Лаурелин Макджи

Женщина его мечты

Laurelin McGee

MISS MATCH

Печатается с разрешения издательства St. Martin’s Press, LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.

© Laurelin McGee, 2015

© Перевод. М.В. Келер, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Глава 1

«Личный секретарь, начать КМС[1], район Бостона.

Я – успешный бизнесмен, который ищет себе жену. Из-за большой занятости и нехватки энергии или интереса к этому процессу мне требуется человек, который поможет в поиске. Сам участвовать в процессе не буду вообще. Работу необходимо начать немедленно.

Подходящая кандидатура должна быть уверена в себе, иметь отличные навыки в работе с компьютером и уметь разбираться в людях. От нее – на эту должность я ищу только женщину – я жду следующего:

– Она должна познакомиться со мной и узнать меня. Провести в моем обществе неделю или около того, чтобы изучить мои интересы, выяснить, чем я живу. За это время она поймет, какого рода женщина мне подойдет.

– Выполнять от моего имени всю работу, связанную с поиском, включая поиск в Интернете, в реальной жизни, в социальных сетях, налаживание связей и т. д.

– Как только подходящая кандидатура будет определена, прислать мне ее фотографии и, получив мое одобрение, договориться со мной о встрече.

Я привлекателен, у меня надежное финансовое положение. Для меня не составляет проблемы найти женщин, которые заинтересованы во мне. Проблема в том, чтобы найти женщину, которая возбудит во мне не только физический интерес.

Предлагаемую работу можно выполнять дома, однако я предпочитаю, чтобы несколько часов в день сваха проводила в моем обществе, чтобы я смог твердой рукой управлять поисками подходящей для меня женщины. Выбранную кандидатуру я обеспечу личным пространством и у себя дома, и в офисе.

На первых этапах заработок будет определяться опытом кандидатки. Впоследствии оплата будет зависеть от качества подобранных для встреч со мной женщин и от того, насколько далеко зайдут наши отношения – и эмоционально, и физически. Во время собеседования мы сможем обговорить особенности оплаты.

Будут рассматриваться только серьезные предложения!»

Эндреа Доусон трижды перечитала объявление, прежде чем высказать свое мнение о предложении Лейси:

– Не пойдет!

Лейси устремила на нее выразительный щенячий взгляд – тот самый, с помощью которого ей удавалось избегать штрафов за превышение скорости.

– Давай же, это совершенно в твоем вкусе!

– Нет, не в моем. – Боже, пожалуйста, только не это! – Кстати, в каком это разделе? – Энди взглянула на верхнюю часть страницы, где было указано название раздела. – Маркетинг? Но это же смешно! Я предпочитаю административный раздел, так что спасибо.

– Ага, и это тебе очень помогает. – Голос Лейси наполнился горечью.

Энди тяжело вздохнула. Конечно, поиски работы ни к чему не привели – пока, – но свахой становиться она не хотела. Все было бы куда проще, если бы она получила степень. Или если бы ей удалось добыть рекомендации с последнего места работы.

Впрочем, что толку сокрушаться о том, чего уже не изменить? Нужно думать о будущем.

– Я что-нибудь найду! Со временем. Надеюсь. – Она оттолкнула от себя планшет. – Это мне не подходит. Но все равно спасибо.

– Почему не подходит?

Подняв глаза, Энди увидела, что Лейси вздернула подбородок. Ой-ой, Энди была слишком хорошо знакома с решительным взглядом своей младшей сестренки!

Что ж, у Энди тоже есть характер.

– Да потому, что вся эта болтовня про личного секретаря не более чем демагогический треп для сутенеров. Это тебе понятно? Может, я и потерпела крах в жизни, но, черт возьми… – она указала на планшет, на экране которого все еще светилось объявление, – я выше этого!

– Да, выше, – согласилась Лейси, усаживаясь за стол напротив Энди. – Но тебе надо найти работу.

– Я как раз этим и занимаюсь. – Она провела пятерней по своим каштановым волосам. Энди чувствовала себя не лучшим образом хотя бы из-за того, что жила за счет сестры. А нотации ей точно не требовались.

– Нет, я хочу сказать, что ты должна ее найти.

Серьезный тон Лейси привлек внимание Энди. Черт! Дело не только в решительном взгляде ее сестры, но и в ее собственном отчаянном взгляде. Лейси глубоко вздохнула.

– Мне урезали часы в студии, – промолвила она.

У Энди внутри что-то оборвалось.

– О, Лейси, нет! Когда? Почему?

Лейси была певицей и автором песен, и ей очень повезло: она нашла работу в студии звукозаписи. Это приносило ей устойчивый доход, когда у нее не было концертов.

– Стало недостаточно работы, – ответила Лейси. – И Даррин сократил мне часы еще две недели назад.

Две недели назад?! И она до сих пор ни словом не обмолвилась об этом!

– Но почему ты ничего мне не сказала?

– Не знаю… – Лейси опустила взгляд. Энди знала, что сестра не любит говорить о своих чувствах – она только поет о них. – У тебя сейчас трудное время, и мне показалось, несправедливо нагружать тебя лишними проблемами.

– Это смешно! Ты – единственная причина, помешавшая мне броситься под автобус. – Энди тут же пожалела об этих словах. Надо быть совсем бесчувственной, чтобы шутить о самоубийстве в обществе девушки, бойфренд которой умер всего год назад, приняв горсть таблеток.

Однако сказанного не вернешь.

– Не говори такое! – Что ж, эта реакция даже лучше, чем Энди заслуживает.

– Я переигрываю. Извини. Но серьезно, Лейс, ты была моей единственной опорой во время всей этой неразберихи, и мое сердце просто разбивается при мысли о том, что это ты заботишься об мне, в то время как я должна заботиться о тебе.

Впервые став одинокой и бездомной, Энди подумывала вообще ни о чем не рассказывать сестре. Потом – не считая того, что у нее не было иного выбора, – она поняла, что сближение с Лейси даст ей возможность помочь той пережить смерть Ланса.

Не сказать бы, правда, что Энди каким-то образом помогала Лейси. Но она была рядом с ней. Это уже немало.

– Мне не нужна забота. – Всегда независимая, Лейси не сомневалась: окружающие считают, что с ней все в порядке. Быть может, большинство из них. Но не Энди.

Однако Энди позволяла Лейси верить в свою независимость, поскольку это придает ей уверенности.

– Я знаю, что тебе никто не нужен, – согласилась она. – Но я вроде как старше, я более ответственна, я справляюсь со своей жизнью, а ты, не приспособленный к жизни музыкант. Но несмотря на все это, я уже почти восемь месяцев ем твой хлеб.

– Девять, – поправила сестру Лейси. – Но кто считает?

Безысходность ситуации стала давить на Энди. Черт возьми! Теперь, когда Лейси урезали часы в студии, Энди просто обязана найти работу. Да она должна была еще вчера это сделать! Энди потянула свою нижнюю губу большим и указательным пальцами.

– Господи, я такая ужасная сестра! – пробормотала она.

Лейси ударила ее по плечу чуть сильнее, чем следовало бы, будь это просто дружеским похлопыванием.

– Заткнись, ладно? Именно поэтому я тебе ничего не говорила. Я так и знала, что тебя начнут мучить угрызения совести. Но я не этого хотела, – проговорила она.

Ого! Обмен ролями между старшей и младшей сестрами зашел дальше, чем Энди могла предположить. Опустив руку, она побарабанила пальцами по столу: ей нужно было хоть как-то пошевелиться, пока она лихорадочно пыталась решить сложившуюся проблему. Ее сберегательный счет истощен. Энди растратила его в безуспешной попытке засудить своего предыдущего работодателя.

– Может, мне стоит залезть в свой пенсионный счет… – нерешительно помолвила она.

– Это не выход. Я рассчитываю на то, что ты будешь заботиться обо мне, когда мы выйдем на пенсию, – отозвалась Лейси. – Если только, конечно, я не стану звездой, что вряд ли произойдет, учитывая нынешнее положение вещей. Нет, эти деньги нам понадобятся, когда мы состаримся.

Будь это их обычный разговор, Энди возмутилась, что сестра не допускает и мысли о том, что в их жизни в будущем появятся мужчины. Понятно, что Лейси сейчас уверена: она никогда больше никого не полюбит. Но Энди-то тут при чем? Только из-за того, что у нее не было свиданий с тех самых пор, как…

Нет, все это наводит тоску. Честно говоря, последнее свидание у нее было так давно, что она уж и не помнит, когда именно. Мысль об этом в сочетании с финансовой ситуацией омрачала все утро.

Отогнав думы о своей одинокой кровати, Энди сосредоточилась на насущных делах.

– Итак, насколько же плохи наши дела? – поинтересовалась она.

Лейси нахмурилась.

– Плохи, – сказала она. – Я надеялась, что мне удастся свести концы с концами, найдя несколько источников дополнительного заработка, но пока я не подыскала никого, кто платил бы достаточно. У меня едва хватит денег на то, чтобы заплатить ренту, к тому же у меня заканчиваются средства то ли на смарт-карте «Чарли», то ли на проездном на подземку или как там ее сейчас называют? Кстати, ты заметила, что у нас в холодильнике мышь повесилась?

Последние три дня на завтрак и ленч они ели только сухие хлопья.

– Да, это я заметила, – ответила Энди.

– Зато ты оплатила счет за Интернет, так что мы сможем пользоваться им целый месяц.

Энди опустила глаза.

– М-м-м… – промычала она. Она не оплатила счет за Интернет. У нее оставались последние деньги, и она потратила их на новый костюм, в котором на прошлой неделе ходила на собеседование. Однако работу она так и не получила. Недостаточно опыта, отсутствие рекомендаций. Каждый раз одна и та же история. Энди даже не стала говорить об этом Лейси, чтобы лишний раз не разочаровывать ее.

– А я оплатила другие счета за месяц, но скоро уже пятнадцатое число, а за ним непременно последуют и новые счета, – заметила Лейси.

– Господи, Лейс, мне жаль. Мне действительно очень жаль, прости меня, пожалуйста. – Быть может, всеобъемлющее извинение охватит все ее ошибки, включая и неоплаченный счет за Интернет?

– Прекрати извиняться и ищи работу!

– Я пытаюсь. – Если, конечно, не считать того, что она не так уж и пытается ее найти. Уже не пытается. Вначале она прикладывала к этому максимум усилий, но собеседование на прошлой неделе было первым почти за месяц. Никому оказалась не нужна двадцативосьмилетняя женщина, не закончившая колледж и имевшая почти пустое резюме.

Единственная работа, которая была у нее последние восемь лет, безусловно, никого не интересовала, особенно после того, как ее не стало. Поиск начинал казаться Энди бессмысленным.

– Я пыталась, – сказала она. – Ты знаешь, что пыталась. Я отправляла резюме почти каждый день. И то, что я больше не получала приглашений на собеседования, вовсе не означает, что я не прилагала усилий к поискам работы. – Энди надеялась, что Лейси не почувствует неуверенности в ее голосе.

– Да знаю я, что ты ищешь, – бросила Лейси. – Но неужели нет ни единого приглашения на работу? Я понимаю, что тебе найти место непросто. Во всяком случае место, которое бы тебе нравилось. Так что настала пора поискать что-нибудь менее привлекательное для тебя.

– Хорошо. Ты права. Я должна умерить свои требования. Но они и без того совсем низки, Лейс! Я… – Энди взяла планшет, чтобы еще раз просмотреть объявления. Там было так много других предложений! Она могла попробовать себя в оптовой торговле или стать официанткой, выступить в роли хозяйки. – Почему именно эта работа?

Лейси подняла палец.

– Потому что, во-первых, начать работать надо как можно скорее. Нам нужны деньги прямо сейчас. И если только ты не хочешь жарить гамбургеры, мне кажется, что это наиболее реальный шанс получить в руки чек на оплату работы в течение двух ближайших недель. – К первому пальцу Лейси добавила второй. – И во-вторых, эта работа как раз для тебя.

– Спасибо. Рада была узнать, что ты думаешь о моих способностях. – По правде говоря, никаких способностей у Энди не было. Во всяком случае таких, которые можно было бы пересчитать или категоризировать. Она не особо разбиралась в компьютерах и по-прежнему печатала двумя пальцами. При одной мысли о том, что стоило бы овладеть программой Excel, ее начинало тошнить. Способности Энди были уникальными, и ее предыдущий наниматель их оценил, подстроив работу под нее. А потом она взяла и все испортила. Правда, лишь после того, как он попытался испортить ее – в буквальном смысле слова. И тогда отмщение казалось Энди вполне уместным. Но теперь, когда в карманах у нее остались сущие гроши, она уже не была в этом так уверена.

– Я думаю, что твои способности весьма редки, черт возьми! – заметила Лейси. – Немногие владеют такими же талантами, как ты. И тебе это известно, не правда ли?

Энди пожала плечами.

– Тебе нужно только найти какую-то работу из всех возможных, чтобы получить потрясающие рекомендации и превратить свои способности во что-то фантастическое. Это твоя стартовая площадка, Энди! Ты же знаешь, что произведешь фурор. Ты на лету схватываешь все, что имеет отношение к индивидуальности человека, его личности. А это… – она указала на планшет, – устройство, подходящее для того, чтобы оказывать тебе помощь в препарировании личностей людей. Именно это удается тебе лучше всего на свете.

Интересно: когда Лейси так говорила, Энди была готова с ней согласиться.

– Думаю, да… – пробормотала она. – Только…

– Послушай, ты все еще можешь продолжать свои попытки найти работу. Рассылай свои резюме и заявления, но пока, пожалуйста, всего лишь одно собеседование, ладно? – Лейси молитвенным жестом сложила на груди руки.

Лейси была убедительна. В самом деле убедительна. Как ей это удавалось?

Господи, кого Энди пытается обмануть? Сестра всегда могла с легкостью обвести ее вокруг пальца. Энди потерла глаза руками, осознавая, что она вот-вот сдастся, но еще не будучи готовой признаться в этом.

– Только собеседование? – спросила она.

– Это все, о чем я прошу. – В голосе Лейси послышалось облегчение. Даже некоторое возбуждение, и Энди была вынуждена согласиться. – Иди и выясни, что это за работа и сколько за нее платят. И когда начнут платить. Может, этот парень – настоящий красавчик, с которым будет легко работать.

– Не похоже. Судя по объявлению, это обычный лох. По крайней мере, очень похож на лоха. – Энди так и представляла его себе: накрахмаленный воротничок, сосредоточенный на себе трудоголик, находящий время на еженедельный маникюр, но не считающий нужным приложить хоть какие-то усилия к тому, чтобы с кем-то познакомиться. Возможно, он даже привлекателен, однако человек не может быть настолько хорош, чтобы изображать из себя ту полную зануду, какая была описана в объявлении.

– Не знаю… Некоторые люди не умеют выражать себя в письме. Он вполне может быть принцем в лягушачьей коже. – Несколько мгновений сестры смотрели друг на друга, а затем расхохотались. – Ну хорошо, возможно, он и лох, но нам же нужны деньги.

– Ты ведь даже не знаешь, получу ли я эту работу. – «Господи, помоги мне получить работу!»

– Получишь! – уверенно сказала Лейси.

– Тебе это неизвестно. – Впрочем, ее вера в Энди вдохновляла.

– Ну да. Но я всего лишь прошу тебя все проверить. Сходи на собеседование. – Опять Энди видит эти щенячьи умоляющие глаза. Но теперь они стали еще больше.

Пора сдаваться. У Эндреа не осталось других доводов.

– Ну хорошо-хорошо. – Энди подняла руку, чтобы прервать пляску победы, в которую пустилась было ее сестра. – Просто чтобы все прояснить. Но больше я ничего не обещаю. – Возможно, все окажется не так плохо, как она себе представляет.

– Слава богу! – Лейси вытащила сложенный листок бумаги из заднего кармана джинсов и вручила его Энди. – Я уже договорилась обо всем за тебя. Встреча назначена на три часа. Вот адрес.

– Что? – Энди всмотрелась в наспех нацарапанные карандашом каракули сестры. – Ты договорилась о встрече, даже не зная, соглашусь ли я пойти на нее?

Лейси невинно приподняла одно плечо.

– Я знала, что смогу уговорить тебя, – заявила она. – В конечном счете. – Лейси усмехнулась. – Но я не хочу, чтобы ты упустила эту возможность. Нам нужны деньги.

– Хорошо, я согласна. Пойду немедленно. Мне сразу следовало догадаться, и прошу прощения…

– Хватит! Сегодня больше ни слова не хочу от тебя слышать, хорошо?

– Хорошо, хорошо. – Энди переплела пальцы и вытянула руки над головой. Почему у нее было такое ощущение, будто ею манипулировал какой-то мошенник?

О да! Потому что подчиниться увещеваниям сестры почти то же самое.

Энди провела рукой по волосам.

– Пожалуй, я лучше подумаю о том, что надеть. – Ее новый костюм подойдет как нельзя лучше. Но как выскользнуть из дома, чтобы Лейси не узнала, что́ она купила вместо того, чтобы оплатить счет за Интернет?..

– Слава богу, ты вылезла из этих своих пижам «Тардис», – промолвила она. – Но от тебя уже начинает попахивать. – Лейси потянулась за планшетом. – А теперь я заберу свой айпад. Мне нужно еще поболтаться по Интернету. Даррин сказал, что в Кембридже выходит новая запись. Мне нужно ее проверить. Выяснить, не конкуренция ли это. – Лейси ударила по экрану. – Что за черт? Что еще случилось?

– Тут написано, что Интернет не подключен. Не знаю, в чем дело. Только что он работал.

Энди вскочила со стула раньше, чем сестра успела вымолвить хоть слово.

– Я на минутку в душ! – крикнула она.

Она была уже на полпути в ванную, когда Лейси крикнула ей вслед:

– Черт возьми, Энди!

По крайней мере, Энди не пришлось объяснять, почему Интернет не работает. А теперь пора найти работу.

Глава 2

Энди в миллионный раз водила глазами по буквам на золотой табличке с именем, вывешенной у кабинета. Блейк Донован, президент. Даже его имя звучало помпезно, богато и по-республикански. И если даже он не родился богачом, то сейчас деньги у него точно есть. Его приемная была достойна показа в специальных передачах спутникового телевидения «Эйч-джи-ти-ви»: кожаный диван, на котором сидела Энди, наверняка стоил больше, чем годовая рента, которую выплачивала Лейси. Какая бессмысленная трата денег!

Откинувшись на прохладный материал, Энди покачала взад-вперед ногой и прикусила щеку. Она нервничала. И это смешно. Да, ей нужна работа, и Лейси рассчитывает, что сегодня Энди устроится, однако последняя уже решила, что эта работа не для нее. Она пришла сюда только по настоянию сестры, чтобы продемонстрировать той свою готовность найти работу. Она выдержит нелепое собеседование, а завтра заглянет в одно из агентств по трудоустройству, которые всегда избегала.

К тому же если должность персональной свахи по ее части, Энди было достаточно оглядеться по сторонам в приемной Донована, чтобы понять, что это место не для нее. Но дело даже не в окружении – она чувствовала себя непривлекательной и неквалифицированной из-за внешнего вида других служащих.

Их можно было хорошо разглядеть за стеклянной стеной. Они выглядели так, будто их снимают для рекламы: безупречно одеты, собраны и двигаются плавно, словно их катают на рельсах. Полная ее противоположность.

Удар первый: не модель.

Дверь офиса открылась, и Энди оторвалась от книги, которую читала в телефоне. Из комнаты вышла длинноногая блондинка с опущенными глазами. Она была великолепна: высокая, тоненькая, как манекенщица. О ее острые скулы можно было бы порезаться, и эта черта каким-то образом добавляла ей привлекательности. Она оказалась в точности такой же, как и остальные девушки, какие, кажется, нравились Блейку Доновану.

По сути… Энди еще раз оглядела письменные столы работников, но сейчас она обращала внимание только на женщин. Да, она ничего не выдумывала. Среди них не было ни единой брюнетки.

Удар второй: не блондинка.

Уже два удара, а ведь собеседование даже не началось.

Энди притворилась, что по-прежнему читает, но ее глаза следили за блондинкой, пока та шла по приемной к главной рабочей зоне, и лишь после этого вновь опустились на книгу.

Энди утратила уверенность в себе, несмотря на новый элегантный костюм. Она, как всегда, гордилась своими золотисто-каштановыми волосами, и ей было не по нраву думать о том, что они могут послужить ей помехой. Какой-то шорох у дверей офиса заставил Энди вновь поднять голову. Из кабинета вышел мужчина и заговорил с секретаршей. Ах, должно быть, это и есть знаменитый мистер Донован. Он стоял спиной к Энди, и она не видела его лица, но со спины он был очень привлекателен. Пожалуй, даже сногсшибателен. Несмотря на то что пиджак прикрывал его зад, Энди была уверена, что он у него точеный.

А потом он повернулся, и ее рот открылся в молчаливом вскрике. Он был не просто сногсшибателен. Он был великолепен, роскошен. До дрожи в коленях. Сильная челюсть, высокие скулы. Широкий лоб и короткие светлые, но темного оттенка волосы подчеркивали голубой цвет его глаз. Пронзительных голубых глаз. Глаз, заставляющих женщин испытывать головокружение и смущение. Глаз, заставляющих совершать глупости. Например, забыть свое имя, причину, приведшую в офис Донована, или собственную решимость возненавидеть его. Вот такие глаза.

Удар третий: мистер Донован опасен.

Слишком опасен. Энди будет не в состоянии пройти собеседование с таким привлекательным мужчиной. Как она вообще сможет говорить? Ей нужно выключить телефон, взять свою сумку и немедленно уйти отсюда.

Не считая охватившего ее оцепенения, Энди уставилась на человека, на которого нельзя смотреть.

– Определенно это не последняя, – сказал мистер Донован секретарше. – У нее мужские икры. – Этот парень помешан на своей заднице и деньгах, поэтому все вокруг кажется ему уродливым.

Пока Энди помнит об этом, собеседование будет проходить гладко. Во всяком случае она на это надеялась.

– Эндреа Доусон! – Он произнес ее имя как «Энд-рии-а», и у нее по спине побежали мурашки.

Энди пошла следом за Блейком Донованом в его роскошный кабинет. Одновременно мужской и современный – сплошные чистые линии и нейтральные тона. По крайней мере, его вкус в искусстве и мебели не так жалок, как в объявлении в каталоге «Крейгслист».

– Эндреа, – сказала она его спине. – Почти рифмуется с именем Лея. Как принцесса Лея. Вы смотрели «Звездные войны»? Я всегда напоминаю имя Леи, чтобы люди запомнили мое. – Святой Иисусе, она говорит как идиотка. Вспоминать о «Звездных войнах» – лучший способ найти работу в пиццерии, Энди! И он еще не взглянул на нее. Даже произнося ее имя, он изучал резюме, а не смотрел на нее. Зануда с большой буквы «З».

– Эндреа. Дреа. Дреа. – Он постучал пальцем по письменному столу, словно пытался вбить себе в память верное произношение ее имени. Это уже что-то. – Похоже, у вас подходящие навыки работы с компьютером. – Расстегнув пуговицы на своем пиджаке от Армани, мистер Донован уселся в кресло с подголовником, не пригласив сесть и ее. А потом стал водить пальцем по резюме.

– Да, – подтвердила Энди, усаживаясь на свободный стул и пытаясь не смотреть на него.

Мистер Донован продолжал читать резюме, а она – пожирать глазами его тело, длинное и хорошо развитое физически. Грудные мышцы проступали сквозь ткань его сорочки, и – ух ты! – это были роскошные мышцы.

Возможно, хорошо, что он на нее не смотрит. Потому что если он это сделает, то тут же заметит, что она не сводит с него жадного взгляда. Однако в душе он некрасив. Абсолютно нельзя это забывать.

Не поднимая глаз, Донован спросил:

– Вы знаете, как пользоваться социальными сетями?

– Знаю, да и кто в наши дни этого не знает?

Даже не задумавшись над ее словами, он продолжил:

– Я вижу, вы работали у Макса Эллиса личным консультантом?

Энди напряглась.

– Да. – Ее голос прозвучал более кротким, чем следовало бы. Может, ей стоит откашляться? Нет. Это будет неловко, а неловкость не идет на пользу тому, кто пытается казаться привлекательным. Привлекательным для кандидата на какую-то должность, а не в сексуальном смысле, хотя все в этом мужчине так и заставляло ее испытывать желание еще раз посмотреться в зеркало.

Господи, почему же она так нервничает? Ей ведь даже не хочется получить эту работу. Вероятно, все дело в том, что Донован спросил про Макса. Да, конечно, вот в чем причина. Это часть собеседования, которого Энди так боится. Она не хочет говорить о своей прошлой работе. Но это неизбежно. Чем быстрее она пройдет через это, тем быстрее сможет выйти в эти чистые стеклянные двери и забыть обо всем.

– Хм! – Донован продолжал рассматривать резюме, хотя Энди была уверена, что к тому моменту он уже не менее трех раз прочел его. – Что именно вы у него делали?

«Говори обо всем просто, – сказала она себе. – И туманно».

– Я помогала ему подбирать персонал на ведущие должности, – произнесла Энди. Что ж, это правда.

– Стало быть, вы работали с кадрами? – Донован быстро перевернул страницу.

– Не совсем. – Ах, черт, не так-то просто. Надо сказать правду. Что ей терять? – Я ходила с ним на деловые обеды и мероприятия, где он подыскивал потенциальных кандидатов, и там общалась с ними. Я имею в виду с людьми, которых он хотел нанять на работу, – пояснила Энди. – Потом я сообщала ему свое мнение.

Лоб Донована наморщился. Возможно, он и губы скривил, но Энди не видела их, потому что его голова все еще была опущена.

– Ваше мнение? Или вы оценивали их пригодность для работы?

– В некотором роде. Но скорее я оценивала их личностные качества и социальные навыки. Я выясняла, состоят они в браке или нет. Из тех ли они людей, которые могут изменить своей девушке. Примерно такие вещи. Макс хотел знать о кандидате все. – Кстати, Энди разглядывала кабинет Донована, отмечая про себя многие детали. Ничего теплого, домашнего. Ни семейных фотографий, ни личных воспоминаний. Он абсолютно закрыт. Энди было интересно, как, по мнению мистера Донована, он сможет найти себе пару, учитывая его безликость.

Хозяин кабинета откашлялся, и она догадалась, что надо что-то добавить.

– Макс пользовался полученной от меня информацией, чтобы понять, хочет ли он нанять этих людей на работу, – добавила Энди.

– Иными словами, вы за ними следили, – сказал Донован.

Энди поморщилась.

– Я бы не стала употреблять это слово. – Хотя оно было вполне подходящим.

– А какое бы употребили? – Он сделал паузу, но недостаточно долгую, чтобы она успела ответить ему. – Кандидаты знали, что вы работаете на Эллиса?

Энди помолчала, все еще раздумывая над вопросом, ответить на который он ей не дал. Как она охарактеризовала бы работу, которую выполняла для Макса? Практичная, интеллектуальная, быть может, почти неэтичная. Хотя вообще-то наиболее подходящим было слово «шпионаж».

Донован снова откашлялся.

Да, он ведь ждет от нее ответ.

– Прошу прощения, не могли бы вы повторить вопрос?

– Кандидаты, за которыми вы шпионили, знали, чем вы занимаетесь? – Донован говорил медленно, четко произнося каждое слово, будто у нее были проблемы со слухом. Или будто она просто глупа. К этому моменту Энди казалось, что более верен второй вариант.

На этот раз ей все-таки пришлось откашляться, уже не думая о неловкости.

– Некоторые знали. По крайней мере, им было известно, что я с ним. Иногда. Возможно, нет. Не знаю… – Энди почувствовала себя взволнованной. Он делает это нарочно, она ничуть не сомневалась. Она действительно ненавидела таких мужчин – которые утверждают собственную власть, запугивая женщин.

Донован нацарапал что-то на резюме. Энди представила себе, что он написал. «Легко возбудима, никакой этики, шпионка».

– И как же вам удавалось узнать их, так сказать? Всегда ли кандидаты были мужчинами?

«Использует женские уловки, чтобы вытянуть информацию из ничего не подозревающих мужчин». Энди была уверена, что у Донована в голове именно это, даже если он и не написал этих слов в ее резюме. Хотя она вполне могла так поступать.

– В основном. Да.

Голова Донована поднялась, и он посмотрел на нее в первый раз с тех пор, как Энди пришла в его офис. Его шокирующие голубые глаза слегка прищурились, когда он поднял голову. Энди не отводила взор, завороженная его проницательным взглядом.

– Понятно.

– Что? Что вам понятно? – На что, черт возьми, он намекает?

Его тон был осуждающим, но его выражение показалось ей почти… привлекательным? Нет, этого не может быть.

Может, у нее в зубах что-то застряло? Не хотела бы она выглядеть так неопрятно, несмотря на то что это всего лишь пробное собеседование.

Энди почувствовала, что лишается душевного равновесия. В обычной ситуации она к этому моменту уже расколола бы своего собеседника. Вместо этого она с трудом справлялась с собственной реакцией на происходящее.

Наверняка этот парень отлично играет в покер.

Донован продолжил, словно Энди ничего не говорила:

– Но почему вы? Почему ему было интересно ваше мнение? Я не вижу в вашем резюме ничего такого, что хотя бы отдаленно квалифицировало вас как специалиста, способного выбирать экспертов для банковского дела.

О боже! Эту часть всегда было сложно объяснять и трудно продать новому нанимателю, который не видел Энди в деле. И который – кстати, так же явно вел себя и Донован – видел в работе сексуальный подтекст. Глубоко вздохнув, Энди очертя голову бросилась вперед:

– Одним летом, когда я еще училась в колледже, я временно работала у Макса офисным работником и…

– Вы хотели получить степень по философии? – перебив Энди, спросил Донован, вновь заглядывая в ее резюме.

– Да. Он заметил, что я обладаю «уникальным талантом распознавать истинные мотивы людей» – это его слова, не мои. – Правда, именно эти слова всегда вызывали у нее улыбку. Энди гордилась своими способностями, хотя при поиске работы обычными словами это было не описать.

С трудом сглотнув, она продолжила:

– Он стал брать меня с собой на деловые встречи из любопытства, и мы развили своего рода сотрудничество. В конце лета он предложил мне щедрое вознаграждение за то, чтобы я осталась работать у него на той должности, которую описала ранее. Практически он создал эту должность для меня. В результате я бросила учебу в колледже, чтобы работать.

Вместо того чтобы скептически посмотреть на нее, как, по мнению Энди, должен был взглянуть на нее Блейк Донован, он, похоже, был заинтересован. Даже заинтригован.

– И вы работали у него на этой должности восемь лет? Почему же ушли?

Энди заскрежетала зубами.

– Мы не сошлись во мнениях. – «Ох уж этот Макс!» Энди до сих пор краснела при воспоминании о нем, хоть прошло уже девять месяцев.

– И с тех пор у вас не было работы? – И снова ей показалось, что Донован скорее недоумевает, чем осуждает ее.

Может, она неправильно понимала его. А это означало, что у нее не такие уж уникальные способности, как она считала.

– Нет, с тех пор не было. Я не могла найти ничего такого, в чем действительно разбираюсь.

Он прищелкнул языком.

– Уверен, что это правда. Вы действительно обладаете уникальными способностями, Дреа. Макс дал вам рекомендации?

Ого! Он счел ее способности законными! Такое произошло впервые. Но, разумеется, не исключено, что ее ответ на его последний вопрос положит конец его интересу к ней. Не сказать бы, что Энди это волновало…

– Нет, у меня нет рекомендаций. И мое имя Энди.

– Тогда я свяжусь с ним по телефону. – Он сделал пометку на верхней части резюме.

– Нет, не надо ему звонить! – Энди почти вскочила со стула. Это было неловко. Но она надеялась, что Донован примет ее раскрасневшиеся щеки за проявление энтузиазма.

Донован замер, держа руку на телефонной трубке.

Энди дала себе секунду на то, чтобы успокоиться, а затем скользнула назад на стул, выдавливая естественную улыбку.

– Прошу вас, мистер Донован. Мы с Максом расстались не лучшим образом.

– Да? – Донован тоже сел.

Слава богу.

– Я предпочла бы не говорить об этом, если вы не возражаете. – Энди положила ногу на ногу, но затем опять опустила ее. Все шло не так гладко, как она себе представляла. Надо ей лучше продумать ответ на этот вопрос, чтобы не теряться, когда ей будут задавать его на будущих собеседованиях.

– Возражаю. – Судя по тону Донована, его ничуть не смущало, что он игнорирует ее просьбу.

Донован смотрел на нее, но Энди затаила дыхание, ожидая, что он заговорит первым.

– Но поскольку вы не моя служащая – пока, – я, вероятно, должен подчиняться вашим желаниям. Так что давайте обсудим мои нужды, вы не против? – наконец проговорил он.

Его нужды? Если он будет по-прежнему смотреть на нее своими невозможно голубыми глазами, им придется обсудить ее нужды. Однако Энди едва ли была по нраву эта мысль. Взгляд голубых глаз разоружал ее. Особенно когда эти глаза прилагались к высокому мускулистому мужчине в дорогом костюме. Позор индивидуальности! И позор ей за то, что думала о нем только как об отвратительном человеке. Или, по крайней мере, как о непривлекательном. Или в большей степени непривлекательном. Внутренне уродливом.

– Да, давайте обсудим ваши нужды, – сказала она.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть окажется так, чтобы мои слова прозвучали не так заманчиво, как мне показалось!»

Но даже если Донован и расслышал в ее голосе желание, то виду не подал.

– Я очень занятой человек, – начал он. – Я построил этот Ай-ти-бизнес, начиная с росчерка пера. Теперь это компания мирового уровня. Мне часто приходится ездить в Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Чикаго. Иногда в Японию или Германию. У меня очень длинный рабочий день, мне приходится иметь дело с клиентами, живущими в разных часовых поясах. Когда я, наконец, выхожу из офиса и направляюсь домой, я там не отдыхаю, а чаще всего продолжаю работать. Понятно, что при таком образе жизни ни на что другое времени не остается.

А-а, он из тех мужчин, что женаты на своей работе. Но он же так привлекателен! Иногда ему следует об этом вспоминать. Не сдержавшись, Энди спросила:

– У вас не бывает свиданий или… еще чего-то?

– Вы хотите спросить, есть ли у меня секс?

Энди вспыхнула от такой откровенности, хотя на самом деле именно это она и имела в виду. Но можно ли обсуждать такие вещи на собеседовании?

Выяснилось, что он считал собственный вопрос вполне уместным.

– У меня полно секса, – заявил Донован. – Когда я, так сказать, в настроении, я просто нахожу то, что мне нужно.

– Что же вам нужно?.. – Этот разговор привел к тому, что у Энди в нижней части живота появилось ощущение сдавленности, отчего возникло чувство возбуждения и дискомфорта одновременно.

– Трудно подобрать подходящее слово, Дреа. Но я иду один в клуб или бар, откуда уже не ухожу в одиночестве.

– Меня зовут Энди. И как часто вы это делаете? – Она начинала разбираться в его личности. Нарцисс, человек, стремящийся держать под контролем все, что можно, женоненавистник…

Наклонившись вперед, Донован поймал ее взгляд.

– Очень часто, Дреа.

Энди вздрогнула, услышав его низкий, шелковистый голос, поймав на себе его взгляд, устремленный прямо в ее глаза. Когда Донован смотрел на нее так, ей хотелось быть одной из тех женщин, которых он выбирал для себя в баре. И хотя даже сама мысль об этом показалась Энди непристойной и отвратительной, она ощутила жар и волнение.

Блейк продолжал буравить ее взглядом.

– Вы считаете это неприличным?

Энди заерзала на стуле, не зная, что ответить на этот вопрос, да и вообще не зная, стоит ли что-то отвечать, потому что к этому мгновению она была готова не разговаривать, а забраться к нему на колени и облизать его с головы до пят.

Донован принял решение за нее: прервав зрительный контакт, он смахнул невидимую пушинку с рукава.

– Однако эти встречи никогда не длятся дольше одной ночи, – заметил он. – Похоже, женщины, ожидающие мужчин, которые подберут их в баре, не принадлежат к тому типу женщин, с которыми мне хотелось бы проводить больше времени.

К счастью, это утверждение, сделанное внутренне уродливым Блейком Донованом, разрушило то очарование, которым он обезоружил Энди. Почти разрушило. Она поняла, что все еще испытывает патологическое любопытство и желание задать тот вопрос, который она обещала себе не задавать.

– Какой именно должна быть идеальная для вас женщина, мистер Донован? – не веря собственным ушам, спросила она.

Он тут же ответил:

– Около пяти футов семи-восьми дюймов… Сто пять – сто двадцать фунтов… Я предпочитаю экзотическую внешность: темно-карие глаза, почти черные волосы.

Боже, да этот человек – настоящая свинья! И не потому, что пять футов пять дюймов Энди и ее 147-фунтовое тело никак не вписывались в его требования. Признаться, она еще никогда так сильно не гордилась своими золотисто-каштановыми волосами и карими глазами. Ей было бы противно даже думать о том, что она включена в список желаний этого мерзкого типа!

По крайней мере, это говорил ее разум. А вот пульс между ее ног свидетельствовал об обратном.

«Прекрати это, Энди! Это презренный мужчина. Сосредоточься и пройди через эту пародию на собеседование».

– Очень необычный тип женщины, мистер Донован, – заметила она.

– Что я могу на это сказать? Я знаю, чего хочу.

Энди вспомнила о его офисе, полном блондинок.

– Интересно, но я не видела среди ваших служащих ни одной женщины, которая подходила бы под это описание, – заметила она.

Его губа приподнялась в самодовольной улыбке.

– Лучше не окружать себя соблазнами, – заявил Донован.

Энди попыталась не обращать внимания на то, какими отвратительными показались ей слова Донована. В нем было столько всего неприятного: сама идея того, что женщин могут собрать вместе, ориентируясь на их внешность; что внешность при выборе сотрудника может оказаться важнее его способностей; наконец, уверенность Блейка Донована в том, что его тяга к женщине – единственно важный фактор для секса.

Возможно, последнее утверждение верно, и это больше всего волновало Энди.

Подавив отвращение, она бросилась в омут.

В конце концов, она все-таки решила пройти это собеседование.

– А что вы скажете о ее личности? – спросила Энди.

Донован нахмурил брови.

– Что вы имеете в виду? – уточнил он.

– Я имею в виду, каковы ваши требования к личности женщины, которую вы ищете для того, чтобы провести с ней остаток жизни? – Неужели он действительно не понял ее вопроса? – Должна ли она быть веселой, милой или…

– Спокойной, – решительно перебил он ее. – Я не хочу, чтобы мне досаждали разговорами о туфлях или мыльных операх. Милой – это хорошо. Хотя, быть может, больше подойдет слово «покорная».

Теперь Энди пришло в голову, что назвать Донована свиньей было несправедливо по отношению к этому благородному животному.

Энди провела рукой по волосам и еще раз обвела взглядом кабинет. Убедившись в том, что там не было скрытых камер, она была вынуждена признать, что этот человек не шутит.

– А что скажете о долгосрочных целях? Насколько я понимаю, вы хотите жениться раз и навсегда. Вы хотите детей?

– Боже мой, нет. – Несколько мгновений Донован молчал. – Быть может, одного. Для меня невыносима мысль о том, что мой кузен, точнее, его жена наложит свои грязные руки на мои деньги, когда меня не станет. Что касается свадьбы, то да, понадобится брачный контракт. И никаких торжеств. Простая церемония, никакого приема. Ни к чему приглашать кого-то, кроме самых близких членов семьи. Хотя даже они под вопросом.

Невероятно!

– Понятно.

Теперь Блейк прищурился и задумывался над тем, что она имела в виду, произнеся это слово. Хорошо сыграно, сказала себе Энди, подчеркивая мелком свое имя, начертанное на ее мысленном демонстрационном стенде.

– А какой профессии вы отдаете предпочтение? – Энди понятия не имела, почему ей пришло в голову поддержать разговор. Ощущение было таким, словно она наблюдала за крушением поезда. Отвернуться было невозможно.

– Для женщины? Да никакой! Если она сейчас работает, я бы хотел, чтобы она бросила это дело, когда мы поженимся. В этом частично причина того, что я ищу компаньонку, – мне надо, чтобы кто-то ждал меня дома. Женщина, имеющая профессию, на это не способна.

– Хорошо. Итак, вам нужен кто-то… – Энди нарочно избегала местоимения «я», потому что черта с два она возьмется за эту работу, – кто найдет женщину, подходящую под это описание, и тогда… что?

– Вы покажете мне ее фотографию, чтобы я удостоверился в ее привлекательности. Если она мне понравится, вы назначите нам дату свидания. Если все получится, я выплачу вам ваш бонус, и вы свободны. Если ничего не выйдет, вы начнете поиски снова. – Откинувшись на спинку стула, он слегка улыбнулся.

Понимая, что он хочет заказать себе свидание, как заказывают в ресторане блюдо из меню, Энди не стала возвращать улыбку.

– И где же следует проводить поиски? – полюбопытствовала Энди.

– Где хотите. В «Фейсбуке», на сайтах знакомств, в бакалейных лавках – я предоставляю выбор вам, – ответил Донован. – Именно поэтому я вас и нанимаю. Чтобы вы вели поиски вместо меня.

– Верно… – Потому что так люди знакомятся и влюбляются – в результате поиска. Макс Эллис и этот подонок могли бы подружиться, хотя всем жительницам Бостона стало бы только хуже от этой дружбы.

– Еще какие-нибудь вопросы? – Судя по тону Донована, он был удивлен, что у нее вообще возникли вопросы. Как будто их сделка – дело обыденное.

Однако для Энди она уж точно не обыденна. И даже если плата за работу будет очень высокой, выполнить ее невозможно. Блейку Доновану нельзя найти пару. Энди всем сердцем верила в это. Пора кончать эту омерзительную игру.

– Нет. Пожалуй, я уже составила представление о работе, – сказала Энди.

– Вот и хорошо. Правда, после одного-единственного собеседования нельзя говорить о том, что вы составили представление о работе. Ваш наниматель сочтет, что вы либо все слишком упрощаете, либо вы чрезмерно самоуверенны.

Она… излишне самоуверенна? Ну прямо как в поговорке: говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок.

– Ну а теперь давайте проверим ваши умения. Вы не против, Дреа?

– Меня зовут Энди. – Ее терпение было на пределе. – Или Эндреа, если вам так больше нравится.

– Мне больше нравится Дреа, благодарю вас. – Он наклонился вперед, упираясь локтями в столешницу письменного стола. – Предположим, Макс Эллис хотел бы нанять меня на работу. Что бы вы ему сказали?

Энди едва не расхохоталась.

– О, давайте не делать этого.

– Нет, давайте сделаем. И я жду правду.

– Честно? – Невероятное искушение… – Вы не захотите ее слышать.

– Нет, захочу. Можете быть грубой, я стерплю.

Энди замешкалась. Если она скажет ему правду, ее можно больше не рассматривать как кандидата на должность личного секретаря. Хотя ей-то не все ли равно?

Все равно.

«Извини, Лейси».

– Ну хорошо. Я бы сказала Максу, что вы – целиком отдающийся делу бизнесмен, имеющий обязательства, жаждущий работать, обладающий силой духа и стремящийся добиться успеха.

Краешек его верхней губы слегка приподнялся вверх.

Энди продолжила:

– Я бы также сказала Максу, что у вас беда с социальными навыками, особенно со скромностью, добротой и порядочностью. Вы – женоненавистник, вы высокомерный и, главное, богатый надутый осел. Я бы также заметила, что ваши очень дорогие, занудно одинаковые черные ручки выстроились ровным рядочком. С правой стороны вашего письменного стола. Это означает, что вы одновременно суровы и скучны. Возможно, даже консервативны. И уж не буду говорить о вашей рубашке. Этот оттенок розовато-лилового кричит о гетеросексуальности и отчаянной меланхолии. При этом ничто не могло бы больше отдалить вас от того и другого. – Звучит великолепно.

– Очень хорошо, Дреа. В самом деле очень хорошо. – Донован посмотрел на нее с таким видом, словно это он оценивал ее характер. Да? Это ее дело, и ей ужасно захотелось, чтобы он воспользовался ее услугами.

Наконец Донован откинулся на спинку стула, на его губах заиграла улыбка.

– А скажите-ка мне, нанял бы Макс меня, выслушав вашу оценку?

– Да. К сожалению, думаю, что, скорее всего, нанял бы.

Блейк громко рассмеялся. Единственное, о чем он был в состоянии думать, так это о том, как бы избавиться от странного тепла, которое неожиданно начало заполнять его грудь. Господи, пусть виной этому будет изжога, а не восхищение потенциальной служащей, которая сидела напротив него.

Глаза Эндреа полыхнули в ответ на взрыв его смеха.

– Прошу прощения, – сказал он, взяв себя в руки. – Благодарю вас, Дреа. Я оценил вашу откровенность.

– Мое имя – Энди.

Блейк Донован счел ее явную раздражительность всего лишь слегка забавной. Все собеседование оказалось прямой противоположностью тому, что он ожидал. Он почти получил удовольствие. Хотя нет, не почти: он получил удовольствие.

Теперь Донован сожалел о том, что проявлял себя не с лучшей стороны с тех пор, как она пришла. Впрочем, почти во всем он показал свое истинное лицо, не считая высокомерия. Оно помогало ему отсортировать женщин, приходивших к нему в надежде стать его невестами, от тех, которые действительно хотели заняться поисками невесты. Печально, но последних было совсем мало.

Когда вошла эта, Донован тут же почувствовал нетерпение. Все началось с ее странно скудного резюме, в котором все же было что-то такое, что привлекло его внимание. Блейк любил хорошую тайну. И еще эти непрофессионально долгие взгляды, которыми они обменивались. От всего этого он вел себя еще хуже, чем обычно. Просто он не привык к тому, чтобы кто-то одерживал над ним верх.

Теперь, убедившись в том, что Эндреа Доусон честно рассказала о своей работе, Донован решил немного сбавить обороты.

– Энди… – Он испробовал ее имя на вкус. – Это имя вам не подходит. Оно слишком мальчишеское. А вы – женщина до кончиков ногтей. – Она даже отдаленно не походила на женщину его типа, начиная от изгибов тела и заканчивая типично американскими чертами, не говоря уже о честолюбии. Честолюбие в женщинах всегда казалось Доновану одним из наименее привлекательных качеств. Возможно, из-за того, что его алчная до денег мачеха переходила с его отцом все границы, и все во имя честолюбия.

Но сидевшая перед Блейком женщина не вызвала у него отвращения, какого он, возможно, ждал. Несмотря на некоторые ее ошибки, Донован был вынужден признать, что было что-то определенно сексуальное в «Эн-дрей-я принцессе Ле-йе» Доусон. Может, то, что она упомянула «Звездные войны»?

– Я… спасибо, пожалуй.

Блейк сел поглубже в кресло, наслаждаясь ее неловкостью.

– Да не за что, Дреа.

Энди, напротив, выпрямилась и расправила плечи.

– Меня зовут Энди, мистер Донован, – отчеканила она. – Меня никогда не называли Дреа. Я всегда была только Энди. Или Эндреа – это в тех случаях, когда сестра сильно злилась на меня.

– Отлично, пусть будет Эндреа. Думаю, это лучше всего, потому что, подозреваю, вы будете часто меня злить. – Неужели он только что подмигнул ей? Странно. Он никогда не подмигивал.

Блейк потер глаза, надеясь, что она подумает, будто это подмигивание было конвульсивным.

– А вы можете называть меня Блейком. Вам придется узнать, чем я живу и думаю, а при такого рода общении неудобно обращаться друг к другу по фамилии, вы так не считаете?

– Что? Прошу прощения, но означает ли это, что вы предлагаете мне работу? – Казалось, она абсолютно шокирована. Обычно он предпочитал держать определенную дистанцию со своими подчиненными и требовал от них почтительного отношения, но внутренний голос подсказал, что Эндреа Доусон – та, что ему нужна.

– Да, – коротко ответил он.

– Но…

– Но мы еще не обсудили жалованье. Это верно. Вот сколько, по моему мнению, стоят ваши начальные навыки. – Взяв на столе ручку «Монблан» и чистый лист бумаги, он написал на нем число. Затем сложил лист и протянул своей новой служащей, которая с подозрением развернула его.

– О! – воскликнула Энди.

– Полагаю, это разумно.

– Да, но…

– Как я указал в объявлении, оплата будет повышаться в зависимости от продвижения наших отношений. Мы сможем обсудить ее позже, если вы согласитесь занять должность.

– Да, конечно. Я принимаю предложение…

– Не отвечайте сразу, – перебил ее Донован и, неожиданно занервничав, спугнул Энди, не дав ей даже договорить. Хотя, возможно, число, которое он написал, было недостаточно большим. – Вы должны всегда брать время на обдумывание деловых предложений, даже если вам известно, каким будет ваш ответ. Если вы сразу скажете «да», то можно будет подумать, что вы сделали это от отчаяния. Если вы скажете «нет», то, возможно, это укажет на то, что вы не благодарны за предложение. Никогда не будьте неблагодарной. Позвоните мне завтра к концу дня и дайте ответ.

– М-м-м… Ладно.

Встав, Блейк протянул Энди руку. Так все обычно поступают в конце деловой встречи, но он знал, что в данном случае это было всего лишь поводом, потому что на самом деле ему хотелось выяснить, действительно ли ее кожа так мягка, как кажется.

Похоже, Энди удивилась, увидев его протянутую руку. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы вложить в нее свою ладонь. И когда она сделала это, когда их руки соприкоснулись, Блейк был готов поклясться, что по его телу пробежала искра. Не удар током, а настоящая вспышка энергии. Его охватило тепло. Блейк был слишком потрясен, чтобы выпустить руку Энди.

Он встретился глазами со своей будущей служащей. Их и без того темный цвет стал еще темнее, а ее губы чуть приоткрылись в молчаливом вскрике. Выходит, она тоже ощутила это.

Эндреа первой разрушила чары.

– Прошу меня простить, но у меня возник еще один вопрос, – проговорила она.

Вернувшись в реальность, Блейк отпустил ее руку. Возможно, он сделал это с излишней готовностью.

– Слушаю вас?

Дреа прикусила губу.

– Почему вы решили нанять именно меня?

Блейк хотел было сказать, что все дело – в ее квалификации, которая отчасти его устраивала. Это было бы очень неплохо и честно. А также вполне уместно.

Но он никогда не скажет ей полной правды: что она заинтриговала его, очаровала, и он просто не мог допустить, чтобы она вышла в дверь и он больше никогда бы ее не увидел.

Поэтому Донован предложил ей еще один ответ – не менее правдивый и абсолютно идиотский.

– Вы – единственная претендентка на должность, которая не предложила стать моей женой, вместо того чтобы выразить готовность найти для меня супругу. Наше собеседование позволило мне сделать вывод, что роль моей спутницы вам не интересна. – Последние слова должны были убедить Энди в том, что в будущем не будет пробегающих по их телам искр и долгих взглядов.

– Нет, не интересна, – подтвердила Энди.

– Отлично! – Так оно и было, но она могла бы не показывать ему, какой ужас ее охватил при мысли об этом.

Глава 3

Задержавшись у тяжелых деревянных дверей агентства, Энди расправила свою юбку-карандаш. После долгой ночной тренировки – собеседования с Лейси – она была более чем готова справиться с этим. Временная работа в нескольких местах поможет ей получить рекомендации к резюме. Не говоря уже о возможностях налаживания контактов. Энди не была самой популярной служащей Макса Эллиса. Из-за особенностей ее должности все считали, что она за ними шпионит, а потом рассказывает обо всем боссу. И все были правы.

И все же было больно, что ни один сотрудник не захотел общаться с ней после увольнения. Именно поэтому она не назвала ни единого имени бывших сослуживцев в своем резюме. В результате Лейси придумала несколько вариантов объяснения ее поступков.

Расправив плечи, Энди уверенно вошла в офис. Сидевшая на столом хорошенькая брюнетка подняла на нее глаза и улыбнулась.

– Добро пожаловать в компанию «Кадровые решения Спенсера и Кольта», – приветствовала она Энди. – Чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Эндреа Доусон, и у меня в девять назначено собеседование с Дениз.

– Присаживайтесь, мисс Доусон. Она скоро примет вас, – сказала брюнетка. – Могу я предложить вам чаю или кофе?

– Кофе, пожалуйста. Благодарю вас. По пути у меня даже не было времени остановиться…

Секретарша встала, демонстрируя стройную фигуру в узком розовато-лиловом платье. Она была высокой даже без каблуков. Такая понравилась бы Доновану.

«Боже, о чем только я думаю?» Энди покачала головой. Вся вчерашняя сцена оставила неприятное послевкусие. Еще одна веская причина дать жару на этом предварительном собеседовании и начать поиск подходящих работ.

– Мисс Доусон, Дениз готова принять вас. Следуйте за мной, пожалуйста. – Взяв чашку с дымящимся кофе и свой ноутбук в кожаном чехле, Эндреа встала и направилась следом за секретаршей в небольшой конференц-зал. Тесный и стандартный – прямая противоположность вчерашнему роскошному окружению. Она сразу почувствовала себя увереннее.

– Мисс Доусон. Садитесь. Закройте дверь, Эвелин, – сказала сидевшая во главе стола женщина, не удосужившись встать.

– Вы, должно быть, Дениз. Рада познакомиться с вами. Называйте меня Эндреа, пожалуйста, – проговорила Энди, положив свои вещи и протянув руку Дениз. Та проигнорировала ее. Сняв висевшие на самом кончике носа очки для чтения, она молча уставилась на Энди. Та вопросительно смотрела на нее, улыбка на ее лице гасла, и она не могла понять, что происходит. Женщина напротив была костлявой и угловатой, ее седеющие светлые волосы были затянуты в строгий узел. Дениз казалась злой. Энди подумала, что, возможно, не стоило приносить с собой кофе. Она медленно села на стул в двух местах от Дениз.

– Дениз Торнтон, мисс Доусон. – Она произнесла свою фамилию с таким видом, словно Энди должна была ее знать, однако та ни разу в жизни не встречала эту женщину. Впрочем, возможно, это говорила сила ее должности.

Энди решила ей польстить:

– Очень рада познакомиться с вами, – сказала она. – У вас такое чудесное имя.

Дениз так сильно прищурилась, что ее лицо обрело сердитое выражение. Быть может, ей вовсе не нравилось ее имя. Стало быть, Энди следует называть ее только официально – мисс Торнтон.

– Вы некоторое время были без работы, – промолвила Дениз, глядя на резюме Энди. – Скажите, на какую должность вы рассчитываете?

– Я хотела бы работать в офисе. – Поскольку у нее не было желания уносить подносы и поливать цветы, она поспешно добавила: – На административной должности.

– Понятно.

Женщина не делала никаких пометок, и это встревожило Энди: точно так же она беспокоилась, когда официант не записывал в блокноте ее заказ. В результате она всегда получала не то, что ожидала: в салате-гарнире недоставало лишних крутонов или в сандвиче оказывался слой помидоров, хотя она просила, чтобы их не клали вовсе. Энди надеялась, что сейчас ситуация не сложится подобным образом.

Склонив голову набок, Дениз еще сильнее нахмурилась – это ей отлично удавалось.

– Уточните, какие именно ваши умения позволят вам занять административную должность, мисс Доусон?

Энди уже изложила все это в письменном виде, но ответила так, как отрепетировала с Лейси:

– Моя компьютерная грамотность выше средней. Я организованна и не пропускаю мелкие детали. К тому же я хорошо разбираюсь в людях, понимаю, в чем они могут быть полезны или в чем, напротив, могут помешать развитию компании. Именно этим я занималась несколько лет на предыдущей работе, как вы можете увидеть в моем резюме.

Дениз не сводила с Энди глаз.

– О да, это мне известно. Мой муж, Берт Торнтон, сотрудничает с «Эллис Инвестментс».

– О! – Все начало проясняться. А сердце Энди вместе с ее надеждами стало падать вниз. – О! – повторила она, только на этот раз с меньшим удивлением и большим страхом.

Берт Торнтон был хорошим парнем. Даже отличным. Он часто говорил о своей жене и их двух сыновьях. Мальчики, близнецы, были красивыми блондинами и футбольными звездами в местной средней школе. Его жена… Энди не обращала особого внимания на его рассказы о ней, только отметила, что та, вероятно, была ужасно мила, раз этот человек годами с восторгом говорил о жене. Он явно был счастлив и доволен своей жизнью.

Проблема, однако, заключалась в том, что в «Эллис Инвестментс» счастье не считалось особым достоинством. Три раза за то время, что Энди работала на своей должности, Берт Тортон просил о продвижении по службе. И три раза Эндреа Доусон рекомендовала отклонить эти просьбы. Берт Торнтон не был достаточно голоден.

Вот Кевин Вебер, который каждое утро представал перед секретарями, чтобы взять на изучение новые счета, который однажды уснул за письменным столом, потому что спешно заканчивал работу над проектом, у которого в двадцать шесть лет был сердечный приступ средней тяжести, что заставило его бросить курить, но не расстаться с привычкой работать по восемнадцать часов в сутки, – вот этот парень был по-настоящему голодным.

Джей-Джей Баллон, парень, открыто обсуждавший свою любовь высококлассного работника эскорт-агентства к младшим партнерам, потому что на ухаживание понадобится время, которое он должен будет оторвать от собственной карьеры, – вот он был голоден.

Ханна Ванг, радикальная феминистка и активистка PETA – организации, ведущей борьбу за права животных, – которая до полусмерти пугала всю фирму своим рвением, доказывая, что женщины могут работать активнее, быстрее и лучше, чем их патриархальные угнетатели, – она была голодной.

Потому всякий раз, когда всплывало имя Берта Торнтона, Энди предлагала вместо него кого-то другого.

Так что отличный семьянин, заядлый болельщик клуба «Ред сокс» и дважды обладатель наград Ассоциации домовладельцев, был оставлен позади, в то время как вверх по карьерной лестнице поднимались более молодые, сердитые и управляемые. Это вызывало отвращение, но таковы были правила Макса Эллиса. И всем было известно, что эти правила поддерживались информацией, получаемой от Энди, если не строились на ней целиком.

И вот теперь она столкнулась с последствиями.

– Боюсь, мисс Доусон, что в связи с отсутствием у вас настоящих рекомендаций и реальных рабочих навыков, я не смогу предложить вам место непосредственно в нашей корпорации, – сказала Дениз.

Черт! Ладно, надо от нее избавиться и выяснить, как вести себя здесь дальше. Почтительность. Она тут главная, так что надо немного уступить и рвануть вперед.

– Все прекрасно, Дениз, миссис Торнтон. Я хочу сама добиться успеха. Я могла бы начать с должности помощника секретаря – чем-то подобным я когда-то занималась… Кстати, как ваши мальчики? – В ответ она получила холодный взгляд.

– Джейсона и Стивена приняли в университеты Лиги Плюща. Из-за финансовых проблем первые два года они посещали общинный колледж и работали доставщиками пиццы, чтобы заработать на бакалавриат. Они также оказывали финансовую поддержку мне.

Энди не знала, что сказать, чтобы не превратить ситуацию в совершенно невыносимую, поэтому мудро предпочла смолчать. Но у нее было такое чувство, будто ее ударили в живот. Ни разу за все время работы у Эллиса она не задумалась о последствиях своих рекомендаций.

Так что, возможно, Энди не Макса следует винить в своей плохой карме.

– Как я говорила, – продолжала Дениз, – в настоящее время я могу предложить вам два места, которые подходят вашему резюме. Первое – в баре «Скайбар».

– В престижном клубе «Пирс Индастриз» в деловой части города? Это, конечно, не офис, но я могла бы некоторое время поработать там официанткой, если мне удастся подружиться с их клиентами.

– Гардеробщицей в бане: работающая во вторую смену ушла в декретный отпуск, – поправила Дениз.

Энди не смогла скрыть выражение презрения, появившееся на ее лице.

– Это не устраивает? Что ж, тогда остается только место для неквалифицированного работника в местной ландшафтной дизайн-компании. Вам придется выполнять небольшое количество физической работы, а также трудиться в нестандартное время и по выходным. С такой работой вы справитесь?

Энди глубоко вздохнула. Она могла бы бросить занятия йогой, чтобы сберечь деньги, и работать тем временем на дизайнеров. Быть может, она научится хоть как-то выращивать растения, вместо того чтобы губить их.

– Думаю, с этим я сумею справиться, мэм, – проговорила Энди.

– Отлично. – Улыбнувшись своей волчьей улыбкой, Дениз Торнтон предъявила ей главный козырь: – Главный клиент компании «Матайя Лэндскейп энд Дизайнз» – «Эллис Инвестментс». Вы можете посетить их завтра в четыре часа. Разве не приятно будет вернуться к прежнему месту водопоя? Полагаю, вы встретитесь всего с несколькими бывшими коллегами. Наденьте синие джинсы; вам также выдадут фирменную футболку компании, стоимость которой будет вычтена из вашего первого жалованья.

Глаза Энди широко распахнулись. Эта женщина, конечно, хороша. Надо думать, она намного обогнала бы своего мужа, если бы работала на Эллиса. К несчастью, баланс сил нынче уже не тот.

– Если ни один из этих вариантов не соответствует… вашему профилю, вы, разумеется, можете отнести свое резюме в другое агентство по найму. Я лично взяла на себя смелость обо всем, что мне о вас известно, проинформировать всех кадровые агентства в городе, которые набирают работников для высококлассных фирм. Мы всегда поддерживаем друг друга, знаете ли.

Эндреа была совсем не рада осознать, что предложение Блейка Донована работать у него в качестве личного секретаря по поиску невесты внезапно стало самым привлекательным. Впрочем, она испытала огромное облегчение от возникшей вдруг возможности сообщить мисс Торнтон, что она решила принять другое предложение, поэтому не станет у нее задерживаться.

Хотя, конечно, ничто сейчас не могло улучшить ее настроения. Она всегда считала, что Макс Эллис – дрянной человек. Но Энди никогда и в голову не приходило, что она сама ничуть не лучше. И лишь благодаря любви и уважению к Лейси, она смогла сдержать слезы, когда звонила сестре, чтобы рассказать о своих делах.

Она старалась не заплакать, пока не услышала голос Лейси, а потом сдалась.

– Энди, успокойся! Я ничего не понимаю. Тебе не удалось договориться с агентством?

– У меня в кошельке двадцать долларов, которые я держала на черный день. Я купила на них картошку фри и мороженое, – уклончиво проговорила Энди.

– Но почему все пошло так плохо, скажи мне, ради бога? Мы же тренировались! Тренировались всю ночь, черт побери! Погоди, ты сказала, картошку фри?

Так это же почти та самая еда, которой девчонки лакомились на прошлой неделе: горсть хрустящей, хорошо подсоленной картошки фри и вишневое мороженое, которое они ели прямо из огромного стакана, в котором оно продается! Жизнь налаживается!

– Послушай, Энди, – проговорила Лейси. – Ты знаешь, в каком мы отчаянном положении. Вот что: я тоже была абсолютно неправа, когда попросила тебя начать зарабатывать на нас обеих. И я ведь тоже могу поискать какую-нибудь работу с частичной занятостью. Я все еще помню, что такое работать в баре. Музыкантов-то всегда полно, не говоря уже о тех, кто своим пением зарабатывает в таких местах на пропитание.

Теперь из глаз Энди полились слезы благодарности.

– Нет, Лейс! Я не допущу, чтобы ты работала на нескольких работах, пока я бездельничаю. Я могу смириться и пойти работать к Доновану. – О-ох, даже говорить такое было больно.

– Ни за что! – возразила Лейси. – Судя по тому, что ты мне рассказала, ты для него слишком хороша. И нам в жизни не нужен второй Эллис только из-за того, что мы нуждаемся в деньгах. Нет, моей старшей сестре больше не будет угрожать что-то подобное. Нет! Больше – никогда!

– Слава богу, что ты согласна. – Для Энди была невыносима мысль о работе на этого человека. Когда она подумала о нем, картошка фри и мороженое в ее желудке попросились обратно. Однако она пошла бы работать к нему, если бы Лейси настаивала. Только та этого не сделала.

– Эй, а помнишь, как ты добилась снижения ренты, сказав хозяину, что он вымещает вызванную разводом злость на женщинах, снимающих у него жилье?

– Да, помню. – Это была большая игра, но она того стоила. Хозяин дома, о котором шла речь, был настоящим здоровяком, но когда Энди прочла его, как книгу, – душераздирающую, но все же просто книгу, – тот расплакался, извинился и, вместо того чтобы поднять плату на тридцать процентов, как он грозил, снизил ее на сто баксов в месяц. Этого им хватило на продукты на две недели, а усилий понадобилось сделать не больше, чем делает простой психоаналитик, работая по Фрейду.

– Или когда ты убедила маму с папой отпустить нас без них на весенние каникулы во Флориду?

– Быть может, это было самое лучшее, Лейс. – Правда, вынуждена была признаться Энди, этот вариант ей подсказали. Зная, как непоколебимы родители в отношении колледжа, Энди сочинила целую историю об уверенности в своих силах и здравом смысле. Зато на строгих родителей по их собственной воле буквально обрушилось приключение, когда они поспешно отпустили дочерей в отель «Панама сити-бич». То, что почти все каникулы сестер рвало и они мечтали только о том, чтобы мама была рядом, не так уж важно.

Так что Лейси, слава богу, не собиралась настаивать на том, чтобы ее сестра работала на Донована.

Что ж, Энди придется принять еще одно из менее желанных предложений, которое, по сравнению с работой у Донована, казалось схожим с должностью управляющего в «Бостон консалтинг групп».

– Что ж, тогда я буду обслуживать столики и одновременно подыскивать что-то подходящее. – Плюхнув немного горчицы в кетчуп, Энди размешала смесь, превратив ее в оранжевую лужу с подгоревшей картошкой. – Может, так даже лучше. Нам на две ближайшие недели понадобятся наличные, если, конечно, это не последняя наша горячая еда.

– Грустные дни, когда пара кулечков картошки фри становится горячей едой, да? Вот что я тебе скажу. Сегодня вечером я подпеваю Луа Палмер в новом хипстерском винном баре, который открылся напротив студии. Он очень стильный, молодежный и крутой. Почему бы тебе не пойти туда вместе со мной? Мы сможем разделить обещанные мне бесплатные напитки и, возможно, потолкуем с менеджером о том, чтобы он нанял на работу несколько человек. Мы же с тобой не работали вместе с тех пор, как закончили школу. Помнишь добрые старые деньки в закусочной «Стейк баффет»?

Энди помахала ломтиком картошки перед лицом Лейси.

– Конечно, помню! Помню, что я выполняла всю работу, пока ты флиртовала с покрытым татуировками поваром. Как его звали? Олаф? Бьорн? Что-то настолько скандинавское, что смахивало на фальшивое. Как-то раз вечером я прислуживала его матери, и та мне сообщила, что на самом деле…

– Джорджи! – вскричала Лейси. – Его звали Джорджи! И я перестала с ним заигрывать, когда ты мне об этом рассказала. К тому же он терпеть не мог гитару, и это было очень не круто.

– Но после этого ты сразу же переключилась на Сальвадора, помощника буфетчика, который даже не говорил по-английски. Поэтому я по-прежнему суетилась вокруг столов и подливала соусы, а ты строила ему глазки и прикарманивала чаевые.

– Сальвадор учил меня играть на испанской гитаре, а язык этой музыки универсален, – решительно произнесла Лейси.

– Как и язык французского поцелуя, судя по сцене, свидетелем которой я стала в холодильном помещении, – добавила Энди.

– Страсть – главная составляющая фламенко, сестричка. Я просто пыталась доказать ее подлинность.

Улыбка на лице Лейси наконец-то осветила и ее глаза, а это было для Энди все равно что глоток свежего воздуха. Энди уже забыла, когда видела сестру расслабленной и счастливой, не считая, конечно, ее выступлений. Именно поэтому она редко пропускала концерты Лейси, даже если предпочла бы отмокать в ванной с бокалом вина.

И тот факт, что она теперь не могла позволить себе даже дешевую бутылку «Беринджера», сыграл на руку Лейси.

Лейси слизнула с пальца соль от картошки фри.

– Стало быть, решено? Что ты наденешь сегодня вечером?

– Только не думай, сестричка, что ты заставишь меня прислуживать вместо тебя за столиками. Кстати, что носят в хипстерских винных барах? – Как досадно, что ей нет еще и тридцати, а она уже понятия не имеет о том, что модно. Должность шпиона у Эллиса не оставила ей времени на настоящую жизнь.

– Может, оставишь свою юбку-карандаш и наденешь к ней мою майку-безрукавку с блестками? У меня есть огромные очки без стекол, к которым можно будет добавить еще и шляпу-котелок.

Если именно так сейчас одеваются, неудивительно, что ей не хочется выходить из дома.

– Может, лучше ты все это наденешь, а я поищу себе что-нибудь другое? – предложила Энди. – Пожалуй, я уже слишком стара для хипстерского шика.

Блейк смотрел на монитор, подпирая подбородок пальцами. Он прекрасно понимал, что в такой позе слегка смахивает на мерзавца, но специально принимал ее, чтобы нежеланные гости не заглядывали в его кабинет и не мешали ему.

Его объявление убрали с сайта почти сразу после того, как Эндреа Доусон слишком твердой рукой закрыла за собой дверь. Но на электронный адрес, который он создал специально для того, чтоб собирать отзывы на объявление, все еще приходили письма. Сейчас их было 242, но их количество продолжало расти. Блейк, конечно же, мог переслать их своей секретарше, однако это слишком деликатное дело. Уж лучше заняться ими самому. Сначала Блейк хотел было удалить их, но поскольку Дреа час назад позвонила секретарше и вежливо отказалась от работы, он понял, что поступить так будет неразумно.

Быть может, ему вообще стоит забыть всю эту чертову историю с невестой. Поступить так – значит признать собственное поражение, а Блейк Донован никогда не признавал поражений. Когда почти год назад Блейк отметил свое тридцатипятилетие, он достиг почти всего, что запланировал на эти годы, за исключением женитьбы. Донован твердо верил тогда, как и сейчас, что жена ему необходима по нескольким причинам: она должна принимать гостей на светских раутах, к женам хорошо относятся клиенты, предпочитающие людей семейных, к тому же был у жены и еще один немаловажный плюс – она сможет сопровождать его на благотворительных и деловых мероприятиях. Да, секс с женой удобнее, чем обходить в поисках женщины местные бары. И еще – Донован никогда не произносил этого вслух – он понял, что, возвращаясь в пустой дом после долгого дня на работе, чувствует себя одиноко. Глупо, конечно, но это правда.

Блейк считал, что найти жену не составит труда. Сначала он обратился за помощью к коллегам. Но после нескольких чудовищных свиданий вслепую, вспомнив о том, что следующий день рождения приближается очень быстро, Донован понял, что ему нужен профессионал, который поможет ему найти подходящую женщину. Поэтому он и зарегистрировался онлайн в клубе знакомств «Миллионер мэтчез». Это оказалось для него еще одним большим провалом. Возможно, Блейк совершил ошибку, переспав с одной сеошницей, а затем бросив ее. Потому что на прощание она ему сказала: «Ты не сможешь заплатить достаточное количество денег за то, чтобы найти себе невесту в этом городе». Но ведь не мог же он не ответить на этот вызов, не так ли?

