Адаптация

Пролог

Интересно, почему основным воспоминанием моей первой ночи на планете, от которой до Земли миллионы парсек, был не страх касательно моих весьма зыбких перспектив в инопланетном мире, а картины прошлого? Раз за разом прокручивался момент, когда я поняла, что наш самолет падает. Начиналось с беспорядочного мигания ламп, тряски и подпрыгивающих вверх-вниз сидений, заставляющих зубы громко лязгать. Потом раздались крики, среди которых я не сразу узнала свой собственный.

- Просто воздушные ямы! – на одной ноте вопила стюардесса, принявшая позу креветки в проходе напротив. – Сейчас всё пройдет!

Почему-то я помню перебранку пилотов, которую не могла слышать, ведь они находились за закрытой дверью кабины. Но я помню – один требовал уйти от неизвестно откуда возникшей впереди черной тучи в сторону, а второй кричал, что участок, куда можно уйти, заштрихован военными и туда соваться никак нельзя. В конце концов, первый победил, жизнь всё же важнее.

Не знаю, почему мне снились эти моменты. Видимо, равнозначное чуду спасение представлять куда проще, чем принять новость о существовании в глубине космоса множества планет, населенных разнообразными разумными существами, которые нас и спасли. Чудо как-то ближе.

Позже мне объяснили, что пассажирам нашего самолета повезло – дальняя разведка гудронцев засекла хаотичное перемещение нестабильного самолета и успела телепортировать живых существ на борт своего корабля. Правда, это произошло уже на разгоне, так что высадить спасенные души на Землю они не смогли, а умотали вместе с ними домой, к дальней границе системы Гудрона. Но это же мелочи, верно? Зато все живы. Ну, не то чтобы совсем уж все. Но конкретно я жива.

Правда, я никогда не вернусь домой. Почему? Ну, исследования нашей Земли завершены, ничего полезного или интересного для гудронцев в ней нет, поэтому возвращаться туда повторно никто не собирается, тем более с целью доставить домой несколько землян. Это слишком дорого.

Проще их, то есть нас, землян, адаптировать.

Хотя есть вариант, о котором нужно упомянуть, но который маловероятен. Мы со временем можем заработать достаточную сумму денег, чтобы вернуться домой за свой счет. Ну вот, инструкция велела просветить нас – они просветили. А что это маловероятно, сама пойму со временем.

Они – это две женщины, похожие на обсидиановые статуэтки с дымными глазами, обернутые в рыбью чешую, которые предстали перед нами, когда тряска и свет сменились мягким полумраком и вместо загробного мира мы оказались в уютной тишине, прерываемой только разноголосыми всхлипами. Похоже, все верили, что угодили прямиком в чистилище. Дело в том, что самолет был под завязку забит пенсионерами обоих полов, которых везли на курорт в честь какого-то праздника, а я их сопровождала. И вот им может и пора в чистилище, но мне-то зачем? Правда, смущали стены, явно металлического происхождения, как будто спаянные аккуратным швом из огромных листов и мерное гудение. А еще круглые лампы, утопленные в стенах.

Не помню, откуда появились эти две женщины в светло-серых комбинезонах, но на ангелов они точно не походили. Впрочем, ради справедливости стоит заметить, что и с чертями их не спутаешь, несмотря на цвет кожи. Но также надо признать – я непроизвольно проверила данную теорию, то есть заглянула пришельцам за спину и убедилась – хвостов нет. Рогов тоже не было, да и глаза не пылали ярким адским пламенем.

- Успокойтесь, земляне, - почти пропела крайняя женщина, которая первой заметила мое любопытство и оно ей явно не пришлось по душе. – Вы в безопасности.

Я сидела в куче остальных пассажиров на твердом полу, мне в бок упирался локоть какого-то лысого толстяка, а за спиной хлюпала носом какая-то старушка. Пахло пылью.

Воцарилось молчание.

Потом кто-то грохнулся в обморок, кто-то завизжал, но я стоически убеждала себя, что это не фантазии агонизирующего при смерти мозга. Да, нас действительно похитили инопланетяне. Может, и к лучшему.

По любому это не так страшно, как грохнуться с высоты двух тысяч километров в самолете с отказавшими двигателями. Хотя… что им от нас нужно? И куда нас везут?

- Кто вы? – прерывающимся голосом спросила одна из пенсионерок, одна из моих родных землян (это я в тот момент поняла, что они последние мои самые родные существа, роднее не будет). – Что вы от нас хотите?

Прямо моими словами спросила!

Инопланетянки переглянулись с таким видом, будто их все это уже достало.

- Давайте успокоимся, - процедила первая сквозь зубы.

Из стен тут же повалил розоватый плотный туман. Он очень приятно пах – то ли цветами, то ли фруктами. Через несколько вдохов я подумала, что собственно, не стоит так громко орать и паниковать. Наверняка, эти добрые женщины - представительницы высокоразвитой цивилизации, в которой главенствуют принципы не причинения вреда и свободы выбора. Как пить дать!

Статуэтки уже улыбались во все зубы (кстати, клыки у них все-таки были, хотя и небольшие).

- С вами всё будет в порядке, земные жители, - снова пропела одна из них. – Мы же с вами разумные существа!

Ну и как им было не поверить?

Глава 1. Учебный полигон

Не помню, когда я заснула. Аромат дыма сопровождал объяснения статуэток о том, что пенсионеры попадут в специально отведенную зону на океанском побережье, где в сытости и довольстве проведут остаток жизни, потому что в их возрасте они слишком застарели для адаптации. Потом неожиданно оказалось, что мы прилетели к планете, на которой располагалась база по адаптации существ, подающих заявки на принятие в граждане Союза свободного пространства. Помню еще, что прошла по коридору в какую-то тесную кабинку, которая некоторое время мелко тряслась, а оказывается, не просто тряслась, а еще и доставила меня на поверхность этого самого адаптационного полигона с длиннющим названием, состоящих из множества цифр и букв. Дальше вообще ничего не помню. Но совершенно очевидно, что проснулась я, когда над головой зажегся яркий свет.

С прискорбием сообщаю, что от страха я как-то резко вспомнила обо всем, что случилось предыдущим днём, и подскочила так быстро, что не успела сориентироваться в пространстве. Поскольку такому стремительному подъёму не предшествовала подготовка, мои ноги запутались в одеяле, и я грохнулась на пол. Не больно, но довольно обидно, честно говоря. С пола я поднялась не сразу, потому что копчик ощутимо ныл. Огляделась.

Довольно просторная комната, в которой рядами стояли своеобразные длинные пуфики-кровати, была почти пустой. Как сказали вчера мои чёрные спасительницы – тут ночуют новоприбывшие, но обычно не более одного или двух суток, потому что быстро находят себе занятие и переселяются ближе к выбранным площадкам.

Итак, через две кровати от моей сидела стюардесса Галина – девушка примерно моего возраста, с которой мы вместе находились в самолете. Она смотрела на меня огромными глазами и на её щеках сверкали мокрые полосы слёз. Рыдает, конечно же.

- Галя, в чем дело? – машинально поинтересовалась я, рассматривая одежду, которую мне перед сном выдали в виде ночного облачения – длинную прямую белую робу с широкими рукавами. Думаю, со стороны я походила на привидение.

- М-мама, - всхлипнула она.

- Вот блин!

Так и знала, что утро мне тоже испортят. Да, мама. И папа заодно, которые остались там, на Земле, так далеко, как подобному мне неучу не охватить своим скудным умишкой такого расстояния. В чём там оно измеряется? Парсеки? Световые года?

А тумана-то розового вокруг нету! В смысле, чтобы стало пофигу.

- Обязательно с утра настроение портить? – поинтересовалась я. Я уверена – стоит начать себя жалеть и всё, погрязнешь по уши в слезах и соплях. Как там родители? Наверняка ведь уверены, что самолет упал. Что меня нет.

О, чёрт!

Я быстро отвернулась, собираясь переодеться и убрать постель, чтобы отвлечься. Не думать, не думать.

За спиной прозвучал очередной всхлип.

Как там поётся?.. И ни одной же прилипчивой песенки в голове! А вот когда не надо, так они там просто толпятся. Помнится, на последнем экзамене привязалась «Боже, какой мужчина!», начисто прогнав все мои и так не шибко какие обширные знания в области экономики и это был провал! Тройка, да и то с натяжкой, чисто за хорошее поведение в течение семестра.

- Всё, не буду, - угрюмо пробурчали из-за спины.

- Позвольте, а где моя одежда? – возмутилась я. Вот оно – когда нет сил отвлечься, придумав что-нибудь интересное, можно просто разозлиться. – Кто и на каком основании её изъял?

- Так вчера же сказали, что почистят и вернут. На память. Она тут не в моде, - промямлила Галина.

- Тут в моде обширные хэлоуинские костюмы привидений?

Она улыбнулась. И то хлеб.

- А вот они и проснули-ись, - раздалось откуда-то сбоку. – Рада приветствовать вас обеих. Я – Зои, псевдо-хомер разряда 254ШПА, сотрудница дома для адаптантов.

От дверей, которые тут напоминали стальной лист и взъезжали в стену, плыла (иначе и не скажешь) эта самая сотрудница дома для адаптантов, высокая, тонкая и обтянутая такой же серой материей, какой были обтянуты перехватившие нас черные статуэтки. За ней шла, пусть и не менее красиво, но все же просто шла, перебирая ногами, девушка, на вид примерно нашего возраста, но совершенно точно инопланетянка. Очень красивая по нашим меркам.

- Доброе утро. А почему мы с вами так похожи? – первым делом спросила я сотрудницу, а всё потому, что мы с Галей уже говорили на основном союзном языке – однёрке. Нас обучили, пока мы спали, нанюхавшись мягкого розового тумана. И нервы, так сказать, подлечили, и практическую образовательную пользу извлекли. Так вот, вопрос языка и общения не стоял, в отличие от миллиона других жизненно важных вопросов.

- Мы все кислорододышащие, - радостно проворковала Зои, плавно поведя в воздухе рукой и осторожно присев на краешек соседнего ложа.

- Маловероятно, что причина в этом, - засомневалась я. Один только кислород не способен создать нас настолько похожими. На Земле даже морские животные дышат кислородом, но вряд ли кто-то перепутает меня с тюленем, разве что с пьяных глаз. Вот мою соседку по лекциям, сидящую сверху, ещё куда ни шло…

Так, что-то я отвлекаюсь.

- И все мы - псевдо-хомеры – зерна одной большой человеческой расы, - скромно добавила наша новоприобретенная руководительница.

- Псевдо кто? – тупо поинтересовалась Галина.

- Псевдо-хомеры, люди, отличающиеся друг от друга не настолько сильно, чтобы образовать отдельную большую расу, а размножать мелкие считается нецелесообразным. – Терпеливо поясняла Зои. – Наши предки когда-то активно рассеялись в космическом пространстве и поэтому у нас с вами общие корни.

- То есть мы с Галей тоже эти, как они… псевдо-хомеры? – спросила я. – Потомки одних с вами предков?

- Конечно.

- А вчерашние… такие, черные…

Даже не знаю, может, тут тоже нельзя произносить вслух «чернокожий», чтобы случайно кого-нибудь не оскорбить?

- Это Гудронки. Отдельная раса. Хотя происходить мы можем также от одинаковых предков. Просто различий достаточно много.

- У нас на Земле считается, что мы произошли от обезьян.

- От кого? – безо всякого интереса поинтересовалась Зои.

- От человекообразных животных.

На этот раз она просто пожала плечами, никак не прокомментировав моё экстравагантное заявление. Судя по всему, теории нашего происхождения – последнее, что её волновало.

Ладно, так что это за девушка такая?

- А… кто это с вами? У нас на Земле принято представляться, когда подходишь к незнакомцам.

Раньше, чем Зои ответила, девушка – блондинка не только по цвету волос, но и по шикарным формам, и по ясным огромным глазам, и по снисходительной улыбке - шагнула вперед и открыла рот.

- Ксюта.

Должна сказать, голос у неё был хороший, ровный и спокойный.

- Ксюта, как и вы, адаптантка, - с небольшой долей сожаления заговорила Зои. – Но она родилась на подконтрольных Союзу территориях, так что располагает всей необходимой информацией. Ксюта была так любезна, что согласилась потратить часть своего времени на ознакомление вас с адаптационным режимом.

Надо же… Я взглянула на блондинку по-новому. Та невозмутимо улыбнулась.

Не первый год на свете живем. Осмелюсь предположить, что Зои особо и не горит желанием просвещать двух землянок, потому что мы для нее ничем не отличаемся от остальных адаптантов, как мы тут называемся, проходящих через её руки день за днем.

А вот блондинки здесь не то чтобы блондинки… Какая редкая самоотверженность! Нужно будет разобраться получше – возможно, цвет волос тут свидетельствует о повышенной мозговой активности и человеколюбии, к примеру.

- Одевайтесь и отправляйтесь на выход, раз у вас больше нет вопросов, - заявила Зои.

Вот так и получилось, что расспрашивать уже было не совсем удобно, поэтому пришлось быстро соединить собранные отрывочные сведения в некую единую, но сильно кривую картину мира, одновременно наблюдая, как плавно и быстро удаляется узкая спина Зои, излучавшая практически ощутимое облегчение.

- Можете переодеваться не спеша, я подожду, - мягко сказала Ксюта и уселась на место, где только что сидела Зои. Кстати, вот в этих прозрачных пакетах, похоже, одежда. Точно мои джинсы. А во втором – синяя форма стюардессы. Ладно ещё мне, я могу и в джинсах походить, я и так в них разве что не сплю, а вот Галя…

- А нет другой одежды? – поинтересовалась она, кисло покосившись на пакет. – Эта… неудобная.

Блондинка пожала плечиками.

- Можете идти как есть.

Как есть – это в широченных ночнушках. Сомнительная перспектива. Не знаю, какие тут понятия о допустимом в обществе поведении, но сомневаюсь, что они позволяют подобную форму одежды.

Итак, одевшись и завернув в пустующую столовую, где нам достался завтрак, состоящий из пары десятков крошечных пиалок с разнообразными наполнителями от кислого до приторно-сладкого и энергетического напитка, мы вышли из здания на улицу, и я впервые в жизни увидала другую планету.

Ну что сказать… Когда, наконец, ты можешь говорить.

Это просто потрясающе! Возможно, именно в этот момент я поняла, что действительно нахожусь далеко от Земли. Можно изменить внешность, сделав кожу черной, как гуталин, или обклеить стены обоями под алюминий, можно представить, что попал под камеры какого-нибудь тупого розыгрыша, где на заднем плане слышится идиотский смех, но ни один розыгрыш не потянет таких масштабных декораций…

Солнце одно, но вытянутое, как дыня. Не уверена, что это возможно с научной точки зрения, так что, скорее всего, искривление световых лучей. Или обман зрения. Небо хотя и синее, но уж больно насыщенного цвета. И где-то на заднем фоне – горы, высокие, острые, как массивная щетка, причем вершины отливают разными цветами – где красным, где синим. Перед горами странные, отдаленно похожие на города, скопления зданий.

Галя горестно вздохнула. Её, похоже, не особо радовало окружающее пространство, по меркам Земли, подозрительно яркое и красочное.

- Как… это всё называется? – спросила я.

- Центральный полигон.

- И как же мы должны тут адаптироваться? Что нам нужно сделать?

Ксюта аккуратно ступила вперед и неторопливо пошла по дорожке, ведущей за полосу плотных зеленых насаждений, похоже, имитирующих забор. Нам, естественно, пришлось семенить следом, жадно прислушиваясь к каждому слову, которое слетит с её губ, потому что иные источники информации в пределах доступности напрочь отсутствовали.

- Каждый, кто хочет стать равноправным гражданином Союза, обязан пройти обучение в ракурсе, который может послужить на благо остальным гражданам. Существует несколько способов. Выбрать профессию и обучиться ей достаточно, чтобы тебя приняли на работу. Или стать военным и пройти профессиональную подготовку. Или участвовать в масштабной игре в реальном времени, транслируемой по сети…

- А чём игры помогут Союзу? – удивилась я.

- Они развлекают граждан, - снисходительно улыбнулась Ксюта, - повышают настроение, занимают свободное время. Адаптантам игры позволяют неплохо заработать, в общем, игры тоже довольно успешный выбор. Ещё есть замужество.

Признаюсь, на этом месте я споткнулась, хотя дорожка была гладкой, как попа младенца.

- Чего? – спросила Галя.

- Если вами заинтересуется свободный гражданин Союза и захочет заключить с вами брак, то вы сразу после церемонии становитесь гражданкой. На мой взгляд, самый простой и выгодный способ, я лично собираюсь воспользоваться именно им.

- А каким образом тобой заинтересуется свободный гражданин? Тут они разве живут? Нам сказали, тут мало людей, а только адаптанты. Ну, ещё с десяток граждан-помощников.

- Для этого и существуют полигоны. В моем случае – шоу Невест, где учат быть хорошей женой. Туда мы и направляемся.

- Куда мы направляемся? – пискнула я. Голова шла кругом. Не понятно, на кой мы туда направляемся, но куда еще нам идти? Кроме Ксюты никого поблизости нет, и куда идти, неизвестно.

- Потом я отведу вас в другие места, - как ни в чем не бывало заявила она. - Выберете шоу себе по душе. Но сначала я.

Нет, всё-таки нечто блондинистое в ней имеется, хотя не так много, чтобы её общество показалось неприятным. Мне, честно говоря, нравится, как она себя ведёт. И как двигается, и как говорит, спокойно, уверенно, и даже как несет себя, сознавая свою привлекательность. Она знала, что красива и собиралась этим воспользоваться. Почему нет? В моем мире учат, что пользоваться своими внешними данными просто бог велел, а если ты стесняешься, то ты дура. Ну, как-то так.

- А как проще всего пройти адаптацию? – спросила я, временно смирившись с судьбой, пока мы шли к высоким полупрозрачным куполам, где должно было состояться наше знакомство с шоу Невест.

- По мне, так проще всего замуж выйти.

- Даже неизвестно за кого? – поразилась я, пока Галя что-то со скрипом обдумывала.

- Претенденты будут приезжать знакомиться лично. Да в любом случае - поживешь да разведешься. Но только с псевдо-хомерами, с расами лучше не связывайтесь. Особенно с гудронцами. Хотя с ними ни по какому поводу лучше не пересекаться. Гудронцы внешне слишком сильно отличаются от других рас и всё время считают, что ими пренебрегают, что их ставят на второе место. И они очень мстительны.

Я вздохнула. Судя по всему, браки здесь такие же, как у нас на Земле. Захотел праздника и двухъярусного торта – женился, надоело – развелся, в общем, всё равно, что в отпуск съездить. А редкие семьи, задержавшиеся вместе до старости, можно со смелостью выставлять в музее.

- Мне подходит, - неожиданно заявила Галина.

Я стиснула зубы. Они что, сговорились?

Ксюта никак не прокомментировала заявление Галины, выхаживающей в своём строгом костюме стюардессы, который ей очень шёл.

- Просто делайте, как я, - быстро проговорила Ксюта на входе, кротко улыбаясь разъезжающимся дверям. Мы с Галей послушно скопировали улыбку и, в отличие от оригинала, довольно неуклюже переступили своеобразный порог, где покрытие дорожки буквально растворялось в похожей на мрамор плитке.

Наши тихие шаги звучали слишком громко, а все потому, что помещение, куда мы вошли, оказалось совершено пустым. В некоторых местах на стенах и потолке сверкали какие-то огоньки, лениво вертелся огромный вентилятор, над полом колыхалась синеватая дымка, которая являлась, как я уже знала, всего лишь украшением, визуальным эффектом, своеобразной игрой света. Однако смотрелось на редкость красиво.

Несмотря на отсутствие в поле зрения живых существ, Ксюта чувственно изогнула шею и прикрыла глаза. А я, между прочим, кокетство за версту чую, у меня что ни подруга, то мастер в данном виде спорта. И вроде простые девчонки, но знают, как надо улыбнуться, чтобы к тебе подошли в метро и как надо сесть за столиком кафе, чтобы тебя угостили коктейлем.

И сколько они меня ни учили уму-разуму – всё впустую! Так я ничему и не научилась, кроме разве что различать чужое кокетство, даже самое малое. Должна признать, Ксюта однозначно в этом деле гуру!

- Идите за мной, - невозмутимо прошептала она, и эта невозмутимость мало соответствовала её лицу, выражавшему наивный и местами даже щенячий восторг. Подобный восторг, только более искрений, выражают глаза провинциала, впервые вкусившего роскоши под дверью дорогого столичного ресторана.

Ксюта знала, куда шла. Без стука и без заминки она нажала на выпуклую панель возле широкой матово-серой раздвижной двери и пред нами открылся доступ в круглую комнату с высоким потолком, на стенах которой через равные промежутки располагались длинные, в полный человеческий рост, зеркала, а посередине стояли круглые пуфики. Ну, еще ровные коврики на полу, в виде лепестков цветка.

- Повторяйте за мной, - бросила Ксюта через плечо и, выбрав зеркало, встала напротив серебристой поверхности. Над ней тут же зажегся яркий свет.

Через секунду волосы Ксюты вдруг стали шевелиться и быстро расти. Я хлопнулась на пуфик и рукой нащупала Галю, которая тоже оказалась рядом – тоже ноги не удержали.

- Всё просто, - невозмутимо заговорила Ксюта, пока её волосы скручивались и загибались в какую-то хитрую прическу. Одновременно ползло платье, меняя длину и цвет. – Становитесь в круг и попадаете под лучи, которые визуально выбирают вам образ, прочитывая желаемые эффекты в голове. Только представлять нужно очень точно, чтобы не стать пугалом с кочаном на швабре. Фигуру, кстати, не меняет, только прическу, макияж и одежду.

- И ты станешь какой захочешь? – деловито поинтересовалась Галя, переборов остаточную природную скромность, коей по причине профессиональной у неё и так на самом дне. – Мы выйдем отсюда какими захотим?

- Ну, разогнались, - усмехнулась Ксюта. Её прическа из толстых колец несколько секунд побыла статичной, а после снова принялась меняться, видимо, результат хозяйку не устроил. – Это только проба, посмотреть, что получится. Делаешь снимок выбранного образа и топаешь в бюро внешности, а оттуда уже выходишь куклой.

Да уж, представляю себе – открывается дверь и на улицу, осторожно переставляя ноги, выступает кукла. У неё ярко-желтые соломенные волосы, прикрытые шляпкой, огромные голубые глаза без тени разума и перетянутая до крошечного размера талия. И застывшая улыбка еще.

Жуткое зрелище!

- Ты чего лыбишься? – спросила подозрительная Галя.

- Представила, - коротко ответила я.

- Вставайте и пробуйте. Тренируйтесь. Особенно ты, если хочешь замуж, - обратилась к Гале Ксюта. – Быстрее, я долго ждать не буду.

Не скажу, что в детстве я шибко любила играть в куклы, видимо, поэтому сейчас, по достижению совершеннолетия, мне захотелось наверстать упущенное и немедленно опробовать все предлагаемые услуги. Когда ещё попадешь на такую виртуальную примерку?

Я вскочила и встала напротив одного из зеркал. Сверху тут же включился свет, который словно крошечными щупальцами прошелся вдоль моего тела и волос, скользнул по лицу и замер, окутав меня светящимися искорками. Наверное, теперь нужно представлять…

Мама дорогая!

Когда мои волосы стали синеть, я так испугалась, что чуть не отпрыгнула в сторону.

Позвольте! А почему синеть? Я представила… Что там промелькнуло? Мальвина? Не, ну она была моим идеалом в детстве, конечно, но с того времени много воды утекло. И где мои теперешние идеалы? Так сразу и не скажешь… Я, например, фанатка оборотней, но почувствовать натуральный мех на своей шкуре меня как-то не особо прельщает. Что ещё?

Пришлось закрыть глаза, чтобы не было так страшно. Потом я, зажмурившись, разлепила один из них и очень аккуратно посмотрела на своё отражение. Ну, сами понимаете, с моими-то идеалами чего угодно можно ожидать и следует как-то заранее подготовиться к удару.

К счастью, всё оказалось не так страшно. Пышное платье по моде средних веков оказалось, правда, коротковато и больше походило на наряд не шибко нравственных особ, а вот прическа получилась ничего так. Ну, только этот алый огромный бант переделать в небольшой и не столь яркий. И всё. Ну, еще чулки перекрасить в нечто пастельное, слишком сильно они блестят.

Оказалось, примерка - это потрясающе какое увлекательное занятие! Правда, сомневаюсь, что подобное развлечение может приблизить момент, который утром я сделала своей единственной целью на ближайшее будущее – заработать достаточно местной валюты, чтобы оплатить перелёт на Землю. Вот чем мне нужно заняться. Возможно, тут в Союзе и неплохо, раз уж все рвутся стать гражданами, но родители… Не смогу спокойно жить, зная, как они переживают. Дело в том, что я единственная дочь, поэтому живу как птица в золотой клетке. К примеру, они всегда сетовали, что я слишком увлекаюсь мальчиками и принесу в подоле, но даже это ничего не меняет. Во всём огромном мире, вместе со всеми новыми планетами и расами, вместе взятыми нет других живых существ, которых я бы так же сильно любила. Да сейчас и попроще стало. Сейчас мне почти двадцать пять, я работаю и заодно учусь, чтобы подняться в карьере, и с ревностью к мальчикам они угомонились. А недавно я вообще услышала обновленную версию – оказывается, очень плохо, что у них до сих пор нету внуков. Вот и поди пойми после такого заявления, что происходит. То сиди дома, то почему внуков в подоле не принесла? Хотя каждый разумный человек понимает, откуда эти самые внуки в подоле берутся!

Ладно, это лирическое отступление. Постараюсь не думать пока о родных, не представлять, как им приносят известия о моей… Или как они смотрят новости, а там…

Все, хватит, сказала!

Я нахмурилась и уставилась в зеркало.

Волосы коротковаты. Всегда хотела длинные волосы, но мои слишком тонкие и смотрятся некрасиво. А хотела я… Так.

Шикарная грива, завитая аккуратными локонами. Цвет светло-русый, мой естественный. Теперь немного косметики для цвета и свежести.

Оказывается, все это очень просто!

Платье я всегда хотела примерить такое… В Питере в таких ходят по площади на пару с фальшивым Петром Первым, предлагая туристам сфотографироваться. Но всё равно видно, что платье надевали на ту фигуру, какая есть, а не шили на неё. А тут… материал, как живой прижимался к коже, повторяя малейшие изгибы. И цвет фиолетовый. Цвет фуксии! Не, лучше фуксии не надо. Возьмём бледно- зелененький. Можно еще цветочки мелкие.

В общем, наверное, я могла простоять тут и полдня, удовлетворяя свои самые тайные фантазии, но сзади тактично закашляли и я обернулась.

Ксюта выглядела превосходно – полупрозрачные легкие ткани, тонкие украшения в искусно заплетенных волосах и высокие сандалии из затейливо и множество раз перекрещенных ремешков. Не зря она старалась.

А вот Галя… тоже по-своему была красива. Правда, такие короткие юбки не стоило бы носить тем, у кого ноги толстые, да и черно-красная гамма редко выглядит удачно, ну да что уж теперь. Она довольна – и ладно. Известно же, мужчина на любой вкус найдется, если его хотеть найти. А замуж её брать явно не мне.

М-да, вполне вероятно, что при желании она найдет мужа быстрее, чем я, вся такая изысканная и красивая. Хотя чего выделываться - я просто взяла образ красавицы из костюмированного фильма ББС, так что моей заслуги тут ноль.

- Здорово смотришься! – сказала Галя.

- Спасибо, ты тоже неплохо.

Ксюта только приподняла бровь, но ничего не сказала. Удивилась, конечно, нашему с Галей выбору, но, по крайней мере, уродским он ей не показался. Еще бы! Не зря несколько веков так ходила вся земная аристократия и то, что на полярно противоположном аристократии конце!

Ксюта развернулась вокруг оси.

- Ну так как я вам? – спросила она.

- Потрясающе, - честно ответили мы. Счастье от моей новоприобретенной внешности оказалось таким неожиданным и таким огромным, что я подхватила свои юбки и тоже принялась кружиться и вертеться перед зеркалом, рассматривая себя с разных ракурсов. И все они мне жутко нравились!

- Тогда снимаю!

Ксюта махнула рукой, и вокруг взорвались световые вспышки. Я чуть не ослепла. Галя, кажется, взвизгнула, и в общем, такой подлости ни одна из нас не ожидала.

Впрочем, все быстро прекратилось. Мы стояли в тишине, тупо хлопая глазами, пока Ксюта разворачивалась обратно к своему зеркалу.

- Всё. Можете переодеваться.

Я тряхнула головой.

- А что, снимки уже готовы?

- Да.

- Всех нас?

- Да.

- И теперь мы пойдем в этот… в это место, где из нас сделают таких же, только настоящих? – страстно поинтересовалась Галя за нас обеих.

Ксюта, которая уже практически приняла первоначальный облик, в котором вошла в примерочную, фыркнула.

- Размечтались. Откуда у нас столько денег, чтобы оплатить магазин? Да это бешеную сумму стоит! Я просто сделала изображения и отправила в базу адаптанток, желающих участвовать в шоу Невест.

Во рту мгновенно пересохло.

- Куда отправила? – прошептала я.

- А вы думаете, так просто попасть на шоу Невест? – Ксюта изогнула бровь и неторопливо направилась к выходу. – Нет, милые мои, вначале нужно заинтересовать потенциальных мужей и получить приглашение. Мы направляем заявку – появление на территории шоу в примерочной уже включило трансляцию нашего посещения в реальном времени. А выбрав образ, как мы себя позиционируем, мы сохранили его в базе, чтобы потенциальные женихи могли на нас посмотреть и оценить внешность и внутренний мир. Ваши наряды были очень неожиданными, так что шансы у вас есть. Сразу видно – с другой планеты. Ваши профайлы заполнили по доставлению, одна пометка – далекие территории привлечет к вам, а соответственно и ко мне, кучу народа. Массу зрителей! Если я удивилась, то женихи удивятся еще больше!

Хотелось застыть столбом, но ноги терпеливо переставлялись, чтобы не отставать от её негромкого голоса, потому что останавливаться и ждать нас Ксюта явно не собиралась.

- Какого черта ты не предупредила? – возмутилась я. А вот Гале было побоку. Впрочем, она ведь замуж и хотела.

- Те, у кого мало знаний и выбора в адаптации, должны рассматривать все возможные варианты, - по-прежнему невозмутимо отозвалась Ксюта.

И ответить-то нечего. Она снова права!

И все же это был первый раз, когда мне захотелось сделать ей что-нибудь плохое.

Глава 2. Игры

Стоило выйти на улицу, как над головой затренькало, быстрой линией загорелось что-то голубое и на уровне наших глаз зависло какое-то устройство, напоминающее шарик со стрекозиными крылышками. Ксюта протянула руку и из нутра шарика на её ладонь выскользнуло нечто, похожее на кусок целлофана с буквами.

Следом выскользнул второй кусок и понесся ко мне.

- Возьми! – строго приказала Ксюта.

Я послушно подхватила ладонью невесомое послание.

Галя тут же получила третье.

Итак, текст я тоже различала, потому что хотя буквы явно были не русские, не английские и даже не иероглифы, а что-то непонятное, всё легко читалось. Видимо, кроме языка, в нас заодно вложили знание письменности, что не могло не радовать.

«Сообщаем Вам, что Ваша заявка на участие в шоу Невест принята. При выборе гражданами Вашей анкеты в качестве анкеты своей потенциальной невесты, Вы немедленно получите оповещение. Удачи в адаптации!».

Будь это бумажка, я бы от злости разорвала её в мелкие клочья, но она взяла и растаяла сама! Лишила меня единственного доступного в моём случае удовольствия!

- Это Птичка, - объяснила Ксюта. – Так адаптантам сообщают новости и текущее положение в игре.

- В какой игре?

Вышло так, будто я процедила вопрос сквозь зубы. Каюсь, процедила, потому что спрашивать не особо хотелось. Но выхода нет – как еще узнать правду?

- Как только вы ступили на поверхность этой планеты, вы уже оказались в игре. Нейтральные территории никого не интересуют, но каждая секунда нахождения на площадках фиксируется множеством камер. Все граждане, желающие наблюдать за процессом становления адаптанта, могут это сделать. Как, по-вашему, определяю рейтинг полигонов? Методом тыка?

- Так какого чёрта ты не предупредила сразу? – взъярилась я.

- Так вы выглядели более естественными, - ответила Ксюта.

Второй раз, когда мне захотелось сделать ей что-то плохое.

* * *

Некоторое время я просто молча злилась. Знаю, настоящим леди или просто воспитанным людям противопоказано желание кого-нибудь придушить, но пока это желание не воплотилось в действии, простить, думаю, можно. На моем месте не рассердится разве что святая. На это звание я не претендую.

- Ладно, так и быть, давайте поищем Айе игру. Ты же Айя, не она?

- Я Галя, - тут же доложила стюардесса. – А почему имя такое странное? – спросила у меня.

- Родители назвали так. Мама хотела Майей, но папа сказал, что тогда меня будут дразнить Майкой. Сократили до Айя.

Ксюта тем временем остановилась прямо посреди газона, на котором курчавилась похожая на пластик травка и подняла руку. Из какого-то украшения, обвившего её запястье, выскочило и раскрылось в воздухе зеленое информационное табло.

- Сейчас посмотрим, что свободно, - продолжала Ксюта, шевеля пальцами. На табло послушно передвигался текст.

- Вот… Свободны джунгли, начало через два часа.

- Почему у нас нет таких штук? – спросила я. – Почему нам не выдали?

- А вы умеете ими пользоваться? – невозмутимо продолжая всматриваться в текст, поинтересовалась Ксюта.

- Научили бы. Раз языку обучили.

- За обучение языку адаптантов платит Союз. А пользование предметами обихода не входит в число необходимых навыков.

- Жлобы, - буркнула Галя.

Ксюта не ответила. Видимо, не приняла на свой счёт. Отключила табло и снова куда-то нас повела, уверенно и неторопливо, как гусыня водит выводок гусят.

Так, цепочкой, мы и направились к виднеющимся вдалеке горам, перед которыми раскинулись заросли цвета морской волны с примесями коричневых и желтых пятен. Оказалось, местный лес.

Вероятно, этот лес занимал огромное по площади пространство, но какое именно, осталось за кадром. Зато стало понятно, что дом для адаптантов находится в центре всех строений и его окружают эти самые разнообразные полигоны для шоу.

Интересно, а где учат на чернорабочих? Вряд ли граждане Союза заинтересованы во мне как в специалисте в области экономики, ведь даже на Земле мои профессиональные навыки находились под большим вопросом. Например, мама говорила, что вместо карьеры мне необходимо выйти замуж, правда, мотивировала не отсутствием знаний, а тем, что я заслуживаю принца, который будет носить меня на руках (когда не будет возить на белом коне) просто на основании того, что я её единственная дочь. Однако ни одного достойного принца в округе не водилось, а те молодые люди в количестве двух единиц, которых я рискнула привести домой на семейное торжество (то есть замаскированное знакомство), многочисленных требований матушки не осилили. Да и не особо стремились осилить, в чём их крайне сложно винить. Человек, который знаком со мной всего пару месяцев вряд ли поддержит идею того, что я создана для безупречных, идеальных отношений непременно с идеальным мужчиной. Каждый нормальный мужик первым делом хочет, чтобы ему жарили отбивные и грели постель. Ведь странно было бы ожидать от женщины согласия жить вне брака третьей гражданской женой. Кто бы согласился? Никто. Так что чего с ходу, не дав передохнуть, требовать от молодых людей поклонения мне и заодно тёщи, которая меня породила?

В общем, они (молодые люди) и матушка быстро к взаимному удовольствию расставались, радуясь стремительно приближающейся разлуке.

А я оставалась одна.

Ладно, не сейчас.

Джунгли оказались окружены аккуратным забором, как и дом адаптантов. Игрушечная калитка, вполне стандартная, разве что полупрозрачная, с контуром из мигающих лампочек.

- Зеленый, входим, - Ксюта пошла первой. – Когда горит красный, идет игра и вход воспрещен.

От калитки к длинному приземистому зданию вела ровная, как линейка, дорожка. Как только мы на нее ступили, откуда-то молнией примчался очередной шарик и выплюнул Ксюте прозрачную записку. Правда, теперь розоватого цвета.

- Птичка, - машинально сказала она, быстро пробежала глазами текст и легким движением руки развеяла сообщение. – Приглашение. – Сообщила она нам.

- Какое?

- На шоу Невест, - Ксюта повела головой, откидывая волосы с плеч. – Первое.

- Первое? – такими темпами еще немного и я сама себе начну напоминать попугая.

Инопланетная блондинка хмыкнула.

- Уверена, скоро придут другие приглашения.

Какая потрясающая самоуверенность!

Отгоняя непрошенную, но вполне ожидаемую мысль о том, что на нас с Галей никто не изволил позариться, я пошла к зданию. И вообще, первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки потом! В моём случае – сначала выигрыш и возвращение на Землю, а уж потом оценим местных мужчин.

Дверь в здание вела одна, туда мы и вошли.

И очутились в мужской раздевалке, полной полуголых людей. Вернее, когда я переборола природное смущение, обрывки которого все ещё задержались во мне, несмотря на мой вполне солидный возраст, и огляделась, то выяснила, что тут полно народу обоих полов и практически все из них одеты, а если и переодеваются, то только в нечто, напоминающее доспехи разнообразных форм и расцветок. И что самое поразительное – людей, то есть псевдо-хомеров тут было десятка три. Честно. Я почему-то считала, что нас тут мало, но, похоже, причина только в том, что адаптанты действительно предпочитают находиться по месту выбранного шоу (или курсов обучения, не знаю точно, как назвать).

- Кто командир? – спросила Ксюта, когда все находящиеся в раздевалке псевдо-хомеры перестали шуметь и молча на нас вылупились.

Вперед выступил примерно моего возраста молодой человек в форме, ткань которой удивительно напоминала камуфляжную расцветку, видимо, военные во всех мирах выглядят одинаково. Коротко стриженый, на голове, шее и ушах – красивые светло-коричневые татуировки. Зрачки ненормально большие, дрожащие.

- Я, - резко сказал он. – Суть вопроса?

Ксюта оценивающе окинула его взглядом, Галя же явно заробела. А вот мне в жизни как-то часто приходится сталкиваться с подобными командными голосами, поэтому недолго думая я выперлась вперед и вытянулась – ноги вместе, руки по швам.

- Участие в игре, - бодро отрапортовала я как можно громче, потому как пребывала в уверенности, что у военных чем громче кричишь, тем больше сознательности и послушания тем самым проявляешь.

- Звание! – без передышки рявкнул командир.

Вот тут-то я и сдулась. Приписать себе звание не составляло труда, однако кто его знает, что в Союзе стоит за его получением. Какие обязанности подразумевает его наличие? Какие умения?

Он тем временем рассмеялся.

- Расслабься, - сказал уже спокойно. – Это шутка.

Ксюта невозмутимо стояла, скучающе посматривая на восторженные взгляды окружающей нас сильной половины команды. Надеюсь, тут, в Союзе у инопланетян существует подобное деление по половому признаку на сильную и слабую сторону - не то чтобы я жаркая противница феминизма, просто так привычней.

- Дуй отмечаться к Зои в составе группы, - командир потерял выправку, опустил плечи и лениво почесал рукой левый бок. Видимо, камуфляжная ткань плохо пропускала воздух. Надо запомнить. – Жду через полчаса, пойдешь на тренировку. Меня, кстати, зовут Кювет.

Такого поворота событий я не ожидала и даже слегка растерялась, но стоило подумать, какими семимильными шагами, оказывается, меня несет к цели, как оставалось только расслабиться и радоваться. Подозреваю, эта радостная дебильная улыбка так и висела на моем лице, когда наша троица оказалась за дверью казармы, не знаю уж какой у неё там кодовый номер, надо бы запомнить на всякий случай, чтобы в случае чего не заблудиться. Ксюта просто говорила – Джунгли.

Как только мы вышли на улицу, на Ксюту свалилось еще два тренькающих от восторга приглашения. Она прочитала их прямо по дороге и с недовольным видом развеяла.

- Что-то не так? – благодушно поинтересовалась я. Сейчас нужно вернуться в дом адаптантов, там Зои отметит меня как игрока шоу Джунглей, и я сразу переселюсь в казарму. Ксюта уходит на шоу Невест. А вот что с Галей?

Не успела я к ней обернуться с вопросом о планах, как и перед ней зависла Птичка, правда, какая-то жалкая, трясущаяся, словно находившаяся при смерти. И записку выдала скомканную. Пока Галя стояла и, раскрыв рот, таращилась на клок целлофана, Ксюта перехватила приглашение и зачитала вслух:

- Уважаемую землянку приглашает на Шоу Невест Максимо Альпито Форо, раса: псевдо-хомер, код анкеты КАП76536562, гражданское положение: средний класс.

Записка медленно и как-то дергано, по частям растаяла. Теперь уже Гале с её отвисшей челюстью составила компанию и я сама. Вот так рушатся иллюзии – ладно, три приглашения у красавицы и умницы Ксюты, местной жительницы, этого не перепрыгнуть, но даже Гале прислали приглашение на шоу Невест. А мне?

Хотя, чего сомневаться в самом верном из всех возможных намерений добиться своего самой? Я вроде и не собираюсь замуж, я собираюсь стать независимой, гордой и желательно единовластной обладательницей идеального космического кораблика и улететь на нём к родной Земле. Собственно, ностальгии по Земле я пока не испытывала, только скучала по родителям, но говорят, со временем ностальгия тебя неизбежно настигнет, распластает и будет с удовольствием прыгать по твоему измученному разлукой и упадком духа телу.

Ну, пока до этого жуткого момента ещё нужно дожить.

- Неплохо для начала. Средний класс. Пожелания, правда, неизвестны, - говорила Ксюта.

- Это что за пожелания такие? – я тут же постаралась переключиться на что-нибудь любопытное и не думать, что мне Птичка не прилетала. Безобразие! Куда смотрят все эти граждане?

- Это завуалированные требования, которых ты должна придерживаться, чтобы пославший заявку гражданин согласился на личную встречу. Без итоговой личной встречи, понимаешь ли, все эти приглашения не имеют особого смысла, а чтобы пригласивший прибыл на встречу, ты должна показать своё стремление соответствовать его запросам. Пожеланий может быть немало. Иногда простые - форма одежды, к примеру, определенные требования к фигуре или внешности. Некоторые хотят нечто экзотическое – чтобы танец какой-нибудь необычный выучила или чёткие правила общения с его мамой.

Последняя фраза легкомысленно слетела с губ Ксюты и её лицо сморщилось. Видимо, память навеяла. Точно, явно какое-то воспоминание прошлого. Так, так, грязные секретики, они водятся даже у настоящих блондинок.

Тем временем, придя в себя, Галя расправила плечи и неотвратимо наполнилась осознанием своей привлекательности. Я её понимаю – тоже посмаковала бы приглашение, но нету.

Вот же прилипчивая какая мысль! Нашла о чём жалеть!

Между прочим, зря я думала, что шоу Невест – простейший способ стать гражданкой. Вон, оказывается, сколько утомительных препятствий на соответствие вкусу избранника приходится преодолеть. Замучаешься.

Нет уж, лучше как я – сама заработала, сама потратила.

Я дернула головой и направилась к дому. У меня есть цель. Цель. Заявить Зои про выбор шоу Джунглей и приступить к игре, а там по ходу действия разберусь.

Я так стремилась к ней, к моей цели, что вырвалась вперед на дорожке, обогнав обеих своих попутчиц.

- Жалко, что ни одного кисейца среди пригласивших, - заговорила за спиной Ксюта.

Моя мрачная решимость забыть о представителях противоположного пола тут же испарилась, не выдержав напора неистребимого любопытства, время от времени порядком портившего мне жизнь.

- Это кто? – опередила меня Галя, но притормозить всё-таки пришлось, потому что стало плохо слышно.

- Такая раса. Система Кисея, один род – одна планета.

- А ты хочешь именно кисейца? Почему? – тут же влезла с вопросами я.

- Ну как сказать, - томно протянула Ксюта.

- Прямо.

- У них есть некие физиологические особенности, которые считаются очень притягательными для противоположного пола, что для мужчин, что для женщин.

- Это что… Размеры, что ли? – поинтересовалась Галя.

Я с трудом сдержала невежливый хохот. Надо же, вот о чем нужно думать первым делом! Я даже раскачаться не успела, а Галя уже теории выдвигает. Понятное дело, с такой фантазией, несомненно, будешь иметь успех на брачном рынке, в отличие от меня.

Ксюта, однако, не рассмеялась и только терпеливо вздохнула.

- Нет, речь о другом. Гормональные особенности, позволяющие изредка вырабатывать некий запах, способный ввести пару в экстатический транс. Но только при настоящей любви.

Черт возьми! Уже и не помню, когда я последний раз падала на ровном месте! Бедные мои многострадальные колени, особенно левое, как вы должны быть страдаете, служа такой неуклюжей хозяйке. Наверняка, если увидит меня сейчас Кювет, развернёт и отправит плести макраме, или ещё чем тут занимаются старушки на пенсии. На игры точно не пустит. А все дело в том, что не знаю, какие там особенности у кисейцев, а вот у меня есть тоже редкая такая особенность – когда я слышу какую-то неожиданную новость, то ноги у меня подкашиваются в прямом смысле этого слова. Многие люди считают, что фраза «присядь», обращенная к собеседнику перед началом серьезного разговора выдумана для красного словца, но со своей стороны я могу уверить, что некоторым людям, вроде меня эта фраза действительно необходима!

Не забывайте же об их безопасности тогда, когда вздумаете вслух ляпнуть то, что взбрело вам в голову!

- Аккуратно, - педантично заметила Ксюта, отступая на шаг в сторону. – У тебя нет медицинской страховки.

Что правда, то правда, страховки нет. Поэтому я быстро поднялась и, прихрамывая, пошла к зданию.

Игра! Сначала правила, потом практика, и в конце концов – борьба за настоящий приз. Игра! Никаких тебе женихов, рас и их особенностей.

Ну, еще целью может стать желание научиться, наконец, твердо стоять на ногах, но я не знаю, как этого достичь, так что вернёмся к игре.

Воплощением в жизнь своего основного плана я и занялась. Всё, как положено – посетила Зои и сообщила о своем планируемом местонахождении, вернулась в казармы, предварительно попрощавшись с Ксютой и Галей и пожелав обеим удачи в деле ловли женихов, а потом снова вошла в калитку, украшенную светящимися зелеными огнями.

…С тех пор время понеслось так быстро, что однажды вечером, придя в себя, после очередной тренировочной игры (потому что на настоящую, оказывается, меня не сразу пустят) я вышла с территории Джунглей на нейтральную, чтобы навестить своих невольных подруг и быстро прикинув сроки, поняла, что со времени начала тренировок прошла уже почти неделя.

Судя по записке, полученной час назад, участницы шоу Невест раз в неделю могли приглашать к себе гостей. Так что девчонки пригласили меня на ужин. Хочется верить, что приглашение поступило по причине их ко мне искренней привязанности, а никак не по причине отсутствия других потенциальных подруг. Итак, отказываться от ужина нет причин и желания, поэтому уточнив, что адаптантам не обязательно проявлять вежливость в виде подарка хозяйкам, так как у нас пока отсутствуют личные финансовые счета, существующие у всех граждан Союза, я отряхнула пыль со своих штанов военного образца и отправилась ужинать за чужой счет.

Про свои отношения с едой тоже стоит упомянуть отдельно. Дело в том, что у нас с ней отсутствует взаимность – я её люблю, а она меня – нет. Мама говорит, это аллергия. Но я не согласна. На что аллергия, на еду? Мама говорит, что на соль. Но папа не согласен, как и его знакомый доктор, проверивший мой живот с помощью пальпации лет в пять (медицина в те времена находилась не на особо высоком уровне). С тех пор ничего не изменилось – стоит мне вкусно отобедать, как у меня начинает болеть живот. Но не каждый раз. Причем я проверяла – от продуктов не зависит. Так что это моя вторая расовая особенность – непредвиденные боли в животе.

Интересно, кстати, способна ли вылечить меня здешняя медицина? Или я обречена?

С подобными мыслями я вошла на территорию шоу Невест. Прошла по пустому коридору, где мы с девчонками меняли облик в первый день появления на планете адаптации, прошла к дальнему входу и позвонила в звонок. Дверь гостеприимно отъехала в сторону, серые пасмурные стены резко сменились ярким солнцем и живой, сочной зеленью.

Мне пришлось на мгновение зажмуриться, слишком уж резкой оказалась смена обстановки. Однако в себя прийти быстро помогла мысль о вездесущих камерах, понапиханных где надо и где не надо. Я помнила, что стоит войти на территорию шоу, как окажешься под камерами, то есть все желающие могут за тобой наблюдать по определенному каналу, но, во-первых, я уже привыкла находиться под камерами, потому что не меньше их было в Джунглях, во-вторых, бороться с этим бесполезно и разумнее просто делать вид, будто бы их вовсе не существует.

Не то чтобы это у меня хорошо получалось. Каждый раз, когда я падала, сбитая с ног другими игроками, или неудачно перепрыгивала через препятствие, коряво вися на лиане, или так же неудачно перепрыгивала канаву, полную жидкой грязи… В общем, в такие моменты первым делом приходила мысль, что за мною сейчас очень смешно наблюдать, особенно если ты моральный извращенец, которому нечем занять свободное время, только следить за мучениями других существ. Разве станет психически нормальный человек часами пялиться в экран на нас, адаптантов, когда к его услугам целый Союз, несколько интереснейших рас, каждая со своими культурными особенностями, куча льгот и прекрасные туристические маршруты? Да стоит только представить, сколько всего можно увидеть лично, посетив хотя бы дюжину планет, глаза в стороны разбегаются, а они нет – сидят и следят за нами.

Хотя чего это я? Настроение у меня неплохое, даже несмотря на то, что теперь я гораздо лучше понимаю, как нелегко заработать денег победой в игровом шоу. Про них, победителей, складывают легенды… И каждый из моей команды стремится туда, на вершину.

А я просто одна из многих, и не сказать, что в числе лучших. Совершенствоваться, в общем, есть куда.

Нет, это всё-таки жара на меня так пессимистично влияет.

Я потрясла головой, чтобы вытрясти из нее все мрачные, нудные и злые мысли, тем более что вдалеке уже показалась Ксюта и Галя и, судя по милому внешнему виду второй, над её имиджем довольно сильно поработала инопланетянка.

Макияж и прическа обеих были легкими, выглядели воздушно, свежо и удивительно стильно. Решено! Когда я разочаруюсь в заработке игрой и, впав в отчаяние, воспользуюсь последним своим шансом – теоретическим замужеством, то обязательно обращусь за помощью к Ксюте. Я скажу ей: «Будь добра, сделай из меня неотразимую красавицу, потому что жизнь моя кончена и мне больше ничего не светит, кроме семейной кабалы» - и что-то подсказывает, что она сделает. Вернее, постарается. И это сильно ставит в тупик – блондинки должны вести себя иначе и загребать только в свою сторону.

- Ты так и пришла? – покосившись на мои штаны и простую футболку цвета хаки, поинтересовалась Ксюта.

- Как видишь.

Галя оказалась не такой тактичной.

- Могла бы надеть что-нибудь красивое, - напрямик заявила она.

- Чтоб меня с вами спутали?

- Да прям там.

Ксюта улыбнулась. Она тоже не верила, что я способна составить достойную конкуренцию. Собственно, в этих штанах я и сама в себя не верила.

- Ну, чем будете меня угощать?

Прекрасные нимфы изволили перестать изводить меня придирками и отправились к небольшому уголку возле бассейна, окруженному похожими на зонтики кустами. Стол был сервирован массой неизвестных приборов и блюд. Здесь вообще было принято подавать в качестве еды поднос, забитый мелкими пиалками, наполненными съестным разной степени мягкости и разных вкусов, и каждый смешивал её, как хотел. Методом долгих проб и ошибок я выяснила, что мне нравится фиолетовая масса из шариков, похожая консистенцией на икру и хрустящая соломка, похожая на картошку фри.

Здесь, видимо, ужин будет стандартным, только пиалки общие, стоящие посреди стола, из которых можно вываливать еду в свою тарелку.

Я плюхнулась на самое удобное плетеное кресло и вытянула ноги под столом, пользуясь тем, что их прикрывает длинная скатерть. Какая прелесть это приглашение на ужин! Как это мило! Как я рада, что его приняла! По-любому, это куда приятнее, чем жевать сухпаёк под кустом, когда тебе на голову сыпется древесный сор, а в бок толкает локтем сосед, старающийся жевать быстрее – вдруг тревога? Именно так я и ужинала последние несколько дней, и теперь только оставалось надеяться, что я не перенесу выработанные в Джунглях манеры за стол и не опозорюсь.

Галя и Ксюта уселись напротив и мимоходом расправили складки на платьях, будто случайно придавая им вид очаровательной небрежности. Ну что ж, у каждого свои хитрости.

- Ну, рассказывай, как дела? Как проходит обучение?

Я невольно вздохнула.

- Вы правда хотите услышать, сколько раз я упала лицом в грязь, сколько на попу и сколько раз искупалась в канаве?

- Очень! – с воодушевлением ответила Галя, так и сияя белоснежной улыбкой.

А я-то наивная, надеялась, что они откажутся. Ну что уж теперь…

- Всё не так уж плохо. Еще несколько дней и меня возьмут в первую настоящую игру. Тогда начнёт засчитываться рейтинг, понемногу полезет вверх, как у всех, даже если почти ничего не делать, как мне объяснили. Но по сути это не важно - рейтинг меня мало интересует.

- А что тебя интересует? – спросила Ксюта, сосредоточенно выбирая среди пиалок одну.

- Меня интересуют денежные призы. На самом деле игры с денежными призами бывают не так уж часто, обычно разыгрываются какие-нибудь предметы. Но говорят, всегда ценные, так что можно продавать их и копить.

- А зачем тебе деньги? – подивилась Галя.

Я чуть не соскользнула с сидения на землю. Ноги подкосились бы, не сиди я глубоко в кресле.

- Как зачем? Я же говорила – мне нужно обратно, на Землю. Там родители! Ты же должна понимать! Сама же недавно рыдала, вспоминая маму! Кто у тебя остался?

Галя вздохнула.

- Тоже родители. Я тут подумала… Я взрослая и жила отдельно, мы виделись редко. Скорее всего, они уже смирились. Или скоро смирятся. Зачем снова их будоражить? Пока оставлю как есть. Получится – вернусь, не получится – всё к лучшему.

- Ну не знаю.

Я лично сомневаюсь, что настолько важные решения стоит пускать на самотёк. Будет, как будет, а как будет, так и будет лучше? Нет, это не мой метод. Конечно, мои родители не сахар, но я их обожаю. Никто никогда не будет любить меня больше мамы. А мне кроме них тоже любить, знаете ли, некого. Кто еще способен занять сие почетное место? Кювет, может, который безжалостно толкает меня в самую гущу парней, занимающихся отбиранием друг у друга какого-нибудь квестового предмета? Или есть там в команде один желтоватый Тактрола, который так мерзко улыбается, когда меня видит, что я деревенею и прямо чувствую, как кровь стынет. Нет уже, лучше любить маму.

- А если ты поднимешь рейтинг и станешь гражданкой раньше, чем заработаешь нужную сумму?

- Ну, это проще простого, - Ксюта отставила в сторону очередную пиалку, отковырнув из неё еды грамма два. – Граждане могут свободно играть в адаптационные игры. Существуют целые команды, играющие против адаптантов. Своеобразный вид спорта – помешать адаптантам с адаптацией.

Галя не к месту захихикала. Я не совсем поняла юмора, но не стала выяснять, что тут смешного.

- Ну а вы как поживаете? Нравится тут? – спросила вместо этого.

- Терпимо вроде, - ответила Ксюта. – Нравится.

- Ага, от одного жениха уже отказались, - добавила Галя.

Я с нетерпением ждала объяснений. Любопытно же, как и что тут происходит.

- Ксюте не понравился один из пригласивших, который прилетел на личную встречу. Она сказала, от него за километр несет извращенцем.

- Вы можете отказываться от встреч? И от кавалеров? – уточнила я.

Ксюта вдруг рассмеялась.

- Ну, конечно, можем. Тут никто никого не принуждает. Мы же не в рабство продаемся, а просто пытаемся стать полноправными гражданками Союза. Никто не заставляет.

Прямо от сердца отлегло. Подозреваю, где-то глубоко внутри я побаивалась, что стоит девушкам выйти замуж за гражданина, и он всю плешь проест напоминаниями, как избавил её от страшной участи адаптации. Нет, вероятно, такие индивидуумы существуют, но раз девчонки могут выбирать – значит, попадись такой, сами виноваты – видели, что брали.

Впрочем, как и у нас на Земле. Меня всегда потрясало удивительное избирательное зрение некоторых моих ровесниц – к примеру, выйти замуж за парня, который: «ну такой прикольный, когда выпьет, ну все вокруг просто угорают!», а потом жаловаться, что он выпивает, спасу нет. Типа раньше она этого в упор не видела?

Ну ладно, это всё лирические отступления.

- Возможно, тебе всё же следовало попробовать найти жениха. Конечно, шанс, что у него будет достаточное количество денег, чтобы купить тебе круиз к Земле, практически нулевой, но вдруг? – заявила Ксюта.

Тут же стало обидно.

- Ты же разместила меня в базе? Может я и попробовала бы, только не вижу толпы желающих со мной знакомиться, - пробормотала я, невольно растирая в пыль какую-то хрупкую закуску в одной из своих пиалок.

- А мне ещё одно приглашение пришло! – очень к месту вставила Галя. Судя по полному восторга голосу, это сообщение было произнесено в виде поддержки и должно было меня обрадовать.

- Поздравляю, - я постаралась сказать искренне, безо всякой там зависти или злости. Может, хоть ей повезет.

А Ксюта снова рассмеялась.

- Не прибедняйся, - отрезала она. – Знаешь, почему мною заинтересовалось столько граждан, что я могу выбирать? Потому что я сделала удачную фотографию в профиле – это половина успеха. Ты сделаешь удачную – и желающие сразу будут.

- И как это сделать? – поинтересовалась я чисто в теоретических целях – я всё ещё была уверена, что куда проще пробиться к цели сквозь Джунгли и толпы игроков, чем вылавливать в мутной воде богатеньких толстеньких женихов.

- Надо… смотреть в камеру так, будто мечтаешь… сделать с ней что-нибудь неприличное, - и Ксюта снова улыбнулась.

Галя согласно кивнула. Интересно, когда это она успела набраться премудростей соблазнения?

- Подумай об этом на досуге. А теперь выберем десерт. Ты что будешь? – Ксюта вызвала голограмму меню, которое зависло над столом перед ней и Галей.

- Мне всё равно.

- Ладно, тогда на наш вкус.

Они забормотали, споря, что бы выбрать такого, что не утяжелит желудок и не отложится на талии, ведь скоро урок красивой походки, на который принято являться в купальнике.

От скуки я принялась вертеть головой, привычно высматривая камеры. На привале я всегда занимаюсь этим делом. На территориях проведения шоу существует единственный способ уйти с поля зрения камер – сказать вслух кодовую фразу: «личное время» и они ненадолго перестанут тебя фиксировать. Личное время принято тратить на туалет, душ или если приспичило поковыряться в носу. Злоупотреблять, однако, нельзя – могут оштрафовать или вовсе исключить из игры. Так что всегда лучше знать, где располагаются вездесущие камеры.

Они совсем не такие, как на Земле. Там даже крошечную камеру сразу узнаешь по круглому глубокому зрачку линзы. А тут я далеко не сразу поняла, что есть камеры. Во-первых, это предмет, органично вписанный в декор. Один из цветов в вазе, ничем не отличимый от настоящих – или лист дерева, причем фиксирует он все в окружности 360 градусов и ориентируется на движение. Но со временем интуитивно чувствуешь разницу, какой-то невидимый, но ощутимый подвох и уже более-менее вычленяешь среди массы одинаковых предметов подделку-камеру.

Наверное, ближайшая камера – вот эта выпуклая завитушка на узоре, украшающем столб беседки. Она немного более блестящая, чем остальные завитушки и вся какая-то… внимательная, что ли.

Интересно, а если воспользоваться советом Ксюты? Не в плане, сделать вид, будто хочешь совершить непотребство с деталью декора, это перебор, а немного по-другому? Что, если представить, будто сейчас я могу позвать его, того единственного, и он меня обязательно услышит?

Что бы я ему сказала?

Я уставилась на завитушку влюбленными глазами и задумалась.

Вероятно, я сказала бы ему так.

«Знаешь, я, вероятно, не самая лучшая на свете девушка. Не самая красивая, не самая стройная, не самая умная. У меня сумасшедшие родители и не такое шикарное образование, как хотелось бы. Но я хочу, чтобы ты меня нашел. Именно ты – тот единственный, которого я буду любить всегда. Я бы сама тебя нашла, если бы знала, где искать. И я совсем не так взыскательна, какой хочу казаться. Я не стану требовать многого, потому что и сама не ангел. Я просто хочу, чтобы ты, наконец, был рядом, потому что с каждым днем моя уверенность в твоём существовании понемногу растворяется и однажды растает полностью. Тогда, даже если ты придешь, я тебя не узнаю. Пожалуйста, поспеши!»

- … подойдет? Второй раз спрашиваю, - раздался Галин голос.

Я быстро опомнилась и отвернулась.

- Да? Извини. Что? Подойдет.

Итак, мне заказали какую-то замороженную смесь чего-то там с чем-то там ещё. Искренне верю, что полный состав десерта лучше не знать, кто много знает, плохо спит. Ждать пришлось довольно долго, мы даже убрали со стола все до единой пиалки, составив их на специальный сервировочный столик, стоявший сбоку, и теперь просто сидели и болтали о жизни. Я вдруг почувствовала себя очень замкнутой, хотя всегда, сколько себя помню, болтать и смеяться – одно из любимейших моих занятий. Что может быть проще? Открывай рот и разговаривай.

Сейчас я почему-то предпочитала слушать и думать о том, что вскоре придется снова вернуться в казарму и тогда время опять сделает скачок. Возможно, когда я вырвусь на свободу в следующий раз, Галя или Ксюта уже будут замужем, где-нибудь в соседней вселенной.

- Вы пригласите меня к себе ещё? – тут же спохватилась я. Хотя бы попрощаться. – Особенно если станете гражданками и соберётесь уезжать?

- Можешь не сомневаться, - ответила Галя. – Но мы пока не собираемся. Не так-то просто найти идеального мужа.

Уж это точно.

Вскоре подкатил робот-официант и выставил перед нами вазочки с десертом. На вкус – перетёртая сладковатая фасоль, замороженная до ледяной консистенции и размолотая в пыль. Гадость редкостная. Но я прилежно ковыряла его миниатюрной ложечкой, потому что девчонкам, похоже, десерт нравился. Как выяснилось позже, это самый модный десерт на шоу Невест (ещё одно доказательство, что мне тут делать нечего).

Раздался привычный треньк прибывшей Птички и над столиком завис розоватый шарик. Ну вот, приглашение. Ксюте, скорее всего, но может и Гале, третье по счету, между прочим.

Я резко отковырнула ложечкой от своего куска ледяной массы.

- Не будешь читать? – поинтересовалась Ксюта.

Значит, не ей. Я перевела взгляд на Галю. Та вопросительно приподняла брови.

И тут я закашлялась, видимо, когда я поняла, к кому на самом деле прилетела Птичка, кусок злосчастного десерта встал прямо поперек горла. Галя наклонилась и похлопала меня по спине. Отдышавшись, я схватилась за салфетку, чтобы вытереть влажные руки. Ксюте тем временем надоело ждать, она взяла сообщение и стала читать, как в прошлый раз читала Галино.

- Уважаемую землянку приглашает на Шоу Невест Парфен Краковский Грундэ, раса: кисеец, код анкеты ААР00152455, гражданское положение: элита.

Мороженое наверняка давным-давно растаяло и проскользнуло в желудок, однако ощущение кома, мешающего дышать, было настолько правдоподобным, что я задумалась – не попалось ли мне в десерте чего твердого. Ну, знаете, бывает, что кусок упаковки… или косточка, или даже целая огроменная кость... кто его знает, из чего его сваяли.

- Кисеец, - громко и твердо повторила Ксюта. – Элита.

Глаза вдруг так резко разболелись от света, что я прикрыла их ладошками и зажмурилась.

Происходило что-то противоестественное.

- Айка, тебе невероятно повезло, - восторженно заверещала Галя. – Это потрясающе!

Надо признать, восторга в ней было столько же, сколько при размышлениях по поводу своих собственных женихов. Вот это – потрясающе, при женской-то конкуренции.

И всё же – это я должна сейчас верещать от восторга. Это я должна ликовать, подпрыгивать от переизбытка чувств и радоваться тому, как ловко я утерла обеим нос. Пусть одно приглашение – но какое! Правда, у Ксюты целых три элитника, но ни одного кисейца! А у меня есть!

Но ликование отсутствовало. Не может быть, что моя пламенная речь на камеру так сработала. Так же не бывает. Не бывает, что ты ищешь, смотришь по сторонам, все глаза стер – а потом раз – и он сам тебя находит. Не бывает, чтобы мечта так просто воплотилась в реальность.

Или бывает? Как же не перепутать, не ошибиться, не упустить его, своего единственного?

И еще подспудно я не верю, что мой человек будет какой-то элитой, или богачом, или известностью. Я же простая, как пятак, что бы там ни твердила маменька. Я понимаю, для родителей я свет в окошке, но я реалистка. Это только в сказке золушка перебирает крупу и метет золу, а потом – раз, надела платье и смогла поддерживать беседу с главными лицами королевства. В реальности она не смогла бы и двух слов связать. Так и я – о чём нам говорить с человеком (кисейцем, безразлично), учитывая условия, в которых мы выросли? Учитывая привитое нам окружающим миром отношение к деньгам, работе и условиям обитания? Для нас с родителями двухкомнатная квартира – это нормально и даже комфортно, особенно по сравнению с соседями, которых в такой же ютится шесть человек. А для элитного кисейца?

- Не хочешь посмотреть список требований? – тем временем задумчиво спросила Ксюта.

- Да, да! - я тут же отняла от лица руки, почувствовал необъяснимую надежду. – Прочитай.

Ксюта открыла базу шоу Невест и ввела номер профиля этого самого моего потенциального ухажера. Нажала на какую-то вкладку, развернула на весь экран. Фотографии нет, для элитников вполне нормальное дело. А сколько ему лет? Может, это старичок, решивший приобрести на старости лет немного земной экзотики? Он же не знает, что я проста, как калоша и из всей возможной экзотики обладаю только резями в животе и не к месту подкашивающимися ногами.

Ксюта тихо вздохнула.

- Ну, ничего невыполнимого. 37 пунктов.

Я прямо ощутила, как клацнула и отвалилась моя челюсть.

- Сколько? – уточнила я.

Ксюта развернула ко мне экран. Мне уже выдали напульсник, такую же штуку – связь, но настолько виртуозно я ею пользоваться не умела.

Действительно, список требований, предъявленных мне потенциальным ухажером, содержал тридцать семь пунктов. Некоторые из них мне показались просто глупыми.

«Носить одежду только своего размера».

Как это понимать?

А некоторые разозлили.

«Сделать лицевые и наручные татуировки по моде кисейцев».

С какой такой стати?

Еще был пункт, который меня не то что разозлил, а просто взбесил.

«Выучить этикет кисейской элиты, изложенный традиционным языком в семнадцати томах».

В семнадцати томах? И только-то? Ан нет, ещё: «Выучить родословную рода Грундэ как минимум за последнюю тысячу лет».

А как звучит: «Пройти психологический текст на ревность и собственническое отношение к мужу-кисейцу. В случае необходимости немедленно избавиться от вышеперечисленных недостатков».

С каждым пунктом мои зубы сжимались всё крепче.

- Вполне ожидаемые требования, - с каким-то тайным намёком сказала Ксюта.

Я резко отвернулась в сторону и сложила руки на груди, в которой клокотала обида.

- Правда? Это ты про что? Про подтверждение моего психического состояния? Или про зубрежку семнадцати томов правил этикета, которые мне не пригодятся, если в результате он передумает и всё же решит на мне не жениться?

- Айка, - Ксюта опустила глаза.

- Или ты про уродские татуировки? Да я их всю жизнь ненавижу! – повысила голос я. – А как насчёт пункта «разговаривать тихо?». Как это – ТИХО?

Вот так разбиваются мечты. Разве станет моя истинная половина выставлять тьму тьмущую требований, по большей части идиотских? Я знала, что любовь с первого взгляда и до крышки гроба только в сказках бывает. Да пошел он!

Впрочем, я не в своем монастыре, чтобы качать права и требовать, чтобы было по-моему. Хотя…

- Скорее я старой девой останусь, чем соглашусь на эти дурацкие условия, - подвела я итог, с неудовольствием убедившись, что мой голос звучит, как у капризного карапуза.

- Айка, - с предостережением зашипела Ксюта, опуская голову еще ниже. – Это большая честь. Тебе стоит поблагодарить.

Я улыбнулась.

- А как же. Со всем смирением при первой же возможности и отблагодарю.

И вдруг до меня дошло. Я сглотнула, непроизвольно подалась вперед и уставилась на Ксюту во все глаза. Она кинула на меня быстрый взгляд и кивнула.

- Приглашающие любят снимать момент, когда избранница получила объявление об интересе. Чтобы потом показывать общим потомкам, - уже еле слышно прошептала Ксюта.

Какой, однако, конфуз! В голове быстро прокрутились прошлые моменты получения Птичек. Каждый раз, когда Ксюта с равнодушным видом рассеивала свои приглашения… дело происходило на нейтральной территории, где отсутствуют камеры. Там её не могли заснять.

А меня здесь могли.

Впрочем, почему я должна стесняться? Я, продолжая дуться, уставилась в камеру и ровно сказала.

- Благодарю за оказанную честь, но боюсь, мое плебейское воспитание не способны исправить даже семнадцать томов кисейского этикета. Не хочу позорить будущего мужа и хозяина. Вынуждена отказаться.

Я скорбно скосила глаза вниз и вздохнула. Ну вот, вежливость проявили, всё в порядке.

На том ужин завершился. Девчонки быстро пригласили меня пройтись по территории и показали бассейн и сад.

Тут, у розового куста (не в смысле, что на нём росли розы, а в смысле листья у него были розовые, хотя сам куст напоминал огромный кактус) над головой тренькнула вторая Птичка.

- А он настойчивый, - задумчиво сообщила Ксюта, смотря вверх, и я поняла, что Птичка снова прилетела ко мне.

Ну и?

«Уважаемый Парфен Краковский Грундэ, раса: кисеец, код анкеты ААР00152455, гражданское положение: элита готов снизить требования к прекрасной землянке».

Я молча протянула записку Ксюте, сохраняя невозмутимый вид. Не стоит больше забывать, что тебя снимают, хотя я с трудом удержалась от желания сообщить слух, как я… рада этому известию.

Ксюта протянула палец к браслету и молча развернула его профиль.

Изменил, значит? Вместо тридцати семи требований теперь высвечивалось тридцать пять. Да уж, просто в ущерб себе изменил! И что убрал? Мне разрешили не предоставлять справку от психиатра, что я способна нести честь общения с кисейцем, не кидаясь от ревности на окружающих? А вместо семнадцати томов дозволено изучить укороченную версию – всего-то тринадцать? Да я прямо расплачусь сейчас от такой жертвенности! И ещё… глаза прилипли к последнему пункту, которого раньше не было. Он звучал на редкость лаконично.

«Доверять».

Доверять? Потрясающий по своей простоте и сложности вопрос. Кому доверять? В чём? Доверять несложно, когда ты в ком-то убежден. Но как можно доверять некоему мифическому существу, которое неизвестно что из себя представляет, и даже не изволил прислать о себе хоть сколько-нибудь полной информации?

Стало так горько. Теперь по-настоящему.

- Нет, - быстро сказала я, и закрыла Ксютин экран.

Сгустилось неловкое молчание.

- Ну всё, мне пора, - я кисло улыбнулась. – Приглашайте меня ещё разок. Пишите. Звоните.

Ноги тем временем попятились к выходу - благо мы находились недалеко.

- Ну пока, - согласилась Галя.

Ксюта коротко кивнула и улыбнулась так, будто по большому счету ей безразлично, что и зачем я делаю. Уверена, так и было.

Быстро отвернувшись, я почти бегом направилась на выход. А когда за спиной сомкнулись двери, ведущие на шоу, вместо того, чтобы выйти на нейтральную территорию, я отправилась в примерочную. Но не стала становиться в круг и выдумывать себе образ. Тут, окруженная зеркалами со всех сторон, так что вокруг толпились сотни моих отражений, я стала внимательно себя рассматривать. Штаны свободного покроя скрывали ноги, но они у меня красивые, ровные, хотя и не такие длинные, как хотелось бы. Зато лодыжки узкие. И плечи узкие, грудь высокая, впрочем, у всех моих подруг такая, достигается за счет удачных моделей бюстгальтера. Но и без него у меня высокая грудь. Лицо выглядит чрезмерно круглым, особенно из-за волос, которые я по привычке поднимаю в высокий конский хвост. С волосами мне не повезло – слишком они тонкие и непослушные, но стричься коротко я отказываюсь. Волосы одной длины, челки нет – я собираю их на затылке, так они не мешают в игре. Раньше, по вечерам, собираясь куда-нибудь идти отдыхать, я делала разные прически, завивала локоны или заплетала разнообразные косы. И хотя я никому никогда не признавалась, на самом деле мне больше нравится, когда за спиной болтается обычный хвост, и особенно как он подпрыгивает, когда прыгаю я. Некая компания, противовес реальности (все мы понимаем, что относиться к хвосту волос как компании, по меньшей мере, попахивает идиотизмом).

