, он был уже довольно далеко. От злости Ивэйдан ещё раз зарычал, сильно топнув лапой.

– «Вставайте! Чего разлеглись?!»

Он хоть и понимал, что драконы ни в чём не виноваты, но всё же, находился в исступлении. Было не позволительно дать уйти злейшему врагу всего живого! Что теперь будет дальше, страшно было даже представит. По залу кто-то бежал, и, оглянувшись, Ивэйдан увидел одного из своих командиров.

– «Ивэйдан!» – Думал дракон, и, судя по тону, хотел сообщить о чём-то важном.

Он вбежал в тронный зал, и оглянулся, удивившись. Он наверное хотел спросить, спалил ли они, но когда увидел озлобленного Ивэйдана, не решился.

– «Что случилось?» – Спросил Ивэйдан.

– «Драконы Старого, ну, они, в общем, уходят они!»

– «Куда уходят?» – Не понял Ивэйдан.

– «Драконы Старого!» – Повторил гонец. – «Они уходят. Все наступления свернуты, они уходят. Ни на нас, ни на людей не нападают больше!»

Это просто не могло быть. Ивэйдан не мог поверить, что Старый Вождь просто так взял, свернул все войска, и полетел к звездам. Ивэйдан гадал, как такое могло произойти, но затем, с облегчением вздохнул. Какая разница, как и каким образом была достигнута победа? Главное, что победа достигнута, и смерти прекратились. Что ещё нужно? Ничего.

– «Собрать всё, что здесь найдёте, и переместить в моё убежище. Это нам в будущем, уверен, пригодится».

Прежде, чем уйти, Ивэйдан вгляделся в сапфир. На миг ему показалось, что внутри сапфира блеснул огненный змеиный глаз, который моргнув, растворился. Ивэйдан тряхнул головой. Похоже, это были последствия пережитого гипноза. Да и бой перед захватом горы. Из-за такой усталости причудиться могло что угодно.

И всё же, куда делся Старый Вождь? И что это за сапфир? Неужели Старый Вождь управлял всем при помощи этого маленького камушка? Это невозможно. Хотя, как можно говорить, что это невозможно, если Старый Вождь уложил всех, просто поговорив с Ивэйданом и обдав всех беглым взглядом?

***

Когда я дослушал, то был точно уверен, что змей – не дракон. Были змееподобные драконы на Востоке, но людей гипнотизировать они не умели. Либо, отцу и вправду попалась какая-то неизвестная порода. Но тогда почему я никогда не сталкивался с драконами, которых нет в списке книги пород?

Оттуда я видел всех, и даже самых редких. Я взглянул на сапфир, и покосился на Ивэйдана. Я почувствовал что-то неладное, ведь перед исчезновением Старый Вождь загипнотизировал отца. Не под дудку ли Старого Вождя Ивэйдан плясал? Не по его ли велению Ивэйдан развязал войну с людьми?

«Допустим, – решил я, – что Ивэйдан развязал войну по велению Старого Вождя, но зачем тогда Крису появляться и делать из драконов оружие?» Всё стало ещё более запутанным. Злодейских планов папа никогда не вынашивал, и только старался уберечь меня с Эрегданом от людей.

– «Ивэйдан!» – Кто-то разорвал тишину мыслями такой громкости, что они походили на человеческий крик. – «Ты срочно нужен снаружи!»

– «Что случилось?» – Спросил Ивэйдан, оторвав от сапфира встревоженный взгляд.

– «Мы сдержали их на подступах к нам, но со стороны, откуда явился твой гость, летят драконы!»

Следом за большим драконом в пещеру скользнула тень, и её владелец незаметно оказался на спине гонца. Это был маленький Азиатский дракончик. Я с удивлением посмотрел на него, и взглянул на Ивэйдана. Даже не представлял, какое применение им можно было найти. Они в силу своей природы даже не могли изрыгать пламя, или летать. Единственным достоинством была скрытность и большая скорость на суше. «Точно, – понял я, – разведчики из них вышли бы отличные».

– «Ивэйдан, да, он прав. Я вернулся из разведки, их там не меньше сотни. За ними вроде ещё группа».

Названная цифра заставила всех присутствующих напрячься. Всех, кроме меня. Драконов в нашей общине было не меньше трехсот, ну, во всяком случае, на момент моего ухода. Дарекдан переглянулся с Ивэйданом, и они заторопились к выходу. Я стоял в ступоре, то ли потому что мне передался их страх, то ли потому что я ещё не получил ответы на все свои вопросы. Сотня драконов – не шутки. Если Ивэйдан забеспокоился, значит, на то явно была причина.

– «Вы куда?» – Поинтересовался я. – «Неужели наши не справятся?»

– «Наши?» – Спросил гонец. – «А ты разве наш?»

Лишь на миг я поймал растерянный взгляд Ивэйдана, но он тут же пришел в себя, и поманил нас за собой кивком головы, выходя из убежища.

– «Времени нет! Потом разберемся, кто свой, кто чужой!»

Все вышли, и Дарекдан посмотрел на меня с укором. Его взгляд будто пронзил меня, и мне от этого стало неприятно. Ну, сказал, наши, и что с того? Сын я Ивэйдану, или не сын, я ведь находился на территории общины, и формально, мог назвать драконов нашими.

Когда я наблюдал за уходящим Дарекданом, неприязнь сменилась страхом. Вот зачем я ляпнул о наших? Дарекдан был в курсе, что я Гринадан, а вот отец – нет. Я подумал, что после того, как кончится бой, нужно обязательно ему всё рассказать. Если, конечно, мы останемся в живых.

А вот останусь ли в живых я после признания, было хорошим вопросом. Отец ненавидел лжецов, ненавидел глубоко и всё время, сколько я его помнил. Даже мне, маленькому Гринадану, за ложь полагалось суровое наказание. Что же тогда ждет незнакомого дракона, если он солжёт? Я, конечно, не солгу, но с учётом того, как я выгляжу, это будет не только ложью, но ещё и издевательством. Я вздрогнул, вспомнив, как папа хвостом ломал оленям хребты после охоты, что бы те не мучились. Вот то же самое, скорее всего, случилось бы со мной, посмей я заявить, что являюсь ему Ивэйдану сыном.

Я направился к выходу. Но тут же осекся, взглянув на пьедестал, из-за которого выглядывал Шон. Его лоб был покрыт потом, и только теперь я ощутил, насколько остро в убежище пахло человеком. Как мне быть? Я не мог бросить тут Шона, но и оставаться тут тоже не мог. Я прошел вглубь тоннеля, и, осмотревшись там, нашел неплохое укрытие перед выходом, в виде углубления, где места как раз на человека.

– «Шон! Быстрее! Сюда!» – Позвал я его.

Он прибежал, и спрятался. Укрытие казалось надежным, и оставить его тут было не страшно.

Правда, будет плохо, если кто-то решит залить пещеру огнём. Так же будет плохо, если Ивэйдан уловит запах человека ещё и здесь. Потому, мне нужно было держаться рядом, чтобы, в случае чего, снизить вероятность обнаружения Шона. Как же мне всё это надоело, честно. Я сутки нахожусь в драконьем теле, но вместо чувства свободы теперь ощущаю чувство зависимости. От Шона не отойти.

Выйдя наружу, я заметил, что небо полностью затянуло тучами. Порывы ветра доносили до меня капли дождя. Вода будто пропиталась каким-то резким, враждебным запахом, который капля, разбиваясь, выпускала на свободу. Я стал смотреть на небо, и провел взгляд до самого горизонта, увидев на фоне туч множество черных пятен. Кругом суетились драконы, и, занимая удобные позиции, готовились взлетать. Они смотрели на приближающихся врагов, кто со страхом, кто с воинственностью.

Все они твердо застыли на местах, готовясь давать отпор своему врагу, и даже если у кого были мысли бежать, превратить их в реальность никто не посмел бы. Уверен, что многим хотелось сбежать. Мне удалось бегло насчитать около пятидесяти-шестидесяти драконов, и это значило, что численный перевес точно на стороне врага. Где были остальные?

– «Без разрешения не взлетать!» – Подумал Ивэйдан, доводя мысль до каждого. – «Стоим, и ждем! Я скажу, когда атаковать!»

Драконы не подали знаков согласия, но было и не нужно. Ивэйдан давно отучил их от этого. Реагировали они лишь мыслительно, физически даже не шевелясь. Это делало работу группы более организованной на вид, и внушало противнику более сильный страх. К тому же, когда твой враг не подаёт знака вроде крика, или какого-то движения, говорящего об атаке, то с ним гораздо труднее биться. Психологическое давление перед боем помогало получить преимущество во время схватки. Я задумался о полезности этого в данной ситуации, ведь мне было известно, что нам будут противостоять те, у кого чувств, скорее всего, уже нет.

Ивэйдан подошел ко мне, и окинул изучающим взглядом.

– «М-да…» – он покачал головой. – «Вид у тебя неважный, если хочешь, можешь остаться в стороне…»

Мне очень захотелось с ним согласиться. Но совесть не позволяла мне так поступить, ведь это была и моя община тоже. Единственное, что мне нельзя делать, это отходить далеко от Шона. Потому, поколебавшись, я решил отказаться, но попросил задействовать себя в обороне входа в пещеру. Ивэйдан кивнул, поблагодарив. Прежде, чем он ушел, я всё же решил спросить:

– «Ивэйдан, а где остальные? Почему нас так мало?» – неудержавшись спросил я. – «Неужели всех?»…

Ивэйдан сощурился на меня. Уже второй раз я вызываю подозрения. До этого я проявил товарищеские чувства, а теперь ещё и излишнюю осведомленность. Но откуда мне, незнакомому дракону, знать о том, какое население у общины? Спохватившись, я добавил:

– «Слишком велики угодья для пятидесяти драконов».

– «У них важный бой», – ответил Ивэйдан. – «Справимся. Бестолковые называются так не просто так».

Нападающих уже можно было отчётливо разглядеть. Они летели к нам молчаливо, почти не подавая признаков жизни, кроме взмахов крыльями, и редких рычаний. Обороявшиеся драконы стали махать крыльями, и быстро оказались в воздухе, встречая врага.

Завязался бой. Небо заполнили огненные струи, которые, казалось, освещали лежащий перед нами лес ярче солнца. Драконы рычали, и их ревы будто сотрясали воздух. Почему врагов прозвали бестолковые, мне стало ясно после нескольких минут боя. Порабощенные драконы манерой поведения напоминали огнедышащие мешки, бездумно нападающие на всё, что движется. Они проявляли явное отсутствие разума.

Они сыпались с неба один за другим. Но всё же, численное преимущество оставалось численным преимуществом. Они нападали на разумных драконов стаями, как саранча, и рвали их в клочья, редко прибегая к применению огня. В ход шли клыки, когти, и хвосты. Я с небольшой группой драконов стоял у входа в пещеру, дожидаясь своего часа, и наблюдал за небом.

Ивэйдан кинулся в бой вместе со своими солдатами, ни сколько не волнуясь за свою умственную ценность. Я наблюдал за его финтами и пике с восхищением, точно так же, как и остальные. То, что Ивэйдан бился бок о бок со всеми, сильно вдохновляло окружающих. Те, кто оставался на земле, ободрившись, рычали.

Ивэйдан попал в окружение четырех драконов. Размеров они были таких же, как и обычные, только работали более слаженно, чем остальные. Я решил, что у порабощенных драконов, всё же, сохранились охотничьи инстинкты.

Но идиотами они быть не перестали. Бросившись на Ивэйдана одновременно, они допустили роковую ошибку. Как только один из драконов приблизился к Ивэйдану, Ивэйдан взмахнул мощными крыльями, бросившись врагу на встречу, и вонзился в него лапами, оттолкнувшись, как от трамплина. Ивэйдан взлетел выше, позволяя физике закончить дело. Попавший под острейшие когти дракон взвизгнул, и полетел вниз. Остальные столкнулись, инстинктивно вытянув лапы, что бы смягчить удар.

Они сгрудились, и, пользуясь этим, Ивэйдан крутанул мертвую петлю, став пикировать на них, как сокол пикирует на беззащитную добычу. Я наблюдал за ним с восторгом, с которым начинающий пилот, мечтающий стать лучшим, наблюдает за асом. Ивэйдан был расчетлив, силен, и беспощаден. Мне очень не хотелось оказаться на месте его жертв. Он открыл пасть, уже заполненную пламенем, и изрыгнул толстую струю, окутавшую попавших в ловушку драконов.

Они разлетелись в разные стороны, и были как вспыхнувшие куски бумаги, рычащие от боли. Еще один стал терять высоту, падая следом за первым, только покрытый огнем. Мне даже думать не хотелось, как ему было больно, хоть и неясно, испытывают ли бестолковые вообще боль.

Ивэйдан продолжал пикировать.

Не смотря на то, что это победа отца, я с жалостью смотрел на бестолковых, да и на наших тоже. Сердце в груди словно колотилось о ребра, меня бросило в озноб, и каждая увиденная мной смерть становилась поводом стиснуть зубы.

Ивэйдан вышел из пике, расправив крылья, и замедлил ход, но не успел быстро набрать высоту. Его план дал трещину, и он, похоже, не ожидал, что кто-то уцелеет после нападения. А даже если и ожидал, то не думал, что они с такой силой смогут в него вцепиться. Уцелевшие драконы тут же бросились на него сверху, вонзившись лапами, и стали грызть.

«Нет! Только не это!» – думал я, дрожащим и испуганным взглядом смотря на Ивэйдана. Он был сильным бойцом, но не был бессмертным, о чем я забыл, опьяненный видом его могущества. Оба дракона стали рвать плоть моего отца клыками, жадно, будто их не кормили очень долгое время. Я зарычал, и побежал в пещеру, оглядываясь в поисках Шона. Он был на своём месте.

– «Быстро ко мне на спину!»

Он вышел из укрытия. Я знал, что Шон меньше всего сейчас хочет бросаться со мной в пекло разразившейся битвы. А с чего ему должно было этого хотеться? Я для него никто, и звать меня было никак. Силой заставлять его тоже не хотелось, да я и, собственно, не мог этого сделать.

– Ты моей смерти хочешь?! – спросил он нахмурившись. – Нас же убьют, или меня! А если меня, то и ты помрешь!

– «Нет! Прошу, помоги мне спасти отца! Потом что хочешь сделаю, только прошу, помоги!»

А что мне ещё оставалось ему предложить? Ничего, кроме безоговорочной помощи и выполнения любой его просьбы. Я не знал, о чём он может меня попросить, но мне было всё равно. Если я не упрошу его, то заставить не смогу, а если не заставлю, то отец… Шон прекрасно знал слабость моего характера, и то, помогу я своему отцу или нет, целиком и полностью зависело от Шона.

– Опускай шею, – процедил Шон сквозь зубы.

Я молча подчинился, и он залез мне на спину. «Прости Шон, но так нужно. Спасибо тебе, Шон» – подумал я закрыто. Я пообещал себе, что выполню любую его просьбу. С того момента я стал считать, что он не такой негодяй, каким мне казался раньше. Я торопливо выбежал из пещеры, поймав на себе ошарашенные взгляды товарищей, и расправил крылья.

– «Стоять!» – Воскликнул дракон из моей группы. – «Это человек что ли?! Быстро убей его!»

– «Нет! Я потом всё всем объясню, а сейчас прошу, не мешайте! Ивэдану нужна помощь!»

Дракон смотрел на то на меня, то на Шона, колеблясь, и было хотел броситься на меня, от чего я содрогнулся. Но он сдержался, и, повернувшись к остальным, покачал головой. Он сделал вид, что ничего не видел, и я отметил для себя, что ему тоже буду благодарен всю жизнь. Я лишь хотел, что бы он дожил до конца войны.

Пока я упрашивал Шона, Ивэйдан уже скрылся из вида. Ни его, ни его противников в небе не было видно. Неужели я опоздал? Нет, такого просто не могло быть! Мой отец не мог проиграть бой просто так, да ещё и каким-то безмозглым людям в драконьих телах!

Через подходы к пещере, в лес, вела широкая тропа.

Между деревьями тускло мерцал свет, и я догадался, чем был его источник. Я надеялся, что догадки мои ошибочны, и что это пылает не отец. Нужно было бежать, и бежать быстро, что бы успеть. «Надеюсь, я не опоздал!» – кричал я про себя, и помчался к лесу со всей силой, которая у меня только была.

Я пробежал между толстыми столбами деревьев, и перешел с бега на шаг, оглядываясь кругом. Воздух содержал отчетливый запах гари, и я не мог понять, откуда этот запах идет. Лишь позже до меня дошло, что он идет отовсюду. Земля была усыпана сожжёнными драконьими тушами. Я находился среди страшной свалки трупов, и как только мне на глаза попадался очередной мертвый дракон, я всматривался в него, надеясь не увидеть в нём отца.

Я брел по лесу, и казалось, что деревья недовольно передо мной расступаются, хмуро глядя мне в след. На меня вроде никто не смотрел, но чудилось, что смотрят со всех сторон и смотрят не добро.

Услышал рёв, который эхом разнесся по лесу, и добрался до моих ушей, я насторожился. Вытянув шею, я стал осматриваться, пытаясь увидеть источник звука. Это точно был рев отца, но откуда он исходил? Вроде бы я четко видел свет, когда меня не было в лесу.

Посмотрел в разные стороны, и увидел, как из-за небольшого заросшего холма к небу тянется черный дым. Наверняка отец был там, и я бросился туда.

Полил сильный дождь.

Выглянув из-за холма, я увидел отца, лежащего на островке, окруженном бушующей рекой. Дождь размешивался с кровью отца, и вместе они составили красную полоску, которая тянулась к беспокойной водной глади.

Кровь в жилах застыла, и сердце будто перестало биться, словно куда-то исчезнув. Отец совсем не двигался, и не подавал признаков жизни, лежа в безмолвии. Я с опаской огляделся, ведь драконов, которые упали с ним, нигде не было видно. Уверенность в том, что они были ещё живы, крепла во мне каждую секунду.

Я осторожно, но быстро спускался с холма. Земля, размягченная водой, стала вязкой, будто болото. Я поскальзывался, с трудом пробираясь к островку, и вскоре доплел до речушки. Взглянув на отца, я приподнял лапу, готовясь броситься в воду.

Что же с ним? Почему он не встает? Почему ни на что не реагирует? Я надеялся, что он лишь притворялся, что бы враги потеряли к нему интерес, я надеялся, что он устроил засаду.

– «Пап?» – Подумал я жалобно, надеясь, что он мне ответит.

Нет, я не хотел верить, что он мертв. Я был уверен, он жив. Мой отец не мог умереть. Он бессмертен, и он должен жить вечно, он не мог умереть! – «Пап! Тут никого нет! Вставай!»

Он не отвечал, и мне показалось, что он крепко уснул, или ранен так сильно, что потерял сознание. Крылья отказывались меня слушаться из-за охватившего меня волнения. «Значит, пешком!» – подумал я. Шон слез с меня, и я прыгнул в речушку. Меня тут же окутала ледяная вода, встречая сильным и неприветливым течением. Почувствовав лапами илистое дно, я высунул голову из-под воды, и торопливо двигался к противоположному берегу. Вода забрызгивала меня, и стремилась утопить. Она пыталась проникнуть в любую щель, она лилась под чешую, и заливала рот с ноздрями. Я давился ей, и откашливался, иногда спотыкаясь о камни, и на миг ныряя. Я выныривал, и упорно двигался вперед. Чертова река не хотела, что бы я добрался до острова. Она была маленькой, узкой, но очень подлой. Река словно стала глубже, и чтобы не утонуть, мне приходилось почти полностью вытягивать шею. Страх витал везде, и во мне, и в реке, и в небе.

Я лишь будто пытался оттянуть неизбежное своими мыслями: «отец жив, он не умер, он просто спит, или без сознания. Вот сейчас я доберусь до него, толкну, и он встанет!»

Добравшись до другой стороны реки, я яростно вцепился когтями в сырую землю, и вскарабкивался, то и дело соскальзывая вниз. «Ещё раз! Я смогу!» – прыжок. Мне удалось зацепиться за край обрыва, и, взмахнув крыльями, я оттолкнулся от воздуха, взобравшись на остров.

Отец лежал так же, не двигаясь, не дыша, и не издавая не звука. Он был истерзан; то тут, то там, я видел кровавые следы от укусов. Этого не могло быть. Он не мог умереть вот так, это могло случиться с кем угодно, но не с ним. Он же был моим отцом, моим вечным отцом, которого я никогда не должен был потерять.

Он лежал, – огромный и неподвижный, – не издавая и звука.

– «Пап?»

Я обошел его кругом, будто щенок, боявшийся разбудить спящего хозяина. Глаза отца были широко открыты, но когда я проходил мимо, он не реагировал на меня. Его зрачки не реагировали на свет, не становились шире, или уже. Он, наверное, спал с открытыми глазами, или, приняв меня за врага, притворялся мертвым.

Что угодно, но только не смерть.

– «Папа?»

Кровь текла из его открытых ран, и я боялся приближаться к нему, иначе мог навредить ещё больше. Мне было очень страшно. Настолько, что я задрожал, будто при 30-ти градусном морозе. «Ты сможешь, сынок. Главное стремись, делай, и всё получится» – вспомнил я его слова, и меня тут же стала терзать душераздирающая боль, проникшая в каждую клеточку моего тела. Я добьюсь, папа, добьюсь, обязательно. Добьюсь всего, что хотел, только, пожалуйста, встань!

Или тебе уже всё равно?

– «Папа!»

Я подошел к нему, и толкнул лапой, качнув. Я подумал:

– «Пап… Вставай, нам нужно помочь нашим, папа!» – Я осторожно толкнул его ещё раз, но это не сработало. Он продолжал лежать, смотря на меня безжизненными глазами, и ничего, ничего не думал в ответ! Я пытался убедить себя в том, что он спит, что он в засаде, что его душа покинула тело, но вскоре вернется, но всё это – ложь! Самообман!

Отец был мертв, окончательно, и бесповоротно!

«Этого не может быть», – не мог поверить я, забиваясь к отцу под крыло. От тела отца исходил холод, усиливающий мой озноб.

Сердце ныло.

По перепонке его крыла стукали капельки дождя, и я вновь почувствовал себя под отцовской защитой. Я стиснул зубы, и все внутренности будто наполнила жгучая ненависть. Внутри смешались ярость, гнев, и отчаяние. Я был морально готов разорвать любого, кто попался бы мне на глаза, но был обездвижен и беспомощен, как дракон, лишенный всех конечностей.

Как же так вышло, кто мог объяснить?

Я жил, зная, что у меня есть отец. Я жил, зная, что он бессмертен, и что он будет у меня всегда. Так почему он сейчас не двигался? Я видел, как другие драконы теряли отцов и матерей, я видел, как люди теряли отцов и матерей, но всегда считал, что меня это обойдет стороной.

Как такое могло со мной случиться? Как? Это было невозможно. Чей бы жизнью я сейчас не жил, она точно не моя. Я крепче прижался к отцу, и зажмурил глаза, поджав хвост, будто напуганный кот. На миг во мне зажглась искра надежды, ведь я был в чужом теле. Вдруг, это его мировосприятие, а не мое? Вдруг, как только я вернусь в тело Шона, то всё кругом тут же изменится, и всё будет хорошо?

Надежда пропала, как только я вспомнил своё первое тело, уже давно мертвое. Я поменял лишь тело, но не поменял действительность, и то, что со мной происходило, происходило по-настоящему.

Я вспомнил все наши разговоры , которые у нас только были. Мы очень любили проводить вместе время после дел и тренировок, часто читали книги. Особенно отец обожал научные труды известных физиков старых времен, и когда он рассказывал мне про их достижения, я переполнялся восхищением.

После таких разговоров я сам рассказывал об узнанном всем, кого встречал. Точно так же, как и папа, в таком же тоне, и с такой же подачей, даже не понимая, о чем говорю. Я хотел быть похожим на отца. Быть таким же умным, сильным, и ответственным. Но так и не получилось.

В данный момент и я, и он, были лишь чем-то материальным, и определенно конечным. Дракон бессмертен, но не неуязвим. Мы были чем-то материальным… Материя.

Материя часто была темой для разговора, и про это мне нравилось слушать больше всего. Однажды я спросил отца: «Пап, а что такое материя?», на что он ответил, что это лишь способ существования энергии. Если это так, то во что отец должен был сейчас превратиться? Он ведь лежал, и уже наверняка начинал разлагаться. Я дёрнулся, прогнав дурные мысли о разложении, и опустил голову на землю. Косясь то влево, то вправо, я не видел ничего, что способно помочь мне. Наступило тупое бессилие, и я перестал чего-либо хотеть, думать, и двигаться.

Я хотел спать. Шокированный организм требовал от меня забытья, и я ему подчинился. Уснув, я видел сон, где мы с отцом летели высоко над горами, мчась навстречу рассвету. Лучше бы я не видел этого сна, потому что от понимания того, что в реальности этого полета больше никогда не будет, мне стало только хуже.

«Прощай, папа. Я тебя очень сильно люблю, и прощаю тебя за всё».

Глава 11

Я проснулся от чужого крика. Из головы вылетело всё, и я забыл обо всём на свете. Мне просто хотелось спать, мне хотелось ещё немного побыть с отцом, пока его не похоронили. Почему мне не давали этого сделать, не хотелось и знать.

– Гринадан! Поднимайся! – Кричал Шон. – Быстрее! Драконы идут! Они же на куски меня порвут.

Темнело. Я вылез из-под крыла отца, встревоженный и раздраженный пробуждением. Что он, не мог спрятаться, и подождать немного? Осмотревшись, я убедился, что бой уже закончен. Запах гари усилился, и мертвых тел стало на порядок больше. Мне стало страшно, что наша община проиграла бой, и мне придется опять искать место, что бы спрятаться.

Да, спрятаться. Куда мне ещё было идти? К кому? Отец был мертв, и мне оставалось только бежать и скрываться. Без его помощи справиться я точно не смогу. Команду собрать не получится, и уж тем более, я не смогу руководить ей. Отец был лидер, Эрегдан был лидер, а я – нет. Я черная овечка. Я взглянул на отца безразлично, что меня очень удивило. Боль, гнев, и ярость были настолько сильными, что организм решил заблокировать все чувства, чтобы я не сошел с ума. Где-то там, под прочной коркой установленной сознанием, таились все болезненные чувства, и они искали выхода на свободу. Нет уж, теперь вы будете сидеть там, долго и до тех пор, пока я не разрешу выйти. А разрешу я не скоро.

Взмахнув крыльями, я моментально перескочил речку, оказавшись на том берегу. Вглядываясь, я увидел, как между столбов деревьев двигаются драконьи силуэты, которые в накрывающем лес сумраке выглядели очень мрачно. Я думал, что мне должно стать страшно, но, кроме безразличия, их вид ничего у меня не вызывал. Вопрос был в том, свои это, или чужие? Сосредоточившись на одном из силуэтов, я подумал:

– «Кто идет?»

– «Свои» – Ответили мне незнакомым тоном. Этого мне было достаточно. Если мыслят, значит драться нет нужды. Они тоже искали Ивэйдана, только спохватились позже меня. Раньше они никак спохватиться не могли, потому что были втянуты в схватку. Там им не до мыслей было точно.

– «Если Ивэйдана ищете, то он тут».

Я зарычал, что бы дать понять, где нахожусь. Силуэты в темноте вдруг замерли, и затем быстро направились в мою сторону. Первым из мрака вышел Дарекдан, и, увидев тело Ивэйдана, застыл на месте, косясь то на него, то на меня. Мне было ясно, что сейчас творится в голове Дарекдана. Он видимо пытался понять, я убил Ивэйдана, или нет.

– «Нет, это не моих лап дело», – оправдался я равнодушно. – «На него вскоре после начала боя напали».

Шон прислонился к моей лапе спиной, и я ощущал, как он дрожит. Из темноты вскоре вышли остальные драконы, и взяли меня в полукруг.

– «Он с человеком, Дарек», – недоверчиво произнес дракон, который отпустил меня, позволив лететь к отцу. – «Не знаю, стоит ли доверять ему».

– «Стоит», – сказал Дарекдан. – «Я готов за него поручиться».

Я кивнул в знак благодарности. Дарекдан сейчас был единственный, кто знал о том, кто я, и единственный, кто мог помочь мне убедить в этом остальных. Несколько драконов обошли меня, и перелетев на остров, водрузили тело Ивэйдана на спины. Все смотрели на меня с опаской и недоверием, но Шону доставались самые неприязненные взгляды.

– «Не, Дарек», – говорили носильщики, пытавшиеся взять тело отца. – «Так не выйдет. Веревки нужны».

Мы выбрались из леса, и вернулись в пещеру. Было решено похоронить отца на месте гибели, потому что перетащить его без повреждений возможности не было. Остальные так захотели, да и я тоже настоял. Отец и так был искусан, и я не хотел, что бы на его теле появились новые шрамы.

Я стоял около каменной карты, разглядывая расположение сил, хвостом иногда косаясь стены за своей спиной. Большинства драконов на данный момент не было, и как сказал Ивэйдан, бой у них важный. Может, мне туда податься? Они наверняка там всё опустошат, жить и прятаться можно будет спокойно.

В голове скользнула мысль, что прятаться от войны долго всё равно не получится, если, конечно, не победят драконы. Я старался искренне верить, что драконы в этой войне одержат верх, но в глубине души сомневался. При взгляде на сапфир у меня начинало сосать под ложечкой. Никуда не уходило ощущение, что на стороне людей нечто более могущественное, чем драконы могут себе представить.

Постепенно в убежище стянулось немало драконов, и я так увлеченно исследовал карту, что совсем этого не заметил. В какой-то момент я ощутил на себе неприязненные, и подозрительные взгляды. Я не видел их, но зато хорошо чувствовал напряжение, источником которого ну просто некому было быть, кроме кого-то из вне. С неохотой я поднял глаза, увидев подтверждение своей догадке. В мою сторону неприязненно глядели. Нет, не на меня, именно в мою сторону.

Около моей ноги стоял Шон, и, не моргая оглядывал драконов, стараясь выдерживать их взгляды. Тут я понял, что они смотрели на него, а неприятно было мне. Он мелко дрожал, оказавшись под десятками давящих взглядов хладнокровных хищников. Драконы переглянулись, и один сделал несколько шагов вперед.

Он выглядел воинственно, и угрожающе. Тело его было исполосовано шрамами. Но больше всего его выделял рог, торчавший изо лба, прям как у единорога. Он показался мне очень знакомым, но откуда я мог его знать? Со старыми драконами из общины, кроме отца, я ни с кем не общался, и теперь понимаю, что очень зря, ведь знай я их, мне было бы проще.

– «Мы не верим им, Дарекдан. Ни ему, ни его спутнику. Он человек», – вышедший обратился к моему другу.

– «Да ладно, Яодан!» – Ни с того ни с сего Дарекдан взорвался, и злым взглядом вцепился в драконов. – «У вас среди людей друзей не было, хотите сказать?! Или вы уже их всех сожрали?! Кто, кого и где спрятал, признавайтесь?!»

Некоторые безразлично отнеслись к этому выпаду, но всё же, большинство присутствующих потупило взгляды. Дарекдан задел их за живое. Почти у каждого присутствующего здесь был друг среди людей, и после начала войны друзей наверняка приходилось прятать, чтобы не убивать, если вдруг Ивэйдан увидел бы их рядом. Интересно, они их тоже разнесли по бункерам, как я когда-то сделал с Анной? Наверняка, ведь там, под землей, было безопаснее всего. Драконам до подземелий не было дела.

– «Хорошо», – подумал Яодан, снисходительно кивнув. Он взгляд не потупил, и друзей среди людей у него не было точно. Это я понял сразу, по его глазам.

– «Но ты сам понимаешь, что залетным драконам в данный момент верить нельзя. В нашей общине мы всех знаем, как облупленных, и знаем, чего от них ждать. А этот?», – он перевел взгляд на меня. – «Откуда ты?»

Я хотел было открыть ответит, но покосился на Дарекдана, и увидел, как он качает головой. Врать нельзя, но и сказать, что я из их общины, нельзя тоже.

Мне вдруг стало невыносимо страшно, и под ложечкой не просто сосало, а там будто заработал пылесос. При одном только виде Яодана становилось понятно, что убедить его непросто. К нему наверняка прислушивались в общине, и уж точно уважали его мнение. Зачем я только поперся в эту пещеру? Почему я просто не взял Шона, не взлетел, и не сбежал? А потому, что улети я, то все подумали бы, что бестолковых привел я. Тогда за мной стала бы гоняться моя же община. Оно мне надо было? Вот и я про то.

Нужно было просто сообразить способ вывернуться, не заставив всех думать, что я лазутчик. Вот почему мне не хватило ума переждать, а? Уж слишком синхронно я появился с враждебными драконами, и моя попытка уйти будет явно принята как попытка избежать наказания за шпионаж.

– «Это Гринадан!» – Подумал Дарекдан, и от этих мыслей у меня подкосились колени. «Что же ты, дурак, делаешь?! Смерти моей хочешь?!» – подумал я закрыто, и толкнул его плечом, чтобы замолчал. Но он продолжил. – «Выслушайте его!»

Я неуверенно, но точно изложил свою историю, вроде бы не забыв ни одной детали.

– «И ты думаешь, мы в это поверим?» – Яодан смотрел на нас, явно забавляясь. – «Вот так взял, и переселился!»

Драконы дружно захохотали. Вся эта история с переселением душ действительно звучала очень бредово, даже не смотря на то, что я ясно и серьезно всё рассказал. Драконы переглядывались, косясь на меня, с недоверием. Даже не нужно было их слушать, чтобы понять – мне не поверили. Казалось, что я какой-то фокусник, который обманом пытается выудить деньги из прохожих.

– «Но я говорю правду!» – Возразил я, не выдержав.

– «Люди тоже говорят, что бог есть, но это не значит, что это так», – холодно парировал Яодан. – «Хватайте его, и выводите их наружу. Будем жечь».

Будем жечь. Эти слова я прокрутил в воображении несколько раз и они эхом застряли в воображаемом слухе. Драконы стали обступать меня, и делали это осторожно, будто я собираюсь сбежать. Они шли, и предвкушали момент атаки, смотря на меня кровожадными глазами. Чем же они лучше людей, если вопросы решают точно так же? Тут я понял, что мне придется идти на крайние меры. Вжавшись в стену, и зажмурившись, я воскликнул:

– «Я знаю, где можно найти Хранителя времени!» – это сработало. Драконы замерли, и кровожадность в их взглядах сменилась любопытством.

– «Отойти от него!» – Скомандовал Яодан, и когда драконы отстранились, Яодан вновь оказался впереди. – «Хранителя времени? Ты серьезно?»

Он важно и агрессивно вышагивал, приближаясь, и смотря на меня свысока. Теперь мне стало ясно, кто настоящий лидер в общине после Ивэйдана. Это точно был не Дарекдан. Хотя, по началу, мне показалось, что Дарекдан после моего отца второй. Каждым шагом Яодан будто затаптывал минуты, которые мне оставались до казни, и я надеялся, что он хотя бы выслушает меня, прежде чем убить.

– «Ну, допустим, мы дадим тебе возможность привести нас к нему. Что ты хочешь взамен?»

Я хотел с облегчением выдохнуть, но не отважился. С души будто свалился огромный камень, и передо мной замаячила надежда, что мне удастся в очередной раз сохранить себе жизнь. Это уже начинало напоминать неинтересную игру, в которую меня заставляет играть кто-то очень жестокий и с психическими проблемами. Меня безумно обрадовало то, что моё заявление сработало, но показывать радость я не осмелился, боясь Яодана.

Яодан остановился, и глядел на меня в ожидании ответа, нетерпеливо царапая пол когтем. С его стороны было глупо спрашивать меня, чего я хочу взамен, ведь это было очевидным – я хочу жить, и не хочу смерти носителя, которого я занял. Пусть он был мне никем, но и быть сожженным ни за что тоже не заслужил. Наоборот, я ему был обязан по гроб жизни, потому что пользовался его телом.

Возле меня в ужасе замер Шон, который боялся не меньше, чем я. Я прикрыл его лапой, шагнув на встречу Яодану.

– «Взамен вы позволите мне помочь вам», – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – «Это всё, чего я хочу».

Я почувствовал толчок в лапу – Шону мое решение пришлось явно не по душе. Я хотел собрать команду? Вот она, передо мной. Надо только убедить их в том, что работая со мной, они смогут достичь своих целей. Мысли о побеге оставили меня, стоило мне вспомнить всё то, что я увидел всего лишь за несколько недель. Возможно, кто-то ещё готов сопротивляться, как и я. Просто их нужно найти. Покачав головой, Яодан хрипло усмехнулся.

– «Тебе сейчас себе помочь надо, дружище. Как ты собираешься помогать?»

Хорошо, что он задавал вопросы и слушал. Значит, мне удалось вызвать у него интерес, потому что тон его явно не был издевательским. Драконы понимали, что на стороне людей что-то очень могущественное, раз им удалось поработать их сородичей. Хранитель времени мог бы стать очень могущественным союзником.

Он ведь тоже дракон, и примет нашу сторону, разве нет?

– «Может обсудим это потом? Сейчас я могу показать, где хранитель».

– «Да никто, кроме Ивэйдана, не знал, как выйти на Хранителя! Координаты потеряны уже очень давно. Что ты мне сказки рассказываешь?»

– «Его звать нужно по-особому», – я повторил то, что когда-то сказал отец, слово в слово. Но как, по-особому? Отец совсем не успел ничего рассказать об этом, и это значило, что теперь придется искать ответ самому. Правда, я сомневался, что мне это время дадут. – «Я знаю, где он появляется, когда его зовешь».

– «Где?» – Поинтересовался Яодан.

– «Так не получится сказать. Мне время нужно, по картам вспомнить, куда лететь», – Придумал я на ходу, и тут же хотел шлепнуть себя по лбу, но было нельзя. Сказанного не воротишь.

Яодан изогнул бровь.

– «Да ладно? Память подводит?»

Он вопросительно взглянул на драконов, стоявших позади, и я вдруг заметил, что толпа проявляет ко мне симпатию. Они смотрели на Яодана, взглядами говоря, что мне нужно дать шанс. Яодан же этого делать не хотел. Он цокнул и подумал:

– «У тебя сутки. Потом – на костер, как ведьму. Вместе с человеком. Ясно?»

– «Суток не хватит. Мне все карты надо сверить!» – Воскликнул я, хоть и понимал, что торговаться сейчас рискованно.

– «Хорошо. У тебя есть дня четыре. Если я прихожу, и ты не готов», – он медленно подошел ко мне почти вплотную, и заглянул прямо в глаза. – «Или тем более сбежишь, тебе конец. Ясно?»

– «Ясно», – кивнул я, проглотив подошедший к горлу ком. – «Ясно. Четырех дней должно хватить».

Какие четыре дня?! На этот поиск и жизни может быть мало!

Драконы разошлись, и я думал, что мне теперь делать. Со мной остались только Шон и Дарекдан, который похоже, хотел помочь мне в поиске. Удивительно, но друг, которого я считал самым ненадежным, оказался надежнее всех остальных, и даже поверил на слово в историю, которая любому показалась бы нелепой.

– «Почему этого выбрали правой рукой? Он жесткий», – подумал я обиженно, и все еще испытывая страх. – «На всех так кидается?»

– «В отсутствии Ивэйдана да. Драконам тяжело приходится, Гринадан, и их надо сдерживать. Порой, железной рукой».

– «Ну, надеюсь, до убийства своих же не дошло», – подумал я, и это заставило Дарекдана нахмуриться.

– «Ты думаешь, Ивэйдану или Яодану легко кого-то наказывать?» – Возразил мне Дарекдан. – «С самого начала они предлагали уйти тем, кто участие в войне принимать не хочет, и предупреждали, что потом предложение силу потеряет, и кому приспичит, уже не уйдет!»

– «Извини», – подумал я с сожалением. Всем было не легко, в том числе и мой отец с Дарекданом.

Дальше я спорить не стал. Кивнув, Дарекдан смотрел на меня, явно ожидая каких-то инструкций. Я даже не знал, что ему можно поручить. В архив отца я полезу сам, а его пока можно отправить изучать книги. Какие только?

– «Дарек, лезь ка в эзотерику. У отца целая библиотека. Там узнай всё о разговорах с энергетическими существами».

Дарекдан изогнул бровь.

– «Серьезно?»

– «Да», – я кивнул. – «Отец, кажется, какую-то информацию брал из эзотерических книжек».

– «Я так понимаю, ты не знаешь, где Хранителя искать?»

– «Я знаю только то, что его нужно звать по-особому, и куда лететь я тоже знаю», – проговорил я, направляясь к архивам. – «Остальное нужно выяснить».

Пожав плечами, Дарекдан пошел в часть пещеры, где были книжные стеллажи. Вот что-то трудно было делать драконам, это читать. Хорошо, что хоть острое зрение позволяло разглядывать мелкие буквы, но с трудом. В этом плане я даже немного завидовал людям. Им не надо было много усилий для концентрации прилагать.

Я зарылся в архив, и провел там целых три дня, так ничего и не отыскав. Спать было нельзя, есть тоже, я даже старался не пить, но всё же, когда жажда мучала, приходилось. Времени вобрез, и тратить его на сон с едой было непозволительной роскошью. Драконы, стоявшие снаружи и не позволявшие мне выйти, каждый день заходили, спрашивая о результатах работы. Яодан, к счастью, не появлялся, ведь он явно был бы недоволен тем, что я ничего не нашел.

В коротких перерывах между поисками я пытался вырваться наружу к отцу. Сначала мне хотелось принять участие в погребении, затем я просто хотел сходить к нему на могилу. Ни того ни другого у меня не получилось.

Четвертый день поиска подходил к концу, и я понимал, что если к завтрашнему дню не будет находок, меня спалят живьём как рыжую девку в средневековье. Интересно, каково это, гореть заживо?

Мне никогда не приходилось испытывать на себе прикосновение пламени. Как ни странно, я даже ни разу не обжигался. Я услышал человеческие крики в недрах своих воспоминаний, и понял, что ничего приятного в сгорании нет точно. Шон тоже активно помогал в поисках, и основным источником его внимания стал сапфир. Что он там пытался найти, я не понимал.

– «Ты что-то знаешь про этот камень?» – спросил я, сощурившись. Шон дрогнул, восприняв этот вопрос, но затем успокоился, сказав:

– В устройстве переноса использовались камни, похожие на этот, но у тех была совсем другая природа… Это что-то не то, наверное, но мне кажется, что-то в нём есть.

– «Ясно», – сказал я.

Я, честно сказать, вообще не понимал, зачем там были какие-то камни, и к чему нужен этот сапфир. Одно мне было известно точно, он как-то связан со Старым Вождём, и с моим отцом тоже. Меня лишь волновало, как.

Ещё меня удивляло, что мне беспрепятственно позволяли исследовать архивы отца. Интересно, почему? Видимо потому, что они были уверены в том, что казнят меня, и никаких великих тайн я с собой не унесу. А вот им помочь очень даже смогу, если найду что-нибудь полезное.

Записки отца в основном были о психологии, физике, энергии, химии, и прочих человеческих науках, которые мало интересовали других драконов, кроме меня и отца. Просмотрев очередную книгу с записью, я опять ничего не нашел, захотев было швырнуть её в сторону, но тут же застыл. Мне казалось, что в этих записях частичка души отца, и потому, швырнуть какую-то из них было равносильно неуважению к нему. Я старался быть равнодушным, но иногда всё равно становилось грустно. Не выдержав, я оставил поиски, и недовольно отвернулся от корешков книг. Записи были интересны, и познавательны, но там не было и крупицы нужной информации. Выйдя к карте, я решил позвать всех остальных.

– «Дарекдан», – позвал я.

– «Да?» – ответил он, и вскоре вышел из библиотеки. Мы вполне могли общаться дистанционно, и даже не глядя друг на друга, но воочию общаться было как-то спокойнее. Пропадало ощущение, что нас кто-то подслушивал. – «В чем дело?»

– «Ты нашел что?»

В ответ он покачал головой.

– «Шон?»

– А я вот нашел кое-что, – сказал Шон, и я вдруг заволновался так, будто бы собрался на первое свидание. Неужели ему удалось отыскать то, как по-особому позвать Хранителя?

– «И? Что это?» – Нетерпеливо спросил я, и подошел к нему. Он разглядывал сапфир.

– Ну… К Хранителю это не относится. Но зато есть кое-что другое, – Я подсадил Шона, и он подошел к сапфиру. Сапфир по сравнению со своим пьедесталом был крохотным, и вполне мог уместиться в карман. – Помнишь, я сказал, что камни в устройстве похожи на сапфир?

– «Ага. Только чем?»

– Огранкой. Там всё очень сложно, – сказал Шон, но уточнять не стал. Это уже начинало меня немного раздражать, и во мне крепло ощущение, что Шон что-то задумал. – Он используется для того, что бы концентрировать энергию сознания в луч во время перехода, и помещения её в канал между носителями. Возможно, этот камень такой же. Мне удалось понять, что у них полностью одинаковая огранка.

– «Мне это ни о чем не говорит», – разочарованно подумал я, и повернулся к Дарекдану. Тот, напротив, слушал с интересом, пусть для нашего дела это значения не имело. – «Дарекдан, а ты что вычитал?»

– «Да там всё на один лад. Энергии, передача информации, камни».

М-да, не густо.

Взяв сапфир, Шон положил его в карман.

– «Положи на место!» – Возмутился я. – «Это отца!»

Терпеть не мог воровства, и уж тем более, я не выносил, когда что-то таскали у моих близких.