Выдохнув через сжатые губы, Донован задумался. Дреа – его шанс, лучшая кандидатура на роль свахи, которая без труда сможет подыскать ему невесту. У кого еще позади такое прошлое и умение не только найти, но и оценить его будущую жену? Все остальные претендентки на предлагаемую должность, которые появлялись у него в офисе, слишком сильно красились и душились, да и вообще были больше заинтересованы в том, чтобы самим выйти за него замуж. Лишь несколько серьезных кандидаток на место свахи указали в своих резюме навыки, которые включали способность быть «ниндзя социальных сетей». И что это означает? Блейк вовсе не собирался нанимать человека с такими навыками для решения самой главной для него в этом году задачи.

Но было в Дреа еще кое-что. Кое-что, чего он не мог понять. Неужели ее дерзкий подход? Ведь, в конце концов, никто и никогда не говорил Доновану «нет». Хотя нет, это невозможно. Блейк Донован что-то почувствовал еще до этого.

Он все силился понять, что же это такое. Под ее явным неуважением к Блейку и неприязнью к работе, которую он ей предлагал, он чувствовал еще что-то… Но что?

Связь, вот что. Понимание того, что лишь у немногих есть что-то против него.

Это было одновременно страшно и захватывающе.

Он должен раскопать это глубже. Разумеется, только в рабочих отношениях.

Но как же заставить Дреа передумать? Он хотел и мог повысить ей начальный заработок. Но если он вызовет ее, чтобы сказать об этом, то окажется в безвыходном положении, а Блейк Донован никогда не бывает в положении, выхода из которого нет. Зайдя в Гугл, он напечатал ее имя в поисковой строке. На экране появилось несколько самых популярных ссылок на социальные сети и фотографии Дреа в вечерних платьях под руку с Максом Эллисом.

Блейк сразу же заметил две детали. Первая состояла в том, что эта девушка не имела ничего общего с его идеалом и на каждом снимке она выглядела просто сногсшибательно. Вторая сообщила ему, что на всех фото Дреа слегка отстранялась от Эллиса, когда он наклонялся ближе к ней или обнимал ее за талию. Блейк улыбнулся. Он был готов биться об заклад, что только что обнаружил самую верхушку непреклонного молчания мисс Доусон о ее бывшем нанимателе.

Донован испытал немалое облегчение, потому что, по правде говоря, он был слегка обескуражен ее немногословием в этом отношении. Но если все дело в нежеланных ухаживаниях, то с этим он как-нибудь справится. Среди гламурных снимков благотворительных балов и банковских светских раутов была одна фотография, которую он едва не пропустил мимо внимания. Дреа в джинсах широко улыбается, глядя прямо в камеру и обнимая более высокую и светловолосую копию самой себя. Судя по подписи под снимком, девушку звали Лейси Доусон, она была многообещающей певицей и автором песен. Должно быть, Лейси – сестра Дреа. Заинтригованный, Блейк изменил имя в поисковой строке.

О Лейси информации оказалось гораздо больше, чем о ее сестре. Хоть она и не добилась большого успеха, у нее были длинные списки концертов, студийные записи и даже страничка ее поклонников в «Фейсбуке». Блейк чувствовал, что большинство музыкантов – люди ленивые, но он мог с уверенностью сказать, что эта девчонка явно много работала. И это хорошо действовало на ее сестру. На ее гордую сестру, которая оказывала ей поддержку. Такая наверняка приходит на все выступления Лейси.

Кликнув на список предстоящих концертов с участием Лейси, Блейк записал один из адресов, которые там увидел. И улыбнулся – впервые за этот день.

Глава 4

– Неужели мне необходимо носить шляпу водителя грузовика? – спросила Энди у своего нового босса, Зика. Они сидели за угловым столиком выложенного кирпичом бара и обсуждали условия ее найма на работу.

– Видите ли, все дело в том, что эти шляпы водителей грузовика так прочно вышли из моды, что опять стали забавными. И, быть может, вам захочется заглянуть в комиссионку и купить там парочку таких шляп. Нам нравится ирония в нашем заведении под названием «Ирония и вино». Шляпа – это такая вот истинно наша вещица, как вы могли догадаться. Вы даже не представляете, как трудно оставаться в курсе модных тенденций в прическах наших работников-мужчин. – Сделав глоток мальбека, Зик оглядел бар, все еще полупустой этим ранним вечером.

Нехватка уверенности, ведущей к сверхкомпенсации в виде кустистой бороды. Энди нравилось спокойно работать с человеческим материалом. Это у нее получалось.

– Ваш бар явно суперуспешен, – проговорила она. – Жду не дождусь, когда смогу стать его частью. – Сейчас Энди обращалась к исходящей от Зика силе, которую она так и чувствовала: к его эго.

Его губа дрогнула под густыми зарослями рыжих волос.

– Знаете, Энди, думаю, вы здесь отлично приживетесь. Вы не возражаете, если оставшаяся часть вечера станет рабочим собеседованием? Вы почувствуете себя комфортно, если проскользнете за барную стойку и будете сегодня помогать там Браксу?

Итак, ее первоначальный вывод был правильным, слава богу. Какими бы неуместными для продажи не были в большинстве случаев ее умения, Энди полагалась на них во всем, начиная с социального взаимодействия и заканчивая бизнесом. Она все еще не утратила их.

– Не могу сказать, что я такой уж хороший сомелье… – Энди была под впечатлением от того, что ей удалось вспомнить подходящее словцо, – но мне нравится узнавать что-то новое, а Бракс производит впечатление человека, который знает, что делает. Спасибо вам, Зик. – Как бы там ни было, одно из этих чувств было искренним.

Да и какая разница? Новая работа – новая Энди. Шляпы водителей грузовиков и комиссионные магазины, отлично.

Бракс, Вощеные Усы, как Энди немедленно прозвала про себя бармена, улыбнулся ей, когда она протиснулась за перегородку, отделяющую работников от клиентов. Его усы были настолько удивительными, что Энди не перестала улыбаться, пока он кратко рассказывал ей о винах, которые она должна была предлагать разным клиентам. Женщинам в первую очередь следовало, безусловно, советовать шардоне, если только они не носили специальный значок, означающий их приверженность «каб. сов.» – каберне совиньон. Парам надо настойчиво предлагать смутные немецкие купажи, потому что они бывают готовы выложить больше денег за бутылку, название которой произнести не в состоянии. Влюбленные всегда тратят много, чтобы произвести друг на друга впечатление. Одиноких мужчин стоит соблазнять чем-нибудь итальянским.

Голова у Энди шла кругом от изобилия всевозможных «винных» деталей, а ее сердце забилось чуть быстрее, когда она начала постигать всю эту философию. Господи, эта работа была просто создана для нее! Знакомиться с людьми и определять, чего они хотят? Энди не могла понять, почему работа в баре не покорила ее раньше. Кому есть дело до того, что она не знает разницы между мерло и калифорнийским вином зинфанделем? Она может сделать вид, что знает. И это прекрасно. Можно буквально каждое вино назвать «гармоничным» и упомянуть «отличное послевкусие». Энди очень быстро поняла, что никто никогда не уличит ее в незнании, если она будет говорить клиентам, что в бокале именно их вина можно ощутить нотки персика, абрикоса или яблока. Нужно просто выбрать название фрукта и наблюдать за тем, как они согласно кивают.

– Эй, детка, я хочу бокал красного с капелькой тебя с краешку!

О нет, нет! Предложение исходило от парня в клетчатой рубахе на пуговицах, а Бракс находился у противоположного конца стойки, как обычно.

Но Энди не собиралась терпеть неудачу в свой пробный рабочий день. Она глубоко вздохнула, пытаясь припомнить, какое вино Бракс советовал ей рекомендовать самым агрессивным ухажерам.

– У нас есть чудесное каберне для особых вечеров вроде сегодняшнего, почти такое же пикантное, как я. – Каберне ведь может быть пикантным, не так ли? – Вы хотите бокал, а я советую вам взять сразу бутылочку, ведь вам наверняка понравится.

Широкая усмешка и популярное название заставили этого поклонника лесорубов замолчать, как Энди и надеялась. Быть может, эта работа – именно то, чего она ждала.

Хотя, возможно, подумала Энди, он будет молчать, пока не опустошит бутылку и не станет вновь бросать на нее страстные взгляды. Ну и кретин! К счастью, вежливый пожилой джентльмен, сидевший напротив нее, говорил что-то о своих любимых книгах, так что она могла сделать вид, что полностью увлечена разговором с ним. Энди не услышала названия ни единой книги, но он, похоже, не возражал. Или не замечал. Пара юная настолько, что Энди дважды проверила у них удостоверения личности, окружив пожилого господина с двух сторон, принялась обниматься и говорить одновременно. Теперь они защищали ее от старого типа с похотливым взглядом.

Энди также заметила, что постоянные клиенты держались шокирующе дружелюбно, учитывая высокомерие Зика. Молодая пара заказала по бутылке белого совиньона на каждого, а потом попросила соломинки для коктейлей. Энди задумалась – она считала, что это вино не пьют из трубочек, – но Бракс подбросил ей по стойке пару соломинок «крейзи строз» для двоих.

В чужой монастырь со своим уставом…

– Эй! Эй, вы случайно не родственница той девчонки с гитарой?

Лесоруб наконец-то отвел от нее глаза – ровно настолько, сколько ему понадобилось, чтобы перевести их на Лейси.

Желание защитить сестру уступило место бурлящей гордости.

– Это моя сестра. – Энди засияла от радости и, взяв барное полотенце, принялась вытирать бокалы, чтобы передать их Браксу.

– В самом деле, девчонки, вы как две капли воды похожи друг на друга. Вам часто об этом говорят? – Лесоруб крутился на барном табурете, поворачиваясь то к одной сестре, то к другой.

– О да. Мы же сестры. – «Идиот».

– А вы, девчонки, когда-нибудь, как две сестры, хочу я сказать, пробовали ли быть такими горячими… – Табурет опасно качнулся.

– Позвольте-ка мне остановить вас на этом месте выразительным «нет». – Да, она должна была помалкивать об их родственных отношениях. Мысль о том, что у этого парня на уме всякие отвратительные мысли о ее младшей сестре… и о ней… Какая мерзость!

Энди не была уверена, что имеет право отказать кому-либо в услугах, но с лесорубом, решила она, покончено.

– Итак, если вам нужно что-то еще, Бракс о вас позаботится. – Энди была готова побиться об заклад, что он пробормотал что-то грубое, но сказала себе, что связываться с ним не стоит.

На сцене Лейси настраивала гитару, а Луа Палмер устанавливала микрофон. Они с Луа не была подругами, но регулярно выступали вместе. Налив того, что Энди сочла хорошим белым, в два бокала, она понесла их к маленькой деревянной сцене. Ей хватало времени только на быстрое приветствие и короткий перерыв – заведение быстро заполнялось людьми.

Позади нее, за стойкой бара, Бракс расставлял маленькие плошки с обжаренным нутом и оливками. Едва Энди успела подумать о том, что это куда шикарнее арахиса, как вдруг чья-то рука схватила ее за запястье. Дьявол, кто дал лесорубу еще одну бутылку вина? Высвободив руку, Энди подняла глаза на парня, который улыбался ей в ответ. Она с трудом овладела гневом. Не время защищаться от еще одного сексуального преследования.

– Эй, Бракс, этот пижон в клетчатой рубахе ведет себя все неприличнее!

– Говори точнее, а то я не пойму, о ком речь. Каждый второй пижон здесь одет в клетчатую рубашку. Включая меня. – Бракс проследил за ее взглядом, направленным на лесоруба. – О нет, Стив? Мне нравится этот парень. Он веселый. Не беспокойся о нем. – Вот тебе и профессиональная этика!

Энди приметила краем глаза кого-то знакомого и совершенно неуместного здесь, но тут какой-то клиент отвлек ее внимание, когда она попыталась разглядеть, кого именно увидела. Клиент оказался парнем примерно ее возраста, был одет во все серое и выделялся взъерошенной светлой шевелюрой. Энди подумала бы, что он довольно привлекателен, но уж больно сердитый вид у него был. Заказав рислинга – о таком вине Энди не слышала ни разу, – парень начал подслушивать монолог любителя книг, обращенный к молодой паре.

Когда Лейси на сцене забренчала на гитаре, Энди, выполнявшая желания клиентов бара, принялась приплясывать в такт музыке. Она принимала заказы от постоянных посетителей и официантов и предлагала вина в соответствии с тем, как звук их имен, придуманных ею на ходу, соотносился с их индивидуальными особенностями. Должно быть, она часто попадала в точку, потому что ей доставались очень неплохие чаевые. Остановившись на минутку, чтобы смахнуть волосы со лба, Энди вполуха прислушалась к тому, что сердитый парень – она назвала его про себя Иа-Иа – тихо говорит о любителе книг. Ясно, что оба не читают классическую литературу. Сэлинджер, должно быть, перевернулся в гробу.

– Да потому что это дерьмо, полный отстой! Просто посмотри тот чертов фильм, пижон!

Внезапно перед ней появился Стив Лесоруб, его губы посинели, а глаза были опущены.

– Ты – воплощение всего плохого, что происходит в этой стране. – Зеленые глаза Иа-Иа внезапно заблестели.

Стив выпрямился.

– А ты – того, что происходит в этом баре, – парировал он.

– Безграмотный ублюдок. – Это было самое яркое выражение, произнесенное Иа-Иа с тех пор, как он сел на стул.

– Старик…

Энди начала тревожиться: похоже, завязывалась драка.

Видимо, Бракс подумал о том же, потому что он, нахмурившись, пробирался за стойкой в их сторону.

– Кто обслуживал этого парня? – спросил он, махнув рукой в сторону Иа-Иа.

– Я. – Энди прикусила губу, увидев, что Бракс неодобрительно поморщился.

– Но… Не надо было этого делать. У него есть удостоверение личности?

– Пирс – выздоравливающий алкоголик.

Человек в сером уже вставал.

– В любом случае я ухожу. Мне пора кормить кролика. – Производило впечатление, сколько достоинства он вложил в эту короткую фразу, учитывая, что на нем больше не было брюк.

Да что за чертовщина происходит в этом баре?

– Прекрасно, что вы избавились от этого бездельника. Хотите выйти в мужской туалет? – Стив прислонился к стойке. Энди повернулась к Браксу, но тот уже ушел.

– Черт возьми, нет. И я, кстати, люблю классику. – Вообще-то она терпеть не могла «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, но черта с два она доставит удовольствие лесорубу, сказав ему об этом.

Господи, неужели ей действительно нужна эта работа? Она отлично чувствовала себя, предлагая напитки и убирая со столов, но иметь дело с полуголыми алкоголиками и неотесанными лесорубами все же не стоило ради той пригоршни чаевых, что лежали сейчас в кармане ее фартука. И теперь предложение Блейка Донована найти ему невесту казалось ей чуть менее ужасным, чем час назад. По крайней мере, ей придется иметь дело с женщинами. Причем в режиме онлайн, если она захочет. При желании она может весь день ходить в домашних тапочках, и никто этого не заметит.

Впрочем, уже слишком поздно. Она отказалась от этой работы. Что к лучшему, напомнила себе Энди, когда воспоминание о привлекательном мерзавце проплыло перед ее внутренним взором. Пора возвращаться к делу.

Энди повернулась, чтобы узнать, каким будет следующее задание Бракса, но тут Лейси перехватила ее взгляд и кивнула на свой опустевший бокал. Довольная тем, что у нее появилась причина сделать маленький перерыв, Энди взяла бутылку, приготовленную для выступающих, и стала пробираться сквозь толпу.

Блейк наблюдал за тем, как покачиваются бедра Энди, пока та, ловко лавируя среди зрителей, направлялась к сцене. Сделав над собой усилие, он заставил себя смотреть на ее каштановые волосы. Он никогда не позволял себе такого – глазеть на ягодицы женщины. Все дело в ее грациозности, сказал он себе. И даже почти поверил в это. Наблюдая за тем, как она движется за барной стойкой, он находился под большим впечатлением от ее грации. Один из клиентов уронил свои штаны, а она и глазом не моргнула. Дреа – именно тот человек, который должен искать ему невесту: ее невозможно вывести из себя.

Блейк думал, что она заметила его, прежде чем джентльмен без штанов сел на табурет, но с тех пор она ни разу даже не посмотрела в его сторону. И это хорошо: он еще точно не решил, как добиться того, чтобы его профессиональный интерес к ней меньше походил на слежку. Он отхлебнул шираза, который заказал у бармена с удивительной растительностью на лице, пока Дреа обслуживала других посетителей. Зазвать ее к себе на службу было бы проще, если бы она уже не нашла работу здесь.

В запутанных фантазиях Блейка они больше говорили о его предложении, суть которого он спокойно объяснял ей за бутылкой итальянского санджовезе. И пока Лейси пела серенаду, Дреа приняла его предложение. Но, разумеется, только после извинения за то, что раньше отказалась от него. Он полагал, что она пожалела о своем отказе почти сразу. Но выходит, что это не так.

Что-то клетчатое обрушилось на него, как упавшее дерево. Лишь благодаря собственной грации, Блейк сумел удержать бокал с вином и не расплескать его на белоснежную футболку. К тому мгновению, когда он овладел собой настолько, чтобы иметь дело с пьяным придурком, тот уже рванулся прочь. Потеряв его в толпе, Блейк решил бросить преследование. Потом он вновь повернулся в сторону Эндреа и тут же увидел, что теперь клетчатый парень свалился на нее. Блейк уже разбрасывал людей со своего пути, как вдруг заметил, что этот хам пытается облапать его будущую сотрудницу.

Быстро приблизившись к ним, Блейк услышал, что она с помощью весьма цветистых фраз пытается остановить пьяного. Однако улыбка Донована погасла, когда он понял, что стало причиной использования столь выразительного языка: этот мерзавец одну руку положил ей на грудь, а другой грубо подталкивал ее к задней двери. Черт, нет! Будет она у него работать или нет – не важно, но так с женщинами не обращаются.

– Какие-то проблемы? – Блейк заставил себя говорить ледяным начальственным тоном.

– Блейк? – Выражение шока на лице Дреа мгновенно уступило место облегчению, а затем – смущению, но клетчатый явно не был расположен следить за сменой ее настроения.

Сверкая глазами, он попытался расправить плечи, по-прежнему крепко держа Дреа.

– Отвали, братан, я ее первым увидел.

Блейк уже и не помнил, когда он в последний раз дрался в баре. Хотя нет, верно: никогда. Однако он не собирался сообщать об этом.

– Думаю, чувак, что это тебе стоит отвалить. Ты явно не заинтересовал леди, – промолвил он.

– Да нет, как раз заинтересовал. – Для пущей наглядности клетчатый тип еще крепче сжал грудь Эндреа.

Она попыталась вырваться.

– Нет, не заинтересовал!

– Заинтересовал! – Пьяный потянулся к ее рту.

Она съежилась – вероятно, и от его зловонного дыхания, и от оскорбления.

– Нет! – крикнула Энди.

Свободная рука Блейка – та, в которой он не держал бокал, – сжалась в кулак. Странно, потому что он никогда не бил первым. Но он должен был что-то сделать.

И тут его осенило:

– Она моя! – рявкнул он, перекрикивая их голоса.

– Твою мать, братан, она…

Одним ловким рывком Блейк привлек Эндреа к себе. Обхватив ее за талию свободной рукой, он прижался губами к ее губам. Сначала они были напряжены, но почти сразу же расслабились. Его сердце забилось быстрее и все тело запульсировало, когда она стала плавиться рядом с ним, как мороженое в жаркий день. Казалось, время остановилось, и нудный голос пьяного парня растворился в шуме крови в ушах Донована.

Ощущение ее мягких губ, слегка приоткрывшихся под напором его языка, скрыло от него остальной мир. На вкус она напоминала первый осенний день – чистый, прохладный, освежающий. Одна ее рука поднялась и зарылась в его волосах. Она должна была заметить, что ему не хватает дыхания, или по крайней мере почувствовать, как ее поцелуй отразился на посадке его брюк. Не открывая глаз, Блейк поставил бокал с вином на ближайший столик, чтобы крепче прижать Дреа к себе. Положив обе руки на ее талию, он ощутил жар ее тела сквозь тонкую ткань рубашки. Она такая теплая! Теплая и мягкая. Его руки сжались еще сильнее, он был не в состоянии сдержать себя. Блейк застонал, не прерывая поцелуя. И этот звук вернул его в реальность. Что он делает? Это же невозможный, недопустимый способ убедить ее наняться к нему на службу! Отодвинувшись от Эндреа, он тихо откашлялся. Краем глаза он увидел, что пьяный тип по-прежнему стоит рядом, ошеломленно глядя на них.

– Видимо, она все-таки не заинтересована, – пробормотал он, качнувшись назад.

Взгляд Дреа ни на минуту не отрывался от его глаз. И в нем Блейк разглядел огонек желания. Но, должно быть, он ошибся, потому что уже в следующее мгновение Донован почувствовал, что Эндреа отталкивает его от себя, причем с куда большей силой, чем отталкивала нападавшего.

– Что это было, черт возьми? – спросила Эндреа, словно это не она только что подарила ему этот чудесный поцелуй. Хотя, возможно, на самом деле актриса из нее еще лучше, чем он предполагал. Однако даже самая лучшая актриса не может изобразить румянец на щеках. И этот поцелуй действительно был чем-то необыкновенным.

Но это невозможно. Он просто позволил себе увлечься, вот и все. Ничего больше. И то, что ему вскоре придется поправить кое-что ниже пояса брюк, – это всего лишь случайность. Вероятно, реакция на вино. Обычно он предпочитает скотч.

Отказавшись встретиться с Эндреа взглядом еще раз, Блейк сосредоточился на морщинке на ее лбу.

– Он больше не побеспокоит вас, – пообещал Донован. – Так что не тревожтесь.

– Да, хорошо, но я смогла бы и сама с ним справиться. Но какого черта вы тут делаете?

Заранее отрепетированная речь вмиг вылетела у него из головы, так что Блейку пришлось говорить правду, причем не отклоняясь от темы.

– Я пришел, чтобы предложить вам работу. – Неужели он именно так хотел к ней подлизаться!

– Но разве я уже не отвергла ее сегодня?

Теперь, когда Дреа стояла напротив него, подбоченившись, с пылающим взором, Блейк понял, почему Макс Эллис был так заинтригован этой женщиной. Она не его типа, вынужден был напомнить себе Блейк, но она постоянно удивляет его. Вообще-то он ждал от Эндреа благодарности – если не за предложение работы, то хотя бы за то, что он спас ее от мерзавца, который всего минуту назад грубо приставал к ней. Вместо этого она хмурилась, обвиняла и – это хуже всего – отрицала, что между ними произошло что-то волшебное. Но он не позволит ей отвертеться от него с такой легкостью.

– Вообще-то я не почувствовал, что вы меня только что отвергли. – Блейк снова взял свой бокал и отпил глоток вина. Смотреть на то, как Дреа заливается краской, было почти так же забавно, как целоваться с ней. Она открыла было рот, но тут же закрыла его.

– Но что это было, черт побери?

Они вдвоем повернулись к заросшему бородой рыжеволосому мужчине. Дреа перенаправила свое смятение против этого человека, который явно был чем-то недоволен.

Ох! Неужели это настоящий бойфренд Дреа? Блейку даже в голову не приходило, что у нее может быть кто-то, хотя, конечно же, почему бы и нет?

– Очень нехорошо, Энди, – промолвил бородач. – Я просил вас поработать в баре в качестве собеседования, а не устраивать тут бордель. Вы должны помогать Браксу, а не миловаться со своим бойфрендом. Что подумают гости бара?

Слава богу! Блейк облегченно вздохнул. Волосатый парень был ее боссом, если он правильно понял. Собеседование означает, что ее еще не наняли на работу. Так что у него еще есть шанс. Блейк отошел назад, чтобы посмотреть, как будет развиваться ситуация.

– Зик, это не так! Он не мой бойфренд! Да, он друг, и он спас меня от одного из ваших посетителей, который распустил руки. – Дреа говорила все более бессвязно, небрежно разглаживая юбку.

– В самом деле, Энди? Вообще-то мне показалось, что это вы двое распускаете руки. Посреди моего бара! Одна из составляющей работы женщины-бармена – казаться доступной. Мужчины-клиенты любят фантазировать. Но никто не хочет, чтобы обслуживающая его барменша сосалась у него на глазах с каким-то… каким-то… бизнесменом. – Зик почти выплюнул последнее слово, словно он сам не был владельцем небольшого бизнеса. Быть может, он поклонник инди – альтернативной рок-музыки.

К тому же Блейк был абсолютно уверен, что выглядит достаточно круто в белой футболке и черных штанах. Что его выдало? Но тут начищенные до блеска мыски ботинок подмигнули ему. У-упс!

– Прошу прощения, Зик, но мистер Донован здесь… – ее глаза метнулись в его сторону, – то есть Блейк просто пытался остановить Стива…

– Стива? Мне этот парень нравится. Он бунтарь. – Бородач явно не умел выбирать друзей. – И не говорите мне, что это он во всем виноват.

– Я… Ну да… Да, я во всем виню его. И если бы вы просто выслуша…

Зик не стал ждать, пока она договорит.

– Снимайте фартук, думаю, ваша работа тут закончена, – заявил он.

– Вы меня увольняете? – Ее губа задрожала.

Блейк посочувствовал бы ей, если бы не был занят мыслями о том, какими приятными на вкус были эти губы. Хотя нет, об этом думать он отказывался.

– Вообще-то я еще не нанял вас. – Зик протянул к ней свою мясистую лапу. – Я заберу ваши чаевые вместе с фартуком.

Руки Эндреа дрожали, когда она развязала тесемки фартука и бросила его в лицо Зику. Затем она достала пачку денег из заднего кармана и подбросила их в воздух. Когда купюры разлетелись по сторонам, посетители бросились на пол собирать их. Зик прожигал ее взглядом, но взор Дреа был суровее.

– Черт бы тебя побрал, Зик! – Дреа побрела прочь, но на секунду остановилась, чтобы бросить свои последние слова: – Кстати, твоя огромная борода – бесспорное указание на то, что ты пытаешься ею компенсировать смехотворный размер своего пениса.

Блейк украдкой бросил взгляд на сцену, откуда ее сестра оторопело смотрела на происходящее, но, что примечательно, не пропустила ни одной ноты. Потом он пошел следом за Дреа. Он нагнал ее, когда она подошла к задней двери.

Нажав на ручку, Дреа распахнула дверь, но на мгновение задержалась.

– И вас черт подери, Донован! Тоже мне, нашли способ за меня заступиться!..

Донован прыгнул вперед, чтобы она не захлопнула дверь прямо у него перед носом. Он опасался, что она сядет в одну из машин на задней парковке и укатит прочь, но Дреа остановилась спиной к нему и опустила голову.

Блейк откашлялся. Еще раз. Если он продолжит в том же духе, она может подумать, что он страдает от излишнего слюноотделения.

Эндреа не повернулась к нему, но ее плечи напряглись – это был знак того, что она знает о его присутствии.

– Я должен извиниться перед вами, Дреа.

Она резко повернулась.

– Валяйте, извиняйтесь. – Ее руки снова упирались в бедра, а голос отозвался эхом на улочке позади бара «Ирония и вино».

Вот она, ирония мгновения.

Донован сложил на груди руки, желая казаться таким же уверенным, как Дреа.

– Я сказал, что должен, а не что собираюсь это делать.

Даже в полумраке он заметил, как полыхнули ее глаза. Постаравшись не замечать, как на это прореагировало его естество, Блейк сосредоточился на происходящем.

– Я хочу, чтобы вы работали на меня. Тот человек, к которому вы собирались устроиться, счел возможным уволить вас у меня на глазах. События разворачивались в выгодном для меня свете. Мне не следовало заступаться за вас, как вы выразились, но я это сделал. – Блейк шагнул ближе к ней.

Эндреа отступила.

– Заступились за меня? Да вы силой обняли меня, и из-за вас меня уволили.

– Работа у меня предполагает спокойные условия, Дреа. Что касается того, что я что-то сделал силой, то мне не верится, что вы в действительности так считаете.

Эндреа прищурилась, но отступать назад не стала.

– Так вот, что касается работы, даже не пытайтесь сказать мне, что здесь… – он указал рукой на бар позади них, – условия для труда лучше, чем те, что предлагаю вам я. Здесь вы не сможете использовать ваши умения должным образом, и вам это известно. И платить вам тут не будут столько, сколько смогу платить я. И я готов добавить еще одну тысячу к той сумме, которую предложил вам ранее.

После долгой паузы Энди вздохнула. Он понял, что она скажет, когда ее плечи опустились.

– Что ж, в таком случае я принимаю ваше предложение. Но вы мне должны. Я потеряла все свои чаевые из-за вашего кривлянья. Вы можете вернуть мне эти деньги в счет будущего заработка.

Вытащив из кармана бумажник, Донован вынул из него несколько купюр.

– Я сделаю это немедленно, чтобы продемонстрировать свою добросовестность. Я также куплю вам выпивку, если вы согласитесь остаться до окончания выступления вашей сестры. – Блейк понятия не имел, зачем он сделал это предложение.

Глаза Дреа от изумления широко распахнулись.

– Но как?.. – Передумав, она покачала головой. – Знаете что? Я даже не хочу знать, как вы узнали, что Лейси – моя сестра. Давайте проясним одну вещь, мистер Донован. Блейк. Теперь мне кажется, что вы достойны сожаления. Я принимаю ваше предложение о работе, но друзьями мы не будем. Никаких выпивок. Только наличные. И деньги за выпивку, которую вы были готовы мне купить. Увидимся в девять утра в понедельник.

Блейк постарался скрыть самодовольное выражение, которое, как ему было известно, поигрывало на его губах. Была среда – ему действительно следовало оставить ее в покое до понедельника, но он, не сдержавшись, поправил ее:

– Увидимся в пятницу в девять. – Донован просто хотел поскорее начать их новое предприятие. Или, возможно, ему хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним, учитывая его высокое положение. Было совсем не похоже на то, что для него будет невыносимо провести выходные, не увидев Дреа.

– Отлично, – натянутым тоном произнесла она. – Тогда в пятницу.

Когда она сунула деньги в карман и пошла прочь, Блейк решил, что для приличия надо выждать несколько мгновений и только потом последовать за ней. Само собой, просто ради того, что она в целости и сохранности вышла на освещенную улицу. И вовсе не потому, что ему хотелось хоть ненадолго продлить то, что недавно началось в баре.

Глава 5

– Ты выглядишь как работающая женщина. Это деловой костюм? Или ты просто внезапно научилась правильно сочетать вещи?

Лейси положила ложку с хлопьями, чтобы улыбнутся старшей сестре.

– Нет, я безработная женщина. И что это должно означать? – Энди тоже приготовила себе тарелку еды на завтрак. Фирменные хлопья. Хорошее, настоящее молоко, не какое-нибудь. Работа оказалась даже лучше, чем у нее когда-либо была.

– Ты в последнее время смахивала на бездомную, поэтому твой нынешний внешний вид идет тебе на пользу. Прихорашиваешься ради своего босса-лоха? Но прежде чем ты возразишь, вспомни, что я его видела. Он потрясающий с большой буквы «П».

– Лейс! Не говори ерунды! – Однако при упоминании ее скользкого шефа у Энди потеплело в животе. Переживания первого дня. Вот и все. – Я просто хочу произвести хорошее впечатление. Все девчонки, работающие у него в офисе, носят нулевой размер, а скулы у них острые, как лезвие бритвы.

При мысли об этом Энди налила себе молока на полдюйма меньше, чем обычно. Однако, подумав, она долила остальное молоко. Итак, Блейк Донован знает толк в поцелуях. «Я вхожу во френдзону[2], точнее, в область Ворквилл[3]». Не то чтобы она думала подружиться с этим мужчиной. Он просто был таким… таким…

Каким бы он ни был, Энди не могла долго думать о нем, чтобы ее щеки не залились краской.

«Забудь о боссе, сосредоточься на работе!»

Съев совсем немного, Энди уселась напротив Лейси, застегнула и расстегнула свой блейзер.

– Как лучше? – спросила она.

– Тебя в самом деле интересует мое мнение? Ты же знаешь, что я подбираю свои наряды для баров, где вполне уместными считаются джинсы с дырами. Откуда мне знать, что на этот счет думают белые воротнички? – В доказательство своих слов Лейси показала сестре язык, подкрашенный кусочками зефира.

Это производило впечатление.

Энди вернулась к себе в спальню, чтобы во второй раз посмотреться в высокое, с ее рост, зеркало и проверить, как на ней сидят брюки. Брючный костюм – это тоже из 90-х? Она не слишком мужеподобна в нем. Сняв брюки, Энди бросила их на пол в кучу уже отвергнутых ею вещей. Ее комната начала напоминать магазин после распродажи в «черную пятницу». Она стала уже всерьез сожалеть о том, что не пошла с последними деньгами Донована в магазин «Маршалз» вместо продуктовой лавки.

Энди натянула на себя юбку, от которой отказалась уже дважды, потому что та показалась ей чуть коротковатой, а это, в свою очередь, стало причиной новой проблемы: надевать колготки или нет?

– Конечно, дело вовсе не в первом дне на новой работе.

Энди удивилась, услышав голос сестры. Обернувшись, она увидела Лейси, которая стояла, прислонившись к дверному косяку и сложив на груди руки.

Энди закатила глаза, отвергая обвинение, однако у нее возникло отвратительное чувство, что сестра, возможно, права.

– Ни за что еще раз не пройду через это, – заявила она.

Решив обойтись без колготок, она сунула ноги в стильные черные туфли-лодочки. Потом, сбросив их, надела балетки. Сбросив и их, вернулась к туфлям на каблуках.

– Остановись хотя бы на минутку, можешь?

Вздохнув, Энди повернулась, чтобы уделить внимание сестре.

– Что?

Подойдя к сестре, Лейси положила руки ей на плечи.

– Ты выглядишь отлично. Ты хороший работник. Ты не сожжешь офис. Запомни это.

Энди захихикала: благодаря ободряющим словам Лейси напряженный узел у нее в животе стал таять.

– А если тебя беспокоит, какое впечатление ты произведешь на своего шикарного босса, – продолжала Лейси, – то оставь все переживания. Ты уже однажды произвела на него немалое впечатление. Я видела выражение его лица в баре, прежде чем он пошел следом за тобой.

– Это меня волнует меньше всего. – Энди поняла, что ее голос звучит совсем не так уверенно, как она надеялась. Она повернулась к зеркалу, чтобы в последний раз подправить тушь на ресницах. – Да, признаюсь, он… привлекателен. – Конечно, лучше было бы сказать, что Донован чертовски сексуален, однако она никогда не призналась бы в этом вслух. – Хотя только внешне. Поверь мне. – Впрочем, поведение Блейка прошлым вечером вывело его из категории полных лохов. Теперь он, возможно, просто лох. Средней прожарки. Обычный такой лох. Как и все боссы.

Лейси уткнулась подбородком в плечо Энди и встретилась с сестрой глазами в зеркальном отражении.

– Худшее из всех противоречий, которые подсовывает нам мать-природа, не так ли? Тебе повезло, что он хорош собой. Так тебе будет проще работать.

Отличная позиция, решила Энди. Спасибо, Господи, за его внешность, иначе работа была бы невыполнимой. Так что отныне всякий раз, когда при воспоминании о его красивом лице ее внутренности будут невольно трепетать, она будет напоминать себе, что это его главное и единственное достоинство, и радоваться тому, что такое впечатление он производит не только на нее, но и на всех женщин.

Не изменив своего плана нападения, Энди поблагодарила сестру, накинула на плечо ремень сумочки и направилась к ближайшей станции метро.

Даже зайдя в кафе выпить кофе, Энди все равно пришла в офис на двадцать минут раньше. Ее немного раздражало, что приходится начать работу не в понедельник, но, признаться, раздражение оказалось не таким сильным, каким могло бы быть. Это был первый рабочий день Энди, и она не знала, сколько точно времени ей понадобится на дорогу, – в этом и была причина того, что она пришла много раньше, чем нужно. Не из-за неудержимого желания скорее взяться за работу. И тем более не из-за стремления увидеть Донована.

Опасаясь, что ее ранний приход поймут неправильно, Энди решила помешкать, прежде чем подняться наверх. К счастью, в вестибюле был газетный киоск, а от неожиданной премии Блейка у нее еще осталось немного мелочи. Энди просматривала раздел сплетен, когда до нее донесся знакомый дорогой запах. Запах Донована.

Энди замерла, будучи не в состоянии повернуться и убедиться в том, что ее догадка верна. Но она и без того знала, что не ошибается. Однако Энди была не готова к встрече с ним – ей еще нужно сунуть в рот мятную пластинку для свежести дыхания, которую она только что купила. Не говоря уже о том, что она застеснялась абсолютной чуши, которую читала, – какое впечатление она произведет этим на него?!

– Дреа!

Услышав свое имя, которое на самом деле вовсе не было ее именем, Энди почувствовала, что ее бедра задрожали, а низ живота напрягся. Боже, что происходит с ее телом, что за странные сигналы оно подает? Она понимала, почему ей немедленно захотелось ударить Блейка, но дрожь в ногах казалась просто нелепой. Ни одно из проявлений этой странной реакции не вязалось с новым планом – воспользоваться сложившейся ситуацией себе во благо.

«Соберись, Энди!»

Набрав полную грудь воздуха, Энди нацепила на себя самую сердечную улыбку, на какую была способна, и повернулась, чтобы поздороваться со своим новым боссом.

– Блейк!

– А вы рано… Я и не думал, что увижу вас раньше, чем через четверть часа.

Энди была не в состоянии сдержать мерцание во взгляде, когда посмотрела на его губы. Святой Господь, пусть он этого не заметит! Заставив себя посмотреть Доновану в глаза, она сказала:

– Я пришла на более ранний автобус. Первый день работы и все такое…

– О! Ну это понятно. – Блейк взглянул на журнал у нее в руках, однако, к счастью, не поинтересовался, что именно она читает. – Что ж, мне надо подняться. Присоединитесь ко мне или встретить вас уже наверху?

Если бы Энди умела распознавать, в частности, настроение людей – а она умела это делать, – она бы сказала, что этот человек нервничает. Почему вдруг Блейк Донован так беспокоится о том, чтобы ввести в курс дела нового сотрудника? Энди явно никак не могла воспользоваться здесь своими умениями. В конце концов, она недавно сочла работу в баре потенциальным ростом карьеры.

А если в чем Энди и была уверена, так это в собственной нервозности. Впрочем, если она попытается отодвинуть неизбежное, то ничуть легче ей не станет. Вдобавок к этому, она все еще вынашивала план воспользоваться ситуацией с наибольшей выгодой для себя, а это, разумеется, подразумевало приветливость в отношении нанимателя. Поэтому, улыбнувшись на дюйм шире, она сказала:

– Я буду рада присоединиться к вам.

– Очень хорошо. – Блейк посмотрел на часы, хотя всего секунду назад он проверил точное время. – Должно быть, они уже закончили обустраивать для вас место, – вымолвил он. – Проверим? – Он указал на лифты, приглашая Энди пройти вперед.

Она скривила губы, проходя мимо него. В объявлении Донован указал, что около недели ей придется провести рядом с ним, чтобы познакомиться поближе, поэтому Энди надеялась, что потом она сможет хотя бы некоторую часть рабочего времени проводить дома. Но если ей обустроят место в здании, то она едва ли сможет работать удаленно. А ведь ее работа предполагает некоторую интимность, так почему она будет должна находиться в помещении компании «Донован инфотех»? Кстати, интересно, как будет называться ее должность? Наверняка Блейку не захочется, чтобы вся компания узнала истинную цель ее присутствия здесь. Энди сделала в уме пометку о необходимости первым делом выяснить ответы на эти вопросы.

Они подошли к лифту, когда тот должен был уже вот-вот закрыть двери. Лифт был битком набит, и, чтобы втиснуться туда, Энди пришлось прижаться к своему боссу сильнее, чем ей того хотелось. Впрочем, возможно, на самом деле ей хотелось именно близости с ним. Во всяком случае, судя по дрожи, пробежавшей по ее телу при прикосновении к Блейку, можно было предположить, что так оно и есть.

– Вам удобно? – спросил Блейк, наклоняясь к ее уху.

Его дыхание скользнуло по шее Энди, и от этого по ее спине пролегла еще одна дорожка из мурашек. Голова наполнилась нежеланными воспоминаниями о вечере в баре: вкус его губ, тело Блейка, льнущее к ее телу, его плоть, которую ни с чем не перепутаешь, прижимающаяся к ее бедру. Третья волна дрожи сотрясла ее конечности. Черт возьми!

– Со мной все отлично, – поспешила ответить Энди, прежде чем Донован успел еще раз открыть рот. – Холодно. Мне холодно. – Да, он на это купится. На улице было всего двадцать четыре градуса, а кондиционеры еще не включили, во всяком случае в лифте. Энди кивнула на свою юбку, которая под его взглядом стала казаться чрезмерно короткой.

– Так, может, мне вас согреть?

Неужели он действительно произнес эти слова? А если произнес, то действительно ли имел в виду то, что ей показалось? Энди повернулась к нему.

– Что это было? – поинтересовалась она.

Блейк откашлялся – похоже, он довольно часто это делал.

– Я сказал, что, быть может, вас согреет чашка чая. Или кофе, если хотите. В комнате для отдыха служащих есть и то и другое. Так что моя секретарша приготовит вам чай или кофе, стоит только попросить.

Энди подняла уже наполовину выпитый стаканчик кофе.

– У меня уже есть, но все равно спасибо. – Потом она отвернулась от Донована, надеясь что он не заметил, как она покраснела. Конечно, она все поняла неправильно. И с ее стороны было глупо вообразить себе такое. Остальное время, пока они поднимались в лифте, Энди корила себя. Ей в действительности пора научиться держать себя в руках, если с этой работой все получится. Во-первых, Донован ей даже не нравится. И дело лишь в том, что ее тело все еще реагирует на тот несчастный контакт с его телом, который произошел почти тридцать шесть часов назад. Это просто физиология, вот и все. И это ничего не значит.

Во-вторых, предполагается, что она должна найти пару для Блейка Донована, а не стать ему этой парой.

В-третьих, почему от него так чертовски хорошо пахнет? Это же неестественно!

К тому времени, когда лифт доехал до нужного этажа, толпа в нем поредела, и Энди уже не была прижата к своему боссу. Теперь думать стало ощутимо проще. Энди поняла, как работать с ним: никакого физического контакта. Просто, как дважды два. И у нее даже в планах не было прикасаться к нему в ближайшее время!

Они молча проследовали по коридору фирмы «Донован инфотех» к кабинету Блейка. Энди было интересно, отправит ли он ее в отел кадров или оставит на попечение секретарши? Или он вообще сам займется бумагами? Она покосилась на отсеки, где работали его служащие. Один из таких отсеков предназначен для нее? И вновь ей показалась странной возможность искать ему пару, сидя рядом с обычными сослуживцами, которые набивают на экранах компьютеров коды доступа.

Секретарша Донована встала, едва они приблизились к ней.

– Доброе утро, мистер Донован.

Блейк не ответил на приветствие.

– Соберите бумаги для мисс Доусон. Она будет работать по контракту.

Женщина кивнула. Похоже, она не заметила или не обратила внимания на то, что он не добавил к своей просьбе слово «пожалуйста».

– Вы хотите, чтобы ей открыли бизнес-счет или личный? – уточнила секретарь Донована.

Тот на мгновение задумался.

– Бизнес-счет, – ответил он, кивком приглашая Энди в свой кабинет.

Приветливо улыбнувшись секретарше, Энди бросила стаканчик из-под кофе в корзину для мусора и присоединилась Блейку.

Дверь была закрыта и, без сомнения, заперта, потому что он вынул из кармана ключ и вставил его в замок в дверной ручке.

Постаравшись не стоять слишком близко к Доновану, Энди улучила минутку, чтобы задать свой первый вопрос:

– Вы проведете мое назначение через корпорацию? Как вы это объясните?

Блейк посмотрел на нее с таким видом, словно ответ на вопрос был очевиден:

– Я же сказал вам, что мне нужна жена для посещения вместе с ней публичных мероприятий. Этого довольно для того, чтобы открыть на вас бизнес-счет.

– Как романтично, – тихо пробормотала она.

Эти слова не прошли мимо внимания босса.

Распахнув дверь, Донован взмахом руки предложил ей войти.

– Практично, Дреа, практично, – сказал он.

Уняв желание вступить в спор, Энди вошла в кабинет Блейка Донована. И тут же резко остановилась, отчего Блейк налетел на нее сзади, и по ее коже опять побежали мурашки. Вот тебе и отсутствие контакта!

– Прошу прощения! – Отступив в сторону, Энди указала на то, что так поразило ее: небольшой стол из красного дерева, стоящий прямо напротив письменного стола Блейка. – Что это? – Она боялась, что ответ на этот вопрос ей уже известен.

– Это ваш стол, – безучастным тоном ответил Блейк.

Как раз этого она и опасалась.

– Мой стол прямо здесь? С вами? – Энди пыталась говорить тише, но, кажется, попытка была слабовата.

Лоб Донована наморщился.

– Это проблема? – спросил он.

– Это проблема? – эхом повторила она его фразу, возмущенным тоном показывая свое недоумение оттого, что Блейк сам этого не понимает. – Да, это проблема. Мы будем вместе. Наедине. За закрытыми дверями.

Блейк кивнул, словно желая показать Энди, что понял ее.

– Вы беспокоитесь о том, что между нами будет, – сказал он утвердительным тоном.

– Что?! Нет! – Энди была оскорблена. – Ваши служащие будут воображать себе всякие небылицы. Не такая репутация мне нужна. Начнутся сплетни! – Хотя, с другой стороны, если сплетни будут правдой… Нет, нет никакой другой стороны! Есть только одна.

Блейк отогнал ее беспокойство, подходя к своему письменному столу.

– Да обо мне ходят сотни сплетен, – сказал он. – И если бы я переживал из-за каждой, то никогда ничего бы не добился.

– А вот обо мне не ходят сотни сплетен, – возразила Энди. Правда, после того что произошло у нее с Максом Эллисом, она не была в этом уверена.

Так что было бы вполне разумно не допустить появления новых пересудов. Впрочем, Эндреа не собиралась объяснять это Блейку, поэтому уступила.

– А знаете что? Отлично! Просто отлично. – Подойдя к своему столу, Энди положила сумочку в ящик. – Все равно я не буду много времени проводить в офисе.

Блейк нахмурился, глядя на нее из другого конца комнаты. Господи, он красив, даже когда недоволен!

– Почему нет? Конечно, будете, – уверенно произнес Донован.

– Только неделю или около того. Именно так было написано в объявлении. – Пока рано тревожиться. Не может же он говорить о более длительном сроке.

– Да, я действительно так написал. – По-прежнему стоя, он открыл ящик стола и бросил туда ключи. – Речь идет о неделе. Мне нужно, чтобы вы были рядом со мной и узнали, что именно я ищу в женщине.

Энди едва не закатила глаза. А сам-то Донован хоть когда-то задумывался о том, что женщина может искать в нем? Боже, ну как она сможет подыскать пару этому мужчине? Это невыполнимое задание!

Нет, она справится. Или Энди будет искать такую же, как и он, ограниченную женщину, или ей придется вытянуть из него хоть что-то человеческое. Последнее, конечно, труднее, но для мира в целом выгоднее. Если она найдет в Блейке Доноване что-то, компенсирующее его ограниченность, быть может, хоть частичку любви, она сможет упоминать об этом при поиске пары.

Но для того чтобы это произошло, она должна строго следить за собственным графиком.

Положив ладони на поверхность стола – стола, который Энди и не собиралась считать своим, – она приготовилась к следующему вопросу:

– Стало быть, через неделю я смогу исполнять свои обязанности вне офиса, верно?

– Верно, – кивнув, сказал он.

Энди едва успела облегченно вздохнуть, как Донован добавил:

– Кроме понедельника, среды и пятницы. Я хочу, чтобы в эти дни вы находились в офисе.

Ее спина выпрямилась – она была готова вступить в бой.

– В офисе? – переспросила Энди. – Вы ни словом не обмолвились об этом на собеседовании.

– Я ни словом не обмолвился об этом на собеседовании, – подтвердил Блейк.

Энди уставилась на него, не понимая, что ее удивило больше: условия работы, которые ей предлагал Донован, или то, что, отвечая ей, он практически повторил ее предложение.

Справившись с удивлением, Энди решила отказаться от таких условий. Она не может работать с ним в офисе каждый день. Не может. Сочетание его уродливого внутреннего содержания и отполированной внешней безупречности доведет ее до алкоголизма. Даже учитывая, сколько он ей платит, она не сможет позволить себе то количество алкоголя, которое ей понадобится.

К тому же это непрактично, учитывая, чем она должна будет заниматься.

– И как я должна искать вам невесту, если все время буду вынуждена проводить в офисе?

Расстегнув пиджак, Донован сел.

– Вы не будете все время проводить в офисе, – сказал он. – Вы будете здесь только в понедельник, среду и пятницу. А во вторник и четверг можете ходить по магазинам, так сказать.

Энди ущипнула себя за переносицу, надеясь скрыть, как наморщился ее нос от его выбора слов. Она вела себя как капризный ребенок, хотя, серьезно, чего он ждал?

– И что же я буду тут делать?

Казалось, Донован был рад объяснить ей это:

– Работать, используя социальные сети и тому подобное. Вы сможете проводить собеседования с потенциальными невестами по телефону. К тому же чем больше времени вы будете проводить со мной, тем лучше вы меня узнаете, и это поможет находить для меня подходящих женщин. Мне нужно, чтобы вы находились рядом, когда я буду рассказывать вам, как проходят встречи с ними. Мне так удобнее.

Энди разозлилась. Раньше Блейк говорил ей, что она сама займется поиском, и вот теперь он отказывается от своих слов. Она сказала ему об этом.

В ответ он пренебрежительно взмахнул рукой.

– Ни от чего я не отказываюсь, – заявил Блейк. – Я просто сказал вам, когда вы должны будете приходить в офис, а когда – нет.

– Но… но… – Энди не знала, что и сказать ему после этого «но». Донован сделал несколько существенных замечаний, и если бы не волнение и заикание, вызванные его словами, она сама предложила бы работать по такому графику. Но одного лишь обсуждения с Блейком того, сколько времени она будет проводить в его обществе, оказалось достаточным, чтобы у нее перехватило горло и вспотели ладони.

Еще одна причина, которая могла помешать Энди работать в кабинете Донована, промелькнула у нее в голове, и она ухватилась за нее как утопающий за соломинку.

– Но разве к вам не приходят люди? – спросила Энди. – Я могу помешать вам.

Блейк поправил стопку бумаг, хотя Энди казалось, что та и без того абсолютно ровная.

– Не говорите ерунды! Я буду назначать встречи, когда вас тут не будет. Или использую конференц-зал.

Энди балансировала на грани, не зная, принять ли эти условия или послать его куда подальше. Покусывая губу, она взвесила свои шансы. Что бы она ни сказала, Блейк Донован будет утверждать противоположное. Она поняла это, как только познакомилась с ним. Это часть его эгоистической, самовлюбленной натуры. И спор с нанимателем, вероятно, не лучший способ начать новую работу.

– Отлично! – уступила она, позволив себе, однако, выразительно фыркнуть. – Вы же босс.

– Да, я босс. И вам лучше помнить об этом. – Блейк взмахом руки подозвал ее к своему столу, словно собаку. – Итак, начнем, вы не против? Садитесь, и я расскажу вам свою историю.

– Отлично. – Почему-то она до нелепости часто повторяла это слово. Как ни смешно, ей происходящее вовсе не казалось отличным. – Только позвольте мне налить себе еще стаканчик кофе в комнате для отдыха, и я к вам присоединюсь.

Блейк смотрел, как колыхались бедра Эндреа, когда она выходила из его кабинета. Точнее, она скорее пританцовывала, а не шла. И он не мог винить ее в этом. Более того, он был абсолютно шокирован собственным поведением. Обычно он был собран, сосредоточен на поставленной задаче и никогда не отходил от заранее обдуманного плана. Сегодня он то и дело менял свои решения.

Письменный стол для Дреа? Мысль о нем пришла Блейку в голову сегодня, в семь часов утра. До этого он собирался посадить ее в какой-нибудь отсек. После нескольких телефонных звонков и огромной суммы, пущенной на взятки, он вставил дополнительный стол в смету расходов и смог попросить швейцара поскорее принести его в свой кабинет.

Господи, зачем он это сделал?

Изначально у него и в мыслях не было сажать свою сваху в офис на несколько дней в неделю. Он считал, что этой работой можно заниматься в Сети на любом компьютере и уж ему точно не было нужно, чтобы сваха находилась в офисе. Но как только Дреа сказала о том, что вообще предпочла бы не приходить в офис, Блейк запаниковал.

О, а его слова о том, что он ее согреет! Ну почему он произнес столь возбуждающую фразу? Слава богу, он смог найти выход из нелепого положения.

Он должен прекратить так себя вести. Да, у этой женщины появляется милейшая ямочка, когда она хмурится, и ее губы чертовски манят к поцелуям, но она упряма и напориста, и это его сильно раздражает. А то возбуждение, которое он испытал, когда она прижалась к нему в лифте, не более чем обычная мужская реакция на контакт с женщиной.

Он должен вернуть себе контроль над ситуацией. Она будет делать то, что он ей скажет. Потому что он, Блейк Донован, – босс. И ему нужно вести себя как босс. Даже если ради этого надо стать полным мерзавцем.

– Вот ручка и бумага, – сказал он, вручая ей ручку со своего стола и фирменный блокнот. – Вам понадобится делать пометки.

Донован наблюдал за тем, как Дреа садится и расправляет юбку. У нее действительно роскошные ноги. Длинные, стройные, с изящными лодыжками. Как он раньше этого не замечал?

– Я готова, – сообщила Энди, поскольку он молчал.

Донован заморгал. Подняв голову, он увидел, что она приготовилась и держит ручку наготове.

– Да. – Он откашлялся. «Прекрати уже это делать!» – Очень хорошо.

Блейк сел глубже на сиденье своего кожаного кресла – в такой позе ему были хуже видны ножки Дреа, и он мог сосредоточиться.

– Я родился тридцать пять лет назад у Ральфа и Сильвии Донован в городе Фолл-Ривер. Моя мать умерла, когда мне было три года. Мы с отцом переехали в Бостон, когда мне исполнилось семь. Он женился спустя год. Они оба погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было семнадцать, оставив мне лишь кучу долгов и раздолбанный «шеви». Само собой, не тот, в котором они погибли. К счастью, я заработал стипендию в муниципальном инвестиционном трасте, иначе у меня не было бы возможности учиться дальше. Я получил диплом бакалавра в электротехнике и информатике и с этим дипломом выучился на магистра в области бизнеса в Бостонском университете.

Блейк продолжал перечислять подробности своей жизни, обращая особое внимание на создание собственной компании и на то, как ему удалось подняться на вершину индустрии информационных технологий. Рассказывая Эндреа о том, как спустя три года он получил награду «Хайленд Индастри», Блейк заметил, что она перестала делать пометки в блокноте. Он остановился, не договорив предложение до конца.

– Дреа, вы не записываете, – заметил Донован.

Она глубоко вздохнула, словно должна была досчитать до трех, прежде чем ответить.

– Мне не надо записывать это, Блейк, – сказала она.

Он попытался не вспылить.

– Но это история моей жизни. Это важно. Или вы собираетесь ее запомнить?

Энди пожала плечами.

– Я смогу повторить любую ее часть, если в этом возникнет необходимость. Но мне это не понадобится. Вы пересказываете мне свое резюме, но бо́льшую его часть я могу найти в Интернете. Все остальное излишне. И еще весь ваш рассказ очень скучен.

– Прошу прощения? – И он еще дал ей свой призовой «Монблан»! Какая дерзость!

– Я не говорила, что вы были скучны. Хотя это так. – От ее последних слов на его лице появилось хмурое выражение. – Но вся эта информация определенно скучна.

Блейку это не понравилось. Совсем не понравилось.

– Я и не собирался вдохновлять вас, – ответил он. – Эта информация нужна для того, чтобы привлечь потенциальную жену.

– Но это… – Энди указала на несколько написанных ею заметок, – никого привлечь не может. Разве только автора книги «Кто есть кто в Америке?».

Крепко сжав губы, Блейк наклонился вперед, его глаза, казалось, вот-вот задергаются от гнева.

– Вы должны узнать меня, Дреа. Неужели вы думаете, что будете просто сидеть за письменным столом и постепенно узнавать информацию об мне?

– Примерно так, да. – Эндреа поерзала на стуле, отчего подол ее юбки приподнялся на сантиметр, и он – да – это заметил. – Может, попробуем кое-что другое? Вы позволите мне пока что задать вам несколько вопросов?

– М-м-м… конечно. – Донован не понимал, почему мысль о том, что она будет о чем-то его спрашивать, заставила его испытать неловкость. Какие вопросы она может ему задать, на которые ему будет трудно ответить? – Давайте!

– Хорошо, начнем с простого. Какую музыку вы слушаете?

Теперь понятно, почему Блейк почувствовал себя неуверенно. Он никак не мог честно ответить на этот вопрос. Сглотнув, он поправил стопку бумаги на столе – уже во второй раз за утро.

– Музыку? – Блейк тянул время, пытаясь припомнить имя музыкантов, которые не были бы столь экстравагантными, как группа «Уайтснейк», диск которой он постоянно крутил в своем плеере. В голове у него промелькнули названия других любимых исполнителей: «Деф Леппард», «Пойзон», «Ганз энд Роузез» – каждый был таким же унижающим, как и первый.

– Да, музыку. Помните те звуки, которые издавала моя сестра вчера вечером в баре? Это называется музыкой.

Блейк прищурился, но не стал комментировать нахальные слова Дреа. К тому же он был слишком поглощен тем, что его язык вдруг опух, а в горле пересохло. Или здесь просто жарко? Поправив воротник, Блейк попытался унять охватившую его панику.

Но почему он вдруг запаниковал? Не пристегнут же он к детектору лжи! И он может сказать ей что угодно. Еще он может солгать. Можно, например, сказать, что он слушает джаз. Но с его-то везением Дреа наверняка окажется поклонницей этого стиля и непременно захочет сравнить их любимых музыкантов.

Наконец он сказал:

– Я не слушаю музыку. – Хороший ответ. – Я слушаю «Эн-пи-ар». И «Би-би-си». Иногда включаю классический канал. – Да, действительно хороший ответ. Иначе никакая потенциальная невеста не станет воспринимать его всерьез.

Дреа нахмурилась.

– Ну хорошо. А что скажете о кино? Какое кино вам нравится?

Еще один вопрос, на который ему не хотелось отвечать. Донован никогда никому не рассказывал о своем пристрастии к историческим драмам. На последнюю, которую он видел, – «Анну Каренину» – Блейк пробрался тайком и прятался на заднем ряду, чтобы случайно не встретить там какого-нибудь знакомого.

Дреа ждала от него ответа.

– Документальное, – солгал он. – И прежде чем вы спросите, я заранее скажу, что не смотрю телевизор. Никогда. – Это поможет ему не рассказывать о своей любви к сериалу «Аббатство Даунтаун». Господи, он никогда не задумывался о том, сколько потенциального унижения кроется в его личной жизни!

Дреа вновь нахмурилась.

– Должно же в вас быть что-то интересное, – пробормотала она. – Вы читаете? Я имею в виду, читаете ли вы что-нибудь, кроме «Уолл-стрит джорнел» и «Бостон геральд»?

Это правда. Он читает и это, и много чего еще. Но он не собирается рассказывать ей о стопке старых детективов, которые держит около своей кровати.

– Биографические. – Судя по невыразительному тону Дреа, его ответ не произвел на нее впечатления. – Да. Понять великих бизнесменов нашего времени очень полезно для моей работы.

– Разумеется. – Эндреа медленно вдохнула, но его ответ записала. – У вас есть домашние животные?

– Нет. – Блейк поежился при мысли об этом.

Оторвавшись от своего блокнота, Энди подняла на него глаза.

– Почему? Вы – аллергик?

– Если это и так, то я ничего об этом не знаю. – Когда-то ему хотелось иметь зверушку. Кролика, которого он видел в местном зоомагазине. Блейк до сих пор помнил, какая мягкая у того была шубка, помнил чудесный носик кролика, которым тот постоянно принюхивался и фыркал. Мачеха на его просьбу ответила твердым отказом. Донован процитировал Дреа ее слова:

– Домашние животные – ужасные существа. Они отнимают у нас много времени и денег.

– Хм!

– Хм? – повторил он. Вырвавшийся из ее горла звук вызвал у Блейка мурашки. Это почти приятное ощущение разозлило его. Особенно когда он понял, что это, вероятно, было формой осуждения. – И что же означает ваше «хм!»?

– Ничего… Просто… – Энди скривила губы, словно размышляя о том, стоит ли ей озвучивать свои мысли. – Как говаривал мой папа: «Никогда не встречайся с мужчиной, который не знает, как ухаживать за домашними любимцами. Если он не в состоянии полюбить простое животное, то как он сможет полюбить такое сложное существо, как ты?»

Их глаза встретились, и он потерялся в ее взоре на несколько долгих секунд. Странная гамма чувств овладела Блейком. Во-первых, его тронула нежность, появившаяся в голосе Дреа, когда та говорила о своем отце. Затем в нем вспыхнул интерес, как будто ему захотелось прекратить разговоры о себе самом и узнать больше о сложности ее нрава. Это привело к замешательству, потому что Донован никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Ну а потом он рассердился, потому что ему не нравилось находиться в замешательстве. Не нравилось ему и то, что его что-то тронуло. Или заинтересовало.

И разве, по сути, она не дала ему понять, что он недостаточно хорош для нее, потому что у него никогда не было хомяка?

Ну и черт с ним! Не нужно никакого домашнего любимца, чтобы осознать, что он ей подходит. Да он бы стал лучшим, что когда-либо было в ее жизни, начни они встречаться. Однако они не вместе. И вместе никогда не будут.

Но почему эта мысль вызвала в нем волну разочарования? Это последнее чувство вновь всколыхнуло его гнев. И не важно, что этот гнев был направлен против него самого, а не против нее.

– А ведь тебе повезло, что ты не встречаешься со мной, не так ли? – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

– Да, действительно повезло, – отозвалась Дреа.

«Неужели мое разочарование отражается в ее глазах? Нет, конечно, нет. Это смешно!»

Что бы он ни увидел, это исчезло так же быстро, как и появилось. И его место заняла покорность.

– Послушайте, – заговорила Дреа, – ничего не получается. Вы правы: мне надо узнать вас. Но не так. Так неправильно. Мне нужно проводить с вами время, но чтобы вы при этом не демонстрировали то, что у вас есть, свои достоинства. Я должна сама наблюдать за вами. – Она подняла руки, словно он собирался прервать ее. – Вы ведь поняли, что я кое-что умею. И я могу использовать свои умения по-своему.

– Отлично. Я понял. Как насчет того, чтобы поработать остаток дня с моей секретаршей над новыми документами о найме? Нужно еще посмотреть несколько видео о человеческих склонностях, о работе в команде, о сексуальных домогательствах и тому подобных вещах. – Блейк даже не понял, почему упомянул видео о сексуальных домогательствах. Возможно, потому, что мысли, приходившие ему в голову всякий раз, когда Дреа клала ногу на ногу в этой своей короткой юбке, никак не вязались с кодексом поведения в компании.

А потом, в энный раз за это утро, Блейк Донован изменил собственный план.

– Завтра мы сможем провести день вместе, – сказал он. – Вы сможете наблюдать, за чем хотите.

Энди недоуменно наморщила лоб.

– Но завтра же суббота, – напомнила она.

– Ну да, – кивнув, бросил Блейк. – Взамен вы сможете взять выходной на следующей неделе. Отличный шанс! – Хотя, возможно, для него просто невыносима была мысль о том, что он целых два дня ее не увидит. Как бы Дреа ни раздражала его, ему отчасти даже нравилось бывать в ее обществе.

В этом заключалась еще одна причина того, что ему просто необходимо найти жену. Он одинок. Иначе с чего это вдруг ему пришло бы в голову проводить время с женщиной, которая постоянно выводит его из себя?

Глава 6

– Мисс Доусон? – Отворившая дверь бледная пожилая женщина, должно быть, была предупреждена о приходе Энди. – Мистер Донован вас ждет. Он наверху в своем кабинете.

– А вы?.. – Энди заподозрила, что перед ней одна из служащих Блейка, однако что-то в старческой манере женщины держаться заставило ее усомниться в собственном предположении.

– …его экономка, Эллен, – объяснила женщина.

Итак, ее первая догадка верна. Энди протянула экономке руку.

– Рада познакомиться с вами, Эллен. Вы можете называть меня Энди.

Приветливо лицо экономки смущенно сморщилось.

– Ой, а мне показалось, что он называл вас Дреа. – Энди едва сдержала ругательство, когда Эллен, повернувшись к ней, бросила через плечо: – Сюда, пожалуйста.

Эллен провела Энди через фойе мимо жилой части дома к широкой лестнице.

– Вы не возражаете, если я просто?.. – Энди не договорила предложения, опасаясь, что услышит в ответ отказ, и вместо этого осмотрела гостиную, прежде чем подойти к ступенькам. По ее спине побежала дрожь. Здесь было так же холодно, так же походило на производственный цех, как в офисе «Донован инфотех». Энди надеялась, что это просто показалось ей в помещениях у переднего входа, но чувство не оставило ее и в главной части дома. Особняк был нежилым, пустым. Все слишком чисто, безупречно, стерильно.

Неужели именно это он подготовил в своем арсенале для привлечения невесты?

Что за глупость! Это место напоминает музей. Но в музеях, по крайней мере, есть магазинчики сувениров, в которых работают веселые волонтеры. Здесь же не было и следа веселья. Правильнее было бы назвать это жилище мавзолеем Донована.

Энди почувствовала, что сзади к ней подошла Эллен.

– Мистер Донован проводит тут много времени? – поинтересовалась она, обводя взором пространство между диванчиками в огромной гостиной. Определенно Блейк не тратит времени на развлечения. Людям придется кричать с одного дивана на другой, стоящий на большом от него расстоянии, а вино они не захотят даже пригубить, опасаясь, что капля красного может упасть на безупречную мраморную плитку. Представив эту картину, Энди улыбнулась. Но, поймав на себе взгляд экономки, быстро скрыла улыбку.

– Бо́льшую часть времени мистер Донован проводит в своем кабинете, хотя мне кажется, что иногда он тут читает, когда я ухожу. Он часто оставляет на боковых столиках книги.

Казалось, его дом полон нудными биографиями бизнесменов и умерших президентов. Энди догадывалась, что лучше узнает своего босса, увидев его дом, но, признаться, она надеялась, что увиденная ею картина не будет столь удручающей.

Улыбнувшись самой приветливой улыбкой, на какую была способна, экономка спросила:

– Вы готовы подняться наверх?

– Разумеется. – Нахмурившись, Энди пошла следом за Эллен. С каждой ступенькой дом казался все тоскливее и тоскливее. Лишь Эллен была тут лучиком света. Если бы не она, опасалась Энди, то дом рухнул бы под тяжестью серости.

Наверху коридор расходился в разные стороны. С одной стороны он упирался в закрытые двустворчатые двери. Энди посмотрела в другую сторону и увидела другие двустворчатые двери, возле которых стоял хозяин дома Блейк Донован.

– Дреа, вы это сделали! – Судя по тону Донована, он ждал ее, как будто она опоздала. – Благодарю вас, Эллен, дальше я сам ее поведу.

Кивнув экономке, Энди посмотрела на часы, прежде чем идти по коридору к своему боссу. Она совершенно не запоздала и не виновата в том, что Блейк ожидал ее раньше. Подойдя к нему, Энди открыла было рот, чтобы что-то спросить, но он заговорил первым:

– Вот вы и на месте. – Распахнув двустворчатые двери, он жестом пригласил Эндреа войти.

Охнув, Энди тут же забыла о том, что собиралась возмущаться. Убежище Блейка, как и остальная часть дома, было до нелепости просторным, однако…

– Слава богу! – Упс! Она произнесла это вслух.

– Что вы имеете в виду? – Когда они вошли в комнату, Блейк, похоже, успокоился, но теперь снова начинал сердиться.

– Честно? Я спрашивала себя, как смогу убедить любую женщину, которая увидит эту крепость одиночества, что вы человек, а не жрец бизнеса. После я раздумывала о том, не придерживаюсь ли я сама того же мнения. Но затем вы показали мне свой кабинет, и слава богу!

У Донована был такой же удивленный вид, как и у Дреа, когда из его уст вылетел смешок.

Он поднес к губам тыльную сторону руки и быстро взял себя в руки.

– Стало быть, вам понравилось?

Понравилось? Очень. Огромные окна занимали всю дальнюю стену кабинета, наполняя его мягким солнечным светом. Письменный стол был гигантским, но великолепным. «Антикварный», – подумала Энди, но больше ничего ей в голову не пришло.

На полу лежал хороший ковер, но дорогим он не выглядел. Зато казался теплым. У окна стояло мягкое кресло, а рядом с ним на столике – графин с янтарной жидкостью.

Какое-то вьющееся растение – вероятно, оно лучше всего подходило такому мужчине, как он, – свисало с потолка.

Одним словом, здесь было что-то человеческое. С этим Энди сможет работать.

– Да, Блейк. Мне здесь нравится.

В его улыбке промелькнуло удовлетворение.

– Хорошо. Я предпочитаю работать здесь, а не в офисе, так что мы можем и вас здесь устроить. – Сейчас он явно расслабился и подошел к письменному столу.

Блейк опустился на офисный стул, и тот привычно заскрипел от долгого использования.

– Итак… вы действительно считаете, что мой дом напоминает ледяной дворец? – Донован опустил глаза, как будто его совершенно не интересовал ответ Энди, но сам факт того, что он задал этот вопрос, означал, что ему интересно ее мнение.

Энди была польщена.

Но она тут же попыталась разубедить себя в этом. «Не воображай ерунды, ведь ты, возможно, единственная девушка, которая честно высказала ему свое мнение». Модели с глазами одиноких женщин в его офисе никогда не сказали бы ему того, чего он, с их точки зрения, не захотел бы слышать.

Заправив за ухо выбившуюся из прически прядь, Энди сказала:

– Во-первых, я действительно впечатлена тем, что вы употребили это сравнение, мистер Я, читающий только биографии и смотрящий только документальное кино. Во-вторых, да, я так считаю.

– Скажите мне, Дреа, что за воротилой бизнеса бы я был, если бы не изучил Лекса Лютора[4]? – Глаза Блейка чуть заблестели.

– Вот так сюрприз! – Приятный сюрприз, между прочим.