Глаза светло-карие, папины. Ресницы не очень длинные и густые, но кого это в наше время волнует? Намазал тушью – и адью, хлопай себе на здоровье.

Губы небольшие, от постоянной улыбки мягкие и привлекательные.

Я себе нравлюсь. Конечно, поставь меня возле модели, или возле той же Ксюты, я проиграю. Но почему? Потому что Ксюта тщательно следит за внешностью, ежедневно проводит все необходимые процедуры по приведению себя в идеальную форму, питается только правильно и тратит часы тренировок на поддержание себя в товарном виде. И я знаю – если я стану тратить на себя столько же сил и времени - буду выглядеть не хуже. Я могу перейти в её разряд, но придется от многого отказаться. От лазанья по деревьям и от моментов, когда ты подставляешь лицо жаркому солнцу, дыша его горячим дыханием. И когда ты вернулась посреди ночи, умылась и прямо так упала на диван, смакуя дискотеку и взгляд парня, от которого замирает сердце. Я могу сменить все эти мелочи на другое – создание из себя идеальной статуэтки, только вот зачем?

Я смотрела на себя, как будто знакомилась заново.

Негромко тренькнуло. Над плечом зависла очередная Птичка, которая принесла мне письмо.

Удивительно, но я знала, от кого оно. Видимо, великодушный кисеец изволил сбросить еще пару-тройку условий, но это его последнее предложение. Теперь мне придется изучить всего десять книг этикета?

Я улыбнулась себе и та, в зеркале, кажется, даже заговорщицки подмигнула в ответ.

Пальцы обхватили запястье и вызвали меню напульсника – помощника.

- Справка.

Тут же включился режим вопросов – замигал серебристый полукруг.

- Я могу отказаться от приёма Птички?

- Да.

- Я отказываюсь.

Птичка, так и не выдав мне предложения, растаяла в воздухе, издав приглушенный и практически по-человечески разочарованный вздох.

- Я могу занести кого-нибудь в личный игнор? – продолжила я.

- Да.

- Любого? И гражданина Союза тоже?

- Да.

- Занесите в игнор кисейца, который прислал мне предложение. Не хочу, чтобы он меня снова беспокоил.

- Готово, - невозмутимо ответила справка через долю секунды.

Продолжим.

- Я могу… удалить свой профиль из шоу Невест?

Равнодушное:

- Да.

- Удали.

- Готово.

Вот так вот… Справка молчала, ожидая дальнейших распоряжений. Почему, интересно, я сразу не подумала, что могу не слушать Ксюту, а сделать, как посчитаю нужным? Взять и просто удалить профиль? Вот она, дурная привычка слушать других людей и делать, как они хотят, достаточно тем всего лишь сказать что-нибудь уверенно и громко.

Впрочем, не будем тратить время на ерунду. Пора возвращаться к игре.

Глава 3. Большая игра

Через день утром, проснувшись в казарме на узкой, но довольно удобной койке, я услышала сигнал, по которому нужно быстро одеваться и бежать на завтрак, где заодно сообщали всякие новости.

Столовая была забита под завязку, вчера как раз закончилась очередная игра и новая еще не началась. Кстати, хотелось бы туда попасть.

И вот… не прошло и часа, как я действительно туда попала. Проще простого – Кювет решил, что мне и ещё нескольким новичкам вполне позволительно поучаствовать в небольшой игре, которая будет длиться всего несколько часов. Когда Кювет сказал, что задание простое – забраться первым на вершину горы Плюшка, расположенную прямо посреди территории Джунглей, я удивилась, почему всё так просто.

Оказалось, совсем не просто.

И вот, спустя несколько часов я сидела на дереве у подножья горы и думала, что же делать дальше?

Мой напарник со странной кличкой Белошвейка сидел на соседнем дереве, не менее задумчиво уставившись на вершину горы, куда, как нам уже стало понятно, забраться практически нереально. Ну, разве что, оставляя позади горы трупов, но трупы, знаете ли, сопротивляются и не хотят лежать тихо. Оказалось, что целью игры являлась не столько необходимость попасть наверх, сколько расчистить путь от таких же желающих туда попасть. Но большая часть этих желающих играла куда дольше меня и Белошвейки, поэтому обладала многими улучшениями характеристик. Это такие бонусы, которые ты получаешь в процессе игры, чаще всего с временным эффектом. Есть, к примеру, приборчик, позволяющий несколько секунд левитировать, или подпрыгивать на несколько метров, или заживлять раны. Раны, к счастью, не настоящие, а условные, как в пейнтболе, распространенном на Земле – попали тебе в грудь шариком с краской – и ты считаешься мертвым. В ногу – сами понимаете, с такой ногой не побегаешь. Тут та же система, только следит за всем не судья, а искусственный разум – сложная программа, которая за всеми наблюдает, включая и выключая камеры, компонует собранный материал в зависимости от рейтинга игроков и заодно следит за «ранеными и убитыми». Для обозначения текущего состояния игроков используется браслет, который загорается красным, если ты временно выбыл и черным, если ты уже труп. Тогда, как говорится, можно медленно, без паники ползти в сторону выхода, потому что восстать из мертвых невозможно. Однако на самом деле игр, где могут убить, практически не существует. Дело в том, что в Союзе отсутствует агрессия, войн не было чёрти сколько лет, даже военные здесь - призвание души, которая требует выряжаться в красивую форму и красиво маршировать на парадах, ну или выделывать красивые фигуры на космических катерах. Однажды я ради интереса пыталась посмотреть подобное шоу – уснула почти в начале. Дело в том, что все подобные выступления медленные, вернее – ме-е-е-едленные. Хотя, может, кто-то находит в их затянутом синхронном вращение нечто прекрасное, не спорю.

В данной конкретной игре, которая, кстати, называлась «Заберись на облако» могли и убить. Получалось, что путь наверх лежал по головам других игроков, и мешали нам с напарником победить вовсе не приступы совести, а элементарное отсутствие навыков.

И вот, сидим мы теперь на деревьях, наблюдая, как ловко Кювет отстреливает из кустов всех тех, кто осмелился лезть на гору с этой стороны и думаем, как быть. Как его перехитрить?

- Может, с другой стороны зайдем? – шепчет Белошвейка (благодаря настройкам связи его слышу только я).

- Там тоже кто-нибудь засел, - негромко отвечаю я.

- Была бы невидимка, - мечтает мой напарник. Ха! Невидимки, между прочим, запрещены на играх, надо внимательней инструкции читать!

- Надо его отвлечь, - шепчу я, потому что на месте Кювета я обязательно проверила бы деревья после того, как поток желающих прорваться наверх иссякнет, и можно будет пятиться к вершине.

- Давай ты слева заходи, я справа, - предлагает напарник.

Нет, не быть ему генералом, не быть!

- Ты уверен, что Кювет один? А где Рыба?

Про существование напарника он, конечно, забыл, хотя игра парная.

Слышится смех.

- Рыба давно подстрелен, наивная моя. Еще на подступах.

Теперь я краснею. Не люблю оказываться неправой, а ещё хуже в глупом положении. Точно, Рыбу-то подстрелили! Как я запамятовала?

- А ты знаешь, радар у него включен?

- Даже если включен, у него срок действия без подзарядки полчаса, и подзарядка столько же.

- Но как узнать?

- Никак. Только рискнуть.

Мы вздыхаем почти одинаково.

- Давай взорвем гранату и попробуем отвлечь?

- Это дымная нужна, у меня нет.

- И у меня нет.

И мы снова вздыхаем.

- Давай зверски поскандалим, он удивится и не успеет выстрелить? – предлагаю я.

Белошвейка молчит. Внизу, сквозь густые заросли продирается, как медведь по малиннику, очередной новичок, который прибыл на адаптацию через день после меня.

- Не, скандалом его не удивишь, - решает Белошвейка, когда после очередного выстрела Кювета новичок валится в заросли, а его браслет загорается черным цветом.

- Давай такой план, - говорит напарник. – Я, так и быть, пожертвую собой и отвлеку его внимание на себя, чтобы ты смогла проскользнуть мимо и забраться на Плюшку. А ты за это потом со мной переспишь.

- Хм, - пришлось задуматься.

- Так что? – поторопил он.

- Я и Белошвейка, - с выражением сказала я вслух. – Звучит!

- Или нет, предлагаю другой вариант. Ты отвлекаешь внимание Кювета, жертвуешь собой, чтобы я смог забраться на Плюшку, а взамен я с тобой пересплю. Как ты на это смотришь?

Я восхитилась.

- Теперь понятно, откуда у тебя женская кличка. Такой коварный план мог выдумать только изощренный женский разум! Мужики – они ограниченные, им только пожрать да секс, а ты такую аферу предлагаешь! Я в восторге.

- Так что? Согласна?

- Не могу. Совесть не позволит принудить тебя к сожительству. Вдруг от этого пострадает твоя мужская честь?

- Могла бы просто «нет» сказать и не пудрить мне мозги, - пробурчал Белошвейка.

Я вздохнула.

- В общем, что мы теряем? Давай прыгаем да бежим вдвоём.

Напарник еще некоторое время думает, а потом неожиданно кивает.

- Давай. На счёт три. Ты вправо уходишь, за высокие деревья, я влево, за скалы. Там ползком, пока он будет переключаться и выбирать цель, может и уйдем.

- Ну, давай.

- Готова?

- Да.

- Начинаю счёт. Раз.

Я сползаю с дерева, одновременно прячась за толстым стволом и радуясь, что кора покрыта наростами, похожими на древесные грибы – визуально не очень приятными, зато очень удобными, и стараясь не шуметь, хотя ветер достаточно сильный, чтобы скрыть негромкие шорохи.

- Два.

Положенный мне пистолет убран в кобуру на спине, руки свободны, а я наклоняюсь вперед, чтобы взять быстрый старт.

- Три, - шепчет Белошвейка, но так оглушительно, будто орёт на ухо.

И я бегу.

Знаете, довольно неприятно, когда в тебя стреляют, пусть даже ты знаешь, что холостыми. Всё равно ощущение жутковатое – свист, треск, хлопки. Может быть, поэтому я так быстро бежала… что ушла с поля зрения Кювета на недосягаемую для его оружия дальность.

Там спряталась в похожем на домик из камней укрытии и минуту ждала Белошвейку, но он не появлялся. Спросила, где он. Молчание.

Ничего не оставалось, кроме как идти дальше, если задерживаться ещё дольше, меня догонит Кювет и церемониться точно не станет. Вздохнув поглубже, я снова бросилась бежать.

И через пять минут была почти у финиша. Кто-то пытался броситься наперерез, но я смогла увильнуть в сторону и перепрыгнуть черту, оказавшись в круге на вершине Плюшки.

Конечно, я проиграла, в круге уже сидел какой-то здоровый детина с самого верха рейтинга. Зато пришла второй! Для новичка это оказалось потрясающе хорошим результатом.

В тот же день моё имя появилось в таблице рейтинга и обогнало всех остальных новичков. Правда, толку-то? – учитывая, что приз, а следовательно, деньги я упустила, а гражданство нужно мне, как рыбе зонтик.

Однако начало положено. И, похоже, мне везёт.

Вечером, после ужина, когда игроки занимаются кто чем – в том числе смотрят на себя любимых на экране и спорят, кто круче, меня позвал на улицу Кювет. Он стоял у порога, скрестив руки на груди и молча кивая в сторону выхода. Так адаптанты делают, когда хотят поговорить без свидетелей (по крайней мере, они свято верят, что на нейтральной территории камеры не снимают).

Ох, не очень-то я люблю такой взгляд, сразу припоминается, как в школе одноклассники перемигиваются, готовя кому-нибудь пакость и вроде как приглашая тебя к соучастию. Не-е, мы так не договаривались. Хотя я теперь достаточно взрослая, чтобы не повестись на подобного рода подставу – помним, помним, как после совместных побегов с уроков зачинщики ябедничают, что это именно я всех подговорила удрать. Не было такого! До сих пор как вспомню, так жмёт в груди несправедливость.

Когда, выйдя за забор, Кювет остановился, я посмотрела на него хмуро и недовольно.

- У меня предложение, - воровато оглядываясь, заговорил тот.

- Нет.

- Нет? – опешил мой командир, как будто только что узнал о существовании такого слова. – Совсем нет?

Я тут же засомневалась. И правда, кто его знает, чего он хочет.

- Ну ладно, говори, - сдалась я. Любопытство, понятное дело, с костями сожрёт, если я немедленно не узнаю, что такого секретного мне желают сообщить.

- Ты же хочешь денег быстро срубить, правильно?

- Хочу.

(Только не знала, что это в команде ни для кого не секрет).

- Тогда могу предложить вариант.

Я ждала секунд тридцать, прежде чем догадалась, что надо подтолкнуть беседу.

- И?..

- Завтра стартует игра, но не обычная.

- Ну?..

- Приз – огромная сумма денег, на всю команду хватит. Только…

- Только что?

- Игра не в компетенции адаптационного совета, так что там немного другие правила… по сути, это просто игра для граждан, наша команда лезет туда не совсем законно. В виде полигона целый материк на соседней планете.

- Ну и?

- Там… не всё так безопасно, как здесь. В смысле, тут несчастные случаи исключаются, а там с этим сложнее. Короче, риск есть, но если выиграем, куш сорвём огромный.

Пришлось подумать.

- А почему ты берешь меня? Я же новичок?

- Ты новичок, который умеет идти и идет на риск. И – второе место в первой же игре.

- Случайно, - поправила я.

- Неважно. Ну, так что, пойдешь?

Несмотря на то, что ответ почти сразу завертелся на языке, я, как истинная женщина, принялась сомневаться в разумности данного поступка. Вслух.

- Даже не знаю, мне нужно подумать.

- Некогда, - Кювет поморщился. – Прямо сейчас говори, да или нет.

Ну вот, чуть ли не единственного удовольствия в жизни лишил!

- Да, - недовольным тоном ответила я. Все-таки уболтали на очередную авантюру! Прямо как в школе.

Несколько часов спустя, перед местным рассветом, мы с организованной Кюветом командой авантюристов покинули территорию адаптационного лагеря и разместились в большом космическом катере. Я всё ещё не могла толком осознать, что вот так легко и просто, через несколько секунд после старта попадаю в самый настоящий космос, поэтому мне проще было представлять, что я нахожусь в неком автобусе, который везет меня по дороге в нужное место. Или в самолете, на крайний случай, хотя самолеты я благодаря недавним событиям недолюбливала.

Вся команда состояла из двадцати пяти человек, из них всего пять девушек. Из новичков еще меньше, четверо: я, Белошвейка и дурная парочка, которая стала держаться друг друга с первого же момента, как они друг друга увидали. Романтические барышни сказали бы – любовь с первого взгляда, однако я, хотя и имею некие романтические иллюзии, сказала бы иначе – рыбак рыбака видит издалека. А вдвоем проще задавить остальных. В общем, такие люди в принципе не способны любить кого-либо, кроме себя.

Пока мы летели на соседнюю планету, Кювет негромко рассказывал правила и план игры. Если в общих чертах – цель игры состоит в том, чтобы первыми построить огромного робота и разгромить им некий горный форт, скрывающий сундук денег. Самое сложное в этом деле – собрать ресурсы, необходимые для создания робота.

Итак, пока непонятно, насколько реально выиграть. Кроме нашей команды, участвовать будет еще две – гудронцы и граждане, хотя бывали случаи, когда команды прибывали сразу к старту, поэтому конечное число участников предугадать невозможно. В любом случае, противников в каждой команде больше почти вдвое. Зато у всех одинаковый старт – в смысле, одинаковый набор усилителей и игровых примочек.

База организаторов игры, где регистрировались команды, оказалась крошечным куполом–складом, заваленным всяческим барахлом. Посторонних вокруг пока не было. Получив причитающиеся нам стартовые наборы, мы сели в вездеходы в количестве трех штук и направились в точку планируемого лагеря, выбранную подальше от остальных команд.

Точкой оказалось удобное место у практически отвесной скалы, причем внешне по составу так сильно напоминающей сухую глину, что мне стало жутковато – не хотелось бы стать большой глиняной бабой, что произойдет, если вся эта гора обрушится от какого-нибудь взрыва или землетрясения. С остальных сторон нас окружал лес – практически хвойный, хотя здешние деревья росли не по одному, а пучками по три-пять штук, а цвет плоских листьев-иголок был скорее синий, чем зеленый. Но, в общем, разница не настолько огромная, чтобы растеряться и почувствовать себя в опасности.

Кювет уверял, что на материке не существует животных, встреча с которыми может закончиться трагически, потому что их всех вывезли, расчищая площадку. Правда, остались огромные и неповоротливые Грузды, но их опасаться не стоит, так как они травоядные. Разве что придавить могут, так что лучше сзади к ним не подкрадываться. Честно, я не смогла представить ситуацию, которая вынудила бы меня подкрадываться к огромной неповоротливой туше, да еще сзади, но вероятно они существовали, раз существовало предупреждение. Боюсь даже представить, что случилось с тем бедолагой, который ослушался данного совета.

Лагерь организовали за полчаса – спасибо раскладным туристическим наборам, которые практически сами собираются, стоит только бросить их на подходящую поверхность да нажать кнопку.

Теперь к игре.

Как нам уже объяснили, главная наша задача – как можно быстрее собрать достаточно ресурсов, причем излишек одних можно менять на другие, а кроме честного сбора их еще можно просто отобрать у более слабых и менее хитрых соседей.

Первым делом нам нужно захватить контрольные базы-рудники и фермы, и по разным адресам немедленно разъехались все игроки, кроме пятерых дежурных. Меня и Белошвейку отправили пешком на водокачку, где добывали воду. Вернее, довезли несколько километров, пока было по дороге, а потом выставили и приказали быстро бежать на своих двоих. Я побежала вперед, сверяясь с картой, залитой в напульсник, а Белошвейка пыхтел сзади, пока не отстал.

- Беги, не жди меня! – крикнул он мне вслед, хотя я и не собиралась его ждать – сейчас важнее застолбить водокачку – пусть и не особо ценный ресурс, но тоже необходимый.

До базы я добралась минут через пятнадцать, дыша так, что легкие разрывались, и пошатываясь туда-сюда. Остановившись за декоративным плетнём, который опоясывал водокачку с одной стороны, я огляделась, нет ли поблизости претендующих на воду чужаков, потому что в таком выжатом состоянии я вряд ли способна оказать кому-либо достойный отпор – никого не было - и из последних сил поплелась к сложенному из камней высокому постаменту, на котором нужно переключить и заклинить рычаг. Кто первый включил – тому база служит от девяти до двенадцати часов, исправно поставляя ресурс воду, потом приходится включать повторно. И вот повторно включить уже не так-то и просто – более многочисленные и лучше подготовленные, да и просто более везучие команды всегда успевают первыми. А насчёт нашей пока не ясно, везучие мы или нет.

Я быстро раскрыла экран инструкции по включению. Оказалось, совсем просто – нажать огромный и ржавый рычаг, вернее, опустить его вниз. Я примерилась, схватилась за рычаг обеими руками и попыталась опустить вниз – он даже не шелохнулся.

Может, повиснуть на нём как на турнике – глядишь, перетяну общим весом.

Теперь ещё вдохнем полной грудью, чтобы весу было побольше…

В этот момент что-то зашуршало, раздались короткие свистящие звуки и прямо передо мной, то ли из зарослей, то ли сверху – кто их знает? – то ли выпрыгнуло, то ли материализовалось трое странных существ.

Никогда мне не было так сложно вздохнуть, как в этот момент, даже когда я падала в самолете, охваченном удушающей паникой.

Скорее всего, они именно выпрыгнули, потому что позы были как после прыжка – присевшие, одно согнутое колено вперед, наклон туловища вперед, одна рука со сжатым кулаком упирается в землю, вторая собрана, как будто в ожидании. На руках у каждого, кстати, белые перчатки. Лица настороженные, все как одно, одинаково готовые действовать. Одеты одинаково, впрочем, как и наша команда – не скажу, что очень свободная, скорее обтягивающая форма цвета хаки без видимых карманов, швов и застежек, но не это главное. Главным оказалась раскраска на лицах. Она у них была как у тигров, что ли. Три поперечных неровных полосы на лбу, сужающиеся книзу. По две на скулах.

На одну длинную, жуткую секунду мне показалось, что они намерены меня съесть.

Глава 4. Как меня взяли в плен

- Стой, где стоишь, девчонка, - угрожающе зашипел тот, что выскочил вперёд других.

Не знаю, как так получилось, видимо, ноги подкосились, но в следующее мгновение я всем весом повисла на рычаге, и он с пронзительным скрипом тут же поддался и двинулся вниз. Трое незнакомых игроков с криками возмущения ринулись ко мне, но опоздали – когда мои руки были оторваны от рычага, тот уже достиг нужного положения и включился счётчик, табло которого показывало название и номер нашей команды. Кстати… номер четыре.

Я покосилась на своих конкурентов, которые быстро ходили, а вернее, практически бегали неподалеку и нервничали. За себя и свою сохранность я не боялась – в этой игре нельзя убивать противников. Ну, максимум свяжут, чтобы некоторое время не путалась под ногами, но и всё. Это не страшно - вскоре сюда доберётся мой герой Белошвейка и освободит меня. Зато водокачка наша!

Я улыбнулась. Хорошее начало, глядишь, так постепенно-понемногу и выиграем.

Пора сматываться. Про другие точки мне ничего не известно, поэтому топаю в лагерь и жду дальнейших распоряжений Кювета. С такими мыслями я попятилась спиной к плетню, чтобы уйти незаметно и вдруг увидела, что один из моих конкурентов стоит на месте и загадочно улыбается, наблюдая за моей неловкой попыткой незаметно улизнуть.

- Желток, - негромко сказал он, не поворачивая головы. – Посмотри на неё внимательно.

Остановились оба оставшихся игрока, а заодно я. Без паники, они не станут меня убивать. Кювет говорил – правилами запрещено, слишком просто – вынес сразу всех конкурентов и отхватил все ресурсы. Нет, вреда они мне не причинят.

- Да, я понял, о чём ты. И что будем делать? – очень серьезно спросил второй, тот, что по кличке Желток, а третий просто тихо засмеялся:

- Отпустим её?

- Ты что, серьезно? С какой стати отпустим?

- Нет, конечно. Заберем с собой.

- Согласен.

- Стойте! – возмутилась я, вытягивая вперед руку, будто это могло кого-нибудь остановить. – Правилами запрещено…

- Убивать и выводить из строя, причинять телесные повреждения, - быстро процитировал первый. – Желток, хватай её.

- Ст…

Больше я сказать ничего не успела - один из них оказался позади, второй прямо перед носом, зажимая мне рот рукой, обтянутой тонкой перчаткой, и они дружно схватили меня и потолкали в сторону зарослей, из которых появились.

Я настолько удивилась всему происходящему, что тело приняло всю ответственность на себя и послушно поплелось туда, как его (меня) тащили.

Увидев среди травы серый и гладкий бок вездехода, похожего на тот, что выдали нашей команде, я попыталась сбросить оцепенение, возмутиться и убежать. Но, понятно дело, это оказалось совсем не так просто, как хотелось бы.

- Даже не пытайся. Нас трое, против одной девчонки, просто смешно, - сказал кто-то из них.

- Садись, раз уж так всё сложилось, - даже с долей понимания добавил второй голос. – Смирись. Мы берем тебя в плен.

Через несколько минут я болталась на широком сидении вездехода, с тоской смотря на запертые двери и размышляя, что в моем положении может означать плен. Совершенно очевидно, это игроки другой команды. Но не гудронцы, тех-то я уже сумею отличить от остальных.

- Вы граждане? Новая команда? – поинтересовалась я у третьего игрока, сероглазого, украшенного полосами серо-черного цвета. (Первый игрок вел вездеход, а Желток с кем-то болтал по рации).

- Пепел.

- Что?

- Это моя игровая кличка. Пепел. Мы все используем в игре временные клички.

- О-очень приятно. Айка. Это моё имя, клички нет.

- Будем знакомы. Мы с ребятами немного опоздали к началу игры.

И всё – больше ни слова объяснений.

Благодарю за откровение, но меня оно не очень вдохновило. Опоздали – и ладно, главное, что моя команда не опоздала. И что это за раскраска такая странная? Кстати, весьма гармонично смотрится, лица у них такие узкие, с широкими скулами и прямой приподнятой переносицей – лицо подобной формы прямо напрашивается на такого рода рисунки. Но всё равно странно – они же мужчины. Не замечала я среди адаптантов странной тяги украшать свою кожу рисунками, хотя некоторые любили изобразить на бицепсе или бритом затылке что-нибудь грозное – дуло ионной пушки или морду ядовитого агрессивного монстра, аналога земных зомби, в общем, подобие татуировок, модных у некоторых слоёв населения на нашей планете. Но чтобы просто рисунки, вроде боди-арта? Мне всегда казалось, то чисто женская привычка.

Через несколько минут вездеход остановился и меня вежливо попросили на выход. Оказывается, мы уже приехали на базу. Получается, что водокачка расположена недалеко от их лагеря. А если подумать, что они явились на захват базы втроём… то становится понятно, что их команда опоздала к началу игры и поэтому пыталась захватить те базы, которые находились близко, потому что дальние пытаться захватить при таком раскладе нереально.

Прямо чувство гордости охватывает, стоит представить, как я их сделала – увела водокачку прямо из-под носа!

Я бы захихикала, не дёрни меня кто-то за руку. Пепел собственной персоной.

- Пошли. Все наши как раз на месте, - сказал он.

Не знаю, что это должно было мне сказать. На каком месте? Мне-то что, на месте они или нет? Меня это должно заботить, что ли?

- Давайте вы не будете придуриваться, таскать меня за собой, а просто отпустите, - предложила я на редкость разумное решение. – За меня ничего не дадут, выкупать за ресурсы не будут, я вам буду только мешать. Зачем вам со мной носиться? Я даже сама уйду и не стану просить вернуть меня на то место, где вы меня взяли.

- Заходи, - Желток тем временем отворил дверь в куполообразную палатку, совсем не такую, как наша, а куда больше и светлее, и кивнул головой на вход. Похоже, моя пламенная речь осталась без внимания.

- Куда идти? – угрюмо спросила я.

- Прямо.

Там, через коридорчик, который, видимо, опоясывал весь внутренний периметр палатки, была очередная дверь, вернее, занавешенный плёнкой проём. Повинуясь мановению руки игроков, я вошла туда и оказалась в большой комнате. Похоже, это был штаб, судя по стоящему в центре столу, окруженному полукреслами, вдоль стен располагались широкие лавки, длинный комод с непонятными приборами, на самих стенах - экраны с картами и схемами, а ещё в комнате находилось пятеро игроков с такой же лицевой раскраской, как у моих захватчиков.

- Смотрите, кого мы нашли, - заговорил за спиной Желток, расправляя дверную плёнку и проходя вперед. Я так и осталась у входа, потому что пройти и присесть меня, знаете ли, не пригласили.

Вместо этого взявшие меня в плен чужаки удобно расположились на креслах и лавках, и уставились на меня так пристально, будто от этого зависело что-то важное, вроде выигрыша. Раньше, чем я успела подумать, мои руки занервничали и зачем-то попытались расправить и отряхнуть футболку и брюки. На моменте, когда они ринулись поправить причёску, титаническим усилием воли я их остановила и вернула на место – по швам.

- И что вы так смотрите? – поинтересовалась я довольно агрессивным тоном. Не очень-то приятно чувствовать себя объектом пристального изучения восьмерых мужчин (я специально посчитала по головам), да еще таких симпатичных, все как на подбор. Молодые, стройные, в одинаковых костюмах, только полоски на воротниках разные. Все в перчатках. Троих я уже видела. Желток привалился к столу, сложил руки на груди и широко улыбался. Пепел быстро отвернулся и стал что-то искать в карманах. Ещё я сразу обратила внимание на очень красивое и при этом не очень дружелюбное лицо сидящего слева от стола игрока, и потом – на невозмутимое, как маска, лицо его соседа – тот тоже не стал рассматривать меня слишком пристально, а уткнулся в карту, которую изучал до того, как мы вошли. Его раскраска была самой нейтральной и органично вписывалась в образ. А вот самая яркая была у небольшого и гибкого игрока с самой темной кожей, на лице у которого при виде меня отразилось жуткое нетерпение. Он третий из тех, кто меня привёз, но только сейчас я обратила внимание, как он выделяется на фоне остальных.

Впрочем, в каждом из них было что-то своё, особенное.

- Понятно, - сказал тот, что возле красавчика, хлопая глазами. – Притащили её сюда.

Остальные молчали.

- Вы кто? – спросила я.

- Кто мы? – глупо переспросил Пепел. – Как кто?

- Да так! – возмутилась я. – Кто вы такие? Чего вы хотите? Зачем меня сюда привезли?

- Посмотреть на тебя поближе, - зло выплюнул красавчик.

- И что? Посмотрели? Могу идти?

- Смотря, что скажет Парфен, - вдруг крайне серьёзно ответил Желток, на секунду даже перестав улыбаться. – Хотя неважно, что он скажет. Я и так знаю. Скажет, отпустить, конечно, но мы не отпустим. Будешь нашей пленной. Все за?

- Вы о ком? – в голове что-то судорожно заскрипело, попыталось прокрутиться и встать на место. Безуспешно. – Парфен – это кто?

- Ладно, пусть остаётся, раз так сложилось. Кто решил? Ну, вот тут она уже, пусть будет, - наперебой заговорили они все, по крайней мере, губы шевелились у всех. – Будет пленной.

- Вы что? – возмутилась я. – На кой вам это нужно?

- Ответственные за охрану – Алой и Синь, - перекрыл всех остальных голос игрока с зеленым воротником стандартной для них формы, такого надменного и серьёзного, что сразу становилось ясно – он тут командует. Красавчик в ответ пренебрежительно усмехнулся.

- Зеленец, может, без Алоя обойдёмся? Он же будет грубить, помните, когда мы играли в морской бой? Ну, игру, где на скорость летать? Те, которые напротив стояли, когда корабли уже стартуют… Помните, из-за чего он завёлся? Даже страшно вспоминать, как он разговаривал с ними. Даже если в этот раз он будет сдерживаться, – игрок с синим воротником резко замолчал и взглянул на красавчика. – Может лучше… Фиолета?

Тот, кто рассматривал карту, прокладывая движениями пальцев на поверхности какие-то извилистые маршруты, отвлекся и изумленно уставился на Синя. Воротник, понятное дело, у него был фиолетовый. Видимо, так они клички и подбирали – по цвету воротника. Или воротники под цвет клички? Бр-р-р, запуталась уже.

- Меня? – спросил он таким тоном, будто услышал несусветную глупость.

- Или Белка.

Ещё один, который в разговор не лез, а сидел тихонечко практически в углу, задумавшись о чем-то гораздо более важном, чем какая-то приблудная адаптантка, почти вздрогнул и как впервые всех нас увидел. Его глаза внимательно оглядели всех товарищей, потом скользнули по мне, и Белок отрицательно покачал головой. Мне показалось он тут самый старший и самый строгий, что ли… по крайней мере, он бы меня в лагерь с водокачки точно не потащил.

- Мне нужен в пару кто-нибудь поспокойней. Алой не годится для охраны, - отрезал Синь. – Он станет нудеть и ныть, он будет ругать всех псевдо-хомеров в целом и землян в частности. Всех женщин, девушек, старушек и даже младенцев женского пола, пока не перечислит каждую поименно. Стоит только подумать, что каждую минуту он станет проклинать переборчивых и недалёких девочек, которые не способны ради своего собственного будущего даже на доверие, да ещё приплюсуются все его тайные амбиции и…

- Синь, хорош болтать, - перебил его Зеленец. У него был прямой нос, умные узкие глаза и тонкие, но всё равно приятного изгиба губы. – Ты и Алой. Или ищите себе другого командира.

- Не истери! – огрызнулся красавчик Алой.

- Как забавно за вами наблюдать, - со светящимися глазами сообщил Желток, так и стоящий у стола.

- Да что происходит! – крикнула я.

- Не кричи, - повернулся ко мне Фиолет. Видимо, хотел что-то добавить, но внезапно замолчал. И отвернулся, не успела я как следует его рассмотреть.

- И, правда, что же ты так громко орешь, милая моя? – поинтересовался Пепел. – Мы и так все осведомлены, что ты далеко не образец воспитания и терпения. И к труду тоже не склона.

Я даже растерялась. Меня много как оскорбляли, но чтобы так… странно, что ли?

- Да кто вы такие, чёрт возьми? – проникновенно спросила я.

- Как кто? Мы кисейцы.

Тут же в моей голове вдруг зазвучали фанфары, трубы запищали, забили барабаны и краска стыда залила меня с самой макушки до пяток. Кисейцы… Парфен… Я бы сразу догадалась, если бы не считала, что играть мы будем только с гудронцами и гражданами. Но ведь кто угодно мог участвовать, верно? Тем более если записался в последнюю секунду.

- И… мы знакомы? – пересохшими губами спросила я.

Они снова все на меня уставились, даже Белок отвлёкся от решения каких-то своих архиважных вопросов. Смотрели и молчали, хотя у того, который Синь, то и дело подозрительно подрагивали губы.

- И… мы знакомы, вернее, с вашей стороны вы меня знаете по… по шоу Невест? – нехотя уточнила я. Не хотелось бы в это верить, да вот только других точек соприкосновения между мной и кисейцами не было. Не могло быть. С ними я пересеклась только единожды и ещё это имя… Парфен, не самое обычное, так что я вспомнила.

Они дружно, молча и на редкость серьёзно смотрели на меня.

- И… - следующий вопрос я проглотила, так и не произнеся вслух.

- Да, да, и он здесь, прямо перед тобой, - весело заговорил Желток.

* * *

Передо мной? Кто из них? Я испугано всматривалась в лица, уделяя каждому всего по нескольку секунд, потому что была уверена, что сразу его узнаю - но ответ ни в глазах, ни в выражении лица ни у кого не появился. Кто он? Нет, не так просто. Нужно подумать. Первым делом я исключила из списка троицу, которая меня подобрала, но, секунду подумав, включила их обратно. Это мог быть любой из команды, по большому счёту, я ведь у водокачки не знала, в чём дело, так что не особо следила за выражением их лиц.

- Кто? – спросила я, потому что на лбу у этого самого Парфена написано ничего не было, а мне нужно было узнать. Почему? Потому что приглашение мне присылал, как оказалось, совсем не старый хрыч, возжелавший экзотики, а молодой и симпатичный кисеец. Значит, в чём-то я ошиблась. Ещё почему? Потому что любой девушке на моём месте было бы любопытно посмотреть на него. Разве не так?

- Так тебе и сказали, - присвистнул Желток. – Всё, садись на стульчик и сиди тихо. – Алой, следи за ней.

- Не сомневайся, - сквозь зубы процедил злой красавчик. Может, он? Иначе чего так злится? Я было открыла рот, чтобы спросить, но промолчала. Они прямо всем видом своим выражали, что только того и ждут, когда же я потеряю терпение и начну расспрашивать, когда начну просить и умолять рассказать, наконец, кто из них мой безвинно отвергнутый потенциальный кавалер.

И мне нужно было знать!

Зачем? Вот хоть убейте меня, не могу объяснить. Нужно – и всё.

- Вы мне не скажете? – тихо спросила я.

- А зачем? – спросил самый дальний, из угла. Белок. Он, кстати, внешне очень сильно походил на Желтка. – Зачем тебе это знать?

Может, он? Я внимательно уставилась на него, кисеец в ответ ровно улыбнулся. Вряд ли… Кажется, теперь я буду подозревать каждого, кто скажет мне хоть слово или хотя бы взглянет в мою сторону. Хотя, с другой стороны, если изо всех сил не смотрит – это тоже подозрительно!

Нет, так нельзя. Нужно пока отвлечься, успокоиться и подумать.

- Может, извиниться хочу, - громко заявила я.

Фиолет снова отвернулся и уткнулся в свою карту, а Пепел снова полез в карман, выгребая оттуда какие-то сухие листья и крошечные белые корешки, высыпая мусор прямо на пол.

- Ну, так извиняйся, - сказал гибкий, и наклонился вбок так сильно, что это выглядело довольно странно. Мне бы такую гибкость.

- В смысле?

- Извиняться нужно перед всеми, - продолжил гибкий.

Алой пренебрежительно фыркнул, снова кривя лицо в недовольной гримасе. Ба, да это практически ненависть! Как он умудрялся при всем этом кривлянии оставаться симпатичным, большая загадка.

- Наша гостья не понимает, о чём вы. Насколько я помню, она отказалась учить правила общения кисейцев, - сообщил Фиолет, не отрываясь от карты.

- Точно! Помните, так и было. В тот день мы как раз у Парфена собирались, и ещё вся семья просила его, наконец, сделать что-нибудь, чтобы объявить хоть один потенциальный выбор, хотя бы одно намерение, потому что это уже становится неприличным, и тут эта передача, помните? Он ещё тогда ка-ак замрёт перед экраном, и еще Гагарь его звал на партию трека, а тот…

- Синь, короче, - поморщился похожий на Желтка игрок, удобно устроившийся в углу.

- Короче да, она отказалась учить этикет. Так и сказала – валите к чёрту со своими грёбаными требованиями.

Кисейцы все как один замолчали, украдкой бросая на меня укоризненные взгляды. Ушедшая было краска невольного стыда вернулась и снова раскрасила мою физиономию. И хотя именно этих слов в моём ответе не было, но смысл им удалось передать довольно точно. Я попыталась восстановить тот самый момент и ту незабываемую обиду, которая меня охватила при виде тридцати семи требований, одно другого возмутительней. Никогда не забуду эту цифру – она запечатлелась в памяти навечно. Однако само воинственное настроение вспомнить удалось не сразу. Я сощурила глаза и задрала подбородок.

Собираются меня доставать? Не на ту напали!

Не хотят говорить? Ну и ладно!

Кукиш им, а не прилюдное извинение!

- Куда я могу сесть? – сухо спросила я. Алой тут же изобразил победоносную ухмылку.

- Куда угодно, - ответил игрок из угла. – Кстати, я – Белок, как ты уже должно быть поняла, и к тому же брат вот этого шалопая, – жест в сторону Желтка только подтвердил моё предположение об их близком родстве. - С остальными ты уже, можно считать, знакома, но на всякий случай перечисляю: Пепел, Пурпур, Зеленец, Алой, Фиолет и Синь. Можешь не запоминать, вряд ли тебе понадобится к нам обращаться.

Последнюю фразу я не поняла, хотя подозреваю, намёк был на мой надутый независимый вид.

Но я вроде уже говорила, что не на ту напали?

Я выбрала лавку у стены с той стороны, возле которой стояло больше кресел, развернутых спиной и уселась на краешек, сложив ногу на ногу, а руки скрестив на груди. И стала ждать.

Расчет был прост и идеален - рано или поздно они проболтаются.

Время шло…

Что и говорить, расчёт оказался из тех, что по совершено необъяснимой причине себя не оправдывают. В общем, план провалился, причём с треском. Через несколько часов я уже не помнила, почему, собственно, решила, что они проболтаются.

Ничуть не бывало! Даже ни разу не запнулись на своих кличках. Как выяснилось позже, эти клички у них постоянные игровые, а не на раз, как я думала, поэтому они сжились с ними настолько, что часто и в обычной жизни обращались друг к другу по прозвищу, а не по имени.

Так, сидя на стуле и периодически распрямляя спину и вытягиваясь, я досиделась до времени, когда веки мои сомкнула дрёма, и я принялась активно зевать. По моим подсчетам давно уже наступила пора обедать, а ведь я даже не завтракала, не говоря уж о том, что толком не выспалась. И не похоже, что кисейцев волнует вопросы комфорта пленных. За прошедшее время они проделали колоссальную работу по планированию игровой тактики и захвату самых выгодных ресурсов, даже перехватили базу белой руды, которая отключилась неожиданно рано и только и ждала новых хозяев, а про обед так и не вспомнили.

О еде не думать! Лучше подведём итоги того, что мне удалось за это время о них узнать.

Их всего восемь в команде! Что удивительно, потому что даже нас двадцать пять, и как они собираются выиграть таким малочисленным составом, совершенно непонятно. Но собираются и весьма серьезно настроены. И что самое поразительное, практически не сомневаются, что победят. Жуть.

Потом. Если среди них и есть Парфен, то его личность не подлежит идентификации. Ни взглядом, ни словом, ни единым жестом загадочный кисеец себя не выдал. И чем дальше, тем сильнее дребезжало и даже свербило внутри желание немедленно узнать, кто же он. Из серии сказок про синюю бороду – на тебе, дорогая, все сокровища мира, но не вздумай соваться в дальнюю комнату – и конечно, дорогая забудет обо всех сокровищах, вместе взятых и ни о чем кроме утоления любопытства думать не будет.

Та же история. Все женщины любопытны, как кошки, история по райское яблоко, предложенное змием, лишнее тому доказательства. С тех пор, смею заметить, к лучшему ничего не изменилось.

В общем, только когда в животе заурчало от голода, я с изумлением поняла, что всё это время тратила на что угодно, кроме основной своей цели – победы и денежного выигрыша, обеспечивающих возвращение на Землю. Нет, вместо этого я разглядывала кисейцев, сравнивала их между собой и пыталась решить, кого из них хотела бы видеть на месте Парфена. Мечтала, короче, о несбыточном, ведь очевидно, что если он и присылал мне приглашение, то всё в далеком прошлом и попыток продолжить знакомство он больше предпринимать не собирается. Короче, вот о чём я думала несколько часов. Это настолько изумляло, будто моя голова взяла и предала меня.

Нет, я понимаю, конечно, вопрос установления личности неизвестного интересный, но не настолько же, чтобы забыть о родителях!

Вина тяжким грузом упала на плечи и предстала пред глазами в образе заплаканного маминого лица. А я сижу тут и рассуждаю, кто из них этот самый Парфен, вместо того чтобы помнить, как и что нужно сделать для того, чтобы родители снова улыбались.

Теперь возле маминого грустного лица появилось папино, он не плакал, но так осунулся и постарел, что моё сердце не выдержало нагрузки, да ещё неожиданно навалились все страхи, которые я отгоняла чуть ли не со времени прилёта, заполняя всё свободное время делами, которых вдруг не стало… - и я заплакала.

Нет, нельзя о них думать, чем больше буду представлять, как они по мне тоскуют, тем хуже будет. Если каждый раз прокручивать в голове момент, когда им сообщают о том, что случилось с самолетом, а скорее не сообщают, а когда они узнают об этом случайно, из новостей, и еще не веря, переглядываются, мысленно припоминая, не этим ли рейсом я отправилась на работу… Не думай! Не думай и помни - так я и сама заболею, зачахну и не найду в себе сил что-нибудь делать. Страдать-то проще всего! А кто тут сделает за меня мою работу? Никто!

Так, отвлечься, отвлечься… Я сжала зубы, твердо решив думать о чём угодно, кроме несчастных своих родителей, и подняла лицо, вытирая щёки тыльной стороной ладони.

И увидела ошарашенные лица кисейцев.

А вот, кстати, и отличное отвлечение.

Я быстро сориентировалась и старательно выдавила из себя очередную волну слез, сопровождая её всхлипываниями, а потом закрыла лицо руками и разрешила себе разрыдаться в полный голос, тем более что успокоиться было гораздо сложней, чем плакать дальше. Так что чего зря такой момент упускать? В моём положении следует пользоваться любой возможностью заставить ситуацию работать на меня. Подстроить под себя мир. Ну, или хотя бы попытаться.

Минуты через две интенсивных рыданий, выдержав нужную паузу, я снова посмотрела на команду, надеясь, что страдание написано на моём лице так же ясно, как следы слёз.

- Кто из вас ОН? – спросила я прерывающимся голосом (он хорошо у меня выходил после рыданий). – Скажите мне, кто?

Даже злючка Алой нервно сглотнул. Синь то открывал, то закрывал рот, в общем, хлопал им, пытаясь что-нибудь сказать и не мог. Тот, который прилип к карте, по кличке Фиолет, и сейчас держал руки прижатыми к столу и вроде они слегка дрожали, хотя возможно это просто картинка расплывалась от слёз. Белок задумчиво сплетал и расплетал пальцы.

Ну давай же, Парфен, сдавайся быстрее. Запас слёз не вечен.

И всё равно я узнаю!

- Кто это? – возопила я, подскакивая с лавки.

Кисейцы как будто замерли, как будто волшебным образом моментально заморозились и только глазами хлопали.

Пепел вдруг встал и подался вперед. Потом резко остановился и вместо каких-либо пояснений тряхнул головой, словно очнувшись, удивленно посмотрел на своих друзей, сжал зубы и уселся на место.

Может, он?

Нет, не признаются. Они не признаются.

В момент, когда я поняла, что, несмотря на мою великолепную актёрскую игру, признаваться никто и не собирается, слёзы окончательно высохли, а я набрала полную грудь воздуха и завизжала.

Это просто поразительно, как сильно меня достала вся эта череда неприятностей. Я чуть не умерла, чуть не разбилась в лепешку, рухнув с высоты двух километров. Оказалась чёрти где, так далеко от дома, что и представить страшно – ни семьи, не друзей, только Галя, которая вот-вот выскочит замуж и улетит на окраину галактики. Мне кровь из носу нужны деньги, нужен выигрыш, чтобы не сойти с ума, представляя, как сходят с ума родители – и что?.. Эти кисейцы как сговорились сделать меня еще более несчастной, чем я есть. Специально выводят меня из себя! Привезли сюда и не дают играть! Ради какой-то своей забавы, имеющей весьма странный душок!

- Скажите мне немедленно, кто это! – заорала я. – Немедленно! Как вы меня бесите! Вы же специально молчите! Ну? Я хочу знать!

И я, стыдно признаться, но я топнула ногой! Прямо как в детстве, когда таким нехитрым образом требовала от родителей всех положенных мне привилегий, то есть мороженое и мультики.

Они всё так же молчали. То ли мой крик оказался таким же ошеломительным, как и рыдания, то ли они от прошлого ещё не отошли.

- Немедленно, мать вашу, скажите, кто он, а то буду орать, пока не охрипну! – пригрозила я. Кричать я умела, натренировалась на летних опенэйрах, где вопить как можно громче не то что возбраняется, а наоборот, положено. Да и приятно это – подпеть во всю силу легких любимой группе, не заботясь, насколько фальшиво звучит твой голос (его попросту не расслышать в массе остальных, не менее громких голосов).

Я так разозлилась, что смогла бы визжать, вероятно, без передыху, не меньше часа. По крайней мере, я собиралась приложить все усилия, чтобы мои захватчики ощутили своими барабанными перепонками (или что там у них в наличии) всю глубину моего возмущения.

И всё было бы прекрасно, если бы в самый момент ответственный момент, когда я уже набирала полную грудь воздуха, предательски не зазвенел звонок связи и лязгающий металлический голос, ничуть не впечатленный моими вокальными данными, не сообщил:

- Команду номер три вызывает на связь команда номер четыре. Соединяю.

И над столом немедленно развернулся экран связи, настроенный на автоматическое соединение.

При виде Кювета я резко выдохнула и замолчала, однако, судя по его кривому лицу, часть моего выступления он успел услышать и оценить.

- Так ты и правда у кисейцев прохлаждаешься? – спросил он у меня таким тоном, будто я сюда погостить приехала, а не в качестве военнопленной. – Заняться больше нечем? – Кювет вальяжно развалился в походном кресле, собранном из трубок и натянутой на них ткани, и грозно нахмурился. – Я думал, Белошвейка врёт.

- Как видишь, нет, - пробурчала я, чувствуя непрошеный стыд за своё недавнее выступление. Одно дело - измываться над врагами и совсем другое – выставлять свои истеричные стороны перед прямым руководством, от которого зависит выигрыш и в какой-то степени моё будущее. Похоже, раньше Кювет и не подозревал, какой я периодически бываю. Ну что же, будет знать.

- И как дела? – поинтересовался он.

- Терпимо.

Мы говорили так, будто в комнате не было ни одного постороннего. Как ни странно, кисейцы не вмешивались, вернувшись к своим делам и посматривая на нас краем глаза. Синь отвернулся и подозрительно всхлипывал, от него то и дело отлетал этакий фу-урк, который бывает, когда долго сдерживаешь воздух во рту, а он всё равно вырывается наружу вместе с хохотом. Пепел испугано сжался на стуле, будто чем-то провинился и только Алой быстро пришел в себя и посматривал на меня как положено – свысока.

- Тебе там, видимо, удобно, раз ты не собираешься топать обратно в палатку своей команды. Может и выигрыш уже с ними поделила?

- Не смей меня оскорблять! Они взяли меня в плен.

Пока Кювет задумчиво и ошарашено хлопал глазами, я продолжила:

- А вы даже не чешетесь идти меня спасать! Воруй, значит, меня кто хочет, а вам всё равно! Только к обеду, поди, и заметили, что кого-то из команды не хватает. Мою порцию сто процентов сожрали! Может, хоть Белошвейка придет мне на выручку?

Получилось совсем уж тоскливо, как будто я собака, которая вот-вот завоет.

- Сейчас спрошу, - серьёзно ответил Кювет и отвернулся куда-то в сторону. Кивнул головой, услышав чей-то ответ.

- Он согласен! – возвестил громогласно. – Но цену ты знаешь.

Ну вот, всё имеет свою цену, как будто об этом возможно забыть! Каждый встречный так и норовит напомнить.

Я непроизвольно надулась, хотя не в моём положении привередничать.

- Да уж, знаю. Пусть завтра позвонит, может, и соглашусь.

Тем временем мой лидер изволил перевести взгляд на команду кисейцев и практически моментально вычислить вреди них главного, как будто они друг друга носом чуяли.

- Готов забрать её обратно, - после короткого формального приветствия великодушно сообщил Зеленцу Кювет.

Я задержала дыхание. Может, сейчас эти бравые воины возьмут да и решат вопрос ко всеобщему удовольствию, так, чтобы мне не пришлось ничего делать? Может, всё обойдется?

- Не пойдет, - коротко ответил Зеленец.

Я скисла. Сидевший неподалёку Желток весело мне подмигнул.

- А зачем она вам? – с искренним любопытством поинтересовался Кювет.

Да, зачем?

- Мы… - Зеленец вдруг запнулся и стал осматриваться по сторонам, словно ища подсказку. – Э-э-э…

- Мы берем её в аренду и готовы платить ежедневно, - подсказал из угла Белок.

- Да, да. Нам нужна рабочая сила, - обрадовано подхватил Зеленец. – Мы всегда так делаем, - уверенно заявил он. – Будем платить за неё… унцию радия в сутки.

Кювет задохнулся и не смог сказать, что хотел, однако его круглые глаза тем временем много чего сказали.

- Согласен, - быстро ответил он и моментально отключился. Не уверена, но кажется, он испугался, что Зеленец вдруг передумает.

Интересно, а унция радия – это много? Наверняка, по весу мало. А по стоимости?

Тьфу ты, о чём ты только думаешь! Застряла чёрти где, как домой вернуться, большой вопрос, а вместо того, чтобы…

Кстати, а вроде всё неплохо обернулось. Я в команде, зарабатываю ресурсы, судя по всему, неплохо зарабатываю, и неважно, каким способом. Не факт, что целый день бегая по лесу и захватывая водокачки я заработаю эту самую унцию радия. Надо бы найти таблицу ресурсов и посмотреть, сколько это, к примеру, в воде.

Нет, если честно, такой поворот событий меня вполне устраивает.

Испытав кратковременную, но довольно обширную благодарность к кисейцам, я вскочила на ноги и приготовилась отрабатывать свою унцию радия. Всё остальное отодвинулось на задний план. Теперь всё нормально, всё встало на свои места – я работаю, они платят.

- Я готова!

Зеленец быстро оглянулся, оценивающе меня осмотрел и его глаза нервно забегали.

- Готова? К чему готова?

Желток захихикал и чем дальше, тем сильнее. Вскоре он хохотал во всё горло, запрокинув голову назад.

- Что смешного? – возмутилась я. – Вам нужна рабочая сила? Я готова работать. Чего смешного-то?

- Ой, не могу! Она собралась работать.

Я отвернулась к Зеленцу, твёрдо намереваясь игнорировать всех окружающих клоунов.

- Так что? Что мне делать?

Он практически испугано оглянулся сначала на Белка, потом на Фиолета. Первый имел вид задумчивый, а второй улыбался. Кстати, эти двое так мило выглядели, прямо сердце радовалось. Хорошо, что кроме дурашливого Желтка и злючки Алоя, да и Синя, который рот не закрывал среди кисейцев есть ещё и такие уравновешенные личности. Наверное, они старше остальных. Насчёт мудрее сомневаюсь, иначе давно бы вправили остальным мозги и не мешали бы мне вернуться в свой лагерь, но старше точно.

- Даже не знаю, - протяжно заявил Белок. – Но занять её чем-то нужно.

- Я могу готовить!

Самое подходящее занятие для женщины. Ну, ещё уборка, но я её на дух не переношу. Вот странно, готовить люблю, а подмести там, или пол вымыть для меня всё равно что каторга.

Несмотря на моё великодушное предложение, кисейцы выглядели весьма настороженно и соглашаться не спешили. Правильно, я бы тоже не рискнула подпускать к еде взятых в плен девушек с некоторыми особенностями характера вроде мстительности, которая у меня присутствовала даже в большей, чем нужно степени.

В общем, быстренько найти мне достойное занятие они не рвались.

- Мне скучно! – заявила я. – Я хочу есть. Давайте, я хоть обед приготовлю.

- Ну нет, – неуверенно помотал головой гибкий Пурпур, который и сейчас сидел на стуле, подвернув ноги кольцом, на что смотреть было просто невозможно. Может, конечности кисейцев гнутся в те стороны, в которые не гнутся человеческие суставы? Тогда почему остальные выглядят вполне нормально?

- Нет, не вариант, – наперебой загомонили кисейцы. - Допускать девушку к общим продуктам, никогда! Тоже выдумала, готовить. Еще неизвестно, сможешь ли ты сделать что-нибудь съедобное, не говоря о традиционных блюдах.

Это они правильно подметили – традиционные блюда пусть сами себе готовят.

Да, приходится признать – здесь не то, что на Земле – там мужики готовы сразу есть с руки, только предложи освободить их от кухни, и есть готовы, что угодно, только бы много и с мясом.

Однако вопрос времяпрепровождения всё же должен быть решён.

- Но мне скучно! – повторила я. – Я есть хочу, а вы не шибко-то заботитесь обо мне. Кормить меня будут?

- Готовить пойдет Пурпур, его очередь. - Зеленец повысил голос так, чтобы всех перекрыть. – Пурпур, приступай, чего расселся! А ты сиди на месте.

Второе - это про меня.

- Но мне скучно!

Надежда быть полезной или хотя бы чем-то заняться, чтобы отвлечься, стремительно таяла. Нельзя же признаться, что когда я сижу без дела, в голову то и дело лезут грустные мысли о родных? А то и их лица. Сказать, что я не выдержу долго в таком напряжении, а мне нельзя волноваться, потому что кроме себя самой рассчитывать пока не на кого? А если от чрезмерных размышлений образуется нервный срыв? Что тогда со мной будут делать? Вылечат, вероятно. Но не станет ли мне в процессе лечения плевать на всё? Может, буду сидеть себе на берегу водоема в окружении веселых старичков да старушек и так же радостно всему улыбаться?

Нет, надо что-то делать.

– Дайте хоть почитать что-нибудь! – взмолилась я. Беспроигрышный вариант. Или книга заинтересует и тогда время полетит, или окажется такой нудной, что я усну.

Они задумались.

- Боюсь, ничего нет, - вскоре заговорил Желток, серьезно хлопая глазами. – Конечно, если поискать, что-нить да найдется, но думаю, у нас тут завалялась только… энциклопедия кисейского этикета, томов пять-шесть.

Кто-то приглушенно захихикал. Вернее, все они захихикали.

Ну не свинство, а?

- Давайте сюда эту вашу энциклопедию, – угрожающим тоном потребовала я. Мне плевать, что сейчас читать, пусть будет энциклопедия. – Жду не дождусь, когда смогу её лицезреть.

- Сейчас мы тебе её быстренько организуем! – Синь вскочил со стула и забегал, засуетился, вороша бумаги на столах и выдвигая ящики. – Я точно знаю, что мы брали один из подарочных выпускных томов энциклопедии. В ней удобно хранить тонкие записки, и еще Парфен всегда её с собой таскает, потому что…

Тут кто-то многозначительно закхекал и Синь замолчал, затормозив посреди комнаты.

- Так, ну ладно, - бодренько заявил он. – У кого энциклопедия?

Кисейцы с любопытством стали смотреть друг на друга. Некоторое время все молчали, потом вздохнул Фиолет.

- У меня, - тяжело уронил он.

- А у тебя с какой стати?

Красноречивое молчание. Вернее, для них красноречивое, а я не поняла обмен взглядов. Может, это он?

И как понять, ведь он не смотрим мне в лицо, а постоянно отводит глаза! Как и Зеленец. Но возможно, они всегда и со всеми так себя ведут, ведь при этом оба иногда с любопытством на меня косятся, как и все остальные кисейцы. Нет, не факт, что он.

- О…должишь девушке? – спросил тем временем Синь.

Фиолет молча встал и пошел в угол, где стоял стеллаж с их личными вещами. Вытащил один из рюкзаков, повернулся спиной, так, чтобы не было видно, что он там делает, зашуршал чем-то. Показался край небольшой толстой книги в тёмной, слегка мерцающей обложке.

Потом он присел на корточки и стал интенсивно трясти томом. На пол посыпались листочки бумаги. И точно – записки.

- Сколько хлама, - задумчиво сказал Фиолет, подбирая одну из них и просматривая текст. – Это еще с позапрошлого года.

- Хорошо проверь, не хватало еще, чтобы она копалась в наших секретных сообщениях, - заявил Алой, привычно складывая руки на груди. Если бы решал он, не видать бы мне книги как своих ушей.

- Они старые, - заявил Синь. – Да и какие там секретные? Планы прошлых игр, которые давно утратили смысл.

- Не имеет значения.

Фиолет не стал влезать в спор, а в последний раз встряхнул книгу и протянул её мне. Даже вроде хотел что-то сказать, но передумал и молча отошел.

- Читай внимательно, Айя, может чему и научишься, - заявил Белок. – Если хочешь, иди на улицу, там столики под навесом. Никто не помешает тебе просвещаться.

Все хихикали, когда я в обнимку с томом гордо удалилась на улицу.

Там, снаружи, оказалось прелесть как хорошо. Я уселась в кресло и задумалась, стоит ли тратить время на чтение. Отличный день, сияет двойное солнце, отчего тени вокруг какие-то необычные, слоёные, волнистые. Остро пахнет непривычной зеленью.

Тихо…

Посвистывают какие-то то ли насекомые, то ли птицы. Немного непривычно, но так же умиротворяюще, как природа на Земле.

Ну вот, ненадолго меня хватило. Одно слово – Земля и сразу поднимает голову память о родных и друзьях. Не думала, кстати, что буду так скучать, к примеру, по своей подруге Женьке – толстенной громогласной девице без единого комплекса, которая, собираясь в бар, спрашивает, надевать ли ей нижнее бельё или прямо так идти – и каждый раз непонятно, шутит она или говорит серьёзно? А вот скучаю же.

Ладно, пусть будет этикет. Усевшись поглубже в тряпичное кресло, я приспособила как подставку под ноги низкую табуретку и принялась читать выданный добрыми кисейцами талмуд.

Ага, адаптированная версия, как указано на первой странице. Хорошо, потому что их языка я не знаю. Текст не слишком мелкий, да и иллюстраций много. Тоже хорошо. Ладно, чему тут меня научат?..

Как ни странно, книга была больше похожа на сборник историй, чем на перечень нудных правил, которые, не знаю, кто как, а я лично на дух не переношу. Первая история называлась: «Два брата и наследство». Поехали…

Текст слегка корявый, как бывает, когда читаешь рассказ, написанный несколько веков назад. А история получилось довольно интересной. Про двух братьев, которые всю жизнь были не разлей вода, а когда выросли, поссорились из-за девушки и много лет не общались. А когда умер их отец, старший брат долго горевал, жалея о семье, и пришёл к младшему, чтобы попросить прощения. А тот не простил, отказался. Тогда старший собрал во дворе всех соседей, знакомых и просто праздных гуляк и рассказал обо всём происшедшем. И попросил прощения за себя и свою глупость. И соседи простили его вместо брата, а вскоре и брат простил. И счастье, естественно, воцарилось в данной конкретной ячейке общества, а девушка, виновница всех бед, как-то плохо закончила (подробности не оглашались).

И в конце истории ещё был абзац, так сказать с выводами:

«С тех пор виниться кисейцы стали перед всеми, потому что искреннее извинение не боится людских глаз и ушей, и только фальшивое раскаянье съеживается и сгорает раньше, чем прозвучит вслух. И если вы видите, как тот, кто хотел повиниться, молча открывает рот и не может сказать ни слова – значит, не стоит верить, то он действительно сожалеет о своём поступке. Значит, и ему самому верить не стоит».

Ах, даже так!

Ладно, не будем параноиками и не станем всё примерять на себя. Я глубоко вздохнула, ещё немного полюбовалась окружающей природой и вернулась к чтению, к следующему рассказу. Читать я любила, сколько помню себя, как только научилась, с тех пор и ходила с книгами в обнимку, пока не появилась электронная читалка, которую я умудрилась забить электронными текстами до предела, и теперь, чтобы добавить новую книжку, одну из старых приходится удалять.

Вскоре я увлеклась историями так сильно, что вынырнула из мира поучительных фантазий только когда неудачно повернулась и ощутила резкую боль в затекших ногах и шее.

Да уж, на сухой перечень правил книга кисейского этикета не походила. Она больше напоминала истории Ходжа Насреддина, к примеру, или каких-нибудь восточных мудрецов вроде Конфуция. По сути, если подумать, пятнадцать томов этикета в исполнении кисейцев выглядели бы как пятнадцать томов земных сказок.

Я осторожно отложила книгу в сторону. Всё это время меня никто не беспокоил. Но обед, или скорее ужин, давно уже должен был быть готов, в доказательство чего в животе немилосердно урчало.

Помявшись у входа в палатку, я натянула на лицо выражение независимой и самодостаточной женщины, коей когда-нибудь намеревалась стать (к моему сожалению, сей светлый момент наступит в необозримо далёком будущем) и быстро вошла в штаб. Все кисейцы сгрудились в углу комнаты у экрана, затемненного с обратной стороны, и смотрели, судя по звукам, какое-то видео. Как только послышались мои шаги, половина команды отскочила от экрана, сделав вид, что они просто мимо проходили, и только Желток посмотрел прямо на меня и многозначительно потупил глаза.

- Привет, Айя.

- Ах, да, ужин готов, - всполошился Пурпур, одергивая футболку, будто сам удивляясь, как тут оказался.

Зуб даю, они там смотрели видео с моим участием. Что именно, интересно? Мой отказ от заявки кисейца? Моё верчение перед зеркалом? Обучение в джунглях? Какой из моментов моей жизни их так повеселил?

Спрашивать точно не стану, перетопчутся. Сделаю вид, что не поняла, чем они тут занимались, нечего лишний раз их радовать. Настроение, однако, своей очередной выходкой они мне подпортили. Я вообще не очень люблю, когда видео с моим участием выкладывают и просматривают без моего ведома. Впрочем, это мало кто любит.

Радовал только ужин. Пурпур пригласил всех к столу, одновременно раскладывая индивидуальные упаковки с походными булочками, местным хлебом. Потом быстро расставил тарелки, балансируя ими на пальцах и чуть ли не распластавшись на поверхности стола. Циркач, может?

К счастью, у кисейцев не приветствовалась куча малюсеньких пиалок с разнообразной едой и мне досталась всего одна глубокая тарелка с бурдой серо-малинового цвета, которая выглядела подозрительно, зато пахла вкусно. Я попробовала – очень даже съедобно, напоминает овощное рагу с неизвестными приправами.

Некоторое время все молча ели.

На меня, слава богу, никто не пялился, несмотря на то, что желудок практически взывал от благодарности, что его всё-таки покормили.

- Да, напиток забыл! – Пурпур подскочил и бросился в закуток, где кисейцы обустроили кухню. Я заходила туда выпить воды – металлические поверхности, холодильник, столы и плита с двумя вытянутыми вдоль конфорками – всё довольно предсказуемо.

И теперь оттуда выплыл Пурпур, балансируя круглым подносом с высокими стаканами. И так он это делал, что невольно в голову закралось подозрение – а не является ли напиток частью их многострадальных ритуалов, которых они зачем-то придерживаются, ну, по крайней мере, если верить книге этикета. После прочитанного вполне может быть, что и является, хотя действие вполне себе простое и невинное. Но даже такие действия у них предусмотрены правилами. Например, обувь кисейцы всегда оставляют за порогом спальни, в ряд по старшинству, потому что нечего заносить туда, где спишь следы чужих дорог. Плохая примета. Думаю, если эту примету расшифровать, получится – нечего заносить неизвестные микробы и грязь. И вот ещё интересное прочитала - за пределами дома кисейцами принято носить перчатки. Но не из соображений гигиены, а в память «о предках», что бы это ни значило.

- Быстрее неси, - Зеленец доел первый, отодвинул миску, которая при ударе издавала глухой звук, а значит, были сделана из чего-то полимерного. – У нас вечером плотный график, три базы, один грабеж.

- У вас один что? – спросила я, быстро проглотив еду, которую в этот момент тщательно пережевывала. – Грабеж?

Почему я ничуть не удивлена?

Зеленец посмотрел на меня крайне неодобрительно.

- И нашей гостье тоже нужно придумать занятие, - заявил он. – Снова. Идеи есть?

- Пусть дальше читает, - предложил Фиолет.

- Пусть делает, что хочет, только не лезет мне на глаза и под руку! – не мог не выступить Алой.

- Айя, ты ходи, осматривайся. Мы все сейчас отправимся на захват и чем он закончится, вопрос непредсказуемый. Бывают травмы. Если кто-нибудь вернётся и попросит помощи – помоги, - заговорил Белок.

- Кому помоги? – мрачно поинтересовалась я, осматривая Алоя. Правду говорят, что у злюк всегда изжога? Тогда понятно, конечно…

- Любому из нас.

- С какой стати? – огрызнулась я. Они, знаете ли, только что развлекались, рассматривая ролики с моим невольным участием, а теперь ещё чего-то от меня хотят? Какой-то помощи по доброте душевной? – Может, мне ещё поставят отдельную палатку и я буду встречать каждого желающего в прозрачном платье с пачкой презервативов в руке? – злобно поинтересовалась я.

Вот и очередной секрет всплыл, несмотря на все мои старания, – иногда я бываю ещё той стервой. Не знаю, почему. Говорят, ПМС существует и реально влияет на характер, добавляя вспыльчивости даже натуральным овечкам. Может, и так. Я же больше склоняюсь к мнению, что на меня куда сильней влияют стрессовые ситуации, когда ты в растерянности и толком не понимаешь, что вокруг творится. Следовательно, и что делать, тоже понять не можешь. А ещё плюс физическая усталость и подспудный страх неизвестного. Смесь всех этих ядерных компонентов рано или поздно выливается в мощный взрыв, или как у меня – в мелкие, но частые вспышки. Не знаю, что лучше.

Они снова одновременно замолчали. Укоризной так и попахивало. Алой скривил выражение лица из серии «размечталась», но промолчал.

- Между прочим, - чётко сказал Фиолет. – Один из нас женат. Ещё двое приближаются к свадьбе.

- Кто? – быстро спросила я.

Стоит ли упоминать, что ответа не последовало?

- Если ты чувствуешь… себя неловко, тебе нужно сказать, - начал Зеленец, поджав губы и покрывшись красными пятнами. Его окраска, в смысле, полосы, тоже кажется, изменила цвет. То есть... Получается...

Я вдруг подскочила и бросилась к Пеплу, который сидел по левую руку от меня, обхватила его голову руками и принялась ощупывать кожу.

- Что ты делаешь? – недовольно пропищал он сквозь мои пальцы, которые старательно мяли его щеки и лоб. – Отстань.

Так это не... не татуировки? Не рисунки? Это настоящая кожа такая? Я пыталась оттереть полосу или увидеть изменение при натяжении кожи, но убедилась, что они натуральные. Кстати, почему это Пепел так недоволен моим прикосновением? Может, Парфен это он? Или он один из троицы, которую мне следует исключить из списка поклонников вследствие их плотной занятости? Хотя, почему сразу исключить?

- Да, я с этим родился, - Пепел оторвал от себя мои руки и отодвинулся. – Как и любой другой кисеец. Могла бы просто спросить, а не хватать меня голыми руками!

Я отошла на своё место. Голые руки для них, выходит, нечто из разряда омерзительного.

- А насчёт женатых кисейцев, может у вас, как у нас. Жена – одно, а слегка на стороне гульнуть – другое. Разве не так? – поинтересовалась я, стараясь не выдать голосом любопытство. Бывают же миры, где измен не существует? Должны же они быть, чёрт возьми, хотя бы один-единственный на всю вселенную!

Пепел хмуро отряхивался от моих прикосновений, Алой закатил глаза – и снова никто не ответил!

- Пурпур, налей ей ещё напитка, - невозмутимо приказал Белок.

Еще через несколько минут я осталась на базе в одиночестве, злясь на судьбу и одновременно радуясь передышке. Всё же компания нескольких малознакомых мужчин хочешь, не хочешь, а напрягает.

И чем же заняться?

Конечно, бежать к своим бессмысленно, но я немного посмаковала эту идею, разглядывая лес, на вид вполне безопасный. Главное, карту местности отыскать. Вот сейчас как возьму - и уйду! И будут они все локти кусать, жалеючи и слёзы горькие проливаючи, что меня потеряли.

Ну, хотя бы кто-нибудь. Может, Парфен пожалеет? Хотя… Что мне от мысли, что он пожалеет, если я его даже узнать не могу!

Мда.

Еще немного я поболталась по территории без дела и почитала книгу этикета. Так глядишь, не успеют кисейцы вернуться, как стану образованной по их понятиям девушкой. Это мысль прямо греет.

Не знаю, чем бы закончилось моё безделье, но тут совершенно неожиданно из ближайших кустов выпрыгнули трое игроков, судя по всему из команды псевдо-хомеров, потому как всех остальных я уже успела повидать, и бросились к лагерю. На границе остановились, тараща на меня глаза.

- Это точно кисейский лагерь? – спросил один из них двух других.

- Да, точно, - подтвердила я. Вместо благодарности на меня наставили дуло игрового автомата – толстое и короткое, в общем, мало приятного.

- Чего же вы хотите, уважаемые гости?

- Где склад?

Так, так, они хотят ограбить кисейцев. А я тут при чём? Кстати, а действительно, где склад?

Пока я смотрела по сторонам и думала, грабители устали ждать и попытались пробежать вперёд, к палатке. И – какая неожиданность, не смогли, рыча от напряжения, повисели в воздухе и мягко спружинили обратно.

- Чёрт. У них тут силовая защита, - простонал один из них. Второй плюнул на землю, а третий уставился на меня.

- Ты, кстати, кто такая и чего тут делаешь?

Даже не знаю, стоит ли отвечать на такой нескромный вопрос от не пойми кого. Я криминальный элемент не уважаю, грабителей не поощряю, хотя отомстить кисейцам, выдав их припасы, идея как раз в рамках моей мстительности.

Не знаю, хватило бы мне совести их предать, но я вовремя (или не вовремя, смотря с какой стороны смотреть) подумала, что если я выдам сейчас этим молодчикам кисейский склад, то как тогда Зеленец оплатит мою аренду? Унция радия, как ни крути, на дороге не валяется, так что, по сути, эти бравые бандиты - мои конкуренты.

А конкуренции никто не любит.

- Сколько стена продержится? – спросил один из них. Как я поняла, спросил не меня.

- Раз активировалась, почти час.

- Не успеваем.

Третий, с автоматом, видимо, главный, снова внимательно уставился на меня и вдруг выпалил:

- Семьдесят на тридцать.

Я опешила:

- Что?

- Тебе тридцать процентов припасов, если отключишь защиту и покажешь склад.

Я подумала и помотала головой. Неизвестно, что выгоднее – тридцать процентов имеющегося у кисейцев запаса сейчас – или радий в будущем. Да и не верила я отчего-то этим молодцам. Бывает так – глаза честные-честные, а веры нету.

Главарь прищурился. На его лбу прорезался белый шрам.

- С нами лучше дружить, - с угрозой заявил он.

Я развела руками.

- Не могу же я дружить со всеми?

Он чертыхнулся и дал команду отходить. Я помахала им на прощание рукой и вздохнула, признавая свою несостоятельность в делах торговых. Всё я врала. Дело совсем не в выгоде, просто я не могла предать кисейцев ещё раз. Его не могла предать, неизвестного мне Парфена. Может, для остальных игроков это было бы не предательство, но по моим меркам – очень даже.

Чёрт! Неприятно, когда цель не соответствует данным личности, в частности, совести, не желающей закрывать глаза по дороге к цели. Да, мне нужны деньги, но так я тоже не могу.

О, а нотации от самой себя вообще слушать не желаю!

Прошло больше часа, а ни один из кисейцев так и не появился. Тогда я отправилась на кухню за напитком. Классная штука, кстати, оказалась, похожая цветом и консистенцией на густой черничный сок, только освежающий и бодрящий. В общем, приятный напиток.

И вот, сижу я, значит, наслаждаясь очередной порцией, покачиваю лениво ногой и ни о чём не думаю, как из лесу выносится длинная воздушная машина, белоснежная, с черными панелями, похожая формой на катер, и опускается аккурат на площадке перед палаткой.