– Извини, но он ему уже не нужен, а оставлять его в руках этих, – он кивнул в сторону выхода, явно намекая на мою общину. – Нельзя. Во-первых, они вряд ли найдут ему применение. Во-вторых, если и найдут, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Тут я уже не мог поспорить. Хуже всего то, что последствия непредсказуемы, и нельзя наверняка сказать, что будет.

– Кстати… – Начал Шон.

Вдруг мы услышали топот лап, который эхом разлетался по пещере. Топот был быстрым и тяжёлым. Сюда кто-то шёл, и шёёл не один. Наверное, опять со входа шли с проверкой.

Но мои ожидания были разбиты, как стеклянное окно булыжником. Вместо привычных проверяющих, которые уходили и приходили почти с полным безразличием, в убежище зашел Яодан. Я вспомнил, как он нависал надо мной, когда мы заключали сделку, и дыхание перехватило. Он злобно оглядел нас, и пока ещё не заметил, что сапфир пропал.

Шон скрывал собой место, где висел камень. Дарекдана почему-то тоже напрягло присутствие Яодана. Похоже, он полностью вошел в наше положение.

– «Всё ребята», – подумал Яодан. – «Время вышло».

Как вышло?! Ещё же целые сутки впереди! Неужели он решил специально дать нам меньше времени, чтобы казнить? Я не мог в это поверить, и потому, спросил:

– «Но прошло всего три дня! Разве у нас нет ещё одного?»

Яодан подумал:

– «Я хотел дать вам сутки, ребята. Но вы выпросили больше. Вы даже в длительный срок не смогли управиться. Смысл давать вам ещё? Вы солгали, и думали, как дать деру», – от его мыслей исходила очень злобная энергетика. Он был серьёзно намерен с нами разделаться, это чувствовалось.

Я хотел заговорить, но Дарекдан сделал останавливающий жест, и подошел к Яодану, смотря ему прямо в глаза.

– «Я же сказал, что ручаюсь за него. Дай нам ещё один день».

– «Нет» – Яодан медленно покачал головой.

– «Хотя бы несколько часов!» – Попросил Дарекдан, отчаявшись.

– «Несколько часов – дам», – сказал Яодан, взглянув на меня и Шона. – «Только если не успеете, придется сгореть вместе с ними. Согласен?»

Сердце защемило. Я был уверен, что Дарекдан в жизни не пойдет на такое, и нас определенно ждал огонь. Не будет он жертвовать собой ради меня, будь я даже сын Ивэйдана, и верь он в это на самом деле. С чего ему собой жертвовать? С того что я – его давний друг детства?

– «Идет», – кивнул Дарекдан,и я расширил глаза, поражённый его решением.

– «У вас три часа. Это окончательно, и обжалованию не подлежит. Приступайте. Времени у вас мало».

Яодан ушел, и мы остались одни. Три часа. Что бы перерыть остатки архивов отца, мне были нужны минимум сутки. Что я смог бы успеть сделать за такой короткий срок? Вдруг мне в голову пришла смелая идея. Надежды отыскать нужные данные не было всё равно, зато появился стимул импровизировать. Если мы и не найдем Хранителя времени, то у нас будет Шанс сбежать.

– «Давайте выиграем время», – предложил я сразу, понимая, что вопрос «Что делать», так или иначе, возникнет. – «Скажем, что сапфир нужно использовать в том месте, где хранитель времени, и он получит зов. Но не факт, что среагирует».

– «Ну и? Хранитель не явится, и нас прикончат. Может что-нибудь менее суицидальное предложишь?» – возразил Дарекдан. – «Я жизнь на карту поставил!»

– «А что можно сделать? Мы за три часа в жизни не найдем нужных данных! Но на открытой местности у нас хотя бы будет шанс дать дёру!»

Дать дёру, сбежать, скрыться – вот всё, чего я хотел.

За последние несколько недель я зверски устал, был вымотан, и просто хотел скрыться, чтобы отдышаться. Потому мысли о побеге меня не оставляли ни на минуту.

Но что мне даст побег? Ничего. «Если спокойно жить, то нужно надо отвязаться от Шона, а что бы отвязаться от Шона, нужно найти тело, и переместиться в него с помощью устройства».

– Переселись в Яодана, – предложил Шон. Я усмехнулся, и перевел взгляд на него. – Это же очевидный выход. Ты же гуру по смене тел, – улыбнулся он, усмехнувшись. – Так смени.

– «Нет», – тут же отвернулся я, не желая смотреть Шону в глаза. Я чувствовал одновременно и беспомощность, и вину. Для всех этот способ был элементарным, и очевидным, способным нас спасти, но я идти на это не хотел. И Шон, и Дарекдан смотрели на меня с укором, – «Вы что, забыли, что я в этом теле не единственный? Что будет, когда я выберусь из него, а?»

– «В смысле не единственный?», – удивился Дарекдан.

– «В прямом! У тела есть другой хозяин, и я лишь его позаимствовал! Если я захвачу Яодана, то этот будет свободен. Как он поведет себя, оказавшись здесь? Что сделает? Мы можем оказаться в опасности, да и я не хочу, что бы он умирал! И не хочу чтобы страдал! Мы с тобой, Шон, ему обязаны!»

Шон понимающе кивнул, но я не ощутил, что пропало его внутреннее сопротивление. Он понимал мои чувства, но свою жизнь ставил очевидно выше, чем жизнь моего носителя. Дарекдан был того же мнения.

– Вселись в Яодана, и вели пленить носителя, а не убивать. Вот и всё, – Шон пожал плечами.

– «Да чем они его пленить будут?! Когтями и клыками?! Не гони дуру! Он пострадает!» – продолжал я спор. Я ни за что не согласился бы пойти на такое.

– Тогда мы подохнем! – Шон театрально развел руками, и улыбнулся. – Этого хочешь?!

– «Он прав, Гринадан. Просто вселись в Яодана. Твой носитель вымотан, ты не спал четверо суток, даже для дракона это много».

Я задумался.

– «Ты отпустишь его, и он тут же уснет. Я уверен. Вы же вымотаны».

Прислушавшись к ощущениям тела, я вдруг действительно понял, насколько сильно измотан. Мое сознание этого не улавливало, а вот сознание носителя, скорее всего, да. Мне тоже показалось, что при моем уходе он тут же отключится. Действительно, может стоило рискнуть?

Но всё произошло само по себе. Перед глазами стало темнеть, и в теле стало так горячо, будто я только что закончил бежать марафон. Связь с носителем стала прерываться, и я вновь начинал видеть мир человеческим взглядом. Я всеми силами цеплялся за сознание носителя, но сил этих уже не было. Четыре дня подряд в теле носителя – личный рекорд для меня. Я забыл, что могу находиться в чужом теле лишь ограниченное количество времени. В этом носителе я держался лишь из-за страха смерти, но и страх теперь перестал давать мне мощь.

Я вернулся в Шона, и тут же свалился с ног. Голова пухла от раздирающей её боли, в висках стучала кровь. Перед глазами летали тёмные пятна. В ушах зазвенело, и звон смешался со звуком, который стал понятен мне не сразу. Я поднял голову, и глядел оглядывал убежище, щурясь. Носитель не отключился, как нам казалось, а испуганно зарычал, как только я вышел. Он стел метаться из стороны в сторону, ударяясь о стены, и испуганно оглядывался. На шум прибежала стража, и носитель застыл, смотря на них с ужасом. Они обступали его.

– Стойте! – Крикнул я. – Не трогайте его! Он ни в чем не виноват!

Я не знал, о чем они переговаривались. Иногда драконы замедляли ход, будто что-то выведывая, и во время одной из таких остановок переглянулись. Воспользовавшись моментом, носитель бросился на них, вцепившись одному в шею, и оторвал от неё кусок мяса. Первый отскочил и стал метаться по убежищу, снося всё, что попадется в пути. Второй тут же отреагировал, и рассек носителю голову, ударив его тяжелым, шипастым хвостом.

– Нет! Зачем! – Кричал я, схватившись голову. – Что вы творите!

Как только всё стихло, я решился открыть глаза. Дарекдан часто дышал, замерев от страха, дракон с разорванным горлом лежал, подергиваясь. Из головы носителя сочилась кровь, и он точно не выжил. Я сжал кулаки, и разозлился, но выражать злость было нельзя. Мне нельзя было даже пошевелиться, да я и не мог. Какая судьба ждет нас с Дарекданом после такой выходки – очевидно.

– «Что произошло?!» – Спросил Шон, и я ощутил, как по телу прошла волна холода. – «Почему ты вышел?!»

– «Вы же сами этого хотели! Получайте!»

Дракон, убивший носителя, подошел сначала к носителю, и затем, к своему товарищу. Убедившись, что они мертвы, он злобно и с опаской посмотрел на нас.

– «Вы шутить будете? Или вас можно не трогать?» – Спросил он таким тоном, будто и вправду не хотел причинять нам вреда.

– Не будем, – отозвался я. Дракон резко повернулся ко мне, и пульс участился. Дракон явно не хотел, что бы на его вопрос отвечал человек.

– «Я так и знал», – назидательно заявил дракон, переведя взгляд на Дарекдана. – «Сразу было ясно, что побег замышляет. Никогда Яодан ни к кому не прислушивается. Всех жалеет».

Дракон вышел. И я понимал, что скоро он вернется с помощью. Тогда нам точно не поздоровится. После выходки носителя нам конец, быстрый и однозначный. Я мысленно умолял носителя простить меня. В груди защемило, и я стиснул зубы, терзаясь в безмолвной злобе.

– «Это рано или поздно случилось бы», – пытался Шон меня успокоить. – «Он наверняка слышал, о чем мы говорили, и мог подыграть».

– Нихрена он не слышал, – прошипел я сквозь зубы, не отрываясь глядя на носителя, под которым расползалась лужица крови. Шона задела моя реакция.

Я понимал, что не займи я его тело, то он бы стал порабощенным, и погиб бы, так или иначе. Пусть я и дал ему шанс спастись, совесть всё равно не оставляла меня в покое. Ведь он не сам решил, как ему поступить, и потому, я просто не имел права винить его в том, что он умер из-за своей ошибки. Он умер из-за моей ошибки.

– Дарекдан, сними меня, – в нетерпении я подошел к краю, и смотрел вниз. Было слишком высоко, что бы прыгать. Дарекдан вытянулся почти во весь рост, и я вцепился в его морду. Он спустил меня.

Я направился к тоннелю, ведущему наружу, и застыл перед ним. Темнота в нем была густой, оттуда тянуло легким ветерком, и совсем никого не было слышно. Может, Яодан решил не приходить вовсе? Обрадовавшись, я уверенно шагнул в тоннель, но вдруг раздался шорох, и я замер.

– «Куда ты?!» – Спросил Дарекдан.

– Нас же убьют! – возразил я. – Идем!

Я сделал ещё несколько шагов, и затем, пошел не останавливаясь. Темнота сгущалась, и слух, усилившийся из-за ухудшения видимости, улавливал каждый шорох. Конечно, я вздрагивал, когда что-то слышал, но тут же успокаивался. Все шорохи, которые издаются существами весом меньше нескольких тонн, для меня значения не имели. Вскоре я ощутил за спиной чьё-то присутствие. Обернувшись, я увидел силуэт Дарекдана, его уши были оттопырены.

– Слышишь что-нибудь?

Дарекдан кивнул, и подумал:

– «Там что-то не так. Движений мало».

В это мне верилось с трудом. Община даже не в полном составе была довольно большой, и пока никто не отдыхал, жизнь шла очень активно.

Вскоре темнота стала рассеиваться, и мы приближались к выходу, из которого в тоннель вливался свет. Прислушавшись, я не уловил никаких звуков, ни в пещере, ни снаружи. Я попытался представить, что могло заставить стихнуть целую драконью общину, и это насторожило меня.

Глубоко вдохнув, я осторожно выглянул наружу. Тучи уже расползались, открывая путь теплому дневному свету, который не спеша накрывал лес. Я вдохнул ещё раз, и уловил приятный запах мокрой травы, который всегда стоял у нас после летних дождей. Мне стало грустно от того, что община, которая была мне родной много лет, вдруг стала такой враждебной и чужой.

Все драконы собрались вокруг большого камня, стоящего недалеко от входа в пещеру, и завороженно на что-то смотрели. Я почувствовал возникающее в кармане тепло, и приложил руку к сапфиру, с удивлением ощутив, что он становится горячее. Я достал его, и вспышка яркого света, вырвавшаяся из камня, больно резанула мне глаза.

– «Что с ним?!» – подумал Дарекдан, которого тоже ослепило. – «Выбрось его!»

Но я не хотел его выбрасывать. Он грел меня, а не обжигал. Со временем, свет стал более тусклым, и сапфир лишь отдавал лишь легким свечением. Похоже, я каким-то образом активировал его, или он заработал сам, когда наступило нужное время. Этого я не знал.

Я взглянул на Дарекдана, и он тоже зачарованно смотрел в сторону большого камня.

– Ты чего? – Поинтересовался я.

– «Там змей», – подумал Дарекдан. – «Это Старый Вождь».

– Серьезно? – Недоверчиво произнес я, и посмотрел на пустой камень. – Там ничего нет.

– «Там Старый Вождь»

Я не верил Дарекдану. Сам я ничего не видел, значит, этого, скорее всего, там и не было. Вселяться в Дарекдана и проверять я не хотел. Чтобы не выкручивало мозги драконам, это был явный шанс свалить отсюда. Или же, можно воспользоваться этим для другого?

– Есть идея, – сказал я, осторожно шагнув, и направившись к камню.

– «Стой!» – Подумал Дарекдан, но сам не решался двинуться с места.

Я решил, что надо рассказать правду. Что ещё было делать? О бегстве думать я перестал. Мне нужна была моя община, которая была самой крупной на этом континенте. С такой поддержкой я смогу достигнуть любой цели. Нужно только найти способ убедить их. Дойдя, я прошел мимо драконов, которые даже не заметили меня, и залез на камень. Вот тут-то я и столкнулся с их ошарашенными взглядами.

– «Уйди! Он же сожрет тебя!»

– Он не настоящий! – заявил я во весь голос.

Драконы переглянулись, и продолжили на меня смотреть, недовольно фыркая.

– «Человек, не пори горячку! Тебе конец после поступка самозванца!» – Заявил Яодан.

–Я Гринадан, и я был в теле того дракона.

Драконы удивленно на меня уставились, и лишь Яодан недовольно закатил глаза, решив, что я опять буду вешать всем лапшу на уши. Нужно было доказать им, что я не лжец. Вдруг я неожиданно отпрыгнул назад, потом вперед, влево и вправо, и при каждом моем прыжке драконы вздрагивали. Я не рассчитывал на такой результат, но это сработало, давая мне понять, что они действительно что-то видят.

– Он не настоящий! – заявил я снова, и вытащил из кармана сапфир. – А вот он – настоящий!

Догадаться было нетрудно. Очевидно, что сапфир создавал иллюзию Старого Вождя. Его видел мой отец, когда одержал победу над Старым Вождем, теперь, когда сапфир снова стал активен, его видели другие драконы. Только оставался вопрос, почему он заработал, и почему Старого вождя видят все, кроме меня? Меня это волновало не сильно, но всё же было интересно.

Я снова рассказал свою историю, только в этот раз, всем, и с деталями, которые мог знать только Ивэйдан. Дослушав, Яодан терпеливо кивнул. Видимо, мое прохождение сквозь Старого Вождя смогло его убедить в том, что мне можно верить.

Вскоре командование собралось в убежище около карты, и меня загрузили на карту, позволяя занять место в окружении драконов.

– «И что ты предлагаешь делать?»

– Причина наших бед в устройстве, с которым дело имел мой сосед по телу. Он говорил, что если мы уничтожим его, то сможем прекратить появление порабощенных на свет.

– «У людей и без порабощенных есть много страшных вещей», – возразил кто-то. – «Танки, вертолеты, зенитные орудия. Знаешь, сколько наших из-за них полегло?»

– В прошлый раз это не мешало нам почти полностью истребить их вид, – парировал я. – Потому Крис и взялся за порабощение драконов. Это уравнивает шансы. Если мы уничтожим устройство, то война сама собой закончится. Люди потеряют преимущество.

– «Да? У нас от Ивэйдана был прямой приказ – всех людей на тот свет».

Я растерялся, и не знал, что ответить, но Дарекдан пришел мне на выручку.

– «Не все люди виноваты в начале войны, и в порабощении наших. Это дело рук конкретного человека, у которого есть конкретные последователи. Вот с ними нам и нужно бороться».

– «Но нам нужна их кровь!» – Возразил ещё кто-то.

– Людей у Криса предостаточно. Кровь может быть донорская. С голода не умрете. И к тому же, для вас это будет хорошей причиной сражаться.

– «Согласен», – неожиданно поддержал Яодан. – «Мне самому не очень хотелось истреблять всех людей поголовно, и я даже подумывал этот приказ отменить».

Драконы посмотрели на Яодана с удивлением. Пусть Ивэйдан был мертв, но противоречить его планам, и уж тем более отменять его приказы, было для них чем-то немыслимым. Мне показалось, что драконы ещё не очень готовы к серьезным переменам, но Яодану было всё равно. Он держал их в ежовых рукавицах, и изменить привычки своего населения для него проблемой не было.

– «Да. Я отменяю этот приказ», – подтвердил Яодан их опасения. И драконы вдруг стали недовольно рычать и переглядываться. Мне стало жутко от мысли об ощущениях, которые сейчас испытывал Яодан, находившийся среди недовольных подчиненных. Я бы вряд ли выдержал такое. Сразу было ясно, что настоящий лидер Яодан, а не я, я лишь координатор. Он встал на две лапы, и зарычал что есть силы, злобно оглядывая галдящих драконов. Они непроизвольно вжали головы в плечи, замолчав, и застыв, словно статуи.

Встав на четыре лапы, Яодан взглянул на меня, и, подойдя, пригласил залезть ему на спину. Это было неожиданно, ведь несколько часов назад он был готов сжечь меня, не оставив и следа моего существования.

– «Полезай», – поторопил меня Яодан. – «Нам надо поговорить»

В груди появилось неприятное жжение. Точно так же я чувствовал себя, когда отец звал меня на разговоры после серьезных проступков. Я надеялся, что в этот раз меня наказывать не будут. О чем он хотел поговорить и куда собирался меня вести, я тоже понимал не совсем. Это точно будет касаться дальнейших планов, но что из изложенного мной ему осталось непонятным?

Мы вышли из пещеры. Яодан устало шагал в сторону леса, и я качался на его спине, будто ехал на гигантской крылатой лошади. Дорога проходила в напряженном молчании. Ну, для меня оно точно было напряженным, а вот о чем думал Яодан, я даже догадаться не мог. Он выглядел вполне спокойным.

– О чем ты хотел поговорить? – Не выдержал я. – И куда мы идем?

– «Мы идем на могилу Ивэйдана», – подумал он. Не смотря на то, что мы теперь вроде были друзьями, я боялся его. Тему разговора он не уточнил, а я не осмелился переспрашивать, пугаясь возможной злости с его стороны.

Вскоре мы дошли. Давно стемнело, и сквозь облака пробивался лунный свет, который выхватывал островок из ночного мрака, где вместо надгробия было большое бревно. Я вспомнил, что пережил тут, и мне на миг стало больно. Но боль удалось быстро унять. Я пытался отвлечь себя разными мыслями, что бы уйти от эмоций, которые у меня возникали при виде могилы, но получалось плохо.

Яодан перемахнул речушку, и приземлился на островке. На краю, перед обрывом, ещё остались щербины от моих когтей.

– «Гринадан, ты конечно извини, что вмешиваюсь, но хочу напомнить»… – начал Шон, но я прервал ход его мыслей усилием воли. Я слез со спины Яодана, и взглянул на него, будто спрашивая разрешения подойти к могиле. Он кивнул.

Мне всё ещё не верилось, что здесь, под толщей чернозема, лежит дракон, который вырастил и воспитал меня. Который защищал и оберегал меня. Я не хотел принимать того, что он мертв, но действительность была беспощадна. Я не знал, о чем хотел сказать Шон, но сейчас мне было всё равно. Надо мною высилось бревно, которое будто заковало отца земле, и не желало выпускать из могилы его душу. Стало грустно, но я поспешил задавать и это чувство, не желая вновь разрыдаться. Я повернулся к Яодану, и уверенно спросил:

– О чем ты хотел поговорить?

– «То, что ты говоришь, не было ради того, что бы в пустую воодушевить драконов? Понимаешь, я тебе верю. Старый Вождь долго был нашим ночным кошмаром, но рядом как-то не было человека, что бы доказать, что он всего лишь иллюзия. После этого я готов верить, что ты переселился из своего тела, Гринадан. Мне очень жаль твоего отца, и жаль тебя».

Пусть я и не любил жалости к себе, но всё же, этот его поступок меня тронул. Будь на месте Яодана кто другой, я бы тут же постарался заставить его замолчать, но тут… Тут я чувствовал поддержку сильного, и казалось, что пререкания будут неуважением.

– Спасибо, – выговорил я, опустив глаза, и потом качнул головой, опять прогоняя подступающую грусть. – Я бы не стал их впустую воодушевлять.

– «Если хочешь, ты можешь уйти», – Вдруг предложил Яодан. – «Мы тебя проводим, куда нужно, найдем как можно более безопасное место, и ты можешь переждать».

И вот тут у меня глаза на лоб полезли. С какой стати он предлагал мне свободу, да ещё и ресурсы для её обеспечения? Он смотрел на меня вопросительным взглядом, и я, подавляя страх перед тем, что бы ему перечить, спросил:

– Почему?

– «Я храню род Ивэйдана. И ты в нем последний. Потому если у тебя есть желание, то ты можешь идти. Я тебе как остальным предлагаю. Потом дороги назад не будет».

Теперь я понял, почему Яодан так злился, когда застал меня на месте гибели отца, и когда я заявил о том, что я Гринадан. Я был близок ему, и Ивэйдан тоже. Пусть я и не общался с Яоданом, он считал меня родным. Хранитель рода у драконов это тот, кто был на четвертом месте после братьев и сестер. Он присутствовал при появлении дракона на свет, и затем, оберегал его до конца жизни. Потому, его словам можно было верить без опаски. Хранителем рода выбирают только того, у кого самым сильным качеством является чувство долга.

– Пусть, – быстро согласился я. – Я остаюсь с вами.

Он кивал, заглядывая мне в глаза, будто выяснял, лгу я или нет.

– «Хорошо. Ты уверен в своем решении?»

– Да, я уверен, – в моем голосе послышалось сомнение, но я был действительно уверен в своем решении.

– «Тогда ты должен понимать, на что моим драконам придется пойти ради разоружения устройства, в существовании которого они сомневаются. Заметь, не я сомневаюсь, они. Я могу говорить что угодно, но мы должны быть убеждены, что угроза действительно есть».

– И что ты предлагаешь?

– «Я соберу разведывательный отряд, пока ты будешь здесь. Мне лишь хотелось знать, что ты не блефовал, ради того, чтобы спастись. Драконы это запомнили, и не простят тебе, если ты солгал. И ещё, то, что ты говорил о Хранителе, правда?».

– Я не блефовал. И да, правда. Я помню, где он появляется, но не знаю, как отец звал его туда.

– «Помнишь, что ты обещал мне, Гринадан?» – Вдруг вмешался Шон. – «У меня тоже есть семья, и я хочу убедиться, что они живы. Вот моя просьба».

– «Сначала нужно найти Хранителя», – сказал я, и этим явно обидел Шона. Я вспомнил место, где хранитель времени находился, и вдруг по телу разлилось приятное тепло. По поводу чего было радоваться? Наверное, приступ радости испытал Шон.

– «Они там! Он наверняка держит их там! Они всегда были там!» – Возбудился Шон.

– «Ты о чем?»

– «Место, которое ты представил. Они недалеко оттуда. Там рядом есть база».

Вот это уже было интересным. Я спохватился, и вернул взгляд к Яодану, которого совсем забыл. Лунный свет отражался от его чешуи, и он на миг показался мне хрустальным. Он смотрел на меня не злобно, и не вопросительно, а с интересом.

– «Я слышу вас», – пояснил Яодан.

Поговорив ещё немного, мы решили собрать разведывательную группу, и выяснить, есть ли устройство на базе, с которой мы бежали. Если там не будет самого устройства, то, по крайней мере, наверняка будут данные о нем.

То, с Шоном которым мы столкнулись в горах в самом начале, наверняка было уничтожено драконами. Позже Яодан подтвердил эту гипотезу, сказав, что первое устройство они вывели из строя, но порабощенные всё равно продолжали появляться. Шон не знал, где находится второе устройство, и мы могли лишь предполагать, собирая информацию. Сбор мы решили начать с места, где, по словам Шона, держали его семью.

***

Свет прожекторов клином сходился на скованном драконе, которого недавно привезли сюда, и поставили напротив устройства, которое было угрожающе направлено прямо на него. Дракон был белый, красивый, и замученный. Он испуганно оглядывался по сторонам. Шон сидел на устройстве верхом, словно на боевом коне, и рассматривал разноцветные камни, которые должны были активировать машину. Шон не знал, что это за камни, и откуда Крису удалось их взять. Были известны лишь их свойства, которые помогали устройству работать, и пополнять Крису армию. Лишних вопросов задавать не стоило, и на условия труда жаловаться тоже было нельзя, ведь Крис умел по-разному влиять на людей. Шон не был частью его армии, которой он промывал мозги с самого детства, и это бесило Шона больше всего.

– Поспеши, Шон, – раздался голос Криса в громкоговорителе, который висел под прозрачным прямоугольником обзорного окна. Оттуда Крис с улыбкой наблюдал за происходящим.

Шон поднял разгневанный взгляд. «Мразь, – подумал Шон, нахмурив брови. – Вспороть бы тебе глотку». Шон бесился из-за того, что Крис заставлял его страхом на него работать, и по этой же причине, Шон завидовал другим последователям Криса. Другие с юных лет пропитывались его пропагандой и учениями, а потому, даже не ведали что творят. Зато Шон прекрасно понимал, что творит Крис, и потому чувствовал себя полной сволочью, выполняя его приказы.

Шон взглянул на Криса, рассматрев его длинные волосы, и добрую улыбку, которая совсем не подходила своему владельцу. Эта улыбка всегда была на лице Криса, и Шон ни разу не видел, что бы Крис не улыбался. Но Шон прекрасно знал, что это не добрая улыбка. Это улыбка безумца, которая пугала тех, кто знал Криса, и заманивала тех, кто его не знал, обезоруживающей добротой. «Кого ты ещё сегодня прикончил? Чему ты радуешься?» – подумал Шон, и по телу будто разлилась горячая волна гнева.

Шон вернулся к работе и, подобрав нужную последовательность расстановки камней, разместил их в устройстве. Закрыв металлическую крышку, Шон спрыгнул. Взглянув на Криса, он одобрительно кивнул.

– Ты моя умничка, – ласково произнес Крис. – Ты заработал ещё одну неделю жизни.

И так раз за разом. Крис будто специально злил Шона, заставляя после каждого успеха сжимать от злости кулаки, прямо как сейчас. И ещё Крис каждый раз, после удачного завершения эксперимента, лично спускался к Шону, что бы похвалить. Во время таких посещений Шону хотелось взять что потяжелее, и разбить это о голову Криса, что бы тот, наконец, прекратил своё вредное существование.

Но делать этого было нельзя, ни в коем случае, ведь если Шон хоть какой-то вред нанесет Крису, то Сара, Бэк и Кларк будут убиты. Под таким давлением Шон работал уже несколько лет, и за всё это время лишь шесть раз видел свою семью, когда Крис позволял Шону убедиться в том, что они живы.

Крис исчез из обзорного окна, и вскоре, кто-то со скрежетом открыл дверь. Это он и был. Снова пришел хвалить, но Шону не было до этого дела. Шон стоял у стола, делая отчетные записи о проведении опыта, и иногда косился на подходящего Криса. Громко раздавался топот ботинок, который становился всё ближе, и каждым своим возникновением делал настроение Шона всё хуже.

– Ты большой молодец, – сказал Крис довольным тоном. – Ты приблизил нашу победу ещё на один шаг.

– Счастлив непомерно, – с поддельной радостью ответил Шон. – Крис ты… – Начал Шон, как вдруг Крис одарил Шона зверским и смирительным взглядом, и Шона пробрала дрожь. Шон осекся, немедленно себя поправив. – Вы. Вы сказали что я выиграл ещё неделю жизни. Сколько вы дадите Саре и Бэк? Сколько дадите моему брату? Я хочу увидеть их.

– Ну, столько сколько тебе, я им дать не могу. Если хочешь заслужить продления их жизни, то нужно постараться лучше.

– Куда стараться? Я и так уменьшил скорость износа до запредельной! Сотня драконов в неделю! Вам что, мало?

Безумная улыбка Криса вдруг стала шире, и он хищно заглянул Шону в лицо, скаля ровные, белые зубы.

– Ты будешь делать ровно столько, сколько сказано, ясно? – Лицо Криса стало серьезным. – Или ты хочешь, что бы я начал присылать тебе пальцы конвертом?

Шон не смог больше выдерживать этого взгляда, и стиснув зубы, отвел глаза. Он сжал кулаки ещё крепче, и сейчас представлял, как размолачивает ими вычищенное и смазливое лицо Криса. Не было ни одного человека на планете, которого Шон ненавидел так сильно, как Криса. И обиднее всего было иметь от этого человека сильнейшую зависимость. Крис ставил перед ним не вопрос собственной жизни, а вопрос жизни близких, которая была для него важнее своей.

– Ясно, – ответил Шон, разжав кулаки. Вместо злости пришло бессилие. – Как скажете.

– Хороший мальчик, – похвалил Крис Шона, и потрепал его за волосы. – Я тобой горжусь. Будешь хорошо себя вести, скоро поедем к твоей семье.

– Спасибо, – сквозь зубы процедил Шон, и покосился на Криса. – Благодарен за вашу признательность.

Крис улыбнулся почти искреннее, услышав это. Видимо решил, что запугивание начинает работать эффективнее. Он молча развернулся, и вышел, насвистывая какую-то мелодию. Вот теперь, пока он поднимался из лаборатории в обзорную, его можно было ненавидеть искренне и громко. Поднимаясь, Крис не слышал ничего, и в это короткое мгновение можно было сказать всё, что угодно. Шон давно обнаружил этот изолированный отрезок пути, и пользовался возможностью высказаться каждый раз, когда Крис там шел. Это позволяло хоть как-то выпустить накипевшую злобу.

– Козлина! – Крикнул Шон, и со всей силы хлопнул по устройству, отбив себе ладонь. – Твою мать! Вот урод!

Громко матерясь, и нервно шагая из стороны в сторону, Шон взглянул на пленённого дракона, и тот вдруг подумал:

– «Я умру?» – Спросил он, и Шон от неожиданности вздрогнул. – «Что со мной будет?»

– Ты умрешь, – ответил Шон заготовленным текстом, но не без жалости. Этот дракон не первым задает такой вопрос. Своей судьбой интересовались сотни до этого, и каждого из них Шон жалел, убивая при этом собственноручно. – Прости.

– «Может отпустишь?» – Жалобно попросил дракон и вдруг обеспокоенно задергался, пытаясь ослабить оковы. Шон покачал головой, закрыв глаза. Ему стало больно от того, что он не может удовлетворить эту мольбу, и захотел провалиться сквозь землю.

– Я не могу. Прости меня, пожалуйста, это не я всё придумал, – виновато ответил Шон, вспоминая, что так же когда-то отвечали Шону начальники, когда он не довольствовал сокращением пайка. – Прости.

Дракон обеспокоенно фырчал сквозь намордник, и продолжал давить на Шона.

– «Отпусти! Прошу! Я ведь ничего плохого тебе не сделал!»

– Это не я всё придумал! – Крикнул Шон, повернувшись к дракону спиной и заткнув уши. – Хватит на меня давить!

– «Прошу!» – Продолжил дракон, и вдруг Шон услышал, как возник электрический разряд. Когда Шон обернулся, то увидел, что дракон уже без сознания. В обзорном окне снова был Крис, державший ладонь на аварийной кнопке, и с улыбкой смотрел на Шона, ожидая благодарности. Это разозлило Шона окончательно, чего как раз, и добивался Крис. Лучше бы Шон слушал, как дракон умоляет его отпустить, чем будет теперь благодарить Криса за то, что он избавил его от этого. Дракон просто хочел жить, потому, просил свободы. Выбора у Шона не было, и он, стараясь не смотреть вверх, благодарно кивнул.

– Пожалуйста.

– Спасибо, недомерок… – тихо и злобно проговорил Шон. – Спасибо.

Дверь вновь кто-то открыл, и Шон вдруг испугался, подумав, что это опять Крис. Он поднял глаза, и увидел, что в лабораторию вошла беловолосая женщина с очень равнодушным взглядом. Шон не узнал ее, этого человека раньше никогда не было в лаборатории, и скорее всего, это очередной «переселенец».

Обычно в лаборатории были только Крис, и специально отобранный для охраны Шона отряд, люди в котором не менялись. Если заходил кто-то незнакомый, то это был не иначе как очередной подопытный человек, выращенный Крисом. Шон скользнул по ней безразличным взглядом, и направился к устройству, принявшись возиться с аппаратурой. Следом за женщиной вошел отряд вооруженных людей.

– Садись в кресло, – Шон махнул рукой, уже на автомате. Эта процедура стала для него привычной, как чистка зубов. В месяц они создавали около сотни порабощенных драконов, и в день приходилось работать с двумя-тремя людьми.

Женщина послушно села, и пристегнулась, затем став проверять надежность ремней. Шон с досадой взглянул на индикаторы, которые сообщали о том, что устройство скоро отключится. Снова нужно будет заниматься огранкой камней, а этого Шон очень не любил, но сторониться такой работы совсем не мог. Никто кроме него не мог её сделать.

Кристаллы нужно было менять раз в месяц, и Крис говорил, что ему это надоело. Он обмолвился, что смог найти что-то, способное питать устройство постоянно, без регулярной замены камней. С одной стороны это радовало, но с другой, разочаровывало, ведь людей и драконов будет погибать больше. Закончив настройку, Шон скомандовал:

– Свет!

Прожектора погасли, и устройство, начав гудеть, стало набирать мощность. От устройства исходил свет, тускло освещая помещение. Дракон похоже очнулся, и стал дергаться, на этот раз скрытый в темноте. Шон крепко сцепил руки за спиной, и не желал смотреть на то, как вновь лишит жизни очередное невинное существо. Сколько это будет продолжаться? Год? Два ещё? Или всю жизнь? Сколько ещё драконов должно погибнуть? Почему Шон должен заниматься за кого-то грязной работой? Всё просто – в плену его семья, и если он не будет подчиняться, то она пострадает.

Вдруг по телу Шона прошлась волна приятного тепла, появление которого было ну очень не уместным в этой ситуации. Он понял, что Крис так или иначе убьёт Лену с Мэри, потому что потом держать их в живых просто не будет смысла. У них не было шансов спастись, если Шон будет здесь сидеть как послушная овца, и делать всё, что велит Крис. Но тепло появилось не от этого, а от того, что в Шоне вдруг что-то кардинально поменялось. С этим изменением, Шону казалось, у его семьи появилась возможность спастись. Теплота сменилась уверенностью, и Шон принял решение действовать.

Он бегло осмотрелся, прикинув, что у него осталось секунд пятнадцать, и как кошка взобрался на устройство.

– Ты чего там удумал, мальчик? – Спросил Крис. – Куда ты полез? Сломалось что-то? Всё нормально работает, я вижу показатели.

Шон его игнорировал, и быстро шарил руками по металлической поверхности, нащупывая зазор. Шон уже пожалел, что сам разработал систему, которая не позволяет отключить устройство после его запуска. Вырубить его теперь можно было прямым выемом камней из устройства, и чем это будет чревато, Шон знал лишь поверхностно.

Камни будут светиться ярко, и нужно зажмурить глаза, чтобы не ослепнуть. Устройство под Шоном начало дребезжать и вибрировать, будто это был громадный отбойный молоток. Шон вспотел, лоб тут же покрылся испариной, и ладони стали скользкими. Что будет, если он не успеет?

Этот поступок уже был нарушением воли Криса, и теперь, вместо того, что бы шантажировать Шона семьей, Крис будет заставлять его работать под пытками. Так что теперь – пан или пропал.

Наконец нащупав зазор, Шон крепко в него вцепился, став отрывать. Из-под щитка сочился ярчайший свет, и даже на закрытые веки он ложился яркими, алыми огоньками, которые обжигали глаза. Шон оторвал крышку, и, не открывая глаз, взялся за камни, тут же потеряв сознание.

Очнувшись, Шон был уже не в своем теле. Точнее, он был в своем, видел, и ощущал его как свое, но контроль над ним был утерян, и казалось, навсегда.

***

Мы прибыли на место, где должен обычно находиться хранитель, но его тут не было. Показалось, будто бы улетел с давно насиженного места, которое было достаточно глубоким. Или убежал в другую реальность? Я слышал, Хранители такое могут. Я переглянулся с Яоданом, и нам стало ясно, что здесь точно что-то не так. Не став останавливаться здесь надолго, мы двинулись дальше. Оказывается, у Яодана совсем недалеко были друзья, которые могли помочь нам в решении наших вопросов.

Глава 12

Солнце поднималось из-за горизонта, пронизывая плывущие в нашу сторону тучи приветственными лучами, и постепенно рассеивая темноту, которая захватила лежащую впереди равнину. Яодан стоял радом с человеком в военной форме, и тот что-то ему рассказывал, оживленно жестикулируя, и периодически показывая в сторону горизонта. Кроме меня и Шона, оказывается, много кто хотел дать отпор Крису. И люди были в том числе. Яодан с начала войны вёл с ними переговоры, и с большинством общин они прошли успешно, что позволяло заключать пусть и краткосрочные, но крепкие союзы.

Не выдержав, я решил подойти к ним поближе, чтобы услышать о чем они говорят. Стыдно стало, конечно, но мне казалось, что я должен это слышать. Из неразборчивых их голоса стали понятными, и можно было вполне неплохо различать слова.

– … нельзя. Понимаешь? – Говорил мужчина в камуфляже, держа руки на автомате, и вдруг нахмурился. – Да потому что вы в коллектор не пройдете, а нам туда нельзя, пока не уйдут тучи, – Остановившись на мгновение, мужчина вдруг закатил глаза. – Вам не понять наших проблем. Мы же маленькие, – он подтвердил слова, демонстрируя размер пальцами. – Если дождь пойдет, коллектор затопит, а мы, соответственно, тоже утонем. А костюмы для дайвинга, знаешь ли, сейчас в дефиците, – мужчина засмеялся, и Яодан тоже повеселел.

Вдруг они меня заметили. Мужчина, нахмурив брови, покосился на Яодана. Я вдруг почувствовал себя так, будто меня поймали за курением. Наверное, стоило просто подойти к ним, и влезть в разговор хоть как-то, но не так, как это получилось сейчас.

Мужчина в камуфляже сделал успокаивающий жест, и Яодан кивнул, подзывая меня к себе. На душе стало легче, и мне показалось, что меня принимают в тайное общество, знать секреты которого будем только мы трое. Подходя к ним, я заметил, что тучи, идущие с горизонта, ускорились. В подтверждение этому ударил сильный, теплый ветер, который стал обдувать мне лицо.

Когда я подошел, они огляделись, убеждаясь, что за мной никто не увязался, и мужчина произнес:

– Тебя как величать?

– Гринадан, – отозвался я.

– Странное имя для чело… А! – Мужчина будто вспомнил что-то важное. – Ты и есть тот самый попрыгун! – мужчина улыбнулся так, будто увидел перед собой знаменитость, с которой давно мечтал встретиться.

Я вопросительно взглянул на Яодана. За что он дал мне такую кличку? Вот от кого от кого, а от Яодана я совсем не ждал подобного ребячества.

Ещё чего, попрыгун!

Увидев мою обиду, мужчина вновь засмеялся, добродушно и без издёвки. Его смех был теплым, и искренним, потому, мужчина вызвал у меня доверие. Интересно, способны ли злодеи на искренний и добрый смех? Проверить мне, к сожалению, не довелось, потому, я решил поверить в то, что ему можно доверять из-за смеха.

– Это не он тебя так обозначил, это я назвал. Не хочешь, не буду, – он похлопал меня по плечу.

– Да ладно, – ответил я, скупо улыбнувшись, но, всё же, обрадовавшись, что мужчина отнёсся ко мне дружественно. – Это неважно.

– Меня зовут Дилан, – он улыбнулся, и протянул руку.

Пожимая ему ладонь, я оценил автомат, висящий у него на груди. Тяжелая, штурмовая вещь. Не хотелось бы оказаться под огнем такой, хотя, может она только выглядела внушительно. Дилан был ярким блондином, которому как-то удалось сохранить золотистый цвет волос, с учетом того, что у нас постоянно светило солнце.

Я обратил внимание на его поломанный, боксерский нос, и от чего-то возникло чувство уважения к Дилану. Он казался добрым, великодушным человеком, который не даст в обиду, и на которого можно положиться. Столь резко появившееся положительное впечатление казалось мне подозрительным. Можно было решить, что Дилан специально вёл себя так, что бы вызывать у людей подобные чувства.

– О чем вы тут говорили? – решил я выведать. – Какой коллектор?

– Яодан рассказал мне, что твой соголовник знает о базе, которая тут находится неподалеку. Мы тоже в курсе, но решили, что она ценности не представляет.

– Откуда вы узнали о ней? И кстати, видели ли вы Хранителя?

– Какого Хранителя? – Дилан изогнул бровь. – А! Ты о громадном драконе? Он уже давно отсюда слинял. Мы с ним часто виделись, ну, точнее мы его видели. А вот по поводу базы… – Дилан видимо вспомнил что-то грустное. Его лицо потускнело, и взгляд на миг потупился, сделав Дилана похожим на восковую фигуру. Неужели он понес потери, когда обнаружил базу? – Видели мы технику, которая идет вон туда, – Дилан махнлул в сторону горизонта, – Там леса, лесополосы, и бункер какой-то. Туда технику загоняли. Ну, мы по не знанию переговорщиков отправили, и их, похоже, убрали, что бы позиции не засветить полностью. Потом приходила их разведка, со стволами. Палить стали, ну, мы их и в расход. На том и порешили. Друг к другу не совались больше. Ни нам, ни им потерь не надо.

Я опустил глаза. Позиция Дилана стала мне ясна. Он не хотел зря переводить людей, и не хотел никого завоевывать и чем-то владеть. Но почему бравые воины Криса решили не доводить дело до конца, и не прислали войска, что бы разделаться с Диланом? Неужто в них была жалость к противникам? В это мне не верилось, я с большей готовностью готов уверовать в то, что враг просто решил сэкономить ресурсы.

Хотя. что было более выгодным? Потратить какое-то количество патронов, топлива, и людей, или оставить недалеко от своей базы расположение противника, из которого может прилететь что-то неприятное в любой момент?

Дилан косился на меня, и как только я поднял взгляд, он отвел глаза. У меня появилась догадка, что Дилан и нынешний руководитель базы достигли безмолвной договоренности друг на друга не нападать, что бы за зря не подвергать жизни людей опасности. Мне одновременно был ясен и не ясен такой ход. На войне же, все средства, как говорят, хороши. Разве Дилан и Крис не воюют друг с другом?

Я оглянулся на скалу, стоявшую недалеко от нас. Там была пещера, внутри которой развернулось несколько пулеметных расчетов, а перед ними, метрах в ста, лежали минные поля с противопехотными минами. Солдаты перемещались только с теми, кто знал тропы, проводящие через поле. Иначе, добраться до другого края можно только кусочками, и никак иначе. Солдат видно не было. Все окопались внутри, и лишь несколько снайперов снаружи охраняли вход в пещеру, постоянно разведывая местность.

– Но я не думаю, – решил Дилан продолжить, – что там есть что-то важное. – В его голосе явно прослеживалось сомнение, которое Яодан не уловил. Во многом, наверное, благодаря тому, что я стоял между ними.

– «Мы не уверены, что там есть что-то, Дилан. Но оно может там быть, и без тебя нам будет трудно справиться», – вмешался в разговор Яодан, задумчиво смотря на рассвет. – «Там могут быть данные, которые помогут найти устройство, и прекратить размножение порабощенных».

– А обычные нас типо жрать перестанут? – Резко спросил Дилан.

Яодан даже еле заметно вздрогнул, и я почувствовал повисшее между ними напряжение, которое передавалось через меня, словно через проводник. На первый взгляд казалось, что выгоды для Дилана в результатах операции для Дилана действительно нет, и даже порабощенные пропадут, то обычные продолжат нападать.

– «Ты знаешь, наша община вам зла не желает. Мы уже всё поняли, и с недавних пор, людей не трогаем. Ивэйдан мертв, и злоба на людей понемногу проходит. Среди наших по крайней мере точно. Он больше хотел отомстить за сына, чем воевать с людьми».

– Да, – кивнул Дилан. – Жаль, что за сына он всё ещё не отомстил.

– Если порабощенные пропадут, а драконов перестанут похищать и истреблять, то война кончится. – Попытался я разрядить обстановку, и дать Дилану надежду.

– У нас да. А ты не в курсе, что на других материках творится?

Я нахмурил брови, и хотел ответить утвердительно. Ну, очевидно же, следом за нашей общиной на людей стали бросаться и другие драконы. А как только прекратится появление порабощенных, и людей будет не в чем винить, обычные драконы тут же успокоятся.