– Во мне немало сюрпризов. – Это был намек на улыбку? Если и так, он умудрился тут же скрыть ее. Его подбородок напрягся. – Эта проблема… моего дома, что-то, что, по вашему мнению, вы можете исправить. – Его речь звучала напряженно, как будто ему было трудно произносить слова.

– Мне будет легче справиться с вашим домом, чем с вашей самонадеянностью. – Неужели она и вправду это произнесла? Вообще-то не очень хорошо, находясь в гостях, оскорблять хозяина. Энди быстро сменила тему: – Мы можем начать всего лишь с нескольких штрихов, которые придадут дому жилой вид. Быть может, стоит поставить больше растений, разбросать декоративные подушки.

Донован насупил брови.

– А почему я должен разбрасывать свои подушки? – спросил он.

Энди не сразу поняла, что он говорит совершенно серьезно.

– Блейк, их называют декоративными, а такие подушки обычно небрежно бросают. Например, на диван, чтобы люди, глядя на них, думали, что им тут рады и предлагают им уютные подушки. Пока что ваша гостиная негостеприимная до невозможности.

– Дизайн разрабатывал профессионал, – заметил Блейк.

– Но этот дизайн не превратил гостиную в жилое помещение, – возразила Энди.

– И проект был дорогим. – Он начал защищаться.

Однако Энди не сдавалась.

– Само собой, – кивнув, согласилась она. – И все же комната негостеприимная.

– Я не люблю безделушек.

Энди всплеснула руками.

– О господи! Вы спросили меня, могу ли я что-то поправить, и я предлагаю вам свои варианты. Так почему вы оспариваете каждое мое слово?

– Я вовсе не оспариваю ваши слова. Просто вставляю свои замечания.

Он ею манипулирует. И даже декоративным подушкам этого не скрыть.

– Хорошо. Почему бы вам не вернуться к работе? А я устроюсь со своим ноутбуком и запишу кое-какие мысли. – Энди уже направлялась к креслу у окна.

Усевшись, она заметила закрытую дверь позади письменного стола Блейка. Странное место для шкафа.

– Что там внутри? – полюбопытствовала она.

– Вы о чем? Внутри чего? – Взгляд Донована забегал, его руки задвигались.

Энди кивнула в сторону двери.

– Там, за вашей спиной.

Блейк побледнел.

– Ничего. Кладовка. Комната с копировальными машинами. Я имею в виду шкаф.

– Как скажете. – Было очевидно, что он не хочет рассказывать ей об этой комнате, что только разжигало интерес Энди. Что может скрывать Блейк Донован? Сейф? Личную ванную комнату? Секс-темницу?

Последнее предположение вызвало у нее приступ смеха. Едва ли, зная Блейка, можно было подумать, что это нечто дурацкое, что может быть только у богатого человека. Например, комната-убежище. Хотя он достаточно параноидален. Так что ее догадка, пожалуй, верна.

Но Энди поспешно отогнала от себя эту мысль и сосредоточилась на работе. Спустя несколько минут она решила, что ситуация не так уж плоха, несмотря на то что она теряет субботу. Конечно, начало было непростым, но теперь, сидя в солнечном пятне и делая заметки о парне, который казался невероятно сексуальным, когда его рот был закрыт, Энди подумала, что ситуация более чем терпима.

Ее мысли устремились к внутреннему дизайну дома: «Бьюсь об заклад, он с ума сходит от всего гигантского. Я обойду все мелкие бутики, витрины которых когда-либо видела в Кембридже. Я посмотрю все шоу Эйч-джи-ти-ви и превращу это место в предмет зависти каждой жительницы Бостона. Тут появится особенная стена. Необычные детали. Тут все станет одушевленным…»

Голос Блейка прервал фантазии Дреа:

– Я хочу еще немного подумать о доме, – сказал он. – Мне нравятся современные линии. И моей жене они должны нравиться. К тому же ей будет проще их убирать.

Энди вернулась на землю.

Свои горькие мысли она записала в общих чертах, чтобы не произносить их вслух. Глупейшая работа, которой она когда-либо занималась. Худший босс, который у нее когда-либо был. Не найти ему подходящей пары, это невозможно.

Сделав ободряющий вздох, Энди улыбнулась.

– Может, нам стоит вернуться к этому разговору, когда вы почувствуете себя готовым пригласить новую девушку домой? – Ей понравилось, с каким спокойствием она ему отвечает. – Видите, меня не так уж просто обвести вокруг пальца, как вам казалось.

Донован смотрел на нее на мгновение дольше, чем это было необходимо. Хотя ради справедливости стоит заметить, что и она не отвела взгляда. Почему Энди продолжает нервировать его? Впрочем, этот человек может и не знать слово «нервировать». «Он просто продолжает строить из себя человека со странностями, потому что я завоевываю его личное пространство». Однако очевидно, что его это личное пространство не волнует.

– Хотите выпить? – Подбежав к графину, Блейк плеснул янтарной жидкости в два хрустальных бокала, прежде чем Энди успела согласиться.

«Вот оно, точно! Я ограничиваю его стиль, но это была его идея, и он не знает, что делать». Мысленно Энди так и засияла и, удовлетворенная этим заключением, приняла из рук Донована бокал со спиртным.

Выпив и вновь наполнив бокал, Блейк стал постепенно возвращаться к своей самодовольной манере держаться. Плюхнувшись на стул, он принялся работать, как будто Энди была невидимой. Сделав глоток крепкой янтарной жидкости, Энди подобрала под себя ноги и продолжила делать записи, выражая свое мнение о нем самыми простыми словами.

«Уверенный. Хорошая черта. Снисходительный. Не такая хорошая».

«Умеющий убеждать». Пожалуй, она назовет это еще одной хорошей чертой. «Манипулирующий. Доминирующий. Упрямый. Закрытый…»

Она вздохнула.

Уронив ручку на колени, Энди выпрямилась и стала наблюдать за тем, как он работает. Для человека, сидевшего за письменным столом, Блейк пребывал в постоянном движении. Он говорил то по сотовому, то по городскому телефону, разрывался между двумя компьютерными экранами и планшетом. Правда, все это выглядело довольно круто, должна была признать Энди. Кипучая энергия Донована подняла его компанию и превратила ее в настоящего современного хищника. Блейк закатал рукава, и солнце засияло на его оливковой коже. Даже в своем домашнем кабинете в субботу этот человек выглядел как живая реклама фирмы «Армани». Он лаял что-то в телефон, но усмехался, глядя на текст на экране. Безумно сексуальный.

Энди едва не добавила это в свои заметки.

Потом она напомнила себе, что перед ней не греческий бог, а ничтожество, которое только что говорило о том, как его жена должна наводить чистоту в доме.

«Шовинист», – вместо этого написала Энди.

Правда, это не помогло. Если она хочет представить его в привлекательном свете, ей нужно сосредоточиться на его лучших чертах. Она вычеркнула слово «шовинист». И «манипулирующий». И «доминирующий». И все остальные, не слишком приятные слова, которыми она описала Блейка Донована.

А потом добавила слово «сексуальный».

Когда Энди подняла голову, их глаза снова встретились, и он наградил ее самой лучшей своей хулиганской улыбкой. Может, стоило написать «чертовски сексуальный»?

Совершенно определенно она не хотела так возбуждаться от этой улыбки. Совершенно определенно не хотела.

Блейк абсолютно забыл о том, что Дреа находится в комнате. После полученного от скотча расслабления и привычного адреналина дня, заполненного встречами, решениями и тысячью мелких дел, которыми он хотел заняться лично, Блейк забыл о такой незначительной детали, как Дреа. И не помнил о ней, пока, подняв голову, не увидел, как солнце играет на ее золотисто-каштановых волосах, когда она смотрит на него. И если бы он не был уверен в том, что она терпеть его не может, это выражение на ее лице вполне бы мог ошибочно принять за желание. Губы Донована медленно изогнулись, и он понял, что до сих пор улыбается как сумасшедший. Вот так. Ему позволено получать позитивные эмоции, хотя бы раз в неделю. Пока никто другой этого не видит. Сваха не считается. Правда, она выглядит просто потрясающе на этом стуле.

Конечно, это шикарный стул. Окна, рядом с которыми он находится, выходят на бассейн и ухоженный сад. Вдали виднеется беседка. Солнце безупречное, летнее. Дреа одета в чудесное поношенное платье. Вероятно, это ее лучшая одежда.

Никаких воспоминаний о том, как он прижимает к себе Дреа под звуки гитары ее сестры. Это было приятно, но как-то нелепо. Как будто похмельные воспоминания о вечере, когда все было хорошо, пока хозяин не наткнулся на тебя в гардеробной с его девушкой. На самом-то деле именно девушка все испортила. Все, что он подготовил. Да и в постели с ней было довольно скучно. Она осталась одетой?

Блейк все еще улыбался Дреа. Это становилось неудобно.

– Вам что-нибудь нужно? – Этим вопросом он скроет неловкость.

– Нет, спасибо, я просто наблюдаю.

А за чем именно она наблюдала? Блейк подумал было о том, чтобы попросить у Дреа ее ноутбук и взглянуть на записи, но потом ему пришло в голову, что она скорее вступит с ним в драку, чем отдаст его. Возможно, когда она выйдет в дамскую комнату, он сможет взглянуть, что она написала. Надо подлить ей спиртного. Даже для ленча было еще рано, и заставлять служащую, пусть и раздражающую, пить виски, даже очень хороший, – плохой поступок.

Дреа по-прежнему смотрела на него. Ладно, допустим, она в него влюбилась. Блейку говорили, что он отлично целуется.

– Блейк, надо как-то добиться того, чтобы вы не выглядели столь самонадеянным, – проговорила Дреа.

О! Пожалуй, все-таки не влюбилась.

Блейк поправил воротничок. Поскольку была суббота, он не надел галстук и не застегнул верхнюю пуговицу сорочки. До прихода Дреа он долго рассматривал себя в зеркале и остался весьма доволен своей внешностью.

– Я хорошо выгляжу, благодарю вас.

– Нет, не выглядите. То есть я хочу сказать, что в прямом смысле слова вы выглядите хорошо. – Ее глаза на миг затуманились. – На самом деле хорошо. – Она тряхнула головой. – Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Наконец-то он взволновал ее. Забавно!

Закрыв глаза, Энди положила ладонь на лоб.

– Дело не в вашей внешности, Блейк. – Ее веки, дрогнув, поднялись, туман, застивший ее глаза всего мгновение назад, растаял. – Меня беспокоит ваше общее отношение ко всему. Не важно, насколько тупую, покорную и пресную девушку я для вас найду. Вы пугаете. Но я думаю, что смогу превратить вас в человека. Или, быть может, это слишком грубо?

– Да, это грубо.

Энди с силой выдохнула.

– Я еще подумаю об этом. – Порывшись в сумке, она вытащила оттуда мини-айпад. – Кстати, какой тут пароль для доступа в Интернет? Мне нужно выйти в Сеть.

Блейк опустил глаза на дисплей своего компьютера и, не задумываясь, ответил:

– PinballWizard. Большая пи, большая дабл-ю, без пробелов.

Он почувствовал на себе ее взгляд – тяжелый и вопросительный.

– Что? – Дреа явно не поверила своим ушам. – PinballWizard? – Черт возьми! Он должен был сам ввести ей пароль.

– Да. Этот пароль придумал мой компьютерщик. – Это ведь не похоже на бессвязное бормотание?

Энди в упор смотрела на него.

– Да вы сами компьютерщик, – отчеканила она. – И вы позволяете кому-то управлять вашим компьютером?

Донован поднял руку вверх, чтобы поправить галстук, и только потом вспомнил, что его сегодня на нем не было.

– Да. Но у вас получилось?

Она пожала плечами.

– Просто пароль поразил меня своей необычностью. Кажется, мне никогда ничего подобного в голову не приходило.

У него на самом деле был компьютерщик. У того было свое ноу-хау, как подключиться к Белому дому с помощью безопасной интернет-системы, так что не стоило тратить время на изобретение чего-то в этом духе. Однако пароль он придумал сам. Но не стоит рассказывать об этом Эндреа Доусон.

– Так это все?

– Да, я подключилась к Интернету, благодарю вас.

Блейк несколько минут наблюдал за тем, как Дреа листала странички айпада. Потом, сделав над собой некоторое усилие, вновь вернулся к делам. Очередная ай-ти-компания пыталась предложить ему пару контрактов по низкой цене. В тексте, который он счел удачным, был упомянут его собственный детектив, который нашел некоторые несоответствия в финансовых отчетах своего противника. Пора разобраться с ними.

Донован в крепких выражениях написал электронное письмо СЕО-службе другой фирмы и, закончив его, позволил себе усмехнуться. Одной проблемой меньше. Еще было одно небольшое дело, касающееся его служащего, который, как подозревал Блейк, шпионил на другую компанию. И хотя Массачусетс был штатом самостоятельным, Донован не сомневался, что парень будет бороться против прекращения договора с ним. К тому же каждый, кто совершил предательство против его компании, вряд ли впредь найдет достойную работу. Блейк стал просматривать дела своих служащих. Зазвонил офисный телефон. Член совета директоров планировал уйти в отставку. Донован оставил на полчаса все свои дела, чтобы убедиться, что у этого человека были для такого решения причины личного характера и что ничего не свидетельствовало о проблемах в совете. Приходили электронные письма, скотч подливался в бокал для тихого торжества всякий раз, когда очередной сеошник отзывал свою заявку.

– Блейк!

Голос Дреа вышиб Блейка из рабочего режима. А ведь он почти забыл о том, что она рядом с ним. Странно, что он чувствует себя так комфортно рядом с ней.

– Да? – Блейк взглянул на часы. – О, уже время ленча?

Эндреа покачала головой, при этом солнечный свет завораживающе заиграл на ее золотисто-каштановых волосах.

– Для меня еще слишком рано есть в это время. Я бы хотела кое о чем поговорить с вами. Когда у вас появится несколько минут, – добавила она.

Донован заморгал, переводя взор с ее волос на глаза.

Она, кажется, спросила его о чем-то… о чем? О да!

– Конечно, – ответил он. – Можно прямо сейчас.

Ее лицо повеселело.

– Отлично! – Встав, Энди подошла к нему с айпадом в руке. – Я подобрала несколько фотографий вещей, которые, по-моему, могут согреть дом. – Положив планшет перед ним на стол, Энди указала на экран. – Вот… Я создала папку в «Пинтересте»[5].

– В «Пинтересте»? – Каким бы ни было это приложение, им было просто пользоваться. Блейк уже пролистывал там картинки дорогих домов вроде этого. Фотографии, выбранные Дреа, оказались весьма своеобразными: снятые крупным планом квадратные диванные подушки, лампы, ковры, несколько настенных драпировок.

Блейк услышал ее голос у себя над плечом:

– «Пинтерест» – это социальная сеть, в которой можно делиться картинками. Что-то вроде виртуальной пробковой доски. Не беспокойтесь: ваше имя там не будет указано.

Донован кивнул, радуясь тому, что его новая служащая действительно имеет навыки работы в соцсетях. Продолжая просматривать картинки, он также отметил, что у нее хороший вкус. Возможно, его дизайнер предлагал то же самое, однако Блейк был непоколебим и хотел именно того, на что был настроен в то время. И даже если бы его эксперт попробовал показать ему все эти снимки, он бы отказался смотреть на них. Он был немного упрям.

Просмотрев страницу до конца, Блейк нажал сверху кнопку, на которой было написано «Энди Ди». Это привело его к нескольким папкам, две из которых предназначались Блейку Доновану. В первой, кажется, хранились фото, которые он только что видел. В другой… Кликнув на нее, он увидел фотографии нескольких красивых женщин с почти черными волосами и хрупкими фигурами.

Блейк кликнул на фото одной из самых прекрасных девушек – это была роскошная молодая женщина с сияющей улыбкой и азиатскими чертами лица.

– Вы хотите повесить это в мою гостиную? Да уж, снимок действительно согреет эту комнату, – сказал он.

Наклонившись ниже, Дреа пригляделась к картинке на экране.

– О, это я тоже хочу показать вам. – Протянув руку, она сменила изображение на экране, и теперь он увидел целую страницу женских фотографий. – Я знаю, каким женщинам вы отдаете предпочтение, но хочу понять, какой именно тип вы предпочитаете. Я нашла несколько снимков моделей и актрис, которых, как мне кажется, вы сочтете привлекательными. Пожалуйста, скажите мне, в нужную ли сторону я двигаюсь?

Ее свисающие вниз волосы задевали щеку Блейка, и он уловил приятный аромат духов, к которым примешивался запах цветущей яблони. Должно быть, так пахнет ее шампунь.

Блейк был вынужден напомнить себе о необходимости смотреть на планшет, вместо того чтобы грезить о женщине, нависающей над ним.

Он снова просмотрел фотографии. И вновь невольно восхитился вкусом Дреа. Выбранные ею женщины действительно были потрясающими.

– Хм! – оценивающе хмыкнул он.

– Хм!

Странно ли с вожделением смотреть на снимки привлекательных женщин, если красивая женщина смотрит на компьютер через твое плечо?

Красивая? Откуда взялось это определение? Хотя, должен был признаться Донован, с каждым мгновением у него появлялось все больше и больше поводов смотреть на Эндреа Доусон.

При этом он продолжал изучать фото на экране планшета и, наконец, остановился на снимке особенно соблазнительной модели. На обнаженной соблазнительной модели.

– О, этого я не ожидал! – Несмотря на то что девушка на фотографии прикрывала интимные части тела, изображение было весьма эротичным.

– О да! – Дреа нервно шевельнулась над ним. – Ох уж эти модели! Говорят, секс продается.

Не осознавая, что делает, Блейк щелкнул кнопкой мыши по фотографии, увеличивая изображение. Потом щелкнул еще раз и оказался на другом веб-сайте.

Дреа положила руку на его плечо, и ее пальцы чудесным образом впились в его мышцы.

– О, не делайте этого! Это выбросит вас с «Пинтереста» в… – Она осеклась, потому что на экране появилось еще одно фото этой же обнаженной модели, только уже не такое скромное. – Боже мой!

Блейк проглотил застрявший в горле комок.

– Ого! – пробормотал он.

Картинка вновь изменилась – похоже, это было слайд-шоу. На сей раз модель обвилась вокруг нагого мужчины, ее голова в экстазе откинулась назад, а его рот накрывал ее обнаженную грудь.

Дреа за его спиной только охнула. Блейк понимал, что нужно что-то сделать, уйти с этого сайта, но лишь застыл на месте.

Появилась новая картинка. На экране были те же мужчина и женщина, и их тела переплелись каким-то непостижимым образом. Все это смахивало на продвинутую версию Камасутры.

– Да как же они?.. – Дреа наклонилась ниже, чтобы получше рассмотреть фотографию.

Давление ее тела на его руку, ее аромат, кружащий ему голову, золотистые кудряшки, щекочущие ему кожу над воротником да еще и созерцание фотографий, которые иначе как эротическими не назовешь, – неудивительно, что брюки Блейка стали ему тесны.

– Это… Ого!.. – Однако он больше не смотрел на экран планшета. Его взор устремился на настоящую, живую женщину из плоти и крови, которая стояла рядом с ним.

Словно почувствовав его взгляд, Дреа опустила на него глаза. Ее взор был теплым, затуманенным и манящим. Он замечал это раньше? Блейк не мог вспомнить. Губы Дреа, пухлые, полные, розовые, оказались так близко к нему, что он мог бы поцеловать их, стоило только чуть сдвинуться и…

– М-м-м, пожалуй, стоит вернуться к выбранным мной снимкам. – Дреа забрала у Блейка планшет.

– Да. – Донован откашлялся, надеясь избавиться от нежелательных мыслей. Потому что от них в его голове возникали картины, на которых на месте этой женщины была Дреа, а на месте мужчины – он сам. Это так нехорошо и в то же время так…

Нет, просто нехорошо. И все. Ему нужен глоток свежего воздуха. Нужно пространство. Нужно покончить с просмотром почти порнографических фотографий в компании служащей.

– Я хочу сказать, нет. Не нужно возвращаться к этим вашим снимкам. Я увидел достаточно. – Донован отодвинул свой стул назад и налево, чтобы оказаться подальше от Дреа. И он старательно избегал ее взгляда. – Эти женщины отвечают моим вкусам… Те, которых вы выбрали… А не другая… – Он махнул рукой, будучи не в силах описать другие фотографии, увиденные им случайно. – Ну, вы знаете, о чем я.

Похоже, Дреа тоже испытывала желание оказаться подальше от него: она уже вернулась к креслу.

– Хорошо. Тогда я буду искать подходящих для вас женщин и все устраивать.

– Прекрасно! – Все действительно прекрасно. Забавно, что он должен себе это говорить. – А вещицы для дома… Выберите то, что вам нравится. Я добавил вас в свой бизнес-счет. – Встав, Донован снова подошел к Дреа, сожалея о том, что он не дал ей то, что нужно, когда она была рядом. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее. – Вот карточка. Вы можете пользоваться ею для покупки каких-то вещей в мой дом или для того, чтобы при необходимости заказывать столик в ресторане. Или номер в отеле.

Зачем он сказал про отель? Неужели он пытается сделать ситуацию еще более неловкой, чем нужно?

– Хорошо. В отеле, – лаконично подтвердила Дреа, опуская карточку в свою сумку.

Боже, она наверняка подумала, что он настоящий распутник.

– Позднее, само собой. Не сейчас. В любом случае хорошая работа. – Казалось, что его слова только увеличивают неловкость. И все же оставалось еще это давление в его брюках. Дреа заметила? Это место было как раз на уровне ее глаз, когда она сидела в кресле. Возможно, «настоящий распутник» – очень точный ярлык для него. Блейк ущипнул себя за переносицу.

– Если хотите, можете остаток дня работать над этим у себя дома. Без сомнения, вы получили от меня всю необходимую информацию, – проговорил Донован. – Не вижу необходимости задерживать вас дольше, чем нужно.

– Никакой необходимости, – эхом отозвалась Эндреа.

Блейк попытался распознать ее настроение. Она рада уйти? Или, напротив, разочарована тем, что он ее отпустил? Он не мог понять.

Но почему его это вообще волнует? Этот вопрос занял все его мысли, пока он наблюдал за тем, как Дреа собирает вещи.

– Я провожу вас до двери, – сказал он.

Эндреа замахала руками.

– Нет, не надо, я смогу найти дорогу. К тому же у меня будет возможность остановиться и перед уходом внимательно осмотреть переднюю комнату, если вы не возражаете.

– Хорошо. Вперед!

После ее ухода Блейк еще какое-то время смотрел на пустой дверной проем, но ее аромат окутывал его, словно Дреа все еще была здесь. Наконец, встряхнувшись, Блейк вывел себя из транса и вернулся к письменному столу.

Да что же особенного в этой женщине? Снова и снова она, казалось, самыми нелепыми способами влечет его к себе. Может, в ее духах содержатся феромоны – те самые, что должны привлекать мужчину на животном уровне. Да, должно быть, так и есть. Коварная женщина. Но достаточно простая для того, чтобы иметь с ней дело. Сейчас она ушла. Надо будет поискать в хозяйстве экономки лизол, чтобы стереть все следы Дреа. А на следующей неделе он непременно попросит швейцара повесить в комнате автоматический освежитель воздуха. Тогда все будет в порядке.

Блейк немедленно написал швейцару электронное письмо с этой просьбой. Но у экономки лизол не попросил. Донован пытался убедить себя, что все дело в необходимости вернуться к работе, однако лгать себе больше не мог: ему нравился аромат Эндреа Доусон. И уж один день он как-нибудь переживет ее запах в своем кабинете. Он даже позволит себе понаслаждаться им.

Глава 7

Энди ходила по квартире, не беспокоясь о том, что уже опаздывает на работу. И дело было не только в том, что у нее сдали нервы. Ее так и трясло, но она не могла сказать почему.

Уйдя от Блейка в субботу, Энди весь остаток дня терзала его бизнес-карточку, покупая вещи для его дома. И это было приятно. Энди никогда не понимала, как забавно тратить деньги, потому что ей их вечно не хватало. Хотя много раз представляла себе, как делала бы это.

Но, покончив с магазинами, она почувствовала себя в растерянности, потому что не знала, как быть дальше. Энди была уверена, что точно поняла, какого типа женщина нужна Блейку Доновану, но только где такую взять? Может, стоит воспользоваться каталогом «Крейгслист», как это сделал сам Блейк? Она так и представила себе заголовок: «Для порочного холостяка разыскивается привлекательная женщина азиатского типа, готовая игнорировать отсутствие у него человечности в обмен на счет в торговой сети “Нордстром”. Личные качества не имеют значения. Только серьезные запросы».

Однако рассудок подсказывал Энди, что такое объявление порядочную женщину не привлечет.

Она пробежала глазами собственную страничку в соцсети в поисках кого-нибудь, кто мог подойти под нужное описание. Никого! К тому же неужели она стала бы знакомить своих друзей с Блейком? Впрочем, у Энди не было друзей, которыми она дорожит.

В субботу вечером Энди потащилась с Лейси на концерт в надежде найти подходящую кандидатуру там. Никого даже отдаленно напоминающего идеал Донована. Она рассматривала разных женщин в зале и одну за одной исключала их. Может, вон та, с голубыми прядками в волосах? Нет, она слишком наслаждалась всеобщим вниманием – такая не будет покорной. Или безупречно красивая брюнетка, стоящая у сцены? Нет, та бросила в Лейси что-то из своего белья. Одна слишком легкомысленна, другая смахивает на хиппи. В общем, шоу потерпело полный крах.

В воскресенье Энди попытала счастье у одной из больших церквей: она стояла у дверей, наблюдая за тем, как прихожане расходятся к позднему завтраку. Здесь она приметила нескольких относительно подходящих женщин. Но как подойти к ним? Это стало для нее новой проблемой. Ну как она должна устроить Блейку свидание с незнакомкой? И без того нелегко придумать, как завлечь подходящих особ, а ведь ей еще надо как-то расхвалить его! Может, ей стоит держать в руках плакат с изображением слишком шикарной даже для него физиономии и подписью «Хочу встречаться»? Энди добавила эти вопросы к своему мысленному списку возможностей, чтобы заняться ими в будущем.

В воскресный вечер она больше не захотела об этом думать. Утром в понедельник у нее раскалывалась голова и появилась причина для трусости. Энди была почти готова к провалу в собственных глазах. Но ей ужасно не хотелось провалить это дело. И все же она начала думать, что это неизбежно. Так может ли кто-то укорить ее за то, что она не спешит на работу?

Была у Энди и еще одна причина для нерешительности – причина, в которой ей оказалось еще труднее признаться. Зато ее можно было сжать до двух слов: Блейк Донован. Визит в его особняк не только помог ей окончательно разобраться в том, какие женщины его привлекают: теперь Энди точно знает, что именно он хочет делать с этими женщинами. Она видела, как натянулись на его чреслах брюки после того, как он посмотрел на те откровенные картинки, но если и тогда она еще пребывала в некоторых сомнениях, то комментарии Блейка о резервировании номера в отеле сделали его намерения предельно ясными.

Этого следовало ожидать: в конце концов, он мужчина, и просмотр вызывающе эротических фотографий подстегнул его интерес. Стоя рядом с ним, прислоняясь к его твердому плечу, вдыхая его мускусный чувственный запах, даже Энди почувствовала возбуждение. И разумеется, все дело только в фотографиях. Ни в чем другом.

Конечно, если бы она была мужчиной, ей бы тоже стало интересно посмотреть на обнаженных женщин. Но по какой-то причине созерцание его… интереса… к другим представительницам прекрасного пола не оставило ее равнодушной. И очень взволновало, очень. Само собой, на психическом уровне, потому что в этом как раз и состоит ее работа. Энди должна была найти женщину, которая будет бесконечно интересна Блейку. Но почему при мысли об этом у нее в груди появилось такое неприятное чувство? Лучше не отвечать на этот вопрос.

– Разве ты не собралась опоздать? – неуверенным тоном спросила ее Лейси, лежавшая на диване, на который она свалилась еще прошлым вечером.

Энди подобрала туфли-лодочки, чтобы бросить их в свою сумку, а затем рухнула в кресло, чтобы завязать шнурки на кроссовках.

– Может быть. – Непременно.

Лейси чуть приоткрыла глаза, чтобы мрачно посмотреть на кофейный столик.

– Ты работаешь там меньше недели. Опоздание…

– Заткнись, Лейси! Я не в настроении.

– Твое настроение не считается. Важно то, что твой босс-карьерист рад платить по счетам. – Она положила на лицо подушку. – Ты хоть кофе-то сделала?

Энди притворилась, что не слышала вопроса, заданного сдавленным голосом. Если бы она встала, вместо того чтобы еще дремать какое-то время, то вполне могла бы сварить кофе. Но она осталась в постели, со злостью размышляя о предстоящем дне, хотя лучше было бы поспать себе на радость еще минут десять.

В итоге она проспала и теперь зла и лишена кофеина. Чертовы понедельники!

Энди захлопнула за собой входную дверь как раз в тот момент, когда Лейси запустила в нее подушкой.

– Промахнулась, мазила! – крикнула она из-за двери, запирая замок.

На лице Энди все еще сияла улыбка, когда, повернувшись, она увидела роскошную азиатку, которая стояла у соседней квартиры и смотрела на нее.

– Вы ищете миссис Бренди? – Энди выпалила эти слова до того, как вспомнила, что у живущей за той дверью пожилой женщины совсем другое имя. – Я хотела сказать, миссис Брандо.

Женщина опустила глаза на конверт у себя в руках.

– Да. Я по ошибке получила ее почту. Я живу в такой же квартире, но только в соседнем доме. – Женщина постучала в дверь – должно быть, далеко не в первый раз, судя по тому, что она нервно постукивала мыском туфли по полу.

– Она уехала из города на несколько недель. Я просто засовываю почту ей под дверь. – Забрав конверт из наманикюренных рук азиатки, Энди присела на корточки. – Понятное дело, это требует определенной сноровки. Нужно всего лишь слегка подтолкнуть – и все. Готово! – Она с торжествующим видом подсунула конверт, а затем взглянула на женщину. – Я не только что приняла решение таким образом поступать с почтой, – заверила она незнакомку. Лицо женщины расслабилось, на нем расцвела сияющая улыбка.

– Спасибо вам за подсказку. Если мне еще раз попадется ее почта, я буду знать, что делать. Итак… миссис Бренди? – Они вместе направились к лестнице.

– Так ее в шутку зовет моя сестра. Она иногда выпивает.

– А-а… Забавно. – Каблучки азиатки застучали по ступенькам впереди Энди.

Эндреа невольно заметила, что ноги ее новой знакомой словно растут вниз из-под юбки. Особенно икры. Ей всегда хотелось говорить так же и о своих ногах, но у нее не хватало на это силы воли.

– Но ведь ее имя так и напрашивается на это, не так ли? – Энди находилась под впечатлением от того, как удачно она ведет этот светский разговор. Обычно ей с трудом удавалось общаться с незнакомыми людьми, пока она не выпьет по крайней мере четыре унции кофе.

– На это или на какую-нибудь шутку про Марлона Брандо. Она очень мужеподобна?

– Вообще-то да… Кстати, меня зовут Энди. Энди Доусон. – Она протянула женщине руку.

Рукопожатие азиатки оказалось твердым, но не неприятным.

– Джейлин Ким, – представилась она.

Ага, кореянка! Энди принялась составлять план и считывать глазами ее данные.

– Вы сказали, что живете в соседней квартире?

– В соседнем здании, – поправила ей Джейлин.

Они дошли до передней двери, и Энди открыла ее.

– Господи, мне нужно больше знать о своих соседях! – воскликнула она.

– Не беспокойтесь! Я такая же в этом отношении. – Джейлин снова улыбнулась Эндреа своей потрясающей улыбкой, которая в сочетании с ее яркими губами показалась еще более великолепной. Ее косметика была безупречной.

– Вы идете?.. – Они вышли в теплое бостонское утро.

– В метро. А вы? – Джейлин ждала ответа Энди.

– Я тоже. – Правда, она хотела взять такси – только так можно было попасть в офис вовремя. Однако если она сумеет каким-то образом устроить Блейку свидание с этой случайной знакомой, то опоздание вполне можно будет оправдать. Старясь улыбнуться как можно шире, Энди сказала: – И чем же вы занимаетесь, Джейлин?

– Я преподаю в академии Бостонского университета.

Слушая Джейлин, Энди завороженно наблюдала движение ее губ, точную артикуляцию каждого звука.

– Вы профессор? – поинтересовалась она.

– Не совсем. Это частная средняя школа в кампусе университета. Я преподаю английский.

Английский в частной средней школе? На вид она совсем девчонка. Но женственная, скромная.

Джейлин провела рукой по своему сухому лбу.

– Меня немного смущает, что я еду на метро, – призналась она.

– А обычно вы идете всю дорогу пешком? – Это произвело на Энди больше впечатление.

Любое физическое усилие не для нее. Энди настрадалась на йоге и больше не собиралась ею заниматься.

– Нет! Но только потому, что я пробегаю семь миль, перед тем как начать готовиться к работе. – Даже странно, что в ее словах не было и намека на хвастовство. Как будто такая пробежка – вещь обыденная. – Так что бежать на работу было бы слишком. И еще я бы вспотела.

– О да. Я тоже. – Энди опустила глаза на свои кроссовки – те самые, которые все еще выглядели такими же чистенькими, как в день покупки год назад, поскольку она почти не носила их. «Черт! Я так и не взяла туфли на каблуках!» – Я хочу сказать, что занятия до работы заставляют попотеть. – Ложь.

– Стало быть, вы тоже спешите на работу?

– Да. Я – личный помощник руководителя компании, связанной с информационными технологиями. – Энди сглотнула, готовясь к решающему броску. – Кстати… Могу я задать вам абсолютно неожиданный вопрос? Вы с кем-нибудь встречаетесь?

– Хм… – Женщина замедлила шаг.

– Это не для меня. Для парня. – Энди только сейчас поняла, что это не поможет улучшить ситуацию, но она все же продолжила: – Я хочу сказать, что не клеюсь к вам. Я не подумала, что вы лесбиянка, если это пришло вам в голову. Это, конечно, не значит, что я не заинтересовалась бы вами, если бы была ею, нет… Если вы поняли, о чем я…

– Честно говоря, я не знаю, что и подумать.

– Конечно, нет. Знаю, что все это довольно странно. – Заниматься сводничеством так… неловко? – Речь идет о моем боссе. Он решил найти себе пару, и хотя мы с вами только что познакомились, должна сказать, что, по моему мнению, у вас с ним может что-то получиться. Его зовут Блейк Донован.

– Блейк Донован из компании «Донован инфотех»? – Правая бровь Джейлин слегка приподнялась.

– Так вы о нем слышали? – Энди не смогла скрыть удивления, зазвучавшего в ее голосе.

– Да он же самая большая знаменитость бостонского бизнеса. – Джейлин обмахнула лицо рукой. – Кто его не знает?

До собеседования с Блейком Энди никогда о нем не слышала.

– Да, верно, – проговорила она. – Кто не знает…

– Если я не ошибаюсь, он красавчик.

– Да. Да, верно. У меня есть его фотография. – Неожиданно Энди с благодарностью вспомнила тот унылый час в субботу, когда она незаметно для Донована украдкой фотографировала его на свой телефон.

Джейлин взяла телефон, и ее глаза вспыхнули, когда она увидела фото Блейка.

– Хорош!

Несмотря на положительную оценку Джейлин, Энди невольно почувствовала легкий укол ревности из-за того, что кто-то еще оценил привлекательность Блейка Донована. Честно говоря, она никогда не испытывала столь нелепого чувства. Никогда в жизни. Она сочла это последствием пропущенной утром чашки кофе и прогулки.

Джейлин вернула ей телефон.

– И вы считаете, что он захочет со мной встречаться?

– Думаю, да. По сути, он попросил меня помочь ему в этом деле. – Это не ложь. – Вас это может заинтересовать?

– Может быть. – Судя по тону Джейлин, никакого «может быть» у нее и в мыслях не было. Только определенное «да».

– Вот что я вам скажу… Вы пользуетесь «Фейсбуком»?

Джейлин кивнула, Энди открыла «Фейсбук» и нашла в этой соцсети ее страничку. Как только профиль кореянки открылся, она отправила ей запрос на добавление в друзья.

– Я только что добавила вас в друзья.

Тут же телефон Джейлин загудел в боковом кармашке ее сумки. Она вынула его и пробежалась пальцами по экрану.

– А я только что приняла ваше предложение.

Энди понадобилась вся ее сила воли, чтобы не заплясать от радости прямо на станции.

– Тогда, если не возражаете, я покажу Блейку ваш профиль, и посмотрим, что он скажет, хорошо?

– Ага… Все это звучит, конечно… потрясающе. Спасибо.

Между ними наступило мгновение напряженного молчания, которое Энди заполнила неестественными улыбками и разглядыванием холеных рук Джейлин. К счастью, неловкий момент был прерван прибытием поезда.

– Ну вот, это мой поезд, – пожав плечами, сказала кореянка.

– Рада была с вами познакомиться. – Она не переигрывает? – До встречи.

Помахав друг другу, женщины расстались.

Как только Джейлин пропала из виду, Энди позволила себе вздох – наполовину облегчения, наполовину ликования. Возможно, в конце концов, она начинает осваивать эту нелепую работу. И несмотря на то что она уже очень сильно опаздывала и испытывала нехватку кофеина, ей невольно пришла в голову одна мысль: «Я просто потрясающая!»

Всего два дня на работе, а его сваха уже опаздывает. Как он мог так ошибаться? Блейк редко промахивался в своих суждениях. Ее первые рабочие дни прошли необычайно удачно, несмотря на все его усилия. Он до сих пор испытывал досаду, вспоминая, как Энди расстроила все его планы в лифте.

Однако теперь, когда она показывала ему свое истинное лицо, он был более сдержан. Как только ее взлохмаченная голова заглянет в дверь, он ей скажет все, что думает о ее поведении. Он поставит ее на место, а потом устроится за своим рабочим столом и откроет соцсеть «Би-зона». Он покажет Эндреа и понедельнику, кто тут босс.

Но когда она заглянула в дверь с таким восхищенным блеском в глазах, Донован решил подождать и сначала выслушать, что же ее так взбаламутило, прежде чем она предстанет перед лицом закона. Но когда Дреа начала переминаться с ноги на ногу, взахлеб рассказывая о женщине, с которой она только что говорила, Блейк решил, что ее неоново-оранжевые кроссовки, пожалуй, худшее из того, что ему пришлось увидеть в своем офисе.

Выходит, она все-таки работала. Он знал, что не ошибся в ней. Блейк Донован вообще редко ошибался. Эндреа – не единственный проницательный человек на свете, способный распознавать людские характеры. Донован позволил ее словам свободно лететь мимо его ушей, пока он пытался понять, почему его так неожиданно очаровало это проявление энтузиазма. Возможно, все дело в том, что большинство его работников предпочитают играть, не раскрывая карт. Возможно, его заинтриговала новизна всего этого. А, возможно, ничего.

Блейк вновь настроился на одну волну с Дреа, а она собрала все папки и распечатки и подошла к его столу.

– Итак, я предварительно запланировала вам встречу на вечер четверга, – сообщила она. – Само собой, я решила, что вы должны одобрить эту дату и у вас будет время убедиться, что мой выбор не помешает вашему графику. Ну ладно, вот последняя группа, но я не скажу вам, с кем именно говорила. – Подтолкнув к нему небольшую пачку, она помахала над фотографиями рукой.

Донован с любопытством взглянул на снимки. С первого взгляда две девушки показались ему приличными, в одной он засомневался, а одна была безупречна. Он подтолкнул фотографию одной из них назад к ней.

– Расскажите мне об этой, – попросил Блейк.

– Это Аманда Дельгадо. Занимается розничной продажей в элитном бутике. Имеет степень младшего специалиста, но дальше учиться не хочет. В числе ее хобби – лошади и шопинг. – Энди ждала его реакции. Но Блейк был немного разочарован. Во-первых, он не любил людей, которым нравятся лошади. Это оставляло ему лазейку. А шопинг? Не окажется ли, что она помешана на обуви? Блейк бросил еще один неодобрительный взгляд на ноги Дреа.

Однако был в Аманде и весомый плюс. Донован не любил амбициозных женщин, а среди тех, которые получили диплом, таких большинство. К тому же многие образованные женщины склонны иметь собственное мнение, и он не одобрит, если его супруга станет развлекать деловых партнеров.

Хотя мнения Дреа порой казались ему весьма интересными. Блейк разрывался на части, но ему было не по нраву это ощущение.

– Проехали, – бросил он. – А эта? – Он указал на сомнительную девушку. Собственно, в ней не было чего-то особенно плохого, но что-то в изгибе ее бровей и в остром носе подсказывало ему, что он видит перед собой абсолютную стерву, пусть и улыбающуюся.

– Это Мина Мизуки. Работает в некоммерческом приюте для животных, активный член организации PETA, ратующей за этичное обращение с животными, любит готовить…

– Проехали. Твердое «нет», ни при каких обстоятельствах. – Он отрицательно замотал головой, прежде чем Дреа закончила.

– Почему? Она худенькая, брюнетка, она уже занимается благотворительностью для животных. Идеально подходит на роль неработающей жены мультимиллионера. – Само собой, она готова пуститься в спор.

– Нет там никакой благотворительности, Эндреа. PETA для веганов. Для веганов, Эндреа! – При одной мысли об этом он почувствовал боль. – Нежели вы думаете, что я буду встречаться с женщиной в салат-барах, потому что ее оскорбит меню в «Дель Фриско»?

– Нет, я не думаю, что вам понравится любительница сыра тофу. Но она готовит, а разве это вас не устраивает? – Она все еще смотрела на него с надеждой.

Эта женщина для него невыносима. Почему он должен объяснять это своей служащей?

– А еще PETA – организация, которая гордится тем, что ее поддерживают знаменитости. Если я начну встречаться с ней, то это станет ее шансом использовать мое известное имя в своей следующей кампании. И не важно, любит она готовить или нет. Я не заинтересован в том, чтобы кто-то упоминал мою фамилию или статус.

Крепко сжав губы, Эндреа протянула руку к другой папке.

– Мелисса Карсуэлл, танцовщица. Не слишком разговорчива, но довольно мила. – Это звучало многообещающе.

– Что ж, вполне возможно… Найдите ее адрес на «Гугл Планета Земля».

Дреа с сомнением посмотрела на своего босса, но тот не шутил.

Местонахождение, местонахождение, местонахождение… – это не просто мантра недвижимости. То, где люди предпочитают проводить бо́льшую часть времени, много говорит о них.

Как только она нашла адрес Мелиссы, Блейк склонился над монитором.

– Я знаю этот район. Очень много баров. Это район вечеринок. Она наверняка пьет. Проехали! – Блейк уже был близок к тому, чтобы вдохнуть аромат ее шампуня, а также услышать то, что Дреа тихо бормотала о нем. Он отодвинулся от нее.

– Что ж, тогда остается только Джейлин Ким, – проговорила она уже нормальным голосом. Блейк снова наклонился к ней – якобы для того, чтобы получше рассмотреть фотографию, но от Дреа действительно исходил чудесный аромат. Он лениво подумал, почему до сих пор не находил причин чаще вдыхать ее запах. – …потому что это было бы неуместно, – договорила она.

Господи! Неужели он сказал это вслух?

– Прошу прощения?

– Я говорила, что с моей стороны было бы нехорошо сообщать вашей секретарше о предстоящем свидании, однако у вас действительно почти не осталось шансов выбрать на этой неделе какое-то другое время. Посмотрите и сообщите ваше мнение.

– Джейми – плотоядное животное? – Взяв фотографию Джейлин, он стал внимательно ее изучать. Потрясающая красавица. Красавица, благоухающая яблоками. Стоп, это же опять аромат шампуня Дреа! Впрочем, Блейк испытывал приятное головокружение, любуясь темноволосой красоткой на бумаге.

– Ее зовут Джейлин, если я не ошибаюсь.

– Закажите для меня и Джейми столик в «Дель Фриско» на четверг. Мне вдруг захотелось ребрышек. – Блейк вновь стал уверен в себе, как сам черт. Он ходил по офису и тыкал пальцами в предметы. – Решайте что-нибудь с этими кроссовками. Они чудовищно смотрятся с вашей юбкой. Можете в пятницу взять выходной, поскольку вы работали в субботу. Мы сможем обсудить свидание в понедельник. – Он помолчал. Выходит, он не увидит Эндреа целых три дня в конце недели. – Но распланируйте время так, чтобы в субботу принести мне домой очередной список кандидаток.

– Блейк… – Он окинул вопросительным взглядом ее исказившееся от ярости лицо. – Ее зовут Джейлин. Не важно, насколько хорош стейк, насколько мила и сговорчива ваша девушка – ни одна женщина не захочет встречаться с вами, если вы не захотите запомнить даже ее имя. Постарайтесь относиться к женщинам хотя бы с небольшим уважением. Для вас жена всего лишь аксессуар, но вы же хотите стать для кого-то целой жизнью. Кстати, я просто забыла туфли на каблуках, вот что.

Даже под прикрытием самоуверенности он ощутил укол вины от ее слов. И теперь ему придется целый день смотреть на эти глупые оранжевые кроссовки. Донован почувствовал себя разочарованным. Это было неприемлемо. Он должен найти способ вновь взять себя в руки.

Глава 8

Энди с изумлением проснулась, когда Лейси ворвалась в дверь ее спальни. Она посмотрела на часы – семь часов сорок три минуты утра. Семь сорок три – и это в ее выходной!

– Какого черта, Лейси? Я сплю. – Натянув одеяло, Энди принялась снова зарываться лицом в подушку.

– Твой телефон, который ты вчера вечером оставила на кофейном столике, безостановочно звонил целых пятнадцать минут. – Судя по всему, Лейси тоже не была от этого в восторге. – Поскольку он так и не заткнулся, я ответила. И вот.

Энди села в постели, взяла у Лейси свой телефон и стала раздумывать, какого черта кто-то звонит ей в столь нелепое время дня и почему ее сестра, вместо того чтобы выключить телефон, ответила на звонок? Она посмотрела на номер звонившего на экране – номер был незнакомый, – прежде чем поднести трубку к уху.

– Алло!

– Она оказалась геем, – пролаял ей в ухо мужской голос.

– Что? – Энди еще не проснулась до конца, чтобы понять, кто ей звонит и что означают его слова.

– Геем. Ну-у, это вроде лесбиянок. Из тех, кому не нравятся мужчины. Из тех, кто предпочитает иметь дело с другими женщинами.

– Блейк? – Высокие, визгливые нотки в голосе были совсем не свойственны ее боссу, но произносимые им слова мог сказать только сам мистер Донован.

– И я не понимаю, почему вы вдруг решили свести меня с женщиной-геем, – продолжал голос, даже не подтвердив, что это действительно Блейк.

Но теперь Энди была уверена. Вообще-то ей следовало ожидать этого. Джейлин заходила к ней вечером после свидания с Блейком и уже успела устроить Энди нагоняй. Пара выяснила, что не сможет составить союз, созданный на небесах, как надеялась Эндреа. Они не могли находиться вместе и минуты, так что сводить их было до смешного нелепо.

Энди глубоко вздохнула.

– Джейлин не гей, Блейк, – сказала она.

– Ага, она и вас тоже обдурила, – пробормотал он. – Тогда это был чистой воды обман. Она явно позарилась на мои деньги. Или – и это самое меньшее – на бесплатную еду. В общем больше никаких первых свиданий в дорогих ресторанах. Запишите это.

Если бы Энди все еще не пребывала в полудреме, она, возможно, подумала бы о том, что, по мнению Блейка, она не выпускает ноутбук из рук ни на минуту и всегда готова записать какие-то его предпочтения в деле выбора невесты.

Но она еще не проснулась. К тому же у нее выходной день. День, когда она привыкла спать до полудня.

– Блейк, Джейлин не гей. Она феминистка. – Этого Энди не понимала до вчерашнего вечера. Определенно Джейлин не подходит Блейку, но как она, черт возьми, могла выяснить это с первого раза? Ни одна из преданных своему делу феминисток, с которыми ей доводилось сталкиваться, не имела такой традиционно женской работы, к тому же они не тратят время на косметику.

И тот факт, что за всю жизнь Энди всего лишь один раз сталкивалась с твердолобой феминисткой, никакого значения не имел.

– Феминистка? – Блейк произнес это слово равно как восклицательным, так и вопросительным тоном. – Господи, это еще хуже!

– Боже, ну как феминистка может быть хуже лесбиянки, если речь идет о поиске невесты? Знаете что: не отвечайте на этот вопрос. – Энди потерла слипавшиеся глаза. – Сегодня у меня выходной, Блейк. Может быть, обсудим это в понедельник?

– Она пьет пиво «Сэм Адамс»! Она увлекается бейсболом! Дреа, у нее стрижка «боб»! – Ясно, что этот разговор не может подождать до понедельника. – Когда вы показывали мне ее фотографии, я решил, что у нее волосы просто забраны вверх. Нет! У нее стрижка «боб», Дреа!

Энди слушала его комментарии, пытаясь найти в голове хоть какое-то оправдание, которое поможет ей избежать увольнения.

– Вы ни разу не упоминали длинные волосы как непременную часть внешности потенциальной невесты, Блейк, – наконец сказала она.

– Я считал, что это очевидно. Вы же говорили, что разбираетесь в моих предпочтениях, – возразил Донован.

Так оно и есть. Но Энди не хотела продолжать этот разговор. Не в выходной, да еще не выпив кофе.

– Хорошо, Блейк, но сейчас я больше не могу говорить. Обсудим это подробнее в понедельник.

– У нее есть кошка, Дреа! А у той – диабет! – Блейк изрыгнул из себя слово «кошка» таким голосом, словно держать домашних животных – худшее, что может сделать человек. – Никаких кошек. Это правило!

– Я это записала, – солгала она. – А в понедельник я запишу еще больше. Поговорим позже. – Энди уже убрала телефон от уха, но тут же услышала его голос снова:

– Мы потолкуем завтра. Те новые дела, что вы принесете, должны лучше соответствовать моим вкусам.

– Я поняла. Хорошего вам дня, Блейк. – Она нажала на кнопку, прежде чем он успел сказать что-либо еще. И сохранила номер босса в телефонном списке контактов, чтобы в следующий раз знать, что это звонит он.

Отключив телефон, Энди снова упала в постель. Черт возьми, как же она ненавидит эту работу! Нет, не так – она ненавидит своего босса. Хотя нет – она ненавидит и свою работу, и своего босса. И еще она ненавидит утро. И, черт возьми, она уже проснулась. К тому же ее внезапно обеспокоило, что подготовленные ею кандидатуры не соответствуют вкусам Блейка. А это означает, что ей надо поработать еще и найти новых кандидаток, прежде чем она отправится завтра к нему домой. Впрочем, она доказала ему, что может находить подходящих женщин, так что с этим все в порядке. Не прошло и часа, как Энди приняла душ, оделась и составила план поиска потенциальных невест. И кофейный магазинчик в Азиатско-американской гражданской ассоциации, и Итальянская культурная библиотека показались ей вполне подходящими местами для данной цели. Но даже если охота на невест окажется успешной, оставалась еще одна проблема: как подготовить к встречам самого Блейка Донована?

К счастью, Эндреа показалось, что у нее появилась идея для решения и этой проблемы…

– Знаешь, твоя сестра беспокоится о тебе. – Босс Лейси оглянулся на Энди с места водителя грузовичка.

– Боже мой, Дарри, я уже сто раз говорила ей, что не собираюсь провалить и это дело. А ты можешь протестировать, насколько я хороша как работник?

Он обвел ее скептическим взглядом.

– Ну-у… Ты – определенно работник, целиком отдающийся делу. Даже необычный… Насколько хороша?.. Жюри присяжных еще не готово. – Он усмехнулся. – Но я на твоей стороне, Энди.

– Ох, заткнись! – Энди выглянула в окно. Несмотря на противоположное утверждение, ей сейчас не хватало необходимой в работе уверенности. Во время своей вчерашней разведывательной миссии Энди нашла несколько великолепных женщин, однако по-прежнему опасалась, что ни одной из них не удастся добиться успеха у Блейка, если с самого начала она не сможет хоть как-то смягчить его.

Этот страх и привел ее к новому плану. К сегодняшнему плану. К замечательному, как она надеялась, плану. Правда, у нее возникло ощущение, что Блейк отнесется к нему несколько иначе.

Впрочем, на сомнения в себе у нее нет времени. Судя по приложению Гугл-карты, они были почти на месте.

Энди кивнула Даррину.

– Здесь налево, – сказала она.

Его мускулистая татуированная рука включила сигнал поворота.

Для парня, у которого постоянно был такой вид, словно он собирается встретиться с Сидом Вишесом[6] и выпить с ним, Даррин оказался на удивление осторожным водителем.

– Само собой, я тоже о ней беспокоился. – Его голос стал серьезнее. – Из-за того, что я сократил ей часы работы в студии, когда у нее и без того проблем хватало, я почувствовал себя полным придурком.

– В работе всегда сталкиваешься с превратностями судьбы. Тебе нужно сохранить студию. А ей скорее нужна работа с частичной занятостью, чем ее полное отсутствие. Серьезно, Ди, она все понимает. – Энди улыбнулась, но едва ли собственные слова прозвучали для нее убедительно. – Нет, правда. Я надеюсь, что Лейси сможет поработать над новыми песнями благодаря тому, что ей теперь надо меньше времени играть на публике. Не думаю, что она много сочиняла после смерти Ланса.

– Не думаю, что она вообще что-то сочинила после смерти Ланса, – проговорил Даррин. – Хоть я и согласен с ней, что половину времени ты бываешь не в себе, – он покосился на ее колени, – я должен сказать, что сам факт ее беспокойства о тебе можно расценивать как улучшение. Некоторое время все, что я мог сделать, так это уговорить ее причесаться перед концертом. А сейчас она начинает опять контактировать с миром, а не только совершать какие-то движения.

Энди вздохнула. Дарри был для Лейси больше чем просто боссом – он был ей добрым другом. Когда Ланс умер, Энди словно окаменела. Она не знала, что сказать или сделать, а Лейси делала вид, что во всем этом нет необходимости. И если бы рядом не оказалось Даррина, Энди могла бы потерять и свою сестру – в этом она не сомневалась. Поэтому она будет до конца жизни в долгу перед этим парнем. Вот почему она решила пропустить мимо внимания его слова о том, что она часто бывает не в себе.

– Вот он! – Энди указала ему на извилистую дорожку.

– Это место? Это же особняк!! Черт возьми, детка! – Он наклонил голову, чтобы заглянуть за лобовое стекло.

– Я говорила, что мой босс владеет компанией?

– От него может быть какая-то польза в звукозаписи? – Даррин все еще осматривался вокруг себя с открытым ртом.

– Не думаю. – Она положила руку на ручку двери. – Ладно, мне нужно сначала зайти туда и поговорить с ним. Я вернусь через двадцать минут. Подожди, пожалуйста.

– Святой Иисусе, ты надо мной смеешься? Это не входило в план!

– Знаю, знаю, но я не могу войти туда с этим. Мне нужно все подготовить. Пожалуйста дай мне всего двадцать минут. – Щенячьи глаза, мольба. – Я тебя отблагодарю. Лейси половину смены будет работать бесплатно.

– Не надо давать обещаний, которых ты не сможешь выполнить, детка. Сестра тебя убьет. – Видно было, что эта мысль привела Даррина в восторг, и Энди поняла, что уговорила его.

– Так ты подождешь?

– Я уеду, если ты не вернешься через четверть часа. Твое время пошло.

– Отлично! И спасибо тебе, Даррин. – Щенячий взгляд для победителя.

– Эй, не надо испытывать на мне свои бабские штучки – не поможет. Я делаю это просто потому, что я друг, и это все.

Энди позвонила в звонок, и навстречу ей опять вышла Эллен, экономка.

– Доброе утро Дреа. Рада вас видеть. Мистер Донован не говорил, что вы сегодня придете.

Ох, он о ней забыл! Возможно, ситуацию надо было подготовить более тщательно, чем ей казалось.

Потом Энди вспомнила об ограниченном времени, которое дал ей Даррин, и о подарке, который ждал в его грузовике. Возможно, это будет одним из тех случаев, когда крещение огнем окажется правильным выбором.

Но сначала экономка.

– Да. У меня есть несколько папок для Блейка. И еще кое-что. Вы можете минутку подержать дверь открытой?

Не дожидаясь ответа Эллен, Энди вручила ей стопку папок, которые до этого держала в руках, и бросилась назад к грузовику, чтобы забрать свой подарок. Взмахом руки она попрощалась с Даррином и побрела назад к дому.

Там Энди поставила сюрприз на пол и знаком попросила Эллен закрыть дверь.

– Удачи! – сказала та.

– Думаете, это плохая идея? – Сейчас было уже поздно что-то менять, даже если бы выяснилось, что она придумала нечто неуместное.

– Ничуть. Более того, я думаю, что идея прекрасная. – Ободряюще улыбнувшись Энди, Эллен вернула ей стопку папок. – Но я все же по-прежнему желаю вам удачи.

– Спасибо. – Сунув папки под руку, Энди направилась к лестнице. Удача – это совсем не то, что ей нужно. Потому что она нуждается в чертовом чуде.

Блейк сидел за письменным столом, пытаясь припомнить, что же он забыл. Он точно знал, что это не селекторное совещание. Секретарша обязательно напомнила бы ему. Его телефон был заряжен, не так ли? Покачав головой, он решил, что эта ерунда разрешится сама собой.

Тем временем была суббота. Может, предпочесть долгую пробежку на свежем воздухе обычной сессии на беговой дорожке? Когда Блейк встал, чтобы переодеться в спортивные шорты, снизу раздался какой-то шум. Он так и подскочил на месте. Кто там, черт возьми?

А потом он с ходу вспомнил об Эндреа. Блейк ощутил внезапную нервную дрожь, когда понял, что Дреа застала его врасплох. Особенно когда он осознал, что она и была причиной его недоумения.

Но все же абсолютно ничто не могло приготовить его к сюрпризу, ввалившемуся в дверь его кабинета вместо женщины, которую он ждал. Переваливающийся с лапы на лапу, неуклюжий, кругломордый малыш. Это было ужасно. Это было омерзительно. «Этим» оказался щенок!

– Это щенок! – возвестила Дреа очевидное, вламываясь в комнату следом за щенком с улыбкой Чеширского кота и с папками в руках. – Ну разве он не прелесть?

– Он омерзителен. – Хотя, конечно, щенок каким-то странным образом действительно был очаровательным. – Почему он меня нюхает? За эти туфли я заплатил немало, и мне не хочется, чтобы он их обслюнявил.

– Ну подумаешь, это же всего лишь слюна маленького щенка. Она ничего не испортит. – Выражение лица Дреа было мягче, чем когда-либо, ее взгляд потеплел. Неужели это все из-за четырехлапого существа?

Потому что держать дома животное хорошо. Но тут…

– Он… он что, делает лужу? На мой стол?! – Недолгое замешательство Блейка снова превратилось в тревогу. Что происходит в его крепости одиночества?

Уронив папки на его письменный стол, Дреа наклонилась, чтобы погладить щенка.

– О, какой чудесный малыш! Надо было дать тебе побегать, пока мы были на улице. Какая я глупая! – Она посмотрела на Блейка. – Это всего лишь лужица от маленького щенка. Сейчас все вытру.

Попытки Дреа его успокоить не меняли того факта, что кабинет был теперь испачкан телесными жидкостями животного. И даже привлекшая внимание Блейка ложбинка на ее груди, которую стало заметно благодаря тому, что она наклонилась к щенку, не могла исправить ситуацию.

Хотя, возможно, немного все-таки могла.

Но потом Дреа выпрямилась и потянулась к крючку у него за спиной.

– Можно мне взять это?

– Постойте, это же пиджак от моего костюма, не тро… – Слишком поздно: роскошный пиджак от Ральфа Лоррена за тысячу долларов впитал в себя оставленную щенком лужицу.

– Ну разве он не милый? – Эндреа, раскрасневшись, прижала к груди меховой шар и, казалось, была полностью очарована мерзкой собачонкой.

– Я едва ли употребил бы слово «милый», описывая его, – заметил Блейк.

Было бы правильнее сказать «досаждающий». Творец беспорядка. Да, быть может, немного очаровательный, но нет, пожалуй…

– Что это?

Дреа, наконец, оторвала лицо от щенка, по которому она водила носом.

– Это же корги, неужели вы не видите? Только взгляните на эти большие лисьи ушки! У него нет хвоста. Господи, неужели вы вообще ничего не знаете? Ну давайте же, погладьте его. Он такой мягкий!

Не успел Донован возразить, как она взяла его руку и положила на верхнюю часть мехового комка. Пальцам было действительно приятно прикасаться к мягкой шерстке маленького корги, но это не шло ни в какое сравнение с тем восторгом, который охватил его, когда он дотронулся до кожи Эндреа.

Блейк посмотрел ей в глаза, и искра в ее взгляде выпустила теплую стрелу прямо ему в грудь.

Да что же это за чертовщина?!

Должно быть, дело всего лишь в чертовом щенке. Должно быть, в нем… Пушистые, милые создания всегда так действуют на людей.

Но Блейк Донован – не какие-то там люди. Он должен вернуть себе самообладание.

Прервав зрительный контакт, Блейк резко опустил руку.

– Меня не интересует его порода и то, какова его шерсть на ощупь. Зато мне любопытно, зачем вы принесли своего убогого маленького иждивенца в мой кабинет, где тот уже попытался испортить все, к чему прикоснулся. – Блейк почувствовал, что его глаз слегка задергался. Судя по тому, куда стремился уже не такой восторженный взгляд Дреа, она, вероятно, тоже это заметила.

– Это не мой щенок – это мой план. – Несмотря на то что ее голос чуть дрогнул, она все еще смотрела Блейку в глаза.

Черт, эта девчонка знает, что делает. Он точно наймет ее в компанию, когда она отработает по нынешнему контракту.

– Какой еще план? План, из-за которого мой письменный стол придется заново покрывать лаком?

Она прищурилась.

– План, благодаря которому вы станете человеком пусть и подергивающимся, но человеком, а не машиной.

Доновану пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать улыбку. Подергивающимся?

– Не могу понять, каким образом этот не пристегнутый на поводок маленький зверек в моем доме может превратить меня в человека? Уж скорее он сделает из меня еще большего тирана.

– Ага, так вы это признаете? – Блеск в ее глазах был явно позаимствован в улыбке.

И как тут вернешь себе самообладание?

– Да, я бываю суровым и замкнутым, – уточнил он. – Я бы не стал употреблять слово «тиран», но в моем офисе его довольно часто произносят.

– Королева Англии держит корги. Это необычная порода собак. Он соответствует вашему образу жизни и в то же время сможет согреть вас. И поверьте мне, Блейк, вам нужно, чтобы вас согревали. И вам нужен щенок. – Она протянула корги в его сторону.

Донован держал руки опущенными, укоряя себя за промелькнувшую в его голове мысль о том, что лучше всего его согрела бы сама Дреа.

– Ничего подобного мне не требуется, – заявил он. Правда, Блейк и сам толком не понимал, о чем говорит: о тепле щенка или о Дреа.

– Вам нужен щенок! Посмотрите на щенка! Вы хотите щенка! – Дреа снова попыталась сунуть щенка ему в руки. Блейк сделал шаг назад. Она – шаг вперед. Еще один шаг назад – Доновану пришлось защищаться, и это было ему совсем не по нраву. Как все могло пойти так неправильно, так быстро? Он твердо занял свою позицию, отказываясь отступать дальше.

– Я не хочу щенка! Держите его подальше от меня! Разве у него нет конуры или чего-то в этом роде?

– Неужели вы стали бы держать в конуре этот маленький комочек радости? Я точно знаю, о чем говорю, Блейк. Если даже на месте сердца у вас высохший черный шар, этот малыш тронет любую женщину, которая будет иметь несчастье поселиться тут с вами. – Дреа становилась все более и более дерзкой. Ну как может кто-то, кто обращается с ним столь легкомысленно, продать его на перспективном брачном рынке?

О!

– Послушайте, Эндреа! Я понимаю, что вы действовали из благих побуждений, но мне вовсе не улыбается мысль о том, чтобы поселить в доме еще одно существо, которое не умеет пользоваться открывалкой для консервов.

Ее лицо изменилось. Дреа опустила глаза на комок шерсти в своих руках.

– Знаете, это был хороший план. А теперь я и предположить не могу, что делать дальше. Вы просто очень сложный человек, вас невероятно трудно узнать. И если бы я разглядела в вас какие-нибудь положительные качества… – она подняла вверх щенка, – то не стала бы покупать его. Почему бы вам не поработать со мной над этим? Ради той женщины, на которой вы собираетесь жениться, ведь когда-то вам придется привести ее в свой дом.

Глядя на стоящую перед ним Дреа, рассеянно поглаживающую огромные уши мехового шара и смотрящую на него моргающими глазами, Донован почти был готов представить себе, что привел в дом именно ее.

В качестве будущей жены, разумеется. Он пришел к выводу, что она и могла бы подойти ему. Но еще слишком рано. Для них обоих. Сейчас он отчаянно нуждался в пробежке. Поэтому пока надо все это прекратить.

– Дреа! Вам удалось довести до меня ваши соображения, и вы действительно дали мне пищу для размышлений о том, что касается моих личных предпочтений. – Корги посмотрел на него печальным взглядом – почти таким же, каким иногда на него смотрела женщина, державшая щенка в руках. – Вы можете оставить щенка и его документы здесь. С прогулками я справлюсь. Также можете спокойно отдыхать оставшуюся часть выходных. И спасибо за вашу интуицию.

– Я уволена? – яростным тоном спросила Дреа, внезапно демонстрируя ему свой взрывной темперамент, вспышки которого он видел уже не раз.

Все это было весьма утомительно.

– Нет, Дреа, не уволены. Просто на сегодня работа закончена. В конце концов, вы принесли те папки, о которых я просил. Я сам просмотрю их. Положите это… – он махнул в сторону мехового шара, – здесь, и увидимся в понедельник. – После того как у него появится время. Время, за которое он успеет понять, как дать Дреа то, что ей нужно, не показывая ей свои слабости.

Призвав на помощь всю свою беспристрастность, Блейк наблюдал, как она с нежностью уложила существо на кресло, на котором в прошлый раз сидела сама, – обивка будет покрыта шерстью, – собралась и вышла, не прощаясь.

Неужели она действительно так уверена в том, что предлагаемые ею радикальные меры сделают его более привлекательным женихом и супругом? Если бы он был честен с собой, то его ответ на этот вопрос был бы таким: может быть. Может быть, Эндреа действительно знает, что ему нужно. Но, боже, в самом деле? Щенок?!

Глава 9

Блейк посмотрел на часы в третий раз за две минуты. Дреа говорила ему, что тревожная проверка времени на свидании производит не лучшее впечатление, однако признаться, ему было наплевать, какое впечатление он производит на сидевшую напротив него женщину. Потому что то впечатление, которое она произвела на него, было ужасным.

Ну хорошо, возможно, это было преувеличением. Дреа захочет знать, почему он не желает больше встречаться с этой дамой, поэтому ему надо было придумать вескую причину. Блейк разглядывал черты ее лица, пока она попивала поданный на десерт кофе. Как и все женщины, с которыми он встречался в последний месяц, она была довольно красива: обладательница бледной кожи, изящной фигуры, прямых, почти черных волос. Она принадлежала именно к тому типу женщин, которые его чаще всего привлекали. Дреа действовала, основываясь на его предпочтениях, в этом можно не сомневаться.

Но теперь Блейк не был слишком уверен в своих предпочтениях. Узловатые кости этой женщины будет не так-то приятно обнимать. Донован представил себе, что обнять эту особу – это примерно то же самое, что обнять скелет. И ему даже не хотелось думать о том, как с такой можно заниматься любовью.

По сути, он не мог представить себе секса со всеми женщинами, с которыми Дреа его знакомила. Блейк попытался поцеловать одну из них. И даже это прошло плохо. Когда он наклонился к ней, она встретилась с ним взглядом, и Донован был изумлен, увидев, что в ее больших карих глазах не оказалось зеленых искорок, хотя он надеялся их там увидеть, так что он оставил попытку поцелуя. И это было до смешного нелепо. Он вообще не знал ни одной женщины с зелеными искорками в глазах, кроме Эндреа.

Донован снова посмотрел на часы – спустя всего две минуты после того, как он делал это в прошлый раз. Он не мог найти разумной причины, почему сидевшая напротив женщина ему не подходит. Он также не мог сказать, почему ему не подходили все остальные. Кроме, пожалуй, Джейми, женщины-нацистки. Проще говоря, все они были… неподходящими.

Не исключено, конечно, что это он неподходящий, хотя Блейк никогда не признался бы в этом вслух. И если дело все же в нем, он бы не смог растолковать, что не так в нем самом. На свиданиях он выглядел хорошо. И в большинстве случаев пользовался советами Дреа. Всех женщин он ранее одобрял по фотографии и резюме. Так в чем тогда проблема?

Донован заметил, что женщина улыбается ему поверх чашки с кофе. Ее зубы были такими безупречно ровными и белыми, что казались почти ненатуральными. Он все думал, не начать ли разговор сначала. Но Дреа говорила ему, что рассказывать о себе не лучший способ заинтересовать женщину. «Слушайте вместо этого их», – сказала она, точнее, приказала. Но в данном случае воспользоваться ее советом было проблематично: эта женщина не говорила. Совсем. Мычала что-то бессвязное, охала – и этим заканчивалось все ее участие в беседе. Даже когда он задал ей какой-то вопрос, ответом ему стало лишь хихиканье.

Она должна быть безупречной женщиной – привлекательной и спокойной. И мягкой.

Так, может, все дело в том, что ему вовсе не нужна спокойная женщина? Хоть Эндреа и спорила с ним при каждом удобном случае, с ней было интересно. Часто в последние несколько недель он почти с нетерпением ждал, когда она окажется в его кабинете. Да, она могла говорить с ним повелительным тоном, но ее интуиция заслуживала внимания.

Еще Эндреа не ждала его приказов, как это делали другие. Так что же это? Своего рода тест? Как он может узнать, чего она захочет, если они не были знакомы до этого вечера?

Он расскажет обо всем Энди на следующий день. Она получит от этого удовольствие.

Кстати, почему он стал про себя называть ее Энди? Имя Эндреа больше подходило ее внешности. Но признаться, чем больше он ее узнавал, тем более подходящим для нее казалось имя Энди. Но, черт возьми, он забавлялся, наблюдая, как взъерошивались ее перышки, когда он называл ее Дреа.

К ним подошел официант – узнать, не хотят ли они еще чего-нибудь.

– Нет, только счет, – быстрее, чем следовало, произнес Блейк. Эндреа этого бы не одобрила. – Будьте добры, – добавил он в надежде скрыть собственную тревожность. Правда, если уж он заказывал еду, то это означает, что именно он попросит за нее счет. Именно поэтому он продолжал заказывать угощения для приглашенных на свидания женщин.