Я, конечно, подскочила и насторожилась, потому что машина явно не из тех, которые выдавали игрокам. Явно частная. Да и разнообразные нежданные гости, внезапно выскакивающие из лесу, начинают надоедать.

Силовой щит, судя по моим подсчётам, уже перестал действовать.

И точно – на землю из кабинки легко спрыгнула и спокойно прошла границу, которую не смогли переступить грабители, тонкая девушка в тщательно отутюженном платье, покрытом, наверное, миллионом аккуратных складочек и с раскраской на лице. Кисейка.

То есть точно я не уверена. Ну а кто еще? Раскраска такая же, только более тонкая, изящная, более гладко вписанная в мягкий женский образ. Гибкие движения, гордо вскинутая голова с яркими светло-карими глазами, оглядывающими меня с ленивым прищуром.

Молча обойдя меня стороной, кисейка присела под навес на краешек стула и лениво застучала пальчиками по своему браслету. Кого-то вызывает на связь. Её руки были затянуты в тончайшие перчатки, сквозь плетение нитей которых даже можно было разглядеть маникюр.

Ладно. Изображу миролюбие и гостеприимство.

- Добрый день, - я подошла вплотную, болтая полупустым стаканом, и криво присела в подобии реверанса. – Разрешите представиться, Айя. А вы кто?

Она неприязненно покосилась на меня и сообщила:

- Я ищу наследника. Он тут?

В голове немедленно застучали молоточки, а стакан чуть не треснул от сжатия. Ну давай же, Айка, соображай быстрее!

- Парфена? – быстро поинтересовалась я.

- Почему Парфена? – удивилась она. – Я же сказала… А… Подожди-ка… - тут она улыбнулась, расслабилась и даже отвела руку от браслета. – А ты… дай-ка я тебя рассмотрю. Встань тут. Так ты та, - протянула она завораживающе мягким голосом, - та землянка, которая отказала его интересу. Ну точно. Причёска та же, косметики нет, как не узнать? Такой позор – предъявить интерес чужачке и оказаться отвергнутым.

Кисейка рассмеялась.

- Так ему и надо, – вкрадчиво продолжала то ли шептать, то ли гипнотизировать непонятно дружелюбным голосом, которым она говорила далеко самые не дружелюбные вещи. – Слишком уж Парфен переборчивый. Всегда таким был. То одна ему не угодила, то другая ему не мила. Всё капризничал да перебирал, вот и получил теперь по заслугам! Ах, как интересно! Землянка – и в лагере кисейской команды. Надо об этом подумать, - теперь в её голосе тонко шипело что-то вроде насмешливой угрозы.

Я хлопала глазами, не в силах ничего ответить.

Вот вам и знакомство с женской представительницей племени кисейцев!

Она, восторженно чему-то улыбаясь, вернулась к браслету. Теперь я уже не мешала ей устанавливать связь, раздумывая, не поприветствовать ли её как подобает – растрепать прическу да полить платье соком. Сок только жалко.

На раскрывшемся тем временем экране показался Зеленец, слегка лохматый и местами грязный. Он бежал под темно-серыми деревьями и, увидев кисейку, удивлено замер на месте.

- Затол, где наследник? – спросила она. – Я жду его в лагере, мне нужно подписать бумаги. И где…

Зеленец вдруг быстро заговорил на своём языке, перебивая дальнейшие вопросы. Кисейка послушно замолчала и слушала его, наклонив голову.

Затол. Его имя Затол!

Выходит, это не Зеленец. Не идентифицированных кисейцев осталось семеро.

Не думала, что буду так сильно радоваться такой мелочи. Значит, не Зеленец. Хорошо. Точно не мой тип, нервный и дерганый заучка, с чрезмерно раздутой совестливостью и горящими праведным гневом глазами. Не-е.

Интересно, удастся ли выудить у кисейки имена остальных? Судя по голосу командира, нет. Видимо, раз перешёл на свой язык, то выговаривает её за чрезмерную болтливость. А странно, кстати, кисейка не виновата, но не спорит, хотя не скажешь, что она позволит кому-то себя обижать. Кисейка сделала скучное лицо и что-то ответила нейтральным тоном. Зеленец коротко рявкнул и отключился.

Ну и ладно. Всё понятно. Ей строго-настрого запрещено со мной болтать, судя по тому, как она раскатала из трубочки похожие на пергамент мелко исписанные бумажки и принялась их изучать, всем видом своим выражая крайнюю степень занятости. Видимо, Зеленец сильно рассердился.

В общем, пока я раздумывала над различными вариантами, способными помочь мне заставить непрошеную гостью раскрыть карты и выложить как на духу, кто есть Парфен (и останавливало меня только то, что основным вариантом после очередного перебора неизменно оказывалось воздействие с помощью силы, а я не была уверена в своей победе, потому что не знала границы физических возможностей кисейки, и поэтому медлила), вернулись Белок с Желтком и Синем. Стали болтать с ней на своём языке, а я тем временем удалилась за очередной порцией напитка, всё равно о чём речь, непонятно. Когда я вышла из палатки с полным стаканом, кисейка взглянула на мою руку и улыбнулась ещё шире. Она уже не сидела, а стояла, скручивая свои драгоценные бумажки, а ряды кисейцев пополнились Алоем, Пеплом и Фиолетом.

- Разрешите откланяться, - перешла кисейка на однёрку и слегка присела, наклонив голову. Потом подошла ко мне и, смотря мимо моего лица, мило улыбнулась.

- Они бы не осмелились привезти настоящую кисейку в лагерь. Это было бы позором, - промурлыкала девица. – Но это, конечно, не касается тебя, А-й-я.

Легко подбежав к своей машине и вскочив на подножку, кисейка нырнула в кабину и унеслась в лес, а кисейцы всей своей дружной компанией развернулись и снова уставились на меня. Я уселась в походное кресло, привычно сложив ноги на пуфик и вздохнула. Прямо как в старые добрые времена, вернее, как в старых добрых несбыточных мечтах – всё мужское внимание – и мне одной.

Это так раздражает, оказывается.

- Айя, - Пепел подошел и грубо вырвал стакан из моей руки. – Не стоит пить напиток слишком часто. Можно привыкнуть. Ты же не хочешь прослыть наркоманкой?

И они всей кучей в сопровождении моего стакана отправились в палатку, оставив меня в одиночестве глупо хлопать глазами.

То есть привыкнуть? Так и знала, что это небывалое для меня умиротворение и покой искусственные! Чёрт бы их всех побрал!

Впрочем, лень ругаться. Я прикрыла глаза, любуясь лесом. Как же ж красиво всё-таки!

И ещё - это не Зеленец. Такими темпами, глядишь, через неделю я уже буду знать, кто из них Парфен.

Глава 5. Под дождём

Спальню мне оборудовали в штабе, разместив у стены за столом высокий надувной лежак, а после выдав во временное пользование длинную плоскую подушку и невесомое тёмное одеяло. Кисейцы же собрались ночевать под открытым небом в спальных мешках, предусмотрительно вынесли из кухни несколько бутылок воды, оставили мне бледный голубой свет вдоль противоположной стены и пожелали спокойной ночи.

Выяснить, куда они девают обувь перед сном, не удалось – но не могли же они, ночуя за пределами палатки, ставить обувь в палатке? Хе-хе.

Заснула я, в принципе, легко – кисейцы болтали где-то вдалеке, но не настолько громко, чтобы мешать.

Всегда, сколько себя помню, самым большим моим страхом была именно ночь. В детстве, конечно, мне мерещились монстры, которые сидят под кроватью, плавают в унитазе и только и ждут, чтобы ухватить меня за высунутую из-под одеяла пятку. Став взрослой, я перестала бояться монстров, но восприятие ночи, как чего-то такого настораживающего, завораживающегося и, в отличие от всего, политого дневным светом, не поддающегося научным законам, осталось. Ночью все видится по-другому, иначе. По крайней мере, мне.

Этой ночью я проснулась задолго до рассвета и не смогла вспомнить, что мне только что снилось. Но щеки были мокрыми, глаза горячими, а подушка влажной, потому что я плакала. Почему? Что вызвало слёзы? Не знаю, ни малейшего понятия. Наверное, мысли о доме?

Я ещё раз всхлипнула и вытерла рукой щеку. Столько слёз – и непонятно, отчего. Удивляла навалившаяся странная растерянность – что-то же заставило меня плакать, но ночь уже скрыла причину и остаётся только гадать. Как будто всё это происходило вовсе не со мной.

За спиной раздался шорох. Мгновенно забыв про жалость к себе, несчастной, я подскочила и обернулась.

Он отступал в коридор, пятясь спиной назад. Будь дело днём, я бы его узнала, но сейчас, когда свет горел только у стены, а на улице ночь, в коридоре, в густой темноте были видны только смутные очертания, а комбинезоны у них у всех одинаковые, как и фигуры. Я почти встала на ноги, когда он бесшумно выскользнул наружу, но тут же остановилась. И что дальше? Ну, выбегу я на улицу, с криком: «Ага! Попался! И кто тут только что ко мне заходил?». А в ответ – восемь пар изумленных и наивных до идиотизма глаз, которые станут убедительно врать, что мне всё привиделось. Нужно, скажут, меньше напитков потреблять, особенно перед сном.

Короче, в любом случае не признаются.

Поэтому я легла спать дальше, снова отвернувшись от входа. Пусть смотрит, сколько влезет, подлый кисеец, наказывающий меня за то, что я отказываюсь считать своей ошибкой. Надо же – опозорили его, когда отказали его «интересу»! Тоже мне, неженки какие! Словечко-то какое выдумали! И теперь мурыжат меня, заставляя расплачиваться за прошлое. А о прошлом, знаете ли, или хорошо, или ничего.

Хм.

Всё равно ведь узнаю!

Ладно, пусть пока живут спокойно, спать хочется. Я зевнула, чуть не вывернув челюсть, и снова закрыла глаза.

Утром меня никто не будил. Впрочем, я привыкла на тренировках в джунглях просыпаться рано и не удивлюсь, если и сейчас я проснулась раньше кисейцев. Видеть, однако, мне их совсем не хотелось, так что пришлось идти в душ, где я оторвалась в своё удовольствие, дважды вымыв голову, приняв контрастный душ и даже исполнив пару песенок собственного сочинения в полный голос. Плясать только не рискнула, хотя была у меня одна такая подруга в школе – в душевой бассейна прыгала и скользила по мокрому полу, как по льду. Не знаю, что с ней потом произошло, надеюсь, мозги она себе не отшибла (если там было чего отшибить).

Тьфу ты, чёрт, нашла, кого вспоминать. Впрочем, всё лучше, чем мам…

Ну вот, начинается!

Помрачнев, я вышла из душа, оделась и вернулась в штаб.

Подозрительно как-то – завтрак на столе: свежеприготовленная, ещё дымящаяся каша и напиток, к счастью другой, не синего, а бежевого цвета, как кофе с молоком.

Все кисейцы как на подбор: чистые, свежие, умытые (в раковине, что ли умывались, учитывая, что душ я заняла? Или на улице прямо из бутылок)? Наглухо застегнутые, подтянутые и, главное, все они резко вскочили, когда я вошла. А мне во главе стола (с другого конца сидел Зеленец) поставили гостеприимно развернутое кресло. Нет, ну нельзя же так пугать с раннего утра. Как подскочили, главное! Я чуть не упала, хорошо, стояла близко к креслу и успела схватиться за спинку. Нет, ну его, устраивать такие сюрпризы человеку, которого ноги в самые ответственные моменты не держат. Вплываешь себе, понимаете ли, не ожидая никакого подвоха, вся распаренная, расслабленная и с вполне терпимым настроением, а тут восемь кисейцев, как один вытягиваются по стойке смирно и рявкают: «С добрым утром»! Человека с нервами послабее хватил бы удар на месте. Я же сдержалась, с тоской поминая вчерашний напиток (между прочим, не первый раз). Надо потом проверить, не завалялся ли там на кухне стаканчик-другой.

- И вам не хворать, - слабым от пережитого потрясения голосом ответила я и царственно опустилась в предоставленное мне кресло.

Кисейцы остались стоять.

Ой, что-то мне стремительно плохеет.

- Перед тем, как приступить к завтраку, просим нас выслушать, - бойко отрапортовал Зеленец.

Я слабо дернула рукой. Валяйте.

- Мы просим прощения за свой поступок. За факт принудительного пленения… твоего и за удержание в нашем лагере силой. Мы не подумали, как это выглядит со стороны и только вчерашнее упоминание Врасиль высветило стороны, которые нас не красят. Ты плакала ночью. Так быть не должно. Мы уже связались с твоей базой, ваш командир ответил, что днем они заняты, но вечером за тобой прибудут. Мы хотели отвезти тебя сами, но твоя команда как раз вздумала переезжать и скрывает новое место вашего переселения. Потерпи нас ещё денек. И, - Зеленец снова покраснел. – Парфен сказал, мы не правы. Он ругался утром и заставил нас принять окончательное решение. Мы согласились. Ты свободна.

Эта речь просто оглушала. Ещё бы Алой в самый ответственный момент не фыркнул, за что на него зашипели почти все, так просто хоть на память записывать и слушай в особо депрессивные времена.

Я растрогалась, непроизвольно хлюпая носом. Бедняжечки мои, всё неправильно поняли. Подумали, я расстроилась из-за грязных намеков кисейки. Ха! Да она в нашем районе ни дня ни жила, сразу видно. Я уже слова «шикарный бампер» сразу как комплимент воспринимаю, а всё остальное просто пропускаю мимо ушей. Даже сложно сходу сказать, какие слова могут меня оскорбить. А они, горемычные, подумали, я страдаю. А вот не надо подсматривать да подслушивать, тогда и… Постойте-ка! Это же чудно, что они так подумали! Очень даже вовремя.

Я быстро опустила голову, скрывая свои предательски бегающие глаза. Это же отлично, что они раскаиваются над своим поведением.

- Кто из вас Парфен? – тут же спросила я скорбным тоном, стараясь не смотреть им в лица, чтобы случайно не выдать алчный блеск своих глаз.

- Прости, - Зеленец замялся, но продолжил твёрдо. – Но это всё же останется нашим секретом. Он имеет право остаться инкогнито, как ты имеешь право возвратиться домой.

- Ладно, - я надула губы и принялась наслаждаться их серьезными и даже торжественными лицами, с которыми они извинялись. Боже, как приятно всё-таки!

- Раз я сегодня ещё здесь, значит с вас две унции радия, плюс ещё одна в виде материальной компенсации, - быстро заявила я.

И вынуждена признать, не знаю, чего они там от меня ожидали, но точно не такого заявления. Зеленец снова ошарашено забегал глазами между Белком и Фиолетом.

- Э…

- И не будем больше упоминать мою подмоченную репутацию, - мрачным голосом закончила я.

- Согласен, - Зеленец сник. – Твоя взяла.

В этот момент я поняла – сегодня мой день!

Как оказалось в ближайшие часы, сегодня был также день кисейцев. По крайне мере, чем ещё объяснить, что они без потерь взяли самый редкий в игре рудник с никелевой рудой, а возвращаясь на базу, наткнулись на один из складов команды псевдо-хомеров, охраняемый всего одним игроком противника и подчистую его вынесли? Склад, в смысле, оставив связанного охранника на месте. Чем объяснить? Только удачей.

Радостных грабителей с несколькими ящиками ресурсов, которые напоминают небольшие кирпичики и квадратики, сделанные из разных материалов (кстати, вода тоже выглядит как крошечный прозрачный водяной матрас, который очень приятно мять в руках) встретил дежурный по кухне Синь с подносом бокалов, наполненных вчерашним напитком. Еще одно очко в пользу сегодняшнего дня.

Между прочим, даже дежурный по кухне носил перчатки, не такие белые, как в остальное время, а бежевые, но всё равно - перчатки. Я даже не сразу сообразила, что это тоже не кожа, в голову просто не приходило, что кто-то станет в них готовить. А когда присмотрелась – точно, перчатки. У всех. В любое время суток. Вполне вероятно, и в душе они их не снимают, потому что и в штабе не снимали, и хотя я умирала от любопытства, причину спрашивать не стала, не хватало мне ещё одной загадки, на которую они не изволят ответить!

- С удачным грабежом! – поприветствовал Синь вернувшихся победителей и слегка поклонился.

- Ничего себе размах, не ожидал, - сказал Зеленец, потянувшись к бокалу и произнес нечто вроде тоста. – Пусть и дальше не оставит нас удача!

Все подхватили тост, закричали и выпили до дна. И я, естественно, тоже. До дна в смысле, а не закричала, ещё чего – кричать в их честь!

- Это Айка наш талисман, судя по всему, - заявил Пепел.

- Прям там, - фыркнул Синь. – Знаем мы эти удачи, если каждый раз, когда поблизости симпатичная девчонка, объявлять её удачей, придется завести гарем сразу из пары сотен кисеек. Говорят, в некоторых родах так можно - заводят себе если и не десяток, так несколько, а потом…

- А я согласен, - неожиданно для меня поддержал Пепла Алой. – Как она тут появилась, нам стало везти, не знаю уж, почему.

- Ладно, так и быть, на ужин тогда будет сладкое! – заявил Синь.

Это был хороший день, чистый, светлый, хотя и ленивый. По крайней мере, для меня. Я помогла, правда, Синю на кухне, а потом ещё помогла Зеленцу расставить на игровой карте флажки текущей принадлежности рудников и подсчитать диапазон выключения ресурсов, но большую часть дня бездельничала.

На ужин, кроме такого же как вчера рагу подали нечто вроде сладкого печенья. Не скажу, что восторг, но на безрыбье… Я, оказывается, скучала по земным сладостям. На адаптации выдавали или сотни пиалок, наполненных не пойми чем, или какие-то белесые безвкусные пасты, а такую еду, как дома, пожалуй, тут я впервые встретила именно у кисейцев. Эх, жалко расставаться и с ними, и с печеньками (а тем более с покорившим меня напитком), уже привыкла, пусть и недолго мы были вместе.

Это ещё одно моё свойство – быстро привязываться. Видимо, чтобы потом, при разлуке, можно было всласть пострадать.

А вечером, вскоре после ужина пошел дождь и резко похолодало. Вернее, пошёл ливень, или даже потоки воды. Пошёл водопад, так вернее всего.

Кисейцы спрятали под навес всю походную мебель и включили в штабе обогревательный контур, расселись по местам и занялись кто чем. Я слушала их современную музыку, которую мне включил Белок, и жалела, что смысл песен остаётся для меня загадкой. Зато уловила рычащие и мурчащие звуки, которыми изобиловали кисейские песни. Особенно пронизывающе это звучало в медленных и грустных, которые, наверняка о любви.

Время шло, за мной никто не приезжал. Я адаптантов понимаю, по такой погоде собаку на улицу не выгонишь, не то что потащишься за мало нужным членом команды к чёрту на кулички. От монотонных песен и плотного ужина накатывала сонная оторопь. Я то и дело проверяла коробок, торжественно врученный мне командой во время ужина, в котором сиротливо ютились три бруска иссиня-черного блестящего радия. Эх, надо было четыре просить!

От нечего делать я снова стала осматривать кисейцев. Будь дело в ожидании, я бы давно уже уснула. Но успокоиться не давала одна мысль, которая постепенно выползла-таки на поверхность и отказалась уползать обратно. Она мучила, тянула, предостерегала. Она грозила, что если я не воздам ей должное внимание и забуду, никогда больше не смогу узнать что-то крайне важное. У некоторых поиски занимают всю жизнь, а я так глупо, так нелепо разбрасываюсь подсказками и даже прямыми указаниями.

Ты будешь жалеть. Ты будешь жалеть и никогда себе не простишь, - шептала она. И, в конце концов, я сдалась и стала внимательно к ней прислушиваться.

Мне нужно было узнать, кто он. Кто Парфен.

Спрашивать, естественно, бесполезно, всё равно не признаются. И что я могу сделать? Чисто теоретически?

Пытать их, пока кто-нибудь не сломается? Сомнительный вариант, я не люблю вида крови и думаю, мне не понравится хруст сломанных костей. Хотя… если начать с Алоя…

Нет, до такого скатываться не буду.

Слёзы мы проходили, угрозы, крики и мольбы тоже.

Нет, добровольно не признаются.

Значит, надо выяснить самой. На Земле, к примеру, можно было бы найти документы, удостоверяющие личность, вроде паспорта или прав. Но тут не вариант, в Союзе не используются бумажные носители, подтверждающие личности, а для просмотра закодированной в браслетах информации нужны такие полномочия, которые мне и не снились. Я ведь даже не гражданка.

И вот ещё что вспомнилось. Говорят, своего суженого можно увидеть во сне. Отсюда вопрос - не его ли я увидала, когда проливала реки слёз прошлой ночью? Боже, это кто, интересно, вызвал у меня такую реакцию? Не думаю, что кто-то из кисейцев, каждый из них вполне достойный молодой человек. Разве что я рыдала от жалости к нему, как к обреченному на себе жениться. С такой тещей, как моя мама…

Опять я не о том!

Если и так, всё равно подробностей сна я не помню.

Нет, бесполезно, мне не узнать, кто из них Парфен!

Что ж за прилипчивая-то такая мысль? Скоро за мной приедут адаптанты и пусть эти кисейцы катятся, куда хотят, со своими страшными тайнами! Вынудили меня испытывать угрызения совести, хотя я и уверена, что ничем не провинилась. Зачем они это делают?

Нет, я этого так не оставлю! Всё равно узнаю. Только как? Может, мне с ними переспать?

Я, не сдержавшись, фыркнула вслух, на меня покосились, но ничего не спросили.

Нет уж, это перебор. Хотя…

В смысле, переспать, конечно, не вариант, но если исходить из всемирного и вездесущего закона подлости, который в данном случае означает, что отвергнутый мною мужчина по любому тот идеальный и единственный, который мне нужен, значит, именно таким образом я и могу его вычислить.

Кого из них мне бы реально хотелось видеть на месте бойфренда? Нет, на месте мужа. На самом деле тут очень даже разные критерии оценки. С бойфрендом можно весело провести вечер или похвастаться им перед подругам, а от мужа ждешь поддержки на более глубоком уровне, куда доступа соседям и знакомым нет. Ждешь того мира, который и есть основа твоей жизни, твоего счастья.

Кого бы мне хотелось видеть там, рядом с собой?

Конечно, в такой системе оценки есть недосмотр. Можно, к примеру, некоторые недостатки простить или к ним привыкнуть, ведь кто идеален? Вот Синь очень болтливый, но со временем можно притерпеться и тогда…

Нет, по правилам, так по правилам. Вычеркнем даже мелкие раздражители. Итак, Синь отпадает, потому что утомительно болтлив. Алой, хоть и красавчик, но большая злюка. Желток чрезмерно и неоправданно оптимистичен, чем периодически раздражает, а муж не должен раздражать. Итак, Зеленец – зануда, как понятно из его командирского статуса, да и имя у него другое. Пепел…

Оглядывая комнату в поисках Пепла, я нечаянно встретила чужой взгляд, такой же нейтральный, как у всех остальных. Такой же нейтральный, как прежде, в течении всего времени пока я тут нахожусь.

Это было так, будто меня ни с того, ни с сего окатили ведром ледяной воды. Мгновенно, неотвратимо, всеохватывающе я поняла, кто из них Парфен. Это было так явно, что просто стыдно, отчего я так долго гадала. Он ведь единственный, кто ни разу не прокомментировал мои поступки, слова и поведение. Ни разу не поддел и не засмеялся. Ни разу не полез с претензиями и не пытался меня поставить на место.

А сейчас побледнел и нахмурился.

Люди с такими упрямыми лицами не прощают. Никогда. Никого.

Я встала на ноги и поплелась на улицу, игнорируя удивленные возгласы и вопросы. Даже за выигрыш я не смогла бы объяснить, почему и куда направляюсь, ведь за мной ещё не приехали, а на улице ливень.

Я прошла по коридорчику, как сомнамбула, с трудом понимая, что вокруг, вышла на улицу, и теперь водой меня окатило на самом деле, потому что дождик тут был не такой, как на Земле, в городе, где я жила. Вода текла не каплями, а струями, волосы тут же намокли, вокруг было темно, где-то высоко над головой гремел гром, небо светилось розовыми и зелеными изломанными молниями, а я брела по укатанной дороге, поскальзываясь, но не видела никакой цели, ни одного ориентира. Приближающегося вездехода тоже нету.

Нет. Нельзя так просто уходить. Я делаю, как любой другой человек, ошибки, да, я их делаю. Но я не специально. Я не хотела. И я ведь достаточно взрослая, чтобы если не попытаться исправить их, так хотя бы принять за них ответственность.

Когда я обернулась к палатке, он стоял в нескольких шагах позади. По лицу стекала вода, прилизав волосы, струилась по щекам, капала с ресниц и срывалась вниз. Он молчал.

Я подошла вплотную, и даже сквозь дождь ощутила, как к нему тянет. Если бы за последние два дня я хотя бы раз оказалась к нему так близко, вероятно, я бы почувствовала. Теперь нет смысла отрицать, теперь даже физическое притяжение видно практически визуально. Мой идеальный мужчина (ну, по крайне мере, предположительно), который уже не мой.

- Это был ты, правда?

Идеальные губы разомкнулись.

- Какая теперь разница?

- Это был ты. Я знаю, потому что ты единственный, о потере кого я жалею, когда думаю, что отказалась от попытки стать достойной спутницей. Единственный, за кого, по моему мнению, стоило бороться.

Он аккуратно пожал плечами.

- Ты можешь сказать сейчас это кому угодно.

Потом развернулся и пошел в палатку. Со спины его напрягшуюся, настороженную, но так же уверенно удалявшуюся фигуру осветили фары приближающегося вездехода, который сейчас меня увезет.

Парфен не оглянулся. Вся его поза выражала сомнение в происходящем. Зачем он выбежал следом за мной?

- Эй, Айка! Топай сюда! – крикнул Белошвейка, высовываясь из приоткрытой дверцы.

Ну вот. Мой герой не оставил меня. Однако, в отличие от сказок, это не тот герой, которой мне нужен. А самого идеального я оттолкнула сама.

- Подождите минутку, я кое-что забыла, - крикнула я в сторону фар, отплёвываясь от воды, которая сразу же с большим усердием принялась заливаться в рот, и побежала в сторону палатки кисейцев.

Они все с нейтральными лицами по-прежнему сидели в штабе, делая вид, что ничего не случилось, хотя не заметить мокрого Парфена не могли. И в воздухе висела тяжелая, мрачная тишина, когда молчание поддерживает друг друга больше, чем болтовня. Даже Синь молчал. Это счастье – когда у твоего… нет, когда у него есть такие друзья.

Я тряхнула головой, чтобы вода не текла, щекоча кожу, не мешала говорить и не отвлекала, и уставилась куда-то в стену.

- Я хочу извиниться, - громко сказала я. Пришлось на секунду прерваться и сглотнуть. Извиняться перед целой компанией здоровых парней, неизвестно как ко мне настроенных не так просто, как кажется. – Я хочу извиниться перед Парфеном за то, что тогда сделала. За свой глупый отказ. За то, что не смогла доверять. В тот момент я знала о существовании Союза, как и о существовании других планет, населенных разумными существами, всего неделю. Я почти умерла, оказалась далеко от дома, в изоляции, среди инопланетян, в существование которых прежде не верила. С единственным желанием – вернуться домой, к родителям, которые уверены в моей гибели. Я их единственная дочь. И мне объяснили, что никто помогать с моими проблемами мне не станет – я должна заработать на дорогу сама. Да, я мало тогда знала о кисейцах, разве что название расы. В моём мире татуировки – признак дурного тона. В моём мире книги по этикету напоминают заумные словари, и считается, что когда любишь, любишь только за одно существование человека, не пытаясь его переделать по своему образу и подобию. Это не оправдание, но хотя бы попытка пояснить, почему я так сделала. И всё равно... мне жаль, что ничего не вышло.

Я развернулась и быстро пошла к выходу, а потом, шлепая по лужам и увязая в грязи, к вездеходу. За спиной осталось ничем не потревоженное густое молчание.

Глава 6. Росяные земли

За следующий день наша команда адаптантов изрядно умаялась, мотаясь между площадками, и всё напрасно. Мы упустили даже довольно легкий излучатель Недо-вещства - игрового вида световой энергии, на базу которой приехали с запасом времени, но там пересеклись с гудронцами. Возможно, немного больше агрессии с нашей стороны – и мы бы победили, но Кювет тянул резину, в результате чего гудронцы сделали рывок и взяли излучатель себе, пока мы тупо стояли и перебирали варианты торговли или мирного договора. Тогда же, маясь от безделья у захваченной башни излучателя, я узнала одну из особенностей черной расы. Оказывается, у них вполне допускается обсуждать между собой кого-то, кто хорошо слышит беседу, даже ругать его, оскорблять – и тот не должен реагировать, потому что говорят как бы не с ним. Такая вот необъяснимо странная привычка.

- Опять адаптанты опоздали, - сказал один гудронец другому и издал странный звук, похожий на короткий хохот. – Глупые адаптанты.

- Взять этих неуклюжих обезьян в граждане? Нелепая идея, - ответил другой, а третий, который подошел к парочке мимо нас, при этом чуть не наступив мне на ногу, добавил:

- И женщины у них безобразные, такое впечатление, что с них сняли кожу и заморозили в холодильнике.

- Эй, язык-то попридержи! – возмутилась я. – Я всё слышу, между прочим.

И они тут же уставились на меня с таким возмущением, будто я святотатствую.

- Невоспитанные примитивные формы, - забубнили наперебой, вернувшись к беседе. – Не имеющие уважения к иным сферам. Ужасные, ужасные белокожие извращенцы.

Я плюнула и отошла к вездеходу. Кювет тем временем забил на команду и неподалёку окучивал гудронку, состоявшую, судя по цвету одежды, в числе командования. Про гудронцев я уже немало знала. Так у них принято – давать женщинам парные с мужчинами посты, однако с разными обязанностями – он реально управляет, она улыбается и встречает гостей, прессу и комиссии. И вот, пока реальный командир гудронцев отсутствовал, Кювет оказывал всяческие знаки внимания номинальной даме.

Издалека её не удалось разглядеть, но фигура, конечно, отличная, чего уж там говорить о волне серебристых волос. Лица только не видно, но вряд ли Кювет стал бы петушиться перед Бабой Ягой.

А вот на меня так никогда не реагируют! Хотя, может…

И хватит уже! Что прошло, то в прошлом.

Я сморщила нос и влезла в вездеход, чтобы никого не видеть, особенно веселых и улыбчивых, довольных жизнью существ, неважно какой расы. Ко всем прочим неприятностям теперь добавилась очередная – мало мне самобичевания на счёт вещей, от меня не зависящих, например, мысли об ощущениях родителей, оплакивающих свою погибшую дочь, так ещё теперь мучают те, что я сотворила сама. Тот самый отказ Парфену, черти его дери. Сотни я раз я прокручивала в голове тот злосчастный момент – и сотни раз убеждалась, что не могла поступить иначе. И всё равно, сожаление о чём-то волшебном, которого всегда ждешь, а получив, так глупо упускаешь сквозь пальцы, мучило, иссушивая и не давая покоя.

Не знаю, чем там дело закончилось у Кювета, но к счастью, вскоре мы всем составом отправились обратно на базу.

К ужину настроение упало ниже плинтуса.

- Что-то Айка мне весь аппетит портит своей постной миной, - заявил за ужином Белошвейка, чьё место было по соседству.

Я только зыркнула исподтишка и промолчала. Предатель! Туда же.

С чего бы мне веселиться? Ресурсы не собираются, со времени начала игры мои три унции радия оказались самым существенным вкладом в общую копилку, и я, как человек честный, признавала, что добыча этого самого радия не закономерность, а чистая случайность. То есть мы припёрлись сюда, на игру, без особой подготовки, без опыта, без плана и почему-то решили, что выиграем. А выиграем мы разве что случайно!

Всё это я, недолго думая, тут же перед всем честным народом и выложила.

- Совсем озверела там со своими кисейцами, - пробормотала Игла, а её вечный спутник Стадник добавил:

- Видимо, они её плохо упражняли, раз так бесится. Восемь кисейцев… Видимо, ей нужно больше.

И они в унисон злобно захихикали.

- За собой следите, два придурка, к вам в постель точно никто больше не полезет, - огрызнулась я. – Бонни и Клайд недоделанные.

- Ты кому это сказала? – Стадник вскочил. – Совсем страх потеряла, корова?

Обычно их побаиваются, когда они вдвоём, как шакалы, нападают на какую-нибудь одинокую жертву. Именно поэтому они держатся вместе – так авторитету больше. А остальным проще отступить, чем тратить кучу времени на бессмысленную ругань, которая кроме раздражения ничего после себя не оставляет. Но не тут-то было – я была в бешенстве, в том самом, когда напрочь отказывает чувство самосохранения. Я не попаду домой в ближайшее время, потому что никто не чешется выигрывать! И я ничего не могу с этим фактом поделать!

Хорошо, что Белошвейка был начеку и остановил миску с безвкусной витаминизированной пастой, которую я намеревалась запустить в эту дружную парочку дебилов.

Игла рассмеялась, а я, оглушенная предательством Белошвейки, уселась обратно и замолчала. Эх, мне бы напиточка драгоценного, кисейского, нервишки успокоить…

Мечтай, мечтай.

- …поняла? – донесся до меня голос Кювета.

Это, похоже, ко мне обращение.

- Что? Я не расслышала.

- Говорю, раз ты считаешь, что мы мало трудимся для победы, то тебе и идти на поиски Росы.

- Это что?

- Побочный заработок ресурсов, - ответил он. – Основная часть игры состоит в добыче и хранении ресурсов, необходимых для постройки огромного робота, который победит дракона, спрятавшего в недрах горы сокровище. Гора, как известно в центре игровой зоны, в её пределах все рудники и источники. Однако есть также побочная зона, где рождается Роса – это такие мелкие камешки, которыми можно играть в лотерею и обменивать на ресурсы. Заработок небольшой, но хоть что-то. Завтра открываются Росяные земли, тебе и идти. Раз ты самая умная.

- Одной?

- Одной. Все туда по одному ходят, по игроку от команды.

Я даже обрадовалась такому повороту событий, настолько в этот момент мне хотелось остаться одной и ни одной самодовольной морды не видеть. Ведь я и так одна, верно? Несмотря на Белошвейку и еще кучу окружавшего народа, я одна.

Вот – пожалуйста, началось. Буду теперь себя жалеть долго и вдумчиво.

- Согласна, - ответила я и подумала: «Скорее бы утро».

* * *

Толком мне текущую задачу никто не объяснил. Даже когда мы ехали к входу в побочные Росяные земли, то никто не сподобились ничего внятного сообщить, кроме довольно расплывчатого указания – ходишь по территории, собираешь Росу-камешки, складываешь в рюкзак. Когда наберешь много (что мне, судя по многочисленным намёкам, не грозит), то вызываешь Чипка (компактный игровой магазин) и отправляешь Росу на базу. Выйти из Росяных земель в игровые можно в любое время, но вернуться уже не получится без большого штрафа, поэтому сидеть нужно до последнего. Если что, Кювет пришлет Птичку с указаниями, а так, собирай, Айка, камешки до посинения и не вякай.

Грамотное решение – удалить меня как раздражающий общественную группу фактор далеко и надолго. Вдруг что полезное найду? Тоже прок. И коллектив нервировать не буду.

Вездеход завихлял по грязи, когда до въезда в побочную зону оставалось примерно полкилометра, потом забуксовал, развернулся боком и остановился.

- Ладно, дальше я сама.

Неохота даже слушать объяснения, отчего их ломает провезти меня ещё немного. Обойдусь. Рюкзак оказался лёгким, хотя если таскать его целый день, точно взвоешь. В нём имелся: спальный мешок, в сложенном виде занимающий места как два моих кулака, потом еще сменное белье и носки, несколько батончиков витаминизированного тошнотворного на вкус суфле и вода. В мои далеко идущие планы входило добывать еду, воду и всё остальное за счёт собираемой росы, которую я буду обменивать на ресурсы.

Вход становился больше, возвышаясь над головой – вблизи можно было рассмотреть стилизованные под арку колоны из камня. Настроение с каждым шагом улучшалось, будто я топала семимильными шагами по прямой к цели.

На самом деле, Кювет и команда думают, что отправили меня сюда в виде наказания, а я, наоборот, считаю, что мне повезло. Если честно, я и в лучшие свои времена далеко не командный игрок, что уж тут говорить про нынешние. Я больше одиночка. Вот отдыхать – это да, тут без компании не обойтись. На отдых нужно созывать побольше народу, желательно пофигистов и разгильдяев, чтобы отрываться, так отрываться. Однако работать, решать задачи и достигать цели проще одной, потому что сложно найти напарников так же сильно заинтересованных в итоге, как я. Вот адаптанты почему хотят выиграть игру? Просто так, из азарта. Или разбогатеть и потратить деньги на ерунду. А для меня это важно.

За камнями показался совсем другой лес. Прямо как будто земля переходила в воду. Там вместо довольно редкого сухого леса высились Джунгли, похожие на те, где я проходила обучение. Джунгли, конечно, весьма условное название, но по смыслу самое близкое. Оно обозначает массу разнообразной растительности, смешанной и перепутанной, растущей в хаосе, повышенную температуру, утомительную влажность и тяжелый запах. К счастью, с насекомыми тут дела обстояли куда лучше, и они не роились над головой. Подозреваю, их извели специально.

Так, условные ворота пройдены. Теперь оглядимся, надо решить, в каком месте лучше входить в эту массу зелени, чтобы не запутаться, как муха в паутине. Отличное начало сборов, знаете ли – запутаться и зависнуть в лианах. С другой стороны, хорошо, что я попаду в более-менее привычную, хоть и не любимую, обстановку. Кстати, а вон там за камнем… Это что, кисеец? Точно. Вот уж не ожидала. Фиолет собственной персоной - он же мой несостоявшийся кавалер Парфен. Стоит, вытянувшись, и ждет, когда же я его замечу.

Меня, видимо, можно услышать издалека, потому что он явно ждал, и, похоже, как минимум несколько минут. И судя по лицу, всё это время подозревал меня в чём-то нехорошем.

Я вздохнула и поёжилась от вала нахлынувших, схлестнувшихся друг с другом ощущений. Что меня охватило в большей степени? Радость? Или тоска? Или опасение, что он подумывает, будто я лично подстроила эту нашу случайную встречу?

Себе-то не соврешь. Сердце так застучало, как будто вот-вот собиралось вылететь наружу и опуститься аккурат к его ногам. Я была рада его видеть, поэтому не стала делать вид, что ослепла и подошла ближе.

- Привет, Парфен.

- Здесь - Фиолет.

- А мне больше нравится Парфен!

И вот, вместо дружелюбного приветствия и необременительного обмена комментариями касательно погоды и жизни в целом, мы вызывающе уставились друг на друга, будто два бойца на ринге, которым сейчас предстоит схватка ни на жизнь, а на смерть. Или как два барана на новые ворота, кто знает?

Он отступил первым, просто-напросто отвернувшись. Как и у меня, из вещей у него имелся только небольшой рюкзак, который теперь Парфен подобрал с травы, нацепил на спину и неторопливо направился к джунглям.

- Эй, подожди!

Ладно, чего это я? Сама ведь начала. А стоило бы начать по-другому. К примеру, раз уж Кювет не изволил мне толком объяснить, что происходит в Росяных землях, может кисеец поможет?

- Парфен, подожди!

Он внезапно остановился, хотя я думала, что всё, уйдет и не оглянется. Впрочем, он и не оглянулся, пришлось переходить на бег, чтобы его догнать, а то вдруг передумает и снова рванёт вперед? Ищи потом его среди этого клубка зелени, как иголку в стоге сена.

- Чего надо? – спросил он, пристально уставившись на листья ближайшего дерева. Все они выглядели совершенно одинаково – плоские, круглые, гладкие и сочные.

- Слушай, а ты можешь мне показать... хоть как эта Роса выглядит? Понимаешь, Кювет меня отправил сюда, а объяснить толком ничего не смог. Или не захотел. Сказал только, что это нечто вроде прозрачного камня и если я увижу Росу, сразу узнаю. А мало ли, вдруг он ошибся и здесь полно похожих на росу камней?

Парфен сжал губы и задумался.

- Ну ладно, - сказал через некоторое время. – Покажу. А ты правда не знаешь… или выдумываешь?

- Да точно я не знаю! – пришлось сделать вид, что намёк на специальное эффектное появление перед его персоной мне не понятен. Не прошло.

- Меня слегка удивляет такое невероятное совпадение – шансы, что мы с тобой встретимся еще раз, причём случайно, - тут он сделал многозначительную паузу. – Минимальны.

- Меня отправили сюда, чтобы я никому кровь не портила своим дурным настроением, - поморщившись, призналась я.

Парфен вдруг хмыкнул и уселся на ближайшее бревно, которое, оказывается, скрывала вся эта масса круглых листьев.

- Подожди, надо кое-что выяснить.

Он включил браслет внутренней связи и кого-то вызвал. Через несколько секунд послышался голос. Зеленец.

- Слушаю.

- Я на месте. Поиск начат.

- Удачи, брат. Прогноз?

- Выше среднего. Но подожди отключаться, у меня вопрос.

- Слушаю.

- Кто там от других команд в иске? – спросил Парфен, подняв глаза к небу. Да, этот вид «ах, я ни при чём» ему удается, очень даже. Наверное, он бы так делал – приносил бы цветы или сладости, выкладывал на видное место, а на мой вопрос – откуда взялась эта прелесть, отвечал бы именно таким взглядом – я ни при чём.

Я отвернулась. Потом помечтаю. Дома. На Земле, в смысле. Потому что только и остается, что мечтать.

- Момент. Та-ак, сейчас посмотрю. Но сразу скажу – там новички, других на иск не ставят, предпочитают не рисковать. Почему-то все считают, что это побочная добыча ресурсов, хотя, по сути… Ладно, отвлекся. Да, у граждан в иске совсем подросток, как и у гудронцев – младший игрок.

- А адаптанты?

- Э-э-э… Что-то не могу найти, честно говоря. Может, после перезвоню, как узнаю?

- Можешь не искать, я знаю, кто. Это Айка, верно?

Несколько секунд Зеленец молчал, а потом заговорил неожиданно серьезным тоном.

- Фиолет, мы, твои братья, должны точно выяснить – судьба это или так, случайность.

- Она слышит, - предупредил Парфен, бросая на меня косой взгляд.

- Вот видишь…

- Не вижу, все игроки начинают с отправной точки, это ничего не значит!

- Поздно, вы вошли в Росяные земли и должны играть. Придется смириться. Ты всегда упрямишься не там, где нужно. И… подружку такую же нашёл.

Это был голос не Зеленца, а кого-то с заднего плана. Желток, видимо. Вслед за этим раздалось массовое конское ржание, и Зеленец быстро отключился.

Фиолет, подтверждая свою нелестную характеристику, упрямо сжал губы. Да уж, повезло мне.

- Ладно, пошли, - он поднялся. Листья тут же сместились обратно и укрыли бревно так плотно, будто его и не существует.

- Подожди секунду. Ты убедился, что я ни при чём?

- Неважно, - Парфен прищурился и отвернулся.

- Стой! Ты всё ещё злишься? Я же извинилась!

- Да, извинилась, - констатировал он факт.

- И что? У меня есть шанс?

Он снова покосился на меня с большим подозрением.

- Шанс на что? Чего конкретно ты хочешь?

Я невольно задумалась. Чего именно я хочу? Не так просто взять да ответить. Хочу вернуть на место поклонника, который должен до конца жизни ползать за мной на коленях и страдать, неважно, с ним я или нет? Охота, конечно, но не вариант. А так… Признаться, чего я хочу? Вернее, чего я должна хотеть, сейчас, пока так далеко от дома? Чего требует хотеть долг перед вырастившими меня людьми?

Он невозмутимо отвернулся, как будто уже знал, что я не отвечу.

- В любом случае, неважно. Я не даю второго шанса, - сказал Парфен и потопал дальше.

Я чуть не застонала. Он идеален!

– Покажу тебе, что такое Роса и дальше наши пути разойдутся. Слышала?

Оставалось только молча подчиниться.

Постепенно мы углублялись в джунгли, и от запаха зелени кружилась голова. Казалось, зеленью забит рот и желудок и скоро она прорастёт сквозь кожу, превратив меня в кудрявое деревце.

Потом в какой-то момент Парфен замер и осторожно спустил с плеч рюкзак.

- Смотри, - задрал голову к веткам дерева. – Вот она, Роса.

- Где? – я честно смотрела, отмахиваясь от вездесущих листочков, усиков и веточек, но ничего необычного (не зеленого) не видела.

Он вдруг оперся руками о ствол, развернулся как-то боком, подпрыгнул и оказался на ветке, примерно на уровне моего лица. У меня даже дух захватило! Нет, я видела, конечно, Пурпура, гнущегося во все стороны, но никогда не думала, что остальные кисейцы тоже такие… одарённые. Парфен тем временем выпрямился в полный рост, балансируя, схватился за ветку выше и второй рукой вынул из пучка листьев что-то резко сверкнувшее.

Потом так же легко спрыгнул обратно, лицом ко мне.

- Смотри, - и протянул мне раскрытую ладонь.

В этот момент, при виде его светящихся восторгом глаз и теплой улыбки я поняла, что он обречен. В смысле, что я не смогу оставить его в покое. Что я буду его завоевывать, пойду на захват этой крепости, потому что второй раз не смогу просто развернуться и уйти. И плевать, что я виновата, что он упрям, что он не даёт второго шанса, но я тоже упряма и однажды решив, не останавливаюсь, пока не дойду до конца.

И это не просто мой каприз. Просто наши пути уже идут рядом, так говорит моя интуиция. Не знаю, как объяснить толком, но совершенно точно наша встреча не случайность.

Решено.

Вау, какая она… Роса! Опустив глаза, я уже не смогла оторваться. Она была диаметром с сантиметр, гладкая, округлая, и главное – в её центре плескались и закручивались в спирали, перетекая друг в друга, медленно и неторопливо, словно танцевали целые скопления крошечных звезд.

Кювет был прав – я бы сразу её узнала, если бы увидела. Другой вопрос, увидела ли я бы её вообще? В таких-то зарослях.

- Хорошо рассмотрела? – Парфен улыбнулся ещё шире. – Дарю на память.

Его ладонь развернулась, прижалась к моей и оставила в центре невесомый подарок.

- Дальше всё просто – внимательно смотришь по сторонам и собираешь росинки. Они пополняются постоянно, по какой системе, неизвестно, но так и быть, открою небольшой секрет – проще искать среди открытых мест – в этой мешанине зелени блеск росинок можно увидеть только таким зрением, как моё. Остальным псевдо-хомерам, в том числе землянам, тут делать нечего. Ну, всё, пора расходиться. Удачи тебе, Айка.

- Стой!

Он остановился, всем своим видом изображая терпеливого мученика.

Вот так взять и разойтись? А потом что? Территория большая, через энное количество времени игра закончится и что тогда? Где его искать? Улетит на свою кисейскую планету, найдет кого-нибудь с полосами на лице и пиши пропало.

Нет, это не вариант.

- Я боюсь одна, - с трудом призналась я. Если уж идти ва-банк, то с правдивыми картами.

А что тут непонятного? Чужая планета, незнакомый лес, пусть организаторы и убеждают в его безопасности, но не всем словам можно верить. Опять же, одиночество. Конечно, я жаждала одиночества… чуть раньше. Но теперь не менее активно я жаждала общества единственного мужчины, которого не могла отпустить. Раньше такого не случалось, мне довольно легко было расставаться с очередным кавалером, хотя двух из них я, по своему твёрдому убеждению, любила. А этого ещё не люблю, но уже отпустить не могу. А что же будет, если… На этом месте стоило содрогнуться из-за дурных предчувствий, но я их лучше проигнорирую.

Как можно его отпустить? Ведь посмотри-ка, Айка, что он из себя представляет. Мало того что в отличной физической форме, так ещё и не мстительный, ну, по крайне мере, не чрезмерно мстительный, но в обиду себя не даёт и при случае ответить может так, чтобы мало не показалось.

В своей жизни я сталкивалась, конечно же, с красивыми мужчинами. Помнится, после второго курса я проходила практику в крупном банке, повезло, места были (еще бы, за те копейки, которые богатейший банк платил практикантам), так там на нашем этаже та-акой кадр ходил зашибительский, мелкий начальник, просто без комментариев! У всех окружающих особ женского пола слюнки текли, как впрочем, и у меня. Это было божество, поднимавшееся на небосклон вместе с солнцем и исчезавшее, когда заканчивался рабочий день, чтобы поглотить мир тьмой.

И вот однажды утром я оказалась с ним в лифте, который вдруг взял да и застрял (без моего участия, честное слово). Всего-то несколько минуток без движения, но их хватило, чтобы столкнутся с божеством нос к носу.

Вблизи он оказался ничуть не хуже, чем издалека. Он был настолько ухожен, что наверняка тратил на совершенствование своей внешности куда больше времени, чем привыкла тратить я. Изысканный ровненький загар, аккуратный маникюр и умопомрачительный запах дорогого парфюма. Я стояла, привалившись к стенке лифта (потому что, понятное дело, ноги не держали) и, дебильно улыбаясь, взирала на своё божество снизу вверх.

- Мы что, застряли? – удивленно спросил он, приподнимая ровные брови, хотя факт был настолько очевиден, что не требовал подтверждения. – Я что, - поправил он. – Застрял в лифте?

Тут же достал смартфон и кому-то позвонил.

- Слышишь, Гайдо, я только что застрял в лифте. – Тут божество изобразило ржание. – Слышал прикол? Такая же хрень произошла с теми чудиками, ну которые на прошлой неделе в Сити-тауне застряли. Ну в том сериале, не помню, как называется, который нам посоветовал Трешка. Там ещё все бабы как на подбор с большими буферами. Ну да, - тут снова ржанье, - и та, в фартучке, которая, ну да… ты помнишь. Короче, сегодня пораньше слиняю, приезжай. Только в фитнес вначале заскочим, а вечером досмотрим.

И дальше в таком же ключе.

И вот вам истина - он оказался банально туп. Дремуче, непроходимо туп. Слушая беседу божества с другом, я чувствовала, как стремительно угасает моя огромная, нерушимая любовь. Не скажу, что я очень умна и образована, что жду от мужчины исключительной эрудиции и интеллекта, но такое…

Это было разочарование века.

В тот момент я поняла, что чувствуют мужчины, встречая на своём пути натуральных блондинок. Какая бездна разочарования их поглощает при виде красоты, которая не может сопровождаться ни единым недостатком… однако сопровождается. Когда прекрасной оболочке ни разу не соответствует ватная начинка.

Глаза моего божества оказались пусты, как куски льда, отражающие чужие мнения и слова. Его не волновало ничего, кроме фитнеса, баб и жареных сплетен.

Так вот, теперь, время от времени поглядывая на Парфена, я думала, что в нём разочароваться невозможно. Хотя бы одно подозрение, что в нём найдутся раздражающие меня недостатки – и я сама убегу, так быстро, как сумею. Но нет, не бывать этому.

Он идеален.

И я не могу его отпустить. Конечно, сразу встаёт вопрос о возвращении на Землю, но по сути проблемы тут нет – он может полететь со мной! А пока хоть скрашу существование и, чем чёрт не шутит, может Парфен сможет мне помочь? Если не деньгами, так хоть моральной поддержкой и умным советом.

Я вздохнула. Честно говоря, два года жизни сейчас бы отдала в обмен на дельный совет. А уж насчёт плеча, в которое можно поплакать, или там крепких объятий… Лучше и не мечтать.

Впрочем, не стоит заглядывать так далеко. Буду придерживаться крайне мудрого совета – решать проблемы по мере их поступления, а не заранее.

Вечером обдумаю своё текущее положение получше, пока надо заняться делом. Сейчас нельзя, никак нельзя расходиться в разные стороны.

- И что ты предлагаешь? – тем временем спросил Парфен. – Мы же не можем заниматься сбором вдвоём.

С этим утверждением я бы поспорила, но момент явно неподходящий.

- Возьми меня сейчас с собой, я немного привыкну к этому месту… Потом уйду. Постараюсь тебя не задерживать и не мешать.

Он глубоко вздохнул.

- Хорошо. Не могу же я тебя бросить тут одну.

Вот оно – первая моя маленькая победа. Судя по подозрению в его глазах, я улыбнулась слишком уж счастливо, ну да ладно.

- Ну, пойдем, - Парфен медленно развернулся и стал продираться сквозь зелень дальше, а я спрятала подаренную Росу в карман, потому что в рюкзак как-то нехорошо такую красотищу совать. Оставлю её себе в виде талисмана на долгую память.

Продираться сквозь джунгли оказалось довольно скучно, хотя наблюдение за его широкой спиной и уверенными движениями значительно скрашивали монотонность нашего похода. Однако вскоре мы пошли рядом, и развлекаться больше стало нечем. Через несколько минут молчание достало меня окончательно:

- А ты как попал в Росяные земли? Сам согласился?

Парфен оглянулся, но по глазам было видно, что его внимание сосредоточено на поиске – он так и рыскал взглядом по сторонам.

- Да. В прошлый раз мы выиграли по большей части благодаря Росе. Считается, что это плохая ставка, но нам сильно повезло, выпали дорогие материалы, причём с излишками. Мы просто разменяли их на нужные. Это было просто.

- Как? Почему тогда все игроки считают, что на Росу рассчитывать не стоит?

- Об этом мало кто знает. И ещё сбор сильно зависит от количества найденных росинок. А я уже говорил, что у вас, у других игроков, другое зрение, не кисейское. Вы ходите по открытым территориям, потому что в зелени не можете толком ничего разглядеть. Следовательно, в зарослях Роса копится несобраной. Кисейцу её собрать проще простого. Ты, кстати не отвлекайся, смотри по сторонам, а то ничего не найдешь.

Примерно через час, во время первой остановки на кратковременный отдых я подвела итоги. Не знаю, сколько Росы нашёл он, а Парфен довольно часто подпрыгивал, подныривал под широкие кусты или отклонялся от пути, после чего бросал в рюкзак очередную блестящую каплю, а я нашла всего одну. Дело было так – остановившись, чтобы поправить задравшуюся штанину, я вдруг увидела в траве Росу – я на неё чуть не наступила. Моя первая росинка!

Я в таком восторге не находилась, вероятно, лет с пяти, когда гуляла во дворе со старшими ребятами и обнаружила в луже крупных скользких головастиков. Они шевелились и извивались в зеленой воде и казались мне самыми прекрасными на свете существами. Вот примерно такой же восторг меня охватил и в этот раз.

Парфен стоял неподалеку и внимательно наблюдал за тем, с каким умильным лицом я верчу в руках найденную росинку. Это меня даже слегка смутило, и я отвернулась, украдкой пряча её в карман, туда, где уже лежала первая, подаренная кисейцем. Эту я тоже не могла отправить в рюкзак, хотя если дело пойдёт такими темпами, они все будут скапливаться у меня в кармане.

- Пошли дальше.

Хорошо хоть он никак не прокомментировал мое странноватое для взрослого человека поведение…

Итак, что мы имеем? Если дела пойдут такими темпами, то я ничего толком не насобираю. А он и правда лучше видит в этой одинаковой, бесконечно мельтешащей зелени. Значит, мне нужно выйти на более открытые места, а значит, расстаться с ним.

Рано или поздно мне придется это сделать, несмотря на все мои далеко идущие планы в отношении Парфена. Но если я хочу выиграть, придется выбирать. Вернее, выбора не будет в принципе, я помню, что на первом месте.

Настроение сразу испортилось, и никакого удовольствия от долгожданного привала я не получила. Через несколько минут мы пошли дальше.

- А для чего вы играете? – спросила я. – Зачем вам деньги?

Он пожал плечами, но ответил.

- Каждый раз мы зарабатываем на определенную цель. В прошлый раз наш выигрыш стал свадебным подарком для молодожёнов.

- Одного из вас?

- Да.

- А кто из вас женат?

- Пепел. В прошлый раз выигрыш достался ему.

- А в этот раз какая у вас цель?

- Такая же. Вскоре женятся еще двое, кому-нибудь из них приз пригодится. Наш клан не из самых богатых, поэтому некоторые наши запросы нам приходится оплачивать самостоятельно. Молодые семьи обеспечивают, естественно, из общей казны, но мы любим, как бы это правильнее сформулировать – разнообразие? Излишество?

- Я примерно поняла, о чём ты. Все развлечения за свой счёт.

- Да. Клан обеспечивает нас необходимым, но не царские условия.

Он остановился и с ожиданием на меня уставился. Интересно, чего он ждет? Как бы не промахнуться и не сказать лишнего. Эх, была, не была.

- Я что, должна тебе что-то ответить? Как-то прокомментировать? Почему ты так смотришь?

- Да вот, думаю, - ответил он сквозь зубы.

- О чем?

- Да так, ничего.

И отвернулся.

- Между прочим, в нашем обществе считается невежливым делать какие-то намеки, а потом идти на попятную. Раз начал – говори!

- Без разницы мне, что принято в вашем обществе, – сварливо ответил он и снова достал из-за пояса тесак. Зелень так и полетела во все стороны, вскоре влажной терпко пахнущей массой был заляпан и он, и я. К счастью, этот участок плотных зарослей быстро закончился.

Всем своим видом Парфен выражал недовольство и нежелание общаться.

Впрочем, когда меня останавливали такие мелочи?

- А вы в прошлый раз быстро выиграли?

Он снова остановился, вытирая сорванным листом лезвие тесака и улыбнулся.

- Почему ты задаешь столько вопросов?

- Просто скучно идти. И вообще, может, я не могу молчать постоянно. И думаю, лучше буду спрашивать тебя, чем просто болтать о себе. Вряд ли кто захочет с утра до вечера слушать подробности моей жизни, обычно люди больше любят рассказывать о себе.

Он опять помолчал, раздумывая. Мне уже нравились эти моменты, когда он смотрел на меня, обдумывая ответ на вопрос, и его глаза замирали, а грудь поднималась от ровного дыхания. Удивительно, что в отличие от большинства моих земных знакомых мужского пола он не корчит скучающего лица и не говорит что-нибудь типа: «Ага. Да. Я согласен. Да. Конечно. Угу». А потом выясняется, что по сути, ему неважно, о чём ты треплешь языком, главное, уболтать тебя на секс, а для этого важно вовремя поддакивать. Ага, ага - и как будто с попугаем общаешься. Впрочем, когда я скучаю - и такой собеседник сойдет, но куда приятней тот, кто действительно слушает.

Не зря же он идеален.

Он внимательно смотрит мне в глаза и совершенно серьёзно заявляет:

- Ты можешь рассказывать о себе, я с удовольствием послушаю.

- Правда?

Говорила же, чудо чудесное.

- Да. Я тоже о тебе мало знаю.

- Тоже?

- Ты задаешь много вопросов обо мне, потому что мало меня знаешь. Но это раздражает, понимаешь, о чём я? Давай поменяемся ролями. Сделай вид, будто я тоже задаю вопросы и ответь на те, что тебе хочется. Идет?

- Ещё бы! Ну, сейчас придумаю с чего начать и расскажу.

Он снова пошел вперед. Кстати, это реальная возможность произвести на него впечатление - описать себя с лучшей стороны, подчеркнуть свои лучшие женские качества. Только вот одно но – кто его знает, что в их понимании притягательные и достойные женские качества? Может, у них принято замуж девственницами выходить? Тогда у меня проблемы. Или они считают отвратительно некультурными всех тех, кто ходит без перчаток?

Я мельком посмотрела на руки. Конечно, все уже исцарапанные в пятнах зелени. А вот перчатки у Парфена белые, как ни в чём не бывало.

Ладно, не будем паниковать.

Решаем проблемы по мере поступления. Итак…

- Я живу в большом городе, где одновременно проживает большое количество людей. Мы живём в высоких домах с большим количеством этажей. Есть, конечно, на Земле люди, которые живут в небольших поселках или даже в деревнях, это там, где нет многоэтажных домов, электричества и канализации, в общем, мало бытовых удобств. А я привыкла к удобствам, честно говоря. Я живу в квартире с подружкой. Мы снимаем её на двоих. Раньше я жила с родителями, но... по некоторым причинам переехала. Еще у меня есть дядя и два двоюродных брата, маленьких. Такие у нас семьи.

- Ваши семьи не живут вместе? – казалось, Парфен не удивлен, но переспрашивает так, будто это важно.

- Вместе живут семейные пары с детьми, а потом дети вырастают и начинают жить отдельно. Иногда с такими парами живут родители, но чаще всего только когда они больны или когда нет возможности жить отдельно.

- У нас живут общинами. Все существующие поколения одной крови.

- Все вместе?

- Нет, клан живет в одном… комплексе домов, но у каждой семьи свой дом или квартира. Кланы наши двойные – верхушка, она же элита, это управление и бизнес, и второй слой – служащие, рабочие. Кровно они почти не пересекаются, это скорее симбиоз двух отдельных кланов. Второй слой всегда более обширен. Так у нас построено все общество.

- А как вы делитесь тогда? В смысле, когда женятся кисейцы из двух совсем разных кланов? Кланы же тогда родственниками становятся?

- Женщина всегда переходит в клан мужчины. Поэтому сила всегда считается по количеству мальчиков. Женщина может вернуться в свой клан в случае развода и снова стать его частью.

- А дети? Как в случае развода у вас делят детей?

Он замер и удивленно поднял брови. Я быстро сделала вид, что это вовсе не мой сейчас голос звучал так требовательно, будто мы с ним априори начнём рано или поздно делить детей, и я к тому времени собираюсь находиться во всеоружии.

Чёрт, нельзя же так палиться-то?!

Парфен посопел, но медленно отвернулся и пошел дальше, продолжая говорить:

- Дети остаются с тем из родителей, кому их отдаст независимый суд, и принадлежат к тому же клану, что избранный родитель. Это в случае, если те сами не способны договориться. Я, к примеру, смог. У меня есть сын в другом клане.

Парфен остановился так резко, что я уткнулась в его спину лицом. Хорошо, потому что ноги подкосились и мне нужна была опора. Как же меня достали эти предательские ноги! Только из-за них теперь я держусь за его куртку так крепко, будто иначе упаду. Так и есть на самом деле, но он-то не знает.

У него есть сын, вот так новость. Приятного мало. В смысле, ребенок - это всегда хорошо, конечно же, но наличие ребенка, хочешь, не хочешь, обозначает наличие матери - и одна эта мысль сразу сделала меня зверски ревнивой. Я всегда была собственницей, сколько себя помню, но никогда прежде даже ничего подобного… даже не представляла, что способна так…

Тут поправочка – когда я собиралась за него бороться, я не учитывала наличия кучи подружек, с которыми он встречается помимо меня. Если у них в ходу многоженство или свободные отношения, придётся от него отказаться. Если смогу.

И вот вам снова шок, и снова я хватаюсь за его куртку. Не факт, что я откажусь от него даже в этом случае. Скорее, возьму винтовку и всех соперниц перестреляю.

Боже, что это? Что со мной не так?

- Насчёт сына… Так получилось по молодости. Ну, ты понимаешь? Я немного знаю об отношениях полов на вашей Земле, у нас примерно то же самое. Не подумал однажды на отдыхе, расслабился и развлекся с первой встречной, а потом оказалось, что она беременная. Вот я и стал неожиданно папой.

Так, теперь я достаточно пришла в себя, чтобы отпустить его куртку. Парфен тут же повернулся и строго посмотрел на меня сверху вниз.

- Но если ты когда-нибудь увидишь моего сына, не вздумай ему сказать, что он непрошенный и нежданный ребёнок!

Ну, знаете ли!

Я даже в сторону от возмущения отскочила – и ноги, главное, не подвели!

- Я может и не идеальна, но я никогда бы не смогла намекнуть ребенку, что его появления никто не хотел! И неважно, чей он сын.

Вот вам и поговорили! Я расстроилась и пошла вперед. Ну, надо же, как оказывается неприятно, когда тебя считают кем-то не тем, кто ты на самом деле. Да ещё и человек, который вдруг из ниоткуда появляется в твоей жизни и обосновывается там так плотно, что даже страшно подумать. А он!..

- Подожди.

Парфен догнал меня и заставил остановиться.

- Послушай. Я соврал. У меня нет сына.

- Зачем тогда?

- Не знаю, - он снова улыбнулся. – Так, в голову пришло.

В общем, ситуация патовая - он не хочет признаваться, почему приврал, я не знаю, как реагировать. Пришлось сделать вид, будто ничего и не было. И мы снова пошли на поиски.

И ходили еще часа два, а потом снова сделали привал на обед. После быстрого перекуса Парфен удалился в джунгли по своим личным делам, а я тем временем украдкой достала из рюкзака зеркальце и стала быстро проводить инспекцию своего внешнего вида. Итак, что мы имеем? М-да, не особая там красотка отражается. Эти царапины на щеках явно не придают мне прелести, а волосы благодаря жаре и влаге напоминают пеньковую мочалку. В общем, придется брать умом! Хотя, он когда мной заинтересовался? Когда я его позвала! Когда я посмотрела в камеру и позвала его, своего единственного. И каково было ему прийти - а тебя взяли, да отшили?

Так, муки совести пока прочь, они никому никогда не помогали. Возвращаемся к нашим тараканам. Я когда звала, не знала, между прочим, что мой единственный быстренько выставит мне тьму тьмущую требований! Я ведь ничего от него не требовала! Никаких условий не ставила! Ну, только чтобы был молодой, здоровый, сильный, красивый и умный. И с чувством юмора ещё. Но это и всё!

М-да, самой не смешно? Это всё, называется? К тому же, было бы крайне возмутительно, если бы список требований мне выдвинул старикашка, но человек, полностью соответствующий моим ожиданиям, включая самые тайные и смелые!

А выходит, я, в отличие от него, его изначальным требованиям совсем не соответствую. Выходит, меня вначале следует тщательно усовершенствовать. Обидно, знаете ли.

Когда Парфен вернулся, в кусты удалилась я, а потом мы снова отправились искать росинки.

В следующий раз мы остановились слишком быстро. В джунглях, несмотря на наличие тени, становилось очень душно, и мне было тяжело дышать. Я даже болтала в разы меньше. Парфен смотрел на меня всё чаще, а потом предложил привал. Я согласилась и села на траву, привалившись спиной к толстому дереву. И только тогда поняла, что вымоталась, не столько от ходьбы, сколько от жары.

Я сидела, держа в руке фляжку с водой, которой осталось не так уж много, и ни о чём не думала. Скоро мне придется поменять росинку на воду, тогда и включу мозги, а сейчас – отдых.

- Такими темпами ты ничего не соберешь, - сообщил Парфен, который сел напротив. Конечно же, я больше ничего не нашла, потому что не особо искала, больше времени уходило на то, чтобы смотреть под ноги и перед носом – чтобы по лицу не хлестали ветки. А в свободные от этих архиважных занятий минуты я смотрела на него.

- Я знаю.

- Я не буду с тобой делиться, - веско сообщил Парфен.

- Я не рассчитываю на твоё великодушие, не волнуйся, – я даже обиделась. Нет, обижаться никак нельзя, особенно на фоне того, что я хочу показать ему какая я замечательная во всех отношениях девушка – простая в общении, веселая и надежная. Но такие намеки… Да я всю жизнь сама за себя плачу, потому что терпеть не могу намёков на компенсацию. Нет, я согласна, что когда ты позволяешь оплатить за себя дорогой ужин в ресторане, какой-то смысл в ожиданиях мужчин есть – они хотят возмещения убытков и трудно их за это винить. Но встречаются и такие индивиды, которые считают тебя обязанной даже после того, как угостят стаканчиком кофе из ИКЕИ. – Покажешь мне земли, где меньше растительности?

- Да, мы скоро там будем.

Тем временем прямо ко мне из кустов припрыгало существо, напоминающее большую белку, разве что вместо меха покрытое желтоватой чешуей. В зубах зверька торчал огромный предмет, напоминающий земной грецкий орех.

Что-то прочирикав, существо, извиваясь всем телом, проскочило прямо через мои ноги и запрыгнуло на лиану, повисев секунду, покачивая облезлым хвостом, молнией скользнуло вверх и исчезло в кроне дерева.

- Это кто? – озадачилась я.

- Это? – Парфен проследил путь зверька, вернее, понаблюдал за качающимися листьями, которые зверя скрыли. – Местная травоядная белка. Очень любопытная, людей почти не боится. Строит такие гнезда интересные, в форме шара, и набивает всякими мелкими предметами, которые только может найти. Барахольщица, одним словом.

- Какие гнезда? Как шар?

- А вот, видишь? – он показал куда-то в крошечный просвет между листьями. – Во-он там темно-серый шар? Они лепят его из пережеванной зелени.

И правда – в вышине болтался на ветру довольно большой и на вид массивный шар.

- Ничего себе! Так ты говоришь, их там много? А если на голову свалятся?

- Не свалятся, они очень крепко держатся. Разве что в сильный ветер может оторвать, но в этих местах, насколько помню, ураганов не бывает. В этих зверьках вообще ничего опасного.

- Хорошо. Зато на вид какие забавные!

- Да. Так что ты собираешься делать, когда закончится вода и еда, а росы на обмен у тебя нет? – сменил он тему на более животрепещущую. – Воду еще можно найти в источниках, если не боишься отравиться. А вот еду… разве что ловлей белок на стоянках заниматься, но тогда нужно их потрошить и жарить на огне. Не каждая захочет и, главное, сможет это сделать… Хм, звучит… Ловля белок!

- Не буду я ловить белок.

- А что будешь делать?

- Уйду от тебя подальше и тихо умру в одиночестве.

Он долго и задумчиво смотрел на меня.

- Правда, уйдешь?

- Конечно. Кому охота умирать в обществе кисейца, который всем своим видом пытается причинить вам как можно больше мук совести?

Ого, голосок уже ядовит. Нельзя, я же показываю свои положительные стороны. А хочется-то зато как! Я отвернулась и уставилась на стену зелени.

Он прав, конечно же. Мне нужно оторваться от него и идти дальше одной. С ним у меня нет шансов, причём ни на что. Потому что я пытаюсь и выиграть игру, и завоевать его сердце. А за двумя зайцами погонишься, как говорили наши многомудрые предки – ни одного не поймаешь.

Тем более, похоже, не очень-то у меня выходит план демонстрировать ему свои положительные стороны, на рожон всё больше лезут отрицательные.

Как же заставить его в меня влюбиться? Разве можно вообще кого-то заставить любить? Понятно, как соблазнить мужчину физически, не думаю, что очень сложно. Но что, если мне нужно гораздо большее? Что тогда делать?

Надо просто... просто не думать, а уходить.

Мимо промелькнула другая белка, которая тащила насекомое с блестящей спинкой, похожее на огромного навозного жука (он же божественный скарабей).

Чирик – и тощий хвост мелькнул где-то высоко.

Вот и крышка жучку.

При очередном глотке горло перехватило, вода попала в нос, я фыркнула и раскашлялась.

Парфен удивленно косился на меня, но молчал.

- Слушай, а как достать это гнездо?

Он удивился ещё больше.

- Какое?

- Да это вот беличье гнездо? Как его сбить на землю? Только… а как узнать, что там нет детенышей?

- Чего там знать? Они не выводят в гнезде детенышей. Они рожают их и оставляют на скалах, где солнце и много жуков. А тут они просто живут – каждый в своём доме. Чем больше шар и чем плотнее забит – тем выше статус зверюшки. Тем больше самок он сможет привлечь в следующий сезон спаривания.

Парфен вдруг задумался.

- А что… интересная мысль.

- Да нет же, - отмахнулась я. – Если детенышей точно нет, то и проблем нет! Надо просто взять – и сбить гнездо на землю камнем.

- Да? – Парфен развалился на травке, наклонив голову вперед и сложив руки на груди. – Просто взять и сбить? Ну, давай, начинай.

- А ты мне не поможешь? – возмутилась я.

- Зачем?

И, правда, что тут ответить. Если стану настаивать – создам впечатление, будто рассчитываю на его помощь. Рассчитываю на его общество и так далее, накрутить можно до бесконечности. И я, конечно же, рассчитываю, но объявлять вслух ему пока этого не собираюсь.

И вообще, ну я покажу сейчас, что тоже не лыком шита! Пусть полюбуется моей исконно русской смекалкой!

Хотя, на всякий случай (вдруг я ошибаюсь) пока про причину необходимости сбивать гнезда я помолчу. Не хватало ещё опозориться в случае неудачи.

Итак, принявшись за дело, минут через пять я вернулась на полянку с полными карманами камешков, обычных серых голышей и практически черных, как уголь, но тоже гладких и твердых камней другого вида, мне неизвестного.

В общем-то я плохо представляю себе, как швыряться камнями, я же всё-таки барышня и в детстве больше предпочитала наряжать кукол, но насколько помню, ничего сложного в этом деле нет.

Выбрав камень побольше, я выискала среди листвы гнездо, прицелилась и запустила в него свой меткий снаряд.

Камень не пролетел и половины, а Парфен за спиной тут же издал звук, напоминающий хрюканье. Прям как будто готовился! Ну, я бы сейчас сказала! Но… не могу, я же демонстрирую только лучшие свои качества. Поэтому, крепко сжав зубы, я достала второй камень.

И он тоже не долетел! Остальные я швыряла в приступе ярости – и о чудо! - один раз даже попала. Раздался глухой громкий стук, гнездо закачалось, но осталось висеть на ветке.

А камни закончились.

Я села на землю прямо там, где стояла, стараясь не показывать обиды, что, кстати, совсем непросто, когда за твоей спиной сдавлено хохочут, не особо-то и стараясь скрыть насмешку.