Взглянув в глаза Дилана, я понял, что у него на этот счёт другое мнение, и информацией он, похоже, владел тоже другой. Мне нужно было спросить, но мне, почему-то, не хотелось слышать то, что он скажет. По взгляду было ясно, что ничего хорошего я не услышу, и скорее всего, он собирался рассказать, почему у нас ничего не получится.

Дилан переступил с ноги на ногу:

– Ваша община на этом материке самая влиятельная и большая. Разумеется, все остальные последуют вашему примеру, когда вы прекратите войну. Но это только здесь, – Дилан сплюнул под ноги. – А там, там ничего не прекратится. Ивэйдан позволил попытаться удовлетворить жажду, которая мучала драконов сотни лет, и теперь она не утолится, а станет лишь сильнее.

– Это не прекратится до тех пор, пока мы не покончим с Крисом, Дилан, – вмешался я. Я понимал, что он винит во всём драконов. Ему, наверное, казалось, что если Крис достигнет своего, то власть снова вернется к человеку. Человек снова будет править на земле. – Ты согласен с тем, как Крис своего добивается?

– Он губит вас вами же. По-другому человек не способен вам противостоять. Прошлый опыт хорошо привил понимание того, чего мы стоим в открытом противостоянии с вами.

Это задело меня. Конечно, Дилан не хотел сказать, что он за истребление драконов, но я почему-то решил, что именно это он и говорит. Желай Дилан смерти драконам, он бы сейчас не был жив. Он лишь констатировал факт, который был неприятен для всех, и особенно для драконов, которые выглядели злодеями и провокаторами.

Но я знал, что это не так, и на самом деле, развязалось взаимное истребление, спровоцированное Крисом… Или нет? Может, Крис помнил старую войну, или кто-то из его предков принимал в ней участие? Этого я не знал, и в данный момент понимал, что войну нужно остановить. Но как её остановить, не проливая при этом крови?

– Но, – продолжил Дилан, – нет, я не согласен с тем, как Крис идет к своей цели. Насилие порождает насилие. Из-за этого нам и приходится тут теперь воевать, – Дилан перетянул автомат за спину, и похрустел пальцами. – Я, конечно, всеми силами пытаюсь уходить от конфликта, но чувствую, что мне в любом случае придется в этом участвовать. Если, конечно, верить вашим рассказам.

– Яодан тебе рассказал не всё, да и мне есть что поведать. Ты в курсе, что Крис делает с теми, кто не согласен с его политикой?

– Нет, – честно ответил Дилан.

– Бросает их в камеру, и обращается как с мусором. Даже не расстреливает никого, – усмехнулся я. – Добрый какой. Люди в камерах изнывают от голода и едят с пола. Со мной такое тоже вытворяли. Век не забуду.

Я думал, это удивит Дилана, но он смотрел на меня равнодушно, лишь пытаясь сожалеть. Похоже, он в своей жизни видел более страшные вещи, чем те, которые пришлось пережить мне. На вид он был матерый вояка.

Вдруг куда-то пропала вся теплота, с которой он ко мне относился, и беседа приобрела более мрачный оттенок. Я понял, что стесняюсь, и даже немного боюсь его.

– Жестоко, но что это меняет? Ты считаешь, что после того, как Крис закончит с драконами, то возьмется за людей? – Дилан решил перейти к сути, и взглянул на меня вопросительно. – Дойдет до истребления своих же?

– Всех он истреблять не будет, нет, он возьмется лишь за несогласных. Ну ты представь, Крис, который истребил драконов. Сильное желание сопротивляться будет?

Дилан пожал плечами. Он, на миг задумавшись, стал кивать.

– Согласен, согласен. Ну и что ты предлагаешь делать? Что это за устройство такое?

Я рассказал ему про машину, и Шон, который мысленно помогал мне, позволил добавить в рассказ несколько деталей о работе самого устройства. Дилан внимательно меня выслушал, кивая, и иногда задавая уточняющие вопросы.

Солнце уже поднялось выше туч, и я сощурился, что бы хоть как-то защитить глаза.

– Пойдёмте. Я вам кое-что покажу.

Дилан пошел в сторону кратера, в котором когда-то гнездился хранитель времени – он оказался достаточно глубоким, и спускаться в него напрямик мне как-то не захотелось.

Мы спустились по тропинке, которая шла вниз вдоль обрыва,и пошли прямо. Я взглянул наверх, и заметил, что скалы почти скрылись за его краями кратера. Мне вспомнился колоссальный размер Хранителя, и я решил, что такое гнездо, в принципе, ему под стать.

– Что ты хочешь показать? – Полюбопытствовал я.

– Увидишь, – отмахнулся Дилан. – Мы это нашли, когда Хранитель пропал.

Вскоре мы преодолели холм из чернозема, и увидели прямо в стенке кратера бетонный квадрат, в который была вмонтирована тяжелая металлическая дверь. Я удивился, и задумался о том, кому могла понадобиться дверь прямо под Хранителем?

Будто бы громадным драконом управлял небольшой человечек, и когда все засыпали, он вылезал из Хранителя, уходя в свою комнату, которая как раз за этой дверью. Эту версию я отсек сразу же, ведь с какого перепуга могущественным Хранителем времени будет управлять кто-то?

– Вы видели, что за ней? – Полюбопытствовал я, глядя на дверь, и сомневаясь, что им удалось бы её вскрыть. – Открывали?

– Нет, – покачал головой Дилан. – Взрывать не стали. Неизвестно, что оттуда может появиться.

– Не уверен, что она взорвется, – я пожал плечами.

– Взорвется, ещё как взорвется. И не такое открывали.

Когда мы подошли, я увидел, что дверь намного больше, чем казалась издалека. На ней большими, уже потерявшими цвет буквами, было написано «D12». Что это за дверь, и что за ней могло храниться?

Я подошел к воротам, и провел по ним ладонью, поразившись гладкости металла. Надпись «D12» выцвела, но на воротах нет и следа ржавчины, которая вполне могла поведать о том, давно ли тут эта дверь. Её будто бы построили только вчера, а надпись нанесли плохо, потому что не хватило красок или они были слишком тусклыми.

– Мы думаем, что это один из входов в коллектор. Ну, или через это место можно попасть на базу, скрытно.

Скрытно… Вот этого я не ожидал услышать. Мне, почему-то, поход на эту базу казался штурмом, но никак не разведывательной операцией. Дилан говорил, что там техника, если техника, значит люди, которые управляют ей, и люди, которые охраняют её. Каким образом туда можно проникнуть незаметно, да ещё и взяв то, что нужно? А что нам нужно? Этого я не знал.

Я удивленно взглянул на Дилана, и он усмехнулся, будто бы прочел ход моих мыслей.

– Ты думал, мы в открытую на базу сунемся? Не, – Дилан засмеялся. – Это неразумно. Да и сил у нас не хватит, что бы взять. Зато проникнуть можно вполне. Система канализации очень широкая, да и есть у меня там один знакомый. Мне бы только знать, что конкретно вам с драконами нужно…

Вот дела. Мои глаза расширились от удивления. Это показалось мне и удивительным, и подозрительным одновременно. Если Дилан способен помочь нам добыть что-то на вражеской базе, то может, он способен помочь и врагу? Я вдруг разочаровался в Дилане, и стал смотреть на него осторожно и с недоверием, будто бы он хотел воткнуть мне нож в спину.

– Какой знакомый?

– Это неважно, – ответил Дилан. – Сказать я тебе не могу, но помочь он вполне способен.

– Отлично. Откуда мне знать, что ты не предашь и нас?

Мой вопрос прозвучал хладнокровно, и мне казалось, что он должен удивить или зацепить Дилана, но ни того, ни другого не произошло.

– Ниоткуда, – честно ответил Дилан. – Я могу помочь, ваше дело – соглашаться или нет. Действия Криса негативно отражаются на жизни моих людей, и я намерен мешать ему всеми силами. Среди его людей у меня есть единомышленники.

Здорово.

Я должен был уповать на человека, который даже не имеет четкого понимания преданности какой-либо из сторон. Сегодня он с нами, а завтра с ними, и что делать тогда? Может быть, он решит сдать меня и драконов тогда, когда мы уже будем у цели. Надо поговорить с Яоданом, решил я, и поставить его в известность о том, что Дилану доверять опасно.

– Хорошо, – ответил я. – Обсужу план с Яоданом.

Дилан кивнул, и мы вышли из кратера.

Мы с Яоданом обсудили позицию Дилана, и Яодан уверил меня в том, что Дилан нас точно не предаст. Они были давно знакомы, и Дилан никогда не говорил, что уверен в чём-то наверняка. Яодан был уверен в нем, что, впрочем, позволило и мне приобрести уверенность в этом человеке. Мы потратили пол дня на разработку плана, решив, что для скрытной операции подойдет отряд из людей, и, собрав его, отправились в путь.

Я чувствовал нетерпение Шона, которое в течении всей разработки планов и всего пути не давало мне покоя. Он явно переживал за семью, и гадал, живы они ещё, или нет. Совсем скоро мы дошли до нужного места, и нашли там большой бетонный колодец, который был закрыт тяжелым люком. Мы стали двигать его, и он со звоном слетел со своего места, открывая нашим взглядам холодную и угрожающую темноту.

Глава 13

Что лучше, попасть под огонь пулеметов или утонуть в дерьме? Я начинал склоняться к первому варианту, потому что во втором мы были чуть ли не по уши, и ощущения были не самыми приятными. Я держал автомат с глушителем над головой, и надеялся, что влага не повредит ничего из того, что у меня было при себе.

Вонища стояла такая, что у меня слезились глаза, а дышать без противогаза было невозможно. Мне казалось, что даже фильтры с трудом могли очищать воздух от молекул этой вони, и слабые оттенки запаха всё же доходили до ноздрей.

В этом коллекторе я понял, что рад обычаю носить противогазы, ведь никогда не знаешь, какие сюрпризы тебя ждут.

Мне вот мой сюрприз понравился не очень, ведь обычно, сюрприз – это что-то приятное. С собой мы взяли всё необходимое для боя в помещении. Ножи, пистолеты, и пистолеты пулеметы. Все, кроме меня, конечно. Единственное, чем я научился более-менее пользоваться, это автомат. Я плохо видел себя в роли ножевого фехтовальщика, и совсем не представлял, что мне делать, когда возникнет необходимость драться.

«Если вынужден вступать в ножевой бой, – наставлял меня Дилан. – Держи дистанцию, лупи лезвием по рукам, и жди удобного момента, чтобы нанести мощный колющий. Все эти заходы, захваты, переходы, забудь! Зарубят как поросенка, если извиваться будешь. Главное продержись, а потом мои ребята, если что, всё сделают».

Пока я шёл, то несколько раз пугался, что что-то из экипировки сорвалось, и утонуло в нечистотах, ведь под водой всё, что висело, становилось почти невесомым. Я тянулся проверить ножны, когда ощущал мнимое отсутствие ножа, и мне приходилось тут же останавливать себя

Со мной было двое бойцов, Говард и Виктор, которые вызвались провести операцию. Они были опытными бойцами, а я им был нужен лишь для того, что бы показать цель.

Мы шли уже довольно долго, и мне показалось, что канализационные воды стали заливаться под одежду. На самом деле это было не так, ведь одежда была подобрана специально для этого похода. Мозг, видимо, начал придумывать причины отсюда поскорее выбраться. Мне тут очень не нравилось, да и остальным думаю, тоже, но у них это проявлялось не так явно, как у меня. Даже не смотря на защиту противогаза от запахов, меня иногда схватывали рвотные спазмы, возникавшие лишь от мысли о том, что мы здесь. Полукруг тоннеля тянулся далеко вперед, и даже наши приборы ночного видения не могли развеять лежащую там темноту.

Вдруг Говард остановился, и замер, вслушиваясь. Я вопросительно взглянул на него, и в ответ он приложил палец к противогазу. Вскоре я понял, что он слышит. Было слышно громкое журчание воды, и подтвердилось одно из худших опасней, о которых мы говорили на базе.

– Дождь? – Спросил я.

– Не знаю, – ответил Говард. – Но надо торопиться.

Не видел причин с ним не соглашаться, и мы дружно ускорили ход, стремясь как можно быстрее добраться до выхода. Скоро журчание воды стало более громким, и уже эхом разносилось по тоннелю, сигнализируя нам о надвигающейся опасности. Уровень воды в коллекторе поднялся, и мы, быстро перебирая ногами, помчались ещё быстрее.

– Где выход?! – Нетерпеливо спросил я.

– Скоро! – Ответил Виктор, но мне показалось, что он врет, и просто пытается меня успокоить. – Не утонем!

«Утонем!» – Подумал я испуганно. Меня удручало то, что я не могу покидать тело Шона, и быть от него при этом на большом расстоянии. Я, конечно, обещал выполнить любую его просьбу, но мне хотелось делать это будучи драконом, а не человеком. Впрочем, выбора у меня не было, и пришлось без сопротивления принять предложение идти на базу Криса с людьми Дилана.

Вскоре идти стало совсем тяжело, и вода была почти на уровне груди, что заставило меня очень испугаться. Я не хотел умирать вот так, захлебнувшись говном, так ничего и не достигнув. К счастью, вскоре показалась нужная нам лестница, и мы забрались по ней, избежав незавидной гибели. Когда мы долезли до люка, Говард открыл его, и мы, по очереди, протиснулись в него.

Внутри было темно, и сыро, а внизу журчала вода. Мы оказались в небольшом подсобном помещении, и, судя по всему, были на базе. Ручка старой деревянной двери подпиралась стулом, и я с усмешкой решил, что от взлома это не спасло бы точно. Меня радовало, что кроме Шона ещё и Говард неплохо знал базу, иначе бы, мы с Виктором точно заблудились. Говард и был тем самым знакомым, о котором говорил Дилан, и он согласился провести нас по коллектору.

Говард уже давно строил из себя верного солдата Криса, хотя на самом деле, был засланцем Дилана, и снабжал его информацией, которая иногда всплывала на базе. По дороге мы не успели толком поговорить, и я лишь узнал, что Говард поздно понял, чью сторону принял. Он присоеденился к Крису задолго до начала войны с драконами, и когда люди Криса силой заставили его остаться после начала военных действий, Говард заключил договор с Диланом. «Я, конечно, могу подчиняться, – говорил Говард. – Но терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают». В этом я был с ним полностью согласен.

Говард осторожно подошел к двери, и прислушался. Взглянув на меня, он ожидал, пока я скажу, куда дальше. Шону нужно было узнать, где мы.

– Где мы? – Спросил я тихо, и подошел к Говарду.

Лишь убедившись, что за дверью никто не ходит, Говард ответил мне.

– Генераторка. Тут вторичное энергоснабжение. Ты знаешь, куда тебе надо?

Я кивнул. Шон говорил, где держат Сару и Бэк, и в первую очередь нам предстояло отправиться туда.

– Жилые уровни. Секции постоянно меняли, но на другие уровни вроде никто не переводил.

– Уверен? – Спросил Говард. – Если тихо хотим, то долго тут торчать не получится. Имею ввиду вообще. На базе. – Пояснил Говард.

Я кивнул. Мы вышли в коридор, и огляделись. Он был длинным, мрачным, и казалось, полностью безжизненным. Говард говорил, что это место редко кто посещает за ненадобностью, ведь вторичным энергоснабжением базу питать практически не приходилось.

Раз в неделю приходил проверяющий персонал, и проверял генераторы, проводя их внутреннюю чистку. Я удивился тому, как тут было всё продумано, и каким образом один недостаток компенсируется скрытым преимуществом. Если бы мы захотели вывести генераторы из строя, то на смену им бы быстро пришли топливные генераторы, которые скрывались за многочисленными дверьми.

В двух концах коридора тускло светил свет, и я даже растерялся, не зная куда идти. Говард хлопнул меня по плечу, дав знак не переживать, и направился в одну из сторон. Следом за ним пошел Виктор, и я, не особо желая оставаться у подсобки один, двинулся за ними.

Я вдруг задался вопросом, а что будет, если мы наткнемся на патруль по дороге? Даже если мы скроемся в темноте, то вонь от нас идет такая, что никакая темнота её не скроет. Приходилось уповать лишь на то, что в своих бункерах солдаты Криса тоже носят противогазы, как и снаружи. Но мне помнилось, что противогазы на базах они не носят, и от этого мне стало страшно.

Говард успокаивал меня, что мы выберем удобное время, когда патрулей на базе будет меньше всего, и сможем проскочить незаметно. Я поверил ему, но как только мы тут оказались, то всякая вера в успех покинула меня. Говард шел уверенно, как и Виктор, и мне оставалось лишь послушно идти за ними ни о чем не думая.

Мы добрались до угла, и Говард, прислушавшись, аккуратно за него выглянул. Он жестом показал, что всё спокойно, и мы можем идти за ним. Вдруг я на миг застыл, будто тело отказалось меня слушать, и я не мог сделать следующий шаг. Что если сейчас в коридоре кто-то появится, и увидит нас троих?

Мы были одеты как солдаты Криса, и вооружены примерно так же, но вот выдержим ли мы элементарного допроса? Говард да, ну а что если, вопросы будут задавать нам? Я взглянул на свое оружие. На стволе был глушитель, но стрелять было очень нежелательно, потому что мы были не в кино. Хлопки выстрелов, даже не смотря на глушитель, с легкостью можно услышать в помещении.

Как только Виктор скрылся за углом, мне стало ещё страшнее, потому что одному шансов выжить у меня было намного меньше, чем с ними. Поборов схвативший меня паралич, я сделал несколько шагов, и затем, присоединился к группе, идя теперь более уверенно. Я знал, что они в случае чего меня прикроют, и не было поводов в этом сомневаться.

Мы пришли на нужный уровень, пустой на удивление. Он был похож на предыдущий, с той лишь разницей, что освещался очень хорошо. Говард снова прижал указательный палец к противогазу, и я послушно кивнул, как и Виктор. Дойдя до ближайшего угла, мы вдруг услышали чей-то голос, который заставил нас замереть. Он сказал:

– Меня уже второй раз подряд дневалить заставляют, – жаловался кто-то. – Тебе-то хорошо, ты хоть на кухне, высыпаешься.

– Ага, – язвительно ответил второй. – Особенно в вольерах с варанами я высыпаюсь, ты обзавидуешься. Беспокойные твари, и воняют жутко.

– Да, тут с тобой не поспоришь… Ещё слышал, у них слюна ядовитая, да?

– Да, её лучше вообще не трогать, там из-за гниения еды очень много инфекций копится…

Судя по звукам, они находились в паре шагов от угла. В бой ввязываться не хотелось, хотя Виктор и Говард уже потянулись за рукоятками ножей. Шон сказал, что обойти этот пост нереально, и что в нужный кубрик ведет только коридор, который как раз перед нами. Я решил, что убивать постовых не стоит, и у них может быть нужная информация. Я тихо подошел к Говарду, и, коснувшись его плеча, постарался жестами показать, что постовых надо вырубить. Он вроде меня понял, и сразу убрал руку от ножа, скомандовав Виктору сделать то же.

– Ты что, насрал?! – Возмутился второй.

Тут я понял, что оправдались мои опасения по поводу обнаружения из-за запаха, и он нас только что выдал. Мы, решив использовать элемент неожиданности, выскочили из-за угла как призраки. По виду мы действительно напоминали призраков. Только более жутких, чем обычные. В сером камуфляже, пропитанные дерьмом, которое с нас стекало.

Нас явно не ожидали увидеть. По каменеющим лицам постовых и по испуганным глазам было видно, что элемент неожиданности использован нами вполне успешно. Они стояли в ярком свету ламп на своих тумбах, и вытянувшись по стойке смирно, с ужасом на нас глядели. За спиной каждого висел флаг неизвестной мне страны. У одного из постовых на поясе была связка ключей, которая явно нам бы не помешала, и к нагрудным карманам были прикреплены рации. Посередине коридора стоял стол, на котором лежало два автомата с вынутыми рожками, и пара боевых ножей. Постовые, похоже, не только нас, они вообще никого не ожидали увидеть, и находились на посту с полной уверенностью в отсутствии опасности.

– Вы ч… – опомнился один,

Сделав широкий шаг, Говард нанес одному удар в челюсть колоссальной силы, который тут же выбил постового из сознания, заставив его повалиться навзничь. Виктор, ударив второго локтем, тут же поймал его, когда тот потерял сознание.

Говард сорвал со стен флаги и, указав мне на вырубленного постового, направился искать ближайшую открытую дверь, с чем справился довольно быстро. Я взял постового под руки, и потянул его в комнату, которую нашел Говард. Мы весьма легко уместили двух бойцов в помещении скромных размеров с парой швабр, и, перевязав их руки и ноги флагами, сделали кляпы, заткнув им рты.

Всё.

Препятствий, мешавших нам достичь цели, больше не было. Забрав у постового связку ключей, мы направились к концу коридора, к которому ноги будто сами меня вели. Рации мы тоже решили прихватить, на всякий случай. Я почувствовал накатившую радость, которая явно принадлежала Шону, ведь он предчувствовал, что вот-вот должен увидеть свою семью. Затем, появилось волнение.

Шон ведь сбежал, наломав целую кучу дров, и закономерным был вопрос, станет ли после такого Крис оставлять Сару и Бэк в живых? Пока была малейшая вероятность увидеть их и забрать, Шон отступать не намеревался, и будто бы заставлял меня идти быстрее.

Добравшись до нужной двери, мы остановились и достали ключи. Дверь была покрыта красной, облупившейся краской, которая создавала впечатление заброшенности. Говард торопливо перебирал ключи, а Виктор нервозно оглядывался, боясь, что постовых придет кто-то сменять, или с ними попытаются связаться для проверки. Говарду наверняка хотелось выругаться, но он старался лишний раз не издавать звуков, потому что внимания мы могли привлечь и без того много. Наконец, замок поддался, и Говард толкнул дверь, которая со скрипом открылась.

– Сара, Бэки! – Не выдержал я, забежав внутрь, и шлепая ботинками по воде. От волнения всё внутри будто перевернулось, тело покрылось мурашками, и сердце, казалось, ударами пытается достать до ребер. Это сказал не я, это Шон, которому как-то удалось на миг перехватить собой управление.

Оказавшись в центре комнаты, я застыл. Стены были обшарпаны, и с гнилой трубы, проходящей под потолком, стекали капельки воды. У стенки стояла металлическая, ржавая койка, которая даже не была заправлена.

– «Где они?!» – Спросил Шон. В ответ я лишь пожал плечами.

Я стал испытывать гамму чувств, которая принадлежала не мне. Пустота комнаты разочаровала меня, и я стал испытывать боль, окутывающую мою душу словно черными щупальцами. Бэк и Сара были мне никем, но я мог представить, что чувствует Шон. Оглядевшись, я не увидел ни одного признака, который сказал бы о том, что комната заселена. Напротив, тут всё было очень влажным, заброшенным, и порождало уверенность, что тут не было никого несколько десятков лет.

Я оглядывал каждый угол, пытаясь хоть что-то найти, но это было бесполезно. Почувствовав, как теряю над собой контроль, я решил поддаться импульсу. Выйдя из комнаты, я быстрым шагом дошел до комнаты, куда мы решили складировать постовых и, схватив одного из них, я потащил его обратно к Говарду и Виктору.

Постовой по-прежнему был без сознания, и, судя по окровавленной губе, это тот, который получил от Говарда. Мне показалось, что реанимировать его будет сложнее, чем второго. Не долго думая, я бросил его на пол, вниз лицом. Наглотавшись воды, он тут же забился в испуге. Смертельная опасность заставила его организм мобилизоваться, и он вышел из бессознательного состояния, пытаясь встать. Я кивнул в его сторону, и Говард с Виктором, молча поняв, чего я хочу, схватили его, подняли, и прижали к стене. Их выход кончился, и теперь, руководить оркестром предстояло мне.

Я вцепился пленному в горло, и стал душить, но Говард тут же отстранил мою руку. Я на секунду возмутился, подумав, что он его защищает, но потом до меня дошло, что с рукой на горле постовой будет лишен возможности внятно говорить. Постовой вздрагивал, кашляя, и из его ноздрей полилась вода. На миг мне стало его жалко, мне не хотелось быть с ним жестоким, но Шон снова заразил меня яростью, заставив говорить.

– Говори, мразь, где они?! – Я схватил его за волосы, запрокинув ему голову, что бы заглянуть в лицо. Оно не выражало ничего, кроме боли и усталости.

– Кто?! – просипел он. – О ком ты?!

– Тут держали двух девушек! Дочь и мать! Где они?! – спросил я, дернув его за волосы.

– Я не знаю! Тут не было никого никогда!

Очередной приступ злости заставил меня сжать кулак, и что есть силы ударить пленного по ребрам. Он вскрикнул.

– Падла! Не шути со мной! Ты у меня кровью захлёбываться будешь, понял?!

– Успокойся! – Крикнул на меня Виктор. – Ты так ничего не узнаешь!

Оскалив зубы, я встал на место Виктора, а он принялся проводить допрос.

– Тут была семья. Куда они делись? – Решил ещё раз спросить Виктор. – Почему ты говоришь, что тут никого не было?

– Тут и так никого не было, – оправдательным тоном говорил постовой. – Я слышал, что в эту комнату приводят какого-то психованного мужика, – неожиданно постовой закашлял, и провис на наших руках. Мы дернули его, приводя в чувство, и Виктор продолжил.

– Какого психованного мужика? Ты о ком? – Виктор постоянно заглядывал ему в лицо, чтобы не терять зрительного контакта, и контролировать что-то, только Виктору известное. – Как часто он тут был?

– Да его редко приводят. И приводил раньше Крис, самолично. Я его ни разу не видел. Он приходил в пустую комнату, бормотал что-то, радовался, будто сам с собой общался, и уходил.

Виктор взял его за подбородок.

– А ты не гонишь ли? Может, мне тебя по-другому спросить? – Виктор демонстративно громко стал доставать нож из ножен. Сталь угрожающе звенела, цепляясь за стенки своего вместилища, и вскоре перед глазами пленного блеснуло острое лезвие. – Раздевай его!

Говард взглянул на него с непониманием, да и я, честно говоря, тоже. Неужели он собирался по-настоящему пытать его, что бы выведать нужную нам информацию? С этим я был не согласен. Мы и так крепко врезали патрульным, так теперь ещё и будем пытать, чего я не понимал и понимать не хотел. Если мы начнем добывать информацию под пытками, то будем ничем не лучше Криса, и это меня напугало. Я хотел возразить.

– Быстрее! – Рявкнул Виктор. Они переглянулись с Говардом, и между ними возникло какое-то тайное понимание. Говард понял, о чем речь, но не понял я. Даже не смотря на это, я теперь как-то спокойно относился к тому, что мы сдираем с постового рубашку. Постовой брыкался, пытался вырваться, и пришлось затыкать ему рот, иногда успокаивая его короткими ударами в корпус.

На время это помогало его успокоить. Несмотря на его кажущуюся хлипкость, силы в нём оказалось много, и уложить его на живот оказалось так же трудно, как согнуть толстую пружину. Инстинктивно я испугался, что он распрямится, повалит нас на ноги, и сбежит, подняв тревогу, но держали мы его так крепко, что даже кто-то более сильный не смог бы вырваться.

– Говорить будешь?! – Воскликнул Виктор. – Или нам продолжать?!

– Я больше ничего не знаю! – Взмолился Постовой, и зажмурил глаза. Мы придавили его голову, закрывая ему глаза, и наблюдали за Виктором.

– Сам напросился, козлина, – злобно заявил Виктор.

У меня вдруг захватило дух, и тело пробрала мелкая дрожь, которую я старался скрыть. Я не мог поверить в то, что Виктор действительно собирался пытать ни в чём не повинного заложника, и буквально вырезать из него информацию.

Как только Виктор повернул клинок боковой стороной к спине постового, и стал приближать, то у меня с души будто упал камень. Он не собирался его резать, а лишь пугал. Виктор прикоснулся к коже постового холодной сталью, и тот тут же взвизгнул, закричав:

– Я скажу! Скажу! Только не режь пожалуйста! Не надо! – Заелозил он, пытаясь вырваться из нашего захвата, и задергав ногами. – Скажу!

Много новых деталей он нам не сообщил. Опять же, только то, что он нам уже сказал, и сплетни, которые ходили у них в армейском коллективе. Я взглянул на Виктора вопросительно, и он кивнул, подтверждая, что пленный говорит правду.

Я успокоился сразу же, но не Шон. Внутри всё клокотало от злости, и такое сильное чувство отрицания я не испытывал ещё никогда.

– «В каком смысле их никогда тут не было?!» – Возмущался Шон, всё сильнее теряя нить проиходящего, и пытаясь сопоставить события с какой-то своей, привычной ему логикой. – «Этого не может быть! Я был тут несколько раз! Их тут держали несколько лет! Их не может тут не быть!»

– «Шон, успокойся, пожалуйста. Мы потом обязательно разберемся, сейчас нельзя паниковать и злиться!»

Шон не стал спорить, и когда он замолчал, я почувствовал эмоциональное бессилие, наступившее у нас как-то одновременно.

– Где драконов штампуют?! – Крикнул Виктор пленному прямо в ухо. – Быстро говори!

– Мы не знаем! Тут нет ничего наверное! Я не знаю! Нам ничего кроме охраны всякой хрени не доверяют! – Испуганно стал оправдываться пленный, боясь очередного прикосновения стали, и вздрагивая от каждого звука, который издавал нож. – Может у командования в кабинете что-то есть!

– Драконов видели тут?! – Вмешался я, стараясь звучать так же угрожающе, как и Виктор. В ответ пленный торопливо закивал. – Много видели?!

– Да! Порядочно! Нам их сюда пачками через коллекторы привозят, по поверхности не гонят! Видел пару раз!

Я почти не удивился тому, что Крис засунул устройство в самое легкодоступное и слабо охраняемое место. Если хочешь что-то спрятать, то клади это на видное место. До сих пор не понимал, как этот принцип работал, но раз Крису так долго удавалось скрывать устройство от всех в этом месте, то значит, этот принцип работал.

Когда мы выудили из пленного всю возможную информацию, то вновь вырубили его, чтобы не брыкался. Принеся его на место, мы заметили, что его товарищ уже давно в здравом уме. Он смотрел на нас расширенными от испуга глазами. Я бы тоже испугался, увидев трех лбов, по пояс покрытых чем-то смрадным, с ножом в одной руке и с бессознательным товарищем в другой.

– Отработать бы их… – неуверенно предложил Виктор. – Засветят же.

– Что они засветят? – вмешался я. – Мы уже свалим, пока их вытащат.

– Ага, а тревогу поднимут, укрепят всё, поймут, что тут кто-то рыскал! – Возразил Виктор, – надо в общем делать с ними что-то. Сваливать просто так, оставляя их здесь, нельзя ни в коем случае.

Мы приняли решение взять их с собой. Оставалось только выбраться, и спланировать штурм, потому что источник наших проблем, по всей видимости, находился именно здесь.

Когда мы выбрались с базы, я не выдержал, и спросил у Виктора:

– Слушай, а почему ты по-настоящему пленного резать не стал? Он мог и не сознаться.

– Мог, – кивнул Виктор. – Но сознался. Я внушил ему, что буду резать. Напугай человека, окуни в соответствующую обстановку, покажи ему горелку, а затем, скрывшись из виду, прислони к коже лёд. Человек будет чувствовать, что его жгут. Нужно убедить, что собираешься пытать.

Я не уставал поражаться работе человеческой психики, ведь с драконом такой трюк точно не прошел бы.

Глава 14

Мы полностью изучили документы, которые я забрал из комнаты Полковника. Меня, как и Шона, прежде всего заинтересовал архив. Мы втроем сидели в оружейной комнате, которая была выдолблена в пещере искусственно. Саша и Боря занимались чисткой своего оружия, дожидаясь предложений о том, куда идти. В одном месте мы оказались случайно, я вовсе не горел желанием везде с ними быть, особенно с Борей. Он постоянно неприязненно на меня косился, и в один момент я не выдержал, спросив:

– Что тебе не нравится? – мне не удалось утаить злобы и раздражения в тоне.

Боря нахмурил брови, и встал, нависнув надо мной грузным телом. Внутри всё сжалось, и меня охватил страх, тщательно мной скрываемый.

– Ты думаешь, я не знаю, кто ты?

– Кто я? – еле скрывая дрожь в голосе, спросил я.

– Яйцеголовый, из-за которого вся эта каша заварилась. Не будь в тебе нашего союзника, я бы тебя уже давно по миру пустил. Таких как ты надо давить! – прошипел Боря, демонстративно сдавив воображаемого жука пальцами. – Да и то я уверен, что ты врешь. Драконы просто спелись с Крисом, он их купил, а они из себя строят дураков. Какое переселение душ и сознаний? Это всё чушь полнейшая.

Такое заявление меня зацепило. Как человек, который напрямую не сталкивался с тем, о чем говорит, может что-то заявлять? Неужели он считает, что драконам надоел мир, и они решили избавиться от людей? Что бы это понять, достаточно было мыслить логически. Люди жили в условиях, которые установили драконы, и, между прочим, все были довольны. Логичнее, наверное, было ждать агрессии со стороны людей. Но Боря, похоже, целенаправленно переворачивал факты в моей голове, что бы спровоцировать со мной конфликт.

– Зачем ты мне это говоришь? – защитился я, не собираясь ничего доказывать.

– А затем, что тебе повезло. Если бы не Дилан, я бы тебя давно грохнул.

– Боря, хватит выносить всем мозг! – взорвался Саша, который на моей памяти всё время был спокойным. – Вот любишь ты пустозвонить! У парня доказательства есть тому, что он говорит, а ты свои заявления делаешь на чём основываясь?

– На интуиции, а она у меня сам знаешь, не ошибается!

Ошиблась. Я усмехнулся, и тут же стал целью для звериного взгляда Бори.

– Отойди от меня, а? – начал я закипать.

Я совсем не знал, что делать дальше, совсем не знал, каким должен быть следующий шаг, и как его правильно сделать. Во всём и Яодан, и Дилан рассчитывали на меня, занимаясь разведкой. Они верили, что у меня есть ответы на все вопросы. И это меня бесило, бесило постоянно. Теперь стал давить Боря, и бешенство усилилось.

– А то что? – сказал Боря, презрительно скривив губу.

Я взорвался. Вскочив со стула, как пружина, я надеялся, что это ошарашит Борю, но по его лицу сразу стало видно, что этого он и ждал. Стоило мне начать заносить кулак для удара, как Боря тут же атаковал на упреждение, заставив мой взгляд помутиться. Скулу вдруг пронзила боль, и в ушах зазвенело.

– Падла! – вскрикнул я, и моё сердце вдруг заколотилось, наполняя организм адреналином и переводя его в боевой режим. Я нанёс размашистый удар, но Боря просто шагнул в сторону, и я повалился под тяжестью собственного веса, затем почувствовав удар коленом по рёбрам.

– Хорош! Ты что беспределишь?! – услышал я крик Саши.

– Он сам на меня кинулся! – оправдался боря.

В комнате воцарился шум. Саша вцепился в Борю, и стал оттягивать его от меня. Я зажмурил глаза.

– Ты его провоцировал, придурок!

– Дай я его добью! – вопел Боря, размахивая ногами. Я не видел это, но чувствовал из-за колебаний воздуха.

Я свернулся в клубок, и, что бы не получить по ребрам ещё раз, поджал колени. Было не столько больно, сколько стыдно, что я не смог нормально за себя постоять. Дело даже было не в человеческом теле, а видимо, в моем характере. Будь я драконом, Боря бы и пасть не посмел разинуть, а если бы разинул, я бы не смог его тронуть, потому что был слабаком. Я вспомнил схватку с черным драконом в самом начале, которого снял гранатометчик, и вспомнил, как не смог вцепиться ему в горло даже тогда, когда был подходящий момент.

– Я тебе докажу, – пробормотал я.

– Что ты мне докажешь? А? – брызгая слюной завопил Боря.

– Докажу, что всё, о чем я говорю – правда!

– Да нахрен мне твои доказательства не сдались!

Боря вышел, хлопнув дверью. Саша помог мне встать, и усадил напротив себя, осмотрев побои.

– Фигня, – улыбнулся Саша. – Жить будешь.

– Спасибо, – улыбнулся я скупо.

Мне было стыдно. Я показал себя беззащитным, не сумел постоять за себя как следует, и казалось, был покрыт позором. Но в голосе Саши я не чувствовал насмешек, потому я решил, что ему, наверное, можно доверять.

– Ты прости его, – сказал Саша.

– Нет, – ответил я злобно. – Я ему покажу факты, и ему будет стыдно за то, что он сделал. Этого мне будет достаточно.

– Драконы растерзали его дочь, – сказал Саша.

Вдруг, вся обида на Борю стала куда-то пропадать.

– Он рассказывал, что они гуляли по городу, решили проветриться, и неожиданно город заполнили драконы. Дочь он спасти не успел, а сам выжил, и теперь не доверяет вообще никому. Говорит, что и драконы, и люди, с легкостью могут предать. А ты… Ну, я понимаю, что ты не тот, кто всё устроил, но раньше хозяин твоего тела был зачинщиком этого.

– Я докажу ему, – повторил я.

Теперь, вместо того, что бы мстить Боре, мне захотелось с ним подружиться. Я знал, что это маловероятно, но, может быть, он стал бы мне доверять, если бы я доказал, что ни в чём не виноват. Надо было хотя бы попробовать. Я хотел одержать победу, не обнажая меча.

– «Это бессмысленно», – вмешался Шон. – «Зачем тебе кому-то что-то доказывать?»

– «Ну, так или иначе, мне с ним в группе работать, и лучше, что бы мы были в нормальных отношениях, и он бы прикрывал мне спину, а не пытался в неё выстрелить».

Шон не ответил, но по ощущениям я понял, что он согласен. Я мог бы попросить другого компаньона, но Боря и Саша были очень близкими друзьям, а если уберут Борю, то Саша останется с ним. А такого компаньона как Саша мне терять не хотелось. Он нравился мне.

– Саш, смотри, – обратился я к нему, подняв глаза. У меня внутри появилось воодушевление, и я почувствовал, что смогу всё исправить. Не только свои отношения с Борей, но и всё остальное. Нам очень не хватало информации, всем, и я понял, что был слепым.

Я сел за стол, и раскрыл папку с документами. Найдя нужный, я вытащил все прилагаемые к этому разделу бумаги, разложив их на столе. Саша подсел ко мне, и стал с интересом наблюдать, потом вопросительно на меня взглянув.

– Это список проектов, которые куриривал Полковник, – начал я, указывая на списки. Саша взял один, и стал с интересом разглядывать. – Проекты не очень важны. На одном из листов, – я быстро нашел нужный, и протянул Саше, – упомянут некий архив, из которого полковнику доставляли планы проектов.

– «Шон, ты знаешь, где он находится?»

– «Был там пару раз, но это обычная библиотека. Там ничего особенного нет».

– И? – Спросил Саша нетерпеливо.

– А то, что там могут быть координаты или какие-то подсказки.

– Ты знаешь, где архив? – спросил Саша, чуть оживившись.

– «Там, откуда мы сбежали», – заявил Шон, и меня вдруг проняла дрожь. Там были сотни драконов, база сама по себе довольно крупная, и от мысли о штурме мне стало страшно.

– Да, есть одна база, за Гаргатановым лесом. Оттуда я бежал. – ответил я, бегло вспомнив маршрут побега.

– Гаргатанов лес? Он же кишит драконами. Как ты предлагаешь через него лезть?

– Там, в основном, драконы из дружественных общин. Они нас вряд ли тронут, если мы будем с драконами.

Саша покачал головой, он будто всё ещё боялся поверить в возможность союза между нашими видами.

– Там наверняка что-то есть, если поискать.

– Большая база? – Спросил Саша.

– Да, – ответил я. – И пленных куча. Можно найти новых союзников.

Саша задумчиво почесал подбородок, и встал.

– Надо обсудить это с Диланом. Идем?

Я кивнул, и мы вышли из комнаты.

Мы пришли в штаб. Я снова встретился со свирепым взглядом одного из коней с картины, который тянул колесницу по пустыне, и мысленно его поприветствовал. Дилан удивленно на меня взглянул, спросив:

– Что с лицом?

– О дверь стукнулся, – сказал я, и тут же осекся, вспомнив, что дверей в этом убежище нет. – Когда из БТРа выходил.

– Вот как… – сказал он, скептически на меня взглянув. – Ну говори тогда, зачем пришёл.

Дилан выслушал нас с интересом, но в конце истории стал медленно качать головой.

– Если в Гаргатанов лес войдет армия, то выйдет десятая её часть. Я не могу заставлять людей так рисковать. А даже если мы пройдем, то за ним одно из самых крупных убежишь противника. Ты помнишь, как там всё было?

Я хотел сказать, что может получиться. Но как только вспомнил, сколько там было солдат, и какие укрепления, сам начал сомневаться в успехе предприятия.

– У нас помимо людей есть драконы…

Спустя полчаса горячего спора, мне всё таки удалось убедить Дилана пойти в наступление. Затем, я нашел Яодана, и мы отправились в путь, собрав в помощь половину общины.

Идти решили по земле. Нас окружали толстые стволы деревьев, между которыми мелькали разнообразные силуэты то людей, то драконов. Деревья росли не плотно, потому места хватало и людям, и технике, которая шла немного другим маршрутом, и драконам. Драконы и люди теперь шли в бой бок о бок, что было не привычно и для тех, и для других.

Боря и Саша шли рядом, и я старался держаться напротив плеча Саши, чтобы не сталкиваться с Борей ничем, кроме взглядов. Вместо ненависти к нему теперь я испытывал жалость. Мне казалось, что он взбесится ещё больше, поняв мои чувства. Но это был скорее подсознательный страх, ведь на самом деле, когда мы сталкивались взглядами, Боря виновато отводил глаза, пусть и пытался быть демонстративно равнодушным.

– Я не понял, – всё ещё ломал голову Саша. Он с самого выхода не мог понять, почему драконы идут пешком.

– Это Гаргатонов лес, – ответил я. – Тут есть община.

– И? – Саша изогнул бровь. – Нам до них какое дело?

– Если ты не забыл, драконы и люди теперь воюют. А местная община известна своим хищным нравом. Нападут без разбора. На этот случай, как раз, с нами и пошел Яодан с половиной общины.

– Защищать нас будут? – вмешался молчавший прежде Боря, и сделал это как-то неуверенно. Проявлением внимания к тому, что я излагаю, он будто бы хотел загладить вину, стыдясь извиниться открыто.

– Переговоры говорить, – махнул я рукой. – Драки никто не хочет. Ни Яодан, ни Гаргатонцы.

– А почему Гаргатонов лес? – Спросил Саша.

– Гаргатон – легендарный водный дракон, – начал я, вспоминая малоизвестную мифологическую книгу. – Когда он выходил из моря, что бы впитать Солнечную энергию, он бродил по этому лесу. Деревья расступались для него, и однажды решили остаться далеко друг от друга, чтобы не бегать каждый раз, когда Гаргатон выходит из своего жилища.

– Деревья – решили, – Саша кивнул, усмехнувшись. – Ну и бред.

Я был с ним согласен, но его насмешливое отношение к моему повествованию показалось мне обидным.

– Я не говорю, что это история. Это миф. Легенда.

Саша кивнул, неожиданно замерев с окаменевшим лицом, и сказал:

– Деревья знают.

Боря расхохотался, а мне стало неприятно. Я почувствовал себя алкоголиком, который рассказал эту историю в баре, выдумав на ходу.

Мы продолжали путь, перебрасываясь словами, как вдруг Боря остановился, подняв ладонь.

– Всем стоять! – Крикнул Боря, и взяв рацию, сказал в неё то же самое.

– В чём дело? – Прохрипел динамик голосом Дилана.

– Прислушайся.

Постепенно, будто по цепочке, наше войско остановилось. Люди выглядели спокойно, а вот драконы встревожились, и явно обменивались мыслями.

– «Воздух», – связался со мной Яодан.

Сначала я не понял, имеет ли он ввиду. Самолеты, или драконов? Самолетам, как и другой воздушной технике, тут быть неоткуда. А вот драконы могли появиться вполне. Слуху Бори я тоже поразился. Он был у него очень острым, ведь я долго время ничего не слышал, и лишь спустя минуту понял причину его беспокойства.

Жуткий гул, который происхождением подходил лишь под одно описание, известное мне по книгам – гул вертолетов.

– Все за деревья! Живо! – с шипением проговорил динамик рации. – Быстро! Они с севера летят!

К счастью, стволы деревьев были достаточно толстыми, чтобы укрыть за собой несколько человек, и всем удалось удачно за ними скрыться.

Я вслушивался. Тяжелые вертолетные лопасти со свистом рассекали воздух, неся вертолёты и заставляя птиц в испуге разлетаться. Я прижимался к дереву, по обе стороны от меня встали Боря и Саша. Было неудобно, я переминался с ноги на ногу, и когда под ботинками что-то хрустело, я сжимал губы. Мне было страшно, что даже такой малейший звук способен привлечь внимание врага. Пусть это было и глупо, но я всё равно боялся. Боря и Саша, наблюдая за этим, посмеивались.

Вначале мне казалось, что там летит два-три вертолета, но с усилением гула усиливались и мои сомнения в выдвинутом предположении. Я аккуратно выглянул из-за дерева, и с удивлением заметил, что драконы повалились на землю, перед этим рассредоточившись. Вид у них был безжизненный, и я на миг испугался, что они мертвы. Затем мне стало спокойно.