Вот. Так лучше. Эндреа бы им гордилась. Он очень мил и способен принимать взвешенные деловые решения. Оплатив счет, Блейк посмотрел на свою спутницу еще раз, как ее зовут? Салли? Синди? Синнамон? Впрочем, не важно, он не будет ломать себе голову и просто не станет обращаться к ней.

– Вы готовы?

– Хм, – ответила она.

Вероятно, это означало «да», потому что она положила салфетку на стол и поднялась со своего места.

Блейк последовал за ней, на его губах играла легкая улыбка, вызванная окончанием этого жалкого фарса в виде трапезы. И лишь позднее – гораздо позднее, когда он уже улегся в постель и дочитывал главу последнего «черного» детективного романа, – Блейк вдруг понял, что провел вечер, больше думая о своей свахе, чем о гипотетической женитьбе.

Все это надо было как-то сложить вместе.

Энди мерила шагами кабинет, ожидая Блейка. Она редко приходила на работу раньше него, но сегодня ей не терпелось услышать рассказ о прошедшем накануне вечером свидании. Это даже не был ее офисный день, хотя в последнее время она все равно работала почти постоянно.

Сегодня она пришла, чтобы в первую очередь увидеть Блейка. Синтия – та женщина, с которой она устроила Доновану свидание, – идеально ему подходила. Энди была уверена в этом. И Синтия соответствовала всем его требованиям – стройная, спокойная, покорная. Если уж и она окажется не подходящей для Блейка невестой, то Энди даже представить не могла, кто вообще мог бы ему подойти.

Само собой, то же самое она думала о последних нескольких женщинах. Разумеется, в самом начале Энди пару раз ошиблась – она вспомнила шумную особу с неприятным смехом гиены. И еще была Джейлин. Да, думая о ней теперь, Энди понимала, что попытка свести Джейлин с Блейком изначально была плохой идеей. Если бы она потратила на пару минут больше, чтобы узнать ее, то поняла бы это. Господи, да Джейлин – агрессивно настроенная феминистка. И еще этот разговор об икрах – ее мышцы не произвели на Блейка такого впечатления, как на Энди.

Впрочем, после той, первой, недели она вошла в колею. Энди нашла целую кучу кандидаток в Бостонской ассоциации секретарей. Каждое отделение Ассоциации раз в неделю проводило встречи, и Энди старалась как можно чаще посещать эти собрания в свободное от работы время или в выходные. Там, находясь среди дам, которые серьезно относились к своей карьере, Энди встретила множество женщин, которые и не скрывали, что ищут богатого босса для замужества. Идеальные кандидатки для Донована, они были бы рады подавать кофе и терпеливо сидеть в сторонке в ожидании, пока Мистер принесет домой солидный зарплатный чек. В общем там было с кем работать.

И все же Блейк отказывался встречаться с кем-либо из них во второй раз. Это просто сбивало Энди с толку. Само собой, она спрашивала его, в чем дело, искала причины его отказов, чтобы сузить критерии выбора, но внятных ответов так и не добилась. Снова и снова Эндреа была вынуждена приходить к одному и тому же выводу: Блейку Доновану пару найти невозможно.

Быстрые шаги эхом разнеслись по приемной за дверью кабинета. Энди выглянула за дверь, узнав шаги еще до того, как увидела его. Их глаза встретились: ее – широко распахнутые под приподнятыми бровями, и его – серьезные, но с огоньком.

Вспыхнул ли этот огонек после вчерашнего свидания?

Или Энди – его причина?

Нелепая мысль. Разумеется, он загорелся не из-за нее. Должно быть, Блейк просто хорошо провел время в обществе Синтии. Но еще нелепее то, как мысль об этом огорчила Энди. И так происходило снова и снова. Она должна избавиться от презренных мыслей такого рода.

– Ну и?.. – тут же спросила она, в нетерпении покусывая верхнюю губу.

Искра в глазах Блейка погасла.

– Нет, – коротко бросил он.

– Нет? – Энди не смогла скрыть, как шокировал ее его ответ. Или рассердил. Или… обрадовал. – Но почему нет?

Донован повернулся к секретарше, чтобы подписать какой-то документ, который та ему протянула, а потом прошел мимо Энди в свой кабинет.

– Что это было?

Энди поспешила за ним, напоминая себе о щенке, которого оставила у Блейка. Что он сделал с этим очаровательным существом? Она надеялась, что он вернул его продавцу, который сможет найти для него хороший дом, а не просто выгнал бедняжку. Она должна будет спросить его об этом. Но сейчас самый главный вопрос о женщине, а не о собаке.

– Почему вы больше не хотите встречаться с Синтией?

Поставив портфель на стол, Донован открыл его.

– А это важно? – спросил он.

Неужели он действительно задал этот вопрос? Боже! В этом вся ее работа, и она должна выяснить, в чем дело.

– Да! – воскликнула Энди. – Она безупречна, Блейк! Она идеально подходит вашему описанию. У нее идеальное тело, идеальный нрав, идеальные зубы. Да что же, к черту, с ней не так?!

В ответ Донован лишь пожал плечами.

Надувшись, Энди возмущенно взмахнула руками.

– Если я не узнаю, почему она вам не понравилась, как я смогу найти более подходящую женщину? Объясните мне внятно, пожалуйста!

Такая эмоциональная защита, до которой Блейк довел Энди, изнуряла. Так что настала очередь Донована выражать недовольство.

– Не знаю, Энди, но это ваша проблема, а не моя, – заявил он.

– И ваша тоже, если хоти… – Она остановилась на полуслове, когда полностью осознала, что он только что сказал. – Как вы меня назвали?

– Дреа. Я назвал вас Дреа. – Не поднимая взора, Блейк закрыл портфель и поставил его под стол. Затем, откашлявшись, посмотрел ей в глаза. – Разумеется, – добавил он.

Энди тряхнула головой. Без сомнения, у нее начались слуховые галлюцинации.

– Что ж, тогда эта работа невозможна. – С топотом дойдя до своего стола, она рухнула на стул. Ну почему он не может даже сказать ей, что не так с ее выбором? И если она так плохо выбирает кандидаток, то почему он позволяет ей продолжать попытки? Ревность это или нет, но она должна выполнить работу. Проведя рукой по лицу, Энди сильнее нажала на Донована: – Вам же известно, что Синтия захотела снова увидеться с вами. – Прошлым вечером Энди получила от нее письмо. Она отметила, каким обходительным был Блейк и как хорошо они поладили. «Поладили» – так и написала. Именно в этом состояла причина уверенности Эндреа в том, что ей наконец удалось найти Блейку подходящую женщину.

Может быть, если бы они поцеловались… Может, в таком случае Синтия разглядела бы в нем ту страсть, которую видела Энди, когда Донован принимал деловые решения. Конечно же, им надо было поцеловаться. Никаким другим способом он не смог бы заставить ее захотеть большего.

Благодаря провалу Джейлин, Энди теперь хорошо знала, как проходят свидания, если Блейк в них не заинтересован. Итак. У Синтии с Блейком был какой-то интересный момент в конце свидания. Это не должно ее волновать слишком сильно. Она же сама свела его с женщиной, с которой он «поладил». Ей должно быть хорошо от этого. Так почему же у нее на душе кошки скребут?

Блейк принялся перебирать какие-то бумаги на столе, почти не обращая внимания на их разговор.

– Неужели? – переспросил он. – Представить не могу, как вы об этом узнали, потому что в лексикон этой женщины едва ли входят два слова. И я даже не уверен, что вы в состоянии назвать эти слова.

– Два слова? – Странно. Хоть Эндреа никогда не разговаривала с Синтией, та казалась ей вполне красноречивой и хорошо писала электронные письма.

Блейк покрутил ручкой над одним из документов.

– За весь вечер она не промолвила и слова, – заметил он.

– Вы же сами просили тихую и спокойную женщину. – Ее голос наполнился немалым количеством яда, и это было чересчур даже для Энди.

– Не думал, что «спокойная» – это синоним слова «зомби».

Сдержав желание сказать что-то более ядовитое, Энди постаралась оценить ту немногую информацию, что она получила от Блейка.

– Быть может, она нервничала, – предположила она. – Я уверена, что со временем она сумеет расслабиться.

– Это не важно, потому что я не желаю больше с ней видеться, – заявил Донован.

Это явно были его последние слова.

– Попробуйте еще раз, – сердито проговорила Энди.

Это действительно несправедливо. Почти все претендентки на роль невесты Блейка просили о второй встрече, а он снова и снова твердил, что все они ему не подходят. Что она пропустила?

Если бы Энди не выбирала кандидаток с таким вниманием, она бы поняла. Но она старалась, и все они были в самом деле такими, как он хотел. И как может женщина думать, что вечер прошел хорошо, если мужчина придерживается иного мнения?

Наверное, он отлично целуется. Да что там – Энди знала, что он отлично целуется. Но ей же после поцелуя не захотелось с ним встречаться. Должно быть, она пропустила нечто незначительное. Если только это нечто вообще существовало.

Все женщины были привлекательными – Блейк заранее одобрил их фотографии. И все они были более чем довольны внешностью Донована. Так что если женщины заинтересованы, и Блейк для них привлекателен, и они целовались… Единственная приходившая Энди в голову причина его нежелания их видеть, состояла в… Погоди-ка! О нет!

Господи, пожалуйста, не надо! Поцелуй может привести к большему. Ведь он сам сказал ей это, когда во время собеседования заметил, что секс у него бывает в любое время, когда ему захочется.

Слепая ярость охватила Эндреа, сорвала ее с места и привела к столу Блейка. Она ткнула в его сторону сердитым, дрожащим пальцем.

– Вы это сделали, не так ли? – срывающимся голосом спросила она.

Он поднял на нее взгляд, его брови смущенно насупились.

– Что сделал? – переспросил он.

– Вы с ними переспали. – В голосе Энди звучало суровое обвинение, но она была абсолютно уверена в том, что ее догадка верна. – Со всеми. Точно переспали. Иначе почему все они так увлеклись вами? Я знаю вас, Блейк! Вам нелегко влюблять в себя женщин. Впечатление о вас портится сразу, как только вы открываете рот. И все же они – одна за другой – говорили, что сумели поладить с вами. Поладить? Это же эвфемизм к слову «переспать», не так ли?

Донован нахмурился с явным негодованием.

– Это безумие! Почему вы решили, что?..

Энди не обращала внимания на его слова, потому что части мозаики быстро вставали на место.

– И вы! Вы ведете себя как типичный мужчина, который теряет интерес к женщине, как только получает от нее то, чего хотел. Неудивительно, что вы больше не хотите их видеть. Господи, как же я могла так сглупить? Я же теперь известная сводня!

Встав, Блейк нерешительно протянул к ней руку через стол.

– Дреа, успокойтесь, пожалуйста, хорошо?

Она вырвала у него руку. Сжав руки в кулаки, Энди топнула ногой – детский жест, конечно же, но она была ужасно сердита.

– Не успокоюсь! Как вы могли так поступить? Вы нарочно подкапывались под мою работу! Вы решили, что прогулки и встречи занимают слишком много времени?

– Что? Нет! Честное слово, я ищу себе невесту.

– И вы думаете, я поверю, что вы с ними не спали? – Он считает ее полной идиоткой?

Выпрямившись, Блейк промолвил абсолютно искренним тоном:

– Да, надеюсь, вы в это верите. Потому что я этого не делал.

Господи, до чего же он хорош! Если бы Энди не была полностью уверена в обратном, то, возможно, даже поверила бы ему.

Сделав глубокий вдох, она принялась обдумывать свой следующий шаг. Она могла бы успокоиться, если он признается в содеянном и пообещает никогда больше так не поступать. Ей придется искать новую группу женщин – без сомнения, секретарши обсуждали произошедшее друг с другом, и ни одна из них не захочет выходить замуж за человека несерьезного, – но у нее уже были мысли насчет того, где начать поиски. Правда, если он будет и впредь вести себя так же, то новую группу кандидаток искать бессмысленно.

Проглотив странный комок, появившийся в горле, Эндреа сделала заявление:

– Если вы не будете честны со мной, то ничего не поможет, Блейк. Я ухожу. – Неужели она действительно сказала это? Сказала. – Я собираю вещи. Уверена, что ваша секретарша сможет прислать мне последний чек по почте.

Энди повернулась спиной к столу и, опустив лицо, стала вытаскивать из нижнего ящика свою сумку, чтобы Блейк не заметил заполнявших ее глаза слез.

Если бы она плакала из-за того, что теряет работу, это одно. Но охватившая ее печаль была связана с чем-то совсем иным – чем-то, что она не смогла бы даже назвать. Энди знала, что Донован спал с этими женщинами, в этом у нее не было и тени сомнения, и картины этого, встававшие перед ее внутренним взором, причиняли ей острую боль, бушевавшую во всем ее теле.

И вдруг имя охватившего ее чувства с внезапной силой обрушилось на нее: это была ревность.

Что за черт!

Тем временем Блейк, замерев от ужаса, наблюдал за тем, как его сотрудник собирает вещи. Что только что произошло? Он пришел утром в офис пружинящей походкой – и не из-за вчерашнего свидания, а в надежде провести этот день в компании Дреа. И потом, когда его надежда сбылась, он был, мягко говоря, доволен. И хотя Блейк еще не смог оценить всех сложностей в отношениях с женщинами, он понял, что его влечет к Дреа. И хотя это странное влечение стало преградой на пути к выбору невесты, он был вполне уверен, что преграда эта не была непреодолимой. В этот день Донован намеревался придумать способ справиться с ситуацией, но не успел он устроиться за своим письменным столом, как она обвинила его в том, чего он не делал, и объявила об увольнении.

– Эндреа, погодите!

Она выпрямилась из полусогнутого положения, ее глаза блестели.

– Что? Вы хотите признаться, что спали с ними? Хотите сказать мне правду?

– Да, хочу. – Глубоко вздохнув, Блейк собрался назвать Энди настоящую причину, по которой не хотел больше встречаться ни с одной из кандидаток, причину, по которой он не переспал ни с одной из них. И она состояла в том, что он был не в состоянии перестать думать о ней.

Однако не успел Блейк сообразить, как озвучить свои мысли, Дреа сделала свои выводы о том, что он собирается ей сказать.

– Я знала, что вы с ними спали! Спасибо за то, что вы в конце концов признались в этом. Но почему вы это сделали, Блейк? Трахнув их на первом же свидании, вы лишили себя будущего с ними. Я знаю, что вам это известно. Я хочу сказать, что поняла, что они будут интересоваться вами: вы – мужчина привлекательный, у вас такая мощная грудь, такой острый подбородок. А эти глаза – о, эти глаза!.. – Энди облизнула верхнюю губу, глядя на него затуманенным взором.

Неужели он приметил в этом туманном взгляде страсть? И то, как она его описывала… Разве это не демонстрирует ее интерес к нему? Может ли быть, что Дреа влечет к нему так же, как и его к ней?

Мысль об этом и обескуражила, и обрадовала.

Но потом Дреа тряхнула головой, и ее взор прояснился.

– Но вы не смогли взять себя в руки? Потерпеть немного?

Донован снова открыл было рот, чтобы возразить, объяснить, какой на самом деле была ситуация, но вдруг он явственно увидел выход из сложившегося тупика. Возможно, ему удастся получить то, что хочет – что ему было нужно, – от Эндреа, не рассказывая о своем интересе к ней.

Не успев обдумать все, Блейк заговорил:

– Возможно, все дело как раз в этом: я не могу контролировать себя.

– Что? – Эндреа была ошеломлена его словами. – Да вы самый дисциплинированный человек из всех, кого я знаю!

– Ну да, но, как вы и сказали, они сами бросались на меня. – Оказалось, что описывать ситуацию с этого угла совсем просто, слова подбирались сами собой. Блейк был удивлен и обрадован, учитывая, какой он плохой лгун. – Как я мог сопротивляться? Особенно учитывая, что я привык делать это так часто.

– Так часто… – повторила Энди его слова таким тоном, словно от них у нее во рту возник неприятный привкус.

Блейк обошел свой стол и приблизился к Дреа уверенными шагами, не сводя с нее глаз.

– Я же говорил во время собеседования, что я… – он помолчал, обдумывая, как бы продолжить: – регулярно занимаюсь такого рода физической активностью. И как я мог в один миг превратиться в холодную индейку?

Эндреа сложила на груди руки.

– Понятия не имею, – промолвила она. – Может, научиться держать себя в руках, как это делают другие мужчины? – Подняв руку, Энди ткнула пальцем в сторону его ширинки, а потом, покраснев, опустила ее.

– Не думаю, что это одно и то же. – Его взор устремился к ложбинке на ее груди. У этой женщины невероятная грудь. Он и раньше замечал это, но сейчас желание прикоснуться к ней становилось все более нестерпимым.

– Вы хотите сказать, что для вас невыносим даже короткий период без… без… – Энди обвела рукой в воздухе круг, словно не могла озвучить то, о чем они, без сомнения, говорили.

Прелестно! Она не может сказать это вслух! Зато он может.

– Без секса? – Донован не смог сдержать улыбки, заметив, как при этом слове по ее телу пробежала дрожь. – Я именно его имею в виду, – пояснил он.

Она безмолвно глотала ртом воздух.

Отлично! Он заставил ее почувствовать возбуждение.

Наконец Эндреа настолько овладела собой, что смогла спросить:

– И как же тогда, черт возьми, по-вашему, должен проходить процесс поиска невесты?

– Я понимаю ваше беспокойство. – Блейк сжал губы, делая вид, что задумался над ее вопросом. У него появился шанс повернуть разговор в нужное русло. – Быть может, если бы мои желания были встречены иначе… – Поймет ли она, куда он клонит?

– Как с вашей рукой?

Нет, она не поняла.

– Нет, я не об этом. – От одного этого разговора брюки опять становились ему тесноватыми. «Представь себе, что будет, если она согласится?» Блейк не понимал как сильно увлекся Дреа, пока не дал себе разрешения говорить об этом. Теперь все, что ему нужно, – это ее согласие. Его пульс ускорился в ожидании ее ответа.

– Так что вы предлагае… – Лицо Энди неожиданно вспыхнуло, а глаза расширились – она поняла, о чем он толкует. – Нет, подождите. Вы предлагаете мне спать с вами?

– Нет, спать совсем необязательно.

– О боже! – Ее рука взлетела к губам. – Не может быть, что вы говорили серьезно. Хотя нет. Господи, именно это вы и имеете в виду!

– Не надо говорить об этом таким тоном, будто я предлагаю что-то отталкивающее. – Несмотря на возмущение Энди, он видел, что она обдумывает его слова. Желание вновь затуманило ее взгляд, а ее дыхание стало поверхностным, словно ее возбуждала сама мысль об этом.

И это еще больше завело Блейка.

Но Энди все же продолжила возмущаться:

– Вы дурачите меня? Это абсолютно неприемлемо. Вы хотите спать со мной…

– Нет, не спать, – поправил ее Донован.

– Ну хорошо, не спать – для того, чтобы у вас не возникало желания наброситься на женщину, с которой вы встречаетесь в надежде найти жену? – Она позволила этому вопросу на мгновение повиснуть в воздухе. – Вы хоть слышите, до чего отвратительно это звучит?

Блейк сунул руки в карманы брюк.

– Нет, вообще-то не слышу.

– Блейк!

Ну да, это действительно звучало немного неприлично, но его истинные желания не были столь ужасными. Может, надо сделать другой заход? Или не стоит? Итак, что ему делать? Блейку редко доводилось менять собственное мнение. Это было непривычно и неудобно. Но ему захотелось изменить последние две минуты.

– Забудьте о том, что я сказал, – предложил он.

– Забыла. – Энди опустилась на свой стул. Но не прошло и нескольких секунд, как ее лицо вспыхнуло снова: – И как, черт возьми, я должна это забыть?

Донован на мгновение закрыл глаза. У него самого появилось чувство, что ему будет трудно забыть ее явное неприятие его предложения. Он взмахнул рукой в воздухе, разубеждая ее.

– Это было всего лишь предложение, – заявил он. – Вы были недовольны. Вы спросили, как с этим быть. И я это предложил.

Энди несколько раз помотала головой.

– Вы просто невозможны, Блейк Донован, – сказала она.

– Зато вы возможны. – Повернувшись кругом, Донован направился к своему письменному столу.

– Предполагалось, что это оскорбление? – услышал он позади себя голос.

Она не позволяет ему сказать последнее слово, не так ли?

– Это… Не знаю. – Сев на стул, Блейк глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. У него было ощущение, что он должен извиниться, вот только он не очень-то умел это делать. – Я… Извините, хорошо?

Эндреа прищурилась.

– За то, что вы спали с выбранными мной женщинами, или за то, что мне предложили? – уточнила она.

– И за то, и за другое. – На самом деле ни за что. Потому что он не спал ни с одной из кандидаток и не чувствовал вины за сделанное Энди предложение. Ему было жаль, что он не смог лучше справиться с этим делом. И он сожалел, что она не согласилась.

Дреа вздохнула.

– Хорошо. Я понимаю… Не делайте этого больше. Вы сможете сдержать себя?

Учитывая в первую очередь, что он не делал ничего из того, в чем она его обвиняла, Блейк был уверен, что с этим проблем не возникнет. Но была еще одна сложность: у него появилось чувство, что его влечение к Эндреа Доусон и не думает исчезать. И он не мог обещать, что не сделает еще одного шага к тому, чтобы удовлетворить его. Поэтому он просто ответил:

– Я попытаюсь.

– Это должна быть не просто попытка, если вы хотите, чтобы я осталась, – заметила она.

Она буквально сводила его с ума.

– Тогда я справлюсь. – Он посмотрел ей в глаза с другого конца комнаты. И даже на расстоянии нескольких ярдов ее взор манил его, пронзал насквозь. Дреа смотрела на него так, как никто никогда не смотрел. Блейк был почти готов подойти к ней, заключить ее в свои объятия и целовать до беспамятства.

Но, учитывая, что она только что едва дерзко не уничтожила его, поцелуй стал бы, пожалуй, не самым лучшим поступком.

– Пожалуйста, не уходите. – Донован и не помнил, когда с такой же искренностью молил кого-то о чем-то. Как ни странно, это заставило его почувствовать себя уязвимым и свободным одновременно. И напомнило Блейку об одном мгновении во время собеседования, когда он понял, что у него голова идет кругом от Дреа. Девчонка напрочь уболтала его.

Выражение лица Дреа смягчилось, как будто она вдруг поняла, как важны для него эти слова.

– Хорошо. В таком случае я останусь, – сказала она.

Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока воздух между ними не нагрелся, а у Блейка не появилось желание снять пиджак, но он не решался и шевельнуться, опасаясь, что это разрушит магию чудесного мгновения. Словно он мог уговорить ее остаться только силой воли и зрительным контактом. Если Дреа не поймет, как сильно он хочет ее, значит, ей недостает проницательности.

Эндреа разорвала эту связь. Она наклонилась, чтобы вновь положить сумку в стол.

– А вы помните, что еще должны мне бонус, – напомнила она. – Точнее, несколько бонусов. Не забывайте: в нашем первоначальном соглашении отмечено, что я должна получать компенсацию за то, как ваши отношения с кандидатками развиваются физически и морально. Физически, Блейк. Вы мне должны.

Он оплатит ей все, что она просит, даже если это вознаграждение будет основываться на лжи. Все что угодно, лишь бы она осталась рядом с ним. Это невероятно! Просто невероятно!

Энди поверить не могла в то, что Блейк, по сути, предложил ей… секс.

Она оцепенела, и больше всего ее поразило то, что она задумалась о его предложении. Это отвратительно. Да как приличный человек может прожить хоть секунду с мыслью о том, что Блейк Донован – уродливый внутри – привлекателен? Изнутри он настолько уродлив, что это уродство так и сочится из его ненавистно безупречных пор.

Ладно, может и не сочится, но должно. Он слишком безнравствен, и это не идет ему на пользу. И до такого безумия великолепен, Энди вся трепещет, когда она смотрит в его сторону. И даже после нелепого предложения этот трепет не исчез. Более того, он даже усилился, но теперь к нему добавилось отвращение. Отвращение в основном к себе, и оно помогало Энди контролировать собственные гормоны, слава богу, потому что она была близка к тому, чтобы согласиться на эту дьявольскую сделку. Казалось, Донован действительно хочет ее. Это заставило Энди примириться с враждующими внутри нее чувствами. Хорошо, что при загнанной в клетку совести рациональная часть существа Энди взяла верх в этой небольшой схватке. «Нет! Если будешь спать с ним, то за день лишишься работы и половины денег. Уж ты-то знаешь, как он обходится с девушками, с которыми переспал».

Зато сексуально возбужденная, прячущаяся в ней девочка вступила с этими мыслями в бой. «Ты помнишь, как он целуется? Только представь, что еще он может сделать этими губами! Только один раз. Или семь. А потом, когда он будет удовлетворен, ты сможешь настоять на его быстрой свадьбе с Синтией, и сама уйдешь с огромным бонусом и блестящей рекомендацией».

Соблазнительно. Невероятно соблазнительно. Куда более соблазнительно, чем должно быть.

Это походит на битву ангела и демона, а разумные доводы ангела едва слышны за быстрым биением сердца Энди и за шумом в ее ушах.

А потом Большая Девочка Энди взяла мегафон и заревела в него, перекрывая все другие звуки. «Он не уважает женщин! В ту же секунду, когда ты запрыгнешь в его постель, ты подтвердишь все, что он о них думает. Ты не получишь ни бонуса, ни рекомендации, ни, вероятно, даже удовольствия. Он слишком эгоистичен, чтобы сначала удовлетворить тебя!»

На этом Эндреа приняла решение.

К несчастью.

Хотя она так и не сказала «нет». Блейк сам отказался от своего предложения. А вот если бы он этого не сделал, одержало бы победу желание, бурлившее в ее жилах?

Теперь это уже не важно. Разговор окончен. Но забыть его будет непросто.

Энди сидела за столом, а воображение вновь и вновь подробно рисовало ей картинки того, что могло бы быть. Вот Блейк проводит своим острым языком вниз по ее шее. Блейк, мокрый от пота, склоняется над ней. Блейк, входит в… Нет, нет, нет! Она должна остановиться. Господи, он же сидит в другом конце комнаты! Вдруг он догадается, о чем она думает? Можно не сомневаться, что ее раскрасневшиеся щеки красноречиво говорят о том, какое грязное кино проигрывается перед ее внутренним взором.

Проведя руками по лицу, Энди попробовала сосредоточиться на ужасной ситуации, в которую он загнал ее своим предложением. Итак, Блейк спал с кандидатками на место жены. Хотя, пардон, не спал. Занимался с ними сексом. Помогал им хорошо провести время. Представлял их другому мистеру Доновану.

Ну а поскольку она его отвергла, означает ли это, что он и впредь будет не в состоянии контролировать себя? В таком случае до конца года он переспит со всеми потенциальными кандидатками в Бостоне. «Придется мне заказывать ему по Интернету женщин с Украины». Неужели этот человек действительно хочет жениться? Мало в это верится.

Так чего же он хочет?

Эта мысль вновь озадачила Энди. Чего хочет Блейк Донован? Ей были известны причины, заставившие Блейка разглагольствовать перед ней о женщинах, но ни одна из не была настоящей. Он автоматически перечислял их Дреа – те предпочтения, которые, по его мнению, он должен был озвучить. Но вот выражение его лица… оно не казалось Энди настоящим, как всегда.

– Блейк! – рискнула заговорить Эндреа, хотя по его напряженно сжатому подбородку было видно, что он не особо заинтересован в разговоре с ней прямо сейчас. Что ж, она добилась от него искреннего извинения, и, возможно, он просто зализывает раны.

– Да? – Когда Блейк поднял глаза, выражение его лица было открытым. Может быть, он просто напрягся после утренней сцены. А может, она всего лишь ремесленник, который понятия не имеет о том, как «читать» человека.

Она откинулась на спинку стула.

– Мы еще ни разу не говорили о том, что происходит после свадьбы и последующего за ней переписывания вашего завещания, – сказала Дреа.

– А что тут можно обсуждать? Дело сделано и все. – Его взор был полон искреннего смущения.

Так вот в чем дело. Он хочет жениться, потому что, по его мнению, он должен это сделать. Энди была уверена: Блейк понятия не имеет, как обращаться с женщиной – точно так же, как он не представляет себе, что такое удачный брак.

Что ж, надо с ним об этом поговорить. Энди порылась в голове в поисках слов, чтобы доступнее объяснить свою позицию.

– Когда вы договариваетесь о слиянии с другой компанией, это слияние заканчивается на подписании контракта?

– Хм… Я понимаю, к чему вы клоните. Нет, конечно. Подписание – это всего лишь начало. А какого рода… поддержки требует брак? – Изумление уступало место интенсивному сосредоточению. Несмотря на все свои недостатки, Блейк действительно любил быть лучшим во всем. Может быть, Энди все-таки удастся натаскать его и он станет приличным мужем. Если только он оставил у себя этого чертового щенка, они вместе с ним отправятся в школу послушания.

Сдержав усмешку, Энди принялась обучать своего невежественного босса.

– После свадьбы последует обязательная перестройка. Точно так же вы поступили бы с компанией, которая перешла в вашу собственность. Но в случае с компанией все проходит просто и спокойно. А в случае с женой дело осложнят чувства. Начиная с того, в чьем доме жить…

– В моем.

Энди продолжила, как будто он не перебивал ее:

– Остается вопрос, чьими вещами вы будете пользоваться, ведь придется свести вместе два хозяйства с мебелью, домашними вещами, кухонной техникой и утварью, книгами и…

– Мы оставим мои вещи.

– Блейк. Именно об этом я и толкую. – Энди размяла шею, пытаясь снять вновь растущее напряжение. – Если вы будете обращаться с женой, с ее вещами, ее жизнью так грубо, она уничтожит этого паразита под названием брак еще до того, как вы вступите в супружеские отношения. И не важно, насколько покорной окажется девушка, на которой вы остановите свой выбор, вы не должны обращаться с ней, как с каким-то приобретением. Во всяком случае, вам не следует открыто ей это демонстрировать.

– Но я просто стараюсь быть логичным. И моя будущая жена должна быть логичной. – Он указал на открытый ноутбук Дреа. – Запишите это. Это мое новое требование.

Энди начинала терять терпение. Снова.

– Логика к этому не имеет никакого отношения, – сказала она. – Вы должны быть готовы к компромиссу. Брак – это целая серия компромиссов. Вы живете в своем доме? Отлично! Но она повесит на стены свои картины. Хотите оставить свою мебель? Она купит новую обстановку для спальни. Это называется тактикой взаимных уступок. Как вы можете этого не знать? Разве у вас нет женатых друзей?

На лице Блейка снова появилось недоуменное выражение.

– Я знаю множество женатых людей, само собой. По работе. Но у меня нет какого-то своего круга общения.

Конечно. Конечно, у него нет друзей. И как бы он смог пристроить их в свое деловое расписание, полное работы, работы, походов по барам и снова работы? Деловые обеды – это, возможно, его единственные выходы в свет. При мысли об этом Энди опечалилась. Всем нужны друзья.

Правда, честно говоря, у нее тоже нет круга общения, но, по крайней мере, у нее есть Лейси. Всегда только Лейси. Человек, с которым она отмечает свои успехи, который помогает ей собрать осколки себя, когда дела идут хуже некуда, кто-то, с кем можно поговорить в три часа ночи абсолютно обо всем, боже! «Лейси мне как жена! Надо сделать себе заметку: заводи больше друзей».

Возможно, другом номер один должен стать Блейк. Хотя нет, это уже слишком. Но Энди должна по-прежнему давать ему дружеские советы.

– Итак. Не исключено, что ваши деловые партнеры не станут обсуждать с вами самые острые вопросы наиболее сложных отношений в их жизни.

– О, об этом я и так немало слышал. – Оттолкнув от себя клавиатуру, Блейк направил все свое внимание на Энди. – Сначала мы выпиваем лишнего, потом кто-нибудь достает сигару, и все начинают жаловаться. Именно поэтому я хотел бы найти женщину покорную. Похоже, все проблемы моих партнеров начинаются от чрезмерно самоуверенных жен, пытающихся захватить власть на домашнем фронте. Но если моя жена будет понимать, что я – глава семьи, то мы сможем избежать всего этого.

– Даже не пойму, шутите вы сейчас или говорите серьезно. Какой кошмар, Блейк! – Энди понятия не имела, как с ним спорить. Вся беда в том, что все, что он сказал, вполне логично. Только в реальном мире – абсолютно бессмысленно. И человек, не способный к сочувствию, не сможет понять ее возражений.

– Послушайте, Эндреа, я знаю, что у вас на уме только хорошее, но, признаться, я не вижу и вас в счастливом браке. Так что поступайте так, как вы считаете нужным, а я буду поступать так, как нравится мне. – Снисходительный тон Донована прикончил ту нелепую грусть, которую Энди испытывала после его откровений, сделанных ранее.

Еще ни разу в жизни она не переживала так много чувств за один день. Но с тех пор как она поступила на работу к Блейку Доновану, каждый день был таким. Не говоря уже об усталости. Когда все это будет позади, Энди истратит последний чек на отпуск где-нибудь в тропиках. Если, конечно, этому когда-то придет конец.

– Только напомните мне об этом, когда разведетесь, и вам понадобится новая жена. – Энди помолчала минуту. Она должна найти способ заставить Блейка дать ей возможность пробиться к нему. В противном случае он будет саботировать каждую женщину, которую она для него найдет, пока в конце концов не решит, что во всем надо винить ее.

Подняв глаза под полуопущенными ресницами, Энди стала рассматривать этого несносного человека, сидящего за соседним столом. Какой же красавец! Только внешне. Неудивительно, что он так сексуально озабочен, да и кто не был бы озабочен с такой-то внешностью? Не обращая внимания на участившееся при этой мысли биение пульса, Энди спросила себя, не может ли именно это стать тем ключом, который позволит ей раскрыть этого человека? Быть может, она убедит его выслушать ее, когда он будет находиться в посторгазменной неге? Не слишком ли она поторопилась, отказавшись от его нелепого предложения? Не было ли это предложение не таким уж нелепым?

Небольшая война в ней вспыхнула вновь: «Худшая из всех возможных идей. Идей получше у тебя нет. Это смешно. Это блестяще. Это происходит. Это неизбежно».

Кратчайшая из всех войн за все времена. Выявившая, что все, в чем нуждается Энди, – это всего лишь оправдание сексуально озабоченному подростку внутри нее, которому хочется все сделать по-своему.

Ну а теперь что делать? Она же только что решительно его отвергла. Ничего не выйдет, если она вдруг попросту изменит свое мнение и примет его предложение. Это требует чего-то более экстравагантного. Требует полного обольщения.

И не важно, что Энди никогда в жизни не делала ничего подобного. Насколько это сложно?

Глава 10

– Давай говорить начистоту. Ты просишь меня переделать тебя для того, чтобы твой босс переспал с тобой. И чтобы это помешало ему спать с другими женщинами. Чтобы ты смогла убедить его остановиться на следующей женщине? – Лейси явно была в ужасе.

– Ты попросту изложила все в двух словах. У меня в голове сложился более стройный план. – Энди посмотрелась в зеркало. – Мне точно нужно распрямить волосы. И еще я купила краску для волос. Он любит брюнеток.

Лейси выхватила картонную коробочку прямо из рук Энди.

– Вовсе нет! Если ты собираешься воплотить в жизнь эту абсурдную идею – а я действительно считаю ее очень неудачной, – то, поверь, потом ты будешь меня благодарить за то, что я не позволила тебе изменить твои прекрасные волосы.

– Я понимаю, что ты думаешь. Но поверь мне. Я знаю этого парня. Ему это нужно, и это все изменит. – Энди потянула вниз свою кудряшку, чтобы посмотреть, какой длины станут ее волосы, когда она их распрямит. Они удлинятся на несколько дюймов.

– О, в этом я не сомневаюсь, – отозвалась Лейси. – Зато сомневаюсь в том, что такого рода перемены, на которые ты так рассчитываешь, могут оказаться полезными для тебя.

– О чем ты говоришь, Лейси? Эй, как ты используешь жидкую подводку для глаз? Похоже, это намного проще, чем мне кажется. – Энди повернулась к сестре – эдакая грязная черная панда.

Лейси расхохоталась.

– Что ты с собой сделала? Поверить не могу, что буду помогать тебе с таким делом. Ну давай… Сначала надо стереть все это. Дай мне ватные диски, я сама сотру подводку.

Энди послушно закрыла глаза и позволила младшей сестре нанести прохладное масло ей на веки. Она тихонько мурлыкала что-то, пока Лейси не начала снова красить ее.

– Я же не смогу соблазнить его, если у меня будет синяк, и тебе это известно, – сказала она.

Энди уже начала приоткрывать глаз, но увидела, что к нему опускается кисточка для нанесения теней.

– Синяка у тебя не будет, но глаза лишиться можешь, – заметила Лейси. – Не открывай глаза, пока я тебе не скажу.

Пока Лейси успокаивающими движениями работала над веками Энди, та дала волю своему воображению. Вот она приходит к Блейку, буквально сбивает его с ног, они оказываются в постели – и что дальше? Ей стало тепло при мысли о том, как его сильные руки обнимают ее, привлекают к себе. Его губы, истосковавшиеся по ее губам, берут то, что он хочет. Ее груди расплющиваются о его мощную грудь, и она чувствует, как отвердевает его естество.

– О! Перестань бить меня!

– А ты перестань стонать! Что за черт, Энди? – Лейси опять толкнула ее в предплечье. – Мне и без того не слишком удобно, а тут еще приходится слушать твои сексуальные стоны. Ладно, открой глаза и смотри на мое плечо. Сейчас я буду наносить тушь на ресницы. Не моргай! Не отворачивайся! И не моргай! – повторила она, когда ресницы Энди затрепетали.

– Извини. Я просто подумала, что мне это понравится. – Если судить по поцелую Блейка, секс с ним ей понравится еще больше.

– Но это же очевидно! Секс доставляет огромное удовольствие. И Господу известно, что ты занимаешься им не слишком часто. – Закрыв тюбик с тушью для ресниц, Лейси щелкнула плойкой. – Кстати, раз уже речь идет о сексе, ты все еще предохраняешься от беременности?

– Вообще-то это не твое дело, но два года назад я поставила внутриматочную спираль, которая действует три года. – Тогда она еще могла позволить себе такую роскошь. Но сейчас ей везет, потому что теперь противозачаточные меры ей не по карману. Однако с Блейком она в любом случае будет пользоваться презервативами. Озадачивать этой информацией Лейси она не станет, но его образ жизни делает вполне реальной возможность подхватить венерическое заболевание.

Энди прислонилась к сестре, пока та втирала ей в волосы какую-то сыворотку.

– Ну раз уж ты сама об этом заговорила… Когда ты занималась сексом в последний раз? – поинтересовалась Энди.

– Это не важно. Ты ведь не видела, чтобы я прыгала в постель Даррина, не так ли? – Лейси угрожающе щелкнула половинками плойки. – Но, возможно, я бы получила больше часов…

– А Даррину девушки-то когда-нибудь нравились?

– Честно говоря, я в этом не уверена, и я не могу говорить… ну, ты понимаешь? – Сделав паузу, она указала плойкой на Энди в зеркальном отражении. – И это вообще не важно. А важно сейчас то, что ты приняла плохое деловое решение, основанное на страсти, а не на разумных доводах. Я не хочу видеть, как ты теряешь очередную работу, потому что думала только о собственном удовлетворении. – Лейси вернулась к своему делу. По одной пряди за раз распрямить, вытянуть, дать ей заблестеть.

– Видишь ли, в этом ты как раз ошибаешься. Я только начинаю считывать этого парня. И секс – это единственная ахиллесова пята, которую я в нем обнаружила. И я этим воспользуюсь. Я узнаю истинного Блейка Донована и выясню, чего же я в нем не разглядела и что мне мешает найти ему пару.

Судя по напряженному лицу Лейси, та не спешила верить сестре.

– Да, быть может, я с нетерпением жду этого. И что? Если я получу удовольствие, хорошо. Прошло уже столько времени. Я едва помню, как это делается. – И как только Лейси удавалось, не моргнув глазом, вытягивать из нее признания?

– То, что ты говоришь «это делается» про секс, уже само по себе красноречиво, вот что я тебе скажу. Но уверена ли ты в себе, знаешь ли, что делаешь? – На лице Лейси появилось известное Энди озабоченное выражение, увидев которое, той захотелось броситься к сестре, погладить ее по волосам и заверить, что все в порядке.

Но по опыту Энди знала, что Лейси не любит внезапные нежности. Поэтому она решила прибегнуть не к ласкам, а к словам:

– Знаю. Не забывай, что я обладаю способностью видеть, чего хотят люди. И не беспокойся обо мне или моей работе. Я как раз своей работой и занимаюсь. Она всегда была необычной. И сейчас я делаю некоторые шаги, чтобы как можно лучше ее выполнить. – Забавно, что ее заверения слегка смахивали на оборонительные удары.

Лейси провела щеткой по по-новому уложенным выпрямленным волосам Энди.

– Ты выглядишь иначе, в этом нет сомнений. – Голос Лейси зазвучал чуть мягче, как будто заверения и оборонительные удары достигли своей цели.

Энди оценила себя в зеркале. Ее волосы стали длинными, прямыми и блестящими. Ее глаза – дымчатыми и таинственными. Телесного цвета блеск сиял на ее губах, а красота ее щек была естественной. Она, насколько могла, приблизилась к женскому идеалу Блейка, не придумывая себе экзотического прошлого и не сбрасывая пятнадцати фунтов.

Но вдруг она больше не похожа на себя? Это ведь все не о ней. Если бы только кто-то сказал это ее телу! Оно начинало искриться от электричества при одной мысли о том, как Блейк прикасается к ней. Все ее чувства были напряжены, каждая клеточка тела ныла от нетерпения. Оставшись одна в своей комнате, Энди сняла с себя свое обычное белье, отороченное кружевами, и надела – ну да! – пару отороченных кружевами шортов для мальчиков. Лифчик она сняла, но лишь потому, что выбранная ею ночная рубашка была слишком скромной. Мало того, что у нее были рукава – она доходила ей до середины икр. А еще она была безукоризненно, девственно чистой.

Несколько мгновений Энди смотрела на свое отражение в зеркале на дверце шкафа. Несомненный гибрид Мадонны и Магдалины – в соотношении 80 к 20, который – в этом она, пожалуй, была уверена – и ищет Блейк.

Глубокий вдох. «Ты готова к тому, чтобы перевернуть собственный мир». Не слишком ли это дерзко? Нет, большинство женщин хотели снова встретиться с ним. Должно быть, он хорош в постели.

Энди вернулась к разговору с собой. «Будь готова. Замуруй свои стены сейчас, чтобы неожиданные оргазмы не угрожали обрушить их. Только секс. Только профессиональный секс между двумя людьми по обоюдному согласию и… Боже, разве профессиональный секс – это не проституция? Просто непрофессиональный секс между двумя коллегами». Да при одной мысли об этом ее лоно увлажнилось!

«Приготовь свое лоно, Энди Доусон! Это будет потрясающе». Чувствуя себя такой же успокоенной, как и ее сестра, – а это, прямо скажем, не так уж существенно, – Энди надела поверх своего наряда для соблазна легкий кардиган, позаимствованный у Лейси. С длинными рукавами, бледно-розовый, восхитительный… Его верхняя часть обтягивала ее, как корсет, а подол длиной до икр свободно спадал объемными складками. Но лучше всего то, что в нем не было душно в этот ранний летний бостонский вечер.

Энди решила потратиться на такси. При мысли о плате за него ее слегка подташнивало – особенно потому, что она намеревалась попросить шофера подождать, пока сделает свое дело. Но Энди не могла попросить Даррина подвезти ее и в этот раз. Да и объяснить боссу сестры, почему она так одета, будет очень непросто. К тому же, напомнила себе Энди, она зарабатывает бонусы к своей следующей зарплате. В любом случае девушка в ночной сорочке и кардигане едва ли сможет проехать в подземке, не будучи принятой за секс-работницу. Доступную секс-работницу, точнее. Когда Энди думала о том, на какие неприятности может нарваться, ее тошнило еще сильнее, чем при мысли о счете за такси. И она все еще не могла определиться, в чем же разница между той работой, которую она на себя взяла, и проституцией. Это лучше или хуже ее самопровозглашенного статуса сводни?

Впрочем, долго думать об этом Эндреа не стала. Она не замешкалась и тогда, когда, плюхнувшись на заднее сиденье такси, назвала шоферу адрес.

Когда они подъехали, она посмотрела на свое отражение в стекле и выглянула наружу на темные улицы Бостона. Энди вновь отпустила свое воображение на волю, и оно вернулось к винному бару. Энди запомнился не только поцелуй, хотя он стал кульминацией вечера. Было там еще кое-что – мимолетный взгляд Блейка, показавшийся ей теплым и сочувственным, несмотря на его самоуверенное поведение и эгоистичную натуру. Он заинтриговал Энди, и ее память снова и снова возвращалась к нему.

Она убедила себя, что человек, спасший ее в тот вечер, был аномалией. Что он не существовал где-то, а лишь в то короткое мгновение. Ей было бы интересно встречаться с ним. Не то чтобы она видела его после того вечера, но он мог прятаться где-то в теле ее босса, с которым она сталкивалась каждый день, внутри этого безнравственного самца, который постоянно доводил ее до безумия своей невыносимой личностью и неотразимостью. И как только можно столь магическим образом привязаться к человеку, чью шею ей до отчаяния хочется свернуть?

Сквернословие по поводу того, что у нее так и не было физической близости с Блейком в следующие после поцелуя недели, не помогало Энди забыть о влечении, которое она испытывала всякий раз, когда ее взор падал на его чресла. Но при мысли о встречах с человеком, который сам предложил себя, ей становилось нехорошо. Секс – хорошая штука, но это совсем не то же, что свидания. По сути, для Блейка Донована секс приводил к концу свиданий. Возможно, эта ее запланированная встреча поможет решить некоторые из их проблем, включая и прекращение электрических вспышек между ними, когда они оказывались вместе в одной комнате.

По крайней мере, встреча положит этому конец с его стороны. А вот удастся ли ей прогнать Блейка из своей головы, еще предстоит выяснить. Но почему она вдруг опечалилась при мысли о предстоящем обольщении?

Отогнав от себя эмоции, Энди вновь сосредоточилась на созерцании своего призрачного отражения в стекле такси. «Лейси права: я совсем на себя не похожа». Эндреа сняла кардиган и снова посмотрела на отражение. Все еще не она.

Прошло несколько мгновений, а Энди по-прежнему спорила с собой о том, хорошо поступает или плохо. Если она не будет чувствовать себя самой собой, то вся эта история окажется весьма сомнительной. Это хорошо. В таком случае еще возможно, что она уйдет отсюда с неповрежденными чувствами. «Плюс к этому у меня появятся недостающие части мозаики, с которыми я смогу работать». Это была главная причина, заставившая Энди делать это. Она должна это помнить. Хотя, по правде говоря, части мозаики Блейка падали на остальные его части, такие как руки, губы… На… нижнюю часть его тела.

Чем больше Энди думала об этом, тем сильнее становилось ее возбуждение. И она могла бы уже в открытую признаться, что этот человек свел ее с ума. Она была заворожена его телом с того мгновения, когда впервые его увидела. Только у нее никак не получалось примирить собственное желание с его уродливой личностью. Но теперь, когда Энди лучше узнала Блейка, она стала подумывать о том, что, возможно, ее определение слова «уродливый» было все же резковато для этого человека.

Как бы там ни было, Энди нравился собственный план обольщения. Не вступив с ним в физическую близость, она признала существование связи между ними. Наконец-то. Но превращая эту запоздалую связь в реальность и используя ее для того, чтобы заставить Блейка ответить на некоторые вопросы личного характера, что было для нее важно, Энди в практическом ключе использовала свое сексуальное влечение. Она была даже готова признать свою ответственность за эту близость. Таким образом, это было самым большим оправдывающим обстоятельством в ее жизни. Вторым по величине стало то, что она сделала с офисом Макса после того, как он ее уволил, однако оно по-прежнему превосходило все остальное. Но обольщение Блейка никак не может стать столь же чудовищным.

Или может?

Когда в дверь позвонили, щенок, спавший на коленях Блейка, заворочался, но не залаял. Вызвав звонком экономку, чтобы та открыла дверь, Блейк задумчиво посмотрел на щенка. Это действительно было хорошее животное – спокойное и приятное, и это были именно те качества, которые Донован хотел бы видеть в своей жене. Конечно, существо иногда сердилось или играло, но его это не тревожило. Это было даже мило. Это забавляло Блейка. И даже подкупало его.

Примерно как Дреа.

Черт, и почему только в нем вспыхнула такая привязанность?

К щенку, а не к женщине. Хотя, если уж быть честным, ко второй он тоже смог бы привязаться. Блейк оттолкнул от себя эту мысль. Куда безопаснее сосредоточиться на своей привязанности к четвероногому существу, чем к двуногой особе, которая в этот самый день отвергла его заигрывания.

По крайней мере, щенок не оттолкнул его. Быть может, именно поэтому Блейк все еще не избавился от него. И хотя он сказал Дреа о своем намерении сделать это, он не мог заставить себя исполнить свое обещание.

Звонок зазвонил снова. На этот раз Блейк поднял глаза на часы своего дедушки, висевшие в гостиной, и понял, что экономка ушла домой больше двух часов назад. Господи, шел уже десятый час вечера! Кто мог так поздно прийти к нему?

Охваченный не просто обычным любопытством, Донован поставил свой бокал со скотчем и положил на кофейный столик открытый детективный роман. Вставая, он взял на руки щенка, а затем уложил того на только что оставленное им теплое местечко в кресле.

– Подождите! – крикнул Блейк, а затем, плотнее запахнув халат, направился к двери. – Я иду, – сообщил он таинственному гостю.

Но прежде чем отодвинуть щеколду, Донован посмотрел в глазок, однако увидел лишь какую-то женщину с прямыми каштановыми волосами. Она смотрела на подъездную аллею, так что он видел лишь ее спину. Хм! На вид женщина была вполне безобидна. Да и спина у нее привлекательная. Блейк наконец полностью отодвинул щеколду и открыл дверь.

– Могу я помочь… – Он осекся, когда женщина повернулась к нему лицом. Донован едва смог скрыть свое изумление при виде ее. Это была Эндреа. Абсолютно неузнаваемая. Одетая в то, что он мог принять за ночную сорочку под каким-то смешным розовым кардиганом.

– Блейк… – Ее рот открылся, как будто она хотела сказать еще что-то, но запуталась в следующих словах.

Блейк понимал это чувство. Глядя, как она стоит у его двери с глазами, накрашенными так, будто она собирается ходить по клубам, и с волосами, выпрямленными и висевшими безжизненными прядями вокруг ее лица, – да, он лишился дара речи.

Правда, его охватило возбуждение, когда он понял, зачем она пришла. Оно было настолько сильным, что его плоть зашевелилась под пижамными штанами, однако сила его интереса к ней уступала нелепости ее внешности. Она стала слишком безвкусной. Чрезмерно накрашенной. И совсем не была похожа на Энди.

И Блейк невольно сделал то, чего делать было ни в коем случае нельзя: он засмеялся.

И это не был тихий смешок. Это был полноценный, раскатистый хохот, который так и завибрировал в нем. Донован обхватил себя руками, чтобы сдержать этот смех, но безрезультатно. Все это было слишком смешно, чтобы остановиться.

И хотя глаза Блейка застило слезами, он разглядел выражение лица Дреа, на котором унижение боролось за первенство с разочарованием. Этого он не хотел. Совсем не хотел. Но прежде чем он успел взять себя в руки и объяснить свое поведение, Энди повернулась и решительно пошла прочь.

– Эндреа! – крикнул ей вслед Донован, но его оклик оказался каким-то сдавленным и невнятным. Он сделал еще одну попытку: – Эндреа, подождите!

Ответом ему была тишина.

Немного успокоившись, Блейк убедился, что дверь не захлопнется у него за спиной, и побежал прямо в тапочках следом за ней. Он знал, что у нее нет машины, поэтому она не могла уйти далеко. Подумав о том, что она может спуститься в метро в этом прикиде, он снова едва не расхохотался. И еще его беспокоила ее безопасность.

Хотя нет, не беспокоила. Потому что никто не подойдет к женщине в таком виде.

Смех, да и только.

Но когда Блейк обежал сбоку свой гараж, он увидел, что она уехала, и лишь задние фары ехавшей по улице машины говорили о том, что Дреа тут была. Все остатки смеха с шипением вылетели из него, как воздух выходит из лопнувшего воздушного шара.

Что же, черт возьми, произошло?

Понятно, что ее визит никоим образом не был связан с бизнесом. Тогда почему она убежала так быстро?

Конечно, его смех был чрезмерно заливистым, ну и ладно. У нее был очень странный вид. И неужели она ждала, что он отреагирует как-то иначе? С каждым шагом к своей передней двери Блейк обретал все бо́льшую уверенность в том, что он совершил какую-то ужасную ошибку. А это означало, что он должен извиниться. Опять.

Черт побери!

Глава 11

Энди по-разному представляла себе, как встретит ее Блейк, но что он разразится смехом, ей даже в голову не приходило. Такое унижение! К тому времени, когда она вернулась домой, вся подводка для глаз стекла по щекам черными потоками. Милая Лейси, вечная ее утешительница! Налив Энди вина, она забралась в постель вместе с ней.

Прошло не меньше получаса, прежде чем Энди смогла успокоиться настолько, чтобы рассказать обо всем сестре. И вместо того чтобы сказать: «Я же тебе говорила», – Лейси пыталась хоть как-то утешить Энди, придумывая все новые объяснения нелепому поведению Донована:

– Может быть, он просто очень удивился, увидев тебя, – предположила она.

– И этим объясняется его смех? Необузданный хохот, Лейс! Я же говорю не о простой усмешке. Он был потрясен. – «Унижена» – это недостаточно сильное слово для описания ее чувств. Скорее опозорена. Безмерно оскорблена.

Промочив выпрямленные волосы, слезы свели на нет все усилия Лейси, и та ласково убрала вновь закудрявившиеся локоны с лица сестры.

– Знаешь, некоторым людям довольно трудно выражать сильные чувства, – промолвила она.

Энди знала. Лейси была как раз из таких людей. И если только она не пела, от нее можно было добиться лишь поверхностных чувств.

– Судя по тому, что ты рассказывала о Блейке, он знаком с этой проблемой, готова об заклад биться.

Вытерев слезы с щеки рукавом жалкой ночной рубашки – утром она ее сожжет, – Энди возразила:

– Да, у Блейка есть проблема, но не эта. Его проблема заключается в том, что он полный кретин. – Помноженный на десять. Даже на двадцать.

Потянувшись через голову сестры к ночному столику, Лейси взяла коробочку, обтянутую тканью.

– Действительно кретин? Может, он просто не умеет выражать свои чувства? Он мог отреагировать не так, как надо, потому что привык скрывать эмоции. Если он был застигнут врасплох или сильно взволнован, то, возможно, твое появление вызвало у него неожиданную реакцию – смех. К тому же ты сегодня вечером совсем не похожа на Энди. Да появись ты дома в таком виде, я бы тоже сильно удивилась.

Лейси тоже бы засмеялась. Но совсем иначе, не так ли?

– Ты преувеличиваешь, сестренка. – Сев, Энди громко высморкалась и повернулась к сестре. В глазах Лейси было столько сострадания и понимания, что у Энди защемило сердце. Она улыбнулась и пожала сестре руку. – Но все равно спасибо тебе. Я очень ценю твои попытки успокоить меня.

Лейси улыбнулась в ответ.

– Хочешь, я останусь с тобой спать?

– Да, пожалуйста.

Энди покусывала губу, поднимаясь на лифте к офису Донована. Как же ей хотелось, чтобы сегодня был вторник или четверг. Тогда она могла весь день шопинга лежать в постели и плакать. Но была пятница, а по пятницам она должна была приходить в офис. При других обстоятельствах она могла бы позвонить и сказать, что у нее назначены встречи с потенциальными невестами. Или даже заявить, что она заболела. Но если она сделает это сегодня, Блейк поймет, что она его избегает, и догадается, почему.

А это будет означать, что он выиграл.

Но этого Энди ему не позволит. Только не после прошлого вечера.

Энди успокаивала себя тем, что первой оттолкнула его. Она так и цеплялась к этому маленькому факту, позволяя ему подталкивать ее вперед, пока она одевалась и ехала к офису. Поначалу она даже испытала самодовольную радость от этого. Однако чем ближе становилась встреча с Донованом, тем бо́льшая часть этой радости превращалась в нечто другое – в гнев. В яростный гнев. Как он посмел? Как посмел этот мерзавец заставить ее почувствовать себя такой жалкой? Мысль о сексе первой пришла в голову ему, не ей! И если он не понял, как унизила ее эта ситуация, она сама объяснит ему это.

Когда двери лифта раздвинулись, Энди уже превратилась в новую женщину – решительно настроенную и уверенную. Тяжелыми, но смелыми шагами она направилась к кабинету Блейка. Пройдя мимо секретарши и даже не поздоровавшись с ней, Энди опешила, увидев Блейка, поджидавшего ее посреди комнаты с красной розой в руке.

На одну тысячную долю секунды ей захотелось принять предлагаемое Донованом перемирие.

Однако Энди тут же отбросила прочь эту мысль. Черт, так легко ему не отделаться. Она была обижена. С нее живьем содрали защитную оболочку. И глупым цветком дела не исправить. Особенно таким убогим, как роза. Как неоригинально!

Не замедляя шага, Энди вырвала розу из руки Блейка и переломила стебель цветка пополам, не обращая внимания на боль от уколов шипами. Затем она бросила розу в корзину для мусора, стоящую у ее рабочего места, чувствуя при этом на себе взгляд Донована. Господи, да пусть смотрит, сколько хочет! Пусть видит, что так грубо сотворил собственными руками.

И лишь положив свою сумку в нижний ящик письменного стола, Энди увидела у телефона целую вазу с такими же розами – их там явно было не меньше дюжины. С ними надо поступить так же. Она бросила вазу с розами в корзину. Звук разбившегося стекла и расплескавшейся воды эхом пронесся в тиши кабинета. Энди чувствовала, что Блейк ошеломлен. Честно говоря, она тоже была ошеломлена, только ни за что не покажет этого, уронив, как он, челюсть. Его шок лишь усилил ее злость. А чего он ждал? Что она улыбнется, кивнет и сделает вид, что ничего не произошло?

Нет, этого он не получит. Эндреа не из тех покорных цыпочек, с которыми она его знакомила. Она сваляла дурака, решив, что может стать такой, пусть даже на один вечер. Никогда больше! В эти выходные она начнет искать другую работу. Но пока она ее не найдет, ей придется из кожи вон лезть, чтобы, наконец, женить Блейка. Только между ними не будет больше никаких расшаркиваний. Она больше не будет стараться понять его. Никаких попыток дружбы.

Едва Энди уселась, включила компьютер и приготовилась заняться своей работой, как он, наконец, заговорил:

– Эндреа, прошу проще…

Она подняла руку, делая ему знак остановиться.

– Не надо говорить.

– Просто позвольте мне…

Энди даже не посмотрела на него, озвучивая свое решение:

– Я действительно имела это в виду, Блейк. Не надо со мной говорить. Никогда. Если только это не связано с работой.

– Дреа, я должен…

Шлепнув ладонями по столу, она все-таки повернулась к нему лицом.

– Мое имя – Энди. Или Эндреа. И когда вы будете со мной говорить – только о работе, напоминаю, – вы будете обращаться ко мне по имени. По моему имени! И не надо придумывать мне клички!

– Да будет вам, Эндреа. – Блейк сделал шаг в ее сторону.

Энди вскочила со стула.

– И не подходите ко мне. – Оглядев поверхность стола, она заметила дозатор клейкой ленты. Он был полон, но она справится. Взяв дозатор в одну руку, другой она стала отгонять Блейка к его столу.

Как ни странно, он подчинился и сделал несколько неуверенных шажков назад. Когда Блейк пересек то, что Энди считала центром кабинета, она вернулась к работе. Подойдя к стене, она приклеила кончик клейкой ленты к полу, а затем пересекла комнату, прежде чем оторвать ленту. Потом она прошлась по ковру, крепко прижимая к нему ленту. Долго она, конечно, тут не продержится, но за это время успеет продемонстрировать характер.

Закончив, Эндреа повернулась к своему боссу.

– Видите эту линию? За ней – ваша территория. – Она указала на ту сторону кабинета, где сейчас находился Блейк. – А это моя территория. – Вернувшись к своему столу, она положила дозатор ленты на место.

Блейк скользнул взглядом по линии.

– Вы, должно быть, шутите, – сказал он.

– И не думаю. – Вздернув вверх подбородок, Энди уперлась кулаками в бедра. – Не заходите за линию. Это понятно? – Возможно, она не имеет права командовать тут таким образом, но теперь ей было на это наплевать.

Но, похоже, Блейк не собирался с такой легкостью подчиняться ее условиям.

– Я буду заходить туда, куда мне захочется, так и знайте, – заявил он расправляя плечи. – Это, черт возьми, мой кабинет!

Боже, ну разве он не хорош, когда злится?

«Стоп, стоп, стоп, прекрати это! Он не хорош! Он ужасен». Весь гнев на саму себя Энди вложила в следующие слова:

– Да мне все равно, чей это кабинет! Вы останетесь на своей половине.

Блейк сложил руки на груди.

– И что вы мне сделаете, если я пересеку черту? – полюбопытствовал он.

Это был вызов? Значит, игра началась.

– Проверьте, – промолвила Энди.

С яростной решимостью, внезапно появившейся на его лице, Блейк поднял ногу и медленно опустил ее по другую сторону от ленты.

Глаза Энди расширились от гнева. Ей захотелось ударить его. Причинить ему физическую боль. Хотя, быть может, слегка помять его руками и губами, но в основном для того, чтобы сделать ему больно. Она наклонилась, чтобы схватить первое оружие, попавшееся ей под руку, – свою туфельку на трехдюймовом каблуке, – и швырнула в него.

Блейк ловко поймал туфлю. И усмехнулся.

– Да уж, все получилось именно так, как вы хотели, – произнес он.

Кичливый болван! Пробормотав что-то сердитое, Энди наклонилась за второй туфлей. На этот раз она попала ему в плечо. Блейк слегка поморщился. Маленькая, но все же победа.

Он наклонился, чтобы поднять туфлю.

– Итак, теперь обе ваши туфли у меня. – В его глазах появился зловещий мерцающий блеск. Черт, и почему только ему так идет дьявольский облик? – А сегодня день дождливый. Желаю вам удачно добраться до дома вечером.

– Черт побери! – Вокруг было столько предметов, которыми можно было бросить в босса, так почему она выбрала свои туфли? Отличные туфли, между прочим. Пара от «Прада», которую она успела оторвать на распродаже в «Файлинс бейсмент», пока фирма не ушла из бизнеса. Туфлям было уже несколько лет, но черная обувь – это вечная классика. Подойдя к ленте, Энди протянула ему руку.

– Верните мои туфли, – потребовала она.

– Что это было? – Он повернулся в ее сторону. – Вы говорите таким тоном, будто это не имеет отношения к работе, а мне ведь не разрешено разговаривать с вами на отвлеченные темы.

Иисусе Христе, он ее с ума сведет!

– Отдайте мне туфли! Сейчас же!

– Ах, так вы хотите это? – Он поднял туфли, но так, чтобы она не смогла дотянуться до них.

Энди стала приближаться к нему, потому что, для того чтобы хотя бы обрести надежду вернуть туфли, ей над быть ближе к Доновану.

Однако Блейк остановил ее, пригрозив пальцем.

– Ну-ну-ну! – пожурил он Эндреа. – Линию пересекать нельзя.

Чертова ленточная линия! Если Энди сейчас пересечет ее, он выиграет. Но ее не одолеть. Так что у нее не осталось иного выбора, кроме как снова попросить туфли у босса. Впрочем, она может при этом не любезничать с ним.

– Верните мне эти гребаные туфли, Блейк!

Донован снова помахал туфлями в воздухе – слишком высоко, чтобы она могла схватить их, не пересекая границы, которую сама же и установила. Но хотя туфли и были вне пределов ее досягаемости, этого нельзя было сказать о его костюмном пиджаке.

Энди как молния рванулась к нему и выхватила из кармана пиджака его любимую ручку «Монблан».

– Ах-ха-ха! – расхохоталась она, отступая, чтобы Блейк не смог отнять у нее ручку. Размахивая ею, как саблей, она принялась дразнить его. – И что вы сделаете теперь? А, Донован?

Он глупо улыбнулся.

– Очень смешно, – сказал Блейк. – Отдайте ручку.

Черта с два она это сделает.

– Эту ручку? Она вам нужна? – Эндреа подбросила ручку в воздух, а потом поймала ее, чтобы подбросить еще раз.

– Будьте, пожалуйста, с ней осторожны, – попросил Донован. – Это очень дорогая ручка.

О-о, наконец-то она его достала! Его тон был тревожным и отчаянным.

– О, я знаю, сколько она стоит. Но, учитывая, что я купила эти туфли на распродаже, думаю, мы сделали вполне справедливый обмен.

В его голосе больше не осталось надменных ноток альфа-самца. Не будь Энди столь безумной, она могла бы остановиться.

– И я ее не верну, пока вы не отдадите мне мои туфли, – заявила она.

Блейк задумчиво наклонил голову набок.

– А если я верну туфли, вы забудете эту чушь про мою сторону и вашу сторону и позволите мне поговорить с вами?

Да лучше ходить босой!

– Ни за что!

– Отдайте ручку!

– Отдайте туфли!

Сунув одну туфлю подмышку, Блейк стал рассматривать вторую. Покрутив каблук, он заметил, что тот качается.

– Знаете, похоже, у этих туфелек весьма шаткие каблуки, – заметил он. – Думаю, не нужно прилагать больших усилий, чтобы сломать такой каблук.

Энди судорожно вздохнула.

– Вы не посмеете, – сказала она. Только не ее классические туфли от «Прада». Она не сможет снова купить пару дизайнерских туфель по такой же цене. А учитывая, как скоро она окажется без работы, ей будут очень нужны туфли для собеседований.

– Отдайте мою ручку.

И все же если речь идет о выборе между туфлями и ручкой, она предпочтет оставить ручку.

– Никогда! – Она не проиграет.

Не сводя с Энди глаз, Блейк потянул за один каблук. Тот с щелчком отломился.

– Упс!

– Вы… вы… вы мерзавец! – Энди оглядела кабинет в поисках предмета, которым можно будет испортить ручку в отместку за то, что он испортил ее туфли «Прада». Заметив за своим столом решетку отопления, она бросилась к ней.

– Даже не думайте об этом! – крикнул Донован.

Энди замерла, поднеся ручку к ребрам решетки, которыми она собиралась раздавить ее. Ручка или решетка – что-то наверняка сломается.

Блейк переступил разделительную линию из клейкой ленты и тремя легкими шагами подошел к Эндреа. Не успела она и шевельнуться, как он схватил ее за руку и рванул к себе. Она оказалась так близко к нему, что услышала от Блейка аромат кофе, одеколона и зубной пасты «Колгейт». Его губы были прямо над ней, в каких-то дюймах от ее губ. Энди почувствовала его дыхание, когда он заговорил:

– Я же сказал: даже не думайте об этом, – повторил Донован.

Последним, что Эндреа запомнила, было то, как его рот накрывает ее рот. Он яростно прижался к ее губам. Ни секунды не раздумывая, она открылась ему, с такой же готовностью прижалась губами к его рту, приглашая его язык проскользнуть между ними и переплестись с ее языком.

Битва за ручку была забыта, Энди позволила той со стуком упасть на пол и обхватила руками его шею. Одна ее босая нога обвилась вокруг его ноги, и Блейк помог ей, приподняв обе ее ноги и положив их себе на бедра. Его ладони легли Энди на ягодицы, чтобы удержать ее.

В этой позе Энди могла почувствовать, что делает с ним их поцелуй. Забывшись, она потерлась бедрами о его отвердевшую плоть. Блейк застонал прямо в ее рот, а затем стал посасывать ее верхнюю губу. Боже, поцелуй был фантастическим! Нет, лучше, чем фантастическим. Совсем не похожим на их последний поцелуй – этот был сладким и чувственным. Безумным, нетерпеливым, изнуряющим своим жаром. Тот поцелуй был первым, причем он был из тех поцелуев, на которых все и заканчивается. Этот поцелуй был прелюдией к большему. По крайней мере, он мог бы привести к большему.

Блейк не мог поверить в происходящее. Он провел бессонную ночь, крутясь и ворочаясь в постели и мечась от сожаления к смятению и совершенно новому удивлению и снова к сожалению, как волейбольный мячик, который игроки перебрасывают друг другу, то и дело роняя его на песок. Пытаясь отогнать от себя мысли о странном визите Эндреа, он не мог не думать о ее очевидных намерениях. И от этого у него возникала бешеная эрекция. Из-за бушующих в нем чувств он почти не спал.

Поэтому утром Блейк пришел в офис с твердым намерением во всем разобраться. Он купил розы – Дреа, инструктируя его неделями, несколько раз повторила, что женщины хорошо реагируют на цветы. Ее реакция на его покупку, однако, заставила Блейка тут же спросить себя, действительно ли Эндреа Доусон была женщиной.

А потом они спорили, и будь он проклят, если каждое злобное слово, вырывавшееся из ее рта, не натягивало все сильнее ширинку его брюк на чресла. От состояния печали и сексуальной озабоченности она довела его до сердитого «Отвали!» и той же сексуальной озабоченности. И вот теперь, пройдя через череду событий, которые удивили даже Донована, он целовался с Эндреа, вцепившись в ее одежду, как истосковавшийся по сексу маньяк.

И судя по тому, как ее груди расплющивались о его грудную клетку, а ее бедра обхватывали его таз, в одном Блейк обрел уверенность: Эндреа Доусон – определенно женщина.

Он также понял, что скоро все это не закончится. Слишком мощной была подготовка. Теперь, когда у него с ней все началось, он не сможет остановиться, пока не закончит. Или, точнее, пока они оба не закончат. В этой области он всегда был джентльменом.

Не прерывая поцелуя, он поднес Энди к краю ее стола. Тут ему пришлось чуть отодвинуться, для того чтобы снять пиджак, и он не на шутку опасался, что если остановится хоть на мгновение, она тут же начнет раздумывать о том, что они делают.

Впрочем, он мог не бояться. Наклонившись вперед, Дреа вцепилась в его галстук. И привлекла его к себе, к своему жадному рту. Когда их поцелуй возобновился, она принялась возиться с пряжкой его ремня. Блейк же задрал ей юбку и коснулся ее бедер, а его пальцы заплясали на ластовице трусиков.

Сделав огромное усилие воли, Блейк остановился и чуть отступил, чтобы оценить реакцию Дреа и убедиться в том, что она одобряет его действия. Разумеется, он принадлежал к числу тех мужчин, которые получают, чего хотят, но даже одержимый страстью, он понимал, что ситуация сложилась недопустимая. Босс, занимающийся сексом со своей служащей посреди офиса? Уж лучше хотя бы спросить у нее на это разрешения.