- Ну ладно, - сказал Парфен через время, когда успокоился. – Давай достану. Тебе какое?

- Правда, достанешь?

Я так обрадовалась, что даже чуть не запрыгала на месте.

- Правда?

Парфен снова молча смотрел, как будто не совсем понимал, что видит, или как будто чего-то ждал. Так странно. Знать бы, чего он ждёт?

Потом очнулся.

- Конечно, я же сказал, достану. Выбирай.

Так, какие я там наметила?

- Вон то, большое такое, видишь? Ветка отвисает, значит, тяжёлое. Собьешь?

- Зачем? Так достану.

- Так?

А он уже высоко на дереве, подпрыгивает так резко, что ветки ходят ходуном и трясутся. На голову тут же сыпется древесный сор.

Я даже дыхание задержала, хотя уже не раз видела, как он двигается вверх. Так же просто, как я бегаю по прямой.

Нет, на это можно любоваться часами. Примерно такое же ощущение возникает, когда смотришь на трансляцию олимпийских игр, на каких-нибудь гимнастов или пловцов. И страшно становится, как представишь себе, сколько и КАК нужно заниматься, чтобы отточить подобные движения до автоматизма. Да если я так изогнусь, у меня сразу все суставы повышибает и назад я уже не согнусь. И хотя кисейцы не совсем люди, но вряд ли сильно отличаются… в физиологии… учитывая его брачное предложение.

Но там, где гнезда, очень высоко – это уже не шутки. Там ветки тонкие совсем, а Парфен всё-таки не Тарзан! Но нельзя же кричать? Вдруг он испугается и сорвется? Ничего не остаётся, кроме как покрепче зажмуриться.

- Это? – раздается крик с высоты.

Я еле-еле открываю глаза и смотрю.

- Да!

- Отходи!

Я быстренько отскакиваю в сторону и жду.

Бумс! Сверху доносится скрежет, как будто в бетон ввинчивают огромный шуруп, а потом гнездо тяжело падает неподалеку, спружинивая на мягкой траве, и замирает.

- Еще одно! – тут же кричу я. – Поменьше выбирай!

- Стой, где стоишь.

Шум разворошенных листьев, снова всё трясется и сыпется вниз… и очередной Бум!

Не успела я подобрать шары, как Парфен спрыгнул с дерева, так неожиданно и так близко, что я вздрогнула, увидев перед собой его плечо. А над ним – ухо, а потом эта странная раскраска на коже… Впрочем, он быстро отошел. Ещё привыкать и привыкать к его скорости.

- И зачем они тебе? – интересуется Парфен. Даже не запыхался.

- Сейчас.

Ого, а он тяжелый, этот шар. И дырка, которая норка, совсем крошечная. Как эти зверушки через такую умудряются что-то заталкивать внутрь? Ладно, неважно. Ну, думаю, вряд ли там белка сидит, по идее она должна была выскочить, как только гнездо затряслось. Ладно, и это неважно.

Недолго думая, я сунула в дырку палец, потом второй. Итак, чего тут есть?

Нет, так неудобно, нащупать ничего не получается, хотя если шар повернуть, внутри что-то пересыпается и гремит.

- А можно его как-нибудь сломать?

Парфен молча забирает гнездо из моих рук и, размахнувшись, бьёт им об дерево. Дерево скрипит и стонет, а гнездо рассыпается, как глиняный горшок, на кривые осколки.

И – фанфары! Я оказалась права. Белка-барахольщица таскала в нору всё подряд, в том числе росинки. В груде ореховой скорлупы, панцирей от жуков и прочего мусора радостно поблескивали прозрачные шарики.

- Второй разбивай, - сказала я, выбирая из кучи росинки.

Бумс!

Второй шар, поменьше, оказался не таким щедрым уловом. В общем числе я набрала семнадцать росинок и думала теперь, куда же их деть. Хотелось спрятать в карман, но теперь их слишком много, так что они могут высыпаться и потеряться.

Парфен тем временем уселся на своё прежнее место, собирая в рюкзак вынутые на привале вещи и утягивая завязки. Его глаза подозрительно блестели.

Ладно, придется жертвовать паранойей и пользоваться, в конце концов, рюкзаком. Вздохнув, я практически на ощупь ссыпала росинки в главное отделение и снова увидела, как по мне быстро скользнул его взгляд. Ага, тоже смотрит!

- Ты не против, если я не буду с тобой делиться? – спросила я, вытирая ладонь об штаны.

Он улыбнулся и промолчал.

- Так что?

Когда это от меня так просто можно было отделаться? Не хочется ему отвечать? А мне хочется слышать ответ!

- Я не против, - покладисто согласился он.

Это победа, да! Полная и безоговорочная. Вот так вот! Знайте наших.

Что он там говорит?

- …Тем более я в любой момент могу подняться наверх и сбить себе ещё десяток гнезд.

И тут он зевает. Очень широко, напоказ, фальшиво и расслаблено.

Не знаю почему, но мне становится смешно. Да, мне его не обойти. Но ведь и ему со мной будет непросто!

Мы смеёмся вместе, от души хохочем, потому что день удался, потому что вокруг никого постороннего и не нужно бояться, что о тебе подумают дурно. Потому что мне легко смеяться вот так… с ним.

- Ладно, пошли, - говорит Парфен и поднимается с земли. Я встаю и иду за ним следом.

- Оставлю этот вариант как запасной, - рассуждает тем временем Парфен, привычно рыская глазами по зарослям. – У этих белок вроде бы существует массовый способ борьбы с врагами – собираются кучей и набрасываются. Ну, знаешь, когда терять нечего. А если их дома разрушить… точно сожрут. Так что пока повременим.

- Да уж, лучше повременить, - соглашаюсь я.

Хотя если честно, желание легко и просто (я-то не прыгала по деревьям и не разбивала гнезд) нажиться росинками за счёт жадных белочек очень даже привлекательное. Но что поделать, Парфен прав – сама я гнезд не достану, а его каждый раз просить – зазнается ещё. А кстати…

Следующие несколько секунд я улыбаюсь, как сумасшедшая и старательно прячусь ему за спину, чтобы он не увидел моего подозрительно довольного лица.

А всё оттого, что он не пытался отправить меня в одиночное плаванье, а взял с собой, даже не задумавшись, не пора ли расходиться? А совсем недавно каждые несколько минут смотрел так оценивающе, будто только и ждал малейшего повода, чтобы бросить меня одну прямо посреди джунглей. И вот, я научилась добывать Росу, значит, могу справиться без помощи, так что вот он, повод – однако об этом никто не вспомнил. Или сделал вид, что не вспомнил.

Получается, я молодец! Не знаю, правда, что я такого сделала, но сделала же?

…Время шло, внешний вид джунглей совершенно не менялся. Не знаю, почему, вроде путь проделан немалый и дорога не повторялась. Смысл ходить по кругу, ведь росинки на раз посещенных территориях уже собраны? Иногда, правда, нудный пейзаж прерывался каким-то небольшим отклонением от местной нормы – горкой там или оплетенным травой огромным камнем, похожим на яйцо в два моих роста. Или ямами и оврагами, к счастью, так плотно заросшими ветвистыми растениями, что казалось, ты идешь по навесному мосту. В общем, пейзаж был удручающе однообразен.

Зато я каким-то образом наловчилась улавливать в зелени блеск росинок! Не знаю, даже как объяснить, возможно, просто повысилась уровень самоуверенности, но так или иначе, росинок в моём рюкзаке становилось всё больше. Я уже не боялась, а предвкушала момент, когда встану напротив лотерейного аппарата и, бросив первую росинку, сразу же выиграю самый редкий ресурс, желательно максимальное количество. А следующей росинкой – следующий на очереди. И так далее, до тех пор, пока не выиграю игру.

Чего-чего, а мечтать я горазда.

Парфен обычно шел чуть впереди и обыскивал левую сторону дороги, а я – правую.

И вот, неподалеку я увидела очередной огромный камень, отличавшийся от остальных только более темным зеленым цветом, а прямо под ним – блеск. Чаще всего блестели не росинки, а круглые жуки, но могло и повезти, не проверишь – не узнаешь. Ну, я и пошла проверить.

Под ногами хрустела сочная зелень, почему-то было много сломанных веток, будто кто-то обломал или объел окружающие деревья. Точно не скажу, но даже пахло приторней обычного, хотя казалось, нюх у меня окончательно отбит.

И кроме зелени и влажной земли пахло ещё чем-то… непривычным.

Впрочем, какая разница, чем вокруг пахнет, если у меня тут росинка. Всего пару шагов осталось, а она скрылась под листьями низкого куста вроде папоротника, сквозь который ничего не видно.

Я сделала ещё шаг. Теперь нужно наклониться и… Отчего-то резко закружилась голова.

- Айка…

Больше всего меня испугал не голос Парфен, а то, как тихо он это сказал.

– Замри.

Я моментально остановилась. Что-то было в его нейтральном голосе настораживающего, причём такого ощутимого, до рези в животе. Монотонно, по слогам он продолжал:

- Медленно возвращайся ко мне. Шаг влево, потом назад. Давай.

Хм, даже интересно, в чём дело? Отступая и пятясь назад, я внимательно рассматривала листву перед собой и недоумевала. Что-то случилось? Может, шутка дурацкая? Вроде бы, прежде он не замечен в глупых розыгрышах.

Я отходила в сторону и пятилась, пока не уперлась спиной в нечто твердое. Так как оно было к тому же теплое и ровно дышало, я сразу поняла, что это Парфен. Он не отодвинулся.

У меня тут же повысилась температура, а во рту пересохло. Раньше как-то у меня мужчины такого эффекта не вызывали, но говорят, всё когда-то случается в первый раз.

- Что это было? – шепотом поинтересовалась я.

- Грузда.

- Что?

- Пошли.

Он аккуратно обхватил пальцами мой локоть, и мы снова попятились назад и в сторону. Оказавшись на приличном расстоянии, на небольшом, довольно свободном пятачке земли, Парфен отпустил мой локоть, отступил и вздохнул.

- Это была грузда. Местное животное, самое большое на этой планете. Тебе должны были сказать.

- А, говорили! – я обернулась к нему. – Он такой… Ну в общем, безопасный.

- Ага. И весит пять тонн. И если наступит, то придавит - мало не покажется. Он редко шевелится… может долго стоять неподвижно, а потом раз – и передвинуться на пару метров или развернуться. Выковыривай из земли потом то, что от тебя останется.

- Так вот отчего вся паника? Да ничего страшного! Я бы заметила, если б он стал поворачиваться.

- Да? А ты вообще его видела?

Я задумалась. Ответ напрашивался только один.

- Это тот камень огромный такой, зеленый?

- Ага. Это его задняя часть, между прочим, была. А ты в упор смотрела и не поняла, что это такое! А ещё хочешь меня убедить, что способна заметить опасность.

- Ладно, не кипятись, - на удивление мирно ответила я. Вообще я люблю поспорить, но кто знает, возможно, соседство с… задней частью этой огромной неповоротливой грузды действительно опасно для здоровья.

Парфен некоторое время молчал, но дышал так напряженно, что даже показалось, что самое страшное не минуло, а наоборот, впереди.

- Что-то случилось? – осторожно спросил я.

- Ты послушалась, - напряжено ответил он.

- Я послушалась? Ну да… а что в этом неправильного?

- Даже не стала спорить.

- А почему я должна спорить?

- Чтобы сделать всё по-своему. Я одно время думал, может, ты эта, феминистка. Я читал, что их у вас много. Думал, может, ты тоже предпочитаешь одиночество, чтобы всем руководить самостоятельно, что ты одна из них, раз уж ты…

Он не договорил, а упрямо сжал губы. Раз уж что? Отказалась от его предложения?

- Ты читал про феминисток? – удивилась я, непроизвольно пряча глаза. В наше время люди редко испытывают стыд, и вот он - один из этих редких случаев.

- Конечно. Как и о много другом. Я же объявил об интересе к землянке, и мне нужно было понять, что я сделал не так.

- И что? Много прочитал?

- Ну, никак не меньше 17 томов! – вдруг разозлится он.

Я сразу вскипела. И куда делась моё желание вести себя максимально сдержано и примерно?

- А чего ты кричишь? Между прочим, тоже мне, кавалер. Кто так знакомится с девушками вообще! Сначала целый список присылает, чего ему, видите ли, не хватает, а потом вместо того чтобы понять свою ошибку и исправиться, сбрасывает целых два пункта, как будто специально издевается! Целых два! Да я просто онемела от такой щедрости!

Ну вот, всё-таки ругаемся.

- Я не хотел тебя исправлять, я хотел, чтобы тебе было комфортно в нашем обществе! Или я должен был допустить, чтобы ты появилась среди кисейцев совершено неподготовленной и все втихаря посмеивались над твоими промашками? Мы не самая тактичная раса, если ты ещё не поняла, насмешки и подковырки для нас вполне нормальная реакция на чужие ошибки. Иногда злые насмешки. Кисейцы пытаются, конечно же, стать великодушными, как остальные расы Союза, но до этого нам всё ещё далеко! Но ни один кисеец не допустит, чтобы смеялись над дорогим ему человеком!

Я замялась. С такой точки зрения я его требований не рассматривала.

- Так что? – почти с угрозой повторил он. – Что скажешь? Надо было просто взять и выставить тебя на посмешище?

- Нет, так тоже не надо было делать, - нехотя призналась я. Но тут же опомнилась. – Но это не значит, что ты имел право выставлять обязательные требования! Ты же что дал понять? Мы встречаемся или на указанных тобой условиях, или никак!

Он вдруг резко прищурился и с недоумением спросил.

- Чт… Ты видела моё последнее сообщение?

Я замялась, но врать не рискнула. Врать я не умею, вернее, вру я отлично, но ему не могу.

- Нет.

- Нет? – он взвился. – А что ты с ним сделала?

- Я… отправила его в игнор. Но я не специально, послушай, просто я разозлилась и…

Договорить мне не дали.

– Ты разозлилась? – завопил он, и крылья его носа нервно задёргались. – В игнор? Меня? О чем тогда говорить? Всё кончено!

- Нет, не конечно! – в запале крикнула я.

- А я говорю, ничего не будет!

- Это не только тебе решать!

- И слушать не хочу!

Парфен резким движением подтянул лямки рюкзака и начал разворачиваться ко мне спиной.

Ах, так! Даже говорить не хочет?

Я запыхтела, пытаясь не броситься на него с кулаками, а тем более не броситься с объятиями и поцелуями, или не открыть рот, потому что тогда можно сказать много лишнего, но большая порция кислорода вдруг так необычно на меня подействовала, что всё остальное моментально отошло на второй план. И этот жар, который громко трещит и охватывает плотным кольцом тело… И головокружение.

Ноги подкосились, и я рухнула в траву. Конечно же… нашли время, предатели.

Глаза сами собой закрылись, и теперь я слышала только своё слабеющее дыхание. Вскоре и оно растворилось в пустоте.

…Очнулась я тоже сама. Уже начинало темнеть, надо мной плотным навесом сомкнулись осточертевшие листья, а рядом сидел Парфен, который внимательно изучал экран, транслируемый круглым блестящим шаром. Значит, он вызвал Чипка. Под головой, кстати, чувствовалось что-то мягкое, да и лежала я ровно. Судя по всему, мне здорово повезло, что Парфен меня не бросил. Вернулся, поди, из чистого любопытства, проверить, почему я не выкрикиваю ему вслед оскорблений и проклятий, а тут такая неожиданность – потому что лишилась чувств. Небось, ещё думал, что я притворяюсь!

Парфен мимоходом оглянулся на меня и увидел, что я очнулась. Тут же отодвинул экран и наклонился ближе.

- Айка, ты делала прививки?

- Что? – голос не слушался.

- Ты потеряла сознание. Чипок произвёл проверку, и утверждает, что это обычная аллергическая реакция на местные раздражители. Ты делала иммунопрививки?

Прививки? Что-то такое припоминаю.

- Мне делали их в центре адаптации.

- И всё? Те прививки рассчитаны только на планету адаптантов! А тут другой мир! – повысил он голос. – Чёрт!

Горло перехватило. И еще по лбу ползли мокрые капли, одежда казалась влажной, раздражающей, а хуже всего было то, что не хотелось шевелиться и даже дышать. Жар никуда не делся, как и головокружение. Но теперь я не могла даже стоять.

- Я умру.

- Нет, ты не умрешь.

Он насупился, отвернулся и щелкнул по Чипку - открылась воронка. Потом запустил руку в свой рюкзак и вытащил горсть росинок. Ссыпал в отверстие и полез за следующими. Стал добавлять по одной, пока не загорелась зеленый индикатор. Отверстие закрылось, и Чипок быстро взлетел, ввинчиваясь в листву перпендикулярно вверх и исчезая. И вот от него остался только препротивный звук.

- Он привезёт тебе вакцину, - объяснил Парфен. – Потерпи.

Потерпи? Легко говорить тому, кто не покрыт липким отвратительным потом и чьи мышцы не превратились в кисель.

Мне стало себя невыносимо жалко.

- Я умру, - пробормотала я и хлюпнула носом. Не специально, само собой вышло.

- Нет, - спокойно ответил он, поворачиваясь ко мне и удобно устраиваясь на рюкзаке, который использовал в качестве сидения.

- Не спорь! Я как умирающая должна сказать своё последнее слово, а ты должен слушать и кивать. И ещё должен мне всё простить. Не спорь!

Парфен поскрипел зубами, но резко кивнул.

- Прости меня за то, что я тебя обидела. Я не хотела.

Он молчал, только сложил руки на груди. Отгораживается. От умирающего человека отгораживается - как некрасиво!

Ну что за упрямство такое – и так не вовремя!

- Я умираю, между прочим, – сочла необходимым я напомнить.

- С чего ты взяла?

- У меня останавливается… дыхание останавливается. И я чувствую, как горит моя кровь. Попробуй только поспорить. Откуда тебе знать, как умирают земляне?

Он посопел.

- Правда, неоткуда, - вынуждено согласился, в конце концов.

- Вот! Посмотри на меня… Вот так, прямо в глаза. Я серьёзно, Парфен, ты должен меня простить.

Он некоторое время пристально смотрел, как будто прикидывая, что проще – простить или до конца дней своих ходить надутым, как мышь на крупу. Его губы выглядели такими мягкими, что хотелось провести по ним пальцем, однако рука не поднималась, и приходилось ограничиться одними фантазиями.

- Хорошо, я тебя простил, - сдался он, отводя взгляд. – Забудем.

- И ты обещаешь дать мне второй шанс.

Ой, он, кажется возмущен. Или в бешенстве. Одно из двух. Надо бы поостеречься, но когда еще выпадет такой случай, чтобы я умирала и мне невозможно было отказать в последней просьбе?

- Ты обещаешь дать мне второй шанс… если я выживу?

Голос так красиво прозвучал – слабый, прерывистый. Я молодец.

- Ты не умираешь, - сквозь зубы процедил он.

- А вдруг? Откуда ты знаешь? Я же землянка. Неужели ты откажешь мне в последней просьбе? Без этого я не могу умереть спокойно, моя душа не на месте.

Попробуй только отказать!

Парфен еще некоторое время смотрел на меня, потом его губы дрогнули и он улыбнулся. Расцепил руки, протянул ко мне и крепко сжал мои пальцы. Хорошо бы ещё перчатки снял, а то вроде поддержка, но какая-то отстраненная. И я до сих пор не знаю, каков он на ощупь.

- Хорошо. Я обещаю, что дам тебе второй шанс, если… ты не умрешь.

Звучит многозначительно. Будь это кто другой, я заподозрила бы угрозу. Но он же идеален, он не станет меня убивать. По крайней мере, из-за такой мелочи... По крайне мере, надеюсь.

И когда он улыбается, на него куда приятнее смотреть, чем на хмурого. Хотя, когда он упрямо сжимает губы - тоже приятно. Однако сказать этого всего я не смогла, пусть и момент вполне подходящий. Просто сил не осталось, только и хватило, чтобы выдавить:

- Спасибо.

И мне действительно стало легче, когда он меня простил, не знаю уж, почему.

Теперь можно и снова… в забытье.

В следующий раз я очнулась уже утром. Вернее, я так думаю, что это утро. Прохладно, сыро, Парфен спит рядом в своём мешке, я накрыта своим. Он спит спиной ко мне, но, судя по дыханию, спит глубоко и от моих шевелений не просыпается. А я себя чувствую просто отлично!

Рядом, на аккуратно свернутой футболке лежал шприц – толстая колба, втиснутая в похожее на пистолет устройство. Почти пустая, на дне размазана серебристая жидкость. Волшебная вакцина.

А если встать на ноги? Осторожнее только!

Немного шатает, но всё равно порядок. Можно рискнуть и сходить в туалет без риска запутаться ногами в траве и шлепнуться на землю. Еще бы умыться…

Вакцина действительно поставила меня на ноги. Через несколько минут я двигалась так, будто не собиралась вечером на тот свет. Ну не то чтобы я собиралась… Но создание-то теряла! Целых два раза. Умыться, однако, не удалось, и кожа противно чесалась. Когда я вернулась в лагерь, Парфен всё еще спал.

Я ликовала. Он дал мне шанс! У меня получилось! Вот теперь у него точно нет выхода, только на мне жениться.

Я пожевала пасты, выпила воды. Он всё еще спал. В лагере кисейцев все просыпались рано. Неужели он так устал ночью, что теперь не может проснуться? А почему устал? Хорошо бы потому, что следил за течением моей болезни, всё ли идет, как нужно. Я даже не помню укола, значит, мне действительно было плохо. И еще он отдал свои росинки… за вакцину. Нужно ему их вернуть.

Вероятно, мой тяжкий вздох его и разбудил. Он раскрыл глаза и некоторое время смотрел на меня в упор, сначала – будто не видел, потом – будто не узнавал. Потом его глаза потеплели.

- Доброе утро, Айка.

- Доброе утро.

Не знаю, что сейчас должно случиться, чтобы я перестала улыбаться.

Он вдруг выдохнул, кажется с облегчением.

- Я в порядке.

Он перевернулся, поднял руку и машинально потёр лоб.

- Хорошо. Под утро я уже начал бояться… что придется нарушить своё слово.

- Какое?

Парфен слабо улыбнулся.

- То самое. Вода есть?

- Да.

- Давай, моя закончилась.

Когда он совсем уже проснулся и мы были готовы выходить на дальнейшие поиски, я открыла рюкзак и выгребла все свои росинки. Ну, кроме тех двух из кармана, но одна из них – подарок на память, а вторая - талисман, так что имею полное право их оставить. Росинок в ладони оказалось не так уж много. Жалко, набралась всего горсточка, он отдал Чипку больше, но хоть какое-то начало. Я подошла к Парфену и протянула росинки.

- Спасибо, что спас меня вчера.

- Ты бы не умерла, только болела бы долго, - запротестовал он, не замечая подношения.

- Всё равно спасибо. Я верну тебе все потраченные росинки, обещаю, а пока возьми эти.

Ну вот… Опять что-то не так сказала. Глаза у него прищурены и, кажется, он снова злится. Если бы у него был хвост, уверена, что он бы бил им по ногам, как взбешенная кошка.

- Кисейцы не забирают свои дары, - наконец, заявил он.

- Это был не дар.

Он как будто оттаял.

- А что же тогда это было? – спросил с любопытством.

Спорить не хотелось. Не знаю, что он углядел в моём поступке оскорбительного, но пусть не забывает, что я всё же не читала их учебники этикета!

- Будешь брать или нет?

- Кисейцы не забирают свои дары, - снисходительно повторил он.

- Ладно, как хочешь.

Росинки перекочевали обратно в мой рюкзак, так сказать, успешно вернулись домой. А я ведь почти распрощалась со своими сокровищами! И ощущение было такое, будто я отрываю от сердца, ну, к примеру, пушистого котенка, который только-только открыл глазки и мяукает так же душещипательно, как плачут младенцы. Вот как это было непросто! К счастью, повезло.

И начался новый день.

- Пошли, посмотрим на открытые участки зоны, - предложил Парфен.

- Да хоть на край света!

И мы пошли. К счастью, он снова не вспомнил о договоре, по которому наши дороги должны разойтись, и кроме того, ничем не дал понять, что ждёт результатов своего вчерашнего обещания. Многие мои бывшие парни после подобного разговора как пить дать при первом же удобном случае уселись бы напротив, расплылись бы в пошлой улыбке и сказали бы что-нибудь вроде: ну давай, убеди меня, что не зря получила второй шанс. Вероятно, именно поэтому у нас с ними ничего не вышло (маму в расчет не берем).

Но Парфен же, напоминаю, идеален.

Только бы он не вздумал перейти к нечестным приёмам, к примеру, элементарно не сбежал от меня (бегает он наверняка куда быстрее), как только мы окажемся на открытой ровной местности. Видимо, эта сомнительная возможность меня немало пугала, потому что стоило оказаться у выхода из джунглей, как я напряглась и приготовилась его догонять.

Но нет – Парфен и не думал бегать. Он шёл по-прежнему уверенно, прямо, без суеты, с любопытством осматривался, и вообще не проявлял ни малейших признаков спешки.

В отличие от джунглей, открытая местность оказалась не такой ровной – она будто складывалась из большого количества каменных плит разного размера, сваленных кое-как, а промежутки между ними заросли травой и деревьями. Хотя деревьев было немало, после джунглей казалось, что тут царит пустота.

Местами камни, по поверхностям которых мы ходили, казались сломанными и вставшими на дыбы, в результате чего получались этакие каменные свечи. Взобравшись на очередной пригорок, утыканный свечками, Парфен вдруг замер, а потом резко развернулся и знаками показал мне, что нужно отходить обратно. Я послушалась и вскоре мы спрятались за одну из глыб у подножья холма.

- Там заканчивается зона, - негромко ответил он на мой беззвучный вопрос, когда оказался поблизости. - Но не это главное. Если ты не против передвижения ползком, пошли, покажу.

Я совсем не против, только сброшу рюкзак на землю и волосы поправлю, хотя хвост всё равно в самый неподходящий момент полезет в глаза.

И мы поползли, и я сразу же ударилась обо что-то твёрдое одной коленкой, потом другой, потом зацепилась одним из карманов за сухую ветку, потом…

В общем, Парфен следил за моими перемещениями с немалым интересом.

- Ползи вперед, - прошипела я.

Он молча кивнул и послушался. Да уж, мало того что он прыгает по деревьям не хуже обезьяны, так ещё и ползает, как змея. Впрочем, сходу не придумать, зачем же городскому жителю уметь незаметно ползать по пересеченной местности, так что чего завидовать? Если бы мне нужно было, я бы тоже научилась. Я тоже так могу!

Когда он исчез впереди, как-то сразу стало проще. Пару минут – и я его догнала, улеглась рядом и осторожно выглянула из травы.

И правда, зрелище того стоило.

Примерно в десяти метрах внизу, под холмом на открытом поле расположился чей-то лагерь. И всё бы ничего, если бы не транспорт…

Игрокам таких вездеходов не выдавали.

Глава 7. Гости

Отползя обратно, мы на всякий случай быстрыми перебежками вернулись под сень джунглей. Я, собственно, не понимала, что такого ужасного произошло – ну лагерь, и лагерь, а Парфен отказывался объяснять.

- Не мешай, - говорил он и хмурился, как будто на меня злился.

Оказавшись в безопасности (какой такой безопасности? От кого?) он только и сделал, что швырнул рюкзак на землю, уселся сверху и сразу же позвонил кисейцам.

Я не смогла больше дуться и подошла поближе. Мне не хочет говорить – но им-то скажет? А такой момент нельзя пропускать.

Тем временем на экране высветился Зеленец.

- Привет, - он бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся. – Вижу, вы до сих пор вместе.

Парфен нетерпеливо дёрнул плечом.

- Оставь. Где Белок?

- А что?

- Я нашел лагерь вольнодумцев… прямо на границе зоны.

Глаза Зеленца нервно забегали, хотя лицо осталось ровным. Через минуту он вздохнул:

- И что? Ты снова подозреваешь заговор космического масштаба? Парфен, я понимаю, конечно, что у тебя нехватка адреналина, но никакого заговора тут нет.

- Моя обязанность, - сердито прервал его Парфен. – В том числе защищать наследника.

- Как и у любого из нас.

- Вот и позови его!

- Хорошо, он сейчас подойдет. Но повторяю – ты не первый раз подозреваешь опасность там, где её нет и быть не может.

- Это не тебе решать!

Вау! Прямо моими словами заговорил.

Зеленец замолчал, но потом сдался:

- Ладно, пусть наследник решает.

Зеленец отошел от экрана, а через минутку к нему подошел Белок. Он был тщательно причесан и, судя по всему, только что принял душ. Я быстро сравнила с Парфеном – растрепанный, пыльный, весь в зелени, разве что перчатки всё еще белые. Забавно. Волосы ему так и хотелось пригладить, я почти подняла руку, но не решилась. Точно будет шипеть и огрызаться! А то и укусит.

- Парфен, - наследник быстро наклонил голову, а потом улыбнулся мне. – Айя.

К счастью, у него хватило ума (или такта) не знаю даже чего, обойтись без комментариев насчёт моего присутствия или движения руки, которое я вовремя остановила.

- Наследник, на границе зоны лагерь вольнодумцев. Проверьте игровую базу, мне отсюда она недоступна.

Белок кивнул.

- Понял. Да, они зарегистрировались как игроки, - почти сразу же сообщил в ответ.

- У них не игровое оборудование.

Молчание.

- Может, играют против правил? – с большим сомнением спросил наследник.

- Ты помнишь, чем они промышляют?

- Да.

- Тебе нужно быть осторожным.

Белок подумал.

- Не факт, что они на работе. Вполне возможно, просто решили отхватить выигрыш и пытаются обойти правила.

- Ага, конечно. Это куда проще, чем заработать в десять раз больше на выкупе за какую-нибудь важную персону вроде тебя.

- Почему ты думаешь, что речь сразу обо мне?

Парфен от неожиданности даже дыхание задержал, а потом признался:

- Ты прав. Надо узнать, нет ли тут других игроков из больших домов. Как-то и в голову не пришло, что цель может другой.

- Вот ты о чём, - судя по всему Белок и сам удивился выводу Парфена. – Да, думаю нужно узнать. Мы позвоним, будь на связи.

- Конечно, – Парфен легко кивнул.

- Да… И как там сборы? – Белок снова покосился на меня и хитро улыбнулся. – Удаётся ли найти время на… поиски?

Плечи Парфена ощутимо напряглись, но тут же расслабились. Я вздохнула свободней. Да уж, просто сделать вид, будто всё в порядке вещей, кисейцы, похоже, генетически неспособны.

- Никак.

- Много набрал?

- Боюсь, ничего.

В кадре тут же прибавился Алой и Желток, которые влезли по бокам от наследника, прижавшись к нему слишком близко, я бы даже сказала, подозрительно интимно.

- Парфен, что я слышу? Куда ты дел дневной сбор росы? – закричал злючка.

Я подалась вперед, собираясь объяснить этому крикуну, что Парфен герой, что он пожертвовал Росу, чтобы спасти мне жизнь, так что нечего повышать на него голос! Тут же на колено легла рука и крепко сжала его. Намёк этот я расшифровала так – не вмешивайся. Или нет, так – не вздумай вмешиваться! Попробуй только что-нибудь ляпнуть!

Я молча отодвинулась, прикидывая, отчего я всё-таки промолчала – потому что послушная, или потому что он впервые ко мне прикоснулся и горло перехватило. Может, он на то и рассчитывал?

- Понятно, - Желток подмигнул. – Вывод может быть только один. Тебя раскрутила женщина. Парфена – и раскрутили, кто бы подумал.

- По существу есть вопросы? – спокойно спросил Парфен.

- Да! А она тебе за это…

- Заткнитесь оба. - Белок посмотрел на обоих и те исчезли с поля зрения. Потом посмотрел на нас. – Может, девушке стоит переждать в безопасности?

Я быстро покачала головой. Мой спутник как не видел.

- Возможно. Пепел может её забрать?

- Нет. Он улетел к жене.

- Эм…

- Соскучился. Хочет уговорить её прилететь в лагерь. Не одну, а с подружками. Если получится - это будет катастрофа. Но и без жены от него толку мало, он становится слишком нудным, когда долго её не видит.

Парфен вздохнул.

- Ладно, план такой – узнавайте про других наследников, как получите результаты, звоните. Айка пока со мной. Давай.

Кисейцы отключились, а Парфен так и остался сидеть в прежней скрюченной позе, задумавшись.

- Так Белок – наследник? – не сдержалась я. – Наследник чего?

- Наследник нашего рода.

- А вы его охранники?

- Мы его окружение. Мы тоже наследная линия, но он в ней по счёту первый.

- А ты по счёту какой?

Парфен насупился.

- Шестой. А что?

- Так ты что, почти… принц?

Я задержала дыхание.

- Да-а, - он усмехнулся. – Именно.

Я нахмурилась и отвернулась. Это невыносимо!

- Ты чего? – раздался его удивленный голос. – Обиделась что ли? Чего я такого сказал?

- Нельзя быть таким идеальным! У окружающих девушек развивается комплекс неполноценности.

Через несколько секунд раздался негромкий смех.

- Что поделать, такой вот я и есть.

Нет, это невозможно. Это не справедливо, этого просто не должно быть!

К счастью, я вовремя опомнилась и припомнила его недостатки.

- А теперь ты чему улыбаешься? – с подозрением спросил он, наклоняясь надо мною и осторожно заглядывая в глаза.

- Ты упрям, недоверчив, неразговорчив и кричишь на женщин. На меня, то есть. Выходит, всё в порядке – у тебя полно недостатков.

Он вздохнул.

- Эх, Айка. Ты даже не представляешь, сколько их. И я бы перечислил, мне скрывать нечего, но сейчас нужно выяснить, что здесь делают вольнодумцы. Не верю я, что они играть прилетели. Не в этот раз. Все считают меня параноиком, но я чувствую – что-то не так.

- Я не считаю тебя параноиком, - поспешила сообщить я.

Он помолчал.

- Спасибо.

- А почему просто не сходить к ним в лагерь и не осмотреться? Сказать, у нас соль закончилась, или спички. Одолжите, если не жалко. Может, поймем, что к чему?

- Они за пределами росяных земель, Айка, понимаешь? Если выйдем из зоны, больше не сможем вернуться. И они сразу насторожатся – кто просто так возьмёт и выйдет из зоны сборов? Из-за какого-то каприза? Но я думаю, выход найдётся, надо подумать.

И он немедленно принялся думать. Минута, две…

Пока он думал, мне стало только хуже – зудело всё тело. Ладно еще, когда по лесу бегаешь, но сидеть на одном месте – просто убийственно невозможно!

- А как тут… моются, пока Росу ищут? Душ у Чипка заказывают или что?

Он поднял рассеянные глаза, с трудом переключаясь на вопрос.

- Только не говори, что прямо так ходят, немытыми! – ужаснулась я.

- Нет, тут есть водоемы в джунглях, довольно много. Разве ты не заметила?

- Водоёмов? Ни одного, честно говоря.

- Да мы каждые полчаса мимо них проходили. Пойдём, найду.

Водоём он мне действительно нашёл… Остановился возле небольшого овального участка между деревьями и расковырял, вернее, разрубил упругую траву над ямой, а там, оказывается, полно воды. И она прозрачная - получилась такая чаша, выложенная листьями и закрытая от солнца и ветра деревьями. Вода на ощупь теплая, нежная, я её как увидела, так и глаз не смогла отвести.

- Ты… тут сама, а я отойду ненадолго.

Я даже от воды оторвалась. Парфен уже суетливо прятал свои вещи под куст и, отводя глаза, быстро-быстро перемещался в сторону зарослей.

Это что это? Он что, покраснел? Может, он меня побаивается?

Пока это останется загадкой. Я была так рада воде, что моментально сбросила одежду и полезла в природный бассейн.

Никогда раньше я не оказывалась в такой оригинальной ванне, или водяной яме, даже не знаю, как назвать. Правда, мыла и мочалки у меня не было, а незнакомыми листьями я кожу тереть не рискнула, мало ли какой эффект они дадут, так что пришлось намочить майку и тереть кожу ей – всё равно стирать.

Это было так приятно, что просто слов нет! Однако и засиживаться в воде я не рискнула. Не то чтобы я боялась появления Парфена, скорее наоборот, пусть приходит – чистой и довольной я выгляжу отлично. И к телу моему тоже не придраться. После занятий в джунглях оно стало подтянутым и крепким, а ещё тут в центре адаптации был такой аппаратик – земные модницы за него бы до смерти передрались. Эпилятор, такой, что проводишь по коже палочкой - и все – больше ничего лишнего не растёт. Я воспользовалась, конечно же, потому что меня всегда жутко бесила необходимость скрести кожу бритвой, и теперь я сама на себя не нарадуюсь. Пожалуй, это основной из редких плюсов, которые я обнаружила в адаптации и существовании инопланетного Союза.

Но одеваться и выжимать волосы я спешила по другой причине – вдруг Парфену взбредёт в голову немедленно вернуться в лагерь вольнодумцев, чтобы узнать, что там происходит, а я не успею упасть ему на хвост?

Тогда он уйдет один!

И вот, одевшись, я села расчесываться и одновременно стала осматриваться по сторонам, чтобы увидеть его издалека – и ничего. Его нет.

Пять минут нет. Десять нет.

Ну, конечно же! Какая же я дура! Да он уже пошел без меня! Обрадовался, что я сама придумала причину, по которой можно оставить меня в одиночестве – и сбежал.

И что делать в такой щекотливой ситуации? Вещи-то тут не бросишь, да и тащить – далеко не унесу. И ещё, вдруг я всё-таки ошибаюсь, утащу сейчас его рюкзак, заблужусь в джунглях и пиши пропало? Где его искать? А где он будет искать меня?

- Парфен?

Почему-то вместо крика я произнесла его имя вполне нормальным голосом, даже скорее более близким к шепоту, а не к крику. – Парфен?

Вдалеке зашумели ветки, трещало так, будто ломилась эта самая грузда, однако оказалось, всё это шоу устроил один-единственный кисеец, который показался вдалеке, раздраженно отмахиваясь от лезущих в лицо широких листьев, похожих на лопухи. Ну, прямо от сердца отлегло. Не знаю где он ходил, но в лагере точно не был. И вернулся такой сердитый, хмурый и насупленный, что сразу возникло подозрение, будто во время его отсутствия что-то случилось. Хотя нет, судя по взгляду, будто я чем-то провинилась. А что я сделала? И когда успела? Нет, я, конечно, быстро могу мозг вынести, но пока сия услуга на расстоянии недоступна, нужно мое личное присутствие.

- Мне нужно уйти на пару часов, - сдавленным голосом сообщил он.

- Куда? Я с тобой.

- Зачем? – он остановился и сверху вниз уставился мне в лицо. Судя по выражению, я всё резче отодвигаюсь из категории «друзья» в категорию «враги». И чего он собирается делать? Вероятно, хочет поспорить? Может, покричать?

А что это с его глазами? Они как будто наливаются такой странной блестящей субстанцией, будто радужка расплывается, смешиваясь по цвету с белком.

У меня, кажется, челюсть отвалилась. Это… так завораживает, и о том, как кричат и ругаются, я каким-то непонятным образом забыла.

Ну зачем он закрывает глаза и не даёт их рассмотреть?!

- Парфен?

- Тс-с-с…

Быстро отвернувшись, он подбирает с земли свои вещи.

- Пойдем, я нашёл стоянку.

Не знаю, почему он передумал спорить прямо здесь и сейчас, хотя так и не согласился взять меня, куда он там надумал идти, но чувствую (чем там чувствуют?) – всё ещё впереди, так что пойду за ним и не буду ломать голову над загадочным поведением кисейца. Что у меня, мало проблем, что ли?

- А что это было только что с твоими глазами? – негромко спросила я, его плечи передёрнулись, но ответа не последовало. Кто его знает.

Словно пытаясь убежать, Парфен пошёл быстрей. Нет уж, просить идти помедленнее я не стану, так что придётся поднапрячься. Оставалось только обливаться потом и радоваться, что он не лезет на дерево, где я бы его точно не догнала. Ни разу не было у меня молодого человека, который мог в прямом смысле слова подпрыгнуть и исчезнуть так быстро, что не успеешь вздрогнуть. Да что там – ни разу в жизни и не думала, что меня будет волновать вопрос, не слиняет ли молодой человек раньше, чем по уши в меня втрескается!

Но всё, как известно, когда-нибудь случается в первый раз.

- Вот тут остановимся, располагайся.

Стоянку он выбрал довольно неудобную – вокруг низко и густо нависали ветви деревьев, кудрявая трава, слепленная из колечек и крошечной ряски, высилась плотной стеной, так что ходить по стоянке было затруднительно. Впрочем, Парфен не стал ходить, а снова бросил рюкзак, уселся на него и сказал:

- Мне нужно связаться с одним родственником… Не мешай мне и не маячь на заднем фоне. Вообще не показывайся.

Точно, стыдится меня…

Я молча отошла подальше и стала мять траву, пригибая её к земле, чтобы можно было валяться, как на мягком матрасе, и смотреть в небо, и ни о чём не думать. Или в моём случае, всматриваться в шевелящуюся массу зелени и не думать о том, как обидно, когда тебя стыдятся показывать знакомым даже в роли случайной попутчицы. Конечно, я же с Земли, то есть из дикого леса.

Хотя должна признать, отчего-то не получилось накрутить в себе злости. Можно, конечно, доказывать себе сколько угодно, что тебя не оценили, но ведь и я не просила бомжа с улицы. Запросы мои не самые скромные – и то верно, ну кто захочет пожелать себе лысого толстячка, проживающего с мамой и двумя незамужними тётками? Если уж мечтать, то на полную катушку! И если уж быть рядом с сильным, нужно соответствовать.

Нужно что-нибудь делать, чтобы соответствовать. Чтобы меня не стыдились. И я сделаю.

Как только решу вопрос с возвращением на Землю.

Траву жевать я не рискнула, хватит с меня непредсказуемых аллергических реакций. Улегшись на живот, я раздвинула кудрявую зелень и стала следить за происходящим со стороны.

Парфен тем временем вызвал Чипка, который опустился сверху, крутясь, как будто ввинчивался в воздух и, остановившись, сразу же жадно откинул крышку приёма росинок. Не знаю, где Парфен взял росинки, вероятно, нашёл, пока я купалась, но он тут же бросил Чипку несколько штук, точное количество подсчитать я не успела, и нетерпеливо уставился на экран.

Если бы он звонил кому-то, кто находится здесь, на планете, то воспользовался бы браслетом. Получается… через Чипка можно вызвать собеседника на более дальнее расстояние, за пределами планеты? Так это выходит, что если я смогу подавить свою чрезмерную жадность и пожертвовать несколькими росинками, тем самым смогу связаться со специалистом в области кисейцев, который в курсе, как положено завоёвывать и соблазнять представителей данной расы? А такой специалист у меня имеется. Не зря же на моём пути, стоило только открыть глаза на планете адаптантов, появилась Ксюта?

Даже в горле пересохло. Кого вызвал Парфен, я не знаю, но он быстро попросил найти способ выйти за границы игровой зоны так, чтобы тебя не дисквалифицировали, а потом выслушал короткий ответ и сразу же отключился.

Я осторожно убрала руки, позволяя траве вернуться на место, и тем самым пытаясь скрыть, что подслушивала. Впрочем, Парфен не обратил внимания, подошел близко и уставился сверху вниз.

- Айя, мне нужно уйти.

Хорошо, что я уже сидела, а то ноги бы точно отказали, в тот самый момент, когда вслед за этими словами он судорожно отвёл глаза в сторону и слегка нахмурился.

- Куда уйти?

Неужели началось? Неужели он сейчас скажет, что нам пора расходиться, как и договаривались? И закончится наше необычное знакомство неожиданно безрезультативно и вообще отвратительно никак?

- Нужно быстро набрать росы, потому что любое решение вопроса по пересечению границы потребует оплаты, а здесь единственная денежная единица – Роса.

Я тут же подобралась и выпрямила спину. Жизнь налаживается. Нет расставания – нет паники.

- Я с тобой!

- Нет.

- Почему?

И вот уже я стою на ногах и иду к нему, останавливаясь так близко, что дальше только два варианта – или обниматься, или отталкивать. Я не могу решиться на первое, и не хочу второго, поэтому просто не двигаюсь.

Может, поплакать немного? Была у меня такая знакомая, которая считала, что когда не знаешь, что делать или вообще не видишь выхода из любой сложной ситуации, первым делом нужно сесть и немножечко поплакать, тогда, глядишь, всё само собой и разрешится. По-моему, не очень действенный вариант, но такой соблазнительный – ведь это проще всего – сесть и просто всласть нарыдаться, и не суть, что причины как таковой не имеется.

А уж стоит только вспомнить, что он может меня бросить тут не на время, а совсем… И слёзы польются легко и естественно.

Да… Это ещё одна вещь, которая немало сбивает с толку – я ведь никогда особо не страдала, если меня бросали. Не то чтобы это происходило часто, но пару раз случалось. А тут - человек просто хочет ненадолго отправиться куда-то без меня – и уже всё, такое ощущение, что у меня изнутри что-то вырывают, или скорее медленно вытягивают наружу. Видимо, это ощущение и описывает выражение: «тянут жилы». Очень неприятно, должна заметить, больно и печально.

Я громко набрала воздуха. Но нет, я не стану рыдать, не совсем же я полоумная?

- Я хочу сработать наверняка. Обычным методом искать слишком долго, поэтому придётся использовать твой способ. Я собью гнезда. Но эти белки, они не настолько безобидны, как считается. Когда они поймут, что именно я – причина, по которой их драгоценные дома падают и ломаются, когда они свяжут эти два действия между собой, то собьются в кучу и нападут на угрозу, то есть на меня. И в этом случае ты будешь мешать, не говоря уже о том, что можешь пострадать.

- Что? Белки нападут?

Кажется, я смотрела пару раз ужастики, где героев съедали крысы, иногда даже живьём. Неужели местные зверушки такие же агрессивные и кровожадные?

Меня даже передёрнуло от представленного зрелища. Да уж, не хотелось бы видеть такого наяву.

- Я вернусь, - коротко пообещал он, но звучало так… многообещающе, что ли, что я тут же попыталась убедиться и увидеть в его глазах недосказанное. Он что, хочет ко мне вернуться?

Однако Парфен быстро сделал вид, будто время поджимает, пододвинул ко мне ближе свой рюкзак и поспешил исчезнуть в зарослях. Впервые на моей памяти он так спешил, что толком не смотрел по сторонам, а ломился куда глаза глядят.

Хотелось бы знать, к чему такие перемены?

В любом случае, догонять его бесполезно. Да и бессмысленно. Присядем лучше на полянку, сорвём одну из кружевных травинок и будем вертеть её в руках, накручивая на палец, как в детстве. Итак, сбежать он всё-таки может, если захочет. Но нельзя, никак нельзя его отпускать!

Чем же можно повлиять на кисейца?

Для установления методов влияния на Парфена нам пригодится Чипок. Я отбросила травинку в сторону и с помощью связного браслета вызвала летающий шар. Беззвучно вертящийся помощник тут же появился и гостеприимно открыл меню заказа.

Не совсем понятно, как настраивать систему всепланетного вызова, но на деле оказалось, всё довольно просто, так что я быстро разобралась и сразу же отправила запрос на звонок на планету адаптантов, а в связной базе планеты уже нашла координаты шоу Невест. Надеюсь, Ксюта экстренно не выскочила замуж и не отбыла в неизвестном направлении, не оставив письма и адреса.

Хотя, я думаю, Ксюта долго еще будет перебирать. Судя по всему, её в данный момент больше интересует сам процесс игры и покорение новых вершин, а не реальное замужество. Но это не моё дело.

Экран мигнул, и я увидела Ксюту, стоявшую на беговой дорожке возле транслируемого на стену изображения города – вид сверху. Мало чем отличается от наших, разве что машины летают, а света и красок столько, что рябит в глазах.

Фоном звучала ритмичная заводная музыка.

Прямо от сердца отлегло! Повезло мне её застать, причём в одиночестве.

- Ксюта! Как я рада тебя видеть!

Блондинка улыбнулась так невозмутимо, будто моё появление являлось частью её обязательного дневного графика.

- Айя? Надо же…

По ней не скажешь, что она в восторге. Ну да ладно.

- Ксюта… Прости, что я сразу к делу, но у меня вопрос архиважный, и плачу я за связь столько, что не могу позволить себе болтать…

- Так говори уже, - невозмутимо перебила она.

- Как влюбить в себя кисейца?

Ну вот, чуть ли не впервые на моей памяти Ксюта удивилась, узкие бровки подпрыгнули вверх, а подбородок опустился вниз, правда, ненадолго. Уже через секунду передо мной была прежняя уравновешенная Ксюта.

- То есть, как влюбить? Соблазни его.

- Нет, Ксюта, понимаешь, - я чуть не замялась, потому что не любительница откровенных бесед, да еще с малознакомыми женщинами, но что поделать… - Я же хочу с ним не просто переспать, я… у меня такое ощущение, что я впервые в жизни встретила нечто ценное, необыкновенное, чудесное, понимаешь? Переспать – это просто, но я хочу сделать так, чтобы он думал обо мне не только в связи с сексом. Я хочу, чтоб ему нравилось делать со мной всё остальное. Разговаривать, отдыхать, путешествовать, просто сидеть рядом на диване. Понимаешь?

Она пару раз моргнула, а потом расплылась в веселой улыбке.

- Я же и говорю – соблазни его. У кисейцев первое и второе тесно взаимосвязано. Остальные расы разделяют физику и общение, часто путают влечение с привязанностью, но не кисейцы… Для них даже родственная любовь заключается в обмене прикосновениями, а уж про пары даже говорить нечего. Они часто друг от друга не отлипают. А кого ты хочешь покорить? Я его знаю?

Ну и нюх у этой светловолосой дамочки. Хотя, лучше выложить правду, может, что полезное подскажет.

- Того, что мне писал, помнишь? На шоу Невест. А я отказала.

Ксюта почти присвистнула. Смотрелось мило.

- Да уж… Того самого, говоришь? У кисейцев это нечто вроде позора, когда они брачный интерес предъявляют и получают отказ. Вроде еще какое-то время после не могут предъявить следующий интерес. А ты еще и не их расы. В общем, ты тогда сильно лоханулась и его подставила.

- А почему же ты мне не сказала?

- А ты слушала? – слегка возмутила она. – Я тебе намекала, и так и сяк - как об стенку горох, Айя закусила удила – и понеслась! И не смей теперь меня обвинять в своих бедах. Кстати, - моментально переключилась она. – А где ты с ним столкнулась?

- На играх. Мы с командой адаптантов решили поучаствовать в игре с хорошим призом, где могут участвовать все желающие, заработать по-лёгкому, так сказать, вот и полетели. А потом… в общем, долго рассказывать, но в результате мы с кисейцем вместе попали в Росяные земли. Это такой участок, где находится по игроку от команды, в общем, так получилось, что мы с ним ходим тут вдвоем, так что никто нам не мешает. Лучшего шанса мне сто процентов не выпадет. Или сейчас – или никогда.

- Вдвоем? И давно вы ходите только вдвоём?

- Вторые сутки.

Ксюта запрокинула голову и рассмеялась.

- Ну и отлично. Три дня, Айка, нужно на кисейца. Всем известное так называемое «правило трёх дней». Всем, кроме тебя, похоже.

- Точнее?

- Если он хоть что-то к тебе испытывает, в течении трех дней он сам к тебе пристанет. У них такая физиология. Он не сможет устоять. Тебе и делать особо ничего не нужно. Только одно «но» – не прикасайся к нему первой. Можешь намекать, или даже прямо говорить, что его хочешь. Можешь оголяться, танцевать стриптиз, в общем, делать, что угодно, но он должен прикоснуться к тебе первым. И это важно. А вот если он не прикоснётся по окончанию трёх дней… тогда всё, тогда бесполезно.

- Ты серьёзно? – удивилась я.

- Конечно. Кисейцы часто так проверяют тех, кого разум отвергает – берут и оставляют поблизости на три дня. Если поддался соблазну, считается, это судьба. Так что просто не отходи от него далеко и надолго, и жди.

И с этими словами Ксюта отключилась.

Сказать, что новости меня ошарашили, это ничего не сказать.

Правило трёх дней? Так вот почему кисейцы потащили меня в лагерь – они хотели проверить. И тогда, когда Парфен разговаривал с ними в начале сборов – они сказали, что должны убедиться, не судьба ли это. Получается, он сознательно не оставляет меня одну? Хочет и сам узнать, не судьба ли?

А ещё Ксюта сказала – когда разум отвергает.

Я обняла коленки и уткнулась в них лицом.

Его разум меня отвергает. А физически, возможно, его и тянет, только смысл в этом какой? Хочется, чтобы тебя любили не за тело, ну, вернее не совсем за тело, а ещё и за то, какая ты чудесная внутри. И если кисейцы не делают разницы между влечением и привязанностью, то ладно, но я-то делаю!

Какая-то неразрешимая дилемма.

И самое потрясающее – новоприобретенные переживания так поглощают, что я даже забыла, по какой причине заварила всю эту кашу, в смысле, решилась на участие в игре.

Ладно, не время раскисать. Пока ничего ужасного не случилось, а если слишком тяжело думать о «трёх днях», всегда можно охладиться, подумав о Земле.

Не время также бездельничать. Успокойся и возьми себя в руки, командовала я самой себе.

Вскочив и дернув головой, так чтобы хвост воинственно хлестнул меня по спине, что всегда приносило мгновенное облегчение, я принялась за устройство стоянки – примяла траву так, чтобы можно было сидеть друг напротив друга и при этом не выглядывать из зарослей, потом уложила вещи и обследовала территорию по периметру. Нашла одну росинку, чем немного подняла себе настроение. Не стоит преувеличивать, игру выиграть шансов у меня мало, даже если я сейчас уйду и посвящу поискам всё свое время. Но как уйти? Я, честно говоря, боюсь уходить. Не в смысле, ходить одной или заблудиться… хотя да, я теперь боюсь ходить одной – то есть без него.

И это пугает. Мамочка дорогая, как же это страшно!

Не время раскисать!

Чтобы чем-нибудь заняться, я вызвала Чипка, практически недрогнувшей рукой отдала ему еще четыре росинки, однако в результате получила паёк походных продуктов, из которых приготовила своеобразный ужин. На самом деле я не рискнула готовить блюда инопланетной кухни, тем более я в ней ни бельмеса ни смыслю, но зато получилось соорудить нечто напоминающее нашу земную еду из тушенки и каши. Оставалось надеяться, что Парфен оценит мои труды, ну или что после ужина его хотя бы не вывернет на землю.

Я прямо места себе не находила, хотя и старательно убеждала себя, что глупо переживать о такой мелочи – понравится ли ему ужин. Да он вообще мне ещё никто! Да какое мне дело? Тем удивительнее, что этот вопрос, несмотря на попытки успокоиться, всё же меня тревожил.

Однако вынуждена сказать откровенно – когда появился Парфен, я к чёртовой матери забыла обо всём, включая и еду и Землю. Парфен нес, крепко сжимая в кулаке, довольно увесистый прозрачный мешок, набитый росинками, а другой рукой придерживал висящую на плече куртку, вернее то, что от неё осталось. Он подошел к стоянке, задумчиво посмотрел на меня, застывшую столбом, потом себе под ноги и наконец, сел, при этом сморщившись. И только тогда разжал руки, отпуская мешок и куртку.

Зрелище было ещё то. Куртка представляла собой ворох подранной ткани, но куда интереснее было смотреть на самого Парфена. Лицо и шея у него остались невредимыми, видимо, куртка как раз и предназначалась для того, чтобы их защитить. А вот футболка была сплошь утыкана небольшими дырочками, сквозь которые виднелась кожа. И все руки, неприкрытые тканью, тоже были покрыты царапинами и крошечными укусами. И кожа под футболкой тоже сильно расцарапана. И ещё… Непроизвольно я подалась вперед, присматриваясь. А ещё у него на груди были какие-то рисунки вроде большой татуировки, слепленной из небольших кусочков из точек. Хотя учитывая, что на голове у кисейцев полосы с рождения, вполне вероятно, рисунки на груди тоже часть естественной окраски. И хотя я раньше не видела кисейцев без одежды, они всегда ходили в штанах и куртках, максимум – в футболках с рукавами до локтей, то теперь, благодаря бешеным белкам и их острым зубам стало понятно, что там очень даже есть на что посмотреть.

С сожалением я отвела глаза. Не время. Да и царапины выглядели опухшими и нуждались в обработке.

- Больно? – жалобно спросила я.

- Да.

Парфен поднял руку, снова сморщился и вызвал Чипка. От предложенной мною помощи, какой угодно, наотрез отказался и вскоре, так же кривясь, опускал в шар росинки. Лекарство прибыло почти сразу же, будто Чипок его заготовил заранее и не столько летал на склад, сколько сделал вид – поднялся метра на три, чтоб в зелени не разглядеть – и опустился обратно. Лекарством оказался тюбик с мазью, Парфен взял его в руки вдруг задумчиво покосился в мою сторону.

Интересно, что не так?… Перчатки? Они ему явно мешают, странно было бы наносить мазь пальцами, затянутыми в ткань. Но при этом по какой-то причине он не хочет или не может их снять.

Ну и к лучшему.

- Давай помогу? – повторно предложила я и на этот раз он, помедлив, согласился.

Я вымыла руки в собственноручно расковырянной неподалеку луже и взяла тюбик. Колпачка на тюбике не было, отверстие фиксировалось как-то само по себе.

Можно мазать. Но ведь порезы вначале нужно обработать, смыть кровь и грязь, чтобы не загноилось? Я не особо сведуща в медицине, но это кто угодно знает. Или у кисейцев дела обстоят иначе?

Пока я задумчиво смотрела на его разукрашенные руки, Парфен проникся моими сомнениями и сказал:

- Так мажь. Она делает всё, никаких дополнительных процедур не нужно.

Ну, так, значит так. Я выдавила в ладонь холодящую мазь и, чтобы не передумать или не выдать себя чем-нибудь, обхватила его пальцами за руку повыше локтя.

Ксюта говорила, что первой его трогать нельзя, но он разрешил, да и случай не тот, который можно трактовать двусмысленно, значит, можно. И у него потрясающие… всё. И кожа, и руки, и стремительно распространяющийся вокруг флёр горячего и привлекательного мужского тела.

Щеки налились краской, потому что в этот самым момент я поняла, что несмотря на свои слова, первым делом хочу его получить не столько в постоянные спутники, сколько вполне стандартным образом. Я хочу прикасаться к нему, обладая полными правами на это прикосновение, и тогда, когда взбредет в голову мне, а не благодаря нападению бешеных белок. Выходит, не так уж сильно я отличаюсь от кисейцев, ведь не верю же я в любовь двоих, если между ними отсутствует физическое влечение?

Надо намазать везде, чтобы не пропустить ни одной ранки, потому что даже крошечный укус может перерасти в большие неприятности. Чтобы удостовериться, что такого не произойдет, можно намазать в два слоя. Или даже в три.

Со временем я поняла, что обе его руки измазаны вдоль и поперёк, мазь давно впиталась, царапины выровнялись, а я всё так же продолжаю гладить его, причём одновременно пытаюсь прижаться к нему плечом, коленом, ну или хоть чем-нибудь.

Вот стыдобища-то какая!

Подняв глаза, я увидела, как внимательно он на меня смотрит. Но при этом не двигается и не пытается прикоснуться в ответ. А он должен сделать это первым. Я медленно, с трудом, оторвала от него руки. Он не сделал попытки меня остановить, его глаза смотрели вполне обычно - серьёзно и внимательно.

- Всё.

Пришлось откашляться, потому что голос превратился в писк.

- Спасибо, - спокойно ответил он.

Надо было срочно отвлекаться.

- Я ужин приготовила, - вспомнила я, подскакивая на ноги. Да, поесть не мешало бы, в животе уже ощутимо крутило, а есть без Парфена я не хотела.

Как ни странно, ужин ему понравился. Не то чтобы он остался в восторге, конечно, слегка удивился необычному вкусу, но в общем, был доволен и даже сказал, что эта еда чем-то напоминает одно из его любимых блюд.

Настоящий джентльмен. Если и соврал, то проделал это виртуозно – я так и расплылась в довольной улыбке. А ещё считала, что лестью меня не взять. Ага, как же!

Вечер вышел вполне приятный. Парфен уже не морщился и активно двигался, даже сходил искупаться, попросив его не преследовать. Я и не стала. Да, я конечно, выросла на Земле, где люди общаются иначе и совсем не обязана вести себя в соответствии с кисейскими представлениями о правилах отношений, но всё же нужно попробовать хотя бы из уважения, ведь для него это действительно важно. Нельзя напрочь игнорировать важные ему моменты, ведь мне не хотелось бы, чтобы он действовал на своё усмотрение, не учитывая моего мнения и желания. Не хочу, чтобы он не считался с моими чувствами.

Боже, я сейчас такая правильная, что скулы от приторности сводит.

Придав нашей стоянке некое подобие порядка, я улеглась спать, тем более уже темнело, да и устала я за день немало. И неизвестно ещё, как долго будет там плескаться Парфен. Может для них нормально сидеть в воде часами. Я так прямо и представила его, сидящего в воде – голого, мокрого… в перчатках.

Ну вот, смех это однозначно лучше грусти. Свернувшись калачиком, я натянула край спального мешка выше, прикрывая шею, и сама не заметила, как заснула.

Вообще-то прошлой ночью было довольно прохладно, даже в мешке. Но во сне я часто высовываю из-под одеяла ноги или руки, отбрасываю его в сторону и не закрываюсь полностью только потому, что мне лень. Тут, на природе, из мешка не вылезешь, но насколько смогла, вниз я его стянула.

Не знаю, отчего я проснулась. Просто так получилось - я крепко сплю, а буквально через секунду открываю глаза.

И не закричала я не потому, что сразу его узнала, а потому, что захлебнулась воздухом, а чуть позже, когда узнала, кричать уже не было смысла.

Парфен сидел рядом со мной на корточках, упираясь руками в землю и, наклонившись вперед так сильно, что просто нависал сверху. Я увидела его широко раскрытые глаза, со смешанными в единое зрачками и радужкой, блестящие, как будто живое приклеили к куску ватмана, изображающего лицо, и крепко сжатые губы, и только потом поняла, что он выглядит как существо, не имеющее разума. Вначале я боялась вздохнуть, а когда, наконец, смогла, вздох прозвучал громко и дико. Его глаза чуть расширились, губы разомкнулись - и он снова замер. Каждая мышца в его теле была напряжена и готова к внезапному рывку. Потом я пошевелилась, поворачивая голову – и он не отреагировал. Странный фиолетовый свет, который испускали местные цветы, окрашивал его плечи и голову широкими мазками.

Интересно, а кисейцы страдают лунатизмом? Как-то не похоже его поведение ни на что другое. И хотя от его взгляда меня то и дело окатывало тем предвкушением, которое сулит довольно близкое знакомство с симпатичным молодым человеком, мне нельзя его трогать, а он трогать меня всё же не собирается. Честно говоря, больше похоже, что он собирается на кого-то охотиться, в прямом смысле этого слова, то есть догнать, придушить и съесть.

И всё равно – мои инстинкты твердили, что он думает совсем о другом.

Потом мне, как это ни пошло звучит, захотелось застонать, закричать, сделать хоть что-нибудь, чтобы он или решился, или не дразнил меня своим видом! Это свинство, между прочим. Я никогда себе не позволяла никого дразнить, если не собиралась знакомиться ближе. Я всегда была честна, даже в ущерб себе. И как же карма? Почему она оборачивается против меня? Почему он смотрит так, будто единственное, чего хочет, это прижать меня к земле своим телом – и при этом ничего не делает?

- Парфен, - наконец, выдавила я и сама услышала в своём голосе укор вселенской скорби. Ну как так можно?

Он мгновенно отпрыгнул в сторону, а потом резко поднялся на ноги. Его грудь высоко поднималась, и теперь он смотрел на меня по-другому, вполне трезвым взглядом. Фиолетовые мазки света подтвердили, что его мышцы полностью расслабились.

Очнулся.

Стало досадно, и я даже немного разозлилась.

- Что ты делаешь? – спросила я.

Просто поразительно, каким разочарованием меня окатило, когда стало понятно, что Парфен не собирается ко мне прикасаться, теперь уж точно.

Не знаю, когда он вернулся с купания, но на нем была новая футболка, отличающаяся от старой только отсутствием дырок, и, видимо, новые перчатки, которые он уже отряхивал от мусора, приставшего во время, пока он упирался руками в землю прямо возле моего тела.

- Извини, - шёпотом сказал он.

- За что?

Знаю я, за что! А слабо признаться?

Ага, а теперь будем делать вид, что не расслышали вопроса. Парфен молча ушёл к своему мешку, устроился в нём, повернулся ко мне спиной и собрался спать.

Не помню ни одного момента из своих прошлых туристических ночёвок, когда бы мне хотелось забраться в чужой спальный мешок. А сейчас хотелось, так сильно, что меня даже потряхивало. Вот как это выглядело бы со стороны: если сбросить свой мешок и быстро пробежать разделяющие нас три метра, а потом, пока он не успел отреагировать, откинуть край его мешка и забраться внутрь, вплотную, так близко, чтобы прижаться грудью к его груди, и отталкивать меня или отстраняться самому будет просто некуда, поэтому его руки сразу же смирятся с текущим положением дел и вместо этого сожмут меня, поднимут мою футболку и проведут по спине, и скользнут ниже…

Ой, это я так восторженно вздыхаю? Палево какое…

Он не пошевелился.

Надо спать. Я почти силой заставила себя отвернуться. Всё будет хорошо, обязательно будет, вот уже завтрашней ночью, третей по счёту, он не сможет от меня отойти. Непонятно откуда, но я знаю это совершено точно. Остается только потерпеть.

Ненавижу терпеть!

И чтобы зря не мучиться мечтами, переключимся на что-нибудь нудное. На программу 1С, к примеру, где сам чёрт ногу сломит. Вот, помниться, у меня никогда не получалось сделать так, чтобы цифры из того столбика совпадали…

И в этот раз беспроигрышная привычка думать о работе не подвела – я и сама не заметила, как перестала мечтать о Парфене и заснула раньше, чем цифры отчёта переместились на своё законное место.

Утро наступило рано и довольно неожиданно – раздался звонок связи.

Парфен, не теряя ни секунды, сел прямо в мешке и машинально ответил. Я перевернулась на бок, пытаясь продрать глаза и понять, что происходит. Экрана я не видела, но зато отчетливо слышала незнакомый мужской голос.

- Я нашел способ, - сказал этот кто-то. – Заплатишь по игровому курсу и расширишь территорию росяных земель на милю в выбранном тобой направлении. Расширяй на лагерь. Заявку прилагаю, заполнишь и отправляй, рассматривают за несколько минут. Всё? Больше проблем нет?

- Да, я понял. Больше нет.

По голосу и не скажешь, что Парфен только что проснулся. Бывают такие люди – среди ночи разбуди, а голос будет такой, будто он кристально свеж. А ещё бывают пьяницы, которые, судя по безупречно ровному голосу ну просто вечные трезвенники. А ещё…

- Айка, - Парфен повернулся, но быстро отвёл глаза. Помнит, видимо, о вчерашнем. Надеюсь, не я одна всю ночь ворочалась с боку на бок, очень надеюсь. – План действий такой. Я пойду к лагерю вольнодумцев и попытаюсь узнать, что они задумали.

Одновременно с объяснениями Парфен набирал что-то на экране, видимо, заполнял заявку. Затем вызвал Чипка и просто ссыпал в него все росинки из пакета, так, что тот даже покачнулся и опустился под тяжестью веса. Когда Чипок, тяжело гудя, улетел, Парфен встал, оделся, вернее, обулся, потому что спал он одетым, и стал быстро собирать вещи. Его куртка, которую он накинул на плечи, после вчерашнего выглядела довольно оригинально – вся в мелких дырочках, местами рваная, большей частью покрытая зелеными травяными пятнами, но другой у него не было, и не похоже, что он очень переживал по поводу своего внешнего вида.

Я тупо сидела, завернувшись в свой мешок, растрепанная и опухшая со сна, и думала, что невозможно бегать за ним всегда. Невозможно всегда просить и рыдать, напрашиваясь на компанию. Да и если я даже захочу, всё равно его не догоню в этих проклятых кислотных джунглях!

Как же меня это бесит!

Он подошёл ближе и присел рядом на корточки, сложив руки в своих перчатках, которые меня в данный момент тоже уже немало бесили, прямо у меня перед носом.

- Айка, ты пойдешь со мной?

Ничего себе! Я вскинула глаза. Парфен улыбался, причём очень искренне. В голове мгновенно пронеслось столько всего – и желание сообщить ему, что я знаю про три дня. И что я пойду за ним хоть на край света, что в нашей культуре означает высшую степень привязанности. Или нет, высшая всё-таки отдам жизнь, но надеюсь, до такой крайности не дойдёт. Ну не обязательно же всем влюбленным в качестве доказательства отдавать за своего любимого жизнь? Кто тогда останется на белом свете? Только нелюбимые. А размножаться как? Тоже с нелюбимыми?

Как всё запутано, если вдуматься.

- Так что, пойдешь? – мягко повторил Парфен, обрывая мои не относящиеся к делу размышления.

Несмотря на все признания, которые желали немедленно быть озвученными и разрывали глотку, единственно, что я смогла, так это кивнуть.

- Тогда собирайся. Позавтракаем по дороге.

Вскоре мы вышли.

За двое суток, проведенных рядом с кисейцем, это первая на моей памяти прогулка, в течении которой мы оба чувствовали себя по-настоящему неловко и скованно. По крайней мере, я точно чувствовала, а что там думал себе Парфен, понятия не имею, но судя по появившейся в его движениях напряжённости, ночное происшествие на нём тоже сказалось.

Интересно, он признается мне про три дня раньше, чем наступит вечер или нет?

Опять эти прилипчивые мысли!

Я почти заставляла себя вернуться к делу, в частности, смотреть не на попутчика, а по сторонам и искать Росу, пропади она пропадом!

Парфен действительно думает, что существование обнаруженного вчера лагеря является угрозой для его друга и наследника, а я не могу игнорировать то, что он считает важным, тем более, откуда мне знать, может он и прав? Как у них тут обстоят дела с похищением людей, совершенно неизвестно.

А остальное… Думать об этом можно вечно, сейчас важнее разобраться с текущими вопросами, а уж к вечеру я постараюсь сделать так, чтобы он не смог больше от меня отодвинуться. Кошелек – или жизнь, вот так!

А когда он станет моим, я смогу, наконец, заняться вопросом посещения Земли, потому что пока никак не могу этим заниматься, зациклившись на мужчине (кто бы подумал!) и это немало мучает мою совесть.

И вот я как заговорила – посещением. Не возвращением, стоит отметить, как говорила раньше, а просто посещением, временными гостями, рано или поздно отбывающими по своему постоянному месту проживания. Вот что он со мной сделал.

А ведь мы даже не вместе! Даже гарантии никакой нет, что мы сойдемся, что он сможет переступить через свой позор, запрещающий теперь некоторое время брачные предложения!

Погодите… а не месть ли это с его стороны? Возможно, он так вежлив и улыбается с утра только потому, что хочет отомстить за мой поступок, по меркам кисейцев чудовищно невежливый. Может, у них даже кодекс чести существует, в котором позор можно смыть только кровью обидчика, то есть моей. Какой ужас.

- Осторожно!

Парфен подхватил меня под локоть, как только я стала падать, угодив ногой в яму, предательски возникшую на моём пути, и оттащил в сторону, а потом быстро убрал руку. – Что с тобой? Ты сама не своя. Ты почему под ноги не смотришь?

Я сглотнула. Точно, изощренная месть.

Он вдруг стал предельно серьёзным. Отступать не стал, посмотрел прямо, без улыбки, не пытаясь отвести глаз. Одновременно непроизвольно выпрямился, сам того не сознавая, как будто его сейчас начнут толкать, а он собирается не поддаваться напору и удержаться на ногах.

- Хочешь поговорить?

Я покачала головой. Сейчас мне остаётся только прямо сказать – делай со мной, что хочешь, я на всё согласна. Но он должен первый, и не только прикоснуться, а ещё и дать понять, что простил мою ошибку. Он же понимает, что это была ошибка, что я не хотела его оскорбить, верно? Он же поверил тогда, в кисейском лагере?

- Хочешь поговорить… вечером? – осторожно уточнил он, и на его губах быстро расцвела и так же быстро растаяла улыбка.

Я быстро кивнула. Парфен тут же прикрыл глаза и его взгляд опустился ниже, туда, где моего лица уже нет, а потом ещё ниже, туда, где уже ноги.

Некоторым я бы за такой жадный оценивающий взгляд сразу бы влепила, но сейчас я просто смотрела на него в ответ так же жадно. Надеюсь, мне не мерещится, иначе станет совсем печально. Когда тебе мерещатся несуществующие мужские взгляды, значит, пора в заточение лечить разбитое сердце.

Он молча кивнул в ответ, как будто мы договорились о чём-то крайне важном, и снова поспешил в сторону лагеря.

Птичка прилетела, когда мы уже подходили к торчащим камням-свечкам, и выплюнула Парфену на ладонь скомканное сообщение. Исходя из полученных данных, его заявка одобрена, плата принята, поэтому теперь территория росяных земель захватывает и долину под горой, то есть то место, где в данный момент стоят лагерем вольнодумцы.

Перед ведущим к лагерю спуском мы остановились возле последнего высокого каменного пальца, Парфен поднял руку и я молча стала ждать.

- У тебя есть позывные кисейской команды? – спросил Парфен.

- Нет. Откуда?