Если они с такого близкого расстояния кажутся мне мертвыми, то пилоты наверху тем более ничего не поймут, и пролетят мимо. Взглянув вверх, я увидел темные силуэты вертолетов, которые шли почти на бреющем, чуть ли не касаясь макушек деревьев. Один из вертолетов был большой, с двумя несущими лопастями. За ним тянулись более маленькие, но и более угрожающие на вид.

Гудели турбины.

По земле стали мелькать тени их корпусов. Тени мелькали на земле непрекращающимся потоком, будто вертолетов было не меньше сотни, и гул стоял такой, что стало закладывать уши. Мы бы могли с ними справиться, потому что драконы были мобильнее, и чувствовали свое тело явно лучше, чем пилот чувствовал вертолет. Да и количественно нас было больше. Смущало лишь одно, что вертушки шли со стороны базы, которую мы собирались штурмовать. Нам не нужно было, что бы пилоты доложили о том, что к базе идет небольшая армия.

Но с другой стороны меня порадовало то, что вертолеты летят оттуда, это значило, что база будет менее защищена. У меня был вопрос, куда они летят? И зачем? Мне вдруг вспомнились большие грузовики, которые перевозили что-то под брезентами. Может, это были не драконы вовсе, а эти самые вертолеты?

Я испугался. А если летчики поймут, что драконы притворяются? Это мысль я отсек сразу же. Гаргатонов лес наверняка излюбленное место для схваток. Местная община не позволит никому просто так тут летать, и будет проявлять агрессию почти ко всем незнакомым драконам, что будет стабильно поддерживать жизнь местного коврика из трупов. Сейчас они не нападали лишь потому, наверное, что им в диковинку видеть подобную технику. Наверняка приценивались. Где они были, кстати? По дороге мне не довелось увидеть ни одного.

Стоп, а откуда вертолеты вообще могли взяться?! Со временем я заметил, что Боря и Саша тоже удивились. Танки и бронетехника ладно, куда ни шло, но ещё и боевые вертолеты найти! Это было за пределами моего понимания, но, похоже, Крис так же схоронил и такие игрушки в одном из своих бункеров. Он пугал меня всё больше и с каждой минутой. Противостояние ему казалось бессмысленным. На его стороне драконы, которым не ведом страх. На его стороне люди, которые вожделеют поверхности и техника, которой подвластны земля и небо. Большинство врагов Криса оказались просто не готовы к этой войне, ведь он, формально, просто стравил виды, одному из которых сейчас помогает.

Вертушки прошли мимо, оставляя за собой гулкое эхо, которое вскоре тоже стихло.

Нам повезло, или мы, по крайней мере, так считали, потому что огонь никто не открыл.

– Всё, выходим, – Скомандовал Дилан, когда вертушки совсем утихли.

Я не мог выкинуть из головы двухвинтовой вертолет, и мне было интересно, чем он отличался от других. Когда волнение поутихло, я решил поинтересоваться у Саши. Коснувшись его плеча, я спросил:

– Саш, а что это за вертолет большой был? Я так, с технической точки зрения знаком, но для чего он…

– В таких раньше пехоту перебрасывали, – ответил Саша, не смотря на меня.

Мы двинулись дальше.

Пехоту? Так получается, решил я, что они могли перебрасывать куда-то пехоту. Но зачем небольшому отряду пехотинцев такое внушительное сопровождение? Или они просто перебрасывали технику, собираясь наступать? Они летели не в сторону, откуда мы пришли, но и не в сторону нашей общины, хотя, судя по направлению, должны пройти совсем рядом.

– «Яо», – поинтересовался я. Каждый раз называть Яодана полным именем было мукой.

– «Слушаю, Грин», – ответил Яодан после короткой паузы.

– «Вам с воздуха досаждал кто-нибудь?»

– «Нет. Кромед драконов, нет».

Мне вдруг стало не по себе. Я боялся за то, что наша община может не справиться с натиском вертолетов, и падет. Яодан почувствовал мое волнение, потому, что между нами ещё не успела прерваться ментальная связь.

– «Не бойся», – добродушно подумал он. – «Эти машины страшные только на вид. Да, вооружены хорошо, но по сравнению с нами очень неуклюжие. Опытный, да и не очень, дракон, в два счета закрутит такую. Лётный опыт у нас богатый».

Он говорил о первой войне с человечеством, которая была много лет назад. Неужели он живет с тех самых пор, как мой отец остановил истребление людей? Судя по виду ему уже много лет, мне стало интересно, сколько именно. Но спрашивать я не решался. У драконов это считалось невежливым.

Путь был легким, но расслабились мы зря. Конечно, летчики нас не заметили, и никого не предупредили. Хорошо, что мы пустили технику немного другим маршрутом, и вертолеты столкнуться с ней просто не могли. Встретили нас с распростертыми объятиями, залпами из зениток и пулеметным огнем. Планировку базы я более менее знал, успев изучить её, пока был в плену, и это было нам очень на руку.

Штурм был долгим, но всё же, базу мы взяли, не потеряв и трети от всей численности войска.

Внутри мы нашли то, что Шон назвал библиотекой, и там действительно было великое множество данных. Среди всего нам удалось отыскать чертежи устройства, немного из принципов его работы и правила сборки, но самой сути нигде указано не было. Среди взятых в плен офицеров был Полковник, комнату которого я отыскал. С ним мы решили поговорить отдельно.

Оказалось, где устройство он не знает, но знает, где Крис. Сдал он его весьма охотно, сказав: «Он заблудился, и его пора остановить». Что заставило меня с одной стороны дружественно относиться к Полковнику, а с другой – с презрением. Фактически, он предавал человека, с которым держался, как с близким. Одному ему было известно, почему он так поступает, он на наши вопросы по поводу этого он не отвечал. Под конец он сказал: «Вы не знаете, с кем связываетесь. Лучше оставьте это идею, и пусть всё будет, как есть. По крайней мере, проживете дольше».

Я не обратил на это заявление внимание. Мне уже давно и прекрасно известно, с каким злом я связался. Такого на этой планете существовать не должно, и такие мысли только укрепляли уверенность в правильности моих поступков.

Ещё удалось найти для меня живого носителя, которого забыли прикованным, и не пустили в бой. Его тело я был намерен занять надолго.

Выйдя из допросной, мы с Сашей остановились возле спуска в библиотеку. Крутая лестница с тонкими перилами тонула в темноте, и лишь в далеком конце был виден тусклый свет. Саша вопросительно на меня взглянул, ему видимо хотелось предпринять ещё одну попытку что-то найти. Это было одним из самых лучших его качеств, на мой взгляд. Он был упорен, и не сдавался даже тогда, когда не получалось с первого раза. Он говорил, что упорство – самая важная вещь для победы.

– Спустимся? – Спросил я, на самом деле, для галочки. Ответ мне давно был известен.

Саша кивнул.

Мы стали аккуратно шагать по металлическим ступенькам, и каждый наш шаг сопровождался стуком, уносившимся в самый низ. Спустившись, мы оказались в большом архиве, где было множество стеллажей с книгами, свитками, и отдельными листами бумаги. Выделялась большая географическая карта с сеточкой координат, висевшая на стене между стеллажами.

Я прикинул, где мы уже провели обыск, и, сторонясь тех мест, принялся разворачивать свитки, просматривать бумаги с книгами.

– Что ты хочешь найти? – спросил я Сашу, отбрасывая очередную книгу в сторону. – Какой-то военный трактат?

– Нет. У нас мало данных по базам. Одна захвачена драконами, две остальные нами. Тут может быть что-то, способное дать наводку.

– Понятно, – ответил я, томно вздохнув.

– Ты чего?

– Да надоело. Только к одной цели придешь, и тут же как слепой котенок становишься. Не знаешь что, не знаешь куда, – я развернул свиток, но ничего похожего на устройство, или карту не увидел. Бросил в сторону.

– Это да, – согласился Саша, и вдруг притих, перестав изучать стеллаж. Тишина встревожила меня, и я решил подойти к нему. Он стоял, непонимающим взглядом рассматривая какую-то бумагу, и был так увлечен, что я даже боялся его побеспокоить. Будто почуяв мои опасения, он сам проявил инициативу:

– Кажется, нашел, – он сощурился, пытаясь что-то разглядеть.

– Что нашел? – Во мне вдруг разгорелось любопытство. Если бы он нашел что-то важное только для себя, то не сказал бы ничего.

– Да вот, сам посмотри.

Он протянул мне бумагу, и спокойно взял её, без резких движений, чтобы не дай бог не повредить найденное сокровище.

Разглядев её, я удивился. На всём пространстве большого листа, посередине, было записано лишь две строчки. Это были координаты, и причем, неясно, координаты чего. Я даже отдаленно не представлял, куда они ведут.

– Ну да, находка что надо, – я изогнул бровь. – С чего ты решил, что это важно?

– Подумай сам, – начал Саша. – Тут почти все перегружено информацией, а тут ничего нет.

– Ну и? – Удивился я, уже раздражаясь подобной наивности со стороны опытного бойца.

– Важность координат понимал только тот, кто их записывал. И раз он указал их, не указывая, что это, это может быть что-то важное.

– Слушай, извини, конечно, – я усмехнулся, протягивая ему листок, – но это бред. Может кто-то координаты схрона с героином оставил. Мне откуда знать? Да и тебе тоже.

Сашу моё несогласие явно зацепило.

– Давай у Полковника спросим?

– Давай, – я пожал плечами.

Прежде, чем уйти, мы решили выяснить, что это за место, сверяясь с географической картой. Найдя не сетке координат нужную точку, мы увидели край соседнего от нас континента перед океаном. На карте континент был обозначен как «США», но нам, драконам, он был известен как Континент Когтя.

– И что тут, по-твоему, может быть? – Спросил я Сашу, а сам вспомнил фотографию Криса с Полковником на фоне океана. Может, это и есть то самое место?

– Узнаем.

Мы пришли в комнату Полковника. Они с Диланом быстро нашли общий язык, и Полковник изъявил желание к нам присоединиться. В армии Криса он считался мертвым, и не мог не воспользоваться такой возможностью.

Его комната была обставлена скромно, но в ней был тот же атрибут, который я стал считать неотъемлемым, после того, как увидел его здесь. Большой письменный стол. Полковник сидел, и постукивал карандашом по столу, периодически начиная что-то выводить на большом листе, лежащим перед ним.

– Входите, входите, – сказал Полковник, не оборачиваясь. – Я всегда рад гостям.

Он был добродушным, но я относился к нему с опаской. Даже если бы на его месте был другой человек, я бы боялся. Перебежчики меня пугали в принципе, пусть Дилан и обещал карать их за предательство. Я таким не верил. Уж очень не хотелось, что бы наши планы пошли псу под хвост.

– Здравствуйте. Ну… – замялся Саша. – Мы к вам по делу.

– Подойдите, – попросил Полковник. – По какому делу?

Мы с Сашей переглянулись, и неуверенно шагнули к столу. В глубине души я боялся, что Полковник вонзит нам ножи в животы, потому, подходил осторожнее Саши, который выглядел расслаблнным. Когда я немного успокоился, спустя несколько секунд, то на смену беспокойству пришло любопытство. Полковник рисовал что-то, показавшееся мне интересным.

– А что вы рисуете? – Не выдержал я.

Стоило Полковнику увидеть мой интерес к его творчеству, он тут же оживился. Полковник растянул губы в улыбке, и в глазах у него мелькнул радостный огонёк.

– Взгляни, – он чуть отстранился от стола, что бы я мог лучше разглядеть рисунок.

Наклонившись, я увидел семью. Женщина, мужчина, и между ними ребенок. У всех счастливые, добрые лица, и с азиатскими чертами. Невольно я вспомнил женщину, которая пела колыбельную во сне.

– Это ваша семья? – Спросил я.

– Да, – Полковник кивнул. – Приемная дочка, Хакура, её супруг, Исузу, и их сын. Ты, кстати, похож на Исузу, – отметил Полковник, удивив меня. Может так и было. В зеркало я особо не смотрелся.

Он произнес это с тоской, тяжело выдохнув, и нахмурившись, вспоминая что-то неприятное. Что стало с его семьёй, я спрашивать не стал.

– Красивый рисунок, – сказал я искреннее. Ведь нарисован он был действительно качественно, словно фотография, только выведенная карандашом. Меня потрясла хирургическая точность рисунка.

– Спасибо. Так зачем вы пришли?

– Вот, – Саша протянул Полковнику листок бумаги, боясь класть его на стол. Это могло нарушить кажущуюся неприкосновенность рабочего стола художника.

Полковник взял, и развернул листок.

– Я знаю, где это, – ответил Полковник. – Но место бесполезное. Оно вас ни к чему не приведет.

Это показалось мне странным.

– Почему? – решил я уточнить.

– Тут Крис держал генетическую лабораторию. Весьма большую. В лучшем случае, если вы туда пойдете, вам удастся взять ещё одну базу.

– Откуда вам это известно?

– Я Полковник. Крис лично передавал мне распоряжения, и это, кстати, его почерк.

Полковник сливал Криса с потрохами, и от этого у меня на душе стало мерзко.

– А личные взаимоотношения были у вас с Крисом?

– С чего вы взяли? – Полковник вдруг забеспокоился.

Я молча достал из кармана фотографии, и протянул ему. Он взял их, и некоторое время рассматривал, и затем, положил на стол. Полковник напрягся, став глядеть на свой рисунок сердитым взглядом.

– Чего ты хочешь? – Спросил Полковник.

– В каких отношениях вы с ним были?

– Крис увлекался рыбной ловлей и мореходством. Нас объединило это, и мы неплохо подружились.

– Почему вы тогда его предали? – резко спросил я, рассердившись.

Полковник скривил губу, будто бы я задавал вопрос с очевидным на него ответом. Это разозлило его.

– Чего тебе надо?

– Я не собираюсь вас шантажировать, вы не подумайте… – попытался я разрядить обстановку.

– Тогда зачем допрашиваешь? На это были причины. Он встал на кривую дорожку, начав придумывать издевательские законы. Он хочет вернуться к старому.

– Подробнее, – тут мне стало действительно интересно.

– До того, как он стал похищать драконов, и просто растил детей, всё было нормально. Мы так думали, по крайней мере. Мы были объединены в сеть общин, каждая из которых самобытна. Никто ни у кого ничего не забирал. Добытое общины делили поровну. Процветание каждой общины зависело от того, насколько предприимчивы были люди, и сколько усилий они приложили. Каждый был самодостаточен, и жил в зависимости от того, какую пользу своей общине приносит и как. Но потом, – Полковник погрустнел, вздохнув, – потом Крис стал формировать отряды ловцов, и начал похищать драконов, в корне меняя нашу жизнь. Когда люди стали узнавать о драконах, то, разумеется, им захотелось уйти. Как и мне.

Мне тоже стало немного грустно. Я понимал, зачем Крис растил детей, и для чего, Полковник, судя по всему, тоже.

– А почему не ушли?

– Ты когда-нибудь был пленником Криса?

Я кивнул.

– В хранилище небось сидел? Долго?

– Ну, несколько недель.

– Тебе не показалось странным, что тюремщики такие озверевшие?

Я вдруг вспомнил надзирателя, который занимался конкретно мной. Он действительно был зверем, и издевался над заключенными. Но потом, когда я узнал, что у него есть друг…

– Крис, тех кто не согласен с установлением его политики, либо заставляет тихо гасить, либо садит в хранилища. Первое, когда для второго уже нет места, – взгляд Полковника помрачнел, будто бы он сам погрузился в такое хранилище в своем воображении. – Заключенным предлагают скостить сроки, и доказать Крису свою верность. Знаешь как?

– Как? – это заинтриговало меня.

– Убийствами и пытками, но не себя, а других. Тюремщиками выбирают тех, кто имеет в друзьях драконов, или семьи в общинах Криса. Сам тюремщик – тот же заключенный, только с некоторыми привилегиями. Отдельная койка, свободное перемещение по базе, но сам при этом, он постоянно с конвоем.

Я вспомнил людей, которые сопровождали тюремщика, когда он вел меня работать.

– Тюремщики – это люди особо провинившиеся. Те, кто предпринял попытку стать предателем или перебежчиком. Их, и их семьи, Крис пленил. Дракон там, не дракон, он старался брать всех. И вот, заключенным, чтобы скостить срок, и доказать свою верность, предлагалось пытать или убивать родных тюремщика. И некоторые охотно соглашались, чтобы вырваться из-за заключения. Соль в том, что тюремщик не знает, кто именно занимается пытками, а заключенные не знают, что пытают родных тюремщика. Пока тюремщик работает, его родных или друзей оставляют в живых. Тюремщику приходиться ненавидеть всех, и издеваться, что бы ускорить процесс запугивания. Чем больше заключенных снова примут сторону Криса, тем быстрее пытки будут прекращены.

От удивления у меня отвисла челюсть. Я не знал, что на это ответить, ведь мои детские представления о том, как Крис держит возле себя людей, только что рухнули, став чем новым и более кошмарным. Если Крису приходилось принимать такие меры для сдерживания собственных людей, то я не удивлен тому, что все сваливают оттуда тайно, и под шумок. Неужели они сражаются не в полную силу, что бы специально проигрывать бои? Мне показалось именно так, иначе, я не видел причин тому, почему мы так легко берем базу за базой.

– А как же они в бою тогда? – решил я уточнить свою догадку.

– Ты не думай, – усмехнулся полковник. – Боевых фанатиков у Криса тоже хватает. Они хотят, что бы всё было по старому, как раньше. То, что так нельзя, стало понятно и драконам, и людям из новых поколений, но не Крису. Он всеми силами продвигает старые идеи и хочет их возрождения.

Перед мысленным взором мчались картинки запомненных мною земных пейзажей, и городов. Все они жили, были полны природы, были полны разнообразной живности, которую теперь никто не истреблял. Планета Земля стала возобновлять свои ресурсы и оправляться от ущерба, который человек нанес ей своим безграничным потреблением. И драконам, и людям, нравилась такая жизнь и на такой планете, не смотря на то, что людям приходилось жить в бункерах под землей. Да и мы, драконы, жили в пещерах. Никто не лез на поверхность из принципа, что бы дать природе восстановиться. Похоже, все были довольны. Поколение потребителей выродилось, и каждая семья стала самобытна, получив возможность производить для себя всё необходимое сама, не нанося вреда природе. Впрочем, особо ленивые возможности покупать тоже не лишились, и так же, были предприниматели, которые делали для них что-то на заказ.

– Хотите сказать, – начал я, строя в голове страшные догадки, – что и для солдат есть способ сдерживания?

– Несомненно, – ответил Полковник, кивнув, – есть, и не менее жесткий. Правда применять его приходиться реже. Солдат удерживает не только комфорт, к которому они привыкли во время мирной жизни, но и контракт, которые Крис ввел прежде, чем развязать войну. Контракт разрывался тогда, когда солдат умирал, пропадал без вести, или кончался срок заключения контракта, который, как правило, был бессрочный. Правда, об этом никто не знал. Но дело вот ещё в чём… Крис держит семьи бойцов под строгим контролем. Под видом ухода и охраны, когда на самом деле все понимают, что если вдруг захотят отойти в сторону, их родным грозит беда.

Я вскинул брови от удивления. Такого, конечно, можно было ожидать, но я никак не думал, что всё жёстко до такой степени. Каким же гадом нужно было быть, чтобы взять под фиктивную охрану чью-то семью, и делать из них настоящих пленников? Я поёжился от отвращения, и в груди заныло.

Саша скрестил руки на груди, нетерпеливо посматривая то на меня, то на Полковника. Я и сам спохватился, поняв, что увел разговор далеко от того направления, которое мне было нужно. Зато, мое любопытство теперь было удовлетворено, ну, почти. Напоследок, я решил спросить:

– А когда Крис начал меняться?

– Когда они с Шоном впервые запустили устройство, – ответил Полковник, вернувшись к рисунку, и продолжил выводить волосы Харуки. – Но знаешь, мне кажется, Крис не менялся. Он был таким всё время.

Каким был Крис раньше, оставалось только догадываться.

Ещё мне было очень любопытно больше узнать о проекте Новая жизнь, даже не смотря на то, что основная его концепция мне была ясна. Я хотел задать вопрос по этому поводу, но Саша, почувствовав то, что я собираюсь снова спрашивать не по теме, недовольно покачал головой.

– Ладно, спасибо… А как ваше имя? – поинтересовался я.

– Джим. Идите, ребята. Мне нужно работать.

Я молча кивнул, и ещё раз взглянув на рисунок Полковника, развернулся и вышел. По имени я его назвать так и не смог, потому для меня он остался Полковником.

Мы решили зайти к Дилану. Меня охватило радостное чувство предстоящих приключений, пусть и я не понимал, какие они будут. Лишь чувствовал, что будут.

На этой базе Диланом был основан боевой штаб, прямо в штабе предыдущего командования, как раз туда мы сейчас и направлялись. По дороге я смотрел на пленных, да и на любых прохожих, боясь встретить среди них тюремщика. У меня были перед ним чувства страха и долга одновременно. С одной стороны мне не удалось спасти жизнь его другу, с другой стороны мы с Шоном избили его, прежде чем сбежать. В любом случае, он был бы не рад нашей встрече.

Мы добрались до штаба, и, войдя, увидели большой стол, на который падал свет от потолочной лампы. Карта, уже порядком изрисованная, и видимо, изученная Диланом вдоль и поперек, лежала на столе, придавленная ножами и парой карандашей. Дилан разглядывал карту, делая какие-то пометки.

– Дилан, – поздоровался я, и, подойдя к столу, пожал ему руку.

– Привет-привет, – поздоровался он. – Что-то срочное? У меня дел по горло.

– Мы нашли ещё один объект, – признался я, и Дилан посмотрел на меня с интересом.

– Какой?

Я подошел к карте, и быстро найдя нужную точку, ткнул в неё пальцем.

– Здесь, – сказал я, разглядывая карту. Свет на неё падал под таким углом, что на ней почти не было теней, и все пометки с материками были отчетливо видны. Увидев пометки на карте в виде точек, которые обозначали базы, я решил провести между ними воображаемую линию. Они были расположены далеко друг от друга, и я, честно сказать, не совсем понимал, зачем Крис расположил их таким образом.

– О-о-о, – Дилан махнул рукой, и явно не обрадовался находке так, как мы. – Это же хрен знает где. Соседний материк, здрасьте. Предлагаешь мне туда переброску устраивать? На чём?

– А тут разве вертолетов не осталось?

– Тут есть всё, даже квадроциклы, а вот топлива к ним – нет. Его полно на предыдущем объекте. Мы сейчас думаем, как его можно транспортировать сюда. Лично в наших машинах оно тоже кончается. Да и вообще… Ты рубанулся что ли? На вертушках через океан. Знаешь, сколько они жрут? Тут стоят вертушки, которые покроют в лучшем случае 1200 километров дистанции, а там нужна дозаправка. Откуда мы тебе транспортник с баком возьмем? Вертолеты ещё ладно, но самолет заправщик в кратчайшие сроки мы найти точно не сможем. Ещё и рабочий.

– А драконы?

– Драконы нужны, что бы переправить топливо, Грин. У нас на этом материке куча дел. Я не могу сейчас делать переброску в Штаты.

Я рассчитывал на другую реакцию. Мне казалось, что Дилан согласится захватить ещё одну базу. Я чувствовал, что этот объект был очень важным, пусть Полковник и сказал, что это не так. Саша, судя по лицу, разделял моё негодование.

– Я понял, – отозвался я. – Надолго затянется эта ваша переправка?

– Не меньше, чем на неделю. Топлива много, хранилище целиком мы переместить не можем, – Дилан вернул взгляд к карте, – так что будем либо технику к бензе таскать, либо наоборот. Не решили ещё.

– Ясно, – отозвался я. Но мне не хотелось оставлять находку без внимания, и от мысли о том, что там могло быть, захватывало дух. Если там будет что-то критично важное, а мы это упустим, даже не узнав, что это, нам может не поздоровиться. Кто знает, может вертушки гнали именно туда? Я решил спросить:

– Слушай, Дилан, – вдруг я почувствовал неуверенность. Дилан, так-то, был не в праве меня держать, но всё же, они мне помогли, когда понадобилась помощь. И помогают до сих пор, из-за чего я воспринимал Дилана как лидера. – Я могу, если что, самостоятельно провести разведывательную операцию?

– Ну, – начал он, нахмурив брови, и на его лице отразилось мысленное напряжение. Будто он прикидывал, есть ли для меня какая-то работа, или нет. – В принципе, можешь. Обнаружение новых устройств нам пока никто не пророчит.

– Оно вполне может быть и на этом объекте, – я пожал плечами.

– На том материке свои порядки, – отмахнулся Дилан. – И свои защитники. Мы пока ещё не связывались ни с кем из Штатов. С той стороны порабощенные не прут, значит, у нас всё нормально.

Теперь я понял позицию Дилана полностью. Он был готов участвовать в войне за территории, прилегающие к местам, где находилось его убежище, но не был готов масштабировать своё участие в войне до мирового уровня. На карте, в этом штабе, базы было отмечено всего три, на весь материк. Остальные разбросаны по земному шару. Дальше он идти и не собирался. Воспользовавшись союзом с моей общиной, он захватил удобные для себя места, которые теперь держал под контролем.

Разговор с Яоданом закончился в похожем ключе. Проблемы соседних материков и мировых масштабов его, на данный момент, не волновали.

Мне ничего больше не оставалось, кроме как лететь на материк самому. К моему удивлению, Саша и Боря вызвались отправиться со мной. Ладно, Саша, но Боря почему вызвался волонтером? Это меня немного обрадовало даже, ведь он в последнее время стал относиться ко мне дружелюбно. Я нашел своего носителя, которого отловил для меня Дилан, и взглянул на него. Он был в ангаре, который, как и всегда, вонял нечистотами. Правда, запах был не такой сильный, как раньше. Драконов тут почти не осталось.

Все либо были убиты в бою, либо куда-то перемещены. На миг я пропитался жалостью к этим существам, безвольным, у которых даже не было выбора.

Найдя нужную клетку, я рассмотрел носителя.

Самый обычный серый дракон, почти ничем не примечательный, с одним лишь отличием от других – разноцветными глазами. Использовав воображаемых пауков, я переселился в него, и снова почувствовал блаженство быть драконом. Сразу отступило это человеческое бессилие, эта утомляемость и излишняя чувствительность. У драконов, разумеется, были эмоции, но не было привычки раздувать из мухи слона, сильно переживая по пустякам.

Только сильные события способны вызвать у драконов сильные эмоции.

Мы собрали в путь всё необходимое. В основном воду и еду, с небольшим количеством оружия. Всё положили в сумки, которые ремнями прикрепили к моему телу. Сборы прошли довольно быстро, и мы были готовы через час-полтора после начала. Мы уже собирались выходить, и вдруг услышали в коридоре тяжелый топот. Я на миг испугался, что это шёл Яодан, и, по какому-то пришедшему ему в голову соображению, хотел оставить нас на базе.

К счастью, это оказался не он. Когда вошел Дарекдан, я с облегчением выдохнул.

– «Ты чего тут?» – Спросил я. Я вдруг почувствовал, как один из ремней натянулся, и меня стало слегка кренить. Повернул голову, и увидел Шона, который взбирался по ремню мне на спину, неся на плече крепежные веревки. Похоже, собрался мастерить себе что-то вроде седла.

– «Я собираюсь с вами».

– «Чего вдруг?» – Шон уже залез, и стал возиться с ремнями, елозя верёвками по чешуе. Я иногда вздрагивал, и пару раз чуть ли не начинал радостно рычать из-за щекотки.

– Да не дергайся ты! – Шон хлопнул меня по спине, и я замер.

– «У меня на том континенте есть знакомый, с неплохими связями среди тамошних общин. Есть смысл с ним пообщаться, мне кажется».

– «А Дилу с Яом разве не пофигу на положение дел других континентов?»

– «Насчёт Дилана не знаю», – Дарекдан дернул хвостом. – «Но Яодан планирует расширять общину, заключать союзы с другими общинами, и потихоньку начинать брать другие континенты. Он, как и ты, масштаб проблемы распознал».

Ну, по поводу безразличия Дилана я был уверен, а вот неравнодушие Яодана порадовало. Я вдруг повеселел, поняв, что не одинок в желании поспособствовать завершению войны.

– «Ну, давай, я не против компании. Вместе веселее будет».

– «Это точно», – ответил Дарекдан.

Глава 15

Первым делом мы помылись, и сменили экипировку, выкинув всё старое, кроме оружия и пластин в бронежилетах. Всё пропахло смрадом, и это уже было не выстирать. Вернувшись, мы решили отдохнуть, и по тропинкам, показанным нам саперами, прошли в пещеру. Обустроена она было совсем не так, как у нас, хотя, что-то общее и было. Под потолком тянулся электропровод, к которому было подсоединено множество маленьких ламп, освещавших пещеру.

Как следует отоспавшись, мы пошли к Дилану, и рассказали о том, что удалось выяснить.

– Даже так, – Дилан почесал подбородок, и взглянул на карту. – Мои источники мне совсем другое докладывают… Впрочем, возможно, у Криса устройств несколько.

Я осматривал штаб. Он был достаточно просторен и обставлен разнообразными устройствами связи. В центре, прямо как у моего отца, была карта, но только не каменная. Она была расстелена на деревянном столе, и была совсем не каменной, что я счёл более удобным, потому что на ней можно делать заметки и исправлять их.

За спиной Дилана был развернут большой холст, на котором было изображено три мощных, белоснежных коня, тащивших за собой колесницу. Они ехали по пустынной дороге, поднимая клубы пыли, и выглядели очень впечатляюще. Я вдруг вспомнил лошадей, за которыми гонялся в детстве, но всё никак не мог позволить себе их тронуть или растерзать.

Один старый дракон, который уже давно умер, рассказывал мне, что эти животные вполне могли быть драконами в прошлых жизнях, и что на самом деле никто не погибает совсем. Я ему не поверил, потому, что он был в предсмертном состоянии, сгубленный страшной болезнью и успокаивал себя байками, чтобы не бояться забвения.

Но всё же, лошадей я не смел трогать, в глубине души страшась, что могу убить своего далекого предка.

– Это религиозный символ? – Спросил я, кивнув в сторону картины.

– Ты о чем? – удивился Дилан, не поняв, что я имею в виду, и обернулся. – А, ты про это. Нет, это символ нашей силы. Картина поднимает боевой дух… Так… – Дилан вернулся к карте. – Это на самом деле проблема. Если устройство есть и тут, имею ввиду.

– Так ты поможешь? – Поинтересовался я, пытаясь получить конкретный ответ, и боясь, что Дилан мне откажет.

Он задумался. До этого лезть в разборки драконов и Криса, несмотря на свою неприязнь к Крису, ему не хотелось, но сейчас, всё немного изменилось. Как только мы вернулись с новостями, Дилан тут же отправил второй разведывательный отряд, что бы уточнить, есть ли устройство на базе, или нет. Двоих пленных, которых мы притащили с собой, он завербовал достаточно быстро.

Я даже не ожидал, что они так легко согласятся на то, что бы поменять сторону. Они мотивировали это тем, что Крис всех людей держит в страхе перед смертью и заключением, и это заставляет большую часть народа быть на его стороне. Это, конечно, не основной фактор, а сдерживающий. Крис давал людям достаточно еды, обеспечивал хорошие и комфортные условия, гарантируя своё покровительство, и потому к нему много кто тянулся.

Но всё хорошо лишь поверхностно, и стоит кому-то захотеть уйти, как в силу сразу же вступают сдерживающие законы, сделанные Крисом. Эти двое давно подумывали о дезертирстве, и, похоже, их мечта осуществилась. Разумно было спросить, не предадут ли они Дилана так же легко, и Дилан ответил на него так: «Предадут – убьём».

После этого я стал испытывать к Дилану ещё больше неприязни, и был разочарован, ведь первое впечатление о нем было совсем иным. Но Дилан ли был виноват? Было ощущение, что и Дилан, и Крис, и все остальные правители, которые силой держат у себя людей, вынуждены так делать, что бы защитить свои общины. Дилан, возможно, но не Крис. Крис преследует собственные интересы, делая вид, что преследует интересы человечества.

Сейчас Дилан был в наименее выгодном положении, чем раньше, потому что, как оказалось, его убежище обложено бункерами врага со всех сторон, причем, не простыми бункерами, а бункерами, в которых плодятся порабощенные драконы. В другой ситуации это было бы Дилану на руку, и ему было бы вполне резонно встать на сторону Криса, но из-за того, что он смотрел на мир иначе, ему пришлось становиться перед выбором.

Он задумчиво косился то на меня, то на карту. Дилан вздохнул, поняв, что отсидеться не выйдет, и в войну так или иначе придется вмешиваться.

Мне тоже стало ясно, что сбежать, вернув «старую жизнь», не получиться. В теле Шона меня всю жизнь будут преследовать, а переместиться в дракона окончательно я не могу. По крайней мере, без помощи устройства.

– Ладно, – кивнул Дилан. – Я с вами. Если разведка доложит, что устройство есть, то будем брать базу штурмом. Иначе потом они будут штурмовать нас, причем имея большое преимущество.

Я кивнул. Мне не хотелось принимать участие в штурме, потому что я знал, чего стою в бою. Единственное, в чем я мог помочь, так это разобраться в работе устройства, и то не я, а Шон. У меня, конечно, были кое-какие познания в тактике, переданные отцом, но я быстро понял, что Дилан разбирается в этом намного лучше. Я подумывал о том, что бы остаться на базе, и подождать, пока Дилан и драконы не разберутся с устройством.

– Ты участвуешь? – Поинтересовался Дилан, будто почувствовав мои сомнения. Я не смог ему сразу ответить, мечась от собственно страха перед битвой к чувству долга, которое у меня возникло перед Диланом.

Я хотел покачать головой, но не смог это сделать. Шон сдержал этот жест, подумав:

– «Мы идем однозначно», – заявил Шон. – «Иначе, шансов разделиться у нас будет меньше».

– «Да? А нельзя подождать, пока шум не закончится?»

– О чем задумался? – Дилан изогнул бровь.

Мне стало неловко. Шон давил на меня, Дилан поторапливал с ответом, видимо ещё не привыкнув к тому, что я могу периодически отключатся от разговора, переходя на переговоры с «напарником». Что бы разрядить обстановку, и договорить с Шоном, я машинально кивнул. Мне захотелось ударить себя кулаком по лбу, ведь я подписался на смертельно опасное предприятие только ради того, что бы избавить разговор от напряжения.

– Отлично, – кивнул Дилан, вернувшись к карте.

Из меня было полезли слова отказа, но стоило им приблизиться к горлу, как в груди тут же защемило. Мне стало страшно отказывать, тем более я уже дал своё согласие, что усложняло ситуацию. Проглотив слова, я лишь издал тихое, неразборчивое мычание.

– «Зачем ты меня так вставил?!» – Возмутился я, не пытаясь задавить внутреннее напряжение, ставшее терзать меня. – «Смерти нашей хочешь?»

– «Я хочу, что бы мы разъединились, наконец». – Спокойно ответил Шон, и я удивился, как после пропажи семьи он может быть в таком умиротворенном состоянии. Может, он сделал так же, как и я? Заблокировал свои чувства?

– «Так почему мы не можем подожтать, пока закончиться штурм?»

– Можешь идти, – махнул рукой Дилан, решив, что я не ухожу из-за того, что меня не отпустили. – Ты поймешь, когда будет сбор. Оружие держи при себе, будь экипирован, и не выходи из пещеры.

Кивнув, я вышел, и побрел по тоннелю до казармы.

– «Потому что если для нас спасение только в устройстве, то для них оно вообще ничего не значит. Это угроза. Дилан с драконами сразу его уничтожат», – пояснял мне Шон, но его слова казались мне недостаточно убедительными.

– «И? Думаешь, их нельзя попросить не трогать устройство, пока мы не придем?»

– «Я знаю, как оно работает», – начал Шон. – «А вот они – нет. И даже если мы их попросим, и объясним, что само по себе устройство не запустится, им будет страшно, и высока вероятность того, что они его разрушат».

– «А так высока вероятность того, что мы умрем».

Добравшись до казармы, я положил автомат, и улегся на жесткую кровать, которая была застелена старым матрасом. В словах Шона была доля правды, и я, честно сказать, даже не знал, чего больше боюсь. Я мог либо умереть при штурме, – хотя, меня на фронт вряд липоставят, – либо мог навечно застрять с Шоном. Осталось только решить, что из этого хуже. Наверное, всё-таки, первое. Я перевернулся на бок, и прикрыл глаза.

Мне вспомнилась первая атака драконов на людей. Мне было известно, что отца разозлили похищения, и я понимал, почему он развязал войну, но вот люди этого не знают. И те, и другие считают, что защищаются. Обе стороны считают себя правыми, совсем не понимая, почему на самом деле развязалась эта война, и кто её зачинщик. Нам с Яоданом повезло, что Дилан поверил нам, и увидел в Крисе угрозу. Иначе, приняли бы за врагов, и сбежали бы, а то и хуже, перестреляли…

От таких мыслей вспомнилось, как в детстве я играл с другими драконами.

В детстве, маленькими, мы играли в охотников, как и людские дети играли в войнушку. Теперь я стал догадываться, зачем была нужна эта игра. Мы были как котята, которые игрой оттачивали свои охотничьи навыки, что бы потом, будучи большими драконами, мы легче могли подготовиться к полноценной охоте. Хотя, сам я никогда и не охотился почти, компенсируя свою слабость перед убийством охотничьими навыками других. Жаль, что все смерти во время охоты мы не учились воспринимать всерьёз, и это казалось нам забавной игрой. Ведь теперь охотники и жертвы умирают по настоящему, и морально нас к этому почти никто не готовил. Мы были слишком маленькими.

Вскоре меня охватило приятное расслабление, все мысли ушли прочь, и я провалился в дремоту.

– Бойцы, подъем! – Забасил чей-то командирский голос. – Живее, бестолочи!

Я лениво открыл глаза, неохотно осматриваясь кругом, и желая поспать ещё чуть-чуть. Свет ламп неприятно бил по глазам – я присел на край кровати, и протер глаза. Ко мне кто-то заглянул, и я посмотрел на него. Обычный по виду дневальный в серой военной форме смотрел на меня нетерпеливо, и ожидал, наверное, что я тут же выпрямлюсь в стойке смирно.

– Чего хотел? – Спросил я. Мне был не очень приятен его взгляд.

– Подъем, – сказал он, и скрылся из виду.

И зачем заглядывал? Я терпеть не мог, когда меня будили против воли, порой даже с отцом у меня бывали конфликты из-за этого. Покачав головой, и громко выдохнув, я встал, повесив на шею автомат.

В тоннелях кипела жизнь. Из всех казарм, надстроек, и пещер сочились сонные люди, стягиваясь к штабу. Там нас ждал подробный инструктаж о том, кому и что предстояло делать.

Меня, как я и предполагал, засунули в тыл, в медсанчасть, в случае чего помогать транспортировать раненых. Вот так, грузчиком, и без сложных обязанностей. Это даже меня немного пристыдило, но всё же, я мог быть полезен людям, и это радовало. Прежде, чем мы выдвинулись, я подошел к Дилану.

– Дилан, – окликнул я его. – Стой.

– Чего? – Дилан явно был на взводе, и торопился. Немудрено, ведь он нервничал перед боем.

– Да… Устройство, – неловко начал я. – Когда закончите штурм, дождитесь меня. Мы с Шоном его правильно обезвредим. Ладно?

– Вчера не мог об этом сказать?

– Да из головы как-то…

– Ладно, – кивнул Дилан. – До твоего прихода устройство никто не тронет. Что-то ещё?

– Да, – вспомнил я. – Мне нужен дракон, только тот, который уже был порабощен Крисом, и живой.

Дилан присвистнул, сказав:

– Во у тебя запросы. Ладно, – отмахнулся он. – Это тоже попробую организовать. Но не обещаю.

Я кивнул. Мы отправились в путь. Техника находилась в кратере, и была хорошо замаскирована чернозёмом, потому в прошлый раз я её совсем не заметил. Катилось её приличное количество, и была она самых разных размеров и предназначения. Я нашел даже пару артиллерийских самоходок, и их было меньше всего.

– Откуда это? – Спросил я, не выдержав.

– Не один Крис знает, где есть бункеры с крутыми игрушками, – похвастался Дилан, и я почувствовал исходящую от него гордость.

Начался первый в моей жизни штурм. Я не был его непосредственным участником, но хорошо ощущал то, что он происходит. Когда уровень воды в коллекторах стал ниже, Дилан с Яоданом решили, что пустят драконов по каналам, которыми сюда доставляют пленных особей. Штурм осуществлялся со всех сторон. С воздуха, из-под земли, и в лоб.

До меня долго доносились хлопки далеких взрывов и выстрелов. Я сидел, вздрагивая при каждом залпе, и ждал, когда станут прибывать раненые. Раньше я никогда дела с ними не имел, и смутно себе представлял, что меня ждет. Когда это произошло, то руки у меня задрожали, а волосы встали дыбом. Спустя первые несколько часов боя санитары стали доставлять раненых, и я помогал им вытягивать бойцов с поля боя.

Через мои руки стали проходить люди с разными увечьями и тяжелыми ранениями, и я даже удивлялся, как некоторым вообще удалось выжить. Они были изувечены пулями и осколками, у кого-то были неестественно вывернуты конечности, и из разных мест сочилась кровь. Некоторые были покрыты ей с ног до головы, но они были травмированы не физически, а психологически, приползая к медпункту в состоянии сильного эмоционального шока. Они были покрыты не своей кровью, а кровью разорванных поблизости товарищей, ведь тем не хватило лишь секунд, что бы скрыться от взрыва.

Вскоре я обратил внимание, что помощников в медсанчасти стало слишком много. Командир кричал на бойцов и гнал в бой всех, кого только мог. Многие, сбежав с фронта, пришли сюда под видом помощников, чтобы не воевать, и командир был своеобразным заградительным отрядом. На моих глазах он даже расстрелял одного бойца из пистолета, после чего, я стал относиться к командиру с осторожностью, стараясь не смотреть в его сторону.

Случилось то, чего я боялся больше всего. Командир окликнул меня, и мне захотелось провалиться под землю, лишь бы не подходить к нему и не получать команду. Он нетерпеливо крикнул ещё раз, и я, сломавшись под напором страха, подошел к нему.

– Слушай, у нас тут народу хватает, там нашим явно поддержка нужна. – Говорил он. – Ступай туда!

Меня охватил ступор. Я замер, не зная, как реагировать на команду, которую совсем не рассчитывал получить. Кем был этот человек, и какое положение занимал в иерархии общины Дилана? То, что я ему неизвестен, стало понятно сразу, а значит он думал, что я такой же рядовой боец, как и остальные. Сказать ему прямо, что я не подчиняюсь ему, потому что не принадлежу к общине было страшно, из-за того что кругом бушевал бой, и отказ он мог воспринять как дезертирство, разделавшись со мной на месте. Повторять судьбу расстрелянного им солдата мне не хотелось, а попытку объясниться командир вполне может прервать пистолетными выстрелами, и от этой мысли мне стало очень страшно.

– Но, я не… – я неуверенно предпринял попытку отговориться.

– Чего ты там бормочешь? На фронт я сказал! Бегом! – Он потянулся за пистолетом, и у меня дрогнули колени. В груди защемило, и я послушно закивал, затем побежав в сторону фронта.

Чем ближе я становился к пункту назначения, тем сильнее билось моё сердце, ведь умирать я ни в коем случае не хотел. Я застыл около дерева, спрятавшись за ним, и переводя дух. Изредка и бегло выглядывая, я видел бушевавшую схватку, и тут же прятался обратно.

Драконов в небе было немало, но они занимались лишь тем, что сжигали наземные цели. Базу окружала высокая бетонная стена, и виднелись крупные ворота, которые были плотно закрыты. В воздухе схватки не возникло, и это вызвало у меня подозрения, что наши войска попадут в ловушку. Я вдохнул полную грудь, пытаясь отогнать подступившее чувство ужаса, но оно всё равно не хотело уходить.

Я слышал лязг гусеничных траков недалеко от меня. Танки шли широкой поляной в соседней лесополосе, и уже собирались выехать. Перед стенами лежала целая сеть окопов, которая была наполовину захвачена. Я слышал грохот взрывов, свист пуль, и автоматные очереди, от которых колебался воздух. Солдаты в окопах матерились, кричали от ярости или боли, проклинали врага, и без устали стреляли, коротко высовываясь из укрытий. Возникновение каждого грохота заставляло меня крепче прижиматься спиной к дереву, и никуда не уходить, что бы остаться в живых. «Может, отсидеться тут?» – Подумал я.

Вдруг я услышал свист пули и звук треснувшей древесины за спиной. Сердце забилось, разгоняя по жилам кровь с адреналином, но всей мощи, которую сейчас дал мне организм, хватило лишь на то, что бы прикрыть голову руками, и сесть под дерево, сильнее к нему прижавшись. Нет, я на такое не подписывался, и не хотел умирать. Крепче схватив пистолет автомат, я стиснул зубы, думая, насколько жалко выгляжу.

Я совсем не тянул на человека, который хочет остановить войну, и прекратить взаимное истребление двух видов. Яодан – да. Дилан – да. Но не я, я лишь гожусь на то, что бы трепаться, и… Вдруг меня осенило. Я ведь в теле не один, и если я был хорош в том, что бы мыслить, то Шон, не смотря на свою принадлежность к ученым, мог быть хорош в том, что бы воевать.

– «Шон», – начал я, надеясь, что всё не будет выглядеть так, будто я с него что-то требую. – «Ты можешь помочь?»