Вопросительно приподняв брови, он поймал ее взгляд. Энди ответила быстро и уверенно.

– Трогай меня, Блейк Донован! – Ее голос стал ниже от желания. Он, не моргая, смотрел на нее. – Я же сказала, трогай меня!

Еще ни разу в жизни Блейком не командовали во время секса. И оказалось, что это самые чертовски сексуальные слова, какие он когда-либо слышал. Он быстро принял нужную позу, словно своей командой она как магнитом притянула его к себе. Одна его рука схватила в кулак толстую прядь ее кудрей, которые оказались именно такими мягкими, как он и представлял. Еще больше ему понравился стон, который Энди, задыхаясь, издала, когда он потянул ее за волосы. Блейку хотелось изучать ее тело, накрыть руками и сжимать ее груди до тех пор, пока соски не превратятся в два твердых пика. Сорвать с нее всю одежду и смотреть на ее раскрасневшуюся кожу.

Но все это слишком безумно и незапланированно. Да еще и в офисе! Не имея времени на раздумья, видя, как Эндреа возится с молнией на его брюках и слыша в голове эхо ее команды «Трогай меня!», – Блейк почувствовал себя обязанным положить пальцы на средоточие ее женственности.

Скользнув под ластовицу трусов, его палец замер около того бугорка, который, как ему было известно, больше всего жаждал его прикосновений. Рука Энди замерла совсем близко от его плоти, когда он принялся ласкать потайной уголок ее тела.

– Здесь? – низким, полным желания голосом спросил Блейк. – Ты хочешь, чтобы я трогал тебя здесь? – Его палец тем временем блуждал по курчавым зарослям нежных волос в поисках клитора.

Она не заставила его спрашивать дважды.

– Да! – Эндреа изогнулась дугой от его прикосновений. – Да, пожалуйста, да!

Блейк стал обводить раздувшийся бутон кругами, наблюдая за ее меняющейся реакцией, когда он то сильнее, то слабее нажимал пальцем на ее плоть. Когда дыхание Энди стало тяжелее, а ее рука стала сильнее тянуть его за волосы, Блейк понял, что теперь точно знает, чего она хочет. Одно лишь ее лицо – полуопущенные веки, напряженное выражение ожидания приближающегося экстаза – могло бы довести его до пика. Блейк был вынужден отвернуться.

Вернувшись мыслями к своим действиям, он развел пальцы в стороны, как будто держал в руках мяч для боулинга. Один палец по-прежнему играл с ее бутоном, а два других скользнули к входу в ее лоно. О, она была готова принять его. Влажная, напряженная. Он мог бы войти в нее немедленно, зная, что она готова встретить его. Да, Блейк чувствовал, что Дреа готова к взрыву, однако он понимал, что сейчас неподходящий момент думать о себе. Он хотел, чтобы она поднялась к вершине экстаза над ним. Для него.

Даже в пароксизме страсти он понимал, что мечтает слишком о многом для мимолетной офисной связи. Черт, эта женщина…

Она потрясающая…

Блейк с благоговением наблюдал, как она достигла пика наслаждения, и ее тело содрогнулось, ее мышцы судорожно напряглись и задрожали, а ее голос выкрикивал его имя.

Выкрикивал? А вдруг кто-то услышал? В доли секунды в его голове пронеслись мысли о том, обладают ли стены его офиса достаточной звукоизоляцией и ушла ли его секретарша на обеденный перерыв. Потом он просто подумал, что проблему можно решить иначе. Подцепив рукой шею Дреа, он привлек ее к себе и запечатал ее рот своим ртом, чтобы принять в себя издаваемые ею звуки. Надо было все время делать это. Ее поцелуи невероятны. У них вкус кофе и карамели, но Энди не знала, что Блейку известно, что она прячет конфеты в ящике своего стола. Энди держала их там на случай, если забудет принести с собой ленч, и ей понадобится сахар, чтобы сосредоточиться. Да, ее поцелуи были изысканными на вкус.

Он продолжал целовать ее все время, пока она содрогалась в конвульсиях оргазма, а потом расслабилась в его объятиях. На долю секунды Блейк испугался, что, получив удовлетворение, она придет в себя и оттолкнет его. Это будет настоящая западня.

Но эти страхи быстро рассеялись, когда ее рука легла на его восставшую плоть и сжала ее.

– Твоя очередь, тигр! – хрипло проговорила Энди.

Черт, да!

Убрав руку от лона Энди, Блейк обхватил ее за талию, намереваясь уложить на стол. Однако какой-то тихий голосок в его голове стал нашептывать ему, что он должен сделать больше для этой девушки. Поэтому Блейк приподнял ее за ягодицы, она обхватила его ногами, и он, прижимая Дреа к себе, отнес ее к тому самому креслу с подголовником, сидя на котором, он проводил с ней собеседование. «Как раз впору», – подумал он.

В конце концов негоже иметь собственную сваху на кипе папок с фотографиями потенциальных невест. Голос рассудка подсказывал Блейку, что он делает еще много чего такого, чего делать не надо, однако он послал этот голос к черту, потому что именно то, что делать не надо, было по ощущениям лучше всего. Усевшись в кресло, он усадил Энди на себя. Ее кудри спадали ему на лицо, наполняя его ноздри уже знакомым ему яблочным ароматом. Этот запах сводил его с ума. Зарывшись лицом в ее шею, Донован стал с наслаждением целовать ее, отчего Энди изогнулась дугой рядом с ним. Взявшись за резинку ее трусов, он стянул их ей на бедра, а она, ухватившись руками за его плечи, приподняла сначала одну ногу, потом другую, чтобы помочь ему снять их. Потом настала очередь Энди манипулировать его брюками и трусами, чтобы выпустить на свободу его естество.

Наконец-то! Больше их ничто не разделяло.

Откинувшись назад, Блейк заглянул в ее глаза с зелеными прожилками. Если они это сделают, пути назад нет. Эндреа, в свою очередь, тоже смотрела на него. Это мгновение длилось вечно, пока она не улыбнулась ему хулиганской улыбкой.

– Давай же, возьми меня! – сказала она.

Донован интуитивно почувствовал, что если он начнет посмеиваться над ее сексуальными словечками, то это ни к чему хорошему не приведет, поэтому, опустив голову, спрятал улыбку и принялся искать в кармане брюк бумажник, в котором у него лежал презерватив. Когда тот был вынут, Блейк наконец позволил себе взглянуть на ее киску.

– Это же чудо! – пробормотал он, начиная ласково поглаживать ее нежные складочки и упругий бутон, который он уже ласкал. Потом его рука задержалась у входа в ее лоно. Энди застонала и опустилась на его плоть, принимая ее в свое нутро. Как Блейк и думал, она была такой влажной и так плотно охватила его мышцами своего лона, что он испугался кончить немедленно, как подросток. Поэтому он удержал Энди на месте, чтобы собраться с силами. По плану, сформировавшемуся в его голове, он должен был медленно овладеть ею, наслаждаясь каждым мгновением процесса, и черт с ней, со спешкой. Потому что нельзя было сбрасывать со счетов вполне реальную возможность того, что, придя в себя, Эндреа выйдет не только из его кабинета, но и из его жизни.

Но прямо сейчас, пока его плоть находилась в глубине ее лона, а его губы жадно сжимали мочку ее левого уха, Доновану хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно и чтобы их возвращение в мир реальности настало нескоро.

Но Эндреа, похоже, не собиралась действовать по этому плану. Ее бедра приподнимались и оседали вниз, уверенно ведя его к оргазму. Что ж, если именно этого она хочет, он, черт возьми, не обманет ее ожиданий. Обведя ее мочку языком, он осторожно пососал ее и стал вновь поигрывать пальцем с ее клитором.

Блейк ощутил перемену в Энди, когда ее внутренние мышцы начали сжиматься крепче. Он стал сильнее нажимать на чувствительный бутон. Она вцепилась в кресло с такой же силой, с какой стенки ее лона сжимали его жезл, и Блейк вновь восхитился ею. Его больше не тревожили ее крики: зубы Дреа так глубоко вонзились в его плечо, что он боялся, как бы это ему не застонать, но уже от боли.

Видя, как она сгибается над ним в экстазе, получая резкое удовольствие и боль от ее укусов, чувствуя, как ее лоно сжимает его плоть, Блейк понял, что он уже и сам близок к оргазму. Ее конвульсии даже еще не начали утихать, как он, напрягшись, вознесся на вершину удовольствия. Он закрыл глаза, а Эндреа еще сильнее вцепилась в кресло, чтобы не упасть от его мощных толчков. Сила оргазма была такова, что у Блейка появилось ощущение, будто он падает в вечность.

На самом деле прошло не больше полусекунды до того, как серая спинка кресла отломилась от интенсивности их секса. Лежа на полу собственного кабинета под сплетением рук Дреа и обивки кресла, Блейк почувствовал, что его мир рушится, так же как это самое кресло. Что они сделали? Внезапно он ощутил такое смущение, несмотря на их физическую близость, что ему пришлось успокаивать себя, чтобы заглянуть Энди в глаза. Он ощутил что-то необычное, что-то более сильное, чем поцелуй, которым они обменялись. Теперь кресло стало метафорой его спеси, бьющей Блейка прямо по голове. Он приготовился к тому, что она скажет или сделает.

Но реакция Эндреа поразила его. Она расхохоталась.

– О боже мой! Можешь поверить, я никогда… О боже! Я даже не могу… – Энди смеялась так заразительно, что Блейк вдруг понял, что и сам усмехается. Выходит, она все-таки не испытывает к нему ненависти. Быть может, он все же не разрушил все – что, как он надеялся, она может ему дать, – взяв слишком много.

– Думаешь, кто-нибудь заметит? – задумчиво спросил он просто для того, чтобы вновь услышать звуки ее нежного смеха.

Когда их смех затих, сменившись обычным офисным шумом, Эндреа нашла свои трусики и надела их. Блейк счел это сигналом к тому, чтобы снять презерватив и одеться. К тому времени, когда оба полностью оделись и посмотрели друг на друга, им стало понятно, что ни один из них не знает, что сказать.

– Я думаю о сандвиче от Ала. Хочешь, чтобы я прихватила один и для тебя? Я хочу пройтись, поэтому могу немного задержаться. – Говоря, Энди явно чуть нервничала и избегала смотреть ему в глаза.

Блейк мог только кивать в ответ.

– Спасибо. – Подойдя к своему письменному столу, Энди вытащила из ящика сумку и сунула ноги в чудовищные оранжевые кроссовки. – Как хорошо, что я принесла с собой обувь для прогулок, – подмигнув Блейку, промолвила она, прежде чем выйти из кабинета.

Донован смотрел вслед Дреа, размышляя о том, стоило ли ему отпускать ее. Но ответа на этот вопрос у него, по правде говоря, не было. Однако он все же надеялся, что она скоро вернется, и они смогут обо всем поговорить. Да и сандвич бы ему очень не помешал. Быть может, позднее он купит ей другие туфли.

Глава 12

Как только Энди ушла, Блейк придал своему лицу обычное серьезно-рабочее выражение. Думать о чем-то, пока ее нет, бессмысленно. Что сделано, то сделано. Чтобы занять себя, он позвонил в техническую службу и попросил убрать обломки развалившегося кресла, а затем велел секретарше найти ему подходящую замену. Она нашла кресло в неиспользуемом офисе на седьмом этаже. Его тут же принесли Блейку, а сломанное убрали, так что на ликвидацию всех свидетельств его свидания ушло не больше часа. И это хорошо, напомнил себе Донован. Тогда почему в груди у него так тесно?

После того как его кабинет привели в порядок. Блейк понял, что в состоянии сосредоточиться только на движении стрелок часов. Эндреа все еще не вернулась, и Донован беспокоился, пытаясь понять, что означает ее затянувшееся отсутствие.

Конечно, оно означает, что она недовольна. Возможно, она вообще не вернется. Не исключено, что в это самое мгновение она пишет на него жалобу в отделе кадров. Быть может, ему стоит позвонить туда и проверить…

Нет, он не может этого сделать. Он должен хоть немного доверять ей. Это справедливо. Блейк заерзал в кресле. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что ничего хуже он в жизни не делал.

Но потом Блейк решил, что это было лучше всего.

Еще один взгляд – на пустой стол Энди напротив него, – и он вновь думает, что это было хуже всего.

Но секс был восхитительный.

Он по меньшей мере пять раз проиграл в уме все произошедшее, глубоко вздыхая, чтобы вспомнить последние остатки ее аромата, переигрывая в уме историю с креслом. В своем воображении Блейк сказал Эндреа, что все это неприлично, и прекратил все еще в самом начале, а потом довел ее до шести безумных оргазмов.

Впервые в жизни Блейк не представлял, что делать и что думать. Все воображаемые им сценарии были похожи один на другой. Если бы он должен был спросить себя, чего он, Блейк Донован, а не сеошник какой-нибудь хочет, он бы отправил этот голос к черту. Потому что правда была в том, что он всегда знал, чего хочет, до того дня, как эта чертова Эндреа Доусон, вальсируя, вошла в его жизнь и перевернула там все вверх дном.

И теперь Блейк не знал, чего ему хочется – поцеловать ее или придушить. Взять или уволить. Нет, конечно, это он знал. Он хотел, чтобы она была рядом. Совсем рядом с ним. Эндреа приводила его в ярость, была нелогичной, женственной и абсолютно фантастической. Господи, психолог его убьет! Блейк сделал у себя пометку уволить ее.

– Дьявол! – простонал он, проводя руками по лицу. «Соберись! Составь план!»

Пульс Донована все еще тяжело бился, потому что ему было не по себе от долгого отсутствия Эндреа, но после нескольких глубоких вдохов ему удалось успокоить нервы и перейти к прямолинейному мышлению. Он называл это место в голове своей Би-зоной, но никому об этом не говорил. «Би» – первая буква его имени, и с нее же начинается слово «бизнес», что, конечно же, радует. В особенно хорошие дни «Би» напоминает ему о Бадассе – человеке опасном и агрессивном, но в то же время восхитительном. В этом и состоит его мышление берсеркера[7]. Все вставало на свои места, когда он мог заблокировать для себя мир и просто решать свои проблемы.

Сегодня ему нужно стать грозным Бадассом. Хотя разве он уже чуть-чуть не Бадасс? Даже учитывая все правила, которые он нарушил, и нормы, которые он попрал, невозможно отрицать тот факт, что в конце концов он вышел победителем. И ему следует поставить себе за это высшую оценку. Это было потрясающе. Заниматься любовью с Эндреа Доусон было потрясающе.

Блейк позволил себе принять это. Насладиться этим. Засиять от гордости.

Потом, как и полагается поступить в стиле Би-зоны, он заставил себя подумать о будущем. Блейк составил в уме список всех возможных вариантов и каждому добавил «за» и «против». Отогнав от себя все мысли о тех плотских удовольствиях, которые могла подарить женщина, он сосредоточился. О том, чтобы уволить Эндреа, не могло быть и речи. И не из-за того, что такое увольнение повлекло бы за собой законные последствия, а потому, что он не хотел, чтобы она уходила. Она была ему нужна. Чтобы найти ему невесту, разумеется, хотя сейчас мысли о женитьбе казались ему неуместными и какими-то чужими. Но это было частью Плана, а План нельзя менять из-за одной склочной служащей его офиса, пусть и обладающей приятными изгибами тела. Никогда. Ни за что. Этого не будет.

Да, подумал Блейк, расслабившись в своем кресле, сейчас он определенно находится в Бадасс-зоне. И это ему по нраву. После еще нескольких минут размышлений над существующими возможностями, Донован пришел к выводу, что единственный способ справиться с ситуацией – двигаться вперед. Когда Эндреа вернется, он признает, что это произошло, согласится, что в этом исключительно его вина – хотя вина, безусловно, лежала на них обоих – и пообещает больше никогда не прикасаться к ней. Они двинутся вперед, даже не думая о своей привлекательности. И это, конечно, никак не вписывалось в их нынешнюю систему. Верно?

Ответ на этот вопрос угрожал выбросить Блейка из Бадасс-зоны, поэтому он решил не думать о нем. Его план на месте, независимо от того, вышла Эндреа из его системы или нет.

Он снова взглянул на часы. Ее нет уже почти два часа. Где она? Может, она все-таки не вернется.

Эта мысль вихрем вынесла Блейка из Би-зоны и накрыла его паникой. Он стоял, уже готовый отправиться на поиски Эндреа, когда она вернулась в офис, с сандвичами и напитками в руках. Сердце Донована успокоилось, едва он ее увидел. А потом оно тут же забилось быстрее, потому что… ну-у… таким было ее действие на него. Особенно когда ее волосы все еще казались взъерошенными после того, что было, а ее щеки раскраснелись от прогулки почти так же, как они разгорячились после оргазма.

Эндреа откашлялась.

– Можешь мне помочь? Пожалуйста, – попросила она.

Он тряхнул головой, выходя из ступора.

– О! Конечно! – Блейк бросился навстречу Энди, чтобы помочь ей с пакетами, но остановился у ленточной линии, перегородившей ему путь. Не зная, в каких они теперь отношениях, он вопросительно посмотрел на нее.

– Ты можешь переступить черту, Блейк. Поверить не могу, что ты стал раздумывать после того, что… Ну, ты меня понимаешь.

Он невольно улыбнулся этим словам. Дойдя до Энди, он забрал у нее сандвичи и пакеты с чипсами, так что она смогла справиться с газировкой. Блейк положил еду на стол и собрался произнести заранее подготовленную речь или, по крайней мере, спросить Энди, как ей удалось со всем справиться. Но не успел он рта раскрыть, как она оказалась рядом с ним, поставила газировку рядом с сандвичами и провела рукой по его телу, согревая его до каждой косточки. Будя его части, точнее, одну часть, которая спала в соответствии с его прежним планом. Наклонив голову, Донован поймал взгляд Энди.

– Эндреа… – заговорил он в то самое мгновение, когда она сказала: Блейк.

Услышав свое имя и увидев ее глаза, полные страсти, Блейк вдруг понял, что и его речь, и его планы вылетели в окно. В мгновение ока он снова набросился на нее.

Донован повиновался инстинкту, заключая ее в объятия, но она подчинялась ему, словно это была ее идея. Ее губы были такими же чудесными на вкус, как и два часа назад – чуть сладковатыми и, возможно, немного солоноватыми. И такими же жадными. Его руки уже шарили под ее сорочкой в поисках налитых грудей. Прижавшись к Эндреа, он стал подталкивать ее к своему письменному столу. В конце концов, на нем не было папок с кандидатками на встречи с ним. Таким образом, поверхность его стола с этой точки зрения позволяла вести абсолютно справедливую игру.

Но как только он начал укладывать Энди на стол, она уперлась ладонями в его грудь.

– Нет, погоди! Остановись!

Чуть задыхаясь, Блейк выпрямился и поднял вверх руки, показывая, что повинуется ей.

– Ты права. Это неправильно. – Пусть Эндреа сама соображает, как поступить. Поскольку ее слова совершенно разочаровали Донована, он не стал спорить. – Нам надо остановиться.

Эндреа, отвернувшаяся в то мгновение, когда Блейк отпустил ее, повернула к нему голову.

– Да нет, я просто беспокоилась о напитках, – сказала она.

Заглянув за спину Энди, Блейк увидел, что она переставила газировку на пол.

– О! – Вот так сюрприз! Приятный сюрприз. – Но теперь, когда ты это сказал… – Она прикусила губу.

Не дав надеждам исчезнуть, Блейк уточнил:

– Мы не должны этого делать? – Это был вопрос, на который, надеялся Донован, у него самого не найдется ответа.

Она пожала плечами.

– Я могла вовсе и не сказать этого, – сказала Энди. – Мы ведь уже это сделали. И неужели сейчас это имеет значение?

– Нет, думаю, что нет. – Устремив на нее взор, Донован почесал рукой подбородок. Было ясно, что долгое отсутствие позволило Эндреа хорошенько все обдумать. В обычной ситуации он бы не стал выслушивать противоположную точку зрения, но ему понравилось направление ее мыслей.

Протянув к Доновану руку, Энди поправила ему галстук, напоминая о том, как она недавно потянула его.

– Я хочу сказать, очевидно, что это… чем бы это ни было, – она посмотрела на него из-под полуопущенных длинных ресниц, – ни к чему нас не приведет.

Блейк сглотнул.

– К интересному заключению ты пришла, – заметил он. Она пришла к очевидному заключению. Более того, такое же заключение сделал и он сам. И если поддразнивать ее весьма забавно, то почему он опять против этого? Никакое разумное объяснение не приходило ему в голову. Блейк положил руку на талию Энди и привлек ее к себе, но тут она снова остановила его.

– Я не говорю, что нам нечего обсуждать.

Он уронил руки по бокам.

– Ты права. – Черт, да что такое есть в этой женщине, что заставляет его терять над собой контроль? Но что бы это ни было, противостоять он не мог. – Сядь, пожалуйста, – предложил он.

– О, новое кресло! Быстро сработали!

Блейк постарался не замечать румянца, вспыхнувшего на ее щеках.

Он направился на свое место с другой стороны стола. Это хорошо. Они смогут обсудить все за едой. А преграда в виде стола послужит им защитой от разбушевавшихся гормонов.

Блейк протянул Энди сандвич, демонстрируя ей свои намерения. Похоже, она его поняла: наклонившись, она взяла с пола газировку и отдала ему бутылку. Они молча развернули обертку сандвичей. Блейк наблюдал, как Энди открыла рот, чтобы откусить первый кусок. Слишком много порочных фантазий вмиг пронеслось перед его внутренним взором. Он должен разобраться с этим немедленно.

Опустив нетронутый сандвич из пастрами с ржаным хлебом, Донован посмотрел на Энди.

– Мне следует извиниться, – сказал Блейк. – Мое поведение как твоего нанимателя было недопустимым.

Она застыла с полным ртом.

– Ты так считаешь? – спросила Дреа. У нее действительно был сердитый вид, когда она откусила еще один кусок?

Блейк вздрогнул, опасаясь ее агрессии.

– Однако я не собираюсь извиняться, – заявил Донован. – Мне абсолютно понравилось то, что сегодня произошло. Надеюсь, тебе тоже.

Усмехнувшись Энди прикоснулась к капле горчицы у себя на губе.

– Ну вот, теперь я вижу перед собой того самого Блейка, которого знаю, – поддразнила она его. Положив сандвич, Энди добавила: – Мне тоже очень понравилось, если ты этого не заметил.

Сердце Блейка подскочило от радости, когда он услышал ее признание.

– Я надеялся, что мы сможем делать это чаще. – Черт, что это ему взбрело в голову? Такой вариант в Би-зоне не предусмотрен. Но теперь, когда эти слова вырвались, он не может отрицать правды. Блейк затаил дыхание.

– Да, мы определенно могли бы заниматься этим чаще, – согласилась Энди.

И Донован расслабился. Слава богу! Теперь надо пересмотреть остальную часть своего плана. Не проблема. Ему всегда удавались импровизации, не так ли?

– Давай обсудим, как это скажется на твоей работе, – предложил он.

Энди вскрикнула, ее глаза широко распахнулись, и Блейк тут же понял, что сболтнул что-то лишнее. Возможно, он не так уж хорошо импровизирует, как ему казалось.

– Ты хочешь уволить меня? – Плотный комок страха, обиды и неприкрытой ярости образовался у Энди в груди. – Ты не можешь меня уволить. Только не после того, что было. Боже мой, Блейк! В этом нет ни капли смысла. По сути, все было неправильно. Но существуют две стороны. Ты и я, Донован! Понимаешь? Я уверена, что существует политика компании, которую мы оба нарушили, приятель!

Энди быстро вздохнула, готовясь сказать еще что-то, и только тут заметила, что Блейк недоуменно качает головой.

– О! Тогда да, думаю, мы могли бы поговорить, – произнесла она.

Намереваясь полностью переключить внимание на Блейка, Энди откинулась на спинку кресла. Но потом, когда она попыталась заставить себя не задумываться над тем, окажется ли это новое кресло прочнее предыдущего, ее голову заполонили и другие мысли. Грязные. Восхитительные. Такие, от которых ее бедра сжались, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Хотя что плохого в таких мыслях? Во время прогулки она решила, что не будет сожалеть о произошедшем. Более того, она беззастенчиво надеялась на то, что это может произойти еще раз. И еще. Снова, снова и снова…

И это вовсе не такая уж абсурдная мысль. Блейк сам предложил это на днях. Именно поэтому она пришла к его двери после того, как у нее было время все как следует обдумать. Похоже, этот тип сожалел о своей реакции на ее появление прошлым вечером. По крайней мере, Энди надеялась, что именно чувство вины заставило его принести цветы, а не жалость к ней.

Нет, в его глазах определенно не было жалости. И он только что признался, что ему все понравилось.

К тому же, отметила про себя Энди, занимающийся сексом Блейк совсем не такой, как обычно. Это Блейк, о котором ей надо узнать больше. Для рабочих целей, разумеется. Он великодушен и неэгоистичен. Он подарил ей не один, а целых два изумительных оргазма, а ведь, признаться, была в прошлом Энди пара-тройка случаев, когда она начинала опасаться, что фригидна. Так что два оргазма за один раз – это для нее просто шикарная новость.

Услышав его покашливание, Энди вернулась мыслями в настоящее.

– Извини. – Она почувствовала, как ее щеки заливаются краской. – Продолжай. Если только ты не хочешь, чтобы первой говорила я.

– Нет, я продолжу. – Брови Блейка насупились, губы печально изогнулись. – Я не знаю способа выразить все это, не показавшись, как ты красноречиво выразилась, обычным лохом. – Он явно нервничал.

Черт, если Блейк нервничает из-за такой ерунды, то дело совсем плохо.

– Да брось ты! – Энди опасалась, куда дальше мысли могли завести Донована. Если он не уволит ее, то что? Выставит из своего кабинета? Господи, неужели это повлияет на ее рекомендации?

Хотя, быть может, возможно, что… Может, он просит ее продолжить? Или она рискует работой, потому что Блейку Доновану больше не нужна сваха? При мысли об этом она покрылась гусиной кожей.

Блейк почесал затылок.

– Как я уже и говорил, мне бы хотелось и дальше делать… это с тобой, но я бы также хотел, чтоб ты продолжила работать у меня на прежней должности. И я понимаю, что это весьма двусмысленная ситуация.

Энди с трудом сглотнула: комок непонятного разочарования заполнил ее горло. Если не считать неудавшейся попытки соблазнить его, именно на это она и надеялась – на секс без ограничений с самым роскошным мужчиной, которого она когда-либо встречала в реальной жизни. То, что ему нужно: держать в узде свое неистовое либидо, пока он ходит на свидания с женщинами, которых она для него находит. Как она и хотела. Энди никогда даже не думала о чем-то большем с этим мужчиной до… до нескольких секунд назад.

Однако что-то большее с ним – это нелепо. Безумно. Обескураживающе.

И вот теперь, после того как у нее с ним был секс, действительно фантастический секс, по правде говоря, она не знает, чего хочет. И Энди не была уверена, желает ли она вообще знать, чего хочет. Но если Донован считает возможным продолжать ублажать ее и при этом оставить на работе, так тому и быть. Она согласится. И возможно, ей стоит замедлить поиски для него пары, хотя это, конечно, не должно быть фактором в ее внутренних спорах с самой собой. Не нужно смешивать одно с другим. То – ее работа, а это… это – Блейк.

Энди перестала кусать губу, изобразила на лице сияющую улыбку и расправила плечи.

– Я принимаю твое предложение, – сказала она.

– Вот и отлично. – Блейк подмигнул ей, и от блеска его глаз бабочки в ее животе затрепетали. – Но должны быть правила.

– Да, правила… – Энди закивала головой с излишним энтузиазмом. Но потом, остановившись, спросила: – Какие, например?

– Не валять дурака в офисе. – Блейк на мгновение задумался, на его лице появилось такое же недоуменное выражение, как и у нее. – Я имею в виду в рабочее время, – уточнил он.

Это уже лучше.

– И только после того, как работа будет выполнена. – Это было утверждение, а не вопрос.

Он кивнул.

– И до того.

– И во время ленча.

– Да, во время ленча.

Его взгляд устремился на ее наполовину съеденный сандвич, а потом их глаза встретились, и Энди поняла, что Блейк думает о том же, о чем она: сейчас как раз время ленча.

Эндреа заставила себя отвернуться, схватив стакан с газировкой и сделав долгий глоток. И хотя она с радостью быстро раскидала остатки ленча по столу, им еще нужно было кое-что обсудить.

– Серьезно? – Его глаза чуть расширились.

– Однако я все же предпочитаю пользоваться презервативами. Ты не возражаешь? – Это было не просто защитой от венерических болезней, а еще и защитой от излишней интимности. Они избавились от множества барьеров между ними, но какую-то преграду оставить все же необходимо.

– Нет, конечно. Это практично. – В голосе Донована прозвучало некоторое разочарование. Почему-то это обрадовало Энди.

– Именно так. – Положив ногу на ногу, она побарабанила пальцами по своему бедру. – Еще что-нибудь?

Глаза Блейка устремились к кусочку кожи, только что открывшемуся его взору.

– Что-нибудь еще? – переспросил он. – О да! Ничего романтического. Никаких обедов со свечами. Никаких совместных ночей.

Теперь разочарование испытала Энди, однако он был прав. Лучше, чтобы все оставалось… на каком уровне? На деловом? Но это не совсем подходящее слово. Быть может, на «простом»?

– И никаких кроватей, – сказала она.

– Никаких кроватей? – переспросил он, прищурив глаза.

– А они нам нужны?

– Нет, не нужны, – рассмеявшись, ответил он.

Энди была уверена, что Донован тут же принялся мысленно пересчитывать все места, которые не были кроватями в их общем кабинете. Улучив мгновение, она решила уколоть его своим большим правилом.

– Хоть мне и не хочется показаться тебе старомодной, Блейк, но я должна быть уверена, что ты не спишь со своими потенциальными невестами. И это не из-за тех проблем, о которых я говорила раньше, а просто потому, что это несправедливо по отношению ко мне.

На мгновение ей показалось, что Блейк готов вступить с ней в спор, однако он не стал этого делать.

– Согласен, это будет совсем несправедливо, – произнес он наконец. Потом Донован несколько секунд молча разглядывал Энди, и она подумала, что готова пожертвовать своей второй туфелькой от «Прада» лишь бы узнать, что у него на уме.

Наконец он тряхнул головой, словно желая избавиться от любых мыслей, которые могли прийти ему в голову, и сказал:

– В любом случае мы именно поэтому так поступаем. Чтобы у меня появилось больше возможностей сосредоточиться на кандидатках. Верно?

Бабочки у нее в животе со стуком попадали вниз.

– Верно, – ответила Энди.

Опустив глаза на руки, она попыталась сглотнуть комок, образовывающийся у нее в горле. Без сомнения, Блейк относится к сексу так же, как и она. И это для него непросто, потому что, по его мнению, это поможет поискам невесты. Однако Энди также знала, что их близость заставит Донована раскрыться, снять еще одну из своих масок. Но не исключено, что он просто не сможет заставить себя это сделать.

Подумав об этом, Энди почувствовала, что стала понимать своего босса чуть лучше. Что ж, раз ему нужно вести себя именно так, пусть так и будет. Но у нее такой необходимости нет. Поэтому, подняв на Блейка глаза, Энди с гордостью проговорила:

– А еще мы это делаем, потому что это весело. – Ее улыбка могла бы осветить темную комнату. – Определенно из-за этого.

Кажется, это ему и было нужно. Ее подбадривание. Хорошо, что она говорила честно. Однако Энди еще не получила ответа на свое большое правило.

– Так ты не будешь? – переспросила она. – Не будешь спать с кандидатками на роль невесты?

– Я могу пообещать, что не стану соблазнять ни одну из своих будущих невест, мисс Доусон. – Искренность в его голосе на мгновение озадачила ее.

– Спасибо. – Поднявшись, Энди собрала остатки своего сандвича и газировки и направилась к своему столу. – Ну а теперь я предлагаю обсудить потенциальных невест на следующую неделю и окончательно обговорить запланированные на выходные свидания. – Сев на стул, Эндреа решительно занялась работой, неожиданно обеспокоившись тем, как она успела привыкнуть к ней. Она взяла в руку карандаш.

– Минутку! Разговор еще не окончен. – Энди повернулась назад. Донован смотрел на нее своим убийственно серьезным взглядом. – Твоя работа изменилась. И нам надо обсудить, как изменится твоя зарплата с учетом этих перемен.

Карандаш разломился на две части. Всего одно предложение, но его оказалось достаточно, чтобы превратить чудесную негу в бурлящую слепую ярость.

– Ты хочешь платить мне за секс с тобой? – «Это последний шанс выбраться из дыры, в которую ты сам себя загнал, Донован!»

– Это звучит как-то некрасиво, Эндреа. Я просто хочу, чтобы все было по справедливости: ты будешь исполнять новые обязанности, и я не жду, что ты станешь делать это бесплатно. – Энди бросила обломки карандаша на пол нарочно по одному.

– Некрасиво? Обязанности? Бесплатно? – Она стала приближаться к его столу. Глаза Донована постепенно расширялись: кажется, он внезапно понял, что сказал что-то не то. Отлично!

– Послушай, еще раз… Кажется, это прозвучало не совсем так, как мне хотелось… – Блейк стал суетливо озираться по сторонам, в поисках пути к бегству. Энди не останавливалась и шаг за шагом приближалась к нему.

– Ты имеешь в виду, что не хотел называть меня проституткой? – Потому что именно это только что произошло. Энди говорила низким, угрожающим тоном, и это сработало. Когда она подошла к его огромному столу и обогнула его сбоку, Блейк в кресле покатился от нее.

– Послушай, Дреа, ты же знаешь, что я вовсе не это имел в виду. – Донован нервно усмехнулся. Энди обошла еще один угол стола, и его стул исчез за следующим углом.

Честно говоря, чувства Эндреа был задеты, очень сильно задеты. Так ее еще никто не оскорблял, а ведь – боже! – она работала с Максом Эллисом. Но, признаться, слова Блейка причинили ей такую острую боль, потому что она начала постепенно привязываться к нему, а Эллис никогда для нее ничего не значил. Зато все честно. Так что куда проще дать волю гневу, чтобы скрыть обиду.

– Думаю, ты имел в виду именно то, что сказал. А еще мне кажется, что ранее я действительно упустила возможность точно показать тебе, что я имела в виду, попросив не вести со мной двойную игру.

Наклонившись через стол, она помахала любимым «Монбланом» Донована перед его внутренне уродливым лицом, прежде чем сунуть ручку в ложбинку между грудей. Энди была абсолютно уверена в том, что Блейк не полезет за ней туда. Время ленча кончилось. Никакого дуракаваляния в кабинете в рабочее время, в конце концов!

– Эндреа! Пожалуйста. Мы можем поговорить об этом. Могу я получить назад свою ручку? – Нотка отчаяния появилась в его голосе.

Это немного улучшило ей настроение.

– Не хочу ничего с вами обсуждать, мистер Донован, – отозвалась Энди. – Мне нужно искреннее извинение.

Эта молчаливая игра в переглядки закончилась невероятно быстро, когда Блейк встал и направился к ней. Его руки обхватили ее предплечья, его глаза поймали ее взгляд.

– Прошу прощения. Я вовсе не хотел, чтобы ты почувствовала себя неловко и подумала бы, что я тебя покупаю. Я не знаю, что делаю. Не знаю, как с тобой разговаривать. Мне известно лишь, что то, что сейчас произошло, кое-что для меня значит. Значит даже больше, чем моя ручка, я думаю. Нет, я знаю, что это так. Но я не совсем понимаю, как нам выбраться из этого тупика.

Теперь Энди не смогла бы разозлиться, даже если бы захотела. Как он это сделал? Это же несправедливо! Только потому, что он никогда раньше не извинялся, она ощутила слабость в коленях, как героиня какого-нибудь сентиментального романа. Энди захотелось завизжать. Ну кто захочет быть героиней романа?

И все же его искренность сомнений не вызывала, как и исходящий от него потрясающий аромат. Энди вынула ручку из бюстгальтера.

– Послушай. Я оценила твое извинение, – заговорила она. – Несмотря на то что я не готова тебя простить. Секс между нами? Это не работа, и это не моя работа. Все дело в том, что у нас только что был прекрасный секс, и если это поможет тебе правильно вести себя на свиданиях, так даже лучше. И зарплату мне менять не надо, потому что я не шлюха. Понял?

Блейк смотрел ей в глаза чуть дольше, чем нужно. Опять. Похоже, что-то между ними все же происходит.

– Понял. – Он отпустил ее руки, которым тут же стало холодно без его прикосновений. – Ну а теперь… Ты, кажется, говорила, что у тебя есть что-то для меня?

– Да. Вот твоя дурацкая ручка. – Быстро отойдя от Донована, что было совсем нетрудно сделать в кроссовках, она села на свое место. – Подкати сюда свое кресло, хорошо? Сегодня будем работать за моим столом.

Энди подождала, пока Блейк сядет напротив нее, а потом ткнула в его сторону кончиком своей ручки «Бик».

– Кстати, я по-прежнему жду от тебя пару новых туфель от «Прада», – напомнила она. Подождав, пока он осмыслит ее слова, Эндреа продолжила: – Ну хорошо, допустим к Лиа может быть пара вопросов, но она красивее Элис…

Они принялись перебирать стопку папок на ее столе, причем оба старательно игнорировали тему, касающуюся их недавнего веселья и последующего за ним разговора. Энди остановилась на одной девушке – привлекательной брюнетке, которая имела несчастье носить имя Гертруда.

Чуть не в сотый раз она принялась просматривать ее профиль: девушка была что надо, но ее имя в сочетании с «блогами знаменитостей» смущало Энди.

Почувствовав мурашки на шее, она подняла взгляд. Блейк смотрел на нее. Она улыбнулась ему. Он ответил на улыбку. О да, теперь все безвозвратно изменилось.

Глава 13

– Ты это сделала.

Энди знала, что, когда вопросы Лейси начинают звучать как утверждения, хорошего не жди. И если бы она не была в таком замечательном расположении духа, то наверняка разозлилась бы на ругань, которая, без сомнения, вот-вот начнется.

Но она была в хорошем настроении. В очень хорошем. Поэтому позволила сестре продолжать.

И Лейси продолжила:

– После того как он выставил тебя прошлым вечером? Ты не отступила и трахнула его сегодня?

Энди поморщилась от вульгарных слов сестры. Впрочем, она быстро перестала морщиться, потому что с Блейком они именно трахались. И это было великолепно.

– Не я ли та самая, кто помнит, как ты заснула, заливаясь слезами, после его выходки? Он тебя унизил! Он почти заставил тебя умолять его. И это не было обольщением. Это было жутко, странно, и мне это совсем не нравится. – Лейси не собиралась успокаиваться быстро, как понадеялась Энди.

– Я же сказала тебе, что он извинился. – Возможно, не так уж плохо, что сестра за нее беспокоится. После той чудовищной ситуации прошло меньше суток. Все менялось так быстро. Но менялось к лучшему. Разве Лейси этого не видит? – Послушай, все в порядке, – настаивала Энди. – Мы обсудили правила и все такое. – Она пригубила вино, которое подала ей сестра. Как хорошо, что можно снова позволить себе вино в такие минуты, как эта.

– Вы обсудили правила. И все такое. А все это случайно не подразумевает запрет на обращение с тобой, как с презренной потаскухой из эскорт-услуг? – бушевала Лейси. – Правила!.. Да…

Больше утверждений, чем вопросов. Энди не знала, что и сказать, поэтому просто кивнула.

– И ты хочешь снова сделать это. – Глаза Лейси прищурились над ободком банки-кружки, когда она одним глотком выпила все, что Энди ей туда налила.

– Мы сделаем это снова, – подтвердила Энди. – Но не на кровати, не в чужом доме, ничего такого. Все в порядке, сестрица. – Она действительно чуть-чуть переживала из-за того, что на лице Лейси появилось это озабоченное выражение. Это ведь беспокойство, правда? Или критика?

– Никаких кроватей. Вы придумали правила лишь для того, чтобы приструнить отвратительную зависимость твоего босса от секса. А он обращается с тобой, как с мусором, который он время от времени будет подбирать.

Стало быть, все-таки критика. Энди вздохнула.

– Итак, вы можете трахаться… где? В ванных? Или в офисах? – Несколько капель вина расплескалось, когда Лейси с силой поставила свою кружку на стол. Она собрала их кончиком пальцем, который тут же облизнула. Ясно, что Лейси еще не привыкла к тому, что может снова позволить себе вино.

– Мы не делаем этого в ванных комнатах. Мы это вообще не обсуждали. – Стало быть, они все-таки смогут заниматься сексом в ванных, если решат, что им этого хочется. Быть может, завтра…

Энди решила поискать какую-нибудь закуску, прежде чем Лейси от ярости опьянеет еще сильнее. Энди уже пыталась больше не подливать сестре спиртного, чтобы она больше не хмелела. А ведь раньше оно помогало Лейси успокаиваться. И она все-таки подлила сестре вина в надежде, что его целебное действие на нее вернется.

– Итак, вы занимаетесь сексом в офисе? Да вы извращенцы! – Голос Лейси поднялся ровно настолько, насколько вспыхнули ее глаза. – А ты можешь сдерживать себя и не пользоваться каждой возможностью потрахаться, которая тебе предоставляется? Тебе повезло. У тебя временная работа. И ты получишь достойные, престижные рекомендации. Ты даже зарабатываешь приличные деньги – впервые за год. И тебе все мало? – Схватив пригоршню чипсов, которые принесла Энди, она сердито затолкала их в рот.

– Дело не в том, что мне чего-то недостаточно. И не в том, что… – начала было объяснять Энди.

– О боже! – Лейси закрыла рот, чтобы дожевать чипсы, ее глаза были широко распахнуты. – Ты не думаешь, что заслуживаешь это. Поэтому ты все и рушишь. Ты моя бедняга! Как я раньше этого не понимала? Твое самоуважение уничтожено, поэтому ты больше не осознаешь своего потенциала. Дорогая моя, мне так жаль!

Встав, Лейси обхватила Энди своими длинными руками, прежде чем продолжить свои утешения.

– Нам надо изучить твой социальный пакет. Многие служащие в наше время отказываются от каких-то частей стандартного пакета. Но депрессия больше не считается клеймом позора. Он унизил тебя, и у тебя не хватило сил больше не подползти к нему. Это напоминает песню в стиле кантри. Почему ты смеешься? Боже, да у тебя биполярная депрессия!

Энди была не в состоянии дольше сдерживать смех, слушая, как неверно Лейси растолковывает ситуацию. Извечное покровительственное отношение Лейси к старшей сестре граничило со снисходительностью, но она нередко заблуждалась.

– Извини, ты такая хорошая, но сейчас ты ошибаешься, – проговорила Энди.

Лейси улыбнулась одновременно приветливо и осуждающе.

– Я не уверена. Только так можно объяснить твой внезапный припадок безумия.

Энди покачала головой. Само собой, сестра предпочтет свалить все на безумие. Впрочем, стоит признаться, что ее договор с Блейком действительно казался слегка безумным. Или, мягко говоря, необычным.

Энди никогда не дошла бы до чего-то подобного с Максом. Впрочем, разница между Блейком и Максом… ну да, внешне у них было немало общего. Не в их внешности. Блейк был бесконечно более привлекателен, чем Макс мог бы даже надеяться. Более того, внутреннее уродство Блейка оказалось не так уж уродливо, когда она начала понимать его. По сути, это было очаровательно. Даже восхитительно. Но объяснить это невозможно.

А вот за восемь лет знакомства с Максом Энди убедилась, что внутри он так же безобразен, как ей и казалось. Зато сейчас, независимо от того, была ситуация странной или нет, Энди чувствовала себя счастливой. И от этого работать становилось проще.

Возможно, не стоит ей слишком давить на Лейси, чтобы та все поняла.

– Послушай! Быть может, зря я тебе все рассказываю. Я тебя прошу, не будь ко мне слишком строга. – Она снова протянула Лейси чипсы.

После долгого молчания Лейси взяла несколько штук и откинулась назад.

– Я выслушаю тебя. Но это не означает, что я с тобой соглашусь, – сказала она.

– Это справедливо. В общем все сводится к тому, что я, по-моему, была права. После того как мы… м-м-м… сделали это… Заткнись!.. Я не люблю использовать сексуальные слова. – Она махнула рукой на Лейси, которая что-то фыркнула в ответ. – После того как все произошло, он действительно существенно успокоился. Мы мило поговорили, вместе съели ленч, и, похоже, он впервые расслабился в моей компании. Ощущение было такое, будто рядом со мной не Блейк лохован, а кто-то другой.

– Лохован… Забавно. – Лейси явно смягчилась.

– Если все это полное отражение моего самоуважения, то можно сказать, что сейчас все просто прекрасно, потому что моя теория получила подтверждение. – Энди взяла пару чипсов.

– Хорошо, я оставлю свои суждения на будущее. Но едва ли это наш последний разговор на эту тему. Кажется, я выпила слишком много вина, так что почти ничего не соображаю. – Лейси посмотрела на опустевшую бутылку, стоявшую рядом с наполненным бокалом Энди. – Ты это нарочно сделала? Напоила меня, чтобы я перестала спорить?

– Ну ты прямо консультант из сериала «Ясновидец»! – Пожав плечами, Энди сделала первый глоток вина. Ее единственный вечер в качестве барменши давал свои плоды. Качество алкогольных напитков, которые она приносит домой, больше никогда не приведет в ужас гостей званых обедов, которые устраивает Лейси.

– Очень хорошо. Иногда я об этом забываю. Ну а теперь, может, нам стоит перейти к делу? – Лейси наклонилась к сестре через стол. – И каким же был секс? Не пропусти ни одной детали. Сейчас я практически живу твоей жизнью.

Энди покраснела.

– Все было хорошо. Мне понравилось, – сказала она.

– Хорошо? Тебе понравилось? Это мне ровным счетом ничего не говорит. А ты?.. Он хоть довел тебя до оргазма?

Даже если бы Энди могла спокойно говорить о сексуальной близости, она едва ли стала бы делиться с сестрой подробностями. Эта история с Блейком, хотя, может, и истории никакой не было… Однако чем бы это ни было, история эта принадлежит ей. Это ее личное дело.

Энди едва заметно улыбнулась.

– Мне надо принять душ. А ты можешь допить мое вино. – С этими словами она встала и ушла, не обращая внимания на протесты Лейси.

– Но это же еще не конец! – Такой была последняя фраза, услышанная Энди, когда она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Она позволила себе издать беззвучный крик и качнуться, прежде чем вернуться к дневным переживаниям.

«Не могу поверить, что мы все-таки сделали это!

Не могу поверить, что мы все-таки сделали это – кажется, уже семь раз».

Энди вела мысленный подсчет: первый раз, само собой, потом еще раз у стены, еще раз за столом, потом под его письменным столом, затем разок с галстуком – это ей понравилось больше всего, следующий раз, когда они слегка усовершенствовали опыт с галстуком, и еще раз у торшера. Энди до сих пор не верилось, что она решилась на этот, последний по счету раз.

Или, погоди-ка, был еще и восьмой раз?

Она никак не могла решить, стоит ли считать эпизод у лестничного колодца. Хотя, наверное, все же стоило. Она уже достигла вершины, а вот Блейк не успел до того, как звук открываемой этажом выше двери прервал их соитие. Едва он отскочил от нее, как мимо них прошествовал его глава отдела зарубежных разработок. Энди до сих пор была под впечатлением от того, с какой легкостью Донован перешел к разговору о каких-то помехах с контрактом, словно он не нашептывал только что ей на ухо какие-то непристойности. В конце разговора мужчины пожали друг другу руки. Узнай служащий Блейка, где только что была рука его босса…

Девять раз! Как она могла забыть о том случае, когда изображала безнравственную секретаршу? Без сомнения, ему нравилось, что их секс был слегка грязноват. И ей тоже, с удивлением подумала Энди. Хотя забавно, что в ее поведении вовсе не было покорности. Она спросила себя: когда Блейк, наконец, найдет женщину, которую ищет, понравится ли ему развлекаться с особой выбранного им типа в спальне? Впрочем, это совсем не ее забота. Если он найдет себе пару, которая покажется ему неподходящей, то всегда сможет вспомнить свою интрижку с Энди. И она знала, что он будет ее вспоминать.

Энди посмотрела на Блейка, заказывавшего им ленч. Однако она отвела глаза, как только он встретил ее взгляд, опасаясь, как это ни странно, того, что он каким-то образом прочтет ее мысли. Хотя краска, заливавшая ее лицо, и без того могла выдать ее с головой.

– Тебе ведь нравится уни? – уточнил Донован, продолжая быстро просматривать меню. Энди вообще-то не была уверена в том, что ей нравится уни, но она не собиралась говорить Блейку о том, что ее опыт поедания суши сводился к блюдам стоимостью бакс за штуку во время «счастливых часов».

Энди была готова поспорить на деньги, что мистер Фэнси Пэнтс из флеш-игры никогда не опрокидывал в себя за раз два пивных коктейля с саке днем во вторник.

И хотя секса было мало для того, чтобы вытащить Блейка из своей раковины, это поможет. Энди сделала в уме пометку о необходимости на крайний случай держать эту идею про запас.

Крайний случай – это его свидание с очередной претенденткой на роль жены? Что за нелепая работа!

Кстати, о свиданиях…

– У тебя сегодня обеденное свидание, – напомнила Энди и Блейку, и себе, как только официант откланялся, оставив им горячие полотенца для рук. Энди возлагала большие надежды на новую кандидатку.

– Да-да. С Евой. – Донован осторожно приложил полотенце к своим сильным рукам. Энди улыбнулась этому противоречию: рядом с Блейком все казалось миниатюрным, но он осознавал хрупкость всего окружающего. Всего, кроме того, что касалось имен.

– С Джейн, – поправила его Энди. Схватив полотенце, она куда более решительно, чем ее партнер по ленчу, протерла кончики пальцев.

– Да ладно тебе, на этот раз я был очень близок к истине. – Он бросил в нее полотенце.

– Блейк! – Энди была шокирована тем, что он нарушил правила хорошего тона. – И вовсе ты не был близок, кстати.

– Ну, знаешь, Дик и Джейн, Адам и Ева… Я вспомнил имя половинки знаменитой пары. Поэтому и был близок к истине. – Донован перехватил в воздухе полотенце, которое отбросила ему Энди.

– Ха! Не согласна. Ты помнишь о ней хоть что-нибудь? – Энди нравилось, с какой легкостью он говорил с ней, когда дело не касалось работы, как будто они были друзьями. Она находила в этом удовольствие, однако в то же время это причиняло ей боль. Энди заметила, что любые приятные ощущения граничат с разочарованием, словно она заранее представляет, что будет, когда часы блаженства закончатся.

А ее интрижка с Блейком определенно подойдет к концу.

– Конечно помню. Она – выпускница Нью-Йоркского университета, училась чему-то интересному. Ах да! Музыке! Она играет на арфе. И еще она обожает судебные дела. Это я одобрил, только хорошо, когда дела не глупые.

Энди покачала головой: услышав замечание про судебные дела, она вспомнила, как Блейк перед тем как назначить дату свидания, заставил ее изучить интерес Джейн Осборн к благотворительности.

Энди также нравилось, что Блейк действительно помнит то, о чем они говорили, хоть и не может правильно назвать имя.

– Джейн Осборн. – Довольный собой, он усмехнулся.

– Но как ты можешь запомнить фамилию человека и забыть его имя? – Энди и сама невольно улыбнулась. Может, их отношения и не закончатся. Может, когда он найдет жену, они останутся друзьями.

Однако думать об этом было как-то странно. И неловко.

Ну как она сможет дружить с женщиной, с мужем которой спала, пусть и до свадьбы? Нет, как только Донован женится, они расстанутся навсегда.

– Я не знаю. Я всегда запоминаю фамилии. Это нужно в бизнесе, потому что ты можешь называть по фамилии мужчину и иногда женщину, это знак уважения и расположения, в зависимости от обстоятельств. У меня редко возникает нужда называть кого-то по имени.

А если его жена ничего не узнает?

– А как же твоя секретарша? – Она слышала, как он обращается к ней по имени, не так ли? Кстати, если подумать, то Энди и сама не могла припомнить имя этой женщины.

Блейк наклонился к ней.

– В секретарш я всегда нанимаю женщин по имени Сара, – доверительным тоном сообщил он. – Но не вздумай сказать об этом ни одной живой душе. Это довольно распространенное имя, так что я всегда нахожу себе квалифицированную помощницу.

– Ты отвратителен, – тихо произнесла Энди, которую впечатлили слова Донована, хоть она и сделала прямо противоположное заявление.

– Отвратителен? Я? – Блейк откинулся на спинку стула, на его лице появилось самодовольное выражение. – Раньше я не слышал, чтобы ты на это жаловалась.

– Потому что ты выкрикивал мое имя.

Блейк засмеялся, а в его глазах вспыхнул тот блеск, при виде которого Энди была вынуждена класть ногу на ногу.

– Неужели? Честно говоря, думаю, в самом конце я на минуту потерял сознание.

– Нет, ты выкрикивал его. Снова и снова. – При воспоминании об этом по ее спине пробежала дрожь. – Кажется, еще были выкрики «О боги!» и «Не останавливайся!», но в основном это было мое имя. – Энди была просто потрясена тем, что ей удается обсуждать с ним столь интимные подробности, не покраснев и не опустив головы.

Правда, конечно, он кричал «Дреа!», но и это считается, не так ли? Вообще-то теперь, когда она обо всем этом думала, то поняла, как редко Блейк правильно называет людей, так что прозвище, которое он ей дал, уже не казалось ей столь унизительным. Оно было даже немного… милым. Хм! Блейк – милый! Да Энди бы даже в голову не пришло добавить это прилагательное к его профилю. Интересно, насколько неверными могут оказаться первоначальные впечатления, когда лучше узнаешь человека.

Вернувшийся с дымящимися пиалами супа мисо официант прервал размышления Энди. Он поставил по пиале перед каждым из них.

– Будьте осторожны, – сказал официант на плохом английском. – Суп очень горячий.

Перед уходом он еще раз поклонился.

– Блейк, подожди минут… – начала было Энди, когда он наклонился к своей пиале.

Но было уже слишком поздно.

– Я обжег язык, – пожаловался он, съев всего лишь одну ложку мисо.

– Если бы ты подождал всего минуту, этого бы не случилось, – проворчала Энди, прежде чем подуть на собственный суп.

– Я не хотел ждать. – Голос Донована стал ниже, и Энди подняла голову. – Я понимаю принцип отсроченного удовольствия, но иногда надо брать то, что хочешь, в тот самый момент, когда тебе хочется. – Его глаза потемнели, и, похоже, все мысли о супе улетучились из головы Эндреа.

Для пробы Энди под столом сбросила с ноги туфлю и медленно пробежала пальчиками по его ноге.

Блейк не отреагировал.

Она подняла ногу выше, дотронулась до его икры и уткнулась пальцами в бедро. Не считая того, что он прищурился, ничего. Ее пальцы добрались до его чресел и убедились в том, что его плоть восстала. Только сейчас Блейк охнул.

А потом он позвал официанта.

– Мы возьмем эти суши с собой, упакуйте, пожалуйста.

Глава 14

Блейк не мог сдержать себя и нервно постукивал ногой по полу лифта, который вез его вместе с упакованными суши. Это была идея Эндреа уходить и приходить по отдельности, когда они обедали вместе, чтобы у других служащих не сложилось неверное впечатление об их отношениях. Точнее, верное впечатление. Не считая того, что это вообще никого не касалось, менеджерам было запрещено встречаться с подчиненными. А их отношения были слишком близки.

Несмотря на это, Блейк с одобрением отнесся к предложению Энди выходить по отдельности, только ему было невдомек, почему он всегда должен подниматься последним? И почему именно он несет еду? Правда, он полагал, что поступает по-рыцарски, заботясь о багаже. Однако запоздалое прибытие оказывалось… неудобным… и не по одной причине. Например, так было, когда Энди довела его до сильного возбуждения, а потом отправилась в свое путешествие наверх. Как сейчас.

Так, может быть, в конце концов, хорошо, что еду несет он.

Когда лифт наконец остановился на нужном этаже, Блейку пришлось приложить усилия, чтобы не отправиться в свой кабинет бегом. Особенно когда он подошел ближе и увидел, что дверь закрыта. Эндреа всегда работала с открытой дверью. Что она там делает? Что-то безнравственное? Может, она ждет его раздетая, раскинувшись на верху картотеки? Черт! Не стоит ему представлять такое. Теперь его походка замедлилась, как и было необходимо.

Блейк был так сосредоточен на своей цели, что, подходя к двери своего кабинета, не заметил сидевшего в приемной человека.

– Прошу прощения… – Мужчина вскочил со своего стула. – Мистер Донован, мне необходимо поговорить с вами, если позволите.

Блейк нахмурился, нажав на ручку двери. Она была заперта. Его пульс ускорился. Похоже, Эндреа действительно что-то замышляет.

– Мистер Донован?

Блейк оглянулся на мужчину.

– Извините. Я сейчас занят. Договоритесь о встрече с моим секретарем. – Он переложил пакеты в руках, пытаясь залезть в карман за ключами.

– Похоже, ваша секретарша ушла на ленч, – сказал незнакомец.

Конечно, ушла. Черт возьми! Хорошо, что Сара ушла на ленч, потому что Эндреа склонна пошуметь.

И ему это нравилось.

– Мистер Донован?

О да! Кто-то ведь все еще разговаривает с ним. Блейк снова покосился на надоедливого парня. Это же его собственный служащий, наконец понял он. Менеджер отдела развития проектов. Это ведь Дженнингс Брюс? Нет. Последний был известный велосипедист без ноги. Или это Брюс Дженнер? Вечно он их путал. Хотя этот тип вовсе не Брюс. Но у него похожее имя.

Впрочем, как бы его ни звали, этот парень приходил в кабинет Блейка всего несколько недель назад для того, чтобы попытаться убедить его помочь в продвижении по службе одного из членов команды. Дело уже пошло, но оставалось еще немало хлопот.

Зато можно не сомневаться, зачем он сюда пришел.

– Дженнингс, документы для Фуллман были представлены. Она скоро получит повышение. – Блейк, снова повернувшись к двери, попытался вставить ключ в замок.

– Все именно так, мистер Донован. – Дженнингс всегда такой надоедливый? – Но я бы хотел отозвать свои рекомендации. Могу я войти и обсудить это с вами?

Черт, нет! Но ему даже нечего сказать. Что ж, придется импровизировать.

– Позднее. А сейчас у меня остывают суши. – Он поморщился. Суши вовсе не остыли. Боже, какой ужасный экспромт! – Я хочу сказать… – Но он больше не мог ничего придумать. Слишком много крови отхлынуло к неподходящей части его тела.

– Это действительно важно, – умолял его Дженнингс. – Мне нужно всего лишь несколько минут вашего времени.

Блейк тихо выругался.

– Очень хорошо. – Повернувшись, он поставил еду на стол секретарши. – Говорите!

Дженнингс скептически посмотрел на него.

– Прямо здесь? Полагаю, лучше бы нам потолковать в вашем кабинете. При закрытых дверях.

При закрытых дверях… Именно за закрытыми дверьми Блейку хотелось находиться в это мгновение. Только ему хотелось быть там с Эндреа Доусон, а не с безымянным Дженнингсом.

Брэд!

Вот его имя! Судя по выражению его лица, Брэд Дженнингс не уйдет, пока они не покончат с делом. Вздохнув, Блейк слегка приотворил дверь кабинета и сказал нарочито громким голосом, чтобы Эндреа могла услышать его:

– Конечно, мы можем поговорить в моем кабинете. Прямо сейчас, проходите. – Блейк помолчал, чтобы у нее было время натянуть на себя одежду, если в этом была необходимость. Блейк едва сдержал стон досады из-за того, что упускает такую возможность.

Когда тянуть время дольше стало невозможным, чтобы его не приняли за полного идиота, Донован толкнул дверь и осторожно вошел в кабинет. К его удивлению, в комнате никого не было.

Та-ак! Хотя об этом ему даже беспокоиться не стоит. Однако если Эндреа здесь нет, то куда она делась? Времени на размышления не было. Блейк жестом указал Дженнингсу на стул, а затем закрыл за ним дверь, прежде чем пройти вокруг стола к своему месту.

– Итак, вы говорите, что хотите отозвать свои рекомендации для повышения Фуллман? – Честно говоря, эта просьба удивила Блейка. Всего несколько недель Дженнингс с энтузиазмом говорил о своей поддержке.

Дженнингс откашлялся.

– Да, сэр. Мисс Фуллман не оправдывает себя. Она всегда опаздывает, если вообще приходит на работу. Она растерянна и не сосредоточена. Тодд, Джерри, Сьюзан, Аарон – мы все вынуждены убирать ее беспорядок.

Тут внимание Блейка привлекло какое-то движение в комнате. Старясь оставаться как можно более безучастным, он посмотрел через плечо Дженнингса в сторону стола Энди. И она была там! Ее голова появилась над столом, за которым она пряталась от него на полу.

На полу за столом… Этого они еще не делали, не так ли?

– А у нее было разрешение пропускать всю эту работу? – Взгляд Блейка вернулся к Дженнингсу. Он заморгал, пытаясь вспомнить, о чем спросил его. Ах да!

– Ей разрешено брать отгулы. Хотя, конечно, я не могу обсуждать это с вами.

У Фуллман, как только сейчас вспомнил Донован, был психически больной муж. Но она отказалась взять отпуск, предложенный Блейком, желая сохранить хоть что-то нормальное в своей жизни. Однако, несмотря на то что она опаздывала и отсутствовала в офисе чаще обычного, он не заметил, чтобы это сказалось на качестве ее работы. Или он что-то пропустил?

Если да, то у него не было ни малейшего представления о том, что это может быть. А вот Эндреа, например, потеряла три пуговицы. Точнее, ее сорочка была широко распахнута на груди, и Блейку это было хорошо видно, потому что она стояла за своим столом. Выходит, она ждала его, частично раздевшись.

Боже, о боже!

– Нет, я не ожидаю, что вы расскажете мне, что происходит в ее личной жизни… – Дженнингс был немногословен, – но ее не стоит повышать. Не в то время, когда…

Дженнингс продолжал говорить, но все внимание Блейка было сосредоточено на Эндреа. Господи, что она делает? Ей следует по-прежнему прятаться за столом. Или, если она хочет выскользнуть из кабинета, ей нужно, по крайней мере, привести в порядок одежду. Блейк пробежал пальцами по пуговицам собственной рубашки, надеясь, что она поймет его жест.

Она поняла.

А вот Дженнингс – нет.

– Что такое? – спросил тот. – Вы хотите, чтобы я продолжил?

– Да-да, пожалуйста. – Донован покрутил пальцами пуговицы, притворяясь, что именно это он и хотел сделать.

Пока Дженнингс продолжал излагать свою жалобу, Блейк наблюдал за тем, как Энди на цыпочках идет к двери кабинета. Ее рука легла на ручку двери, и Блейк весь сжался, надеясь, что ей удастся тихо выскользнуть наружу.

Не удалось.

Вообще-то Эндреа и не пыталась убежать. Она открыла дверь громко, а затем метнулась на другую ее сторону, чтобы к тому моменту, когда Дженнингс оглянется на шум, у него создалось впечатление, что она только что вошла, а не вышла.

Блейк прикрыл глаза одной рукой. Что бы Эндреа ни задумала, это произведет на него впечатление, можно не сомневаться.

– Мистер Донован, прошу прощения, я не знала, что вы не один. – Ее голос был нежнее и выше, чем обычно. – Очень не хотелось бы вас беспокоить, но мне в самом деле нужно поговорить с вами.

Блейк заставил себя улыбнуться.

– Мисс Доусон, я веду разговор с…

– Прямо сейчас, мистер Донован. – Теперь Блейк услышал в ее голосе тот самый начальственный тон, к которому он уже привык. Но потом, похоже, Эндреа вспомнила, что к чему, и добавила легкое «пожалуйста».

Без сомнения, ей надо что-то сказать ему.

Блейк встал.

– Прошу прощения, на минутку, Дженнингс. Моя… м-м-м… – Он был так взволнован, что забыл, какую должность дал своей свахе. – Ей нужно поговорить со мной.

С этими словами Блейк поспешил к Эндреа, предполагая, что она огорчилась из-за срыва их планов на время ленча.

– Мне очень жаль, Дреа, я тоже расстроен, – тихо произнес Донован, подходя к Энди. – Я постараюсь избавиться от него как можно скорее.

Она покачала головой.

– Я совсем не это хотела тебе сказать. То есть да, я огорчена, но я хотела бы сказать кое-что об этом парне.

Блейк оглянулся на мужчину, которого оставил в своем кабинете.

– О Дженнингсе? – переспросил он.

Что Эндреа вообще может знать о нем? Когда тот в последний раз приходил к нему в кабинет, ее вообще не было в офисе, а работал Дженнингс совсем на другом этаже.

– Да, о Дженнингсе. Он все выдумывает о Фуллман.

Лишь потому, что Блейк заподозрил то же самое, он прислушался к словам Эндреа.

– Почему ты так считаешь? – спросил он.

– Она ему нравится. Да, действительно нравится. Я думаю, что он предложил повысить ее, полагая, что это поможет ему вырасти в ее глазах, но даже после этого она отказалась встречаться с ним.

– Нет, это невозможно, – возразил Донован. – Дженнингс – менеджер. Он не может встречаться со служащей. Это против правил.

Эндреа с сомнением посмотрела на него.

– Да-да. И все следуют этим правилам, – язвительным тоном заметила она.

Вот так.

– Как бы там ни было, когда она его отвергла, он был оскорблен. Она оттолкнула его. Дженнингсу это не понравилось. И это его ответная мера, – проговорила Энди.

Что ж, теория интересная. В такой теории может быть смысл. Но откуда Эндреа может об этом знать? Он спросил ее.

– Все очень просто, – ответила Эндреа. – Он называл ее только по фамилии, а остальных служащих по именам. Дженнингс пытается дистанцироваться от нее. Если бы он произнес имя Фуллман, то, вероятно, стал бы суетиться и нервничать. Как он называл ее, когда в последний раз приходил к тебе?

Блейк попытался вспомнить.

– Только не Фуллман. Вероятно, он называл ее имя. Я его не запомнил, – сказал он.

– Конечно, не запомнил. – Эндреа подмигнула ему.

Господи, как же она сексуальна, когда делает это!

– К тому же на нем сейчас нет оранжевого галстука. – Должно быть, она заметила это, когда они вошли в кабинет. – Да, прежде чем ты возразишь, я скажу, что знаю: никто тут не носит оранжевого, кроме меня. Но этот парень обычно ходит как раз в оранжевом галстуке. Во всяком случае, именно в нем я встречала его каждый день у кофе-машины. Однако сейчас он отвергает оранжевое, и обычно это служит признаком сексуальной подавленности. А еще он щелкает челюстью – очередной признак.

– Ты услышала это из другого конца комнаты? – Надо внимательнее следить за тем, что он порой произносит себе под нос.

– Как я могла не услышать? Он делал это очень громко. – Энди поежилась, как будто этот звук был к тому же неприятным. – И наконец, Дженнингс то и дело откашливается, когда говорит о Фуллман. Это очевидный знак его эмоциональной вовлеченности.

Блейк едва не подавился. Интересно, эта же мысль приходит ей в голову, когда он откашливается рядом с ней? Нелепый анализ. Не так ли? Хотя для Дженнингса он, возможно, подходит. Но есть единственный способ узнать наверняка.

Стараясь не кашлянуть, Блейк сказал:

– Спасибо тебе, Эндреа. Я благодарен тебе за твои слова и отнесусь к ним с должным вниманием.

Оставив Эндреа в приемной, Донован закрыл дверь и вернулся к своему столу.

– Прошу прощения, – извинился он, глядя Дженнингсу прямо в глаза. – Но прежде чем мы вернемся к разговору о Фуллман… Еще раз скажите, как ее зовут?

Менеджер неловко заерзал на стуле.

– М-м-м… Эншли, – ответил он.

Неужели у него на лбу проступили капли пота? Похоже, что так. Хм!

– Видите ли, Дженнингс, в нашей компании есть люди, которые не обращают особого внимания на правила. Например, на братскую политику. Некоторые служащие, несмотря ни на что, встречаются друг с другом. – Его голос прозвучал виновато, когда он это сказал? Донован не позволил себе думать об этом. – За долгие годы я уволил лишь одного или двух человек за нарушения такого типа. – Он этого не делал, но блеф не помешает.

Дженнингс опустил глаза на пол.

Да, Блейку пришлось согласиться, что это действительно был случай безрассудной страсти. Эндреа не ошиблась в своих суждениях.

Хм!

Выходит, вот в чем талант Эндреа? Даже удивительно, сколько всего она смогла узнать из каких-то пустяков. Блейку было неприятно признаваться в этом, но она зря тратила время на своей нынешней должности. После того как она завершит эту историю с поиском ему пары, он, возможно, подыщет ей более подходящее место в фирме. Такое, где она сможет использовать свои умения, находясь в гармонии с политикой компании. Быть может, в отделе кадров.

Ну а пока он все еще должен заниматься ситуацией Дженнингса.

– Есть другие работники, которые помнят об этой политике, – продолжил Блейк. – Я предполагаю, что то, что может показаться отталкиванием кого-то, на деле является всего лишь чьей-то попыткой следовать правилам, чтобы сохранить свое место. – Вот так. Это должно унять острую боль. Не то чтобы Блейка очень волновали чувства Дженнингса, но тот был хорошим работником, как и Фуллман, и Блейку хотелось, чтобы запутанная проблема была разрешена. – В этом есть смысл, не так ли?

– Да, сэр. – Дженнингс щелкнул челюстью – вот оно! Эндреа права: звук действительно очень громкий.

– Ну а теперь вернемся к Фуллман, – вновь заговорил Донован. – Вы действительно считаете необходимым отозвать ее продвижение?

Менеджер покачал головой.

– Вообще-то нет, – проговорил он в ответ. – Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что она не так уж плоха. Вообще-то она прекрасный работник. – Он встал. – Кажется, у меня просто был плохой день. Мне надо проветриться.

Блейк встал следом за ним.

– Это я понимаю, – сказал он. – У всех нас бывают плохие дни. – Проводив Дженнингса до двери, он распахнул ее перед ним.

Тот один раз кивнул.

– Благодарю вас, мистер Донован. Прошу прощения, что из-за меня у вас остыли суши.

Опустив глаза на пол, Блейк почесал переносицу. Холодные суши. Да уж…

– Кто-то что-то сказал про холодные суши? – Эндреа стояла у дверного косяка, держа в руках пакеты с суши, а на ее лице появилось недоуменное выражение.

Господи, она действительно просто невероятна! Это касается работы, само собой. Как она спасла его в этой ситуации, это ведь только ее рук дело! И еще это касается ее наготы. В этом плане она тоже невероятна. Захлопнув позади себя дверь ногой, Эндреа поставила пакеты на пол и стала расстегивать блузку.