- Сейчас передам. – Он замялся. – На всякий случай. Они помогут, только попроси, а то мало ли что бывает.

Приятно, знаете ли.

Как только мой браслет оповестил о полученных позывных, Парфен снова поспешил вперед. Еще через несколько минут мы оказались на том самом месте, где вчера выглядывали из травы, рассматривая чужой лагерь. Сегодня прятаться смысла не было, и мы спокойно пошли дальше, спускаясь с холма.

Вольнодумцы только что проснулись, некоторые из них бродили по территории, кучкуясь возле уличных умывальников под тентом, парочка дежурных в фартуках перемещалась вокруг столов, расставляя посуду, кто-то стоял на выходе из палатки, зевая во всю пасть, в общем, лагерь жил своей привычной жизнью.

Парфен шел так, будто никого не видел. Когда они нас заметили, то не сказать, чтоб удивились, но насторожились совершено точно. Подозрительных людей видно невооруженным глазом – они напрягаются, распрямляют плечи, голову наклоняют вперед и всегда смотрят пристально. Вот, все вольнодумцы именно так себя и вели. Неприятно. Однако по Парфену не скажешь, что атмосфера его напрягает, как топал себе легко и непринужденно, так и топает.

Я постаралась соответствовать, хотя почти сразу же почувствовала себя под их изучающими взглядами довольно скованно. Ну и пусть мои движения деревянные - ну не могу я так просто отодвигать в сторону страхи и подозрения, как некоторые, даже чтобы сохранить лицо. Шпион, короче, из меня ни к чёрту.

И ещё Парфен не предупредил о том, как нужно себя вести. Что можно говорить и делать, а что не стоит. С одной стороны это означает, что вести себя можно как угодно, раз уж он не посчитал нужным уточнить, но с другой – наверняка существуют неизвестные мне тонкости, так что мог бы хотя бы предупредить!

Парфен равномерным шагом пересёк территорию лагеря и остановился только у входа в палатку, которую перегораживал большой человек в форме, сложивший руки на груди. Людей такой комплекции в моём окружении принято было называть гориллами. Форма, кстати, раскраской напоминала камуфляж, но почему-то в темно-красных и багровых тонах. На фоне сочной зелени джунглей смотрелось бы довольно глупо, однако тут, у оврага, открывающего почву, немного похожую на глиняную… Нет, всё равно глуповато.

- А где главный злодей? – в лоб спросил Парфен игрока, перегородившего проход.

Мне слегка поплохело. Вернее, мое самочувствие неожиданно ухудшилось. Хоть первый вариант используй, хоть второй – результат одинаковый.

- А чего тут забыл кисеец? – вместо ответа на вопрос басом поинтересовался охранник, вставший на нашем пути.

- Дак тут зона поиска, Росяные земли, - не моргнув глазом, соврал Парфен. И так натурально прозвучало, что стало совершено понятно – эти глупые вольнодумцы шмякнулись и расположились лагерем на Росяных землях, где некоторые игроки, между прочим, делом заняты, то есть лошки эти вольнодумцы, сами накосячили, а теперь удивляются, почему все считают их немного… глуповатыми?

Кажется, охранник покраснел, по крайней мере, лицо его по цвету приблизилось к гамме костюма.

- Так где злодей-то? – повторил Парфен.

- Тут он я, - раздался голос из глубины палатки.

Горилла послушно отодвинулся и в проходе появился высокий, худой и удивительно наивный на вид молодой человек в таких же камуфляжных штанах и красной футболке с длинными рукавами. Его прическа представляла собой множество отдельных свалянных прядей наподобие дредов, собранных в пучок, а на лбу красовалась красная точка, как у танцовщиц из индийских фильмов. Голубые глаза Злодея ярко выделялись на фоне загорелой кожи и всей этой чрезмерной красноты. Столько красок было в этом Злодее, что я просто диву давалась. Кстати, почему его так называют?

- Парфен? – Злодей вскинул брови, и у меня возникло подозрение, что они тоже покрашены, хотя и в коричневый цвет. – Ты ли это?

- Тарлонг? – Парфен хмыкнул и кивнул, здороваясь. Кроме меня никто не заметил, что на секунду он напрягся, а я заметила только потому, что практически прижималась к его плечу.

- Да, я. Какая встреча. Да ты ещё и с девушкой! – голубые глаза переместились на меня и засверкали ещё ярче. - А что это, кстати, за девушка? – Злодей улыбался приторно и не по-настоящему. Говорят, так улыбаются американцы – не выражая чувство радости, а просто показывая свой миролюбивый настрой. – Твоя?

- Моя, - спокойно ответил Парфен.

Злодей быстро взглянул на мои руки и расплылся в понимающей улыбке. Странно, но у меня на миг возникло такое ощущение, будто я перед ним предстала голой и теперь всякий может меня безнаказанно рассматривать. Жаль, что у меня нет перчаток, чтобы прикрыться…

До чего странная мысль. Я невольно нахмурилась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не спрятать рук за спину, а Злодей продолжал:

- Вижу-вижу, временная подружка. Она вероятно из тех дурочек, которые верят, что близость с кисейцем подарит ей невероятное наслаждение? Ага, мечтай, девочка, мечтай, это всё байки. Ничего такого они не умеют.

Парфен безразлично пожал плечами.

Пришлось прибегать к последнему средству и прикусывать язык, чтобы не сказать чего лишнего, а сказать было, надо заметить, ого-го сколько, ибо терпением и скромностью я не отличаюсь!

Но что не сделаешь ради кисейца, которого не хочется позорить. То есть ещё раз позорить, повторно, так сказать.

Не дождавшись от меня ответа, Злодей немного поскучнел и снова обратился к Парфену.

- Так чем обязан?

- Да просто собирал росинки и поздороваться зашел, - легко ответил тот и я мгновенно поверила, что да – просто прогуливался тут мимо с утреца, увидел лагерь да зашёл по пути поздороваться.

- Разве мы не за границей росяных земель? – осторожно поинтересовался Злодей, впервые с начала встречи переставая радостно улыбаться.

- С чего ты взял? Граница во-он там заканчивается, где за долиной полоса деревьев.

Мы все вместе уставились на деревья, на которые указывал Парфен. Он тем временем слегка подвинулся, так что соприкоснулся со мной плечом, как будто быстро повернулся. Наверное, смотрел в другую сторону? Впрочем, если и так, я ничего не заметила, да и Злодей тут же снова посмотрел на нас. Улыбнулся.

- Может и ошибся, с кем не бывает. Да вы не стойте, присаживайте, выпьем за встречу утренней клапски, - он широким жестом указал на небольшой столик под тентом, стоявший обособленно. – Погостите. Вы же не очень спешите на поиски, судя по всему?

- Не очень, – уклончиво ответил Парфен.

- Вот и хорошо! Поболтаем, давно не виделись. В последний раз, помнится, нехорошо расстались. Ты всё обвинял меня в каких-то заговорах, таких заковыристых, что я сам себя зауважал – такое смог выдумать! Жаль, что ты ошибся и на самом деле я ничего не планировал.

- Ага.

Ого, а они, оказывается, знакомы! Неужели Парфен уже раз пытался обвинить его в чем-то и не смог? И снова собирается? Вот не повезло-то, кто ему поверит с такой-то историей?

- Ну, ничего, я не злопамятен. Пошли, с девушкой своей познакомлю. Она у меня давно, уже месяц как. А это уже срок, не находишь?

Парфен многозначительно присвистнул.

- Ещё какой.

Ах, он поросёнок! Я снова прикусила язык. Не откусить бы ненароком. Впрочем, вскоре это средство не понадобилось, потому что я онемела и уже не нуждалась в средстве, которое заставляет молчать.

Из-за палатки вышла девушка, в камуфляжных шортах и майке, но не красной, а темной, почти черной. Волосы, как и у Тарлонга у нее были сваляны прядями и скреплены в пучок. Лицо восточного типа с узкими хитрыми глазами и на лбу три чёрные точки – на переносице и над бровями. Этакая юркая лисица в камуфляже.

Я её сразу невзлюбила, не знаю уж, почему, хотя не скажу, что я недолюбливаю всех женщин вместе взятых. Совсем нет, я довольно просто нахожу с ними общий язык, даже с конкурентками. Я, к примеру, до недавнего времени периодически общалась со следующей девушкой моего последнего бой-френда, хотя это скорее исключение. Не считаю я нормальным общаться с подругами человека, с которым ты прежде спала, а теперь спит она. Что-то в этом есть противоестественное. Но всё равно – неприязни к ним я не испытываю (скорее, жалость, ахаха). Но не в этот раз.

Остальные вольнодумцы тем временем перестали на нас глазеть и занялись обычными делами.

- Вот и она. Лиана.

- Очень приятно, Лиана. – Парфен протянул ей руку, и я порадовалась, что он в перчатках. Ещё будет её голыми руками хватать, когда даже меня ни разу ими не коснулся!

Все эти красноречивые размышления я оставила при себе, поражаясь, какой, оказывается, замечательной выдержкой я обладаю.

- Располагайтесь, мы за угощением.

Злодей ушел в палатку, красношкурая лисица шмыгнула за ним следом, а мы отошли к столику, судя по всему, личному командирскому и поблизости в этот момент совсем никого не осталось. Тут я, естественно, не утерпела.

- А это правда байки? – быстро спросила я.

Надо признать, совести покраснеть мне хватило. К счастью, он не стал уточнять, о чём речь, а сразу прекрасно понял. Видимо, тема на слуху. Ещё бы, неудивительно, если это действительно так, не удивлюсь, если на кисейцев открывают охоту, как на особо ценный вид допинга.

- А это имеет значение? – спросил он.

- Нет. Но мне любопытно.

И действительно, я сказала правду – значения не имеет. Ну, потому что не верю я в такие вещи, не верю, хоть убейте! Сказочное блаженство, немыслимый кайф, непередаваемый экстаз, бла-бла-бла…

Парфен облокотился на стол и огляделся, убеждаясь, что нас не подслушивают, потом снизил голос и заговорил неожиданно растерянно.

- Я, как бы тебе сказать… Я, честно говоря, не знаю. Ни разу ничего подобного… я не испытывал. Ведь такое нельзя не заметить? С другой стороны, не было у меня такого близкого существа, чтоб… И Пепел говорил…

Неожиданно Парфен совсем смутился, будто мы подростки, которые строили из себя смелых да раскрепощенных, и вдруг уяснили, о чём на самом деле говорят - и растерялись. Я отвела глаза, чтобы смущать его поменьше. Да и себя, чего скрывать, тоже.

- Пепел говорил, это правда. Но я иногда думаю, что он мог соврать. Он очень любит свою жену, понимаешь? И если это не правда и он ничего не испытывает, значит, любит не по настоящему. Кто же в этом признается?

- А она разве не… разве она не поймёт, что он врёт?

- Даже если поймёт, нам не признается. В общем, всё на словах. Я только слышал, но ничего такого не было. Но подобное единение непросто найти, потому каждый кисеец ищет свою пару так долго, пока не найдёт. Ну, или пока не выдохнется. Со случайными партнерами можно проводить время, но кисеец всё равно… - Тут он нахмурился и быстро переключился. - Пепел мой брат, и если он не врёт, то всё - правда.

- Зачем ему врать? Вы же друзья.

Он ровно смотрел на меня некоторое время, потом как отрезал:

- А она – жена.

Раньше, чем я нашлась с ответом, появился наш Злодей собственной персоной, безо всякого угощения, к слову сказать, но зато за ним шла лиса с подносом, уставленным стаканами.

И – о, благосклонные небеса! Она несла напиток, который я вспоминала добрым словом куда чаще, чем кисейцев, ну или любых других представителей инопланетных рас вместе взятых. Я прямо почувствовала, как загорелись мои глаза.

- Не пей больше одного, - успел буркнуть Парфен, не отводя глаз от Злодея.

Как только мы, приторно улыбаясь, как группа дебилов, уселись за стол, а получилось, что напротив меня сел Тарлонг, а напротив Парфена Лиана, которая, кстати, первым делом покосилась на мои руки и закатила глаза, будто она так и знала. За их спинами тут же вырос третий вольнодумец – тот охранник, который преграждал нам проход.

- Как дела? – вежливо спросил Тарлонг, жестом предлагая нам напиток. Меня упрашивать не пришлось, и вскоре мою ладонь холодило прохладное стекло, а ноздри забивал еле ощутимый черничный аромат, от которого в глазах даже зарябило.

- А почему вы просто Злодей? Почему не по имени? – стремительно выпалила я. А то начну сейчас думать – стоит ли спрашивать, не нарушит ли это каких-то правил, не смутит ли это кого из окружающих или не покажется ли невежливым – и всё, не спрошу. А так уже сказала, так что можно не думать, стоило ли это делать.

- Мы вольнодумцы. Многие считают нас злодеями оттого, что мы не желаем вступать в Союз.

В общем-то, я лично про него спрашивала, но уточнять не хочется, потому что во рту вкус напитка и мне уже совсем не важно, что мне ответят.

- Вас не берут, - вежливо поправил Парфен, с педантичным видом отпивая из своего бокала маленький глоток.

- Неважно, - сказал Злодей таким тоном, как будто это и правда неважно.

- А что вы тут делаете? Играете? – снова влезла я. Неохота слушать экскурс в историю противостояния Союза и вольнодумцев, думаю, это будет весьма долгая, нудная и не особо интересная история.

Парфен еле видно улыбнулся, снова сосредотачиваясь на своём напитке.

- Да, мы участвуем в игре, - сказала Лиана, подняв руку и поправляя волосы. При этом она смотрела на Парфена таким взглядом, что… что я её просто возненавидела. Вторично.

Какое она имеет право на него так смотреть?

- Почему вы опоздали к игровому старту? – зло спросила я.

Так-так, Злодею мой тон не понравился, а лиса удивилась настолько, что уставилась на меня во все глаза. Правильно, не думай, что я безобидная овца и не могу ответить. Ещё как могу.

Я бы хотела обладать телепатическим даром, чтобы отправить ей сигнал типа «он мой и не вздумай его трогать», но остановило меня вовсе не то, что на самом деле он не мой, а то, что нельзя не давать ему выбора. Он должен сам меня выбрать, как это ни печально, а я могу только ждать и делать всё от меня зависящее, чтобы показать, что я лучше.

Я ведь лучше, верно? Но хоть в чём-то!

Благодаря тактичному молчанию со всех сторон мой боевой настрой испарился, Злодей откинулся на стуле и допил свой напиток одним глотком. Тяжело вздохнул.

- Нам пора работать. Не знаю, почему вы на самом деле тут шлындаете, но это ваше дело. А у нас намечен захват, так что некогда бездельничать. А теперь – уходите.

Как стыдно-то! Всё-таки подставилась, ведь нас так демонстративно выпроваживают наверняка из-за моего поведения.

Однако Парфен свободно встал и не выглядел расстроенным. Улыбался так тепло, будто в себя не мог прийти от радости, что повидал давних друзей.

- Пока, Тарлонг. И рад знакомству, Лиана.

- Заходите, - ответила она, прикрывая глаза рыжими ресницами.

Я отвернулась и дождалась, пока Парфен пройдет мимо, а потом пошла за ним. Так мы неторопливо двигались в сторону холма, с которого спустились, по дороге Парфен с любопытством оглядывал лагерь и дружелюбно улыбался всем встречным–поперечным. Особенно девушкам, что меня особо раздражало. Надо же, он у нас в отличном настроении, подумайте, какая невидаль! Не то что я. Нет, я знаю, конечно, теоретически, что в мире существует множество девушек, некоторые вполне симпатичные, найдётся и одна-две красавицы, но что они станут попадаться ему на глаза... этого я не предусмотрела.

Оказывается, я жутко ревнива.

Боже, а я ведь всегда посмеивалась над такими девицами, которые глаза готовы выцарапать, стоит тебе взглянуть на их кавалера, обычно, кстати, довольно облезлого и неприятного типа, на котором твой взгляд остановился совершено случайно. Но ведь в моём случае там очень даже есть на что посмотреть? Значит, мой случай исключение?

Ага, наверняка каждая так и думает.

Чёрт, чуть язык себе не откусила от злости.

Пришлось немного отстать и стараться смотреть всё больше под ноги, а то мало ли что я могу сделать в порыве аффекта. Не закатывать же, в самом деле, скандал тому, что он улыбается и здоровается с девушками? Это ведь безумие, верно? Однако так хочется…

В общем, таким неторопливым манером мы прошествовали мимо стола, за которым уже завтракало около десятка вольнодумцев, мимо вездехода, по которому Парфен вычислил вольнодумцев.

И даже минув границу лагеря и оставшись в одиночестве, мы двигались медленно и молча.

Оказавшись далеко от лагеря, на вершине холма, Парфен вдруг резко остановился, оглянулся, развернулся, выпрямился и в упор уставился на меня серьезными глазами. Больше он не улыбался.

- Айка, тебе придётся уйти.

Земля под ногами зашаталась, качнулась вперед, потом, к счастью, выровнялась, а потом полностью приковала к себе моё внимание, потому что я даже не могла поднять головы.

Я знала, конечно, что рано или поздно это произойдёт. Как у нас говорят – «сердцем чуяла». Можно сколько угодно мечтать о покорении принца, но факт в том, что принцы любят принцесс. Вернее, время проводить предпочитают с хулиганками, однако женятся и на люди выводят всё-таки принцесс, таких же, как они сами. И детей с ними заводят, и общий дом, потому что развлечение и семья для них совершенно разные понятия. И только такие наивные дурочки как я, продолжают верить в принцев, предназначенных Золушке.

Я всё испортила. Не знаю, что именно я сделала не так в этот раз. Опозорила, должно быть, таким способом, каким еще умудрилась не опозорить прежде.

- Айя… Скройся в джунглях или лучше уйди на ту сторону зоны, подальше от этого лагеря. Они действительно что-то задумали, поэтому держись подальше. Ты слушаешь?

- Что? – спросила я, не поднимая глаз. Он хочет от меня отделаться, раньше, чем закончатся три дня, это и ежу понятно. Не хочет рисковать. Хорошо хоть разговаривает как ни в чём не бывало и не злорадствует. Это было бы так стыдно – если бы он стал надо мной смеяться, потому что впервые я понимаю, каким уязвимым ты становишься, когда открываешься другому человеку, и как легко сделать тебе больно, как легко уничтожить, растоптать и даже не понять, что ты наделал.

- Ты заметила? Они всей командой ночевали на улице, там груда неубранных сдутых матрасов и мешков. Поняла, что это значит?

- Не поняла.

Да и не до этого мне. Меня поглощает вселенская скорбь одиночества, мне не до наблюдений, где проклятые вольнодумцы, заставившие Парфена от меня отвернуться, ночуют. Пусть хоть в уборной, складированные штабелями! Плевать! Что же мне делать?

- Значит, в палатке места для сна нет. Значит, это место занято чем-то другим, более важным, тем, что нужно прятать от посторонних глаз. Значит, в палатке расположено что-то другое. Понимаешь? Знаешь, что там внутри?

Я несколько раз шевельнула губами и только потом выдавила:

- Нет.

- Там наверняка катер!

- Какой катер?

- Планетарный!

Боже, он в таком восторге, будто его сообщение о катере должно напрочь убрать мою скорбь и взамен обрадовать сильнее некуда. И, правда, неважно, что тебя ни с того, ни с сего бросают посреди леса, какой-то ободранный катер в лагере вольнодумцев, до которых мне нет никакого дела, конечно, же, важнее. Видимо, расставание только для меня трагедия. Видимо, это только я привязалась к нему, а для Парфена всегда была обузой, вроде чемодана, которой проще тащить, чем бросить без причины. И вот она – долгожданная причина. Может, ни малейшей привязанности он ко мне не испытывал, это всё мои фантазии. Ведь существует же невзаимная любовь? Да её просто пруд пруди сколько! И только сейчас я вдруг поняла, какое это страшное наказание - гореть и томиться в одиночестве, ненужной, на глазах ничего не понимающего, равнодушного соседа, а не партнера. Друга, а не любимого.

За что мне такое наказание?

- Они спрятали катер, Айя. Они прилетели не играть. Они поймают наследника – и улетят, а потом потребуют за него выкуп. Я знаком с Тарлонгом, он так действует и не станет менять привычек из-за какой-то игры. Айка…

И такое придыхание в моём имени… Я подняла глаза, недоверчиво смотря на него.

Шагнув вперед, Парфен поднял руки и уверенно положил мне на плечи. Я замерла.

- Я вернусь к лагерю, дождусь, пока они отправятся за наследником, и проверю, что они прячут. Если катер, а я голову даю на отсечение, что там катер, то придётся ждать, пока они предпримут нечто конкретное. К Белку им не подобраться, но наверняка они что-то задумали, иначе не сунулись бы на игру. В общем, неизвестно, что будет. А тебе нужно спрятаться, держаться чем дальше, тем лучше.

Я молча смотрела на него, и улыбка постепенно утекала с его лица, испарялась, а глаза заволакивались, бледнели, будто цвет отступал вглубь, прятался вместе с разумом, оставляя пустую оболочку. Никогда такого у людей не видела. Вначале я думала, что мне может мерещиться, но нет же, это действительно происходит и явно особенность кисейской расы. Может, они разум теряют, ну как… оборотни, к примеру? Превращаются в животных. Потому что эта странная маска самоконтроля, заменяющего разум, никак не похожа на разумное действие, а, скорее, на инстинкт.

- Она специально это делала, - неожиданно сказал Парфен, с трудом шевеля застывшими губами. Потом зажмурился и потряс головой, а когда открыл глаза, уже был прежним Парфеном с прежним, спокойным и мирным взглядом.

Я сосредоточилась на его словах.

- Кто и что?

- Лиана. Подружка Злодея. Она специально мне глазки строила.

Дыхание перехватило, но я почему-то не покраснела.

- Зачем?

- Она видела, как ты на меня смотришь, - улыбка снова затронула его губы. – Все видели, как ты на меня смотришь. Я это постоянно вижу.

Надо же, как жутко-то. Жутко, что он сейчас сделает что-то такое, что полностью меня раздавит. Тут и стараться-то особо не нужно, я далеко от дома, совсем одна, выжатая переживаниями о родителях, ни бельмеса не смыслящая в расах и различиях, со своими личными тараканами, единственными моими верными спутниками.

Я молчала, ожидая продолжения. Ожидая его слов, любых, только бы определенных. Самое худшее в таких ситуациях - не знать, что тебя ждет.

Он не пошевелился, будто точно знал, что нужно вести себя очень осторожно. Будто знал, что любое случайное движение может напугать или заставить выдумать свой не озвученный ответ.

- Ты хорошо использовала свой шанс, - наконец, сказал он.

И что это значит? Очередная загадка? Его пальцы сжали мои плечи сильнее.

- Я рад, что ты его попросила, слышишь?

Облегчение было таким мощным, что, конечно же, ноги не могли не отказать, и я плавно съехала на траву, а он не стал меня задерживать – его руки остались висеть в воздухе на уровне моих плеч, а потом опустились по швам. Медленно сжались в кулаки.

- Уходи, Айка. Потом я тебя найду.

- Как? – снизу он выглядел таким родным, видимо, благодаря ракурсу, с которого я никогда не смотрела на посторонних молодых людей – я у чьих-то ног.

- Я сказал, найду. Значит, знаю, как. Почему ты мне не веришь?

А я разве не верю? Конечно, нет. Вернее, разумом допускаю вариант, что вполне вероятно, попробует найти. А сердце так стучит, будто вижу его в последний раз.

Я открыла рот и чуть не брякнула что-то вроде: «Может, хоть обнимемся на прощание?», но промолчала. Если бы он захотел… обниматься, думаю, сам бы начал, потому что на большого скромника Парфен не похож. А так, что получается? Я снова собираюсь его подталкивать. Сначала к объятию, потом к поцелуям, потом к… ко всему остальному? Зачем мне такая амёба по соседству?

- Давай, Айка, - почти шёпотом сказал он, и быстро развернувшись, сбежал. Рванул так, будто за ним черти гнались, я только и успела увидеть, как в зарослях мелькнул его рюкзак, а потом они сомкнулись единой зеленой стеной, и как будто его и не было. А я, как дурочка, так и сидела на месте, смотря на заросли, в которых исчез мой странный кавалер, и слушала, как наваливается тишина и одиночество.

По сути, это первый раз после крушения самолета, когда я на самом деле осталась одна. Но боялась я не незнакомого леса и не того, что нахожусь где-то так далеко в космических далях, оторванная от Земли, что этого мне просто не понять, так что лучше и не думать.

Нет, я боялась, что его, кисейца, на самом деле не существовало, а меня просто посетили галлюцинации.

Если так, пусть они вернутся.

Глава 8. Особенности русских женщин

Пробыв в Росяных землях в одиночестве около часа, я уже совершенно определенно могла заявить, что подобное времяпрепровождение мне вовсе не нравится и я легко обошлась бы без такого рода опыта. Правда, можно сделать вид, что ты находишься на работе и твоё дело – не отлынивать, сосредоточиться, подобно машине расхаживать туда-сюда, собирать росинки и в результате будет тебе премия по итогам года – то бишь получишь билет до Земли.

Однако росинки напрочь отказались попадаться на глаза. Оно и понятно – я ничего толком не соображала, потому что здравые мысли застилало пугающее знание того, что Парфен задумал нечто не совсем безопасное.

С одной стороны, это не давало мне покоя.

С другой стороны – что я ему, нянька, что ли? Сколько можно переживать о мужчине, который не особо-то переживает обо мне? Бросил меня тут одну, понимаете ли, и пошел по своим непонятным делам, даже ни разу не оглянувшись.

И вообще, моя женская фантазия, понятное дело, тут же разошлась не на шутку и стремительно подкинула мне картину, где Парфен в чаще леса втихаря встречается с Лианой, которой каким-то образом умудрился назначить свидание утром прямо у меня на глазах! Не знаю, как это ему удалось, видимо, инопланетные штучки. И он оставил меня вовсе не для пользы дела, а просто, чтобы не мешала развлекаться!

Каков подлец!

Разум, конечно, пытался вмешаться, но куда ему сопротивляться, когда вперед выступают женские страхи.

Слабые отголоски совести, изредка пробивавшиеся сквозь раздражение и твердившие, что я брежу, что он делает это не заради развлечения, и уж тем более не заради свидания с Лианой, а в целях безопасности своего друга, я тщательно придушила. Ещё будут тут не вовремя лезть!

Всё, хватит отвлекаться! Мне нужно играть, мне нужно выиграть и отправиться домой, на Землю. Не желаю больше ничего другого слышать!

Я сердито уселась на рюкзак, прямо как делал Парфен, черти его дери, убирайся из моей головы и не возвращайся без приглашения!

Так, оценим текущее положение дел. Уточняю – игровых дел. Для начала вызовем игровое информационное табло. Итак, что тут у нас? Лидирует в игре у нас граждане, собрано почти 30% необходимых для строительства робота ресурсов. Следующие – кисейцы, 27 процентов. И когда успели вообще? А мы, адаптанты, конечно же, в конце списка. Хотя, эти… вольнодумцы совсем последние, но мы же берем в основе расчёта данные, что они тут вовсе не за этим делом, поэтому конкурентами по определению не считаются. Их выигрыш не интересует.

Зато меня интересует, обозлилась я. И давай-ка об этом не забывать!

Итак, теперь таблица материалов. Прежде я её уже видела, и не раз, но сейчас нужно просмотреть повнимательней. Ну и напутано, честно говоря, без собутыльника не разобраться, но собутыльника нет, поэтому придется одной. Всё одной! Что ж за жизнь такая!

Так, ладно, теперь что по материалам? Множество картинок с изображением ресурсов соединялись сотнями линий, такими запутанными, что вообще непонятно, какой от них откуда исходит, куда примыкает и как со всем этим разбираться. Но главные элементы, более дорогие и редкие располагались, без всякого сомнения, наверху.

Теперь можно и Чипка вызвать. Итак, вот он летит и у меня всего пара минут решить, на что же играть. Рискнуть на материалы низкого уровня, которых выпадает много, да и шанс выпадения довольно большой? Или рискнуть и взять, к примеру, хрустальный кварц?

В общем, чего резину тянуть, попробуем сыграть по-крупному.

Когда Чипок распахнул приёмное отверстие и я приготовилась опустить туда первую росинку, меня охватило такое ощущение, будто сейчас я рискую не расплывчатыми ресурсами, необходимыми для непонятного робота, который должен пойти и раскрошить непонятную крепость, или гору там, неважно, а как будто я могу лишиться всего. Это подразумевает собой лишение надежды и почему-то заодно крушение всех матримониальных планов, хотя как эти две вещи могут быть взаимосвязаны - большая загадка.

Так, хорош бояться какого-то облезлого Чипка, который, кстати, даже не обладает зачатками разума. Лучше начнём операцию по обогащению.

Практически недрогнувшими пальцами я отпустила росинку, позволив упасть вниз. Слеза беззвучно канула в нутро Чипка.

Играем мы по-крупному, поэтому и награду выберем самую заманчивую. Обсидиановая чешуя земляного дракона, которой для робота нужно всего двенадцать штук. Очень сомнительный ресурс, откуда он вообще взялся? Ладно, железо, вполне полезная штука для создания робота, да и логичная, да и существует в реальности. Но чешуя дракона? Да еще земляного? Хотя кто их знает, чего это я действительно, сомневаюсь. У меня нет оснований утверждать, что их, то есть драконов, не водится где-то на просторах вселенной. Очень может быть, что и водится. Толпами.

В любом случае, чешуи мне не досталось, поэтому следующий раз я выбрала полный рандом – то есть просто что-нибудь падает, какого уровня редкости, неизвестно. Как повезёт.

Да уж. Здравствуй, вода! Давно не встречались.

Просто слов нет.

И нет бы вовремя остановиться, сообразив, что удача нынче не на моей стороне, куда там! Наоборот, я упорно сливала росинки, пока рюкзак не опустел, а из полезных ресурсов выпало только 15 дров редкого серебряного дерева. И вот, день, как говорится, не удался. От меня сбежал кисеец, который, между прочим, ранее изъявил желание на мне практически жениться, но не судьба. Ресурсов мне не видать как своих ушей, моя команда плевала на выигрыш, когда дело дошло до сложностей и мне не везёт даже в лотерею.

Что остается делать?

Можно впасть в депрессию и вдумчиво, тщательно пострадать, тем более причин предостаточно, да и искусством этим я, как любая настоящая женщина, владею в совершенстве.

Однако есть и другой вариант. Кстати, стоило снова переключиться на обдумывание действий Парфена, как депрессия стремительно испарилась. Какая, однако, польза от него! Даже рядом нету, а настроение повышается.

Итак, что мы имеем?

После недолгих рассуждений я поняла, что раз уж я проигралась вчистую, то выход у меня остаётся один-единственный. Идти за Парфеном следом, чтобы вовремя, в трудную минуту, оказать ему помощь. Да и не могу я оставить его там одного против всех вольнодумцев, и к тому же я должна проконтролировать, все ли у него получается согласно плану. Еще не хватало, чтобы он пострадал, а я буду корить себя потом до конца жизни, что могла помочь, но ничего не сделала. Так не пойдёт! Мы, русские женщины, не можем бросить своих любимых наедине с их проблемами, нам обязательно нужно видеть своими глазами, что всё, как говорится, зашибись.

О, они еще узнают, что такое настоящая русская женщина, которая за своего мужчину (пусть даже не особо нужного) способна разогнать группу грабителей с помощью одной только туфли с каблуком! А уж за нужного так вообще полконтинента снесёт, сравняет горы, выжмет из недр реки - и не поморщится.

И эта женщина – я!

Теперь у меня есть цель, так что не буду медлить. Чипка можно отправить восвояси, не забыть поднять рюкзак и где там лагерь? Наверное, в той стороне, куда пошел Парфен, точно не скажу, моё ориентирование на местности далеко от совершенства. Неважно.

Итак, в планах Парфена доказать, что катер спрятан под тентом палатки. Ну прекрасно, убедиться он, что катер там – и что? Ещё он хочет дождаться нападения на наследника, которое должно пройти каким-то хитрым манером, потому что простой с кисейцами не прокатит. Теперь возникает вопрос, что делать мне. Вряд ли Парфен обрадуется моему триумфальному появлению, сидючи в засаде на холме над лагерем. Скорее, наоборот, отправит, откуда пришла, причём своё мнение донесет не в самой вежливой форме.

Значит, нужно сделать так, чтобы меня не заметил ни Парфен, ни вольнодумцы. Как это сделать?

Не знаю, кто как, а когда в мою голову, занятую насущной проблемой быстро не приходит какой-нибудь хитрый план по её решению, я всегда просто продолжаю заниматься тем, чем занималась, в данном случае просто идти, куда глаза глядят, пока план, в конце концов, не появляется и не предстаёт перед глазами во всей своей красе. Время пока есть.

И время шло. Джунгли редели, я внимательно смотрела вперед, старательно прислушиваясь, чтобы в случае чего вычислить шатающихся поблизости существ раньше, чем они вычислят меня и, видимо, не слишком упорно думала, потому что подходящее решение в голову приходить категорически отказывалось.

Потом вдруг раз – и джунгли разошлись в стороны, открыв пространство, жиденько заросшее низкими, по плечо, деревцами и кустиками, что меня немало удивило. Не помню такой местности, значит, с Парфеном мы здесь не проходили. Ничего себе территория у этих Росяных земель!

Ладно уж, нужно на всякий случай осмотреться.

Ага, вон там, далеко слева, холм с лагерем, отсюда его еле видно. Хорошо, потому что это значит, что меня тоже нелегко разглядеть. А я очень удачно вышла, повезло – теперь нужно пойти вперед, обогнуть лагерь справа и посмотреть что да как. Парфен наверняка подобрался к лагерю с левой стороны и спрятался слева, или скорее сверху, на холме, так что на него точно не натолкнусь.

Да, так и сделаем.

И вот иду я, значит, стараясь обойти лагерь по большой дуге, ни о чём таком не думаю - и вдруг над головой ка-ак заверещит оглушительная сирена! Эффект был такой внезапный, что я было решила – это началась война, бомбёжка, поэтому чуть не упала на землю лицом вниз, по всем правилам техники безопасности прикрыв голову руками. Однако вслед за сиреной раздался нечеловеческий скрипучий голос:

- Игрок команды адаптантов, Вы покинули зону росяных земель. Немедленно вернитесь обратно или будете дисквалифицированы. Предупреждение. Начат обратный отсчёт. Десять-девять-вос…

Вот так влипла! Это, оказывается, голосовая Птичка, охраняющая периметр. А куда же теперь бежать? Я вертелась вокруг оси, пытаясь сориентироваться, а над ухом вопили:

- Семь, шесть…

Бежать, бежать, пока не поздно!

И я припустила в ту сторону, откуда пришла, благо, трава там была примята и я это вовремя рассмотрела. Точно, и через группку золотистых камышей я тоже продиралась. Просто когда я о чем-то усиленно думаю, то на дорогу часто не смотрю. В этот раз повезло, что остались видимые следы.

- Пять, четыре…

Визг сверлил спину, не собираясь ни умолкать, ни отставать. Рюкзак подпрыгивал и шлепал по спине, хвост ему вторил и бил по плечам, и кажется, все были довольны, кроме меня самой.

- Тр-р-р….

Так же неожиданно, как завопил, голос смолк. Сменившая визг тишина просто оглушала. И, похоже, это молчание означало, что мне удалось вернуться на прежнюю территорию вовремя.

И правда, вредная Птичка отвязалась, ещё несколько раз мигнула предупреждающим алым светом и беззвучно улетела. Я спасена! Теперь ещё бы отдышаться.

Я на подгибающихся ногах побрела дальше, а то мало ли, вдруг это визжащее существо снова пристанет, сочтя, что остановка в данном месте недопустима? Лучше убраться подальше от границы. Мой отличный план обойти лагерь по дуге полетел кувырком, что неудивительно, честно говоря, такое часто случается с моими планами. Ну, по крайней мере, с теми, которые придуманы тяп-ляп.

Так, теперь расстояние довольно приличное. Первым делом нужно отдохнуть, а потом уже решать, что делать дальше. Несколько минут в положении лёжа на пушистой травке вернули мне дыхание и силы. Ещё я нашла чистую лужу с ароматом солей и умылась. Отлично, можно в путь, хотя более-менее вменяемого плана по-прежнему нет. Но на месте сидеть не хотелось, поэтому я воспользовалась стандартным способом и практически бездумно брела себе куда глаза глядят, и конечно же, закончилось это всё тоже вполне предсказуемо, стоило мне прежде подумать хоть немного, я бы сама поняла, что следует остановиться и придумать новый план. Но куда там!

И вот, в очередной раз подтягивая сползающие лямки рюкзака, я почти уткнулась носом в громилу, который утром перегораживал вход в палатку вольнодумцев, а сейчас точно так же уверенно перегородил мне проход между двумя широко разросшимися кустами.

Откуда он, кстати говоря, взялся?

Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга, синхронно моргая, а потом я завизжала не хуже недавней сирены и побежала обратно. Ну чего мне стоило подумать! Где там…

Конечно, громила мгновенно отреагировал. И конечно, он бросился меня догонять.

- Стой! – орал он, но мой визг перекрывал все его старания отдать приказ. Ага, нашёл кого пытаться переорать. Женщину переорать невозможно. Русскую женщину вдвойне. Русскую женщину, раскаивающуюся в своём глупом поведении – в принципе без вариантов. С другой стороны, сила издаваемых моим голосом децибел не смогла уменьшить желание противника меня догнать, а я недавно уже пробежала свой предел, поэтому вскоре я уже валялась в траве, куда меня толкнул громила, а он сам стоял рядом и сурово смотрел на меня сверху вниз.

Ох, и зла же я была! На саму себя, разумеется. Ну разве можно так глупо себя вести? Попёрлась себе, куда глаза глядят, ни о чём не думая (и правильно, зачем думать-то, что я, заучка какая-то? Думают только брюнетистые идиотки, а нам, блондинкам, и так всё простительно?) - и попалась.

Что теперь будет-то? А что теперь делать-то?

Как я себя ненавижу, когда веду себя по-глупому. Прямо как будто чёрт во мне сидит, который перекрывает канал разума, когда ему заблагорассудится. Вот честно, как в том фильме – не виноватая я! Меня чёрт дёрнул!

- А ну вставай! – тем временем приказал громила. – И не вздумай визжать больше, мигом рот заткну.

И я поняла по тону, что действительно, угроза может быть осуществима, поэтому больше визжать не пыталась. Что я враг сама себе? Я, конечно, иногда такая дура, но не враг…

Так, ну и что дальше? Спина болела от полученного при падении удара, но, в общем, ничего страшного не случилось, трава все последствия значительно смягчила. Испачкалась, правда, я знатно, все штаны изваляла в какой-то синей пыльце, а к майке на животе прилип похожий на паука жёлтый лист, но это мелочи.

- Давай, топай вперед. К лагерю иди!

Я на всякий случай оторвала от себя паучий лист и отбросила подальше. А то вдруг он оживет? Вдруг у него зубы?

- Я не знаю, где лагерь!

- Да, конечно, не знает она! А чего тогда тут ошиваешься?

- Росу ищу, - огрызнулась я, потирая поясницу.

- Расскажешь какому-нибудь другому дураку!

Я промолчала, опустив глаза и паузой показывая, что именно он только что сказал. Сам себя обозвал. Но противник, кажется, ничего не заметил.

- Ну? – пробасил он.

Раньше, чем я успела придумать, что делать, вернее, как замедлить дорогу, потому что идти по-любому придется, из зарослей вышли еще вольнодумцы общим количеством семь человек. Первым шёл Злодей собственной персоной, а сразу за ним – еще один громила, формами и размером не меньше моего. Этот, второй, тащил на своём огромном плече мешок из зеленой дырчатой материи, который активно барахтался и мычал.

Я застыла на месте.

- Ничего себе, - заметив нас, без промедления произнес Злодей. – Вот так гриб ты нашел в лесу.

- Ага, - ответил мой тактичный провожатый.

- А еще не хотел проверять периметр. В следующий раз посмей только возразить!

Они моментально сцепились взглядами и сверлили друг друга, пока громила не сдался и не отступил. Физически он Злодея однозначно мог свернуть в крендель, но вот морально и умственно уступал. А если их стравить до драки, тогда ведь Злодей не сможет ничего поделать? Громиле достаточно разок махнуть кулаком – и злой гений обезврежен! Всего-то!

Боюсь только моих способностей на раздувание серьёзной свары не хватит. Ну не умею я людей стравливать, не люблю, когда сорятся, и бокс поэтому не люблю. Кому-то нравится, как люди друг друга изо всех сил мутузят и колошматят, а кому-то нет.

А, кстати, одеты вольнодумцы совсем иначе, чем утром в лагере, вполне себе адекватный маскировочный камуфляж, приглушенные цвета хаки, яркие волосы спрятаны под косынками, лица в пятнах, но ничего броского, ни единого алого пятна. Вот вам хороший урок – не стоит никого недооценивать. Выставлялись напоказ как полные неумехи, а как до дела дошло, стали действовать вполне профессионально.

Получается, они хитрецы. А значит, Парфен вполне мог быть прав.

Сердце похолодело. Никто не верил, что вольнодумцы действительно способны на нечто плохое, только Парфен – и вот вам доказательство – способны. Не отмахнёшься.

- Пошли дальше? – спросил тот громила, который тащил мешок, уже немного притихший.

- Нет. Стойте.

Злодей некоторое время смотрел на меня в упор, и даже пальцы дрожали от этого резкого отстраненного взгляда, а потом связался с базой.

- База? Мы возвращаемся, поход удался, мы нашли груз. И ещё мы нашли… шпионку. Девицу, которая утром приходила с кисейцем. Вы не видели его сегодня вблизи лагеря?

- Нет.

- С поста никто не отлучался?

- Нет.

- Катер под присмотром?

- Конечно. Датчики движения, личные обходы, всё под контролем, отвечаю.

- Он точно там, - Злодей запыхтел, изображая усиленную работу мозга. – Еще в прошлый раз пытался меня поймать, но граждане Союза совсем расслабились в своем перемирии, тонуса не держат, поэтому пронесло, его и слушать никто не стал. Но кисеец на меня зло затаил, зуб даю. Знаю я такой тип, упертый и непробиваемый, потому что сам такой.

Злодей усмехнулся, его глаза забегали, будто в поисках лазейки, хотя сам он так же неподвижно продолжал стоять на одном месте.

- Зуб даю, что он где-то там поблизости ошивается. Правда, Айя?

Я резко отвела глаза, чтобы он не успел ничего в них прочитать. Вдруг Злодей отличается проницательностью? И тогда как на чистом листе всё прочтёт, а закладывать Парфена, естественно, в мои планы никак не входит.

О, небеса, остаётся надеяться, что пытки в космическом союзе не практикуются даже вольнодумцами. Ну не совсем же они звери?

Придётся укрепиться надеждой на лучшее, зажмуриться и вздыхать. Вот и помогла, называется, Парфену. Проконтролировала, так сказать, единственно возможный удачный исход дела.

Впрочем, Злодей совсем не так глуп, как могло показаться случайному знакомому, вроде той утренней меня, которая видела его впервые. Он вон как соображает быстро. Вполне вероятно, и без моего неудачного вмешательства у Парфена ничего бы не вышло.

Интересно, пройдёт ли такая отмазка в случае, если мне придется объясняться по поводу произошедшего с кисейцем? Типа того, что он скажет: как ты могла? Да ты же подставила под угрозу весь мой план! Я тебе что говорил делать? Почему ты не сделала? А я отвечу: вот ещё, сказал он! Куда хочу, туда и хожу, и не собираюсь отчитываться перед посторонним мужчиной, который бросил меня, чтобы сбегать на свидание с этой драной Лианой! Ой, нет, про Лиану явно лишнее. Так вот, я тогда скажу - и вообще, Злодей, между прочим, и без меня подозревал, что ты поблизости ошиваешься, поэтому охрану такую установил, что ни на секунду лагерь и катер без присмотра не оставляла. Ты и сам, наверное, это видел, когда в засаде над лагерем сидел. Так что всё равно бы ни шиша не выгорело. И вообще, с какой это стати…

Ой, нет, то, что я собиралась сказать дальше, говорить не стоило. Да и вообще это всё теория, в случае, если объяснения последуют. Пока выходит, что кисейца я увижу нескоро. Если вообще увижу – поговаривают, космические пространства неизмеримы и столкнуться в них двум точкам практически нереально. Особенно дважды.

Злодей тем временем приободрился, поднял голову и даже растянул губы в лёгкой улыбке.

- Вот что мы сделаем. Придется выдумать отвлекающий маневр. Ну, на всякий случай. Сваливай пока груз на землю.

Громила, который нёс мешок, осторожно опустил его на землю, и сел рядом, придерживая мешок рукой. Тот лежал смирно.

- Мы немного отдохнём и вскоре двинемся дальше, - объяснил мешку Злодей. – Не дёргайся.

Я быстро прикинула размеры обтянутого зеленой материей тела. Тот, кого туда запихнули, никак не мог быть ни Белком, ни любым другим из кисейцев – слишком мелкий. И кого они захватили? Размерами все видимые мною расы и граждане примерно одинаковы, ну разве что гудронцы немного помельче. Но не настолько же.

- План такой…

Буквально через несколько минут Злодей, что называется, поймал волну, разошёлся, и всё закрутилось так стремительно, что я уже плохо отслеживала, кто что делает, что откуда и куда, и вообще, кто я, где я и когда всё закончится!

Озвученный Злодеем план показался мне простым и одновременно гениальным. Они быстро сосканировали меня каким-то неизвестным устройством, а потом так же сосканировали внешность громилы, который по этому поводу напряг плечи и состроил удивительно злобную гримасу, а потом отправили полученные модели в лагерь, где какой-то умелец соорудил фантомы, целую сцену смонтировал - типа я убегаю, а громила бежит за мной. Визги взяли мои, натуральные, потому что аудиоряд моего реального побега записали датчики, которые окружали лагерь. Видео, к счастью, так далеко от лагеря не снимали. Получившийся в результате ролик вернули Злодею, он просмотрел его на экране, а заодно посмотрели и все мы, потому что стояли позади и заглядывали Тарлонгу через плечо. Меня никто не отгонял от экрана, и вообще никто не ограничивал в передвижениях, но я понимала – уйти не дадут, а попытаюсь и не получится – рядом с первым мычащим мешком появится второй.

Итак, на ролике я, истошно визжа, ломилась сквозь заросли, а за мной ломился громила, строя зверское рожи и рыча, ветки шевелились, сбитые ногами мелкие травяные цветы сыпались вниз, в общем, происходящее выглядело настолько натурально, что я даже слегка засомневалась, действительно ли я тут, спокойно стою на месте, а не бегу прочь, как бешеный заяц. Пощупала себя за руку – нет, я всё-таки здесь.

Радостный Злодей практически подпрыгивал на месте.

- Отлично. Теперь направляй проектор вдоль холма. Если она пришла с запада, а кисеец не выскочил её спасать, значит, он не видел, потому что сидит далеко, на востоке. Как только мы появимся на границе, сразу пускай запись, засекай три минуты и поднимай катер. Я не я, если он не побежит за фантомами. Кисейцы просто бесятся, если их знакомым женщинам кто-то угрожает. Вещи бросайте как есть, шмотки новые купим. Подберёте нас по дороге. Всё, действуйте.

Я набрала полную грудь воздуха, стараясь переварить услышанное. Что делать? В голову, понятное дело, ничего толкового не лезло, зато на плечо тут же опустилась тяжёлая рука громилы.

- Иди вперед и не дергайся, - сурово приказал он. Злодей уже направился к лагерю, ведя за собой свой выводок вольнодумцев, и зловещий мешок, дергаясь, уже лежал у кого-то на плече.

Мне не очень верилось в злодейский план, в смысле, что Парфен увидит мой фантом и побежит выручать, бросив без присмотра лагерь. С чего бы это? Мало ли, зачем я и громила бегаем по лесу? Может, просто ради тренировки? Или там, играем во что-нибудь весёлое? Или чего-то испугались? В любом случае, причин остаться сидеть на месте у Парфена предостаточно. Может он вообще подумает, что я променяла его на более крупную мужскую особь и таким оригинальным образом выражаю свой восторг от приобретения?

Картинки одна другой нелепее возникали в голове, и я им потворствовала, потому что не хотела думать и знать, что происходит на самом деле.

Не знаю, что там приключилось, но вскоре нас забрал катер и я, сидя на лавке с остальными в тесноте и полумраке, всё ещё толком не соображала, что дальше. Зато хорошо ощущала любопытные и оценивающие взгляды вольнодумцев, которые, видимо, помнили, что утром я приходила с кисейцем, а теперь… даже не знаю, какой теперь у меня статус. Военного трофея? За меня некому платить. Обузы? Почему не оставили внизу, а потащили с собой на корабль? Случайного свидетеля, которого нельзя оставлять в живых? Почему сразу не прибили? Кому я тут нужна? Тайн никаких не знаю. Подозреваю, убивать меня всё-таки не планируют, а с собой взяли только потому, что иначе я могла помешать их планам, к примеру, найти и предупредить Парфена, что все его подозрения полностью оправдались и у вольнодумцев на борту находится загадочный брыкающийся мешок.

В общем, я не знала, что и думать. Довольно быстро катер присоединился к космическому кораблю, и вольнодумцы оперативно разошлись по коридорам, а меня и мешок громилы повели (понесли) за Злодеем. В кают-компании мешок, наконец, усадили в кресло, развязали и стянули ткань вниз, а в мешке оказалась гудронка. Вот почему пленник казался таким мелким – потому что там была женщина, а не мужчина! Причем та самая гудронка, которой расточал свой внимание Кювет. Вот так вот… не знаю, как и что там проверяли кисейцы, но наследника упустили, видимо, потому что проверяли только наследников, то есть только особей мужского пола, а про женский напрочь забыли. Выходит, если ты женщина, то и волноваться о твоей безопасности необязательно. Прямо как у нас на Земле, до женщин никому нету дела!

Я даже слегка её пожалела, но гудронка сбросила остатки материи с колен, приосанилась и окинула меня злым взглядом. Я тотчас вернулась к осмыслению своей несчастной судьбе. И правда, своих что ли неприятностей мало, чтобы растачать своё шаткое душевное равновесие на злых незнакомых девиц?

- Сядь, - коротко приказал Злодей.

Я села, потому что боялась услышать нечто неприятное, отчего всё равно окажусь сидящей, но только на полу, а до такого позора опускаться не хотелось.

- Вы за всё ответите, - воинственно заявила гудронка, как только отдышалась и смогла говорить.

- Милая Хиромэ, - миролюбиво, но без улыбки обратился к ней Злодей. – Я обещаю, что всё будет отлично. Воспринимайте своё заключение как интересное приключение. Немногие гудронки могут похвастаться тем фактом, что их захватили пираты, рискуя ради них свободой и жизнью, и отправились вместе с ними бороздить космические океаны. Такой вояж не купишь в туристическом агентстве, сколько бы денег у вас не было. Понимаете?

- Не надо сказок! Вы хотите выкуп, - сопротивлялась гудронка.

- Должен же я получить компенсацию? Но уверяю – только минимум. Я же отвечаю за команду, за их благополучие и содержание.

- Я вам не верю, - гудронка всё ещё пылала от злости, но её голос звучал уже не так непримиримо. Действительно, такое внимание должно льстить. Вольнодумцы выстроили злобный план и захватили нежную робкую девицу, чтобы… покатать её по просторам вселенной, куда при иных обстоятельствах вряд ли пустят без присмотра и без нянек. А сейчас вокруг только мощные настоящие мужчины, гордо глядящие тебе прямо в глаза. А что поделать – каждый зарабатывает, как может. Про выкуп можно пока забыть.

Злодей мягко поклонился и я поняла, что он ещё тот пройдоха! Такой обведёт вокруг пальца, и пикнуть не успеешь.

- Так что не переживайте, милая Хиромэ. С вами не произойдёт ничего страшного, наоборот, только хорошее. Вам будет выделена отдельная каюта и любые доступные развлечения. Ну, и конечно же, вы не откажетесь взамен поговорить со своими родственниками, чтобы успокоить их. Чтобы они убедились, что ничего ужасного с вами не произошло, ну вы понимаете?

Гудронка недолго молчала.

- Хорошо, - она улыбнулась, рисовано опуская глаза. Да уж, гудронка явно воспитана в мужском почтении, поэтому привыкла к поклонению и обожанию своей персоны.

- Правда, комнату вам придётся делить с нашей неожиданной второй гостьей.

Из голоса Злодея ушла вся сладость и я непроизвольно съежилась. И чего он будет со мной делать?

- А кто это? – безо всякого интереса повторно скользнув по мне глазами, спросила драгоценная в плане прибыли гудронка.

- Это… одна из адаптанток, вертевшаяся под ногами не в то время и не в том месте. Очень неудачно попала к нам, вот и думай теперь, что с ней делать.

Гудронка пожала плечиком.

- А почему она должна жить со мной?

- Ну же, милая Хиромэ, – Злодей снова включил обаяшку. – Войдите в моё непростое положение. Потерпите всего сутки, а после я найду выход. Я уже говорил, что не желаю портить ваше времяпрепровождение на борту моего корабля ни единой досадной мелочью. Всего сутки.

Гудронка снова опустила глаза и я готова поклясться, что этот сероватый оттенок на щеках – это она покраснела!

Злодей остался доволен.

- Отведи их.

Громила молча довел нас до каюты, кстати, довольно просторной, и запер нас снаружи.

- Ужин через час, - буркнул на прощание.

В каюте оказалась всего одна кровать, зато широкая, и небольшой диванчик. Естественно, гудронка не сомневалась, что более удобное место по определению достанется ей. В другое время я пошла бы на принцип, улеглась бы посреди кровати и посмотрела, как она начнёт доказывать, что это её место. Но не сейчас. Сейчас я торчала на пороге и пребывала в растерянности – что происходит? С гудронкой понятно, что – её разведут на деньги. А со мной? Что дальше?

- Это так романтично – быть похищенной пиратами, - заявила тем временем милая Хиромэ, блаженно и мечтательно щурясь и присев на кровать таким образом, чтобы застолбить место, но при этом выглядеть изящно. – Все подруги обзавидуются.

Мне бы её спокойствие.

- Я думала, это опасно, когда тебя похищают и везут неизвестно куда.

- Нет, - она махнула рукой. – Вольнодумцы часто воруют родовитых граждан. Вернее, так часто, как смогут перехитрить нашу охрану. Потом с азартом торгуются. На самом деле ничего страшного не произойдёт, ни разу не было, чтобы похищенный пострадал. А я к тому же девушка.

- А если твои родственники не смогут заплатить?

Про «не захотят» я упоминать не стала, слишком кощунственно звучит. Как бы она не нравилась мне, своим родственникам наверняка нравится больше.

Гудронка фыркнула.

- Заплатят, конечно, – снисходительно пояснила она. – Всегда платят, правда, могут долго торговаться. Вольнодумцы прекрасно знают, что каким бы мирным не был Союз, если из-за них на самом деле пострадает гражданин, Союз не остановится, пока всех вольнодумцев не вырежут. Если не сами, так наймут для грязной работы кого-нибудь другого. Ну, типа иммигрантов. Так что можно развлекаться.

Она ненадолго задумалась.

- Охайя обзавидуется, - прошептала, мечтательно расширяя глаза. – И тогда Гуожи увидит, что я лучше… Тогда он пожалеет…

Гудронка ещё долго мечтала о том, как покорит некоего Гуожи, а заодно еще с десяток других видных ребят, и до кучи, чего скрывать, не мешало бы покорить Злодея, чтобы потом, снисходительно отмахиваясь, рассказывать жадным слушателям, заскучавшим от сытой жизни что-то вроде: «Ах, он умолял меня не уходить, стоял на коленях с утра до вечера, но всё же он мне не ровня. Когда я улетала, он поклялся хранить верность мне одной и в следующий раз он точно украдёт меня навечно. Так что у всех, кто окажется рядом, будет шанс присоединиться к новому приключению».

Всё время, пока гудронка мечтала, преимущественно вслух (кроме ужина), который впрочем, нам принесли в каюту, поэтому она не стеснялась говорить даже с набитым ртом, я пыталась успокоиться и понять, что мне делать. По-хорошему, стоило напрямую спросить у Злодея насчёт его злодейских планов, но это я сделаю, когда с ним в следующий раз встречусь, потому что наглеть и требовать немедленную встречу в моём весьма шатком положении не стоило.

А вот чего стоило, так это собрать больше полезной информации.

- Хиромэ, ты говорила, гражданку Союза они не тронут?

- Ну да, - с досадой ответила милая гудронка, потому что я перебила ее очередной монолог на тему: «как я прославлюсь, когда вернусь от пиратов домой, в лоно обожающей меня семьи».

Эх, а мне бы просто вернуться, пусть и без триумфального появления.

- Но это правило не относиться к адаптантам?

Она даже задумалась ненадолго, а потом вздохнула и отвернулась.

- Не знаю. Откуда мне знать про адаптантов? Я родилась в Союзе.

- Тогда ещё вопрос. Ты можешь сделать так, чтобы вольнодумцы отпустили меня вместе с тобой?

- Я? – изумилась гудронка.

- Да, ты.

- С какой стати? – её голос звучал так потрясенно, как будто я предложила полную ересь, вроде как взять вилку и проковырять в стальной стене корабля выход наружу.

- Ты будешь вести переговоры со своими родными насчёт себя. Если получится, ну мало ли, вдруг выпадет шанс, попроси, чтобы меня тоже выкупили. Я, честно говоря, не знаю, как устроено общество вне Союза, но кажется, оно слишком хаотично. А как обстоят дела в Союзе мне уже известно, поэтому хотелось бы вернуться обратно. Ты мне поможешь?

- Погоди, - она помахала рукой, будто разгоняла перед носом дурной запах. – Я буду вести переговоры? С чего ты взяла?

- Вы же со Злодеем договорились?

- Кто, я? – она вытаращилась, но потом вспомнила о достоинстве и снова уселась прямо, уставившись на меня с воистину королевским презрением.

- Да будет тебе известно, я никогда не веду переговоров! Я украшение нашего народа, рожденная для того, чтобы создавать ауру, приятный фон, который задаёт тон беседе. Без наших женщин гудронцы слишком воинственны, чтобы спокойно вести переговоры и не перейти на крик, а оттуда и до рукоприкладства недалеко.

Ага, знаем мы вашу воинственность – все неприятности явно происходят от привычки обсуждать кого-то прямо за спиной. Да вас послушаешь минутку, и сразу хочется в драку лезть, так что ещё вопрос – воинственность это или просто невоспитанность. Однако свои соображения на сей счёт я не озвучила.

- То есть ты слова не имеешь?

- Всё решит мой отец, который руководит всеми семейными вопросами. Я ему полностью доверяю, - улыбнулась гудронка.

Вот так вот, пролёт.

Вскоре её увели в кают-компанию для общения с родными. Отсутствовала она долго, часов тут не было, но судя по музыке, отрезки которой примерно соответствовали нашим песням, отсутствовала она больше часа. Вернулась довольной, раскрасневшейся и в обществе Злодея, который перед уходом поклонился и галантно поцеловал ей ручку.

Если бы я оказалась не адаптанткой, а какой-никакой, пусть даже самой завалявшейся наследницей, отношение ко мне было бы аналогичным. Оставалось только порадоваться, что льстить в лицо мне не будут, потому что не очень-то приятно знать, что с тобой заигрывают только с целью добиться своего – в данном случае, денежного выкупа.

- А, да, - сказал Злодей, переступив порог. – Айя, пошли со мной.

Гудронка уже устроилась в кресле, запустила красивый цветной туман, ползающий по полу и, судя по лицу, унеслась в мир мечтаний, где все окружающие охали и ахали, короче, тряслись над её персоной и больше ничего её не волновало.

Злодей закрыл дверь и заблокировал каким-то приборчиком, похожим на шариковую ручку.

- Пойдём.

Со мной он не расшаркивался, не раскланивался и вообще не церемонился. Завёл в кают-компанию и указал на кресло из черного пластика по одну сторону стола, а сам сел в такое же, только во главе. Никаких красот тут не было, никакого звездного неба или светящихся карт, обычная комната со столом посередине и серыми стенами. Скукота.

Некоторое время Злодей молча изучал меня, упираясь ногами в пол и крутясь и стороны в сторону вместе с креслом. Потом, словно что-то решив, наклонился вперед.

- Так, ладно, Айя, - голос его звучал нормально, никаких льстящих или заигрывающих ноток, что не могло не радовать. – Давай начистоту.

- Давай, - согласилась я.

- Я хочу знать, Айя, что за отношения тебя связывали с кисейцем.

- А ты что, мой ревнивый муж?

- В данной ситуации – практически. Так будем грызться или нормально разговаривать?

Пришлось вспомнить, где тут, у вольнодумцев, моё место. Где-то далеко позади денежного мешка гудронки.

- Разговаривать.

- Тогда отвечай.

- Насчёт отношений? Да никаких отношений не было, встретились мы с ним в Росяных землях и пару дней вместе Росу собирали. Ну и всё.

Он снова некоторое время меня изучал, потом с сожалением покачал головой.

- Не сходится, милая Айя. Не получается, понимаешь?

Я насупилась, услышав новую интонацию, удивительно напоминающую ту, с которой Злодей обращался к недалекой гудронке. А я-то чем его заинтересовала? Может, дальний родственник замаячил на горизонте, далёкий космический предок, по совместительству миллиардер?

- Я так полагаю, вы вместе не просто так гуляли… А и плотно интимно общались.

- Чего-о?

- Не стоит так возмущаться. Двое взрослых здоровых и привлекательных молодых людей вполне вероятно могли найти себе развлечение на время поиска. Что тут такого? Вместе спать куда приятнее, как и разряжаться.

Хм… слово-то какое, переспрашивать о его значении не рискну, как то неловко, но не могу же я ошибаться? Получается, я теперь постигаю интимный словарный запас инопланетян. Вливаюсь, так сказать, в сферу общения данного уровня.

- Так что? – поторопил Злодей.

- Ничего подобного не было! Мы даже не поцеловались ни разу.

Даже не знаю, почему голос такой надутый. На кого я обиделась? На Злодея, который задаёт слишком много личных вопросов или на Парфена, который даже ни разу не поцеловал, так что и вспоминать толком не о чем? Правда, осталась его улыбка и тот взгляд, когда он сказал, что был рад дать мне второй шанс.

А мне всё равно мало!

- Тогда я совсем ничего не понимаю. Он отреагировал на фантомную погоню именно так, как я рассчитывал. Но если вы случайные знакомые... Ну пусть, предположим, он просто решил помочь бедной девушке, кисейцам свойственны такие порывы, не приносящие прибыли. Но почему тогда он за тобой летит?!

В горле пересохло.

- Он… что?

- Нас преследует кисейский корабль, который бросил, между прочим, ради погони игру, где они вполне могли взять победу. И я не могу понять, почему. Всему Союзу известен протокол работы вольнодумцев. Мы должны обхитрить, обойти систему охраны, чтобы заработать себе на жизнь. А граждане Союза платят за свой непрофессионализм, за дыры, которые мы находим в их защите. Всех всё устраивает. Даже за гудронкой никто не погнался, переговоры с её родными ведутся вполне цивилизовано, по связи, мы предлагаем друг другу подходящие варианты и вскоре тихо-мирно достигнем соглашения. Как всегда. А за тобой тащатся кисейцы! Так почему же, ответь? Твои руки обнажены, на коже ни единой точки их ритуальных татуировок, которые причисляют существ других рас к рангу кисейцев и ставят под их охрану. Тебя никто не пытался причислить к их роду, а они делают это моментально, как только встречают человека, которого хотят видеть среди родни. Неважно даже в каком качестве. Они так поступают и с друзьями или просто с теми, кого пожалели и кто нуждается в охране или прибежище. Но на тебе ни единого знака! Это ещё в лагере меня удивило, но мало ли… Однако теперь не до игнора. Так почему он летит за тобой?

Мне нечего было ответить. Я надеялась, Злодей говорит правду и за мной действительно летят, потому что я устала от незнакомых лиц. Устала видеть всё время новых и новых существ, привыкать к новому положению дел и пытаться выстроить очередной, на сей раз рабочий план по возвращению на Землю.

- Готов выслушать любые твои соображения по поводу происходящего, потому что, похоже, ты действительно мало что понимаешь, - пробормотал Злодей.

Раньше, чем я ответила, запищал вызов связи.

- Вот, опять, – Злодей с укоризной взглянул на меня и включил экран, затемненный с моей стороны.

- Привет, - сказал Злодей, кисло смотря на собеседника. – А вот и ты! А я уж было соскучился. И где, думаю, мой добрый друг, почему уже полчаса как не звонит?

- Где адаптантка?

Я непроизвольно осела в кресле, растеклась, как порция готовых макарон в тарелке. Этот голос ни с чем не перепутаешь - это был Парфен.

- Да пожалуйста, - Злодей быстро развернул экран ко мне и я вздрогнула, одновременно с Парфеном, в момент, когда наши глаза встретились. Никто из нас, видимо, не ожидал, что мы так неожиданно и легко столкнёмся лицом к лицу.

Всё произошло так внезапно, что язык прилип к небу и я не знала, о чем говорить, даже поздороваться не могла. Он, похоже, тоже.

Парфен был в той самой одежде, в которой ушел утром. Судя по всему, он действительно долгое время ползал по земле, лежал в засаде и бегал по зарослям, по крайней мере, его внешний вид данным занятиям полностью соответствовал. Настолько я ухайдокалась, так что до сих пор штаны синие от пыльцы, но он выглядел ещё хуже.

- Что такое? – удивленным голосом поинтересовался Злодей. – Где жаркие разговоры и пламенные от страсти голоса? Где встреча двух насильно разлученных влюбленных? Зря я, что ли из последних сил терплю доставучих кисейцев, севших мне на хвост? Кстати, я думал, у вас денег не хватит на такие продолжительные гонки, да еще игру на пороге выигрыша бросили, а ваш клан не особо шикует.

- Больше слушай сплетни, - в экране за спиной Парфена мелькнул Белок, который проходил мимо со стаканом в руке. Значит, Парфен там не один. - Так что, Злодей, мы договорились?

- Нет, ваше наследие, сдаваться я не намерен. Просто отстаньте от меня - и ваша цель не пострадает.

- Откуда ты знаешь, в чем наша цель?

- Не в адаптантке? – быстро спросил Злодей заинтересованным тоном.

- За освобождение гудронки дают огромную сумму, - Белок снова показался, но на этот раз не ушёл, а наклонился и заглянул в экран, Злодея не увидел, мне быстро улыбнулся и снова отошел. – Мы разными способами зарабатываем, почему бы не этим?

Парфен всё это время молча и сосредоточено смотрел мне в лицо. Я думала, он отругает меня за плохое поведение или вообще скажет хоть что-нибудь такое, отчего мой стыд увеличиться в геометрической прогрессии, и станет ещё больше, хотя куда уж больше? - но Парфен молчал.

- То есть вы прицепились не потому, что на моём борту адаптантка, которая не подлежит защите Союза? – промурлыкал Злодей.

Парфен резко вздохнул, а вернувшийся Белок положил ему руку на плечо и крепко сжал. Голос наследника, однако, не изменился.

- Кроме Союза существует ещё масса других защитников.

- На ней ни одной татуировки, - хмыкнул Злодей. – Никакой суд не примет вашу сторону, потому что она чиста. По закону прав я. И что вы на это скажете?

Мне почему-то так сильно захотелось прикоснуться к Парфену, что я протянула руку к экрану. Она мягко погрузилась в свет, и его футболка отражалась теперь на моих пальцах. Спустя пару секунд он поднял руку и тоже протянул ко мне. Наши пальцы встретились, я видела, что прикасаюсь к нему, но ничего не чувствовала. Такое жуткое разочарование накатило, что захотелось расплакаться. Если бы не Злодей, я бы уже рыдала, но к счастью, его язвительный тон не давал окончательно расклеиться.

Парфен выглядел таким сосредоточенным, будто был уверен, что силой мысли может заставить экран нас соединить, и тогда можно будет прикоснуться ко мне на самом деле.

- Ты знаешь наши условия, - отрезал Белок, отводя от наших рук глаза, и снова пропал.

- Знаю.

Судя по голосу, Злодей тоже растерял часть оптимизма, поэтому подошел ко мне и заглянул в экран.

- Хватит молчать, кисеец. Говори, а то отключу.

Парфен облизнулся – язык медленно скользнул по нижней губе, и мне захотелось потрогать его губы.

Злодей молча оторвал мою руку от экрана и опустил вниз, на колени.

- Послушай меня, - заговорил Парфен, не мигая, смотрел мне в глаза, как будто хотел сказать больше, чем мог.

- Послушай, Айка, – медленно, словно преодолевая давление извне, продолжал он. – Я тебя не оставлю. – Потом он передохнул, будто поднял огромный вес, а не всего лишь сказал несколько слов. – Верь мне.

Я заворожено кивнула.

Надо же, как странно играет с нами судьба. Единственный мой шанс на спасение – кисеец, за которого в своё время я не стала бороться. Ради которого не захотела зубрить семнадцать томов этикета. А сейчас?

Страшно сказать, на что я была готова сейчас…

- Замечательная у нас с вами состоялась встреча! – возвестил Злодей, щелчком обрубая связь. Парфен исчез, рамка экрана растаяла, а я всё также не могла отвернуться. – Всё, свободна. Ту часть со страшными угрозами и перечнем изощренной мести, обещанной мне в случае, если ты пострадаешь, мы вовремя пропустили. Кисейцы повторяются, так что я заскучал. Возвращайся в каюту.

- Что со мной будет? – я покосилась на вошедшего громилу, который должен был сопроводить меня к гудронке, и не стала вставать с места.

- Я подумаю, - с досадой ответил Злодей. – Иди уже.

Но я решила стоять до конца! Поэтому вцепилась в кресло руками.

- Ты меня убьешь?

- Ну, вот еще, - он скривился. – Я, конечно, не союзник, но кого-то убивать, особенно молодую симпатичную девушку… Нет, максимум продам в рабство.

- Что-о?

Честно говоря, я уже немного обдумывала неминуемую смерть (тем более в свете последних событий мне не привыкать) и была, пусть всего на тысячную долю процента, но к ней готова. А вот к услышанному не готова ни разу.

- У вас нет рабства!

- В Союзе нет, конечно, а за пределами Союза много чего есть. Откуда ты такая взялась, что ничего не знаешь? Впрочем, мне какое дело? Я всё сказал, давай, уводи её!

Качок тут же выдернул меня из кресла и подтолкнул к выходу. Судя по всему, Злодей пребывал теперь в отвратительном расположении духа и будет благоразумно некоторое время держаться от него подальше.

Не уверена, что он сказал мне правду. Впрочем, рано или поздно узнаем. Теперь остается самое ненавистное – ждать.

Глава 9. Торги

Ночь прошла безобразно – диванчик, на котором мне пришлось ночевать, не позволял вытянуться в полный рост, а когда мне надоело мучиться и я стянула одеяло и улеглась на полу, гудронка так взволновалась моей неприличной в их среде (как оказалось) выходкой, что подскочила и заявила, что простоит всю ночь столбом, если я немедленно не поднимусь с пола. Не скажу, что эта угроза меня напугала, по мне, так пусть бы себе стояла, сколько влезет, но она ведь ещё и хныкала всё время, сопела и шмыгала носом, так что пришлось сдаться и вернуться на диван. В результате к утру я чувствовала себя так, будто меня переправляли из пункта А в пункт Б, запаковав в крошечную посылку.

Утром тоже не произошло ничего, прибавляющего оптимизма. Завтрак был вкусным, но нас опять не выпустили даже пройтись по коридору, правда, отвели в кабину чистки, где я, наконец, вымылась, а одежде вернули первозданный вид. Потом я долго расчесывалась, сделала хвост и стала бродить по каюте в поисках какого-нибудь интересного занятия, потому что ещё немного, и я начну сходить с ума.

Гудронка после вчерашнего тоже выглядела не очень-то радостно и беспрестанно зудела о том, что ей не повезло и теперь вместо того, чтобы веселиться, она скучает. Тоже мне, удивила!

Потом её забрали на переговоры с родственниками, но вернули так быстро, что я даже передохнуть не успела. Злодей вернул её самолично, но в этот раз не стал улыбаться или расточать комплименты, а свирепо взглянул в мою сторону и захлопнул дверь. Как ему удалось создать такой эффект, учитывая, что двери съезжались автоматически, я не поняла.

Гудронка с мрачным видом запустила клубящийся туман, вывернула настройки так, чтобы стелился только сине-черный с проблесками серебряного и, сжав губы, уселась ко мне спиной.

- Что произошло? – немедленно спросила я. Тоже мне, страдалица, я, между прочим, знаете ли, тоже не особо развлекаюсь.

- Не знаю я, но переговоры сорвались!

- Почему?

- Это просто возмутительно! – разошлась Хиромэ. – Толком никто не изволил объяснить, отчего вдруг разговоры со стороны моих родственников прервались! Но я услышала случайно… что тут замешаны кисейцы.

Произнеся это, она мигом оживилась и даже на секунду приподнялась в кресле, а потом упала обратно.

- Вроде бы они летят меня спасать! Говорят, та команда, которая играла вместе с нашей. Видимо, они заметили меня на игре и один из кисейцев в меня влюбился. Да, так бывает в Союзе, у кисейцев даже чаще остальных рас. Вот, кстати, я только что я вспомнила одну кисейскую известную сказку, где принцесса украдкой сбежала в лес и встретила там незнакомое существо. Это был жуткий зверь в шкуре, раскрашенной полосами, и с клыками. Но она не испугалась, а наоборот, полюбила это существо так сильно, что оно под воздействием её неугасимой любви превратилось в человека и женилось на ней. Вот как это было!