– «Да», – ответил Шон, на удивление оживленно. – «Иди, главное веди себя осторожно. Чувствами я займусь. Стрелять тоже можешь».

Пройти я был готов, но стрелять мне очень не хотелось, не по людям. Я твердо решил, что убивать буду только в случае крайней необходимости, и только если будет угроза моей жизни. Вдруг меня куснула совесть, и я задумался над тем, что если не будут стрелять по врагам, то враги будут убивать моих союзников.

Их смерти я тоже не хотел. Будь что будет, решил я, и с трудом выпрямился, еле сдерживая дрожь, захватившую всё тело. «Давай же, Шон! – Подгонял я. – Ты ведь обещал взять на себя чувства!». Я возмущался тому, что мне до сих пор страшно, и будто бы реагируя на мое возмущение, страх развеялся. Неужели Шону действительно удалось взять эмоции под контроль и успокоить меня? Это, не смотря на свою запланированность, удивило меня. Я считал, что Шон может брать меня, – или какую-то мою часть, – под контроль лишь тогда, когда он испытывает острейший эмоциональный шок.

«А сейчас что, в условиях боя он шок испытывать не может?» – Подумал я, коря сам себя за глупость. Но глупость ли? Ведь я не чувствовал страха Шона перед битвой, я чувствовал лишь свой страх. Со временем соседства с ним, я научился четко разделять и разграничивать возникающие у меня чувства, определяя, кому они принадлежат. Шон просто перенаправил мой страх на себя, и теперь ему было страшнее в двойне. Воевать он не мог, но подавить страх – вполне.

Я лег на живот, и выглянул из-за дерева. Иногда земля передо мной взрывалась черными фонтанами, из-за пуль, которые в неё втыкались. Думая, что если молния не бьет два раза в одно место, значит, и случайная пуля так себя ведет (что, разумеется, было не так), я полз четко там, где недавно возникали фонтаны. Били по мне точно не прицельно, ведь если бы хотели прикончить, то я уже был бы мертв.

Быстро перебирая руками и ногами, я дополз до ближайшего окопа, и провалился в него. Спустя миг, после того как я укрылся, громыхнул взрыв, и меня забросало кусками чернозема.

Нужно было как-то пробраться на базу, и я было подумал, что есть смысл спуститься в коллектор, но решил, что тонуть в нечистотах не очень хочу. Сев на корточки, я пошел по окопу гусиным шагом, не высовывая головы. Совсем скоро, за углом, я увидел троих бойцов, которые, прижавшись к стенкам, иногда высовывались, поливая врагов короткими очередями, и бросали гранаты.

– Свои! – Крикнул я, на всякий случай перетянув пистолет пулемет за спину. – Не стреляйте!

Бойцы отреагировали на мой крик, и направили на меня автоматы. Сердце ухнуло в груди, и мир разрушился до размера трёх автоматных дул, глядевших в мою сторону. Одеты солдаты были все, как один, в зеленых, под лес, банданах, и в одинаковой форме. Лишь у одного поверх банданы была необычная зеленая каска.

Лицо одного, с квадратной челюстью, было грубым и морщинистым. Он буравил меня недобрым взглядом, как бы оценивая, и решая, отстрелить мне голову, или нет. У второго была пышная борода, а лицо третьего рассекал длинный шрам. Рядом с ними стояла увесистая станция радиосвязи. Все глядели на меня с осторожностью и опаской, но стрелять совсем не решались, видимо сбитые с толку моим видом.

– Свой! – Я осторожно поднял руки, стараясь не делать лишних движений.

В прицеле меня держали до тех пор, пока не опознали по форме. Громыхнул ещё один взрыв, и мы все вжались в землю, не в силах сдерживать нарастающий в ушах звон.

– Твою! Во поливают! Откуда снаряды только?! – Крикнул Бородач. Так я его про себя окрестил.

– Откуда мне знать то, Боря?! Я им что ли их поставляю?!

Бородач оказался Борисом, и кличку тут же пришлось снимать.

– Саш, что там? Слышишь что-то?! – Обратился Боря к бойцу со шрамом. Тот прислонил наушник к уху и, прислушавшись, старался абстрагироваться от бушующего вокруг свиста пуль и грохота выстрелов. Он вдруг кивнул, и бойцы тут же окружили его, став живой стеной.

– Что говорят?!

– Танки на ворота пойдут! – Отрапортовал Саша.

Я увидел, как мелькнула крошечная тень, и раздался звук, напоминающий шлепок кулаком по песку. Боец с морщинистым лицом посмотрел вниз, и вдруг крикнул: «На пол!». Он схватил что-то и, привстав, выбросил это за окоп. Мы вжались в землю, и я поднял голову, что бы посмотреть на него. Тут же воздух был разорван свистом пули, которая вонзилась третьему в голову, снеся с него каску. Он повалился замертво, прислонившись к стене окопа. По его удивленному лицу стала стекать кровавая речка, и я с трудом смог подавить рвотный позыв, подошедший к горлу.

– Витя! – Крикнул Боря, бросившись к Вите, и взяв его за плечи. Он оглядел его, надеясь, что пуля лишь прошлась по коже и, вглядевшись, зажмурился, но затем моментально взял себя в руки. Он повернулся к Саше, и покачал головой. Саша кивнул.

Стараясь не смотреть на погибшего Витю, я подполз к товарищам, и сел на корточки, при каждой автоматной очереди и взрыве машинально вжимая голову в плечи.

– Вы куда? – спросил я. – Куда направляетесь?

Они переглянулись, и Боря раздражённо на меня взглянул, покачав головой. Он крепко держал автомат, готовясь в любой момент пустить его в дело, и был явно напряжен. Я не знал, через что они прошли прежде, чем попасть сюда, и выяснять мне особо не хотелось. Нахмурившись, Боря сказал:

– Ты как в автобус сел, пацан, – раздался взрыв, и Боря бросился к стенке окопа рядом с Витей, вжимаясь в неё. Я просто прижал голову к земле, закрыв её. – Из какого ты взвода?!

– Меня из санчасти на помощь прислали! Мне вообще внутрь надо!

– Внутри самое пекло ща будет! – Воскликнул Саша. – Туда тебе нафига? Сиди здесь, наступление прикрывай! Штурм – наше дело! – Саша гордо стукнул себя по груди.

Саша, похоже, заметил мою неопытность, и из-за пробудившегося отцовского инстинкта хотел уберечь меня от опасности, но вот у Бори таких инстинктов явно не было.

– Что в санчуге, что штабные крысы – отсиживаются постоянно, пока мы тут дохнем.

Я хотел возразить, сказав, что нужно иметь ум, чтобы не отправляли пехотой на мясо и сажали думать в штаб, но сдержался. Боря был прав, и я его всецело понимал, находясь под пулями. Мне тоже было неприятно, что кто-то отсиживается в медсанчасти и в штабе, в уюте.

Пусть и необоснованно, но сейчас, мы имели полное право ненавидеть тех, кто должен воевать, но не воюет. Вдруг я вспомнил, как помогал переносить раненых в лазарет, и решил, что это тоже тяжело выдержать психологически.

– Мы к воротам, – сказал Боря, вытягивая рожки из карманов на бронежилете Вити, взглядом перед ним извиняясь, но понимая, что надо. Иначе, патронов могло не хватить. – И ты идешь с нами, если нечего делать! Тут ты сидеть не будешь, а если захочешь, пристрелю! Ясно?!

Мне оставалось только кивнуть. Вступать в спор, особенно с Борей и особенно сейчас мне не хотелось. Впрочем, страха перед боем я не испытывал, и демонстративно перетянул автомат вперёд, выражая готовность идти. Боря кивнул, и я надеялся, что теперь он не считал меня обычной штабной крысой, хотя, он так меня и не называл. На подсознательном уровне это было для меня важным, и я не мог понять, почему.

Мы стали быстро перемещаться по окопу, в приседе, и пристально оглядываясь, что бы вдруг не пропустить врага, который мог атаковать нас с тыла. Наверху свирепо рычали драконы, и показалось, что ими заполонило всё небо. Такое большое количество особей я видел только перед началом войны, и знал, что в действительности, наша община в десять раз больше. По дороге мы сталкивались с солдатами врага. Один раз на нас пытались прыгнуть сверху, но я помещал врагов в мушку и давил на спуск.

Муки совести Шон тоже блокировал.

Вскоре мы приблизились к стенам, и я вопросительно глядел на них, думая, почему танками нельзя было просто поломать ограду, и преодолеть защитный периметр не через ворота? Видимо, на то была какая-то весомая причина, и я не решился кого-то об этом спрашивать. Когда мы были совсем рядом с воротами, то заметили, что за углом, в окопах сидят двое бойцов. Уже явно потрепанные, и готовые сдать свои позиции, погибнув.

Я вскинул оружие, но Боря отвел его ладонью, и прижал палец к губам. Они с Сашей скрылись за углом, и вскоре я услышал звон стали, смешавшийся с болезненными криками. Затем крики приобрели странный тон, и звук стал таким, будто кто-то полоскал горло. Я выглянул из-за угла, и увидел, как пораженные солдаты захлебывались собственной кровью. Эта картина вызвала у меня чувство жалости к убитым, и неприязнь к своим спутникам. Если была возможность застрелить, убив быстро и безболезненно, зачем они закололи их, как свиней?

Не выдержав, я прицелился мученикам в головы, и дал короткую очередь. Они перестали хрипеть и дергаться.

Боря покрутил пальцем у виска, сказав:

– Патроны не бережешь, идиот.

– Тебе оружия кругом мало? – не выдержал я. Боря как-то злобно на меня покосился.

– Мы с тобой потом поговорим.

Говорить потом мне совсем не хотелось, потому что так обычно говорили прежде, чем провоцировать человека на драку.

Снова раздался лязг гусеничных траков, но на этот раз он был более близок. Я выглянул из окопа. Прямо к воротам мчался танк, причем с бешенной для такой громадины скоростью.

Как только танк вонзился в железо, то воздух наполнился неприятным скрежетом, который резал уши. Вскоре ворота были уничтожены, и танк спешно откатился назад, чтобы не попасть под огонь гранатометчиков, которые наверняка засели внутри. Следом за танком сквозь проем ворот вылетела ракета, расчерчивая плотную дымную полосу, и пролетев мимо, скрылась из вида.

Мы засели в окопе, дождавшись, пока наши не закончат захват подступов к базе, и не добьют остатки сил врага. Вскоре радиостанция Саши вновь стала говорить чьим-то хриплым голосом, доносившимся из наушников, и Саша прислонил наушник к уху. Закончив слушать, Саша взглянул на нас, мне увидеть в выражении его лица признаки радости. Он сказал:

– Наши зачистили окопы, – оптимистично сказал Саша. – Сейчас стянутся к воротам и пойдут в наступление. Драконы за забором порядочно всё почистили, и пройти будет несложно.

– Понял, – ответил Боря, довольно кивнув.

Когда мы вошли во двор базы, сопротивления почти не было. Нам удалось избавиться от скромных остатков вражеских сил, и оставалось лишь проникнуть на территорию базы. Мы сделали это с помощью самоходной ракетной установки, которая стояла во дворе. Она довольно быстро справилась с воротами в бункер, и мы оказались внутри.

Коридоры были мрачными, и тускло освещенными. По полу, чередуясь, тянулись овальные островки света, которые были, как мне показалось, единственным безопасным местом. По пути мы почти никого не встретили, и это меня удивило. Оборона пусть была и не крепкой, но уверенной. Неужели они бросили к стенам все силы, оставив коридоры базы и бункера пустыми? По дороге мы пару раз встречались с врагами, и тут же снимали их короткими очередями, продолжая свой путь. «Да, – решил я. – Похоже, снаружи действительно были все».

Шон говорил, что мы скоро приблизимся к устройству, и меня, наконец, охватило чувство радости, по которому я очень скучал. Неужели всё? Неужели я, наконец, снова смогу стать драконом? Мне в это не верилось, и Шону, наверное, тоже. Вдруг радость неожиданно сменилась тревогой. Я начал сомневаться, что устройство будет работать. Начал сомневаться, есть ли оно тут вообще, пусть разведка и подтвердила его наличие.

Вскоре мы пришли к лаборатории. Дверь в неё выделялась тем, что была двойной, и белой. Меня вдруг охватило волнение, и к горлу подступил ком. В сердце защемило, и мне вдруг стало страшно идти на изменения. Вдруг я не переживу активацию устройства? Вдруг вместо того, что бы поменять нас местами, устройство убьёт кого-то одного?

Мы вошли, и осмотрелись. Комната в виде купола, с единственным в ней прозрачным смотровым окном, выглядела очень мрачно. Громоздкое, и напоминавшее стрелку крана устройство, одиноко расположилось в середине. Оно нагнало на меня чувство тоски, и мне захотелось поскорее выйти из этой комнаты.

Оставалось только найти дракона для переноса, но были ли тут порабощенные? Наверняка были, раз стояло устройство. Просто их не успели выпустить.

– И? – Нетерпеливо спросил Боря. – Зачем мы тут?

Вскоре дверь кто-то открыл, и я испуганно обернулся, вскинув оружие. Это был Дилан, и я, расслабившись, перетянул ствол за спину.

– Это оно, Грин?

– Да, – кивнул я. – Теперь мне нужен дракон. Вы нашли кого-нибудь?

Дилану не нужно было отвечать. Я вспомнил, как было грустно, когда папа с охоты ничего не приносил. Я прибегал к нему, а он лишь смотрел на меня виновато, как бы говоря: «Прости сынок, сегодня я ничего не принес». У Дилана сейчас был точно такой же взгляд. Он никого не нашел, и тоска стала сильнее.

– Совсем никого нет? – Спросил я, в надежде, что мой вопрос изменит реальность.

– Нет, – ответил Дилан. – И ты понимаешь, что устройство надо уничтожить. Так?

Так.

Я молча кивнул, ничего не ответив, и повернулся к устройству. Выбора у меня не было, и ждать, пока я найду себе носителя, никто не станет.

– «Прелестно», – подумал Шон.

Расстроился он явно не меньше, чем я. Даже больше. Я наше соседство хоть как-то переносил, а он был готов на всё, лишь бы это прекратить. Мне вспомнилось, как Шон вырубил тюремщика, когда я вселился в тело дракона, и хотел сбежать, от чего мне стало обидно. Шон не был должен мне что-то, но, тем не менее, мы немало вместе пережили.

– Когда нам этой штукой заняться? – Боря автоматом указал на устройство, обратившись к Дилану.

– Сейчас, – сказал Дилан. – Не вижу причин оставлять её целой.

– «Нельзя!» – вдруг Шон возмутился. – «Если камни не извлечь, а сделать это правильно могу только я, будет плохо. Как это сделать, я пока не покажу. Мне надо время изучить документы, и может, нам удастся так же использовать устройство, только без дракона. Попроси пару часов».

– Дайте мне пару часов, – попросил я, неохотно согласившись с Шоном. – И просто так её не трогайте. В утилизации специфика одна есть. Попытаетесь просто взорвать, лишите всё жизни в радиусе нескольких километров.

От этого заявления Дилан оторопел, вопросительно на меня взглянув. Это для него было неожиданностью, и судя по лицу, он сначала подумал, что я прощу его отсрочки ради преследования собственных интересов. Вскоре он расслабился, и дал добро.

– Только пара часов, не больше, – сказал Дилан. – Иначе придется делать то, чего я очень делать не хочу.

Теперь настала моя очередь оторопеть. У меня дрогнули колени, и я удивился. Сразу стало ясно, что Дилан, если я через пару часов не покажу способ утилизации устройства, намерен силой вытягивать из меня эти данные. Мне стало обидно и страшно, неужели мы с Диланом, пусть пройдя вместе лишь один бой, не стали боевыми товарищами?

Я сглотнул слюну как можно тише, чтобы не выдавать волнения, и благодарно кивнул. Боря снова неприязненно на меня покосился, явно не понимая, зачем ждать так долго, и почему я отсрочиваю уничтожение источника наших бед. Саша лишь пожал плечами, и был готов подождать.

Я вышел в коридор, чтобы избавиться от взглядов, наконец, почувствовав облегчение. Даже не знал, что меня больше напрягает. Невозможность вернуться к жизни дракона, или то, что я вынужден шантажом выигрывать время у тех, с кем на одной стороне воюю. Да и причем тут вообще я? В данный момент от устройства угрозы не исходит, а мне просто не хотят дать времени, потому что у них сейчас нет проблем и необходимости использовать устройство так, как его хочу применить я.

– «Куда идти?» – Спросил я Шона.

– «Иди, я укажу направление».

Вскоре мы добрались до офицерского уровня, и он разительно отличаться от всех остальных по всем параметрам. Коридоры были белоснежные, и вычищенные, будто коридоры в новом космическом корабле. Освещение тут было прекрасное, и находился этот уровень глубже остальных, что немного меня смутило. Сразу появилось ощущение, что люди тут так же делятся на слои общества, как и делились раньше. Между чернью и элитой существовала четкая грань, разделявшая совсем разные миры. Я вдруг вспомнил записи людей, которые принадлежали к рабским и рабочим сословиям в старые времена. Они в основном говорили о том, как всё плохо, и как все вокруг их, бедных несчастных обворовывают и грабят. Неплохо зная историю и обществознание, я мог относиться к этому нытью с пониманием. Людям будто специально внушали неприязнь к богатству, загружали знаниями, которые делали из них удобную и покорную массу для управления. Даже в век интернета, когда у людей был открытый доступ к знаниям, и возможность стать кем угодно, они умудрялись проклинать элиту, хотя сами вполне могли к ней присоединиться. Такое разграничение и подобная пропаганда, выходит и у Криса в его новом правительстве?

Я брел по коридору, смотря сквозь матовые, стеклянные двери, и видел там размытые элементы жилых комнат. Не выдержав, я заглянул в одну, и удивился. Обставлена она была роскошно, хорошей мебелью, будто новой и только что отреставрированной. Никаких следов наступившего апокалипсиса тут не было. Это было не сравнить с тем, в каких условиях я жил в убежище Дилана, где даже постельного белья нет, чего уж говорить о чём-то более приятном. Я собирался выйти, но вдруг возникло желание остаться.

– «Постой», – попросил Шон. – «Тут может что-то быть. Я кажется знаю, чьи это апартаменты».

– Чьи? – спросил я вслух.

– «Полковника Карнеги, который курировал проект на этой базе», – ответил мне Шон. – «У него тут что-то есть».

Разумеется, прежде чем исследовать комнату, мы убедились, что в остальных никого нет. Этаж был пуст, и мне казалось, что офицеры уже давно слиняли с этого объекта или погибли в бою наверху. Хотя я не видел никого, кто носил бы погоны, или какие-то отличительные признаки.

– «Они бы и не стали», – вмешался Шон в ход моих мыслей.

– «Почему?» – Изогнул я бровь, осматривая комнату.

– «Потому, что это идиотизм, носить на поле боя свои знаки отличия. Для любого снайпера и бойца офицер – лакомая цель, устранив которую, можно лишить командования целую роту, и подорвать боевой дух людей. Носить погоны на поле боя – как нацепить себе на спину громадную мишень».

Часто я задавал себе вопрос: «Откуда у Шона столько познаний о военных делах и ведении боя?» Но он до сих пор оставался без ответа.

Я вошел глубже в комнату. Тут было так тепло и уютно, что мне интуитивно захотелось снять обувь, чтобы не нарушать порядок в доме. Взглядом я сразу отыскал большой письменный стол, который стоял рядом со стеклянным шкафом, тоже вполне новым на вид. Прежде, чем начать рыться в ящиках стола, я решил взглянуть на содержимое шкафа.

Там стояли фотографии, на которых был седоволосый и высокий мужчина, весьма крепкого телосложения. Он стоял рядом с Крисом, и обнимал, как собственного сына. У него была небольшая борода, и он напомнил мне матерого морского волка. Пусть он и был врагом, меня его личность немного заинтересовала. Чем он занимался?

Задаваясь этим вопросом, я решил открыть шкаф, и дверца с легкостью поддалась. Я брал фотографии, и рассматривал их, пытаясь понять, на фоне чего фотографировался Полковник, и зачем. На одном из фото он стоял на фоне красивого, бушующего океана и серых туч, находясь почти на острие неизвестного мне обрыва, на который падала тень скалы. Её часть была как-то неестественно разглажена, будто в ней были ворота.

– «Где это он? Ты не знаешь?» – Поинтересовался я.

– «Не знаю. Какое это значение сейчас имеет?» – Сказал Шон. – «Лезь в стол».

Я послушался его, и мы, изучив документы, узнали кое-что удивительное. В них было написано об устройствах и конкретно – о сапфире. Шон был шокирован новостями, да и я тоже испытал шок. В документах говорилось, что у Криса есть камни, только они гораздо лучше тех, что ипользуются в базовой модели устройства. Кроме того, что они являются неограниченными, и не изнашиваются, они могут внушать мысли. Но есть недостающая часть, которую держат у себя драконы так же, и она может не только формировать иллюзию, но и создавать душу. Там было написано, что отсутствующая часть уникальна, и её невозможно добыть в Островных Шахтах. Только её и не хватало для полного претворения плана в жизнь.

Мне вспомнилась иллюзия Старого Вождя. То есть, выходило, что сапфир может формировать любую иллюзию, а не только вызывать образ Старого Вождя? Прочитанное вызвало у меня самый настоящий шок, который сковал меня по рукам и ногам, не позволяя пошевелиться.

Семья Шона – была иллюзией. Он всё время приезжал на эту базу, повидаться с Сарой и Бэк, и оказалось, что всё это было наваждением, которое создал Крис. Я с трудом сдержал подступившие слезы, которые были не моими, но затем, решил поддаться их напору. Шону стоило выпустить эмоции.

Я тоже испугался. Вдруг даже мой отец был иллюзией? Я ведь совсем не помнил свою мать, хотя отец говорил, что она была очень красивой. Он сказал, что она умерла сразу после моего рождения. Но я хотя бы помнил её по рассказам отца.

– «Шон, а до них с тобой что было?» – вдруг поинтересовался я, когда Шон закончил.

– «Я не помню совсем»… – ответил он неохотно. – «Давай не будем об этом, ладно? Это всё, что я хотел узнать. Бери документы, и пошли обезвреживать устройство. Его никак не применишь по-другому».

Ещё мы нашли в документах интересный факт, который говорил, что Хранитель времени не одинок, и таких много. Затем, там было что-то об архиве, в котором Крис хранит проекты своих разработок.

Но больше меня поразило то, что Хранитель на самом деле был не один. Это меня удивило, ведь я не видел других кроме того, с которым общался в детстве. Неужели им так легко спрятаться, имея такие огромные размеры?

Мы покинули комнату, забрав всё, что нам необходимо. Документы, карты с расположением объектов. Мне почему-то захотелось взять фотографии полковника, что я и сделал, засунув их в карман.

Устройство мы обезвредили быстро, вынув все камни из их вместилища по инструкциям Шона. Саша на это внимания не обратил, а вот Боря выразил недовольство, ругаясь, что вполне сам мог справиться с такой элементарной задачей, и что я – действовал в интересах врага. Дилан его быстро успокоил, сказав мне, что Боря хороший боец, но видит во всех предателей и врагов народа.

Когда мы разделались с устройством, выведя его из строя, мы покинули базу. Вместо того, что бы смаковать победу, я отдался возникшему чувству опустошения. Да, мы разделались с врагом, но при этом конкретно моя цель не была достигнута. Я по-прежнему оставался с Шоном.

Обратно я попросился ехать техникой, и быстро запрыгнул в первый попавшийся транспортер, который направлялся к базе. Он был пуст, большинство бойцов остались здесь, что бы облюбовать новое место, а этот БТР отправили домой, как благого вестника. Я подумал составить вестнику компанию, но не ради того, что бы доставить новость, а ради того, что бы вздремнуть. Прежде, чем БТР отошёл, ко мне присоединились Боря и Саша. Если Сашу я ещё выносил, то Боря был мне категорически неприятен.

К счастью, мне удалось быстро уснуть. Общаться ни с кем не пришлось.

Мне приснился сон, который показался мне необычным. Я был перед пылающим городом, и, словно парализованный, наблюдал за тем, как драконы, крутящиеся сверху, поливают его пламенем, изредка спускаясь, что бы перекусить. Выла сирена, город покидали напуганные до полусмерти люди, которые при бегстве даже не замечали меня. Я стоял, как столб, и беглецы не могли сдвинуть меня с места, сталкиваясь со мной плечами, как со стеной. В людях отчетливо чувствовался страх, который выражался через расширенные от неведомого ужаса глаза и каменные лица.

Я хотел сделать шаг, и подойти поближе к городу, что бы рассмотреть, что там происходит. Оттуда бесконечно тянулась толпа, избегая смертоносных языков пламени, но драконам до них почему-то не было дела.

Вместо того, что бы шагнуть, я резко переместился в место, напоминающее центр города по всем признакам. В центре стояла большая человеческая статуя, окружённая искуственным водоёмом, которая напомнила мне статую из Старого Города.

Может, это она и была?

Вдруг мой слух уловил чей-то мелодичный, певчий голос, который показался мне очень теплым, приятным, и согревающим. Чей он был? Оглядевшись, я не сразу заметил, что спиной ко мне, прямо под постаментом, стоит черноволосая женщина. Голосок был чудный и тонкий. Прислушавшись, я смог различить слова колыбельной, которую никогда не слышал. Я направился к женщине, и вдруг с ужасом понял, что нас окружили.

Взглянув на небо, я увидел драконов, которые крутились над нами словно смерч, и наполняли пасти пламенем. Меня будто обдул ледяной ветер, пронизывающий до костей, и заставляющий кровь стынуть в жилах. Оставь я всё как есть, то мы с ней сгорели бы живьем. Кем она была, и зачем встала посреди площади, становясь привлекательной мишенью для драконов? Я хотел рвануться к женщине, и схватить её, чтобы увести отсюда. Но стоило мне дернуться, как перед глазами полыхнула яркая вспышка.

Я проснулся, глубоко вдохнув, и расширив глаза от испуга. Сон ещё не до конца прошел, и вспышка оставалась перед мысленным взором, мешая мне разглядеть окружение. В воображении я всё ещё бежал к женщине, надеясь её спасти, и избавить от мучительной гибели. Кто она, и кем приходилась Шону?

На соседней лавочке спали Боря и Саша. Мой подъём потревожил их. Саша привстал, вопросительно на меня глядя, а Боря что-то недовольно бубнил.

– Извини, – отмахнулся я, стараясь скрыть своё учащенное дыхание. – Кошмар приснился.

– Да ничего страшного, – улыбнулся Саша. – Мне тоже бывает снятся. Не спится вот.

– Давайте вы в другой раз поговорите, а? – Раздраженно попросил Боря, не повернувшись.

– Да ладно тебе, Борян, – усмехнулся Саша. – Можно подумать, ты спал.

– Да, спал, – взорвался Боря. – Пока вас на разговоры не пробило.

Саша засмеялся, будто злорадствовал над тем, что Боря разозлился. Саша будто специально его задел, чтобы вызвать такую реакцию, и я не совсем понял, зачем умышленно раздражать человека.

– Ладно, пухлый, – сказал Саша, укладываясь. – Дам тебе поспать сегодня.

– Спасибо, – саркастично произнес Боря. – Мелкий, – обратился он ко мне, – просыпайся тихо. Ладно?

Мне хотелось огрызнуться. С какой стати Боря указывает мне, как просыпаться, тем при условиях, что я не могу отвечать за свою реакцию после пробуждения? С чего вдруг он называет меня Мелким? Это меня обидело и разозлило одновременно, и я понял, что просьба была скорее провокацией, чем просьбой.

– Ты меня не слышал что ли? – Произнес Боря.

Пошел ты, хотел я сказать, но не успел, меня опередил Саша:

– Боря, заткнись а, мешаешь уснуть.

– Да ты охренел, – вскочил Боря. – Сам минуту назад…

Дальше я уже слушать не стал, и думал над тем, нравится мне эта компания, или нет. Дилан приставил их ко мне, и сказал, что теперь они будут везде меня сопровождать. Что-то вроде телохранителей и боевых товарищей одновременно, из которых мне нравился только Саша, всё время защищавшего меня от Бори, всё время пытавшегося меня поддеть.

К счастью, сон схватил меня будто цепкой рукой, и мне удалось вырубиться. Будить, к моему удивлению, тоже никто не стал, хотя и было страшно, что Боре такая мысль вполне может прийти в голову.

Глава 16

Мы летели над черным полотном океана, и лишь лунный свет, рассекавший водную гладь пополам, выделял волнения воды. Я точно не считал, сколько мы летели, но было очень холодно и тяжело. Крылья начинали отниматься, конечности подчинялись всё менее охотно, и мне, что бы держать нужную высоту, приходилось прилагать всё больше и больше усилий. Сейчас даже не в радость было ярчайшее звездное небо, которым я обычно очень любил полюбоваться.

– «Дар!» – не выдержал я. – «Я больше не могу! У меня скоро откажут крылья!»

– «Терпи! Ты что, плавец?» – возмутился Дарекдан. Я вспомнил, с каким трудом преодолевал небольшую речушку перед островком, на котором умер отец. Что было бы, погрузись я в воду, где ко дну идти несколько миль, было даже страшно подумать. – «Мы над северным течением! Если упадешь, отбросишь копыта от холода, и пассажиров погубишь! Скоро должен быть остров! Я этот маршрут знаю! Мы уже полпути прошли!»

Его слова, да богу или Хранителю в уши. «Пусть хоть кто-то скинет под нас остров, что бы я мог отдохнуть!» – думал я, боясь, что сегодня придется поплавать. Ветер предательски усилился, и меня охватил озноб вместе с мелкой дрожью. Холод стал пронизывающим, и я невольно чуть не сжался в комок, что бы согреться, но во время спохватился, расправив крылья.

– Т-т-ты ч-что… Т-т-творишь! – Кричал Шон, замотанный в теплую одежду, и кое-как держащийся немеющими пальцами за ремень. Хорошо, что была страховка, и откажи его руки, он бы всё равно остался у меня на спине. За Шоном от мороза трусился Боря, смотревший на меня расширенными, но мужественными глазами. – У-у-п-падешь, не вз-з-злетим же н-н-икогда! Держись р-р-ровно!

На это можно было обидеться, но я на самом деле был рад, что меня подгоняют. Если бы на моей спине не сидело двое пассажиров, которые сейчас на меня смотрели как на спасителя и на погибель одновременно, я бы уже давно упал. Когда мы вылетали – был рассвет, и теперь уже стемнело. Значит, прошло не меньше десяти часов, что для дракона, пусть даже крепкого, совсем немало. Дарекдан был слабее, чем мой носитель. Была очевидная разница в размерах, но держался он почему-то увереннее. Спрашивать об этом сейчас мне как-то не хотелось.

– «Земля!» – Вдруг сообщил Дарекдан, и, судя по радостным лицам наших человеческих спутников, Дарекдан сообщил всем. – «Вот! О нем я говорил!»

Я всмотрелся в горизонт, и смог разглядеть на обозримой грани океана тень небольшого островка. На миг мне показалось, что там что-то блеснуло, или маяк, или прожектор, но больше походило на обман зрения. Я почувствовал прилив эндорфина, который с теплотой стал разгоняться по телу, и это прибавило мне сил. Дарекдан с остальными тоже явно оживился, прибавив ходу вместе со мной. С чего-то вдруг он стал сбавлять высоту, и я испугался, что он падает. Но он взглянул на меня, подумав:

– «Снижайся! Пойдем бреющим!»

Дарекдан не падал, это радовало и мне стало легче. Но вот после его рассказов о северном течении и холодной смерти, мне снижаться как-то не хотелось. Пересилив свой страх, я начал осторожно сбавлять высоту, и через какое-то время поравнялся с Дарекданом. Он шел очень низко над водой, и даже коснулся когтем водной глади, но тут же одернул его, будто обжегся.

– «Зачем так низко-то?!» – Негодовал я, жутко пугаясь воды. Я был вынужден смотреть вниз, что бы контролировать высоту, и не свалиться в ледяные объятия водной стихии.

– «Остров ничей был, но это не значит, что его никто не облюбовал! Надо осторожно зайти, передохнуть несколько часов, и продолжить путь!»

В его словах была доля правды. Но как же мы успеем отдохнуть за несколько часов? Мне бы отоспаться, как следует! Полпути пройдено, на него так много времени и сил ушло, что я не представлял себе, смогу ли выдержать ещё столько же, отдохнув всего несколько часов. Стало и радостно, и противно от того, что отдых кончится, почти и не начавшись.

Вскоре мы приблизились к острову настолько, что можно было разглядеть. Из темноты его выхватывал тусклый свет луны. Мы шли на большой скорости, и решили её немного сбавить, чтобы не врезаться в какую-нибудь отвесную скалу, которой не удалось разглядеть на подлете.

– «На пляж!» – сказал Дарекдан.

Под большой длинной скалой показался каменистый пляж, усыпанный серыми валунами. Мы решили приземлиться на него, и я наконец-то добрался до земной поверхности, с блаженством вонзив когти в камни. Как же это было прекрасно!

– «Наконец!» – пытался Дарекдан отдышаться. Если бы нам надо было общаться голосами, то сейчас никто не смог бы и слова вымолвить. Дыхание перехватывало, мы пытались насытиться кислородом.

– «Не говори!» – Радостно подумал я, вливаясь в волну всеобщего энтузиазма. Казалось, даже у пассажиров началась одышка, пусть они и не прилагали усилий, что бы лететь. Хотя, что бы удержаться на спине летящего дракона, силы тоже нужны.

Мы подошли ближе к скале, и, к своему удивлению, обнаружили пещеру. Прохода было два, и расположены они были один над другим. Я хотел сразу войти в нижний, но как только сделал шаг, сразу потерял уверенность в том, что это правильно. Вдруг там таится какая-то опасность?

– «Что думаешь?» – я взглянул на Дарекдана, и надеялся, что он знает, можно там укрыться, или нет. Раз он тут уже бывал, то понимал, что там может быть.

– «Можно, но только надо наверх».

– «Зачем?» – поинтересовался я, не понимая, чем нижняя пещера была хуже верхней.

– «А если прилив будет? Если сами не утонем, то вещей своих точно не найдем».

Я посчитал его мысль здравой, и решил напрячься ещё разок, что бы взмахнуть крыльями, и доставить людей в верхнюю пещеру.

Войдя в неё, и минув угловой проход, мы развернули небольшой лагерь, который собирались свернуть в крайнем случае утром. Оказалось, что оба прохода вели в одно и то же место. Это был длинный тоннель, поглощенный мраком. Люди развели костер, огонь которого теперь освещал пещеру почти до самого выхода, но к счастью, недостаточно сильно, что бы нас было видно снаружи, и угол входа был расположен так, что задерживал свет, не позволяя ему нас выдать.

Мы перекусили, и я прилег, полностью расслабив тело, по которому пробежала приятная дрожь. Как же это было прекрасно, вот так лежать, после тяжелого полета, и ничего не делать. Боря и Саша сразу же завалились спать, укутавшись в кучу одеял. Шон двигал поленья палкой по кругу охотничьего костра, и дул на них, что бы обеспечить прилив кислорода и поддержать огонь. Всё тело ныло от усталости, и было приятно расслабленно в один момент. Пролежать мне удалось недолго, желудок снова начал урчать, и просить добавки. «М-да, – подумал я, – дорога немало сил высосала».

Кое-как я заставил себя встать, но лапы, отказываясь меня слушать, стали сгибаться.

– «Дар, так сколько нам тут лучше побыть? Мне кажется, нескольких часов точно не хватит».

– «Согласен», – Дарекдан устало кивнул. – «Я себя явно переоценил, как обычно, впрочем».

Я усмехнулся. Дарекдан всегда переоценивал свои возможности, хотя этот недостаток с лихвой компенсировался упорством, которое было самым сильным качеством Дарекдана. За всё время нашей дружбы Дарекдан не раз ошибался в своих прогнозах, но не смотря на трудности и просчеты, он корректировал планы и достигал своего. Это меня в нём восхищало.

– «До утра тут остановимся?»

– «Ага, а ты куда собрался?» – Дарекдан сощурился. – «Давай только светиться лишний раз не будем, а?»

– «Я жрать хочу, у меня кишки сворачиваются. А свою ежедневную норму я уже съел».

– «Съешь ещё», – Дарекдан сложил лапы, и положил на них голову. Теперь он напоминал мне гигантского черного кота.

– «А завтра я чей пайок есть буду? Твой?»

Мысли я транслировал открыто, что бы ни у Шона не возникло вопросов об уходе. Дарекдан лишь покосился на меня, явно желая возразить, но он не стал. Мой носитель был сильнее, чем Дарекдан, и прожорливее. Это как сравнить внедорожник и легковушку. Первый будет мощнее, но и топлива ему нужно больше. От того, что меня можно сравнить с внедорожником, мне даже стало немного веселее.

Я направился к выходу, почувствовав явное напряжение среди людей, и вдруг остановился.

– «Шон», – подумал я.

– Чего? – Спросил он, подняв голову и прекратив ковырять костер.

– «Прикрепи ко мне сапфир».

– Нафига? – Он изогнул бровь.

– «Просто прикрепи. Может, я смогу научиться использовать его».

Шон отложил палку, и, достав из кармана сапфир, положил его в мою дорожную сумку.

– «Не выпадет?» – Забеспокоился я. Было бы неловко вернуться назад без сапфира.

– Если ты не будешь крутить бочки с петлями Иммельмана то нет.

Я кивнул.

Покинув пещеру, я осмотрелся. Лунный свет играл с океанской гладью, по которой ходили небольшие волны, разгоняясь и с шипением разбиваясь о берег. Дул прохладный ветерок, от которого внутри всё невольно сжималось в комок, будто замерзая. Обернувшись, я взглянул на край отвесной скалы, думая, взлететь, или идти пешком. Мне вспомнились слова Дарекдана о том, что остров мог кто-то облюбовать, потому, я решил не создавать лишнего шума, махая крыльями. Лучше было пойти пешком.

Я поднялся на скалу и осмотрелся. Позади – океан, впереди – тропический лес. Я представил, как буду гонять какого-нибудь кабана, и от этой фантазии у меня свело мышцы. Огонь применять было нельзя, иначе я мог поджечь лес и привлечь к нам слишком много внимания, потому, надо было ловить зубками.

Что я, обладая таким грузным телом, не очень хорошо себе представлял.

Крупные драконы всегда наименее подвижны, чем мелкие, потому, им для охоты нужны были либо крылья, либо огонь. Ни того, ни другого я применить не мог. «Чтож… – подумал я. – Буду лапами ловить». Ещё я боялся уйти далеко от Шона, потому что тогда отключусь от носителя, и это будет очень нехорошо. Я вспомнил все прошлые разы, когда отключался от него, и ужаснулся тому, насколько крохотна дистанция, которой мы «соединены». Сейчас она немного возрасла, как и время, которое я мог провести в носителе. Переселение, как и любое другое умение любого живого существа, развивалось по мере использования.

Впрочем, дальше мне уходить не пришлось, потому что добычу в пределах этой дистанции я не нашёл. Кругом были большие валуны, за каждым из которых можно было вполне спрятать танк, и высокие, пальмовые деревья. Среди них мне ловить было нечего, я развернулся, собравшись уходить, как вдруг раздался шорох. «Добыча?!» – Я тихо и быстро обернулся, согнув ноги в коленях, что бы поубавить себе роста. Есть хотелось так, что я был готов отловить даже кролика, лишь бы что-то проглотить.

– С-р-р-аные… – басил кто-то искореженным от алкоголя голосом, и затем икнул, – кустарники… Даже облегчиться спокойно нельзя, не получив занозу.

Он прожужжал ширинкой, и, судя по отсутствию крика, ещё меня не обнаружил. К счастью, я был рядом с валуном, и на цыпочках к нему подкрался, свернувшись в клубочек, и накрыв себя крыльями. Я обрадовался, что моя чешуя серая, ведь это затруднит моё обнаружение, даже если «абориген» увидит меня в темноте. Человек находился точно за валуном, мы были прямо друг напротив друга, и он всё никак не начинал справлять нужду. «Ну отливай ты скорее!».

Опять икнув, он сказал:

– Эгх, не-е-е… Так, – вдруг я услышал, как он вцепился валун, и шкрябал по нему ботинками, забираясь. Сердце начало колотиться сильнее, мне пришлось задержать дыхание, чтобы случайно себя не выдать. В голове мелькнула неприятная мысль вместе с надеждой, что мысль эта не станет действительностью.

Я зажмурился, и почувствовал, как по крыльям стала бить струя, сплошным мощным потоком. Я стиснул зубы, едва удерживаясь от того, чтобы соскочить с места и сжечь этого гада. Было страшно даже пошевелить крылом, что бы изменить направление речки, которая вдруг стала течь по перепонкам. Меня перекосило от неотвратимости того, что речка превратится в водопад, падающий на мою голову. Так и произошло. «Мерзость!»

– Во-о-от… – довольно проговорил он. – И нет красоты, чем поссать с высоты…

Блестящая философия. Он спустился с валуна, и я услышал звук удаляющихся шагов, которые смешались со звуком застегивающейся ширинки. Пару раз он чуть не упал, и, матерясь, видимо, достал фонарик, проклиная темноту. Открыв глаза, я действительно увидел отблески света на пальмах.

Как же мне было паршиво. Я чувствовал себя униженно и оскорбленно. Пусть человек не намеренно так поступил, я всё равно на него разозлился, и захотел поквитаться с ним. «Ну спрячешься ты под валуном, – гневно подумал я, – утоплю к чертовой матери». Представив себе это зрелище, я даже немного испугался.

Как только человек стал шагать на достаточном удалении от меня, я осмелился бегло выглянуть из-за камня. Человек поднимался на холм, светя фонариком, и луч света выхватывал стоящий наверху нос вертолета. Человек бормотал.

– Не переживай, моя птичка, они соберут свои дурацкие данные, и мы с тобой улетим.

Он с такой теплотой обратился к машине, что меня это даже на момент умилило, но вспомнив его поступок, я вновь на него разгневался. Я расширил глаза от возникшей догадки. А вдруг это была одна из тех вертушек, которые мы видели над Гаргатоновым лесом? В таком случае их тут стояло много, и пилотов ими управляло такое же количество.

Стараясь не производить шума, я осторожно попятился назад к пещере, и достаточно удалившись, побежал со всех ног. Первым делом не к Дарекдану, нет. Первым делом в океан, отмыться от позора, которому меня подвергли, ну и от запаха заодно. Я, по крайней мере, надеялся, что запах пропадет. Мне представились скорченные моим ароматом лица людей, и эта фантазия заставила меня испытывать стыд. Нужно было скорее бежать в океан.

Добравшись, наконец, до вожделенной воды, я с головой нырнул в океан, и стал плескаться в нем, как маленький щенок, которому было очень жарко. Нырок за нырком я пытался очиститься от молекул гадкого вещества, заставлявшего меня воротить нос. Закончив купаться, я понюхал крыло. Похоже, этот мерзкий запах осел у меня в ноздрях, ведь я его всё ещё чуял. Либо это был фантомный запах, либо я пропах настолько, что соленой водой этот аромат не выведешь.

Неожиданно я почувствовал холод океанской воды и испытал страх замерзнуть заживо. Стыд и боязнь смешались во мне, генерируя какое-то непонятное чувство, и вдруг я увидел, как над скалой стало полыхать яркое зарево. С щелчками включались прожекторы, и до меня стали доноситься человеческие крики, которые я мог различить благодаря острому слуху.

– На территории посторонний! Окружайте его!

Та, та-та-та-та-та-та-та – раздалась длинная автоматная очередь. Испытав настоящее чувство паники, я испугался, что кто-то из наших тоже решил выйти из пещеры, и пошел искать приключения. Быстро перебирая лапами, я побежал по каменному дну в направлении пляжа, и, выбравшись на него, помчался к пещере. Камни больно давили на лапы, лишая меня всякого удовольствия от пробежки. Я бежал, и надеялся, что все мои спутники сейчас в пещере.

Вдруг я ощутил, что слабый свет легко бьет мне по глазам, и направил взгляд к его источнику. В сумке сиял сапфир, и мне в голову пришла мысль, что может, никто из наших не попался. Вполне возможно, что сапфир снова вызвал иллюзию Старого Вождя, решившую прогуляться по вражеской базе.

Стараясь пока об этом не думать, я помчался через нижний проход, быстро добравшись до лагеря. Все уже давно проснулись, услышав выстрелы, и потушили огонь, сидя в темноте, как мыши.

– «Свои!» – Подумал я открыто, и тут же понял, какую ошибку допустил. Те, кто был снаружи, вполне могли поймать мою мысль.

– «Улетаем?» – Спросил Дарекдан со скрытым укором.

– «Куда?! Тут боевые вертушки стоят! Далеко улетим?!»

– Нет, – сказал Шон. – Тогда валим вглубь пещеры.

– А если прилив? – заспорил Боря.

– А если пуля в жопу?! – парировал Саша. – Выкрутимся!

Быстро собрав вещи, люди взвалили тяжелое на нас, а сами взяли легкое. Они достали фонари, но вели мы с Дарекданом, потому что наше зрение позволяло видеть в темноте. К счастью, высоты потолков хватало, что бы нас вместить. Пещера недолго вела вниз, но затем, резко выгнулась вверх, ведя нас неизвестно куда. Мы решили, что чем дальше зайдем, тем лучше будет. Это было наиболее подходящим решением. Если что, мы смогли бы затопить пещеру огнем.

Мы прошли уже довольно далеко, и решили остановиться.

– «Слышишь?» – Спросил Дарекдан, навострив уши. Я тоже прислушался.