– Тогда нам лучше сделать что-нибудь, чтобы согреть их, не так ли?

Блейк всегда считал, что уни при подаче должны быть комнатной температуры. Но теперь, кажется, ему предстоит выяснить, что он ошибался.

Энди не могла быть более довольна собой. Удерживать Блейка на цыпочках становилось приятнее и приятнее, хотя все труднее. Сегодняшняя фантасмагория с суши стала для нее новой высотой, которую она собиралась покорить.

– Блейк? Сможешь встретиться со мной в конференц-зале номер четыре через полчаса? Сара исправила твое расписание. – Она говорила своим самым невинным тоном. Он ни за что не согласился бы на это, если бы знал, что она задумала, но это было в точку. Эндреа собиралась доказать и Лейси, и Блейку, что она все еще в состоянии произвести фурор на этой работе, независимо от того, что происходит в постели. Или на столе. Где угодно.

Получив в ответ от босса рассеянный кивок, Энди отправилась в четвертый конференц-зал, чтобы все организовать. Там были газировка, чай, кофе, печенье… Что она пропустила? Вино. Она знала, что оценка Блейка будет зависеть от вина. Ей и в голову не приходило помешать Блейку выносить одно из своих любимых суждений. Поэтому она нажала на кнопку внутренней связи и попросила Сару принести пару бутылок.

Девушки одна за одной устремились в комнату. Энди позаимствовала эту идею из телешоу, но она казалась ей просто замечательной. Собрать двадцать девушек в одном месте и устроить так, чтобы Блейк провел по нескольку мгновений с каждой из них. Да, здесь собралось очень много народу, но это спасет ее от множества собеседований. К тому же и у нее будет над чем поработать: она сможет проверять несколько кандидаток сразу, вместо того чтобы по обыкновению встречаться только с одной за раз, да еще и убеждать ее, что «мой босс – вовсе не серийный убийца».

Девушки по одной входили в зал. Экзотические девушки – мексиканка, тайка, даже шотландка. Девушки со всей Америки – из Калифорнии, Техаса и Вирджинии. Всякая и каждая, которую Блейк мог счесть потенциальной невестой, входили в комнату и принимались за предложенные напитки. Когда он сам наконец вошел в конференц-зал, девушки замолчали и побелели как снег. Без сомнения, меньше всего он был готов к такому повороту.

Энди стиснула его руку. Забавно было видеть Блейка в таком замешательстве.

– Леди, это Блейк Донован. Пожалуйста, спокойно встаньте в очередь у двери, и он примет вас по одной у стола с напитками. У вас будет только по две минуты. Я понимаю, что этого времени мало, так что постарайтесь произвести на него впечатление и продемонстрировать ему все свои достоинства. Готовы?.. Вперед! – Сама Энди рассчитывала сесть на откидной столик, открыть свой блокнот и наслаждаться зрелищем.

Надо отдать Доновану должное: ему удалось не бросать то и дело яростные взгляды в ее сторону, пока девушки толпились вокруг него. Несмотря на призыв Эндреа, тишину и порядок они не соблюдали. Те, которые выпили вина, предсказуемо толкались у стойки. Пугающе серьезная брюнетка умудрилась оказаться первой. Глядя на Блейка с сияющей улыбкой, она с силой толкнула соперницу локтем. «Я – Кристал Гилдерой!» – объявила она таким тоном, словно ее имя должно было произвести на него впечатление. Блейк молча смотрел на нее, пока Эндреа не пнула его украдкой. Поскольку она сидела на откидном столике, ее нога оказалась как раз напротив его голени, и Энди собралась пользоваться этим при необходимости напоминать Блейку о хороших манерах.

– Блейк Донован, – представился он. – Расскажите мне немного о себе, Кристал.

Улыбнувшись, Энди принялась записывать что-то в блокнот. «Челка перьями – нет, это уже не модно, даже я это знаю… Ясное дело, не читает газетенки со сплетнями и о жизни знаменитостей. Возможность – есть».

– Уверена, что вы шутите… Но я буду играть с… Я – музыкант инди… Очень успешный, и этим я обязана своим поклонникам… Единственная проблема с ними состоит в том, что они всегда хотят от меня большего…

«Говорит практически эллипсисами, то есть нарочно пропускает для выразительности часть слов, я так и слышу ее многоточия… И мне известна ее музыка. Вообще-то она ужасна. Когда-то Лейси называла ее наказанием. Никакой возможности».

– Благодарю вас, мисс Гилдерой. Следующая, пожалуйста! – весело объявила Энди.

Девушка казалась недовольной и открыла было рот, чтобы выразить протест, но получившая от нее удар локтем леди толкнула ее вперед, чем спровоцировала на рассказ о своих достоинствах.

– Мистер Донован, я ужасно, невозможно взволнована от встречи с вами. Я следила за вашей карьерой. И я заметила, что кое-что вы делаете неправильно. Не беспокойтесь, я помогу вам это исправить. Я упоминала, что я – юрист? Да, юрист. И я готова отправиться с вами на войну, и на профессиональную, и на личную, если вы понимаете, что я имею в виду.

Энди не стала записывать свое мнение об этой женщине, то есть напыщенной особе с толстыми бровями. Она просто посмотрела на листочек с ее именем и сказала мисс Кернал, что с ней скоро свяжутся. К счастью, первые две особы оказались худшими из всех. К тому времени, когда количество потенциальных невест уменьшилось до четырех, Блейк уже непринужденно болтал со всеми.

Энди уже знала, что для украинки с волосами цвета воронова крыла дело в шляпе, но ей действительно было по нраву, как расслабился Блейк. Она наблюдала, как он болтает с девушкой из Шотландии: Энди пригласила ее лишь потому, что втайне надеялась подружиться с ней.

Фиона была рыжеволосой, умной, образованной, но беспечной. Как раз в духе Эндреа. Она была рада, что Блейк любезен с Фионой. Так что когда Энди предложит Фионе развлечься, не будет никаких обид. Энди могла осторожно пригласить ее на кофе. Эндреа была поглощена восхищением самой собой и не сразу заметила, что Блейк уже отпускает девушек.

– Это действительно было неожиданное удовольствие. Эндреа скоро вам позвонит. Спасибо вам еще раз за то, что потратили на это день. – Он направился к двери, ловко подцепив Энди под руку. Это сорвало ее с насеста и подтолкнуло к двери, прежде чем она успела сама поблагодарить кандидаток.

– Ты хочешь меня убить? – прошептала она с улыбкой, оглядываясь на него через плечо.

– Ты же знаешь, Эндреа, я тебя не убью.

– В самом деле? – Эндреа немедленно заподозрила обман. – Почему бы и нет? Я же привела тебя в ярость этой выходкой. Знаю, что так оно и есть. Видел бы ты свою физиономию!

– Да уж, представляю себе! – Блейк улыбнулся Эндреа, когда, обогнув угол, они направились к его кабинету. – Но я отлично провел время. Была там одна девушка, с которой я, пожалуй, согласился бы пойти на свидание.

– Назову ее Наташей, – сказала Энди.

В то же мгновение Блейк поправил:

– Пожалуйста, зови ее Фионой.

Энди от изумления охнула.

– Но она… она же совсем не твоего типа. Она даже отдаленно не напоминает девушек, которые тебе по нраву. Ты уверен?

– Уверен. Может быть, ты не так хорошо знаешь мой тип, как тебе кажется. – С этими словами босс подмигнул Энди и, оставив ее стоять с открытым ртом, подхватил свой ноутбук и отправился на другое собрание.

Глава 15

Пока Блейк болтал о первом вечернем свидании, Энди рассеянно смотрела на экран своего планшета, мысленно споря с собой о том, с кем отправить Блейка на встречу в следующий раз. Несколько дней назад она перестала выслушивать его утренние отчеты – это произошло как раз в то время, когда они заключили новое соглашение, что Энди считала всего лишь совпадением. Она слышала от него одно и то же: все прошло ужасно, все женщины неподходящие, в общем сплошной пустой треп.

Так что вместо того чтобы слушать босса, Эндреа кивнула и мысленно продолжила просматривать варианты, выбирая девушку, на свидание с которой она отправит его в следующий раз. С кем он ходил вчера вечером? С этой… Джейн. Да. Вычеркиваем ее. Блейк предложил выбрать Фиону, но Энди по-прежнему была уверена, что Наташа ему больше подходит. И неужели она действительно хотела, чтобы он разрушил ту дружбу, которую она могла завести с рыжеволосой? Нет, не хотела. Поэтому – Наташа.

Блейк откашлялся – это был знак того, что он что-то скрывает.

– Что ж, как бы там ни было, это действительно был неплохой вечер, – сказал он.

Энди оторвалась от целой шеренги Далеков[8] из сериала «Доктор Кто», которых она нарисовала. Неужели Блейк сказал, что он неплохо провел вечер? Должно быть, она ослышалась.

Только она не ослышалась. Потому что потом Донован добавил:

– Было даже хорошо. Думаю, я попрошу тебя устроить мне второе свидание с мисс Осборн. – Он любезно улыбнулся ей, как будто каждый день говорил такое.

Но потом Энди вежливо улыбнулась ему в ответ и согласилась, словно именно на такой результат она и надеялась. И так оно и было, не правда ли? Она хотела, чтобы Блейк встречался с женщинами не по одному разу. Это был желанный результат ее работы. Такова была ее цель.

И все же это случилось в первый раз. Впервые Донован заговорил о втором свидании, и что-то в его словах безмерно встревожило Энди. Но ведь, боже, только вчера у них был обнаженный суши-ленч! Или почти обнаженный: они не избавились от всей одежды, что придавало их близости дополнительную чувственность. Энди никогда даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажется лежащей на огромном столе из красного дерева, а ее босс с помощью своего бесстыдно талантливого рта станет слой за слоем слизывать найгири с открытых частей ее тела. И как же кто-то столь строгий смог разбудить в ней такую порочность?

Она никогда больше не сможет думать о суши, не вспоминая ощущения маринованного имбиря на своем пупке. Чудесную прохладу каждой – в этом она была готова поклясться – рисинки на своей гиперчувствительной коже… Энди начинала возбуждаться при одном лишь воспоминании об этом.

Так, второе свидание. Она сдержала фырканье и притворилась, что обдумывает его вопрос.

Это странное второе свидание. Серьезно?

Вчера с ней все было хорошо, когда они расстались после работы: Блейк пошел на свидание с Джейн Осборн, а Энди – смотреть плохую передачу по телевизору, лежа на диване и поедая обед, который она разогрела в микроволновке. Вечер оказался скучным, но с ней все было прекрасно. Она даже представляла себе, что Блейк отказался от ужина, что он делал всякий раз, когда Энди устраивала ему встречу с новой потенциальной невестой. Но даже если бы она узнала, что он получает удовольствие от встречи, то не расстроилась бы.

– Думаю, спектакль вполне подойдет. Люди все еще ходят на спектакли?

Она ходила. Ей нравился театр. Она даже считала его главным развлечением.

Однако Энди вообще была не в состоянии думать о том, что Блейк отправится в театр с женщиной, с которой у него будет второе свидание. Никоим образом. Никак.

– Никто не ходит в театр. – Она мило улыбнулась. – Как насчет кино? – Если они не смогут говорить и видеть друга, это будет уже не свидание.

Как такое вообще может быть? Второе свидание?!

И почему Энди так болезненно на это реагирует? Она не может расстраиваться из-за этого лишь потому, что начала сексуальные отношения с этим парнем. Ведь это ее работа, не более.

Но серьезно отнестись к Джейн? Это разговор о темной лошадке.

– В кино? Ох! Хорошо. Сейчас идут какие-нибудь… м-м-м… фильмы для девчонок?

Энди не смогла сдержать смех, хоть и понимала, что он попросту послужил заменой отвратительной ярости, которая так и бурлила. От смеха стало полегче. Когда Энди вновь обрела способность говорить, она спросила:

– Ты имеешь в виду романтическую комедию, драму или какие-то «эти дни» в прошлом?

– «Эти дни»? Я бы никогда не спросил… Боже! Существуют и такие фильмы? – Казалось, он абсолютно шокирован.

Энди умирала.

– Блейк! Речь идет об историческом фильме! – Она смахнула слезы, брызнувшие у нее из глаз от смеха, стерев при этом и часть туши для ресниц.

Джейн не стала бы так смеяться с ним. Этого второго свидания быть не должно. Не должно.

– Я доверяю твоему суждению, – промолвил он. – Ты видела ее дело, говорила с ней. Возможно, больше, чем я.

Именно поэтому Джейн совсем ему не подходила. Он даже не знает ее! Как и она его.

Но Энди не должна так думать. Да, Блейк не знает Джейн, а Джейн не знает Блейка, но сваха для того и нужна – чтобы знакомить.

Энди свела их, потому что знала: им будет хорошо вместе.

«Почему, черт возьми, ты так хорошо выполняешь свою работу?! Потому что это и было целью, ты помнишь?»

Ага, дьявол и ангел по имени Энди вернулись. Очень вовремя.

– В любом случае… – заговорил Блейк, плечи которого расслаблено опустились, что создавало резкий контраст с узлом, затягивавшимся в ее животе, – как ты скажешь. Боже, я испытываю облегчение. И смущение. Но все-таки больше облегчение. Мне ничего не известно об этих женских тайнах.

Это подсказало Энди одну идею. Поскольку свидание, как ни крути, бессмысленно и она знакома с Джейн (что и позволяет ей принять это решение), она устроит паршивое свидание. Эта вкрадчивая сучка никогда прямо не скажет Блейку, что меньше всего ей хочется пойти на боевик, действие которого разворачивается в космосе. Однако она ужасно проведет время, и вряд ли после этого они пойдут куда-нибудь вместе еще раз.

Энди открыла сайт по продаже билетов. О, еще лучше, фильм, о котором она думала, оказался еще и сиквелом.

Она была готова побиться об заклад, что ни один из них не смотрел первого фильма. Анонсы, которые видела Энди, были смешными, но не пошлыми. А именно такими, которые заставляют человека задуматься о том, кто именно одобрил этот проект.

Когда Энди поняла, что именно в выбранном ею кинотеатре разрешалось выбирать себе места, она едва не вскочила с места от радости. Первый ряд – два клика, и худшее свидание за все времена устроено. Учитывая тему картины и неизбежную мигрень и боль в шее, которая им обеспечена, она сможет поцеловать Джейн на прощание.

А вдруг Блейк и сам целовал ее на свидании? Энди не могла думать об этом. Хотя они обсуждали только недопустимость секса с кандидатками, а не поцелуи с ними.

Черт возьми, Энди не может сейчас изменить правила. Это покажется подозрительным.

«К тому же это приведет к обратным результатам, потому что ты хочешь, чтобы он нашел себе невесту».

«Да, быть может, хочу, – сказал дьявол Энди ангелу Энди, – но только не эту».

Нахмурившись, Энди отогнала оба воображаемых образа от своих встревоженных мыслей и завершила онлайн-покупку.

– Итак, вы идете на семичасовой сеанс на новый ремейк Остин. Это будет премьерный показ, так что не опоздайте. Других билетов вы купить не сможете, это я могу гарантировать. Поклонники Остин – остиниты – бешеные. – Энди злорадно улыбнулась. – Джейн это понравится. Джейн. Джейн Остин. Ты заметил?

Единственное, за что Энди испытывала чувство вины, было то, что она абсолютно не чувствовала себя виноватой.

Блейк был вынужден признать это: он был впечатлен. Джейн Осборн была самой нудной женщиной из всех, кого он знал, но за пуншем она становилась вполне терпимой. Блейк был уже сильно разгорячен, когда прыщавый малец за стеклянной перегородкой сказал им, что с билетами на ремейк Остин они облажались. Донован знал, что Эндреа не одобрит, если он придушит этого маленького мерзавца с визгливым голосом в силовой схватке. Его самое неодобрительное выражение лица и угрожающий голос, которые он использовал для запугивания соперников по бизнесу, уже начинали оказывать свое действие на парня, как вдруг холодная рука легла на его руку.

– Все в порядке, Блейк, мне все равно, какой фильм смотреть. – Она улыбалась ему, и улыбка казалась вполне искренней.

– Космический боевик? Ты уверена? – Она явно была не из тех, кто любит космические фильмы. Или нет? В конце концов, Эндреа тоже не производила впечатление женщины, увлекающейся «Звездными войнами», но, поскольку с самого начала она часто ссылалась на них, Донован сделал вывод, что Энди все-таки была поклонницей этой серии.

– Я не люблю космос, но фильм сравнивали с романтической комедией, которая понравилась мне в прошлом году, так что все будет отлично. А если мне не понравится, то я усну прямо в кинозале.

Ох! Совсем не тайная поклонница космического кино. К удивлению, Блейк ничуть не был этим разочарован. Эндреа едва не подавилась на прошлой неделе своим кофе, когда он рассказал ей о своем впечатлении от народа вуки из «… войн». Но Джейн, похоже, не из тех, кто может так отреагировать. Страсти вообще ей чужды. Заснуть в кинозале! Сколько ей лет? Семьдесят?

Хотя ее спокойное отношение к неожиданному повороту событий радовало. Блейк не раз бывал на свиданиях с женщинами, утверждавшими, что перемена планов их не смущает, а потом дувшихся весь вечер. Он понимал тех немногих дам, которые искренне не возражали против того, чтобы плыть по течению.

Поэтому он с трудом заставил себя сменить недовольную мину на улыбку и взял у прыщавого парня билеты на… он прищурился: «Марсианин: смертельный расчет 2»?

Господи!

– Попкорн? – предложил Блейк Джейн.

Та покачала головой. И снова Донован был поражен контрастом между двумя женщинами. Не считая очевидной физической разницы: Джейн была почти его роста, а Эндреа он мог запросто засунуть под мышку; Джейн была китаянкой, а Эндреа – кем? Каково ее этническое происхождение?

Доусон. Звучит по-английски, однако в ее внешности есть что-то ирландское.

А может, немка?

Донован вздохнул. Эти сравнения уже превращались в хобби. Дело в том, что две женщины не могли бы больше отличаться друг от друга и в физическом, и в умственном плане. Везде, где Эндреа была склочной, Джейн оказывалась безмятежной. Это было все равно, что сравнивать дикую кошку с домашней. Если что у них и было общего, так это усики.

Блейк снова покачал головой. В этом нет никакого смысла. Попкорн! Вот о чем он теперь думал. Ну кто ходит в кино и не покупает попкорн? Само собой, пришедшая к нему на свидание женщина.

Блейк решился пойти с ней на второе свидание только потому, что ему смертельно надоели первые свидания. Все первые свидания были плачевными. Повсеместно, как подсказывал ему опыт.

Особенно последние. Почему все покорные женщины либо невыносимо глупы, либо просто молчаливы? Он никогда не стал бы тем удачливым человеком, каким был сегодня, если бы периодически не говорил себе горькую правду, а правду, касающуюся Эндреа, он понял на первом свидании с Джейн.

Что бы ни назревало между ним и его служащей, это было бесконечно интереснее, чем то, что происходило у него с другими женщинами, которых она до сих пор ему находила. Тогда какой смысл продолжать встречи с этими скучными особами?

Блейк снова настроился на волну Джейн, которая вежливо заканчивала объяснение того, чем она, собственно, занимается. К несчастью, он не слышал ни слова, поэтому так этого и не узнал. Впрочем, его это и не интересовало.

Чем бы она ни занималась, вряд ли относилась к своему делу с должной страстью. Поэтому Донован принял одно из своих знаменитых, по его мнению, молниеносных решений. Пока он разматывает запутанный клубок чувств, которые испытывает к своей свахе, он будет встречаться с Джейн. Он больше не в состоянии ходить на первые свидания, однако если он вообще прекратит встречаться с кандидатками, то у Эндреа не останется работы. Это был безупречный компромисс. Как удачно, что это пришло ему в голову на встрече с Джейн, а не с Джейлин или с гиеной.

Так что с попкорном или без него, все выглядело так, будто он сопровождает Джейн Осборн на фильм «Марсианин: смертельный расчет 2». В первом ряду. Вздохнув, Блейк устроился поудобнее на своем месте, утешая себя мыслью о том, что дома у него есть бутылочка скотча.

Энди прищурилась, но то было лишь физическим свидетельством того, что она испытывает внутреннюю ярость. Что за особа эта Джейн, с которой встречается Донован? На собеседовании она продемонстрировала все качества послушного щенка, но не более того.

– Извини, что билеты оказались не на тот фильм, который мы выбрали, – проговорила Энди. – Она обезумела от злости? – Она говорила спокойно, ничем не выдавая своего разочарования.

– Она держалась очень стойко. К тому же этот кровавый фильм оказался не так уж плох, как я предполагал. Она проспала почти все время. Ты можешь себе это представить?

Энди вежливо засмеялась. «Нет, я не могу этого представить».

– Так ты сказал, что хочешь еще раз пойти с ней на свидание? – Будь осторожнее.

– Конечно. Она для меня игра, но и я тоже для нее игра. А что ты предлагаешь?

Эвтаназию.

– Какой-нибудь необычный обед. Поскольку два первых свидания прошли хорошо, я полагаю, что тебе хочется провести с Джейн больше времени, чтобы лучше ее узнать. А девушкам нравится, когда их балуют. Может, морские деликатесы? – «Ха-ха! Джейн не ест рыбу. И я точно знаю, что ей будет нечего сказать. Итак, гейм, сет, матч».

– Мне эта мысль нравится, сейчас как раз сезон омаров. И мы сможем поболтать с ней за омарчиками. – Блейк откинулся на спинку стула. – Я омаров люблю. Роллы из омаров – самые лучшие, но мы слишком далеко от побережья, чтобы найти хорошие. А ты любишь морскую еду, Дреа?

– Да, она вкусная. И роллы из омаров лучшие. – Только мои любимые!

Эндреа прикусила губу изнутри, и ее рот наполнился привкусом крови. Почему она переживает из-за обеда, которого у этой парочки еще не было? Если он пойдут есть омаров, им выдадут нагрудники. Нагрудники! Ничто не может быть менее сексуальным.

Как только это пришло Энди в голову, она подумала: а насколько несексуальным вообще может быть свидание?

– Ну, поскольку роллы в хижине на берегу здесь недоступны, то почему бы мне не заказать вам столик в каком-нибудь хорошем ресторане? Вы сможете поболтать за бокалом вина и узнать друг друга получше. – Энди была готова поклясться, что Блейк нахмурился, услышав это.

– Отличная мысль! Меня устроит поздний обед. В четверг у меня весь день занят. Хорошо, что ты в этот день не должна быть в офисе, да?

Вообще-то Энди заказала себе на весь четверг спа-процедуры: массаж, маникюр, педикюр, восковая эпиляция зоны бикини, – чтобы подготовиться к пятничным развлечениям. Но теперь придется от этого оказаться: ей надо работать.

– Знаешь, у меня в четверг тоже очень занятой день. Надо многое доделать. Хотя мне жаль, что я не увижу тебя перед твоим большим вечером. – «Пусть и жаль, но для меня это тоже станет большим вечером».

Ощущение дежавю посетило Энди, когда она намеренно забыла подтвердить бронирование столика. И в четверг, когда она вытащила бумажник из кармана пиджака Блейка, оставленного им в пылу бесконечных запланированных встреч, у нее снова возникло дежа-вю. Потому что когда она перекладывала его бумажник в ящик стола, куда он никогда не заглянет до свидания – не сочтет это место неподходящим для бумажника, – она вновь не испытала чувства вины.

Вина отказалась материализоваться и на четвертом, и на пятом свиданиях, практически сорванных Энди, поскольку она выбрала рестораны, в меню которых не было безглютеновых блюд, и, соответственно, вновь сорвалось резервирование.

Глава 16

Энди невольно напевала что-то, нанося на ресницы последний слой туши. Удивительно, как регулярный секс может изменить взгляд женщины на жизнь. Они следовали разработанным ими же правилам, поддерживая при этом рабочие отношения. Не договариваясь, оба приходили рано и оставались на работе допоздна. Энди сбросила десять фунтов из-за пропущенных ленчей – или, быть может, из-за возросшей физической активности. Глядя на свое отражение в зеркале, она почти не замечала темных кругов под глазами, ставших результатом бессонных ночей из-за Джейн. Хотя та, конечно, не останется проблемой надолго.

Энди нанесла на губы немного блеска и в последний раз окинула себя взглядом в зеркале, висевшем в коридоре. Она была вынуждена признать, что секс благотворно действовал на нее. В отличие от последнего ее визита в дом к Блейку Доновану, на этот раз она была самой собой и не планировала соблазнять его, хотя надела красивое нижнее белье.

– Я ничего не понимаю. – Лейси стояла у выходящего на улицу окна, выискивая взглядом грузовичок Даррина, на котором тот должен был отвезти ее на работу и забросить по пути Энди к Блейку. – Ты идешь туда трахаться или нет?

– Нет. – И это была правда. Технически.

– Ты идешь к нему домой в воскресный вечер, чтобы не?.. – недоверчиво спросила Лейси.

– Чтобы обсудить возможность устраивать ему свидания вечерами, вот и все. – Энди подошла к кофейному столику, чтобы взять папки с собранной ею информацией. Она, конечно, могла бы отправить все это по электронной почте, но разговаривать с глазу на глаз ей было проще.

Лейси быстро оглядела сестру, прежде чем вновь вернуться к своему посту у окна.

– Если ты меня спросишь, то я скажу, что это звучит как нелепая отмазка, а на самом деле ты идешь к нему трахаться, – заметила она.

– Я тебя не спрашивала. – Энди перетянула стопку папок большой резинкой, чтобы их было проще нести с собой. – Не то чтобы я стала объяснять что-то тебе, но Блейк завтра встречается с Джейн, и я хочу убедиться в том, что предусмотрела все детали этого вечера. Видишь ли, на работе вечно мешают сотрудники. И у него может не быть времени для разговора со мной между встречами и прочими делами. – К тому же ей нужно время, чтобы запланировать следующий раунд саботажа.

– Мне это кажется совсем неправильным. – Лейси повернулась, чтобы сесть на подоконник и видеть при этом лицо сестры. – Как ты терпишь его встречи с другими женщинами, если он спит с тобой?

Энди прикусила губу. Она ни в коем случае не должна признаваться Лейси, какими невыносимыми для нее были встречи Блейка с Джейн. А если она проболтается, то ей придется рассказать, что она сделала для того, чтобы прекратить эти свидания. Отвратительная, лживая цепочка образцов дурного поведения. Лейси выпорет ее своим ремнем за такую ерунду.

Хорошо. Допустим, вредительство Энди принесет свои плоды. Хотя Блейк после последнего свидания с Джейн попросил организовать ему еще одно, ему не захочется обсуждать вечернюю повестку. Вообще-то он всего лишь сказал, что будет занят в пятницу днем, но Энди невольно спрашивала себя, не намекнул ли он на то, чтобы она не слишком радовалась. Было же абсолютно очевидно, что Джейн ему не подходит, и Энди была уверена, что Блейк скоро тоже это поймет. И почему он до сих пор не понял, оставалось для нее загадкой.

Энди старалась делать все возможное, чтобы Блейк больше не захотел видеться с Джейн. Этот визит к боссу был для нее возможностью оценить результат своих трудов. К тому же когда Энди спросила Донована, хочет ли тот в воскресенье потолковать с ней о делах, он не сказал «нет». Бабочки в ее животе устроили целую бурю в предвкушении того, что могло означать его согласие. «Прекрати немедленно», – осадила себя Энди. Нельзя тешить себя надеждами, иначе потом придется страдать. Отбросив кудри назад, Энди встретилась взглядом с сестрой и произнесла слова, обращенные преимущественно к самой себе:

– Это просто секс, Лейси. Это здорово. И ничего больше.

– Есть, конечно, люди, для которых подходят эти слова, – отозвалась Лейси. – Но ты не из них.

– Не говори ерунды. – Лейси была права, но ей об этом знать необязательно.

– Ты станешь эмоционально зависеть от него, – укоризненно пропела Лейси.

– Нет. Возможно. Да, он хороший. – Вообще-то замечательный. – Но он определенно не для меня. – Все это ложь. Она привязалась к нему. Хотя не могла никому признаться в этом, не чувствуя себя глупой с большой буквы «Г». Потому что хотя Блейк и был более чем хорош в сексуальном плане, но в остальном нередко проигрывал. Он стал более общительным под ее руководством, стал делать меньше шовинистических замечаний с тех пор, как они начали работать вместе, однако при этом в душе все равно оставался плохим человеком. И то, что он продолжал спать с Энди, по-прежнему используя ее для поиска невесты, служило тому доказательством. И это просто отвратительно.

Это понимает Энди, но не ее сердце.

Лейси, прищурившись, посмотрела на сестру.

– Судя по выражению твоего лица, ты не очень-то в этом уверена, – сказала она.

Черт возьми, ну почему Лейси так легко читает ее мысли? Это же работа Энди!

Она заставила себя улыбнуться.

– Со мной все в порядке. Перестань беспокоиться обо мне, мамочка. – Как будто она когда-то обсуждала секс с матерью.

Лейси проигнорировала ее иронию.

– Но как же ты вернешься домой? Поезда в богатенький Ричвилл не ходят.

– Я вызову такси, – ответила Энди. – Или попрошу Блейка отвезти меня. – Или вообще не вернусь домой.

Впрочем, она немедленно вырвала эти слова из своих мыслей.

Но Лейси тут же подхватила:

– Останешься у него?

– Не останусь, – возразила Энди. – Это против правил.

Услышав про правила, Лейси закатила глаза.

– Но ты можешь прийти домой поздно?

Сестра пытается все выяснить, и Энди это понимала. По правде говоря, Энди хотелось вернуться домой поздно. Секс с Блейком у него дома станет серьезным нарушением правил.

Однако это угрожало их тщательно сбалансированному порядку. Если они перейдут эту черту, как сможет Блейк отрицать, что между ними что-то происходит?

Все же Энди не хотела форсировать события. Она предпочла бы, чтобы их отношения с Блейком развивались органично, какими бы они ни были. Она хотела быть уверенной в том, что они настоящие. И чтобы он тоже был в этом уверен.

Но что если он видит отношения иначе? Быть может, Лейси права, переживая за сестру. Поездка домой к Блейку воскресным вечером под предлогом работы вполне могла превратиться в бурное времяпрепровождение. Последствия могли бы ранить Энди. Но проблема в том, что ее сердце уже задето. Так что слишком поздно беспокоиться.

Энди искоса посмотрела на сестру, все еще дожидавшуюся ее ответа, но ничего не сказала. Вместо этого, заметив уродливый фургон цвета зеленого горошка, она сообщила:

– Даррин уже здесь.

– Тебе повезло. Тебя спас грузовичок.

Спустя полчаса Энди стояла на ступеньках дома Донована, ожидая, когда он ответит на звонок. Но когда дверь отворилась, ее встретила экономка.

– Привет, Эллен. Рада снова вас видеть. – Энди махнула на прощание через плечо Даррину и Лейси, давая им знать, что они могут уехать, и повернулась к стоявшей перед ней пожилой женщине.

Нахмурившись, Эллен почесала лоб, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

– Дреа! – воскликнула она через мгновение.

Энди мысленно усмехнулась, но поправлять ее не стала.

– Блейк дома? – спросила она, желая знать, когда же ее пригласят в дом. Внезапно она встревожилась, предположив, что экономка не впускает гостью, потому что хозяина нет.

– Конечно, дома. Господи, где же мои манеры! Входите! – Эллен отступила в сторону, пропуская Энди, и подержала дверь открытой, даже когда та прошла в дом. – Он вас ждет?

Энди съежилась, опасаясь, что ее выставят прочь, поскольку у нее нет официального приглашения.

– Думаю, да. Я говорила Блейку, что мне надо кое-что ему завезти, и он сказал, что я могу зайти в любое время. – Она прикусила губу. – Что-то не так?

– Нет-нет, что вы! Он наверху, в игровой комнате.

В игровой комнате? Не успели мысли Энди двинуться в сторону красных комнат, заполненных секс-игрушками, как она поняла.

– Вы хотите сказать, в своем кабинете?

– Да. В кабинете. – По-прежнему держа руку на открытой двери, экономка добавила: – Прошу прощения, я сама не своя. Я просто собираюсь уходить. Ночное свидание. Вам не составит труда передать мистеру Доновану, что обед подогревается, и он может сесть за стол, когда захочет.

– Конечно. – Энди пришло в голову, что Эллен, похоже, всегда готовит Блейку еду. – Эллен, пока вы не ушли… Скажите, как давно вы работаете у мистера Донована?

– О боже! – Экономка вздохнула, задумываясь. – С тех пор, когда он только начал вести свой бизнес. Годы. Этот человек понятия не имеет, как готовить себе самому. Я уже говорила ему, что он должен найти жену, прежде чем я уйду на пенсию. Я собиралась остаться до тех пор, пока он не женится, но если он и впредь будет еле волочить ноги в этом направлении, то придется мне найти себе замену.

– Интересно. – Теперь Энди стало понятно, почему в список требований к жене Блейк включил умение готовить и убирать. Он думал, что это очень практично – заменить экономку молодой женой. Это глупо и старомодно, пожалуй, но вполне понятно. Улыбнувшись, Энди добавила: – Желаю вам хорошего ночного свидания.

– И вам тоже, Дреа.

– О, я не… – Энди не договорила. Она пришла сюда не на свидание, но было необычайно приятно представлять себе обратное. В любом случае экономка была уже на полпути к своей машине, припаркованной на краю мостовой, так что объяснять ничего не пришлось.

Энди стала подниматься по широкой лестнице к кабинету Блейка. Двери в конце коридора были открыты, так что она вошла. Только Блейка там не оказалось. Нахмурившись, Энди положила принесенные с собой папки на его письменный стол и задумалась, что делать дальше.

Потом она услышала какие-то странные звуки, доносившиеся из-за стола. Точнее, из-за приоткрытой двери, расположенной позади стола. Энди уже интересовалась этой дверью и подозревала, что это либо сейф, либо комната-сейф, но от Донована на свои вопросы ответа не получила. И вот теперь, не сдержавшись, она заглянула туда. В конце концов, дверь же открыта. И ей действительно нужно было найти Блейка.

Энди осторожно остановилась у дверного проема и позвала:

– Блейк!

Она не хотела заставать его врасплох за пересчитыванием денег, пересматриванием записей камер безопасности или за чем похуже. Например, что если это его личная ванная комната?

Не получив ответа, она шире распахнула дверь.

– Блейк, ты здесь?

Блейк был там. Но вовсе не он заставил ее удивленно воскликнуть:

– Боже правый!

Голова Блейка дернулась вверх, когда он услышал ее голос.

– Эндреа?

Забыв о своих переживаниях, Энди вошла в комнату и с интересом огляделась по сторонам.

– Так это… Это твоя игровая комната?

– Угу.

Ее взгляд перестал метаться по сторонам и остановился на его раздраженном лице.

– Так и есть! – Энди снова оглядела комнату. Вдоль всех стен выстроились машины для игры в пинбол. Всего двадцать три автомата – все включенные и издававшие классические пинбольные звуки, целью которых было вовлечь любопытных в игру. Многие из игр она узнала: «Атака с Марса», «Симпсоны», «Звездный путь: следующее поколение» – игра, в которой она победила в средней школе. Была там даже винтажная игра «Капитан Фантастика», которую создали, должно быть, еще в 1940-е.

Это было потрясающе!

Энди повернулась к Блейку.

– PinballWizard – твой сетевой пароль? Так это был ты? – Шагнув к Доновану, она ударила его по бицепсам. Твердым. – Ах ты, здоровенный паршивец!

– Ох! – Блейк потер руку. – За что?

– Ты бы мог сказать мне, что любишь пинбол. Это бы отлично смотрелось в твоем профиле.

Блейк пригнулся, когда она попыталась ударить его во второй раз.

– Мне не нужен пинбол, чтобы хорошо смотреться в собственном профиле, – заметил он.

– Нужен, – насмешливо произнесла она. – Поверь мне. – Энди еще раз обошла комнату. – Многие бы оценили.

Наконец-то она увидела хоть что-то, раскрывающее его чертову индивидуальность. Само собой, за те недели, что Энди проработала вместе с Блейком, она обнаружила в нем много интересного и привлекательного. Какие-то мелочи, о которых нельзя было писать в профиле или говорить потенциальной невесте. Например, как он настаивал на том, чтобы выпивать стакан воды перед любой едой, или какие забавные восклицания он издавал, читая электронную переписку. Но вот его увлечение пинболом помогло бы ей продать его. Почему же он не рассказал ей?!

Блейк почесал затылок – Энди уже знала, что он делает это, когда нервничает.

– Ну так это не слишком резкий… поворот? То, что втайне я глуповат?

– То, что у тебя дома находится обалденная установка для игры в пинбол? – Энди поверить не могла, что задает этот вопрос. – Черт возьми, нет! Это действительно круто. – Очень-очень круто.

– Это нормально? – В голосе Блейка зазвучали дразнящие, проникновенные нотки.

Энди ударила его снова, но на этот раз не так сильно.

– Прекрати, изверг! – Она кивнула на одну из машин – гибрид механического пинбола и видеоигры «Пещерный житель». – Покажи мне, что ты можешь.

Он вопросительно приподнял брови.

– Правда?

– Да, конечно!

– Ладно. – Блейк начал игру, к которой она проявила интерес.

Энди встала позади него.

– Да, кстати, я столкнулась с Эллен, которая собралась уходить. Она просила передать тебе, что обед разогревается.

– Спасибо. – Блейк замер, держа одну руку на боку пинбол-машины с игрой «Пещерный человек», его брови нахмурились.

– Что случилось? – спросила Энди.

– Я просто подумал… – Он замолчал, как будто разнервничался. – Ты не хотела бы пообедать со мной? У тебя нет других планов, а?

Обед. Это решительно против правил. Абсолютно интимная вещь. И это не она предложила пообедать вместе – он. В конце концов, все происходит органично.

– Нет, у меня нет других планов, – проговорила Эндреа.

Блейк опять почесал затылок.

– Само собой, ты можешь сказать «нет». Просто я не хотел, чтобы еда остыла, пока мы тут с тобой дурачимся. – Он с трудом сглотнул, словно только сейчас понял смысл сказанного. – Я хочу сказать, что Эллен всегда готовит больше, чем надо. Она отличная кухарка.

Энди улыбнулась его очаровательной рекламе совместного обеда.

– Ничуть не сомневаюсь в том, что она хорошая кухарка. Я видела, как ты приносил в офис на ленч оставшуюся после ужина мясную буханку. Пахла она изумительно.

– Да, Эллен замечательная. – Он снова сглотнул. – А потом, после обеда, мы сможем вернуться сюда и покидать мяч.

Теперь недоуменно приподняла брови Энди.

– Ты хочешь сказать, поиграть в пинбол? – уточнила она. – Это ведь не эвфемизм для чего-то другого? – Она подмигнула ему.

Донован улыбнулся такой очаровательной улыбкой, что внизу живота Энди почувствовала приятное тепло.

– Нет, это не эвфемизм. Я действительно имел в виду пинбол.

Энди толкнула его в плечо в основном потому, что ей хотелось хоть как-то прикоснуться к нему.

– Ну что ж… Давай скорее обедать, потому что мне не терпится сыграть против тебя. – Энди направилась к выходу из комнаты, но по пути бросила через плечо: – Блейк, а я упоминала при тебе, что выиграла чемпионат Бикон-Хилл-эриа по пинболу, когда училась в одиннадцатом классе?

Энди была рада, что догадалась посмотреть на Блейка, иначе пропустила бы встревоженное выражение его лица.

Он задиристо вздернул вверх голову.

– Ты пытаешься запугать меня?

Она повернулась к нему лицом и пожала плечами.

– Может быть. – Энди улыбнулась с притворной скромностью. – А это помогло? – спросила она.

Донован опустил на нее свои голубые глаза, его губы слегка дрогнули.

– Эндреа Доусон, вы всегда пытаетесь меня запугать. Но я говорю это в самом хорошем смысле.

По спине Энди побежали мурашки. Это было простое утверждение, однако оно было настолько не похоже на то, что он обычно ей говорил, что она просто не смогла не обратить на это внимания. И если она придала этим словам слишком много значения, так тому и быть. Энди будет дорожить ими еще долгое-долгое время.

Блейк указал на открытую дверь.

– Ну а теперь давай пойдем вниз, хорошо?

Обед оказался без преувеличения превосходным. Кроме необычных блюд – кордон-блю из цыпленка и глазированной моркови, к которым подавалось лучшее белое вино, какое Энди когда-либо пробовала, – ей доставили удовольствие компания и разговор за обедом. Они ели не в столовой комнате, а на кухне, что было, конечно, более обыденно, но еще и очень сближало их.

Они смеялись и болтали и ни разу не погрузились в неловкое молчание. Даже странно в самом деле! После того что Энди слышала от Блейка о его свиданиях, она ожидала, что за обеденной беседой он превратится в невоспитанного нахала. Вместо этого он был любезен и весел. Даже очарователен.

Когда они пообедали, Энди помогла Блейку собрать посуду и отнести ее в раковину. Потом она с удивлением наблюдала, как он ополаскивает тарелки и складывает их в посудомоечную машину. Она понимала, что это бесцеремонно, но удержаться не смогла:

– Блейк Донован моет посуду?

Он поморщился.

– Нет, я просто ополаскиваю грязные тарелки, а затем кладу их в посудомоечную машину. Вот и все. Они покроются жирной коркой, если я оставлю их в раковине до утра, когда придет Эллен. – Включив посудомойку, он вымыл руки.

Энди, сложив на груди руки, прислонилась к гранитной стойке.

– Это и называется – мыть посуду, – заметила она.

– Это называется гигиеной, – возразил Блейк, вытирая руки.

– Угу! – Подойдя к двери, Энди оглянулась на него через плечо.

– Ты готов идти наверх?

– Готов.

Забежав на минутку в ванную комнату, Энди пошла следом за Донованом наверх. Поднявшись, он повернулся в сторону своего кабинета, но Энди замешкалась, услышав какой-то странный звук в другом конце коридора. Она прислушалась, пытаясь понять, что это был за звук. Казалось, кто-то что-то царапает, а затем слышалось тихое поскуливание.

– Что это? – спросила она.

Блейк оглянулся на нее.

– Ты о чем?

– Об этом странном шуме… – Она сделала несколько шагов в сторону дверей, за которыми слышался непонятный звук. – Мне показалось, что это… – Она остановилась и снова прислушалась, чтобы убедиться в своей догадке.

– Нет там ничего, – быстро проговорил Блейк, которого, казалось, охватила паника. – И никого. Или это горничная. У нее иногда… У нее синдром Туретта… – Но он тут же поправился: – Хотя нет, я хочу сказать, что там мышь. Мыши… Много мышей. Больших мышей. Пойдем отсюда. Завтра же вызову санитарную службу.

Подбоченившись и прищурившись, Энди взглянула на стоящего перед ней мужчину.

– Блейк Донован, вы оставили себе щенка?

– Я… – Это или так, либо он там прячет какую-нибудь миссис Рочестер[9].

Скребущееся существо издало абсолютно собачье тявканье. Не спрашивая разрешения, Энди распахнула находящиеся перед ней двери, и к ней выбежал тот самый пушистый корги, которого она оставила у Блейка месяц назад.

– Так и есть! – воскликнула она.

Энди наклонилась, чтобы обнять возбужденного щенка, который то лизал ей лицо, то покусывал ее за руку.

Вздохнув, Блейк опустился рядом с ней на колени.

– Точнее, я не оставлял его у себя. Просто у меня не было времени вернуть его.

– Вернуть его можно было только в течение десяти дней, и ты пропустил это время. – Как только маленький корги понял, что может добраться и до лица Донована, он оставил Энди и бросился к своему хозяину.

– Тогда я отдам его кому-нибудь. – Блейк с готовностью погладил щенка и прижался щекой к меховому комочку, который вылизывал ему ухо.

В груди у Энди потеплело.

– Нет, не отдашь, – с уверенностью сказала она. – Он тебя любит. И ты любишь его. – Если ей не показалось, щеки Блейка покраснели.

– Вовсе нет. – Он не стал смотреть ей в глаза. Он действительно покраснел.

Энди почувствовала, что тает. Черт, человек с собакой – это круто! Она знала, что не зря купила этого корги.

– Как его зовут? – спросила Энди, стараясь не замечать усиливавшегося возбуждения.

– Щенок.

Она рассмеялась.

– Разумеется! Креативность никогда не была твоей сильной чертой. – Энди погладила собаку, и при этом ее рука случайно коснулась руки Блейка. Почувствовав это, он поднял на нее глаза. Взгляд его темно-голубых глаз оказался мягче, чем когда-либо прежде. И он сковал ее. Полностью заворожил. Зрительный контакт всегда был их криптонитом[10].

– Ну, знаешь, люди обычно не дают имен животным, которых не хотят оставлять. – Его сестра когда-то разработала такую теорию, касающуюся мужчин. Кстати, назвала она ее «Не давай имени щенку».

Энди стало любопытно, какой смысл он вкладывает в ее имя, пусть даже ненавидимое ею прозвище Дреа, когда произносит его с такой нежностью.

Снова обретя дар речи, Энди спросила:

– Так ты все-таки оставил его, да?

– Посмотрим. – Но выражение его лица говорило «да». Встав, Блейк протянул руку Энди, чтобы помочь ей. – Пойдем. – Она помедлила, и он смущенно потер лоб. – Что? – спросил Блейк.

Возможно, она начинает влюбляться в него, вот что. И вся ее ревность и ярость, направленные против Джейн, были вызваны чувством собственничества. Да, Энди влюбляется. И испытывает из-за этого чувство вины, потому что чем лучше она узнавала Блейка Донована, тем больше понимала, что он вовсе не такой, каким показался ей вначале. На самом деле он просто фантастический человек.

Впрочем, даже если отношения между ними развиваются органично, она не собиралась говорить ему о своих чувствах, чтобы ничего не испортить.

– Ничего. Ты просто удивляешь меня, вот и все.

Встретив его подозрительный взгляд, Энди добавила:

– Приятно удивляешь. – Но повторять это еще раз не нужно. Энди запишет это в список своих побед, хотя данная победа и не принесла ей того удовлетворения, на которое она рассчитывала. История с щенком казалась какой-то таинственной, но чудесной?.. О черт! Все ее сегодня удивляло.

– Мне надо это обдумать, – сказал Блейк, взмахом руки приглашая Энди встать. – А теперь пойдем.

Засмеявшись, она сунула свою руку ему в ладонь.

– Так не терпится начать?

Но она права. Ей тоже не терпелось. Но не начать войну в пинбол, которая должна была состояться между ними, а… продолжить то, что происходит между ней и Блейком. Эту удивительную, потрясающую и чудесную… вещь.

Ну и войну в пинбол. Ради нее стоило спешить.

Блейк поверить не мог в то, каким великолепным выдался вечер. Он оказался лучше, чем все, что было у него с Эндреа, а за последний месяц они вместе делали много такого, что ему нравилось. Очень нравилось. А этим вечером они все еще одеты. По сути, ему было веселее с Эндреа, когда они смеялись и играли на каждой пинбол-машине в его игровой комнате, чем во время любого из свиданий за последние месяцы. И еще он был более расслаблен, чем когда-либо прежде.

Блейк не знал, к чему приведут их отношения, но чтобы ломать над этим голову, он погрузился в игру. Выяснилось, что его служащая – профессионал в пинболе. Она набирала очки хорошо, почти так же хорошо, как он. Энди оказалась лучшим противником из всех, что у него когда-то были. Идеальный матч для него.

Донован наблюдал, как она опытной рукой управляет лапками-флипперами в игре Балли Уильямса «Доктор Кто» – самой любимой его игре. Господи, какая же она сексуальная – ее глаза горят, следя за металлическим шариком, из ее рта вырываются беззвучные оха и ахи, а ее груди под футболкой так и колышутся, когда она увлекается игрой.

То, что Блейк продолжал выигрывать, когда совсем рядом с его руками находилось такое искушение, говорило об истинной силе его характера. Руками… Его руками… Его руки накрывают ее груди и ласкают…

– О нет! – воскликнула Дреа, отвлекая Блейка от не слишком целомудренных мыслей. – Это же экстра-шарик. Сильно я напортачила в последней игре. Что я делаю не так?

Усмехнувшись, Блейк приблизился к ней сзади.

– Ты сможешь сделать это. Я помогу.

– Хорошо. – Она говорила почти шепотом, словно моля его подойти еще ближе.

Донован накрыл ладонями ее руки, лежавшие на кнопках по бокам пинбол-машины. Как же приятно было прикасаться к ней! Слишком приятно. Легкое прикосновение к ее мягкой коже обожгло его ладони. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не прижаться к ней сзади, не надавить на нее чреслами.

«Сосредоточься на игре, приятель!» Блейк вздохнул – забудь о соблазне! – и отправил себя в Би-зону.

– Вместо того чтобы наблюдать, куда катятся шарики, – проговорил он, наклоняясь над ее плечом, – сосредоточься на флипперах. – По-прежнему направляя своими руками ее руки, он нажал на кнопку, когда шарик подкатился к выходу. Флиппер толкнул шарик, и тот покатился, добавляя Блейку очередную тысячу очков.

– Угу! – Однако, похоже, Энди больше не следила за игрой. Она наблюдала за ним.

Блейк пытался держать себя в руках.

– Ты не можешь контролировать все движения одновременно, но можешь следить за одной зоной. – Голос Блейка звучал как-то неестественно, даже для него самого. Низко, будто он вот-вот надломится. – Когда заметишь движение рядом с флипперами, сразу нажимай на кнопку. – Еще один шарик покатился к выходу. На этот раз Блейк нажал на обе ее руки и услышал, как участилось дыхание Энди.

Ее лицо было повернуто к его лицу. Оно находилось очень близко. Почти прикасалось к нему. Она могла бы чуть приподнять голову и поцеловать его подбородок. А он мог повернуться и впиться поцелуем в ее губы. И, господи, разве это было бы не чудесно? Одна из его любимых фантазий начиналась так: уложить женщину поперек пинбол-машины и овладеть ею, заставить ее кричать от страсти на работающем, сияющем огнями автомате. Хорошо, быть может, это была нелепая фантазия возбужденного подростка, но он мог воплотить ее в жизнь. Хотя, возможно, без игры было бы даже лучше – только он, женщина и пинбол-машина в качестве стола. Только он и Энди.

Но эта идея отпала. Как бы ни хотелось Доновану это сделать, каким бы сговорчивым участником этого соития ни оказалась Дреа – Блейк чувствовал, что это пришлось бы ей по нраву, – это было не совсем то, чего он ждал от нее в этот момент. После удивительной душевной близости, которую они испытали, после этого чудесного, романтического вечера… она заслуживала большего.

Они оба заслуживали большего.

Да что же у него в голове, черт возьми?! Большего? С Эндреа Доусон?

Черт его возьми, но он просто изумительно себя чувствует. И это его пугало. Поэтому он ничего не предпринимал. Не овладел ею на пинбол-машине. Не повел ее вниз, в свою спальню. Даже не поцеловал ее.

Эндреа снова сосредоточилась на автомате.

– Блейк! Ты потерял свои шарики.

Да уж, так и есть.

Но она имела в виду игру. Игровые шарики он тоже потерял.

– Потерял, – произнес он вслух.

Чудовищность ситуации навалилась на Блейка, как тонна кирпичей. Он привязывается – и это плохо – к женщине, которая не имеет ничего общего с его идеалом. И он не просто привязывается к ней – он начинает ее любить. Сильно любить. Донован быстро отошел от Энди, будучи не в силах дольше прикасаться к ней, не срывая с нее одежду или не прося ее сделать что-нибудь безумное. Например, прекратить поиски глупых женщин для встреч с ним.

Ощутив внезапную перемену в его настроении – да и как она могла ее не ощутить? – Дреа потерла ладонями его предплечья.

– Ну что ж, игра окончена. Уже поздно. Мне пора идти, – сказала она.

– Да… Думаю, пора… – Ей действительно пора идти. Действительно.

Но он не хотел, чтобы она уходила.

– Мы можем обсудить твои мысли о том, с кем ты будешь встречаться дальше, завтра утром, – предложила Энди. – Первым делом.

– Да, первым делом. – Первым делом завтра он должен быть на встрече, но Блейк не стал говорить об этом Энди. И он не хотел рушить очарование вечера с ней разговорами о другой женщине. Он вообще не хотел говорить о других женщинах – так Донован ответил бы сейчас на вопрос о предстоящих свиданиях.

Он больше не боялся. Он был в ужасе.

– М-м-м… Мне нужно вызвать такси. – Энди старалась не смотреть ему в глаза.

– Я могу отвезти тебя. – Таким способом он теперь старается избегать ее взгляда?

– Отвезти? – В ее голосе зазвучала радость и печаль одновременно. Как будто она была рада его предложению, но совсем не рада ехать домой.

Или, может, он просто переносит свои чувства на нее?

– Конечно. – Блейк сделал Энди знак идти вперед. – Только после вас. – Он был смущен, испуган, и ему была нужна минута, чтобы собраться с духом. Хотя Блейк не был уверен, что одной минуты ему хватит.

Что он делает? С Джейн? С Дреа? В голове у него была полная путаница. Все его планы на жизнь пошли прахом. И единственное, что казалось ему правильным, – это женщина, которая стоит за дверью и ждет, чтобы он отвез ее домой. Донован не знал, что с этим делать. Но он не должен заставлять ее ждать.

Выйдя в коридор, он увидел, что она прислонилась к стене, на ее лице появилось паническое выражение, и она отталкивает что-то ногой сбоку от себя. Опустив глаза, Блейк заметил собаку, которая нападала на ее ногу. Она смеялась, слава богу.

– Щенок, нет! Спокойно! Прекрати! – Усмехнувшись, он наклонился, чтобы оттащить собаку от ее ноги. – Уходи отсюда. – Щенок послушался и побежал вниз по лестнице.

Когда песик скрылся из виду, Блейк вновь стал серьезным. Его внимание сосредоточилось на роскошной лодыжке, которую он видел перед своими глазами.

– Его не за что ругать, – заметил он. – Ты потрясающе выглядишь в джинсах.

Энди засмеялась.

– И ты хочешь трахнуть мою ногу? – спросила она.

Блейк не ответил, но выбор сделал. Впервые в жизни он решил не думать о правилах и планах. В это мгновение он хотел только одного: жить с Эндреа, и черт с ними, с последствиями.

Он провел рукой по затянутой в деним ноге и, поднимаясь, коснулся талии Энди. Другой рукой он уперся в стену, лишая ее тем самым возможности сдвинуться с места.

Ее дыхание участилось, она подняла на него глаза.

– Блейк?.. – Энди не договорила фразы, словно не смогла найти подходящих слов.

– Энди?.. – Блейк подозревал, что ему известно, о чем она хотела его спросить, но он предпочел убедиться в этом. В конце концов, он собирался нарушить все правила, и ему было необходимо ее разрешение.

На ее прекрасных розовых губах расцвела улыбка.

– Ты назвал меня Энди, – прошептала она.

Верно, назвал. Донован понял, что в некоторых случаях ей очень подходит это имя. Так же как в других – Эндреа. Оба имени, описывающие разные стороны этой женщины, которую он так почитает. Этой женщины, которую он, возможно, даже любит.

Надеясь, что Эндреа не разглядела на его лице глубины истинных чувств, Блейк просто сказал:

– Я оговорился, язык не в ту сторону повернул. – Господи, как же ему хотелось повернуть язык в сторону Энди! Провести им по ее подбородку. Дотронуться до ее сосков, которые, как он заметил, уже напряглись и жаждут внимания.

Блейк подошел ближе к ней, его губы оказались в считаных дюймах от ее губ.

– Блейк!.. – Ее голос был тихим и умоляющим. Если она не сможет сказать то, что хочет, ему придется помочь ей.

– Если бы я попросил тебя остаться на ночь…

Она перебила его:

– Я бы сказала «да»… Так… ты просишь меня?

– Да. – Блейк преодолел оставшееся между ними расстояние, поцеловал ее в подбородок и двинулся к ее губам. Он не хотел спешить, ему нравилось наслаждаться тем, как нарастает напряжение.

А еще он знал, что этот поцелуй будет очень важным – он сможет изменить все.

Глава 17

Когда рот Блейка наконец-то слился в поцелуе с губами Энди, он почувствовал, что обретает Силу. Как будто он искал эту Силу всю жизнь и вот теперь наконец-то нашел ее. Хотя он целовал Эндреа и раньше – и это были восхитительные, страстные поцелуи, – на этот раз он почувствовал, как рухнули все его преграды. Он был обнажен, он полностью раскрылся перед ней, хотя вся его одежда все еще была на месте. И это придало поцелую ощущение новизны. Это было удивительно. Это пьянило. Лучший в его жизни поцелуй, черт побери!

Он посасывал ее губы, играл с ними, наслаждался их вкусом, прежде чем позволил языку проникнуть в нежную сладость ее рта и дотронуться до ее языка. Несколько минут их руки не двигались, позволяя губам играть главную роль. Губы и языки, ритмично двигаясь, вели целый разговор между собой: «Я хочу тебя», – говорили они друг другу. «Узнать тебя. Наслаждаться тобой. Получить от тебя большее».

Однако вскоре поцелуя стало недостаточно. Эндреа обвила его шею руками, прижалась к нему и, как разыгравшийся котенок, стала всем телом тереться о Блейка. Боже, это распаляло его все сильнее – то, как ее груди прикасались к его груди, как ее живот вдавливался в его восставшую плоть. Если он не остановит ее немедленно, они сделают это в коридоре, но вовсе не здесь он хотел взять Энди.

В этот раз Блейк хотел заниматься с ней любовью в постели.

Он отстранился от Энди, но недоумение стояло в ее глазах лишь до тех пор, пока он не взял ее за руку и не повел молча к двустворчатым дверям в противоположном конце коридора. Не включая свет, он помог Энди переступить через порог полутемной комнаты, довел ее до кровати и помог ей сесть. Она захотела снова обнять Блейка, но он ее остановил.

– Я хочу видеть тебя. – Блейк нажал на кнопку выключателя лампы на ночном столике, и они оба зажмурились от внезапной вспышки света, хоть и приглушенного. Верхний свет слишком ярок, а Блейку до боли хотелось увидеть Эндреа, когда он ее разденет.

Во время соитий в офисе они никогда не раздевались полностью. Это было негласным дополнением к их правилам – секс в одежде очень сильно отличается от секса без нее, в конце концов. Быть может, суть одна, но ощущения совершенно разные. Столько раз ему хотелось расстегнуть ее блузку, снять с нее бюстгальтер и прикоснуться губами к ее соскам, но он останавливал себя. Сегодня ночью, когда все правила были уже нарушены, больше не осталось причин сдерживаться. Сначала он получит удовольствие, глядя на нее, а потом – лаская ее языком. Он будет заниматься с ней любовью, когда ничто не будет разделять их тела. Черт, если Энди разрешит, он даже откажется от презерватива.

Когда он повернулся лицом к Эндреа, то увидел, что она встала на колени. И потянулась к нему, чтоб снять с него рубашку. Блейк улыбнулся, позволив Эндреа привлечь его к себе. Ей, так же как и ему, до безумия хотелось прикосновений. Взяв ее лицо в ладони, он крепко поцеловал ее в губы. Потом, схватив полы ее футболки руками, он оторвался от ее рта, чтобы стянуть с нее одежду. Через пару секунд после футболки бюстгальтер зеленовато-голубого цвета упал на пол рядом с ней.

– Так-то лучше. – Куда лучше. Блейк был поражен тем, что Дреа даже не попыталась прикрыться: ее руки были опущены по бокам, без стыда открывая его взору тело.

Правда, ей было нечего стесняться. Зачем в прошлом он тратил так много времени на костлявых девушек? Груди Дреа были великолепными! Они заполнят обе его ладони, они роскошны, и ей не нужно искусственно увеличивать их. Они абсолютно безупречны. Блейку захотелось сжать их руками и увидеть, как она содрогается от его прикосновений. Захотелось накрыть темные идеальные соски губами.

Но прежде чем Донован смог взяться за исполнение своих желаний, он почувствовал, как кто-то прикасается к пальцам его ног. Щенок.

– О нет! – Он наклонился, чтобы подхватить корги одной рукой. – Ты тут не останешься.

– Блейк, он чудесный! – крикнула ему в спину Эндреа, когда он понес маленькое существо к двери.

– Нет, не чудесный. – Блейк запланировал приватную вечеринку. И никаких щенков на нее не приглашал.

Посадив щенка на пол, он отогнал его. Но прежде чем закрыть дверь, Блейк спокойно сказал:

– Утром обещаю дать тебе одно из твоих любимых лакомств.

– Я это слышала, – поддразнила его Эндреа, еще раз подтверждая, что ей известно о его симпатии к собаке.

Блейк с озорной улыбкой повернулся к женщине, которую оставил в постели.

– А ты получишь любимое угощение прямо сейчас, – сказал он.

– Ты в полном восторге от себя.

– Нет, но ты будешь в полном восторге от меня. – Блейк лег рядом с ней, наслаждаясь румянцем, вызванным его многозначительными словами, и провел руками от ее шеи к пикам грудей. – Итак, на чем мы остановились?

– Мы снимали твою рубашку. – Она снова потянула вверх его рубашку, но Блейк остановил ее.

– Нет, остановились мы не на этом. – Не отпуская ее рук, он наклонился, чтобы лизнуть один из ее безупречных сосков. – Вот на этом, – уточнил он.

Энди изогнулась от его прикосновений.

– Давай же, я хочу тебя видеть.

– Увидишь. Но я хочу первым увидеть тебя. – Сосать тебя. Наслаждаться твоим вкусом.

– А я-то считала, что леди пропускают вперед, Блейк, – произнесла Эндреа, но тут же, застонав, изогнулась вперед грудью, чтобы он мог полнее насладиться ею.

Блейк тянул ее сосок губами до тех пор, пока тот не отвердел.

– Леди и пропустят первой. Обещаю. – Она опять покраснела. – А теперь прекрати разговаривать.

– Но я…

Подняв руку, он приложил палец к ее губам.

– Прекрати! – Обратив все свое внимание на грудь Эндреа, он прогнал из ее головы все мысли о разговоре. Он был в восторге от ее грудей, посасывал и покусывал одну и мял пальцами вторую. А потом сменил руку на губы и сжимал ее ртом до тех пор, пока Энди не вскрикнула.

Насладившись ее грудью, он двинулся вниз, его язык кружил вокруг ободка ее пупка, пока руки возились с пуговицей джинсов. Блейк осторожно подтолкнул Эндреа на кровати так, чтобы можно было снять с нее босоножки. Потом джинсы. Затем трусы.

Святая Богородица, он умер и попал в рай!

Он был вынужден отодвинуться назад, чтобы полюбоваться ею – рассыпавшимися по плечам волосами, сосками, все еще сморщенными от его ласк, бедрами, разведенными в стороны и открывавшими его взору ее чудесное маленькое лоно.

– Эндреа Доусон… – заговорил он низким от желания голосом. – Вы невероятно красивы, черт возьми!

Она всхлипнула, услышав его слова. А может, на нее подействовали его прикосновения, потому что его руки теперь оказались на внутренней стороне ее бедер, а пальцы уже касались ее естества. Вот они дотронулись до клитора, и Энди вздрогнула. И тут Блейк потерял терпение. Ему хотелось продвигаться вперед медленно, наслаждаясь ее реакцией на прикосновения его рук. Но он был не в состоянии ждать дольше. Он должен был дотронуться до нее ртом немедленно.

Опустившись на колени, он подвинул Эндреа к краю кровати.

– Что ты…

В ответ он прикоснулся языком к ее плоти.

– Боже мой! – воскликнула Эндреа.

Улыбнувшись, он продолжил свое занятие. Он облизывал складочки ее лона, целовал ее, прикусывал зубами чувствительный бугорок у входа. Эндреа всхлипывала и стонала от ласк, а издаваемые ею звуки подсказывали Блейку, как ей нравится больше всего.

Черт его побери, если от этого его плоть не стала еще более твердой!

Блейку до отчаяния хотелось довести Дреа до пика наслаждения, понаблюдать, как она возносится к вершинам экстаза. Два его пальца скользнули в ее лоно, и он согнул их, чтобы потереть костяшками одно местечко, которое, как было известно Блейку, обладает особой чувствительностью. Энди была почти у пика. Он чувствовал, как ее охватывает наслаждение. Губами и руками Блейк ласкал Эндреа до тех пор, пока ее ноги не напряглись и не содрогнулись, а ее стоны не переросли в крики.

Его язык рисовал буквы на ее естестве – этому трюку он выучился еще в колледже. Но потом он бросил алфавит и вместо этого написал целое предложение: «Я заполняю Эндреа Доусон». И причиной тому была не только их интимная близость. То, как Энди смеется над его надменностью, ее терпимость к его выходкам и неудачным фразам, ее попытка соблазнить его, ее откровенность с ним – все это было куда важнее секса.

И более всего восхищало Блейка то, что Эндреа – самая невероятная женщина из всех, кого он знал, и она принадлежит ему полностью – телом, душой и, само собой, сердцем.

Эндреа закричала и, содрогаясь от блаженства, с силой вцепилась пальцами в простыню. «Блейк Донован – бог», – решила она. Стопроцентно ненормальный бог секса. «Впрочем, он больше, чем просто бог секса», – подумала она, приходя в себя после головокружительного оргазма. Блейк был одним из самых необычных людей, которых она когда-либо встречала. При всей своей надменности он забавен и даже мил. И он оставил себе собаку. У него есть полностью оборудованная игровая комната, в которой можно громко кричать. Ну разве может человек быть еще круче?

Все это казалось Энди настолько непостижимым, что она была не в состоянии постичь его, особенно сейчас, когда удовольствие мешало внятно мыслить.

Но когда Энди вновь овладела собой, ей больше не захотелось анализировать свои чувства. Ее больше интересовал находившийся рядом с ней бог, точнее, процесс раздевания этого бога донага.

Она с трудом встала на колени и взялась за его рубашку.

– Больше никаких «но», – заявила Эндреа. – Это надо снять.

К счастью, он не стал противиться.

Впервые увидев торс Блейка обнаженным, Энди стала изучать каждый дюйм его груди, водила пальцами по его контурам. Он был великолепен. И мог похвастаться мускулами. Твердыми мускулами, а не только одним бугорком в штанах. А как насчет сексуальных мускулистых валиков на бедрах? Были у него и такие. Энди решила, что непременно должна провести по ним языком.

Только у нее на пути стояли его дурацкие джинсы. Слишком возбужденная для того, чтобы стаскивать их с него, Эндреа просто скомандовала: «Снимай!» – и села на колени, ожидая, пока Блейк сделает это.

Блейку понадобились считаные мгновения, чтобы избавиться как от джинсов, так и от трусов. Ох, как ей понравилось, что он так быстро выполнил ее приказ! Понравилось почти так же, как и открывшееся ее взору зрелище – его прекрасное, большое достоинство. Хотя на прошлой неделе оно немало времени провело в ее лоне, у Эндреа толком не было возможности восхититься им. И вот теперь естество Блейка смело смотрело ей в лицо, и она не смогла сопротивляться ему.

– Я хочу его, – пробормотала она.

Обхватив жезл Блейка рукой, Энди стала с силой поглаживать его сверху донизу. Низкий стон Блейка подсказывал ей, что останавливаться нельзя. Она погладила пальцами его головку, и он застонал снова. Ей тоже нравилось ласкать его – нравилась эта сладкая пытка. Нравилось обладать властью, способной заставить этого сильного, сдержанного мужчину извиваться от ее прикосновений.

Позволив себе гладить его восставшую плоть, Энди вдруг поняла, что это и был тот составной элемент, которого она не могла найти в девушках для Блейка: ни одна из них не была в состоянии добраться до его сути. Не было среди них женщины, которой он мог бы открыться без страха. И речь тут не только об одежде, а обо всем его существе. Именно так он открылся перед ней этой ночью.

Стоп! Означает ли это, что она и есть та самая женщина? Неужели она идеально подходит Блейку Доновану? Энди поняла его, они пылают страстью друг к другу, но ей и в голову не приходило, что им вообще хорошо быть вместе. Долгое время. Хотя, быть может, так оно и есть. Выйдет ли из этого что-нибудь?

Энди не стала обращать внимания на лучик надежды, промелькнувший перед ее внутренним взором при мысли об этом, решив обдумать все позже. У нее будет много времени на то, чтобы все проанализировать.

Обведя языком головку естества Блейка, она дала тому проскользнуть прямо к ее горлу. Он застонал, и она инстинктивно сделала то же самое, и звук издаваемого ею стона прокатился по всей длине его плоти.

– Эндреа… Дреа… – Казалось, Блейк был готов вот-вот взорваться. – Пожалуйста… Ты должна остановиться…

Прежде чем Эндреа решила, чем вызвана его просьба – тем, что ее действия неприятны ему, или, напротив, тем, что они слишком хороши, – он высвободил плоть из ее рта, перекатил Энди спиной на матрас и лег на нее всем телом. Энди развела ноги в стороны и тут же ощутила, что его жезл оказался у входа в ее лоно.

– Твои губы – рай для моего члена, – хрипло прошептал он ей на ухо. – Но если бы ты продолжила, я бы кончил. Но я уже зарезервировал местечко в твоей киске и хочу сохранить его.

Стало быть, слишком хороши. Эндреа улыбнулась при мысли об этом.

– Мне нужно, чтобы ты вошел в меня, Блейк…

Он завис над ней, его губы почти касались ее рта.

– Мне нужно надеть презерватив… – проговорил он. Но не сделал и движения, чтобы уйти, да и Энди не хотелось, чтобы он оставлял ее, пусть даже на мгновение.

– Не нужно презерватива… Только ты…

Блейк ответил ей одним долгим, мощным толчком. Вся его плоть проникла в ее лоно, но тут же, выскользнув наружу, снова пустилась в атаку и, похоже, стала еще толще и тверже, чем была мгновение назад. Но потом Блейк стал двигаться ритмично, уверенными толчками, и его естество задевало все необходимые точки ее лона. Наслаждение подхватило Энди, понесло ее вперед, вверх и вверх к самой вершине экстаза.

– Блейк, о, Блейк… – Эндреа впилась ногтями в его спину. Как же ей было хорошо! Новые ощущения поражали ее, хотя Блейк не раз входил в нее прежде. Возможно, все дело в отсутствие кондома, однако у нее было ощущение, что тут кроется нечто большее. Гораздо большее.

Энди обхватила ногами его бедра, и в этой новой позе Блейк вошел еще глубже. Глубже, чем когда-либо входил, глубже, чем это делал кто-то до него, с кем у нее была близость, – в этом Энди была уверена. Чувство эйфории поднималось в ней и уверенно повело ее к пику. Она никогда не занималась сексом так, как сейчас, и эти божественные ощущения ей дарил Блейк Донован. Нет, он занимался с ней любовью. В каждом его прикосновении была любовь: в том как он смахивал волосы с ее глаз, как брал в ладони ее лицо, как целовал ее, полностью отдаваясь этому поцелую. Даже каждый его толчок передавал ей чувство его любви.