Я сжала губы.

Да уж, сомнительная какая-то сказочка, прямо скажем. Мрачноватая. По крайней мере, лично у меня особого восторга не вызывает. Хотя допускаю, причина в том, что услышала я её из уст гудронки и наверняка в искаженном виде, а кисейцы рассказывают иначе, так, что заслушаешься. И обязательно напевно, будто песню поют.

Даже захотелось послушать. Интересно, Парфен стал бы рассказывать мне сказки, если бы я попросила? В голову никогда не приходило просить у молодого человека о таких экзотических услугах, хотя я обожаю сказки. Но попросить об этом… А вот в случае Парфена совсем не стыдно просить. Почему-то я совершенно уверена, что он не просто поймёт, а и согласится. Что это должно быть очень уютно – сидеть у него на коленях и слушать его голос. Почему-то кажется, кисейцы любят рассказывать истории, особенно о своём народе.

Я резко вдохнула и выдохнула. Хватит! Мало мне одной изводящей темы вроде возвращения на Землю к родителям, так чего мелочиться, давай найдём себе ещё и вторую! А то нечем заняться в свободное от страданий по первому поводу время, верно?

Гудронка тем временем подхватила мой вдох, а на выдохе слегка ахнула и произнесла:

- Интересно, какой он?

- Он…

Я уже было открыла рот, чтобы рассказать, какой он замечательный, но резко опомнилась.

- Кто он?

- Ну он, тот кисеец, который в меня без памяти влюбился, раз уж полетел меня выручать из плена. Когда мы познакомимся, он наверняка опустится передо мной на колени. У кисейцев это приравнивается к признанию в любви. Я прямо вижу…

Тут она не поленилась прерваться, потянуться рукой к панели настроек и пустить по потолку и стенам туман нежного розового цвета. Мне сразу показалось, что я погрузилась в зефир, пахнущий однозначно клубникой, ну или на худой конец, ванилью.

Гудронка мечтала.

- Я вижу, как он смотрит на меня сверху вниз, а он обязательно будет высоким и сильным… а потом медленно опускается на колени и застывает… и тогда сверху смотрю я. Он будет осторожно держать меня за руки и шептать признания на своём языке, те, которые говорят только раз в жизни… а я буду слушать. Это будет лучший день в моей жизни! У меня ещё не было таких серьёзных поклонников.

Я промолчала. Какое мне дело до фантазий гудронки? Какое дело до того, что от представленной картины дух захватывает и чувствуешь себя неуверенно и волшебно? И как будто парить начинаешь над землей? Нет, пусть у гудронки будут свои мечты. У меня и своих предостаточно. К счастью, мне хватает ума не расписывать ей свои фантазии, потому что на фоне наивной гудронки, чьи познания видимо не шли дальше украдкой сорванных романтических поцелуев, мои фантазии были куда как более приземленными.

Тьфу ты! Мало мне двух тем? Нате вам третью!

И кстати, выходит, гудронка очень молода, поэтому ей вполне простительно множество вещей, которые в её поведении меня уже начинают бесить. Эта мечтательность и невероятный оптимизм, к примеру. Вообще-то я не помню, чтобы лет в шестнадцать была настолько наивной, но может и была. Да и по общепринятому мнению такая наивность как раз этому возрасту и присуща.

- Сколько тебе лет?

Она моментально заткнулась и снова высокомерно задрала голову.

- Я уже достаточно взрослая, чтобы выйти замуж.

Я присвистнула.

- Не свисти! – тут же крикнула она.

Ну вот, не хватало мне новой мамочки, одёргивающей за малейшую провинность.

Мама…

Снова нахлынула тоска, и раздражение, и усталость, в общем, не знаю, в какой форме проявилась бы моя депрессия, но тут явился громила и приказал идти в кают-компанию, где меня ожидает Злодей.

То, что на корабле я не одна такая, у кого настроение преотвратное, не могло не радовать.

- Милая моя Айя, - сквозь зубы протянул Злодей, стоявший в углу комнаты, натянутый как стрела и слегка нервный. – Присаживайся.

Я изволила обойтись без комментариев и послушно присесть.

- И вот снова я вынужден спросить тебя, что происходит?

- Ну… мы куда-то летим, гудронка скучает и выносит мне мозг, а на горизонте сгущаются черные тучи неизвестности.

- Не ёрничай, забыла, кто ты тут?

- А кто я, кстати, тут?

По его лицу прокатила волна нервного тика, но Злодей на то и Злодей, чтобы мгновенно брать себя в руки.

- Вложение капитала, пусть и случайно подобранное.

- Большое спасибо, что так тонко польстили моему самолюбию.

Он будто не слышал иронии и продолжал:

- Но так получается, что вложение себя не оправдывает. Рано утром я пригрозил, что если кисейцы не отвяжутся, я тебя… сделаю тебе больно, а то и просто вышвырну в открытый космос. Я, конечно, не привык руки марать, как и мои ребята, но если просто сунуть тебя в мусорный отсек, отвернутся и нажать кнопку выброса… думаю, с этим делом мы справимся. Там тебя не видно и не слышно, будто и не было тебя, - мрачно докончил он.

Я, если честно, уже слегка устала от угроз.

- И чего тебе нужно от меня?

Он вздохнул и стал прохаживаться вдоль стола, подолгу задерживаясь за моей спиной.

- После ультиматума они отказались от переговоров и больше не выходят на связь. Но кисейский корабль так стремительно приближается, что через несколько часов нас догонит. Я и не думал, что он такой быстрый, и уж тем более не рассчитывал, что они станут палить столько дорогостоящего топлива... Так вот - ты могла бы попытаться уговорить их отстать, и им экономия, и нам польза.

Ха! Уговорить кисейцев срочно убираться прочь и меня не спасть? И гудронку заодно? Или гудронку не спасать, и меня заодно? С какой стати?

- Вижу, говорить с ними ты не хочешь, - ровным тоном сказал Злодей, наблюдая за моими размышлениями, видимо, отчётливо написанными на моём лице.

- Они всё равно не послушают, - наугад ответила я.

И судя по недовольному пыхтению, угадала! Хоть в чём-то повезло! Злодей нехотя признался:

- Это верно… Если кисейцы что-то для себя решили, их не сбить с толку. За это я их даже уважаю. Если бы ещё целью выбирали не какие-то нелепые личные порывы с геройскими замашками а, к примеру, прибыль, я бы брал с них пример. Но такое поведение мне непонятно.

- Почему же? Они объяснили, что летят за гудронкой, следовательно, за материальной компенсацией. Всё в порядке.

Он промолчал, хотя честно говоря, в глубине души я надеялась, что Злодей примется активно спорить и доказывать, что кисейцы однозначно летят исключительно за моей персоной. Так хотелось, чтобы они летели за мной, просто слов нет! Но Злодей молчал.

- Хорошо, значит, придётся переходить к новому плану. Он не такой простой, как я предлагал… особенно для тебя, но хозяин-барин. Иди в каюту и собирайся.

Я снова схватилась за ручки кресла.

- Куда собираться?

Если меня и правда, планируют выбросить с мусором в открытый космос, чего мне собираться? Я не придерживаюсь верований древних египтян о том, что на тот свет нужно забирать побольше вещей, который пригодятся в следующей жизни.

- Через несколько минут мы подлетим к одной малоразвитой планете… В общем, дальше везти я тебя не планирую.

Я ещё много чего желала спросить, но Злодей ушёл, а один из громил, кажется, второй, который таскал мешок с гудронкой, но они так похожи, что точно не скажу, бросил на меня суровый взгляд и я пошла собираться. Вернее, вернулась в каюту, уселась на диванчик, сложив на коленях руки и стала думать о хорошем. Не думать же о текущем моменте, верно? А то вдруг Злодей намеревается продать меня в рабство прямо здесь и сейчас? Такой момент запоминать точно не стоит.

Нет… Вспомним лучше самые счастливые дни своей жизни. Выпускной, когда я выглядела в своем бежевом платье как участница конкурса красоты (пусть даже все мы так выглядели). День, когда я выяснила, что всё-таки поступила в институт, потому что до жути боялась провалиться и что родители узнают. Тот первый раз, когда осталась наедине с Серёжкой, который, между прочим, клятвенно обещал на мне жениться. Не женился, что к лучшему, да и вечер был не сказать, чтобы особо счастливым. Запоминающимся, это да. Я тогда жутко переживала, как всё пройдёт, и всё прошло совсем не так, как хотелось, хотя вряд ли стоило ориентироваться на кино и романы.

А кажется, это было совсем в другой жизни с другой девушкой, наивной и счастливой, чем-то напоминающей нынешнюю гудронку. Я ведь тоже считала, что меня любят так сильно, что горы свернут. И это тоже был некто мифический и неопределённый и, как ни печально, в действительности не существующий. С Сережкой у нас не срослось, к тому времени, когда мы расстались, я сама уже радовалась, что всё позади.

И теперь ещё радовалась тому, что кроме семьи, на Земле не осталось других действительно близких людей, без которых жизнь превращается в существование. Хотя я всё равно умудряюсь страдать, правда, по тому, кто гораздо ближе.

Так и прошли мои последние минуты на корабле вольнодумцев.

Вскоре мы вылетели на катере к виднеющейся поблизости красноватой планете, и Хиромэ зачем-то полетела вместе с нами.

Не знаю, куда мы направлялись, но Злодей снова улыбался и излучал оптимизм. И снова изобразил на своём лбу жирное красное пятно. Видимо, всё шло по плану.

Всего в катере расположилось несколько человек: я, гудронка, Злодей, громила – одна штука, два более субтильных на его фоне вольнодумца и одна девушка постарше меня по имени Мази, с равнодушным лицом, как будто прибитым доской – настолько у неё были плоские губы и маленький приплюснутый нос. Однако она была симпатичной, отметила я машинально, потому что постоянно отслеживала соседство симпатичных девиц. Не знаю, то ли в виде потенциальных конкуренток, то ли потенциальных подруг, но в любом случае приятную наружностью девицу в своём окружении я не могла не отметить. На меня она, кстати, внимания не обращала, зато часто зевала и хмурилась.

Присутствие женщин успокаивает, но вот беда – когда катер приземлился, из него вышли всего двое – я и Злодей. Потом ещё минут пятнадцать он вёз меня куда-то на мотоцикле, выведенном из катера, до тех пор, пока мы не оказались у города, построенного, или скорее вырытого в невысокой жёлтой горе. Гора походила на кусок сыра, изъеденного мышами, потому что постройки смотрелись крайне неаккуратно, как и жители. Этакие нелепые нагромождения из глины жёлто-бежевой цвета, между которыми бродят покрытые пылью дикари.

Остановившись за границей города, обозначенной хлипким заборчиком из камней, Злодей дождался пока к нам подойдет парочка местных мужчин – огромные, замотанные от груди до колен то ли в ткань, то ли в тонкий мех, с грубыми лицами, на которых вперед выступали толстые губы и подбородок, а глаза, наоборот, прятались под широкими дугами бровей.

Злодей убрал руки, отпустив руль и принялся корчить фигуры из пальцев и гундосить, как я поняла, говорить на местном языке, который судя по всему в комплект основного обучения адаптантов не входил.

Стражники рычали в ответ и тоже гнули пальцы, складывая устрашающие фигуры.

Ну, все заняты делом, не мешает и мне оглядеться.

Быстро повертев головой, я заметила справа от города отдельно стоявшую гору сыра в миниатюре, к боку которой прилепилась кривая башня - видимо, это или храм, или какое-то другое место поклонения высшим силам. Наверняка там или жрецы живут, или правители. Так вот, возле скошенного входа в башню стоял второй мотоцикл вольнодумцев, а возле него две фигуры – одна мужская, одна женская. А, нет, ещё одна, отсюда крошечная, в подозрительно знакомом одеянии гудронки входила внутрь, пока две другие её всячески загораживали.

Разглядеть толком, что происходит, не удалось, потому что Злодей перестал гнуть пальцы, кивнул дикарям и крикнул мне:

- Теперь держись!

А потом схватил руль и выжал такую скорость, что мы с места не уехали, а выстрелили, как ядро из пушки.

Я была вынуждена схватиться за Злодея, хотя сразу решила, что никогда никому не расскажу о том, что предпочла спасти свою жизнь, прикоснувшись к нему, чем с честью упасть с мотоцикла и умереть. Жить я люблю, и раньше любила, и впредь тоже надеюсь ею наслаждаться. Особенно на фоне появления в моей жизни кисейца, который, конечно, неизвестно ещё как целуется, но умереть прежде, чем представится случай хорошенько разобраться в данном вопросе будет совсем уж глупо.

- Уха-ха! – крикнул Злодей, но не успела я рассмотреть, куда же мы мчимся, как нас окружили горы, потом добавились толстенные деревья, укутанные мелкой хвоёй как коричневой ватой, мотоцикл затормозил и Злодей спрыгнул на землю, а после взял меня под локоть и потащил за собой вперед, туда, откуда доносился нестройный гомон грубых голосов.

Кстати, раз мы тут одни и громилы на горизонте нету, может, настала пора спасаться бегством?

- Оглянись, - как будто прочитав мои мысли (хотя чего тут читать, и так всё понятно!), приказал Злодей.

Я быстро последовала вполне разумному совету и что я увидела? Мы вышли на край площадки, построенной из кое-как очищенных от коры бревен, которая нависала над куском луга, покрытого травой, сухими деревьями с ободранными ветвями и сломанными верхушками, напоминающими тумбы, вперемежку со странной формы камнями, вроде блоков, поставленных друг на друга в виде пирамидок. Будь дело на Земле, я бы заподозрила, что это такая площадка для игры в пейнтбол, однако тут над её назначением оставалось только гадать.

Но куда больше внимания привлекали находившиеся на площадке туземцы, все как один мужского пола, огромные, замотанные в такие же шкуры-коврики, подвязанные верёвками, разгорячённые криками и спорами. О чём они орали, осталось загадкой, но подойдя ближе к этой беснующейся куче дикарей, на краю помоста я мельком увидела чье-то окровавленное тело. Этот туземец к счастью, оказался жив, он стонал и хлопал глазами вполне резво, поэтому было понятно, что всё выглядит страшнее, чем обстоит на самом деле.

Немного успокоившись и, видимо, тщательно обсудив произошедшее с пострадавшим, дикари стали по очереди отвлекаться и обращать своё вниманием на нас.

Но всё могло бы ещё обойтись, если бы как раз в этот момент у Злодея не сработал звуковой сигнал на браслете. Выключив звук на мой взгляд недостаточно оперативно, он улыбнулся и вздохнул полной грудью, нимало не смущаясь присутствием дикарей.

- Удача возвращается ко мне. Я чувствую, как они течёт по моим жилам и наполняет моё сердце триумфом.

- А я ничего подобного не чувствую. Ни триумфа тебе, ни даже просто удовлетворения, - пробурчала я. Признаваться в том, что наполняющие меня чувства больше отдают тревогой и даже откровенной паникой вовсе не хотелось.

- Ничего, всё ещё будет!

И таким тоном он это сказал, что вместо облегчения тяжкого груза неопределённости я насторожилась ещё больше.

Дикари тем временем подобрались поближе, окружая нас плотным полукольцом. Потом вдруг одни из них взревел так, что волосы, висящие сосульками, разлетелись вокруг его лица, потом растолкал остальных, хотя они ему не мешали, и бросился к нам. Указал на меня толстым пальцем.

- Моя! – ревел зверообразный дикарь, периодически громыхая по своей груди кулаком. Плоть издавала глухой удар, будто огромный барабан. – Она моя!

- Кто это? – с ужасом прошептала я, пытаясь спрятаться Злодею за спину.

- Да вот… местный житель. – Отвечал Злодей, старательно поворачиваясь так, чтобы мне не удалось использовать его в качестве живого щита. – Такой забавный народец. Мужчины данного племени считают, что сразу узнают свою пару, как только её видят. Поэтому у них все просто – встретились двое, крикнули, проявляя узнавание – и в кусты. Потом вылезли и разошлись каждый по своим делам. Норма. Так вот, если так сложилось, пожалуй, отдам я тебя ему.

- Что?

Это был шок, я даже на месте застыла и светящиеся азартом глазки дикаря тут же уставились на меня из-под широких кустистых бровей.

- Нельзя же лишать человека святого? Не каждый день, знаешь ли, он находит свою истинную пару.

Злодей засмеялся и, повернувшись к моему новоприобретенному поклоннику, принялся гнуть пальцы, сопровождая сие действие ломаным карканьем, заменяющим местным племенам язык. Дикарь закричал и запрыгал, выказывая все признаки одержимости, а после показал руками неприличный жест, чем поразил меня ещё больше.

- Это он радуется, - негромко пояснил Злодей. – Что я не твой повелитель и ты свободна. Поведет тебя сейчас в укромное место, «знакомиться» будете.

- Чего? Я не хочу с ним знакомиться! Я вообще не… знакомлюсь с кем попало!

- Поздно! Сегодня у них как раз праздник, смелости и сытости, так что вероятно, ваше знакомство состоится чуть позже, потому что для них жратва и демонстрация своих сил стоит на первом месте. Пока будешь сидеть подле него и радоваться, что тебе достался большой и крепкий мужчина. А познакомитесь и попозже, боюсь, дожидаться сего светлого момента не в моих интересах, так что прощай.

Больше не размениваясь на объяснения, Злодей толкнул меня в сторону дикаря. Тот довольно крякнул, сложив на моих плечах тяжеленные поросшие густыми волосами лапы. Амбре, которое источало его тело, способно было сбить с ног и куда более крепкую девушку, не то что меня.

Нас моментально окружили дикари, смотря круглыми глазами и хмыкая, но к счастью, держась на расстоянии, а Злодей тем временем вскочил на мотоцикл и умчался. Я многое могу простить, даже желание выбросить меня в открытый космос, но такого! Такого я ему никогда не прощу!

Дикарь, который вообразил себя моим избранником, понизил голос и зарычал так волнующе, что у меня затряслось что-то в животе. Потом он опустил руки, намереваясь потянуть за мою футболку, которая, понятное дело, такого насилия не выдержит и разорвется.

Всё, это был мой предел. Хватит с меня!

Я пригнулась, отпрыгнула в сторону и побежала к краю настила из бревен, там схватилась за лестницу, связанную из грубой веревки и быстро слезла вниз, на лужайку, а потом побежала прочь. За спиной разочарованное рычание превратилось в удивленное и даже в потрясенное, но я неслась, не оглядываясь, потому что вовсе не желала знакомиться ближе ни с одном из этих существ, как бы забавно они ни рычали.

Пробежав столько, что стало больно дышать, я оглянулась и поняла, что за мной, собственно, никто и не гонится, что выглядит довольно подозрительно. Почему не гонятся? Судя по поведению, дикари не брезгуют несговорчивый объект поклонения догнать и уговорить принять жаркие объятия, так сказать, силовым методом. Но мои дикари все как один остались на помосте и не изъявляли желания меня преследовать.

Смысла бежать дальше я уже не видела, да и сил не было, поэтому пришлось остановиться. Да уж, ситуация патовая – предположим, всё обошлось и дикари от меня отстанут. Но где я и что делать? Дальше-то что? Где я тут найду корабль или связь с Союзом, учитывая, что единственный браслет, имеющийся в наличии, рассчитан только на связь в зоне игровой планеты и тут априори не работает?

Думай, Айка, думай лучше!

Но стоило хорошенько задуматься, как вдруг из зарослей донеслось фырканье и неторопливые шлепки лап, как будто какое-то большое животное прогуливалось неподалёку и лап у него было с дюжину. Подождите… Как будто?

С противоположной стороны раздался такой же звук и из листьев, которые тут в виде разнообразия были бледно-оранжевыми с бледно-зелеными краями, высунулась морда животного, похожего на льва. На меня уставился желтый глаз и усы животного дернулись, принюхиваясь. Потом оно замерло, но меня эта неподвижность вовсе не обманула, а наоборот, инстинкт выживания, перешедший от далеких предков предупредил - зверушка решила, что, судя по запаху я определенно еда и следовательно, меня можно употребить на ужин.

Понятно теперь почему дикари не захотели меня догонять, еще бы. Любовь любовью, но шкура-то дороже. А тут такие зверушки водятся симпатичные, размером раза в четыре больше меня.

Мамочки!

Прежде чем я сообразила, что следует делать, тело само среагировало, спасибо ему, и я, одновременно наблюдая за своими действиями со стороны, отстраненно удивлялась, как эта девушка умудряется так быстро карабкаться практически на ровную поверхность сухого дерева, а потом как ловко усаживается на плоской верхушке, подтянув ноги и обняв колени, и смотрит на животных, которые расхаживают внизу. И свалиться не боится? В любом случае, ей не позавидуешь.

Если я прежде жаловалась на своё шаткое положение, то теперь мне было с чем сравнить. Вот уж теперь жаловаться было на что! Дикари стояли себе на безопасном помосте и активно обсуждали сложившуюся ситуацию, проявляя массу бурных эмоций, но судя по всему, собирались ограничиться одним только наблюдением. Даже не знаю, хорошо это или плохо, потому что и тут небезопасно, но и среди дикарей, судя по всему, тоже ничего хорошего меня не ждёт. Бурные знакомства, знаете ли, не по моей части!

Зверольвы в количестве двух штук тем временем расхаживали под ногами, игриво посматривая наверх. Потом один из них неожиданно подпрыгнул и навалился всем весом на бревно. До меня он не достал, хотя и вытянулся в полный рост, но всё равно такой жути я давно не испытывала. Даже проблема рабства слегка побледнела на фоне проблемы звериных десятисантиметровых клыков. Главное, чтобы он не понял, что если бить в бревно много раз подряд, оно обязательно повалится, потому что, если поймёт, то мне крышка.

И вот, следующие полчаса мне показались самыми долгими за всю мою жизнь. Обдумывать ситуацию я уже не могла, потому что оставалось надеяться только на то, что всё каким-то чудесным образом сложиться само собой. К примеру, зверольвы бросят меня и уйдут по своим делам. На что ещё мне надеяться?

Потом со стороны помоста раздался взрыв новых криков, и я повернула голову.

И чуть не свалилась с бревна вниз, но вовремя упёрлась в края своего своеобразного сидения руками. Среди дикарей виднелась знакомая фигура в знакомой одежде, и он стоял напротив дикарей и кричал так же громко, как они. Но он был один против всей кучи.

Надеюсь, до драки дело не дойдет? Совсем неохота, чтобы Парфен пострадал.

Вскоре один из дикарей отделился от остальных, и они с Парфеном стали кричать друг на друга персонально, а остальные принялись внимательно слушать, но уже не вмешивались. Я долго приглядывалась и определила, что кисеец разговаривает, если можно так назвать данные крики, как раз с моим новым поклонником. Подумать только, вот они, мои поклонники, собрались в кучу пред моим взором! Настал светлый день твоего чисто женского триумфа! Наслаждайся, Айка!

А дальше-то что?

А дальше-то и ничего и не было.

Их своеобразная беседа продолжалась так долго, что я уже было решила, что до меня самой дела им нету, слишком важным занятием они заняты – попытками друг друга переорать.

Потом дикарь что-то гаркнул, в последний раз шарахнул себя по груди и махнул в сторону луга, где недалеко от чащи леса стоял столб, на котором сидела я.

Парфен впервые взглянул в мою сторону и сразу же замер на месте, только голову слегка наклонил, изучая обстановку.

Дикари довольно загалдели и удобно расположились на краю платформы, наблюдая за происходящим.

Отмерев, Парфен подошел к краю, спрыгнул на землю, даже не воспользовавшись лестницей, и пошёл по направлению ко мне, лёгким, прогулочным шагом, как будто зверей в упор не видел.

Как можно не заметить таких громадин? Да ещё и движущихся?

Нет, так нельзя. Сейчас они его увидят и бросятся, чтобы съесть. Нет, я хочу, конечно, спасения, но не такой ценой.

Я так разволновалась и закрутилась на месте, что чудом не свалилась вниз, а звери, почувствовав мою слабину, тут же подтянулись к бревну и уселись под ним, аккуратно поджав лапы и свернув хвост, как кошки, которые ждут, когда их покормят. Собой, имеется в виду.

Парфен, заметив моё волнение, остановился. Он уже подошел достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его серьезное лицо и мелкие движения рук, от которых по телу перекатывались мышцы, как будто он разминался перед грядущими физическими упражнениями.

Потом Парфен поднял руку, ткнул пальцем в себя и в зверей. Следующим жестом ткнул пальцем в меня, а потом резко указал в лес, а после полукругом на дикарей. Остановился, ожидая, когда до меня дойдёт сия пантомима.

Похоже, он хочет отвлечь зверей, а мне приказано тем временем быстро убегать в лес и возвращаться на помост к дикарям.

Я упрямо сжала губы и помотала головой. Нет, не пойдет. Никаких отвлечений с голыми руками против зверольвов.

Парфен опустил руку, глубоко и медленно вздохнул, а потом снова повторил всё заново – он и звери, я и помост с дикарями.

Я взглянула вниз и встретилась взглядом с желтыми круглыми глазами, увлеченно наблюдающими за малейшими моими движениями. Эти зверюги сожрут Парфена, несмотря на всё его умение ловко прыгать и быстро бегать. Но возможно, Парфен знает что-то, чего не знаю я? Он же общался с дикарями, раз говорит на местном языке. Значит, тут не впервые и вполне вероятно, знаком с их традициями и праздниками. И с развлечениями тоже.

Но всё равно… Стоит представить, что эти зверушки могут сделать с Парфеном, как начинает трясти. Нет, ни за что!

Он тем временем повторил свою очередность жестов, так же терпеливо и уверенно и, судя по всему, отступать был никак не намерен. Что же он такой упрямый-то?

- Я боюсь за тебя, - сказала я одними губами, потому что не рискнула орать, когда меня караулят хищники. К чему привлекать их лишнее внимание, которое и так целиком и полностью принадлежит мне?

Его губы шевельнулись в ответ, и я вдруг совершено четко услышала его тихий голос:

- Верь мне.

Несколько ударов сердца, остатки сил, которые я титаническим усилием воли собрала в целое – и я кивнула. Он должен знать, что делает, ведь Парфен не похож на глупого подростка, безосновательно уверенного в собственных силах. Раз он говорит, что нужно бежать, я это сделаю.

Он тем временем показал три пальца, потом два. Потом один.

Я приготовилась спускаться, стараясь не представлять, как глупо буду выглядеть, когда поползу вниз по столбу, потому что прыгнуть я, конечно, не смогу, побоюсь разбиться, а иначе мне не спуститься.

Потом Парфен сжал руку в кулак, заканчивая отсчёт, и одновременно бросился вперед. И хотя проделал он это почти беззвучно, еле слышного шороха оказалось достаточно, чтобы звери оставили меня и бросились к источнику шума.

Я заставила себя сосредоточиться на столбе и неуклюже сползла вниз, расцарапав живот, а потом как было велено, побежала в заросли. Надеюсь, поблизости не устроила себе лежбище парочка таких же зверушек.

Сердце колотилось так сильно, что удивительно, как не выскочило, уши заложило, как при взлёте, но кажется, меня никто не преследовал.

Оказавшись за ближайшим деревом, я не выдержала и всё-таки обернулась посмотреть, как у Парфена дела. Он висел и покачивался на одной руке на какой-то ветке, воткнутой в верхушку груды камней, прямо как Тарзан из мультиков, которые я обожала в детстве, а зверольвы косились на его болтающиеся ноги и били хвостами по земле, словно собирались прыгать. Значит, он не собирается драться с ними вручную, от сердца отлегло, и я побежала дальше.

Немного смущала необходимость взбираться на помост к дикарям, которые с восторгом наблюдали за происходящим представлением, но других вариантов не было. Тут, знаете ли, всё-таки немного безопаснее, чем посреди леса, наводненного хищными зверольвами.

Взобравшись по болтающейся лестнице и по пути ободрав ещё и ладони, я вскочила на ноги, обернулась и вцепилась руками в шаткие перила, окружавшие помост. В кожу немилосердно впились остатки не срезанной коры, но куда больше меня волновало, как там кисеец.

Парфен, оказывается, был уже от нас недалеко, бежал по земле, но и звери бежали за ним, оставляя между собой и добычей всё меньше расстояния, так что встреча их была неизбежна.

Нужно отвлечь зверольвов или я останусь старой девой. То есть никогда не выйду замуж. Где я ещё найду такого человека, который бросится меня спасать? Да хоть всю вселенную перерой, больше штуки в руки точно не выдают.

Думай, Айка, думай! Придумай что-нибудь немедленно, иначе шанс, который дал тебе Парфен, окажется неиспользованным. Что же делать?!

А где, чёрт побери, остальные кисейцы? Они же летели за нами следом всей гурьбой? Почему тогда они бросили Парфена одного решать проблемы и неизвестно где прохлаждаются?

Парфен тем временем исчез в последней пушистой вершине похожего на облако куста и теперь между ним и помостом не осталось ни единого укрытия, где можно было передохнуть. Однако почти сразу же он вынырнул из игольчатой кроны, держа в руке двух каких-то небольших животных с бурой кожей – их длинные лапы болтались на ветру, как завязанная узлами веревка. Потом он достал из-за пояса нож. Вернее я думаю, это был нож, судя по тому, что он стал вытворять с местными зайцами. Я даже глаза на время прикрыла, хотя видно было не очень хорошо.

Этих зайцев, разрезанных и вывернутых наружу внутренностями Парфен забросил далеко в противоположную от платформы сторону, а когда звери, проследив за броском, радостно запрыгали туда же, спрыгнул с дерева и понесся к нам.

Я так думала, наблюдая за приближающимся Парфеном, что зверушки на самом деле оказались не то чтобы очень злыми, и не особо умными, скорее игривыми, не осознающими насколько их игры травмоопасны для подобных мне существ. Или они играли только в Парфеном? Если допустить на миг, что рассказанная гудронкой сказка правдива и кисейцы пошли от таких же саблезубых хищников, как зверольвы, вполне вероятно тогда, что они способны понимать друг друга без слов.

Буквально через минуту зверольвы вернулись к дереву-шару, быстро и мелко семеня лапами и активно облизываясь, но Парфен уже карабкался на помост.

Дикари уважительно загудели, как только его макушка поравнялась с навесом, а после он подпрыгнул и оказался там, где я стояла и крепко держалась за перила, потому что не могла разжать рук.

Вот его голова с всклокоченными волосами, вот глаза, сразу нашедшие среди дикарей меня, и грудь, высоко поднимающая от судорожного дыхания, и наконец, штаны, ниже колена истрепленные и извазюканные так сильно, что, похоже, их остаётся только выбросить. На футболке крупные пятна крови, но я уже знаю, что кровь не его.

На секунду он нагнулся, упираясь руками в колени, сделал пару глубоких медленных вздохов, а потом выпрямился и шагнул ко мне.

Я отцепила руки от поручня и положила ему на плечи. Вернее, скорее перенесла, как нечто несгибающееся, как будто вместо пальцев у меня теперь хрупкие веточки. Его сердце билось так сильно, будто его то и дело било током, а глаза всё еще горели пережитым страхом. И сомневаюсь, что он боялся зверушек.

И он весь был таким тёплым, таким основательным, что на задний план отошли все страхи, которые не давали мне покоя уже много дней подряд. Такого умиротворения и одновременно такого желания ощутить чужое прикосновение я не испытывала уже давно. Возможно, никогда.

Парфен выдохнул, так, будто хотел что-то сказать, но не смог, резко обхватил меня руками за талию, потянул на себя и поцеловал. Его губы тоже оказались идеальными – мягкими и нежными, и целовался он, к счастью, так, что оставалось только порадоваться, что я не погибла до того, как уточнила данный вопрос.

И меня охватило самое настоящее слепое сиюминутное счастье, в котором теряешься, как будто пропадает понятие времени. Есть только ты, он и этот чудесный миг ничем не замутненного восторга между вами. И его губы говорили, что ему происходящее нравится ничуть не меньше, и что мои губы так точно отзываются на малейшее его движение, как будто привыкли это делать. Ну, или просто слишком долго этого ждали…

А на самом деле довольно сложно целоваться, когда задыхаешься, а сердце колотится так, что видишь только белые пятна от перевозбуждения и нехватки кислорода.

Сложно. И очень вкусно.

- Айка… - прошептал Парфен, на секунду открываясь от моих губ.

Мне хотелось, чтобы он продолжал целовать меня часами... и всего остального хотелось ничуть не меньше, но за спиной слишком громко зашумели дикари. Я вздрогнула, жалея об этом бесценном, но уже неуловимо уплывающем, ускользающем моменте, и посмотрела Парфену в глаза. Тогда он стал быстро меня ощупывать, приятно, конечно, но слегка щекотно, особенно когда ладони пробегают по рёбрам – это одно из моих самых слабых мест.

- Айка, ты в порядке? Ничего не болит?

Ещё бы мне не быть в порядке, когда возле моего сердца бьётся его сердце, а его пальцы гладят мою кожу так осторожно, что в голове только звон. Да я сто лет не была в таком порядочном порядке!

- Да. А ты?

Надо тоже проверить, все ли части тела у него на месте. То есть, проверить те, к которым можно прикасаться при свидетелях. Я осторожно провела по его ключицам, предплечьям, по ребрам и бедрам, а потом опустила руки. Жалко, конечно, но не время. Остальное, надеюсь, рано или поздно тоже получится проверить. Хорошо бы пораньше.

Он улыбнулся, так заговорщицки, как будто целиком и полностью разделял мои намерения относительно взаимной проверки.

- Всё отлично.

Я кивнула. Теперь к делу.

- Там, за моей спиной такой громила стоит, ну, тот, на которого ты кричал. Это я от него хотела сбежать. Дело в том, что он решил, что я… как бы это сказать, что мы с ним предназначены друг другу судьбой, а я не смогла доказать, что ничего подобного и в помине нету. А теперь он что будет делать? Как думаешь, он на тебя нападёт?

Я вдруг испугалась и попыталась отстраниться. Зачем лишний раз дразнить этих неандертальцев? Хотя чего это я оскорбляю неандертальцев, наоборот, говорят что, несмотря на грубый внешний вид, они были милые и добрые, потому в отличие от людей и вымерли. Так что нас окружают просто люди, всего лишь слегка отставшие от землян по уровню развития.

- Не переживай, мы поговорили, и он отдал тебя мне, конечно, при условии, что я смогу отбить тебя у зверей. Больше он на тебя претендовать не будет, тем более что я выплатил ему компенсацию.

И правда, когда я оглянулась, выяснилось, что мой предназначенный свыше дикарь насупился и отошел так далеко, что среди остальных его почти не видно. Но висящий через плечо арбалет, которого прежде не было, я хорошо рассмотрела. Хм, судя по местным меркам, стою я очень даже немало. А так… даже от сердца отлегло. Теперь уж точно ничего не мешает обнимать Парфена, чему он, похоже, только рад.

- Неужели теперь всё будет хорошо? – прошептала я, уткнувшись ему в грудь лицом и зажмурившись. Как мне хочется, чтобы всё наладилось! Чтобы не нужно было никуда бежать, ничего решать, чтобы хоть немного удалось побездельничать, желательно в запертом помещении, где кроме меня запрут ещё и Парфена. И он не будет ждать трое суток, чтобы проделать со мной всё то, что проделывает в моих фантазиях. Я даже не против при случае поделиться с ним подробностями.

Щеки мгновенно запылали, но не от стыда, а от предвкушения.

- Естественно, всё будет хорошо, - слегка удивленно ответил Парфен, поглаживая меня по спине. Наверное, успокоить хотел, но эффект вышел противоположный. Я вообще-то не самая темпераментная особа, но за последнее время как с цепи сорвалась. Надо будет обдумать этот вопрос на досуге.

- Где остальные? – пробормотала я в попытке отвлечься. Нашла тоже время и место фантазировать – на неизвестной планете в окружении дикарей, которые развлекаются, отправляя на верную смерть отдельных несговорчивых лиц.

- Полетели за гудронкой.

- А ты?

Он недоверчиво посмотрел вниз, на меня.

- А я полетел за тобой.

- Не думала, что они отпустят тебя одного.

Он снова изумленно вздёрнул брови, а потом криво усмехнулся.

- Одного? А что со мной могло случиться? И потом, в случае чего я должен сам уметь спасти и защитить свою семью. Братья не будут нянчить меня постоянно, как и клан. Как и любого из нас.

Я не его семья совершенно точно, но на этот моменте остановимся. Думаю, пока ни один из нас не готов к каким-нибудь серьезным заявлениям о совместном будущем. Говорят, вполне нормально, когда мужчина видит женщину и сразу понимает, что они будут вместе всегда. Они женятся через неделю и всю жизнь счастливы. Может, и правда такие пары существуют, но лично я подобных ни разу не встречала. А моё поколение очень недоверчиво к счастливым сказкам, которых не видели собственными глазами. Да, мы их любим, зачитываемся ими и засматриваемся, но чтобы безоглядно верить…

И вместе с тем я верила Парфену, так сильно, что это даже обескураживало. Вроде бы мы не так давно знакомы, откуда тогда это чувство, что он просто не способен мне соврать? С другой стороны, понятно, откуда - кто ещё из моих знакомых отвлекал бы внимание хищников на себя, чтобы дать мне шанс спастись? Разве что папа, но это другое.

Нет, таких в моей жизни больше не было.

- Но не будем задерживаться, слишком много народу, - Парфен, держа руки за моей спиной и заглядывая через моё плечо, быстро вызвал на связь кисейцев. Отозвался только голос, экран остался закрытым.

- Зеленец, я всё. Успеете нас подхватить или сначала нагоните Злодея?

- Секунду… До Злодея ближе на 27 процентов.

- Хорошо, мы поднимаемся на катере на орбиту и будем ждать. Кстати, как вы собираетесь её освобождать? Не силой же полезете на вольнодумцев? Он балансирует на краю… может сорваться. Ты же слышал, чем он начинает угрожать.

- Я помню. Нет, силой не полезем. Для начала заблокируем корабль в замкнутой системе и потребуем выдачи, а если он…

Я вдруг кое-что вспомнила.

- Стойте!

Парфен повернулся ко мне и замолчал.

- Гудронка! Её нет на корабле! Мы вместе спустились на планету и думаю, её спрятали тут неподалеку, у города. А сами улетели, именно чтобы вы подумали, что она на борту. А она тут!

Несколько секунд голос молчал.

- Парфен, проверь, - раздалась отрывистая команда, и мы снова остались в окружении дикарей, которые к этому моменту уже обращали на нас ноль внимания, потому что нашёлся новый смельчак, который перебежками прыгал по лугу, подбираясь к месту, где в зарослях исчезли зверольвы.

Ну что же, у каждой культуры свои развлечения и традиции, пусть даже дикие. Однако мне лично наблюдать за подобными экстравагантными забавами совсем неохота.

К счастью, оказалось, что Парфена оставили здесь не одного, а в сопровождении мотоцикла (и даже атмосферный катер ждал где-то относительно недалеко), так что до города мы добрались быстро и с комфортом.

- Вот то здание, - показала я пальцем, как только кривая башня показалась на горизонте.

Он подъехал немножко ближе и велел мне ждать тут и с места ни под каким предлогом не сходить. Я хмыкнула, не рискнув сообщить вслух, что сие действие мне недоступно, в мою комплектацию подобных функций послушания попросту не включено. Нет, я понимаю, конечно, что вольнодумцы могли оставить охрану, которая в свою очередь может взять меня на мушку и шантажировать моей жизнью Парфена, но я же упоминала уже о русских женщинах, которых не остановит даже идущий лоб в лоб локомотив? Так что некоторым представителям чужеродных космических рас придётся мириться с некоторыми моими недостатками.

Парфен немного подумал, прищурившись и изучая моё лицо, на которое я надела маску непонимания, слез на землю, не отпуская руля, и сказал очень серьёзно:

- Сиди тут и держи руки на руле, вот так, видишь? И не шевелись. Как только мы с гудронкой появимся на дороге, езжай навстречу и забирай нас. Поняла? Это очень важно. Давай руки.

Я повторила его движение, обхватив ещё теплый пластик.

Пока я рассматривала руль и расположенную посреди него панель, пытаясь вспомнить, знаю ли я, как этой огромной штуковиной управлять, Парфен уже вовсю нёсся к местному храму.

В общем-то, управлять этой штуковиной должно быть довольно просто, нужно нажать на квадратик тут, потом тут и поворачивать руль в ту сторону, куда летишь. Скорость контролируется педалью, как и торможение. Всё просто. Главное, не перепутать, что после чего, а вот с этим, признаюсь, в моей практике периодически случаются досадные недоразумения.

Ладно, повторяем порядок действий и ждём.

Как ни странно, Парфен выскочил из башни всего минуты через две, волоча за руку гудронку, а за ними не очень торопливо следовала ещё одна женская фигура.

Я тут же завела мотоцикл и медленно поплыла им навстречу. К счастью, погони за ними не было, потому что я побаивалась врубать скорость, а в случае погони точно бы пришлось это сделать, и не отвечаю, что обошлось бы без травм или жертв.

Проползя пару десятков метров, я остановилась, потому что троица к этому времени уже добралась до меня самостоятельно. Я отодвинулась по сидению назад, уступая Парфену место, он запрыгнул на сидение, коротко бросил своим спутницам:

- Садитесь.

Гудронка тут же втиснулась между нами, а третья девушка, оказавшаяся той самой Мизо из вольнодумцев, с которой мы вместе опускались на планету, уселась позади меня, и мотоцикл тут же рванул с места.

Да уж, некоторые вовсе не опасаются давить на педаль газа.

Одновременно со стартом Парфен врубил связь и сообщил кисейцам, что гудронка нашлась, так что они могут разворачиваться и забирать нас, а Злодей пусть развлекается, рассекая космические пространства, и тратит на данное развлечение последние средства и совсем недешёвое топливо.

Остановились мы примерно через полчаса среди желтых гор, перед небольшим катером, куда Парфен загнал мотоцикл, и внутри моментально стало не развернуться.

Оставалось только подняться на орбиту и дождаться кисейский корабль, который уже возвращался к нам, бросив вольнодумцев в недоумении, отчего кисейцы вдруг отступили.

И вот, когда мотоцикл заглох, а за нашими спинами опустился люк, я встала, практически прижавшись к стене из-за узкого прохода, и принялась нагибаться влево-вправо, чтобы размяться, а заодно посматривала в сторону Парфена, который имел такой довольный вид, что сердце радовалось. И конечно хотелось наброситься на него, прямо как какой-нибудь… дикарке, которая вдруг решила, что это судьба, и возможно, окружающие катер кусты, пусть и не особо мягкие, но зато достаточно густые, чтобы там можно было уединиться, но…

В этот момент гудронка тоже ступила на пол, оперлась рукой на стену, выпрямилась, посмотрела на Парфена восторженными глазами и полными слёз голосом заявила:

- Я так рада, кисеец, что ты меня спас. Теперь моё сердце – твоё. Я стану твоей женой, как только мы вернемся домой и всегда буду рядом.

Она сделала рукой торжественный жест от головы к сердцу, очень похожий на клятвенный, а Парфен замер, открыв рот, Мизо отчётливо хмыкнула, а я вдруг ощутила, как голова охлаждается, потому что проблема уединения улетучивается, а утверждение «всё будет хорошо» стремительно отодвигается во времени.

Глава 10. Кисейский корабль

В катере было всего одно место перед пультом управления и несколько пассажирских сидений вдоль стены. Посреди остального условно свободного пространства стоял мотоцикл, образуя естественную ширму между пассажирами и пилотом.

Парфен подобрался к мотоциклу с противоположной от нас стороны и теперь фиксировал удерживающие его зажимы, дёргая их так сильно, что удивительно, как напрочь не поотрывал.

Похоже, нервничаю не я одна.

- Садитесь и пристегивайтесь, - резко сказал он нам. Мизо молча уселась на среднее сидение, щелкнув ременной кнопкой, и тут же оказалась опутана множеством ремней.

Я подумала немного и уселась рядом с ней. Гудронка с торжественным лицом всё еще стояла на месте, но через несколько секунд стала проявлять признаки растерянности, а потом, так и не удостоившись взгляда кисейца, тихо села на последнее свободное место.

- Пристегнись, - сухо сказала ей Мизо.

Тут же рядом появился Парфен, зачем-то тщательно проверил мои ремни и с ожиданием посмотрел мне в глаза. Я молчала, потому что, честно говоря, даже представить не могла, что сейчас можно ему сказать. Он поморщился, но не мне, а каким-то своим мыслям и спросил:

- Ты в порядке?

- Да.

Мизо надула щеки и отвернулась от нас к гудронке.

- Ну что? – спросила её. – Как тебе твоё триумфальное освобождение от космических пиратов? Впечатляет? Ничего, что я не стала пытаться остановить кисейца, бросаться на него с ножом или ещё каким оружием, а просто позволила тебя забрать? И себя заодно. Но давай без обид, что обошлось без спектакля, ты же сама понимаешь – я против кисейца… Не буду же я тратить время на глупости? Вдруг бы он меня случайно поранил?

Гудронка, однако, не слушала, потому что с тревогой смотрела на Парфена. Увидев этот взгляд, он сжал губы и отодвинулся от меня, а потом и вовсе ушел к сидению пилота. Теперь я не видела ничего, кроме спинки высокого черного кресла, разве что его руки в перчатках, по-прежнему белых, иногда мелькали, когда тянулись к далеко расположенным кнопкам.

- Приготовьтесь, - сухо приказал Парфен, безостановочно чем-то щёлкая. Многие земляне думают, что когда-нибудь построят такие корабли, где нажимаешь одну кнопку – и всё, больше делать ничего не нужно, корабль сам полетел куда угодно. Так вот - если их и построят, то, похоже, нескоро и не в Союзе.

Двигатели тем временем загудели, и мы плавно взлетели, оставляя внизу планету с милыми зверольвами и жёлтыми скалами, похожими на куски сыра.

- Да уж, поездочка намечается занимательная, - прокомментировала Мизо, устраиваясь удобнее.

На орбите гудронка всё порывалась отстегнуться, пробраться вперёд и поговорить по душам с Парфеном, но все наперебой кричали ей: «Сиди на месте» – и она слушалась. Вернее, кричали все, кроме меня.

А меня уже давно, с самого первого момента появления троицы из кривой башни напрягало такое количество симпатичных особ, кружащих вокруг молодого человека, которого я намеревалась оставить себе. Ладно еще Мизо – она не выказывала никаких признаков заинтересованности, и даже наоборот, забавлялась ситуацией, где у Парфена пылкая юная поклонница, которая в упор не видит, что он к ней, в общем-то безразличен. Сам Парфен явно растерялся, услышав недавнее жаркое признание, причем так сильно, как я ещё не видела. Он даже ответить ничего не смог – стоял и хлопал изумлено глазами, а потом отвернулся, будто ничего и не случилось. Ха! Кого он хотел обмануть? Все видели его круглые от удивления глаза и вообще, все слышали эту пламенную речь, так что просто сделать вид, будто всё отлично и в порядке вещей, никому из нас не удавалось. Кроме разве что цветущей гудронки. Ну, и кроме Мизо, которую это вообще не касалось.

Я, честно говоря, тоже находилась в крайней растерянности. Если вспомнить свои принципы (которые, впрочем, хотя и носят столь громкое название, нерушимыми принципами не являются), то воевать за объект поклонения с другими претендующими на него самками я не привыкла. Хотя нет, здесь ситуация не та.

В общем, не могла я сейчас лезть к ним и расставлять всё по местам. Во-первых, это, вероятно, следовало сделать Парфену, во-вторых, я просто не могла сказать этой юной девочке, что она ошиблась и этот конкретный кисеец вовсе не за ней мчался вдогонку.

И не потому, что думала, будто она не поверит, а потому, что не могла сделать ей больно. Не хотелось быть той стервой, которая разрушает чью-то тщательно лелеемую сказку. Пройдут годы, сказка забудется, а вот та самая стерва останется в памяти навечно.

Я даже сама от себя в шоке. Не думаю, что отличаюсь чрезмерным человеколюбием, но обидеть гудронку всё-таки не могу. Ведь она не особо-то и злая, слегка наивная, очень молодая - но и всё!

И кстати, я не учитываю, что Парфена всё происходящее может вполне устраивать. Вид у него, конечно, когда он испуганно косился в мою сторону был таким, как будто он беззвучно объяснял, что всё произошедшее просто недоразумение и серьезно признание гудронки он воспринимать не способен.

Но всё бывает, верно? Мне могло просто показаться. А даже если нет…

С моей самой старшей из подруг, с Наташкой из Бабаевки, как она сама себя называет, однажды произошло следующее: в их компанию затесалась чья-то семнадцатилетняя дальняя родственница, и двадцативосьмилетняя Наташка её даже слегка опекала, потому что помнила, как бывает непросто среди незнакомцев в чужом городе. И когда девчонка стала строить глазки Наташкиному мужу, тот тоже смеялся, мол, нашла к кому ревновать. Но позже оказалось, несмотря на все свои заявления типа: «Да не влечет меня к глупым подросткам, да с ней даже поговорить не о чем! Я взрослый человек и предпочитаю взрослых интересных женщин!», он с ней общий язык всё-таки нашел, и вовсе даже не за столом. И никто бы не узнал, не залети эта юная наивная девочка, которая была уверена, что это вечная любовь и её принц по несчастливому стечению обстоятельств просто достался другой.

С тех пор Наташка живет одна и насколько я знаю, никогда не жалела, что после выяснения правды выставила мужа к чёртовой матери. Благо у них не было ни общих детей, ни кредитов. И конечно, ей куда проще было бы обвинить пробивную девицу, которая увела здорового мужика так, что тот и ойкнуть не успел, чем признать, что он сам согласился и должен сам отвечать за свои поступки.

И вот получается, что говорить можно всё что угодно, а результат... А я о кисейце конечно, хорошего мнения, но нельзя не признать, что знакомы мы недолго и почти ничего друг о друге не знаем. Возможно, признание гудронки всё меняет и ставит с ног на голову?

Так, в метаниях и сомнениях и прошло время до прибытия кисейского корабля. К счастью, Мизо непроизвольно закрывала собой вид на гудронку, которая молча смотрела на Парфена и больше ничего не видела и не слышала, а тот так же увлеченно прятался в кресле и как будто специально от нас отворачивался.

Из пристыковавшегося катера мы попали сразу в кают-компанию, которая на кисейском корабле выглядела куда зрелищней, чем у вольнодумцев. Я сразу же облюбовала место у огромного иллюминатора, занимающего практически всю стену, путь к которому преграждала стальная крупноячеистая сетка, не давая подойти вплотную, однако красота увиденного за бортом не могла не поразить.

Я даже не сразу обратила внимание, что тут полно народу, а именно команда кисейцев в полном составе и вдобавок незнакомая мне кисейка. Все они наперебой говорили, здоровались друг с другом и вообще вели себя очень открыто, не скрывая радости от встреч, будто расставание длилось долго. Даже мне то и дело приветственно кивали.

- Айка, - пришлось полностью отвернуться от чудесного зрелища, расстилающегося за обзорным иллюминатором космического пространства, удивительно фиолетового и какого-то густого, плотного, и повернуться к Пеплу. – Это моя жена, Яста.

Я слегка занервничала, рассматривая кисейку, которую он привел с собой и теперь поддерживал под локоть, как нечто хрупкое и недолговечное.

- Очень приятно, - сказали мы с ней в один голос.

У кисейки была крепкая спортивная фигура, кудряшки до плеч и изящные перчатки до локтя. В вырезе довольно открытой кофточки виднелся край рисунка, покрывавшего тело и рисунок, этот был такого же темно-бежевого цвета, как её полосы на лице и представлял собой извилистые параллельно расположенные тонкие полосы, как схематические волны.

- Приветствую, - сказала она мягким голосом, который крайне не соответствовал ее уверенным спортивным движениям.

- Рада познакомиться, - поддакнула я, хотя терпеть не могла этот свой подхалимажный голос, который постоянно высовывался наружу, когда я знакомилась с мамиными подружками или неизвестными мне дальними родственниками, – уж больно не хотелось их разочаровывать, иначе потом проблем не оберешься, ведь по первоначальной родительской версии я идеальная дочь, воспитанная лучше любой благородной дореволюционной девицы и просто не имею права никого (в смысле, любимых родителей) подставлять, выкидывая нежданные коленца.

Не знаю, сколько бы глупостей я наговорила, дай мне время, но тут гудронка, на фоне кисейцев выглядевшая ещё более тонкой и гибкой, подошла прямо к Белку, спрятала руки за спину и звенящим голосом заявила:

- Наследник кисейского клана, прошу меня выслушать.

Парфен, который в это время разговаривал с Зеленцом, ощутимо побледнел и ринулся в их сторону, но Белок быстро остановил его движением руки.

- Слушаю, - одновременно ласково сказал Хиромэ.

- Вы везете меня домой, верно?

Тот аккуратно склонил голову, так чтобы и вежливо, и отстранённо.

- Да. Прошу прощения, мы поддались эмоциям и немного забыли о пережитых вами лишениях. Вы немедленно можете связаться со своей семьей и успокоить их.

- Очень на это рассчитываю.

И она осталась стоять, покачиваясь от нетерпения и явно ожидая, когда ею займутся.

Конечно, дальше болтать было уже невозможно, большинство кисейцев разошлись, остались только Белок, который уже отодвигал кресло для гудронки и нажимал кнопки вызова, сбоку я, Мизо и Парфен с тем самым растерянным видом, будто он позабыл, где он, что происходит, будто пропустил нечто важное, и теперь непонятно вообще, куда бежать и что делать. С противоположной стороны стола ещё сидел Зеленец, хмуро поглядывая на нашу странную компанию.

- Папа! – неожиданно вскрикнула гудронка и подалась к экрану. – Я жива! Я так рада тебя видеть.

Меня вдруг ощутимо повело в стороны. Вот так просто – раз, включила экран и увидела отца. Для кого-то встреча с родителями происходит так просто, так банально, а они в большинстве своём даже не осознают, какое это счастье.

А опереться-то не на что.

Мизо тут же посторонилась, Парфен оказался рядом и осторожно обнял меня за талию, так что можно было опереться на него. Кажется, без его поддержки я в лучшем случае сейчас бы разрыдалась, а в худшем - забилась бы в истерике.

- Папа! – кричала гудронка. – Мы летим домой! Ты устроишь мне праздник? Официальный, по случаю чудесного спасения?

На экране гудронец с широким лицом и толстым носом, чье лицо было покрыто глубокими морщинами, а шею подпирал высокий жесткий воротник камзола, только и делал, что кивал.

- И пригласишь всех родственников! И официальные группы других рас! Да? Сделаешь?

Он помедлил, но все равно кивнул с тем видом, когда осознаёшь, что иного ответа быть не может.

- А мама где? – спохватилась гудронка.

Дальше я уже не смотрела, потому что хотелось спрятаться от всего мира и пострадать. Вернее, я знаю, страданиями делу не поможешь, но мне нужна передышка. Пока получается никого не видеть, прижимаясь лицом к плечу Парфена, но вечно так прятаться невозможно. Вскоре гудронка закончит разговор и вернётся к нам, а её общество уютным никак не назовёшь.

- Пошли, - Парфен тем временем легко потянул меня за собой. – Пошли в каюту.

Я пошла. В спину летел восторженный голос гудронки:

- Я такое расскажу!.. Вы все так удивитесь, что слов нет! И не забудь, что приём должен быть шикарным! И надеюсь, папа, - тут в её тоне проскользнули высокомерно-официозные тона. – Надеюсь, кисейцам хорошо заплатят за моё спасение.

- Естественно, - ответствовал строгий родитель.

Дверь сомкнулась, отрезав нас от кают-компании. Теперь мы стояли посреди коридора, освещенного светло-зелеными длинными лампами и Парфен по-прежнему поддерживал меня за талию. И хотя вокруг никого не было, мы не бросились друг друга целовать, а тем паче раздеваться, как мне казалось, мы сделаем, оставшись одни. Мне было слишком печально, как, похоже, и ему. Он наклонился и на секунду прижался губами к моему лбу.

- Скучаешь по дому? – спросил прямо так, не отрывая губ.

- Жутко.

- Сейчас разберемся с… с текущими делами и можно будет подумать о способах добраться до Земли. Потерпишь?

Как будто у меня был выбор. Как будто я ребенок, верить в то, что кто-нибудь решит все проблемы за меня, а мне тем временем можно просто поиграть и даже покапризничать.

- Да, я буду в порядке, просто нужно немного отдохнуть. Слишком много всего… Пойдем, - попросила я. Не хотелось, чтобы кто-то случайно проходил мимо и застал нас вместе, потому что момент казался слишком личным. И вроде бы нет в нём ничего интимного – но всё равно чересчур.

Правда, ещё одно. Хотелось поблагодарить за неожиданную своевременную поддержку, я уже было открыла рот, надеясь, что голос мой не будет плаксивым, потому что терпеть не могу рыдать по-настоящему, это же не то же самое, что притворяться - но в этот самый момент разъехались двери и появилась гудронка, которая первым делом недовольно покосилась на руки Парфена, с какой-то стати оказавшиеся на моей талии. Он молча, но с каким-то по-детски бессмысленным упрямством обнял меня крепче.

В глазах Хиромэ замелькали мысли, а потом она ахнула:

- Тебе стало плохо! Конечно, я понимаю, ты так перенервничала, пока была одна среди дикарей. Давай пойдем вместе, я тебе помогу.

Она резво подцепила меня под руку и как раз показались Мизо и Зеленец. Оба синхронно осмотрели нашу скульптурную композицию на тему «третий лишний» и мгновенно сделали умные лица.

- Ладно, пойдемте, - Зеленец взял себя в руки первым и повел нас по коридору. Впрочем, коридор оказался очень коротким и закончился в нескольких метрах за первым же поворотом.

- У нас мало места, придется поселить вас в одну каюту. Но так как лететь всего чуть больше суток, думаю, поместитесь.

И нахмурившись, так, будто ему не особо приятно, что мы вообще будем находиться на борту, повёл нас дальше.

Каюта оказалась даже меньше, чем у вольнодумцев, зато кровати было две. Очередное отличие от фантастических представлений о развитых цивилизациях, покоривших космос - того кто привык думать, будто места на космических кораблях столько, что хоть на автомобиле рассекай, ждёт сюрприз – на самом деле там очень тесно.

Мизо вошла вслед за Зеленцом, который показал, где связь и экраны, вход в санузел и тут же бросился прочь, чуть не сбив с ног нашу троицу. Подозреваю, он так поступает с любым помещением, где живут особы женского пола – бежит то есть. Видимо, чего-то опасается.

- Спасибо, теперь я сама.

Ужасно хотелось избавиться от навязчивой помощи гудронки, стряхнув её с себя, но где там!

- Я понимаю, что тебе неудобно принимать помощь от незнакомого человека, но не переживай – всё будет хорошо, - терпеливо щебетала она, не отпуская моей руки.

Парфен явственно хмыкнул.

Отделаться от гудронки удалось только когда меня отпустил Парфен. Видимо, это послужило сигналом, и Хиромэ моментально отбросила мою руку в сторону, и хорошо хоть при этом меня не толкнула. Парфен отошел от нас на пару шагов и скованно сунул руки в карманы штанов. Мизо тем временем освоилась: упала на одну из кроватей, схватила пульт и принялась им щелкать, отчего вокруг зазвучала быстро сменяющая друг друга музыка.

- Хиромэ.

Парфен сделал секундную паузу, а гудронка тут же расплылась в улыбке и довольно прикрыла глаза. И правда, она, вероятно, недоумевает, отчего твердолобый кисеец всё ещё не упал перед ней на колени и не произнёс все подходящие случаю цветастые клятвы, дабы произвести на свою суженную впечатление.

Да-да, специально обидеть я её всё еще не могу, но думать гадости мне никто не помешает!

- Я слушаю, - дрожащим голосом ответствовала кисейка.

- Нам нужно поговорить, - твердо заявил Парфен. Растерянности как не бывало.

- Конечно. Я жду эт…

- Сейчас я встречусь с братьями для отчёта, а после приглашу тебя в кают-компанию и мы всё обсудим.

Он мельком глянул на меня.

- Все… недоразумения.

- Я буду ждать.

Она сделала нечто вроде реверанса. Видимо, местная демонстрация почтения, вроде жеста от сердца, который я прежде видела у кисейцев.

Парфен вздохнул и ни на кого не глядя, вышел.

Я молча уселась в полукруглое кресло и уставилась на стену, украшенную панелями с разводами, которые плавали друг в друге и не смешивались, как жидкости с разной плотностью, но здесь жидкостей было очень много, отдельные цвета почти не различались.

Что-то последнее время прямо столько событий со мной произошло, сколько и за всю жизнь свою не насчитаю. И немаловажных, надо отметить! О прожитом и вспомнить-то толком нечего. Всё как у всех. Родилась. Училась. Влюблялась, разочаровывалась. Научилась зарабатывать деньги. Это, кстати, единственное, чем я действительно горжусь. Заработок небольшой, но в случае чего с голоду не умру. А заработать в наше время, как выяснилось, довольно просто, если ты не особо ленивый – оказалось, что какую бы ерунду ты не сделал своими руками, всё равно найдется какой-нибудь… как бы помягче выразиться… найдётся «эстет», который обязательно эту самую ерунду купит. Главное, цены не задирать и красиво упаковывать. Некоторые варят мыло. Некоторые плетут бисерные браслетики или вяжут детские шапки с кошачьими ушами. А я вяжу крючком. Салфетки и одежду как-то не модно, поэтому я специализируюсь на игрушках или, скорее, на сувенирах. Удалось найти знакомую, которая за процент пристраивает мои изделия на рыночные прилавки. Лучше всего, кстати, продаются праздничные сувениры как раз перед праздниками. Однажды на день святого Валентина я продала целый ящик сердечек, сделанный из скрученной проволоки и красиво намотанных на эту проволоку алых ниток, увенчанных красным и белым бантами из атласных ленточек. Повезло – однажды скучным вечером я просто вертела в руках кусок проволоки - и тут нахлынуло вдохновение – сердечко получилось минут за пятнадцать. Правда, настолько же эффектных идей мне в голову больше ни разу не приходило, но один раз тоже результат.

С тех пор меня успокаивает, когда я делаю руками что-нибудь требующее внимания и кропотливой работы, например, когда в руках нитки и крючок, хотя никому в этом не признаюсь. Но это одно из занятий, которых мне не хватает в цивилизованном космосе. Кстати, а почему не хватает?

- Мизо…

Я, в общем-то, не особо рассчитывала на её помощь, но видимо, представительнице вольнодумцев было слишком скучно, поэтому всего черед полчаса настроек синтезатор искусственных волокон создал мне цветные нитки, кусок ваты, проволоку и крючок – всё, как заказывали.

Когда я попыталась объяснить, зачем мне всё это нужно, Мизо вполне резонно поинтересовалась, не проще ли сразу заказать изделие, которое я хочу создать. Вероятно, проще, но мне нужен сам процесс, пояснила я. Ну… мало ли у кого какие тараканы, с готовностью согласилась Мизо.

Гудронка тем временем сидела в углу с планшетом, старательно сохраняя вид, что мы с нашими неважными занятиями её не интересуем. А потом пришёл Синь и на удивление немногословно попросил гудронку в кают-компанию, где её ждёт для разговора Парфен.

К счастью, в этот момент нитки уже были у меня в руках, так что я осталась просто спокойно сидеть на месте, в глубоком кресле из упругой, похожей на гладкий атлас синей материи.

Моей любимой игрушкой всегда оставалась лошадка, одна из игрушек, придуманных в числе первых. Не знаю уж почему. И разновидностей лошадей с тех пор мною создано множество – грива то просто из ниток, то из распущенных ниток, чтобы получилось пушистое облако, то из косичек. Цвета разные, как и материал. Но зато всё остальное – одинаковое. Каждая лошадка получалась слегка кривой, неуверенно стоявшей на поверхности, и при этом очень доверчивой и милой.

Мизо сидела напротив, таращась на мои руки и увлеченно следила, как скользит нитка. Меня сие действие тоже слегка завораживает, хотя я не особо часто вяжу при незнакомцах. А если вяжу, сразу уточняю – это для заработка. А то была у меня знакомая одна, как увидала меня с крючком в руках, так долго насмехалась, мол, крючком только старушки вяжут. Здесь, конечно, таких предрассудков у людей нет, так что можно и не париться. Не то чтобы я на Земле парилась, но неприятно было, как будто взяли детскую сказочную книжку и поставили на нее кастрюлю с супом. И сказали – что ты как маленькая, зачем она тебе, это старьё? И не объяснишь.

Надо – и всё тут!

С непривычки пальцы двигались медленно, Мизо включила какой-то фильм, которые тут принято делать очень длинными – вроде сериала, но показывают за раз с начала и до конца. Можно начать смотреть, к примеру, в субботу вечером и закончить через пару недель поздно ночью. Особенно любили показывать путешествия – если уж корабль летел от одной планеты до другой, то чуть ли не столько, сколько летел в реальности.

Потом вернулась Хиромэ – уверенно вплыла: лёгкая, очаровательная, с улыбкой на пол-лица - и мне даже стало нехорошо. Голова закружилась, дыхание будто кто перекрыл в горле, да тело стало очень тяжелым, словно я взяла да набрала килограмм этак пятьдесят лишнего веса.

- Как прошло?

В отличие от меня Мизо не страдала сомнениями, а сразу взяла быка за рога.

– Он сделал тебе предложение?

Я закашлялась. Просто неудачно вздохнула, и воздух пошел не в то горло, бывает. Мизо заботливо постучала меня по спине.

- Он чудесный, - прошептала Хиромэ.

С этим нельзя было не согласиться. Он идеален, как ни печально. Печально, это в случае, если восторжествует несправедливость и кисейца получит гудронка.

- Он такой заботливый… Переживает, что не оставил мне выбора, когда спас. Неужели похоже на то, что я согласилась выйти за него замуж только в качестве благодарности?

Согласилась? Разве соглашаются не на предложение?

Вот это самомнение!

Я так крепко сжала половину готовой лошади, что Мизо укоризненно покачала головой, намекая, что стыдно мучить животных.

- Он сделал тебе предложение? – повторила непробиваемая вольнодумка.

- Да нет же! Он не смог. Сказал, что это… что я неправильно поняла. И ему очень льстит моё внимание, что я прелестна и наверняка достойна быть любимой и счастливой, но он вовсе не хочет, чтобы я ошибалась на его счет.

Она эффектно подалась к нам, как выступающая на сцене актриса тянется к любимым зрителям.

- Но разве я могу ошибаться? Он так безумно меня любит, что даже готов отпустить! Это невероятно! Уверена, вы ничего такого в своей жизни не испытывали!

Я покосилась на неё и не нашлась с ответом.

Есть у меня одна такая подруга, которая настолько бывает уверена в своей способности покорять молодых людей, что временами я теряюсь. Например, она может бесконечно повторять, насколько очередной знакомый от неё без ума. А на моё резонное уточнение, действительно ли она имеет в виду, то, что говорит? Ведь не далее как вчера в клубе он послал её прямым текстом в грубой форме?! О каком «без ума» речь? Но она уверенно отвечает, что так грубо он ведёт себя только потому, что втайне безумно в неё влюблён. И вот на этом моменте я, честно говоря, теряюсь и ничего не могу возразить. Даже возникает подозрение, что возможно она права, ведь нельзя же так железобетонно утверждать какую-нибудь ересь? Видимо, это просто я ничего в отношениях не понимаю?

Тут, после слов гудронки у меня тоже произошло некое замыкание. Она поясняет, что Парфен пытался объяснить, что все случайно, но не потому, что она его не интересует, а наоборот, потому что он любит её так сильно, что не может обидеть даже случайно.

Нет, так просто в этой каше не разобраться.

- Я уединюсь, - сияя, продолжила гудронка. Так они, члены Союза говорили про посещение санузла. – Пройду полную программу релаксации и косметических процедур.

- Сомневаюсь, что в кисейском корабле установлены такие излишества, - заявила Мизо. – Станут они тратить столько средств на гостевую комнату. Забыла что ли, что этот клан не самый обеспеченный? Так что твой потенциальный женишок, кстати, бедноват, хотя и элита.

- Правда? – Хиромэ замерла, воздушная и трепещущая, а после заговорила ещё более возвышенно. – Неважно. Я выйду за него, даже будь он самым бедным во всём Союзе. Я готова жить с ним хоть на улице, хоть в палатке или даже под открытым небом, в жару, мороз и под проливным дождем, и… и…

Тут она замялась, видимо, не смогла сходу придумать достаточно ужасных лишений, которые готова претерпевать во имя любви к Парфену.

- Мы, в общем-то, суть уловили, можешь не продолжать. - Тактично подсказала Мизо.

Гудронка кивнула и исчезла в кабинке санузла, а Мизо снова уставилась на меня, полностью игнорируя экран, который сама же и включила.

- Какое интересное кино! - сказала я, хотя сюжет остался за гранью моего восприятия. Говорить с Мизо совсем не хотелось.

- Поразительно запутанные отношения у вашей троицы, не находишь? Ну, гудронка вбила себе в голову, что влюблена. А у тебя что с кисейцем? – спросила она.

- А что у тебя с вольнодумцами? – агрессивно ответила я вопросом на вопрос. Я так думаю, не от хорошей жизни она перебежала на сторону кисейцев, даже не попытавшись спрятать или защитить гудронку от освободителей. Не зря же Парфену понадобилось всего две минуты, за которые только и успеешь, что зайти и выйти из башни.

Отвечать мы друг другу не собирались, поэтому пришлось заинтересоваться фильмом и сосредоточить внимание на экране.

Не знаю, что гудронка делала в санузле, учитывая всего две функции, которые как я позже выяснила он выполнял: непосредственно туалет и своеобразный паровой душ-чистка, но проторчала там она почти час и явилась прямо как будто её только что тщательно отмыли и отутюжили. А потом она взяла и отправилась гулять по кораблю. Мы с Мизо остались в каюте – я всё ещё никак не могла наполниться полузабытым ощущением рождающейся в моих руках игрушки, а Мизо, похоже, было просто лень, да и ничего нового на кисейском корабле по её собственному утверждению всё равно не найти. Видимо, это правда, потому что гудронка вернулась так быстро, что мы даже соскучиться не успели. И первым делом стала проверять, хорошо ли держится причёска, не растрепалась ли – её волосы были скручены жгутами, а жгуты собраны в нечто целое и накрыты чем-то вроде сетки для волос.

Тут в длиннющем фильме, который я невольно стала смотреть краем глаза, потому что куда веселей работать, когда прокручивается какое-то действие на экране, наступила небольшая музыкальная пауза.

- Пойду за едой, - заявила Мизо, вставая и потягиваясь. - Пока дождешься ужина, с голоду сдохнешь. Вам захватить чего-нибудь?

За едой? Хм…

- Мне захвати этого… чудного напитка, если будет. Ну такой, тёмно-синий, - тут же ответила я. Надо же, как я оживилась, хотя вроде бы не из-за чего.

Мизо понятливо подмигнула.

- Мне ничего не нужно, - подала голос Хиромэ.

- Знаю, знаю, ты по уши сыта любовью, - ответила Мизо и величественно удалилась.

Наверное, было бы неловко сидеть в одной комнате и не обращать друг на друга внимания, но тут к нам явилась гостья – жена Пепла. Она застыла на пороге:

- Можно?

- Конечно.

Оказалось, я рада её видеть. Во-первых, всё лучше, чем неловкое молчание в обществе влюбленной Хиромэ (в лучшем случае молчание, в худшем – выслушивание од во имя любви к объекту, которому имею право поклоняться только я одна!), во-вторых, просто интересно с ней пообщаться, вдруг Яста не такая стервозная, как та кисейка, с которой довелось встретиться в лагере в бытность мою военнопленной.

Яста, кстати, выглядела очень доброжелательно, и взгляд у неё был на редкость хорошим, честным и открытым, значит и человек, как учил меня папа, она неплохой. Она зашла осторожно, как гостья, которая боится помешать, хотя наверняка больше всех нас вместе взятых имела прав находиться на борту кисейского корабля, и общаться с ней оказалось довольно легко. Болтали мы в основном о Земле, я рассказывала, она слушала, иногда задавала вопросы. А когда в нашу беседу вмешивалась гудронка, выражая бесконечный чрезмерный восторг какой-нибудь неожиданно пришедшей в её светлую голову мыслью, к примеру, что вскоре они породнятся, клянусь, лицо Ясты выражало натуральный ужас, который она, впрочем, мастерски скрывала.

В конце концов, я решила, что ей многое можно доверить, поэтому расслабилась и рассказала о своём первом знакомстве с кисейкой – с той самой, которая приезжала, когда я, так сказать, гостила в лагере кисейцев.

- А, ну знаю я её, - Яста поморщилась. – Меня она тоже невзлюбила. И вообще, хамка натуральная.

- А тебя-то почему?

- Да я же из обычных. Тебе же говорили, что каждый кисейский клан состоит из двух слоёв? Управленческая элита и рабочий класс?

- Вроде как, хотя помню смутно.

- Так вот, они нечасто смешиваются, хотя чаще, конечно, чем с другими расами. А я даже не из их клана, который Грундэ, а из совсем малоизвестного и малочисленного.

- Расскажешь, как вы познакомились?

Мне почему-то хотелось услышать историю их знакомства. И не с целью узнать что-нибудь новое о кисейцах, а просто узнать что-нибудь о её жизни.