Слух улавливал плескания воды за нашей спиной. Неужели начался прилив? Угадывая ход моих мыслей, Дарекдан кивнул, и я на самом деле обрадовался, что пещера шла вверх.

– «Как сильно океан поднимается тут?» – панически спросил я, представляя, как захлебываюсь в соленой воде. Мы ведь сами загнали себя в ловушку! «Дурацкий остров, дурацкий объект и дурацкий Континент Когтя! Чёрт меня дернул лететь в ту дыру?! Надо было оставаться на базе с Диланом, и ждать, пока Яодан сам не решил вести туда своих драконов!». Я сожалел, что сам подверг себя риску, и заставил других пойти со мной. Надо было иметь совесть, и хотя бы идти одному.

– «Да я откуда знаю?! Я ни разу не сталкивался с этим!»

– «Ты же знаешь остров!»

– «Я знаю, где он, а о приливе мне подсказала логика!»

Я хотел обвинить во всём Дарекдана, но сдержался. В чём его было винить? Он предупреждал, что нельзя высовываться, предупреждал, что может быть прилив. Винить мне оставалось только себя. Что же, будь что будет! Я принял решение идти дальше, и до тех пор, пока не упремся в тупик. Назад дороги не было, потому что там вовсю плескалась вода. Радовало, по крайней мере, что в пещере нас преследовать не станут.

Фонарный свет рассекал темноту, но казалось, что пещере не было конца. Я прикинул, что скоро мы должны были оказаться как раз под местом, где люди решили устроить посадочную площадку. Когда я столкнулся с человеком, то не успел разглядеть, в какую форму он был одет, и Криса ли это боец. Вертолеты, судя по имеющимся у меня данным, были только у Криса. Больше некому было их иметь, а хотя…

Я вспомнил разговор солдат. Они говорили, что Крис не один занимался строительством бункеров, и вполне могло быть, что есть на планете люди, имеющие такое же влияние, столько же техники, и столько же власти, сколько и Крис. Конечно, за исключением устройств, но и это могло быть не так.

Вдруг не только у Криса, а ещё и у других людей под контролем были порабощенные драконы? Я представил себе масштаб проблемы, и неприятности, которые у меня были, как-то улетучились.

Скоро темнота кончилась, и свет факелов упал на большую каменную плиту, перегородившую нам проход. Вот теперь проблема, преследовавшая нас, перекочевала на первый план. Если мы больше не могли бежать от прилива, значит, вскоре нас настигнет вода. И что тогда? Люди протянут минуты три, болтыхая ногами – одну. Мы продержимся без воздуха минут десять, чего не хватит, чтобы доплыть до выхода. Класс.

– Что делать?! – Шон начал паниковать. Я решил немного пройтись назад, что бы понять, сколько времени у нас осталось. Вода была далеко, но её уровень всё равно продолжал подниматься. Скорость подъема говорила о том, что время, в принципе, есть.

Вернувшись, я встретился с вопросительными взглядами, и ввел команду в курс дела.

– «М-да», – расстроенно подумал Дарекдан.

Я полностью лишился надежды на то, что мы сможем отсюда выйти, не захлебнувшись. Плита выглядела прочной, и мне казалось бессмысленным предпринимать попытки преодолеть её. Я сел, и тупо стал смотреть в темноту, надеясь, что спасение придет само собой.

– «Надо выбираться!» – подумал Дарекдан.

– «Как?» – Возразил я, не оборачиваясь.

– «Да хотя бы…» – вдруг я услышал, как Дарекдан пытается сдвинуть плиту, при этом очень напряженно рыча. – «Помоги мне! Нельзя же сидеть! Надо крутиться!»

– «И как успехи?» – равнодушно поинтересовался я, поняв, что результатов Дарекдан достичь не смог.

– Помоги ему! – Крикнул Саша. – Чего расселся?! Смотри!

Я обернулся. Саша подошел к краю плиты, я приставил к углу, и застыл, будто ждал, что оттуда кто-то выскочит.

– «Что ты делаешь?» – Недовольно спросил я, не понимая, что он хочет этим сказать. Чувство потерянной надежды вдруг сменилось раздражением.

– Тут есть щель, – ответил Саша. – Из неё идет воздух. А значит, за плитой может быть выход.

Это, видимо, должно было меня воодушевить, но не воодушевило совсем. Я пожал плечами, распрямил ноги, всё-таки решив помочь Дарекдану, который по-прежнему безнадежно толкал плиту.

Подойдя, я встал рядом, и приложился. Дарекдан жмурился каждый раз, когда делал толчок, но плита даже и не думала двигаться с места, будто была приварена. Я отстранился от плиты, больше не желая в пустую тратить силы, и глядел на Дарекдана, как на дурака.

– «Чего застыл?!» – Взорвался он, заметив мой взгляд. – «Думаешь, сразу всё получаться будет?!»

– «Да это бесполезно!» – не выдержал я. – «Ты что, не видишь?! Она не двинется ни влево, ни вправо!»

– «Ты всё так на полпути бросаешь, да?!»

Нет, хотел я возразить, но что-то сдержало меня. Я не посмел так подумать, потому что в словах Дарекдана была доля правды. Всё, за чтобы я не взялся раньше, бросалось на половину пути. Я хотел научиться делать мертвую петлю, но после того, как пару раз не вышло, бросил это дело. Тоже самое произошло и с другими фигурами высшего пилотажа. Я хотел научиться драться, но после того, как пару раз получил по шее, отказался и от этого.

– «Если ты так будешь ко всему относиться, у тебя никогда ничего не получится!»

Я стиснул зубы, по телу пробежался неприятный холодок, и меня охватили чувства стыда и злобы. Возразить Дарекдану было нечего. Мне в голову приходили мысли, что противопоставить как контраргумент, как себя оправдать, но я не хотел. Я сдерживал себя от этого.

Он был прав. Мне нужно было делом доказать ему, что он не прав, и что я мог доводить дело до конца, как отец, Яодан, или Эрегдан. Будь отец или брат живы, они бы сказали то же самое, что говорит Дарекдан. Чувство стыда стало ещё сильнее, только теперь мне было стыдно не перед собой, а перед Дарекданом. Когда-то я осуждал его за недоверие к другим, но понял, что критиковать нужно в первую очередь себя, и следить за своей жизнью. Если следить за недостатками других, то сам никогда не будешь развиваться, а в этом нет ничего хорошего.

Я вновь прислонился к плите, и, постаравшись поймать ритм толчков Дарекдана, стал помогать ему.

– «И-и-и р-р-р-аз!» – Решил я дать счет, которому, к моему удивлению, Дарекдан подчинился. Мы продолжали толкать, но плита всё никак не двигалась, а вода становилась всё ближе. Несколько раз мне приходила мысль снова отступить от плиты, но я решил, что черта с два теперь буду бросать дело на полпути.

– Стойте! – Крикнул Шон. Мы подчинились, и вонзились в него вопросительными взглядами. – Сапфир.

Причем тут сапфир? Я взглянул на сумку, и из неё шёл свет. Я взглянул на Шона, задавая себе вопрос, как сапфир может помочь нам в данной ситуации. Он, конечно, способен вызывать иллюзии, но я не думал, что он может помочь нам сдвинуть многотонную плиту. Шон подошел ко мне, и забравшись по ремню, достал из сумки сапфир.

– Отойдите, – попросил Шон.

Все смотрели на него с интересом, и никто не понимал, что он хочет сделать. Я усмехнулся, и чуть не расхохотался открыто, ведь как можно было предположить, что маленький камушек способен сделать что-то с материей? Это было смешной мыслью, причем смешной в абсолютно любом виде.

Шон сблизился с дверью, держа сапфир перед собой, как факел. Желание засмеяться становилось всё более сильным, и из-за прилива эндорфина я даже забыл, что нам угрожает смертельная опасность. Но весело, похоже, было только мне. Если мой ум сейчас занимали в основном забавные мысли, то мыслями других, очевидно, завладевали неприятные картины, связанные со смертью от удушья. Представив, как захлебываюсь океанской водой, я тоже испугался. Все сейчас хотели увидеть спасение хоть в чём-то.

Вдруг случилось то, от чего у меня отвисла челюсть. Шон почти вплотную подошел к плите, и когда свет сапфира занял на ней достаточную площадь, она мигом изменила свой вид, став похожей на стену из воды. За ней виднелись острые каменные породы, висевшие на потолке тянувшейся в темноту кишки пещеры.

– Попробуйте теперь, – предложил Шон. Мы с Дарекданом переглянулись.

– Во магия, – присвистнул Боря.

Неуверенно подойдя к стене, мы собирались к ней прислониться, но что-то останавливало нас. Вдруг она будет как кислота, и если мы коснемся её, то растворимся? Может, случится и чего похуже, но впрочем, какая разница? Так мы умрем, хотя бы попытавшись что-то изменить, чем погибнем из-за пассивности и лени.

И-и-и р-р-раз! Вопреки моим пессимистичным ожиданиям, стена колыхнулась, немного накренившись, и от этого у меня глаза будто на лоб полезли. Раньше я смотрел на сапфир с интересом, а теперь с каким-то нездоровым уважением и страхом. Что эта штука ещё могла вытворить? Жутко было даже представить.

Спустя несколько толчков стена вполне спокойно легла, не поднимая шума, и открывая нам путь дальше. Меня удивило то, что она не повалилась с грохотом, хотя я был уверен, что так и будет. Она опускалась плавно, и медленно, будто её сдерживали два огромных амортизатора.

Не теряя больше ни секунды, мы аккуратно пошли по плите, которая на самом деле оказалась мостом через глубокий провал, и стали подниматься дальше. Сквозь толщу земли никаких звуков не доносилось, и это показалось мне странным. Мой слух позволял мне слышать через довольно плотные препятствия. Неужели мы минули место, где обосновались летчики? По идее, мы уже должны были слышать их суету, но этого не происходило. «Значит, прошли», – решил я, и в груди возникло приятное тепло.

Пещера, кстати, стала мало по малу расширяться. Температура постепенно возрастала, будто бы здесь холодный воздух выдавливался тёплым. Что может быть источником тепла в холодной пещере, да ещё и ночью?

– Крепи его!

Услышал я эхо голоса, который донесся откуда-то издалека, и тут же застыл на месте. Мы переглянулись.

– «Идем дальше», – сказал Дарекдан. – «Только тихо».

Тихо? Легко сказать, тихо! Я весил несколько тонн, и даже не представлял, как дракон может идти тихим, кошачьим шагом. Это же было немыслимо, и тут же повергло меня в негодование, заставив застыть на месте.

– «Чего ты замер? Нас ещё никто не увидел даже. Шевелись. Или ты обратно хочешь?».

В этом был смысл, и обратно я точно не хотел. Переживать надо было в случае обнаружения, а пока, нужно было стараться себя не выдать. Пройдя ещё немного, мы стали услышали уже один, а уже несколько голосов, и принадлежали они явно суетящимся людям. За углом был слышен топот сапог, звук моторов, и звон цепей. Мы все застыли, как вкопанные, боясь делать дальнейшие шаги.

– Давай, живее! Грузи! Пора уходить!

Что грузить и от кого уходить? Я не понял, что происходит, но голоса были так близко, что выгляни я за угол, наверняка бы увидел кого-нибудь. Шон спрятал камень в сумку, закрыв его так, чтобы свет нас не выдал.

– А как же данные? – Возмутился кто-то. – Там же…

– Да времени нет уже! Собирайся, говорю!

Там, за углом, явно кто-то паниковал, и спешил покинуть это место. Со временем я ощутил, что это чувство паники передалось и мне, заставив дыхание участиться. Боря, Саша и Шон прижались к стене, затем, Саша аккуратно подошел к углу, присел, и выглянул за него.

Он неожиданно встал, и спокойно шагнул вперед, что повергло меня в шок.

– «Ты что творишь?!» – Подумал я. Неминуемое обнаружение заставило колени подкоситься. – «Быстро назад!»

Саша сделал успокаивающий жест, и подозвал Борю с Шоном. Те двое, тоже как ни в чем не бывало, вышли за угол.

Шон потянулся за сапфиром, но Саша остановил его, что-то шепнув ему на ухо. Неужели они сговорились, решив выдать меня с Дарекданом людям? Мы с Дарекданом переглянулись. Боря двинулся к нам неспешным, тихим шагом, поманивая пальцем. Я наклонился, и Боря шепнул:

– Там плита. Такая же, как и была до этого. Можете выйти.

Люди-то спокойно могли выйти, а вот я немного переживал по этому поводу. Они могли шагать бесшумно, а у меня что ни шаг, то грохот. Как при таком размере можно перемещаться тихо?

– «Что делать будем?» – Спросил я у Дарекдана, уповая на его боевой опыт.

– «Сидеть и ждать, пока всё не утихнет».

– «Может штурмом?»

– «Если это те, которых мы видели над Гаргатоновым лесом, то нет. Их там было штук пятьдесят. Ты подохнуть хочешь?»

– «Но мы же драконы!»

– «Из плоти и крови. Противотанковый гранатомет или крупнокабилерная винтовка прошьет тебя на раз-два. Не ты первый, не ты последний говоришь такое».

Это одновременно было и рационально, и оскорбительно для меня. Мы, могущественные существа, отсиживались в темноте как трусливые псы, не способные дать отпор людям. Впрочем, на нас всё равно никто не нападал, потому я быстро успокоился. Да и с чего вдруг во мне проснулась кровожадность?

Мы застыли, и слушали то, что происходит за стеной. Но я, вдруг, выпал из этого мира, уединившись со своими мыслями.

Я вспомнил, как Шон помогал мне преодолеть страх перед боем, и как я пробирался в окопы. Мне приходилось лезть к врагу, находясь под огнем, и одно неверное движение могло лишить меня жизни, прервав мою историю. И не только мою. Я вдруг понял, что находясь в теле Шона, несу ответственность не только за свою жизнь, но и за него тоже. Это тяготило меня. Я будто только сейчас пришел к мысли, что всё это не шутки, и что я могу безвозвратно умереть, больше не имея возможности увидеть солнце, или глотнуть свежего воздуха.

Перед мысленным взором появился Витя в необычной каске, который ценой своей жизни выбросил из окопа гранату, и получил пулю, высунувшись лишь на миг.

Стало грустно.

Ведь у Вити когда-то тоже была своя история, свой, наполненный разнообразными событиями путь, свои тяготы, лишения, и своё счастье. Сколько ещё историй должно было оборваться в этой войне за ресурсы и власть? Чего человек пытался добиться, истребив целый разумный вид?

Мне казалось, что монополии на Земные территории и ресурсы. Ведь драконы не позволяют людям бесконтрольно их потреблять, чтобы дать Земле возможность успевать восстанавливаться.

Вдруг раздался глухой металлический грохот, вытянувший меня из раздумий.

Я стиснул зубы, и уже сгорал от нетерпения, желая поскорее узнать, что скрывается за плитой, и чего такого важного люди там нашли. Ну, сколько ещё можно было ждать? Я слушал, слушал, и лишь спустя, наверное, несколько часов звуки голосов стали слабнуть.

Неужели!

Мне казалось, что этот момент никогда не настанет, и придется вечно прятаться в этой холодной пещере. Зарядившись энергией от наступившего чувства энтузиазма, я стал с нетерпением смотреть на Шона, который почему-то не спешил вытаскивать сапфир и светить им на плиту.

Он хотел убедиться, что помещение за стеной действительно чистое, ведь в такой ситуации понапрасну рисковать было нельзя. Прислонившись ухом к плите, он прислушался, и не услышал ничего, кроме разбивающихся о камень капелек воды.

– Вроде чисто, – отрапортовал Шон, как-то неуверенно вытаскивая сапфир из сумки. Я, честно, сам был не полностью убежден в том, что нужно светить на плиту сейчас. Вдруг захотелось переждать час другой, ведь за плитой вполне мог кто-то задержаться, ещё и при оружии.

Шон осмотрел каждого из нас, словно пытался найти одобрения, и задержал взгляд только на мне, почувствовав мои сомнения. Я кивнул, что бы придать ему уверенности.

Вытащив сапфир, он поднес его к плите, заставив её принять ту же водянистую форму, которая была принята предыдущей. Как только она стала растворяться, я вздрогнул, воображая, как из-за неё на нас сейчас устремится пару десятков удивленных глаз. Испугавшись, что там кто-то есть, я подступил ближе к Шону, чтобы, в случае чего, можно было прикрыть его, и дать остальным возможность отступить. Поджилки затряслись, и я уж было начал жалеть о проявленном героизме.

Плита стала полностью прозрачной, и я уже наполнил пасть огнем, готовясь обрушить его на возможных обидчиков. Но, к счастью, или сожалению, пришлось глотать огонь. При проглатывании пламени у меня возникли, конечно, не смертельные, но крайней неприятные чувства, от которых мне захотелось избавиться поскорее. Я глотнул влажного воздуха, и он унял жжение.

Посередине большой каменистой площадки, возвышались разноцветные столбы, напоминавшие базальтовые залежи. Цвета было три: красный, сапфировый, и желтый. У основания залежей стояла пристройка, которая была будто вмонтирована в столбы. От этого зрелища захватило дух, и я глядел на столбы завороженным взглядом, не способный оторвать его от них.

– «Это что?» – похоже, Дарекдан был удивлен не меньше меня и, тоже не моргая, смотрел на столбы. – «Базальт не бывает такого цвета»…

– Это не базальт, – сказал Шон, вспомнив камни, которые использовались в устройствах. Может, это были и другие камни, но цвета они имели точно такие же. Так же среди них был и сапфировый. – Тут берут камни для устройств, похоже.

Я увидел, как Боря и Саша переглянулись. Впрочем, Дарекдану тоже не особо верилось, а вот я был готов поверить вполне. Гораздо проще принять то, что Крис использовал чужие и давно утерянные знания, чем в то, что он придумал всё сам. Утерянные знания какой-то древней цивилизации версия более правдоподобная, чем озарение научного гения Криса, о котором он, наверняка, всем рассказывает.

– «А разве не ты придумал устройства?» – спросил я, закрыто транслируя мысли. В ответ Шон покачал головой.

Впрочем, меня совсем не интересовало, кто придумал устройство. Мне больше было интересно то, каким образом сделать так, что бы они перестали работать. Чтобы все, и желательно разом. А ещё было интересно, можно ли обратить процесс обмена телами, и как-то отключить захваченных. Эти вопрос были важны для каждого, и что-то подсказывало мне, что ответ скрыт именно в этом месте. Больше ему скрываться было негде.

Кругом валялись сумки, инструменты, каки-то железяки, и даже лёгкая брошенная техника. Люди, собираясь, явно не хотели забрать всё, что с собой привезли. Что заставило их уйти отсюда? Догадки вызвали у меня напряжение, если что-то представляло угрозу для людей, то вполне могло представлять и для нас.

Первым делом мы решили изучить пристройку у столбов, и не ошиблись в выборе.

Мы осторожно двинулись к ней, огибая брошенные вещи, и стараясь лишний раз не шуметь, и вошли внутрь. Она была довольно большой, и дракон там помещался спокойно.

Там было множество рабочих столов с инструментами для обработки драгоценных камней, рядом с которыми валялись стопки бумаг, видимо брошенные в такой же спешке, как и всё остальное. Ещё на столах, помимо документов, лежали невзрачные черные плиты. Шон пока не обратил на них внимания.

Шон подошёл к стопкам бумаг не долго думая, и принялся их разгребать.

– Так… Так-так-так-так… – бормотал он нервозно, быстро перебирая бумаги. – Цвета, предназначение, функции… Функции, вот!

Мы все переглянулись, и, похоже, единогласно решили, что Шону могло сорвать крышу.

– «Что это?» – Спросил я, глядя на Шона, который шагал от стола к столу, и просматривая бумагу за бумагой.

– Всё. Этапы обработки, функции, цвета, значения.

– А почему все свалили, написано? – Поинтересовался Боря, то ли серьёзно, то ли шутя. Хотя, в такой обстановке было не до шуток.

– Нет.

– Так может, нам тоже стоит? – спросил Боря. Мне захотелось, что бы он замолчал, потому что нагнетал и без того нагнетённую обстановку. Я даже думать не хотел о том, что могло напугать пятьдесят человек на пятидесяти боевых вертолетах.

– В этих документах то, что важнее наших жизней. Так что потерпи, – осадил его Шон. Честно сказать, я меньше всех ожидал от Шона такого трепетного отношения к общему делу, и это мне даже понравилось.

Снаружи мне послышался какой-то шорох, и я вздрогнул, почти физически ощутив на себе чей-то взгляд. Я понимал, что это было невозможно, и понимал, что ощущение вызвано испугом. Оглядевшись, я не заметил признаков обеспокоенности у кого либо, и немного расслабился.

Вдруг мне свело зубы от досады. Вот если бы я реализовал свою детскую мечту, став Хранителем времени, насколько бы просто были решены возникшие у нас проблемы? Да в два счёта. Я не знал точно, какой силой Хранитель времени обладает, но достаточной, что бы уничтожить вид, а то и два, а то и планету. Но он, наверное, мог не только уничтожать.

Вдруг он мог сделать так, что бы раз, и все перестали быть кровожадными? Меня раздосадовало то, что Хранитель времени куда-то исчез, ведь он вполне мог нам помочь. На этой мысли я осекся, ведь люди из общин Криса приняли его сторону не потому, что он был тем, за кем хочется идти и не из-за кровожадности, а тем, кто пленил их семьи, и таким образом мотивировал воевать. Это было свинством, ведь так поступали только настоящие террористы, а не правители.

Я бы точно не назвал Криса правителем. Он, скорее, террорист, хотя наверное, считает себя праведником и человеком, который ведом благими намерениями.

Желтый свет тускло освещал Шона, и он отбрасывал на пол большую тень, которая сильно искажала его истинные размеры.

– Красный – реальность, – Шон отложил один листок, – желтый – направление и энергия, – увлеченно бормотал он, добавив ещё один листок в начавшую формироаться стопку, – сапфировый – душа, иллюзия и трансформация.

Душа, иллюзия и трансформация. Эти слова заставили меня вспомнить, как драконы из моей общины окружили камень, на котором якобы был Старый Вождь. Мой отец, получается, тоже пытался противостоять иллюзии. Неужели маленький сапфир настолько мощный, что заставил тысячи умов в реальность иллюзии, и тем более, подчиняться её воле? В это было трудно поверить, но если маленький камушек на такое способен, то что же сейчас перед нами, и для чего оно предназначено? Кем создано?

– Неужели Крис… – Шон вдруг застыл как вкопанный, будто увидел что-то страшное и удивительное одновременно. – Нам срочно нужно обратно на наш континент.

– «В смысле?!» – Возмутился я. Меня вывело из себя не то, что мы должны ни с того ни с сего возвращаться по прихоти Шона, а то, что я зря проделал половину тяжелого пути.

– В прямом, – спокойно ответил Шон. – В документах указано, что за объект на континенте когтя, и какую роль он играет.

Боря не захотел принимать участие в разговоре, и вышел, бряцнув автоматом. Саша пожал плечами, и вышел следом.

– «Какую?» – Спросил Дарекдан. – «Важную, небось? А документы старые?»

– Документы свежие, и их надо показать Яо и Дилану.

– «А как ты понял, что это не ловушка? Нам тогда тем более надо долететь, и выяснить, что там!» – Возразил я. Мне даже было не столь важно, что было по координатам объекта, для меня было важнее достичь поставленной цели.

– «Грин прав!» – Дарекдан решил встать на мою защиту, и Шон нахмурился. Он наверное рассчитывал на поддержку Дарекдана, правда я не понял, с чего вдруг Шона надо было поддерживать, если все обстоятельства говорили в мою пользу.

– Эй! Где все?! Идите сюда! – Снаружи послышался голос Бори, и это сразу заставило нас троих навострить все органы чувств. Неужели враг? Или Боря просто решил пошутить? Оставалось только проверить, потому что останься я здесь, то тот час взорвался бы, выплеснув на Шона всю свою злость. Я решил выйти первым.

– Сюда! Скорее!

Голос доносился из пещеры, лежавшей неподелеку. Я вошел в неё, и тут же застыл, даже не зная, как реагировать на увиденное.

Перед ними лежали люди, одетые в военную форму, а так же в одежду научных сотрудников. Под ними не было даже капли крови, на телах не наблюдалось никаких видимых повреждений, и показалось, что у них всех одновременно случился сердечный приступ. Боря и Саша на всякий случай дослали патроны в патронники, передернув затворы, и затем положили пальцы на спусковые крючки.

– Да, они мертвы, – подтвердил Боря догадку, которая ещё не успела меня появиться. Изначально я решил, что они спят. – Мы проверили нескольких. Все готовы. Эта дорожка из трупов, казалось, тянулась до самого выхода.

– «Вы туда дошли?»

– Нет.

Вдруг я снова услышал какой-то шорох за своей спиной, причем такой же, который слышал тогда, в пристройке. Вот сейчас мне точно не могло показаться. Позади я слышал чьё-то тяжелое дыхание, и, судя по окаменевшим лицам Бори и Саши было видно, что мне не кажется.

Я осторожно обернулся, будто случайно наступил на мину, которая может взорваться из-за резкого движения. Передо мной, изогнув внушительно длинное бескрылое туловище, стоял восточный дракон, хищно смотревший прямо на меня. Меня удивило это, и даже не тем, что я вижу одного из довольно редких представителей нашей фауны, а тем, что этот представитель именно здесь, на окруженном океаном острове. У него ведь не было крыльев, а плавать восточные драконы почти не умели, или умели?

Иначе, как он тут оказался?

– «Не стрелять!» – Скомандовал я, понимая, что Боря с Сашей растеряются. Причина того, почему люди, которые были тут до нас, погибли, не потеряв ни миллилитра крови, стояла передо мной. Восточные драконы не могли изрыгать пламя, но за то они были более живучими, и более сильными чем мы, копенсируя этими качествами отсутствие крыльев, но это ещё не всё.

Вместо пламени у восточной породы в организме есть смертельный газ, один раз вдохнув который, глаз больше не откроешь. Он быстро улетучивается, потому, мы не погибли от следов прошлой атаки. Если мы ещё были живы, значит, восточный дракон не хотел нашей смерти.

Я боялся обратиться к нему, будто видел сейчас перед собой не сородича, а какое-то древнее, мифическое существо, быт которого выше моего понимания. Он видимо услышал мысли, которые я передал Боре и Саше, признав меня разумным. Атаковать не спешил.

– «Кто такие? Что надо?» – Спросил восточный дракон. – «Коротко. Ясно. Лишнее слово, и я выдыхаю».

– «Гринадан и Дарекдан с Лесного Континента, летели мимо, сели передохнуть, случайно оказались здесь».

– «Как вам удалось вернуть меня к жизни?»

Этот вопрос шокировал меня. Я никогда не верил в то, что к жизни можно кого-то вернуть, и особенно, если он мертв уже давно. Мне стало страшно, ведь скорее всего передо мной стоял обезумевший дракон, и одно неверное слово могло обострить его и без того надломленное состояние.

– «Я не уверен, что мы»…

– «Я не спрашивал, вы ли», – перебил меня дракон. – «Я спросил, как?»

– «Не знаю», – честно ответил я, и осмелился взглянуть ему прямо в глаза. Их выражение было чистым, разумным, и дракон точно не походил на безумца. Я не знал, что он выкинет, после того как я решил с ним разоткровенничатся, но оказалось, ответ его вполне удовлетворил. Он встал на четвереньки, но тело его всё равно оставалось изогнутым.

Мне показалось, что в его «оживлении» или «пробуждении» замешан заработавший сапфир.

– «Ты разумен. Это хорошо. Ты от Старого Вождя? Давно он ко мне никого не присылал… Как же долго я спал?»

Мне показалось, что после того, как напряжение пропало, восточный дракон эмоционально опустошился. Будто бы он очень долго был в анабиозе, и затем, спустя пару тысяч лет, мы бессовестно потревожили его сон своим приходом.

– «Нет, Вождя уже нет. Война окончена».

– «Окончена?» – Удивился дракон. – «А почему вы тогда с оружием?»

Этот вопрос поставил меня в тупик. Что ему ответить я не знал, он, похоже, жил ещё прошлой войной, и даже не знал, что началась новая. Дракон стал вести себя мирно, но сказать неверное слово было всё равно страшно.

Вдруг, я поймал себя на мысли, что мне хочется юлить, уходить от ответа, и дезинформировать его. С чего он казался мне враждебным, если враждебности совсем не проявлял? Я решил, что буду с ним откровеннен.

– «Началась другая», – ответил я. – «Теперь не вождь проблема, люди проблема. Точнее, один лидер».

– «Какой?» – Спросил дракон, но тут же отвел глаза, взглянув на цветные столбы. – «О… А как давно они не работают? Неужели с момента моего ухода? И что это за люди тут были? Что они тут делали?»

Как же много у него было вопросов. Он либо действительно только что вернулся к жизни, по каким-то неведомым причинам убив всех в пещере, кроме нас, либо был реально «слетел с катушек». Я совсем не умел общаться с умалишенными, но мне показалось, что в этом случае инициативу стоит попытаться взять в свои руки. Теперь дракон больше походил на испуганного старика, чем на злобного врага.

– «Как тебя зовут?» – Осмелился спросить я, и как только восточный дракон снова обратил ко мне взгляд, я вздрогнул. По телу пробежала неприятная дрожь, которая отчетливо дала понять, кто тут хозяин. Явно не я.

– «Кинадор», – ответил Дракон. В его мыслях послышались мирные нотки, их появление немного успокоило меня.

Мы представились друг другу, и с каждой минутой Кинадор становился всё более дружелюбным. Я решил, что пора задать вопрос, который волновал всех с самого начала.

– «Зачем ты убил этих людей?»

Кинадор засомневался, прежде чем отвечать, и оглядел трупы.

– «Они разрушили Распределитель, мне ничего другого не оставалось. Только Хранитель времени знает, как с ним правильно обращаться. Но, похоже, я опоздал. Много камней уже не здесь»… – неприятная атмосфера повисла в воздухе. Мне хотелось как-то его поддержать, но это наверняка было бы неуместным, ведь всё-таки, мы тут чужие. – «Хранитель будет недоволен… А вы, кстати, его не видели?»

– «Нет, не видели. А что такое Распределитель?» – Этот вопрос не давал мне покоя.

– «Это знание вам ничего не даст», – Кинадор ушел от ответа.

Мы услышали шаги. Кинадор с подозрением на нас посмотрел, и резко развернувшись, разинул пасть.

– «Стой! Он с нами!» – крикнул я. Боря и Саша тут же схватились за оружие, но я остановил их примирительным жестом.

Мне сразу стало ясно, что это Шон. Сердце билось так, что казалось, выломает ребра. Ещё бы несколько секунд, и мы с Шоном бы погибли, не успев пикнуть. Кинадор, с трудом и сомнением, снял шона с «прицела», но взгляд от него оторвать не решился. Шон стоял, дрожа от напряжения, и держал в руке какую-то плитку.

– Мощью Распределителя пользуются люди, – сказал Шон, пропуская церемонии. – Хранителя это устроит?

– «Быть не может!» – сощурился Кинадор. – «Как им это удалось?! Он же разрушен! Они способны только его отключить, но это не так страшно! Страшнее то, что они начали его использовать!»

– Одному человеку известно, как он работает, он научился извлекать его силу и управлять ей.

– «Как Хранитель это допустил?! Вы лжёте!»

– А это ты как объяснишь? – Шон перевернул плитку лицевой стороной к Кинадору, и только сейчас я заметил, что на ней было что-то написано. Написано на языке явно непонятном, и напоминающим восточные иероглифы. – Это что?

– «Да быть не может…» – Кинадор был явно шокирован, и от силы шока ему пришлось даже сесть. – «Как Хранитель мог раскрыть смертным секреты Распределителя? Этот почерк подделать никто не мог. Одному лишь Хранителю и узкому кругу известен язык, на котором на котором написано… это же инструкции!»

– Даже с переводом к ним, – Добавил Шон.

Я совсем не понимал, что происходит. Какой распределитель? Какие к чертовой матери инструкции и какой язык? Что Шон имел ввиду и почему Кинадор этим шокирован? Немного помявшись, я решил прояснить этот вопрос. Конечно, задавать вопросы будет не совсем уместным поступком, но стоять и слушать, не понимая о чем речь, я тоже не хотел.

– «Кинадор», – осторожно начал я. – «В чем дело? Что с этим Распределителем, и почему ты удивлен?»

– «Хранитель… получается, что он предал всех нас. Я не знаю, ради чего он сделал это, но сделал. Вы видели его?»

– «Мы пытались его отыскать, но не нашли. Я знал, где его жилище на суше, и там его нет».

– «Вот как…»

– «Почему он предал нас? С чего вы это взяли?»

– «Я не знаю, почему, и не знаю, зачем. Распределитель – мощный артефакт, который был создан Хранителем, и помогал ему управляться с Распределением новой жизни на планете».

– «То есть?» – Спросил я, не совсем поняв, что он имеет ввиду. Неужели жизнь нужно распределять? Разве она не распределяется сама?

– «Ты сосуд», – начал Кинадор. – «И я говорю ни о библейских сказаниях. Жизнь приходит оттуда», – Кинадор взглянул вверх. – «И обязанность Хранителя – распределить её и следить за ней, правильно организовав развитие бактерий».

– «С неба, в смысле?»

– «Нет же!» – Кинадор раздраженно закатил глаза. – «В вакууме космоса есть вещества, из которых вы все состоите. Хранители извлекают их, и занимаются тем, что создают жизнь и заботятся о ней. Чтобы не тратить на это свое время, Хранитель создал Распределитель, творениями которого вы являетесь. Распределитель сам собирает нужные частицы, сам формирует из них соединения, и сам занимается управлением жизнью, а со стороны Хранителя лишь иногда требуется вмешательство, что бы всё работало стабильно».

Вот это новости. От удивления я расширил глаза, и мне даже стало немного жутко, ведь выходит, я лишь создание, предки которого были случайным образом выбраны Распределителем и поселены на Земле? Меня вдруг охватило чувство неполноценности, и даже какой-то неприятно искусственности. Будто бы я не венец эволюции и хорошо продуманное творение природы, а какой-то биоробот, придуманный сверхсложным устройством.

Венцом эволюции я себя, конечно не считал, но всё равно было обидно.

– «Причем тут тогда переселение сознания людей в сознание драконов?»

– «Этого я уже не знаю… Видимо, Хранитель оставил инструкции, по которым, с помощью распределителя, такого эффекта можно достичь. Сколько частей распределителя ваш враг успел вывезти?»

– Много… Правда, немногие камни работоспособны. Один из них даже есть у нас. Он рабочий. – Шон показал сапфир.

– «Да», – кивнул Кинадор. – «Именно этот камень отвечал за формирование соединений и их одушевление, правда, у вас лишь крохотная его часть. Сапфировая часть устройства была самой крохотной. Имею ввиду рабочую часть. Вот эта», – Кинадор окинул взглядом сапфировый столб, – «Нерабочая. Она лишь побочный продукт формирования рабочей части».

– Большой Распределитель уже не работает? – спросил Шон.

– «Да. Это значит, что новой жизни на планете не будет. Не смогут появляться новые виды».

– Смогут, в том то и беда. Только вот, виды эти будут уже не случайным образом формироваться.

– «А каким?» – Кинадор нахмурился.

– Крис создает маленькую копию большого распределителя, насколько я понимаю. И единственное, что они не могли найти, этот сапфир, который у нас. Я прочитал, что у них есть рабочая сапфировая часть, но она нормально функционирует лишь в полном составе. А для полного состава не хватает лишь, – Шон достал сапфир из сумки, и увидев его сияние, Кинадор округлил глаза.

– «Невероятно… Где же он, Крис будет его искать?» – Поинтересовался Дарекдан, и это заставило всех замолчать. Никто даже и не задумывался об этом вопросе, и ведь действительно, где Крис собирался искать сапфир? Я вдруг понял, что нам срочно нужно вернуться.

– «Где бы ни был маленький Распределитель», – сказал Кинадор, – «Победителем будет тот, у кого он есть».

– «Крис не мог знать, что сапфир у моего отца. Никак не мог. Они не были связаны».

– «А кто твой отец?»

– «Ивэйдан».

– «Большой белый дракон с Лесного Континента?»

Я удивился. Неужели Кинадор был знаком с моим отцом?

– «Да», – ответил я.

– «Крис и Ивэйдан… они были знакомы. Более того, я помню их. Они были друзьями. Я тоже их знал».

– «Чего?!» – Удивился я.

Это же немыслимо! Каким образом мой отец мог подружиться с главным врагом драконов? Я не желал верить в это, и стал относиться к Кинадору пусть с небольшим, но недоверием. Хотя, до войны же, Крис казался всем дружелюбным, наверное.

– «Да», – спокойно ответил Кинадор. – «Они были близкими друзьями после окончания войны, и возглавили две значительных по размеру общины своих видов. Под их руководством были сотни тысяч особей, и лишь потом они распределились по всей планете. Правда позже они поссорились, и я не помню, из-за чего».

Это было похоже на правду. Отец с неприязнью относился к людям, сколько я его помню, и возможно, именно сора с Крисом повлияла на его отношение. Но сейчас это было не так важно. Если они с Крисом были знакомы, то Крис вполне мог догадываться, что сапфир у отца, а если так… Нужно было срочно вернуться к Яодану.

Теперь я тоже понял, и Дарекдан разделил со мной это понимание.

Решили, что Дарекдан с Сашей отправяться тем же маршрутом, который мы выбрали изначально. Так или иначе, объект нужно было изучить, важен он был, или нет. Мы же с Кинадором, Борей и Шоном, решили отправиться обратно на Зеленый Континент, надеясь, что Дилан с Яоданом ещё живы.

Глава 17

Мы вернулись на Лесной Континент. Все захваченные нами объекты были разрушены, даже не захвачены снова, и именно разрушены. Это вызвало у меня одновременно шок и удивление. Догадок появлялось великое множество, и самой страшной стала та, где Яодан и Дилан начали воевать между собой.

Удивившись зрелищу, Дарекдан забрал Борю и Сашу, улетел с ними в сторону нашей пещеры.

Правда, вскоре она развеялась, потому, что я добрался до нашей общины, встретившись там с Яоданом.

Территории перед общиной теперь стали покинутым и выжженным полем боя. Деревья напоминали сгоревшие спички, от животных и растителоьности не осталось и следа, а земля была покрыта пепельной сажей. Всюду лежали тела погибших драконов, и изредка попадались остовы рухнувших боевых вертолетов, возле одного из которых мне удалось найти Яодана.

Нас не было всего часов восемь, и меня удивило то, с какой скоростью произошли изменения. День назад мы казались победителями, и произошедшая смена обстановки вызывала во мне противоречия, ведь я отказывался верить в то, что мы можем проиграть кому-то. Яодан на вид был уставший, и потрепанный, с парой новых шрамов. Он смотрел на сбитую машину, не замечая ничего вокруг.

Услышав мои шаги, он обернулся, и улыбнулся скупо.

– «Что произошло?» – спросил я осторожно.

– «Драконы и вертушки», – начал Яодан. – «Едва Солнце успело встать, как на горизонте появились вертолеты с драконами. Одни пошли к нам, другие к убежищу Дилана, и их было так много, что пришлось разделить силы. Дилан ушёл к своим, я к своим, вместе отвоеваться не получилось, нас в расплох застали»… – с тоской подумал Яодан. – «Я своих немало потерял, сколько у Дилана людей погибло даже представить страшно… Вертушки очень организованно работали, а вместе с драконами так вообще… Недооценили мы их, Грин, недооценили».

Я нахмурился. Ладно вертушки, они ещё могли с острова прилететь, но драконы откуда взялись? И причем, их было достаточно много, что бы сильно потрепать Яодана с Диланом.

– «Где Дилан?»

– «На севере, вроде. Он меня давно предупредил, что если будет разбит, то уйдет на север. У него там есть союзники».

Меня немного напугала уверенность Яодана в том, что Дилану нанесли поражение.

– «С чего ты решил, что Дилана разбили?»

– «Скорее всего. Он совсем не пытался с нами связаться. У нас осталась пара его радистов для связи, и он сказал что если одержит верх, свяжется, если нет, тоже. Но, видимо, не успел. Мы тоже пытались с ними связаться, но они не ответили. Значит, надо искать на севере»

– «Что с ресурсами?»

– «Технику мы успели завести и спрятать. Ну, к счастью для Дилана. Ему это немалое преимущество даст».

Спрятанная техника, разбитые силы Яодана и Дилана, почти разрушенная община. О каких преимуществах речь? Мы ведь оказались в ужасном положении! Против нас Крис, который владеет Распределителем. Распределитель делает из него чуть ли не бога, так какой нам смысл был с ним тягаться?

Вскоре к нам присоеденился Кинадор, и я ожидал, что между ним и Яоданом возникнет напряжение. Оказалось, кстати, что Кинадор хорошо умеет плавать. Они переглянулись и между ними завязалась старческая беседа, которой я ну никак не ожидал услышать.

– «Яо, старый друг. Рад видеть тебя живым и здоровым», – подумал Кинадор, искренне обрадовавшись.

– «То же могу сказать о тебе», – ответил Яодан.

Они сели друг напротив друга, и теперь стали транслировать мысли закрыто. Видимо, разговор был очень важным, и они не хотели, что бы кто-то посторонний случайно его услышал. Я хотел сесть рядом с ними, но Яодан попросил меня побыть в сторонке, сказав, что потом обязательно всё расскажет.

Когда они закончили, у Яодана был одновременно воодушевленный и расстроенный вид. Кинадор отправился к пещере общины, а мы с Яоданом остались у вертолета. Он подошел ко мне, и покачал головой, сев. Я решил к нему присоедениться. Зала под лапами по составу напоминала пляжный песок, и сочилась между пальцами.

– «Никогда бы не подумал, что Хранитель»…

– «Да может это чушь»…

– «Ага, а инструкции на языке хранителей? Его почти никто не знает. И то пара слов».

– «Понять бы, зачем ему это».

– «Это значения не имеет. У нас есть объект, есть сторона, с которой прибыли драконы, ресурсы, что бы перекинуть технику и всё, больше не надо ничего. Мы знаем, кто настоящий враг, что у него есть, и где он. Мы можем нанести удар».

– «Да?» – подумал я, решив, что появление Хранителя времени этот великолепный план не предусматривал. – «А Хранителя времени мы со своими ресурсами потянем?»

Яодан нахмурился, и было видно, что его сейчас раздирают противоречия, но возразить он не осмелился. Да, мы могли дать бой большой армии драконов, и даже если их поддержат люди, мы будем достойными противниками. Но вот как быть, если в бой влезет Хранитель времени, я не знал. Судя по установившемуся молчанию, никто не знал, как ему противостоять.

Я взглянул на Кинадора, но он лишь смотрел на меня, и сказать ему точно было нечего. Яодан полностью погрузился в свои мысли. Что у него было в голове, интересно? Меня бы удивило, если бы он решил наступать, невзирая на угрозу появления Хранителя времени.

– «И что ты предлагаешь?» – неожиданно казал он. – «Сидеть и ждать, пока Крис нас не прижмет с помощью своего Распределителя?»

Этого я предложить никак не мог, но самым обидным было то, что я был готов смириться с таким вариантом. Техника и драконы – это круто, но Крис и Распределитель – круче. Я, честно, не понимал, какое преимущество эту ему даст, но даст определённо.

– «А что он сможет им сделать?»

– «Он сможет порабощать драконов, да и вообще живых существ, не используя для этого людей. Ему будет достаточно любого сосуда, и Распределителя. Это, грубо говоря, генератор душ».

Я удивился. Ведь тогда его армия будет бесчисленна, и пополняться сможет прямо на поле боя. Успокаивало только то, что сапфир у нас, и добиться такого эффекта Крис без него не мог. Но логика подсказала мне, что эффективнее будет избавиться от проблемы – Криса, чем ждать, и терпеть его бесчисленные попытки забрать сапфир, а это делать он непременно будет.

– «Надо бить, Грин. Впрочем, я не советуюсь с тобой, а говорю, что так и будет. Кстати, где Дарекдан с товарищами?»

– Живы, – встрял Шон, до этого не издававший не звука. – Они полетели разведывать объект.

– «Станция у них есть с собой?» – Оживился Яодан.

Боря кивнул.

Дальше мы ничего обсуждать не стали. По поведению Яодана было ясно, что он собирался действовать, и я, конечно, был непротив, просто боялся.

Зайдя в пещеру, мы вновь оказались в штабе, и в этот раз на каменной карте стоял стол с радиостанцией, перед которыми сидел человек, задумчиво покуривая. Его я, конечно, узнал не сразу. Лишь после того, как я лучше разглядел его, мне удалось понять, что это Карл.

– «Карл!» – Обрадовался я, и он, оторвавшись от размышлений, перепугано на меня посмотрел. Тут же я осекся, ведь он знал меня как человека, а не дракона. Зато завидев Шона, он явно повеселел, и даже встал, театрально поклонившись.

– Ты сюда какими судьбами? – Шон решил мне подыграть, видимо решив, что так будет проще. Рассказывать ему о моих способностях и всё пояснять особо не хотелось, и я тоже решил, что так будет лучше.

– У меня есть все причины тут быть, если помнишь, – усмехнулся Шон.

Шон, может, и забыл, зато прекрасно помнил я. Перед мысленным взором появился тюремщик, который вываливал вонючую баланду на пол, заставляя людей унижаться и есть, подобно скоту. Вспомнил замученных заключенных, которые были злыми не из-за того, что сидели в хранилище, а из-за того, что их принуждали к пыткам. Карл, похоже, решил сполна поквитаться с Крисом за свои страдания. Его желание отомстить было понятным, ведь мне тоже этого хотелось, пусть уже и не так явно.