Энди отзывалась на каждое его движение. Она позволила себе поверить, что влюбляется в этого мужчину, и это поразило ее. Более того, она дошла уже до того, что была готова признать: она уже влюблена в него. Влюблена, как, похоже, и он в нее. Эта мысль пролетела в ее голове, но тут же забылась, так как Энди унесло к сияющим высотам оргазма. Слезы брызнули у нее из глаз, каждая клеточка ее тела пела, когда оно обвивалось вокруг Донована, и все, что Эндреа могла чувствовать и видеть перед собой, вокруг себя, было Блейком. Блейком, Блейком… Блейк навсегда. Она тонула в нем, хотя еще ни разу в жизни не чувствовала, что так прочно встает на якорь.

Ее конвульсии еще не закончились, когда Блейк присоединился к ней, сопровождая каждый свой стон ее именем. Наконец и он дошел до пика наслаждения, и ни один из них не произнес ни слова, пока они, тяжело дыша, приходили в себя, а их сердца возвращались к обычному ритму. Мгновения летели в тишине.

И тут Энди начал охватывать страх. Вдруг ей сейчас станет неловко? Следует ли ей уехать домой? Он предложил ей остаться, но сейчас они едва касались друг друга, да и то лишь плечом, но разве это считается?

Но ее волнения оказались беспочвенными, потому что, не успела Энди принять решение о том, как поступить дальше, как Блейк обнял ее и привлек к себе. Он целовал и ласкал ее, прежде чем уложил на изгиб своей руки.

– Да-а… – простонал он. – Это было…

– Удивительно, невероятно, фантастически… – Она могла бы продолжить, если бы клетки ее мозга не оцепенели от наслаждения.

– Я как раз собирался все это сказать. – Блейк приподнял голову, чтобы посмотреть Эндреа в глаза. – В этом для меня было… все. Спасибо тебе, Дреа.

Она кивнула. Да, так оно и было, подумалось ей, но она слишком устала, чтобы произносить это вслух. В этом действительно было все.

Довольно долго они лежали рядом, обнявшись. Блейк поглаживал ее руку, Энди ласкала его грудь. И хоть они молчали, им было хорошо вдвоем. Просто идеально.

Какой-то щелчок, исходящий от телевизора, стоявшего напротив кровати, нарушил тишину. Поскольку уже настало время что-то сказать, Энди спросила:

– Что это?

Блейк посмотрел туда, откуда послышался шум.

– Просто включилась видеозапись.

Она выпрямилась.

– О! Что ты записываешь? – Может, какой-нибудь нудный документальный сюжет с исторического канала? Нет, военный канал больше соответствует его стилю бизнеса.

– Ничего.

– Погоди, что? – Энди повернулась, чтобы увидеть его лицо. – Как это ничего, что ты имеешь в виду? Ясно ведь, что что-то происходит. Что именно?

Молчание Донована в сочетании с напряженным выражением его лица заставило Эндреа проявить настойчивость.

– Почему ты не говоришь мне? – Она прищурилась. – Это порнография? – Должно быть, она угадала. Если это так, то ей в общем-то хотелось бы включить телевизор и посмотреть, каким видом секса увлекается Блейк, хотя она была абсолютно уверена в том, что это ей уже известно, учитывая их недавние действия.

Однако он возразил.

– Нет, это не порнография, – сказал Блейк.

Ее любопытство разгоралось все сильнее.

– Но что же это в таком случае?

Жесткая линия его рта говорила о том, что он не дремлет. Но Эндреа уже заметила на ночном столике рядом с собой пульт дистанционного управления и, быстро перекатившись, нажала на кнопку.

– Нет! – закричал Блейк, осознав, что она сделала. Он стал выхватывать пульт у Эндреа из рук, и это был очередной физический контакт, заставивший Эндреа забыть о пульте.

Если не считать приятной музыки, завладевшей ее вниманием, Энди, подняв голову, увидела на экране живописный пейзаж и чудесный английский особняк. Она была поражена.

– «Аббатство Даунтон»? – спросила она.

Разинув от удивления рот, Эндреа повернулась к Блейку, который, без сомнения, залился краской.

А потом Энди, не сдержавшись, расхохоталась.

– Блейк Донован, – запинаясь от смеха, проговорила она, – смотрит «Аббатство Даунтон»?

– Ха-ха. Очень смешно. – Выхватив из ее сжавшейся от смеха руки пульт, он выключил телевизор и бросил пульт к двери. – Спасибо тебе за то, что оценила мой вкус и поддержала меня.

Судя по его тону, Эндреа стоило остановиться, но она уже задыхалась от смеха. Это было чертовски смешно.

– Налить тебе еще чаю? Будем есть плюшки за просмотром? Где мой жемчуг? – Ее британский акцент был ужасен, но она не собиралась останавливаться.

– Оставь это, и я дам тебе другой повод повеселиться, – вызывающе произнес Блейк.

Ну а поскольку Энди была не в состоянии унять хохот, он принялся щекотать ее. Это было слишком. Взрыв смеха перерастал в истерику. Ее глаза наполнялись слезами, и ей пришлось обхватить себя руками, чтобы успокоиться. Энди была даже не в силах говорить, чтобы попросить его остановиться.

Вздохнув, Блейк прекратил пытку.

– Я подожду, – сказал он.

Эндреа немного пришла в себя. Потом, чувствуя, что ей надо все объяснить Блейку и извиниться перед ним, она приподнялась и завладела его губами в чувственном поцелуе.

Потом, сев, она щелкнула Блейка по носу.

– Тебе известно, сколько женщин ты привлек бы, если бы они узнали, что ты смотришь «Аббатство Даунтон»?

Схватив ее палец губами, он пососал его.

– Ты хочешь сказать, что мне следовало указать это в моем первоначальном предложении тебе?

– Не мне. Другим женщинам. У этих девчонок чувствительная душа. – У нее тоже чувствительная душа, но ему об этом лучше не знать.

– Ты не поклонница этого сериала? – Казалось, он был слегка разочарован.

Энди снова зарылась в объятия Блейка и положила голову ему на грудь.

– Я не знаю, – ответила она. – Никогда не смотрела его.

Блейк поцеловал ее в голову.

– О, в будущем надо будет это исправить! – заметил он.

В будущем… Стоило ли ей ухватиться за эти слова как за доказательство того, что отныне их отношения станут совсем иными? Доказательством того, что у них есть будущее? Эндреа так не думала. Поэтому она не покривила душой, когда сказала:

– Честно говоря, я не могу ждать.

Они снова погрузились в молчание, Блейк вверх-вниз поглаживал пальцами ее руку. Через несколько минут он произнес:

– Как ты оказалась в моей жизни, Эндреа?

Как ни странно, она думала почти об этом же.

– Ты опубликовал объявление, и моя сестра записала меня на собеседование, – ответила она.

– Хм… Это слишком размытое объяснение. Почему ты вообще искала работу вроде той, о которой я дал объявление?

Энди побарабанила пальцами по его груди, раздумывая над ответом.

– Когда я перестала работать на Макса Эллиса, я оказалась в неважной ситуации. Точнее, в очень-очень плохой ситуации. И эта ситуация свела почти к нулю мои попытки найти приличную работу. – Она игриво ткнула его рукой в ребра. – Поэтому я была вынуждена взять то, что могла.

– Любопытно. – Блейк подвинул ее подушку поближе к себе, чтобы они оказались лицом к лицу. – Но этими словами ты ничего не объяснила мне. Расскажи, что за ситуация сложилась? Что произошло?

– Ну-у… – Эндреа даже не верилось, что она может сказать правду. Хотя сейчас, когда она лежала нагой рядом с Блейком, все это стало казаться ей не таким уж существенным, как раньше. – Ну хорошо. В последний год моей работы у Макса он становился все более и более… приставучим, так сказать. А в конце он и вовсе сделал мне одно предложение.

– О сексе?

Энди кивнула.

– Когда я отказалась, он меня уволил. И я уверена, что смогла бы выиграть судебное дело против него, если бы у меня была голова на плечах. Но когда он меня уволил, я была сама не своя, я обезумела настолько, что должна была немедленно что-то сделать. И я… м-м-м… сожгла целую пачку папок с делами его служащих. – Она опустила взгляд, чтобы не смотреть в глаза Блейку. – И это он подал против меня иск. И он выиграл, что неудивительно. Это стоило мне всех моих сбережений и небольшой квартиры, которая у меня была. И моей машины. И теннисного браслета, который я сама купила. Практически он оставил меня в полной нищете и в зависимости от моей сестры. Я знаю, все это довольно печально.

– Но ты не спала с ним?

Приподнявшись на локте, Эндреа посмотрела Доновану в глаза.

– Это все, что приходит тебе в голову после моего рассказа? – поинтересовалась она.

– Нет. Мне также интересно, как мой кабинет остался неразрушенным после моего предложения. – Судя по его улыбке, он говорил наполовину шутя.

Но Энди уже знала Блейка или начинала узнавать его, поэтому она была уверена, что он также наполовину серьезен.

– Я бы не сказала, что он остался неразрушенным. – Она подмигнула ему. – Не стоит забывать о кресле с подголовником.

– Еще никогда я не был так рад лишиться предмета мебели. – Положив ладонь Эндреа на затылок, он привлек ее к себе для короткого поцелуя.

Она поежилась от его слов так же, как от поцелуя. Неправильно истолковав ее гусиную кожу, Блейк предложил накрыться одеялом. Когда они закутались, и он снова прижал ее к себе, их разговор возобновился.

– Ты о чем-нибудь жалеешь? – спросил Донован.

– О кресле с подголовником? Нет. Ничуть, – ответила она. – О Максе Эллисе? Да. Очень жалею.

– О чем же?

– Мне не следовало сжигать его папки, но я действительно не считаю, что совершила очень уж плохой поступок. В них была вся работа, которую я выполняла. И то, что я лишь в общих чертах обучилась тому, что делаю, вовсе не означает, что я не вкалывала в полную силу. Восемь лет чудовищной прикладной психологии, которой он хотел пользоваться и впредь, испытывать ее, и все это с моей помощью! Мне казалось, что я смогу очиститься, сделаю что-то хорошее, если сожгу папки. И если бы его судебное преследование не обошлось мне так дорого, я бы не чувствовала себя так мерзко.

Высвободившись из объятий Блейка, Энди села и прислонилась к спинке кровати. Она много думала обо всем этом в течение года, но ни разу не произносила ничего подобного вслух.

– Чаще всего я жалею того человека, каким он меня сделал. Он научил меня искать в служащих слабости, которые помешают им процветать в его компании. И мне это хорошо удавалось. Хорошо удавалось губить людей, не замечая в них лучшего. – Зная, что рисует не самую прекрасную картину, Энди была слегка смущена.

Однако когда она подняла глаза на Блейка, то увидела в его лице лишь сострадание и интерес. Это вдохновило ее на продолжение рассказа:

– Но сейчас я понимаю, что не всегда можно судить о человеке по его краткой характеристике. Сама по себе идея эта хороша, но не очень практична. И если ты всю свою жизнь или бизнес построишь на подобных суждениях, то, скорее всего, пропустишь немало по-настоящему удивительных людей.

Энди повторила эти слова про себя. Хотя она говорила о своей работе с Эллисом, почти все то же самое можно было сказать и о Блейке. Она не может найти ему подходящую невесту, потому что профили не содержат полного описания человека. Да это и невозможно. Да, она может найти женщин с подходящими глазами, нужными биографическими данными, с правильными целями и амбициями, но как все это может служить указателем химической и эмоциональной совместимости? Этот же урок можно спроецировать и на ее первоначальное впечатление от Блейка. Разве она не оценивала его в соответствии с его профилем? Она решила, что он высокомерный, эгоцентричный, непреклонный. Но проведенное с ним время доказало, что он совсем другой человек. И если бы она невольно не оказалась в его обществе, то прошла бы мимо него, не удостоив даже второго взгляда. И это стало бы самым горьким сожалением в ее жизни.

Блейк привстал, чтоб сесть рядом с ней.

– Да. Думаю, что, возможно, ты и права. – Он поднял голову. – Но если ты потеряла веру в метод с использованием профилей, то почему взялась за работу со мной?

Эндреа взвесила все свои возможные доводы: она могла быть откровенной и сказать, что вся ее работа была смешна, что ему следует уволить ее, а потом серьезно с ней встречаться. Хотя не исключено, что и Донован думает то же самое, Энди не хотела рисковать и разрушить очарование этой прекрасной ночи. Не сейчас. Поэтому она дала более осторожный ответ на его вопрос:

– Потому что ты умолял меня об этом.

Блейк усмехнулся.

– Да уж, действительно умолял, – подтвердил он.

– Как впавший в отчаяние человек. – Она сжала его руку, восхищаясь тем, как малы ее руки по сравнению с его. – Хотя, конечно, это смешно. Блейк Донован – и в отчаянии?

– Да, я действительно был в отчаянии. – Он взял ее руку, положил себе на бедро и стал ее массировать. – Я ведь использовал и другие методы поиска потенциальных невест. Скажем, я попросту сжег за собой все мосты.

– Ты должен рассказать мне больше. – А еще он должен и дальше делать это с ее рукой. Потому что это потрясающе.

– Должен, правда? Я стесняюсь.

– Расскажи мне, – настаивала Эндреа. – Я не буду смеяться. – Она помолчала. – Или я буду смеяться, но это будет забавно.

Сосредоточившись на массаже ее руки, он спросил:

– Ты слышала о компании «Миллионер мэтчез»?

Энди кивнула. Да и кто не слышал? Это была единственная компания по поиску пар, которая могла похвалиться реальными результатами. О ней также ходила дурная слава, потому что мужчины и женщины, платившие за ее услуги, чаще всего были богаты. О многих из их наиболее примечательных знакомств писали в колонках сплетен.

– Да, я был подписан на их услуги. – Блейк разминал чувствительный уголок между большим и указательным пальцами. – До тех пор пока меня не внесли в черный список.

Энди разинула от удивления рот.

– Что с тобой сделали? – спросила она. – Неужели ты обвинил свою личную сваху в том, что у нее мужские икры?

– Хуже. – Он робко посмотрел ей в глаза. – Я переспал с сеошницей.

Эндреа зажала рукой рот в изумлении.

– Боже мой! – Энди поразило, что, кроме шока, она испытала ревность. И хотя она понимала, что это бессмысленно, но мысль о том, что Блейк спит с другими женщинами, была для нее невыносима. Несмотря на то что это произошло еще до их знакомства.

Блейк почесал затылок.

– Когда я отказался исполнить это представление еще раз, она занесла меня в черный список, – продолжил он. – Потом она сообщила другим подобным компаниям, что иметь дело со мной рискованно. Что я попросту пользуюсь их услугами, чтобы получить легкий секс.

Эндреа сложила на груди руки.

– Но у тебя действительно репутация человека, спящего с девушками, которые приходят к нему на свидание, Блейк. – Слишком немногословна она была и к тому же понимала это. Очень плохо! Но иначе не получалось.

– Энди… – Блейк замолчал, и она приготовилась услышать, что он скажет дальше, пусть это даже будет что-то ужасное. Если он был вынужден начать, назвав ее именем Энди, то ничего хорошего она от него не услышит. – Я никогда не спал с девушками, с которыми ты мне устраивала свидания.

– Конечно, спал, – насмешливо промолвила она. Только не это опять. Это чересчур большая плата за неиспорченный вечер.

Взяв Эндреа за подбородок, Блейк повернул ее лицо к себе, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Нет, не спал, – сказал он. – Ни с одной.

Энди уже собралась было вступить в спор, но, вглядевшись в его лицо, она увидела, что его выражение серьезное и искреннее. Он не лгал. Не мог он так смотреть на нее и не говорить при этом правды.

– О! – воскликнула она, наконец принимая его слова. – Так ты поэтому не захотел снова увидеть ни одну из них?

– Возможно, твоя теория профилей – это точное попадание в цель. На бумаге все было прекрасно, но при встрече оказывалось, что они совсем не такие, каких я ищу. – Поднеся руку к ее лицу, он погладил ей щеку большим пальцем. Хотя, быть может, это я искал не то, чего хотел в действительности.

Энди услышала, как гулко забилось ее сердце. Его тон, нежность его прикосновений, его заинтересованный взгляд… – у нее появилось внутреннее чувство, что если она сейчас спросит Блейка о том, что он ищет на самом деле, то очень велик шанс того, что он ответит: «Тебя». Энди никогда в жизни не была в чем-то так уверена. Ей захотелось надавить на него, довести это мгновение до конца. Пока они откровенничают друг с другом, в этом тоже можно признаться.

Но пока Эндреа собиралась с духом, Донован задал ей свой вопрос:

– А что ищешь ты, Энди?

«Тебя». Вот ее шанс. Она открыла было рот, но подходящих слов не нашлось.

– Я имею в виду… – Он убрал руку с ее лица… – Теперь, когда ты решила, что работа у Макса Эллиса для тебя не подходит, и ты всегда в открытую говорила о том, что поиск невест – это не для тебя – с чем я, кстати, склонен согласиться, – что бы ты хотела сделать со своей жизнью?

Как хорошо, что она промолчала! Какой униженной она почувствовала бы себя, если бы сказала, что искала его в ответе на вопрос о карьерных целях. Быть может, она неправильно понимала его намеки. Хотя не исключено, что он, как и она, просто ходит вокруг да около того, не решаясь заговорить о главном.

Поскольку Энди не знала, какое из ее предположений правильно, единственным, что ей оставалось сделать, так это постараться как можно лучше вести разговор. Она серьезно обдумала его вопрос. Что ей хочется сделать со своей жизнью?

Она понятия не имела.

Даже если Блейк и станет частью ее будущего, она точно не захочет быть домохозяйкой.

– Я действительно не знаю, Блейк, – промолвила Энди. – Это печально? Может, я продолжила бы учебу, если бы могла себе это позволить. Честно говоря, мне нравится, когда я каждый день хожу в офис. Раньше я этого не понимала. Опыт работы в фирме «Донован инфотех» оказался для меня куда лучше, чем в компании Эллиса, где все всегда меня ненавидели.

Вместо того чтобы посмеяться над ее словами, Донован кивнул.

– Стало быть, ты склоняешься к работе в офисе?

– Да. – Эндреа с усмешкой подумала, что у нее даже амбиций толком нет. – Но это как-то неопределенно, правда?

– Работай на меня, Эндреа.

Она закатила глаза.

– Я и так это делаю. – Необходимость вновь возвращаться к этой теме была для нее мучительна.

– Я имею в виду после всего этого. В будущем. – Взяв ее руку, он крепко сжал ее. – Работай на меня.

Эндреа внимательно посмотрела на Блейка. Он был абсолютно серьезен. И это смешно.

– Господи, и что же я буду делать?

– Есть масса дел, в которых я могу найти применение твоим талантам. – Казалось, при мысли об этом Донован очень разволновался. Как ребенок в магазине игрушек. Или как сам Блейк в своей игровой комнате. – Ты могла бы работать в отделе кадров.

Ее настроение упало. Неужели он не услышал, что она недавно говорила? Да она испытывала отвращение к той Энди Доусон, какой была раньше! И она больше не сможет работать на подобной должности.

Однако, отказываясь от его предложения, Эндреа постаралась быть вежливой.

– Спасибо тебе большое. Но я больше не хочу заниматься тем, чем занималась у Макса…

Блейк ее перебил:

– Да нет, речь вовсе не об этом. Я могу использовать твои умения для благих целей. Находить в людях потенциал лучше, чем делать что-то за их спиной. Мы гордимся тем, что нанимаем лучших и самых талантливых работников, однако нам трудно распознать в них еще какие-то способности, которые можно было бы использовать в других отделах и на других должностях. Что скажешь?

Энди пожевала губу. Использовать ее талант во благо – это совсем другое дело. Не сказать бы, что она не думала об этом раньше. Причем не только в связи с «Донован инфотех»: Энди приходило в голову, что она могла бы работать и на другую корпорацию. Руководить поиском опытных работников и искать в них лучшие качества, а не способствовать их увольнению и не выставлять на посмешище их тайные слабости.

– Давай же! – подначивал ее Блейк. – Скажи «да»!

Это было очень соблазнительно. Однако, работая у Макса, Энди постигла еще одну премудрость: импульсивное принятие решений не самая лучшая вещь на свете.

– Я могу подумать? – спросила она.

– Да. Можешь. – Он улыбнулся своей очаровательной, сексуальной улыбкой, от которой у нее подгибались колени. – Но тебе уже известно, как в подобных ситуациях я получаю то, что мне нужно.

Эндреа вспомнила, как в самом начале Донован уговорил ее работать на него.

– Да уж, известно, – кивнув, согласилась она.

И наконец, после того как они долго избегали разговоров о главном, она поняла, что не может больше молчать. Эндреа глубоко вздохнула.

– Блейк… об этом… О поисках пары… – «О нас…»

Он поднес палец к ее губам.

– Ш-ш-ш…

Пораженная его реакцией, она вопросительно приподняла брови.

– Я просто подумал… – Он вздохнул и замолчал. А потом привлек ее к себе и заключил в свои объятия. – Давай не будем об этом сегодня, Энди. Давай не выяснять, что же это такое. Мы могли бы не затрагивать эту тему… А завтра давай потолкуем обо всем. Хорошо?

– Хорошо. – У Эндреа словно груз упал с плеч. В самом деле она получила его признание в том, что им есть что обсудить и разрешение отложить это обсуждение. Это ее устраивает.

Особенно когда Блейк целует ее так, как сейчас.

Как, оказывается, просто отложить все важные разговоры ради еще одного оргазма. Или ради четырех…

Глава 18

Блейк проснулся рано утром, услышав, как Щенок скребется в дверь спальни. Ему понадобилось несколько секунд на то, чтобы вспомнить, почему собака спала не с ним, и почему его обнимала чья-то рука, и чье тело прижималось к нему. Тут Дреа заворочалась во сне, и он вмиг все вспомнил: чудесный вечер, который они провели вместе, секс, их признания после него. Пинбол.

Ему пришлось сдержать стон удовольствия, который так и рвался из его груди при воспоминании обо всем этом.

Донован осторожно выбрался из объятий Дреа и встал с кровати. Собака уже наверняка сделала где-нибудь на полу лужу, так что он мог бы повалятся в постели подольше. Но ему было необходимо подумать, не видя прекрасную обнаженную женщину рядом с собой. И Щенок был отличным поводом ускользнуть из спальни со своими мыслями.

Натянув халат и сунув ноги в шлепанцы, он стал спускаться, чтобы выпустить собаку и налить себе кофе. Накануне перед уходом Эллен, как всегда, включила таймер, и, вылив кофе из кувшинчика, он наполнил его для Дреа. Экономка также приготовила яичную запеканку, которую ему было нужно только разогреть. В обычной ситуации Донован отрезал бы себе кусочек запеканки и подогрел ее в микроволновке, но поскольку ему хотелось, чтобы и его гостья как следует наелась, он поставил в печку целое блюдо.

К четверти седьмого утра в понедельник Блейк переделал столько домашних дел, сколько не сделал за весь последний месяц. Как ни странно, это его не убило. Более того, ему доставляло удовольствие осознавать, что он старается ради кого-то еще. Особенно если этим кем-то была женщина, которая ему нравилась.

После того как Щенок сделал свои делишки на заднем дворе и с радостью принялся за еду, Блейк взял свой кофе и направился в кабинет. Он выбрал это помещение не только по привычке: кабинет был его убежищем и, соответственно, лучшим место для того, чтобы предаться серьезным размышлениям. Обычно Блейк прихватывал туда с собой свежую газету, но сегодня он даже не забрал ее на переднем крыльце. Новостей в его собственной жизни хватит на то, чтобы занять его на некоторое время.

И все же, сев за стол, Блейк понял, что даже не знает, с чего начать размышления. Его взгляд упал на стопку папок на столе, которых там не было, когда он последний раз сидел за ним. Вероятно, это те самые папки, которые принесла с собой Эндреа. Он совсем забыл о них.

Блейк рассеянно снял со стопки удерживающую папки резинку. Просмотрел их, читая надписи. Рестораны, расписание сеансов в кинотеатрах, местный театр. В самом низу он увидел папку с делом женщины, с которой встречался. Джейн Осборн. Это было его первое свидание после того, как он и Дреа начали свою внебрачную связь и, честно говоря… Господи, кого он обманывает?

Даже в прошлом каждый профиль, который он изучал, казался ему скучным, каждая фотография – такой же, как и остальные. Целые недели Блейку было интереснее смотреть в глаза женщине, делившей с ним кабинет, чем просматривать снимки привлекательных незнакомок. Он часто задавал больше вопросов, чем надо, чтобы услышать голос Дреа. И это давало ему повод больше времени проводить с ней. Продолжать череду ужасных свиданий с самыми нудными женщинами было удобно. Джейн Осборн – он обвел ручкой ее имя на ее папке. Замечательно, что с ней можно было не заводить неловкий светский разговор, как на сотне первых свиданий. Но даже чуть более терпимый светский разговор с Джейн не шел ни в какое сравнение с шутливыми беседами, какие они вели с Эндреа. Тогда он не мог в этом признаться – слишком упрям был для того, чтобы смотреть правде в глаза, – но от этого она, правда, никуда не делась.

И вот теперь Блейку Доновану отчаянно хотелось выкрикнуть всему миру так же отчаянно, как он раньше отрицал это, что он полюбил Эндреа Доусон.

Блейк повторил это признание про себя, давая душе привыкнуть к нему. «Я влюблен в Эндреа Доусон». Абсолютно, безоговорочно, безусловно влюблен.

Самым удивительным в этой истории было спокойствие Блейка. Он же должен был трястись от волнения. Должен был рвать на себе волосы. И все же он никогда не был более спокоен.

Разве это не удивительно?

Отхлебнув кофе, Блейк задумался о том, к чему его открытие может привести в будущем. Имеет ли он право рассчитывать на то, на что рассчитывает? Эндреа не соответствовала ни единому из списка его требований к жене, однако у него не возникло чувства, что ей не хватает каких-то качеств. Его сильно влекло к ней физически. Эндреа много говорит, но это забавно. Да и вообще ему нравилось слышать каждое слово, вырывавшееся из ее красивого рта. Ну или почти каждое слово: иногда она буквально поражала его своими язвительными замечаниями о нем, но говорила только то, что ему было нужно услышать.

Она не готовит и не занимается уборкой. Ну и что? У них же есть Эллен. А когда Эллен уйдет на пенсию, они найдут кого-нибудь еще. И если Дреа захочет работать и дальше, то пусть работает. Хотя вообще-то он предпочел бы, чтобы она работала в «Донован инфотех», где он сможет видеть ее целый день. А если она захочет чего-то еще, то и это прекрасно. Не важно, чем она будет занята в течение дня, – важно, чтобы она была счастлива и вечерами возвращалась домой.

Из всего этого можно сделать один вывод: он хочет, чтобы Эндреа была в его жизни. Всегда. И не в качестве свахи, ищущей ему пару, а в качестве этой самой пары.

Разве это не смешно? Нет. Не совсем. В конце концов, он ведь собирался жениться. Правда, его план не предусматривал любви. Но другие люди тоже не планируют влюбляться, однако все же женятся, а потом живут счастливой жизнью. И то, что это случилось с ним, было неожиданно, но не смешно.

Зато самым смешным было его желание жениться на Эндреа немедленно. Нет, конечно, не прямо сейчас: даже Блейк понимал, как неудобно будет сорваться в мгновение ока в Вегас[11]. К тому же такой вариант обязательно приведет к сплетням, которые преследуют сбежавшие туда пары, а это будет несправедливо по отношению к Дреа. Но предложение он должен сделать как можно скорее. И сегодня же.

Ладони Блейка вспотели, его пульс участился.

Действительно ли он может так поступить? Сделать предложение руки и сердца спонтанно, без обдумывания и подготовки? Может, он мог бы подождать. Ему следует подождать.

Открыв ящик стола, Донован вытащил оттуда копию своего любимого пятилетнего плана. Листок уже помялся и выцвел, да и, честно говоря, он и без него помнил наизусть все пункты. И все же Блейк внимательно еще раз изучил их. Документ предполагал полугодовую помолвку после такого же длительного ухаживания, а затем среднего размаха свадьбу, расходы на которую не превышают его месячной зарплаты. Понятно, что он уже несколько недель спал с Эндреа, однако можно было бы сказать, что официальное ухаживание началось только вчера вечером. Нигде в его бумаге не было ни слова о разрешении сделать предложение после единственного вечернего свидания. Не говорилось там и о возможности влюбиться в собственную сваху. И, само собой, ни слова не было об Эндреа.

И это для него неприемлемо.

«Если в твоих планах нет Эндреа, то пошли эти планы к черту!»

И, не раздумывая больше ни минуты, Блейк порвал бумагу пополам. Потом еще раз пополам. И еще, и еще раз, пока весь документ не превратился в кучу обрывков, которые он выбросил в корзину для бумаг. Но вместо того чтобы прийти в ужас или испугаться, как мог бы предположить Блейк, оценивая последствия своего поступка, он почувствовал себя освобожденным. Из-за нее – из-за женщины, все еще спавшей в его постели, из-за нее он стал другим человеком. Переменившимся к лучшему. Он мог отступать и импровизировать. Мог стать таким, каким был на самом деле, вместо того чтобы прятаться от своих интересов и страстей. На самом деле…

Донован открыл другой ящик стола и вынул оттуда миниатюрную пинбол-машину, которую он держал подальше от собственных глаз, и с гордостью поставил ее на стол – на самую его середину, в центре столешницы. И попрощался со своим старым «я». Он стал новым человеком. Новым человеком, который может сделать предложение по первой прихоти, если захочет. А он захотел.

Все его тело трепетало от того решения, как будто до сих пор он спал и только теперь начал возрождаться к жизни. И он был готов к ней, полностью готов. Сегодня поискам невесты будет положен конец.

Блейк составил новый план – да, ему все еще требовалась стратегия даже в спонтанности; привычки умирают с трудом, как говорится. У него встреча в другом конце города в десять часов, а ювелирный магазин «Лонг Джуельерз» не откроется до девяти тридцати. Времени на выбор у него немного, однако главный менеджер магазина – член его пинбольной лиги. Блейк был уверен, что может обратиться к нему за помощью. Не слишком рано звонить ему в шесть тридцать утра? Само собой, он закажет цветы. Хоть Дреа всегда повторяла, что розы – это классический подарок, ему было известно, что она сама предпочитает лилии. Он может заказать их, однако он предпочел бы выбрать для нее цветы сам. Блейк сделал в уме пометку: сделать это по пути в офис.

Потом ему надо будет заказать места в каком-нибудь модном ресторане. Но где?

Отыскав в стопке папку с ресторанами, он просмотрел информацию, собранную Дреа. «Олеана» излишне экзотический. «Ла Кампанья» чересчур повседневный. «Хамерслиз» слишком деревенский. «Ментон» чрезмерно дорогой.

Стоп! Дорогой – это то, что нужно для особых случаев. Он идеален для Дреа. Действовать надо быстро, но его интересует вечер понедельника, так что его шансы попасть туда не так уж плохи. Обведя кружком номер телефона своей любимой ручкой, Блейк позвонил в службу резервирования, чтобы оставить сообщение. Поскольку он знал, что будет отсутствовать все утро, то попросил, чтобы они позвонили его секретарше для подтверждения заказа.

Теперь у него осталось лишь одно неотложное дело – Джейн. Блейк никак не мог решить, когда позвонить этой женщине: сейчас или позднее? Наверное, лучше позднее. Он сможет объяснить ранний звонок своему компаньону по лиге, но Джейн Осборн наверняка обидится, если он ее разбудит. Даже огорчится. Но ему совсем не нужны слезы в такой чудесный день.

Может, стоит поручить секретарше передать Джейн, что их отношения разорваны…

Едва подумав об этом, Блейк понял, что он неправ. Джейн была приятной во всех отношениях и заслуживает более мягкого расставания. К тому же Дреа будет не в восторге, если он поведет себя не как джентльмен. Поэтому Блейк решил, что сможет ненадолго заскочить к Джейн перед обедом с Эндреа. Розы подойдут. Он попросит секретаршу заказать их прямо в офис, чтобы он смог лично преподнести их Джейн. Он быстро написал сообщение с просьбой об этом. Потом позвонил другу из ювелирного магазина и договорился о том, что придет за покупкой до открытия.

Следующим шагом стала записка Эндреа. Блейк не стал извиняться так пространно, как предполагал, да и слова пришли к нему очень легко:

«Доброе утро, любимая! Мне надо кое-что сделать сегодня утром, а потом у меня встречи до полудня. Не ешь без меня ленч – хотел бы отвести тебя куда-нибудь, чтобы обсудить наш общий профиль. Все ведь теперь переменилось, не так ли? К лучшему, я надеюсь. Кофе – в кофейнике, завтрак – в духовке. На случай, если у тебя нет наличных, я оставил немного денег на такси.

Твой Б.»

Не Шекспир, конечно, но для него вполне сносно, решил Блейк. Взяв записку, он тихонько вернулся в спальню, не желая будить красавицу, все еще спавшую там. Блейк тихо положил записку на стопку книг, лежащих на ночном столике. Потом, заметив телефон Дреа на полу – должно быть, тот выпал из ее кармана, когда она прошлой ночью избавилась от джинсов, – он положил его рядом с запиской. Отыскав свой бумажник, он достал из него пару купюр и добавил их к телефону.

У него было еще одно дело, касающееся Эндреа: нужно был узнать размер кольца для нее. В поисках чего-нибудь для измерения, он остановил свой выбор на зубной нити, которую держал в ящике ночного столика. Отмотав небольшой кусочек нити, он распрямил вялую от сна руку Дреа и обмотал нитью ее палец. Она зашевелилась, и он замер. К счастью, она тут же снова затихла, и он смог сделать то, что хотел. Само собой, измерение получилось не слишком точным, но во всяком случае кольцо не свалится с ее пальца, когда он его ей наденет.

Блейк посмотрел на часы. У него было время до похода в ювелирный магазин и гигантский заряд энергии, которую надо куда-то потратить. Было бы хорошо разбудить Эндреа, чтобы она помогла ему справиться с этим, но тогда все его планы пойдут прахом.

Возможно, лучше всего заглянуть в спортивный зал. Заодно он сможет принять там душ, чтобы не беспокоиться дома о том, как бы не потревожить Дреа шумом воды. Блейку понадобилось всего минут десять, чтобы прихватить одежду для занятий и обычный костюм, в который он сможет потом переодеться. Положив туфли и носки в пакет, он был готов уйти.

Возле двери Донован остановился, чтобы еще раз посмотреть на женщину в своей постели. В ней не было ничего, что могло бы привлечь его внимание, как он считал раньше, и в то же время в ней было все, о чем можно только мечтать. Его грудь переполняли эмоции, но это были самые лучшие чувства на свете. Блейк поблагодарил Бога, каким бы он ни был, за то, что тот привел Эндреа в этот мир. Если все пойдет хорошо, то уже завтра она навсегда станет частью его жизни…

Энди разбудил звонок ее телефона. Бесконечный звонок. Она попыталась проигнорировать его – ей так хотелось спать, что она не могла даже думать, – но звонивший проявил настойчивость. Не открывая глаз, она потянулась рукой на звук. Но вместо того чтобы взять телефон, она толкнула стопку книг. Те посыпались на пол. Ей надо было бы собрать их. Но телефон уже перестал звонить, так что она сможет побеспокоиться о книгах потом.

Хотя вообще-то странно: она не держит книг у кровати. И только тут Энди вспомнила, где находится. И с кем. И что они делали прошлой ночью.

Ого! Как это вообще могло произойти?

Энди резко села. Вот теперь она окончательно проснулась.

Телефон зазвонил снова.

Застонав, Энди потянулась через кровать и увидела Щенка, жевавшего что-то на полу. Когда она шикнула на него, он оторвался от своей игрушки. Но, чем бы корги ни играл, это был не ее телефон. А тот по-прежнему звонил. Энди шарила рукой среди книг на полу, пока не нашла его. На экране высветился номер Лейси. Энди нажала кнопку разговора.

– Что? – спросила она.

– Не чтокай мне! Ты не пришла домой ночевать, и я должна знать, что ты жива!

Энди могла бы и догадаться, что сестра проявит материнскую заботу.

– Я жива, – пробормотала она.

– Теперь слышу. – Наступила короткая пауза, и Энди заподозрила, что ее сестра пытается успокоиться. – Догадываюсь, что ты не можешь сейчас говорить…

Энди покосилась на пустое место в постели рядом с собой. Быстро обведя глазами комнату, она убедилась, что находится в спальне одна.

– Нет, я могу говорить. – Правда, она не была уверена, что ей этого хочется. Лейси захочет узнать все детали великолепной ночи, которую Энди провела с Блейком, а она не была готова обсуждать их.

– Ну и?.. Что случилось? – Сердитый тон Лейси, которым она говорила минуту назад, уступил место беспокойству. – Я думала, что вечеринка будет без ночевки.

– Я ошибалась. – Так чудесно ошибалась.

– Но разве это не против правил? – В голосе Лейси лишь слышался намек на слова «я же говорила». И если подумать, это замечательно.

– Против, – подтвердила Эндреа, думая о сложившемся положении дел. – Точнее, так было раньше. Потому что я не знаю, существуют ли еще какие-то правила.

После прошлой ночи у нее появилось чувство, что положение кардинально изменилось.

– Звучит интригующе. Расскажи мне побольше.

Энди открыла рот, чтобы рассказать кое-какие подробности, но тут же закрыла его. Правильно ли раскрывать тайны своего сердца сестре, когда ей надо так много сказать Блейку? Но даже если это и приемлемо, Энди хотела в первую очередь поговорить с ним. Это было странное чувство. Она всегда всем делилась с Лейси. И будет делать это впредь. Но пока что ей требовалось немного времени.

Зажав телефон между плечом и ухом, она потянулась.

– Послушай, Лейси, я только что проснулась. И даже еще не выпила кофе. И не видела утром Блейка. Давай моя голова немного очнется, а позднее я тебе все расскажу. – Она сдержала зевок. – Кстати, который час?

– Около четверти девятого.

– Черт! – Энди выпрямилась. – Ну никак я не могу прийти на работу вовремя!

Лейси рассмеялась.

– Уверена, что босс не станет ругать тебя за опоздание, – проговорила она.

– Будем надеяться. Но я уже сказала тебе, что еще не видела его. – Остается возможность того, что Блейк решил поставить ее в неловкое положение. Хотя она надеялась, что это не так. Не может этого быть после того, что между ними было. Однако дом был на удивление тих. Где же он?

– Что ж, оторви свою красивую задницу от кровати и иди его искать. Уверена, что он просто дал тебе поспать после затянувшегося вечера. Я права? – Слабая попытка Лейси разузнать что-то не прошла мимо внимания Энди.

Та закатила глаза.

– Лейси, я поговорю с тобой позже.

– Отлично, – ответила Лейси, нарочито громко вздыхая. – Я сама заработалась вчера ночью, и впереди у меня тяжелый вечер, так что я иду спать. Я увижу тебя за ужином?

– Всегда видишь. – Часть Энди надеялась на то, что этот ужин она, возможно, проведет с Блейком. Но при мысли об ужине она вспомнила о свидании, назначенном Джейн на вечер. Он все-таки пойдет на него? Это невозможно узнать, не поговорив с ним.

– Обычно я еще вижу тебя в постели, а вот вчера не увидела, так что, думаю, это был справедливый вопрос. Стало быть, до ужина. Люблю тебя!

– И я тебя люблю. – Выключив телефон, Энди заметила мигание красной лампочки, означающее, что батарея мобильника садится. Она удивилась, что та еще не села, потому что всегда заряжала телефон перед сном. Бросив телефон на ночной столик, Энди потянулась. Ее тело испытывало восхитительную усталость. Мышцы, о которых она прежде и думать забыла, теперь напоминали ей о недавних событиях. И какими же изумительными были эти события!

Улыбнувшись, Эндреа наклонилась, чтобы собрать книги, которые она уронила на пол. Тут была биография Стива Джобса – это ее не удивило, – но остальные три книги оказались детективными романами. Причем не просто таинственными историями – это были произведения старой школы 1940-х годов, полные курящих красоток и сильно пьющих сыщиков. Еще одна тайна Блейка Донована.

Улыбка Энди стала шире, когда она вернула книги на ночной столик и положила сверху пару двадцаток, которые, должно быть, лежали на книгах. Ну разве могла она не оказаться околдованной этим сделавшим себя миллионером, который любит пинбол, сериал «Аббатство Даунтон» и черные детективные романы? Ответ на этот вопрос один: не могла.

Больше всего Энди поражала cила собственного обожания. Она не просто восхищалась Блейком или находила его очаровательным. Она также испытывала еще одно, другое чувство, которое, как Энди поклялась своей сестре, никогда больше не охватит ее. Но все же вот оно, проникло в каждую клеточку ее существа, и связано оно было не только с сексом. Кажется, она любит Блейка. Она любит, бесконечно любит его! И даже представляет их свадьбу и будущих детей.

Это было абсолютно пьянящее чувство, которое согревало ее от макушки до пят и от которого голова у нее шла кругом, как у девочки-подростка. Но оно немного пугало Энди. Однако это был приятный страх.

Отыскав его футболку в куче разбросанной по полу одежды, Эндреа надела ее. Изнывая от желания быть рядом с мужчиной, которого любит, целовать его, обнимать его сильное тело, она принялась его искать. Вместе с Щенком, не отстававшим от нее ни на шаг, она осмотрела его кабинет. Увидев, что там никого нет, Эндреа пошла на запах кофе, тянущийся из кухни, решив, что это отличное место для начала поисков. Блейка и там не оказалось. Но она нашла кружку и наполнила ее для себя, прежде чем продолжить поиски.

Энди прошлась по всему этажу, окликая его по имени, но ответа не получила. Прежде чем пойти наверх, она заглянула в гараж. Машины Блейка там не было. Как странно.

Одолеваемая смятением и разочарованием, она вернулась в кабинет – в этой комнате она чувствовала себя лучше всего. Сев в кресло и подобрав под себя ноги, Энди попивала кофе, раздумывая о том, что может означать отсутствие Блейка. На ум ей пришло два спорных варианта. Либо он ушел, так как что-то произошло – что-то весьма срочное, – либо в доме закончились сливки, но в таком случае он бы оставил ей записку или быстро вернулся к ней.

Но записки она не видела, а с тех пор как проснулась, прошло уже не меньше получаса, и ее пропажа должна была бы уже обнаружиться, и она получила бы к завтраку сливки для кофе.

Все эти размышления приводили Энди к еще одному варианту, варианту ужасному, от которого у нее подводило живот, а ее сердце начинало теснить при одной мысли о нем: Блейка нет рядом, потому что он не хочет быть с ней. Потому что не желает ее видеть.

Это смешно, не так ли? Даже если прошлая ночь не стала для него такой же невероятной, как для нее – тут у Энди в горле образовался комок, – если в жизни Блейка Донована это была всего лишь очередная ночь с любовницей, он не был бы так жесток и бессердечен, чтобы вот так просто уйти от нее. Не правда ли?

Нет. Не был бы. Не смог бы. Он зашел слишком далеко в своих разговорах с ней. Ей даже не на чем уехать, и ему это известно. Нет, он никак не мог оставить ее в затруднительном положении. Не мог внезапно забыть обо всех правилах вежливости, вне зависимости от того, каким нежеланным для него мог оказаться ее визит. Энди не могла во все это поверить.

Потом она заметила папки на столе – папки с делами кандидаток, которые она вчера принесла с собой. Когда она оставила их там, они были перетянуты резинкой. А сейчас они были разбросаны по столу, причем две из них оказались открыты. Встав, Эндреа подошла к столу, чувствуя, что в груди у нее появляется комок страха. Ни к чему не прикасаясь, она села на стул Блейка, чтобы увидеть все так, как видел недавно он. Верхняя открытая папка содержала бумаги Джейн Осборн, причем ее имя было обведено ручкой. Само собой, это ничего не означало. Возможно, Блейк думал отменить свидание с Джейн или искал ее телефон, да и вообще существовал миллион причин, которые могли заставить его заглянуть в папку Джейн Осборн.

Но под папкой Джейн оказалась ресторанная папка. А сверху в ней лежал рекламный листок ресторана «Ментон». Номер резервирования столика был обведен черной ручкой. Вчера на листке этого не было. Должно быть, Блейк сделал это сегодня утром. Это точно. Господи! Блейк собирается повести Джейн в «Ментон» – лучший ресторан в Бостоне.

Сердце Энди упало.

Познакомившись с Джейн несколько недель назад, Энди была в восторге. Она считала, что Джейн – идеальная невеста для Донована. У нее были подходящие волосы, подходящие глаза, устраивавшие его биографические данные, тот тип личности, который был ему нужен. Эндреа казалось, что сама Судьба свела ее с Джейн. Но теперь она думала, что это не столько Судьба, сколько карма. Награда за все те гадости, которые она сделала, работая у Макса Эллиса. И вот теперь она должна сидеть и смотреть на то, как мужчина, которого она любит, продолжает встречаться с другой женщиной – женщиной, которую не кто иной, как она сама выбрала для него.

По щеке Эндреа скатилась слеза. Да и вторая была уже на подходе, но она удержала ее и заставила себя успокоиться, глубоко дышать и все обдумать. Возможно, все совсем не так, как ей кажется. После прошлой ночи Блейк не стал бы обращаться с ней таким образом. Нельзя делать какие-то выводы, всего лишь взглянув на две папки. Вероятно, существует иное объяснение. Ей надо просто поговорить с ним и все выяснить.

Она набрала номер его мобильника по городскому телефону. Ответа не было. Где, черт возьми, он может находится в восемь тридцать утра? С другой стороны, не исключено, что, увидев на экранчике номер своего домашнего телефона, он мог нарочно не отвечать, догадавшись, что звонит она. Но тогда звонок попросту перешел бы прямиком в голосовую почту.

Нет, Энди придумывает что-то лишнее. Не может она что-то узнать без разговора с Блейком.

Решив дать Доновану право на презумпцию невиновности, пока они не поговорят, Энди отправилась в спальню за своей одеждой. Одевшись и забрав свой телефон, она заметила двадцатки, которые раньше упали на пол. Внезапно ей пришло в голову, что вчера ночью, когда они пришли в спальню, денег тут не было. Не так ли?

Нет, она точно помнила, что не видела их.

Так это означает?.. Неужели это?.. Она была не в состоянии облечь свое предположение в слова, но оно само по себе было омерзительным. И все же она вынуждена принять это в буквальном смысле. А этот буквальный смысл говорил о том, что Блейк оставил ей деньги. На ночном столике. За секс. Как проститутке.

Багровое марево застило ей глаза. Да он отнесся к ней, даже не как к хорошей проститутке, потому что проститутке ему пришлось бы заплатить больше, чем какие-то паршивые сорок долларов. А ведь они уже бывали в похожей ситуации, которая была близка к катастрофе. И согласились никогда больше не говорить о плате за секс. И можно ли считать, что оставленные на ночном столике деньги – это его своеобразный способ обойти это соглашение? Или, может, теперь, когда все правила нарушены, он вообще бросил деньги рядом со столиком?

Боже, пусть это будет не тем, чем кажется, потому что в противном случае Энди совершит что-то ужасное. Что-то, что превратит горящие папки Эллиса в модель адекватного поведения служащего компании.

С дрожащими от ярости руками и сердцем, по-прежнему терзающимся от отсутствия Блейка, Энди использовала последнюю батарею в ее умирающем мобильнике для вызова такси. Она хотела было обнять Щенка на прощание – маленького песика она тоже горячо полюбила, – но корги продолжил жевать какие-то обрывки, которые раньше уже привлекли ее внимание.

Тихо пробормотав: «Пока, Щенок», – Энди вышла из дома ждать такси и заперла за собой дверь. Эндреа опасалась, что пока она одна в особняке Донована, ей не хватит сдержанности, а действовать, не выслушав его мнения, будет несправедливо. К тому же Лейси дух из нее вышибет, если она нарвется еще на одно судебное преследование. И в данном случае последний довод был более существенным, чем предыдущий.

Глава 19

К тому времени когда Энди приехала домой, приняла душ, привела себя в порядок и добралась до офиса, было уже почти одиннадцать часов. Прежде она ни разу так сильно не опаздывала на работу. Поднимаясь на лифте, она задумалась, надо ли ей чувствовать себя виноватой за опоздание. Но эту мысль мгновенно смели другие чувства, бушевавшие в ней: ярость, ревность, боль, ощущение себя преданной.

Энди то и дело напоминала себе, что она еще не знает всей истории, но это мало ее успокаивало. Она ступила на тропу войны, и помоги бог каждому, кто встанет у нее на пути.

Эндреа вошла в кабинет, готовая открыть огонь, обвинять и осуждать. Но Блейка за его письменным столом не было. Он еще не приходил? Она вихрем вылетела в приемную, чтобы допросить секретаршу.

– Где Блейк? – спросила Энди.

– У него встречи все утро, мисс Доусон, – ответила секретарша. – Он будет после полудня.

– Черт! – Энди выругалась еще раз, но уже потише, когда поняла, что ее первое ругательство был слишком громким. – Отлично! Просто… отлично. – Ни к чему демонстрировать Саре свое разочарование. Та не виновата в том, что Блейк отсутствовал или попросту был козлом.

Зазвонил телефон, и Сара, извинившись, сняла трубку. Энди уже хотела было вернуться в кабинет Блейка, но тут женщина-курьер подошла к столу с роскошным букетом красных роз.

У нее перехватило дыхание. Выходит, Блейк все-таки не козел! Он заказал для нее цветы! Розы – обычные, бесхарактерные цветы, – но важно, что он об этом подумал. Они, конечно, не искупали ее одинокого пробуждения и того факта, что он заплатил ей, как проститутке. Но все же это было многообещающе.

Лицо Энди так и засветилось, когда она взяла вазу из рук девушки. Но потом она поставила ее на стол Сары, чтобы расписаться в планшете. Пожелав курьеру хорошего дня, она отвернулась, чтобы полюбоваться цветами.

– Ага! – воскликнула Сара, повесив трубку. – Привезли цветы для мисс Осборн.

Сердце Эндреа дрогнуло.

– Прошу прощения, что вы сказали? – Должно быть, она ослышалась. Сара не знает имен кандидаток, с которыми встречается Блейк. По крайней мере Энди думала, что не знает.

– Это цветы для мисс Осборн, – повторила Сара.

Очевидно, Энди ошибается. Саре точно известна фамилия Джейн. Но, может, Сара ошиблась, решив, что цветы предназначены Джейн? Энди осмотрела букет, ища глазами карточку.

– Вы уверены, что это для Джейн? Я нигде не вижу ее имени.

– Да. Еще до своих встреч мистер Донован прислал мне сообщение, в котором просил заказать цветы для мисс Осборн.

В одно мгновение охватившее было Эндреа теплое чувство исчезло, а ярость вернулась. Итак, он нашел время, чтобы написать секретарше электронное письмо с инструкциями о заказе цветов для Джейн, но не счел нужным написать простую записку женщине, с которой провел ночь?

Отлично… Просто… отлично!

Встав, Сара с удовольствием понюхала розы.

– Ну разве не чудесные цветы? Должно быть, это какой-то особый случай. Мистер Донован никогда не позволяет кому-то заглядывать в свою личную жизнь. Я как-то раз подумала, не киборг ли он.

Рука Энди, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак. Еще ни разу в жизни ей так не хотелось ударить что-то или кого-то. И помоги бог Блейку Доновану, когда он придет. Да и вообще, помоги бог каждому, кто до его прихода встанет у нее на пути.

Она снова повернулась к кабинету, но тут Сара остановила ее.

– Вы можете положить эту записку на стол мистера Донована?

– Конечно, – сквозь стиснутые зубы проговорила Эндреа.

Она вырвала записку из рук секретарши. А потом, потому что была не в меру любопытной, пробежала записку глазами, прежде чем уйти.

– Блейк забронировал столик в «Ментоне»?

– Да, оттуда только что позвонили – подтвердить резервирование. Все как я и сказала: должно быть, эта женщина для него особенная.

Выходит, все ее утренние предположения верны. Блейк запланировал провести весь вечер с Джейн Осборн – розы, ужин в лучшем ресторане города. Но она порадует его, всадив колено ему в пах.

Вдруг взгляд Сары устремился к чему-то позади Энди.

– Могу я помочь вам?

Повернушись, Энди увидела молодого человека с небольшой серебристой сумочкой и планшетом.

– Да, – ответил он, – у меня посылка для мистера Блейка Донована.

– И что там сегодня? Центральная поставка? – Энди больше не могла сдерживать себя, но ей было наплевать на это. Плохо только, что она набросилась на курьера, совсем еще мальчишку. Но это вина Блейка, а не ее.

Глаза мальчика расширились от страха.

– Ох, я мог бы вернуться…

– Не говори ерунды! Давай это сюда! – Энди протянула руку за сумкой.

– Это для мистера Донована. Я должен отдать это только ему. – Еще один из тех, кто строго следует правилам, без сомнения.

Что ж, правила – это бред сивой кобылы. Что было проку от правил, установленных между ней и Блейком? Они ни к чему их не привели. Не дали ей ничего, кроме разбитого сердца.

– Блейка здесь нет. Но это его офис. – Она указала на табличку на стене. – Видишь? Блейк Донован. Если ты должен отдать это ему в руки, то тебе придется вернуться.

Взгляд мальчика бегал от Энди к Саре и обратно.

– Я не знаю… – пробормотал он.

– Просто отдай мне эту чертову посылку. – Энди была абсолютно уверена в том, что курьер отдал ей посылку от страха, а не потому, что она убедила его в правильности такого поступка. – Спасибо. Я позабочусь о том, чтобы он получил это.

– Погодите, вы должны… – Мальчик неуверенно протянул ей планшет.

– Да-да, конечно. – Набросив ручки сумки себе на руку, она выхватила у него планшет. – Где расписаться?

– На строчке… Внизу…

Энди опустила взгляд на квитанцию, ища линию для подписи, и тут ей на глаза попалось описание посылки: «Два карата, бриллиант Люсида, платина, размер определен».

Эндреа едва не выронила планшет. Ее дыхание ослабло, колени подогнулись. Весь гнев, который переполнял ее еще секунду назад, растворился под накрывшей его волной боли. Бриллиантовое кольцо. Этого не может быть. Невозможно.

Качнувшись, она закончила с курьером. Энди и сама не знала, как у нее хватило сил, чтобы устоять на месте, а потом она как-то сразу поняла, что сидит за столом Блейка, сжимая в руках серебристую сумочку.

Глубоко вздохнув, она заглянула в нее. Само собой, рядом с роскошной брошюрой и флакончиком очистителя лежала маленькая черная бархатная коробочка. Такая, в которой может быть только драгоценное украшение, и настолько маленькая, что не надо было долго гадать, что же там внутри.

Рука Энди дрожала, когда она вынула коробочку из сумки. Закрыв глаза, она подняла крышечку, моля Бога о том, чтобы оказалось, что она неправильно истолковала надпись на квитанции и что в коробочке окажется пара сережек.

Но, снова подняв веки, Энди увидела самое красивое кольцо на свете. Прямоугольный бриллиант в два карата венчал платиновую корону. Без сомнения, оно стоит больше, чем она зарабатывает за год. От вида этого великолепного кольца захватывало дух, и, словно Блейк действительно преподнес ей его, Энди разразилась счастливыми слезами и даже слегка завывала, несмотря на то что никогда не была плаксой. Даже повизгивала от восторга: «Ви-и-и-и…»

Но это кольцо не для нее. Оно предназначено не для ее пальца. Да и слезы, что покатились по ее щекам, были вовсе не признаком счастья. Да и не признаком нежности: ее лицо и нос вскоре превратились в месиво из соплей и соли, а в голове у нее крутилась мысль о душераздирающем открытии, которое она только что сделала: Блейк Донован собирается сделать предложение Джейн Осборн.

Черт, как это могло произойти?!

У них было всего несколько свиданий, и как же Блейк мог решить, что эта женщина для него? Они даже не спали вместе, как он утверждает. Нелепо, что он принял такое важное решение после столь короткого знакомства. Правда, с другой стороны, Блейк не раз рассказывал Энди, какими безошибочными были его молниеносные решения. И вот она видит доказательство этого.

Хотя Энди просто умирала, признавая это, но если бы Блейк предложил ей выйти за него замуж, то она сказала бы «нет». И у них не было даже одного свидания. Во всяком случае официального. Ее желудок грозил рухнуть вниз прямо сквозь ее дрожащие колени.

Эндреа пришло в голову, что те чувства, которые она испытывает к Блейку, он может испытывать к Джейн. Он может восхищаться каждым ее недостатком и ценить качество проведенного вместе времени больше, чем его количество. Быть может, ему не нужно больше времени, чтобы убедиться, что он будет любить ее вечно. В конце концов, сама Эндреа была уверена в том, что будет до конца своих дней любить Блейка Донована.

И если он действительно испытывает такие чувства к Джейн, Энди ничего не сможет сделать для того, чтобы разубедить его. Она саботировала каждую из их встреч, и он ни разу не дрогнул. Все ее усилия пропали даром. Но что еще важнее, у него больше не осталось причины и дальше удерживать ее возле себя.

Эта мысль стала для Эндреа подобной удару грома, который, опалив ее, расколол ее сердце пополам. Она думала, что будет чувствовать себя разбитой этим утром. Она ошибалась. Это ощущение было в десять раз сильнее боли. Энди даже представить себе не могла, что что-нибудь могло ранить ее больнее.

Поскольку в кабинете не было бумажных носовых платков, ее опухшие глаза все еще слезились, когда она наконец хоть немного промокнула их, чтобы написать Блейку записку. Но вместо того чтобы записать на бумаге все самые обидные оскорбления, которые она все утро собирала у себя в голове, Энди написала заявление об увольнении. Надеясь на то, что упавшие на бумагу слезы высохнут к тому времени, когда он прочтет письмо.

После множества утренних встреч, перешедших в ленч, Блейку не терпелось добраться до офиса. До Эндреа. Он не переставая думал о ней с тех пор, как оставил ее в своей постели. Даже когда он подписывал гигантский проект, касающийся информационных технологий, все его мысли были о ней – о ее глазах, ее дерзком языке, о том, как она обвивалась вокруг него. Блейк скучал по Энди так, будто они не виделись несколько недель, а не часов. И если бы он не забыл свой телефон в раздевалке спортзала, то уже позвонил бы и написал бы ей сообщения миллион раз. Но кому до этого есть дело? Он купит новый телефон. Он купит всей компании новые телефоны, если у него попросят, – вот в каком настроении он пребывал!

К счастью, днем он был свободен. Они смогут вместе пообедать, а потом оставшуюся часть дня… что ж, возможностей было море. Правда, у него появилось несколько креативных идей. Вечером он заедет к Джейн и сообщит ей плохую новость. Зато потом его ждет ужин с Эндреа – ужин, который ни один из них не забудет.

В его жилах так и бурлило возбуждение, когда он проходил мимо пустого стола секретарши. Должно быть, она ушла на ленч, подумал Блейк, отмечая, что цветы для Джейн уже привезли. Это хорошо. В руке Донован сжимал букет лилий «звездочет», которые сам выбирал в магазине по пути со своей встречи. Ему там сказали, что розы вообще не могут понравиться Дреа. Розы мягкие и чрезмерно чопорные, а лилии дикие и чувственные.

Он не мог дождаться, когда вручит ей лилии. Блейку хотелось видеть, как ее лицо загорится при виде этого букета. Ему хотелось убедиться, что она тоже безмерно счастлива, как и он. Доновану хотелось, чтобы она видела, что он смотрит на нее, Эндреа Доусон, и любит каждый атом ее удивительного тела просто за то, что она существует.

Но когда он вошел в свой кабинет, там никого не оказалось. Блейк наморщился, раздумывая над тем, где может быть Энди. Он же четко написал в свой записке, что они отправятся на ленч вместе. Вероятно, она в ванной. Прихорашивается, или что там еще женщины делают в таких местах. Расстегнув пиджак, Блейк направился к столу, как вдруг услышал, что кто-то сзади подходит к нему. Он оглянулся, ожидая увидеть Эндреа, но вместо этого оказался лицом к лицу со своей последней по счету Сарой.

– Мистер Донован, я вернулась со своей встречи.

Блейк кивнул. Он совсем забыл, что сегодня у секретарей был ежемесячный ленч-день. Интересно, о чем они там говорят? Должно быть, о нем судачат, решил он.

– Хорошая была встреча?

– Неплохая. Но рассказывать особо не о чем. Вы получили мое сообщение об ужине?

Блейку понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что он просил ее зарезервировать место в ресторане.

– Я только что сам вернулся. Даже еще не взглянул на свой стол.

– Да, стол забронирован, ровно в семь, в «Ментоне». Вам повезло: тамошний менеджер – один из наших клиентов. Вы знаете, как трудно попасть в этот ресторан?

Разумеется, это было ему известно. Это же один из лучших ресторанов в городе. Блейк проигнорировал нелепый вопрос.

– Пожалуйста, соедините меня с Джейн Осборн, – попросил он. – Ее номер… – Донован вынул из кармана листок с записанной утром информацией для Сары. – Вот. И это мне понадобится, так что верните. – На листке он также записал адрес Джейн, чтобы знать, куда ехать для расставания с ней.

– Поняла, мистер Донован. – Взяв листок, Сара поспешно вышла.

Оставшись один, Блейк подошел к столу. На стуле он увидел маленькую серебристую сумочку. В ней было кольцо, которое он выбрал для Дреа. Вынув его, он сунул кольцо во внутренний карман, испытывая одновременно облегчение и беспокойство. Облегчение – потому что кольцо в целости было доставлено в офис. Доновану пришлось оставить его в магазине, чтобы его подогнали по размеру, но он согласился на это лишь при условии, что его доставят как можно скорее. Поскольку его заказ был выполнен, он ощутил, что у него словно груз с плеч упал.

С другой стороны, он требовал, чтобы кольцо отдали только ему самому. Как-никак оно обошлось ему в сорок тысяч долларов, и его нельзя было просто так бросать посреди кабинета. И вдруг Дреа увидела бы его? Это испортило бы весь его сюрприз с предложением. Блейк весь напрягся, раздумывая над сложившейся ситуацией. Что если она все-таки видела его? Может, именно поэтому ее сейчас здесь нет? Может, она была слишком потрясена? Возбуждена? Или, может, она не хочет выходить за него замуж?

Господи, что если он не так хорошо считывает людей, как ему казалось?

Ужас, нарастающий у него в груди, был прерван жужжанием интеркома.

– Мисс Осборн у меня на линии, мистер Донован, – сообщила Сара.

Придется ему подумать о кольце позже. Блейк отогнал тревогу, нажав на кнопку разговора.

– Переключите ее на меня. – Блейк снял пиджак и повесил его на спинку стула, ожидая соединения. – Джейн? Это Блейк Донован. – Он помолчал, ожидая ее ответа. Правда, была у молчания и другая причина: он толком не знал, что сказать дальше.

– Блейк? Как я рада вас слышать. И это такой приятный сюрприз. Что-то случилось?

– Нет-нет, конечно, нет. – Но он понял, почему Джейн задала этот вопрос, ведь он ни разу сам не звонил ей. – Вообще-то, Джейн, прошу прощения, что я не уточнил наши планы на вечер.

– Так мы встречаемся в семь, как и договорились? Я ожидала днем звонка от Энди, думала, она скажет мне, куда приходить.

– Да, я как раз об этом. А вы свободны раньше? Например, в половину шестого?

Краем глаза Блейк заметил перед собой на столе сложенный лист бумаги. Он был адресован просто Блейку, но он узнал почерк. Джейн пробормотала что-то невнятное, словно заглядывала в свое расписание.

– В четыре мне надо бежать по делу, но я могла б встретиться с вами около пяти. Если бы мы могли сделать что-то…

Вообще-то Блейк хотел сказать, что заедет к ней домой. Это безопаснее, чем встреча на людях. Но этот план растаял под давлением слов, которые произносила эта женщина, а он сам был слишком поглощен письмом, которое держал в руке.

«Пусть это будет моим официальным заявлением об увольнении. Прошу прощения, что не объясняю ничего подробнее, но я считаю, что услуги, для выполнения которых меня нанимали, больше не требуются. Ты можешь послать мне расчет домой. Пожалуйста, больше не связывайся со мной.

Эндреа Доусон».

Коротко и по делу, однако Блейку понадобилось трижды перечитать письмо, прежде чем он понял, о чем оно. Эндреа его бросила. Его бросила, бросила… Не просто ушла с работы, а попросила его не связываться больше с ней. Казалось, все в его теле разом оборвалось. Его легкие, плечи, грудная клетка, сердце – все это падало, падало… В каком месте он совершил ошибку? Поняла ли она в конце концов, что он хочет сделать ей предложение? Неужели она была рядом только ради секса и денег? Это предположение показалось ему отвратительным. Блейка даже затошнило. Он едва мог сидеть, не изрыгая прямо на стол содержимое желудка.

– Блейк! Вы еще здесь?

Донован не знал, сколько времени Джейн звала его, прежде чем он это заметил.

– Одну минуту, Джейн, пожалуйста… – Отключив трубку, он поставил телефон на базу, чтобы подумать.

Эндреа его бросила.

Он может позвонить ей. Или поехать к ней домой. Если они поговорят, то, возможно, до чего-нибудь и договорятся.

Только Эндреа попросила его не связываться с ней, а она терпеть не могла, когда он становился упрямым козлом, – это ее слова, не его. Так что прибегать к той тактике, которую она презирала, было не лучшим способом чего-то добиться. К тому же, если она ушла с такой легкостью, сможет ли он сделать хоть что-то, чтобы переубедить ее? Для него дело может кончиться мольбой, а умолять кого-то о чем-то всегда некрасиво.

Так что у него один выход – написать Эндреа письмо.

Разочарование Блейка было столь велико, что он почувствовал: его надо называть как-то иначе. Сердечная боль, быть может. Он ощутил себя разбитым в буквальном смысле этого слова. Донован планировал попросить сегодня у Эндреа руки и сердца. Планировал провести вместе с ней остаток жизни. Да, возможно, прошлая ночь не значила для нее столько же, сколько для него, но то, как Эндреа ушла, показывало, что для нее она не значила ничего. Абсолютно ничего.

И не важно, знала она о его планах сделать предложение или не знала, она его бросила. С другой стороны, слава богу, что она ушла до того, как он сделал ей предложение. А то, возможно, она рассмеялась бы ему в лицо. По крайней мере, он сохранил хоть какую-то часть достоинства, пусть даже ценой собственного сердца.

Его сердца! Боже, он даже не замечал, что оно у него есть, пока Эндреа словно ниоткуда не возникла в его жизни. Она нашла его сердце, пропитала его собой, стала его частью, а потом вывернула его наизнанку.

И что же ему теперь делать? Он был практически парализован. Блейк Донован никогда не оказывался в ситуации, когда не знал, что делать. Но прямо сейчас он превратился в лед. И надеяться он мог лишь на то, что быстро растает, чтобы не продлевать страдания.

Телефон звякнул, напоминая Блейку о том, что у него на линии звонок. Да, верно. Джейн. Если бы он придерживался первоначального плана и никогда не нарушал планов с помощницей, которую сам же и нанял, то тогда сейчас он, вероятно, делал бы предложение ей, мисс Осборн. И зажил бы той жизнью, какой всегда хотел. А теперь у него не осталось ничего.

Впрочем, «идеальная» женщина все еще ждет у телефона, когда он поговорит с ней. Может, ему не следует расставаться с Джейн. Если Дреа его не хочет, он мог бы перейти к плану Б. Или даже к плану А, раз уж Джейн Осборн – или кто-то вроде нее – была той, с кем он собирался довести поиски невесты до конца. Он может продолжить встречи с ней. И это в любом случае поможет ему спасти свой разум от чудовищного отчаяния. Если только его разволновавшееся нутро прислушается к голосу разума.

Собрав всю оставшуюся в нем энергию, Блейк взял трубку и отпустил кнопку удержания.

– Прошу прощения, – сказал он. – У меня тут возникли кое-какие вопросы, связанные с бизнесом. – Почти что правда. – Но я снова на телефоне.

– Ничего страшного. Стало быть, в пять тридцать?

Энтузиазм Джейн должен был бы вызвать у него чувство вины. Этого не случилось, однако он ухватился за него как за спасательный круг. Если она может быть счастлива, встречаясь с ним, не лучше ли это, чем альтернативный выход? Блейк не мог не признать, что бездна отчаяния вот-вот поглотит его, как Люка Скауокера или Сарлакка из «Звездных войн». Энди все еще у него в голове, и он даже не в состоянии придумать собственные аналогии.

Блейк не стал думать об этом дальше. Он просто действовал.

– Не берите в голову, – проговорил он. – Мои планы только что изменились. Я пришлю за вами машину в шесть тридцать. В «Ментоне» у нас на семь зарезервирован столик.

– Я буду готова. – Голос в телефоне донес до него ее улыбку. – «Ментон» – шикарный ресторан. Есть какой-то повод?

Да, повод есть. Самый худший. Сегодня день, когда Эндреа Доусон навсегда ушла из его жизни. И меньше всего ему хотелось идти куда-то с другой женщиной. Но Донован уже бывал в переделках и знал, что неприятным ситуациям лучше противопоставлять силу духа. В конце концов, кажется, именно так поступает сама Джейн.

– Нет, просто ужин. – Блейк даже удивился, что его голос прозвучал так спокойно. – Менеджер ресторана – наш клиент, и мне повезло: я смог получить резервный столик.

– Великолепно! Я там ни разу не была.

Блейк едва сдержал стон, прощаясь с Джейн. У него было ощущение, что он совершает предательство, приглашая на свидание в ресторан одну женщину, хотя столик он резервировал для другой – любви всей своей жизни. Конечно, он это переживет. Но все же день хандры ему, похоже, обеспечен. Собрав все вещи, Донован вышел из офиса. В надежде, что когда он вернется завтра, то сможет оставить в прошлом все воспоминания, которые они с Дреа там создали. Но одно дело заменить кресло с подголовником и совсем другое – переделать весь его офис. Это же будет чертовски дорого!

– …или цыпленок в марсале[12].

Заморгав, Блейк оторвался от телевизора и перевел взгляд на свою экономку. Она стояла сбоку от кушетки, недоуменно приподняв брови. Сколько времени она здесь?

Блейк нажал на паузу: все равно он почти не замечал, что происходит с героями «Аббатства Даунтон».

– Что вы сказали, Эллен?

Экономка терпеливо улыбнулась.

– Я спросила, что мне приготовить сегодня на ужин? Могу поджарить на гриле стейки или приготовить фирменного цыпленка в марсале.

Настала очередь Донована удивиться.

– Слишком шикарный выбор для одного, – заметил он. – К тому же сегодня вечером я ухожу.

Блейк все больше и больше сожалел о своем решении пригласить Джейн в «Ментон». Но отменять приглашение уже слишком поздно. Может, сказать, что он заболел? Он действительно плохо себя чувствует.

Блейк принял пепто – желудочное лекарство. А через час он уже жевал имбирные сладости. Но, похоже, нет ничего такого, что можно выпить от душевных страданий, несмотря на поиски в Гугле.