- Могу, - Яста широко улыбнулась. – Я увидела их, когда работала на улице, в кафе общепита. Они всей кучей прилетели к кому-то, не знаю, к кому и остановились перекусить. Взяли обычные бутерброды, окружили моего мужа, ну тогда, ещё не мужа и давай на него наезжать. Белок так громко нудел, что даже я всё слышала. Дело в том, что кисейцы обычно довольно рано женятся. И вот, когда по мнению родителей наступает срок, они начинают требовать, чтобы сын предоставил им доказательство того, что не отлынивает, а пытается создать семью. Для этого существуют брачные намерения, некое абстрактное предложение возможного союза, которые они должны предъявить девушке. Ну, в общем, и Белок его так и сяк распинает, мол, даже я умудрился кому-то там что-то предъявить, а теперь твоя очередь по старшинству и давай по-быстрому что-нибудь придумай, чтобы от нас отстали. И добавляет: «Парфен, да»? А тот вдруг совершенно спокойно отвечает: «Вот уж нет». Все даже голос потеряли. «Ты чего, сдурел?» - спрашивает его Белок. А тот отвечает: «Если Пепел объявит хоть одно намерение, то потом моя очередь, и вы будете доставать меня. Нет уж, пусть Пепел страдает». И давай они с мужем смеяться, пока остальные злились. В общем, забавно было. Но тут как раз пришли две знакомые, которым мой отец… В общем, стали орать на меня и требовать отдать долг. Мы поскандалили. Потом одна из них попыталась меня ударить. Я дала сдачи… В общем, кисейцы нас растащили. Меня как раз Пепел держал и так смотрел, как будто я нечто нежизнеспособное, но, однако, почему-то всё равно трепыхаюсь. Я и на них разозлилась, потому что нечего под руку лезть, закрыла кафе и ушла домой. А на следующий день снова пришел Пепел, один, и заявил, что собирается объявить в отношении меня брачное намерение. Я ему в лицо расхохоталась, потому что помнила по вчерашнему разговору, что ему неважно кому интерес объявлять, главное, создать видимость. А я, честно говоря, жутко устала от того, что мною все пользуются. Долгая история, в общем. А на следующий день он приходит, - тут Яста улыбнулась, мгновенно растеряв всю строгость. – И подаёт мне конверт. А в нем намерение, юридически оформленное.

Я тут же вытаращила глаза, потому что понятия не имела, что это за штука такая загадочная.

- Ну, это значит, что он совершенно серьёзен, – Яста снова улыбнулась. – Что-то вроде предварительного брачного контракта, отказаться от которого он сможет только если не возникнет влечения… Ну, об этом не будем. А потом я и опомниться не успела, как уже оказалась его женой. И пока ни разу не жалела.

И честно, я за неё порадовалась.

В общем, время пролетело незаметно, тем более, когда вернулась Мизо с подносом еды, и мы все это подчистую снесли, а потом оказалось, что уже пора укладываться спать и лошадка, кстати, совсем готова.

Перед уходом кисейка помялась, а потом попросила Мизо её проводить. Они остановились у порога, и Яста вполне различимым шёпотом намекнула, что хорошо бы проследить, чтобы ночью гудронка случайно не вышла из каюты. Ха! Случайно, надо же было так обтекаемо сформулировать! И что, конечно, кисейцы тоже спят на нескольку человек в каюте и Парфена не оставят одного, но кто знает… А гудронская наследница, пойманная ночью у мужчины… Несчастного ждёт незавидная участь, чего его кисейская семья, естественно, ему не желает. На вопрос, а почему Яста не обратилась с подобной просьбой ко мне (тут я присоединяюсь, очень интересный вопрос), та ответила, что не хочет меня лишний раз волновать. И, конечно же, после подобных слов я взволновалась куда сильнее прежнего. Но виду не подала.

- Хорошо, я прослежу, - ответила Мизо. В этот момент мне захотелось лечь спать поперёк двери, чтобы всяк входящий и выходящий не смог пройти, не переступив при этом через меня. Но конечно, я человек взрослый и умный, поэтому таких глупостей делать не стала. А вот Мизо, недолго думая, надула спальное место и разместила как раз напротив двери, мотивируя тем, что другого подходящего пространства в каюте нет. Хиромэ помялась, а потом неожиданно предложила уступить ей свою кровать, но вольнодумке не позволила совесть. Она так и сказала.

- Что ты, Хиромэ, как я могу? После всего, что с тобой произошло по вине Злодея? Я тоже участвовала! Мне совесть не позволяет! Нет, нет, и не умоляй – всё лучшее тебе. Айка вон тоже так думает, верно?

Сохранить серьёзное лицо в этот момент было практически невозможно.

Ночь таким образом прошла очень спокойно, хотя и почти без сна. Хиромэ не спалось больше остальных, и под утро она даже побродила по комнате, но дальше Мизо и огромной надувной кровати продвинуться не смогла.

Однако, какая завидная целеустремленность! Честно, не хотелось бы мне попасть под такой напор… Я рада, что гудронка выбрала объектом своего внимания не меня, вот те крест!

Зато под утро мы, утомившись ночными бдениями, заснули так крепко, что продрыхли до обеда, и это, видимо, кисейской команде оказалось только на руку. Кое-как приведя себя в порядок, мы поплелись в кают-компанию, по приобретенной за ночь привычке зорко следя друг за дружкой.

Там нас поджидали Белок, Алой и остывшая еда. Первым делом я поискала клапс, ну, тот освежающий напиток, почему-то вызывающий привыкание, и очень расстроилась, когда его не нашла. Из напитков нам предложили только воду и местный кофе, кстати, настолько похожий на земной, что я бы их друг от друга не отличила.

Не знаю, где шатались остальные члены кисейской команды, точнее, наверняка они были заняты важными вещами, но мне хотелось увидеть Парфена, а его не было. Не мне одной, как оказалось, гудронка всё время посматривала в сторону входа. Впервые я с ней согласилась – отсутствие Парфена меня сильно разочаровало. Хотя нет, второй раз. Первое наше общее согласие и одобрение заслужило утверждение, что он идеален.

Когда мы перекусили густым супом и хрустящими пирожками, вошёл Синь. Вид у него был такой, будто он болтался по кораблю без дела, маялся, места себя не находя, лез на стены от скуки - и в этот момент увидел нас. Его глаза загорелись, как у собаки, которую вдруг взяли на охоту, на секунду он замер, не веря своему счастью, а потом ринулся вперёд.

- Добрый день! Добрый вам день, девушки. Рад, что вы так цветуще выглядите. Все вы, как на подбор. Тут такая скукота после вчерашнего веселья, словами не передать. Все бродят как привидения и не знают, чем себя занять до прилёта домой. Двое суток безделья и маеты. Сидим как селедки в бочке, но никто не жалуется, нет! Все безмерно рады, что получилось уделать Злодея так быстро и эффективно. Но всё равно тесно. Ещё сутки маяться, пока до дому доберемся, хотя мчим на максимуме. Конечно, Хиромэ вечером улетит домой, но от этого свободнее не станет. Как и лучше. Разве что Мизо поменяется местами с…

Гудронка вдруг вскочила.

- Как? Что значит, Хиромэ улетит? А вы? Неужели вы забыли, что сразу по прилету мой папа обещал устроить праздник? Нас все ждут, мы все должны там быть!

Синь, распахнув глаза, молча смотрел на гудронку, и складывалось невероятное впечатление, что ему нечего ответить. Быть такого не могло!

- А, ну да, - сказал он, в конце концов и, стремительно развернувшись, ушёл, вернее, спасся бегством.

- Разве вы не сообщили команде, что все приглашены? – дрожащим голосом спросила гудронка Белка. Тот даже выпрямился невольно. – Даже мои соседки! – снисходительный жест в нашу сторону.

Судя по «даже», нам сделали просто невероятное одолжение.

Белок умиротворенно улыбнулся.

- Конечно же, мы помним про приглашение и для нас честь его получить. Но понимаете, Хиромэ, как раз хотел вам сказать, что мы хотели бы как можно быстрее отправиться дальше. А ваш праздник посетим в другой раз, не последний же раз видимся? Понимаете, Хиромэ, мы давно не были дома и родственники, которые по нам соскучились, и всякие обязанности... которые не могут обойтись без нашего присутствия, и ещё…

Мямлил он так, что даже я, неискушенная придворными интригами отчётливо поняла – врёт. Причем неумело. Видимо, от неожиданности.

- Вы не можете пропустить праздник! – Хиромэ наклонилась вперёд и навалилась на стол, опираясь руками. – Я же вас лично пригласила!

- Да, но я же объяснил, мы…

- Мой отец не примет отказа!

Практически выкрикнув эту коронную фразу, гудронка выпрямилась и покинула каюту быстрее, чем Белок нашелся с ответом. Оставшиеся без выбора кисейцы не выглядели особо счастливыми от полученного приглашения посетить сие достойное всяческих похвал мероприятие, но что поделать.

Вздохнув, они переглянулись и смирились с неизбежным.

- Надо как-то другим сообщить, - рассеяно пробормотал Алой и было ясно, что втайне он надеется - данная весть распространится как бы сама по себе, без его непосредственного участия.

И они снова задумались, не знаю уж, о чём.

Тут я решила, что самое подходящее время и о себе напомнить.

- Белок…

Он посмотрел на меня с опаской, хотя вряд ли я обладала такой властью бесить людей, как гудронка.

- Я хотела поблагодарить. Ну, что вы меня вытащили… оттуда. Не знаю уж, по какой причине вы на самом деле преследовали вольнодумцев…

Алой раздраженно вздохнул.

- Да это и неважно! – тут же исправилась я. Не хватало ещё, чтобы они решили, будто я напрашиваюсь на словесные убеждения, будто вся каша заварилась из-за моей персоны. – Важно просто, что вы могли меня оставить, но не оставили. Все вы. Спасибо. Я и так в этом вашем Союзе как посреди дикого леса, а уж на планете дикарей вообще не представляю, что стала бы там делать… Если бы вообще смогла от них уйти.

- Да, я тоже хотела извиниться. – Мизо нервно посмотрела на меня и снова уставилась в стол. – Я и представить не могла, что Злодей способен на такой поступок. Раньше он никогда планку не пересекал, а теперь чем дальше, тем больше коленец выкидывает, даже неприятно рядом находиться. Не хочется опускаться до его методов. Вероятно, это влияние его новой подружки. Никогда не думала, что Злодей будет слушаться женщину. – Мизо фыркнула. – Так смешно.

Я тут же поинтересовалась.

- А чего тут плохого? Слушал бы добрую женщину, был бы из него толк.

- Мужчина должен сам всё решать.

- Я не утверждаю, что когда женщина руководит, это хорошо. Просто если уж он такой глупый, пусть лучше слушает умную женщину! Вреда, по крайней мере, будет меньше.

- Какой он тогда будет мужчина?

Я хмыкнула, не видя смысла спорить.

Оба кисейца с интересом слушали наш разговор.

- Ну, в общем, - неуверенно продолжила я.

Белок кивнул.

- Мы всё уловили, и - не за что. Мы не смогли бы бросить никого в твоём положении.

- А как насчёт моего запроса? - Мизо не терялась и тут же влезла со своими проблемами. – Вы сделаете мне гражданство? Поручитесь за меня перед Союзом?

- Я уже сказал, этот вопрос будет решать действующий лидер клана. А если бы зависело от меня, гражданство ты бы нипочём не получила.

- Да почему? Я же вам не мешала! Даже помогла спасти гудронку.

- Разве ты могла бы помешать?

- Могла бы спрятать её в пещеры! Да ту планету насквозь можно по пещерам пересечь! Злодей требовал, чтобы мы под землей прятались. Так что я гудронку спасла!

- Так его же ты тогда её не попросишь в качестве благодарности за спасение дать тебе гражданство?

Мизо поскучнела. Действительно, рассчитывать на великодушие Хиромэ мог только глупец. Не то чтобы она была злопамятной, но непоследовательной и необязательной точно была. Думаю, она легко могла наобещать золотые горы и элементарно о своём ветреном обещании забыть, и доказывай потом, что тебе положена королевская благодарность.

- И вообще, шла бы проторенной дорогой, - Белок пришел в себя и покрылся крепкой бронёй. – Стала бы адаптанткой. Даже Айка смогла идти по этому пути, а она, заметь, даже не знала, где и что.

- Потому и пошла, - фыркнула Мизо. – Тащиться в адапторий – да это же позорище натуральное!

- Прости, - тут же сказала она мне. – Ты не знала.

Я пожала плечами.

- Мне не важно.

Действительно, это последнее, что меня колыхало в данный момент. Тоже мне позор. Да я ещё и не на то бы пошла, чтобы добраться до Земли, причём добровольно. Может, и замуж бы согласилась выйти за первого встречного, кто знает.

Заметив, что кисейцы устали от нашей болтовни, мы с Мизо решили вернуться в каюту. Ходить тут особо было негде, все помещения, кроме технического, располагались в радиусе метров тридцати, но совершенно неожиданно под дверями нашей каюты мы нашли Парфена собственной персоной. Он был чистый, в новой одежде и выглядел так, будто явился на свидание.

- Не боишься, что Хиромэ застукает? – поинтересовалась Мизо, не дав мне и рта раскрыть. Она многозначительно оглядела его снизу доверху, но Парфен сделал вид, что ничего не замечает.

- Она занята. Заказывает платье на вечер, мы же почти подлетели. Несколько часов до начала вечера, наследным принцессам столько времени требуется впритык, чтобы подготовиться.

- Ладно, я в душ, - сказала Мизо, чуть только переступила порог каюты и ушла, оставив нас наедине.

- Я сяду, - заявил Парфен и сам выбрал место, усевшись в одно из двух небольших кресел напротив экрана. Пришлось сесть во второе и включить канал с фильмами, где продолжался вчерашний сериал. Туман я включать не стала, так и не привыкла к нему до сих пор.

Мы помолчали. Потом помолчали ещё немного.

Я как-то неловко себя чувствовала и даже занервничала, так что схватила лошадь и стала теребить в руках, потому как меня успокаивает, когда руки чем-нибудь заняты.

Как-то всё нелепо складывается. Я так переживала насчёт дома и как там мои родные, так переживала, что не заметила, как без памяти влюбилась в инопланетянина. Нашла, в общем, чем себя занять. Разве так можно? И непонятно теперь, что делать, он так глубоко успел просочиться в душу, что теперь с этой гудронкой хоть на стену лезь. При этом гордость не позволит спросить его о дальнейших планах касательном моей скромной персоны.

И когда я так успела вляпаться? Наверняка, в тот самый момент, когда в лагере кисейцев он выскочил следом за мной под дождь, не знаю, зачем, но хочется думать, что просто не смог меня отпустить. Точнее, в результате смог, но это был последний неконтролируемый рывок, который пришлось останавливать титаническим усилием воли.

Или когда он, ни секунды не мешкая, вывернул всю собранную Росу, чтобы купить мне вакцину? И даже пусть я была не в смертельной опасности, но как на духу – сколько моих близких знакомых сделали бы тоже самое?

Не уверена, что насчитаю и трёх.

В общем, молчание затянулось. А я не знала, как его нарушить. Как перейти этот нежданный порог.

И не знала, нужно ли это делать. Не станет ли хуже?

Он тем временем смотрел на мои руки, не отрываясь и практически не моргая.

Через некоторое время я поняла, что его внимание привлекло вовсе не отсутствие у меня маникюра, а вязаная лошадка. И верно – у них тут вероятно нет таких животных. Возможно, схожие, но всё равно другие.

- Нравится?

Он быстро кивнул.

- Забирай.

Я протянула игрушку, предлагая взять. Но Парфен не пошевелился.

- Ты правда хочешь мне это… эту подарить?

- Конечно. Это лошадка. У нас на Земле когда-то их использовали как ездовых животных. Человек по сравнению с ней размером такой.

Я показала указательный палец.

Тогда он взял лошадку двумя пальцами. Так бережно, как пожалуй и ко мне не прикасался. Или это ревность говорит? Неужели я ревную даже к лошади, причем созданной своими собственными руками? Говорят, некоторые люди умудряются ревновать мужей и жен к собственным детям, и, пожалуй, зерно истины в этом имеется.

- Почему у тебя такой вид, будто ты разбогател?

Лошадка в его руках выглядела жутко довольной, прямо так и улыбалась. Ещё бы, я её прекрасно понимаю.

- Никому из моих друзей девушки не дарили таких ценных предметов.

- Это ценное? – удивилась я.

- Ты же сама сделала, - он неуверенно повертел игрушку в руках, будто боялся, что от активных движений она развалится на части. Зря, мои игрушки крепкие, рассчитанные на жестокие детские игры. – Не представляю, как это можно сделать.

- Из ниток, которые сплетаются специальным устройством. Крючок называется.

- Я и говорю, - кивнул он. – Мы таким не занимаемся.

Да уж, польстил.

- А у нас любят такие поделки. Это называется хэндмейд, то есть сделанное своими руками, и ценится даже не за качество, а за то, что существует в единственном экземпляре и сделано с душой.

- Интересно было бы посмотреть, как ты это делаешь.

- Когда-нибудь покажу, - не подумав, ляпнула я.

Он поднял голову и тепло улыбнулся. Так, будто благодарил, хотя не думаю, что я сделала нечто важное. И всё равно – как будто я дала надежду тому, кто уже не надеется.

Может, ну его, всё эти заумные рассуждения? Что мешает просто взять и поцеловать его, так, как мне хочется?

А и правда. Ничего не мешает…

Тут, понятно дело, нас прервали, не успела я привести свой шикарный план в исполнение. В каюту, едва стукнув два раза, быстро заглянул Синь.

- Х идёт, – быстро проговорил он и так же быстро пропал.

Парфен сглотнул и, знай я его чуть хуже, решила бы, что запаниковал. Потом вскочил на ноги. Больше всего ему мешала лошадка, которую он некоторое время не решался никуда спрятать, но всё-таки сунул в нагрудный карман, так, что наружу торчали одни только задние копыта и хвост. Потом подмигнул мне и быстро бросился вслед за Синем.

Гудронка, в общем, его не застукала, хотя между его исчезновением и её появлением прошло, по моим подсчётам, не больше двух секунд. Видимо, причина невнимательности и даже досадной небрежности с её стороны заключалась в том, что гудронка, оказывается, немедленно планировала начать собираться к вечеру, так что Парфен был прав, выказав удивительные познания быта стандартных гудронских наследниц. Хм, надо будет этот момент на досуге обдумать.

Время шло.

Не успели мы добраться до планеты, где базировалась родной дом Хиромэ со всей её многочисленной родней во главе с папой-королем, как к нам навстречу вылетел гудронский быстроходный катер, но не с целью забрать потерянную дочь домой, а чтобы доставить ей красивый наряд и пару горничных, которые помогут подготовиться к приёму. Не могла же гудронка вернуться из плена и выглядеть, как общипанная курица? Нет, она должна выглядеть безупречно несмотря ни на что. А если кто недоволен – его проблемы. Ещё бы, лично нам с Мизо Хиромэ заявила, что в комнате слишком тесно и хорошо бы мы подождали времени прибытия в кают-компании, где не будем мешать ей и её помощницам. Тем более мы, судя по всему, к празднику готовиться не собираемся и пойдем абы как. Ну, это понятно, праздник-то не наш.

Спорить мы не стали. Сложно подготовится к празднику, не располагая ресурсами вроде папиного корабля, под завязку напичканного нарядами и слугами. Да и насчёт чужого праздника жизни всё верно - пригласили нас за компанию, как свидетелей приключений гудронской наследницы, оттеняющих своим присутствием тяготы, ею перенесенные, а сами по себе мы никакой цены не имели.

Мы успели заскучать ко времени, когда в кают-компании нас нашла Яста, которая, кстати, тоже не выглядела нарядной, но не бросила нас одних, а повела к себе. Каюту она делила с мужем, но он ушел, чтобы нас не смущать.

- Чем? – практически в один голос поинтересовались мы с Мизо, уж очень любопытно было, неужели похоже, что всяк может нас смутить?

- Вас нужно немного приодеть, - Яста нахмурилась и повернулась к стенному шкафу. – Честно говоря, одежды у меня мало. А праздничной ещё меньше, но придётся как-то выкручиваться, потому что вам будет очень неуютно на празднике в таком виде, как сейчас.

- Почему? – спросила я. – По мне так пусть все видят, что мы, то есть я, извини, Мизо, что тебя не считаю, реально была в плену у пиратов. Чего тут стесняться?

Хотя это я приврала. Конечно, брюки и футболка на мне были чистые, но сильно потертые, и этого ничем не скрыть. А лишний раз выглядеть на фоне расфуфыренной гудронки замарашкой, мягко скажем, неохота.

- Ты, кроме всего прочего, идешь с нами. Хочешь, чтобы считали, что кисейцы нашего клана настолько обеднели, что не могут элементарно позаботиться о гостях? - укоризненно спросила Яста и закопалась в шкаф. Да, тут ответить было нечего, с такой стороны я на происходящее не смотрела.

Кисейка перебирала вещи так долго, что Мизо принялась зевать, а мне уже надоело гадать, какие же сокровища у Ясты там спрятаны, раз от помощи она категорически отказывается. Интересно всё-таки, как ни крути!

- Ну вот, - она, наконец, вылезла, держа в руках два аккуратных свёртка. – Переплюнуть Хиромэ в великолепии и стоимости нарядов нам всё равно не удастся, так что выберем традиционные костюмы, чем убьем всех зайцев - и красиво, и к месту, и главное, придраться невозможно. Надевайте.

Для меня она выбрала темно-фиолетовый цвет, для Мизо – пурпурный.

Оказалось, традиционный кисейский костюм напоминает узкие брюки, на которые нашит кусок ткани типа юбки, обрезанный чуть ниже бедер, а сверху короткий пиджак до талии.

Так как фигуры у нас были во многом схожи, одежда села вполне терпимо, и Ясте осталось только потребовать беспрекословно исполнять каждую её команду, то есть стоять спокойно и не дёргаться, пока она будет подправлять швы каким-то прибором типа портативной швейной машинки. Но на клею. В общем, как-то сложно всё, но управлялась она ею мастерски, кажется, одновременно прижимая и подправляя сразу во всех проблемных местах. В общем, женщины кисейцев, похожи, гнулись не хуже мужчин.

- Поразительно, как ты умудряешься ею вертеть, - сказала я.

- Очень просто. Я работала когда-то в ателье, когда ещё не была замужем. Приходилось ещё и не то делать, моё положение было весьма… шатким. Впрочем, не стоит. И вообще, я видела у Парфена готовую игрушку, которую ты сделала из ниток. И ещё удивляешься моей работе?

- Она сделала, правда! – Мизо вытаращила глаза, но пошевелиться не рискнула, так и стояла, раскинув руки в стороны. – Я до сих пор с трудом верю, что кто-то станет тратить время на такое странное занятие, но факт налицо! Совершенно алогичное времяпрепровождение. Хотя зверушка получилась любопытной.

Я слегка покраснела, потому что не привыкла к тому, что меня хвалят. Мои игрушки продавались без моего непосредственного участия, и я не знаю, насколько они нравились тем, для кого предназначались в подарок, поэтому всё ещё удивляюсь добрым словам.

- А вы как будто что-то в этом понимаете! Если у вас нет таких хобби, то вас несложно удивить чем угодно, - пробормотала я.

- Ну да, ну да, – Яста отскочила в сторону, осмотрела нас и великодушным жестом разрешила расслабиться.

- Можете причёсываться.

Сама кисейка тем временем вырядилась в похожий костюм, только изумрудный с белоснежной канвой. Судя по всему он был более роскошным, чем наши, хотя я не в обиде. Думаю, Яста отдала нам больше, чем сделала бы любая другая на её месте. Кстати, бельё на ней было тоже зеленоватым, полупрозрачным и очень красивым, не то что мой стандартный комплект для адаптантов.

Яста перехватила мой изучающий взгляд и ничуть не смутилась.

- Кисейцы любят, когда их женщины помнят про их вкусы. Мой муж любит зеленый цвет и когда бельё больше открывает, чем скрывает.

- Все мужчины такое любят, - машинально сообщила я.

- Но не так, как кисейцы, – спокойно ответила она, но таким тоном, что дальнейшей спор почему-то показался глупым.

Потом мы причесались и накрасились, но чисто символически. Как правдиво сказала Яста, тягаться в роскоши с Хиромэ бесполезно, поэтому я ограничилась привычным хвостом. Да и праздновать я на самом деле ничего не собираюсь, по крайней мере, с гудронцами. Как, похоже, и кисейцы. Вообще было такое настроение, как перед нудным, но необходимым экзаменом или медицинским обследованием.

Как оказалось, на праздник мы трое отправимся в компании гудронки, чем нам была оказана честь – полетим на её личном катере повышенной комфортности. Правда, Хиромэ предварительно убедилась, что мужская часть кисейцев уже в пути, а на корабле их пока заменяют наёмные служащие гудронцев. Наивная она может и наивная, но своего не упустит.

Непривычно было видеть вместо кисейцев гибкие черные тени в серых чешуйчатых формах, поэтому я не стала болтаться по коридору, ожидая отправления, а ушла в катер. Его внутреннее убранство действительно выглядело шикарно – всё помещение оббито чем-то мягким и пластичным, каждая мелочь, включая мебель, вписывалась в общую картину как родная, и всё это было броских цветов, великолепно оттеняющих цвет кожи гудронцев. Кроме того, там была тьма тьмущая неизвестных мне устройств и приборов, естественно, органично вписанных в интерьер. В общем, как в музее.

Если Хиромэ выросла в подобных условиях, плен у Злодея, на мой взгляд, вполне цивилизованный (исключая дикарей), действительно показался ей на редкость изощренной пыткой. И ещё – в случае, если ей придётся тащиться за любимым и жить в палатке, её ждёт множество сюрпризов.

Так как особым желанием провести вечер среди высокопоставленных персон гудронцев никто из нас не горел, то и полёт прошел скучно. По прибытии нас усадили в наземный транспорт размером с автобус, но более шикарный, и повезли в усадьбу семьи Хиромэ. Здание, естественно, не могло не впечатлять – оно так ловко вписывалось в скалы и зелень, что на Земле переплюнуло бы все существующие чудеса света.

На входе нас разъединили – Хиромэ отправилась эффектно представать пред своей семьёй, Яста ушла к кисейцам, нас с Мизо увели и на полчаса забыли в каком-то помещении для охраны, после чего запустили в зал.

Первое время я и сказать ничего не могла, настолько меня ошарашила атмосфера. Потолка видно не было, как и стен, чем-то неуловимым зал напоминал те, что показывают в исторических фильмах и даже часть народу была разодета в пышные, практически придворные платья. Ну, я не специалист, вероятно, отличия всё же были, но я их в упор не видела. Хотя другая часть гостей красовалась в таких нарядах, которые можно рассматривать, как на подиуме высшей моды – железные висюльки и гирлянды живых цветов, в виде украшений крошечные существа в крошечных аквариумах или опасно острые осколки кристаллов и зеркал. Изучать окружение можно было бы часами, но конечно, взгляд искал кисейцев. Я нашла Белка и Алоя, Яста с мужем тусовались недалеко от еды, практически спрятавшись за колонной, а остальных видно не было. Зато Хиромэ во всей своей красе порхала по залу, улыбаясь, останавливаясь то там, то сям, изящно кланяясь или проделывая руками череду замысловатых жестов, в общем, веселилась, как могла. За ней тянулся шлейф гудронских красавиц, отличающихся друг от друга только цветом нарядов.

Я много раз слышала, что официальные приёмы - это скучно. Вот уж не сказала бы. Как может быть скучно, когда вокруг столько народу, подводные течения сталкиваются и практически сшибают с ног, а цели, за которыми можно наблюдать, выстраиваются в очередь, которой нет конца? И всё это можно запить местной разновидностью вина или густой воды лилового цвета, безвкусной, но освежающей.

В общем, мы с Мизо чудесно проводили время, благо, никому до нас дела никакого не было. Она мимоходом рассказывала мне, кто и где, а я слушала и задавала вопросы. К примеру, выяснилось, что группа странных, небрежно одетых людей в очках, напичканных какой-то электроникой, прибыла с планеты, где уровень развития так зашкаливал, что они, извиняюсь, даже в санузел удалялись с экраном на голове, чтобы не пропустить новости о каком-нибудь важном событии.

Примерно через час, впрочем, нам стало скучновато. И довольно сильно волновало отсутствие остальных кисейцев. Почему нет Парфена? Где он?

- Смотри! – Мизо не отличалась тактом и ткнула меня под рёбра локтём. – Король выполз на сцену и будет говорить речь.

И правда, небольшой подиум быстро заполнялся главными персонажами вечера: важнейшими гостями и несколькими представителями разных рас, из числа которых вперёд выступил дородный папа Хиромэ, укутанный в многослойные цветные одеяния, благодаря чему он напоминал плотно намотанную катушку ниток. Его узкая бородка выделялась белым штрихом, как и белки глаз, а остальное лицо оставалось как будто в тени.

- Уважаемые гости! – начал он, маня кого-то стоящего сбоку пальцем. На призыв подошел Белок, который, судя по лицу, удивительным образом испытывал от происходящего восторг. Потом последовала речь минут на десять, где кисейцев благодарили, вольнодумцев костерили, множество раз повторили, что все счастливы и всё прекрасно, благодаря, опять же, кисейцам, не бросившим беззащитную деву в беде. Про денежное вознаграждение ни слова, что тоже понятно. Не устраивать же торговлю прямо перед гостями?

Дева тоже появилась, а вместо Белка, который быстро удалился, на сцену выпихнули Парфена, в отличие от своего брата, ведущего себя крайне сдержано. Король тут же бросился хвалить лично его.

- Уважаемые гости, ещё немного внимания. Вот тот мужественный герой, образец ответственности и смелости, не бросивший мою дочь на произвол судьбы и вернувший её в объятья убитых горем родителей. Благодарю тебя, мой друг, и прошу помнить, мой дом – твой дом, потому что такие услуги не забываются.

И вроде бы на этом он хотел закончить, некоторые из гостей даже с облегчением вздохнули, но тут из кучки гудронских женщин, занимающих угол помоста, выскочила вперед Хиромэ и практически оттиснула отца от местной разновидности микрофона.

- Дорогой папа! – закричала она. - Я так рада, что тебе понравился Парфен! Твоя благодарность придаёт мне уверенности и даёт надежду на полноценное счастье. Значит, теперь ничего не мешает открыть секрет, который, я уверена, каждый из вас оценит по достоинству как великолепнейший образец веления судьбы. Так вот, Парфен не просто спас меня, папа, нет. Он сделал это потому, что мы предназначены друг другу.

Женщины на сцене зашептались, а я почувствовала себя так, будто на меня сходит снежная лавина – перед глазами так и стояли тонны льда, которые вскоре завалят и осядут над головой плотным грузом.

Король от услышанного слегка заволновался и даже дёрнул рукой, пытаясь отодвинуть дочь от микрофона, но Хиромэ очень быстро увильнула в сторону и добавила:

- Парфен, моё сердце отныне твоё. Моя жизнь – твоя. Ты женишься на мне?

Произнеся это, она скромно склонила голову и замерла на месте, как и все окружающие. Король больше не пытался вмешаться. Да что там, я поняла, что от изумления тоже не могу двинуться с места – меня практически парализовало. Видимо, ноги потому и не отказали – превратились в камень. Я думала, хуже уже не будет, просто не может быть, но буквально через несколько секунд, в течении которых Парфен не отводил взгляда от наследницы, он улыбнулся той самой хорошо знакомой мне тёплой улыбкой и ответил:

- Конечно, моя Хиромэ. Это честь для меня. И самое большое удовольствие.

Гудронские женщины тут же оживились и заволновались, загомонили, как и толпа, которая к тому времени непонятным образом сплотилась так плотно, что нас с Мизо подпёрли друг к дружке, а потом – к ближайшей колонне из хрусталя, холод которой тут же проник внутрь, будто злорадствовал – больше некому поддержать меня, когда от горя хочется просто сесть и сдаться. Больше некому.

На сцене кто-то снова заговорил, и все опять замолчали. Оказалось, к свежеиспечённой парочке подошел король. Он несколько секунд смотрел на них, а потом сказал Парфену самым значимым тоном из всех возможных:

- Я рад, что моим зятем станет такой герой, как ты, кисеец. Будьте счастливы.

Какая-то гудронка, может, мать Хиромэ, а может посторонняя, просто шибко впечатлительная особо, заголосила, как будто кто-то умер, а ближайшие к сцене зрители бросились к сцене, по пути поздравлять всех и вся. Я услышала чьи-то восклицания, что такого интересного вечера и потрясающе романтичной помолвки не было уже с десяток лет.

На помосте улыбающийся Парфен неподвижно стоял напротив розовеющей Хиромэ, а вокруг них суетились гудронские родственники.

Невыносимо.

Я отвернулась и сразу же наткнулась на сострадательный взгляд Мизо.

- Мне жаль, - прошептала она.

Я молча отлипла от колонны и направилась к выходу. К счастью, большая часть гостей толпилась возле сцены, так что ничто не помешало мне покинуть зал и спросить у тусующегося в коридоре обслуживающего персонала, где моя комната.

Нас с Мизо поселили вместе, но думаю, она поняла, что мне хочется побыть одной, потому что следом не пошла.

На Земле я, вероятно, напилась бы в стельку, да и пустилась бы во все тяжкие. Но здесь мне просто хотелось остаться одной. А может, дело вовсе не в месте нахождения, а в причине. Не могу представить, чтобы я расстраивалась ради кого-то из своих парней, хотя парочку из них как мне кажется, я почти любила.

Почти.

Тут всё по-другому.

И – расстраивалась? Не знаю, как это состояние называется, но от обычного расстройства оно отличается так же сильно, как хижина одинокого отшельника отличается от мегаполиса, раскинувшегося на десятки километров.

И как хорошо, что где-то есть родители, а значит, проблема возвращения, на которой следует в данный момент сосредоточиться, чтобы больше ни о чём другом не думать.

Разумом я понимала, что всё временно, даже страдания, что я не первая и не последняя, что есть люди, которым было намного хуже, которые пережили такие трагедии, что я отдыхаю. Когда мужья уходили на войну и не возвращались, когда родственники выходили из дому на пять минут и погибали. Да, многим было реально хуже, но сейчас мне на это плевать.

Состояние, в которое я впала, было каким-то странноватым. Как своеобразная кома – облегченный вариант. Я не плакала, не смеялась, не застыла на месте. Глаза моргали, до меня доносились какие-то звуки, вполне обычные, но они были неважными и поэтому оставались фоном. Сейчас как-то не было ничего важного.

Единственной мыслью оставалась необходимость переждать, перетерпеть некоторое время, а потом что-нибудь будет. Что-нибудь, отличное от текущего состояния. Никакого.

Мама. Будет мама, к которой я всё равно доберусь и тогда смогу обнять её и забыть обо всех обидах. Как в детстве, когда трагедией было даже то, что мне сломали любимую заколку. Так и тут – ну сломали… что-то, но жить буду. Со временем забудется. Порыдать, да, возможно, придется, но только когда её обниму, ни секундой раньше!

Как-то быстро всё произошло, и встреча с идеальным инопланетянином, и зарождение чего-то большого, неуловимо прекрасного, и своеобразное расставание. Теперь как будто голову сверлит мерзкий голос дворовой сплетницы, зудящий: «А я говорила, что он тебе не по зубам». Да, говорила, и я с самого начала была с ней полностью согласна.

А самое поганое – всё это не поможет, вскоре до меня дойдёт, вскоре я осознаю происходящее до конца, выпью до дна, и тогда уже не смогу отгораживаться. Тогда я даже не знаю, что произойдёт.

Не знаю, сколько времени я сидела в кресле, просто дрейфуя в океане пустоты, без цели и усилий, но первым раздражителем, пробившем скорлупу, оказался грохот в дверь. Открывать не хотелось, но стук продолжался.

Просто свинство! Что за сервис такой некачественный? Почему в королевском дворце кто-то позволяет себе помешать гостям уединиться в мировой скорби?

Тоже мне, гудронская элита…

Стук, вернее, грохот не прекращался и я, в конце концов, поднялась и открыла дверь.

- Почему так долго? – возмутился Алой, чьё лицо во всей своей сердитой красе было первым, что довелось увидеть в коридоре.

За дверью толпились кисейцы, все, кроме Пепла. Ну, и кроме счастливого жениха, естественно. Пока я придумывала, что бы им такого сказать, чтобы они поняла – я не в настроении составлять кому-либо компанию, и отвязались, как они зашли и без приглашения расположились кто где.

Оставалось только уйти на балкон, сесть в кресло и уставиться на расстилающийся внизу парк. Пусть они уйдут. Пожалуйста, пусть они уйдут без всяких разборок. Больше мне ничего не нужно.

Разве что одиночество, покой и снотворное, именно в такой последовательности.

Да, моя жизнь складывается отвратительно. Но незваные свидетели твоего горя – это ещё хуже.

Кресло, однако, стояло так, что краем глаза я всё равно их видела.

Белок сел в центре комнаты, на мягкий пуфик, остальные его окружили и загомонили, немилосердно друг друга перебивая. Уходить они явно никуда не спешили.

- Айка, иди сюда, – приказал Белок, перекрывая остальных повышенным тоном.

- Почему бы вам просто не оставить меня в покое?

- Сейчас не до истерик!

- Идите… в пень!

- Иди сюда, пока по-доброму прошу.

Всё, они мне надоели. Сейчас возьму и пойду… погулять. В парке очень хорошо должно быть – и ни одной ненавистной рожи, все или тут сидят, у меня в комнате, или празднуют в парадном зале.

Однако когда я проходила мимо кисейцев, в комнату зашли Пепел и Яста, которая остановила меня на полдороге, осторожно взяла за руку и усадила на диван. С ней я ругаться не хотела, не знаю, почему. Она мне нравилась. В принципе, они все мне нравились. Но Ясту я уже почти любила и не могла нагрубить только оттого, что других слов во мне сейчас нет, поэтому просто села и стала молчать.

Не сразу я услышала, что речь о Парфене и проблеме - что теперь делать?

Я даже побелела от злости.

- Зачем вы сюда пришли?

И вроде голос не повышала, даже скорее шипела, но они замолчали.

- Как зачем? – Алой возмутился первым, потом обернулся к остальным. – Вы видите? Видите, что она вытворяет?

- Что я вытворяю? – вот теперь в голосе истерика, а пальцы так сцепились, что хрустнули.

- Ты не хочешь ему помочь выйти из сложной ситуации?

- Какой сложной ситуации?

- Из помолвки?

Я чуть не подскочила, но вовремя вспомнила, как меня могут подставить собственные ноги, и только задрала голову.

- Он согласился на ней жениться. Это слышал весь зал! И что я должна? Уговаривать его передумать?

- Да ну тебя к черту! – возмутился Алой и ринулся к двери. – Пошлите отсюда.

- Скатертью дорога! Валите отсюда все!

Ещё не хватало мне его дружков с какими-то претензиями.

- Успокойтесь.

Белок сказал так, что я замолчала, а Алой послушно приплёлся обратно.

- Я думаю, она просто не понимает, - подала голос Яста и я вдруг поняла, что всё это время она гладит меня по плечу. Дожили. Неужели я нынче выгляжу так жалко, что меня нужно гладить по плечу? – Откуда ей знать?

- Похоже на то, - сказал Белок. – Айя, ты не понимаешь, почему мы все здесь собрались, правда?

- Не понимаю, - подтвердила я.

- Тогда слушай. Парфен, он ведь всегда говорил – я когда увижу её, свою вторую половинку, я её сразу узнаю. Мы все смеялись и подкалывали, как могли, а кисейцы народ не самый тактичный… но он упирался – узнаю и всё тут. Он вообще очень упёртый… В общем, когда он увидел тебя, ему даже говорить ничего не пришлось, всё по лицу было видно. Знаешь, что он сделал? Тут же сел и стал заполнять эту дурацкую анкету, без которой не давали доступ к твоим данным и пока не заполнил, даже на вопросы не реагировал. Конечно, он взял типовую заявку для кисейской элиты. И требования, кстати, там уже были. А всё почему? Он решил, что это ты.

- А это вовсе и не я, - горько подвела я итог.

Они принялись переглядываться, так долго, что это уже стало смешным.

- А, конечно! – Белок разве что по лбу себя не шарахнул. – Хотя нет, я не понял. Почему не ты?

Я сжала зубы. Он что, издевается?

Но какая-то недоговоренность всё-таки не давала покоя. Может, натуральное непонимание в их глазах. А может, попытка разума выступить и заявить, что я в чужом монастыре и правила здесь свои, и не факт, что они мне известны.

- Он согласился.

Чёрт, я сама себя не расслышала. И мои коленки, и сжатые между ними руки – это теперь всё, что я видела.

- Что? – переспросил Белок.

Я опустила голову ещё ниже.

- Она сказала, что Парфен согласился. На предложение гудронки, - перевела Яста.

- Ну, так как он мог отказать?

Тут уж я насторожилась. Белок не врал. Я так тщательно изучила его лицо, что даже увидела царапину у носа, не знаю от чего. А следов вранья – нет.

- В смысле, не мог?

- Да он же перед делегацией гудронцев стоял! Там вокруг столько официальных лиц болталось, что плюнуть некуда. Да ты хоть представляешь, что такое сказать «нет» на такое лестное предложение? Он, к счастью, не из числа самоубийц. Причём не только себя, а и всего нашего клана!

- Что-то вид у него не был несчастным, - тут же заявила я.

- Да он просто всё правильно сделал – и вид, и ответ. Да как ты не понимаешь! Он просто не мог отказать. Эта оказалась ловушка Хиромэ, которую никто не сумел просчитать, а когда она захлопнулась, стало поздно. Все решения насчёт подобных браков обговариваются заранее, а на вечерах их подают в качестве неожиданной новости, просто традиция. А тут… Наследница пошла наперекор всем, взяла да брякнула! Её отец, думаешь, за кандидатуру Парфена в качестве зятя? Зачем ему посторонний неконтролируемый кисеец в касте? Но он тоже, хоть и скрипел зубами, а согласился. Иначе никак, понимаешь? Никак.

Я задумалась.

Неужели правда? Похоже на правду. Или мне просто очень хочется, чтобы это было правдой?

- Зачем вам мне врать?

- Вот именно, - мягко сказала Яста. – Незачем. Это главный аргумент в нашу пользу. Что с тебя взять? Ты не гудронская принцесса с властью и деньгами, ты даже не гражданка Союза. Обычная адаптантка без связей и без особых перспектив. Не обижайся, что я так откровенна, но ситуация не допускает игры словами. Так что причина только одна – мы действительно хотим, чтобы наш брат по клану был счастлив. Если он выбрал тебя, значит, мы его выбор приняли и даже не обсуждаем. С этим пока не будем спорить, потому что вопрос сейчас в другом. Слушаешь?

- Слушаю.

- Ты должна его освободить от данного перед всеми слова.

- То есть? Я?!

- Да. Должна что-нибудь придумать, спасти его от этого брака. Он его не хочет, он будет несчастен. Ты поняла?

Я ровным счетом ничего не поняла, в голове полная каша.

- Но почему именно я?

Яста перестала гладить меня, а вместо этого похлопала по спине и встала.

- Ты с некоторых пор та, кто отвечает за его счастье, нравится тебе или нет. Если ты это принимаешь, то выполняешь свою роль. Иначе – он женится на гудронке.

- Мне нужно подумать, – неожиданно сказала я. Её слова сработали как ключ, который завёл пружинку, и механизм начал дёргаться, пытаясь запуститься. Примерно так я себя и почувствовала. Но нужно ещё разобраться, что и как работает, поэтому нужно одиночество.

Вообще-то я думала, кисейцы собираются держать всё под контролем и убедиться лично, что план спасения существует и он вполне действенный, но они вдруг встали и стали дружно выходить в коридор.

- Она поняла, - уверенно заявила Яста Белку, который заключал эту своеобразную процессию и на пороге оглянулся посмотреть на меня оценивающим взглядом. Его взгляд как будто прикидывал, смогу ли я сделать то, чего от меня ждут, или они все ошиблись и, честно говоря, сомнений в нём было куда больше веры. Впрочем, он послушал Ясту и ушел, и даже закрыл за собой дверь.

Оставшись в тишине и одиночестве, я легла на спину и уставилась в потолок.

Несколько минут подряд в ушах прокручивались разные слова, обрывки разговоров, намёки, и всё это сопровождалось смутными картинками-иллюстрациями. Вскользь брошенные слова про «три дня», рассказ Ксюты про «два в одном» и тот поцелуй у дикарей. Глаза Парфена последней ночью в Росяных землях и особенности кисейской расы, которые заключаются в…

А потом я поняла.

Глава 11. Заговоры и придворные игры

Дорогу к жилому блоку, в котором разместили кисейцев, мне показали, даже не задавшись вопросом, а зачем мне, собственно, туда понадобилось. Комнату Парфена тоже указали по первому требованию, видимо, никого ничего не смущало.

Судя по двери, комната у него были на порядок лучше не только моей, а вероятно, и кисейских. Даже Белку предоставили стандартную. Ещё бы… жених наследницы, пусть даже нежданный и нежеланный. Однако положение обязывает.

Я нажала кнопку возле широкого косяка вроде бы из кости - и даже не услышала звонка – такая тут звукоизоляция. Надеюсь, звонок не сломан. А если сломан, то как узнать?

Дверь тем временем бесшумно исчезла в стене, и Парфен отошёл назад, освобождая проход. Стоило зайти, как дверь тут же закрылась, отрезая пути отступа, как будто только того и ждала.

Он всё ещё был в традиционном кисейском костюме, как и я. Кстати, цвет его костюма был очень похож на цвет моего. Не знаю, специально ли Яста так сделала, или нет, но подозреваю, специально. Она их тех, кто тихий да спокойный, но стоит тебе расслабиться и поверить, что она безобидна, как нате вам! – и Яста неожиданно берёт да выкидывает какое-нибудь коленце. Понятно теперь, почему иногда Пепел так на неё смотрит, так… как будто в чём-то подозревает.

По полу комнаты волочился мрачный туман, причем высокий, практически до колена. Надеюсь, его запустил персонал, а не постоялец, потому что настроение у этого существа в тот момент явно было не на высоте.

Парфен невозмутимо смотрел на меня сверху вниз и по его лицу не получалось определить ход его мыслей.

Итак, мой коронный выход. Я вздохнула.

- Я пришла тебя скомпрометировать.

- Правда? – его глаза мгновенно заинтересовано заблестели. – И не побоялась?

- Почему я должна бояться? – удивилась я. – Это ж твоя репутация пострадает, а не моя. Но зато тебе не придётся на ней жениться.

- Думаешь, я не хочу на ней жениться?

Тут уж пришлось перестать улыбаться.

- Я думаю, ты не стал бы меня целовать тогда… Если бы хотел жениться на другой. Ты не из тех мужчин, которые так делают. Если бы… к Хиромэ тебя потянуло, ты не стал бы приходить ко мне и клянчить в подарок дурацкую лошадку из ниток. Ты бы мне прямо сказал, что у нас ничего не выйдет, не стал бы скрывать… после всего. Я же знаю, ты не такой.

- Почему ты так думаешь?

- Я поняла кое-что насчёт вашей природы. Говорят, физическое влечение кисейцев, всё равно что любовь. Я не понимала, как это может быть, как они могут сравнивать эти две стороны одно медали? Но вывод на самом деле простой. Разница в том, что вы не испытываете влечения… так, как люди. Для нас естественно хотеть вечером одного, а утром другого. То есть не естественно, конечно, но возможно. Это обусловлено необходимостью размножения человечества вопреки всему, даже желаниям самих людей. А для вас такой необходимости нет. Ваша природа другая. Поэтому, если тебя тянет... ко мне, то нескоро ещё потянет к кому-то ещё.

- Может, и никогда, - педантично уточнил он, наклоняясь ближе.

- Поэтому к гудронке тебя не тянет. Поэтому и жениться ты на ней не хочешь, ты её не любишь.

Я сглотнула, не решившись добавить, что он любит меня. Какой бы догадливой я не была, что-нибудь могла упустить. Это так жалко – заявлять о чужой любви раньше, чем тот, кто вроде как её испытывает.

- И ты не женился бы на ней ради денег или положения… Потому что тебе не нравится быть на виду.

Парфен почти неуловимо кивнул.

- Каждый раз радуюсь, что передо мной еще пять наследных братьев.

- Я понимаю.

- То есть ты мне веришь?

- Безусловно.

- Я рад. Значит, ты готова выйти за меня замуж.

Сердце отчаянно забилось.

- А как же... А… что?!

- Ты правильно всё поняла, наконец-то поняла, - он улыбнулся.

Я пару мгновений смотрела на него, раздумывая. Значит, всё правда. Конечно, я бы в любом случае пришла сюда и рискнула озвучить свои догадки, но чтобы так точно попасть в десятку! Я просто молодец!

- То есть переходим к тому, что нужно искать выход из спектакля, устроенного Хиромэ?

- Если с первым пунктом про притяжение мы разобрались, - снова уточнил он.

- Ну не знаю, - решила я, в конце концов, с большим сомнением. – Я подозреваю, что скомпрометировать тебя разок-другой всё же не помешает. Хочется, знаешь ли, подстраховаться.

- В этом ты права, - его улыбка из веселой трансформировалась в совершенно другую, предвкушающую, и мне прямо как в романе, захотелось растаять. – Очень даже хочется. Но мне нужно уходить.

Нега из тела моментально испарилась.

Я невольно нахмурилась.

- Куда?

Он открыл дверь, куда тут же резво хлынул серый туман, и взял меня за руку.

- Пойдем со мной, увидишь.

- Лучше предупреди, я плохо переношу сюрпризы. Так куда мы? – снова спросила я, когда мы быстрым шагом летели по коридору.

- Тише. Мы на аудиенцию к отцу Хиромэ.

Какая неожиданность!

Королевские покои охраняли живые гудронцы, увешенные такой массой оружия, что я усомнилась в их способности выхватить и использовать в случае необходимости что-нибудь одно. Наверняка в процессе они или порежутся, или ушибутся, в общем, их обмундирование - чистый антураж. Ну ладно, мне-то что? Главное, что они нас пропустили. Король ждал, сидел на вполне подходящем его положению золоченом троне, в позе мыслителя, хотя и успел переодеться, но это понятно, таскать на себе многочисленные одежды утомительно даже существу подготовленному.

Король не обратил внимания на то, что Парфен явился не один, а с посторонней девицей, к тому же крепко держа ту за руку.

- Я рад, кисеец, что ты согласился на приватную встречу, - сухо сказал король и, судя по голосу, имел в виду он нечто прямо противоположное.

- Да. Я могу говорить начистоту?

- Говори.

- Ваша дочь прекрасна.

Отец гудронки вздернул голову, изумляясь, а кто, собственно, в этом сомневался? Что за глупец?

- Но я никогда не смогу сделать её счастливой. Как бы ни пытался, тем более что желание пытаться, как вы сами видите, у меня напрочь отсутствует. При вашем опыте и занимаемом положении вы наверняка осведомлены, что кисейцы не умеют имитировать… притяжение. Хиромэ просто приписала мне те достоинства, которые собрала в идеальном муже, и верит, что я такой, каким выдуман. Но мы с вами понимаем - вскоре после свадьбы она очнётся и увидит, что дела обстоят... несколько иначе. Потому что меня к ней не тянет. Тогда Хиромэ разочаруется и будет несчастна. И ситуация с вашими разводами, процедура которых настолько сложна, что проще не разводиться... Лучше нам придумать, как заранее всего этого избежать.

- Я согласен.

- Значит, теперь нужно найти способ избежать свадьбы и разорвать помолвку, причём так, чтобы обойтись без скандала.

- Есть предложения?

Король тут же устало осел на своём великолепном троне. Впервые во мне шевельнулась жалость к этому замученному гудронцу, отягощенному семейством Хиромэ и ей подобных, который вынужден терпеть взбрыки капризных родственниц и потом разбираться с неприятными последствиями.

- Честно говоря, нет, - Парфен слегка смутился. – Напрашивается только одно - подстроить так, чтобы она застала меня с другой, но этот вариант мне не очень нравиться, и…

Он поморщился. Ещё бы, вариант не ахти.

- Мою дочь это не остановит! - Невозмутимо сообщил король, даже ни на йоту не оскорбившись. Я бы за такое предложение относительно своей дочери в глаз бы дала. Но я не королевская кровь, чего там. – Мы же не кисейцы, моя жена два раза в неделю встречается за обедом с подругами, в числе которых моя официальная фаворитка. Значит, твоя подружка будет искать выход? – он окинул меня равнодушным взглядом. – Так ведь у вас заведено?

- Боюсь, я не местная и мало понимаю в том, как и что у вас заведено, - быстро ответила я. Хотя просто в голову ничего не лезло, иначе я бы с радостью поделилась вариантами.

- В любом случае, решение зависит от нас, так что вам остается только ждать. Нужно время, чем больше, тем лучше, - Парфен нервно сглотнул. – Вы можете как-нибудь отложить дату объявления свадьбы?

- Конечно. Только это нужно сделать немедленно, иначе Хиромэ нас измотает. Нужно сделать так, чтобы вы с ней не могли видеться, причём на официальных основаниях. Я могу отправить тебя вроде как с традиционным полетом – посещением мест святынь гудронцев, полетишь на моем личном корабле с моей охраной, несколько дней на эту мутотень потратим, если облетать каждую.

- Все до единой, - подчеркнул Парфен.

- Как пожелаешь. Кисейцам в таком случае лучше тоже… отбыть домой немедленно, иначе Хиромэ… Не знаю, что выдумает, но лучше, если вас всех разделить.

- С этим точно проблем не будет, – заявил Парфен.

Я наклонила голову, чтобы мою улыбку никто не увидел, потому что тоже была уверена – данное предложение команда кисейцев примет благосклонно.

- Я начну организацию.

Король исчез, оставив нас в одиночестве. В крови бурлил адреналин, несмотря на неуверенность в текущем положении и позднее время суток. Нужно собраться, собраться, чтобы всё решить, но при этом успокоиться, чтобы не сорваться и не натворить глупостей.

- Айка…

Парфен повернулся ко мне и положил руки мне на плечи. Потом медленно провел ими вниз, до локтей. И обратно.

- Я так сглупил.

- Как?

- Когда согласился. Я сделал, что должен, только не учёл… Мне нельзя было соглашаться. Я растерялся, не нашёлся с решением, это я виноват.

- А что бы ты мог сделать?

- Да что угодно! Упал бы в обморок.

Я представила картину, где мужественный кисеец сбит с ног брачным предложением прекрасной принцессы и рассмеялась.

- Да, это было бы смешно, но это был бы выход. Я такой дурак!

- Это уже произошло и… ты не виноват.

Он говорил очень тихо:

- Послушай, теперь поздно, но я решил – свадьбы в любом случае не будет. У кисейцев существует чёткая процедура принятия решений, когда кто-то из семьи попадает в сложную ситуацию. Наверняка, ведь мои братья… они пытались убедить тебя, что это теперь твоя проблема?

- Да, они приходили.

Парфен кивнул.

- Если бы под рукой не оказалось тебя, они обратились бы к родителям, в общем, к самым близким родственникам.

Польстил.

- У нас просто не принято… навязывать решения, считается, что близкие родственники – единственные, кто могут развернуть судьбу сына или мужа в его интересах. Семья советует, но решения будет ждать от женщины, которую я выбрал, пусть даже между нами ещё не всё ясно. Но ты не кисейка.

Он замолчал и никак не решался говорить дальше.

И что?

Да, я поняла, что мы с ним ещё не успели толком между собой разобраться, но остальные кисейцы посчитали, что это мелочи и я уже должна действовать в соответствии с их протоколами. Но проблема то не в этом, верно? В чём?

И меня снова озарило, прямо наваждение какое-то!

- Ты не веришь, что я найду выход?

Я и сама не верила, честно говоря, но книги и статьи модных журналов по отношениям между полами утверждают, что нужно верить в свою половинку, даже если она собирается создать алхимический камень или подобно Икару долететь до солнца на крыльях, склёпанных из перьев.

- Не в том дело, – быстро ответил Парфен. Видимо, их журналы печатают похожие советы. – Я в тебе не сомневаюсь. Но у тебя отсутствуют знания насчёт устройства наших рас. Нам преподают тонкости с детства, а ты просто-напросто не успеешь сориентироваться за отведенное время. Но, скажу в своё оправдание, в этой ситуации вообще сложно выдумать что-нибудь подходящее.

- Так как тогда ты избежишь свадьбы?

- Сбегу.

Я задумалась.

- Просто уйду. Не явлюсь на свадьбу.

- А клан?

- Ну что же, ему придётся от меня отказаться. Репутация, конечно, пострадает, пункты доверия упадут, но они поймут. Думаю, многие даже поддержат. Только…

- Что?

- Мне придётся выйти из Союза и улететь куда-нибудь далеко на периферию. Я не смогу вернуться обратно. А ты…

- Я полечу с тобой.

- На край света в самом прямом смысле этого слова?

- И даже дальше.

В отличие от гудронки, я прекрасно представляю, что такое лишения, возможно, куда лучше самого Парфена. Я слышала множество намёков насчёт несостоятельности их клана, и при этом они перемещаются себе на отдельном, вполне комфортабельном космическом корабле, играют в свое удовольствие в азартные игры, не обременены тяжкой работой, и по внешнему виду не скажешь, что они голодают или бедствуют. Так что мне, с моими детскими скитаниями их ещё есть чему поучить. Так случилось, что мой дед в веселые девяностые отписал всё имущество в каких-то разборках посторонним дядям и мои родители с трехлетним ребенком и двумя пожилыми бабушками на руках остались буквально на улице без копейки денег. Поэтому у меня нет братьев и сестер – родители просто не рискнули, побоялись, что не смогут нас поднять.

Мне было двенадцать, когда жизнь наладилась и появилось буквально всё – начиная с отдельной собственной комнаты и заканчивая неплохими карманными деньгами. Но я помню ещё, как это – пачка макарон и черный хлеб на ужин, а вместо подарка на день рождения рисунок того, что мне купят, когда получат зарплату. Как это – съёмная квартира, в которой спят даже на полу.

Так что бедности я не боялась.

Боялась я другого.

- И вне Союза время посещения твоей планеты сильно отодвинется, - признался он.

- Я понимаю.

И правда, сложно не понять. Дела обстоят следующим образом – или я решаю вопрос с расторжением помолвки безболезненно, и все остаются довольны, а моё положение меняется только к лучшему, или Парфен теряет всё (кроме меня, а тут стоит задуматься, насколько сей обмен равноценный), а возвращение к родителям снова отодвигается на неопределённое время.

Он снова поднял руки на мои плечи, наклонился и поцеловал. Очень нежно, легко и даже печально. Тут сразу понятно, что с тобой прощаются, и неизвестно, насколько. Незримое присутствие навязчивой гудронки витало над потолком и всячески мешало, но я закрыла глаза и его проигнорировала.

В любом случае, целоваться с Парфеном так здорово, что из головы исчезают не только проблемы, а и вообще все мысли. И подступает к ногам, подкатывает подобно приливу ощущение счастья.

Звук шагов быстро нас отрезвил, не оставляя счастью шанса дотронуться хотя бы до пяток.

- Корабль готовят, - сказал гудронец Парфену. – У вас одиннадцать дней. Кисейцы вылетают через полчаса, твоей подружке самое время сходить за вещами.

- У меня нет вещей, - блаженным голосом ответила я, так как ещё не отошла от поцелуя

- Тогда, конечно, всё проще.

Король многозначительно замолчал, чего-то ожидая, и я поняла, что расставаться придётся здесь и сейчас, чтобы нас лишний раз не видели вдвоём. И так сплетен будет выше нормы.

- Пошли, провожу, пусть даже пару шагов.

Парфен довел меня до двери, задрапированной плотной тканью, и, укрывшись от глаз нежеланного тестя, обхватил меня за талию и тихо сказал:

- А это, чтобы не забывала.

И снова поцеловал.

Показалось, меня сейчас снесет той волной жара, которая между нами вспыхнула. Он стал словно печка, и мне это жутко нравилось. Казалось, когда его губы прикасаются к моим, хотя какое там прикасаются? – сминают мои, раздается шипение испаряющейся воды, попавшей на раскаленный металл.

Он первый от меня оторвался, я бы точно не смогла.

Глаза Парфена блестели в полумраке, а лицо было таким серьезным, то никаких сомнений не оставалось – он всё решил и в обратном его не убедишь. Впрочем, я и не пытаюсь. Важнее всего, чтобы он был свободен, так, как ему хочется, а мелочи вроде отсутствия финансов… когда меня пугали трудности?

Правда, разум выступал с идеей, что местные трудности мне, собственно, ещё неизвестны, возможно, поэтому я так легко отношусь к их потенциальному появлению. Но нет, где-то на инстинктивном уровне я понимала, что чаши весов тут наполнены иными ценностями, что если из моей жизни исчезнет Парфен, я больше не буду счастлива. Конечно, время идёт и время лечит, и при невозможности быть вместе нормальный человек ни за что не пожелает своей половине остаться одной и предпочтет, чтобы она стала счастливой с другим мужчиной, но…

Говорят, когда с войны не вернулся жених моей троюродной прабабки, она больше никогда не вышла замуж и вовсе не потому, что отсутствовали желающие. Они были, несмотря на острую нехватку в те времена мужского пола. Но она умерла в одиночестве. И никогда не говорила, почему. Не было в ней благородного пафоса и битья в грудь, и убеждений всех и всякого, что другие мужчины ей не нужны. Она никогда не спорила, когда ей пеняли такой глупостью, а просто продолжала жить, как считала нужным. Бывает и такое.

В этот момент я её понимала.

- Я сделаю всё, - пообещала я Парфену перед тем, как выйти за дверь.

- Я знаю.

Он убрал руки, отпуская меня.

Одиннадцать дней – и тогда наша судьба решится.

Кисейская команда уже собралась и в полном составе ожидала моего появления. Учитывая, сколько времени им понадобилось на сборы, они, вероятно, уже сидели на вещах к моменту, когда король попросил их отбыть восвояси. Только Мизо, которая тоже летела с нами, выглядела очень растрепанной, как будто одевалась в спешке.

На корабле кисейцев нам с ней выделили ту же самую каюту, которую мы занимали по дороге сюда, и пришлось принять снотворного, чтобы уснуть, потому что, несмотря на жуткую вымотанность, сон не шёл. А у меня впереди всего одиннадцать дней, чтобы развязать и распутать самый важный узел в моей судьбе, поэтому сейчас мне нужен полноценный отдых.

Заснула я, сжимая в руке кулон в виде большой таблетки, отданный мне Парфеном, кулон, который, по утверждению гудронского короля может установить связь на огромных расстояниях, хотя не так часто, как хотелось бы. Ну хоть что-то, не в моём положении капризничать.

Проснулась я, когда за иллюминатором уже виднелась планета Грундэ, где обосновался род кисейцев, к которому принадлежали ребята. Они мне несколько раз повторили полное название с учётом расположения в системах Союза, но оно слишком сложное, чтобы сходу запомнить, так что я решила обходиться одним коротким словом. Вот ещё, кстати, отличие - своя собственная планета на не такой уж и многочисленный род. И они ещё говорят о материальной стеснённости?

- Хочешь поселиться у нас? – спросила Яста, когда все уже проснулись, собрались и завтракали перед высадкой на поверхность. Мизо должны были увезти в гостиницу главного поселения для встречи с текущими лидерами клана, которые решат её судьбу, чем она была вполне довольна, потому что кисейцы не забывают о сделанном им добре, а несопротивление освобождению гудронки вполне вписывалось в эти рамки.

- А какие у меня варианты? – задумалась я. Сидеть в гостинице среди множества незнакомых кисейцев, которые знают тебя, пусть даже просто по слухам, но которых не знаешь ты, в моём положении, когда время сильно поджимает, удовольствие довольно сомнительное.

- Родители Парфена? – подумав, предложила она.

- Нет.

Это перебор, я пока не готова к знакомству с родителями.

- Поехали ко мне, - приподнял брови Желток, изящным жестом намазывая солёную пасту на их разновидность хлеба.

Только я собиралась съязвить в ответ, как Яста произнесла:

- Ты можешь остановиться у Парфена. В его доме.

Желток тут же был отодвинут в сторону и забыт. Отомщу в другой раз.

- Он там один жил?

- Ну да.

Яста сегодня была немногословна, но ведь у нас есть Синь! Один жалобный взгляд в его сторону и…

- Молодые кисейцы часто живут отдельно от больших поселений в уединенных домиках возле Одинокого леса. Я там живу, Алой, Белок. И Парфен тоже. Ближайшее жилье к его дому, кстати, твоё, - обратился он к Зеленцу, причём так, будто в чём-то обвинял.

Ну, это мне вряд ли помешает. Подозреваю, Зеленец меня побаивается и будет держаться подальше. А если мне взбредёт в голову его навестить, то придется караулить под дверью, чтобы не заметил раньше времени и не сделал вид, будто его нет дома.

- Довезёте туда?

Яста кивнула.

Через несколько часов я уже высаживалась из капсулы, такой кисейской своеобразной вытянутой вдоль оси машины возле странного домика, как будто монолитного, окна – как вереница вливающихся друг в друга озёр, когда смотришь на них высоко с неба. Дверь овальная, медная, крыша выглядит, как если бы сверху плоского настила кинули охапку соломы, но почему-то понятно, что это сделали специально и материал на самом деле куда как более надёжный. В общем, для тех, кто привык к комфорту, но любит сделать вид, что живёт дикарём на природе.

- Ладно, удачи. Звони, если что.

Яста с Пеплом проводили меня до двери и выгрузили на пороге пару ящиков продуктов. Остальные кисейцы, излучая облегчение, что не придётся ломать голову над проблемами Парфена, отправились по домам ещё утром, в чём их сложно винить. Замечено, что какие бы жуткие и неразрешимые проблемы на тебя не свалились, у других людей, как ни странно, тоже есть свои трудности и желания, поэтому заниматься только твоими они априори не могут.

Домик меня «узнал». Видимо, получил разрешение у хозяина и при приближении открыл дверь.

Всё дорогу существование мне облегчало одно только любопытство, как именно живет Парфен. Может, у него все стены обклеены плакатами голых девиц? Бывала я как-то в гостях у одного Мачо, который заклеивал стену пустыми пачками от презервативов. Мерзость ужасная, бе-е-е, больше мы с ним не встречались.

Тут наверняка система контрацепции иная, да и чего это я сравниваю? Парфен точно не станет вешать трофеи на стену, не в его стиле.

Домик состоял из одного помещения, исключая кабину санузла, надо признать, довольно примитивного. Хиромэ однозначно восприняла бы сей чудный домик как страшнейшее испытание своей любви. Ещё бы, санузел без ароматических ванн и массажа! Это же ужасно!

Вообще вокруг было довольно чисто, то есть перед отлётом Парфен навел порядок, ну, как его понимал. Понимал он его следующим образом – все коробки от еды упакованы в огромный пакет, который так и брошен у порога. Также упакована обувь, валяющаяся вдоль стены. Присланные из чистки вещи, в частности, дюжина перчаток рассыпаны по кровати как лепестки огромных роз. Хм, что-то я не то воображаю.

Вернее, рассыпаны они не на кровати, а на круглом матрасе, который кажется, застелен чем-то пластиковым. Надеюсь, от пыли, а не в качестве постельного белья. Спать на клеёнке я перестала года в два и заново начинать не имею ни малейшего желания.

Дернув за угол покрывала, я успокоилась – действительно, от пыли, белье на месте, обычное - белоснежное и мягкое.

Кстати, насчёт одежды. Грязную, так и быть, искать не буду, разве что случайно попадётся. А вот чистая… Судя по прозрачной упаковке, Парфен предпочитает типовые брюки, футболки и кофты на кнопках, которые я не раз на нём видела. Только один пакет содержал что-то черное. Естественно, я тут же его распечатала. Внутри оказался костюм, похожий на водолазный, без швов и застежек, понятия не имею, как оно надевается, но на теле, видимо, выглядит очень впечатляюще. Та-ак, про тела я сейчас думать не буду.

Вытащив вместо этого один из пакетов с перчатками, я нещадно разорвала обертку и примерила их. Очень гладкие, без швов, правда, болтаются, потому что предназначены для рук размером больше моих, но ощущения в них однозначно другие.

Я провела по щеке пальцами – даже несмотря на перчатки, Парфена я чувствовала иначе.

А хочется попробовать, как это – когда на коже его пальцы, а не материя, пусть даже самая распрекрасная.

Так, не сейчас.

Перчатки улетели в кучу остальных вещей, потому что сейчас у меня другая задача. И если я её не решу – всё, пиши пропало. Парфен лишиться семьи, друзей и привычного образа жизни. И как знать, возможно, однажды пожалеет, что не сделал иного выбора и не женился на гудронке?

От этой мысли так сильно передёрнуло, что данный поворот событий я рассматривать не буду. Но от правды нелегко просто взять и отмахнуться, так что вот вам ещё один прекрасный стимул найти решение, которое устроило бы всех.

Итак, я лично вижу всего два варианта, как, впрочем, и гудронский повелитель. Первое – Хиромэ сама отказывается от брака и ей это по местным законам простительно, тогда как мужчина отказаться не может. Точно не знаю, почему, но какая-то логика тут присутствует.

Ладно, не до неё сейчас.

Второе – находится препятствие, которое не дает им вступить в законный брак. Как землянка я могу, конечно, выдумать какой-нибудь дурацкий обычай, который вроде как существует на Земле и по которому Парфен уже обещался мне, поэтому другой обещаться не мог, о чём не знал, поэтому так проштрафился, но одно «но». Когда-нибудь обман всплывет, и тогда разразится страшный скандал. Да и, честно говоря, я не могла допустить низкий способ, мне претило, например, подстраивать обстоятельства, при которых Хиромэ застукает Парфена в недвусмысленной обстановке с другой женщиной, даже если речь обо мне, и бросит по причине неверности. Нет, я не верю в грязь. Используя грязный метод, ты по определению пачкаешься, и она начинает поедать тебя заживо. Эта гниль никогда не вымоется и однажды проникнет в нутро – и тогда ты уже не представляешь из себя ничего, так, шлак, отходный материал, не имеющий никакой ценности.

Я лично люблю жизнь. И я люблю её чистой. Ничего никогда не доставляло мне большего удовольствия, чем осознавать, что моя совесть чиста. И что всё мною достигнутое – достигнуто реальным трудом. На мой вкус, заработанная конфета всегда слаще краденной. И более ценна.

Я всегда была счастлива. Даже в нищем детстве. Даже под тягостным присмотром родителей, хотя мне и не хватало чего-то неопределённого. Теперь я точно знаю, чего – любви, такой, чтобы раз и навсегда, чтобы не закрывая глаза на недостатки, а каждый раз убеждаясь, что твой избранник идеален, и стремясь стать достойной этого идеала.

Если я хочу быть счастливой, нужно найти единственно правильный путь. Чистый, потому что теперь нас двое, и так получается, что испачкав себя, я автоматически разрушаю и его тоже.

Итак, значит, нужно сделать так, чтобы гудронка задумалась и осознала, что на самом деле вовсе не готова к замужеству. И отказалась. Может, она должна встретить кого-то другого? Какого-нибудь мальчишку, вроде бы, однажды она упоминала чьё-то имя? Нет, этот риск себя не оправдывает. Маловероятно, за одиннадцать дней ставку можно сделать только раз и если прогорит, то второго шанса не будет. Мальчишек мы ей искать не будем, план нужен другой, более осуществимый. Но всё-таки, что ей нравится?

Настало время перейти к изучению объекта, хорошо, что король выдал мне несколько папок и носителей с информацией о своей дочери. Усевшись за столом, я стала изучать потенциального врага Хиромэ. Хотя нет, как к врагу к ней относиться нельзя, потому что ненависть затмевает восприятие и мешает делу. Она же просто глупая девчонка, глупая и разбалованная! Хотя если из-за её глупости разрушится жизнь Парфена, я быстро изменю свое мнение об этой капризной девице!

Если бы я была уверена, что порка поможет делу, выпорола бы наследницу самолично, а там хоть трава не расти. Но нет, не вариант.

Итак, а чего же любит Хиромэ? Каких мужчин?

Оказалось, всяких, но недолго. Её влюбленности скоротечны и пусты, что вполне понятно – с наследницей не забалуешь, лишнего повода ей не дашь, а любая симпатия без подпитки вянет и погибает. Возможно, поэтому Хиромэ и сделала такой отчаянный шаг, ведь без замужества ей ничего толком недоступно. Но всё равно, судя по имеющейся информации, гудронка любила только одно – красиво одеваться. Стильно, шикарно и по последнему писку моды. Я нашла огромную подборку фотографий гудронки в шикарных одеждах, которыми она негласно превосходила всех конкуренток на том или ином мероприятии.

Проведя за столом часа три, я поняла, что действительно, вариант с поиском другого мужчины, которым Хиромэ вдруг сильно заинтересуется, и правда неудачен.

Я изучала жизнь Хиромэ до позднего вечера, а заодно просмотрела несколько последних журналов моды, с анонсами новых моделей, планируемых к выпуску одновременно с теми, которые уже шьют наследнице, так что она снова впереди планеты всей.

Раскрыв очередной разворот, я невольно уставилась в изумрудное облако перьев, самое безвкусное платье из всех мною виденных – ни гармонии, ни пропорций.

Надо же, гудронки в них будут как курицы, чьи перья покрасили зеленым.

Впервые на моих губах появилась улыбка.

Вечером я перекусила и посидела на крыльце под силовым навесом от насекомых. Одинокий лес, кстати, был довольно мрачным и совсем пустым. И вообще, ни единого кисейца я не видела, как и других живых существа - с командой договорились, что в случае чего я сама позвоню, а так…

Таким образом прошло два дня. По инерции я изучила всю биографию гудронки, но больше ничего нового или полезного не узнала. Капризная наследница, привыкшая получать всё и всегда, которой, однако, некоторые вещи из наиболее интересных недоступны. И что теперь? Сделать ставку на её тайные желания и предложить завести ей вместо мужа любовника?

Не смешите, это ещё глупее варианта с подставной изменой. Хотя, почему с подставной?

Так, проехали.

И что делать? А понятия не имею!

Вот тогда-то меня начали посещать первые признаки паники. Я не видела выхода и мыслями постоянно возвращалась к тому, что предложил Парфен – к побегу. Ведь это проще всего.

Но это не выход, не выход!

Но что ещё делать?

Оказалось, я довольно легко готова сдаться. Не ожидала от себя.

Вечером, когда я привычно сидела на крыльце и бездумно пялилась в гущу леса, он мне позвонил – экран открылся примерно в полуметре напротив лица, как будто мы по-настоящему смотрели друг другу в глаза.

И он сразу понял, что я в отчаянии.

- Айка… ты осунулась. Плохо спишь?

- Ты тоже весь серый и мятый.

Так и было. Он тоже выглядел не фонтан.

- Надоело смотреть на реликвии гудронцев, которые давно уже не интересны даже им самим. Так, волочатся по старой памяти хвостом, а ценность свою давно потеряли. Всё моё сопровождение понимает – это фарс, пустая трата времени.

Он рассказал, как они посещали какое-то озеро «самое прозрачное» в мире. Вероятно, так и было сто тыщ лет назад, потому что сейчас его тёмная, практически непрозрачная поверхность отражала, как зеркало.

Потом он замолчал.

- Развернись, пожалуйста, - вдруг попросил, смотря мне за спину. Я оглянулась - дверь.

- Хочешь увидеть лес? Пожалуйста, - я развернулась спиной к чаще леса. До ближайших деревьев от этого места всего десяток метров.

- В этом лесу живут наши предки, - торжественным голосом заявил Парфен.

- Какие?

- Дикие.

- Дикие?

- Сейчас.

Он исчез и вскоре на экране запустился ролик. Не знаю, кто снимал, но действие происходило в лесу и, похоже, в том самом, что располагался за моей спиной. День. Сквозь листву проникают одинокие лучи солнца. Парфен в чёрном комбинезоне, который и правда прекрасно облегает, на корточках сидит на толстой ветке дерева, покачивающейся в нескольких метрах над землёй, и к чему-то прислушивается. Потом поднимает руку, показывая четыре пальца.

Камера быстро смещается вниз. На протоптанную тропинку, которую даже я различила среди зелени, неторопливо выплывают, иначе не скажешь, четыре зверя. Ближе всего они походили, думаю, на тигров, ну или леопардов, я в них не особо разбираюсь.

Но вот раскраска… точно тигриная. Бежевая шкура с полосами, по крайней мере, на морде, не могла не напоминать кисейцев. А лапы у них белые, как будто они в носках – тоже своеобразные перчатки.

Однако хвосты, мощные челюсти и торчащие клыки не могли не убедить меня, что это все-таки животные, кстати, очень похожие на тех хищников, которых я повстречала у дикарей и долго рассматривала, сидя на верхушке бревна.

Тем временем Парфен на ролике закричал и привстал, собираясь прыгать вниз и…

Ролик резко прервался, на экране снова появилось лицо Парфена, такое невозмутимое, что сразу стало понятно – пытается убедить, будто ничего лишнего мне не показал.

- И что там дальше? – поинтересовалась я.

- Да так, ничего, - честно-честно ответил он.

- Да конечно! Ты спрыгнул вниз! И не вздумай сейчас имитировать неполадки связи и отключаться!

Он задумался.

- Хорошая идея, кстати…

- Поздно! Так что в ролике дальше?

- Ты меня видишь, правда? Я живой и невредимый. Значит, никто не умер, никого не покалечили, просто мы иногда, ну…

- Неужто превращаетесь в оборотней? – похолодевшими губами спросила я. Нет, это был бы перебор. Но почему, чёрт возьми, нет?

- Не, это ты загнула, - он закатил глаза. – Никто не может так кардинально менять облик, мы же не свободная материя, мы постоянны.

- Ладно. Так что тогда?

- Просто мы иногда… общаемся с ними. С предками.

- Как? Они разговаривают?

- Нет, конечно, они же неразумные.

- А почему предки?

- Долгая история, хочешь послушать?

Ну нет, меня так просто не проведешь.

- В другой раз. Так каким образом вы общаетесь?

Он улыбнулся и больше не стал увиливать.

- Бывает, дразним их и удираем. Иногда немножко дерёмся.

- Вы?! С ними?!

- Ты на вечере гудронцев видела таких псевдо-хомеров, в огромных очках и жилетках, увешенных всякими приборами? У которых за спиной рюкзаки с разной дребеденью, которая им нужна для поддержания связей?

- Да. Мизо показывала.

- Этот народ настолько привязал себя к цивилизации, к датчикам, связи и автоматике, что они просто как младенцы становятся, когда всё это пропадает. Думаю, если бы в зале с них всё это обмундирование сняли, они бы и до комнаты своей не дошли. А если с них всё снять и дать в руки… ну не знаю, сырые овощи, они умрут с голоду, но не смогут их даже очистить, не то что приготовить. Понимаешь? Они сами себя сделали совершенно беспомощными, чрезмерно положившись на цивилизацию. Кисейцы не такие. Мы поддерживаем в себе нечто первобытное, учимся не зависеть от цивилизации больше, чем нужно для удобства. В нашем клане считается, что мужчины должны уметь быть дикарями.

Я невольно облизнулась. Да уж, эта идея мне нравится.

- И у нас есть нечто вроде посвящения. Игры с предками.

- Ты напал один на четверых?

- Нет, конечно, дикарь не то же самое, что самоубийца. Нас тоже было четверо. Всё честно. Нам нельзя убивать предков, даже в качестве мести, если они загрызли кого-то из наших.

Я перевела дыхание. Вот уж не ожидала такого хобби. Хотя польза есть - он меня переключит от мыслей поиска выхода, которые уже взрывали голову и жутко захотелось спать.

- Ты поэтому там… на той планете так легко подошёл к зверям? – почти зевая, спросила я.

- Ну, конечно! Я привык играть с хищниками и хорошо знаю их повадки. Все они примерно одинаковы. Те двое даже голодны не были, зато с удовольствием бы поиграли.

- Хочешь сказать, опасности не было? – от удивления даже глаза сами собой раскрылись.

- Не настолько. Когда ты ведешь себя как жертва, то будишь в хищнике инстинкт охотника. Для тебя они были опасны, очень даже, поверь на слово.

Парфен перестал улыбаться и наклонился, прикасаясь к экрану пальцами. Конечно, дотронуться до него невозможно, но я тут же попыталась, и вероятно не меньше его разочаровалась, когда не удалось. Только на пальцах отсветилась его нематериальная белая перчатка.

- Иди спать.

- У меня не получается, Парфен! – как на духу призналась я, отдёргивая руку. Отчаяние вырвалось, как гейзер. Вероятно, сильная усталость ослабила самоконтроль, иначе я бы добровольно в такой слабости не призналась.

Он тоже осторожно убрал пальцы и спокойно сказал.

- Не переживай ни о чём. Я же сказал, свадьбы не будет. Мы просто соберёмся и улетим.

- А потом ты меня за это возненавидишь!

Он невесело улыбнулся.

- С чего ты взяла?

- Я, так или иначе, причина, по которой ты влип. Потому что полетел за мной и освободил Хиромэ. Потому что рано или поздно станешь так сильно скучать по своим братьям и родителям, что найдёшь виновного во всех своих несчастьях. Меня, ведь я действительно…

Я вздохнула и замолчала. Он долго и внимательно смотрел на меня.

- В нашем клане воспитывают из мужчин воинов, - внезапно сказал. – На всякий случай. Пусть даже войн в Союзе уже очень давно не было. Сильных, способных на защиту, способных принимать решения в экстремальных ситуациях. Силовые решения. Но… в нас нет хитрости, потому что хитрость – удел женщины. Я не могу найти выход. Думаешь, я не пытался? Каждую свободную минуту, но… Я сделал что мог – принял то единственное решение, которое мне доступно. Свадьбы не будет. Никто не виноват. То, что произойдет после моего возвращения к гудронцам, для меня решено. Если ты хочешь изменить ситуацию по-другому, делай то, что должна делать женщина кисейца – примени хитрость. Мудрость. Ты хочешь победить?

Я молча ждала продолжения. Ответ он и так знал.

- Значит, ты сможешь, - сказал он и отключился.

Следующий день тоже прошел безрезультатно, и к ужину я вымоталась настолько, что уронила голову на бумажные вырезки и разрыдалась. Потому что устала раз за разом перебирать одни и те же варианты, все как один бесполезные, потому что ничего нового в голову не лезло. Да и как тут что-нибудь придумать, если я не владею элементарными знаниями о Союзе и его обитателях? И за десять дней их никак не выучить!

Не знаю, сколько я мучилась самобичеванием, и жалела себя, несчастную, но тут мне вдруг пришла посылка. Нечто вроде кастрюли овощного рагу, ну, судя по запаху. К коробке прилагалась рукописная записка, что выглядело просто невероятно.

Ещё невероятней было то, что записка оказалась от матери Парфена, к счастью, написанная на общем языке, потому что кисейский я не знала.

Привожу послание дословно.

«Уважаемая Айя!

Я понимаю, что сейчас не время настаивать на личном знакомстве, потому что ты занята очень важным делом и не стоит тратить отведённое время, отвлекаясь на пустые встречи.

Всё что я могу сделать – немного подпитать твои силы.

Сделай так, чтобы мой сын не стал изгоем. Это прекрасная возможность и для тебя тоже – после высказанного в прямом эфире отказа на его предложение, которого я тебе, скорее всего, никогда не прощу (эта фраза была несколько раз зачеркнута, но я разобрала), ты сможешь показать, что исправилась, что ты можешь действовать не хуже кисейской женщины, и способна разобраться даже с самой сложной ситуацией.

Если что-нибудь понадобиться – обращайся.

Мама Парфена».

И все – ни имени, ни адреса. Впрочем, думаю, координаты в случае необходимости найти не проблема, но она правильно сказала – не время.

Кстати, я не стала терзаться сомнениями и съела порцию присланной еды. И это был первый раз за долгое время, когда у меня не заболел живот. Не знаю, в чём причина, однако невольное уважение к повару я испытала.

Вечером я вышла на крыльцо, смутно надеясь, что Парфен позвонит, но нет – тишина. Видимо, занят или просто не может остаться один, потому что он не любит, когда наши разговоры слушают посторонние. А я ему звонить не могу, вот такая несправедливость.

Я уже смирилась с тем, что придётся просто идти и ложиться спать, не услышав человеческого голоса, когда из-за дома выскользнула капсула, на которых перемещались кисейцы, и гостеприимно откинула крышку. Судя по пустым внутренностям, автоматически настроенная.

- Айка, - голос Парфена, наверняка, запись, звучал тепло и печально. – Я хочу показать тебе самое красивое место нашей планеты. Садись, маршрут я загрузил, полет займёт всего час, но зато увидишь то, за что мы ценим нашу связь с предками. Связь, которую не понимают в Союзе. А ты поймешь, я уверен. Но сейчас не думай об этом, ни о чем не думай, просто смотри. Это тебе мой подарок.

Конечно, я беспрекословно залезла в капсулу, села, пристегнулась и стала смотреть. Вначале окна были замутнены и транслировали мне урок кисейской кулинарии, не знаю, кто подсуетился его запустить. А когда через полчаса мы прилетели, куда планировалось, окна стали прозрачными, чтобы можно было любоваться окрестностями.

С первого же взгляда мне захотелось вскрикнуть, настолько открывшийся вид был впечатляющим, хотя кого можно удивить древними развалинами и деревьями? Оказалось, меня можно. Очень даже.

Развалин было всего несколько – квадратные башни разной высоты, с квадратными оконными проёмами, в которых пустые рамы без стёкол, башни из мелкого кирпича цвета тёмной глины, углы которого со временем округлились. Обычные на первый взгляд здания, кропотливо и не очень ровно сложенные из кирпичиков, но чем-то неуловимым привлекающие внимание. Такие крепкие, спокойные, уверенные… Капсула, как выяснилось, облетала какой-то холм по кругу, благодаря чему картинка быстро менялась, и новая башня оказалась расположенной на участке прямо над пропастью. Причём в воздухе висел и сам участок, вроде тонкой тарелки, приставленной к скале. Да я на такой бы и одной ногой ступить не рискнула, а уж строить огромную башню!

Капсула повернулась, уходя обратно в лес и я увидела дерево. А потом ещё одно. Собственно, мы летели по лесу, этакой увеличенной копии соснового – где лес без подлеска, с землей, усыпанной толстым слоем сухой хвои, а все деревья с голыми стволами изо всех сил тянутся вверх. И всё они были большими, судя по тому, что капсула летела почти у поверхности, а кроны располагались куда как выше.

Но именно эти деревья были просто огромными. Не все – всего несколько штук на фоне остальных относительно обычных. Этакие застывшие великаны: ленивые, уставшие. Слегка блестящая от времени, с дочиста вытертой корой древесина, свитая огромными узлами, даже на вид крепкая и прочная, как башни, которые остались наверху. И каждое дерево - такая же монолитная, неизменимая часть рельефа, как горы.

Капсула спускалась, нарезая круги, и деревья остались позади. А в конце понеслась так быстро, что дух захватило, и мы просто скользили над поверхностью крутого холма, покрытого ровной густой травой, где-то за спиной остались древние башни и деревья, и весь осмотр занял не больше минуты, но я не ожидала... такого.

Я в жизни не переживала настолько потрясающего аттракциона. И главное – ну чего необычного? Башни, деревья? Ну да, дряхлые поселения. Ну да, вековые деревья, пережившие столетия. И всё же - в чём особенность? Может, в мрачных цветах: пасмурное, строгое небо, глиняные коричневые неровные стены с налётом черноты, прибавленной временем, и много светло-зелёной травы. Вроде всё сто раз виденное… Так как тогда получилась настолько изумительная, мучительная, проникающая в каждый уголок души картина?

Наверняка, в деле замешан дух места, другого объяснения просто не существует.

У меня просто нет слов!

Пока я пыталась прийти в себя, капсула развернулась и отправилась обратно. Оказывается, я летела полчаса ради одной-единственной минуты. И – оно того стоило.

Звук недосмотренного кулинарного урока пришлось приглушить, чтобы не мешал наслаждаться остатками настроения, отголосками ощущения, когда ты часть чего-то великого, крепкого, вечного. Когда ты часть мира.

Именно тогда позвонил Парфен и, увидев моё лицо, расплылся в широченной улыбке.

- Даже не буду спрашивать, - многозначительно заявил.

Во мне тут же заговорило чувство противоречия и заодно коммерческая жилка, которая обычно молчит, как немая.

Второе победило.

- Я, честно говоря, не понимаю, почему ваш клан не очень богат, с такими-то достопримечательностями! Да тут туристов…

Он не дослушал, а просто рассмеялся.

- А что смешного?

- Айка, да всё как раз наоборот. Мы никак не можем шикарно жить именно из-за этих, как ты их называешь, достопримечательностей, хотя для нас это не просто зрелище, а места предков, наш исконный дом.

- И какая связь?

- На их содержание уходит много денег, большая часть прибыли клана. Там температура, влажность, наличие определенного состава земли, и ужасно хрупкое равновесие между этими компонентами. Так что наоборот, туристы тем местам противопоказаны и практически не допускаются, чтобы не нарушать систему. А ступить на землю, дотронуться до дерева каждому позволяется всего один раз – на совершеннолетие. Ну, а потом только в виде награды за особые заслуги, очень редко. Члены нашего клана – бесплатно, а остальные кисейцы платят огромные суммы. И всё это снова уходит на содержание. А на съёмках эти деревья и башни теряют всё своё величие, можешь сама посмотреть. Лес и лес, и куча старых развалюх. И никто не знает, почему они так нефотогеничны.

- То есть часто туда нельзя летать? – вот что первым делом я вынесла из всего услышанного.

- К сожалению, нельзя. Я там всего несколько раз был, и до сих пор помню каждый. И больше всего – тот момент, когда прикоснулся к нему… к стволу великана. Такое ощущение, будто прямо в ладонь медленно бьёт огромное сердце. Даже объяснить не могу…

И хотя он вслух не сказал, в воздухе повисло недосказанное – получить для меня такую прогулку было непросто и удалось, возможно, только в ущерб себе. Может, он даже уступил мне свою очередь. Что для кисейцев значит посещение этого места?

- Сколько ты теперь их не увидишь? – наугад спросила я. Он почти дернулся… почти, но вовремя остановился.

- Терпимо.

Терпимо?! Как…

Теперь понятно, всё встало на свои места. Он показал мне это место, потому что, если мы сбежим, то шанса увидеть его у меня уже не будет. Он хотел, чтобы я посмотрела. Чтобы я запомнила.

И он… потеряет это всё, если у меня не получится. Лишится своих корней. Никогда больше не увидит кирпичную башню с темнеющими квадратными окнами, где не осталось стёкол и не замрёт в тени величия дерева-исполина.

Эх, Хиромэ, Хиромэ… Глупая, наивная девчонка, которая верит, что встретила свою единственную любовь, хотя это, конечно, самообман. А сама не интересуется ничем, кроме нарядов. Меняет их как перчатки каждый сезон, прямо как…

Глава 12. Главный козырь ярко-алого цвета

Идея пришла утром, когда я проснулась и открыла глаза. Пришла так внезапно, что я захлебнулась воздухом, закашлялась и резко села, даже голова пошла кругом. Клянусь, даже после длительных пьянок с утра меня так не прошибало, как в этот судьбоносный момент!

Конечно, не факт, что получится, стопроцентной уверенности у меня нет. Но это самый лучший способ – показать ей на деле, на чём-то вещественном, что можно пощупать. Объяснить то, что она не хочет слушать. Заставить думать над тем, что неинтересно.

Купить её за правду.

Осталось одно – мелочь, которая и есть основа всего. Когда-то давно мне повезло. Случайно. И неизвестно, что будет теперь, но я почти готова молиться кому угодно и просить – если на мою жизнь отмерено ещё чудес, пусть я сделаю… пусть я придумаю узор.

За день узор сам собой сложился в моей голове, пока я сидела на крыльце и упрямо сверлила глазами Одинокий кисейский лес, скрывающий от взгляда массу всего потрясающего. Самую эффектную на моей памяти достопримечательность, которую когда-либо видели туристы, хотя Парфен прав – называть это место, вызывающее непроизвольный священный трепет, таким банальным словом довольно пошло. И ещё лес скрывает диких предков, с которыми молодые кисейцы привыкли играть... Там тайна, изумляющая и привлекающая, скрытая от прямого взгляда. Вот почему узор сложился, вернее, сплёлся, по пути впитав дух этой всё ещё дикой и потому ещё более прекрасной земли.

Дома я бы нипочём не успела воплотить свой королевский замысел за жалких пять дней, но тут мне помогли. Яста ночевала со мной две последних ночи, терпеливо и послушно делая всё, что я просила, бесконечно меняя настройки аппарата – изготовителя и подбадривая. К моменту отлёта к гудронцам на торжественную церемонию объявления даты свадьбы всё было готово и множество раз проверено. Идеально.

Мы с Ястой в последний раз стояли посреди дома Парфена, в упор смотря на покачивающийся манекен и я, изучая линии и узор, знала – всё, что от меня зависело, я сделала. Большего не смог бы сделать никто. Разве что взять наследницу, да выпороть хорошенько розгами, но…

- Яста, - попросила я перед отлётом. – Дашь мне что-нибудь из кисейской одежды? Только… сама понимаешь.

- Конечно.

Она выбрала мне из своих вещей традиционный костюм бледного синего цвета и разрешила оставить привычный хвост, потому что в кисейской моде он входит в число традиционных причёсок. Потом я в сопровождении Пепла отправилась на корабль, где ждали остальные кисейцы в полном составе, оставив на Грундэ не только Ясту с крепко сжатыми губами, но и зачарованные веками башни. И живые, замершие во времени деревья. Даже страшно подумать, что, возможно, живьём я их больше никогда не увижу. Ни за что бы раньше не согласилась, что за минутную возможность прикоснуться к дряхлой сосне можно заплатить сумасшедшие деньги, но теперь я понимаю - можно.

Но я хоть успела попрощаться, пусть и своеобразно, а вот он…

Кроме Ясты, деталей моего плана никто не знал, поэтому само путешествие вышло не очень приятным. Ладно, ещё ночь, но утром пришлось выйти в кают-компанию и ждать прибытия вместе со всеми. Аппетита практически не было, и я просто сидела и молчала, терпеливо снося любопытствующие взгляды, – не хотела, чтобы мою уверенность подрывали чужие скептические высказывания. Ведь чего скрывать – я уверена, что сделала всё возможное, но вовсе не уверена, что этого окажется достаточно.

Но одно я знаю точно – сегодня у меня будет единственный шанс, и разговор с Хиромэ во многом пройдет так, как я себя поведу.

- Только не думай, что нам плевать, как обернутся дела, - наконец, мрачно заявил Белок и я не сразу поняла, что высказывание адресовано мне. Насупившись, он резко спросил: – Он хочет улететь, да?

Я огляделась – кисейцы сидели каждый сам по себе и при этом составляли нечто целое, соединённое чем-то невидимым, но всё равно крепким. И как я раньше не догадалась? – ведь ежу понятно, что они летят не только на праздник, а чтобы в случае чего попрощаться с братом.

- Не вижу смысла это обсуждать.

- Конечно, он решит улететь! Какой у него выбор? - Пепел.

- Если у тебя не выйдет, я не дам ему улететь. Я лучше сам на ней женюсь, - заявил Белок, и всё было бы прекрасно, не дрогни в конце фразы его вполне уверенный голос. Понимаю, лучше на дракона с копьем, чем с Хиромэ под венец.

- Не говори ерунды! – привычно вспылил Алой. – Ты будешь лидером. Зачем тебе такой хвост? Такую жену на себя вешать – и добровольно?!

- Да потому что моё сердце совершенно свободно! Мне не так уж важно, кто рядом. А ему, сам знаешь…

- Вечно вы начинаете спорить, когда спорить уже поздно. Надо было с самого начала держать эту гудронку подальше и близко на праздник не соваться! – влез и Синь. – Взяли бы награду да смылись тем же вечером! Кто вообще на праздник согласился ехать, да ещё и полным составом?

- У меня не было выхода! – Белок.

- Теперь уже поздно, - сквозь зубы заявил Зеленец.

- Да, давайте теперь выдумывать планы, один другого нелепее. Надо же, женится он на гудронке! Да её в…

Кисейцы как с цепи сорвались, будто долго-долго копили в себе негатив и тут вдруг решили взять да выплеснуть. Ор стоял такой, будто стая мартовских котов ночью под окном делили благосклонность какой-нибудь облезлой кошки.

- Хватит, - сказала я.

Осмотрела их, ещё горячих, взъерошенных и побагровевших, и повторила:

- Хватит.

Довольно быстро наступило молчание, застывшее и местами даже виноватое, только тяжёлое дыхание да далёкий звук двигателя. Мрачные, серые лица. Я отвернулась, потому что сложно передать словами, насколько мне хотелось сделать так же – просто заорать, разгромить всё вокруг, и пропади всё пропадом!

Однако чуть ли не впервые на моей памяти таким способом ничего не добьёшься.

И вот, наконец, мы прибыли. Последние полчаса на мягко передвигающемся планетарном катере – и вот перед нами знакомое здание, кишащее гудронскими наследницами и наследниками, вероятно, такими же мало управляемыми, как героиня дня Хиромэ. На крыше дворца, оказалось, разбит сад, а я в прошлый раз даже не обратила внимания. Впрочем, тогда был вечер и не такое яркое солнце, как сейчас. Кожа моментально покрылась испариной.

Стоило выйти на дорожку и протянуть руку за своим «грузом», как выяснилось (с легкой руки встречающего персонала), что Парфен уже прибыл и готовится к вечернему приёму, то есть со спокойствием обречённого мученика терпит попытки стилистов привести его в товарный вид.

Уверена, он не передумал и поэтому дату свадьбы в любом случае не назначат, но всё же… Впрочем, пока видеться нам никак нельзя, даже случайно.

Мда… Неприятно, наверное, сидеть на месте, пока тебя пытаются накрасить и расчесать, и думать, кем ты отсюда выйдешь – свободным человеком или беглецом без роду без племени.

К комнате гудронки меня провел лично её отец, который ради этого отвлекся от развлечения важных гостей. Расспрашивать ни о чём не пытался, но всю дорогу косился на манекен, который плыл за нами, нависая сверху и мерно покачиваясь.

- Надеюсь, у тебя выйдет, - сказал он и, судя по голосу, ему уже было всё равно. Замучался, вероятно, решать проблемы, бесконечным потоком льющиеся на его бедную королевскую голову.

Я кивнула и позвонила в звонок. Через пару минут гудронка осталась в одиночестве – король красноречивым взглядом выгнал из комнаты всех её подружек, а она так и сидела на канапе с ало-золотой обивкой, на которой аккуратно расправлено её прекрасное платье…. Хм. Насчёт последнего можно поспорить.

Я завезла в комнату силовой манекен, а король, выйдя, закрыл за собой дверь.

- Что ты тут делаешь? – спросила Хиромэ, косясь на плотное покрывало, свисающее с манекена практически до пола.

- Кое-что тебе привезла.

- Что?

Не оттягивая, я взяла за край накидки и сдернула её с манекена. Сердце замерло и, кажется, совсем не билось, пока я следила за лицом Хиромэ, за малейшими изменениями её мимики. Если я хоть в чём-то просчиталась, хотя бы одно малейшее несоответствие, небольшое отклонение от цели - и всё, баллов не хватит, дело не провернуть. Проигрыш.

Побег. Тоска.

Платье и правда было шедевром. Из алых ниток, кружевное, созданное в технике ирландского вязания, когда одежду собирают из кусочков, соединяя их воздушными цепочками.

- Ручная работа, - не преминула добавить я.

- Как это? – почти шепотом спросила Хиромэ.

Я включила подготовленный ролик, где были собраны промежуточные этапы изготовления платья: руки, вывязывающие крючком одну из деталей, готовая деталь, несколько, наколотых на валик, потом они же, соединенные…

– Видишь? Его сделали руками. Ничего подобного нет ни у кого в Союзе. И не будет.

Хиромэ даже заёрзала, но сжала руки и осталась сидеть на месте.

Платье покачивалось в полуметре – длиною в пол, рукава простые, прямые, приталенный силуэт, вырез треугольный и подкладка цвета жемчуга, которую вполне можно снять, и носить платье так, без ничего… перед мужем, к примеру.

Ну, не будем.

Я опомнилось.

- Тебе нравится это платье?

Хиромэ нехотя сморщила нос, безуспешно натягивая на себя равнодушную маску. Потом сдалась.

- Это шедевр, - честно ответила она.

- Оно твоё.

- В обмен на что? – она ухмыльнулась, смотря снизу вверх, но при этом так, будто я просительница, которая пришла умолять о милости.

Нет, на провокации не поддадимся. Хотя вариант про выпороть всегда остаётся. Ну, про запас. Мало ли…

- Ни на что. Просто так. Оно твоё.

Хиромэ приподняла брови.

- И ты не хочешь, чтобы взамен я оставила Парфена в покое? Ты же для этого прилетела, между прочим, без приглашения. Чтобы его оградить от всего, что сделает его несчастным?

Опа-на! Я не ожидала, что гудронка будет в курсе событий. В общем-то, это как раз предсказуемо, ведь она знакома с укладом кисейцев куда лучше меня. Хорошо, что мой план не рассчитан на обман, вот тут я бы и пролетела.

- Конечно, я этого хочу, но…

Она перебила:

- И ты подаришь мне это чудесное платье, даже если я за него выйду?

Гудронка пренебрежительно хмыкнула, хотя вышло неубедительно. Мне и в голову не приходило, но… она реально смотрела на платье так, как даже я не смотрела, хотя идею кружев я считала своим личным достижением. Однажды я мимоходом создала милое плетение для сердечек, которое радовало глаз. Но в этот раз я создала нечто, чем реально можно гордиться. На что можно любоваться.

Глупая, маленькая девчонка, которая верит, что только я стою на пути к её большому счастью. Я-то как раз и ничто, по сравнению с желаниями Парфена, почему же она не понимает? От меня можно отделаться раз и навсегда, но как она будет уживаться с ним?

- Хиромэ. Я сказала правду. Я подарю тебе это платье, но не бесплатно, уговорила… Взамен я попрошу несколько минут твоего времени. Я хочу, чтобы ты меня выслушала.

- Давай, - согласилась она, не отводя жадных глаз от алых кружев.

- Это платье – шедевр, ты сама сказала. А теперь подумай минутку и скажи – ты готова носить его… всегда?

Хиромэ резко повернулась ко мне и вытаращилась.

- Всегда? Нет, конечно, что за глупость!

И она с облегчением рассмеялась.

- И это всё, чего ты хотела?

- Да. Я понимаю, что всё выглядит довольно нелепо и не к месту. Сейчас я уйду, а ты подумай, пожалуйста, всего чуть-чуть и ответь на другой вопрос. Не мне… Себе самой, потому что сегодня решается твоя судьба. Так вот Хиромэ, Парфен – это платье. Идеальное. Но – одно, раз и навсегда. Не будет больше ни зеленого, ни блестящего, ни… любого другого. Навсегда. Подумай, Хиромэ, действительно ли ты этого хочешь?

Она сидела, прищурившись, и смотрела на меня довольно враждебно.

Всё, я сделала что смогла, заронила столько зёрен сомнений, сколько влезло в благодатную почву, теперь пора уходить, иначе она будет злиться, и я точно проиграю.

И как же хотелось подойти к ней, наклониться и проорать в самое лицо, что если она сейчас не опомнится, она сломает жизнь не только себе самой, а и мне, и Парфену. И что нельзя из-за минутного каприза делать глупости космического масштаба. Нельзя, и всё тут!

К сожалению, кричать тоже нельзя.

Я развернулась к двери и, хотя руки дрожали, всё-таки нажала на ручку.

- Эй, а ты сама… готова носить это платье всегда? – спросила Хиромэ мне в спину.

- Да, - тихо ответила я, потому что горло сжалось от подкативших слёз.

За дверью гудронки стоял охранник, который по договору с королём теперь никого сюда не пустит, чтобы Хиромэ не отвлеклась на подружек и болтовню, а всё-таки попыталась обдумать сложившуюся ситуацию и свою в ней роль. А я пошла в комнату, где ждал Парфен.

И вот ещё - я не сказала ей, что платье может быть одно, но зато обувь, прическу и аксессуары можно менять постоянно.

Я шла куда-то по коридору, пустым взглядом смотря вдаль (в кино со стороны такое действие наверняка выглядело бы весьма эффектно), но по дороге меня аккуратно развернули и привели в некую комнату, где присутствовал король и Парфен. Кисеец выглядел очень строго и даже солидно. Его костюм напоминал форму – темная плотная материя с окантовкой светлым и белыми пуговицами, такая же строгая обезличенная обувь. Яркими пятнами выделялась только его раскраска, а вот белые перчатки впервые сливались по цвету с его лицом.

Видимо, Парфен нервничал, чему сложно удивляться.

А на меня накатило то неестественное спокойствие, когда ты настолько выложился, что сил и эмоций больше ни на что другое не осталось. Наверное, если сейчас перед моим носом взорвут огромную бомбу, я ничего не почувствую.

Я села напротив Парфена, который не шевелился и только пристально следил за мной, не отрывая взгляда от моего лица. Одиннадцать дней своеобразного отпуска на пользу ему явно не пошли.

Я вздохнула. Как я, оказывается, по нему соскучилась, пусть мы даже периодически общались. Однако видеть его таким, настоящим, а не проекцией, куда приятнее. И всё равно – сейчас невозможно к нему прикоснуться точно так же, как когда нас разделял экран.

Парфен не стал задавать вопросов, а я не стала ничего рассказывать. Всё предельно понятно – или у меня получилось, или нет. Сейчас в зале веселились гости, их хорошо слышно, видимо, мы находимся недалеко от зала, и вскоре наследница с папой и женихом выйдет на сцену, чтобы сообщить новости, а в нашем случае – объявить направление, по которому будет развиваться наше дальнейшее будущее.

Король тоже молчал и устало хмурился. Наверное, ему давно всё надоело и хотелось только одного - чтобы ситуация хоть как-то разрешилась, и уже неважно, в чью пользу.

Время текло так неторопливо, что я почти слышала, как оно журчит, как ручеёк, прыгая по камешкам…

Потом за нами пришли два гудронца в униформах. Вежливо поклонились, приглашая пройти в зал.

- Я не пойду, - вдруг сказал Парфен.

- Что значит, не пойду? – переспросил отец Хиромэ.

- Если она объявит дату, а я буду стоять рядом…

Я ожидала, что сейчас последуют угрозы, потому что данного заявления явно никто не ожидал, но отец Хиромэ сказал:

- Хорошо. Стойте за кулисами. Но если она объявит дату… ты выйдешь на сцену.

После этих слов Парфен и король уверенно уставились друг на друга, как будто играли в гляделки. Подозреваю, король в курсе, что Парфен решил сбежать, и не особо против. Зачем ему?

- Хорошо.

Поднявшись, Парфен сразу взял меня за руку и, выждав несколько минут, повёл к залу.

За это время Хиромэ не пришла… Значит, отправилась красоваться прямиком на сцену, не стала тратить драгоценное время, отвечая такой, как я, неудачнице. И, правда, зачем?..

Но показывать, насколько меня охватывает отчаяние, я не рискнула. Парфен тоже выглядел, как замороженная треска и почти не шевелился, если бы он не дышал и парил в воздухе, то вполне сошёл бы за манекен, который я бросила в комнате гудронки.

Хотя нет, он сжимал мою руку, и от этого почти детского жеста было тепло и чудно. Главное, чтобы не отпустил, а он и не пытался.

Ближе к залу, когда шум уже был таким, будто гости говорили прямо за спиной, мы свернули в сторону и в следующем коридорчике протиснулись в узкое пространство к сцене, на которой первым делом увидели неподражаемую королеву вечера Хиромэ. Во рту пересохло – на ней красовалось моё платье. Выходит, вместо того чтобы думать, Хиромэ переодевалась, что в её случае без помощи почти подвиг. Неужели хочет сразу всего? Надеть моё платье и забрать моего мужчину? Отвратительный вечер!

Пороть и ещё раз пороть!

Я так сильно вцепилась в руку Парфена, что от неожиданности он резко вздрогнул.

Платье действительно вышло шикарным, особенно цвет, который я вначале хотела оттенить белым, но не решилась. И правильно, алые отсветы накрыли собой сцену, как будто окружая шикарную сердцевину чудного экзотического цветка. Понятно, почему в толпе раздался такой восхищенный вздох, когда появилась Хиромэ. И село оно как влитое, впрочем, узнать её размер было самой простой из моих задач.

Но… неужели я просчиталась?

Хиромэ перестала вертеться, наслаждаясь вызванным у окружающих восторгом, и подошла к микрофону, у которого её ждал отец.

- Добрый вечер, уважаемые гости! Я очень рада видеть вас в нашем доме. Спасибо, что пришли поддержать меня и Парфена.

Она принялась оглядываться в поисках своего жениха, в пределах досягаемости его не обнаружила и впервые её улыбка слегка померкла. Парфен дёрнулся, но нас скрывал свернутый занавес, так что прятаться смысла не было. Да и потом – чем это поможет?

Хиромэ вернулась к зрителям и развела руками, как будто пыталась обнять что-то объемное. Раздался восхищенный свист, видимо, тайные поклонники активизировались.

Ну, давайте же, свистите громче! Как я раньше не догадалась кого-нибудь подговорить специально! Ещё пусть бы цветами забрасывали!

Ну, конечно! Все хорошие мысли, как специально, приходят слишком поздно.

- Я знаю, дорогие мои, чего вы ждете. И я рада, что сегодня вокруг столько родственников и друзей! Я рада, что вы тут.

Намек увесистый. Видимо, отсутствие жениха на сцене просто ужасающая наглость!

Это последнее, что мне удалось подумать в попытке удержать на месте свои дрожащие конечности, нервно стучащее сердце и сбивчивое дыхание. Я как будто забыла, как надо дышать – то ли медленные глубокие вздохи, то ли частые и мелкие. В общем, получалось ни так, ни сяк. Парфен осторожно потянул меня за руку, пока я не прижалась плечом к его плечу.

- Я хотела сказать, - Хиромэ широко улыбнулась – Что отменяю свадьбу! Я еще не готова связать свою жизнь с мужчиной, который станет отцом моих детей. Возможно, через несколько лет, познакомившись с Парфеном ближе... С его семьей, кланом и привычками…

Мы уже не слушали.

Сердце колотилось так, что в ушах гремело от притока крови. Они даже заболели. Парфен молча подхватил меня на руки и куда-то понес, надеюсь, к выходу.

Правда, по дороге повернулся так неудачно, что стукнул меня коленом по какой-то железке, отчего я чуть не взвыла, но чудом умудрилась промолчать. Не портить же момент?

К счастью, вскоре он поставил меня на ноги. Видимо, понял, что таким образом передвигаться мы сможем куда быстрей.

И еще, к счастью, планетарные катера доставки находились неподалеку от здания, поэтому к космическому кораблю кисейцев, ожидающему на орбите мы вылетели раньше, чем закончилось терпение, то есть за рекордно короткое время.

Пока мы поднимались, я сидела у Парфена на коленках и тихо с ним переговаривалась.

- В общем-то, я не удивлён, - нейтральным голосом заявил Парфен, хотя глаза у него всё ещё оставались круглыми. Однако на губах то и дело появлялась улыбка. Правильно, нужно почаще вспоминать, что всё в прошлом, и что не придётся бросать дом, клан, планету, хранящую вечные деревья. Вспоминай чаще!

- Можно?

Его перчатки так давно мучили меня, так давно дразнили моё любопытство, что я взяла его за руку, обхватила запястье и попыталась снять ткань.

- Можно.

Перчатка легко сползла и упала куда-то на пол, и я впервые прикоснулась пальцами к его руке. На тыльной стороне ладоней у него был узор из точек и коротких линий, видимо, для кисейцев что-то обозначающий. Я потёрла узор подушечкой большого пальца – такая шершавая кожа, так будоражит…

- А зачем вы носите перчатки всё время?

Он пожал плечами.

- Хотя бы для того, чтобы прикасаться к родным чистыми руками. Когда-то ношением перчаток выражали уважение к предкам, а потом оказалось, что без перчаток иногда через кожу чувствуешь их… других людей. Настроение, запахи, мысли. И это не всегда приятно.

- Ясно.

А ладонь совершенно обычная, правда, очень мягкая. Когти слегка заострённые.

Мне жутко понравились его руки. Такие тёплые и крепкие.

Как и голос:

- Теперь, надеюсь, ты не будешь мне мешать строить нашу семью?

От услышанного моя челюсть внезапно опустилась вниз.

- Что? Такие неожиданные разговоры о семье меня, между прочим, пугают!

- Неожиданные? Ты издеваешься, что ли? Ты узнала о моём существовании после предложения руки и сердца. Отказа, кстати, я тебе никогда не прощу! Да ещё и прилюдного!

- Да уж, отличный способ меня уговорить, - кисло сообщила я, разумом понимая, что каждое его слово – правда, причём та, которой не изменить. Я бы на его месте до конца дней своих припоминала этот момент, чего уж там. Но какая всё-таки несправедливость – такой потрясающий козырь, и не в моих руках! Возмутительно просто!

- Это, однако, не меняет того, что я тебя люблю. Я всегда знал, что сразу…

- Узнаешь свою жену, как только увидишь.

Блестящие глаза с прищуром уставились в моё лицо, а потом он хмыкнул:

- Они разболтали? Хотя, чего я удивляюсь.

- Ещё бы, конечно, разболтали! Заливались соловьями, тебя нахваливая, хотя я и так всё бы сделала, чтобы ты достался мне, а не гудронке, безо всяких уговоров.

- Если кисейца потянуло к женщине, то это надолго. Если влечению нет причин исчезать, к примеру, в связи со смертью партнера, влечение может длиться всегда.

- Теперь я это знаю. А почему ты мне не сказал раньше?

- Я сказал. Но ты не поверила.

- Почему ты не сказал после того как мы встретились на игре и я извинилась? Я же спрашивала тебя, если ли шанс что-то восстановить?

- Ничего бы не изменилось! Хотя нет, по правде, причина была в другом. На самом деле я сам не верил… если честно. Я очень разозлился тогда на тебя.

- Я понимаю.

- Когда ты отказала, это было так неожиданно. А потом ещё и перестала отвечать… И я решил – нет, померещилось, совсем это не она! Не буду я уговаривать какую-то заезжую землянку выходить за меня замуж. Забуду её и всех делов! Я был совершенно уверен, что не пройдет и недели, как ты выветришься из моей головы. Не хотел ничего слушать, уходил от разговора, когда Пепел намекал, что так просто влечение не проходит. Я вообще отказывался говорить на эту тему. Тогда… на игре, там случайно вышло, что они тебя нашли и в лагерь приволокли. Я не знал. Но видишь, мне повезло с братьями, они решили проверить, действительно ли я способен держаться от тебя на расстоянии.

- Да, я поняла. Мне рассказывали про «правило трёх дней».

- Кто?

- Одна знакомая… с шоу Невест. Я ей звонила, пока ты грабил белок, хотела узнать, как мне тебя соблазнить.

Парфен фыркнул.

- Соблазнить? Вот уж не думал, что тебя заботят такие вопросы. Я бы и суток не продержался, если бы не был так на тебя зол. Но если бы не Злодей, правило сработало бы только так, даже не сомневайся.

Я сглотнула.

- И что там дальше, в лагере?

- Когда тебя привезли? Ну вот, мои братья, так как им никто не отказывал, да ещё в прямом эфире, по их словам сохранили «идеально холодную голову», то есть способность разумно мыслить. Они подумали, и решили, что раз ты чужачка, то просто не знаешь наших законов, даже элементарных. Что ты просто не умеешь верить. Значит, разок тебя можно и простить. Поэтому они привезли тебя в лагерь, чтобы мы с тобой познакомилась лучше. Это Пепел решил.

- Я такая дура… В смысле, была.

- Согласен.

Губы сами собой слегка надулись.

- Ты должен был с моим последним заявлением спорить! Да ты столько требований выдвинул, что я имела полное право возмутиться!

Он подозрительно спокойно улыбнулся.

- Да уж, горы требований.

- Да уж, горы!

Я бы обязательно поспорила, обязательно, и обязательно бы победила в этом споре, но в этот момент катер достиг корабля и мы, не сговариваясь, бросились к шлюзу, а потом к каюте, в которой когда-то я жила с девчонками. Сейчас тут тоже кто-то жил, судя по вещам, брошенным на диванчике и полу, но это последнее, что меня волновало.

Парфен повернулся, блокируя дверь – и это последнее, что я помню чётко. А, нет, ещё один момент, видимо, запомнился от неожиданности. Парфен стянул с себя футболку.

Впервые на моей памяти. На его груди виднелся такой же узор, как на руках, впрочем, подробно я его не рассмотрела. А вот глаза изменились уже знакомым мне образом, как тогда, в лесу, когда он подкрадывался ко мне посреди ночи. Что это? Возбуждение?

И ответ сам собой появился в голове, хотя взяться ему вроде как было неоткуда.

Внутренний зверь.

Впрочем, сейчас важнее другое.

Потом всё так закрутилось, что превратилось в ускоренные съемки, когда непонятно, где какое движение показывают и какая часть тела мелькает – и что, собственно, происходит в кадре.

Единственное, в чём не приходится сомневаться – происходило нечто крайне неприличное. Правда, слишком быстро.

И все равно, мне было так хорошо, что, пожалуй, впервые в жизни я могу заявить, что тут главное не количество, а качество.

Всё произошло так стремительно, что я очнулась без штанов на кровати в расстегнутой рубашке женского кисейского костюма, хвост волос сбился на бок, отдельные пряди выбились и теперь лезли в глаза и щекотали нос. А Парфен, на одной руке которого всё ещё висела футболка, которую он крепко прижимал ко мне (не специально, он прижимал руку, а футболка между нами просто затесалась) выглядел жутко ошарашенным. Зато брюки он снять успел, а носки нет.

- Как-то всё неожиданно, - пробормотал он сквозь тяжелое дыхание, продолжая вжимать меня всем своим телом в кровать. – Обычно я не так, ну…

- Всё в порядке. Быстро, конечно, но мне понравилось. Только как-то… Чего-то… Смутно…

- Ага. Как-то… Повторять будем медленно?

- Да! Медленно-о-о.

Впрочем, мгновенного повторения не хотелось. Хотелось рассмотреть его повнимательней и потрогать. Россыпь точек, образующих рисунок на коже груди, на ощупь тоже оказалась шершавой. В этом было нечто возбуждающее – гладкая кожа, перемежающаяся с участками шершавой. Наверное, пройдут столетия, прежде чем мне надоест её гладить.

Он первым делом снял с моих волос резинку и запустил в пряди широкую ладонь.

- Даже не верится, что уже всё случилось, - сказала я, тщательно изучая рельеф его спины. Самым странным в теле кисейца, на мой взгляд, оказались полосы, такие же, как на лице, только располагались они на ягодицах и бедрах. У кисеек, наверное, смотрятся вообще шикарно.

- Сам сомневаюсь.

- Твои глаза каждый раз будут так меняться?

Он усмехнулся.

- Конечно. Так кисейцы реагируют на свою пару. Я даже контролировать это не могу, да и не хочу, если честно. Я счастлив.

Остатки одежды, наконец, покинули наше общество и обосновались на положенном им в данном случае месте – на полу.

Вскоре, однако, в дверь застучали и кто-то потребовал свои вещи. Так и сказал:

- Парфен, ну имейте совесть! У меня же ничего, кроме костюма! Выбрось хоть домашнее! Не могу же я ходить по кораблю в этих тесных штанах!

Парфен сжалился и, собрав разбросанные вещи (надеюсь, мои в их число случайно не попали), открыл дверь и сунул эту груду кому-то в руки. Я тем временем пряталась за ширмой, потому что была не совсем одета и не сомневалась, что этот непрошенный гость обязательно станет заглядывать в комнату.

И правда, Парфен нахмурился и подался вперед, загораживая проход.

- Ладно, ладно, - в коридоре рассмеялись. – Не лезу. Удачного отдыха.

Ха! Можете не сомневаться.

Второй раз и правда вышло медленно и уверенно. Как только его пальцы перестали лениво ползать по моему телу и крепко сжали мои ягодицы, мне даже в глаза ему не понадобилось смотреть, чтобы понять – они снова меняются. Но я смотрела, потому что это зрелище просто завораживало. И он уверенно целовал меня, и ещё увереннее двигался, и почти с самого начала я даже говорить не могла, только гладить ладонями его шероховатую кожу и издавать такие странные звуки, к которым лучше не прислушиваться, чтобы не стало стыдно. Хотя, кому я вру? Стыдно мне не было. Мне было хорошо.

Хотелось сразу всего и сразу – узнать, что нравится ему и сказать, что нравится мне, но на это еще будет время. Полно времени!

Сейчас мы просто знакомились.

А когда вымотались и глаза закрывались, в голову пришло, что пожалуй, такого покоя и умиротворения я не испытывала чуть ли не с детства. И даже воспоминания о родителях приносят не душераздирающую тоску, а просто тихую грусть. Я прижалась к его спине щекой и спросила:

- А ты можешь мне как-нибудь рассказать сказку? Какую-нибудь из ваших. Не сейчас конечно, - поправила я, потому что глупо ожидать, что тебе будет рассказывать сказки голый и запыхавшийся парень. - Когда-нибудь после.

- Не сейчас?

- Просто сейчас... Ну, я понимаю, что нам обоим не мешает отдохнуть.

- Я могу рассказать сейчас. Только короткую. Хочешь?

Ещё бы – это одно из моих самых необъяснимых и странноватых желаний по отношению к молодому человеку, в которого я влюблена, как кошка. Вероятно, с точки зрения психологии, семьи и отношений между полами это вообще ненормально, но мне плевать.

- Хочу, конечно! Если ты не устал.

- Слушай тогда.

Парфен обхватил за запястье мою руку, которая не могла оторваться от его груди, и заговорил, грея дыханием пальцы. Его голос звучал так же волшебно, глубоко и уверенно, как я представляла.

- Эта короткая, но яркая история. Случилось так, что посреди леса появился прекрасный цветок. Он был так восхитителен, что никто не мог отвести от него взгляда и даже солнце не могло уйти за горизонт и оставить цветок в покое, потому что не могло от него оторваться. Шло время, час за часом, и солнце жарило цветок, высушивало его, пока тот не засох, скорчившись в безобразный комочек, и только тогда солнце смогло отвернуться и продолжить свой путь по небосклону. С тех пор, стоит солнцу ненадолго задержаться в небе, как кисейцы опасаются, что родился новый совершенный цветок. А совершенства быть не должно. У любого совершенного предмета должен быть изъян, иначе нарушается порядок вещей. У любой совершенной женщины должен быть недостаток.

- Это обо мне.

- И у любого мужчины.

Я вздохнула.

- Значит, ты исключение. У тебя их нет.

- Не буду спорить, - скромно согласился он.

Так и закончился этот день, самый нервный и самый счастливый одновременно.

По прилёту на Грундэ всё пошло вполне предсказуемо. Клан кисейцев изволил меня простить, потому что проникся моими ну просто титаническими усилиями по спасению Парфена. Причём, самое удивительное, увенчавшимися успехом! Хорошо ощутимый подтекст, что никто особо в меня не верил, не сильно удивлял, я и сама в себя не особо верила – просто мне было за что бороться.

Родители Парфена приняли меня довольно сдержанно, но вспоминая своих собственных родителей, на контрасте – так просто как родную дочь! По крайне мере, того злосчастного оскорбительного отказа в прямом эфире никто ни разу не вспомнил. Конечно, пройдет время и мы узнаем друг друга лучше, возможно, проникнемся уважением, есть шанс, что если не полюбим, то хотя бы будем испытывать друг к другу симпатию, но пока... пока мне не хотелось с ними особо сближаться. К счастью, Парфен и раньше жил отдельно и встречался с родственниками нечасто, так что в этом вопросе мы с ним полностью сошлись во мнениях.

Конечно, наша жизнь была неустроенной и неизвестно, что там впереди, но вначале мы решили просто отдохнуть хотя бы несколько дней. Думаю, отдых заслужил и он, и я.

Вот это был настоящий отпуск, не сравнить с прежними! Два дня одиночества и безделья, наполненных самыми приятными в нашем положении вещами.

И вот, на второй день к вечеру совершенно неожиданно к нам заявились кисейцы и меня ждал своеобразный сюрприз – оказывается, они каждые несколько дней собираются и уходят в Одинокий лес, чтобы побегать там с предками. Сегодня только Пурпур не пришёл, был занят, а остальные, в уже виденных мною черных костюмах стояли на улице и болтали, и при этом сразу становилось понятно, что для них это вполне обычное занятие. Собранные, сильные, сосредоточенные – просто глаз не оторвать.

Хотя новость о том, что мой любимый кисеец сейчас отправиться в лес, кишащий дикими предками и станет с ними драться, оказалась как снег на голову!

Я, когда услышала, моментально открыла рот, собираясь произнести столько всего разнообразного, что посторонним лучше не слышать, но посмотрела, как привычно, быстро и уверенно он собирается и не стала ничего говорить. Известно, что куда приятней запереть свою половину дома, чтобы всегда был при мне, это очень даже повышает чувство собственной значимости. Но ведь тогда, подозреваю, пусть не сразу, но рано или поздно он потеряет часть своего очарования, ту самую дикость, из-за которой меня к нему так сильно тянет? Вероятно, в каком-то смысле настоящая любовь заключается как раз не в умении удержать при своей юбке, а в умении понять и отпустить, пусть даже на время.

Хм, звучит так, будто я себе домашнее животное завела.

В общем, пришлось молча смотреть, как он собирается и уходит в сопровождении своих братьев, которые, разворачиваясь к лесу передом ко мне задом, мимоходом сообщили, что, к сожалению, женщины на данном развлечении по традиции не присутствуют. Может и к сожалению, но ухмылялись они при этом так ликующе, что готова поклясться – такими обстоятельствами они очень даже довольны!

Кисейцы отсутствовали два часа, в течении которых я с удивлением выяснила, что мне, собственно, нечем заняться. Доставка покупной еды обходилась в копейки, так что готовили тут довольно редко, так, от нечего делать. Клапс варили, конечно, но мне пока рецепт изготовления этого самого известного в Союзе напитка, обладающего мягким успокаивающим эффектом, не доверяли. Не знаю, почему, вроде для привыкания его нужно пить не меньше ведра в сутки, столько даже я… А впрочем…

Ладно, пока проехали.

Чтобы заняться, к примеру, обучением, нужно решить, а чего нового, собственно я желаю узнать? Тем более на быстрые знания нужны деньги, а на медленные – желание, которого пока не было.

Поболтать с Ястой? Она была занята и на звонок не ответила. Кстати, она оставила мне сообщение, что игру, где мы так счастливо столкнулись с Парфеном, выиграли псевдо-хомеры, что неудивительно – половина участников просто взяла да выбыла посреди состязания.

И это все тебе новости.

И получается, что без Парфена мне и заняться-то нечем в этом чудесном высокоразвитом мире.

Правда, в конце концов, я вернулась к тому, с чего начала – к идее заработать достаточную сумму денег на поездку к Земле, к родителям, и похоже, теперь сумму потребуется увеличить вдвое, если учитывать Парфена, а не учитывать его невозможно, ведь должна же я показать родным, что обо мне теперь есть кому позаботиться? Правда, оставалась надежда, что при оплате корабля количество человек на борту уже не так важно.

В общем, заняться сразу стало чем.

Но тут случилось нечто вполне предсказуемое и сложные планы из головы проворно выветрились – он вернулся домой: веселый, энергичный, с влажной кожей, окутанный запахом зелени и силы, - и всё остальное пришлось отложить на неопределённое время.

А потом Парфен заявил, что мы должны пожениться. Вот так прямо вышел однажды из душа и сказал:

- Мы должны пожениться.

Я отвлеклась от журнала с татуировками, которые приняты у кисейцев и наносятся по любому поводу (как я втайне подозреваю, с целью придать идеальной расе небольшой изъян, некоторое несовершенство), порадовалась, что сижу и переспросила:

- Что?

Нашим отношениям (начиная отсчёт с того вечера, как Хиромэ объявила Парфену отставку) исполнилось восемь дней. По земным меркам, маловато для принятия решения о замужестве. Хотя всё, конечно, бывает, некоторые умудряются на следующий после знакомства день жениться.

- Ты же хочешь попасть на Землю как можно быстрее?

- Хочу!

На самом деле все шансы разбогатеть у меня уже имелись. Выяснилось, что информация о созданном мною платье просочилась далеко за пределы вечера, где блистающая Хиромэ произвела фурор не своим отказом от замужества, а именно своим необычным туалетом, который не соответствовал ни единой модной тенденции текущего сезона, однако умудрился стать лучшим среди нарядов в категории «приятная неожиданность», что внесено в анналы истории (понятия не имею, где эти анналы находятся и что из себя представляют, да и не особо хочется знать, если честно). И вот, с тех пор мне поступило уже не одно предложение создать нечто такое же прекрасное. Да и лошадка, которую я подарила Парфену и которую он умудрился оценить на нескольких аукционных пунктах, пока путешествовал по гудронским святыням, тоже, как выяснилось, немало стоила. И получается, я из сил выбивалась, корячилась в адаптории в поисках способа заработать, когда заработок лежал у меня прямо под носом. А нужно-то было всего лишь заниматься тем, что я умею делать хорошо.

Хотя я не жалею. Как можно жалеть об обстоятельствах, которые привели меня к Парфену? Или его ко мне? Да никак!

Но всё равно, даже при открывшихся возможностях времени на сборы достаточной для полёта суммы уйдет немало. Во-первых, не факт, что меня ещё раз посетит вдохновение и я создам ещё одно платье-шедевр. Ведь, по сути, в жизни вдохновение на меня снизошло всего-то пару раз. Во-вторых, игрушки могут быстро надоесть, думаю, в Союзе это будет скоротечным увлечением, как и у нас на Земле. Через год о них никто и не вспомнит.

Это всё пронеслось в голове после его вопроса. Хотела ли я на Землю прямо сейчас? Да какие могут быть сомнения?!

Парфен снисходительно улыбнулся.

- Как только мы поженимся, сразу получим от клана большую сумму на обустройство. Конечно, кисейцы предпочитают тратить подъемные на покупку имущества или части бизнеса, чтобы содержать семью, но мы можем потратить на посещение Земли.

Я отложила журнал и принялась обдумывать услышанное.

Парфен был прав – по меркам Союза их клан был небогат. Он и сам был небогат – дом у Одинокого леса и небольшая сумма на счетах, и всё. Обо всём имуществе он рассказал мне сразу, хотя я не спрашивала и даже старалась сделать вид, что слушаю только из вежливости и мне вовсе не любопытно! Ему, конечно, как и его братьям, с некоторых пор неплохо доплачивали за ранг воинов, достигнутый в процессе «игр с предками». И как выяснилось, с Белком они путешествуют не просто на правах братьев, а и на правах охраны, но даже с учётом его заработка мы будем копить на путешествие пару лет.

Кредит неплохой выход, но… Кредиты никто не любит.

- И ты готов потратить все эти деньги на нечто нематериальное?

- Ради тебя – легко.

- Другого шанса получить брачные деньги у тебя не будет, - предостерегла я. – Ты же не собираешься жениться повторно?

- Не собираюсь. И второй раз, кстати, за брак не платят.

Я еще помолчала, но не удержалась от вопроса.

- Мы же поженимся… не ради того, чтобы получить деньги, так? То есть деньги были бы очень вовремя и к месту, но… Мы поженимся и для себя тоже? Потому что нам нужна семья? Да?

- Естественно, - невозмутимо кивнул он.

- А почему ты начал не с этого? Почему с денег?

- Не с этого? – тут он подскочил на месте, как кот, который не может от возмущения стоять на месте, гневно вытянулся по струнке и картинно удивился. – Да я с этого и начал! Отправил тебе предложение на шоу Невест, а ты...

- Ну, поехали, - пробормотала я, пряча предательски забегавшие глаза. - Это, видимо, будет длиться всю нашу жизнь!

И каждый раз я буду испытывать приступы обострённой совести и жалость, что такой козырь – и не в моих руках!

Он вздохнул.

- Видимо, да.

И потом мы поженились. Просто и буднично, потому что у кисейцев не принято разводить церемонии. Родители Парфена подарили мне свадебное кисейское платье и вместе с ним я впервые надела белые перчатки. А на груди и на лбу мне сделали татуировку – правда, пока временную. Кажется, она означала, что я счастлива находиться среди кисейцев. Я не против – это правда.

Церемония была простой, зрителей много, но все стояли далеко. А мы – на краю площадки, что перед озером у главного кисейского города на планете. Потом мы вдвоём зашли в зал регистрации, где в банк данных внесли сообщение о совершенном браке.

И всё.

Несмотря на ультракороткую свадьбу, я была счастлива. И видимо, ещё с того далёкого момента, когда в лагере кисейцев огляделась в поисках неизвестного мне Парфена... и узнала его.

Хотя я тогда мало что понимала.

А может, моё счастье началось, когда я «умирала» в Росяных землях?

Неважно. Главное, это было, и есть. Я себе даже немножко завидовала, честно говоря, особенно когда смотрела на спящего Парфена, потому что именно в эти моменты можно было не заботиться о том, насколько дебильно-умильное у меня выражение лица.

На следующий день мы получили вожделенные деньги.

И больше полету на Землю ничто не мешало, корабль мы нашли и арендовали за считанные часы.

В общем, в путь мы отправились так быстро, что я не сразу поверила в реальность происходящего.

По дороге, однако, я попросила завернуть ещё в одно место – на планету адаптантов, где по моим данным всё еще находилась Галя. И Ксюта тоже – я видела обеих в одном из выпусков шоу Невест, они выбились на верхушку рейтинга и имели столько предложений, что на знакомство со всеми кандидатами уйдёт, вероятно, столетие. И вовсе они замуж не спешили, как я изначально подозревала! Иначе бы уже вышли сто раз. Просто им нравилось внимание. Ну, или возможно, они ищут своего идеального мужчину, ведь его не так-то просто найти.

Вот ирония какая – я вовсе не собиралась искать свою половину, но уже нашла. А кто-то ищет целенаправленно – и безрезультатно.

Я, кстати, гражданство получила автоматически, в течении часа после регистрации брака в базе кисейцев.

К девчонкам на шоу Невест я отправилась одна. Вошла в здание, такое же пустынное, минула комнату, где когда-то создала свой образ, сейчас смешно вспомнить, как меня поразило это простенькое по меркам Союза развлечение. Потом дождалась, пока открылась огромная серая дверь и попала на территорию шоу. Ксюта и Галя меня ждали, и поверить своим глазам не могу – обе были в кружевных алых платьицах, которым, впрочем, далеко до своего прототипа. Да, видеть, что созданное тобой пользуется таким невероятным успехом, это не просто приятно! От этого и крышу может снести!

Очень странно, кстати, смотреть на них, будто мы виделись только вчера. В моей жизни столько всего произошло, а они всё это время так тут и провели, дрессируя мужчин. Им осталось всего несколько пунктов до получения гражданства, но обе решили остаться пока на шоу и посмотреть, что дальше.

Сегодня я отказалась от угощения, и мы ограничились прохладительными напитками.

- Так что тебя к нам привело? – спросила Ксюта.

- Я лечу на Землю!

Галя застыла, прямо как была – с трубочкой во рту. Довольно забавно получилось.

- Если хочешь, мы можем взять тебя с собой. Насовсем, или с возвратом.

Галя сжала трубочку зубами и задумалась.

- Сама понимаешь, - продолжила я. – Если я вся такая радостная явлюсь к твоим родным и скажу – а вы знаете, что Галка-то жива! То меня в лучшем случае просто вытолкают взашей, а в худшем и представить боязно.

- А сколько у меня времени на решение?

- Несколько минут.

- Я не могу так быстро!

- Извини, Галя, но дольше я тоже ждать не собираюсь, я маму сто лет не видела!

Впрочем, за несколько минут она успела решить, что возвращаться домой не будет, здесь лучше, хотя бы потому, что длительность жизни увеличена в два раза, а родным запишет видеоролик, который мне нужно будет просто переслать по почте, а там пусть будет как угодно, с меня уже спросу нет. И удалилась на несколько минут, чтобы поговорить с родными в одиночестве.

Ксюта тем временем сидела, нога на ногу и пристально смотрела на меня. Даже смутила слегка.

- Поздравляю с замужеством, - сказала она, причём с настоящей улыбкой. Нет, правда, она какая-то странная блондинка – радоваться, что я удачно вышла замуж…

- Спасибо.

- И как насчёт высшего единения и безумного блаженства?

Я задумалась. Ничего подобного не было, хотя я однажды поинтересовалась у Ясты, как это, а она только рассмеялась.

- Всё это сказки, - снисходительно сообщила чуть позже.

- Но Пепел говорил Парфену, а он мне, что у вас…

Я замолчала. Вот ведь, проболталась! Да уж, тайны мне не доверишь, язык за зубами я держать не умею.

- Айя, - Яста безрезультатно пыталась не улыбнуться. – Связь существует, но это не относиться к сексу.

- Правда?

Не знаю даже, разочарована я или нет.

- Правда. Это другой уровень, более возвышенный, я бы сказала. И ты узнаешь, когда это произойдет – прикосновение души к душе. Так что вынуждена разочаровать – безумных оргазмов не бывает. И хорошо – иначе можно было бы свихнуться, стать своеобразным телесным наркоманом, которые не могут остановиться и сами себя губят.

В общем-то, мне и так всего хватало, так что я не расстроилась, да и изначально спрашивала больше из любопытства, чем из надежды улучшить свою интимную жизнь. С этим и так всё в порядке.

Теперь, посмотрев на Ксюту, я не решилась выкладывать ей всю правду и дискредитировать расу, к которой теперь принадлежу.

- Нет, пока ничего такого не происходило, - честно ответила я.

- Я вообще подозреваю, что это враньё, - ответила она. – Но хотя бы в остальном он себя оправдывает?

- О, да, - губы сами собой расплылись в широченной улыбке. – Однозначно.

И на этом обсуждение особенностей кисейцев закончилось.

Вернулась Галя, и, получив от неё местную флешку с записью, которую по дороге надо будет ещё перевести в земной формат, я попрощалась с девчонками и пошла на выход. Правда, оставалось ещё одно дело, с которым следовало разобраться раз и навсегда.

В подсобном помещении я подсоединилась к информационный базе адаптантов и ввела свой номер, полученный по прибытии, которого в списках действующих адаптантов не оказалось. Конечно, я ведь уже гражданка.

Тогда я запросила архив. Пожалуйста, куча информации на любой вкус. Анкета, ролики, данные об участии в играх. Хорошо хоть не в свободном доступе, а под мои личным паролем, который всё ещё работал. Я ввела его и спросила у помощника:

- Можно вернуть заблокированное сообщение?

- Да, - сказал равнодушный голос.

- Верни. Последнее сообщение от Парфена мне на шоу Невест.

Тут же звякнул звонок, и надо мной зависла трепещущая Птичка. Выплюнула в подставленную ладонь длинный полупрозрачный кусок бумаги. Я сглотнула и раскрыла его.

Там не было списка требований. Ни единого пункта. Там было всего два коротких слова:

«Давай встретимся».

Эпилог

Внутреннее устройство корабля было простым и скудным – длинный, как колбаса, коридор с кабиной управления с одного конца и тупиком с другого, по бокам одинаковые каюты и помещения для разнообразных целей, размерами и планировкой от кают ничем не отличающиеся.

Этот коридор я запомню надолго! Сколько раз я прошлась по его серой ребристой поверхности туда-сюда, просто не счесть, и каждый шаг я нервничала, потому что терпеть не могу чего-то ждать!

Смотреть не могла на Парфена, когда тот выходил из каюты к завтраку, а мне не спалось, и к этому времени я уже успевала намотать пару десятков километров, а он весь такой невозмутимый и расслабленный, что руки чешутся тут же его пощупать.

По пути я так же в совершенстве освоила кисейскую настольную игру, аналог «Убей дракона», где мы должны были собрать материалы для создания робота. Здесь тоже пришлось собирать и было нелегко, слишком много материалов задействовано, с непривычки постоянно путаешься, что на что следует менять. Чем-то кстати, похоже на Монополию. Но время шло, и к концу путешествия я выигрывала, по крайней мере, семь партий из десяти – и это единственное, что выводило Парфена, считающего себя в игре докой, из себя. В остальном он выглядел всем довольным ну просто до безобразия.

И вот теперь в результате множества прыжков на небольшие расстояния, проделанных в Солнечной системе с целью остаться незамеченными с Земли, я стою на пороге квартиры, где прожила много лет, а рядом, к счастью, Парфен, который не бросил меня в одиночестве восставать из мертвых, и надо постучать (у нас в семье всегда было принято именно тактично стучать, а не навязчиво трезвонить в дверь), но рука не поднимается.

- Давай, - говорит Парфен и вроде говорит негромко, но прозвучало так, будто гром среди ясного неба грянул.

Напоследок ещё проверю, чтобы татуировка на выглядывала в вырезе футболки, пусть даже она временная, потому что постоянную я и сама пока нанести не рискну, но моим не объяснишь, и в голову тут же лезет мелкая предательская мысль просто развернуться и уйти. Зачем снова их шокировать, так часто? От таких сильных потрясениях точно удар хватит!

- Может, не надо? – жалко спрашиваю я.

И тогда мой муж пожимает плечами и со всей дури колотит в дверь кулаком. Сам, без моего участия.

Вот теперь точно поздно!

Дверь резко распахивается, на пороге - папа, который моментально меняется в лице, и…

Тут вокруг расплывается пахучее розовое облако и я, дебильно улыбаясь, делаю шаг вперёд.

Потому что сейчас больше всего на свете хочу их обнять. И папу с круглыми глазами, и маму, виднеющуюся за его плечом.

И как я сама не догадалась использовать эту полезную штуковину? Это чудное, незаменимое успокоительное, в своё время так сильно облегчившее мне переход в мир Союза?

Как хорошо, что он догадался!

Парфен украдкой прячет в карман использованный контейнер и терпеливо ждет, пока мои родители придут в себя.

Кстати, они осунулись и явно постарели, а мама, похоже, следит за своим видом уже не так тщательно, как прежде - но при виде потерянной и чудным образом вернувшейся дочери прямо на глазах на их лица возвращаются краски.

Меня щупали не менее получаса, прежде чем поверили, что я настоящая, а уж слез было столько, что ими можно набрать ванну, а то и небольшой бассейн.

Это был самый волнительный и тревожный вечер за долгое время.

- Я не верю, что ты жива, - всхлипывала мама, когда мы сидели на кухне, и крепко сжимала мою руку.

Я её понимаю. В такое непросто поверить. Выручили нас ролики про Союз, на которых в космическом пространстве на фоне ярких планет разворачивались и парили огромные корабли, но ещё больше помогли всякие мелочи вроде браслетов связи. Через несколько часов мы отвезли их на корабль, который в отличие от роликов нельзя создать с помощью трёхмерной графики. Который можно пощупать и при желании даже понюхать.

Но время поджимало, кисейский корабль, болтающийся на орбите, могли засечь с Земли, и тогда уйти будет довольно сложно, поэтому пора было прощаться. Покидать Землю родители категорически отказались, но зато мы смогли оставить им приёмник, вмонтированный в планшет, по которому пусть долго, но возможно передавать сообщения и картинки.

- Я так рада, милая моя, что ты дождалась его… дождалась своего принца, - всхлипывала мама всё на той же кухне, когда папа с Парфеном вышли на балкон покурить. Вернее, курил папа, а Парфен с интересом за этим процессом наблюдал, а когда унюхивал дым, морщился и фыркал, как кошка.

Потом мама собралась с силами, вытерла рукой глаза и улыбнулась той самой снисходительной улыбкой, которая как приклеенная на её лице при каждом знакомстве с потенциальным зятем. То, что теперь речь идёт о муже, дела не меняло.

– Хотя… - сказала мама.

- Не такой уж он и принц, чтобы удостоится чести владеть таким бесценным сокровищем, как твоя единственная дочь, - заучено повторила я и вздохнула. Подумать только – инопланетный воин, шестой наследник крупного клана, владеющего самой яркой драгоценностью кисейского народа, в котором Парфен занимает далеко не последнее место. Кавалер, не побоявшийся насмешек и выразивший интерес никому не нужной землянке. Мужчина, который сломя голову бросился спасать её от пиратов и все имеющиеся деньги пожертвовал жене на поездку к родителям… и этого всё же недостаточно!

Мама пожала плечами с фальшивым сожалением и улыбнулась.

Да уж… в некоторых случаях мамы неисправимы. С одной стороны, это незыблемое постоянство придаёт уверенности, ведь тебя любят безусловно, беспричинно, вечно, следовательно, ты уникальна.

С другой стороны, даже такой слепой всепоглощающей любви не стоит позволять тормозить своё собственное счастье. Ну, если ты в нём уверена. Я – уверена.

Главное – помнить, что мужа мы выбираем себе, а не маме.

И я выбрала лучшего.

Хотя на Земле гостили мы недолго, улетала обратно в Союз я с чувством покоя, нежданно-негаданно воцарившимся в душе.

- Наконец-то ты успокоилась, - улыбался Парфен, а я даже приблизительно не могла выразить степень своей благодарности, так что приходилось соглашаться молча.

И там же, по дороге домой, с нами произошло нечто странное, необъяснимое и завораживающее, то самое, что в Союзе считают кисейской особенностью. И, правда, ни с чем другим не спутаешь.

Думаю, остальные бы разочаровались, а я поняла – это тот самый крошечный идеальный штрих, придающей картине завершённость.

Просто однажды рано утром, когда ночь практически истекла, я почувствовала, как Парфен придвигается ближе и прижимается грудью к моей спине.

- Мне нужно, - пробормотал он сквозь сон и крепко меня обнял. И замер, а после, как ни в чём не бывало снова заснул.

А потом в остатках полусна накатил… накатило это ощущение.

Прикосновение абсолютной гармонии, вот как я его назвала позже, хорошенько обдумав. Это когда ты начинаешь слышать обрывки его мыслей или ощущать его счастье, такое странное – огромное, как твоё собственное, но всё равно немного иное, как вид с другого ракурса. Это когда ты открываешь глаза и видишь, что настал день, и к тебе крепко прижимается тот, без кого утро не наполняется жаждой жизни, и что впереди много таких идеальных дней, а именно сейчас можно перейти к другим занятиям… Некое предвкушение, и абсолютная уверенность, что это лениво парящее ощущение счастья отзеркаливает идиллию, как солнечных зайчиков на всё окружающее, - вот что такое гармония в понимании кисейцев.

И, честно говоря, я ничуть не жалею, что речь шла вовсе не об экстатическом трансе, значение которого, на мой взгляд, сильно преувеличено.

Куда важнее быть просто счастливым человеком.

За сим откланиваюсь. Мне, знаете ли, ещё энциклопедию этикета зубрить, томов этак пятнадцать…

Content

Адаптация

Пролог

Глава 1. Учебный полигон

Глава 2. Игры

Глава 3. Большая игра

Глава 4. Как меня взяли в плен

Глава 5. Под дождём

Глава 6. Росяные земли

Глава 7. Гости

Глава 8. Особенности русских женщин

Глава 9. Торги

Глава 10. Кисейский корабль

Глава 11. Заговоры и придворные игры

Глава 12. Главный козырь ярко-алого цвета

Эпилог