Мы немного пообщались. Точнее, я послушал, как Шон пообщался с Карлом, который теперь прибился к Дилану связистом. Он сказал, что хочет быть голосом, который направляет победоносную руку своего отмщения. С одной стороны, его рассуждение показалось мне резонным, с другой стороны забавным, ведь, по сути, он ничего не направлял.

По ходу дела у меня возник один очень важный вопрос к Яодану. Я хотел направиться к обломкам вертолета, что бы поговорить с ним, но, к счастью, он сам явился в Штаб.

Неожиданно заработала радиостанция, и Карл моментально поднёс аппарат к уху. Я вопросительно взглянул на Карла, и тот прошевелил губами: «Дилан»

Оказалось, что там, на Севере континента, они нашли ещё одни ворота, на подобии тех, которые были в кратере, где жил Хранитель времени. Их удалось вскрыть, и Дилан поделился с нами способом, как это сделать. Дело было нехитрым.

Обычная замаскированная под плиту кнопка, нажав на которую, освободишь механизм, сдерживающий дверь.

На поддержку Дилана можно было рассчитывать, Северные общины людей с энтузиазмом решили присоединиться к решающему штурму.

Мы решили исследовать ворота, и лишь затем запланировали сеанс связи, на котором решим, когда и как наступаем. Пора было брать объект на континенте когтя, и лишить криса Распределителя.

Мы на время покинули общину, и долетели к воротам «D12» в кратер Хранителя. Открыв их, мы зашли, наткнувшись на огромный тоннель, казавшийся бесконечно длинным. Недалеко от входа так же удалось найти большую, выбитую на стальном листе карту, которая уже изрядно проржавела, но всё же, читать её было можно. Мы осветили её прожекторами.

Оказалось, что это сеть больших тоннелей, которая пролегает по всему миру. В том числе там был выход, который находился на Континенте Когтя. При изучении карты меня смутило лишь то, что на ней было множество разрывов и пробелов. Я решил, что возможно, эти ворота не вход вовсе, а напротив, выход.

– «Думаю, что лететь не придется. Разве что только драконам», – Сказал Яодан. – «Наземных можно транспортировать по тоннелям, после разведки, разумеется».

Так и решили. Тоннели разведали, на что ушло немало времени, но всё же, мы выяснили, что до Континента Когтя добраться можно свободно.

Мы согласовали полученные данные с Диланом, и решили, что драконы пойдут небом, а техника с людьми тоннелями. Дарекдан и Саша будут ждать нас на Континенте Когтя, и присоединятся к наступлению тогда, когда мы прибудем. Это всех устроило. Согласовали время, и наступать решили ночью.

Когда мы озвращались в убежище общины драконов, на сборы и разбор полетного плана, Боря неожиданно сказал:

– Шон, слушай, мы и не вернемся может, в общем… – я прямо чувствовал, насколько сильным был стыд, захвативший Борю. – Извини, ладно? У меня есть на то свои причины, но ты совсем не причем.

Мы с Шоном знали, что Боря говорит о гибели своей дочери. Мы оба сострадательно кивнули, приняв извинения, и решили, что лучше быть в бою с тем, перед кем нет страха или чувства вины, потому на поле боя человек меняется. Похоже, Боря тоже так решил.

Собрав всю технику, среди которой были танки с квадроциклами, мы пустились в путь. Мне пришлось идти пешком с людьми, потому что от Шона оторваться я не мог, что, впрочем, не сильно меня расстроило.

Мысли о десятичасовом перелете меня вовсе не радовали. Впрочем, меня не радовало и то, что мне доверили командование одной из групп наступления, которая, к счастью, состояла из небольшой группы квадроциклистов и драконов, потому, я должен был справиться. Это, конечно, меня удивило, но военное время диктует свои законы.

Взводу другого командира не подобрать, а мне нельзя было выделываться, раз уж я подписался на то, что бы наступать с остальными. Приняв на себя груз ответственности, я решил, что сделаю всё возможное, что бы мой взвод вернулся с минимальными потерями. Без потерь, к сожалению, не бывает, и моя задача – достигнув максимума эффективности в выполнении боевой задачи группы максимально сократить потери.

Глава 18

Кругом шумел лес, и даже сквозь почти непроглядную тьму было видно, как на фоне неба качаются макушки высоких деревьев. Прогремел гром, и следом за ним ярко вспыхнула молния, вырывая из темноты зловещие силуэты солдат около ворот. По моему плащу били тяжелые капли дождя. Я включил прибор ночноговВидения, как только тьма снова сгустилась. Мы стояли перед холмом, за которым лежали хорошо защищенные подступы к бункеру, и я, оставив квадроцикл, осторожно выглянул из-за распустившейся травы. Из-за мешков перед окопами торчало пять или шесть остроносых пулеметов, на миг мне показалось, что я вижу блики луны, отразившиеся в оптических прицелах снайперов. Было немало пехоты, сонно вышагивающей около больших ворот. Ворота к бункеру были окружены длинным периметром окопов, а окопы, в свою очередь, прикрывались несколькими дотами, в которых тоже сидели пулметчики. Врытые в землю, перед бункером стояли несколько десятков танков, которые иногда двигали могучими башнями. «Мда, – подумал я, – плохо дело. Тяжело будет». Вернувшись, я снова залез в своё убежище. Мы укрылись под маскировочными сетками, и ждали, пока подлетят наши драконы. Зашипела рация:

– Последний блокпост чист, всё без шума.

– Хорошо, – ответил я. – Действуем согласно плану. Драконов не видно?

– Сейчас… – сказал он, замолчав на несколько секунд. – Да, видно.

– Опускайте их, пусть на бреющем идут.

– Понял, – ответил Карл, и отключился.

Я зажал кнопку на рации, и скомандовал:

– Сейчас будет воздух. Дождитесь, пока огонь даст дым, да погуще, и только потом трогайтесь с места. Пока драконы работают, заводите двигатели. Плотно друг к другу не жмемся, едем врассыпную. Всем ясно?

Все группы по очереди отозвались, выражая согласие, и к счастью, вопросов ни у кого не возникло. Я снова решил прогнать в голове план действий, разработанный в дороге, что бы ничего не перепутать.

Пробиваем первый эшелон защиты, подаем розовый газ в вентиляцию, штурмуем помещение, находим и извлекаем распределитель. Дыхание участилось, и сердце стало сокращаться чаще.

Я оглянулся, и увидел пару драконов, которых Карл отправил ко мне. Они садились, стараясь поднимать как можно меньше шума. Оглядевшись, я убедился, что все пятьдесят квадроциклов на месте. В этих людях я был уверен до конца. Люди Дилана доказали верность нашему делу уже несколько раз, и я чувствовал, что Северяне, которых он привёл, точно такие же.

Я знал, что как только мы тронемся, и уберем пехоту, за нами пойдут танки и ПВО, я был уверен, что как только техника сделает своё дело, за ней вскоре подтянется основной драконий эшелон. Многие, возможно, не увидят нашей победы, и меня это расстраивало. Но то, что это были люди, которые мыслят масштабнее объема своей жизни, то, что это были люди, готовые пожертвовать собой ради блага следующих поколений – вдохновляло меня намного сильнее, чем расстраивала смерть.

Да и кто знает, возможно, я тоже ничего не увижу, но не может быть, что я выживал всё это время, до этого самого момента – просто так. Это не везение было, это воля к жизни, страсть к делу, и стремление достичь цели. Цель – продлевает жизнь, заставляет организм усерднее вырабатывать ресурсы, и заставляет мозг правильно обращаться с вероятностями, склоняя их в твою пользу.

Поочередно загудели двигатели Квадроциклов, это был знак, что все готовы. Глубоко вдохнув, и отключившись от реальности, я включил воображение. Я в паучьем гнезде. Они обступили меня со всех сторон, и их миллионы. Сквозь дыру из потолка льётся столб солнечного света, и я в его середине. Я главный герой этого спектакля, и все прожекторы обращены на меня. Бросившись вперёд, они молниеносно облепили моё тело, стали кусать меня, и впрыскивать мне в кровь свой смертельный яд.

Фантазия растворилась, и я снова почувствовал себя большим, могущественным. Я открыл глаза, и увидел перед собой Шона, сидевшего в квадроцикле. Он поднял большой палец вверх.

– «Карл, подтягивай остальных, давай артиллерию», – транслировал я ему. – «Мы сейчас дадим вам дым и снимем расчеты»

– Понял, – донесся голос из рации, висевшей на груди Шона.

– «Наша задача», – подумал я, обращаясь к напарнику-дракону, стоявшему справа. – «Выжечь расчеты. Как только рванёт – взлетаем, бросаемся на левый и правый фланги, набирая высоту, оттуда пикируем, и палим длинной полосой по окопам, чем длиннее, тем лучше»

– «Понял», – отозвался дракон.

Позади я услышал гулкие залпы. Гаубицы выпустили снаряды. Пора.

Я расправил крылья, и раз взмахнув ими, осторожно оторвался от земли, что бы видеть то, что происходит за холмом. Снаряды со свистом разрезали воздух, мешавший их полёту, и вонзились в землю. Полыхнуло десятка два ярких вспышек, за ними последовали хлопки взрывов, поднимающих столбы черной земли и пыли.

– «Поехали», – подумал я, обращаясь к напарнику.

Став работать крыльями, и напрягая их изо всех сил, я быстро поднялся. Мы с напарником полетели в разные стороны. Достигнув нужной точки, я развернулся. Площадь перед бункером была как на ладони, и я понял, что выбрал правильную тактику. Взрывы артиллерийских снарядов скосили несколько пехотинцев и вывели из строя пару пулеметных расчетов, но от них требовалось не это. Они были нужны, скорее, для отвлечения. Артиллерия либо выкуривала пехоту с позиций, либо придавливала её к земле, давая время для манёвров. Пока у солдат внизу всё плыло перед глазами и звенело в ушах, мы могли более безопасно спуститься и нанести удар.

Я увидел, как мой напарник сложил крылья, направившись вниз, и я последовал его примеру, боясь отстать.

Став пикировать одновременно, и разогнавшись, мы распустили крылья, став быстро парить над окопами. Я открыл пасть, и стал выпускать столб красного пламени. Что он оставлял после себя я не видел, но зато отчетливо слышал.

Человеческие крики, взрывы ящиков с боеприпасами, и топот многочисленных сапог. Мне нравилось ощущение владения огнём, но когда я слышал чью-то смерть от него, становилось больно. Я не хотел никого убивать, но это была вынужденная мера, что бы прекратить дальнейшие смерти. Я думал, что если бы был другой способ, я бы применил его в первую очередь.

Мы развернулись, и собирались уходить. Как и было задумано, огонь, подпалив боезапасы, людей, и землю, стал пылать, испуская густые облака черного дыма. Холм перескочили квадроциклы, и стали с него спускаться. Водители ехали в рассыпную, собираясь взять бункер в кольцо, и бегло стреляли в дым.

Я видел своего напарника, висевшего напротив, которого не стало в следующий миг. Кто-то дал залп из противовоздушной ракетницы, и ракета, расчертив дымную полосу, вонзилась в напарника, лишив его жизни. Он повалился наземь. Пехотинцы внизу уже очнулись после залпа, и стали суетно занимать свои позиции. Несколько из них выкрикивали команды:

– Не паникуем! Собрались! Стреляем в дым, патронов не жалеем! Сейчас попрут!

Звуковой фон превратился в смесь из выстрелов и криков. Стучали пулеметы, стрекотали автоматы, и хлопали гранатометы. Бетонный прямоугольник входа в бункер был довольно длинным, и по нему, стройным рядом, тянулись круглые люки. Они стали открываться, стряхивая с себя пыль.

Вскоре оттуда полезли драконы.

Взлетев, они тут же вмешались в бой, не думая при выборе цели. Новые порции пламеним заполонили землю. Два квадроцикла, попавшие под раздачу, вспыхнули, как бенгальские свечи, и, разогнавшись, врезались в стену, задавив пару пехотинцев. За углом стены, в которую они врезались, растягивалась площадка, огражденная недостроенной бетонной стеной.

Драконы определились с целями, и кинулись за квадроциклами. Вражеские танки внизу тоже стали поворачивать башни в мою сторону, совсем забывая о дымовой завесе.

– Нет! – Кричал кто-то. – Башни обратно разверните! Быстрее!

Видимо, мой план кому-то стал отчасти ясен, но было уже поздно. Наши танки ехали быстрее, чем вращались башни танков врага. Они показали длинные пушки из-за холма, и загремели выстрелы. Взрыв обездвижил вражескую машину, и из неё стал сочиться дым.

Несколько снарядов воткнулись в землю и, взорвавшись, размели её в разные стороны. Наклонная броня вражеских танков рикошетом отбивала попадавшие по ним снаряды, с грохотом улетавшие в сторону, и взрывавшиеся, накрывая пехоту. За нашими танками подтянулось ПВО, и зенитные орудия стали заливать драконов свинцом, обрушив вниз сразу несколько из них. Но они продолжали лезть из люков, и казалось, им не было конца.

Других входов, кроме главного, не было, и мне нужно было пробиваться через него вместе с остальными. Я решил зайти с фланга, где наступление было слабее всего. Со стороны, где врезались квадроциклы.

Вскоре стали палить в воздух пехотинцы и техника врага, разгоняя летящие цели. Резко рванув вниз, я смог уйти от двух пронесшихся надо мной снарядов, и грохнулся на землю.

Упал я как раз в тот самый дворик, огороженный бетонной стеной. Бегло огляделся. Забор позади меня прикрывал спину, потому, я мог не боятся, что мне в неё что-то прилетит. Метнувшись к углу, я чуть не столкнулся с танком, который из-за него выкатился.

Качнувшись, он направил дуло на меня, и два красных фонаря на его башне смотрели, как два демонических глаза. Раздался хлопок, перед дулом появилась вспышка, и я чудом смог отскочить в сторону, избежав попадания. Не медля с ответом, я выпустил прямо в дуло струю пламени, и старался двигаться быстрее, чем вращается башня.

Какое-то время ствол танка пытался догнать меня, но вскоре прогремел взрыв, и искорёженную башню подбросило ударной волной, отрывая от корпуса. Мой огонь добрался до боеукладки.

Я скользнул к углу, стараясь не поднимать головы выше крыши бункера, и замер. До ушей доносились звуки боя, и я замер. Многочисленные стычки научили меня тому, что сломя голову высовываться не стоит, и если нет времени полноценно оценить обстановку, то надо хотя бы послушать. Хлопки автоматов были очень хорошо слышны, и я мог примерно понимать, где сейчас находятся враги.

Определившись с целями, я готовился рвануть вперёд. Я не боялся ничего, я был готов телом лечь на пули, что бы прекратить кошмар, который начался на Земле. Выскочив, и помчавшись к воротам, я сметал на своём пути пехотинцев. Нескольких поджог одним длинным плевком, а тех, что попадались под ноги, разрывал зубами.

Я корил себя за то, что делаю, но не моя вина в том, что они оказались не на той стороне. Мы – народ, который просто защищает своё право быть на этой планете, и народ, который не хочет быть уничтожен или порабощён. Мы лишь хотим сосуществовать, вместе, и враги нам этого не дают… Потому с ними приходиться так поступать.

– «Взрывчатка где?!» – транслировал я, и оглядывался, высматривая квадроцикл, водитель которого должен оставить под воротами бомбу. – «Просто брось её тут, я сам взорву!»

Вражеские пехотинцы были заняты обстрелом дымовой завесы, и беспорядочно выпуская в неё пули, надеялись кого-то зацепить. Мерцая, молнии показывали воздушных врагов, и за ними, как гончие, следовали трассера. Трассирующие снаряды зениток оставляли в воздухе красные росчерки, которые вспыхивая, едва освещали силуэты драконов. Те стали кружить над бункером, словно стая злых ворон.

По указанному трассерами направлению прицельно били зенитки обычными снарядами, взрывы которых заполнили почти всё воздушное пространство. Я слышал, как подбитые драконы верещали, падая на землю. Из-за противоположного угла показался свет фар, и следом за ним раздался рык мощного двигателя, принадлежавшего квадроциклу.

Я приготовился к рывку. Квадроцикл промчался в миг, и я выхватил из общего фона шумов самый главный звук – звук прилипшей к воротам взрывчатки. Почти прижимаясь к земле я промчался к воротам, быстро преодолев разделявшее нас расстояние, и отскочив подальше, тут же выплюнул струю пламени. По вспышке взрыва мне удалось понять, что пламя пошло в правильном направлении. Взрыв заставил ворота вогнуться внутрь, со скрежетом и гулом, и оставить для меня широкий проход.

В ушах всё дико звенело из-за выстрелов и грохотов снарядов.

– «Шон!» – подумал я. – «Уходи из под обстрела, найди укрытие! Я возвращаюсь!»

Этот процесс у нас был уже давно отработан. В основном, что бы найти укрытие, Шону было нужно секунд десять, иногда больше, иногда меньше но в целом – я всегда возвращался в тело в удобный момент. Я хорошо помнил, каким образом Крис проектировал внутренние части таких бункеров.

Потолки были достаточно высокими, а стены достаточно широкими, что бы можно было транспортировать дракона, лежащего в кузове грузовика лишь определённой модели. Другие бы просто не прошли. В теле дракона туда соваться было бы глупо, так я лишь потерл бы ценного бойца и перевёл бы за зря драконью жизнь. Через секунд пятнадцать я вновь сконцентрировался, и отключился от сознания дракона, вернувшись в тело Шона.

Шон прятался за стеной, скрывающей место моей посадки, и казалось, что она отделяет спокойный лес от съёмочной площадки, на которой снимают фильм про войну. За моей спиной гремели взрывы. Я стоял около бочки и пары ящиков.

Небо мерцало, то озаряясь вспышкой света, то снова погружаясь в темноту. Гремел гром, и дождевая вода стала стоять стеной. Сапфир был у Шона. Бывали случаи, когда из карманов, пусть и глубоких, выпадало что-то важное. Я быстро пошарил руками по штанам, и, нащупав сапфир, испытал облегчение.

– «Давай быстрее», – поторопил меня Шон, явно о чём то волнуясь.

Я сам волновался не меньше и, вцепившись в автомат вспотевшими от напряжения ладонями, рванулся к забору. Попытка запрыгнуть, зацепившись за край, провалилась сразу же. Сырая, податливая почва скользила из-под ног, стоило мне упереться в неё. Отругав себя за глупость, я подбежал к ящикам, поочередно пнул каждый из них, и выбрав самый легкий, потянул его к препятствию.

Вскоре, я был на той стороне и, прижимаясь к стенке, прошел по уже зачищенному маршруту. Опасность могла подстерегать где угодно. Мне неизвестно, когда кто-то из вражеских солдат решит отступить, или занять здесь позиции. Не теряя бдительности, я держал оружие наготове, и иногда водил им из стороны в сторону, пристально оглядывая окрестности. Добравшись до угла, я бегло из-за него выглянул, и увидел, что путь чист.

От ворот бункера враги стянулись ближе к окопам, и пытались сдержать там наши танки с пехотой. Со стороны наступления доносились драконьи рыки, и вспышка молнии осветила на небосводе множество тёмных, крылатых силуэтов. Подоспели наши драконы, и ввязались в бой с порабощёнными, расчерчивая воздух огненными линиями, и бросая тусклый свет на драконьи головы.

Я бежал пригнувшись, и старался не попадаться на глаза. Скрывшись за ящиком, я дождался, пока наша пехота не пройдёт к воротам, и, слившись с отрядом, попал вместе с ним внутрь. На нас тут же обрушился шквал пуль, и мы россыпью разбежались по всем доступным укрытиям.

– Прикрывайте меня! – Крикнул я, поняв, что мы находимся у нужного коридора.

Я понимал, что если умру, под откос может пойти вся операция, и второго шанса у нас не будет. Люди истребят драконов, и тех, кто хочет быть на их стороне. Подгоняемый мрачным будущим, и выстрелами, раздававшимися позади, я нырнул в коридор, тянувшийся в стороне от нас. Он был плохо освещён, и оброс бородами мха, которые ютились в основном в высоких стенных проёмах. Я хлюпал по лужам, и смотрел на всё через мушку. «Надеюсь, носитель ещё жив» – вспомнил я своего подопечного, и крепче сжал рукоять оружия.

Из двери впереди лился свет, и там я видел нужную мне контрольную панель. Вдруг из-за края дверного проёма показался автомат, и его дуло вспыхнуло несколько раз. Еле успев нырнуть в вовремя подвернувшийся стенной карман, я избежал попадания пуль, которые откалывали кусочки бетона. На рожон лезть было нельзя.

Если я полечу прямо в проём, или попытаюсь подавить их огнём, то скорее сам лишусь головы.

Я потянул руку в карман разгрузки и тут же спохватился. Граната осталось одна, ещё и газовая. «Чёртовы противогазы»

Под огонь они вряд ли высунуться, и либо сами кинут мне какую-нибудь лимонку, либо будут сидеть, и ждать, пока я не наберусь глупости пойти к ним в гости. Я раньше не сталкивался с такими ситуациями, но к счастью, читал о них, и решил испробовать один метод. Иначе, всё равно, было не продвинуться. Отступать было тоже некуда, и если я вернусь без драконов, то зашедший в бункер отряд не сможет продавить оборону.

Достав из кармана гранату, я, не став выдёргивать чеку, надеялся на невнимательность врагов. Бегло стрельнув пару раз в сторону цели, что бы загнать противников в укрытие, я прицельно швырнул гранату в дверь, и крикнул: «Бандероль!»

Сердце бешено заколотилось. Ушла последняя газовая граната, и если мой план не сработает, то при столкновении с драконом мне придёт конец. Услышав за дверью грохот падения, и топот пары сапог, я прерывисто и с облегчением вздохнул, готовясь стрелять. Вроде сработало.

Один в панике выбежал прямо в коридор, видимо боясь, что его, даже лежачего, достанут «осколки». Я срезал его короткой очередью, и, не теряя ни миллисекунды, рванулся в следующую комнату.

По глазам больно ударил свет ярких ламп, и я быстро водил мушкой от стены к стене, пытаясь найти солдата. Он упирался руками в пол, понимая, что его обвели вокруг пальца, но понял он это поздно. Я взял его голову в мушку, и надавил на спусковой крючок. Враг повалился замертво, и замер, расставив локти в разные стороны.

– «Простите меня», – подумал я, стараясь не засматриваться на убитых.

Я даже не представлял, что будет с моей психикой после конца войны. Все опытные солдаты говорили мне, что ни в коем случае нельзя думать об убитых тобой людях, как о личностях, и тем более нельзя считать себя убийцей. Их убийство – вынужденная мера. Ни в коем случае инициатива убийства не должна исходить от стрелка, иначе – психика его будет нарушена, если, она, конечно, не нарушена изначально. Я не мог не думать о умерших. Я был мразью, чьи руки по локоть в крови, которую я стал проливать с самого начала. Сначала чужими силами, а затем своими. И мне с этим жить.

Добравшись до пульта, я быстро разобрался в его несложном устройстве. Четыре больших рычага, которые регулировали состояние люка. Без сложностей и лишних кнопок, что бы в экстренной ситуации можно было быстро открыть и закрыть. Я поочерёдно опустил все четыре рычага, и наказав Шону получив доступ к управлению всеми воротами, если возможно, перенёсся в своего носителя. К счастью, он был жив, и уже готовился погрузиться в один из открывшихся люков.

Следом быстро подтянулись Кинадор и Дарекдан. Небо кишело драконами, и, обмениваясь огненными плевками, они затрудняли понимание того, где свои, а где враги. Определить можно было только по глазам. Взглянув последний раз на молнию, вспыхнувшую в небе, словно белое ветвистое дерево, я сказал:

– «Сейчас спускаемся, выкуриваем стрелков с позиций, и даём нашим парням пройти глубже. Идём до хранилища, зачищаем его, ждём Шона»

Мне ничего не ответили, но и без этого было ясно, что они готовы идти до конца. Мы полезли в люк, и на пути столкнулись с парой драконов, которых удалось успешно миновать. Они провожали нас внимательными взглядами, но не смогли понять, что мы чужие. Лишь необычный вид Кинадора вызывал у них больше всего подозрения. Отведя взгляды, они поползли наружу.

Мы спустились, и оказались в широченном коридоре с высокими потолками, через который, при желании, можно было протолкнуть полчища драконов, и, причем драконов не самых скромных размеров. Он был ужасно освещен. Но драконам этого было достаточно, что бы определять направления и эффективно сражаться.

Хуже всего мы видели днём, лучше ночью, но самыми райскими условиями для нас как раз было помещение, освещённое тусклым ламповым светом. В таких местах мы могли с лёгкостью уловить каждое пространственное колебание.

Мы направились к хранилищу, и шли мимо сотен открытых клеток, из которых выползали парящие снаружи бестии. В пути мы пробыли недолго, и вскоре увидели солдат, окопавшихся на подвесном железном мосту. Они скрывались за мешками с песком, и в слепую отстреливались, не давая нашим пройти.

Прицельно стрелял только пулемётчик, без устали поливавший свинцом проход внизу. Почему-то мне показалось, что половину моего отряда уже перестреляли, и я захотел ускориться. Кинадор, приоткрыв пасть, пустил плотную струю прозрачного газа в их направлении. Перед мощью его ядовитого дыхания не могли устоять даже фильтры противогазов.

Спустя секунды три оружие стихло, и державшие оборону бойцы попадали на землю. Я услышал топот множества сапог внизу и лязг автоматов. Наши двинулись вглубь бункера, и теперь нас нельзя будет обступить сзади.

Рядом с нами, на стене, я заметил план помещения, который скрывался в тени. Быстро изучив его, я понял, куда идти.

Коридоры, которые ведли к хранилищу, лежат как раз около прохода, который теперь был нашей позицией. Когда мы пошли по мосту, я коротко взглянул на проём разорванных ворот. Снаружи всё ещё бушевал бой, вспыхивали взрывы, и хлопали выстрелы, звенели гусеницами танки и рокотали двигатели квадроциклов.

Минув железный мост, мы оказались в светлом коридоре, и освещён он был так ярко, что глазам становилось невыносимо больно. Приходилось щуриться какое-то время.

– «Дарек, что там?»

Дарек оттопырил уши.

– «Я ничего не слышу… Пойдём»

Мы двинулись дальше, и Дарек продолжал внимательно слушать. Мы дошли до широкой арки, которая, по планам бункера, должна была быть входом в хранилище. Она была засыпана большими бетонными обломками, из которого, словно шипы, торчали большие куски арматуры и шпалы. Я прикинул, сколько времени может занять обход, и оскалил зубы, недовольно рыкнув.

– «Выбора нет. Придётся идти в обход. Можно пройти через нижние уровни, через генераторную. Там есть другой вход», – передал я остальным, и повёл их.

Мы вскоре спустились на нужный уровень, осторожно проходя большие, извилистые коридоры, и внимательно оглядывая каждый угол. Они были совершенно пустыми. Спустя какое-то время, мы даже перестали слышать звуки боя, которые весьма уверенно приходили к нам вдогонку.

Впереди были приоткрытые ворота генераторной. Большие и массивные, они злобно нависали над нами, а открытая щель в них наполняла разинутую пасть голодного зверя. Я вопросительно взглянул на Дарекдана.

– «Там ничего. Помещение пустое», – подумал он, и уверенно шагнул к проходу. – «Идём».

И мы пошли. Помещение было просторным. Вдвое выше, и вдвое шире, чем коридоры, по которым мы до этого бродили. Генератор гудел, и лопасти громадного вентилятора, крутящегося над ним, отбрасывали на пол мрачные тени. Осмотревшись, я увидел множество отверстий в стенах, и от чего-то подумал, что место для засады идеальное. Но слух Дарекдана ещё ни разу не подводил, и ему я доверял безоговорочно, тут же запретив себе мысли о возможной опасности, но зря. В следующий миг мои опасения подтвердились.

Бесшумно мелькнула тень, и за ней последовала яркий росчерк, полоснувший голову Дарекдана. Он упал замертво, не издав и звука. Что-то моментально пронзило его, нанеся удар прямо в мозг. Из его виска вытекала кровавая речка, и под головой расползалась красная лужица. В груди защемило, и я застыл, будто парализованный.

– «Кинадор! Газ!» – подумал я, и сам открыл пасть, готовясь залить помещение огнём.

Если успеть плюнуть пламенем до того, как газ Кинадора рассеется, то можно создать мощный взрыв, который заполнит помещение. Не знаю, что это была за тень, и как она так быстро разделалась с Дарекданом, но она определённо пряталась где-то в генераторной. Кинадор в ответ на команду снова разинул пасть, и выпустил газ, который я поджёг, как только мы отошли. Словно из портала, неожиданно открывшегося в центре генераторной, вспыхнуло пламя.

Оно моментально расползлось по комнате, заполняя каждую щелку, и сжигая даже бактерии. Внутренне я ликовал. Чтобы не было там, в огне, ему точно конец. Ничто не способно выдержать такую атаку. Пламя всё ещё пылало в комнате. Победоносно, я тут же растерял былую уверенность в своём триумфе.

В огне, злобно сверкая хищными глазами, застыло два силуэта, что напоминали каменные статуи. Пламя цеплялось за них, окутывало их почти с головой, но казалось, не наносило почти никакого вреда.

Вмиг пламя стухло. Из-под их острой чешуи стало вырываться едва заметные потоки холодного воздуха, потушившие пламя. На толстых шеях размещались длинные головы. Они стояли, опираясь на длинные и массивные передние лапы. Длинные туловища кончались короткими когтистыми лапами, которые, наверное, играли небольшую роль в перемещении.

Что это за порода? Я никогда раньше такой не видел. Они больше напоминали смесь гориллы и комодского варана, нежели дракона. Безкрылые, с мощными телами, и не напоминавшие мне ни одного из драконов, которых я видел за свою жизнь. Им не был страшен огонь, не был страшен газ, и я не знал, как им противостоять. Спустя миг один из них пропал из поля зрения, прыгнув к потолку (я лишь успел заметить, что он белый), а второй, оттолкнувшись передними лапами, моментально сократил разделявшую нас дистанцию.

В нескольких сантиметрах от меня раскрылась пасть, усыпанная несколькими рядами длинных клыков, между которыми извивался раздвоенный язык. Ещё миг, и могучие челюсти сомкнулись бы на моей морде, измолов кости в труху. Используя голову как таран, Кинадор врезался в шею нападавшему, и они оба отлетели к бетонной стене.

Столкнувшись с ней, они пустили по ней несколько трещин.

– «Не тупи!» – Донеслись до меня мысли Кинадора. – «Бей по ногам!»

Враг не медлил с тем, что бы дать сдачи, и двумя ударами избавился от Кинадора. Первый удар оттолкнул Кинадора, а второй, размашистый, отправил Кинадора к противоположной стене, в которую он с грохотом врезался. Я не знал, выжил ли он. Его скрыло поднявшееся облако пыли. Думать и выяснять времени не было. Кинадор дал мне второй шанс, и в этот раз зевать нельзя.

Бей по ногам. Как до них добраться? Как обойти его, и не попасть под удар сильнейших лап, которые сейчас смели Кинадора как пушинку? Инстинкт подсказал мне, но подсказал неправильно. Не зная, что делать, я вдохнул полной грудью, и изрыгнул пламя, снова окутавшее моего врага. Мне показалось, что он смеётся. Пара блестящих в огне глаз медленно приближалась.

Он даже не делал рывок, а шёл, будто прогулочным шагом, и уверенно двигал покатыми плечами. Я не знал, был ли он разумен, но когда я выдыхал на него остатки пламени, мне показалось, что он упивался своим превосходством. Вновь из-под его чешуи пошёл холодный воздух, который, похоже, и защищал от огня.

Перед взглядом словно вспыхнул яркий прожектор, и посыпались искры. Я даже не заметил, как он замахнулся, и размашистым ударом отправил меня скользить по полу. Я чувствовал, как туловищем сталкиваюсь с ящиками и оградами, сметая всё на своём пути, и в конце концов сбавил скорость, когда головой ударился о край генератора.

Цепляясь когтями за пол, и оставляя за собой рваные следы, я остановился. Голова тут же заболела, и когда я поднял взгляд, противник уже был передо мной. Он будто следовал за мной, когда я скользил. Он распахнул пасть, готовясь разорвать меня на куски, но вместо того, что бы вонзиться в меня, он протяжно взвизгнул.

Я увидел, как Кинадор сжимает челюсти на его задней лапе. Подняв все свои внутренние резервы, я наполнил тело новой силой, и словно пружина, выпрямился, пихнув противника головой, и выбивая его из равновесия. Пользуясь замешательством противника, я снова рванулся к нему, и крепко уперся передними лапами в его челюсти.

Мне показалось, что мои мыщцы вот-вот лопнут, пытаясь сдержать громадное давление пасти этого чудовища, и медлить было нельзя. Я раздвинул лапы в стороны, открыв его бездонную глотку как можно шире. Вдохнув полную грудь, я снова изрыгнул струю пламени, и на этот раз, прямо в него. Он истошно заверещал, и мои ноздри заполнил запах сгорающих внутренностей.

Извиваясь в агонии, ящер вскоре перестал сопротивляться, и блеск жизни оставил взгляд, в котором, на самом деле не было ничего разумного. После встречи с ним, я даже не был уверен, использовался ли человек для того, что бы его поработить. Убедившись, что противник мертв, Кинадор разжал челюсти, и отошёл от него, хромая.

– «Ублюдок», – подумал он устало. – «Ты раньше видел таких?»

– «Нет», – ответил я, и внимательно оглядывал генераторную. – «Не расслабляйся, тут второй»

Он мог выползти откуда угодно, и скрылся видимо для того, что бы оценить нас как противников. Мы с Кинадором встали, прикрывая друг другу тыл, и внимательно осматривали дыры, силясь увидеть в них хотя бы малейший след присутствия второго ящера.

В дырах, казалось, точно кто-то был.

Я чувствовал это, но не мог увидеть. В каждой из них ощущалось зловещее присутствие. Но враг не появлялся. Ни шума, ни звука, ни шороха. Но теперь нас было не так просто обмануть, и застать врасплох, и мы были готовы в любой момент отразить неожиданный удар. Так, по крайней мере, мы считали.

– «Нужно идти, Грин», – напомнил Кинадор, и устремил взгляд к следующему коридору. – «Времени нет»

Перестав боязливо осматривать стены, мы пошли в следующий коридор. За ним прошли следующий, следующий, и следующий. Они были одинаково светлы и пусты. Когда мы подходили к бункеру, я думал, что врагов будет не протолкнуться, и численность вражеских бойцов, толпившихся у ворот, прямо об этом говорила.

Вид коридоров, и их пустота, никак не совпадали с моими ожиданиями. Проходя повороты, мы ждали атаки за каждым углом. Каждый раз приходя в новое место, готовились отбиваться. Но тут не было никаких форм жизни, кроме меня и Кинадора. Или люди стянулись к главным воротам, или их всех в припадке бешенства пережрал второй ящер, что было менее вероятно.

В предыдущих местах мы видели хоть какие-то следы человеческого присутствия, но тут – всё было светло и стерильно, словно бы кто-то специально готовил это место для охоты на нас. Видимость по прежнему была паршивой, и глаза резало.

В одном из коридоров нас неожиданно настигла тьма. Мы замерли, вглядываясь в окружение, но всё было точно таким же, только теперь более ясным. Коридор был так же пуст, и заканчивался толстыми, на вид, воротами. Лампочки на потолке стали хаотично мерцать, и в момент, когда на секунду загорелся свет, мне привиделся силуэт второго ящера у ворот. Я вздрогнул, и приготовился к бою, оскалив зубы, и залив лапы напряжением.

Как только я собрал в задних мышцах достаточно сил для рывка, свет потух. Следующие вспышки вырывали из темноты только ворота.

Шон, судя по всему, добрался до контроля воротами. Ворота стали открываться перед нами. Сквозь открывающуюся щель была видна необычная картина, становящаяся всё яснее с каждой секундой. Множество многоугольников, без определённой формы, словно осколки стекла, с характерным звоном вращались вокруг плотного на вид сгустка сапфирового цвета. Так выходит, он был частично работоспособен? Но больше удивило то, что сгусток был на верхушке позолоченного скипетра.

Наконец-то я испытал настоящую радость, горячую, аналогов которой я не знал в течении всего своего путешествия. Это устройство было во много раз меньше своего предшественника, и оно словно величественно восседало на небольшом, гранитном пьедестале. Оно могло с легкостью уместиться в человеческую ладонь, и казалось, принадлежало неведомому мне королю, который брал его каждый раз, когда народ требовал предъявить ему знак правительственного могущества.

В основании скипетра было пустое место, как раз в форме сапфира, который был у Шона. Видимо, только его и не хватало.

Вот он, конец. Конец моим мучениям, конец скитаниям из тела в тело, конец этой кровопролитной войне. Нужно было взять скипетр, вставить туда сапфир, и разобраться, как его использовать.

Мне вдруг вспомнился враг, с которым мы столкнулись в генераторной.

Ящеры. Я вспомнил их жуткие глаза, и это заставило тепло перестать разливаться по моему телу. В их глазах будто горело пламя, но оно было мертвым, и холодным, а в бою ими завладевало только одно чувство, заставляющее их сражаться жестоко и беспощадно – ярость.

Я увидел пару сияющих за моей спиной сапфировых глаз в отражении осколка, пролетавшего мимо. Вспышка света в коридоре за нами достала до хранилища, и упала на ящера. Осколок пролетел мимо и я обернулся.

Передо мной стоял ящер, который, высовывая раздвоенный язык, словно оценивал воздух. Я не знал, был ли он плодом моего воображения, или пугающей реальностью. Теперь я даже не знал, что я видел прежде, чем мы сюда вошли. Был ли это мираж, или действительность? Сапфировые глаза, прям как у Эрегдана, единственного дракона, у которого такие были, внимательно на меня смотрели. В прошлый раз у меня не было возможности как следует изучить внешность ящера в гуще боя. Теперь, его напарник будто давал мне шанс подробнее изучить наружность их породы.

Мой взгляд скользнул от кончика когтя массивной передней лапы ящера до самой макушки. Чешуя белого цвета, исцарапанная и изрезанная, покрывала его. На месте, где обычно у драконов моей породы расли крылья, торчали две обломанные костяшки. Он замахнулся лапой, на которой отсутствовал один коготь, и нанёс удар, отправивший меня в полёт.

Эрегдан? Я не почувствовал удара лапы, не почувствовал столкновения со стеной, в которую влетел, и воспринимал мир лишь через глаза. Он исчез с места, где был секундой ранее, и снова скрылся в темноте. Вёл он себя не так нагло, как его напарник, и видимо, взял на заметку то, что мы с Кинадором можем работать слаженно.

Осколки, словно почувствовав напряжение, бешено завращались. Запертые на своей кольцевой трассе, они стали нарезать круги с такой быстротой, что там вряд ли смогла бы пролететь даже муха.

Я пытался пошевелиться, и хотел встать, но не мог. Я не ощущал вообще ничего. Не чувствовал ни лап, ни крыльев, ни туловища. Чувствовалась лишь гаснущая с носителем связь. Я понял, что он умирает. В одном из промчавшихся осколков мне показалась голова носителя, лежавшая рядом с окровавленным туловищем.

Мой взгляд сначала словно оказался в тоннеле, состоявшим из воспоминаний носителя, и я мчался по нему до тех пор, пока не оказался у конца. Концом было то, что видит сейчас Шон, и я полностью погрузился в эту картину, вернувшись в человеческое тело.

– «Ты почему здесь?!» – Воскликнул Шон, явно расстроившись, что потерял над собой контроль

Я огляделся, и узнал это место. Шон подходил к генераторной, и скоро должен был оказаться у хранилища.

– «Носитель мертв, там такая т…» – я хотел сказать тварь, но осёкся, вспомнив, что это Эрегдан. Сначала я погиб от руки отца, затем был убит собственным братом, и даже не смотря на то, что в том теле уже не Эрегдан, мне становилось грустно. – «Не иди туда один. Ты не справишься»

– «Да нет времени уже отряды собирать, Грин! Наши сообщили, что шторм предстоит нечеловеческий, и волны чуть ли не как цунами. Бункер скоро затопит!»

– «Мы не выживем, если пойдем туда» – сказал я, собираясь разворачиваться, и считая, что Кинадор уже давно мёртв. Первого ящера мы вдвоем одолели с трудом, что уже говорить о втором, который хоть немного успел изучить наши повадки.

Я развернулся, и воображаемым взглядом погрузился в лежавший передо мной коридор. Мысленно промчавшись по каждому его закоулку, я увидел в конце пути устройство, и понял, что конец войны наступит лишь в двух случаях.

Либо я добьюсь своего, и наши виды начинут жить в гармонии, потому что устройство перестает плодить последователям Криса оружие, либо кто-то уничтожает кого-то, проливая моря крови, и устанавливая новый мировой порядок.

Что ценнее, жизни миллионов существ, или моя? Стиснув зубы, я сильно сжал автомат. Сжал его так, будто хотел сделать частью своего тела. Он – единственное, что могло защитить меня. Не считая одной дымовой гранаты, которая не пригодится в бою с этим ящером. Снова погрузившись в осветленные коридоры, я петлял по ним, приближаясь к своей цели.

План был прост – прийти, прорваться сквозь ящера и осколки, схватить устройство, и установить в него сапфир. Было уже давно ясно, что сапфир позволяет поработать дракона, не прибегая к применению людей для этого. Да и не только дракона, вообще кого угодно, мне показалось.

Ещё я думал, что если есть возможность наделять тушку душой, то можно устроить и обратное.

Дойдя до ворот в хранилище с сапфиром, я внимательно осмотрелся, и, убедившись, что путь свободен, снова нащупал сапфир в кармане. Потерять его было никак нельзя, и страх потери в тот момент был колоссальным. На пороге меня снова словно схватил паралич. Минуту назад я был полон смелости войти туда, разобраться со всеми в два счета, и сделать дело, но что было не так теперь?

Смотря на автомат, я пытался понять, каким образом это способно помочь мне в противостоянии врагу, с которым я не смог справиться даже в драконьем обличии. И как мне способна помочь обычная газовая граната, если даже газ Кинадора не смог убить, или хотя бы парализовать ящера?

Ворота в хранилище дрогнули, начав открываться, но что-то останавливало меня. Перед мысленным взором промчались дыры, которыми были усыпаны стены генераторной. Не зря же я, будучи в драконьем теле, почувствовал там какое-то присутствие. Прежде чем идти в последний бой, нужно было заглянуть в них.

Отойдя от ворот, я развернулся.

Почему-то мне казалось, что там будет нечто, способное помочь мне. Я помчался обратно к генераторной. Я корил себя за то, что не заглянул туда сразу. Теперь, когда ворота в хранилище были активированы, я наверняка привлёк к себе внимание ящера. «Идиот!» – подумал я, часто оглядываясь.

Я снова петлял по коридорам, и боялся, что за любым из-за углов может скрываться Эрегдан, который, возможно, одним лишь своим видом прекратит мою жизнь, заставив сердце разорваться от страха. Пробежка кончилась, и я, хватая ртом воздух, то ли от ужаса, то ли от усталости, прислонился к стене, прислушавшись.

В тот же момент мне показалось, что я поступил очень глупо. Дарекдан со своим феноменальным эхолокационным слухом не смог обнаружить ящера, а на что мог расчитывать я, со своими слабыми человеческими ушками?

Мне на плечо упало что-то маленькое. Запрокинув голову, я взглянул на потолок. Там раздался топот, напоминающий шлепки босых ног по асфальту, и следом за звуком стала маленькими порциями валиться бетонная крошка. Ящеров я помнил бесшумными. Значит, это Кинадор?

На лбу проступила испарина, и ладони взмокли от напряжения. Схватив гранату, я выдернул чеку, и швырнул её за угол. Когда к ногам потянулись облака розового газа, я приготовился к рывку. Не единожды этот газ лишал меня сознания, и теперь, решив, что у него передо мной должок, я надеялся на его помощь.

Выскочив из укрытия, я тут же стал смотреть на всё сквозь прицел автомата, и пытался найти цель. Помещение было пустым, и лишь шипела граната. Газ заполнял комнату, и видимость становилась всё хуже.

– «Что ты собираешься делать?» – поинтересовался Шон. И я не знал, что ему ответить. Я сам не понимал, что собираюсь тут делать, и зачем сюда пришёл. Просто был интуитивно уверен, или питал слепую надежду о том, что тут будет то, что меня спасёт. Добравшись до самой низкой дыры, я повесил автомат на шею, и перекинул его за спину.

Схватившись руками за край, я подтянулся, и резво залез, боясь, что кто-то сейчас откусит мне пятки. Оглянувшись, я снова увидел комнату, которая полнилась газом, и в ней по-прежнему не было ничего страшного. И

Оглянувшись, я увидел ничто.

Передо мной висела темнота, и что бы её рассеять, пришлось включить прибор ночного видения. Это оказался тоннель. Куда он вёл, было непонятно. Он был достаточно длинным. Я шагнул вперед, и снова взяв автомат в руки, перешел на осторожный шаг, постоянно целясь в тёмное пятно перед собой. Мне казалось, из этого пятна точно может что-то выскочить. Будь то солдат, с которым мне придётся вступить в дуэль, или мелкий дракон. Какой из двух этих вариантов был хуже, я даже не догадывался. С одной стороны – гуманная смерть от пули в голову, с другой стороны – мелкая кровожадная тварь, которая будет терзать меня живьём, но зато в неё, по крайней мере, я могу вселиться.

Шагая вперед, я усмехнулся. Во втором случае у меня было даже больше шансов выжить. Вдруг темное пятно стало рассеиваться, и его начал заменять тусклый свет. Присев на одно колено, я аккуратно потянул затвор, и убедился, что патрон в патроннике. Предохранитель – снят.

Много раз слышал, что бывали случаи, когда боец забывал снимать предохранитель перед боем, и это становилось причиной его гибели. Потому теперь я всегда его проверяю, если есть хотя бы намёк на перестрелку. Прислонившись к стене, я сбавил ход, и теперь крался. Со временем свет становился всё более резким, и я убавил мощность ПНВ.

За круглым выходом тоннеля прорисовывались стеклянные инкубаторы, в которых находилось то, что на момент показалось мне знакомым. Присмотревшись, я убедился, что показалось не зря. Это были ящеры. Во рту пересохло от волнения, и я подошёл ближе к краю. В нескольких метрах впереди возвышался столб, состоящий из стеклянных хранилищ, наполненных водой. И столб был не один, их стояло множество рядов, и в каждом из них было по одному ящеру. За столбами были широкие ворота, над которыми было написано «Соединение 6D». Оказалось, это ещё один выход в сеть тоннелей, соединяющих бункеры.

Я услышал человеческие голоса. Быстро ложась на землю, я старался не издавать звуков. Я тихо дополз до края, и обнаружил, что нахожусь не низко. Прикинув высоту на глаз, я чуть по глупости не присвистнул, но вовремя сомкнул губы.

Как хорошо, что мне не пришло в голову торопиться и бросаться в выход из тоннеля. Это стоило бы мне если и не жизни, то подвижности, что в моём положении смерти подобно. Чьи голоса доносились снизу, предположить было просто. Наши бойцы сюда вряд ли добрались. На планах перед мостиком я этого помещение не видел.

– Как думаешь, наши там, наверху, справляются? – Сказал кто-то, и я тут же спрятал голову обратно в тоннель.

– Хрен знает, что там. Мне бы сейчас знаешь, вообще хотелось бы свалить отсюда. Ящерицы эти до дрожи продирают, – С раздражением ответил второй. – Драконы наверное, тоже их бояться будут.

– Ага, – усмехнулся первый. – Свалить. А как же воевать?

– А почему бы и нет? Скоро чешуйчатых запустим, и они всех крылатых перерубят. Нам в это незачем лезть.

– Так в том то и дело! Они крылатые, а эти – нифига! Если те взлетят, как наши ящерицы будут за ними гоняться?

– А вечно они летать не могут! – парировал второй. – Слушай, пойдём пожрём, а? Я уже не могу.

Дальше их разговор я слушать не стал. Я только сейчас понял, какая невероятная сила сейчас заключена в этом помещении. Если вспомнить, насколько могущественной может быть лишь одна такая тварь, то что говорить о сотне, тысяче, или десяти тысячах таких? В этой комнате мне удалось бегло насчитать несколько сотен инкубаторов, и я предположил, что если таких помещений двенадцать, то тварей будет соответствующее количество.

А если ещё и комнаты разных размеров, то мои предположения это либо наилучший вариант, либо наихудший. Оглядев инкубаторы, я понял теперь, зачем создавалось это новое устройство, и зачем Крису надо было иметь на руках полноценный Распределитель. Он хотел упростить процесс рекрутинга драконов на свою сторону, и решил просто создавать для себя сам и драконов, и сознания, которыми он будет управлять.

И если моя теория верна, то я вполне могу занять одну из этих тварей, что меня вдохновило.

Я снова представил себе сцену с пауками, и выбрал первую попавшуюся на глаза тварь. Спустя миг я ощутил, как меня взяла в прохладные объятия вода. Я открыл глаза, и поразился чёткости прорисовки окружающей меня обстановки. Вода в инкубаторах была довольно мутной, и видеть сквозь неё, имея обычные драконьи глаза было бы трудно.

Но тут зрение было настолько мощным, что взгляд прорывался сквозь толщу воды вообще без проблем. Меня наполнила сила, и такая, которой я не испытывал ещё никогда в своей жизни. Казалось, стоило мне шевельнуться, и все окружающие меня башенки рухнут, как карточный домик.

Я увидел одного охранника, остановившегося в проходе. Вышло так, что наши взгляды пересеклись, и он от страха ощутимо содрогнулся.

– Эй! – крикнул он в сторону. – Смотри! Один глаза открыл!

– Гонишь! – ответил ему второй, выглядывая из-за двери.

Они обменялись недоумёнными взглядами. Раций, похоже, у них не было, и инструкций на такой случай, тоже. Они приняли, наверное, самое трезвое на данный момент решение – бежать. Они оба с ураганной скоростью выбежали из этой адской колыбельной.

Немного привыкнув к новому телу, я предпринял попытку подвигать лапой, и вышло на удивление легко. Как же мне нравилось в этом теле! Это ощущение могущества, бесконечной силы, и неуязвимости! Я хорошо запомнил, каким опасным противником был ящер, и теперь радовался, что могу быть точно таким же. Сейчас я мог на равных противостоять Эрегдану, хотя, мне казалось, что он отличается от обычных.

Но на его стороне было ощутимое преимущество. Он не эмоционален, и ему было пофигу на то, что он выпустит мне кишки. А вот я… Я, думая, что буду убивать собственного брата, хотел схватиться за сердце.

Подплыв к краю инкубатора, я вонзил в стеклянную стенку когтистую лапу, и с легкостью раскрошил препятствие. Из тоннеля, в котором остался Шон, раздались хлопки выстрелов. Несколько коротких очередей вскоре превратились в беспрерывную автоматическую пальбу. Похоже Шон был в беде, и моё сердце заколотилось, предчувствуя скорую смерть. Я оценил расстояние, которое нужно преодолеть, и представил, как буду добираться до тоннеля. Несколько движений.

Я совершил рывок, который сделал бы, находясь в привычном драконьем теле, и тут же пожалел об этом. Передними лапами я швырнул себя так сильно, что полетел словно пушечное ядро, и врезался в стену, оставив там широкую вмятину.

Ничего за этим не последовало.

Ни боли, ни звона в ушах, никаких последствий столкновения, которые были бы в обычном случае. Это прибавило мне уверенности в себе, но забрало немало времени из моего и без того скромного запаса. Нацелившись взглядом на тоннель, я приготовился к рывку. Вцепившись лапами в стену, я снова бросил себя, но в этот раз внимательно рассчитывая силы. Вновь не вышло, и я немного недобрал. «Зараза!» – гневно подумал я, успев зацепиться за стену.

Я смотрел на вход в тоннель и передо мной мелькнул чей-то силуэт, человеческий. Кроме Шона это вряд ли кто-то мог быть. Мои мысли подтвердились испуганным криком. Шон летел вниз, и я поспешил спрыгнуть со стены, на ходу придумывая, как буду ловить его. Единственное, что мне оставалось сделать, это прыгнуть ему на встречу, и с такой скоростью, чтобы не нанести ему вреда. Оттолкнувшись лапами от стены я прыгнул, и вскоре ощутил на своей спине чьё-то присутствие. Шон вцепился в меня, и мы оба мягко приземлились. Снова я восхитился возможностям нового тела, и представил, как тяжело будет тем, кому предстоит сражаться с врагом, вроде меня. Все эти движения, которые я только что выполнил, в обычном теле заняли бы, наверное, в несколько раз больше времени.

– Грин, я не один!

И точно, вскоре из тоннеля показалось то, с чем Шон столкнулся. Передо мной сверкнула пара сапфировых глаз. Эрегдан нашёл меня, и мне повезло, что он сразу не убрал Шона. А почему не убрал? Видимо, он чувствовал меня, и хотел разделаться со мной, сражаясь на равных. Это был не мой брат, точно, мой брат не пытался бы меня убить.

Но всё равно, эту бездушную тварь я ощущал как Эрегдана, что делало меня уязвимым перед ней. Воспользовавшись моим замешательством, враг кинулся в мою сторону, и нанёс удар, немного меня зацепив. Мне удалось увернуться от когтей, и сократить глубину пореза. «Царапина!» – Насмешливо подумал я, а сам в глубине души боялся, и радовался, что мне повезло.

Я ждал от него хитростей, необычных манёвров, или каких-то магических движений, но он не желал действовать так, как это виделось мне. Лапа, которой он наносил первый удар, оставалась в воздухе, он тут же воспользовался второй, для того, чтобы оттолкнуться и толкнуть меня толстенным лбом.

Когтем достать не смог – лбом решил! Взгляд помутился и тело пронзила боль. Враг крепко врезался мне в грудь, и я полетел, не имея крыльев. Мощной спиной я разбивал инкубаторы один за другим. Из них валились уснувшие ящеры, и пол заливала вода, делая его скользким.

Тело заныло. Болела грудь, в которую мне только что всадил своей толстой костью белый. Сломать, ничего не сломал, но гематому оставил большую. Несмотря на все мои невероятные силы, с этим противником нужно было быть крайне осторожным. Я встал, и, пошевелив грудными мышцами, прогнал по телу волну лёгкой боли.

За несколько таких ударов белый спокойно мог оставить мне вместо груди глубокую яму. Прямолинейный, как бык, белый помчался мне на встречу, и я сделал то, что мог делать лучше всего. Решил использовать пламя. Набрав полную грудь воздуха, я выдохнул только рык.

«Что за хрень?!»

Белый протаранил меня, и я шлёпнулся о стену. «Почему не сработало? Куда пропало пламя? Неужели ящеры не могут им дышать?» – думал я, и застыл, будто парализованный, смотря в одну точку. Стали всплывать недостатки, и я уже начинал сомневаться, повезло ли мне с выбранной особью. Какой же дракон без огня теперь?

Раньше мы как-то жили без него, потому что не нужно было воевать, но теперь пламя стало необходимостью.

Белый вцепился мне в глотку, и я почувствовал, как моя чешуя разрывается, и затем, ощутил как в кожу вонзаются клыки. Он прижал меня лапами к полу, я не мог пошевелиться, и лишь беспомощно дёргался. Захлюпало мясо, из дыры в моей шее полилась кровь, и белый, казалось, довольный, держал в зубах кусок моей глотки.

Снова потерялась связь, и я вернулся в Шона. Белый развернулся, и готовился нападать, напрягая мышцы. Бежать отсюда было некуда. До тоннеля слишком высоко, а до двери бежать – далеко. Оставалось три варианта: стрелять, попытаться спастись бегством, или попробовать завладеть новым носителем. Первый казался бесполезным, второй глупым, а третий трудно осуществимым. Но, по крайней мере, осуществимым. Я почувствовал как колени дрогнули, но не от моего страха, а от страха Шона.

– «Не тяни резину! Грин! Быстрее!» – подгонял он, и собирался вскинуть автомат, как только я из него выйду.

– «В сторону прыгай!»

Снова пауки, но теперь уже их сопровождала дичайшая головная боль, и я представил белого, желая в него вселиться. Не вышло. Я оказался в другом носителе, который болтыхался в одном из уцелевших инкубаторов. Головная боль не уходила, и я понял, что и мозг, и сознание скоро достигнут предела. Так много носителей за один день я ещё не менял.

Теперь главное – убрать белого, и добраться до устройства, пока его не забрали. Иначе, вся эта прекрасная армия ящериц в бункерах по всему миру получит по всаднику, и тогда драконам точно несдобровать, как и людям. В этот раз я управлялся с телом лучше, чем в прошлый.

Оно показалось мне более привычным, как машина, или велосипед, на котором уже много раз ездил. Резким ударом лапы я разбил сосуд, в котором плавал, и оказался на свободе. Белый уже мчался к Шону. Я побежал ему наперерез, и в одном из перекрестков проделал с ним то же, что и он со мной.

Воткнулся толстым лбом ему в рёбра, и почувствовал, как под моим ударом прогибаются его кости. Вот оно, ещё одно слабое место! Рёбра у них довольно нежные. Ну, по крайней мере, перед такими атаками. Штурмовать нужно было задние лапы, ребра, и внутренности.

Он подскочил, и инерция удара протащила его до стены. Тут я смекнул, как можно его подловить. Мне удалось найти брешь в его тактике, которая, впрочем, отсутствовала почти полностью. Он самоуверенный, сильный, и потому атаковал всегда в лоб.

Я подбежал ближе к нему, и подождал пока он, поскальзываясь на мокром полу, сможет встать на лапы. Мне вспомнилось одно замечательное свойство, которое присуще этому виду, и которое защищает ящеров от огня. Как только белый, злобно оскалив зубы и зарычав, бросился на меня, я сразу же стал убегать. Когда мы разогнались, и пробежали около половины зала, я оглянулся, убедившись, что белый ещё бежит за мной.

Я выпустил из-под чешуи морозный воздух, который, к счастью, легко доставали до пола, и покрыл его ледяной коркой. В миг развернувшись, я повалился на спину, и приготовил когти передних лап к атаке. Цепляясь за пол когтями задних лап, я сбавлял скорость, и наблюдал.

Белый, застыв истуканом, скользил ко мне, боясь потерять равновесие и упасть. Да, умом их тоже обделили.

Сильные, невероятно сильные, но безумно тупые.

Даже это неимоверное чудовище, которое неподвластно влиянию моей способности, оказалось глупым. Белый скользил надо мной, и я вонзил когти ему в живот, добравшись до мягких внутренних органов. На меня из широкой раны брызнула кровь, и я зажмурился, не желая смотреть на это.

Показалось, что я ощутил последнее сокращение его сердца. Он повалился на меня, и я поспешил скинуть с себя мёртвую тушу. Когда я оглянулся, увидев поражённую цель, мне показалось, что он шевельнулся, и я напрягся.

К горлу подступил ком. «Нет, это не мой брат, – успокоил я себя, – ему конец. Всё. Финита ля комедия». Это, наверное, был один из самых тяжелых боёв, которые мне пришлось пережить. Я с облегчением выдохнул, и тут же зажмурил глаза из-за приступа боли.

В мозг будто вогнали метровый гвоздь, и стали стучать по нему кувалдой. В глазах темнело, и я чувствовал, как покидаю тело носителя. Это повергло меня в панику. Как мне нужно было поступать теперь, если по коридорам ползает ещё с десяток тварей, вроде белого? Чем я мог дать им отпор? Автоматом, который годиться только против людей и мелких домашних дракончиков? «Нет! – думал я. – Мне сейчас никак нельзя уходить, ни в коем случае! Как же я буду!»

В глазах потемнело, и как только я молниеносно вернулся в Шона, у меня из носа брызнула кровь. Перед глазами стали летать черные пятна, закрывая собой почти весь вид. Я уперся ладонью в стену, чтобы не упасть. Издевательство! Я еле стоял на ногах. Какой же из меня теперь был боец? Оставалось уповать лишь на Кинадора, и на то, что белый с ним не разделался, хотя, скорее всего…

Топот многочисленных сапог прервал поток моих мыслей. Я совсем забыл про двух охранников, которые выбежали отсюда переддракой! Вот же чёрт! Сюда собирался вломиться целый отряд, вокруг меня лежит целая куча ящеров, и не одним из них я не мог воспользоваться!

Куда деваться?

Я подумал прыгнуть за белого, но тут же осёкся. Среди лежащих серых ящериц только белый был белым, да ещё и валялся в луже собственной крови. Наиболее привлекательная цель, а хотя.

«Была не была», – подумал я. Сделав первый шаг к белому, я услышал, как распахнулась дверь. Охрана вошла сюда не осторожно, а ввалилась всей оравой, злобно крича и звеня автоматами.

Что-то внутри мне подсказало, что они тупые, как мотыльки, и из всех прочих целей слетятся к светлому пятну. А светлым пятном был белый, из которого валились внутренности. Быстро выбрав альтернативное укрытие в виде ящера, который валялся рядом со стенкой в трёх трупах от белого, я скрылся. Оставалось только незаметно пробраться к выходу. К счастью, я помнил в каком порядке расположились оставшиеся без инкубаторов ящеры, и примерно представлял, каким маршрутом можно было выбраться.

Взглянув на автомат я понял, что вступать в бой бесполезно. Успею я положить одного-двух, не больше. Не в кино, и пулю получу спустя пару секунд после того, как высунусь. Я прислушивался к ударам тяжелых подошв, и мысленно видел маршруты, которыми бродили солдаты.

Идиоты.

Как и предполагалось, столпились у белого. А если засада? «Совсем не думают» – подумал я, оглядывая пол. Всюду были осколки стекол, и создавали проблему со свободным перемещением. Пока орда зачарованно смотрела на золото, мне нужно обойти её, и выйти отсюда. Я бегло выглянул из укрытия, и убедился, что они обступили белого, обсуждая тело: «Кто его так?», «Не видишь что ли, дурень! Вон, с окровавленными лапами змея валяется!» «Сам ты змея! Это дракон!».

Точно идиоты.

Двинувшись вперед, я начал шагать осторожно, с пятки на носок. Одновременно я вёл взглядом охранников, которые вскоре могли соскочить со случайно образовавшейся приманки. Бежать в таких обстоятельствах было самоубийством, и лишь это помогало мне сдерживаться от того, что бы рвануть к выходу. До него удалось добраться удачно. Я скользнул за дверь, но бежать не спешил, и шел тихим шагом, пока не ушел достаточно далеко.

Облегченно вздохнув, я решил проверить оружие. Под оттянутым затвором показался пустой патронник. Вынув обойму, я увидел, что она тоже пуста. Класс! И Шон даже не удосужился предупредить меня о том, что в стволе патронов не осталось!

– «Ты почему не сказал мне, что пуст?!» – Не выдержал я. – «А если бы охрана нас засекла?!»

– «Да я напуган был не меньше твоего! Когда мне было предупреждать?!»

Вот теперь – я был беззащитным на все двести тысяч процентов. Имея за душой пустой автомат, разгрузку, и короткий ножик, я мог уповать лишь на силу тела. Но какая, мать её, была сила в щуплом теле Шона? В рукопашном бою я не смог бы одолеть даже подростка! Решив, что автомат это лишний вес, я тихонько положил его на пол.

«Всё, – думал я, – приехали». Патронов не было, гранат не было, только нож, который годится лишь на убой кур. Носителя я занять не мог, потому что случился бы взрыв мозга или потеря сознания. И то и другое – хуже некуда.

Кое-как выбравшись из хитросплетений этого уровня, я вернулся на предыдущий, и добрался до хранилища. Кинадор был мёртв. Твою-то мать! Я стиснул кулаки и зубы. Мой рассудок отключился, и я наблюдал за парящими вокруг пьедестала осколками.

– Стоп! – крикнул я яростно. – Стоп!

Усмехнувшись, я посчитал себя глупцом. Голосовая команда, да ещё и от неизвестного человека. Я даже надеяться не мог на то, что она сработает. Мне просто захотелось крикнуть, и я крикнул. Вот и всё.

Словно услышав мой голос, осколки замерли, и мои глаза расширились. Когда я подошёл к ним, то стал слышать, как они звучат. Медленный, и протяжный стекольный звон заполнял воздух, будто бы это действительно были осколки стекла. Но мне сразу стало ясно, что это не какой-то там защитный барьер.

Это было чем-то другим.

Они разлетелись в разные стороны, создавая проход к пъедисталу, и стали поворачиваться ко мне, будто смотрели. Когда я приближался к устройству, они следили. Осколки словно стали зрителями в огромном кинотеатре моей жизни, и с нетерпением ожидали конца фильма. Я и сам его ждал.

Утомлённый, безразличный ко всему происходящему, я дошел до Распределителя, и разглядел его получше. Обычная металлическая палка с рабочей сапфировой частью, и проёмом под отдельный сапфир, лежавший в моём кармане. Мне показалось, что я ощутил его шевеление.

Словно унюхав родню, сапфир стал дёргаться и тянуться к близким. Да, скоро я должен был вернуть его домой. Он, наверное, давно ждал этого, да и я тоже. Я не знал, что будет, но ничего другого, кроме как самому взять распределитель под контроль, не оставалось. Не в этой ситуации. Второго шанса Крис нам точно не дал бы, и не позволил бы добраться до Распределителя второй раз.

Достав сапфир, я поднял его зажатым в кулаке, и затем разжал пальцы. Он повис в воздухе, будто настроился на нужную магнитную волну, и притянулся к месту, где его не хватало. Он со звоном вошёл в предписанную ему ямку. Ожил пьедестал:

– Сканирование генетического материала. Новый владелец установлен. Доступ разрешён.

Сначала я вскинул брови, ни сколько от того, что я новый владелец, а сколько от того, что скипетр говорит. Я глядел на Распределитель, и мне даже стало немного грустно, а затем я опустел вовсе. Мне пришлось пройти нелегкий путь. Я потерял многое, да почти всё, что имел, и только сейчас понял этому цену.

Почему же, дурак, не радовался, когда было? Почему не радовался, когда видел отца, или брата? Почему не радовался, что мог общаться с ними? Почему я не наслаждался мирным небом? Почему не ценил то, что был драконом? В этом пути я понял, как сложно быть человеком, и каким изобретательным надо стать, что бы выжить.

– «Почему остановился? Бери! Скорее!» – одёрнул меня Шон.

Да, не вовремя я решил себе позволил задуматься или расслабиться. Совсем забыл, что снаружи кипело сражение, и скоро будет бушевать мощнейший шторм. Люди ждали моей победы, и без неё я возвращаться не хотел.

Схватившись за устройство, я снял его с пьедестала. Оно, будто оторвавшись от родного дома словно запаниковало. Его стало дико трясти, и мне едва хватало сил, что бы его сдерживать. В следующий момент появилась вспышка, и я вновь оказался в пылающем городе, который похож на Старый город.

Очередное видение.

Кругом выла сирена, но уже с удвоенной силой. Горел и лился из зданий огонь, а небо закрывало облако дыма. Снова беззащитная женщина стояла посреди хаоса. Дом за домом, очаг огня за очагом, город вырисовывался в моём воображении, и в этот раз всё было видно настолько чётко, будто я когда-то там на самом деле был. Смрад, жара и выстрелы меня уже не пугали. Я понимал, что они угрозы не представляют. Казалось, будто эта женщина хочет мне что-то сказать. Она снова пела, едва слышно, но я не мог разобрать слов песни. Подойдя к ней, я положил руку ей на плечо, и повернул к себе. Красивое лицо рассекал шрам будто оставленный драконьим когтем. Коричневые зрачки дрожали, и она плакала.

– Сынок… – произнесла она, растягивая губы в улыбке. – Сыночек мой…

– Что?! – воскликнул я, отскочив от неё. – Кто ты?!

Но она не успела ответить на мой вопрос. Меня словно схватила огромная невидимая рука, и отнесла от неё за черту города. Это был тот же город, в котором я видел пауков впервые. Я оказался на той же тропинке, которая неестественно перерастала в траву. Всё это время я видел один город. И это был Старый город, в котором меня впервые взяли в плен, только другая его сторона.

Я увидел статую человека, стоявшего в окружении воды, которую мне так тогда хотелось попить. Город показался мне таким родным и близким теперь, что захотелось в него вернуться. Земля вдруг задрожала.

Из-под земли вылез стол покрытый мхом и грязью, и между кусками сырого чернозёма стоял протектор. Передо мной полыхнула яркая вспышка, и как только она рассеялась, то на месте её возникновения остался висеть белый экран, который ни за что не держался. Проектор вспыхнул, и стал проецировать на экран чьи-то воспоминания. На экране был город с оживленными тротуарами. Ярко светило солнце, и на сердце от этого вида становилось тепло.

– Хочешь шоколадку? – раздался женский голос.

– Хочу мама, – ответил кто-то детским голосоком. Изображение на экране было видом из его глаз. – А что для этого нужно сделать?

Задав вопрос, ребенок поднял глаза на женщину. Оказалось, эта та самая женщина, что пела в огненном городе, только без шрама.

– А надо будет навести порядок у себя…

Её инструкции прервались грохотом, который перемешался со звуком падающего здания и ломающихся стёкол. Ребенок перевёл взгляд обратно на тротуар, и увидел валящие с соседней улицы клубы пыли.

– Мама! – Он закричал испуганно. – Что это?!

В груди защемило. Моё подсознание будто было знакомо с тем, что я вижу на проекторе. Я без сомнения мог сказать, что ощущал этот ребёнок, потому что сам ощущал то же самое. Страх, беззащитность, желание спрятать и спасти маму. Но он был слишком мал и ничтожен, чтобы кого-то защитить.

Я услышал громкий рёв, раздающийся со стороны гор, между которыми лежал город. Такой могло издать только одно существо на планете – это Хранитель времени.

– Ивэй! – Кричала мама, – Ивэй!

Ребёнка кто-то дернул за руку. Это был мужчина с азиатской внешностью, и оказывается, он всё время был рядом с мальчиком.

– Папа! – Кричал ребёнок, сопротивляясь отцу. Тот подхватил его на руки. – Там мама!

Ивэй унёс ребёнка с улицы, и спрятал в переулке рядом со входом в подвал. Ребёнок вбежал в здание, и сквозь найденную им щель, стал наблюдать за происходящим. По улице, толкая друг друга, бежали люди. Они кричали, рыдали, и пытались от чего-то поспешно скрыться, нервозно оглядываясь. На асфальт падали вещи, люди, и толпа, не замечая тех, кого снесла с ног, просто растаптывала их.

Ребёнок рыдал и схватился двумя руками за горло от испуга. Ивэй бежал за мамой, и когда подбежал к ней, они оба замерли. Перед ними приземлился небольшой дракон, размером с небольшой автомобиль. Ребёнок таких раньше не видел, никогда. Тварь с животным взглядом, в котором не было и капли разума.

Тварь со взглядом хищника, нашедшего подходящую для него жертву. Встав на дыбы, он расправил крылья, и занёс лапу для удара. Сердце мальчика будто остановилось. Ивэй прыыгнул в сторону мамы, и попытался закрыть её своим телом, но не успел. Ударом лапы дракон рассёк ей лицо, и она свалилась замертво. Ивэй упал рядом с ней, крича:

– Эра! Эррррааааа!

Схватив металлическую трубу, лежащую рядом, Ивэй кинулся на дракона, и нанёс ему тяжелый удар. Тот успел прикрыться лапой, и яростно зарычал. Сила удара смогла отнять у дракона средний коготь, и он, в приступе бешенства, бросился на Ивэя. Снова раздался оглушительный рёв Хранителя времени, и по улицам города пробежала прозрачная синяя волна.

В глазах ребёнка потемнело, и в следующий момент он увидел, как смыкает челюсти на горле отца. Теплая кровь заполнила рот. Шокированный ребёнок пересёкся взглядом с тем, кого называли Ивэем. Как он мог тут оказаться?! Как он стал таким большим, и смог вцепиться в горло папе?! Что произошло?! Осмотревшись, он увидел дракона, другого. Такого же как он, только больше в несколько раз. Большой дракон удивлённо наблюдал за своим отпрыском.

– Папа?! – Крикнул я, и теперь уже точно ничего не понимал.

Перед глазами появилась яркая вспышка, и в следующую секунду я увидел себя, летящим вниз, и крепко держащим в руке устройство. Холодный штормовой воздух окутывал меня, и внизу бушевал настоящий ураган. Будто в припадке ярости океан разбивал волны о скалы, к которым я мчался. Я закричал, и стал бегло осматриваться, пытаясь найти хоть намёк на спасение. Срочно был нужен носитель, иначе, мы с Шоном оба погибнем.

«Как?! Какого хера?! Как я тут оказался!?» – от испуга внутри всё перевернулась, и я закричал что есть силы, но быстро замолчал.

– Шон! – крикнул я. – Как использовать устройство?!

– «Не знаю!» – ответил он. – «Вспомни, как ты впервые включил сапфир!»

Испуг и стыд одновременно, испытанные мной на острове в океане после того, на меня «отлили». Это могло сработать.

– «Ты не парься по поводу меня! Внизу вода, шансы выжить высоки! Главное носителя найди, понял?! Если получится, хватай меня!»

Молча согласившись, я воспроизвёл испытанные на острове чувства, и устройство стало пульсировать легкими синими вспышками. Кого нужно было представить? Я понятия не имел, кого. В округе не было видно ни одного дракона, и я продолжал нервозно рыскать глазами вокруг, пытаясь найти хоть кого-нибудь!

Вспышка молнии осветила океан, и на миг мне показалось, что терзаемая штормом водная гладь в одном месте была черезчур выпуклой. Из-под толщи тёмно синей воды будто пыталось выбраться что-то громадное. Повторная вспышка показала, что там действительно что-то было. Что-то громадное, и большое, что-то ставшее зловещей тенью, покрытое завесой соленой воды.

Это был Хранитель времени.

Мысли покинули меня. Я не мог впустить в свой разум ни одной картинки, и сосредоточившись лишь на вздымающейся толще воды. Ещё одна вспышка осветила громадную голову, которой, всё же, удалось прорваться сквозь водяной шар.

Казалось, что Шон пытается что-то втемяшить мне в голову, казалось, что надо мной кружили драконы, желающие меня сожрать. Вдруг устройство стало пульсировать вспышками активнее, и наконец, испустило потрясающей яркости и плотности синюю волну, которую я видел в видении. Она осветила обрывы скал, осветила появившегося в океане Хранителя времени, и осветила мрачные тучи, которые ответили волне вспышками молний. Мыслей в голове не было, и я погрузился во тьму.

В следующий момент я ощутил себя чем-то необъятным. Казалось, что в подле меня теперь находится весь мир, и ничто в нём не способно колыхнуть меня. Кругом стояла тишина, и тьма перед взглядом не желала расползаться.

Где я оказался, было непонятно, но от гула ветра, шума океана, и раскатов грома не осталось и следа. Вскоре в пространстве появилась синяя точка, которая стала постепенно вытягиваться, идя кривыми линиями. Она двигалась, и оставляла за собой яркий, красивый след, из которого словно вытягивались веточки, Медленно точка двигалась всё выше, и выше, делая пространство вокруг себя всё ярче, и ярче.

Я увидел капли дождя, которые миллионами стремились к земле, но их будто кто-то сдерживал. Вскоре, появилась вторая точка, у земли. В этот раз, она была сверху. Что происходило, я не понимал. Я будто бы видел удар молнии в замедленном действии.

Причём с очень хорошего ракурса, находясь перед обрывом в высокой башне. Через некоторое времяч точки соеденились, и оказалось, что они действительно медленно вырисовывали красивую, ветвистую молнию. Свет от неё теперь бил достаточно далеко, и я мог всё разглядеть.

Я находился в том же месте, где падал несколько секунд назад, и я даже видел себя, приближающегося к океанской поверхности. Точнее, видел Шона. Дальше был обрыв, и в отвесной скале виднелась площадка с большими воротами, из которых я, похоже, вышел. Она была взорвана, и видимо это заставило Шона убежать, пока я смотрел видение.

Меня будто наполнил холод. Таким образом эту ситуацию могло видеть только одно существо, присутствующее здесь. Хранитель времени. Секунду я не мог поверить своим глазам, ощущениям, и слуху. Вскоре до ушей добрался раскат грома, но звучал он так же медленно, как и появлялась в пространстве молния. Затем, я преисполнился чувством безграничного могущества, и попытался пошевелиться.

Двигался я достаточно быстро, но при этом, всё вокруг меня было замедленным. Я был гигантом со свойствами крошечной частицы. Посмотрел вниз, увидел своё тело, полностью скрытое океанской водой, но при этом я ощущал, что стою на лапах. До ушей стали доноситься многочисленные шёпоты, и пространство передо мной заполнилось разноцветными огоньками, которые словно ползали в темноте. Вглядываясь в Шона, я увидел, что в его теле находится такой же огонёк, почему-то пылавший ярче всех остальных.

Он был ярко красным.

– «Не спасай его», – послышались мне мысли Шона. – «Это уже не я».

В каком смысле, не он? Подумал я. Он звучал в моей голове так же, как и звучал всё это время, словно находился рядом. Если судить по этому ощущению, то выходило, что он по-прежнему со мной? Что он никуда не ушёл? Я не мог сказать, радует меня это, или расстраивает, но на душе всё равно было спокойствие.

В каждом своём движении, в каждом шевелении даже крохотной части своего тела я ощущал неповторимую силу. Как только я стал вытаскивать лапу из воды, то океан поспешно расползался, и вздымался гигантскими волнами. Я поймал Шона.

Или кем он теперь был?

На миг я представил солнечный день, прям такой, каким он был тогда, когда мы с Анной сидели перед озером. Моргнув, я удивился. Тучи словно исчезли, уступив место ясному небу, и диск луны заливал светом всё, что меня окружало. День, конечно, не настал, но тучи рассеялись. Океан успокоился, ветер перестал бушевать, и молния, ещё недолго повисев в воздухе, растворилась.

Каждая моя мысль теперь влияла на любое мельчайшее колебание, мне показалось. Представляя облако, я видел, как на том самом месте, куда я сейчас смотрел, возникало облако. Уменьшая, или увеличивая уровень воды в океане, я видел, как он уменьшается, или увеличивается. Мне показалось, что шутить с этим не стоило, и я вернул всё, как было, за исключением бури.

Мне нравилась тихая, спокойная погода. Я вдохнул гигантскими ноздрями полную грудь воздуха, и удивился. Изменения, происходившие по мановению моей мысли, были крайне быстрыми, но сам я находился будто в заевшей плёнке. «Неужели нет нормальной скорости? – Подумал я». Мне показалось, что реакцией на мысль будет изменения, но ничего не произошло. От осознания собственных возможностей стало страшно. Интересно, вот если я о чём плохом подумал бы, то это тоже могло произойти?

Проверять как-то не хотелось.

Вскоре, я разобрался, как сделать течение времени нормальным. Опять же, мысли, только направленные уже на моё мировосприятие, а не на внешнюю среду. Пытался ускорить, но не вышло. Выходит, Хранитель умел только замедлять, и возвращать время в нормальный ход.

Оставалось определиться с ещё некоторыми вопросами. Можно ли возвращать к жизни умерших? Я расцвёл, когда подумал, что будет возможность вернуть отца, что можно будет вернуть маму, и всех тех, кто пал жертвами этой войны. До сих пор не верилось, что раньше я был человеком, ещё до того, как стал Гринаданом. Подобная мысль казалось мне фантастической и не осуществимой.

Я попытался вернуть отца.

На крыше бункера я представил своего отца, и пристально наблюдал за ней. Он не появился, и я попробовал ещё раз, а потом ещё раз, и ещё раз. Проклятие! Видимо, Хранитель времени тоже не был всесильным. Я усмехнулся про себя.

Ведь стать Хранителем времени – моя заветная мечта, с самого детства.

Такое ощущение, что всё моё поведение, и все события, которые произошли со мной за последние двадцать лет, происходили лишь для того, что бы меня к этой мечте привести. Может, у каждого из нас власти было, как у хранителя времени? Только она была не такой скоротечной? Если это так, то мне стоило немного конкретнее выражать то, чего мне хотелось. Мечты, уверен, можно было достичь другим способом. Не развязывая кровопролитного конфликта, и не лишаясь всего того, что тебе было дорого.

Драконы, которые были марионетками Криса, вдруг стали будто парализованными. Они повалились с неба, как каменные статуи, и даже не пытались рычать. Видь я мир глазами простого человека, или дракона, то тот час же решил бы, что они мертвы.

Но теперь, когда мой взгляд был взглядом Хранителя времени, я понял, что ошибался. Огоньки, которые я теперь видел в каждом живом существе, покидали тела погибших. И затем, немного покружившись возле своих покойных вместилищ, устремлялись к небу. Мне вдруг вспомнились огоньки, которые я увидел, покидая своё первое тело, вспышки перед мысленным взором.

Я взглянул на Шона, и он всё ещё был без сознания. Затем, я осмотрел себя, покруженного в спокойную океанскую гладь. Если устройство должно убивать души (души людей в драконах ведь покинули свои вместилища), то почему я до сих пор был жив? Поняв, что пока что этот вопрос меня не очень сильно волнует, я вернулся к тому, чего хотел достичь с самого начала. Все свои ментальные силы и мысли я сосредоточил на бушующей в этот момент войне, которая, наверное, коснулась уже почти всего Земного шара.

Я, казалось, даже на таком огромном расстоянии, чувствовал злобу которая кипела почти в каждом, кто находился в бою. Люди и драконы в этот момент убивали друг друга, пропитанные даже не своей злостью, а злостью политических лидеров, которую они внушили своим людям.

Вместо злости я посеял в них доброту, и она была намного сильнее, чем то, что было в них загнано словами. Почувствовав расслабление энергетических волн, которые до этого были как натянутые струны, я и сам расслабился. Война по всей планете прекратилась. Отлично, одно дело сделано, а вот второго, похоже, я осуществить не смогу.

– Что-же, что-же, – Раздался эхом голос, разогнавший повисшую вокруг тишину. – Такого поворота событий мы не ожидали.

Кто это говорит?

Тяжело было понять, ментально со мной общаются, или нет. Кругом стояла ночь, на небе ни облачка, горизонт чист. В застывшем времени и пространстве присутствие этого голоса казалось мистическим.

– Кто вы? Кто говорит? – Спросил я, и отметил про себя, что он Первый голос, на всякий случай.

– Ты потерял рассудок? – Поинтересовался Первый голос. – Это… А-а-а…

– Умом тронулся, однозначно, – Появился ещё один голос, более мягкий и наглый. Его я отметил как Второй голос. – Не может узнать нас.

– Тут всё сложнее, – ответил первый голос. – Это уже не тот, с кем мы имели дело.

– Как это? – удивился Второй голос, и ненадолго замолчал. – Ах вот как… Теперь понял. Сознание не то. Невероятная штука! Кто-то смог залезть Хранителю в голову! Надо отдать должное этому смекалистому существу! Может, его и оставим тут?

Я крутил головой в разные стороны и всеобъемлющим взглядом пытался найти тех, кто говорил со мной. Но ни их физического, ни энергетического присутствия я не ощущал. Я знал, где находится, и что сейчас делает каждое существо на этой планете, обладающее душой, но найти говорящих не мог.

Вывод – они где-то очень далеко отсюда.

– М-да-а-а… – проятнул Первый голос.

– Что делать будем? – спросил Второй голос. – Вернём первого Хранителя?

– Нет. Он тупой. К тому же, ещё и мошенник, – возмутился Первый голос, и грустно вздохнув, продолжил. – Оставим этого.

– Как оставите? Где? Кого? Куда?! – Растерялся я, и пытался понять, что происходит.

Я не двигал губами, но мой голос висел в округе, будто я орал во всё горло, и он несколько раз окутывал планету. Что они теперь со мной сделают, и кто они вообще? Как понимать то, что Хранитель времени, единственный, которого я знал – мошенник? «Чепуха какая-то! – подумал я»

– Ха-х! – усмехнулся Второй голос. – Он даже не понимает, как обращаются мысли в звук. Ты только посмотри! Прекратил войну, боясь «смерти», – он сделал акцент на слове смерть, и будто высмеивал его, – не зная её устройства. Это же ещё больший идиот, чем первый!

– Но, по крайней мере, на обманщика он не похож точно. Верно?

– Да-а… – Протянул второй. – В Землянине мы ошиблись. Не того выбрали. Но этого? Тот цвел несколько миллионов лет, реинкарнируя множество раз, а этому и двадцати от роду нет!

– Да о чём вы?! – Крикнул я. – Объясните, наконец!

– Тем не менее, – продолжил Первый голос, не обратив никакого внимания на мои вопросы, – он уже научился массово влиять на энергию организмов, и управлять ими. Не дурно, а? Потрясающая собранность мыслей и концентрация! Другой бы уже уничтожил планету!

– Ну да, да-а-а… – важно согласился Второй голос. – Обучим?

– Нет. Первого не обучали, и этого не будем. Сам научится.

– Да чему?! О чём вы?!

– Храни эту планету, Хранитель времени. Теперь она твоя. Если справишься, то подумаем о том, что бы научить тебя заниматься Солнечными системами. Побудешь тут пару миллионов лет, а там посмотрим.

– В смысле пару миллионов? Да я не проживу столько!

– Проживёшь! А вот это…

Вдруг я увидел вспышку, которая появилась под Шоном. Из-под него, будто по собственной воле, и обладая умением самостоятельно двигаться, выбрался жезл, и направился к небу. Я наблюдал за ним, пока он вовсе не скрылся из вида.

– Хватило же Землянину ума натаскать людей на создание устройства, имеющего часть его силы, что бы выиграть спор! Какая подлость! Да ещё и Распределитель свой им отдал, и слился в Марианскую впадину. Умно, очень умно.

– Как слился? – удивился Первый голос.

– Я смотрю хронику энергий, и тут просто ужасающее мошенничество, – прошипел Второй голос.

– Ну-ка, объясни, – возмущённо спросил Первый голос.

– Он, чтобы не следить за планетой и энергией самостоятельно, создал Распределитель душ, в который была заложена специальная программа. Она всю самую сложную работу выполняла за него. Так ещё и он, чтобы не следовать установленным правилам, переселил людей в драконов и наоборот! Ну никакой естественной цепочки реакций нет. Это от технологий всё, а не от природы! О-о-о… Даже не так всё просто. Он переселил половину популяции драконов в людей, и стёр им память. Но природа-то людская сохранилась, вот в итоге и начали они между собой воевать. Умно, признаюсь, сыграно на природе, почти. Не было бы Распределителя, я бы поверил, что он профпригоден.

– Спор? – рассердившись подумал я. – Вы хотите сказать, что всё это, все эти жертвы, результат какого-то вашего там спора?!

– О каких жертвах ты говоришь? Жертвах чего?

– Войны! Смерти! Погибшие! Вы что там, шутники все?!

– У тебя слишком простое понимание о «смерти», – опять высмеивая слово смерть отозвался Второй голос. – Её не существует, как и жизни. Твой мир, лишь способ существования энергии. Материя! Пф! Придумал! Мы уже давно избавились от материальных форм, а тебе, ну, точнее, твоему предшественнику только предстояло к этому прийти!

– Подробнее! – потребовал я.

Первый голос вздохнул, но затем, выдержав небольшую паузу, продолжил, видимо решив меня пожалеть.

– Если ты переживаешь за папу, не переживай, он в поле. Отправился на другую планету как барашек, или какая другая тварь. А может, и как человек. Там уже как верхушка решит. Он не прекратил своё существование, а лишь перешёл на новый этап. Спором мы проверяли того, кого ты называл Хранителем времени, на, так сказать, профпригодность.

– И? – Спросил я, уже с любопытством, – Как он её прошёл?

– Паршиво! – вмешался Второй голос. – Как видишь, он теперь стал человеком. Ну, там ему и место. Пусть поживёт, а потом отправится в поле, понимая, каких ошибок натворил. Второй раз в твоём положении ему повезёт оказаться, может, через несколько в сороковой степени секстиллионов лет. Так что тебе повезло! – повысил он голос, – по блату почти.

По блату, м-да. Вспоминая, через что мне пришлось пройти, я бы это блатом не назвал. Скорее, нужным порядком действий, который привёл к нужному результату более коротким, но наиболее сложным путем.

– В чём была суть спора? На что вы спорили?

– На его возможность остаться Хранителем времени, и возможность перейти к контролю над Солнечными системами. Мы поставили условие, что если он сможет путем провокации естественной цепочки событий сможет сделать так, что на земле останется властвовать один разумный вид, то мы найдём ему замену. Ему это почти удалось, только он делал это не естественно, а искусственно. Дав людям устройство, способное уничтожить вас, драконов, или наоборот, тут уже было неважно. Всё само собой, как я вижу, закрутилось.

– А как я стал драконом?

– Крис собрал устройство и Маленький распределитель по косвенным инструкциям хранителя, – вмешался Второй голос, говоря брезгливо. – А косвенной инструкцией был Шон, который имел интуитивное понимание технолгии, способной воспроизвести силу Хранителя. Потому ты, кстати, мог перемещаться в другие тела. У Шона мозг немного не такой, как у остальных. Потому вы, кстати, в одном теле сейчас. Его сознание, в отличии от вашего, не привязано к одному телу. Вопросы, надеюсь, на этом кончились?

Кончились? Хах! Вопросы я мог им задавать и задавать. Что за верхушка? Что такое поле и зачем оно нужно? Могу ли я повидаться с отцом, или не могу? Но, мне казалось, что я уже утомил их. Похоже, они куда-то спешили, а я всё никак не давал им уйти.

– Слушай, – сказал Второй голос, вдруг решивший проявить снисходительность. – Вопросов у тебя много, знаю. Но тебе сейчас не положено знать больше, чем ты знаешь сейчас. Со временем ты сам всё поймёшь. Мы такие же, как ты, только более сильные и на других планетах. На данный момент твоя задача – поддерживать жизнь на Земле, и не допустить её вымирания. С двумя разумными видами будет посложнее, но ты всё же, попытайся. И ещё, что такое поле, что такое верхушка, нам неизвестно самим. Просто мы называем так свободные распределительные потоки. Знания эти значения не имеют никакого, ни для нас, ни для тебя.

– Хорошо, – ответил я, решив больше ничего не спрашивать.

Они замолкли, и я остался один. С огромным чувством ответственности на меня навалилось чувство одиночества. Неужели я никого больше не смогу увидеть из тех, кого потерял? Эрегдана, отца, мать? Я стал абсолютным существом, контролирующим всё, достиг своей мечты, но навсегда лишился самого главного, так и не оценив этого по достоинству, потому что был молод и глуп.

Своей семьи.

Content

Волков Александр Валерьевич Взгляд зверя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 12

Глава 17