– Хорошо, тогда завтра, – настаивала Эллен. – Что готовить завтра?

– Меня устроят остатки вчерашней еды. – Хотя, если подумать, доедать то, что они ели с Энди, как-то грустно. – Или я разогрею замороженную лазанью.

– Стало быть, завтра у вас не будет гостей к ужину? – Лицо Эллен выражало такую отчаянную надежду, что Блейк невольно спросил себя, не переживает ли она за него.

– А у меня бывают гости на ужин?

– Нет, но после вчерашнего дня я подумала…

Он совсем забыл, что Эллен было известно о визите Эндреа. Признаться, весь день он пытался забыть обо всем, что было связано с прошлой ночью, однако это оказалось невозможным. Воспоминания были в каждой его мысли. Они проникали в его сознание в самые неподходящие мгновения. К примеру сейчас, когда он слушал свою пожилую экономку, просто неприлично было думать о том, что Эндреа может делать своим языком.

Блейк поморгал, отгоняя от себя мысли об этом и снова стараясь сосредоточиться на Эллен, которая все еще что-то говорила. Он надеялся, что пропустил немного.

– …в последнее время вы часто выходили. Все эти свидания в ресторанах – какая бесполезная трата денег! И мне пришло в голову, что, возможно, вы как-нибудь еще раз пригласите Дреа. Я была бы рада приготовить вам домашней еды. Просто назовите мне дату, и я обо всем позабочусь.

– Пригласить Дреа? – Блейк нахмурился, пытаясь связать в голове воедино слова Эллен. – Нет-нет. Я никуда не ходил с Дреа. Я встречался с Джейн. – Просто Джейн. Блейк проигнорировал боль, вызванную мыслью о том, как было бы хорошо, если бы он встречался с Эндреа вместо Джейн. И пожалел, что нынешним вечером идет в ресторан не с ней.

Эллен нахмурилась.

– О! Я подумала, что… Дреа просто показалась мне… впрочем, это не мое дело.

– Да, пожалуй. – Возможно, это прозвучало слишком грубо, но, в самом деле, обсуждать свою жизнь с гувернанткой? Это невозможно.

Разве что она могла сказать что-то стоящее…

– Тогда завтра я куплю вам каких-нибудь продуктов для микроволновки. – Эллен собралась уходить. Да она, похоже, с ума сошла.

– Эллен, погодите минутку. – Блейк подождал, пока она снова обратит на него внимание. – Если бы это было ваше дело, что бы вы сказали?

Экономка с невинным видом пожала плечами.

– Не знаю… Я не слишком задумывалась над этим.

Блейк скептически взглянул на нее. У нее всегда было свое мнение. Высказывала она его или нет.

– Почему-то я в этом сомневаюсь, – заметил он.

– Что ж… – Экономка закатила глаза к потолку, делая вид, что задумалась. – Пожалуй, я спросила бы вас, хотите ли вы, чтобы Эндреа снова пришла к вам на ужин?

Да, он этого хочет. Больше всего.

– Не важно, чего я хочу, так что вопрос бессмысленный.

Она сердито посмотрела на него.

– Вообще-то едва ли это можно назвать справедливым замечанием, – промолвила Эллен.

– Жизнь вообще несправедлива. Я это усвоил еще в молодости.

– Сложный разговор, скажу я вам. А вы еще сложнее, чем я, если верите в эту ерунду. – Эллен присела на подлокотник кушетки и сложила руки на груди. – Но если говорить об Эндреа вы не желаете, тогда я спрошу у вас про эту Джейн: вам хочется, чтобы она с вами ужинала?

Теперь Блейк бросил на нее сердитый взгляд.

– Я ведь ужинаю с ней сегодня, не так ли?

– Я имею в виду завтра. Чтобы она пришла к вам сюда, на ужин.

К чему же это его экономка клонит?

– Если бы я хотел, чтобы она пришла сюда, я бы ее пригласил.

– Понятно. – Эллен поджала губы. – Стало быть, вы больше не будете встречаться с Джейн?

– Я этого не говорил. – Блейк еще ничего не решил насчет Джейн. Но у него было чувство, что он увидит ее снова. Не у себя дома – где-нибудь еще. И хотя он ничем не обязан Эллен, кажется, она ждала от него объяснения.

– Я просто не хочу, чтобы она была тут со мной. Мой дом – моя крепость. Никаких обязательств. Мое время – это мое время.

– Но если бы у вас был выбор, вы проводили бы свое свободное время с Дреа? – Эллен не ждала от него ответа. – Вам не нужно отвечать. Думаю, я и без того теперь понимаю ситуацию.

– Ну, хотя бы один из нас…

– Но что по-прежнему вызывает у меня недоумение, так это ваша Джейн. Если вы не хотите проводить с ней время, то почему продолжаете с ней встречаться?

Хороший вопрос, который Блейк задавал себе каждую минуту.

Он вздохнул.

– Наверное потому, что я ей нравлюсь.

– Вы ей нравитесь? Хорошенькое дело. – Эллен приподняла брови. – Но вы-то как к ней относитесь?

– Она отличный материал для свиданий. Приятная. Красивая. Из нее выйдет хорошая жена. – Блейк столько раз за день повторил про себя эту фразу, что она уже превратилась для него в мантру.

Эллен повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Да, может, из нее и выйдет хорошая жена, но только не для вас, Блейк Донован. И пожалуйста, не говорите мне, что вы подумываете сделать ей предложение.

– Это приходило мне в голову, – пробормотал он.

– Да уж, это откровенно! – За те долгие годы, что Блейк был знаком с Эллен, она никогда не разговаривала с ним так строго. – А вы считаете, это справедливо по отношению к Джейн? Если вы ее не любите – а судя по тому, что вы о ней говорили, я бы сказала, что не любите, – то вы – настоящий эмоциональный террорист. И взяли ее сердце в заложники. А что если у нее был бы шанс найти кого-то, кто действительно полюбил бы ее? Кто-то, кто целовал бы землю, по которой она ходит? А вместо этого она тратит время на встречи с вами, хотя вы уже почти пришли к выводу, что для вас она никогда не станет особым человеком. Это жестоко!

Блейк крайне редко позволял кому-то говорить с ним таким менторским тоном, каким только что говорила его экономка. Его первым побуждением было как-то оправдать свое поведение. Но в ее брани чувствовалась любовь, а ее слова, как ни странно, не были лишены смысла.

Он попытался свести кончики пальцев обеих рук, но руки так и норовили сжаться в кулак.

– Но если я не могу быть с Эндреа, то почему бы мне не быть с тем, кому я нравлюсь? Что еще мне остается? Вы от меня уходите, Эндреа меня бросила, и мне просто хочется, чтобы кто-то был со мной рядом! – Блейк был шокирован собственным раздраженным тоном, но его долготерпимая экономка просто улыбалась.

– То, что вы не можете быть с тем человеком, с которым хотите, не означает, что вам следует лишать кого-то возможности найти настоящую любовь. – Эллен говорила уже мягче, напоминая о давних годах, когда его бабушка советовала ему не выходить из себя или ругала за плохое поведение.

Этот знакомый тон заставил Блейка действительно прислушаться к словам Эллен и подумать над ними.

– Я должен порвать с Джейн. – Это был его первоначальный план. Но Донован больше не доверял планам.

Эллен кивнула.

– Вот теперь вы ведете себя разумно. Но вам не следует встречаться с кем-то, пока вы окончательно не разорвете отношения с Эндреа.

– Она вообще-то называет себя Энди. – Лишь одно упоминание ее имени в любой форме вызывало у Блейка сильную головную боль, в чем он не хотел признаваться. Особенно та форма, которая была ей по сердцу – сердцу, которое, как он искренне считал, принадлежит ему. – И я не уверен, что смогу когда-либо забыть ее.

– Тогда вам придется провести остаток жизни в одиночестве. – Встав, экономка расправила фартук. – Или вы можете попытаться добиться этой девушки.

Он резко засмеялся.

– Забавно, но я был уверен, что уже добился ее. Выходит, я ошибался.

У него с Энди нет будущего, но Эллен права насчет Джейн. Он считал себя хорошим уловом, благодаря деньгам и постоянству. Но она? Разве она не заслуживает честности? Черт, Эндреа ведь предупреждала его об этом! И если он ее не получит, придется ему смириться с тем, что остаток жизни он проведет в отношениях без любви. Однако Джейн не станет ему парой. Он должен изменить свое решение о продолжении встреч с ней.

– Я больше не буду встречаться с Джейн. – Он все еще может отменить ужин в «Ментоне». Или устроить расставание прямо там, под светом свечей? Возможно, это будет более по-джентльменски. Блейк даже подмигнул при мысли об этом, Эндреа наверняка бы гордилась таким его поведением. «Ты ведь ничего не заказал ей, правда?» Внутренний голос вновь зазвучал в его голове, подсказывая, как себя вести.

– Думаю, вы приняли верное решение. – Эллен ободряюще похлопала его по плечу. – И пойдете туда с Эндреа? Я хочу сказать, с Энди?

Глаза Блейка поднялись на экономку.

– Этого я не говорил. – Он не собирался рассказывать Эллен, что Энди его бросила. Она навсегда ушла из его жизни. Так что некого ему вести в ресторан.

– Ваше поколение сдается с такой легкостью, – заметила Эллен. – Стало быть, завтра обед на одного?

«Завтра вечером и все остальные вечера до конца моей жизни. Со мной все кончено».

– Да, обед на одного, – отозвался Блейк.

Глава 20

Обслуживание в ресторане «Ментон» оказалось именно таким, как Донован ожидал: безупречным, ненавязчивым и стоящим своей цены. Дегустация, устроенная шеф-поваром, избавила Блейка от необходимости раздумывать над заказом. Даже вина им подобрали подходящими одно другому. Если бы Блейк был в другом настроении, это был бы чудесный вечер. За ужином ему не один раз приходило в голову, что, возможно, следовало бы повести Джейн в менее претенциозное место. Если бы они пошли в «Уни», то закончили бы уже час назад, и он был бы дома наедине с романом Дэшила Хэмметта. Ему захотелось поваляться. Все это – подходящие заметки для его следующего прощального свидания, подумал Блейк. Правда, ничего такого в его будущем не случится, если он будет придерживаться плана о постоянном одиночестве.

Блейк ждал, когда Джейн доест свою утиную фуа-гра, чтобы подготовиться и сообщить ей свою новость. Его заявление наверняка испортит остаток вечера, а деньги за семь блюд уже были уплачены, поэтому он хотел оправдать свои траты. На самом деле Блейк надеялся продержаться, пока не подадут десерт, но к тому времени, когда он доедал свое горячее, его стало беспокоить, что вечер подходит к концу.

Но как только он собрался заговорить к ним подошел официант.

– Счет, пожалуйста, – попросил Блейк, прежде чем тот успел убедить их заказать еще что-нибудь. – Десерт мы возьмем с собой.

– Вы хотите, чтобы я упаковал крем-брюле? – Похоже, официант был в ужасе.

– Да, – бросил Блейк с каменным лицом, но внутри себя он состроил гримасу, представив, что крем-брюле упаковывают в коробку. Какая бестактность!

Официант застонал от отвращения.

– Хорошо, сэр, – вымолвил он и пошел прочь.

Они опять остались наедине, и Блейк наконец решился:

– Джейн, мне надо кое-что вам сказать. – Он помолчал, ожидая, когда она посмотрит на него. Но потом, осознав, что она может принять его слова за более обнадеживающую преамбулу, он поспешно договорил: – Я привел вас сюда, потому что у меня был повод. Видите ли, сначала я верил, что в вас есть все, что я ищу в женщине, но вот уже некоторое время назад я понял, что никогда не смогу испытывать к вам какие-то чувства. Понимаю, что рискую сказать банальность, но дело не в вас, а во мне.

Джейн отпила глоток вина, ее лицо не выразило ни потрясения, ни огорчения, в глазах не появилось ни намека на слезы. Должно быть, он не совсем ясно выразился.

– Возможно, мне следовало сказать по-другому: не думаю, что мы с вами еще увидимся. – А это слишком вяло. – Мы не должны больше видеться, Джейн, я прекращаю наши отношения.

И вновь никакого ответа.

Отсутствие реакции все больше разочаровывало Блейка. Пытаясь скрыть раздражение в голосе, он добавил, желая услышать от нее хоть что-то:

– Вы ведь поняли, что я сказал, не так ли?

Она поставила бокал, прежде чем посмотреть ему в глаза.

– Я все отлично поняла, Блейк, – сказала Джейн Осборн.

Ее глаза, обратил он внимание, оставались абсолютно ясными. Может, она вовсе и не собирается огорчаться. Для его эго это было неприятно, хотя, учитывая, что они находятся среди людей, так даже лучше. Женщина, заливающаяся слезами на свидании, – такое зрелище всегда представляет ее спутника в нехорошем свете.

Джейн стоически продолжила:

– Вам следует знать, что я ничуть не удивлена. Я прекрасно понимаю, что между нами не возникло «химии», что обычно ожидается от пары, начинающей отношения. И у меня тоже нет к вам чувств. Однако я считаю, что нет причины назвать это расставанием. По сути, теперь, когда мы оба признались в своих истинных чувствах или, точнее, в их отсутствии, мы вполне можем продолжить отношения на другом уровне.

Брови Блейка недоуменно приподнялись.

– Не уверен, что понимаю вас, – произнес Донован. Неловкая ситуация. После всего, что он сделал, чтобы подготовить себя к этому разрыву, именно он сам оказался сбит с толку.

Джейн промокнула губы льняной салфеткой, а затем аккуратно вчетверо сложила ее, прежде чем снова положить себе на колени. Это в ней ему нравилось – внимание к мелким деталям. Она действительно походила на идеальную для него женщину. Дреа правильно выбрала ему потенциальную жену. Уровень ее знаний о нем привел бы его в бешенство, если бы ему не было так комфортно от того, что она так хорошо его изучила. Блейк оттолкнул эту мысль от себя, прежде чем мозг для разнообразия не начал убеждать его в обратном.

Джейн наклонилась к нему.

– Я хочу сказать, Блейк, что, по моему мнению, брак необязательно предполагает любовь. Я бы даже сказала больше: любви в браке не должно быть вовсе. Она может помешать успешному союзу.

– Это смешно, – возразил Донован. – Любовь – это практически синоним брака. – Блейк слышал, как произносит эти слова, дивясь тому, откуда они взялись. Он никогда много не думал о любви, не говорил о ней романтических слов. Он просто всегда считал, что как только найдется подходящая ему женщина, любовь придет. Еще один пример того, где он ошибся.

Джейн положила перед собой переплетенные пальцы рук, стараясь не дотронуться локтями до столешницы.

– Подумайте о супружестве как о деловом контракте: разве не проще работать с тем, к кому вы не испытываете сильных чувств? Уверена, что вы хотите добиваться успехов – и вы, и я довольно успешные люди, – но стоит отношениям зайти чуть дальше, как они осложняются, а логика и рассудительность улетают в окно.

Блейк невольно кивал. Он выучил этот урок еще в самом начале своей карьеры. Бизнес с друзьями почти никогда не приводит ни к чему хорошему. У кого-то всегда будут сдавать нервы, кто-то обязательно потеряет деньги…

О!

Донован прекрасно понимал, что пытается сказать Джейн. Святой Господь, он ведь и сам раньше был такого же мнения о супружестве. Пока считал его для себя возможным. Джейн произносила вслух те слова, что он записал бы в своем дневнике, если бы у него хватило терпения его вести.

Когда же он изменил свое мнение?

Когда познакомился с Эдреа Доусон, вот когда.

Но ее больше нет в его жизни, так что она не должна быть фактором, влияющим на его решения.

Так какое же решение он все-таки принимает? Блейк чувствовал, что у него поднимается давление, хотя щеки его спутницы оставались такими же бледными, какими он всегда видел их.

– О чем именно вы толкуете, Джейн?

– Я просто предлагаю брак по расчету.

Донован стал бы искать глазами скрытые камеры из какого-нибудь дурацкого реалити-шоу, если бы Джейн не была столь искренна.

– Послушайте, я знаю, какую жену вы хотите. О ваших ожиданиях мне рассказала ваша ассистентка Энди, – снова заговорила Джейн.

Блейк задумался, могла ли Джейн заметить, что его сердце забилось быстрее при упоминании имени Энди.

– Но и я хочу того же. – Судя по тому как Джейн продолжала убеждать его, она абсолютно забыла о происходящем вокруг. – Я бы хотела иметь дом, хороший доход, одного ребенка. Может быть, двух. Для меня важно благополучие – и финансовое, и эмоциональное. И возможность тратить время на те занятия, которые меня интересуют. Я бы хотела заниматься благотворительностью. Например, помогать людям с болезнью Альцгеймера. Возглавлять родительский совет в школе, где учатся мои дети. Быть образцовой женой.

Блейк внимательно слушал ее. Мечта Джейн о будущем казалась ему очень знакомой.

– Вы описываете очень приятную жизнь, – заметил он. – И вы хотите получить все это без любви?

– Я считаю, что единственный способ получить такого рода благополучие – это исключить любовь. Любовь вмешивается во все. Она не позволяет человеку успокоиться. Я больше не жду многого от любви. – Ее лицо на мгновение затуманилось. – Многие культуры полагаются на браки, в которых взаимное уважение появляется со временем, а за ним – и длительные отношения, способствовать которым любовь не могла никогда. – Ее лицо вновь ожесточилось.

Этого он ждал от брака с Эндреа? Хотел успокоиться? Подбросить поленце в огонь, который уже вырвался из-под контроля? При мысли об этом у Блейка появился во рту неприятный привкус, вновь застонала от боли старая часть его души. Именно в это он всегда верил. Джейн говорила разумные вещи. И заглушала раздражающий тихий голос внутри его, говоривший, что его единственная любовь ушла.

Блейк потер пальцем подбородок.

– Вы упомянули детей, – напомнил он. – Вы хотите усыновить их? – Безумием был даже сам его вопрос. Где, черт возьми, по его мнению, происходит этот разговор?

– Я бы предпочла иметь собственных детей, зачатых обычным способом. И это предполагает, что – да, мы должны быть сексуально активны. Друг с другом. – Выражение ее лица оставалось серьезным. – Я не вижу в этом проблемы, а вы? Вы интересный мужчина. Я считаю вас физически привлекательным.

– Что ж, благодарю вас. – Еще никогда ему не говорили столь выхолощенного комплимента. И никогда предложение о сексе не трогало его меньше.

Джейн пожала плечами.

– Это факт. Полагаю, вы испытываете те же чувства по отношению ко мне. В конце концов, я видела ваши первоначальные требования. Плюс к этому вы несколько раз видели меня на свиданиях. Ясно, что вы должны найти мою внешность приятной и привлекательной.

Блейк открыл было рот, но с ответом помедлил. Столь беспристрастный подход к разговору одновременно произвел на него впечатление и привел его в ужас, поэтому он даже не знал, что и сказать. Неужели она настолько испорчена? Как далеко он зашел в своем эмоциональном путешествии, чтобы понять это? В конце концов, Блейк все-таки решил подыграть Джейн.

– Вы красивая женщина. Уверен, что немного найдется мужчин, которые не согласились бы со мной.

По ее лицу пробежала улыбка. Она казалась почти неприятной, потому что не доходила до глаз.

– Тогда единственное, что мы с вами еще не изучили, – это наша сексуальная совместимость, – заметила Джейн.

Блейк приподнял бровь.

– Вы пытаетесь меня соблазнить? – Он и до этого испытывал неприятное удивление, но последние слова его спутницы превзошли все остальное. Вообще-то все это было чертовски странно! Теперь Блейку стало казаться, что даже полный ненависти взгляд Эндреа был вполне романтичным.

– Я пытаюсь предусмотреть все мелочи в нашем потенциальном соглашении, – ответила Джейн Осборн.

– Вы предлагаете нам переспать друг с другом. – Или не спать друг с другом, как он обычно уточнял.

Джейн вздохнула.

– Я предлагаю нам переспать друг с другом, чтобы убедиться, что мы вообще-то подходящая пара. Потому что, насколько я вижу, все остальное в нас практически идеально.

Блейк подвигал нижней челюстью, обдумывая ее идею.

– Что ж, я не буду сразу возражать против этого. – Что-то в его груди заныло, но он не обратил на это внимания. Предложение Джейн было именно тем соглашением, о котором он всегда думал. Оно по сути было… идеальным. Ему не придется есть в одиночестве. Работу ему всегда подсластит такая вот конфетка. С этой женщиной он сможет позировать для портрета, который повесят над его камином.

И даже если остаток дней он будет тайно чахнуть по Эндреа, он не сделает ничего плохого своей жене. Джейн не хочет большего. И это отлично, потому что он больше никогда и никому дать большего не сможет.

Это был самый практичный и логичный план, который ему когда-либо представляли. Блейк не мог придумать ни единой причины отказаться от него.

Но чем ближе он был к принятию предложения Джейн, тем сильнее становилось неприятное ощущение в груди, которое все настойчивее превращалось в боль.

Изжога, решил он. Пища была обильной, и он ел быстро, торопясь начать разговор с Джейн. Где-то в машине у него были жевательные пастилки кальция, которые, был уверен Донован, решат проблему.

Он осторожно помассировал грудину.

– Вы действительно заинтриговали меня, – проговорил Блейк. – Странно. Если мы возьмем ваш план на вооружение, то что будем делать дальше? Продолжим встречаться, как и прежде? Или назначим встречу мировому судье? – Понятное дело, пышной свадьбы не ожидается, если они заключат брак по расчету.

– Пока рано говорить о свадебной церемонии, – возразила Джейн. – Нам надо пройти последний тест на совместимость. – Она произнесла это таким безучастным тоном, что Блейку потребовалось мгновение, чтоб вспомнить, что такое тест на совместимость.

– Ну да… Обольщение. – Он почувствовал, что его лицо запылало. – Должны ли мы просто… – Разговор был немного неловким, потому что ему вовсе не хотелось принимать предложение Джейн. Однако Блейк был уверен, что он сможет это сделать, если попытается. Конечно, не здесь, на глазах любопытных, и после бутылки вина. Нет, окружение решительно не способствовало сексуальному возбуждению.

Джейн поджала губы.

– Почему бы нам не расплатиться и не продолжить разговор еще где-то? Например, у меня?

Это предложение должно было бы приободрить Блейка, но теперь его оправдание неподходящим окружением стало вызывать сомнения. От этого Донован занервничал, ведь он ни разу не пасовал перед женщиной, когда дело касалось секса, и ему совершенно не хотелось, чтобы этот вечер становился первым. Хотя, возможно, он станет одним из многих.

С другой стороны, это его шанс, не так ли? Его последняя попытка взглянуть на картину идеального дома, каким он его себе представлял так долго. Если не Энди… Нет, он имел в виду, если не Джейн, то кто? Нанять еще одну сваху? Попытаться найти другую женщину, которая не будет возражать против брака без любви?

Нет. Или сейчас, или никогда – вот какова эта сделка. И хотя у него не было большого желания заключать ее, он чувствовал себя в какой-то степени обязанным сделать это. На это он подписался. Блейк передал швейцару свой номерок, и Джейн подхватила его под руку, пока они ждали, когда подъедет машина.

Он заставлял себя не напрягаться от того, что ее обнаженная рука просто дотрагивается до его пиджака, раздумывая, будет ли ему труднее расслабиться, когда они будут соприкасаться кожей. Он определенно провалит тест на совместимость, если ему не по себе даже от этого простого прикосновения.

Да что с ним такое! Это должно ему нравиться! Он собирается переспать с красивой женщиной, так почему ему так… неприятно? И, ясное дело, он еще слишком молод, чтобы прибегать к помощи маленькой голубой таблетки. Должно быть, это стресс. Да, это он. Стресс для него всегда становится причиной изжоги. Все, что ему нужно, – это попасть в Би-зону, и тогда с ним все будет хорошо.

Глубоко вдохнуть. Сосредоточиться.

– Это был чудесный вечер, Блейк. – Голос Джейн вплыл в Би-зону, и Блейка немедленно вышибло оттуда. – Особенно после нескольких последних свиданий.

Еще несколько глубоких вдохов.

Это замечание вызвало его интерес.

– Что вы имели в виду, упомянув несколько последних свиданий? – полюбопытствовал он.

Джейн пожала плечами.

– Не поймите меня неправильно: другие вечера тоже были приятными, – заговорила она. – Но сегодня все прошло без сучка, без задоринки – наконец-то. Никаких потерянных резервирований, исчезнувших бумажников, неправильного времени начала сеанса в кино. Правда, слуга слишком долго подвозит вашу машину, так что, возможно, я поторопилась похвалить вечер. – Джейн засмеялась. – Я просто шучу. Я уверена, что они не могли поставить вашу машину не на то место. И это моя точка зрения. Сегодня вечером ничего такого не было. Все было прекрасно. И я… я рада тому… куда мы направляемся.

Блейк рассеянно кивнул. Рада! Он сам особо не задумывался над целой чередой неприятностей, сопровождавших их предыдущие свидания. Даже забавно, сколько всего с ними приключилось. Из раза в раз. Другая пара сочла бы эти неудачи плохим знаком, указанием свыше на то, что им не надо быть вместе, и пришла бы к выводу, что боги намеренно пытаются их разлучить.

Или один человек.

Что-то шевельнулось у Блейка в голове, тихое, робкое предположение стало перерастать в идею, которая очень быстро обретала реальные очертания. Все остальные его свидания с Джейн… связующая нить… элемент, которого не было при составлении сегодняшних планов на ужин…

Эндреа!

Нет! Она не могла. Она бы не стала.

Но Донован знал Энди, знал, что она может быть вспыльчивой и нерациональной. Знал, что у нее пылкий нрав и склонность к спонтанным поступкам. Она по своей прихоти сожгла все папки с делами сотрудников Макса Эллиса. Она и в самом деле может быть губительной. И… романтичной.

Потому что каким еще мотивом Эндреа могла руководствоваться, пытаясь помешать его ухаживаниям за Джейн, если она была нанята свахой? Это не имело никакого смысла.

Если только…

Он сложил разрозненные кусочки вместе, и они отлично сложились в общую картину, но не произошло ли это потому, что ему просто очень этого хотелось? Но если есть хоть один шанс на то, что он прав, ему следует использовать его.

С возбуждением, какого Блейк не испытывал весь вечер, он отошел от Джейн и помахал швейцару.

– Прошу прощения, вы можете вызвать такси?

– Блейк, но ваша машина уже подъезжает, – сказала Джейн, указывая на слугу, который сидел за рулем автомобиля Донована.

– Такси, пожалуйста, – повторил он. А потом, повернувшись к своей спутнице, пояснил: – Такси для вас.

Джейн выразительно приподняла брови, но у нее хватило такта не устраивать сцену.

Блейку не терпелось уехать, но он задержался на минутку, чтобы все сделать так, как надо, и заговорил с искренностью, с какой давным-давно не разговаривал ни с кем – ни с кем, кроме Эндреа.

– Спасибо за ваше предложение, Джейн. В какое-то мгновение оно показалось мне соблазнительным. Даже более чем соблазнительным. Я абсолютно согласен с вами, что любовь делает любой контакт рискованным и неспокойным. Но это еще и лучшее чувство на свете. Непросто быть любимым и любить. Любовь хаотична, да, и непредсказуема. И мое сердце может быть разбито… – Он все-таки надеялся, что этого не произойдет, – но пусть лучше у меня будут взлеты и падения, чем благополучие. Я лучше рискну стать несчастным и одиноким, чем скажу, что не сделал всего, что в моей власти, чтобы поймать любовь всей моей жизни. Так что простите, но я вынужден прекратить наши отношения.

Это были все усилия, которые Донован был готов направить на попытку разрыва. Он даже не стал дожидаться ответа Джейн. Вместо этого, сунув ей в руку купюру в пятьдесят долларов, он сказал:

– Это на такси. И быть может, на нормальную еду, потому что салатом, который вы заказали за ужином, наесться невозможно. Вы заслуживаете счастья, даже если не просите его. Особенно если не просите.

Потом он дал чаевые слуге, сел за руль собственной машины и поехал к женщине, с которой должен быть вместе. Если она решит, что он слишком упрям, это плохо. Но он рискнет. Каким-то образом ему удалось соблюдать ограничение скорости, но и только.

Энди резко проснулась, во рту у нее пересохло, лицо было липким. Она не помнила, как заснула, хотя должна была бы помнить, потому что проснулась она на кушетке. Свет, проникающий в комнату сквозь выходящие на улицу окна, был тусклым. Он вечерний или уже утренний? Сев, она попыталась собраться с мыслями.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила Лейси.

Оглянувшись, Энди увидела сестру: сидя в кресле, та зашнуровывала ботинки «Док Мартенс», в которых ей нравилось выходить из дома. Стало быть, сейчас вечер. Лейси собиралась встретиться с Даррином и несколькими другими мзыкантами в одном из их любимых караоке-баров.

– У меня болит голова. – Энди даже удивилась тому, какой сильной была головная боль. Днем они выпили всего одну бутылку, до того как она захмелела, причем Лейси досталась половина. Хотя, быть может, Энди выпила бо́льшую часть. Впрочем, не исключено, что голова у нее теперь раскалывается из-за того, что она очень сильно плакала. Голова и сердце. Да, сердце. Как может кто-то понять, до какой степени ей плохо? Энди наконец-то ощутила часть горя Лейси, когда поняла, что человек, которого она любила, ушел от нее навсегда. Жалость добила ее. И привела ее в отвратительное настроение. Хотя, конечно, Лейси очень хорошо утешила сестру, когда пришла домой. И все же Энди была рада, что вечером сестра работала. Ей действительно требовалось побыть одной, чтобы разобраться в своих вечно меняющихся чувствах.

Встав, Лейси выключила верхний свет. Энди застонала и потерла виски. Верхнее освещение не то чтобы беспокоило ее, но она предпочла бы побыть в полумраке.

– На холодильнике лежит ибупрофен, – сказала Лейси.

– Да знаю я, где этот долбаный ибупрофен! – бросила Энди в ответ. – Я сама его туда и положила.

– Ну извини. – Лейси говорила саркастическим, а вовсе не извиняющимся тоном.

Однако сарказм получился не совсем таким, как надо, поэтому Энди неожиданно пришло в голову, что извинение было ей необходимо.

– Нет, это мне следует извиниться. – Хотя никакой вины за собой она не чувствовала. Ей было горько и плохо. И все же взваливать все это на Лейси несправедливо. – Я просто… – Ну как закончить это предложение?

Лейси ободряюще похлопала ее по плечу.

– Я знаю, – сказала она. – Тебе грустно.

– Вообще-то грусть я уже пережила, – отозвалась Энди. – А сейчас я чувствую себя немного сердитой. – Или очень сердитой. – Приму-ка я, пожалуй, этот ибупрофен.

Энди направилась на кухню не столько за анальгетиком, сколько для того, чтобы убежать от сестры. Вернувшись домой после увольнения с работы, она испытывала чувство опустошения. Она-то действительно подумала, что ее с Блейком связывает что-то особенное. Как она могла так ошибаться?

Однако теперь настроение навевало ей совсем другие мысли – мысли, полные ярости. Это не она ошибалась. Это Блейк. Упрямый лох Блейк. Каким же ослом он был, если не понимал, кто перед ним? Он думал, что любит Джейн? Нет, не любит. Энди знала это так же точно, как и то, что Блейк ненавидит реалити-телевидение. Да, он раз пять встретился с Джейн. Подумаешь! Его рассказы обо всех этих свиданиях были приятными, но лишенными блеска. Он больше увлекался, когда играл с Щенком. Был более возбужден, когда побил собственный рекорд в пинбол-игре «Спайдермен». В его глазах было больше света, когда он лег на нее во время страстного офисного секса.

Ясно, что личное счастье не входит в список жизненно важных необходимостей Блейка. Энди следовало это помнить. Он просил найти ему жену с особыми качествами, однако он ни разу не заикнулся о том, что жена должна приносить ему радость. Он хоть понимал, что теряет?

И вот теперь он хочет попросить женщину своей мечты стать его невестой. Его унылую женщину. Какое жалкое существование их ждет!

Энди посмотрела на часы, висевшие над плитой. Почти половина десятого. Он, вероятно, уж сделал предложение.

Черт возьми! Да как он мог?!

Надо ей остановиться и больше не пинать плиту. Сломанный палец не поможет разбитому сердцу. Хотя, возможно, это поможет ей выпустить из себя хотя бы часть агрессии. Энди попыталась успокоиться, но безуспешно.

– Тебе сегодня надо пойти со мной.

– Нет. – Качая головой, Энди потянулась за таблетками от боли. – Ничего такого мне не надо.

– Но почему? Ты бы развеялась, отогнала от себя плохие мысли.

– Я не могу сейчас быть с людьми, – объяснила Энди. – Даже с тобой. Прости.

Она была так возбуждена, что не могла заставить свои пальцы открыть флакон.

– Хорошо. Но что ты будешь делать? Я боюсь, что ты будешь пить всю ночь напролет и допьешься до беспамятства. – Лейси протянула к сестре руку, молча прося у той флакон с лекарством.

– Это было сегодня днем. И я больше не пью. – Тяжело вздохнув, Энди протянула лекарство сестре. – Вообще-то я собираюсь просто сидеть на кушетке, смотреть какой-нибудь печальный женский фильм и, возможно, съесть целую коробку мороженого «Бен-энд-Джерриз».

– Абсолютно деструктивное поведение, но, пожалуй, денек тебе позволяется так себя повести. – Лейси высыпала две таблетки из флакона на ладонь Энди.

Та сжала пальцы и отдернула руку.

– Позволяется? – переспросила Энди. – Черт возьми! Позволяется! Не все из нас могут так же, как ты, зарывать сердечную боль. – Она одним глотком проглотила таблетки, притворяясь, что вместе с ними проглотила и свои последние ужасные слова.

Энди крепко зажмурила глаза. Глупо, глупо, глупо! Снова открыв глаза, она увидела, что сестра стоит, опустив голову.

– Лейси, прости, пожалуйста! Я случайно это сказала. – Боже, она ведет себя отвратительно! Она не должна срывать свою злость на Лейси. – Видишь? Я сегодня неподходящая компания.

Лейси подняла голову, ее лицо было непроницательным и не выдавало ее чувств.

– А знаешь что? Ты права. Я не в состоянии совладать с собственными эмоциями. Я над этим работаю по-своему, и я оценила, что ты ко мне не лезла.

Теперь Энди почувствовала себя еще хуже. Она не помогала Лейси совладать с ее горем, потому что была ленива и эгоистична, а вовсе не из-за того, что не хотела проникать в ее личное пространство. Ее глаза наполнились слезами.

– Я была ужасной сестрой! – воскликнула она.

– Ничуть. Ты была именно такой, какая мне нужна. Итак. Что бы ты ни захотела сделать, делай это. Я с уважением отнесусь к твоим способам справиться с проблемой. И я буду рядом, если понадоблюсь тебе.

Энди крепко обняла ее.

– Господи, я так люблю тебя, Лейси! Так люблю!

Несколько мгновений они стояли обнявшись, прежде чем отойти друг от друга. И хотя это ничего и никого не исправило, жизнь действительно стала казаться чуть более сносной.

Если, конечно, Лейси на самом деле имела в виду то, что сказала. Чувство вины могло почти одолеть боль, если она действительно так думает.

– Так с тобой все будет хорошо? – спросила Лейси. – Я могла бы позвонить и отложить все, если…

– Нет, – перебила ее Энди. – Иди! Развлекайся! И возьми на обратном пути такси, если будет слишком поздно. Мой телефон отключен, но я потом проверю, не прислала ли ты эсэмэску или голосовое сообщение.

– Поняла, мамочка!

Энди простояла на кухне до той минуты, пока передняя дверь не захлопнулась за Лейси. Потом она взяла в холодильнике банку диетической газировки и направилась в гостиную. Несмотря на несколько согревающих сердце мгновений, Энди все еще сердилась. Более того, ее ярость росла как снежный ком. И была уже настолько велика, что она не могла сидеть спокойно. Энди металась по квартире, изнывая от желания ударить что-нибудь или пнуть. И это чувство было столь сильно, что Энди казалось, будто она слышит, как ее гнев бьется в окно, как шарики града в ненастную погоду. Тук-тук-тук…

Но, может, это вовсе не ее воображение.

Застыв, Энди прислушалась. Звук раздался снова. Тук! Нет, по оконному стеклу точно барабанит град. Или какие-то камушки. Энди осторожно подошла к окну и выглянула. Зрелище, которое предстало ее взору, задело ее сердце, заставило чуть расслабиться.

Но потом она вспомнила… все… и вновь ожесточилась. Пока что ей удалось оставить в покое «Донован инфотех» вместе с ее рекомендациями. Но рядом с ее домом находится Блейк Донован. И если он в ближайшее время не уйдет отсюда, она не уверена, что все останется на месте.

Глава 21

Блейк поискал на земле вокруг дома очередную пригоршню камешков. Он понимал, что это совсем уж мальчишеский способ добраться до Эндреа, но ее телефон сразу переключался на голосовую связь, а передняя дверь была заперта. И лишь когда он увидел через окно, что она ходит по квартире взад-вперед, ему пришло в голову бросить в окно несколько мелких камней.

Но если он будет чувствовать себя как подросток из средней школы, переживающий душевную боль первой любви, то почему бы ему не вести себя соответственно? К тому же он испытывал невероятное удовлетворение, слыша каждое «тук» по стеклу, ведь при получении электронных писем раздавался совсем иной звук.

Блейк уже было собрался запустить в темное окно очередную пригоршню гальки, как вдруг понял, что Эндреа уже смотрит на него.

– Энди! – крикнул он одновременно с отчаянием и волнением. – Энди Доусон!

Подняв оконную раму, она закричала ему сквозь жалюзи:

– Уходи отсюда, Блейк Лохован!

Вообще-то не на такое приветствие он рассчитывал, однако он не ждал и того, что она встретит его с радостью. Во всяком случае после того, как она сегодня ушла от него.

Так что все хорошо. Он приготовился к долгому пути.

– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, Энди! – крикнул Блейк в ответ. – Пусти меня в дом.

– Мне нечего тебе сказать.

– Зато мне есть что.

– Я не хочу тебя слушать.

– Ты уверена? – В ответ она опустила решетку жалюзи. Черт! Не такой ответ ему нужен. – Ну давай же, Эндреа! – Следом за этим жалюзи опустились во всех остальных окнах квартиры. – Энди!

– Эй! – раздался чей-то голос из окна квартиры, расположенной под жильем сестер Доусон. – Вы не могли бы заткнуться? Тут некоторые пытаются… Блейк Донован? Вы это серьезно?

Блейк пригляделся к выглянувшей в окно женщине.

– Вы?! – Неудивительно, что это место показалось ему таким знакомым. Здесь жила одна из его предполагаемых невест. Он всегда сверялся с гугл-картами, хоть и делал это тайком от других.

Джоуи, так ее звали? Или Джой?

– Я Джейлин, – напомнила она, закатив глаза.

– Да-да. – Все равно дурацкое имя. – Разве вы не живете… – Блейк недоуменно посмотрел на соседний дом. Он всегда хорошо запоминал адреса и был уверен, что вечером после их ужасного свидания подвозил ее в другое здание.

– Да, верно, я живу там… Я просто… в гостях сейчас.

Тут Блейк заметил позади нее мужчину. На котором не было рубашки. Ну да, может, для каждого человека где-то действительно есть пара. Несмотря на это, он считал, что для Джейлин где-то должна быть женщина.

– Но все равно уже поздно. Вы можете больше не шуметь?

Блейк посмотрел на часы. Еще не было десяти часов вечера. На это она намекает, говоря, что уже поздно? Даже городские власти не оштрафуют его до одиннадцати. Блейк уже хотел было вступить в спор, однако внезапно понял, что Джейлин была его ключом к дому.

– Я перестану кричать, если вы впустите меня, – пообещал он. – Мне необходимо увидеть Эндреа.

– Впущу вас? – Кажется, она была сбита с толку.

Блейк переступил с ноги на ногу, силясь сдержать нетерпение.

– Через главную дверь, – уточнил он.

– Но там нет звонка. Дверь не запирается.

Она сошла с ума. Приехав сюда, он пытался открыть дверь, но та точно была заперта.

– Погодите минутку, ладно? – Добежав до лестницы, он нажал на ручку и толкнул дверь. Та не открылась.

– Видите? Заперта!

– Ее надо потянуть на себя, а не толкать. – Джейлин говорила еще что-то, что он толком не слышал, однако чувствовал, что смысл ее слов сводился к фразе «Ты идиот».

Стиснув зубы, чтобы не выпустить на волю поток собственных ругательств, Блейк потянул на себя дверь. Она открылась. Что за глупость? Разве наружные двери всегда не внутрь открываются? И почему она не заперта? Это небезопасно. Надо ему завтра обязательно позвонить владельцу здания и потребовать, чтобы тот об этом позаботился. Что бы ни происходило между ним и Эндреа, он хотел, чтобы она была в безопасности.

Но на несколько мгновений Донована охватила радость от того, что он просто вошел дом. Перепрыгивая сразу через две ступени, он поднялся по лестнице, нашел нужную дверь и громко постучал.

– Эндреа! Пусти меня! – Внутри не раздалось ни звука, поэтому он постучал снова. – Пусти меня. Пожалуйста, Энди!

Внимание Блейка привлек звук открываемой внизу двери. Отлично! Снова эта женщина-нацистка. Он заметил, что сейчас она одета лишь в топик и штаны для занятий йогой. Прислонившись к дверному косяку, она сложила на груди руки и стала за ним наблюдать.

Эта женщина приводила его в ярость, хоть он пришел сюда не к ней на свидание. Ему стало жалко мужчину, к которому она пришла «в гости». Похоже, это был для него вызов. Пробормотав что-то себе под нос, Блейк снова забарабанил в дверь, чтобы не обращать внимания на свою аудиторию в лице одного человека. Дверь так и оставалась заперта.

– Знаете, у них есть тайник для ключа.

Приподняв брови, Блейк внимательно посмотрел на стоявшую внизу женщину.

– Там, под перилами, – добавила она.

Не будучи уверенным в том, что ей можно доверять – свидание с Джейлин было одним из самых неприятных в его жизни, – Блейк сунул руку под перила. И в самом деле там оказался маленький металлический ящичек, привинченный к нижней части перил. Он открыл крышку, и ключ выпал из ящичка.

И что теперь? Блейк встретился взглядом с глазами стоявшей внизу женщины, не понимая, почем она ему помогает.

Словно прочитав его мысли, Джейлин сказала:

– Я в долгу перед Энди. Точнее, это Энди мне должна. Надеюсь, ночь пройдет… как это должно быть. – Подмигнув ему, она скрылась за дверью, из которой вышла.

У Блейка появилось чувство, что она рассчитывает на то, что ее помощь окупится. Тем не менее он крикнул вниз:

– Спасибо вам, Джей Ло!

– Джейлин, болван!

Правильно, Джейлин. Но сейчас Блейка эта ошибка не волновала. Потому что он был в состоянии думать только о том, как проникнуть в квартиру и выяснить все с Эндреа. Да, из окна она встретила его не слишком тепло, однако он надеялся, что Дреа станет более дружелюбной, когда они окажутся лицом к лицу.

Взяв ключ, он сунул его в замочную скважину. Потом, произнеся про себя молитву, он повернул ключ и нажал на ручку.

Как только он приоткрыл дверь, в него полетела оранжевая кроссовка. Блейк вовремя нагнулся и, пролетев мимо него, кроссовка вылетела в коридор, едва не задев его плечо. Он оглянулся на Энди. В ее глазах пылал безумный огонь, ее ноздри раздувались от ярости. В руках она держала вторую кроссовку. Замахнувшись, Энди сделала второй залп.

Возможно, это потребует больше усилий, чем он полагал.

– Почему ты бросаешь в меня обувь? – Блейк спрятался за передней дверью и кричал ей в открытую щель.

Энди была вынуждена признаться, что эта ситуация принесла ей некоторое удовлетворение. Однако его все равно было мало. Она хотела большего. Ей хотелось запечатать все трещины в своем разбитом сердце кровью, по́том и слезами этого Блейка Донована. Она так рассвирепела, что даже смогла произнести это слово про себя, хотя вслух вряд ли решилась бы на это.

– Потому что ты идиот! – Энди уже свернула в трубочку журнал с кофейного столика, готовясь запустить в Блейка и его.

– Я с этим не согласен. – В его голосе послышались извиняющиеся нотки.

Но она была слишком сильно обижена. К тому же Энди была уверена, что он не знал, из-за чего она переживает, а буйство казалось ей более удовлетворительным, чем какие-то объяснения.

Дождавшись, пока Блейк высунет голову из-за двери, она бросила журнал. И почти попала ему в щеку.

Черт! Ну почему она опять промахнулась?

Донован распахнул дверь.

– Господи, Энди! Ты едва не попала в меня.

– Жаль, что едва.

Эндреа пробежалась по комнате в поисках очередного подходящего снаряда и выбрала свою газировку.

– Ты – эгоистичная, шовинистическая, самовлюбленная задница! – Дважды проверив, что выпила все до дна, Энди бросила бутылку через всю комнату. Та упала, не долетев до цели целого фута.

На губах Блейка промелькнула усмешка, но он быстро взял себя в руки.

– Ты всегда все обо мне знала. И раньше тебе это, кажется, не мешало.

– «Кажется, не?..» – Энди не верила своим ушам. Мешало. И она возражала. Возражала с тех пор, как познакомилась с ним. Разве нет?

Сочтя, что полюбила Блейка, несмотря на все его недостатки, она, возможно, действительно перестала возражать так уж активно, как считала. Но ему-то она этого не говорила. К тому же швыряться вещами оказалось очень-очень здорово. И кем, черт возьми, он себя возомнил, заявив, что она злится? Да у нее, дьявольщина, есть полное право злиться! И защищаться!

Схватив телевизионный пульт с кушетки, Энди приготовилась к броску.

– Ты вломился в мой дом! – закричала она. – И я защищаюсь.

Пульт полетел в Донована.

Тот перехватил его в воздухе.

Черт возьми!

– Эндреа, пожалуйста, остановись! – Он вытянул руки перед собой ладонями вверх, слово хотел этим предотвратить дальнейшую бомбардировку.

У Энди практически не осталось снарядов, кроме диванных подушек, а что они за оружие!

– Зачем ты пришел?

– Могу я войти?

Эндреа пожала плечами, хотя, честно говоря, она предпочла бы, чтобы он вошел, – это лучше, чем позволить миссис Бренди подслушивать их перебранку. К тому же из-за этого человека она потеряла слишком много обуви. К тому же он хорош, даже когда унижается перед ней.

Рискнув войти, Блейк захлопнул за собой дверь. Сунув руки в карманы, он оглядел комнату. К счастью, Лейси утром быстренько прибрала тут, иначе Энди было бы стыдно. Наведение порядка в доме вообще не было ее сильной стороной. Впрочем, в личной жизни тоже.

Хотя нет. Не будет она стыдиться. Потому что ей наплевать на мнение этого мерзавца. Не каждому повезло в жизни иметь экономку, деньги и миниатюрную хорошенькую невесту, которая скоро станет его женой.

Присутствие Блейка не помогало Эндреа унять гнев. Лучше прогнать его из дома – и из жизни тоже – как можно быстрее.

Сложив руки на груди, она повторила свой вопрос, четко артикулируя каждое слово:

– Зачем вы пришли сюда, мистер Донован?

Блейк перехватил ее взгляд, и через мгновение она опять потонула в его взоре, впала в головокружительный хаотичный транс, который всегда охватывал ее в его обществе.

– Нам надо поговорить, – сказал Блейк.

Да, им надо было поговорить в семь тридцать утра. Где он был в это время? Хотя сейчас уже поздно интересоваться этим.

– Нам нечего друг другу сказать, – ответила она.

Блейк вздернул голову.

– Нет, есть что сказать, и это очевидно. Ты сердишься, и я даже не знаю почему. – Донован не просто погубил ее, как можно погубить женщину, – у него даже не было объяснений, почему он это сделал. И если женщина чего и не должна делать, так это объяснять свои чувства, которые мужчина и без того должен понять.

– Мой гнев – это мое дело, – сказала она. – Но ты пришел сюда вовсе не из-за него. Итак, еще раз, зачем ты здесь, выкладывай начистоту?

– Хорошо. – Блейк помешкал, словно пытаясь решить, что именно сказать ей. И это странно. Он пришел сюда, чтобы увидеть ее, так разве ему было нечего ей сказать?

Наконец Донован промолвил:

– У меня есть вопросы, касающиеся Джейн.

– Серьезно? – Ее ярость поднялась еще на одно деление. Нет, не на деление. Она постоянно поднималась и поднималась, пока не взорвала измеритель. Он пришел, чтобы спросить у нее что-то про ту бессмысленную, глупую захватчицу Джейн?!

– Я больше не твоя сваха, Блейк, – ответила Эндреа. – И все, что тебе нужно узнать об этой девушке – твоей подружке, тебе придется выяснять самому.

Вынув руку из кармана, Блейк потер ею затылок.

– Но я бы не назвал ее… своей подружкой, – пробормотал он.

Ну да, теперь ее нужно называть невестой. Едва это слово промелькнуло в голове Энди, ей снова захотелось бросаться вещами.

– Называй как хочешь. Разговаривай с ней сам, я тебе больше не посредник. А теперь уходи из моего дома. Ты не должен тут находиться. – Она пошла прямо на Блейка, пытаясь вытеснить его.

– Погоди! – Блейк опять поднял руки, чтобы остановить ее.

Эндреа сердито на него посмотрела, но сделала знак, что он может продолжать.

Донован принялся мерить шагами ограниченное пространство, которое она ему оставила.

– Это не… Я хочу сказать… Мне надо так много сказать и… – Внезапно остановившись, он вопросительно посмотрел на нее. – Все, что происходило на наших свиданиях, – это ведь твоих рук дело, да?

– Нет! – бросила Энди. Но тут же добавила про себя: «О черт, о черт, о черт!»

Блейк покачал головой.

– Пропавший бумажник ты сама взяла тогда днем, не так ли? И резервирования не исчезли – ты их и не делала.

– Понятия не имею, о чем ты. – Она также не имела понятия о том, как сможет снова найти работу в городе. Энди прикусила губу. Ее так обманули!

– Знаешь, ты – худшая из лгуний. – Странно, но Блейк, похоже, даже не разозлился на это.

– Послушай, Блейк, я не хочу… не хотела… Я не… – Его спокойствие выбило ее из колеи. Как отнестись к этому? Рассказать правду? Тогда он спросит, зачем она это сделала, и это кончится для нее чудовищным унижением. Может, ей удастся увильнуть от разговора об этом?

Энди улыбнулась самой милой улыбкой, на какую была способна.

– Разве это так уж важно сейчас? У вас двоих все сложилось, так что никакого вреда, ничего плохого. А если уж говорить о Джейн… Кстати, где она? Разве ты не должен быть с ней сегодня вечером?

– Вероятно, она уже вернулась домой, – пренебрежительным тоном ответил Блейк. – Я не знаю. Я посадил ее в такси.

– Ты не отвез ее домой? – Новость о том, что он не отправился к своей нареченной на ночь, доставила Эндреа больше удовольствия, чем следовало бы.

Однако мысль об этом снова взбесила ее. Энди имеет право плохо думать о нем и Джейн: он даже не захотел иметь с той дело после того, как сделал ей предложение. Вот если бы он сделал предложение ей, она бы не растерялась, они были бы вместе в постели. Как безмозглая, одержимая сексом женщина, она точно опустилась бы до этого рядом с ним.

От этого Энди опечалилась. Ей захотелось уничтожить все вокруг. Желая окунуться в свою боль, нет, упиваться своим вынужденным одиночеством, – Энди стала развивать эту тему:

– Знаешь, ты можешь больше не ходить в застегнутых штанах, – сказала она. – Можешь поиметь ее как следует, и я не скажу ни слова.

– Так ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я был с Джейн?

– Нет. – Эндреа выпалила это, не успев себя остановить. Но тут же дала задний ход: – Я хочу сказать, мне-то что за дело? Я уволилась от тебя, ты не забыл?

Блейк сделал шаг по направлению к ней.

– И единственной причиной, заставлявшей тебя интересоваться всем этим, была твоя работа? – На его лице появилось скорее раздраженное, а не обвиняющее выражение.

Энди с трудом сглотнула появившийся в горле комок.

– Конечно, – ответила она. – А какой черт меня еще может интересовать?

– Это я и пытаюсь выяснить.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, и вдруг Эндреа пришло в голову, что Блейку все известно. Возможно ли это? Мог ли он как-то догадаться, что она по глупости страстно влюбилась в него, а если и догадался, то зачем говорить об этом? А вдруг и он… питает к ней интерес?

Нет, вероятно, все дело лишь в его эго. Энди потерла переносицу, прервав зрительный контакт с ним. Она бы долго не выдержала его без приступа ярости, которая растворится в слезах.

– Блейк, я не знаю, что ты там себе вообразил, но у меня болит голова. Ты не мог бы принять эту ложь? Иди на свидание с Джейн и отпразднуйте радостное событие.

– Какое событие? – Похоже, он действительно был сбит с толку.

– Не надо относиться ко мне свысока. Я все знаю, Блейк.

– Знаешь что, Дреа?

– Знаю о вашей помолвке. – Неужели он считает, что сможет скрыть это от нее? Да и зачем ему это? Черт возьми, не пытается ли он вдобавок ко всему избавиться от необходимости выплатить ей премию за то, что она нашла ему невесту? – Я видела кольцо. И знаю, что ты собирался сделать ей предложение. Ты пытаешься отнять мою премию, Блейк Донован? Потому что если ты…

Блейк прервал Эндреа, ткнув в ее сторону пальцем.

– Подожди! Ты видела… кольцо?

– Да, я его видела. Так что хватит увиливать от ответа, и давай поговорим об оплате моих услуг. Потому что я знаю, что ты сделал ей предложение. Почему, по-твоему, я уволилась? – Если она собирается уйти с разбитым сердцем и без рекомендаций, то пусть у нее, по крайней мере, будут деньги на продукты на пару месяцев. И кого он пытается обмануть во время этого позднего вечернего визита?

– Энди, прекрати говорить о деньгах! Я ничего не пытаюсь отнять у тебя. Что ты, черт возьми, имеешь в виду, говоря, что знаешь о моем предложении?

– Мне известно все. Я не идиотка. – Энди вздохнула. Это был глубокий, разочарованный вздох, словно говорящий: «Поверить не могу, что говорю все это». – Кольцо доставили, когда ты был на своей встрече. Сара уже ушла на ленч, поэтому я расписалась за доставку. Мне стало любопытно. Я посмотрела. Сопоставила это с резервированием столика в «Ментоне». Не надо было обладать чрезмерной сообразительностью, чтобы понять, что вечером ты соберешься решить вопрос помолвки.

– Решить вопрос… – Лицо Блейка изменилось: похоже, он начал понимать, что Дреа имеет в виду. – Так ты решила, что я хочу сделать предложение Джейн?

– Ну да.

Прошло ровно две секунды молчания, прежде чем Блейк начал хохотать. Нет, это была не простая усмешка, а глубокий, сердечный смех, точно как тот, каким он разразился, когда она поздно вечером приехала к его дому. И, как и тогда, Энди почувствовала себя абсолютно униженной, полностью сбитой с толку и разъяренной, черт возьми. Долбаный Блейк!

Но прежде чем она успела найти еще что-то, чем можно был в него бросить – на этот раз ей был нужен очень твердый предмет, которым можно было бы причинить вред, – его смех резко затих. Встретившись с Эндреа взглядом, Блейк подошел к ней и стал подталкивать ее назад, пока она не натолкнулась на стену. Она оказалась в ловушке его объятий, его тело было совсем близко, но не касалось ее. Господи, точно так же он соблазнил ее в ту ночь! От него исходил жар, вызванный сексуальным и эмоциональным напряжением, и Энди понадобилась вся сила воли, чтобы не придушить Блейка его же галстуком и не сорвать с него всю одежду. Потому что это была единственная мысль, отвлекавшая Энди от мысли о том, как бы ей по-прежнему хотелось, чтобы он сделал это с ней. Ну зачем он ее так мучит?

– Почему ты бесишься из-за меня? – Низкий, хрипловатый тембр его голоса обволакивал ее, как жидкий секс.

– Я… – Энди больше ни в чем не была уверена. Даже в том, что она до сих пор сходит из-за него с ума. А если и сходит, то, возможно, следует показать ему это иным способом. Своим телом, руками. Даже зубами… Быть может, в последний раз… Быть может, они могли бы сделать это, пусть даже испытывая ненависть друг к другу?

– Это из-за того, что у тебя есть чувства?.. – Блейк не добавил слов «ко мне», но это и так было понятно.

Энди покачала головой, но смогла выдавить из себя лишь противоречивое:

– Может быть.

Уткнувшись лбом в ее лоб, Блейк закрыл глаза, словно наслаждаясь ее нерешительным ответом. А потом, снова открыв глаза, просто произнес:

– Я не делал Джейн предложения.

Ее дыхание остановилось.

– Не делал? – переспросила Энди.

– Нет. – Донован провел носом круг вокруг ее носа, а затем откинул голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Это был бы серьезный конфликт интересов. Учитывая, что я по уши влюблен в тебя.

Энди могла бы поклясться, что ее сердце подскочило в груди.

– Чт… что?

Он провел ладонями вверх по ее рукам.

– Я люблю тебя, Энди. И кольцо предназначалось тебе.

– Мне?! – Теперь сердце остановилось. Должно быть, у нее галлюцинация, потому что абсолютно исключено, что кольцо было для нее. Хотя, может быть, она спит. До сих пор спит на кушетке.

Правда, прикосновения его рук к ее телу были абсолютно реальными, а запах, который Энди уже стала узнавать как запах Блейка, наполнил пространство между ними. Правда, не так, как она себе это представляла, но…

Опустив глаза на пол, Энди попыталась проникнуть взглядом сквозь окутавший ее туман.

– Но вечером ты отправился с Джейн… – заговорила она.

– Чтобы попрощаться с ней, – перебил ее Блейк.

– В самом лучшем ресторане города?

– Я подумал, что на тебя произведет впечатление мое умышленное падение.

Блейк отступил назад. Не очень далеко – просто для того, чтобы дать Энди возможность дышать.

– Впечатление? – Эндреа была еще достаточно близко к нему, чтобы ударить его по плечу. Что она и сделала – дважды. – Ты ввел нас в заблуждение! Это неправильно! По отношению и к ней, и ко мне.

Блейк потер ударенное место рукой, но решил, что это хороший способ наказания.

– Джейн вовсе не была введена в заблуждение. Она и не думала, что я испытываю к ней какие-то чувства, еще до того, как я ей об этом сказал. А что касается тебя…

Эндреа открыла было рот, чтобы узнать побольше об этом безумно интересном разговоре между Блейком и Джейн, но он поднял вверх палец, призывая ее к молчанию.

– Я мог бы все это объяснить тебе, если бы ты меня спросила, вместо того чтобы увольняться и убегать прочь…

– Как ты убежал прошлым утром? – Об этом проявлении лицемерия надо поговорить. – Да, быть может, я и убежала, но давай будем честными друг с другом: ты первый бросил меня. Я-то хоть записку написала. – Энди проскользнула мимо Донована будучи не в силах дольше выносить его близость. Если он собирается играть с ней в интеллектуальные игры, то она, по крайней мере, должна иметь возможность отвечать на его выпады, а как это делать, если он находится так близко к ней?

Блейк повернулся следом за ней.

– О чем ты говоришь, Энди? Я вовсе не бросал тебя! И я оставил записку.

– Где? Не было никакой записки. Я знаю. Я смотрела.

– Записка была, Дреа. Она лежала на ночном столике рядом с деньгами… – Внезапно он замолчал, словно догадываясь, что могло произойти.

В то же время Энди вспомнила, как все упало с ночного столика. Вспомнила собаку…

– Щенок! – сказали они хором.

Энди невольно улыбнулась, поняв, в чем дело. Улыбка ее стала шире, когда она осознала, что Блейк ее не оставлял.

Блейк провел рукой по ее лицу.

– Неудивительно, что ты обезумела, – заметил он. – Ты решила, что я попросту тебя бросил.

– Оставив мне пару двадцаток…

– Господи!.. Это же были деньги на такси до дома, – объяснил он. – Должно быть, ты подумала…

– Давай не будем об этом. – Столько проблем, а дело-то в простом недопонимании! Хорошо, что они все выяснили, пока Энди не совершила чего-то ужасного. Ну хорошо, чего-то еще более ужасного. Насколько иначе прошел бы день, если бы не эта чертова собака!

– Я же говорил тебе, что заводить собаку – плохая идея.

Энди снова ударила Блейка, хотя частично была с ним согласна.

– Итак. – Она прислонилась к спинке кушетки. – И что же было в этой записке?

– Ничего важного. Я хотел лично написать тебе что-то хорошее.

– Что ж… Вот я. Во плоти. – Энди уже кокетничала с Блейком. Грубо.

– Да, это ты. – Его взгляд пробежал по ее телу, и она внезапно вспомнила, что одета лишь в топ и шорты.

Энди поежилась. Блейк отреагировал на это сжатием губ, и все, что ей было нужно, – это прекратить разговоры и уже заняться делом. Судя по тому как Блейк стал приближаться, у него на уме было то же самое.

Но ведь он признался ей в любви, и кольцо…

Господи, кольцо!

Может, он не говорил этого? Все произошло так быстро.

– Подожди, подожди! – Энди замахала руками перед лицом, словно надеялась, что это поможет ей собраться с мыслями. – За последние несколько минут я получила столько информации, что в голове у меня полная неразбериха.

Блейк остановился.

– Это понятно, – сказал он. – Что я могу сделать, чтобы избавить тебя от нее?

– Давай присядем. Мы можем присесть? Я думаю, нам надо присесть. – Обойдя кушетку, Энди села на ее край, а Блейк занял место в кресле. С чего начать, с чего начать… Этим утром… – Она покачала головой, так как хотела начать с еще более раннего момента. – Я хочу сказать, прошлой ночью…

– Прошлая ночь была лучшей ночью в моей жизни, Энди, – перебил ее Блейк.

Ее губы вмиг пересохли, пульс участился. Она была ошеломлена. Оказывается, он был поражен, так же как и она!

Хорошо, что сейчас не ее очередь говорить.

Блейк наклонился к ней так, что их колени почти соприкоснулись.

– Проснувшись прошлым утром, я понял, что каждая минута, проведенная с тобой, стала лучшим временем моей жизни. Мне кажется, я уже давно понял, что люблю тебя, но прошлой ночью по-настоящему осознал, что ты – та, с кем мне хочется провести всю жизнь.

Энди невольно прикрыла рот рукой.

– Правда? – Ее рука упала, и ладонь прижалась к груди. – Но я ж не твой идеал. – Она даже отдаленно не похожа на его идеал. Ее тело, ее личные качества – ничто в ней не напоминает ту женщину, какую он хочет.

Блейк потянулся, чтобы положить руку ей на колено.

– Нет, Эндреа Доусон, именно ты – мой идеал. Просто для того, чтобы это понять, мне потребовалось слишком много времени.

Энди саркастически усмехнулась.

– Да уж, – промолвила она.

– Эй, от тебя все это время я тоже не слышал признаний. – Он выпрямился, и ей тут же стало недоставать его прикосновений. – По сути, я до сих пор не услышал твоего признания. Следует ли мне сейчас находиться здесь?

Энди буквально подскочила на месте.

– Да! Ты должен быть здесь. Я рада, что ты здесь, – сказала она с готовностью.

Он скептически взглянул на нее.

– И несмотря на это, ты бросила в меня свои ужасные кроссовки?

– Несмотря на это, я бросила в тебя свои кроссовки, – подтвердила она. – И вовсе они не ужасны. Даже не думай, что я когда-нибудь соглашусь с тем, что они ужасные.

– Энди, я тебя люблю, несмотря на то что у тебя совсем нет вкуса в выборе обуви. И ты не умеешь готовить. – Он поднял глаза на пыльные картинные рамы у нее за спиной. – И убирать.

Энди была не в состоянии защититься. Она действительно не умела все это делать.

– Да, все это входило в твой перечень требований к будущей жене. – Ее настроение упало. Даже если он ее любит, как она сможет играть роль жены Блейка Донована? Он никогда не будет с ней счастлив, ведь у нее недостает так много необходимых для него качеств.

Однако Блейк просто пожал плечами.

– Просто нам придется всегда держать экономку. Однако это не поможет тебе при выборе обуви.

Энди усмехнулась, но тут же снова стала серьезной.

– Возможно, я захочу больше одного ребенка.

– Это означает, что нам придется часто и много делать детей. Мне нравится делать детей, – признался Донован.

– Блейк, я серьезно говорю. – Честно говоря, это был самый серьезный разговор в ее жизни.

– Я тоже.

Встретившись с ним глазами, Эндреа поняла, что он был так же серьезен, как и она. И вдруг она с восторгом осознала, что они строят совместные планы на будущее. Забавно, что на этот раз она сама нарушила один из пунктов его требований к жене.

– И я хочу работать, – сказала Энди. – Хоть я и не представляю, чем хотела бы заняться.

– Надеюсь, ты будешь работать на меня. Но если даже не будешь, я буду счастлив, пока смогу приходить домой и разбивать тебя в пух и прах в пинболе.

Энди опять засмеялась, но теперь позволила улыбке дольше задержаться на ее лице.

– Вообще-то я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

Не в силах больше находиться на расстоянии от Блейка, Энди уселась ему на колени. Оседлав его бедра, она взяла в ладони его лицо.

– Блейк, я тебя люблю. Но у меня есть одно признание: я действительно саботировала твои свидания с Джейн, потому что не знала, как сказать тебе, что для меня невыносима сама мысль о том, что ты встречаешься с кем-то еще. В этом же причина того, что я уволилась. Я подумала, что прошлая ночь ничего для тебя не значит… Что мы ничего для тебя не значим, – добавила она.

– Мы для меня значим все. – Он чуть повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони. – Если я спрошу у тебя, выйдешь ли ты за меня?..

Это было эхом его вчерашней просьбы к Энди остаться у него на ночь, однако сейчас она не собиралась с такой легкостью соглашаться.

– Ты спрашиваешь у меня?

– Погоди. Ты права. Мы должны сделать это, как полагается. Я должен сделать все, как полагается. Ты этого заслуживаешь. – Обхватив Энди за талию, Донован встал. Она взвизгнула, когда он понес ее как мешок картошки оттуда, где мебель была очень плотно наставлена, в середину комнаты. Там он встал на одно колено, а ее пристроил на другое.

Энди захихикала, когда Блейк сунул руку в карман своего пиджака и вынул оттуда бархатную коробочку – ту самую, которую она сегодня уже видела. Словно ничего этого не было, словно она не понимала, что происходит, словно он ровным счетом ничего ей не сказал. Все еще держа одну руку на ее бедре, Блейк неуклюже отрыл коробочку зубами. Энди задрожала. Вот оно то самое прекрасное кольцо, которое она держала в руке, вопреки всему мечтая о том, чтобы оно принадлежало ей. И ее мечта сбылась.

Точнее, почти сбылась. Блейк еще должен был задать ей вопрос.

– Энди Доусон, в тебе есть все, чего я хочу, хоть я и не знал, что хочу именно этого. Ты не просто мне подходишь: ты – моя идеальная пара. Ты окажешь мне честь стать моей невестой?

Впервые, с тех пор как они познакомились, Энди не стала с ним спорить.

– Да, – ответила она. – Да, Блейк Донован.

И тогда он поцеловал ее. Крепко и страстно. Она ответила на его страсть, передав ему все, что было у нее на сердце, с помощью губ, с помощью языка, с помощью рук, которыми она обвила его шею, и пальцев, которые запустила ему в волосы. Этот поцелуй говорил о многом. Поцелуй, суливший будущее. Поцелуй, полный любви. Поцелуй, который также был концом, но самым счастливым концом, о котором она только могла мечтать.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха, Энди отодвинулась от него. Ей хотелось целовать его всю ночь, всю жизнь, но она еще должна была надеть свое кольцо. Блейк все еще стоял на колене, и они вместе неловко вынули кольцо и надели его ей на палец.

– Я впечатлена, – сказала она, любуясь блеском бриллианта. – Оно изумительное.

– Я даже сделал кое-какие замеры, пока ты спала, – заметил Донован.

– Ты умный человек. Только немного медлительный. – Энди не могла налюбоваться кольцом. Оно такое красивое. Такое невероятное. И такое… правильное. – Кстати, мне понравилось твое предложение. Хотя… – ей и самой не верилось, что она в этом признается, но новый старт и все такое прочее… – мне действительно немного нравится, когда ты называешь меня Дреа.

Засмеявшись, он крепче прижал ее к себе.

– Я это знал!

Будучи более счастливой, чем когда бы то ни было, она поддразнивала его, когда он осыпал поцелуями ее лицо.

– А сейчас достаточно подходящее время сказать тебе, что я по-прежнему хочу получить премию за сватовство? В конце концов, я же нашла тебе жену.

Его губы нашли ее ухо и слегка прикусили за мочку.

– Знаешь, я надеюсь, что брак со мной станет именно той премией, которая тебе нужна, – сказал Блейк.

– Я очень люблю вас, мистер Донован. Но мне понадобится личный счет в «Мейсиз». – Хотя ей бы на всю жизнь хватило того, что делал в эти мгновения язык Блейка. И еще, быть может, медового месяца в Сент-Люсии. Энди обещала себе отпуск в тропиках.

Блейк снова нашел ее губы. На этот раз поцелуй был более глубоким, долгим, отчаянным. Почувствовав, как чресла Блейка под ее ногой отвердели, Энди поняла, что последует дальше.

– Поедем со мной домой, будущая миссис Донован, – сказал он, касаясь губами ее губ. – Я хочу провести с вами целую ночь без сна. Что вы на это скажете?

И уже во второй раз после знакомства с ним Энди согласилась. Потому что провести вместе ночь без сна – это лучший способ отметить помолвку.

Примечания

1

Как можно скорее.

2

Френдзона, также именуемая зоной дружбы, – это разновидно сть дружбы между молодым человеком и девушкой с определенными условиями.

3

Роскошное помещение для работы, сдаваемое в аренду.

4

Суперзлодей «DC Comics» и заклятый враг Супермена.

5

Социальная сеть, дающая возможность создавать коллекции изображений на разные темы и делиться ими с другими пользователями.

6

Британский музыкант, басист панк-рок-группы Sex Pistols, умер в 22 года от наркотиков.

7

Древнескандинавский воин.

8

Да́леки – внеземная раса мутантов из британского научно-фантастического телесериала «Доктор Кто».

9

Автор намекает на безумную жену мистера Рочестера, героя романа «Джейн Эйр», которую тот прятал в своем доме от посторонних.

10

Вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество. Впервые упоминается в радиошоу о Супермене.

11

Любая пара может без предварительного заявления зарегистрировать законный брак в Лас-Вегасе (Невада, США).

12

Крепкое десертное вино.

Content

Лаурелин Макджи
Женщина его мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания