Владислав Выставной

Кремль 2222. Охотный ряд

© М. Д. Хорсун, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «КРЕМЛЬ» основана в 2011 году

Пролог

Рядом оглушительно громыхнуло, мигнул свет, ребристые металлические стены гулко завибрировали. Полторы тысячи бойцов, плотно набившиеся в брюхо огромного транспортного биоробота класса «титан», не издали ни звука. Кто-то лязгнул зубами, кто-то с кем-то переглянулся, кто-то просто не обратил внимания на удар, продолжая наносить на лицо маскировочную краску. Смысла в такой маскировке немного – скорей уже дань армейской традиции. Что-то вроде боевой раскраски «ночных бабочек», только с куда меньшим профитом.

Металлическая палуба под ногами продолжала вздрагивать, сообщая о продвижении транспорта все дальше и дальше в глубь территории противника. Технология «стеллс-2» позволяла оставаться незамеченным громадной махине величиной с пятиэтажный дом. Силовые поля «титана» давали возможность какое-то время выдерживать прямые попадания снарядов, выгадывая время на эвакуацию десанта. Но такое развитие событий было бы равносильно провалу операции. А потому ударные биороботы по флангам, перейдя в атаку, отвлекали врага, оттягивая на себя значительные силы оборонявшихся.

Но никто здесь не испытывал иллюзий: шансы на успех ничтожны.

Бойцы сидели плотными рядами в несколько уровней, отделенных друг от друга легкими решетчатыми палубами. Нижнюю палубу занимали контейнеры с боеприпасами, боевые машины и роботы поддержки. Все это ждало своего часа, чтобы по команде вывалиться из «титана», как набор игрушечных солдатиков под ноги гигантского злого ребенка.

Новый взрыв прогремел еще ближе. Железную громаду ощутимо качнуло.

– Мне кажется, или нас заметили? – с напускным равнодушием поинтересовался Роджер, здоровенный накачанный стероидами афроамериканец, отвечавший за переносную противотанковую ракетную установку типа «Тоу».

– Если бы заметили, ты бы не задавал дурацких вопросов, – холодно сказал Берти. – У русских есть чем набить этот трухлявый контейнер.

– Это точно. Все мы тут смертники, – грызя замусоленную спичку, заметил Николас.

У него на коленях была модернизированная штурмовая винтовка М-4 с подствольным гранатометом, и Роджер смотрел с завистью на такой ничтожный груз. Как всегда, самую тяжелую работу командование повесило на черномазого.

– Не каркай, – лениво отозвалась Эми. – А на твоем месте, Роджер, я бы не беспокоилась – твоя черная рожа прекрасно сливается с местностью.

Губастенькая, смуглая, коротко стриженная, своим миловидным личиком она могла кого угодно ввести в заблуждение насчет своей способности постоять за себя. Ошибка могла стоить обидчику сломанной руки или свернутой шеи. И тем не менее с нее не сводил глаз молоденький, тощий и бледный как смерть Хорхе, сидевший напротив нее и нервно покусывавший тонкие губы.

– Чего таращишься? – с угрозой поинтересовалась у него Эми. – Хочешь, чтобы тебя комиссовали по ранению? Да только разбитые моей ногой яйца – не повод, чтобы не идти в атаку!

Морпехи по соседству заржали. Хорхе лишь криво улыбнулся, но не отвел взгляда.

– А ну, тихо! – мрачно прошипел сержант Гомес. – Враг сканирует пространство! Соблюдаем режим тишины!

В наступившей тишине хохмач Вуди с задумчивым видом оглушительно и протяжно выпустил газы. Морпехи молча сложились от беззвучного смеха. Это больше походило на истерику: смешного в их миссии было мало.

Смех оборвался, когда в пространство между рядами вышел собственной персоной полковник Сеймур. Необычным было не то, что миссией в принципе командовал офицер более высокого ранга, чем полагалось по штату, и даже не то, что полковник легкомысленно насвистывал, нарушая режим тишины. Всех поразило то, что Сеймур был облачен в парадную форму – грудь, плотно усеянная наградными планками, при белом ремне и белой же фуражке.

Эми впилась взглядом в белоснежные перчатки полковника. Отчего-то больше всего ее поразили именно эти перчатки. Наверное, на фоне всего дерьма, что творилось сейчас вокруг.

Обычно тяжеловесный, уверенный в себе полковник выглядел непривычно. Двигался он как-то неровно, взгляд его блуждал. Остановившись спиной к Эми, он как будто собрался и заговорил, глядя поверх касок – отрывисто и четко, став прежним полковником Сеймуром, командующим специальной секретной миссией:

– Бойцы! Я только что получил сообщение непосредственно из Комитета Начальников Штабов. Час назад русские применили по нашему континенту систему «Статус-6». Ядерный заряд повышенной мощности был взорван у восточного побережья, что вызвало цунами и многочисленные разрушения. Потеряна связь с Нью-Йорком, Филадельфией, Вашингтоном. Есть основания считать, что эти города уничтожены…

Он замолчал, чтобы облизать пересохшие губы. Реакция слушателей его не интересовала. А это было гробовое молчание.

– Это только часть новостей. Наша система противоракетной обороны не справилась, – полковник криво улыбнулся. В глазах появились неприятные огоньки. – Ядерные удары нанесены по всем промышленным и военным центрам. Господа, Соединенные Штаты Америки прекратили свое существование.

Кто-то тихо и тонко завыл. Но в его сторону даже не посмотрели.

– Лично мне здесь больше делать нечего, – сказал Сеймур, расстегивая кобуру. – Это была большая честь служить вместе с вами!

С этими словами полковник выдернул из кобуры пистолет, резко передернул затвор и сунул ствол себе в рот. Гулко грохнуло. В лицо Эми брызнуло кровавыми, вперемешку с мозгами и обломками черепных костей, каплями.

Тело полковника во всем своем парадном блеске бревном грохнулось на решетчатую палубу. Кровь сквозь решетку струей хлынула на головы морпехов, расположившихся ниже.

– Вот же срань господня… – выдохнул Роджер. – Это, мать вашу, хреновая примета. Не к добру увидеть такое перед миссией!

– Ты слышал, что он сказал? – стирая кровь с лица, отозвалась Эми. – Нашей стране – крышка.

– Да нет, – неуверенно пробормотал Хорхе. – Это он чего-то напутал. Нам же говорили: система ПРО совершенно непробиваема.

Коренастый Джорж вдруг резко подскочил со своего места, подхватил баул со снаряжением, штурмовую винтовку и заявил, глядя на тело:

– Валить отсюда надо! Кто со мной?

– Ты чего, Джорж? – неодобрительно прогудел Роджер. – Это же дезертирство! Знаешь, что за это бывает?

– Да плевать я хотел! – зло выкрикнул Джорж. – Если полковник прав – то все уже не имеет смысла! За что воевать, если вокруг – один радиоактивный пепел?!

– Рядовой, ни с места! – рявкнул низкий и жесткий голос. – Брось винтовку и подыми руки!

К трупу полковника подошла высокая плотная женщина в форме корпуса морской пехоты, но с ярко-оранжевой повязкой на левом рукаве. Это была заместитель командира «по боевому духу» – капитан Коллинз. Должность ввели всего неделю назад, когда наступление на Москву стало вязнуть в позициях упорно оборонявшихся русских. И сразу же назначенные на нее обрели крайне неприятную славу.

– А пошла ты знаешь куда, шлюха? – оскалился Джорж. – Я вообще…

Договорить он не успел. Капитанша подняла руку, в которой оказался далеко не женского формата пистолет. Не утруждая себя дальнейшими разговорами, Коллинз спустила курок. Всплеснув руками, Джорж повалился лицом вперед прямиком на труп полковника.

– За дезертирство, подстрекательство и смуту – расстрел на месте, – опустив оружие, холодно сказала «зам по духу». – Есть здесь еще желающие пообсуждать приказы командования?

Желающих не нашлось.

– Хорошо, – пряча пистолет в кобуру, сказала Коллинз. Повысила голос, чтобы ее слышали все. – Значит, так. Ввиду смерти старшего по званию командование миссией я принимаю на себя. – Что бы ни произошло у нас в тылу или на нашем континенте – приказа никто не отменял. И наша миссия будет выполнена. Если кому-то станет от этого легче – можете считать нашу миссию местью.

Коснувшись кнопки устройства шифрованной связи на запястье, капитан Коллинз коротко бросила в тонкую веточку микрофона у щеки:

– Внимание всем, говорит Крыса. Ротных командиров жду в штабном модуле через три минуты.

Тощий бродячий пес, вжавшись в руины, беспокойно таращился в небо. Казалось, он видит что-то там, в серой, затянутой дымом мгле. Пес дрожал от холода и страха – все вокруг пугало его, перестав быть привычной средой, в которой он жил свой не долгий век. Он не был голоден, нет – вокруг было полно свежего мяса. Не было смысла жаловаться на собачью жизнь. Конечно, если тебе нравится сырая человечина.

Человечины было много.

Пугало другое – эти странные железные существа, что пришли ниоткуда и принялись вдруг истреблять все живое. Неизвестные вещества, излучения, пронизавшие воздух, пугали и сводили зверя с ума.

А сейчас еще это – невидимое, но существующее. То, что прикинулось небом. Пса не пугали взрывы и автоматные очереди со всех сторон. Его пугало это фальшивое небо.

С низким лязгом в небе открылась мрачная прямоугольная дыра. Пес тоскливо завыл. И тут же запнулся, получив в голову пулю снайпера. А из этой разверзнувшейся в небесах пробоины тихо, но обильно посыпались вооруженные морпехи.

Транспортный биоробот «титан», скрытый от посторонних взглядов технологиями невидимости, разрождался десантом.

Батальон четко, как на учениях, рассыпался на роты. Это был хитрый и сложный план. Каждая из десяти рот получила индивидуальный секретный приказ, выполняя задание, известное лишь одному ротному командиру. Причем каждый из ротных был уверен, что выполняет основное задание, а прочие – всего лишь статисты, привлеченные в качестве «ложных целей» для противника. Командиры были недалеки от истины – если не считать, что рота, которой поручено основное задание, была всего одна.

Это были самые подготовленные, специально отобранные бойцы. В отличие от простых морпехов, они не были предназначены для использования в качестве «пушечного мяса» в общевойсковом бою.

Это была элитная часть, лишь замаскированная под роту морпехов, тщательно упрятанная в структуру батальона корпуса морской пехоты. Самые отъявленные головорезы, генетически приспособленные для решения задач, непосильных большинству простых смертных. Суперспецназ, козырная карта, припасенная в рукаве командования. И если его бросали сейчас в бой, на то были более чем веские причины.

Внешне никто из них не выделялся из рядов остальных морпехов. Разве что командир подразделения – капитан Колллинз, по прозвищу Стальная Крыса, не могла не приковать к себе внимая своими повадками и беспрецедентной жестокостью. Впрочем, не ее вина была в том, что пришлось несколько раскрыться. Сначала брожения в личном составе, затем самоубийство полковника Сеймура – все это грозило миссии провалом. И этой железной бабе пришлось все взять в свои руки.

Сейчас, взяв направление на цель, бойцы наконец могли перестать строить из себя рядовых служак. Но никому и в голову не приходило расслабиться. Они были профессионалами и понимали цену своей миссии.

Обычная форма морпехов теперь была дополнена стеллс-плащами, группу накрывало защитное поле электронного противодействия.

Они не существовали для вражеских глаз и приборов, спутники и беспилотники были против них слепы. И все это – ради главной миссии.

По периметру вокруг них нарастали звуки сражения. Там принимали на себя бой отвлекающие силы.

Под прикрытием стен уцелевшего здания словно из ниоткуда на фоне руин проявились силуэты нескольких бойцов авангарда.

– Впереди идут третья и шестая рота, – докладывал командиру начальник разведки. – Через десять минут в обороне противника образуется брешь. У нас будет около пяти минут, чтобы просочиться. Затем сектор накроет удар тяжелых огнеметов врага. Они их называют «Солнцепек».

– Наши об этом знают? – спросила Эми. Она выполняла функции полевого медика, а по совместительству – химическую и болевую поддержку при форсированных допросах пленных.

– Нет, конечно, – спокойно отозвалась Коллинз. – Считай, они принесены в жертву победе.

Двигавшийся вслед за Эми Хорхе пронзительно поглядел на командиршу, с трудом подавив в себе желание спросить: верит ли она в победу после сегодняшней речи полковника? Но ничего не сказал – слишком ярким был образ застреленного ею Джоржа.

За спиной с ракетной установкой пыхтел Роджер. Но главная сила подразделения была не в противотанковом оружии. В хвосте колонны тихо шуршали транспортные роботы, груженные производственными модулями.

Все необходимое для выполнения миссии эти штуковины произведут на месте. Прошли времена, когда 3-D принтеры считались экзотикой. Давно уже на вооружении армии появились такие вот «карманные заводы», способные производить все из ничего. Главное – доставить их на место, запустить – и наблюдать, как копятся силы и возможности твоего небольшого, на первый взгляд, подразделения.

Главное – добраться живыми. Мало того – нельзя выдать своего присутствия, иначе насмарку титанические усилия, вложенные в этот последний удар. Удар, что закончит войну и принесет победу.

В небе что-то оглушительно лопнуло. Сверкнули гигантские синеватые кривые – это проявившиеся защитные поля наступающих биороботов. С ревом пронеслись над головой истребители – остатки вражеских военно-космических сил. На поверхности невидимой сферы принялись лопаться и расползаться грязно-оранжевые кляксы взрывов.

Все шло по плану: противник отвлекался и тратил свои силы в том направлении, в каком нужно компактному отряду, направленному, чтобы уколоть гиганта крохотной отравленной иглой – но в самое сердце.

Тускло загорелся экран боевого планшета в руках командира Коллинз. Под пальцами в темных перчатках замелькали карты и схемы.

– Здесь вход в метро, – начальник разведки ткнул пальцем в электронную схему. – Но туда нам путь закрыт: метро хорошо контролируется противником. А вот это – подземные переходы. Они соединяются с метро, но сейчас должны пустовать, так как накануне были точечно обстреляны с беспилотников – ракетами с химическими реагентами. Так что, кто бы ни пытался занять там оборону – уже мертвы.

– Не надо мне рассказывать то, что мне и без того известно, – отрезала Коллинз. – Покажите лучше, где входы.

– Здесь и здесь. Вот ближайший…

– Значит, идем в обход. Нельзя соваться в ближайшую дырку только потому, что она кажется доступной.

За спиной Коллинз глухо усмехнулся Николас. Командирша резко обернулась. Николас с тем же невозмутимым видом продолжал мусолить зубами спичку.

– Заразу подхватить не боитесь, рядовой? – хмуро поинтересовалась Коллинз. – В моем подразделении больных не держат. Понимаете, о чем я?

Не меняясь в лице, Николас выплюнул спичку. Шутить с этой стервой – себе дороже.

– Внимание всем – и передать по цепочке! – Коллинз поправила на голове каску. – Поставить радиостанции на прием и соблюдать полное радиомолчание. Никаких выходов в эфир – только личный доклад. Всем активировать стеллс-плащи и двигаться по спецмаячкам за командирами. Выполнять!

Те из бойцов, что все еще оставались видны, растворились на фоне мрачного городского пейзажа. Через несколько секунд по этой же улице промчалась на выручку соседнему подразделению колонна потрепанных боями танков Т-14: «арматы» шли на выручку соседям, которых прессовали боевые роботы. Замаскированный спецназ имел все шансы нанести безнаказанный удар из противотанковых ракетных установок или применить иные средства противодействия.

Но танкам дали пройти. У спецназа была другая задача. Выдавать себя, пусть даже ради уничтожения ценной вражеской техники, было нельзя. На кону была не тактическая и даже не стратегическая задача.

На кону была победа в войне.

Спецподразделение продолжило свой тихий путь. Никто не видел, как полторы сотни бойцов и роботизированная спецехника стали бесшумно спускаться в подземелья переходов. Еще немного времени – и силы спецназначения заняли оборону на ярусах подземного торгового центра. Впрочем, обороняться было не от кого: они оказались в глубоком тылу противника.

Первая фаза операции прошла успешно. Капитан Коллинз отдала приказ незанятым в карауле отдохнуть перед следующим этапом миссии. Бойцы мрачно озирались в подземелье, подсвеченном тактическими фонарями и точечными источниками света. Они шли в бой на злобных варваров и не ожидали встретить под землей такой вызывающей роскоши. Часть витрин торгового центра была разбита, магазины частично разграблены. Но осталось великолепное оформление, которое не уничтожили бои, шедшие где-то на поверх-ности.

Николаса, Хорхе и Эми не интересовала красота здешних подземелий. Они обступили командира, меряя ее напряженными взглядами. Командирша нахмурилась:

– Слушаю вас, бойцы.

– Капитан Коллинз, – с нажимом заговорил Хорхе. – Чего мы ждем? Почему не действуем, пока враг дает нам такую возможность?

– Мы ждем приказа, – отрезала Коллинз. – Если начать действовать раньше – мы ударим по врагу растопыренными пальцами, вместо того, чтобы ударить его кулаком! Чего вам еще не понятно?

– Значит, мы ждем приказа? – процедил Николас.

– К чему вы клоните, рядовой?

Рука Коллинз сама собой потянулась к кобуре, и она силой заставила себя отвести ладонь в сторону. Вперед вышла Эми. И заговорила размеренно, стараясь предупредить вспышку начальственного гнева:

– Мы ни к чему не клоним, мэм. Мы просто хотели понять, – Эми сделала паузу. – А что, если приказ не будет отдан?

– Что вы имеете в виду? – Коллинз нервно моргнула. – Как это – не будет отдан?

– Я имею в виду – приказа может не быть. Вообще.

Эми чуть помедлила, прежде чем сказать то, что говорить было страшно. Но заставила себя произнести сильно и четко:

– Что, если отдать приказ уже некому?

Глава 1

Дежа вю

– Ну, хорошо, скажи мне тогда, мой юный друг, столицей чего был в свое время Кремль?

Книжник с удовольствием разглядывал ученика, конопатого мальчишку лет двенадцати, который немного обалдел от такого вопроса. Это даже для настоящего семинариста вопрос с подвохом, а для сынишки простолюдина с подземной плантации – так вообще загадка.

– Я не знаю… – пробормотал ученик. – Ну, Кремль – он столица… Красной площади?

Остальные дружно рассмеялись. Это не означало, что они знали ответ – просто уж больно смешной был этот худенький веснушчатый мальчонка. Они тоже были такими же простыми ребятами – из тех, кому не по происхождению учиться в Семинарии.

Отчего-то Книжник решил, что должен найти талантливых мальчишек, которым просто не повезло, как ему. А он… Он даст им шанс.

Сейчас они сидели на травке, на тесном пустыре у кремлевской стены. Не так-то просто найти тихое место в тесном пространстве Кремля, где все используется по максимуму, где почти не осталось ни одного неиспользуемого клочка земли.

– Кто еще хочет предположить? – с улыбкой поинтересовался Книжник.

– Столица Центрального округа?

– Столица Москвы?

– Ну уж, скажешь тоже – целой Москвы! Разве что территории внутри Садового Кольца. Да и то не факт…

Оглядев группку ребят, жадно ждущих его слов, Книжник покачал головой. Невежество среди кремлевских было страшное. Вот как с таким населением поднимешь с колен цивилизацию? Одни семинаристы, Наставники да Хранители, некоторые бояре из начитанных да служители Церкви – вот он, узкий круг имевших представление об окружающем мире за кремлевской стеной, об истории и науках, хотя бы в общих чертах.

Тяжелую он взвалил на себя ношу, неподъемную.

– Нет, друзья. Кремль не столица Центрального округа, и даже не столица Москвы. Когда-то отсюда управлялось полмира. Но, конечно же, столицей не Кремль был, а сам город – Москва. Это был очень большой город, но кроме него в стране были сотни больших городов. А Кремль – он всего лишь крепость в центре древней столицы.

Конопатый мальчишка в голос расхохотался:

– Сотни городов? Это вы шутите, да? Где взять столько народа, чтобы в них жить?

На него зашикали со всех сторон: мол, Книжник поумнее будет тебя, дурака. Семинарист грустно оглядел мальчишек, кивнул:

– В том-то и дело. Когда-то только в нашей стране жило столько людей, что можно было населить множество таких городов, как Москва. И наша огромная страна называлась Россией. Русью. Кто из вас слышал про нее?

Поднялась всего одна рука. Затем вторая – уже не так уверенно. Впрочем, неудивительно: человек, ни разу в жизни не покидавший пределов Кремля, вряд ли может представить себе невероятную грандиозность окружающего мира. Да и кто из них читал хоть какие-то книги, кроме примитивных учебных пособий?

Книжник закрыл глаза, покачал головой:

– Нам с вами еще столько предстоит узнать! Мы только в самом начале пути. Путь этот труден – гораздо труднее, чем дорога ко МКАД через развалины и ловушки, засады врагов и логова мутов. Но и добыча на этом пути особенная – та, что дает силу, куда большую, чем крепкие мышцы и оружие. Конечно, если уметь обращаться с этой силой. Имя ей – знания. Когда-то знания практически обо всем на свете были доступны каждому. Сейчас же каждый источник информации – на вес золота. Компьютеров почти не осталось, и электронные хранилища бесценных знаний обратились в ржавую пыль. Остались книги – те, которые не сожгли во времена ядерной зимы, которые не источили черви, не уничтожили фанатики новых религий. Но и книги – не панацея от невежества, ведь мало осталось людей, способных разобраться в написанном. Да и, сказать по правде, кому интересно вытаскивать из невежества таких, как вы?

Книжник невесело усмехнулся, осматривая учеников.

– Учеба в Семинарии длится годами. А кто все это время будет работать на подземных плантациях, в мастерских, кто будет перерабатывать отходы и выгребать за остальными дерьмо? Не говоря уж о том, что темными, безграмотными людьми просто легче управлять…

Семинарист осекся, прикусив губу. Мальчишки смотрели на него с тревогой. Он и сам понял, что начинает нести крамолу. Еще, чего доброго, обвинят в заговоре. Надо бы сгладить углы, чтобы эти ребятишки не вообразили о нем невесть чего.

– Я не о том, что наше общество несправедливо устроено, – мягко сказал он. – Все у нас правильно, по-другому и быть не может. Просто потому, что иначе Кремль бы не выжил. А потому у нас рабочие работают в мастерских, крестьяне – на плантациях, воины воюют, а семинаристы учатся в семинариях. Просто иногда даже у нас забывают, что в центре всего этого – человек. Кремль выживает не ради своих древних стен, а ради тех, кто живет в нем. А человек – это не только рот, в который попадает пища, и задница, производящая удобрения для этой пищи. Человек – прежде всего свободное существо, способное выйти за установленные рамки. Я вот что хочу донести до вас: каждый может стать тем, кем хочет. Надо просто хотеть этого больше жизни. И тогда, будь ты хоть выходец из самого низкого сословия ассенизаторов, никогда не выходивших на поверхность, – ты сможешь открыть для себя весь мир.

Книжник замолчал, перед тем как сказать самое главное, из-за чего и решился держать речь перед этими жадными до нового глазами и ушами. И произнес:

– Посмотрите на меня: я – простой семинарист, вся жизнь которого была расписана на годы вперед, до самой смерти. Это не худшая судьба, о которой многие из вас даже мечтать не могут. Но все дело в том, что я сам желал другого. Я хотел стать ратником.

Среди подростков пробежал тихий ропот. Каждый знает, что сказанное Книжником – полнейшая крамола: никто не может стать ратником без изначально привитого Д-гена. Это невозможно по определению. И даже мечтать об этом – значит, создавать антиобщественную смуту. И как все запретное, эти слова вызвали у молодых самый острый интерес – их глаза аж засверкали от любопытства.

Книжник улыбнулся:

– Конечно, ратником я не стал. У меня ведь нет Д-гена. А вот воином… Пожалуй. Я приблизился к своей мечте – насколько это возможно. И главное – я вырвался за пределы Кремля, что вроде бы не дано выпускнику Семинарии по определению. Но я сделал это. Я путешествовал в чертовски далекие места, делал поразительные открытия. Я дрался насмерть, спасая друзей, и друзья вырывали меня из лап смерти. И знаете что? Я обрел свое счастье. И все только потому, что силой вырвал у судьбы то, что по праву принадлежит мне. Мою свободу. Это и есть то главное, о чем бы я хотел говорить с вами. О свободе, которая не возможна для темного, забитого, ничего не знающего о мире и о себе самом человека. Обретайте знания – обретете свободу.

Книжник замолчал – и вдруг рассмеялся под удивленными взглядами мальчишек: он вдруг подумал, что, наверное, выглядит со стороны старым, умудренным опытом гуру. Это было странно, и не могло не вызывать иронии над самим собой. Еще недавно ему сказали бы: через год-другой ты станешь Наставником, заведешь учеников – и будешь поучать их с высоты пройденных лет – Книжник бы ни за что не поверил. Наставник в Кремлевской Семинарии – это не работа, не должность. Это что-то сродни духовному сану, получить который можно лишь, заработав огромный опыт и авторитет старших коллег. У него в Семинарии не было Наставников младше сорока лет. А ему, Книжнику, едва исполнилось двадцать.

Но он уже стоит в окружении учеников, которых и сам не намного старше, но которые с жадностью заглядывают ему в рот, как будто каждое сказанное им слово – бесценное сокровище. Книжнику не особо нравилось такое к себе отношение. Сам он считал, что все это – случайная популярность, подаренная ему судьбой, а вовсе не собственные достижения. Ведь прославился он не научными трудами, не служением Семинарии или Церкви, а дальними походами да драками плечом к плечу с Зигфридом, вождем народа вестов. Тогда уж логичнее сделать Наставником этого храброго воина.

Впрочем, Книжник и сам понимал, что немного кривит душой. Ведь и открытий он сделал куда больше некоторых старших, много знаний принес из дальних странствий. Это не считая своего участия в обороне Кремля и спасения целого народа – тех самых вестов. Так что роль Наставника он получил по праву.

Правда, неофициально. Семинария консервативна, и никому не хочется нарушать каноны. И в этом есть важный смысл: Кремль тщательно оберегает свои знания и традиции. Любые новшества грозят уничтожить хорошо проверенное старое. А ведь цель кремлевских не просто выжить, но и передать знания, обычаи потомкам. Тем, кто будет восстанавливать мир, разрушенный двести лет назад, во времена Последней Войны, нужно передать цели, смыслы, обычаи. Язык. Тут, как говорится, не до экспериментов. Впрочем, Книжник не пер напролом против обычаев предков – это могло плохо кончиться. Он заручился самой действенной поддержкой из всех возможных – разрешением князя.

– Ну, хватит на сегодня, друзья, – сказал Книжник, поднимаясь с камня, который использовал в качестве стула. – Завтра соберемся в это же время. Будем наверстывать ваше отставание в географии. А там и историю припомним…

– А покажите, как вы со стилосом обращаетесь! – неожиданно попросил веснушчатый мальчишка.

– Стилосом? Да обыкновенно. – Книжник достал из кармана заостренный металлический стержень – стандартное приспособление любого школяра. – Просто беру вот так – и царапаю на бересте то, что требуется записать…

– Нет! Я про другое! – веснушчатый шмыгнул носом. – Говорят, что стилос для вас – как оружие! А вот они не верят! – паренек указал на товарищей. – Говорят: какое же это оружие? Гвоздь гвоздем – а толку от него в драке против меча?

– Да, правы твои друзья, – усмехнулся семинарист, подбрасывая в ладони увесистый стержень. Гвоздь против меча мало на что годится. А вот такой стилос…

Вместо окончания фразы Книжник коротко замахнулся – и с силой запустил стилос в древний кривой пень, торчавший у стены метрах в десяти. Мальчишки сначала непонимающе похлопали глазами, а затем бросились ко пню, с изумлением разглядывая стилос, почти до половины вошедший в дерево.

– Ух ты! – протянул кто-то. – Так и убить можно?

– Можно, – сухо сказал Книжник. – Особенно, если острие смазано мощным ядом.

Он показал подросткам второй стилос – не повседневный, необычное владение которым продемонстрировал только что, а специально заточенный для боевого применения, с острием, черным от слоя паралитического яда. Таких у него всегда имелась с собой небольшая связка. Что-то вроде мини-дротиков – если уметь пользоваться. Конечно, если б ему, тогда еще юному семинаристу, было дозволено иметь дело с настоящим оружием, он не стал бы так изощряться. Но так уж заведено, что допуск к оружию есть только у ратников. Вот и пришлось вырабатывать навыки боя с подручными предметами. Как-то довелось прочитать про древних японских воинов – нинзя, которые имели обыкновение использовать в качестве оружия все, что можно взять в руки. В этом смысле тяжелый, хорошо сбалансированный металлический стержень стилоса – неплохой вариант.

Резкий взмах – и второй, ядовитый стилос воткнулся в бревно в паре сантиметров от первого. На этом вопросы закончились. Зато в мальчишеских взглядах уважения стало еще больше. В этот момент они напомнили Книжнику его же самого, мечтавшего вырваться за кремлевские стены, став настоящим воином.

Удивительно и немного даже смешно вспоминать. Конечно же, профессиональным воином он не стал – не судьба стать великаном тому, кто родился карликом. Да, он научился сражаться, но никогда не сравнится в этом качестве с тем же Зигфридом или любым из кремлевских ратников. Да ему и не нужно это – и данный факт он начал понимать лишь позже. Его, Книжника, сила – в знаниях и остроте ума. В сочетании с надежными боевыми друзьями это значит куда больше, чем посредственное владение мечом.

Впрочем, из арбалета он тоже бьет неплохо.

Про старое доброе оружие вспомнилось кстати. Давно было пора показать арбалет мастеру. Ни разу не подводившее в бою смертоносное устройство в мирное время зачахло. То ли истосковалось по вражьей крови, то ли срок пришел, да только электромеханический самовзвод категорически отказывался взводить тетиву. В ручном режиме скорострельность была низкой, да и силенок не хватит на несколько взводов подряд. А ведь хотелось показать оружие ученикам – чтобы убедились: глубокие знания и арбалет гораздо убедительнее для противника, чем просто знания.

Путь лежал в оружейную мастерскую у стен арсенала. Вообще там располагался небольшой рынок, посещаемый в основном ратниками. Оттого и именовался среди своих «военторгом». Торговали здесь различными товарами, что могли пригодиться кремлевскому воину, из того, что не было положено тому по штату. Дополнительная броня в виде платин и жилетов, удобные сапоги и боевые перчатки, кольчуги и плотные подкольчужники, ножи, фонари, веревки, всякие «приспособы» непонятного простому смертному назначения – много чего здесь было, кроме настоящего боевого оружия, носить которое имели право лишь ратники, да те, кому это было позволено особым распоряжением князя. Как Книжнику, например – в виду особых заслуг в обороне Кремля.

Вот и сейчас он прошел по узким рядам, под навесами, почти смыкающимися над головой, слушая назойливые предложения торговцев:

– Парнишка, шлем нужен? Смотри – как раз на тебя!

– Какой он тебе парнишка, дурень? Он княжий советник! Советник, не желаете ли нож приобресть? Достойное лезвие – смотрите, какое воронение, какой узор!

– А книги не интересуют? Вы же известный знаток книжного дела! Имеются каталоги оружия в хорошем состоянии! А вот – учебник по тактике! Редкость!

– По боевым искусствам трактат интересует?

– Стимуляторы есть, мышечные! Вам, советник, не повредят – экий вы тощий! Берите, не пожалеете! Не Д-ген, конечно, но массу наберете, реакция раза в два увеличится!

– Не слушайте его, советник. Реакция-то от этих стимуляторов увеличивается, но через час – упадок сил, тоска и голод. Опасная штука, если с непривычки!

– А ну, не отговаривай! Советник небось сам разберется!

Книжник с улыбкой прошел мимо, отвечая на эти заманчивые предложения молчаливыми кивками. Остановился перед узкой и низенькой дверью в неказистое сооружение из обломков бетона. Из двери выползал густой пар, над крышей из кривой железной трубы струился ядовитый дымок. Это и была оружейная мастерская. С опаской заглянув в дымный ад, Книжник позвал:

– Эй, есть кто живой?

– А что, похоже, кто-то может тут выжить? – глухо донеслось изнутри. – А ну, отойди-ка в сторонку!

Сочтя благоразумным послушаться, Книжник торопливо отошел в сторону. Глухо грохнуло, из двери вырвался сноп пламени и следом – густой черный дым.

– Все, заходь! – проворчали внутри.

Пригнувшись, Книжник вошел, огляделся с интересом. К оружейнику направил знакомый ратник Данила, до этого не приходилось бывать в таких местах, оберегаемых кремлевскими дружинниками от постороннего взгляда. Внутри, впрочем, мастерская походила на обычную «гражданскую» кузню, правда, стены ее были плотно увешаны мечами, кольчугами, фузеями и пищалями – это не считая разобранных винтовок, автоматов и пистолетов. Скудное на ресурсы время заставляло вернуться от совершенных «Калашниковых» к примитивным гладкоствольным ружьям и дульнозарядным пушкам – в них можно было использовать столь же простой в изготовлении дымный порох. Ничего не поделаешь – погоду в обороне Кремля не делали немногочисленные восстановленные «калаши» и жалкие горсти патронов к ним. А потому труд оружейных дел мастеров ценился на вес золота. Это была особая каста, не менее уважаемая, чем кремлевская дружина.

Посреди удушливого дымного великолепия, рядом с ослепительно горящим горном стоял бородатый, крепкий, чуть ли не квадратный здоровяк, опиравшийся на молот, уткнутый в наковальню. Книжника он оглядывал с сомнением.

– Вы – Макар-мастер? – внезапно оробев, спросил Книжник.

– Допустим. А ты кто таков, и чего тебе надобно? – степенно поинтересовался мастер.

– Данила к вам направил. Я княжий советник – Книжник меня звать. Может, слыхали?

– Не слыхивал, не видовал. Я, мил человек, в работе весь и мастерскую покидаю редко. Кто там у князя в советниках, кто в Думе, кто кого возвысил, кто кого подсидел, задушил, отравил – это мне неведомо. Я железо кую – вот это и есть мой интерес, – мастер помолчал, разглядывая гостя. – А вот то, что тебя Данила прислал – это другое дело. Данила – мужчина серьезный, в оружии толк знает, с ним можно иметь дело. Посмотрим, можно ли иметь дело с тобой. Так с чем пожаловал?

– Вот, – Книжник протянул мастеру арбалет.

Тот подошел, взял в руки оружие, оглядел, с интересом поднял взгляд на Книжника:

– Машинка-то не кремлевская. Похоже, вестов работа. Хм… Сделано здорово, у нас так не могут. Просто мы давно на порох перешли, а тут такая механика хитрая…

– Так и есть, весты делали, – кивнул Книжник. – Надежное и точное оружие. Ни разу меня не подвело.

Мастер удивленно вскинул брови:

– Ты хочешь сказать… Хм… Ты не похож на воина.

– Я и не воин, – Книжник смущенно пожал плечами. – Точнее, не совсем воин. Так уж получилось.

Совсем кратко он описал свою историю встречи с Зигфридом, спасение народа вестов и похождений с лидером союзного народа. Странно, вообще-то, что приходилось делать это – его, Книжника, в Кремле давно все прекрасно знали.

– Так это был ты? – покачал головой оружейник. – Ну и ну. А я думал, кто-то из бойцов кремлевских чужеземцам помогал. Не удивляйся – нет у меня времени на всякие истории. Вот и сейчас давай не будем зря языками чесать. Что с арбалетом?

Выбравшись из мастерской, Книжник ощутил легкое головокружение от свежего воздуха и света. Неудивительно, что Макар-мастер имел смутное представление о происходящем во внешнем мире – там, в мастерской, легко было одуреть и потерять связь с реальностью, сутки напролет стуча молотом, как какой-нибудь гном в недрах железной горы.

Оставив оружие мастеру, Книжник решил пройтись по торговым рядам. Всякие военные штучки его интересовали мало, но вот книги здесь действительно встречались интересные. Последнее время из-за стены стали доставлять отдельные экземпляры – в основном силами кремлевских разведчиков да редкими заходами маркитантов. Последних обычно держали на расстоянии, но кремлевские правила слабо распространялись на союзников – вестов, чей Форт теперь высился на Красной площади.

Покупателей в «Военторге» было немного. Ратники в гражданском, которых выдавали широченные плечи и руки, больше похожие на клещи. Такие невозможно «накачать» даже самыми усердными тренировками, тут дело в особой генетике, подкорректированной кремлевскими медиками. Даже девки у них особенные – сочные, как яблоки наливные. Вон две стоят, разглядывая прилавок с какими-то полувоенными шмотками. Глядя на ладных, румяных, с толстыми русыми косами девушек, Книжник невольно залюбовался. Девушки заметили внимание и, стреляя в его сторону глазками, перешептывались и хихикали.

Неожиданно в поле зрения семинариста попала еще одна фигура, отчего-то сразу резанувшая глаз. Вроде бы ничего особенного – монах в черной рясе, с накинутым на голову капюшоном. Странно, конечно, что он околачивался в неподобающем монаху месте. Впрочем, это мог быть воин-монах, отчего-то забывший нацепить характерный боевой ремень.

Но внимание Книжника привлекло не это – мало ли зачем монах забрел в эти ряды? Может, задумался и заблудился – с кем не бывает. А вот вел он себя действительно странно. Было заметно: не интересует монаха товар на прилавках. Он явно осматривался, задерживая взгляд на стенах и зданиях. Поймав взгляд Книжника, он как-то неуютно вжал голову в плечи и засеменил прочь. И что любопытно – Книжник так и не увидел его лица, несмотря на то, что незнакомец явно таращился на него: низко надвинутый капюшон мешал разглядеть лицо. И еще походка – совершенно не характерная для монаха, легкая, пружинистая. Странно: почудилось в этом монахе «без лица» что-то неуловимо знакомое.

Что-то беспокойно кольнуло в сердце. Ноги сами понесли семинариста вслед за монахом. Стараясь оставаться незамеченным, Книжник шел вслед за незнакомцем, мысленно ругая себя за глупую паранойю: с чего он вообще взял, что за этим парнем надо следить? Мало ли, какие бывают монахи. В братию вообще редко нормальные люди идут.

Рассуждая таким образом, Книжник следовал за неизвестным «на мягких лапах». И чем дольше он двигался таким образом, тем более мрачнел, укрепляясь в своих подозрениях. Монах двигался не хаотично, он не брел в сторону монастыря или к местам службы боевой братии. Он методично обходил внешние стены, чуть задерживаясь у башен, точек ПВО, у зданий, не имевших никакого отношения к монашеским делам, но имевшим явно фортификационный характер. Это можно было бы считать случайностью, если бы монах вдруг не ускорил шаг. Книжнику пришлось тоже прибавить темпу. Когда незнакомец перешел на бег – семинарист бросился следом. Теперь уже не было никаких сомнений: незнакомец пытался скрыться от него. Монах петлял узкими переулками, ведущими в сторону Кремлевской стены, круто заложил за угол.

И исчез. Подбежавший Книжник оказался в тупике, выбраться из которого на первый взгляд не представлялось возможным.

– Что за черт? – недоуменно проговорил Книжник.

Повертелся вокруг себя, пытаясь понять, куда делся незнакомец. Тупик был совершенно глухой – каменные стены со всех сторон, каменная же мостовая под ногами. Мелькнула безумная мысль: может, в этих стенах потайные двери имеются? Бросился к крепостной стене замшелого красного кирпича, принялся ощупывать шершавую поверхность. Даже полез сдуру по торчащим обломкам кирпича вверх – мало ли, может, странный незнакомец умудрился перемахнуть через стену?!

В этот момент его схватили поперек туловища, повалили наземь, выкручивая руки.

– Стойте, что вы делаете?! Он же…

Он хотел крикнуть, что странный монах – не монах вовсе, что он может быть опасен, что он уйдет – и будет поздно… Но договорить не дали – просто заткнули рот плотной тряпкой, туго связали, набросили на голову плотный мешок и поволокли куда-то. От духоты, веревок и кляпа Книжник едва не потерял сознание, не понимая, кто и куда его тащит.

Его привели в чувство, окатив ледяной водой из ведра. Сняли веревки, выдернули кляп, и семинарист получил, наконец, возможность оглядеться. И он не обманулся в своих самых худших ожиданиях: он был в подземелье Тайного Приказа. Бывать здесь уже доводилось, и воспоминания по этому поводу остались самые мрачные.

Вот, значит, как. Его схватили опричники. Эти ребята давно тянули к нему свои руки, надеясь поквитаться за былые обиды. Главной обидой было, конечно, особое покровительство со стороны князя – иначе он давно уже бы гнил в каменном мешке. И если сейчас опричники наплевали на его охранную грамоту, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Он сидел на дико неудобном стуле напротив тощего и бледного человека, безликого, как и все опричники. За спиной стоял еще один – на случай, если парень решит «наделать глупостей». Книжник не собирался совершать никаких глупостей – их и без того хватило в его недолгой пока жизни.

А потому он заговорил – сразу, быстро и в лоб, как будто боясь, что его оборвут на полуслове:

– Я ничего не понимаю… Зачем вы меня притащили сюда?

– Не понимаешь, – человек напротив кивнул. – Все так говорят.

– Должна же быть какая-то причина!

– Скажи-ка, мил человек: ты с какой целью обходил стратегические объекты? Зачем осматривал все так тщательно?

– Кто? – недоуменно произнес Книжник. – Я? Какие объекты?

Парень осекся, осознав, что опричник-то прав: ведь он, кравшийся по пятам за незнакомцем, вместе с ним обходил важнейшие точки обороны Кремля!

Книжника бросило в жар.

– Вы что же, меня за шпиона принимаете? – возмутился парень. Голос предательски сфальшивил. – Вы с ума сошли! Я княжий советник!

– Знаем, – равнодушно кивнул тот, за столом. – Для нас все равны – что советник, что ратник, что боярин…

– …что князь? – ядовито предположил Книжник.

И тут же запнулся, получив локтем под ребро. Опричник проигнорировал его выпад. Он медленно разматывал тесемку на берестяной папке. Откинул плотную обложку, склонился над стопкой мятых берестяных же листков. Принялся читать, беззвучно шевеля губами. Улыбнулся – и продолжил вслух:

– Вот… «Считаю своим долгом сообщить, что сей человек, выдающий себя за советника княжеского по прозвищу Книжник – субъект крайне подозрительный и явно требующий внимания со стороны Тайного Приказа… После очередного возвращения из-за стены сам на себя не похож и речи говорит безумные…»

– Это что, донос, что ли? – недоуменно пробормотал Книжник.

Опричник его не слушал, он переложил листок, и продолжил читать уже новый:

– «Еще спешу сообщить, что некий Книжник проводит тайные сборища с юными выходцами из числа черни. Собираются в разных местах, в основном недоступных для посторонних взглядов. Чем они там занимаются, о чем говорят – неизвестно…»

Книжник возмущенно фыркнул, дернул плечом. Получилось не очень убедительно. Опричник же читал уже новый листок:

– «Я попал на его урок совершенно случайно, в чем искренне раскаиваюсь. Думал, он интересные истории рассказывать станет, а Книжник давай крамолу нести и хулить кремлевские порядки. После этого я возмутился и сразу же отписал вам с просьбой простить мою глупость. А еще прошу взять меня к себе на службу…» Ну это уже не важно… – опричник поднял голову, оторвавшись от чтения. – Что скажешь, советник?

– Клевета! – отрезал Книжник.

Сам же торопливо, с досадой пытался сообразить: кто из его новых учеников оказался доносчиком? Вот как, выходит – даже дома нельзя чувствовать себя по-настоящему свободно. Не зря его все время тянет прочь из Кремля, на простор, где друг – это друг, а враг – это враг, где все ясно, где не нужно интриговать, извиваться, лебезить, постоянно доказывая себе и другим очевидные вещи.

– Вот и складывается у нас подозрение, – не слушая его, продолжал опричник, – что ты, мил человек, изменник. А что – все один к одному. Шпионаж, враждебная пропаганда, тайные сборища – уж не заговор ли готовится, а?

– Вранье все это, – сквозь зубы процедил семинарист. – Никакой крамолы я не говорил, в княжеской власти не сомневался. За князя я кровь проливал и не раз, жизнью за Кремль рисковал. Как я могу быть изменником?

– А вот так оно и бывает, – с сочувствием кивнул опричник. – Был парень лихим воином, кровь за Кремль проливал, живота не жалел. А потом то ли обидел его кто, то ли бабу у него увели – да только по пьяной лавочке стал крамольные слова говорить, князя да Думу боярскую хулить, брожение в умах ратников подымать. Вот и что тут прикажешь делать Тайному приказу?

– Что, что, – хмуро сказал Книжник, – разобраться надо, а не с обвинениями бросаться.

– Правильно! – обрадовался опричник. – Именно – разобраться! А потому взяли этого болтливого ратника под белые руки – да к нам, в Приказ, как это ты верно сказал – разбираться. Вот, уже года два и разбираемся.

– А сам ратник где? – обмер парень.

– В темнице, где ж ему быть. Вот и с тобой разбираться будем. Только ты случай посложней, так что не факт, что за такой срок управимся.

– Вы что же, без суда и следствия меня упечь собрались?! – Книжник попытался подняться со стула, но был жестко возвращен на место.

– Ты бы помалкивал, щенок! – неожиданно окрысился опричник, даже привстал из-за стола. – Или забыл, какое оскорбление нанес Приказу во время своего побега? Думал, здесь забыли про это?!

Книжник невольно втянул голову в плечи. Он ждал, что ему припомнят прежнее, но почему-то надеялся на лучшее. Но надеяться, видимо, было особо не на что. Нет более злопамятных людей, чем эти серые, бесстрастные на вид чиновники.

– В тот раз князь замял твое дело. Такова уж княжья воля, а мы все у него в подчинении и, в отличие от тебя, на крамолу не пойдем, приказ княжий всегда исполним.

– Князь не допустит, чтобы я здесь хоть на минуту остался!

– Но ты забыл про другую возможность: князь может просто ничего не узнать, – опричник не смог сдержать самодовольной улыбки. – Пропал советник по прозвищу Книжник? Скажите на милость, какая новость! Он же все время где-то пропадает! Ведь так? Может, опять в какую-то экспедицию отправился – мало ли, что ему снова в голову ударило? Так что приплыл ты, советник. Поздравляю.

– Зачем вам это нужно? – прохрипел Книжник. Только теперь до него стала доходить вся серьезность положения. – Что толку с того, что вы меня схватили? Вы же сами не верите, что я изменник!

– Дело принципа, – ровно сказал опричник. – Так уж устроено наше ведомство: попал к нам – значит, уже виноват. А в чем конкретно – будем разбираться. Ладно, хватит болтать попусту, – опричник перевел взгляд на охранников за спиной побледневшего парня. – Сейчас он даст показания – и в камеру его. В секретную, на нижний уровень.

Перед глазами все плыло, в голове стоял тупой звон. Книжнику казалось, что голос этого серого человека далек, как будто с трудом пробивается сквозь густой туман.

Книжник давно уже не боялся драки и боли, стал выносливым и терпеливым. Долгая дорога, голод и жажда не пугали его. Но перспектива сгинуть в безвестности в сыром, глухом подземелье, без вины, не имея возможности доказать свою правоту, была невыносима и вызывала инфернальный ужас. Хуже всего то, что вместе с ним сгинут драгоценные знания, что могут еще принести пользу людям. В том числе – то, что он узнал в последние часы, что-то очень важное, тревожное, то, что немедленно следовало доложить тем, кто принимает решения…

– Стойте! – крикнул Книжник. – А как же тот, неизвестный?! Который удрал через дыру в земле?! Может, он и есть настоящий шпион – а вы хотите всех собак на меня повесить?! Почему вы не ищете его? Почему вы тратите драгоценное время на пустые обвинения?! Сообщите князю, ратникам – хоть кому-нибудь, кто отвечает за оборону!

Его не слушали. Опричник за столом с ужасающей неторопливостью скрипел стилом, заполняя протокол допроса, охранники неподвижно стояли за спиной. Где-то мерно капала вода, пахло плесенью и безысходностью.

Это было ужасное дежа вю – как будто он не покидал этих серых стен, грозивших похоронить его заживо. Или просто вернулся в свой самый лютый кошмар, из которого нет спасения. Обхватив руками голову, семинарист обессиленно склонился к коленям и тихо застонал.

В этот момент пол под ногами завибрировал. Из-за толстых стен донесся далекий грохот. Опричник за столом вздрогнул, медленно поднял голову и недоуменно произнес:

– Что такое?..

Секундой позже мощный удар обрушился на низкие своды Тайного приказа. Книжника как будто огромной рукой сорвало со стула для допрашиваемых и швырнуло в сторону стены. Тряхнув головой и немного придя в себя, семинарист увидел сюрреалистическую картину.

Опричника за столом не было – лишь ноги в серых сапогах торчали из груды обломков рухнувшего свода. В черном дыму зияла дыра, в которой виднелось серое небо.

Взрыв? Черт возьми – кто-то взорвал здание Тайного Приказа! Даже вообразить невозможно, кому взбрело в голову такое безумие. Ведь, несмотря на гнусную репутацию опричников, Тайный Приказ – важнейшая силовая структура Кремля!

Мгновениями позже стало ясно, что никакой это не взрыв: что-то огромное, тяжелое копошилось в проломе над головой, то и дело заслоняя небесный свет. Кто-то заорал от страха: в пролом провалилась огромная, метров трех, сочлененная нога – вроде как у насекомого, только имевшая неуловимо механические очертания. Крик перешел в визг: один из опричников, что шатаясь, направлялся к двери, вдруг содрогнулся, окатив Книжника кровавыми брызгами: чудовищная «нога» пробила насквозь его тело и рывком утащила вверх, в зияющую дыру над головой.

Книжник уже попрощался с жизнью, но там, наверху, раздались крики и характерное «харканье» пулемета «Корд». Что бы там ни было наверху – оно издало омерзительный визг и, выдернув оставшуюся внизу лапу, исчезло. Над головой снова образовался просвет.

– Что это за погань такая? – пробормотал Книжник.

Однако, не время гадать. Что бы ни стряслось – это был шанс. И Книжник, наученный горьким опытом общения с Тайным Приказом, не раздумывал ни секунды. Вскочив на ноги, преодолевая слабость и звон в ушах, он бросился к уродливому склону из обломков кирпича и камня и принялся карабкаться по осыпающейся наклонной поверхности.

– Стоять! – слабо крикнули вслед. Там копошился, пытаясь подняться на ноги, один из охранников. – Арестованный, назад!

– Сам себя арестуй, умник! – огрызнулся Книжник.

– Измена! Все сюда!

За спиной раздались крики, началась какая-то возня – очевидно, Тайный Приказ приходил в себя после неожиданного удара.

– Тревога! У нас беглец!

– Брать живым! Ноги переломать – разрешаю!

– Ничего, не уйдет.

Эти крики оптимизма не внушали. Выскочив в переулок, Книжник бросился бежать. Он еще успел удивиться: отчего это его не схватила наружная охрана?

Но то, что предстало взгляду, объясняло многое. Похоже, сейчас никому не было дела до какого-то беглеца-одиночки. Ибо во всем Кремле творилось невообразимое. Все вокруг было в дыму и копоти. Сверкали зарницы, грохотали взрывы. Что-то сыпалось на голову, было тяжело дышать. В воздухе носились испуганные женские крики, перекрываемые зычными окриками ратников.

Нападение?! Обстрел?

Очень на то похоже. Видимо, штаб опричников также не избежал одного из ударов со стороны неизвестной пока силы. И нельзя сказать, что семинарист сильно расстроился по этому поводу.

В другое время он немедленно отправился бы в княжьи палаты, чтобы получить распоряжения по действиям в такой ситуации. Но по пятам неслись разъяренные опричники, жаждавшие его крови больше, нежели чем разобраться в происходящем. А потому парень лишь прибавил ходу, с трудом прошмыгивая между ратниками и штатскими, спешащими занять боевые посты согласно расписанию на случай чрезвычайной ситуации.

Метнувшись в боковую улочку, он шарахнулся обратно: там его уже поджидали. Опричники действовали методично и ловко, загоняя его в угол, как дикого зверя. Над головой что-то оглушительно грохнуло, заставив упасть на мостовую. Краем глаза Книжник заметил узкий проход между кривыми стенами домов. Нырнул туда, пробежал несколько шагов – и замер как вкопанный.

Это был тупик. По злой иронии судьбы – тот самый, в котором его совсем недавно схватили служители Тайного Приказа. И тот же, откуда до этого так поразительно и непонятно улизнул неизвестный.

– Куда же ты смылся, черт бы тебя побрал?! – чуть не взмолился Книжник.

Упал на холодные камни, принялся шарить. И вдруг наткнулся на едва ощутимую щель между камнями. Сунул туда руки, дернул – и приподнял нечто, напоминавшее крышку погреба с налепленными на нее муляжами камней. Под крышкой оказалась темная дыра, ведущая в неизвестность.

«Кроличья нора…» – мелькнул в голове образ из прочитанной в детстве книги. Видать, сюда и сбежал тогда этот странный человек.

Раздумывать было некогда, да и выбор оказался невелик.

Зажмурившись и задержав дыхание, как при нырке в воду, Книжник нырнул головой вперед, ощущая, как скользит куда-то вниз, в неизвестность. Секунда – и все погрузилось в абсолютный мрак.

Крышка захлопнулась.

Глава 2

Недра

Неровный, низкий свод мешал выпрямиться в полный рост. Это и не нужно – когда крадешься во мраке, тело пригибается само собой, и лишь рука чуть выставлена вперед, чтобы не размозжить голову о торчащий сверху сталактит. Другая рука занята – у каждого в ней оружие. Или то, что сойдет за оружие – не так уж много можно раздобыть на этом уровне. В лучшем случае – железный прут или металлическая цепь, или веревка с грузом на конце. У кого-то – просто камень. Самые отчаянные надеются только на собственные руки и навыки рукопашной, отточенные на занятиях по боевой подготовке.

Все средства хороши, когда отстаиваешь свою территорию и исключительное право на применение силы.

Вообще-то, драки запрещены – под страхом голодного карцера. Но все знают: не драться нельзя. Более того – начальство молчаливо поощряет кровавые вылазки, а сержант – он вообще сквозь зубы подначивает мальчишек, выдавая истории из собственной курсантской юности. Без вкуса настоящей крови бойцом стать нельзя. И если драки между курсантами не поощрялись, то устроить густой замес с чумазыми, как говорится, сам бог велел.

Тут главное – не попадаться.

К тому же сегодня – особенная ночь. Считай, боевое крещение перед Присягой. И бойня должна быть на славу – мать-командир на плацу должна видеть сбитые костяшки на кулаках. А хорошая ссадина или шрам на лице – просто шикарная отметина для будущего боевого термита, почище медали!

А потому крадущиеся во мраке парни просто тряслись от нетерпения, распираемые изнутри мощным напором адреналина. Тут уж забудешь и о нестерпимой вони этих грязных рабочих нор, и о вечно голодных курсантских желудках. Кровь – она лучше воды все смывает, очищая тело и душу…

Крэйг вскрикнул и зарычал от боли: все-таки налетел на невидимый в темноте каменный выступ. И тут же получил в бок обрезком ржавой трубы, едва не завыв снова.

– Убью! – прохрипел в ухо Гризли, вожак вольной стаи. – Выдать нас хочешь, гнида?

Крэйг прикусил язык, вжав голову в плечи. На время охоты они становились вне закона, из курсантского сквада превращаясь в хищную стаю. А в дикой стае и законы звериные. Любого, кто не потрафит вожаку, прикончат, чтобы другим неповадно было. И сожрут, чтобы мясо не пропадало. Пусть начальство попробует что-то доказать – все будет шито-крыто. Да и кому нужно что доказывать? Все через это проходят, каждый командир сам был когда-то грязным голодным зверенышем. На этом и строится железная дисциплина и строгая иерархия Ударного Кулака боевых термитов.

Ничего не ответив вожаку, Крэйг тихо скользнул вперед – туда, где уже слабо тлел огонек перекрестка. Они приближались к самой опасной территории – району, контролируемому чумазыми.

Все было обговорено заранее, по всем выкладкам военной науки, как ее представляли себе курсанты первой ступени. Но, как это бывало, тактические планы забывались в тот же миг, как начиналась схватка. Может, от недостатка опыта, а может, от избытка молодой энергии, которую вечно голодные организмы черпали из любого дерьма, выдаваемого за пищу. В любом случае вожак бросает вперед самых слабых и бесполезных – их задача принять на себя первый удар и отвлечь внимание всей этой разъяренной рабочей шоблы, чтобы та подставила спины для основного удара. Тут уж врежет сам Гризли со своей свитой.

План не блистал изяществом, но обычно работал. Правда, на этот раз все пошло не по плану.

Их ждали.

В лицо ударил ослепительный свет – и теперь уже от боли взвыли сразу несколько голосов. Крэйг еще больше скрючился, беспомощно выставив перед собой прут и ожидая удара. Но удара не последовало – во всяком случае сразу. Видать, чумазые учли уроки прошлого – пропустили авангард из самых слабых, в числе которых двигался Крэйг, и ударили в самое ядро – с двух сторон. Гризли и его банда не ожидали от чумазых такой изобретательности и на миг замешкались. Это стоило им победы. А кому-то и жизни. Вопли злобы и ярости смешались со звуками борьбы, ударами металла о металл, камень и человеческие тела. Затрещали кости, посыпались зубы.

– Души сучьих крыс! – истошно орал кто-то. – Бей их! Чтоб ни одна падла не ушла!

Инстинкт торопливо подсказал: еще секунда промедления – доберутся и до него, успевшего упасть и отползти, вжавшись в стену. Шустро, пещерной гадюкой, он прополз вперед – прямо к ногам какого-то чумазого, державшего проклятый фонарь. Коренастый, уродливый, с дебильной блуждающей улыбкой на несимметричном лице этот тип не заметил подобравшегося врага – он наблюдал за схваткой в глубине туннеля. А потому, когда перед ним возник, выпрямившись в полный рост, курсант-термит, коренастый аж взвизгнул от ужаса.

Это только исподтишка, да трое на одного – чумазые еще на что-то способны. А один на один технарь-работяга для термита – просто мясо. Вот и сейчас можно было просто проломить этому уроду голову – да и дело с концом. Но Крэйг даже не стал бить в эту дрожащую от ужаса, истекающую слюной морду. Просто молча забрал из онемевших рук врага фонарь – и направил свет в его побледневшее лицо.

Завыв от страха, коренастый попятился, упал – да так, на четвереньках, и побежал прочь, скрывшись за поворотом кривого туннеля. Стоявшие за спиной фонарщика трое чумазых со здоровенными молотами в руках мгновенно потеряли боевой запал – как будто струсивший товарищ заразил страхом и их. Они попятились в нерешительности, и Крэйг, чтобы не струсить самому, заорал что есть мочи:

– Что встали, говноеды?! Пшли отсюда!!!

И замахнулся прутом, смотревшимся бледновато на фоне молотов. Впрочем, хватило и этого: все трое бросились наутек, один даже выронил драгоценный молот. Подивившись произведенному эффекту, Крэйг обернулся – и все встало на свои места: за спиной возвышался Гризли в рваных лохмотьях, с лицом, залитым кровью, со свежим рубцом на скуле. Он сжимал в отведенной руке свежий трофей – огромный, черный от краски и густо стекающей крови газовый ключ.

Несколько секунд вожак просто стоял, тяжело дыша и неподвижно глядя в глубину опустевшего туннеля. Наконец перевел взгляд выпученных глаз на Крэйга:

– Это ты молодчага, что свет вырубил. А то нам бы крышка.

Развернулся – и медленно побрел назад. Крэйг поплелся следом. Вылазка закончилась в их пользу, хоть и с потерями: двоих громил из свиты Гризли чумазые забили насмерть. Вон один, со свернутой челюстью и вывалившимся языком. А у этого голова неестественно свернута назад – типичный приемчик чумазых. Силища у некоторых из них неистовая, не дай бог попасть им в лапы. Тут у курсанта преимущество только в ловкости и умении наносить удары.

Однако два трупа – это залет, особенно накануне присяги. Так и под Отбраковку можно попасть вне очереди – говорят, и такое возможно. Нужно избавляться от тел погибших товарищей. Пять дохлых чумазых, брошенных тут же, курсантов не волновали – их бы забрали, не будь потерь среди своих. Ничего, позже местные здесь приберутся – не пропадать же мясу. Конечно, если раньше не поспеют дикие подземные трупоеды.

– Ну что, братва, зато пожрем от души, – склонившись над телами товарищей, мрачно сказал Гризли.

Впрочем, непохоже было, что он сильно переживал по поводу их гибели. Все-таки он псих, этот Гризли. Лучше бы это его замочили, честное слово.

В тайном закутке, известном лишь ночной крысиной банде, принялись обыденно потрошить приятелей. Тут же развели костер из заранее заготовленных корневищ пещерного древогриба. Мясо должно быть съедено, кости – закопаны. Останки бросят в крысятник неподалеку – пусть жиреют на будущее. Крысятина – деликатес, блюдо не на каждый день. Чего не скажешь о грибах, при виде которых порой начинаются рвотные позывы.

Пока мясо шипело на углях, курсанты молча передавали друг другу флягу с мутной брагой. Пьянящая жидкость быстро приводила в чувство, и сегодняшний неудачный рейд уже не казался столь уж ужасным.

– Это была хорошая охота, – пьяно улыбаясь, сипло сказал Гризли. Отхлебнул браги из фляжки, шумно рыгнул. – Все же наше, курсантское мясцо сочнее, а, парни? А то чумазые слишком жилистые и машинным маслом отдают. Может, в следующий раз сразу кого-нибудь из наших завалим, а?

Он заржал в полной тишине.

Крэйг переглянулся со всю дорогу молчавшим Гонзой. Лучший друг, как и остальные курсанты, не оценил шутки. Все-таки свои есть свои, а в рейд не ради жрачки, а ради драки ходят. И раз уж приходится пожирать товарища – это ритуал, а не повод набить брюхо.

Хотя так считали не все. Вон, тощий Таракан чавкает, аж за ушами трещит. Он никогда не бывает сытым. Паразиты у него, что ли? Нельзя сказать, что у Крэйга такая трапеза вызывала особый восторг, все-таки человечина – она на любителя. Крэйг предпочел бы крысятину. Но таков давний обычай, шедший еще со времен Последней Войны: погибший должен продолжать исполнять свой долг и после смерти. В те времена тело просто разбирали на органы; мозг шел на системы управления биороботам, руки-ноги становились обыкновенными запчастями для пехотинцев. Позже, с наступлением ядерной зимы, когда за горло взял лютый голод, в ход пошло и мясо. Мертвые должны служить живым – священное правило термитов. Именно потому в Термитнике не принято умирать своей смертью. Старые и больные добровольно обрывают свои жизни, отдавая все еще годные для переработки тела живым.

Вгрызаясь зубами в горячее сочное мясо, Крэйг мечтал, как погибнет в бою – а он обязательно погибнет, как подобает воину. Главное, чтобы тело не досталось врагу – а все, до последней кровинки, растворилось в боевых друзьях, придав им силы для новых побед. Разве можно мечтать о чем-то большем?

Главное, что для Термитника в целом не существенна потеря нескольких курсантов и чумазых работяг – Инкубатор работает исправно, производя все новых и новых термитов. Говорят, командование нарочно поддерживает внутреннее напряжение и постоянное противостояние между секторами – так происходит естественный отбор наиболее сильных особей. Вкупе с Отбраковкой это делает Термитник лишь сильнее.

– Ладно, – лениво поднимаясь на ноги, сказал, наконец, Гризли. – Пора возвращаться. Пока старик тревогу не поднял. Быстро прибрались и уходим. Да – и сытые морды вытрите как следует, не то сходу спалимся.

Под землей ночь условна. Один поворот большой колбы со струящимся между половинками песком – и семь стандартных часов, отведенных на сон, миновали. Щелчок выключателя – и над головой медленно разгорается большая, пыльная и чуть перекошенная лампа Эдисона. Такие штуки чумазые вокеры делают на совесть: эта лампа, говорят, светит здесь лет пятьдесят. Впрочем, нет времени наслаждаться мягким оранжевым светом.

Сегодня День Отбраковки.

Соскочив с койки, Крэйг буквально внырнул в форму, отработанными движениями зашнуровал ботинки. Пожалуй, в курсантский норматив уложился. Но сегодня не будут проверять нормативы, силу, ловкость, навыки стрельбы и рукопашного боя. Сегодня будет одна-единственная проверка. Всего лишь один тест.

Главный тест в его жизни. Отбраковка.

Никаких усилий – они все сделают сами. Останется только ждать.

– Простая формальность, – глядя в маленькое мутное зеркало на стене, сам себе сказал Крэйг. – И я войду в Ряды. Я – боевой термит. Настоящий боевой термит.

Слово ласкало слух, манило и дразнило его. Даже предстоящий тест не мог сбить хорошее настроение. Была лишь смутная тревога – но она не стоила того, чтобы обращать на нее внимание.

Вероятность положительного результата теста крайне мала. Именно потому финальный тест – всего лишь формальность, вроде инициации подростков в древних племенах. Полезная мутация выявляется еще в младенчестве – тогда и проходит предварительная Отбраковка. Отбракованные младенцы не жалуются – они еще не способны осознать ужас павшего на них выбора судьбы. На это можно посмотреть и с другой стороны: отбракованные обретают новую жизнь – жизнь боевых машин. Да и не было еще ни одной боевой машины, которая жаловалась бы на свою жизнь – мутаботы не знают другой судьбы, кроме той, что выпала на их долю.

– Сквад, подъем!

Это сержант. Иногда кажется, что он вообще не спит. И только делает вид, будто не знает, куда шастают ночью его подопечные.

Не успело умолкнуть эхо, как с грохотом посыпались с коек остальные курсанты.

– Сдохнуть можно, Крэйг! – хохотнул за спиной Гонза. – Ты опять проснулся раньше команды!

– На тридцать секунд раньше, – уточнил Крэйг, тщательно приглаживая коротко стриженные волосы. – Все в пределах устава.

Через минуту, отведенную на приведение себя в порядок, и минуту на сборы сквад в полном составе уже бежал трусцой вслед за сержантом по узкому туннелю. От школы до уровня Академии, где пройдет церемония, футов восемьсот, но до сих пор ни одному курсанту так и не довелось преодолеть это расстояние – переход на новый уровень закрыт для них до самой Отбраковки.

Жесткие, отдающие металлом окрики сержанта подчеркивают серьезность момента:

– Тверже шаг! Ровнее! В ногу!

В другой раз к командам прибавился бы прицеп из отборных армейских ругательств. Но даже мрачный, как сама тьма, Джаскин понимает, что такое финальный тест для ее подчиненных. Он ведь им как отец родной: от него достается исключительно за дело, да еще на добавку – чтобы помнили долг и Приказ чтили. Да что там говорить – этот старый негритос для них и есть единственный и незаменимый отец семейства.

Потому как термитам, искусственно выращенным в Инкубаторе, не положено знать своих настоящих родителей. Лишь «окончательная отбраковка» живет семьями на своем тошнотворном Дне – жуткими, уродскими семьями, плодя уродов и не имея шансов влиться в общество Термитника, пусть даже став мутаботом. Полнейший генетических мусор, годный лишь для грязной, неквалифицированной работы.

Крэйг помотал головой, сплюнул: чего это сейчас полезли в голову такие неуместные мысли? Видать, и впрямь перенервничал. Главное – не опозориться на плацу перед Отбраковкой.

Самый главный момент в жизни, важнее лишь присяга – но присягу зачитывают хором перед Капелланом. А тут ты один на один…

– Шагом! – рявкнул сержант.

Все перешли на шаг – ловко, одномоментно, будто строй состоял из роботов.

– Дежурный, ритм!

Дежурный набрал полную грудь воздуха и во всю глотку заорал строевую кричалку. Строй рявкнул в ответ. Так, под ритмичные выкрики, и вошли в боковой портал Академии.

Туннель здесь устремлялся под наклоном вверх, образовывая под ногами ступени. Они покидали уровень Питомника, это пространство неопределенности между Инкубатором и верхними уровнями. От осознания этого сердца начинали биться сильнее.

Строевым шагом они входили в собственное будущее.

Их встретили вооруженные караульные, скалящиеся во все зубы из-под касок. Курсанты таращились на караульных, на оружие в их руках, только теперь понимая: все серьезно. Пересекая охраняемый периметр, они входили в другую жизнь, переходя на уровень выше по жизненной лестнице, оставляя за спиной курсантскую вольницу и где-то под ногами – удушливую безнадегу чумазых. Этим бедолагам никогда не подняться выше. Их удел – служить высшим уровням.

Плац под бетонным сводом мог вместить несколько сквадов. Оно и неудивительно – он был рассчитан на более крупные подразделения – те, что выходили полностью готовыми к бою после обучения в стенах Академии. Сейчас посреди плаца стоял лишь их компактный строй в две шеренги.

– На Отбраковку отправляемся отделениями, – прохаживаясь перед строем, говорил сержант. – Держимся строго по уставу. Замечу расхлябанность, вялость, неуважение к Приказу – отбракую собственноручно.

Последнее было шуткой, хоть и топорно-сержантской. Но сквад вежливо хохотнул. Все-таки настал момент расставания с наставником, кулаками и затрещинами сделавшего из бесформенного инкубаторского теста приличные заготовки для будущих бойцов. Сентиментальность у курсантов не приветствовалась, но трудно сдержать скупую мужскую слезу.

Секунду спустя, однако, всю сентиментальность как ветром сдуло. Они стояли, вытянувшись, вперев стеклянные взгляды в высокие своды. Сейчас в них ничего не осталось от той бешеной банды, готовой рвать врага руками и лакать его кровь, как голодные крысеныши. Все низменное само собой стекло по крутым ступеням на грязное Дно Термитника. Весь накопленный опыт, все знания должны теперь перейти в новое качество. Еще немного – и они станут полноправными боевыми термитами.

– Смирно! – рыкнул сержант.

Всех как током ударило. Вытянулись ещё сильнее, чуть не дугой выгнулись, лишь боковым зрением ловя неторопливо приближавшийся силуэт.

– Вольно, крысята, – проворковал низкий, с хрипотцой женский голос.

Никто не позволил себе расслабиться, лишь взгляды устремились в сторону подошедшего. Точнее, подошедшей.

Крэйг никогда ещё не видел старших офицеров. Ведь все они – женщины. Женщинам нечего делать на низких уровнях, если они не самки отбракованных – но ведь никто не станет всерьёз называть их женщинами.

Эта дама была в звании майора – огромная честь для полудиких сопляков, даже не успевших вычистить из зубов остатки плоти сожранных товарищей. Как поговаривал сержант, все они – всего лишь низкопробный товар, доставленный им на осмотр покупателю. Покупатель – эта самая майорша. Но ей не нужен не проверенный второсортный товар. Таким они останутся, пока не пройдут Отбраковку.

– Так-так, ребятишки, – прохаживаясь перед строем, произнесла дама. Фигура у неё была ладная, лицо… Да кто там смотрит на лицо, впервые так близко увидев женщину?!

– Вижу, парни вы крепкие, глаза горят. Готовы умереть во имя Приказа?

– Так точно, мэм-майор! – рявкнули в ответ пятьдесят молодых глоток.

Орал со всеми и Крэйг, стараясь заглушить в себе непривычное смятение, вызванное близким присутствием представителя главного пола. Им говорили, что высшими офицерами женщины становятся неспроста – таково их магическое воздействие на подчиненных. И если раньше Крэйг ещё бы усомнился в этом утверждении, то теперь был вынужден признать правоту этого утверждения.

– Это хорошо, – довольно сказала майорша.

Она как-то неуловимо повела головой, чуть потянулась, на секунду проявив под тщательно подогнанной формой непривычные взгляду изгибы фигуры. И все пятьдесят пар глаз впились в неё, как зубы в сочное мясо. Это было какое-то наваждение. У стоящего слева Дистрофика из уголка рта побежала струйка слюны. Крэйг с трудом сдержал усмешку.

Через секунду ему стало уже не до смеха.

Майорша остановилась прямо напротив него. И принялась рассматривать с головы до ног, будто гладила взглядом.

Крэйг ощутил, как ноги вдруг стали ватными, потемнело в глазах. А ощутив незнакомый тревожный запах, едва не грохнулся в обморок.

– Ты – Крэйг? – приблизившись, чуть не в ухо спросила она.

– Так… Точно… Сэр… Мэм… – едва шевеля пересохшими губами, пробормотал курсант.

Майорша впилась взглядом в его глаза – и сделала шаг назад, словно бы сразу потеряв интерес к курсанту. Крэйг остался стоять в неподвижности и смятении, не понимая, что это было, отчего мэм-майор проявила к нему отдельный интерес.

Тут же, впрочем, стало не до праздных мыслей: первое отделение стройным шагом вслед за майоршей отправилось на Отбраковку. Назад, разумеется, никто не вышел: прошедшие тест отправились на присягу по другую сторону стены, преграждавшей плац. В стене этой имелась единственная дверь с мрачными статуями по бокам. Статуи символизировали Бдительность и Неизбежную Кару, словно говоря: никому не миновать испытания. И никто не избежит предначертанной участи.

– Ну, чего встал как столб?! – просипел над ухом голос сержанта. – Особое приглашение нужно?! Напра-во!

Крэйг вздрогнул, выходя из оцепенения и понимая, что его отделение уже повернулось для движения вслед за вернувшейся майоршей и только он один хлопает глазами, как полный болван. Торопливо повернувшись, он зашагал в ногу с остальными, мысленно кроя себя самыми последними словами. Надо же – так опозориться в эдакий момент! Да ещё на глазах старшего офицера! Вот же дурак, сопляк, мальчишка…

За таинственной дверью в стене не обнаружилось ничего из того, что лихорадочно рисовало воображение. Главный тест на Отбраковку оказался обыкновенной пробой крови из пальца. В кабинет заходили по очереди, по вызову угрюмого медбрата в багровом комбинезоне. Крэйг зашёл третьим, вслед за Долговязым Ли. Медбрат довольно грубо проткнул ему иглой безымянный палец, выдавил приличную каплю тёмной крови на стеклышко, прижег ранку каким-то болезненным препаратом из глиняного флакона, коротко приказал:

– Жди!

Ничего не оставалось, как подчиниться. Медбрат с пробой крови исчез в боковой двери. Машинально сунув проколотый палец в рот, курсант скривился и сплюнул: медикамент, которым смазали ранку, оказался омерзительно горьким на вкус. Не успел он отплеваться, как из той же боковой двери вышел… Нет, не медбрат – вышла майорша собственной персоной. Выглядела она напряженной и была необычайно бледна, совсем не походя на надменного старшего офицера, каким она предстала на плацу.

– Слушай меня внимательно, – быстро заговорила она. – Твой тест дал положительный результат, – женщина сделала паузу, чтобы парень осознал услышанное. – Понимаешь, что это означает?

Крэйг медленно кивнул. Перед глазами все плыло, как в тумане. Казалось, это происходит не с ним.

Он понимал. Точнее, должен был понять – ведь столько раз прокручивал в голове такой вот вариант – ничтожный по вероятности, но все же возможный. Оказывается, есть вещи, к которым невозможно подготовиться.

– Значит, я буду… отбракован, – глухо сказал он.

– Не будешь, – быстро отозвалась майорша. – Если все сделаешь, как я скажу. Слышишь меня?

Крэйг кивнул – скорее машинально, чем понимая, о чем ему говорят. Он думал лишь о своей жизни, так быстро и неотвратимо слитой в помойку. В лучшем случае из него сделают боевого робота, то есть самого обыкновенного мутабота. Но это маловероятно – он слишком взрослый для столь глубокой мутации. Скорее всего, из него сделают просто раба – послушного безмозглого вокера. Он станет одним из тех, кого еще вчера он надменно называл «чумазым». Что бы там ни было – карьеры боевого термита ему не видать, как своих ушей.

– Следуй за мной! – жестко приказала майорша.

Поманила, направившись прямиком в ту самую боковую дверь. За дверью оказалась тесная лаборатория, плотно заставленная каким-то древним оборудованием. Мигали светодиоды, что-то низко гудело, тянуло сквозняком. Но не это поразило воображение Крэйга – а медбрат, уткнувшийся носом в стол. Под неподвижной головой растекалась лужица крови.

– Это… вы его?! – изумленно произнес курсант.

– Это ты его, – холодно отрезала майорша. – А ты как думал? Мне подставляться нельзя. Скажи спасибо, он Чистильщикам сообщить не успел. Так что, это ты напал на лаборанта и сбежал благодаря собственной ловкости. Ведь ты для них мутант, как-никак, – она криво усмехнулась. – Или предпочитаешь оказаться в лапах Лабов?

– Нет! – невольно вскрикнул Крэйг.

– Вот и я так думаю. Тебе придется затаиться. – Отправишься на самое Дно. Курс выживания прошел?

– Так точно, мэм…

– Вот и постарайся выжить. На контакт ни с кем не иди – даже с самыми безмозглыми отбракованными. Но главное – не попадись Чистильщикам. Придет время – тебя найдут. Все понял?

– Почему вы мне помогаете? – в голове Крэйга была вязкая каша, и он ляпнул первое, что крутилось на языке. – Я вам… понравился, да?

Майорша посмотрела на него с изумлением, и Крэйг ощутил, как густо краснеет от невообразимого до этого стыда.

– Дурачок, – просто сказала она. – За тебя попросили.

– Кто?

– Ты слишком много от меня хочешь, крысенок, – отрезала майорша. – Давай остановимся на том, что я спасаю твою драгоценную шкуру.

Крэйг прикусил язык. Перед глазами снова возникла перспектива Отбраковки. Лабы в кровавой форме, прикручивающие его к лабораторному столу, вводящие в вены капельницы с активными веществами, убивающими в нем остатки человеческого существа. Тело, начинающее медленно, но неуклонно изменяться в уродливые формы, считающиеся полезными для боевого мутабота или, на худой конец, мутавокера. Вслед за искажением тела начинает искажаться сознание, теряя воспоминания, навыки и само ощущение собственного «Я». Роботу, как и рабу, самосознание не нужно. Вместо этого будут прокачаны области нервной системы, отвечающие за полезные рефлексы, выносливость и исполнительность. Это похоже на смерть. Нет, это хуже смерти – это растянутая во времени агония.

Сглотнув, Крэйг кивнул. Странное ощущение: как будто воля оставила его, полностью передав обстоятельствам. А может, его просто подчинила себе своими магическими чарами эта женщина? В любом случае в нем не осталось ничего от дерзкого бойца, способного броситься в лицо смерти. Когда твой враг обезличен, когда он не существо, даже не толпа чудовищ, а бездушная машина принуждения – здесь неподготовленное сознание дает сбой. И остается лишь довериться судьбе.

Которая, несмотря ни на что, оказалась сейчас на его стороне.

Майорша вдавила ногой неприметную педаль под столом. В полу стальной диафрагмой, напоминая пасть огромного червя, распахнулся зев люка. Потянуло омерзительной вонью. Женщина кивнула в сторону люка:

– Это слив. Он идет прямиком в Поддонье.

– Поддонье? – Крэйг нервно моргнул.

– Санитарная зона ниже уровня Дна, – пояснила майорша. – Наверное, ты не знал об этом уровне, но тебе и не положено, не твоя степень доступа. Тебе туда.

– Туда? – глядя в глубину грязного зева, тупо повторил Крэйг.

– Туда, – холодно сказала майорша. Расстегнула притороченную к бедру кобуру, достала пистолет, вложила в онемевшую руку парня. – Держи, пригодится. Но не надейся там долго продержаться – отыщи коллектор и переберись на уровень выше.

Холодный металл оружия оттягивал руку. На миг волнение от прикосновения к этому предмету затмило ужас происходящего. Курсант впервые держал в руках офицерское оружие – символ безграничной власти над теми, кого командиры без колебаний отправляют на смерть. Курсанты, как и рядовые термиты, имеют дело лишь с карабинами местного производства, с промуровней Термитника. Однозарядный, с примкнутым штыком – эффективное в группе, но довольно примитивное оружие. В тесноте подземелий обладатель многозарядного полуавтоматического пистолета имел абсолютное преимущество над целой толпой, вооруженной карабинами. Правда, каждый патрон к нему – сродни драгоценности. Именно поэтому пистолет редко используется в бою.

Он – кара для предателя и труса, воодушевление для рядового. Офицер имеет право застрелить подчиненного в любой момент и без специального повода. Это напоминание о долге перед Приказом. А еще цель для каждого усердного термита – однажды самому обрести право отдавать команды и карать нерадивых.

Крэйг знал, как некоторые из его товарищей мечтали получить это право мгновенной расправы, но сам не мог уловить сути странного удовольствия. Но теперь, ощутив в руках символ бесконечной власти над чужой жизнью, ощутил в себе что-то новое.

– Это мне? – все еще не веря, проговорил Крэйг.

– Не трать время! – отрезала майорша. – Как пользоваться, знаешь?

– Изучали. Правда, в теории…

– Разберешься. Или сдохнешь – другого варианта не будет. В Поддонье тебе долго не продержаться.

– Что же там такого?

– Увидишь. Думаю, после Поддонья Дно покажется тебе раем, – майорша сдержанно улыбнулась. Спохватившись, сдернула с пояса и протянула ему компактный фонарь. – Держи, пригодится. Нож есть?

– Так точно.

– Тогда прыгай, быстро!

Крэйг хотел спросить еще что-то, но из лаборатории донеслись шаги, послышались недоуменные голоса. Изменившись в лице, майорша торопливо подтолкнула его к люку. Глянув в зловонный зев, парень снова ощутил приступ ужаса. Он не боялся врагов, не боялся мутантов, голода, холода, темноты.

Он боялся неизвестности.

До этого самого момента его жизнь была предопределена, и даже перспектива погибнуть во исполнение Приказа казалась прекрасной. Но сгинуть в неизвестности, в вонючей клоаке, бессмысленно удирая, как какой-то преступник…

– Мэм-майор… – упавшим голосом проговорил Крэйг. – Может, мне все-таки подчиниться Приказу? Раз мне выпала Отбраковка – я должен…

– А ну, пошел!

Удар офицерского ботинка в грудную клетку оборвал сомнения. Качнувшись и взмахнув руками, едва не выронив пистолет, Крэйг шагнул назад.

И рухнул во тьму.

Глава 3

Поддонье

Катясь кубарем по наклонному туннелю, Книжник понял, как ему повезло. Ведь под замаскированной крышкой люка могла оказаться вертикальная шахта какой угодно глубины. Не успей схватиться за какое-нибудь подобие лестничных перекладин, он имел все шансы свернуть себе шею даже при падении с небольшой высоты.

Через какое-то время ему удалось остановить беспорядочное падение, упершись ногами в противоположные стенки, благо ширина лаза это позволяла. Нащупав под собой подобие ступеней, вырытых и утрамбованных в плотной почве, он занял более-менее равновесную позицию, чтобы перевести дух и подумать. А подумать было над чем.

Продолжить спуск или вернуться? Там, в глубине – неизвестность. Он понятия не имел, что это за подкоп. Но почти был уверен, что это дело рук чужаков. В свете того, что творилось в Кремле, нетрудно было сделать предположения, что подкоп и нападение неизвестной силы как-то связаны. Стало быть, о подкопе следует немедленно сообщить князю или ратникам. Но, выбравшись наружу, он рискует тут же попасть в лапы опричников.

С другой стороны, что важнее – его собственная судьба или безопасность Кремля? Какими бы гнусными гадами ни были служаки Тайного Приказа, служили они Кремлю. И этот подкоп без внимания не оставят – если уже не обнаружили его. Это же серьезное дело – тайный подкоп в святая святых древней крепости. По любым расчетам сделать такой без специального оборудования, незаметно и тихо почти невозможно.

У ратников, да и у опричников на этот случай специальные слухачи имеются – землю слушают. Воткни лопату в землю по ту сторону стены – и то услышат. А уж начнут землю ворошить под стенами – выявят гарантированно.

Так считали знающие люди. И вот, оказывается, просчитались.

В любом случае имело бы смысл продолжить спуск, чтобы разведать обстановку. Хотя как ее разведаешь? На ощупь? Он в абсолютной темноте, даже кресала нет, чтобы добыть огонек, не говоря уж о нормальном фонаре или масляной лампе. Самое неприятное в этой ситуации было бы наткнуться на какую-нибудь хищную подземную тварь, от которой даже не удерешь в темноте. На стальную сколопендру, к примеру. Вокруг Кремля их полно.

– Ну уж нет… – пробормотал Книжник. – Лучше уж к опричникам, под охраной посидеть.

Тут же снизу донеслись крайне неприятные звуки – то ли шуршание, то ли попискивание, то ли постукивание челюстей.

– Вот, блин…

Он стал торопливо карабкаться назад, вверх – не успел. И, похоже, не успел удачно: над головой глухо грохнуло, обдав жаром и пылью. Крупными комьями вниз покатилась земля. Книжник закашлялся, принялся отплевываться землей со вкусом гари.

Видать, опять рвануло. Сегодня прямо «везло» на взрывы. Поднявшись на несколько ступенек вверх, он уперся в плотный завал из взрыхленной земли и камней. Кто бы ни осуществил взрыв – неизвестные или опричники, решившие заткнуть подозрительную дыру, пути наверх не было. Он остался наглухо запечатанным под землей в абсолютном мраке без малейшего шанса выбраться.

Самое время предаваться панике.

– Спокойно… – проговорил Книжник. Голос звучал бледно и ватно, его звук ничуть не добавлял бодрости. – Все будет хорошо. Главное – не паниковать. Не паниковать… О, черт!

Подозрительные звуки внизу повторились. Книжник вжался спиной в стену завала, стараясь не дышать и не двигаться.

Шуршание и цоканье повторились вновь – уже ближе. Семинарист ощутил, как волоски на всем теле вздыбились, по спине побежали ледяные капельки пота. Зашуршало ближе.

Еще ближе.

Он не видел ни зги, сколько ни таращился во мрак. Наверное, так ощущают себя внезапно ослепшие люди. И, как у настоящего слепца, чувства у него обострились до предела. Он вдруг ощутил едва заметное движение воздуха в свою сторону.

Что-то или кто-то было совсем рядом. Отсутствие зрения компенсировалось бешеной работой воображения: в голове возникали обрывочные образы кошмарных монстров, которых может создать самый неистовый фантазер – страх.

Наверно, неспроста говорят про шестое чувство – сейчас он буквально кожей чувствовал чужое присутствие. Более того – чужое дыхание.

Самое время обмочить штаны.

Это нечто уже не особо таилось – шуршание стало явственнее и ближе. И вдруг что-то тихо застрекотало у самого уха. Книжник узнал этот звук – так стрекочет стальная сколопендра. Щека ощутила прикосновение – омерзительно суетливое, осторожное.

Не надо было иметь острое зрение, чтобы понять, что происходит. Усик стальной сколопендры, один из двух, торчащих на полтора метра над ядовитыми челюстями, вот, что это такое. И раз уж его обнюхивают при помощи этих омерзительных штуковин, нет сомнения, что он уже стал пищей. Может, его сожрут не сразу – сколопендра может быть и сытой. Но убьет она наверняка, просто потому, что такова природа этой твари: она убивает все, что слабее ее, и уж после решает, сожрать сразу или отложить на потом, дав пище немного разложиться для облегчения переваривания.

Все эти мысли отвлеченно проплывали в голове Книжника, вытесняя более естественное чувство страха. Может, сработал какой-то защитный механизм психики – просто, чтобы не сойти с ума. Хотя он бы предпочел умереть сумасшедшим, не осознавая, что тебя заживо рвут на части.

Истошный визг ударил в барабанные перепонки, и Книжник уже попрощался с жизнью, готовясь ощутить нестерпимую боль. Боль не пришла – вместо этого в лицо брызнуло чем-то омерзительно густым и тошнотворно вонючим. Где-то во мраке, прямо напротив ничего не видевшего парня, происходила какая-то яростная возня. Мозг мгновенно выдал версию: там дрались две злобные твари. Может, не две, а больше – это не имело значения. Возможно, делили добычу, а может – территорию. И это также было не важно.

Важно одно: это шанс. Ничтожный, но все же.

Зажмурившись, прикрыв лицо ладонями, парень бросился вперед – прямиком в это безумное, исходящее воем и визгом движение. Руки, лицо, шея – все ощутило множественные прикосновения волосков, усиков, лапок, шершавых чешуек, панцирей и еще черт знает чего. Отвращение и страх боролись за право стать главным чувством, пока их обладатель продирался сквозь все это извивающееся, грызущее, чавкающее, норовившее пощупать и откусить кусочек плоти, а может – впрыснуть изрядную порцию яда. Буквально просочившись сквозь этот шевелящийся ад, семинарист ощутил чистое пространство – и, не раздумывая, бросился дальше, под уклон, буквально катясь кубарем и все больше набирая скорость. Крутизна уклона, однако, не позволяла сходу убиться, и вскоре Книжник уже мог контролировать спуск.

И только теперь его догнал настоящий страх. Тяжело дыша, парень принялся судорожно отряхиваться, сбрасывая с себя несуществующих тварей. Это походило на безумие, но Книжник буквально спиной ощущал, как кто-то крадется по пятам, норовя взобраться на спину – и впиться жвалами в шею…

Наверное, он был близок к тому, чтобы спятить. Во всяком случае, еще никогда безумие не подбиралось так близко. Он полз на четвереньках, вниз головой, падая и скользя по уклону, бормоча:

– Это всего лишь муты… Тупые твари… Тупые, безмозглые… Твари! Твари!

Кто его знает, что бы произошло с перегретой психикой, если бы где-то далеко внизу не показался слабый отблеск света. Ничтожный пучок фотонов в кромешной тьме мгновенно прогнал удушающий ужас, уступив место слабой надежде.

Ведь кто-то пришел оттуда наверх. Кто-то живой. Пусть даже это враг – но все же не бездушная многоножка с колючими лапками и нервно шевелящимися усиками.

– А-а, что б тебя! – прорычал Книжник, мотая головой. Он пытался прогнать навязчивые картины. – Я не боюсь вас, слышите?! Не боюсь!

На этот раз самовнушение сработало куда лучше. Все-таки человек – существо не ночное, и уж точно не приспособленное к жизни в норах. После недавнего кошмара даже слабый лучик света дает ему ощущение твердой почвы под ногами.

Хотя с какой стати такой оптимизм? Там, внизу – враг.

Вот, наконец, он произнес, хоть и мысленно, это слово. Друг не приходит тайно, не роет подкопов, и уж тем более это не происходит одновременно с нападением неизвестных. Если сложить кусочки паззла – получим странного подземного врага. Хочется верить, что там, наверху, сделали те же выводы, и вход в этот туннель над головой завалили не только, чтобы навсегда запечатать здесь неугодного княжьего советника.

Ведь по сути, его убили. Ибо выбраться наверх у него просто нет шансов: не убьют неизвестные там, внизу – так довершат свое дело подземные хищники.

– Отставить панику! – процедил он сквозь зубы. – Живы будем – не помрем!

Банальная фраза – но несколько прояснила мозг, избавив конечности от нервного тремора. Беспорядочное бегство, переходившее буквально в падение кубарем в темную бездну, перешло в осторожное движение вперед.

Это ведь зависит от точки зрения: можно считать себя в западне, беспомощной жертвой, которую неотвратимо ждет смерть. А можно в той же ситуации считать себя же разведчиком, нарочно прокравшимся во вражеский тыл. Последняя позиция куда комфортнее, более того – она придает смысл твоему движению, подсвечивает цель. Когда тебе известна цель – мозг занят ее решением, четко ставит задачи и указывает путь. Когда есть цель, не может быть даже мысли о смерти – ведь ты обязан выжить, чтобы исполнить задуманное. Простая, казалось бы, мысль – но так тяжело преодолевается животное начало, предпочитающее кататься в пыли и визжать от ужаса.

Книжник уже умел обманывать трусливую тварь внутри себя, спасибо многочисленным рейдам совместно с опытным воином – Зигфридом.

Жаль, что его сейчас нет рядом. Для Зига нет нерешаемых проблем, нет врага, которого нельзя было бы одолеть. Рядом с ними не испытываешь страха. Единственное, что можно сделать – поставить себя на его место.

Что сделал бы сейчас Зигфрид? Как бы себя повел, какие б ориентиры поставил?

Интересная задачка. На некоторое время она заняла ум Книжника, окончательно вытеснив страх. Упражнение оказалось действенным: удалось составить некоторый алгоритм поведения, которое, как казалось семинаристу, соответствовало бы натуре веста.

Во-первых, Зигфрид перестал бы переть напролом, топая, хрипло дыша, ссыпая вперед себя комья земли и камешки. Он крался бы вперед бесшумно и быстро, «на мягких лапах», не выдавая себя раньше времени и уж точно не ведя себя, как типичная жертва.

Во-вторых, он бы весь обратился в слух и зрение, анализируя крохи полученной информации и делая выводы. Ты должен понимать, где находишься, что происходит, и уже исходя из этого планировать свои дальнейшие действия.

В-третьих, Зигфрид прикинул бы имеющиеся у него возможности. Сюда, к примеру, входит поиск всего, что сошло бы за оружие. То, что будет у тебя в руках, определит твои шансы в возможной схватке. Или наоборот, покажет, что схватки следует избегать любой ценой.

Ну и, исходя из всего этого, Зигфрид составил бы план действий. Все это заняло бы у него не больше десятка секунд – и воин уже знал бы, как станет прокладывать себе путь к свободе. А то, что вест выберется из этой тьмы, он не сомневался бы ни секунды – ведь Зигфриду неведомы поражения.

Книжник усмехнулся: он не Зигфрид. И не каждый урок, преподанный ему боевым товарищем, он смог бы повторить без вреда для собственного здоровья. Но постарается действовать именно в этом ключе. Просто потому, что ничего лучшего придумать сейчас не в состоянии.

Итак, первое – стать невидимым и неслышимым, слиться с местностью, если только эту душную кишку можно считать таковой. Сбавив темп, он постарался восстановить дыхание, перестав пыхтеть, как паровой котел перед взрывом. Получилось не очень: теперь ему казалось, что тишину разрывает стук сердца, норовившего вырваться из груди. Тихо продвигаться по склону также получалось не очень – ноги скользили, выбивая предательски шуршащие камешки. Но все же стало немного тише, а это в свою очередь добавило спокойствия и уверенности.

– Ладно… – чуть слышно прошептал Книжник. – Теперь попробуем понять, где мы, что все это значит…

Он замер, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в едва различимое пятно света впереди. Казалось бы, информации ноль. Но кое-какие выводы можно было сделать и сейчас.

Туннель несомненно использовали люди. Или существа, неотличимо похожие на людей – в мире, который настойчиво завоевывают мутанты, нельзя сходу признавать человеком того, кто просто похож на него. Единственного представителя неизвестных из подземелья Книжник видел лишь мельком. Поведение его нельзя назвать дружественным. Впрочем, опыт учит считать врагом каждого, кто поступками не доказал обратного.

Итак, там, внизу, враг. Как минимум, обладающий мощным источником света. Судя по всему – электрического. Значит, враг имеет мощный источник энергии – свет горит ровно, его не экономят по крупицам, как случается даже в Кремле. Сегодняшнее нападение подтверждает мощь неизвестного врага. Хочется верить, что кремлевская дружина отобьется, как это не раз бывало – а он приложит все силы, чтобы собрать информацию о противнике – и доставить ее командованию.

Вот и цель образовалась. Осталось прикинуть свои возможности и пути ее достижения. Коснувшись голенища высокого ботинка, Книжник нащупал тайный карман – там было спрятано несколько смазанных ядом стилосов, которые не успели отобрать опричники. С некоторых пор он всегда носил с собой это простейшее оружие самообороны. Так что нельзя сказать, что возможного врага он встретит совсем уже безоружным. Этого, правда, нельзя сказать про всевозможных хищных тварей: парализующий яд действует лишь на людей и родственных им мутов, вроде нео или шамов. Так что самое время пожалеть об отсутствии арбалета…

Рассуждая таким образом, Книжник продолжал продвигаться вперед. Именно вперед – туннель перешел в горизонтальную плоскость. Свет стал чуть ярче, хоть его источник пока не был ясен.

Туннель оборвался неожиданным препятствием.

Это была дверь. Массивная металлическая дверь, чем-то напоминавшая бронированные люки противоатомных убежищ времен Последней Войны. Выпуклая, глухая, создававшая ощущение непреодолимой преграды. Древний металл был покрыт бесчисленными слоями краски, что, видимо, и спасло ее от безжалостного времени. За дверью определенно следили. Что, однако, не радовало: открыть ее не представлялось возможным. На тусклой поверхности не было ни рукоятей, ни выступов, ни замочных скважин. Последнее, впрочем, глупо было бы ожидать от двери бомбоубежища. Обшарив металлическую поверхность и толкнув ее плечом (для очистки совести), Книжник в растерянности огляделся. Это было препятствие, о которое с треском разлетались все его с трудом выстраданные планы.

Тупик.

Оставался, однако, вопрос об источнике света. В тесное пространство туннеля свет проникал через узкую дыру в бетонном «полу» по правую руку от люка. Книжник расчистил небольшой участок поверхности от земли, поскреб ногтем. Точно – бетон. И дыра, в которую едва могла пролезть голова – хотя какому сумасшедшему захочется совать голову в отверстие, из которого струится странный зеленоватый свет и доносятся крайне неприятные звуки.

Вариантов было немного. Первый – неистово колотить в дверь, надеясь, что те, по другую от нее сторону, откроют чужаку. Второй – дождаться, пока дверь не откроют изнутри хозяева, чтобы осуществить очередную вылазку. И тот и другой план были порочны по определению, так как предполагали заведомую сдачу в плен. Это при условии, что неизвестные в принципе берут пленных. Можно, правда, неожиданно напасть на того, кто откроет этот «ларчик». Благо, наличие стилосов позволяют справиться с одним-двумя противниками, используя эффект внезапности. При этом придется сделать допущение: противник не видит ничего, что происходит перед дверью. Подсветка «прихожей», однако, намекала на то, что это пространство все же каким-то образом просматривается «с той стороны».

Ему не пришлось решать эту задачу. Необходимость немедленных действий пришла вместе со знакомым шуршанием и повизгиванием в глубине туннеля.

Твари, видимо, разобрались друг с дружкой и теперь шли за ним.

В этот момент все усилия, потраченные Книжником на восстановление спокойствия и душевного равновесия, пошли прахом. Ужас вернулся с новой силой, и парень уже сам не понимал, как случилось, что он, стоя на коленях, яростно колотит в глухую бронированную дверь и истошно орет:

– Откройте!!! Впустите меня! Спасите! Я больше не могу! Я… Я сдаюсь!!!

Последняя фраза неожиданно испугала его самого. Жгучий стыд, оказавшийся сильнее страха, на мгновение вернул его к реальности. Этого хватило, чтобы обернуться назад и увидеть выползавшее из мрака чудовище. Это было что-то новенькое – гибрид стальной сколопендры с гигантской медведкой. Полуметровые челюсти клацали со звуком молотков, из дрожащей в предвкушении пасти сползали клочья розоватой пены.

Что случилось дальше, Книжник не смог бы описать никакими словами. Наверное потому, что разум отключился и, наподобие аварийной системы спасения, врубились некие защитные механизмы психики. Иначе трудно объяснить, что заставило его броситься в «угол» по правую сторону от двери и уткнуться головой в это узкое, опасно светящееся отверстие?!

Разум вопил: «Стой, застрянешь!!!» И тут же, противореча сам себе орал: «Беги!!!» Инстинкт игнорировал вопли разума – он заставлял худощавое тело извиваться, все глубже заталкивая самое себя в тесную нору. Что-то там, на поверхности, уже норовило ухватить за подошву ботинок – наверное, это были те самые кошмарные челюсти. И тело начинало само собой бешено извиваться, протискиваясь все глубже и глубже. В какой-то момент Книжнику показалось, что он окончательно застрял. С отчаянным криком забился, как рыба, попавшая в сеть. Треснула и разошлась по швам куртка, оставшись клочьями на стенках туннеля. Благо, сегодня он не успел надеть новую «камуфляжку», и древняя, полуистлевшая ткань, расползшись, попросту спасла ему жизнь. Еще раз дернувшись, он выскользнул из тесного прохода – как младенец из материнского лона.

И полетел в зеленоватую мглу…

Всплеск.

Ледяная вода обожгла тело, мгновенно приведя в чувство. Вынырнув на поверхность, Книжник едва не задохнулся от вони: эту воду никак нельзя было назвать ключевой. Неизвестно, чего здесь был больше – собственно воды или растворенных в ней нечистот. Захлебнуться в этой жиже показалось вдруг страшнее смерти в пасти стальной сколопендры. Отчаянными гребками Книжник бросил себя в сторону бетонного выступа, торчавшего из воды у самой стены. Цепляясь за склизкую поверхность, выбрался на узкую площадку. Привалился к стене, переводя дух.

Чудесное спасение от хищной подземной твари не принесло облегчения. Он оказался в ужасном месте, существование в котором само по себе казалось мучением. Тело било от холода и омерзительного жжения, и стоило немалых усилий, чтобы не сжаться в грязный комок и не уснуть тяжким сном. Не было никакой уверенности, что он проснется: если не сожрут какие-нибудь местные твари, здесь вполне может убить сам воздух, тяжелый и наверняка ядовитый.

Картина между тем представала хоть и неприятная, но вполне себе грандиозная. Даже представить было невозможно, что в непосредственной близости от Кремля есть такие обширные подземелья. У Кремля тоже есть подземные убежища, плантации органической пищи, оставшиеся со времен ядерной зимы. Но там все приспособлено для жизни, аккуратно и четко – иначе просто бы не выжить в те тяжелые времена. А вот кому могла потребоваться такая гигантская лохань с дерьмом?

Только сейчас глаза, привыкшие к слабому освещению, наконец, разглядели источник таинственного света. Светилась вода. И не просто светилась – в глубине плавно двигались широкие полосы с разной световой силой. Приходилось признать: эта дрянь все-таки не совсем дерьмо, а некая довольно сложная субстанция, и свет она излучает неспроста.

Похолодев, хотя, казалось, дальше уже некуда, семинарист подумал: «Неужто радиация?» При таком интенсивном свечении излучение должно быть просто бешеное. В таком случае он уже обречен на медленную и мучительную смерть.

Эта мысль здорово взбодрила – так, что аж подбросило на ноги. Стоя на своем узком «карнизе», Книжник решил, что это все-таки не радиация. Иначе уже начались бы первые признаки облучения – проблемы со зрением, слабость, рвота. Несмотря на то, что пришлось нахлебаться этой мерзости, тошноты не было. Книжник машинально сплюнул. Глупо, конечно, – здесь даже воздух пропитан этой дрянью. Однако вляпался он серьезно. Чтобы не тратить силы на бессмысленную панику, он просто двинулся по выступу вдоль стены. Наверняка где-то есть путь наверх – не зря же сделан этот бетонный карниз по периметру подземного резервуара.

Точно – резервуар. Только для чего он тут – по-прежнему вопрос. Выдалбливали его основательно, вдумчиво, оставляя массивные поддерживающие колонны через равные промежутки. Видать, чтобы все это не рухнуло. Основательный инженерный подход, надо отдать должное.

Так он шел минут двадцать, поеживаясь от холода и угрюмо усмехаясь: никогда не знаешь, от чего сдохнешь – в пасти голодного мута, захлебнувшись в нечистотах или банально от переохлаждения. Холод подталкивал вперед, заставляя скорее искать выход отсюда.

Что-то громко булькнуло на поверхности светящейся жидкости. Приглядевшись, Книжник заметил медленно двигавшиеся в глубине тени. Нечто большое вдруг изменило траекторию и, всколыхнув волну, достигло поверхности. Книжник с ужасом разглядел уставившийся на него глаз – размером с крупный кулак, неподвижный, на массивном отростке. Глаз медленно погрузился обратно в пучину – как перископ субмарины. Что-то заставило Книжника резко ускориться – и тут же в стену ударила тугая струя святящейся жидкости.

Эта тварь пыталась смыть его с возвышения над водой! Книжник прибавил ходу, почти переходя на бег. Атака повторилась – теперь поток воды стал мощнее. За ним явно начали охоту. Семинарист сменил направление, попятившись назад – и это снова спасло ему жизнь. Переведя дыхание, он резко бросился вперед – и теперь вслед ему вдоль стены пошла мощная волна, поднятая тушей, все еще скрывавшейся под водой.

Однако! Так ему долго не продержаться. Или он найдет выход, или придется совсем туго…

Громкий всплеск в десяти шагах от бортика спугнул чудище – или отвлек его внимание. Что-то тяжелое шлепнулось с потолка в воду. И тут же вынырнуло, хрипя, отфыркиваясь и отплевываясь. Несмотря на угрозу собственной жизни, Книжник немало подивился данному факту: упавшее с каменного свода, а точнее, из темной дыры в нем, оказалось человеком! На миг семинарист так и замер с открытым ртом, заодно радуясь тому, что подводный монстр наконец отстал. Но тут же понял: хищник (а кто это еще мог быть?) теперь заинтересовался «упавшим с неба».

Тот же отчаянно барахтался на поверхности, явно не умея плавать.

– Утонет… – пробормотал Книжник.

Тут же в сторону барахтавшегося пошла выпуклая, как линза, волна.

– Не утонет, – уже увереннее произнес семинарист. – Сожрут.

И, не раздумывая, бросился в светящуюся гадость, условно называемую водой. Казалось бы: какое ему дело до незнакомца? Тем более, что своим появлением он отвлекает хищника от него самого! Трудно сказать, чего в этом поступке было больше – неожиданно проснувшегося гуманизма или страха упустить шанс снова пообщаться с кем-то живым, а главное – похожим на человека, а не на ночной кошмар. Когда против тебя – сущности, словно выползшие из преисподней, любой двуногий и двурукий покажется союзником.

В любом случае, уже оказавшись в воде, Книжник понял, что погорячился. С чем он пойдет на огромного подводного врага? Со стилусом? Даже если удастся вытащить его из размокшего ботинка, его попадание в эту тушу – как биороботу дробина. Но думать не было времени – он греб изо всех сил к незнакомцу, все еще надеясь его спасти и даже не думая о том, что сам подставил себя под удар.

– Держись! – крикнул семинарист, пытаясь схватить человека со спины под руки.

Он, вроде бы, встречал в книгах картинки о спасении утопающих, где предлагался именно такой способ. С первой попытки ничего не вышло. Более того, незнакомец стремительно развернулся – и принялся судорожно хватать его за руки, за плечи, пытаясь чуть ли не вскарабкаться нежданному спасителю на голову.

Книжник, едва снова не наглотавшись воды, ощутил, что этот тип просто-напросто его топит.

– Отстань! – пробулькал он, отчаянно отбиваясь от утопающего. – Не хватайся за меня… Руки, говорю, убери! Черт…

Тот не слушал – лишь хрипел и норовил снова вцепиться в спасителя, утаскивая за собой на дно. С огромным трудом Книжнику удалось вырваться. Но тут свечение воды под ногами заслонила огромная тень. Что-то вплывало, и Книжнику показалось даже, что под ногами раскрылась чудовищная пасть. Последнее было довольно странно – ведь одновременно с этой пастью рядом всплыл уже знакомый глаз, мелко дрожащий на тонком отростке.

Решение пришло внезапно. С отчаянным воплем Книжник вцепился в эту ножку, на которой раскачивался зловещий глаз. Ножка оказалась неожиданно хрупкой – одним резким движением парень буквально сломал его – хотя чему там было ломаться, тоже не было понятно. В любом случае глаз померк и опал куда-то в бок, и тут же вода забурлила, пространство заполнил чудовищный визг. Книжника швырнуло в сторону стены под выступом. Он больно стукнулся спиной, но успел заметить кувырком полетевшего в сторону незнакомца. Можно было выбраться из воды, но Книжник из последних сил погреб в сторону чужака.

Чудовище бесновалось от боли. Вода бурлила, разбегались волны. Следовало торопиться, пока мутант не придет в себя и снова не займется ими. В какой-то момент Книжник потерял человека из виду и понял: тот пошел ко дну.

Пришлось нырять. Каким-то чудом он нащупал в глубине обмякшее тело, дернул кверху. Хоть сил уже не оставалось, он сумел добраться до выступа и дотащить вслед за собой бесчувственное тело незнакомца. Отчаянным усилием вытащил тело «на сушу» – здесь имелась глубокая ниша в стене, и Книжник поспешил оттащить чужака подальше от кромки воды.

Перекинув тело через колено, вытряхнул из легких остатки воды, сделал искусственное дыхание. Минута – и человек задышал, заходясь в кашле.

Что-то глухо стукнуло. Книжник напрягся: на бетон из-за пояса чужака выпал пистолет. Похоже, древняя армейская «беретта». Был соблазн присвоить оружие, пока хозяин в отключке. С оружием и этим типом можно было бы говорить увереннее. Но интуиция подсказала: не стоит. Эпизод с подводным монстром показал – даже здесь оружие решает не все. К тому же пленнику семинарист предпочел бы благодарного союзника. Хотя надеяться на человеческую благодарность – тоже последнее дело. Осторожно сунув пистолет обратно за пояс спасенному, Книжник поднялся и стал его с любопытством разглядывать.

Это был совсем молодой парень, младше его самого, пожалуй. Долговязый, тощий и жилистый, сплошь покрытый мелкими шрамами. Невероятно бледный – такой бледности Книжник у людей еще не встречал. Одет он был в серую и грубую, явно самотканую робу с неким подобием незнакомых знаков отличия на рукавах и плечах.

Парень, наконец, пришел в себя, уставившись на Книжника мутным взглядом.

Вот и момент истины. Теперь главное – не совершить какой-нибудь дурацкой ошибки. А потому стоит предоставить парнишке с пистолетом заговорить первым.

– Ты… Кто? – прохрипел парень.

У него был любопытный акцент. Не мешающий пониманию, но явственный. Вместо ответа Книжник чуть улыбнулся. Пусть скажет еще что-нибудь.

– Это ты меня вытащил?

Точно, акцент. Не резкий, чуть гортанный. Что-то подсказало: надо стараться говорить похоже. Еще не понимая зачем, Книжник отозвался, тщательно имитируя акцент:

– Да вроде того. Тебя тут, похоже, слопать собирались.

– А… Дикие мутаботы, наверное, – непонятно отозвался чужак. – Тут же их навалом, верно?

Книжник пожал плечами: ему-то откуда знать?

Чужак с трудом сел. Вытащил из-за пояса пистолет, поглядел на него, вроде бы с недоумением, сунул обратно. Покрутил головой, разминая шею. Снова уставился на Книжника.

– Ты меня вытащил, – сказал он. – С меня долг.

– Брось, – отмахнулся Книжник. – Какой еще долг?

Спасенный насупился, странно поглядел на семинариста:

– Хочешь сказать, что купил меня? Взял в оборот, да?

– С чего ты взял? – Книжник растерялся. – Ничего такого я не говорил…

– Это правильно. А то я уж думал, ты курсанта оскорбить решил. Мол, я долг отдать не в состоянии. Знаешь, что я за это с тобой могу сделать? – рука паренька легла на рукоять пистолета.

Книжник несколько опешил от такого проявления благодарности. Но и паренек быстро смягчился и несколько надменно похлопал его по плечу со словами:

– Ладно, не трясись. Слышал я, что вы тут, в Поддонье совсем дикие. Так вот знай: курсант всегда возвращает долг. Закон чести и бизнеса.

Книжник аж моргнул от неожиданности. Никогда еще не доводилось слышать о чести в привязке к бизнесу. Само это слово было редким и имело хождение на поверхности разве что у Маркитантов.

Все-таки надо поосторожнее в разговоре, когда не понимаешь контекста. Главное, выбрать правильную линию поведения.

– А ты чего голый? – неожиданно спросил парень. – Ладно, не отвечай. Знаю, совсем у вас с житухой худо. Но тут уж без вариантов: раз попал в Поддонье, значит, такова воля Приказа…

Он сделал движение, словно отдал честь чему-то у себя над головой. Удивленно скосился на Книжника. Интуиция снова пришла на помощь, и Книжник торопливо повторил движение, козырнув воображаемому «ангелу» над собой. Парнишка тут же расслабился.

Однако. Похоже на какой-то культ. Опасная ситуация: он, Книжник, уже не раз едва не становился жертвой адептов всякого рода культов и сект. Главное сдуру не оскорбить религиозные чувства местных своими неуклюжими движениями. Так и до расправы неда-леко.

– Давай, рассказывай, – приказал спасенный. – Кто ты такой, что ты тут, в этом дерьме, делаешь?

Именно приказал – спокойно, уверенно, как будто имел на это право. Интересный поворот. И что тут ответишь? Ведь только начни сочинять – и ложь неизменно приведет к проблемам. Потому как невозможно предугадать, в какой момент вранье выдаст в нем вражеского лазутчика. Книжник не сомневался: церемониться с ним не станут. В лучшем случае убьют на месте, в худшем – запытают на допросах.

Самое время пойти ва-банк.

– Я не знаю, – по какому-то наитию произнес Книжник. Смущенно улыбнулся, пожал плечами.

– Как это – не знаешь? – не поверил парень. – Я вот, Крэйг, выпускник младших боевых курсов, рекомендован в Академию… – в его голосе поначалу прозвучавшая гордость вдруг сменилась тоской. – А ты вообще кто? Я понимаю, что хвастаться тебе особо нечем, но я-то должен знать, перед кем у меня должок.

«Курсант? Академия? – недоуменно прозвучало в голове Книжника. – Как это понимать? Кто они вообще, эти люди со странным акцентом?» Похоже, он ненадолго «завис», так как новый знакомый нетерпеливо потряс его за плечо:

– Ты чего застыл? Вопроса не понял, что ли? Как тебя звать-то?

– Я не помню, – ровно сказал Книжник. Коснулся пальцем макушки. – Больной я. Память отшибло. Не знаю, кто я, откуда, даже как звать, не уверен.

– Ничего себе, – сочувственно кивнул Крэйг. – Пришибленный, значит?

Оглядел собеседника с ног до головы, снова кивнул. Наверное, вид Книжника вполне соответствовал его заявлению. – Прямо совсем ничего не помнишь?

– Вроде бы, Ником звали, – Книжник наморщил лоб, как будто бы вспоминая. – Правда, не уверен, меня ли так звали или еще кого.

– О'кей, будешь Ник! – решительно заявил Крэйг. – Мне из-за всякого чумазого голову ломать смысла нет. Ты уж извини, но так жизнь устроена: я боевой термит, а ты чумазый. Или как вы там зоветесь у себя в Поддонье? Честно говоря, до сегодняшнего дня я даже не знал, что под Дном еще и Поддонье имеется, да еще что там живет кто-то, кроме диких мутов. Вот ты тут первый, кого я встретил – и то такой же дикий.

Крэйг расхохотался – противно, но вполне искренне. В отличие от Книжника он вполне сносно чувствовал себя в этом подземелье, и недавняя близость смерти его, видимо, ничуть не надломила. Книжник же мысленно похвалил себя за выбранную модель поведения. С юродивого, стукнувшегося головой и потерявшего память, и спрос невелик. Тут главное, не оступиться с выбранной линии и не начать умничать. В его случае это может плохо кончиться.

– И где ты тут обитаешь? – поинтересовался Крэйг. – Понимаешь, мне отсидеться надо пару суток… А уж ты будь уверен – я отблагодарю.

– Не знаю, – все тем же, раз выбранным тоном, произнес Книжник.

– Чего не знаешь?

– Ну, это… Где обитаю. Не помню.

Курсант изумленно пожал плечами:

– А как же ты вообще… тут…

Семинарист лишь дурацки улыбнулся и развел руками. Он и вправду не знал, как ответить.

– Да ты точно дурачок, – недовольно процедил Крэйг. – А мне на дно залечь надо. Точнее, под Дном. Смешно звучит, да?

Он нервно хохотнул, глядя в стену. Скосился на Книжника.

– Наверно, смешно, – послушно отозвался Книжник. – Я не знаю.

Снова улыбнулся, надеясь, что не переигрывает. Пока прокатывало.

– Но хоть ты и псих, а бросить тут я тебя не могу, – Крэйг чуть скривился, разглядывая Книжника. – За мной долг, и ты его получишь, даже если кому-то придется сдохнуть.

Это прозвучало чуть ли не как угроза. Но Книжник лишь кивнул с той же глупой улыбкой. «Улыбайтесь, шеф любит идиотов» – откуда это? Наверно, из древнего журнала какого-то. Сколько еще бесполезных знаний болтается в голове, и ничего, что бы помогло в такой ситуации.

Парнишка, однако, окончательно пришел в себя. Терпеливо, как охотник добычу, Книжник дожидался очередной реплики с его стороны. Это как в айкидо – нужно использовать энергию удара противника против него самого же. Соответственно, не проявлять инициативу в разговоре, а, предоставляя ее собеседнику, по максимуму вытягивать из него информацию.

– Ладно, – процедил Крэйг. – Толку от тебя мало. Где хоть выход на верхний уровень, знаешь?

Книжник помотал головой. Курсант болезненно поморщился. Поднялся на ноги. Книжник подорвался следом, с готовностью сообщил:

– Тут такой выступ, бетонный, по нему эту воду светящуюся обойти можно. Может, там выход?

– Странный ты все же. Ладно, я сюда сверху упал и ничего не понимаю. Но ведь ты-то тоже как-то сюда забрался?

– Я, кажется, тоже сверху упал, – сказал Книжник. – Вроде бы даже помню, как в воду плюхнулся. Наверно, тогда и ударился.

Приятно говорить правду. Даже когда это всего лишь наполовину правда. Новый спутник оценил это новое «воспоминание»:

– Вот видишь – вспомнил. Значит, не такой уж ты псих. Глядишь, что-то еще вспомнишь. Откуда упал-то?

– Сверху, наверное, – не моргнув глазом, отозвался Книжник.

– Со Дна, небось?

– Наверное, – с готовностью кивнул Книжник.

И неожиданно для самого себя спросил:

– А ты? Ты тоже оттуда?

Тут же пожалел о собственном любопытстве. Потому что собеседника вдруг перекосило. Казалось, он побледнел еще сильнее, и даже губы его побелели от волнения:

– Ты и впрямь дурак?! Как я могу быть со Дна? Я курсант, я на несколько уровней выше! И поднялся бы сегодня еще на один уровень, если бы не…

Он запнулся, задохнувшись от нахлынувших эмоций. И как-то резко сник, потух, как гаснущая свеча. Книжник настороженно наблюдал за ним, не понимая, что происходит. Хотелось задать кучу вопросов – но нельзя. Нужно сохранять образ этого самого «чумазого», как говорил курсант, дурачка с отшибленной памятью. Хорошо бы, чтоб товарища по несчастью самого прошибло на откровенность. Не было сомнений в том, что паренек оказался здесь не по своей воле. Это тоже следовало использовать. Правда, пока не было понятно, каким образом.

Чтобы разрядить обстановку, Книжник направился вперед, осторожно выйдя с площадки к кромке воды. Внимательно осмотрелся, вгляделся в мутную светящуюся глубину. Опасных теней видно не было. Он обернулся, жестом позвал Крэйга:

– Идем!

Тот приблизился, окинул пространство быстрым и острым взглядом. Книжник узнал этот взгляд – такой встречался и у кремлевских воинов. Если этого паренька готовили в бойцы неведомой пока силы, он наверняка обладал сходными навыками и способностями. Наверное, потому он мгновенно перехватил инициативу и вышел вперед – словно это он вытащил Книжника из воды и теперь указывал ему путь.

– Иди за мной, – приказал Крэйг. – И назад поглядывай – чтобы со спины никто не подкрался.

Это было резонно: перед глазами до сих пор маячил этот страшный, торчащий из воды глаз. Нельзя было поручиться, что кроме подводных здесь не водятся и сухопутные монстры. Напротив, в наличии таковых просто не приходилось сомневаться. Вопрос только в том, удастся ли с ними разминуться на этот раз.

– Ага, – произнес Крэйг. – Вот и выход.

Книжник почему-то ожидал увидеть ведущую наверх лестницу. Но вместо этого курсант указал на бесформенную дыру в бетонной стене. По ту сторону было что-то вроде пещеры. Во всяком случае, неровные стены уже не были армированы бетоном, и света здесь было куда меньше – здесь светились лишь небольшие неглубокие лужи, разбросанные по волнистой поверхности. Они осторожно вошли в пещеру, огляделись. Крэйг уверенно двинулся вперед. Похоже, он не боялся потеряться в подземном лабиринте. Еще бы – это же был его мир. Но Книжник чувствовал себя крайне неуютно. Особенно угнетало молчание.

– Что это вообще светится в воде? – спросил Книжник. Нужно было постоянно поддерживать разговор: глядишь, собеседник сболтнет что-нибудь важное, что пригодится в понимании этого подземного мира.

– Я не лаб, откуда мне знать?

– Лаб?

– Ну, не научник, то есть, не с Лабораторного уровня. Короче, это вроде планктон такой, – отозвался Крэйг. – Его специально вывели, чтобы мутаботов кормить. Планктон жрет отходы, которые стекают с уровней, мутаботы жрут планктон. Светящаяся пища дает светящегося мутабота. Понял, темнота?

– Понял, – с искренней благодарностью отозвался Книжник. – А я думал, это какие-то подземные духи. Или, там, призраки…

Косить под дурачка следовало с осторожностью, но Книжник решил немного «поднажать». И не ошибся. Крэйг рассмеялся:

– Вот не зря говорят, что вы, чумазые, совсем глупые. А правда, что вы теням поклоняетесь?

– Да вроде бы поклоняемся…

– А, прости… Я забыл, что ты у нас тюкнутый. Ты, брат, меня слушай, я тебя уму-разуму научу.

«Сделай одолжение», – подумал Книжник. А Крэйг продолжал со снисходительной доброжелательностью:

– Знаешь, как нас, курсантов, готовят? Курс боевой истории, прикладная математика, тактика… Да что там – ты даже слов таких не слышал. Вот, к примеру, знаешь, сколько уровней в Термитнике?

«Что такое Термитник?» – едва не спросил Книжник. Но вовремя прикусил язык.

– Не-а, – насторожился Книжник. Появился шанс узнать ценную информацию. – Вот Дно знаю, а теперь – Поддонье… А сколько у нас уровней? Много?

– «Много», – усмехнулся Крэйг. – Да уж, хорошо тебя стукнуло. – А знаешь, хотя бы, что там, над самым верхним уровнем?

– Твердь земная, наверное, – ляпнул Книжник, уже начинающий вживаться в роль свихнувшегося обитателя подземелий. – Как снизу, – он потопал ногой по шершавому камню.

– Можно и так сказать, – с удивлением глядя на Книжника, сказал Крэйг. – А над ней, над твердью, как ты сказал – что там, выше?

Книжник пожал плечами:

– Нету там ничего. Твердь и твердь.

Это была хорошая позиция, чтобы в нем не заподозрили пришельца сверху. Интересно, как долго так может продолжаться?

– А вот и нет, – победно заявил Крэйг. – Там Верхний мир. Без потолка и стен. Такой огромный, что и представить нельзя.

– Хм… – недоверчиво промычал семинарист. Даже лоб наморщил, как будто пытался представить себе это необъятное пространство, описанное новым знакомым. – Мир без потолка? Что-то не верится..

– Хочешь сказать, я вру? – снова напрягся курсант. – И офицеры-наставники, что, тоже врут?

– Нет-нет, – поспешно отозвался Книжник. – Вам, образованным, конечно, виднее. А мы люди маленькие. Нам бы пожрать да поспать в тепле. Да чтобы тварь какая не слопала. А что там наверху – какое нам дело? Жить-то там нельзя. Радиация, все такое…

– Откуда ты про радиацию знаешь? – оборвал его курсант. Смотрел он теперь настороженно, и Книжник понял, что, как говорится, зарапортовался. Не хватало, чтобы его раскрыли вот так, на глупости…

– Не знаю… – моргнув, сказал Книжник. – Вот само сейчас в голове выскочило.

– А может… – разглядывая его, задумался Крэйг. – Может, ты и не со Дна вовсе? Может, тебя вообще сверху сбросили?

Книжник нервно сглотнул. Вот это поворот…

– Как и меня, – продолжил курсант. – С верхних уровней?

Семинарист перевел дух. Кажется, пронесло. Однако, ход мыслей нового знакомца ему нравился.

– Может быть… – осторожно произнес Книжник. – Я не помню.

Давай, думал он, глядя на собеседника, придумай сам что-нибудь – а я кивну. Человек – он такое существо, склонен заполнять пустоты своего неведения своими же собственными фантазиями. Ну, не терпит разум пустоты, вот и населяет лакуны ума всякими химерами. Главное – ему не мешать в широте воображения и вовремя поддакивать.

– Ну и ну! – продолжал удивляться Крэйг. Он двигался впереди, бесстрашно углубляясь все дальше в дебри этой бесконечной пещеры. – Выходит, ты можешь оказаться кем угодно! Я сразу подумал, что на чумазого ты не очень похож – слишком уж складно говоришь, особенно для головой ушибленного.

– Так уж и складно…

– Точно тебе говорю! Про радиацию, вон, вспомнил. Да еще плаваешь так ловко! Где научился? Тоже не помнишь?

– Не-а.

Крэйг резко остановился и, развернувшись, схватил Книжника за плечи. Тот аж голову в плечи втянул от неожиданности, решив, что сейчас-то его точно начнут бить. Вместо этого курсант лишь дружески встряхнул спутника, воскликнул:

– Слушай, а давай я тебе помогу вспомнить, а?! Если получится – будем считать, что долг я тебе вернул!

Это было неожиданно. Настолько, что Книжник ненадолго потерял дар речи. Потому как вспомнить свое несуществующее прошлое – это лихо. Но и на этот раз энергичный паренек сам подсказал решение:

– Давай я тебе буду рассказывать, что знаю про Термитник – может, ты узнаешь что-то знакомое, за слово какое зацепишься, глядишь, и вспомнишь что-нибудь! Как тебе идея, а?

– Идея – класс! – произнес обалдевший Книжник.

Посомневался для вида и кивнул:

– А давай попробуем. Мне все равно торопиться некуда.

– Мне тоже, – усмехнулся курсант.

– Ты вот что, – семинарист изобразил задумчивость. – Для начала расскажи, как ты сам сюда, в Поддонье, попал. Может, и я точно так же?

– Хм… – Крэйг с сомнением оглядел Книжника. – Так же, как я? Вроде тебя я среди курсантов не встречал. Хотя ладно, давай попробуем. В общем, слушай…

Глава 4

Возвращение памяти

Это был странный опыт. Пожалуй, самый странный, какой только был у Книжника, не считая того дня, когда он впервые покинул стены Кремля, чтобы уйти из привычного мира вместе с Зигфридом – недавним врагом из племени вестов.

Он вспоминал. Вспоминал свою «забытую» жизнь в этом «забытом» им мире, почти уже искренне веря, что действительно восстанавливает фрагменты утерянной памяти. Не верить было нельзя – можно было легко спугнуть этот неожиданный порыв спасенного им человека. Слушая его, Книжник еще раз убеждался в огромной силе человеческой благодарности – ведь только благодарность за спасенную жизнь могла толкнуть жителя этого мрачного мира на такой легкомысленный шаг.

Ведь этот паренек в своем искреннем порыве понятия не имел, что выкладывает тайны своего странного мира врагу. И не было ни малейших сомнений: узнай он правду – он мгновенно свернул бы Книжнику шею, постаравшись забыть и о долге, и о связанном с ним «бизнесе».

Этот симпатичный, в общем, паренек был воплощением подлинного кошмара, притаившегося в недрах земли в непосредственной близости от Кремля. Этот кошмар дремал добрые две сотни лет с момента окончания Последней Войны, как дремлют в почве личинки опасных насекомых.

Имя этому кошмару – Термитник. И, похоже, он зашевелился, пробуждаясь, злобно клацая челюстями своих обитателей.

Усвоить сходу устройство этого подземного мира было непросто – слишком сложен и самодостаточен был универсум, состоявший из множества уровней и слоев, обитатели каждого из которых сами не владели всей полнотой информации. Похоже, и Крэйг здорово «плыл» в знаниях об устройстве Термитника, более-менее представляя лишь кусочек паззла, к которому имел непосредственное отношение. Что придавало еще большее сходство этого места с настоящим термитником, в котором особи делятся строго по специализациям и практически не пересекаются в повседневной жизни. По такой аналогии Крэйг был особой «боевой особью» своего муравейника, никогда не общавшийся с «рабочими термитами». Более того – подобное общение в этом странном обществе не приветствовалось вовсе.

– Вчера мы здорово сцепились с «чумазыми», – рассказывал курсант, смакуя историю, как невесть какое приключение. – Уложили всех, кто не успел смыться. Хотя и сами чуть не полегли – засаду они устроили ловко.

– А зачем вы с этими чумазыми деретесь? – наивно спросил Книжник. – Они же вроде как «свои».

– Удивляюсь я тебе, Ник, даже базовых вещей ты не помнишь. Для термита свои – это боевые товарищи, и подчиняется термит только Приказу в составе Ударного Кулака Термитника. А чернь всякая, вроде вокеров и прочих отбросов, существует для того только, чтобы обеспечить боеспособность Ударного Кулака. И если на них мы отрабатываем свои навыки – то пусть радуются, что отделываются малой кровью. Так уж жизнь устроена, ты уж извини. Ведь ты тоже для меня – обыкновенный чудик со вспомогательных уровней, даже если и шлепнулся сюда с верхотуры. Да что там, для моих товарищей, что в Академию прошли – я такое же чумазое существо, которому и руки не подадут. Я и с тобой-то на равных общаюсь только потому, что мы в одной ситуации оказались. Упал на уровень ниже – язык прикуси и терпи. Такова, значит, воля Приказа.

Говоря все это, Крэйг как будто сам себя убеждал смириться с ситуацией. Похоже, не особо-то он верил в справедливость этого самого Приказа. Но и ослушаться не смел. В этом смысле они с Книжником и вправду были похожи – выбитые из привычного мира, растерянные, вынужденные выживать в непривычной обстановке.

– Мы вроде как товарищи по несчастью, – заметил Книжник.

Крэйг в ответ лишь нервно хмыкнул. Может, курсанта и насторожило бы что-то в поведении пришельца с поверхности, но очень скоро ему стало не до этого. То ли на звук, то ли на запах потянулись в их сторону обитатели Поддонья.

Первой волной шли мелкие насекомые – под ногами, хрустя раздавленными подошвами панцирями, по стенам и сводам этого бесконечного лабиринта. Поначалу было просто омерзительно «чавкать» ботинками по живому копошащемуся ковру. Тем более, что большая часть насекомых светилась, услужливо подсвечивая путь. Но когда мелкие твари стали сыпаться на голову, норовя зарыться в волосы и забраться в штаны, нервы у семинариста не выдержали.

– Пошли… Прочь! – шипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не разразиться многоступенчатой руганью.

Это было бы опаснее насекомых – спутник мог бы вычислить в нем чужака. Однако Крэйгу было сейчас не до подозрений – прыгающие на голову многоножки точно так же выводили из равновесия его самого. Видать, не везде в Термитнике такое засилье этих омерзительных существ. Надо думать, они питались отходами, обильно ссыпаемыми в Поддонье со всех выше расположенных уровней. Только этим можно объяснить, отчего лабиринт до сих пор не забит дерьмом под завязку.

– Бежим! – прорычал Крэйг, вытаскивая из уха извивающуюся червеобразную тварь. Швырнул – и бросился в ближайший туннель, на ходу отчаянно отряхиваясь и сбрасывая с себя реальных и воображаемых членистоногих.

Книжника уговаривать не пришлось – он припустил следом, шипя от боли: кто-то уже вцепился ему в руку, пытаясь отгрызть кусок плоти. А там, за спиной, уже слышался отчетливый стрекот и протяжный, приглушенный вой. Видать, по следам шли уже твари покрупнее.

Они все бежали, но было ясно: долго так продолжаться не может. Рано или поздно местные хищники их настигнут, загонят в ловушку или, на худой конец, возьмут измором – чтобы обглодать их спящими. Представив, как их, обессиленных, заживо пожирают полностью облепившие тело насекомые, Книжник взвыл от омерзения и ужаса.

Казалось, выхода нет.

– Смотри! – задыхаясь, крикнул Крэйг.

Он указывал на огромную, омерзительную кучу из мусора, останков растений и животных, костей и черт знает еще чего – настоящую многометровую пирамиду дерьма. Книжник не сразу понял, что курсант показывает выше – в сторону черного провала в своде пещеры.

– Это слив! – выдохнул спутник.

– По нему же все вниз сбрасывают! – понял Книжник. Кивнул на «мусорную пирамиду». – С верхних уровней!

– Да ты просто мудрец! – ядовито бросил Крэйг. – Неужто сам догадался?

Книжник имел полное право ответить: так и есть, догадался. Но, разумеется, не стал. Просто бросился вслед за курсантом, ловко карабкавшимся вверх по омерзительной «пирамиде». Это оказалось непросто: мусор и полуразложившиеся останки черт знает кого под ладонями скользили и расползались жижей. К тому же все это воняло так, что в глазах темнело. Но за спиной шумно шуршали миллионы сегментарных лапок и голодно клацали челюсти.

Оказавшись на вершине помойной горы, Книжник задрал голову, растерянно глядя в черный зев слива. Оттуда тонкой струйкой стекала и капала какая-та бурая мерзость.

– Берегись! – рявкнул Крэйг.

Книжник едва успел шарахнуться в сторону, как сверху, едва не проломив ему голову, рухнуло что-то тяжелое и бесформенное. Обдав мокрыми ошметками, швырнуло парня в сторону. Он едва не рухнул с вершины «пирамиды» в быстро наползающий живой ковер из мелких тварей – Крэйг успел ухватить его за руку. И тут же семинарист едва не бросился в пропасть сам: это самое, выпавшее из слива, задергалось и жутко застонало.

– Что это? – онемевшими губами проговорил Книжник.

– Откуда я знаю?! – огрызнулся спутник. Ткнул пальцем с черноту над головой. – Лезть надо, иначе нам конец!

От макушки головы до края отверстия в своде было больше метра, при том, что поверхность под ногами предательски разъезжалась. Такой прыжок был за гранью возможностей не особо тренированного семинариста.

– Но к-как мы залезем туда? – заикаясь, спросил Книжник.

Краем глаза он заметил: вокруг пирамиды стали кружить крупные, стремительные тени. Вместо ответа Крэйг чуть присел, сжавшись, как хищник перед броском – и прыгнул, вытянув над головой руки.

Чуда не случилось – парень рухнул во влажный мусор, и теперь уже Книжнику пришлось его ловить и подтягивать обратно, наверх. Снизу донеслось рычание – кто-то пытался схватить курсанта за ногу. Решение пришло само собой.

– На плечи мне становись! – выдохнул Книжник, падая на одно колено.

Крэйг среагировал мгновенно, взлетев на плечи семинаристу и больно вдавив тому коленом в плечо. Рыча от напряжения, Книжник поднялся, с еще большим трудом удерживая равновесие. В голове пульсировала идиотская фраза: «Жаль, меня сейчас Хельга не видит…» В этот момент огромных усилий стоило не расхохотаться в истерике. Но товарищ по несчастью уже приподнялся, балансируя у него на плечах, – и прыгнул снова. От мощного толчка, Книжник присел, уткнувшись руками в зловонную жижу. Втянул голову в плечи, ожидая, что спутник сейчас рухнет, свернув ему шею.

Но тот каким-то чудом удержался. И через пару секунд крикнул сверху:

– Хватайся!

Это был самый невероятный трюк из всех, которые ему доводилось делать. Просто потому, что он не знал, что способен на подобное. Наверняка в обычной обстановке повторить подобное не вышло бы ни за что. Но по ботинкам уже взбирались десятки плотоядных жучков, многоножек и шут его знает, чего еще.

– Пошли к черту!!! – заорал он, отчаянно «пиная» воздух.

– Да быстрее ты! – крикнули сверху.

Над головой, свесившись вниз руками, раскачивался Крэйг. Стараясь не думать, что из этого выйдет, Книжник отчаянно прыгнул. Он смог ухватиться лишь одной, левой рукой за влажную руку спутника. И повис, раскачиваясь из стороны в сторону, беспомощно болтая ногами в воздухе.

Самое время: под ногами, злобно шипя, крутились уже две полутораметровые ядовитые многоножки. Явно злились, упустив добычу – микроскопического мозга не хватало, чтобы чуть приподнять длинное тулово и стянуть назад за ноги легкую добычу.

Книжник раскачивался, поджав ноги, в бессильном оцепенении. Над головой наливалось кровью от напряжения лицо Крэйга.

– Ну!!! – простонал курсант.

Рванувшись, семинарист снова не смог ухватиться за вторую руку спутника. И в каком-то помутнении сознания подтянулся и полез по одной его руке, цепляясь за одежду, за ремень, все выше, пока ладонь не нащупала вбитую в стену железную скобу – на такой, зацепившись ногами, и висел Крэйг. Быстро перебрался на лестницу из этих скоб, помог подняться едва не потерявшему сознание товарищу.

Какое-то время они так и висели, переводя дух, над мусорной кучей, под разочарованное копошение тварей на вершине мусорной пирамиды.

– Ты вытащил меня, – заметил Книжник. – А мог и бросить – ведь рисковал, что и сам рухнешь обратно, прямо в голодные глотки.

Крэйг молчал. Было заметно, что он все еще не пришел в себя от напряжения. Поэтому Книжник добавил:

– Будем считать, ты вернул долг?

– Это не в счет, – устало сказал курсант. – Я просто не мог тебя не вытащить – мне нужен напарник. К тому же, не подсади ты меня, я бы и не потянул тебя следом. Нет, это не в счет… Ладно, лезем дальше. Похоже, сейчас мы перейдем на уровень выше.

– Ага. Лучше поспешить, пока еще чего на голову не скинули…

Преодолев с десяток метров по вертикали, они приблизились к видневшемуся над головой светлому пятну выхода из каменной кишки. Первым двигался Крэйг – осторожно и тихо, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Книжник тоже пытался услышать хоть что-то – но в ушах стоял непрерывный звон от недавнего напряжения.

– Чего мы ждем? – потеряв терпение, спросил, наконец, Книжник.

– Тихо ты! – буркнул в ответ Крэйг. – Это же Дно. Тут чего угодно ждать можно.

– Чего именно?

– Ты дурак? Тьфу ты, все время забываю, что ты примороженный… Мы здесь чужаки, понимаешь? И нас всего двое. Кто, по-твоему, на дне живет?

– Не помню…

– Самые обиженные, озлобленные и мстительные. Они – отбраковка, понимаешь?

– Ну…

– Да ничего ты не понимаешь. Уроды, мутанты, всякий сброд. А мы – нормальные. Хотя… Ты, может, у них и сойдешь за своего, потому как убогий. А меня сразу прикончат.

– За что?

– Да за то, что не урод! Завидуют они нам, понимаешь? Люто ненавидят – что кадровых бойцов, что нас, курсантов. Потому что мы – лучшие, потому что мы определяем, что и как в Термитнике.

Книжник пытался понять, но получалось не очень.

Для него враг в лице этого Термитника представлялся чем-то монолитным, единым. Как его родной Кремль, в котором люди разделены если не на уровни, как здесь, то на сословия с разным социальным статусом – точно. И уж точно, кремлевскому ратнику в голову не придет прятаться от работника грибных плантаций, опасаясь убийства из зависти.

Само по себе это разделение было подобно кастовому, и это было ценное знание о противнике. Его стоило использовать.

Крэйг поманил за собой – и тихо скользнул вверх, быстро скрывшись из виду. Книжник поспешил следом, и вскоре уже осторожно выглядывал из «слива».

Отсюда все представало совсем не так, как можно было себе вообразить. Во-первых, сам исток слива не выглядел настолько омерзительно, как его «устье» под ногами. Это было что-то вроде колодца с каменными стенками, высотой по пояс. Перевалившись через эту стенку, Книжник оказался на поверхности нового для себя уровня Термитника.

– Это Дно? – в некотором недоумении спросил Книжник.

– Да… А что здесь еще может быть? – в голосе курсанта появилась растерянность.

Похоже было, это паренек совсем не так представлял себе этот мрачный «низ» своего каменного мирка. Во всяком случае, семинаристу картина представилась не настолько печальной, как до этого ее описал Крэйг.

В отличие от Поддонья, здесь было куда светлее – по своду были разбросаны не особо яркие, но вполне справляющиеся с тьмой светильники. Определенно электрические. Выходит, у Термитника и вправду есть мощный источник энергии? А ведь даже Кремль не может позволить себе палить свет почем зря. При ветровых и солнечных генераторах каждый киловатт на счету. Впрочем, Книжнику уже доводилось встречать в городе «дикие» и бесхозные источники энергии – в основном, автономные ядерные установки, оставшиеся со времен Последней Войны. Конечно, сами источники прятались глубоко под землей, но знающие люди умели подключаться к выходившим на поверхность кабелям. Так, смертельно опасная ловушка Садового Кольца питалась от тщательно укрытой ядерной установки. Потому удивительно было не освещение само по себе, а то, что вся эта мощь таилась в непосредственной близости от Кремля.

Книжника передернуло. Перекинув тело через бортик «колодца», он плюхнулся на пыльную поверхность рядом с Крэйгом. Тот выглядел не менее удивленным, чем Книжник, и таращился по сторонам, как дикарь, привезенный в большой город на потеху публике.

Вид и впрямь был несколько неожиданный. Чего угодно можно ожидать здесь, глубоко под землей – только не такую, не уместно идиллическую картинку.

Перед ними были дома. Самые обыкновенные дома. Точнее, что-то вроде хижин, в основном кругового сечения, построенных из корявых бревен. С веселыми окнами, под черепичными крышами, огражденными кособокими заборчиками. Утопающие в самой настоящей зелени самых настоящих садов.

И, черт возьми – где-то беззаботно чирикали птицы.

– Значит, так у нас живут отбросы и уроды? – произнес, наконец, Книжник. Почувствовал, что встал «на скользкую дорожку» и поспешил уточнить. – Видать, я не с этого уровня – такого бы я точно не забыл.

– Да уж… – пробормотал Крэйг. – Что-то не сходится. А ну, пошли!

Он осторожно, крадучись, двинулся вперед, Книжник припустил следом. Шагалось легко и мягко – под ногами стелился зеленый ковер – нечто среднее между травой и мхом.

Щелкнуло – и все пространство залилось вдруг еще более ярким, почти солнечным светом. Крэйг зарычал от боли и упал, вжавшись лицом в мох: ему не доводилось сталкиваться со столь ярким светом. Книжник же болезненно прищурился, заметив над домами дополнительные лампы солнечного спектра.

Теперь картина стала еще живописнее. Уровень, прозванный спутником Дном, простирался во все стороны, на сколько хватало взгляда, в виде пещеры с высоким сводом, поддерживаемым многочисленными неровными «колоннами» – то ли искусственного, то ли естественного происхождения. Поверхность под ногами не была плоской: крохотный «поселок» из хижин под красной черепицей располагался на вершине возвышенности, спускавшейся вместе со сводом к обширному водоему. Озерцо просто утопало в зелени, из воды торчали стебли камыша. Присмотревшись, Книжник не поверил своим глазам.

Лодка. И рыбак с удочкой в ней. Как на картинке в старинной книге. Курсант поднялся, болезненно щурясь и прикрывая глаза ладонью.

– Чертовщина какая-то… – в голосе Крэйга слышалась тоска. Казалось, он сейчас заплачет.

– Что делать будем? – поинтересовался Книжник. – Пойдем, заглянем к кому-нибудь в гости?

В глазах Крэйга появилась ясность, а в руке – пистолет. Холодный металл оружия как будто придал ему сил.

– Правильно, – сказал курсант, поднимаясь на ноги и оглядываясь с прищуром. – Надо бы пообщаться с местными и выяснить, что здесь да как. Видишь крайний… – Крэйг запнулся, видимо, не зная, как назвать хижину.

– Дом? – подсказал Книжник.

– Дом… Какой это дом? Дом – он в камне выдолблен, а это коробка какая-то. Но ладно, пускай будет дом. Значит, подходим тихо – и сразу внутрь. Двигайся строго за мной и по сторонам поглядывай – чтобы не засек никто.

– Что мне делать-то?

– Ты, главное, мне не мешай.

Щелкнув, лампы «солнечного света» погасли снова. Все вернулось в привычный полумрак. Вот, значит, откуда зелень. Специальное искусственное освещение. Любопытно.

Пригнувшись, Книжник последовал за товарищем. Крэйг двигался с ловкостью кошки, не издавая ни звука. Быстро преодолели открытое пространство, добрались до кособокой ограды. Как это называлось в книжках? Точно – плетень. Забор был сплетен из сухих прутьев и воткнутых в почву палок. Здесь действительно была почва – и на редкость плодородная. Во всяком случае, плетень наполовину утопал в обвивших его ползучих растениях.

Все это казалось нереальным и уж точно никак не соотносилось с мрачным описанием Дна, услышанным от Крэйга. Может, это и не Дно вовсе? Если они ошиблись, то ошиблись удачно. Во всяком случае, здесь куда лучше, чем в царстве голодных тварей Поддонья.

На плечо легла твердая рука, пальцы больно впились в мышцы. Книжник уставился на товарища. Тот приложил палец ко рту: «тихо!» Но Книжник и сам уже замер, слыша чьи-то шаги по другую сторону забора. Не удержавшись, припал к щели между прутьями, силясь рассмотреть что-то там, в глубине.

И отпрянул. Кто-то стоял в упор к забору – прямо над головой. Еще секунда – и на голову словно дождь полился. От неожиданности Книжник шарахнулся, ударив ногами в забор.

Тут же вскочил на ноги Крэйг, в одно движение перемахнув через забор и выхватив пистолет.

– А ну, не двигайся и молчи! – донесся его приглушенный хрип. – Хоть звук услышу – убью!

Толкнув головой нечто, напоминавшее калитку, Книжник буквально на четвереньках пробился сквозь забор. И обнаружил Крэйга – с перекошенным лицом, выпученными глазами, с пистолетом в руке, прижимавшим к земле… босоногую девочку лет десяти. В сером платьице с грубоватой вышивкой, торчащими в стороны рыжими косичками, конопатую и перепуганную насмерть. В руках у нее была лейка – видать, из нее она и поливала незваных гостей.

– Пусти! – пискнула девочка, выронив лейку.

И тут же Крэйг уткнул пистолет прямиком в ее переносицу:

– Я что, сказал не ясно?!

Эта картина произвела на Книжника такое впечатление, что заставила забыть про чувство опасности – и броситься на товарища, силой сбив того с потенциальной жертвы на землю. Пистолетный ствол мгновенно уперся в лоб Книжнику.

– Ты это чего?! – прошипел Крэйг.

– Она же маленькая! – пробормотал Книжник, косясь на девочку. – А ты ее – пистолетом…

Как ни странно, рыжая девчонка не убежала, а лишь отползла чуть в сторону и теперь с любопытством разглядывала незнакомцев. Видимо, любопытство оказалось сильнее испуга.

Крэйг опустил пистолет, продолжая сверлить взглядом Книжника.

– Я же чуть не грохнул тебя, идиот! – процедил он. Кивнул в сторону девочки. – А если она сбежит и приведет толпу местных?!

– Я не сбегу! – неожиданно заявила девочка. – Вы же с неба упали?

Теперь уже двое спутников изумленно вытаращились на девочку. Та продолжала с любопытством смотреть на них, уже, похоже, ничуть не боясь.

– С неба? – повторил Крэйг. – Это как?

– Ну, с Небесной Тверди, – пояснила девочка. – Вы же не здешние – это сразу видно.

– Ну, допустим… – проговорил Книжник, забыв об осторожности.

– Ой, как здорово! – девочка улыбнулась во всю ширь тонкогубого рта, показав кривоватые редкие зубы. – Я никогда не видела людей с неба!

Она вдруг взяла откуда-то и водрузила себе на голову венок из бледно-желтых цветов. Поднялась, глядя на недавних обидчиков удивительно светлым взглядом. И добавила с обезоруживающей непосредственностью:

– А пойдемте в дом! Расскажете, как оно там, наверху. А то у нас чего только не рассказывают!

Книжник хорошо усвоил свою тайную роль: он не узнавал нового, он всего лишь «вспоминал» то, что «забыл» при падении с Небесной Тверди – как здесь называли все, что было уровнем выше. Но если с ним все было более-менее понятно, то положению Крэйга не позавидуешь.

Похоже, его картина мира несколько пошатнулась. Не ожидал он встретить здесь то, что увидел. Пожалуй, он предпочел бы толпу злобных, но вполне понятных врагов этой необъяснимой подземной идиллии. Его ничуть не радовало гостеприимство девочки, которую он только что готов был убить. И сейчас, сидя за грубым столом в небольшой уютной хижине, таращился на маленькую хозяйку, словно ожидая, что та в любую секунду может обернуться монстром. И тогда он сможет, наконец, по праву разрядить в нее пистолет – и вздохнуть спокойно.

Но девочка и не думала превращаться в монстра. Она накрывала на стол. Местная еда была скудная и странная – но вполне съедобная. Какие-то лепешки, корешки, грибы, отвар, отдаленно напоминавший чай (точнее, его кремлевский заменитель из оранжерейного разнотравия – настоящего чая Книжник, разумеется, никогда не пробовал).

Первое время Крэйг пребывал в полном оцепенении, не в силах поддерживать разговор, и общение от лица обоих взял на себя Книжник. Первым делом он счел нужным уточнить у хозяйки:

– Скажи… А это место – это действительно Дно?

Девочка удивленно вытаращилась на него, ставя на стол глиняный кувшин с горячим отваром. Сказала, пожав плечами:

– Оно самое. Что же здесь еще может быть?

– Но тут, вроде как, должны жить… – Книжник скосился на спутника. – Не совсем люди. Мутанты всякие…

– Отбракованные, – глухо сказал Крэйг.

– Так и есть, – с готовностью отозвалась девочка. – Так нам и Старейшины говорят: мол, мы тут сирые и убогие, нам на Дне жить положено, так как там, наверху, нам не выжить. Там только Высшие жить могут, а нас сюда отправили, в тыл. Потому что Высшие о нас заботятся. Любят они нас. А вы правда оттуда? Ведь вы нас любите, да?

Это было произнесено с такой открытостью, что даже Книжник ощутил, как краснеет. Крэйг же, напротив, мертвенно побледнел – хотя, казалось бы, куда еще? Семинаристу подумалось, что и впрямь у местных показания как-то не сходятся: курсант обещал злобных завистливых уродов, а тут все вроде как поворачивается совсем неожиданной стороной.

Правда, первая встреченная ими девчонка не показатель. Во-первых, она может что-то не понимать в силу возраста. А может, и вовсе блаженная. Это было бы даже неудивительно – трудно оставаться нормальным, ни разу не видев неба над головой. Нормального неба, а не этой давящей «Небесной Тверди». Так что, для понимания ситуации разговора со взрослыми не избежать.

– Ты одна здесь живешь? – осторожно спросил Книжник.

– Что вы! – улыбнулась девочка. – Я с дедом живу. Деда тут все знают, уважают его. Потому что дед – самый старый в поселке и больше всех знает. А вот и дедушка!

От неожиданности Книжник едва не свалился с лавки. Крэйг же не изменился в лице – лишь крепче сжал под столом рукоять пистолета, нацеленного в сторону входной двери, сплетенной из тех же тонких прутьев. Семинарист же успел заметить боковым зрением тень, упавшую с той стороны на не плотно прилегавшие прутья двери.

Та отворилась с отвратительным скрежетом, и в проеме возник некто, вызвавший в Книжнике новую волну ужаса.

Страх, он, как известно, чувство иррациональное, больше зависящее от привычки и ожиданий, чем от реальной угрозы. Оказавшись на этом уровне Термитника, прозванном местными Дном, Книжник уже был готов встретить здесь настоящих монстров. Но рыжая девочка со своей обезоруживающей улыбкой заставила его несколько перевести дух. А зря.

«Дедушка» одним своим видом вызывал оторопь. Ибо был похож на кого угодно, только не на человека. В первый момент могло даже показаться, что в дверь ломится сухая потрескавшаяся коряга с торчащими во все стороны корявыми ветками. И только потом взгляд различал большую, неправильной формы голову, посаженную на коренастое сутулое тело без всякого посредства шеи. Мешкообразная одежда спадала изломанными складками, не давая понять, где заканчивается ткань и начинается сухая, серая кожа лица и рук.

А еще вошедший был слеп – черные провалы на месте глазниц были тому свидетельством. В общем, истинный хозяин хижины был действительно страшен на вид. И оттого поразительной показалась реакция девочки, бросившейся к нему с объятьями:

– Дедушка! А у нас гости.

Вошедший проскрипел – в точности, как та коряга – и произнес глухим, как со дна колодца, голосом:

– Вижу.

Как он мог видеть, понятно не было, но в своем движении дед и впрямь не походил на слепого. Только и видел он вряд ли мертвыми глазницами – он даже не повернул голову в сторону оторопевших гостей. А просто вошел, потоптался, раскачиваясь, посреди тесного пространства хижины, и уселся на лавочке у стены. Все это сопровождалось скрипом и потрескиванием, как у выворачиваемого из земли пня.

– И что же ты видишь? А, хозяин? – с некоторым вызовом спросил Крэйг. – Ты, вроде как недоволен?

По всему было заметно, что паренек нервничает, но тщательно скрывает это. Это был не страх перед монстром, нет. Боевых термитов учат ничего не бояться – включая саму смерть. Просто происходящее вокруг вступало в противоречие с картиной мира, привычной с детства, впитанной с первыми каплями питательного раствора. Это было разрушение чего-то важного, какого-то внутреннего стержня, что удерживает в равновесии психику.

Книжник счел за лучшее вмешаться.

– Простите, – как можно вежливее сказал он. – Мы поздороваться забыли. Девочка нас пригласила, а мы…

Он похолодел от страха: дед со скрипом поворотил свою тяжелую голову в его сторону, впившись в него незрячим взглядом мертвых глазниц. При этом Книжнику показалось, что эти незрячие глаза видят его насквозь. Нет – он почувствовал это особым чутьем, которому научил его когда-то шам по имени Лого. Ментальное воздействие невозможно пропустить – если ты знаешь, что это такое. Можно даже поставить против него блок. Только он не успел – слишком неожиданным было воздействие.

– А ты – другой, – проговорил дед.

Книжник ощутил, как лицо наливается краской. Телепат этот чурбан, что ли? Только разоблачения сейчас не хватало!

– Что значит другой? – поинтересовался Крэйг.

Ну, вот и все. Сейчас этот мут выдаст с потрохами пришельца с поверхности, и первая пуля из пистолета Крэйга достанется ему. Черт бы побрал проклятого мутанта!

– Другой – значит, особенный, – сказал дед.

И повернул голову теперь уже в сторону Крэйга. Пришло время поежиться Крэйгу. Впрочем, это же заставило его опустить пистолет. А старый мут продолжил:

– Я вижу – ты боевой термит, с оборонных уровней.

– А я? – деревянным голосом спросил Книжник.

– Ты тоже оттуда, – дед указал вверх кривым длинным пальцем.

«Все-таки у него пальцы, а не сучки», – отчего-то подумалось Книжнику. Хотя думать следовало о другом – о монстре из логова врага, прочитавшем все его тайны.

Однако выдавать чужака дед отчего-то не стал. Похоже, внутри этого Термитника отношения сложнее, чем можно себе представить. И курсант с верхних уровней вовсе не был желанным гостем здесь, внизу. Впрочем, пистолет в его руке с самого начала был более сильным аргументом, чем слово убеждения.

– Значит, так, – размеренно и жестко сказал Крэйг. – Мы пока тут поживем. У вас.

– Можно? – тупо спросил Книжник. – Нам очень нужно…

– Конечно можно! – с готовностью произнесла рыжая девочка. Спрыгнула с лавки, подскочила к дальней стене. – Вот тут место есть, и соломы можно подстелить, чтобы вам удобней…

Дед молчал, сохраняя неестественную неподвижность. Крэйг даже не глянул в сторону девочки. Он сверлил взглядом старика.

– Нам шум не нужен, – сказал он. – Никто не должен знать, что мы здесь.

– Мы никому не скажем! – радостно сказала девочка. Даже хлопнула в ладоши от восторга. – Как интересно!

– Конечно, не скажете, – кивнул Крэйг. – Потому что вы не выйдете отсюда, пока не уйдем мы. Я понятно объясняю?

Девочка закивала, продолжая улыбаться. Это почему-то не на шутку взбесило Крэйга:

– Ты что, дура мелкая, совсем ничего не понимаешь?! Я и тебя, и старика твоего прикончу, если вы глупить начнете! Я даже патроны тратить не стану – голыми руками вам головы пооткручиваю! Или вы сомневаетесь?

– Не сомневаемся, – тихо сказал старик. – Вас учат убивать. В этом термитам нет равных.

Улыбка медленно сползла с конопатого лица.

– Зачем вы… – с некоторой растерянностью спросила девочка. – Я же говорю – мы не против, чтобы вы остались…

– Заткнись и слушай! – сквозь зубы процедил курсант. – Мне плевать, против вы или не против. Вы просто будете слушать, что я говорю, и беспрекословно мне подчиняться. Старик, ты понял меня?

Старик молча кивнул. Крэйг быстро повернул бледное, как-то заострившееся от злости лицо в сторону Книжника:

– Нам придется разделиться. Мне надо будет осмотреться на местности, понять, какого дьявола происходит…

Парень замолчал, запнувшись. Он явно не хотел выкладывать какие-то одному ему понятные секреты. Книжник не лез с расспросами – и без того новой информации было выше головы. Теперь основной задачей оставалось выбраться на поверхность и сообщить своим все, что видел. А потому нельзя было попасться на каком-нибудь нелепом проколе.

– Короче, – процедил Крэйг. – Я ненадолго уйду. А ты останешься и присмотришь за этими. Они не должны сбежать и рассказать о нас…

– Кому?

– Своим – кому же еще!

– Думаешь, здешние опасны?

– С тобой не соскучишься, приятель. Я потому и иду на разведку, чтобы понять – что не так с этими «здешними».

Что имел в виду курсант, можно было лишь догадываться. Возможно, хотел убедиться, что здесь, в глубине его родного Термитника, все так, как он представлял себе всю свою недолгую жизнь. Хотя, возможно, его толкал выработанный годами бойцовский инстинкт, требовавший тщательно маскироваться и проводить разведку.

– Попытаются сбежать – убей их, – отрезал Крэйг. Пошарил взглядом по тесной каморке, схватил с кособокой полки нож с наполовину сточенным лезвием. Протянул Книжнику. В этот момент по лицу его пробежала волна сомнения. – Сможешь?

– Не знаю… Я никогда никого не убивал… Вроде бы…

Книжник лгал. Количество людей и мутантов, застреленных им из арбалета, переваливало за сотню. Но признаться в этом сейчас было бы верхом глупости.

– Ладно… – протянул Крэйг. – Помоги мне.

Из груды хлама в углу хижины он вытащил веревку из грубых волокон. Вместе они связали деда и девочку – спиной к спине. Книжник не мог отделаться от чувства вины, от ощущения какого-то позорного поступка. Особенно это подчеркивалось удивленным взглядом девочки. Она ничуть не испугалась. Можно было даже подумать: она решила, что все это игра. Во всяком случае, пленники не кричали, не звали на помощь, и им не пришлось затыкать рты кляпами.

– Все, я пошел, – сообщил Крэйг. Искоса бросил взгляд на пленников. – Сидите тихо, и все будет в порядке.

Судя по интонации, курсант не очень-то верил в собственные слова. А потому покинул хижину быстро, буквально улизнул за дверь, оставив спутника наедине с хозяевами.

Какое-то время все трое сидели в полной тишине. Книжник физически ощутил, как он должен выглядеть в глазах девочки и ее деда – по пояс голый, тощий, неимоверно грязный и источающий зловоние, принесенное аж из-под Дна этого мира. Он не мог избавиться от ощущения абсурдности происходящего. Трудно было поверить, что он находится глубоко под землей, да еще и в непосредственной близости от Кремля. Здесь был странный, незнакомый и, похоже, самодостаточный мир. Откуда-то отсюда в Кремль пришла беда – только это никак не вязалось с образами жутковатого с виду, но явно безобидного старика, и этой светлой, открытой и дружелюбной девочки. Вон и его спутник сбежал, не выдержав противоречий в собственной голове. Видать, отправился искать, за что зацепиться разумом, чтобы окончательно не потеряться в мире, которого он, оказывается, совсем не знал.

Чтобы развеять гнетущую тишину, Книжник заговорил первым:

– И как же вы тут живете?

Тут же понял, насколько глупо прозвучал вопрос. Но девочка ответила сходу, ничуть не смутившись:

– Хорошо живем, как предки до нас жили. Дед, вот говорит: высоко взлетишь – далеко падать. А мы – в самом низу, падать нам некуда, а значит, и беспокоиться нам не о чем. Еда растет – не ленись только урожай собирать, Призрачный огонь даст день и свет для растений…

– Это вы так электричество называете?

– Элек… Как? – девочка пожала плечами. – Это мы так огни называем, что от проводов питаются. В общем, все у нас есть, и живем мы дружно, хоть иногда снизу и приходят чудовища… Но мы привыкли. А вы, кто с верхних уровней приходит, всегда какие-то потерянные, злые. Все вам не так, все вам плохо. Но и приходите вы редко…

– …А такой пришел впервые, – неожиданно сказал Дед.

И ткнул в Книжника черным узловатым пальцем. Парень в ужасе понял, что старик умудрился каким-то образом выпутаться из веревок. Точно – он просто выдохнул, так, как это не под силу нормальному человеку, почти втрое уменьшив в объеме грудную клетку.

Никогда не знаешь, что ожидать от мутов. Оставалось надеяться, что старик не сбросит с себя остатки пут и не рванет звать на помощь.

Тот и не думал убегать. Он вперил в побледневшего «гостя» взгляд мертвых провалов и словно разглядывал его, чуть склонив тяжелую голову на бок – точно, как любопытная крысособака. Только умиления это не вызывало – напротив, в душу пополз холодный иррациональный ужас.

– Какой это – такой? – с любопытством спросила девочка.

Вслед за Дедом она освободилась от связывавших ее веревок, но так и осталась сидеть на месте, словно сам факт пленения и освобождения не имел для нее ровным счетом никакого значения. Книжник не мог заставить себя выдавить ни слова. И заговорил Дед:

– Ты ведь не с верхних уровней пришел, неправда ли? Ты – оттуда.

Старик ткнул пальцем вверх, как будто протыкал им всю толщу земли над головой. Семинарист ощутил, как мерзко сдавило горло, но он нашел в себе силы прохрипеть:

– Я не понимаю… О чем вы. Я просто упал…

– С Небесной Тверди?! – ахнула девочка. – Неужели…

– Это он, – тихо прошелестел старик. – Свершилось.

Теперь девочка таращилась на него, как на какую-то неведомую зверюшку. Парень внутренне чертыхался, пытаясь хоть как-то разобраться в ситуации.

– О чем вы… – пробормотал Книжник. – Мне кажется, вы принимаете меня за кого-то другого…

– Да? – отозвался старик. – Так кто же ты?

– Я… Я ничего не помню о себе. Потерял память, когда…

– Когда упал оттуда, верно? – помог ему дед.

Отчего-то семинариста не обрадовала такая помощь. Он кивнул, понимая, что еще больше загоняет себя в ловушку, суть которой была пока не ясна.

– Конечно, ты ничего не помнишь, – продолжил дед. – Ибо сказано жрецами: «придет с Тверди и будет чист душою и разумом»…

Через полчаса Книжник уже знал, на чью роль назначили его новые знакомцы. У обитателей Дна была своеобразная система верований, основанная на ожидании некоего мессии, что однажды рухнет с их твердых «небес» и принесет истину. Странным образом его легенда про внезапную амнезию четко ложилась на местные пророчества. Как и наличие воинственного спутника.

Упавший с Небесной Тверди должен явиться в этот мирок без памяти о прошлом – чтобы свободное место в его разуме заняли проблемы и чаяния этого подземного мира. Так, во всяком случае, понял это Книжник. А как понял – ощутил смятение и надежду.

Кем-кем, а божеством ему бывать еще не доводилось. И это был соблазн – сильный и довольно-таки страшный. Ибо роль чужого мессии опасна, так как чревата разоблачением и местью разочарованных адептов. Этот уродливый старик – он тоже не так прост, как кажется. Похоже, он знает больше, чем говорит, и вера этой наивной девочки – совсем не то, во что верит дед. Если он вообще верит, а не пытается просто испытать чужака.

Положение не стало проще. Более того – все усложнялось с каждым шагом в этом враждебном мире.

С другой стороны, прямо в руки сами собой шли возможности, которых не было, да и не могло быть у рядового чужака, которого здесь не ждали. Главное, чтобы не подвел Крэйг со своим «термитным» максимализмом.

Книжник сам не заметил, как поднялся с лавки, задумчиво глядя в стену из кривых прутьев. А рыжеволосая девочка трясла его за руку, с надеждой пытаясь поймать его растерянный взгляд:

– Мы так долго ждали тебя. Ты же пришел, чтобы помочь нам? Ты спасешь нас? Ты отведешь нас к Свету?

Глава 5

Стать мессией

– Ты спятил! У тебя что, совсем головы нет?! Сказано же было – отсидимся по-тихому, чтобы никто ничего не пронюхал! А теперь что?! Весь уровень взбаламутился, все нашей крови жаждут!

– А что толку отсиживаться? Или у тебя какой-то план есть?

– План всегда найдется! Меня, может, вытащить отсюда хотят… Проклятье – я не должен перед тобой отчитываться! Кто ты вообще такой?! Или впрямь вообразил себя здешним идолом?!

Крэйг метался по хижине, как рукокрыл в пещере. В доме они остались вдвоем – Дед с внучкой перебрались к соседям, не смея теснить «мессию» и его «апостола». Книжник уже успел пожалеть о своем интуитивном порыве – подыграть хозяевам приютившего их дома. Товарищ по несчастью не оценил инициативы спутника. И, похоже, дело было даже не в том, что ему не понравилась идея сыграть в «мессию» и его спутника. Просто ситуация вышла из-под его контроля. Крэйг считал себя главным в их маленьком отряде, и его взбесило то, что этот «чумазый» с отшибленной памятью принял решение самостоятельно, не посоветовавшись с ним, главным. Книжник пытался оправдаться, утверждая, что действительно хотел посоветоваться – только рыжая девчонка еще раньше умудрилась сбежать и растрезвонить обо всем местным. Так что они поставлены перед фактом. И теперь остается одно: не разочаровать последователей культа Упавшего с Небесной Тверди.

– Я не думаю, что им прямо наша кровь нужна, – осторожно проговорил Книжник. – Мы же для них вроде как святые…

Крэйг злобно расхохотался:

– Да уж, как же, святые! Неужто ты не понял – тебя обманули, обвели вокруг пальца, обдурили, как дурачка. Хотя ты дурачок-то и есть. Нельзя было тебя оставлять одного…

Крэйг осторожно выглянул наружу через щель в двери. Раздраженно крякнул.

– Ну, что там? – спросил Книжник.

– Да ничего! – огрызнулся Крэйг. – Толпа собралась. Ждут, когда ты им чудо явишь!

– Что? – не понял Книжник. – Какое еще чудо?

– Или что там положено по их суевериям – откуда мне знать?! Я не спец по чумазым, мое дело – оборона Термитника. А их дело – черную работу делать, а не сказки сочинять!

– Это для нас сказки, а для них – вера.

– Ересь это, а не вера! – с неожиданным жаром выпалил Крэйг. – Вера в Приказ – вот единственно правильная вера! И иной быть не может! Все остальное – выжечь каленым железом. Так говорят Матери, а их слово – закон! Или об этом ты тоже забыл?!

– Да, – глядя в глаза Крэйгу, солгал Книжник. – В голове – как туман будто. Но что-то начинаю вспоминать. Матери, Приказ…

В этот момент Книжника осенило – как будто лопнула в голове перепонка, отделявшая вопросы от ответов. Этот парнишка просто не ассоциировал обитателей Дна с такими, как он. Местные вроде даже людьми для него не были, и он даже представить себе не мог, что у жителей нижних уровней могут быть чувства, желания, мечты. «Чумазые» были для него материалом для отработки боевых навыков, удобрением, на котором произрастает еда и все, необходимое для функционирования единственно «правильных» оборонных уровней Термитника. Это было непривычно, странно и даже страшновато. И самое поганое – все это неприятно напоминало устройство Кремлевского общества, правда, не в таких уродливых формах. В Кремле тоже было подобие кастового общества, в котором практически исключался переход из рабочих сословий в боярские и уж тем более – в исключительно замкнутую касту ратников. Причем деление здесь было не формальным даже – оно проходило на генетическом уровне. Ибо только ратники обладали особым Д-геном, наделявшим их исключительной силой и ловкостью. Утешало одно: в Кремле сословия все-таки пересекались в жизни и уж точно – не угнетались впрямую одно другим.

Здесь же все было гораздо жестче. Социальные барьеры явно прошлись и по мозгам, и у Крэйга, похоже, начинали сдавать нервы. И чтобы дело сейчас не кончилось бедой, следовало брать инициативу в свои руки.

Книжник поднялся с лавки, направился к двери. Курсант вскочил как ошпаренный, схватил его за руку:

– Куда ты?!

– Надо поговорить с местными, – тихо, но решительно сказал Книжник.

– И что ты им скажешь?

– Не знаю. Но сказать что-то следует. Они ждут.

Силой высвободив руку, Книжник толкнул дверь. В лицо ударило ярким, почти что солнечным светом – похоже, светильники врубили на полную мощность. Уж не по поводу ли его, Книжника, «явления» народу?

Когда глаза привыкли к свету, стал виден и сам «народ». И тут уж парень ощутил настоящую панику.

Он явно погорячился. Трогательная миловидность маленькой хозяйки подземной хижины еще могла ввести в заблуждение. Но уже мрачный облик деда должен был насторожить опытного бродягу – и подготовить его к теперешней встрече.

Впрочем, пустое. Подготовиться к подобному невозможно.

Перед ним, рассевшись на земле широким полукругом, нависая над сидящими и пытаясь пролезть между стоявшими в первых рядах, поджидала толпа чудовищ. Таково было первое впечатление. Судорожно выдохнув, Книжник мысленно приказал себе успокоиться и попытался убедить самого себя, что это просто уродцы – как будто это что-то меняло. Самый разумный довод, как и бывает, пришел последним: это муты. Самые обыкновенные мутанты. Люди, которым не повезло с генетикой. Постъядерный мир породил множество монстров, изуродовав все живое на многострадальной планете. И люди не стали исключением. Еще бы – они ведь и были виновниками всех бед.

И, вроде бы, пора уже привыкнуть ко всем этим нео, шамам, вормам, руконогам, претендующим занять место человека на Земле – но, оказывается, привыкнуть к такому невозможно. И дело не в этих ужасных, искореженных, деформированных, как пластилин в руках, лицах. Никакие клыки и налитые кровью глаза не страшны, если они не принадлежат… людям. Нет ничего страшнее человеческого лица – если над ним поработал маньяк и безумец.

Помимо лишенных симметрии одноглазых, трехглазых, беззубых, зубастых, начисто лишенных места для мозга или, напротив, гипертрофированных черепов всех возможных форм и размеров, здесь были клешни, когти, щупальца, хвосты, шерсть и чешуя – и все это издавало вонь разложения.

Пожалуй, именно такая делегация должна встречать грешников на пороге Ада. Есть повод задуматься: а не оказался ли он на этой глубине в самой Преисподней?

Наверное, он так и стоял бы как истукан, вытаращившись на эти порождения свихнувшихся генов. Если бы не услышал знакомый голос:

– Вот он, Упавший с Небесной Тверди! Видите? Я говорила правду!

Только сейчас Книжник заметил среди чудовищ маленькую рыжеволосую хозяйку хижины. Первым порывом было броситься вперед – вытащить ее из лап монстров. Да только девочка отнюдь не выказывала беспокойства. Напротив, лучилась гордостью от того, что именно ей принадлежит «открытие» этого самого «рухнувшего с неба».

Взгляд быстро отметил еще несколько детей и подростков – вполне нормальных, без всяких признаков мутаций. Тут же сами собой в голове защелкали, складываясь из разрозненных звеньев, логические связи.

Мутации старших поколений необязательно отражаются на младших – элементарные законы генетики. В подтверждение этой догадки в толпе монстров мелькнуло еще несколько вполне здоровых с виду лиц. Если, как рассказывал Крэйг, сюда, на Дно, сбрасывают человеческий «брак», мусор, то, что не пригодилось тем, кто вершит судьбы Термитника. И никто не думает, о том, что происходит на этом самом Дне. А тут, похоже, все не так, как видится наверху. Даже в самой ужасной обстановке разумные существа в состоянии организовать жизнь, создать даже некое подобие быта, удобств и даже собственной культуры. Религии, черт побери! Парадоксальным образом «жизнь на дне» самоорганизовалась не благодаря, а вопреки власть имущим этого мира.

О них просто забыли.

Иначе не объяснить появление этих беззаботных детей с открытыми взглядами, которые понятия не имеют об ужасах, творящихся над и под ними. Маленький оазис умиротворения и спокойствия был настоящим вызовом своему злобному и беспощадному окружению.

Мысли об этом несколько взбодрили Книжника. Он нашел в себе силы прямо поглядеть в глаза мутам, терпеливо ждущим от него откровений. Главное теперь – не обмануть их ожиданий.

– Некоторые из вас считают меня особенным, – заговорил парень. – Возможно, вы и правы – я ничего не знаю про себя… – он осекся. – Точнее, не помню – откуда я, как оказался на вашем уровне. Не знаю даже наверняка, как меня зовут…

Ряды монстров пришли в движение – как будто заколыхался лес из ночного кошмара с его корягами, лешими, хищными тварями. Подчеркивая это ощущение, меж мутами пробежал тихий шелест – то ли шепот, то ли звук от трения всех этих уродливых тел, конечностей, шерстинок и чешуек. В этот неприятный звук вклинились и человеческие голоса:

– Это он…

– Точно – он…

– Упавший…

– …с Небесной Тверди…

Немного ободренный тем, что его попросту не разорвали на части, как лжеца и самозванца, Книжник продолжил:

– Можете называть меня и так – но я не знаю, чего вы от меня ждете и чем я могу помочь вам…

– Помоги нам выйти к Свету, – тихо произнес чей-то хриплый голос.

Книжник изо всех сил таращился в толпу, но так и не разобрал, кто говорил. Даже думать не хотелось, что звук шел из зубастой пасти существа, больше напоминавшего рептилию, чем человека.

– К Свету… – зашелестели голоса.

– К Свету… к Свету…

– Выйти к Свету? – немного растерявшись, повторил семинарист. – Я не совсем понимаю. Это что-то про духовное развитие? Поверьте, я ничего в этом не смыслю. Наверное, мне и самому нужен учитель, духовный наставник – или кто там занимается учениями о просветлении…

– Нет, ты не понял, – терпеливо произнесла рыжеволосая девочка. – Мы хотим увидеть, что там, наверху, за небесной Твердью. Понимаешь?

Девочка указала пальчиком вверх, и тут же, как по команде, все эти люди и монстры задрали кверху свои головы и то, что их заменяло.

– Древние говорили, что там, наверху, – Вечный Свет. Огромный, бесконечный. Свет, которому не нужны провода.

Книжник ощутил, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Он явно не справлялся с ролью мессии. То, чего от него хотели, он не смог бы исполнить, даже, если бы в помощь ему бросили дюжину ратников в полном боевом облачении.

Это было сильно.

Выйти к Свету – означало пробиться с этого душного Дна на поверхность. Пробиться не просто сквозь толщу земли, что само по себе казалось почти невозможным. Нужно было преодолеть все лежащие выше уровни Термитника, о которых он даже представления не имел. Но, судя по затравленному виду Крэйга, там было чего бояться даже выходцу из глубины этого загадочного Термитника, не то что новоявленному лжецу и самозванцу, кем он все больше ощущал себя.

Нужно было признаваться – пока не поздно. Пока не слишком поверили в него эти жуткие существа, способные на совершенно человеческую надежду, на веру в чудо. А ведь нет ничего страшнее, чем разрушить чужие надежды. Не хотелось даже знать, насколько сильно могут расстроиться эти жуткие существа. Имелось подозрение, что его просто порвут на куски.

Книжник уже набрал полную грудь воздуха, чтобы раз и навсегда прекратить эту опасную игру, как услышал у самого уха тяжелое дыхание Крэйга и его сдавленный голос:

– Говори все, что они хотят от тебя слышать! У тебя получится – они тебе верят!

Книжник скосился на него, едва заметно покачал головой. Плечо больно сдавили пальцы, крепкие, как плоскогубцы. Крэйг насупился, процедил:

– Говори, если жить хочешь, тупоголовый ты идиот! Выдумывай, ври, тяни время! А я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить нас отсюда. Ну!

Этому давлению Книжник противостоять уже не мог. Ведь лгал он не только несчастным обитателям Дна – он лгал и новому товарищу. В такой ситуации хуже было только, запутавшись, начать лгать еще и самому себе. На секунду закрыв глаза, Книжник выдохнул, собрался с мыслями. И заговорил:

– Хорошо, друзья. Я сделаю все, что смогу. Я выведу вас к Свету.

Толпа одобрительно загудела. От собственных слов стало жутко. Но вдохновленный поддержкой благодарных слушателей, семинарист заговорил уже увереннее:

– Это будет непросто. Потребуется время, ваше терпение и силы. Но главное – потребуется ваша вера…

– Мы верим… – прошелестело множество голосов, сливаясь в поток из тихих, шуршащих слов.

– Веруем! – не удержавшись, выкрикнул кто-то. – Веди нас, Упавший с Небесной Тверди!

Толпа загудела. Книжник поднял над головой руки – и, словно дирижер, одним жестом заставил толпу монстров умолкнуть. Ощущение ему понравилось. Это было странно, но теперь Книжник ощутил, как сам начал верить в свою силу, в некие открывшиеся ему возможности. «Главное – не заиграться!» – отчаянно пискнул угасающий голос разума. Но семинарист силой заткнул его поглубже – чтобы тот не заглушал все нарастающее ощущение собственной значимости.

Когда играешь роль, главное – поверить в своего героя.

– Я поведу вас, – заговорил Книжник. – Я сам не знаю как… – он запнулся, – но я выведу вас из тьмы. Путь будет долгим, извилистым и трудным. Не все доберутся до Света – на пути к нему жертвы неизбежны…

Он почти не лгал – просто представлял свой собственный путь сквозь толщу земли, сквозь толпы врагов, сквозь неизвестность. Он понятия не имел, как сам выберется к этому заветному Свету. Но вдруг понял, что его цель практически совпадает с заветной мечтой этих людей. Если их все еще можно считать людьми.

В конце концов, кто ж они, если не люди, несчастные, выброшенные на помойку люди – ведь только люди умеют мечтать. И он – точно такой же, брошенный обстоятельствами на самое Дно мира, потерявший надежду, потерявший память… Господи, он и впрямь уже почти верит в собственную легенду! Главное – взаправду не спятить на почве мании величия.

Он вздрогнул: у его ног извивалось – именно извивалось – тело в серых лохмотьях, как будто лишенное позвоночника. Голова, небрежно осаженная на это тело, неестественно вывернувшись, таращилась на него вполне человеческими глазами. И это вроде бы женское лицо даже можно было бы назвать вполне миловидным, если бы не все остальное. Существо тянуло к нему столь же гибкие, с виду начисто лишенные костей руки.

– Когда мы пойдем к Свету? Когда же? Когда?! – заглядывая ему в глаза, тоненьким голосочком бормотало существо.

Книжник с трудом удержался, чтобы не попятиться, в панике отбиваясь ногами от этой твари. Поборов гадливость, он даже заставил себя улыбнуться. Что-то внутри сжалось от стыда.

Какого черта – он ничем не лучше этих несчастных. Они не виноваты, что природа или человек сотворили с ними такую злую шутку. В этом мире ни у кого нет гарантий от того, чтобы внезапно не сдохнуть, не стать калекой или уродом. Лучшее, что он может сделать – просто посочувствовать этим людям. Подарить им надежду.

Пусть даже это будет обман.

– Мы пойдем… – слова застряли у парня в горле. – Скоро. Скоро пойдем.

Вся эта страшная компания разом подалась в его сторону, пожирая его глазами. Можно было даже решить, что сожрать его собирались в реальности – настолько тяжелое было зрелище.

– Надо только набраться терпения… – торопливо добавил новоявленный «мессия». – Нужно дождаться момента…

– Мы и без того долго ждали! – нетерпеливо заявило существо у его ног. Вцепилось в щиколотки гибкими руками, обвивая их, как змеями. – Мы не можем больше ждать. Веди нас…

Самое время впасть в панику. Книжник оцепенел, чувствуя, как по ноге все выше и выше взбирается эта женщина-змея, собираясь то ли нежно обнять его, то ли задушить в змеиных объятьях. На помощь пришел какой-то мрачный парень, схвативший существо за змееподобные ноги и с усилием оторвавший «поклонницу» от похолодевшего «идола».

– Не хотим! – верещало существо, цепляясь за почву длинными когтями и оставляя в пыли глубокие борозды. – Не хотим ждать!

– Мы подождем! – величественно произнес новый голос – низкий и сильный. – Упавший с Небесной Тверди достоин уважения.

Книжник вытаращился на ряды монстров и остановил свой взгляд на говорившем, не веря своим глазам. Сочный бас, от которого звенело в ушах, принадлежал крохотному, похожему на младенца карлику в мешковатой хламиде и широкополой шляпе. Шут его знает, кого он напоминал – то ли гнома, то ли внезапно ожившую куклу. Во всяком случае, никакого умиления фигура не вызывала, скорее все то же трудно преодолимое омерзение.

– Мы подождем, – басом повторил «младенец». Пошамкал старческим ртом, как будто что-то прикидывая в уме. – Но не долго.

– Не долго – это сколько? – машинально откликнулся Книжник.

– До завтра, – отрезал «младенец».

– Ибо сказано: «Пришел – и повел за собой, – просипел знакомый уже дед. Значительно поднял черный «указующий перст». – Не спорь с преданием – мудрые знали, что говорят. Завтра мы пойдем за тобой. А сегодня – всем отдыхать перед дальней дорогой.

– Ура! – рыжеволосая девочка радостно захлопала в ладоши. – Завтра мы идем к Свету!

– Завтра… Завтра – прокатилось по рядам.

– Расходитесь по домам, – властно приказал жуткий «малыш». – Расходитесь и собирайтесь.

Собравшиеся бросились врассыпную – так показалось, настолько внезапно все поднялись и направились в противоположные стороны. Остались только дед, рыжая внучка и двое неприятного вида громил, отдаленно напоминавших нео. С той разницей, что нео были ближе по облику к приматам, этих же покрывала крупная чешуя, намекая на родство с пресмыкающимися. Книжник сходу прозвал их про себя «рептилоидами». Одеты были рептилоиды, как и большинство здешних – в длинные хитоны, полы которых волочились по пыльному грунту.

– А вы что же остались? – с некоторым вызовом поинтересовался у них Крэйг, стоявший за спиной семинариста. – Вам что же, не надо готовиться к дороге? Завтра же выдвигаемся – отдохнуть надо, пожрать там, выспаться, а?

Рептилоиды синхронно повернули ящероподобные головы в сторону Крэйга. Неподвижно уставились на него – лишь неприятно двигались вертикальные веки над узкими нитевидными зрачками желтых глаз. Крэйг даже в лице изменился, гонору у него явно поубавилось.

– А они останутся, – глядя сквозь гостей, сказал Дед. – На всякий случай.

– Это какой такой случай? – насупившись, спросил Крэйг.

– Вдруг сбежать вздумаете, – бесхитростно пояснила девочка. – Так они догонят. От них никто убежать не может.

– Я сейчас что-то не понял, – мрачно проговорил Крэйг. – Вы что же, на святого человека, с этой самой… с Тверди рухнувшего, руку поднять осмелитесь? – Крэйг запнулся, в голосе послышалась легкая фальшь. – Не доверяете, что ли?

– Как можно? – ничуть не смутившись, отозвался Дед. – Веруем мы. Только сказано: «Упавший с Небесной Тверди сам не ведает, что творит. Страх обуяет его, и придет Искушение малодушием. И решит он оставить Жаждущих Света, уйдет один. И останемся мы во Мраке». Вот потому и нужно подстраховаться. Вы еще нам спасибо скажете.

– И вы, значит, решили вмешаться в волю мессии? – с угрозой в голосе произнес Крэйг. – Силой вздумали нас держать! Не, так не пойдет!

Лицо его налилось краской, сжав кулаки, он двинулся в сторону рептилоидов. Те даже не шелохнулись – как скалы, не обращающие внимания на прибой. В голове Книжника мелькнуло: только бы паренек не вздумал вытащить пистолет! Тогда дело может так повернуться, что уж никому не доведется увидеть вожделенного Света.

Но Крэйг, похоже, забыл про оружие. Ему хотелось драки. Надо отдать ему должное: парень не дрогнул перед тварями, вызывавшими у Книжника оторопь. Сразу видно – Крэйг привык побеждать.

Драки не вышло. Один из рептилоидов молниеносно выбросил вперед мощную лапу, перехватывая внезапный, вроде бы, удар курсанта. Взвыв от боли, Крэйг скрючился, упал на колени. Чудовище нависло над ним, раздувая ноздри и все сильнее заламывая за спину руку поверженного человека.

– Отпусти его! – громко приказал Книжник.

Черт возьми – именно приказал! И откуда только взялись в голосе эти властные нотки?! Так или иначе, окрик подействовал – рептилоид отпустил скривившегося от боли парня. Шарахнувшись в сторону, Крэйг потянулся-таки к поясу, где под серой робой притаилось оружие. Но, сжав зубы, остановил порыв.

– Благодарите своего идола, – процедил он. – Упавший с Небесной Тверди очень добр ко всяким… людям.

Последнее слово далось парню непросто. Судя по всему, он вовсе не считал обидчиков людьми, и уж тем более – достойными прощения. Книжник вдруг понял, что его главная проблема – вовсе не эти монстры, возомнившие, будто к ним на голову шлепнулся с каменных небес мессия. Главная проблема – его товарищ по несчастью. Так уж получилось, что семинарист и до этого побывал в очень странных местах, где доводилось встречать совсем уж кошмарных существ, с некоторыми из которых приходилось искать диалог – хотя проще было бы просто убить их, пока они не убили тебя самого. Пожалуй, именно умение находить общий язык с кем угодно и спасало не раз его жизнь. Более того, удавалось выжить там, где гибли более подготовленные физически, обладавшие лучшей реакцией и боевыми навыками.

Иногда нужно просто уметь слушать. Иногда – договариваться. И только в самом крайнем случае – использовать силу. Тем более когда ты заведомо слабее врага.

Крэйгу не откажешь в решительности, в смелости, в силе и ловкости. Чего ему не хватает – так это психологической гибкости. Договариваться, искать компромисс – не его конек. Крэйга воспитали солдатом – и он будет солдатом до самой смерти. Видать, так уж устроен Термитник, строго поделенный на касты. Вот оно, нашлось правильное слово – касты. Крэйг явно ощущает себя «белой костью» в этом «слоеном пироге», и переубеждать его бессмысленно. Проще взять дело в свои руки и постараться сгладить конфликт, пока есть шанс использовать свои преимущества.

Вот и сейчас Крэйг смотрит на рептилоидов злобно, явно мечтая взять реванш. И это плохо. Его, Книжника, вроде бы, наделили особым статусом. Но ситуация от этого легче не стала. Напротив, она все больше усугублялась, затягиваясь, как удавка на шее. Единственно разумное сейчас – тянуть время.

– Ладно, – как можно мягче сказал Книжник. – Нам предстоит долгий путь. Всем нужно отдохнуть, и мне с моим спутником – тоже. Мы пойдем в дом, да?

Последнюю фразу он произнес с нажимом, выразительно глядя на курсанта. Крэйг мрачно кивнул и первым поплелся к дому. Рыжеволосая девочка с готовностью сказала:

– Конечно, переночуйте у нас! А мы к соседям пойдем. Ну а завтра… Завтра в путь!

Улыбаясь во весь рот, девочка захлопала в ладоши. Вжав голову в плечи, Книжник поплелся вслед за товарищем.

Оставшись наедине, они долго молчали, приходя в себя и переваривая беседу с обитателями Дна. Сидя на лавке, Книжник разглядывал свои дрожащие руки, Крэйг таращился в дверную щель – ему мерещилась слежка. Наконец, отпрянув от двери, Крэйг резко подсел к Книжнику. Посопел тяжело, заговорил, словно через силу:

– Тут такое дело… Я поначалу говорить не стал, думал, не понадобится. Но теперь ты у нас важная шишка… – курсант криво усмехнулся. – От тебя зависит, выживем мы или нет в ближайшее время. Понимаешь?

– Не совсем, – Книжник пожал плечами.

– Да, похоже на то, – Крэйг тоскливо поморщил лоб, коснулся рукой головы. – Ты же у нас счастливый, как все дурачки.

– Ну… Я бы так не сказал.

– Короче, такое дело. Я же не сказал тебе, как здесь, внизу, оказался. А ты и не спрашивал.

– А зачем? Может, ты и не хотел говорить об этом.

– Да, правильно, что не спрашивал. А то бы я еще черт знает чего подумал да свернул бы тебе голову. На всякий случай, – он помолчал, пыхтя, и как будто не особо желая продолжать. – В общем, понимаешь, я здесь не случайно. В каком-то смысле я – один из них.

Крэйг кивнул в сторону дверей. Книжник не сразу понял, кого имеет в виду его товарищ по несчастью.

– Ты… Про мутантов?

– Да. Этого не должно было случиться. Я был одним из лучших на курсе. Я верен Приказу. Я никогда не подводил ни ребят, ни начальство. Я так старался…

Книжник с изумлением таращился на Крэйга. Казалось, тот сейчас заплачет от горечи и обиды. Это совсем не соответствовало его агрессивно-брутальному облику. Но сейчас, похоже, что-то надломилось в душе курсанта – иначе не объяснить, с чего это он вздумал плакаться в жилетку малознакомому «дурачку», как он упорно продолжал величать Книжника.

– И что же случилось? – осторожно спросил семинарист.

– Я не прошел Отбраковку, – мертвенным голосом произнес Крэйг.

Странно поглядел на товарища, как будто ожидал от него какой-то особенной реакции – осуждения, испуганного вопля, да мало ли чего. Видать, подобное признание здесь дорогого стоило. Но Книжник спокойно ждал продолжения. Спокойствие, видимо, передалось и Крэйгу, он приободрился, голос его стал ровнее.

– Ты понимаешь, о чем я? – спросил Крэйг.

– Не совсем, – Книжник пожал плечами. – Вроде, что-то знакомое…

– Здорово, наверное, потерять память, – то ли сочувственно, то ли с сарказмом заметил курсант. – Я бы с удовольствием вычеркнул из памяти всякую мерзость. Да только память у меня, на беду, отличная, тренированная, как у каждого боевого термита. Так что этого мне никак не забыть.

– И что это значит – «не прошел Отбраковку»?

– Это значит – я отработанный материал. Мусор, которому путь один – на переработку. Как у этих уродов, живущих на Дне.

– Я не совсем понимаю… Ну, вот мы и на Дне. Стало быть, ты должен жить здесь? Как этот Дед, девочка эта…

– Не совсем. Эти чумазые – они изначально чумазые. Никто не станет так просто сдавать в утиль боевого термита. У отбракованных солдат другой путь. Из нас делают боевые машины.

– Биороботов? – машинально спросил Книжник.

И тут же прикусил язык: Крэйг непонимающе поглядел на него, недоуменного спросил:

– Био… Кого?

Книжник мысленно заорал на самого себя: «Идиот!» Откуда этому подземному жителю знать про био, в изобилии шаставших по поверхности? В конце концов, семинарист ничего толком не знал про Термитник и его связь с внешним миром. А если бы Крэйг понял, о чем речь – что бы он подумал о Книжнике? Разоблачил бы его сходу? Или заставил пройти какой-нибудь тест на лояльность – который Книжник, как чужак, наверняка провалит? Такой вот прокол мог стоить ему жизни. Надо было как-то замять ситуацию.

– Не знаю, – пробормотал Книжник. – Вырвалось. Может, как-то связано с моей прежней работой? Не помню…

– Ты точно лаб, – уверенно произнес Крэйг. – Я все больше убеждаюсь в этом. Неужто и тебя отбраковали?

– Не помню…

– Тогда слушай и вспоминай. Потому что именно лабы делают из нас мутаботов. Так называются боевые машины. Гибрид механизма и человека с измененной природой.

– Направленная мутация?

– Вот видишь. Вспоминается что-то?

– Возможно.

– Мутаботы – наше главное оружие, наши боевые машины. Но стать одним из них – значит, перестать быть термитом. Значит, потерять свой собственный разум, волю. Не страшно погибнуть в бою, страшно превратиться в чудовище. Это дорога в один конец – как смерть, растянутая в бесконечность…

Голос Крэйга задрожал, было видно, какой ужас пришлось ему пережить. Семинаристу пришлось удивиться снова – не верилось, что его спутник может чего-то так сильно бояться.

– Я не совсем понимаю, – сказал Книжник. – Отбраковываются наверняка слабейшие, с генетическими отклонениями, какими-то недостатками. А ты, вроде, здоровый и крепкий парень. Тебя-то за что сюда слили?

– Меня не слили, – веско сказал Крэйг. – Меня спасли.

Он помолчал, раздумывая. Пожал плечами собственным мыслям:

– И я понятия не имею, за что меня могли отбраковать. Я всегда успешно проходил тестирование. Никаких отклонений обнаружено не было. И вдруг…

Крэйг изменился в лице – зло прищурился, заиграл желваками. Склонив голову, резко приблизился вплотную к Книжнику, сказал тихо, как будто кто-то мог их подслушивать:

– Я хочу разобраться в этом. Понимаешь?

– Понимаю…

– Да ничего ты не понимаешь! – Крэйг отпрянул, с сожалением разглядывая Книжника. – Как ты можешь понять то, что чувствует настоящий боевой термит, которого лишили будущего?!

На это Книжник лишь пожал плечами: он понятия не имел, что на это ответить. А когда не знаешь, что сказать, лучше заткнуться и слушать.

– Ладно, извини, – Крейг примирительно похлопал семинариста по плечу. – Ты не виноват, что у тебя голова не фурычит. Но, думаю, ты и сам хочешь понять, что с тобой происходит, почему ты на Дне оказался.

– Это да. Хочу.

– Так вот, слушай. То, что ты каким-то местным божком оказался – это вообще неожиданно и некстати. В мои планы совсем не входит вести кого-то «к Свету», да и вообще всякими глупостями заниматься. Я должен здесь, на дне, отсидеться, пока меня не найдут.

– Кто?

– Кто-кто… – Крэйг несколько опешил, как будто сам не знал ответа на этот вопрос. – Те, кто меня от отбраковки спас. Короче, не задавай глупых вопросов, а слушай. Бежать нам нужно.

– Куда?

– Не куда, а от кого. От этих уродов, вообразивших нас невесть кем. Ты ведь не думаешь всерьез их вести к этому самому Свету?

– Ну…

– Погоди… Ты что же, и вправду решил вытащить толпу чумазых на поверхность?

Крэйг вытаращился на Книжника, словно тот сам стал жутким подземным монстром со щупальцами, клешнями и прочей атрибутикой. И вдруг прыснул, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос.

– А что такое? – протянул Книжник. – Ты сам сказал подыграть им, все такое…

Курсант резко оборвал смех, покачал головой:

– Дурачок ты, хоть и мессия. Подыграть им – значит выиграть время. Чтобы нас сразу не прикончили. Это нам, вроде бы, удалось. А теперь пора сматываться.

– Не понимаю… Ты же, вроде, выбраться отсюда хотел?

– Вот то-то и оно, что не понимаешь. Куда я выберусь? Кто меня ждет на боевых уровнях? Там меня быстро скрутят и к вам, в лабораторию отправят на переделку. А я, может, еще самим собой остаться хочу. Для этого мне нужно здесь оставаться. Ждать тех, кто прояснит ситуацию и поможет по-настоящему.

Крэйг говорил все это с нажимом, как мантру произносил. Ни черта он не верил в собственные слова, ни в эту предполагаемую помощь. Книжник сейчас был даже в лучшем положении – хотя бы потому, что ничего не ждал и ни во что не верил – кроме своих собственных сил. Но спорить с обозленным боевым термитом – себе дороже.

Он не может сейчас гнуть свою собственную линию. Главное – плыть в потоке событий и «держаться на поверхности». Тогда, глядишь, волна и вынесет… Только куда вынесет – по-прежнему под вопросом.

– И что ты предлагаешь? – спросил Книжник.

– Бежать надо, – решительно сказал Крэйг. – Подождем, пока все расслабятся – и «сделаем ноги». Дно большое – найдем, где затаиться. А после я найду тех, кто сможет нам помочь. Идет?

– Как скажешь. Ты – термит, тебе лучше знать, что делать в такой ситуации.

– Правильный ответ. Держись меня – и все получится. Я вернусь в боевые ряды, ты в свои лаборатории. А чумазые останутся там, где им и положено быть – на Дне. Нечего им мечтать о каком-то там Свете. Термитам – термитово, чумазым – чумазово.

Он рассмеялся, довольный собственной шуткой. Семинарист же не уловил юмора, зато отметил отсутствие логики в плане товарища. Если, по его версии, они оба – отбракованные, то с чего он вообще взял, что Книжника примут в лабораториях с распростертыми объятьями, а его самого – в стройных рядах термитов? Похоже, рассудительность – не самое сильное качество Крэйга. Или же его просто здорово выбило из колеи неожиданное испытание.

В любом случае следовало держаться выбранной роли. Он, Книжник, будет следовать любому плану Крэйга, пока этот план не станет совсем уж самоубийственным.

Проснулся он от тряски: Крэйг стоял над ним, приложив указательный палец к губам и настойчиво встряхивая за плечо другой рукой. Книжник тяжело поднялся, сел на покрытом соломой полу. Когда это он успел отключиться?

– Выходим немедленно, – едва слышно сообщил Крэйг. – Эти твари, вроде бы, спят.

Книжник не сразу сообразил: спутник имеет в виду рептилоидов.

Приоткрыв дверь хижины, они тихо выскользнули наружу и быстро прошмыгнули мимо двух неподвижных ящероподобных фигур. Лишь несколько секунд позже Книжник с ужасом осознал увиденное мельком: глаз одного из рептилоидов был полуоткрыт и как будто подернут поволокой.

То, что за ними не бросились немедленно, еще ни о чем не говорило. Все эти холоднокровные нуждаются в некотором «разгоне», вроде как разогреве. А потому он то и дело озирался, пока они крались вдоль неровной стены, слабо выхваченной ночным освещением, принятым здесь, на Дне.

Преследователей видно не было. Зато семинарист заметил нервозность спутника. Крэйг определенно сам не понимал, куда идти и что делать. Он просто брел вперед, что-то пытаясь разглядеть впереди. Возможно, какое-то укрытие, что было бы логично, учитывая его желание отсидеться и дождаться неведомой помощи.

– Ты хоть знаешь, куда мы идем? – поинтересовался Книжник.

– Вперед, – огрызнулся Крэйг. – Или хочешь вернуться к своим обожаемым уродам?

– Нет. Ты же в курсе – я не знаю, чего я хочу. Потому что…

– …головой ударенный. Помню. Вот и иди тихо, не привлекай внимания.

Идти тихо однако не получилось. Впереди показался необычный свет. Необычный – потому что источником его не были вездесущие светильники. Он лился откуда-то сверху. Вскоре они приблизились к самому источнику. Неяркий голубоватый свет отличался от желтого излучения светильников. Он словно стекал прямо на голову – сверху, будто бы прямо из каменного свода. Впрочем, приглядевшись, Книжник понял – светились трещины в высоком своде пещеры.

Раскрыв от удивления рот, семинарист едва не налетел на торчащий из поверхности столб.

Нет, это был не столб – кол с насаженным на него черепом! Череп, похоже, принадлежал мутанту, настолько был уродлив. И оказался на этом колу сравнительно недавно, о чем свидетельствовали остатки разлагающейся плоти на нем. Взгляд тут же выхватил еще один столб с нанизанной на него тройкой черепов, и еще. Кольев было множество – на сколько хватало взгляда. Поверхность под светящимся сводом была усажена кольями с черепами, словно какой-то жуткий лес.

– Что это такое? – сдавленно произнес Крэйг. – Зачем это?!

Похоже, «лес черепов» стал для него таким же сюрпризом, как и для Книжника. Но, в отличие от курсанта-термита, семинарист много в своей жизни читал, а повидал еще больше.

– Похоже на языческое капище, – предположил он.

– Что за… капище? – Крэйг с подозрением уставился на товарища.

Самое время прикусить язык. Никогда не знаешь, когда ляпнешь что-нибудь непонятное для местных. Хорошо, что на все каверзные вопросы есть одна универсальная отговорка:

– Не знаю. Само вдруг вспомнилось. Это вроде места для ритуальных жертвоприношений.

– Жертвоприношений?

– Похоже, здесь убивают во имя богов, духов или вроде того.

– А-а… – Крэйг с пониманием кивнул. – Это вроде ритуалов во славу Приказа. Нарушившего Приказ приносят в жертву – и поделом… Во имя Приказа! – последнее Крэйг чуть ли не выкрикнул.

И Книжник не замедлил повторить:

– Во имя Приказа!

– Вот-вот, – продолжил Крэйг, озираясь. – Только это не похоже на ритуальный плац. Нет, не Приказу здесь поклоняются…

– Так и живут здесь не боевые термиты, – заметил Книжник. – Вот что ты знаешь об этих «чумазых», кроме того, что они – отбросы и перегной, из которого произрастают все прочие Уровни?

– Ну, теперь уже кое-что знаю, – заметил Крэйг. – Они хотят выйти к Свету. Поклоняются Упавшему с Небесной Тверди. А еще они – идиоты, раз поверили, что их божество – это такой дурачок, как ты. Ну какой ты, к дьяволу, мессия? Ты себя со стороны видел?

Крэйг рассмеялся. Книжник тоже не смог сдержать улыбки. Даже представил, как выглядит со стороны. Действительно, зрелище могло вызвать лишь улыбку и жалость. Как бы ни была тяжела их ситуация, некоторая ирония в ней тоже присутствовала.

– Ладно, – сказал Крэйг, – посмеялись, и будет. Уматывать отсюда надо, пока сюда не заявились эти любители черепов. Даже смотреть на них невозможно – от одного вида воротит. И хоть бы один нормальный, человеческий. А то все – уроды мерзкие…

Это еще можно было бы поспорить – хотел бы Книжник увидеть здесь «нормальные» человеческие черепа. Лично он хотел бы вообще забыть это зрелище. А потому поднял взгляд кверху. И заметил еще кое-что в этом своде, усеянном светящимися трещинами. Указал Крэйгу:

– Смотри!

В усеянном трещинами своде зиял провал – похоже, треснувший свод однажды частично обвалился, открыв приличных размеров дыру. В глубине ее мерцало все то же голубоватое сияние, но рассмотреть что-либо в этой дыре было нельзя – она была наполнена вязким туманом, сползавшим с краев и медленным вихрем спускавшимся до самой поверхности. Только сейчас Книжник понял: этот туманный вихрь и был центром «леса черепов». А еще мелькнула отчаянная мысль: эта дыра в своде была единственным найденным здесь, на Дне, путем наверх. И хоть было страшно смотреть в это туманное нечто, можно было бы воспользоваться и этой дорогой. Дело за малым: добраться до свода, находившегося не менее, чем в паре десятков метров над головой.

Голос спутника оборвал его размышления:

– Хорош в потолок таращиться! Уходить надо.

С трудом оторвав взгляд от туманной пробоины в здешних «небесах», Книжник поплелся за Крэйгом. Отчего-то курсант решил, что лучший путь лежит именно через лес из шестов с черепами. Наверное, ему казалось, что в этом частоколе двум беглецам легче затеряться. Мысль была верная, но у нее оказалась и оборотная сторона. Минут через десять блужданий меж кольев с их мрачными украшениями, Крэйг вдруг остановился и затравленно огляделся.

– По-моему, мы здесь уже были, – сообщил он.

– Мне кажется, уже дважды, – заметил Книжник. – Я просто не хотел тебе говорить…

– Проклятье! – зарычал курсант. – Мы что же, заблудились?!

– Похоже на то.

– Да это же просто глупо!

И то верно. Было такое старинное выражение – «заблудиться в трех соснах». Видать, описывало оно схожую ситуацию. Однако смех смехом, а беда была даже не в том, что они в своих блужданиях по капищу заходили уже на третий круг. Хуже то, что они теряли драгоценное время.

– Если нас хватятся – пиши пропало, – нервно сказал Крэйг. – Мы так и не нашли надежного укрытия, а наши новые друзья не простят твоей пропажи. Есть идеи, как отсюда поскорее выбраться?

Книжник уже собирался высказать какие-то соображения – да так и застыл с открытым ртом. Но не от изумления на этот раз.

От страха.

Он ощутил взгляд. Секундой позже увидел. Из чащи кольев со вкривь и вкось насаженными на них черепами на него неподвижно глядел знакомый уже желтый глаз.

– Рептилоид… – чуть слышно пролепетал Книжник.

– Что? – Крэйг резко обернулся.

И тут же, словно ощутив угрозу каким-то шестым чувством, потянулся к поясу за пистолетом. Книжник еще успел произнести: «Не надо…» Но Крэйг уже выхватил ствол и, вскинув оружие, хищно припал на одно колено.

– Не стреляй! – заорал Книжник, уже понимая: ситуация выходит из-под контроля.

С тем же успехом он мог умолять не идти дождь или не вставать солнце. Крэйгу было плевать на советы и просьбы. Он уже ощутил унижение и плен – и ощущение ему не понравилось. Наверное, особенно остро, так как это было для него впервые.

Но думать на несколько шагов вперед – не дело термита. Термит реагирует на непосредственную угрозу, все остальное – дело вышестоящих чинов. А потому единственная реакция на угрозу – нападение первым.

Семинарист уже знал, что будет дальше. И с какой-то обреченностью наблюдал, как появляются из леса кольев силуэты рептилоидов – и как подпрыгивает пистолет в руке Крэйга. Казалось даже, все происходит в полной тишине – лишь позже в сознание пробился грохот выстрелов.

Первый рептилоид остановился, будто налетев на невидимую стену, – и повалился вперед. Он не издал ни единого звука, на лице – если это можно было назвать лицом – не дрогнула ни одна мышца. Второй появился чуть в стороне и продолжал так же молча надвигаться на беглецов.

Лицо Крэйга исказило ненавистью. Или… страхом? Он продолжал стрелять, пока затвор не замер на задержке, возвестив об опустошении магазина. Рептилоид сделал еще несколько нетвердых шагов и, потеряв равновесие, завалился на бок, тяжелой тушей снеся пару кольев с их «украшениями».

Крэйг какое-то время молча таращился на убитых, восстанавливая учащенное дыхание. Глядя на спутника, развел руками, нервно рассмеялся:

– Видел?

– Видел, – глухо откликнулся Книжник. – Теперь все знают, где мы. И вряд ли убийство этих существ сойдет нам с рук.

– Плевать, – рассеянно бросил Крэйг. – Зато будут знать: с нами шутки плохи.

– И что теперь?

– Пойдем дальше. Преследовать нас больше некому.

Книжник не успел предостеречь товарища от этого преждевременного заявления. Сам-то он не был настолько уверен в силе оружия и его убийственных аргументов. И хоть самому не раз приходилось стрелять в живое существо, это было для него самым последним аргументом в любом конфликте. Крэйг считал иначе. Что можно было бы считать исключительно проблемой Крэйга – если бы они не были сейчас в одной с ним связке.

– Зачем?.. – раздался на спиной тихий голос. – Зачем ты их?..

Медленно повернувшись, Книжник увидел рыжеволосую девчонку. Она смотрела на Крэйга… Нет, не со страхом, не с ненавистью.

Она смотрела на него с жалостью.

– Откуда ты взялась? – тупо спросил Крэйг.

– Будешь стрелять в меня? – так же тихо спросила девочка.

Крэйг недоуменно поглядел на пистолет в своих руках, щелкнул затвором, засунул бесполезное уже оружие обратно за пояс. Пробормотал невнятно:

– Зачем мне стрелять в тебя?

– Я ведь тоже шла за вами следом.

– Но ведь ты не хотела нас убить!

– Они тоже не хотели причинить вам зла.

– Не хотели?! Откуда тебе знать, девчонка?

– Они просто шли вслед за вами. К Свету.

Нужно было что-то ответить этой огненноволосой девочке, попросить у нее прощения, успокоить ее, но слова застряли у Книжника в горле: со всех сторон частокола черепов бесшумно, как призраки, появились те, от которых они тщетно пытались бежать. Все эти порождения Дна, по какому-то странному закону природы мечтавшие о Свете.

Книжник замер в оцепенении, Крэйг же принялся крутиться на месте, как загнанный зверь. Из горла его вырвался рык – так рычит затертая в угол крысособака. Рывком Крэйг выдернул из земли ближайший кол, коротким движением смахнул с него полусгнивший череп. И принялся вращать этим импровизированным оружием со стремительностью и ловкостью настоящего воина, способного превратить в оружие любой подручный предмет.

– Ну, что же вы, гады?! Чего ждете?! Вот он я – нападайте! Трусите, чумазые? Попробуйте справиться хотя бы с одним настоящим термитом!

Несмотря на четкую боевую стойку и явную готовность сражаться до конца, вид Крэйга со всеми его пируэтами и приемами почему-то вызывал лишь жалость. Наверное, потому, что никто не собирался на него нападать. По крайней мере, никто и не думал вести бой по правилам самого Крэйга. Все просто стояли вокруг двух беглецов и ждали. Словно заранее знали, чем закончится их бесславное бегство.

Сначала Книжник ждал немедленной расправы. Потом до него дошло, что их бегство укладывается в концепцию, изложенную дедом. И погибшие рептилоиды отлично соответствовали здешнему древнему мифу. Похоже, у культа Упавшего с Небесной Тверди появились свои мученики.

А вот и дед. Он вышел вперед, медленно склонился над одним из убитых. Коснулся его черной рукой, замер. Остальные терпеливо ждали. Эта неподвижность смотрелась тягостно и дико, особенно на фоне возбужденного, готового броситься в драку Крэйга. Но здесь, на Дне, никуда не спешили. И какая бы участь ни ждала беглецов, решать ее будут в привычном неспешном темпе. Что ни говори – это только добавляло неопределенности и страха.

– Ну, чего ждете?! – не выдержав, крикнул Крейг. – Я убил ваших, я! И что вы мне на это скажете? Вы – жалкие отбросы, чумазые с самого Дна мирозданья. А я – термит! Я имею право отнять любую жизнь – когда захочу и у кого захочу!

– Ты не термит, – веско сказал дед. Он медленно поднялся, обратив незрячие глазницы в сторону курсанта. – Ты такой же отбракованный материал, как и мы. Другие не попадают на Дно.

Вряд ли Крэйг услышал для себя что-то новое. Но почему-то слова деда задели его особо. Наверное, потому, что услышал он их не от равного себе, а от какого-то «чумазого», который не имел права даже рта открыть в его присутствии. Так, наверное, казалось этому затравленному пареньку. Но это были слова правды, и они заставили что-то взорваться в душе Крэйга, окончательно выведя его из себя.

У парня словно резьбу сорвало. Он заорал какой-то незнакомый боевой клич – и со своей пикой наперевес бросился на деда. Он наверняка проткнул бы насквозь старого мута. Но случилось странное.

Путь ему преградила рыжеволосая девочка. Она не могла физически остановить разъяренного термита – он просто бы снес ее, даже не сбавив темпа. Но девочка выбросила вперед ладонь с растопыренными пальцами, и Крэйг словно налетел на невидимый барьер. Ойкнул, выпустил из рук шест и рухнул как подкошенный. Шест, пролетев по инерции, резко остановился, словно воткнувшись в воздух – это девочка поймала его второй рукой. Легко, не глядя, как будто только и делала, что репетировала такой вот цирковой трюк.

– Деда не трожь! – каким-то новым голосом сказала девочка.

Чуть повела головой в сторону Книжника. И вся эта мутантская кодла с низким воем стала приближаться, смыкая круг. Тут и без того уже оголенные нервы Книжника не выдержали – он потерял сознание.

Очнулся он сидящим на земле, накрепко привязанным к одному из кольев. Задрав голову, понял, что черепа на нем нет. Воображение услужливо подсказало, чей череп вскоре будет красоваться на этой острой палке. В панике он дернулся, но тщетно: шест был достаточно прочен и хорошо вкопан в землю. Повернув голову вправо, увидел рядом точно такой же кол с накрепко примотанным к нему Крэйгом. Только, в отличие от семинариста, лицо курсанта было в синяках и кровоподтеках. Видать, спутник сопротивлялся до последнего. Но теперь не двигался, уронив голову на грудь.

– Не бойся, – произнес над ухом детский голос. – Он жив. Только без сознания.

Девочка тихо вышла из-за его спины и вдруг с самым непосредственным видом уселась напротив – прямо на землю. За ее спиной уже терпеливо ждали ее уродливые земляки. Чего именно ждали – вот хороший вопрос.

Эта рыжеволосая бестия ничуть не напоминала ту маленькую ведьму, в которую она превратилась, внезапно остановив разъяренного боевого термита, отдыхавшего теперь в сторонке. Но Книжник уж не сомневался: у нее только внешность обыкновенной маленькой девочки. В действительности она мало отличается от своих собратьев-мутов, молчаливо ждущих продолжения этой истории.

– Что вы собираетесь с нами сделать? – хрипло спросил Книжник.

Девочка удивленно пожала плечами:

– Ничего. Ты поведешь нас к Свету. Как и обещал.

– И вы не будете нам мстить?

– Мстить? – девочка удивленно пожала плечами, поглядела на возникшего рядом деда. – Зачем?

– Мстить мы не будем, – сказал Дед. – Напротив – мы возблагодарим твоего друга. Он увидит Свет раньше других. Ведь он первый отправил к Свету наших братьев.

Книжник непонимающе вытаращился на жуткого старика, перевел взгляд на девочку. В голове возникла неприятная догадка.

– А эти… Чьи черепа здесь повсюду – они тоже увидели Свет?

Дед чуть склонил голову, как будто разглядывал пленника черными впадинами на месте глаз.

– Ты думаешь, мы называем Светом смерть?

Книжник молча кивнул. Старик покачал головой:

– Это не совсем так. Не все видят Свет после смерти. Большинство умерших, – он указал себе под ноги… – попадают во Тьму. Именно потому мы и хотим увидеть Свет при жизни.

Черный палец старика указал вверх, в сторону туманной дыры в своде над головой.

Это была неожиданная концепция. Хотя и оригинальная. Получалось, по верованиям местных, их души после смерти попадали на поверхность – по аналогии с Раем. Или же, напротив, оставались под землей – как в Преисподней. В этом смысле и впрямь заманчиво было выбраться «на небеса» пешочком, вслед за упавшим на голову Мессией.

– Ну и дела, – пробормотал Книжник. Кивнул в сторону ближайшего торчавшего из земли кола с насаженным на него уродливо вытянутым черепом. – А этих, стало быть, вы здесь в жертву приносите?

– С чего ты это взял? – дед сокрушенно покачал головой. – Разве ты не видишь – это кладбище!

Только теперь до Книжника дошло: должны же были местные где-то хоронить своих умерших. Обряд, конечно, не совсем обычный – но мало ли странных обрядов доводилось встречать на своем пути? Кладбище и кладбище – подумаешь…

Его благостные размышления разбились о слова деда:

– …Но в твоих словах я вижу отблеск небесного Света. Ибо сказано: Упавшему с Небесной Тверди потребуется очистительная жертва. И сегодня здесь прольется кровь. Кто-то должен умереть во имя живых.

– Вы… Убьете нас? – облизнув пересохшие губы, спросил Книжник.

– Ты должен жить – тебе вести нас к Свету. Умрет он.

Дед указал на Крэйга. Тот уже открыл глаза, и его перекосило от злобы, обращенной, правда не на мутанта, а на товарища по несчастью:

– Ну, спасибо тебе, приятель! Вот уж, от кого не ожидал!

Крэйг вдруг рассмеялся – неприятным дребезжащим смехом. Наверное, так смеются безумцы. Впрочем, самое время спятить: со всех сторон к ним стали приближаться эти изломанные, искореженные фигуры местных. В уродливой семипалой руке тускло сверкнул огромный тесак.

– Что вы делаете? – крикнул Книжник. – Не смейте! Мы ни в чем не виноваты! Обещаю – я отведу вас… Черт, куда вы там хотите… Я отведу вас к Свету! Только не нужно крови!

Его не слушали. Толпа отвратительных монстров двинулась вокруг пленников по кругу, как в каком-то бредовом хороводе. Круг все сужался, острый металл был все ближе. На фоне нестройного гула голосов, бормотавших то ли какие-то заклинания, то ли молитвы, жутко звучал лающий смех Крэйга. Непонятно было – действительно ли ему так смешно, или он просто прогоняет так страх неминуемой смерти.

В какой-то момент Книжник перестал чувствовать онемевшее тело, напрочь потеряв дар речи. Начни прямо сейчас резать его самого – он не сумел бы издать ни звука.

– Не бойся, – в самое ухо прошептала рыжеволосая девочка. – Тебя никто не тронет. А кровь твоего друга пойдет всем на благо. Ведь красная, красная кровь – это и есть сконцентрированный Свет… Свет… – девочка завороженно следила за тем, как тесак в семипалой лапе чудовища медленно приближается к горлу Крэйга. – Свет – это кровь мира. А кровь – это Свет…

Крэйг смотрел на смертельное лезвие без страха – скорее с ненавистью. Смех его оборвался, но осталась улыбка, полная презрения к мучителям. Семинарист завороженно следил за тесаком в черной семипалой руке, что не очень умело примеривалась у удару – и от этой неловкости предстоящее казалось еще страшнее в своей кровавой нелепости.

Все оборвалось внезапно – как будто кто-то повернул рубильник. Или шлепнул по скоплению муравьев гигантской мухобойкой.

Грохот, наполнивший вдруг подземелье, больше соответствовал последнему. Кровожадных мутов как будто срубило с ног – все попадали ничком. Семинарист и сам не устоял бы на ногах от мощной взрывной волны, если бы не был привязан к своему «позорному столбу».

Точно – это был взрыв. Причем грохнуло где-то над головой, отчего и вышел такой эффект со всеобщим падением. Задрав голову, Книжник увидел: туман в глубине дыры в «небесной тверди» словно разметало неведомой силой – и тут же место тумана занял густой черный дым.

Из самой гущи этого дыма, как пауки на собственных нитях, посыпались темные фигуры. «Нити», а точнее, веревки, не дали фигурам, рухнувшим из «черной дыры», разбиться вдребезги. И через несколько секунд воздух наполнили звуки выстрелов и зычные крики:

– А ну, мордами в пол, чумазые! Кто рыпнется – стреляю без предупреждения!

В какой-то момент Книжник даже подумал, было, что на помощь пришел десант кремлевских ратников – настолько ловко и слаженно действовали эти бойцы. Но характерный акцент и несвойственное кремлевским обращение к «чумазым» выдавало в них обитателей Термитника.

Удушающий клуб дыма докатился до Книжника – и тут же из него вынырнул какой-то сухощавый парень с незнакомым оружием наперевес. Цепкий взгляд семинариста мгновенно отметил: одет незнакомец точно, как Крэйг, разве что почище да перетянут ремнями с амуницией.

– Гонза, бро! – оскалившись, выкрикнул Крейг. – Что-то ты подзадержался!

– Прости, приятель, был занят. Чего это ты тут расселся? Что это, мать его, за место?

– Это Дно, бро.

– Знаю, что Дно. И не могу поверить, что пришлось лезть в это дерьмо за твоей неугомонной задницей.

– С меня банка джина, бро!

– Одной банкой не отделаешься. Еще неизвестно, каких проблем придется хватануть за нарушение устава.

– Как ты меня нашел?

– Анонимная информация. Похоже, у тебя есть влиятельные доброжелатели. Кто бы мог подумать – с виду тихий такой парнишка…

– Сам в шоке, бро…

– А мы за тебя волновались. Не верили даже, что ты не прошел Отбраковку.

– И не говори – сам поверить не могу. Но хорош болтать, помоги мне!

Пока новоявленный спаситель перерезал веревки, спутавшие руки Крэйга, из дыма появились еще пятеро таких поджарых, подтянутых парней. Книжник не мог не оценить слаженной работы этих ребят, мгновенно разогнавших толпу мутов. Он даже проникся к ним уважением – как только можно уважать опасного врага.

Ведь это и был враг – тот самый, что нанес коварный удар в самое сердце Кремля. Правда, там, на поверхности, семинарист не видел тех, кто называл себя «боевыми термитами». Да и здесь почему-то не было разговоров о разворачивающейся на поверхности драме.

Это было странно. Там, наверху, шла настоящая война. Здесь же группа курсантов спасала товарища из лап каких-то «чумазых» и совершенно не волновалась о том, что происходит за пределами подземного мира. Объяснить это было трудно. Возможно, жизнь на разных уровнях Термитника не особо пересекалась. И, возможно, между теми, кто называл себя «курсантами», будущими боевыми термитами, и термитами настоящими была серьезная разница – как между этими парнями и обитателями Дна.

Крэйг уже вскочил на ноги и разминал отекшие от веревок запястья. Гонза небрежно бросил освобожденному странного вида нож с двумя длинными и тонкими лезвиями. Крэйг ловко поймал оружие и принялся вертеть им в руках, очевидно, восстанавливая навык. Лезвия слились в сплошное пятно, напоминая пропеллер и разрезая воздух с характерным свистом.

– Все, уходим, – быстро сказал Гонза. – Сейчас чумазые очухаются и поймут, что нас всего семеро против этой толпы.

– Нас восемь, – возразил Крэйг, подходя к Книжнику.

Коротким движением перерезал веревки, подал семинаристу руку. Книжник неуклюже поднялся на ноги. Его слегка пошатывало.

– Это еще кто такой? – насупился Гонза.

– Он пойдет с нами, – коротко ответил Крэйг.

Гонза метнул острый взгляд на Книжника, глянул на Крэйга:

– Это невозможно. У нас только один дополнительный трос.

– Он спас мне жизнь, – коротко бросил Крэйг. – Долг.

Больше вопросов не возникло – видать, аргумент был убойный. Зато затянувшуюся тишину прорезал леденящий душу многоголосый стон, переходящий в вой. Со всех сторон возникли качающиеся и медленно приближающиеся тени.

– А вот и чумазые, – спокойно сообщил Гонза. – Пришли филе из нас делать. За мной, быстро!

Книжник стартовал с редким для себя проворством. Быть мессией у подземных монстров как-то быстро ему наскучило. Правда, не было никаких гарантий, что помощь товарищей Крэйга не обернется для него еще большей бедой. Ведь если наивные, верящие в Свет муты не раскрыли в нем чужака с поверхности, это не означало, что его не расколют в два счета подозрительные термиты.

Но выбора не было. Зато появлялся шанс хотя бы еще на один уровень приблизиться к далекой поверхности. Они как раз добрались до свисавших из туманной мглы тросов с хитроумными сплетениями веревок и крепежных карабинов на концах.

Вот Крэйг быстро прицепил к поясу массивный металлический карабин и точно такой же, на веревочной петле, протянул Книжнику:

– Цепляй!

– Куда? – тупо спросил Книжник.

На нем до сих пор были одни лишь рваные полотняные штаны, оставшиеся после преодоления узкого лаза в здешней «небесной тверди». Но быстро приближавшиеся силуэты разъяренных адептов его несостоявшегося культа заставили соображать быстрее: он просто обвил петлю вокруг туловища, быстро защелкнул на ней карабин. Получилась удавка, грозившая передавить его пополам. Но времени на комфорт не было.

– Тащи! – с силой дернув за свой трос, крикнул Гонза.

И тут же неведомая сила стянула, заставив согнуться пополам от боли, тело семинариста. Всех восьмерых оторвало от поверхности, потащило вверх. Тут же Книжник ощутил неожиданную легкость – и короткое мгновение полета, закончившееся болезненным ударом о землю.

Рывком перевернувшись на спину, он едва не заорал: над ним возвышался тот самый семипалый мут с тесаком в руке – только тесак он применил не для принесения в жертву Крэйга, а чтобы перерубить отрезок троса, удерживавшего Книжника.

Парень обреченно наблюдал, как его спасители улетают все выше, пропадая в тумане над головой. А вокруг плотной толпой собираются жаждущие расправы муты во главе с жутким дедом и маленькой рыжеволосой бестией, на лице которой не осталось и следа былой симпатии.

Похоже, ему сбежать не удалось, и теперь все-таки придется расплачиваться за свое самозванство. Вот и девчонка, тыча в его сторону пальцем, заявила:

– Ты не такой, как мы думали! Ты не хочешь вести нас к Свету!

– Я такой, как есть, – бледно отозвался Книжник. – И вы даже представить себе не можете, как хочу к Свету я сам…

– Ты лжешь! – с ядом прошипела девочка. – Ты лгал с самого начала! Ты не хотел к Свету – ты хотел забрать у нас надежду!

– Ничего я не хотел, – угрюмо сказал Книжник.

Он попытался подняться, но девочка знакомо уже выбросила перед собой ладонь – и его словно вдавило в землю. «Телекинез», – всплыло в памяти полузабытое слово.

– Ты навсегда останешься здесь, – произнес возникший рядом с девочкой дед. – Для тебя уже приготовлено место.

В черной руке мута Книжник увидел то самое место, уготованное для него обиженными адептами – острие кола, заостренного для того, чтобы принять его голову. Вот, значит, какова его судьба – оставить свой череп среди сотен других, покоящихся на этом странном кладбище. Хотелось кричать, протестовать, бежать, драться – лишь бы не лежать, покорно ожидая участи.

Да только маленькая ладошка рыжеволосого чудовища, что маскировалось под миловидную девочку, продолжала удерживать его в болезненном оцепенении, не давая ни малейшего шанса.

И теперь уже к нему приближалась семипалая ладонь, сжимавшая рукоять тесака. Одно движение – и его голова с вывалившимся на сторону языком да выпученными глазами станет орошать кровью древко шеста. И лишь вертится в этой самой голове нелепый вопрос: а что они сделают с телом?

– Держись! – прогремело над головой, как тот недавний, спасительный взрыв.

На этот раз взрыва не было. Но что-то рухнуло на него прямо с этих каменных небес, болезненно вцепилось в запястье – и рвануло вверх. Лишь взлетев на несколько метров над землей, Книжник понял – это Крейг, каким-то чудом вынырнувший из зияющей туманной дыры в «небесном своде». Зависнув на тросе вниз головой, Крэйг держал его одной рукой, ухватившись мертвой хваткой железных пальцев. Во второй его руке было то самое незнакомое оружие, напоминавшее однозарядную фузею, только со здорово укороченным стволом. Этим стволом Крэйг с самым решительным видом обводил таращившихся на него мутов.

– Пусть только кто-нибудь рыпнется! – рычал он. – Пристрелю!

Какая-то неведомая сила утягивал трос с двойным грузом все выше. Когда они были уже метрах в десяти над поверхностью, до рыжеволосой девочки, похоже, дошла необратимость потери. Она закричала каким-то нечеловеческим, переходящим в рычание криком, отчаянно тряся над головой обеими руками с растопыренными пальцами.

Книжник ощутил, как тело налилось лишним весом, грозя оборвать натянутый струною трос. Крэйг застонал от дополнительной нагрузки, и сама скорость подъема замедлилась, грозя обернуться падением.

– Да получи ты, сука!

Бахнул выстрел. Неизвестно, попал Крэйг в девчонку или нет, но тяжесть мгновенно уменьшилась, и они оба взмыли вверх, к своду этого уровня. Книжник машинально набрал воздуха, словно боялся захлебнуться.

Их втянуло в провал. Все заволокло густым туманом.

Глава 6

Подъем с глубины

Книжник озирался, пытаясь хоть что-то разглядеть в этой густой мути. Туман в дыре был неспроста – он заполнял собою весь уровень, расположенный выше. Природу этого тумана, сквозь который пробивался бледный свет, семинарист определить пока не мог. И потому его взгляд то и дело возвращался к новым знакомым.

Он уже понял, что это – товарищи Крэйга по курсам боевой подготовки, которые они недавно закончили, став полноценными «боевыми термитами», что составляли основную ударную силу Термитника. То, что эти ребята пришли на выручку сокурснику, он тоже понял. Неясно оставалось, как они выяснили их местонахождение.

Главное – что будет дальше? И как они поступят с «потерявшим память» незнакомцем. Ведь спасение его совершенно лишней персоны в их планы не входило. Руки этих ребят, лежавшие на компактных однозарядных «карабинах» со зверского вида штыками, так и чесались, чтоб разобраться с чужаком.

По крайней мере, так могло показаться Книжнику, оказавшемуся в этом недружелюбном окружении.

Давно его не разглядывали с таким выражением лиц. Даже трудно описать это ощущение – как будто разглядывают какое-то неприятное животное. Вроде крысособаки. Он не сразу понял, откуда у этих парней по отношению к нему такая подозрительность и брезгливость, пока до него не дошло: он ведь для них не лучше «чумазого». И пусть Крэйг представил его в качестве «лаба» с отшибленной памятью, положения это сильно не исправило.

Он просто чужак. В этом Термитнике все друг другу чужие – если они не с одного уровня. Своеобразное кастовое общество с удобным делением по вертикально-горизонтальному признаку. Проще говоря, по уровням. И тут не имело особого значения – ниже ты по уровню или выше. Главное – ты чужой, и этим все сказано.

Однако лабом быть все-таки лучше, чем «уродом» с нижнего уровня. Это Книжник уяснил себе четко. Более того, с недавних пор он и сам невзлюбил чумазых – и не потому, что те был уродливы или грязны. Просто они хотели его прикончить. А это, вот беда, как-то сразу настраивает на негативный лад.

– Так ты говоришь, память отшибло? – странным голосом произнес Гонза.

– Да вроде того, – осторожно ответил Книжник. – Этого я тоже не помню.

– А с чего ты решил, что ты лаб? Может, ты всегда обретался в Поддонье?

– Может, и так, – не стал спорить семинарист. – Говорю же – у меня нет ответа.

– Слышал? – вступился за него Крэйг. – Разве чумазые так говорят?

– Да, чумазые говорят попроще. И все-таки я ему не верю, – Гонза повернулся к своей «пятерке», сидевшей полукругом за его спиной. – А вы, парни, что скажете?

Термиты переглянулись, кто-то пожал плечами. Один из них, самый длинный и тощий, заметил:

– Кто его знает. Я думаю, тут Крэйгу решать. Если этот малый спас ему жизнь…

– Так и есть, Глист, – отозвался Крэйг. – Спас. Так что ничего не поделаешь – Долг.

– Так-то оно так, – Гонза недобро усмехнулся и вдруг резко приблизил свое скуластое лицо в упор к лицу Книжника. – Но у меня никакого Долга перед тобой нет, слышал, ты? Как там тебя…

– Ник, – хрипло отозвался Книжник.

– Вот-вот. Если я решу, что ты крыса – убью не задумываясь. Согласен, бро?

Последняя фраза была обращена к Крэйгу. Тот лишь развел руками:

– Твое право, бро. Только я уверен: Ник не даст повода. Правда?

– Не дам, – со всей возможной убедительностью заверил Книжник. – Я совершенно не хочу умирать. Я хочу вспомнить – кто я и откуда.

– И что тебе для этого нужно? – весьма дружелюбно поинтересовался долговязый Глист.

– Крэйг считает, что я с лабораторных уровней, – отозвался Книжник. – Значит, мне туда хорошо бы попасть.

Гонза задумался, разглядывая Книжника.

– Это можно устроить, – решил он. – Там тебе быстро мозги промоют. И если что не так – сразу выведут на чистую воду. Хотя, если подумать, лично я бы не был так опрометчив. Да что там, лучше бы меня сразу прикончили, чем попадаться в лапы к лабам.

– А что с ними не так? – простодушно спросил Книжник. – Могут не разобраться?

Наверно, это прозвучало достаточно искренне, так как термиты разом рассмеялись, а Гонза скривил лицо в снисходительной улыбке:

– Видать, не ошибается Крэйг – ты и впрямь головой ушибленный. И если ты бывший лаб – то ушибленный крепко, так как такое забыть трудно. Тем более, что твоя голова для них – все равно что коробка с лакомствами для личинки из Инкубатора.

– Не понимаю…

– А что там понимать? Лабы – на то и лабы, чтобы всякие коробочки вскрывать и копаться в их содержимом. Вот так тебе и твою голову вскроют и посмотрят, что с ней не так и на что она теперь сгодится.

Гонза с садистским любопытством наблюдал за реакцией семинариста. Но, видимо, остался разочарован, так как ожидаемой реакции не последовало. Не показав ни страха, ни сомнения, Книжник сказал с тем же простодушием:

– Ну, если я один из них – то, может, и не станут во мне ковыряться. Может, узнают сразу.

– …И сбросят обратно – в Поддонье, – мрачно заметил Крэйг. – Такой вариант не рассматривал?

– Нет… – семинарист разыграл растерянность. Похоже, что получилось. – А зачем – обратно?

– А затем, что тебя уже, видать, отбраковали, – с охотой пояснил Гонза. – кому приятно, когда жертва аборта, смытая в канализацию, вернется домой, к маме?

Термиты мерзко рассмеялись. Наверное, это была шутка, которой Книжник просто не понял. И это его недоумение еще более позабавило термитов. Зато Гонза, похоже, смягчился в своих подозрениях. Даже по плечу его похлопал со словами:

– Не бойся, так просто мы тебя лабам не отдадим. Сначала выясним, что к чему.

– Спасибо… – буркнул Книжник.

На этом опасный разговор закончился. Он выдержал экзамен. По крайней мере, так казалось. В конце концов, его не убили сразу. Но с увеличением числа чужаков, да еще из среды вражеских воинов, опасность разоблачения увеличилась в разы. Немного утешало только одно.

Он поднялся на ступеньку ближе к поверхности.

Это место называли Нижним Технологическим уровнем. Здесь у термитов находилось самое грязное и вредное производство. Что именно здесь делали, новые спутники сказать не могли – эти знания были за пределами их компетенции. Главное, что уяснил Книжник – они были здесь такими же новичками, как и он. Эти ребята нарушили все правила и запреты, чтобы спасти товарища. И, как становилось понятно из их скупых реплик, сложившаяся ситуация была из ряда вон выходящая. Если бы не какие-то «проблемы на верхних уровнях», отвлекшие силы неких Чистильщиков, дерзкая операция была бы просто невозможна.

– Так кто вам рассказал, что я внизу и все еще живой? – продолжал допытываться Крэйг.

– Говорю же – понятия не имею, – отмахивался Гонза. – Но тот, кто все это устроил – он покруче Чистильщика будет.

– С ума сойти, – пробормотал Крэйг. – И что же, вы так и шли в открытую сквозь все уровни?

– Ну, нет. Кем бы ни были твои доброжелатели, они, видно, не всемогущи. Вниз нам открыли сквозную вентиляционную шахту – на время остановили тягу. Опять же, не спрашивай как – не знаю. Но назад нам возвращаться своими силами.

– Погоди… А как же взвод? Вы что же, самовольно оставили часть? Это же трибунал!

– Нас обещали прикрыть. Тоже не знаю как, – Гонза болезненно скривился: наверно, для него самого это была неприятная тема. – Но ведь ты поступил бы так же, да, Крэйг?

Оскалившись в улыбке, Крэйг хлопнул ладонью по подставленной ладони друга – незнакомый, но эффектный жест. В этот момент Книжник даже пожалел, что эти ребята – по другую сторону линии фронта. Всегда обидно, когда враг лучше иного союзника, только прикидывающегося таковым. Оставалось надеяться, что им не придется встретиться друг с другом в открытом бою. Или просто перерезать друг другу глотки при малейшем подозрении, что было куда более вероятно.

Чтобы продолжить этот затянувшийся подъем с глубины, требовалось найти путь наверх – вроде той самой дыры, ведущей сюда же со Дна или колодца, спасшего товарищей по несчастью с Поддонья. Продвижение было затруднено сплошной «дымовой завесой» и лабиринтом из труб и других металлоконструкций, заполонивших уровень. Вокруг что-то гудело, свистело, булькало. Кое-где из щелей в ржавых трубах бил раскаленный пар. Где-то, напротив, металл был покрыт шапкой инея. Взгляд, притупленный туманом, не мог охватить всей полноты конструкции, чтобы понять, что это – завод, электростанция, система жизнеобеспечения гигантского подземелья?

Все это железо поражало воображение. Было похоже, что здесь, под землей, в непосредственной близости от Кремля, разрасталось опасное «осиное гнездо», с той разницей, что обитатели этого «гнезда» успешно развивали некие технологии, а значит, и вооружение. Иначе и быть не могло – теперь все технологии так или иначе завязаны на оружии.

О своих находках следовало немедленно сообщить наверх, своим. Но для этого требовалось не просто выбраться отсюда. Требовалось, как минимум, выжить. Последнему старательно пытались помешать обитатели Термитника – от бесчисленных диких плотоядных тварей до разумных, но не менее кровожадных существ.

Его спутники, видимо, тоже не испытывали иллюзий по поводу дружелюбности своего окружения. Термиты держали оружие наизготовку и двигались в хорошо отработанном стиле, знакомом Книжнику по общению с кремлевскими ратниками. Правда, тактика местных несколько отличалась, и семинарист ощущал себя настоящим разведчиком, внедренным во вражеское окружение с целью раскрыть боевые возможности и слабости врага.

Возможности были налицо. Отличная физическая подготовка, рациональное и экономное движение, слаженные действия. Термиты явно уступали кремлевским дружинникам в физической силе, но были на вид стремительнее и лучше ориентировались в замкнутом пространстве. Это следовало учитывать, если дойдет до прямого столкновения сторон в подземельях, где термиты получат явное преимущество.

Их оружие выглядело довольно примитивным – но не более примитивным, чем кремлевские фузеи. Чем-то их карабины были даже лучше: простые унитарные патроны, явно местного производства, в разы увеличивали скорострельность по сравнению с дульнозарядными фузеями. Преимуществом длинноствольных фузей была мощность, точность и дальность выстрела – но в условиях подземелья это было спорным достоинством. Оставался вопрос о том, чья возьмет в рукопашной. Длинный и острый штык-нож карабинов против штыка фузеи и меча – тут уже все решала ловкость и боевая подготовка. В тесноте туннелей даже горстка вражеских бойцов могла воплотить в жизнь забытый успех легендарных трехсот спартанцев.

Конечно, имелись у кремлевских и восстановленные «калашниковы», пулеметы и еще кое-какие образцы довоенного вооружения. Но это оружие имело ограниченное применение уже хотя бы по причине недостатка боеприпасов, которые сами по себе были на вес золота. К тому же, вспоминая пистолет Крэйга, Книжник сделал вывод, что и у местных имелось настоящее древнее, но вполне функционировавшее оружие. Возможно, им были вооружены элитные подразделения – вроде кремлевских разведчиков и диверсантов. Полукустарные «самоделки» – вынужденная мера и необходимое условие выживания.

Нельзя забывать и о том, что Крэйг и его друзья – всего лишь выпускники некоего подобия «учебки». Они все еще не кадровые бойцы, а потому, вполне возможно, их однозарядные карабины – всего лишь учебное оружие, и готовиться следует к столкновению с куда более серьезно подготовленным и куда более основательно вооруженным противником.

Тут же вспоминались вскользь упомянутые мутаботы – гибриды человека и боевого робота, которых здесь, похоже, здорово научились делать. В любом случае смотреть надо в оба и впитывать, как губка, любую информацию, что сможет помочь своим в отражении неожиданной агрессии «снизу».

Обо всем этом семинарист рассуждал, пока они взбирались по каким-то ржавым металлическим конструкциям – практически на ощупь, как слепые щенки в омерзительном тумане. От этой дымки уже першило в горле: видать, туман был не простой водяной, а техногенного происхождения. Не хватало только отравиться или, что еще хуже, заболеть и стать инвалидом. Книжник ощущал, как проклятый туман конденсируется на его голом торсе, стекая неприятными разъедающими кожу струйками.

Внезапно туман исчез. Нет, он не рассеялся, просто группа взобралась достаточно высоко по металлоконструкциям и вынырнула из него, как бы «всплыв» над его поверхностью.

Они оказались на небольшой плоской площадке из рифленого железного листа. Тут термиты как-то вмиг обмякли, словно кто-то выключил в них устройство, отвечавшее за бдительность. Выглядели они растерянными, если не сказать – потрясенными.

Да и было с чего. Маленькая команда словно оказалась на железном острове, плывущем высоко в облаках под каменными небесами. «Остров» торчал из тумана, ровным слоем стелившегося под ногами, подсвеченным из глубины какими-то рассеянными источниками света. Метрах в пятидесяти от них из тумана выглядывал точно такой же «остров», чуть в стороне – изгиб толстой трубы, напоминавший наполовину вынырнувшую из реки гигантскую анаконду.

Семинарист опустился на одно колено, постучал костяшками пальцев по металлу. Звук свидетельствовал о пустотах под тонким листом. Правда, толку от этой информации было мало. Куда больше говорили сплетения толстых кабелей и низкое гудение под ногами.

– Похоже на трансформатор, – пробормотал Книжник. – Здоровенный такой трансформатор под нами.

– Видать, ты и вправду лаб, – заметил Гонза. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Я ж говорил, – ухмыльнулся Крэйг. – Он точно умник. Только все забыл почему-то.

– Видать, забыл-то не все, – заметил Глист.

– Может, еще что-нибудь вспомнишь? – остро взглянув на семинариста, произнес Гонза. – Или ты только прикидываешься дурачком? Откуда ты знаешь, что это трансформатор?

– Может, он не из лабов? – подал голос еще один термит, щуплый и до этого почти незаметный. – Что, если он с этого уровня? Узнал ведь кое-что.

– Что на это скажешь, бро? – подхватил Гонза. – Может, ты из технарей? И только прикидываешься лабом?

Вряд ли Гонза действительно был в этом уверен, иначе разговор был бы совсем другим. Просто он в очередной раз проверял малознакомого парня из подземелья. А потому Книжник лишь пожал плечами, сказал:

– Я не прикидываюсь. Может, я из лабов, а может, из этих… технарей. Я просто не помню. А может, спросить у здешних? Вдруг кто-то из них меня вспомнит?

Это был смелый ход, но он себя оправдал. Потому как Гонзу перекосило от неожиданности. Он перевел взгляд на Крэйга, который лишь пожал плечами в ответ. Гонза снова поглядел на Книжника, покачал головой:

– Наверное, прав Крэйг: ты очень сильно темечком ударился. Спросить чумазых? Ты это серьезно?

– А что?

– Я же тебе говорил, – терпеливо пояснил Крэйг. – У нас с чумазыми, в том числе и с технарями, отношения сложные. Убьют они нас. Даже оружие не поможет. Потому что нас семеро плюс ты, дурашка. А их толпа.

– И они – у себя дома, – подхватил Гонза. – Дома и стены помогают. Слышал такое?

– Вроде слышал.

– Ну, вот. Они здесь все знают, с закрытыми глазами ориентироваться могут. Мы скорее друг друга в этом тумане перестреляем, чем добьемся от чумазых хоть какой-то информации. Понял?

Кивая в ответ, Книжник подумал: вот и Гонза попался на его удочку. Хорошая мысль – заставить потенциальную угрозу работать на тебя. Пока потенциальный противник вынужден с тобой возиться, как с беспомощным ребенком, он не заподозрит в тебе угрозу. Главное – умело продолжать эту линию.

Однако выбираться отсюда как-то было надо. Вот и Гонза уже оглядывал окрестности в облезлый монокуляр. Обвел взглядом широкий сектор пространства – и остановился, что-то разглядывая вдали.

– Увидел кого? – поинтересовался Глист. – Как бы нас не засекли здешние.

– Да пока чужих не видать, – не отрываясь от наблюдения, откликнулся Гонза. – Зато кое-что интересное обнаружил, если только глаз не обманывает. Видишь – труба какая-то в свод упирается?

Он передал монокуляр Глисту. Тот жадно припал к окуляру, даже рот раскрыл от усердия:

– Где? Не вижу!

– Левее! Колонна у дальнего края…

– Ага, узрел! Хм… А что, если в этой трубе газ какой? Или кипяток?

– Дай сюда, – теперь бинокуляр оказался в руках Крэйга. – Так… Нет, кипяток по такой трубе вряд ли подадут, газ тоже – она слабовата для этого, да и мятая вся… Это скорее вентиляционная отдушина или по ней кабели какие наверх проложены… – он помолчал, причмокнул. – Широкая. Вполне пролезть можно. По крайней мере попробовать.

– Попытка не пытка, – машинально ляпнул Книжник.

Наступила гнетущая тишина. Термиты смотрели на него с удивлением, и парень решил, что на этот раз точно сболтнул лишнего. Но пауза вдруг оборвалась приглушенным хохотом.

– Сам придумал? – сдавленно спросил Крэйг.

– Наверное… – промычал Книжник. – Вырвалось.

Трудно было поверить, что эти ребята никогда не слышали древней, как мир, шутки. Но теперь она зачлась ему в плюс, что само по себе неплохо.

– Попытка, она, конечно, не пытка, – смакуя новую для себя фразу, сказал Гонза. – Но до того края как-то добраться надо. Спускаться, блуждать в тумане совсем не интересно.

– А какие есть варианты? – продолжая обозревать окрестности в бинокуляр, спросил Крэйг.

Книжник задрал голову кверху, довольно крякнул:

– Нужны варианты? Смотрите!

Не то что бы данный «вариант» казался идеальным. Скорее напротив. Довольно сомнительный был вариант. Но других все равно никто не предлагал.

Метрах в трех над головой под неровным каменным сводом тянулся ржавый железный рельс – как раз в направлении той самой трубы, которую рассматривали в качестве возможного пути наверх. Заметить его было непросто – эта штука почти сливалась по цвету с камнем свода, к которому крепилась такими же ржавыми кронштейнами. Рельс, видимо, когда-то использовался для перемещения подвешенных под ним грузов, но, судя по состоянию, давно не применялся по назначению.

– Высоковато будет, – глядя вверх, сказал Крэйг. – Прыгать туда будем, что ли?

– Уже физподготовку забыл? – усмехнулся Глист, стягивая с плеча плотное кольцо троса – того самого, на котором спускался на Дно. – Как-нибудь заберемся.

– Отлично, Ник, – Гонза похлопал по плечу Книжника и скинул с себя массивный вещмешок, из которого тоже потянул моток тонкого и крепкого троса с системой крепежных карабинов. – Глаз у тебя острый. Если ты не из лабов и не из чумазых – может, ты… один из нас?

Термиты дружно фыркнули. Один только Глист принял это предположение всерьез и задумчиво поглядел на семинариста:

– Если ты из боевых термитов, то с какого-то старого курса. Я тебя не припомню, хоть убей. Сам как считаешь?

– Я не знаю, – дежурно ответил Книжник, хотя надо бы сразу отмахнуться от этого предположения.

Какой из него термит – даже по внешнему виду? Худой, вяловатый «дрыщ», бледная поганка на фоне этих подтянутых, жилистых молодцов. Сколько бы он ни тренировался, ему никогда не стать таким же, как эти прирожденные бойцы. Он давно это понял и даже не пытался сравняться в физических возможностях с Зигфридом или даже с самым слабым кремлевским ратником. Как говорится, рожденный ползать летать не может. Его дело – развивать свои сильные стороны. Хочется верить, что это – интеллект и смекалка. Именно ее он и проявил, обнаружив малозаметный путь в «небесной тверди», как здесь принято говорить. Он просто знал, что искал: на таком огромном промышленном объекте должно быть предусмотрено что-то вроде крана – для перемещения массивных грузов. Не факт, что термиты сами обнаружили бы этот рельс в полумраке у себя над головой. Тем более, его то и дело скрывала тонкая пелена ползучего тумана, который со стен перетекал и под самый свод.

– Но ты вполне мог бы быть и термитом, – подбодрил его Крэйг.

Скорее, просто по-приятельски, чем действительно так считая. Эти слова звучали из его уст как величайшая похвала, и Книжник заставил себя смущенно улыбнуться в ответ.

Тем временем термиты внимательно изучали «рельсовый путь» у себя над головой. На их лицах появлялось все больше сомнений.

– Интересно, как далеко эта штука тянется? – задумчиво произнес Гонза. – Не придется ли возвращаться с полпути?

– И то верно, – кивнул Глист. – В этой проклятой дымке ни черта не видно – шагов на десять максимум. Чего доброго не заметишь, как балка оборвется – и ушуршишь вниз со свистом.

– Не оборвется, – с неожиданной уверенностью заявил Книжник. – Какой смысл было ее тянуть, если она не проходит над всем уровнем? Видите – она идет строго над центром нашей площадки в направлении следующего трансформатора… – он указал вперед. – Не удивлюсь, если за ним есть еще точно такой же. Это технологический рельс. То ли для обслуживания трансформаторов, то ли для перемещения тех, кто их обслуживает.

Термиты переглянулись. Слова Книжника прозвучали для них убедительно. Даже не стали допытываться, откуда он все это знает. Небось уже стали привыкать к «внезапным озарениям» своего забывчивого спутника.

– И как они, гм… перемещались по этой балке? – кашлянув в кулак, спросил Глист.

– Ну не знаю… – Книжник изобразил задумчивость. – По-моему, там колесики такие были, по рельсу скользили. Под ними груз и подвешивался. Уж не спрашивайте меня, откуда я это помню – сам не уверен, что прямо сейчас не выдумал.

– Нет, почему же, – отозвался Гонза. – Звучит логично. Только колесиков у нас нет…

– Зато есть карабины, – Крэйг щелкнул застежкой карабина на конце троса. – Перекидываем через балку, защелкиваем – вот и петля. Доползаем до крепления к потолку – отщелкиваемся и перекидываем петлю дальше. Главное в этот момент не грохнуться.

– Не это главное, – возразил Гонза. – Главное – вообще добраться до балки.

Последнее и впрямь оказалось непросто. Задача была – закинуть конец троса с увесистым карабином в щель между «потолком» и рельсом. Непосредственно с площадки это не удавалось категорически. Пришлось строить «пирамиду», чтобы подняться как можно выше. Термиты оказались на удивление ловкими в этом деле: можно было подумать, что они только и делали у себя на «курсах боевой подготовки», что строили гимнастические пирамиды. Трое термитов встали жестким «треугольником» в основание, им на плечи взгромоздились Гонза с Крэйгом. Самый щуплый с тросом в руках взобрался на самый верх.

В какой-то момент Книжник тихо вскрикнул: вся эта шаткая конструкция качнулась, едва не рухнув в туманную пропасть. Но обошлось.

Оказавшись уже гораздо ближе к рельсу, щуплый раскрутил трос с грузом в виде карабина не конце – и отправил вверх.

Звякнуло. Мимо. Еще одна попытка. И еще.

– Есть… Кажется…

– Теперь легонько трави трос…

– Готово!

Карабин защелкнулся на тросе, образовав крепкую петлю. Остальное было делом техники. Щуплый быстро, на одних руках вскарабкался по тросу к самой балке. «Живая пирамида» рассыпалась с металлическим гулом под ногами. Книжник невольно огляделся: не заметил ли их кто? Но Нижний Технологический уровень казался безлюдным. Может, так оно и было – кому охота жить в вечном тумане, дыша испарениями машин? Впрочем, кто тебя будет спрашивать, если уж угораздило родиться в Термитнике?

Один за другим бойцы забрались по тросу на рельс и быстро зафиксировались в своих собственных «подвесных системах». Это и впрямь у них получалось ловко.

Последним должен был залезть семинарист, но его руки отказывались цепляться за тонкий трос. Просто не хватало физической подготовки.

– Ладно, цепляйся! – сбросив вниз шнур с гроздью карабинов, сказал Гонза. – Сейчас поднимем, но по балке поползешь сам! Не будешь успевать – здесь оставим. Понял?

– Ага! – отозвался Книжник, торопливо закрепляясь в системе «подвески».

Что-то наверху щелкнуло – и его буквально вздернуло кверху. Он только успел заметить, что тянувший его шнур уходил в глубину какого-то хитрого блока, подвешенного сейчас к балке. Видно, такие вот аппараты и поднимали термитов с глубины Дна. Ничего не скажешь – удобные штуковины. Узнать бы еще, как они работают – кремлевским разведчикам такие устройства пригодились бы тоже.

Но сейчас было не до изучения чудес вражеской техники. Закрепившись в петле под рельсом, Книжник пополз вслед за остальными, помогая себе руками и ногами. Несколько неловких телодвижений – и вот он завис, раскачиваясь над бездной. Запрокинул голову, пытаясь справиться с обманом восприятия, когда верх и низ поменялись местами.

Это было страшноватое и завораживающее зрелище. Под ним простирался настоящий океан тумана. Что там, в его глубине, оставалось загадкой. Лишь приглушенные звуки – урчание, постукивание, завывание – свидетельствовали: там, внизу, идет какая-то своя, скрытая от посторонних глаз жизнь.

Созерцание прервал болезненный укол штыком в мягкое место:

– Чего задумался? Давай шустрее!

Это Крэйг. Он двигался замыкающим. Собравшись с силами, Книжник пополз дальше. Двигаться было непросто, особенно на стыках рельса и крепежных балок. Здесь нужно было отстегнуть половину крепления, перекинуть за балку, затем то же самое проделать со второй половиной. Так было у него, самого неподготовленного из всех – термиты двигались куда быстрее и проще. Они просто обхватывали балку руками и ногами – и перебрасывали единственное крепление вперед, на несколько секунд оставаясь один на один со ржавым рельсом, безо всякой страховки. Но страха у термитов не было – иногда казалось, что это чувство у них напрочь вытравлено. С одной стороны, это казалось преимуществом. Бесстрашно броситься навстречу смерти – это, безусловно, эффектно.

Но даже Зигфрид не раз говорил о том, что страх необходим воину, как воздух – только благодаря этому чувству последний воин вестов все еще оставался в живых.

Так или иначе, сейчас никто не проявлял откровенно суицидальных наклонностей – опасности и без того хватало. Ржавый рельс тревожно скрипел под тяжестью увесистого груза из нескольких человек. В голове еще мелькнула мысль, что по уму следовало бы продвигаться по одиночке на приличном расстоянии друг от друга. Но так было легко потерять друг друга из виду в дымке под сводом. А никто не гарантировал, что в какой-то момент не придется повстречать обитателей этого уровня. В такой ситуации каждый хотел бы, чтобы ему прикрыли спину.

Так и ползли, прилепившись к своду, как вереница неуклюжих насекомых. Следовало бы сохранять тишину. Да только ползущего впереди Глиста отчего-то пробило на болтовню.

– Эй, Ник, – сдавленным голосом позвал он. – А отчего такой туман получается?

– Да откуда ему знать? – проворчал позади Крэйг. – Сказано же, не помнит он ничего!

– Ну, нет, кое-что он помнит! – возразил Глист. – Про эти… трансформаторы же вспомнил. Так что скажешь, Ник?

– Туман? – пробормотал Книжник. – Обычно это сконденсированная влага. Но иногда дым. А иногда и то и другое вместе. Например, когда влага конденсируется на взвешенных микрочастицах. Думаю, здесь какие-то выбросы происходят, из оборудования. Отсюда и туман.

– А не отравимся мы этими выбросами?

– Ну, пока не отравились же…

– Я не понял, Ник, – проворчал Крэйг. – Тебе что, кровь к голове прилила? Откуда такая информация?

– Не знаю… Может, и впрямь оттого, что вверх тормашками вишу. Вот, только что вспомнил: приток крови к головному мозгу стимулирует мозговую активность.

– А может, как выберемся отсюда, мы тебя за ноги подвесим? – искренне предложил Глист. – Повисишь денек-другой, глядишь, и вспомнишь все забытое.

– Так и помереть недолго, – осторожно возразил Книжник. – Я же не знаю, что у меня там, в голове повредилось. Может, гематома, а может, аневризма образовалась…

– Это еще что за тварь такая?

– Тварь? Не думаю. Хотя не уверен – вырвалось просто. Наверное, болячка какая-то, что в голове случается.

Книжник и сам начал уже ругать себя за излишнюю разговорчивость. Наверное, от страха на болтовню пробило. Так и прокалываются опытные разведчики. Чего уж от него требовать. Правда, и спутники не особо обращали внимания на высказанные им несуразности. Наверное, самим своим видом он внушал доверие. Или жалость, что куда ближе к истине.

Тем временем они незаметно для себя вползли в зону наиболее густой дымки, мгновенно потеряв друг друга из виду. В какой-то момент Книжник понял, что потерял всякую ориентацию в пространстве и само ощущение движения. Чувство было неприятным.

– Крэйг! – позвал он. – Слышишь меня?

Ответа не было.

– Глист! Гонза!

И снова ватная тишина. На смену беспокойству пришел самый настоящий страх.

– Эй! Кто-нибудь! – крикнул он. – Куда вы все подевались? Я что, один тут остался?!

Он запнулся: из тумана вынырнуло длинное лицо Глиста – каким-то образом он исхитрился развернуться на своей «подвеске».

– Тихо ты! – прошипел он. – Не слышишь, что ли? Впереди что-то есть!

– Что-то?

– Или кто-то! Слушай!

Семинарист прислушался. И точно – где-то впереди слышался неясный шорох, который он поначалу принял за звуки, издаваемые группой. Но что-то в этих новых звуках было не так. Какие-то они были другие. Дробные, суетливые, что ли…

– Ну что вы тут зависли? – негромко спросил догнавший Книжника Крэйг.

– Висим – вот и зависли, – тупо отозвался Книжник. – Слышишь – звуки какие-то?

– Я-то слышу, – нетерпеливо сказал Крэйг. – Да только мы от наших отстали – как бы нам эти звуки не вышли боком. А ну вперед, живо!

Семинарист кивнул и торопливо пополз дальше. Ему вовсе не улыбалось увидеть, кто там издает эти неприятные звуки. Но куда страшнее было отстать от основной группы. По мере продвижения интенсивность звуков все нарастала, и, когда он в очередной раз отстегнул страховку, чтобы перебраться на новый отрезок рельса, неуловимое движение воздуха смахнуло «дымовую завесу перед глазами».

Он увидел. И не смог сдержать вскрика. От ужаса пальцы вдруг стали ватными, ладони потными, и руки не удержались на холодном металле.

Он сорвался в пропасть.

Отчаянно вопя, размахивая руками и ногами, он не сразу понял, что не летит вниз – в туманную мглу, стелившуюся внизу и скрывавшую истинную высоту уровня. Падение сдержала вторая, дополнительная петля, которую он не успел перещелкнуть вслед за страховкой.

– Держись! – рыкнул Крэйг.

Свесившись в отчаянном пируэте, он дотянулся до товарища, ухватил за руку и рывком вернул на место – к рельсу. На этот раз парню хватило сил удержаться и даже пробормотать:

– Спасибо…

Вместо «пожалуйста» он получил увесистую, приводящую в чувство оплеуху. И сдавленное:

– Ты что наделал, идиот?! Ты же нас выдал!

Лишь после этого Книжник осознал, что именно вызвало у него приступ паники и чем обернулась для группы его несдержанность. И уже более трезвым, хотя не менее испуганным взглядом таращился на то, что издавало эти странные звуки в тумане.

Руконоги.

Или баги, для краткости. Уродливые и смертельно опасные порождения Последней Войны, безумный гибрид человека и паука. До сих пор нет ответа, какие силы смогли совместить несовместимое, взболтав в одной колбе гены арахнида и «хомо сапиенса». Но ответа никогда и не требовалось. Требовалось другое – уничтожить этих тварей всех до единого. Потому как единственное, что они несли людям, уцелевшим после великой войны и ядерной зимы – это смерть, ужас и боль.

Здесь их были сотни. Облепив свод шагах в пятидесяти от замерших термитов, они свисали друг на друге гроздьями – со своими длинными членистыми конечностями, мохнатыми брюшками и светлыми человеческими головами. Неторопливо ползали друг по другу, исторгая из себя метры легких и крепких, как сталь, нитей. Строили коконы – для новых и новых выводков этих порождений мрака.

Хуже другое. Крик Книжника, похоже, заставил этих тварей обратить внимание в сторону непрошеных гостей. Видели руконоги плохо, но слышали и чуяли прекрасно. И вот уже по кривому рельсу неторопливо полз в их сторону среднего размера руконог. Голова казалась чуждым элементом на омерзительном теле, и ее взгляд вызывал еще больше страха, чем безмозглые фасеточные глаза насекомого. Потому что эти существа были почти разумны. А это страшно – видеть разум в глазах чудо-вища.

Теперь стала понятна причина характерного шума: «тук-тук-тук» – выстукивали по рельсу четыре пары конечностей, которыми тварь держалась за металл куда как лучше человеческих рук. Шагах в десяти от Гонзы, что держался впереди всех, баг остановился. Склонил голову набок, разглядывая пришельцев из тумана. И издал странное шипение, которое волной разбежалось по гроздьям руконогов, заставив их вялое копошение ускориться.

– Вот влипли… – процедил Крэйг.

– Расшевелили гадюшник! – Глист смачно сплюнул и, повиснув на веревочной петле, вытянул из-за спины карабин – на этот раз не крепежный, а самый, что ни на есть боевой. – Ну, это мы еще посмотрим, кто сегодня пожрет от пуза…

В его ладони появился «веер» патронов, приготовленных для перезарядки оружия. И хоть ситуация была аховая, боковым зрением Книжник продолжал наблюдать за манерой боя термитов. Лучше, черт возьми, сдохнуть разведчиком, чем вопящей от страха жертвой подземного монстра.

Как будто прочитав его мысли, баг бросился в атаку.

Эти твари не знали страха – почти как боевые термиты. Поговаривали, что у них – что-то вроде коллективного разума, центром которого является королева-матка. Если группа наткнулась на гнездо – есть шанс увидеть и эту гигантскую особь. Чего не хотелось категорически.

Сверкнуло, жахнуло: высунувшись из-за плеча Гонзы, выстрелил щуплый. Передовой баг с кровавой дырой по лбу обмяк и нелепо повис на одной лапе, раскачиваясь, как маятник. И тут же на смену ему ринулась целая вереница сородичей.

Термиты не дрогнули. Выстрелы били по очереди со скоростью пулемета. Тактика поочередной стрельбы была доведена этими ребятами почти до совершенства. Руконоги с незавидной тупостью перли по прямой – по рельсу, пока не догадываясь обойти людей с флангов, прямо по своду, беря их в «клещи». Но можно не сомневаться: скоро сообразят.

И главное, непонятно – что делать, когда патроны закончатся?

– Вперед! – скомандовал Гонза. – Отыщем норку!

– Давай же, ну! – замершего от страха семинариста подтолкнул Крэйг. – Сдохнуть хочешь, что ли?!

– Я не понимаю… – пробормотал Книжник. – Куда мы? Напролом, что ли?! Они же разорвут нас на части!

– Вперед!!! – гаркнул Крэйг. Его перекосило так, что стал он не намного красивее руконога. – Не рассуждать!

Это был верный приказ. Рассудок в панике смылся, и семинарист с легкостью передал принятие решений более опытным товарищам. Правда, не был уверен, что те понимают, что делают. Так как Гонза тащил всю компанию прямиком в гущу руконогов.

До какого-то момента выстрелов из короткоствольного оружия термитов было достаточно, чтобы удерживать противника на безопасном расстоянии и наблюдать, как многоногие трупы сыплются куда-то в туман. Но уже через минуту-другую муты подобрались настолько близко, что в ход пошли штыки. И снова Книжник отметил ловкую технику термитов: они четко знали, куда бить, чтобы с одного удара обездвижить мута.

Похоже, они не впервые сталкивались с таким противником. Оно и не удивительно, если учесть, что всю свою жизнь эти ребята провели в подземельях – охотничьих угодьях руконогов. Это навело семинариста еще на одну мысль: выходит, Термитник каким-то образом сообщается с метро – главным рассадником багов. Впрочем, сейчас подобные вопросы мало беспокоили. Хотелось только двух вещей: во-первых, выжить, а во-вторых, не свихнуться от всей этой чудовищной мерзости. Хотя последнее, может, и лишнее: безумцу в таком окружении, наверное, легче.

Пока все эти мысли хаотически бились о стенки черепа, группа продолжала продвигаться вперед. Теперь гигантские гроздья руконогов свисали со всех сторон, заслоняя и без того не слишком яркий свет. Вонь стояла удушающая, казалось, она вытеснила собой сам воздух. Книжник изо всех сил старался не концентрироваться ни на этой картине, ни на отвратительном смраде, надеясь, что спутники все же знают, что делают.

Он не ошибся.

– Вот она! – заорал щуплый, тыча куда-то вверх.

– Вижу! – хрипло отозвался Гонза и разрядил оружие прямо в раззявленную, брызжущую ядом пасть.

Голова руконога разлетелась в клочья, как гнилой фрукт, но Гонза даже не глянул в его сторону – он смотрел вверх. Прямо над головой зиял провал, из которого лезли, расползаясь по своду, все новые и новые муты.

– Гранату! – рявкнул Гонза.

Щуплый как знал, что такая просьба непременно последует, и легко перекинул командиру увесистый металлический цилиндр. Граната была незнакомой конструкции, явно здешнего производства, из чего семинарист мгновенно сделал вывод: военная промышленность Термитника работает неплохо. Выдернув зубами чеку, Гонза резко раскрыл ладонь. Губы его отсчитали нужное количество секунд. Когда Книжник уже попрощался с жизнью, мощным броском Гонза отправил гранату в провал над головой.

Мощным взрывом едва не сорвало несчастный рельс – он жалобно заскрипел, пару креплений буквально выворотило из свода. Стало понятно, зачем Гонзе понадобилось держать в руке гранату с тлеющим запалом: чтобы та рванула в нужный момент, в воздухе, а не вернулась к бросавшему смертельным сюрпризом.

Безумным дождем из дыры посыпались дымящиеся туши руконогов.

– Что там, наверху?! – обернувшись к Крэйгу, тяжело дыша, спросил Книжник.

– Не видишь, что ли?! Нора!

– И… мы полезем туда?

– А больше некуда!

Пока шел этот короткий диалог, щуплый уже ослабил на себе хитрую «подвеску» и, подпрыгнув, уцепился в шершавый край «норы». Подтянулся – и скрылся в дымящейся дыре, откуда продолжали выпадать изуродованные многолапые трупы. Даже в такой ситуации трудно было не восхититься: лазал щуплый термит, как давно вымерший зверь-кошка – трос за ним лихо уползал вверх, оставаясь единственной связующей ниточкой между этим кошмаром и еще более пугающей неизвестностью.

– Закрепился! – глухо донеслось из норы. – Лезь сюда! Но только по одному!

– Я пошел! – сообщил Гонза. – Следом – Ник, Крэйг, потом остальные – скину шнуры-автоматы. Давайте блоки!

Гонзе в рюкзак быстро побросали те самые устройства для десантирования и подъема. Это обнадеживало: карабкаться по тросу с той же легкостью, как Гонза, Книжник бы не смог. Не говоря уже про особые, «паркурные», навыки щуплого.

Уже поднимаясь на руках по шнуру, командир бросил:

– Глист, уйдешь последним! Прикроешь остальных!

– Понял! Прикрою! – бодро отозвался Глист, перезаряжая оружие и стреляя с ловкостью фокусника.

Руконоги, видно немного очухались от неожиданной и дерзкой атаки, и теперь торопились наверстать упущенное. Злобное шипение со всех сторон усилилось, муты бросились в решающую атаку.

– Быстрее там, Гонза! – отмахиваясь штык-ножом, заорал Крэйг. – Сдается, они начали что-то подозревать!

Из норы разом выпало несколько тросов. Термиты быстро прицепились к ним и ждали только Книжника, у которого от волнения онемели пальцы. Карабин отказывался защелкиваться на петле, и дело приобретало дурной оборот.

– Во имя Приказа – быстрее, чтоб тебя! – то ли взмолился, то ли ругнулся Крэйг. – Из-за тебя мы сейчас все тут останемся!

Коротким рубящим ударом он снес полчерепа руконогу, пытавшемуся дотянуться до шеи отчаянно скрючившегося семинариста. Еще одного бага, нацелившегося на Книжника, пристрелил Глист. Семинаристу удалось, наконец, закрепиться на тросе. Он машинально дернул его, проверяя прочность, отстегнул страховку.

И тут же та же «волшебная сила» рывком утянула его в глубину норы. На несколько секунд он погрузился во мрак, слыша под собой беспорядочные выстрелы, крики и рычание багов. Сильные руки схватили его за плечи, оттащили в сторону.

– Жив? – быстро спросил Гонза.

– Да, вроде… – отозвался Книжник.

Он озирался, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке. Портить глаза не пришлось: Гонза щелкнул кнопкой компактного фонарика, тьму прорезал широкий луч. Ничего особенного в норе не было, не считая нескольких оторванных лап руконогов. Отсюда нора шла вверх под крутым углом, так что альпинистские навыки были уже не нужны. Главное было не оступиться и не рухнуть обратно, в рваную дыру под ногами.

Шли тягостные секунды, сопровождаемые выстрелами и криками внизу. Гонза был бледен. Хоть он и старался выглядеть бесстрастным, скрыть беспокойство за товарищей он тоже не мог. Семинарист отметил этот факт наряду с остальными: значит, термиты – не бездушные машины убийства. У них тоже есть чувство товарищества, настоящей дружбы. Стало быть, с ними можно не только драться насмерть. Но – чем черт не шутит – может, удастся найти взаимопонимание?..

– Чего они там возятся? – нервно спросил Щуплый.

– Ждем! – приказал Гонза. – Все равно отсюда им не поможешь.

Хлопок взрыва под ногами и хлопнувшая по барабанным перепонкам ударная волна заставили их вздрогнуть. Следом взвыли машинки, вытягивавшие тросы. Сначала из дыры показались грязные клубы дыма, в которых и возникли оставшиеся термиты.

Поднялись не все.

– Где Глист? – быстро спросил Гонза.

– Убит, – коротко ответил Крэйг. – Голову ему откусили. Когда он нас прикрывал. Зум со спины подкрался – и цапнул.

– Зум? – бледно переспросил Книжник.

– Ты их впервые живьем увидел, что ли? – мрачно спросил Крэйг. – Привык, небось, уже готовеньких, в брикетах жрать?

Семинарист ощутил, как к горлу подкатил мерзкий ком. Неужто здесь руконогов жрут?! Да еще и в брикетах. Главное, не ляпнуть по привычке – «баг» или «руконог». Зум так зум. Вот и еще одно наблюдение: если у них свое название для этих вездесущих монстров, значит, они действительно не общаются с внешним миром. По крайней мере не общались довольно долго.

– В общем, досталось Глисту, – продолжил Крэйг. – Пришлось ему прямо на голову гранату бросить, чтоб не мучился. Да и зумы за нами вверх целой сворой рванули…

– Жалко Глиста… – пробормотал Щуплый.

– Он исполнил Приказ, – звенящим голосом произнес Гонза.

– Он исполнил Приказ! – нестройным хором отчеканили остальные.

Помолчали недолго, отдавая, видимо, дань погибшему. После чего Гонза спокойно скомандовал:

– Соберите жратву. Не пропадать же добру.

Книжник сначала не понял, о чем речь. Но когда увидел – его чуть снова не вывернуло наизнанку.

Термиты собирали искалеченные лапы руконогов. Из них сочилась то ли кровь, то ли какая-то белесая жидкость, но это никого не смущало. Набрав «жратвы», все двинулись вверх по наклонному тоннелю. Напоследок Гонза бросил еще одну гранату в дыру, из которой они сюда выбрались. На этот раз на взрыв и истошный вой руконогов никто даже внимания не обратил.

Пока они подымались по неровной поверхности норы со стенами, облепленными паутиной и какой-то слизью, Книжник не мог оторвать взгляда от этих оторванных лап, усеянных длинными черными волосками. Характерная вонь вокруг только способствовала тошноте. Не выдержав, Книжник наконец проблевался – правда, довольно жиденько, так как давно не ел.

– Что это с ним? – спросил один из термитов.

– С голодухи, наверно, – отозвался другой. – Ничего, сейчас пожрем от пуза.

При таких речах семинарист при всем желании не смог бы подавить рвотные позывы. И когда они остановились на привал в каком-то каменном закутке, оставалось лишь икать, наблюдая, как Крэйг ловко разделывает жуткую лапу.

– Тоже забыл, что ли? – не столько спросил, сколько констатировал Крэйг.

– Забыл, – безотрывно наблюдая за процессом, сказал Книжник. – Мы это едим, да?

– Не то слово. Это для нас главное лакомство, – добродушно сказал Крэйг. – Держи!

И протянул Книжнику кусок белесого, истекающего соком мяса. Ничего не оставалось, кроме как взять его. Семинарист разглядывал плоть монстра в руках, радуясь тому, что тошнить уже нечем. То, с каким аппетитом термиты уплетали добычу, несколько успокоило его. Он только спросил:

– Прямо вот так, сырое?

– А ты где-то видишь сковородку? – удивился Гонза.

Термиты заржали.

– Мясо зума тем и хорошо, что его можно есть сырым, – терпеливо пояснил Крэйг, привыкший к «амнезии» спутника. – Оно долго не портится, и в нем редко встречаются паразиты.

– Редко?

– Ну, коли не повезет, умрешь в мучениях. Если, конечно, вовремя не доберешься до лабораторного уровня.

– И что, там помогут?

– Помогут, – кивнул Гонза. – Сдохнуть безболезненно.

– Если не решат понаблюдать – чем дело кончится, – добавил Крэйг. – Ты же знаешь: они любят ставить опыты на всех и по любому поводу.

Книжник, наконец, понял, что над ним просто издеваются. Поглядел на кусок мяса в руке. Рука была грязная, мясо – белоснежное, даже аппетитное. И не скажешь, что извлеченное из такой тошнотворной твари. Да и голод, как говорится, не тетка.

Выдохнув и закрыв глаза, он впился зубами в прохладную плоть. Несколько секунд жевал, с трудом преодолевая отвращение. Затем проглотил.

Вкусно! Это было действительно вкусно – хоть и немного не хватало соли. Мясо руконога оказалось нежнейшим, тонко-волокнистым, ни с чем не сравнимым. Разве что – именно таким представлялось ему мясо краба, описание которого он вычитал где-то. Что-то похожее он пробовал на берегу далекого убийственного моря – в Севастополе.

Да уж, парадокс. На вкус это существо оказалось гораздо симпатичнее своего облика. Более того, прикончив первый кусок, парень попросил добавки. Главное теперь было не обожраться с голодухи до нового приступа рвоты.

Пока он жевал, из обрывистых реплик спутников выяснилось: именно руконогам предки обязаны выживанием в этом подземном мире в разгар ядерной зимы. Поначалу невесть откуда пришедшие толпы «зумов» пытались прикончить людей – но, как говорится, не на тех напали. И сами стали основной пищей уцелевшей людской популяции.

Правда, заодно явились причиной того, что термиты так и не смогли выбраться на поверхность: верхние уровни прочно занимали руконоги, и прорваться свозь их царство маленьким группам людей было невозможно.

Когда же Термитник сформировался и окреп – местные окончательно привыкли к жизни под землей и потеряли интерес к поверхности. Была здесь, правда, еще и религиозная подоплека. Что-то связанное с загадочным культом Приказа, о котором он слышал лишь намеками.

Книжник пока не решался выяснять подробности, чтобы не выдать себя. Он просто с аппетитом уплетал мясо чудовища, стараясь не думать о том, что сородичи этой твари только что убили одного из его спутников. Насытившись, наконец, поднял взгляд и впервые огляделся.

По-видимому, нора руконогов привела их на новый уровень Термитника. Здесь не было настолько широкого пространства – выбрались они в какое-то подобие большой комнаты. Но ровные бетонные стены и металлическая дверь в дальнем углу отличали это помещение от всего увиденного ниже. Единственное, что здесь портило вид – это свисавшие с потолка клочья паутины и груды полуистлевших костей вдоль стен.

– Где мы? – спросил Книжник.

– Это еще надо выяснить, – легко отозвался Гонза. – По крайней мере, из норы вылезли.

– А зачем они… – семинарист едва не ляпнул «руконоги», – эти зумы сюда нору прокопали? Кости какие-то, паутина…

– Коконы у них тут были, – пояснил Крэйг. – Размножаются они тут.

– А…

Интерес у Книжника как-то сразу поутих. Хотелось поскорее убраться отсюда. Только термиты не особо торопились. Руконогов они не боялись – да и кто боится еду? Даже печальная участь друга не слишком их впечатлила. Смерть была в этом мире не намного хуже самой жизни. Однако и погибать просто так, за здорово живешь, никто из них не собирался.

Наверное, потому они и не торопились открывать единственную дверь без рукоятей, щеколд, лишь с отверстием для примитивного ключа. Все собрались у нее, по очереди припадая к окислившемуся металлу и пытаясь расслышать хоть какие-то звуки с той стороны.

– Ну? – глядя на Гонзу, нетерпеливо прошептал Крэйг.

Гонза, распластавшийся по двери, как будто желавший с ней слиться, лишь молча сделал знак глазами: «ничего».

– Ломать будем? – спросил один из термитов.

– Чем ломать? Штыками? – мрачно спросил Крэйг.

– Взрывать надо, – разглядывая некое подобие замочной скважины, сказал Гонза. – Граната еще осталась.

– Нас взрывной волной покалечит, – возразил Крэйг. – В замкнутом-то пространстве. Еще хуже, если на взрыв сбегутся чумазые. Или Чистильщики пожа-луют.

– Кто такие Чистильщики? – спросил Книжник.

– Как это – кто? – нахмурился Гонза. – А, ну да… Уровни в Термитнике разные, друг с другом не контачат, сам понимаешь. Вот и нужен кто-то, кто за порядком следить будет. Чтобы каждый уровень занимался своим делом на своем месте и чтобы друг друга не доставали. Вспомнил?

– Вспомнил. Чистильщики. Да. Точно.

– Вспомнил он… – проворчал Гонза, продолжая заглядывать в скважину. – Лучше бы нашел какой-нибудь штырь. Железный и острый – механизм замка подтолкнуть.

– Да, пожалуйста…

Все с изумлением уставились на Книжника. На его ладони лежал стилос – один из тех, что были спрятаны в ботинке. В качестве оружия он стал почти бесполезен – еще после купания в зловонном Поддонье с острия смыло парализующий яд. Теперь это был просто заостренный железный стержень. Оставалось надеяться, что курсанты никогда не видели такого предмета и не знали, что ими пользуются семинаристы Кремля.

– Что это? – спросил Крэйг.

– Не знаю. На Дне нашел.

Книжник пожал плечами. Так и надо врать – нагло, откровенно глядя в глаза собеседнику. Люди любят, когда им врут. Чем ложь масштабнее и подлее – с тем большей охоткой в нее верят. А тут – какая-то железная безделушка. С другой стороны, начинать надо с малого.

– Дай-ка сюда…

Гонза взял стилос, осмотрел со всех сторон. Сунул в щель между стеной и дверью, с силой надавил:

– Эк… Крепкая, зараза!

Теперь в его руке был стержень, изогнутый буквой «Г». Его-то он и засунул в замочную скважину. Какое-то время ковырялся, скрежеща металлом о металл. Дважды щелкнуло – и Гонза подался назад.

С низким скрипом дверь отошла от стены. Термиты вскинули оружие. Их настороженность мгновенно передалась Книжнику. Он даже покрылся испариной от напряжения.

Что же там, за этой проклятой дверью?!

Шагнув вперед, Крэйг первый потянул на себя тяжелый железный прямоугольник. И резко рванул на себя.

От неожиданности все отпрянули. Семинарист даже ждал, что сейчас начнется стрельба – настолько резко произошла смена обстановки.

Повода для стрельбы не было.

Был яркий свет. Непривычно яркий, даже резкий – особенно после череды подземелий, пещер и звериных нор. Потому пришлось выждать с минуту, прежде чем глаза привыкнут, чтобы без вреда для них высунуться наружу.

Поначалу можно было даже решить, что они каким-то образом умудрились добраться до поверхности, а перед ними – тот самый небесный Свет, которому поклоняются обитатели Дна.

Но, разумеется, до поверхности было еще очень далеко. Над головой по-прежнему толща земли и спрятанные в ней «слои» Термитника, запретные не только для чужаков, но и для его обитателей, которые должны четко знать свое место. Это была жестокая система, с легкостью откусывавшая головы собственным, недостаточно послушным детям.

Через какое-то время свет перестал казаться таким уж ярким. Просто здесь его не жалели. Этот уровень освещался на славу. И когда глаза привыкли, наконец, к здешнему освещению, стало понятно, что именно здесь освещают.

Боевые машины. Нет, не машины – какие-то монстры, здорово напоминающие машины убийства. А может, и то и другое сразу. Книжнику доводилось видеть и биороботов, и мутов, способных на равных сражаться с био. Но никогда он не видел существ, столь гармонично совместивших в себе черты и того, и другого. Взгляд не мог определить, где заканчивается боевая машина и начинается живое существо. Их кожа напоминала металлическую броню, но суставы ног, передних лап, шеи не имели признаков механизма, каких-либо сочленений и стыков. Они были ужасны на вид – но страх, который они внушали, сродни ужасу, испытываемому от надвигающегося танка, нежели омерзению от брызжущего слюной голодного чудовища. Они не были похожи ни на ящеров, как био… Отдаленно напоминали то ли ожившие сюрреалистические статуи, то ли изображения древнеиндейских богов, то ли пришельцев в уродливых скафандрах. Правда, у скафандров не бывает глаз. У этих же созданий глаза были, у некоторых – даже не одна пара. Правда, пока закрытые, словно во сне. Вообще, все ряды этих монстров действительно застыли, как во сне, но в каких-то неуловимо напряженных позах, словно за секунду до пробуждения.

Навязчивое ожидание мгновенного пробуждения целой армии чудовищ вселяло в семинариста неприятные ощущения, граничащие с неконтролируемым страхом. Потому он невольно перевел взгляд на товарищей в поисках поддержки. Но встретил в их глазах такую же растерянность и напряжение.

– Мутаботы… – проговорил Крэйг.

Книжник уже знал, что услышит подобное: при первом же взгляде на этих монстров вспомнилось это странное, услышанное от Крэйга слово.

– Зря мы влезли на Арсенальный уровень, – каким-то непривычно бледным голосом заметил Гонза. – Нас здесь быть не должно.

– Не должно – но мы тут, – Книжник попытался сыграть «под дурачка». – И что теперь?

– Это ангар боевых мутаботов. Секретный объект, – пояснил Крэйг. – Если мы оказались здесь без специального допуска – значит, по определению нарушили Приказ.

Книжник ждал продолжения, но его не последовало. Наверное, каждый обитатель Термитника знает, что такое этот самый Приказ и чем чревато его нарушение.

– Надо уходить, – нервно сказал Щуплый.

– Да, – эхом откликнулся Гонза. – Пока нас караул не засек.

– А если кто-то из этих проснется? – Книжник кивнул в сторону рядов застывших чудищ. – Не бросятся они на нас?

– С чего это они на нас бросятся? – удивился Гонза. – Нам страшны только Чистильщики и караул ангара. А мутаботы подчиняются лишь Приказу.

– А если им поступит приказ – на нас броситься? – по инерции спросил Книжник.

И тут же пожалел о своем вопросе. Потому как термиты изумленно вытаращились на него, а Гонза, нахмурившись, произнес:

– Ты что такое несешь? Как это – на нас?

Книжник понял, что ляпнул лишнего. Нужно было остановиться, но то ли от усталости, то ли с перепугу спасительный разум дал сбой.

– Ну, прикажут этим мутаботам – нас растерзать…

– Это же ересь, – тихо сказал Крэйг.

– Я не знал… – опомнившись, пробормотал Книжник. – Точнее, забыл… Я просто предположил…

– Своим предположением ты порочишь Приказ. И даже твоя память тебя не оправдывает.

Холодок пробежал по спине семинариста. Он ощутил, что теряет почву под ногами. Термиты ждали его ответа, а он не знал, что сказать.

– Я ляпнул глупость, – выдавил из себя Книжник. – Конечно, мутаботы не могут ударить по своим.

– Тогда по кому они могут ударить? – вкрадчиво спросил Гонза.

– Я не знаю… По Кремлю?

Есть такое выражение – «попасть пальцем в небо». Когда ты среди друзей – все может закончиться обидными насмешками.

Но вокруг были совсем не друзья. И он сам только лишь притворялся другом. Гонза не верил ему – а он совсем забыл об этом. Термит поставил ловушку – и Книжник попался.

– Откуда ты знаешь про Кремль? – спросил Гонза.

В его голосе появился совершенно новый оттенок, отдававший холодом и металлом. Термиты мгновенно окружили семинариста, по одной интонации поняв своего командира.

– Чего ты прицепился к нему, Гонза? – попытался вступиться за Книжника Крэйг.

Но Гонза холодно поглядел на товарища, произнес:

– Ты слышал про Кремль, Крэйг?

– Нет. А что это такое?

– Ты не знаешь про Кремль, потому что не успел принять присягу. Тебя отбраковали – и ты оказался внизу.

– Кремль – это Главный Враг?! – выдохнул Крэйг.

– Да. Кремль – это Главный Враг. На присяге нам раскрыли его имя.

Книжник с ужасом слушал этот разговор, с трудом осознавая, что все-таки попался. Вот что бывает, когда не владеешь полнотой информации. Или наоборот – когда знаешь слишком много.

Теперь Крэйг смотрел на него с изумлением, и вдруг Книжник понял, что означает этот взгляд: Крэйг действительно считал себя его другом! И не мог поверить, что его друг оказался совсем не тем, кем представлялся ему всю их короткую дружбу.

– Повторяю: откуда ты знаешь про Кремль? – снова спросил Гонза. – Ты – термит? Лаб не может знать Главного Врага. Это не входит в его допуск.

– Не помню…

Книжник ойкнул и согнулся от неожиданного удара под дых. Гонза подошел в упор, и Книжник теперь ощущал его тяжелое дыхание.

– Нет, ты не термит, – презрительно сказал Гонза. – Ты слишком вялый для термита. И вообще ты какой-то не такой – я это сразу заметил. Так кто ты?

– Я не знаю…

– Хочешь, я скажу, кто ты такой? – вкрадчиво произнес Гонза. Схватил семинариста за запястье, нащупал пульс. – А ну, смотри мне в глаза!

Книжник подчинился. Взгляд термита был жесткий, пронизывающий. Семинарист ощутил, как теряет волю, как ноги становятся ватными.

– Ты – шпион Главного Врага?

– Чего?

– Ты – агент Кремля?

Это был настолько прямой и наивный в своей прямоте вопрос, что Книжник опешил. Но что-то в его взгляде дало Гонзе мгновенный и однозначный ответ. Тот оскалился и обвел товарищей взглядом со словами:

– Я вас поздравляю, термиты. Мы чуть не привели домой вражеского шпиона.

– Чего?! – Книжник дернулся было, пытаясь высвободить руку.

В ту же секунду руку пронзила резкая боль, а пространство перед глазами превратилось в сплошное мельтешение огней и пятен. Болезненный удар – и вот он лежит на спине, а в его грудь упирается острым коленом Гонза со словами сквозь злую улыбку:

– А ведь могли раскрыть ему все секреты. Показать лаборатории, казармы. Секретный ангар он уже увидел. Слышал наши разговоры, видел приемы боя. Хорошо, что вовремя прокололся.

– Я не… – слова застряли у Книжника в глотке, перехватило дыхание – Гонза еще сильнее надавил коленом ему в грудь.

Книжника никто не слушал. Его судьба решалась уже без его участия.

Гонза сделал свой вывод – и ему этого было достаточно. Самое ужасное – Книжник не мог ничего возразить, даже собственные мысли казались ему фальшивыми.

Лжец из него никакой. А шпион – просто смехотворный.

– Давай его свяжем, – предложил Щуплый. – Потом сдадим контрразведке.

– Ну да, сдадим. А они начнут его колоть – и он выложит все про нашу вылазку и про Крэйга тоже, – мрачно сказал Гонза. – Нет, нельзя его с собой тащить.

– Что ты предлагаешь? – обеспокоенно спросил Крэйг. – Ты же не думаешь его…

– Убить? – жестко спросил Гонза.

Наступила тягостная пауза. Книжник затаил дыхание, лихорадочно соображая, что предпринять. Мысли были, в общем, пустые – вырваться из цепких лап термитов не представлялось реальным.

– Не надо его убивать, – проговорил Крэйг.

Не очень уверенно, с каким-то отчаянием в голосе. В этот момент стало ясно, что Гонза не шутит. А еще, где-то на фоне страха мелькнуло чувство благодарности. Крэйг не предал его даже в такой момент.

А он сам, Книжник – не стал ли он настоящим предателем для своего нового друга?

– А ты что предлагаешь? – процедил Гонза.

– Я… Не знаю, – пробормотал Крэйг.

– То-то, что не знаешь. Как это он тебя так хитро вокруг пальца обвел? «Ничего не помню, ничего не знаю…» Ловко придумано, ничего не скажешь.

– Он мне жизнь спас, – хмуро сказал Крэйг.

– Он тебя обманул. И нас заодно. Может, он просто не успел нас прикончить – мы ведь не знаем, что у него в голове и на что он способен.

– Глист погиб, защищая его, – вставил один из термитов. – Если бы этот гад не копался с «подвеской» – Глист успел бы уйти с нами.

– Давайте голосовать, – предложил Щуплый. – Так будет честно.

– Хорошо, – сказал Гонза. – Голосуем. Кто за то, чтобы прикончить гада?

И первым поднял руку. Трое термитов подняли руки следом. Щуплый удивленно поглядел на опустившего голову Крэйга и поднял руку последним.

– Кто против?

Крэйг медленно поднял руку.

– Вот как, – усмехнулся Гонза. – Ты против друзей, значит. Мы своими шкурами рисковали, чтобы тебя вытащить, а ты врага прикрываешь.

– Давай, Крэйг, – прохрипел Книжник. – Голосуй вместе с ними. Зачем предавать боевую дружбу?

Крэйг пристально поглядел на него, тихо спросил:

– Скажи сам, Ник. Ты оттуда? – он сглотнул, кивнул вверх. – Снаружи?

Книжник попытался улыбнуться. Не получилось. Можно было продолжать разыгрывать потерю памяти, но теперь это потеряло смысл и только злило термитов. Может, пришло время для откровенности?

– Да, – сказал он. – Снаружи. Но я никакой не шпион, не агент…

Крэйг прервал его:

– Ты обманул меня. А я тебе верил.

– Так с кем ты, Крэйг? – спросил Гонза и, снова подняв руку, выразительно поглядел на товарища. – С нами? Или…

Он молча кивнул в сторону пленника. Отведя взгляд от бывшего товарища по несчастью, Крэйг поднял руку.

– Я знал: на тебя можно положиться, бро, – Гонза похлопал Крэйга по плечу. – А теперь – сделай это.

Крэйг вздрогнул:

– Сделать что?

Двое термитов впились друг в друга пронзительными взглядами. Как два скорпиона: вроде бы, представители одного и того же вида, но готовы убить друг друга, если речь зайдет о лидерстве, территории или самке. Жестокая сущность внутривидовой борьбы – видимо, особенно развитой в тесноте подземелий.

Если бы можно было использовать возникшие противоречия во взаимоотношениях термитов… Но на это нужно время – а счет идет на минуты. И нет никаких шансов. Одно лишь отчаяние переполняет все существо прижатого к стенке парня.

– Ты привел его – ты от него и избавишься, – Гонза поднялся, освободив грудную клетку Книжника от тяжести своего веса. – Это будет правильно.

– Я? – в голосе Крэйга была растерянность.

– Держи, – Гонза сунул в руки Крэйга карабин с примкнутым штыком. – Давай.

– Шум будет, – неловко вертя в руках карабин, отозвался Крэйг. – Охрана сбежится.

– А штык на что? Или ты просто отговорки ищешь?

Происходившее было похоже на какой-то бредовый сон. Лежа на холодном полу, Книжник ждал решения своей судьбы. Глядел, как сомнамбула, в черную глубину направленного на него ствола и ждал.

Это было неправильно. Все не могло кончиться вот так, бессмысленно, бесцельно. Ведь даже смерть не страшна, когда она – во имя великой цели. А он не успел даже рассказать своим о том, что увидел здесь, в глубине притаившейся под боком Кремля вражеской крепости.

А еще острой бритвой резануло по оцепеневшему мозгу главное правило Зигфрида: если тебя приперли к стенке и впереди нет ничего, кроме смерти – значит, бояться нечего.

Просто действуй. Бессмысленно, безумно, бесцельно. Единственный шанс выжить в такой ситуации – ошеломить врага. Если враг не ждет от тебя этого последнего, безумного действия – у тебя появляется возможность. А даже крохотную возможность можно превратить в большую. Это как микроскопическая щель в двери, в которую удалось вогнать лезвие ножа – дальше эту щель можно расшатать и взломать к чертовой матери эту удерживающую тебя дверь.

Ну, кто там на – небесах?! На этих проклятых каменных небесах, или там, за их пределами, где остался забытый уже Свет. Кто-нибудь из тех, кто решает судьбы – пошлите хотя бы намек: что делать?! Всего лишь возможность, крохотный шанс…

Крэйг медлил, не решаясь спустить курок. Наверное, медлил всего несколько секунд: не так-то просто убить того, кто спас тебе жизнь, каким бы циником или, напротив, каким бы идейным и преданным высшей цели ты ни был. Такова человеческая природа, в которую благодарность и чувство долга заложено накрепко и которые не у каждого выпадают как ненужные молочные зубы…

Ствол карабина мелко дрожал в руке Крэйга, и эта микроскопическая пауза стала для Книжника знамением. Он сделал единственное, что мог в этой ситуации, заставив себя не думать о последствиях.

Резко подавшись вперед, он схватился за ствол – и дернул на себя так, чтобы штык прошел под руку, пусть даже слегка оцарапав торс и внутреннюю сторону предплечья.

Палец Крэйга на спусковом крючке задержался всего на долю секунды – а стало быть, придавил слегка этот самый крючок. Бахнул выстрел. В последний момент Книжник успел отбросить руку в строну, и его лишь опалило пороховыми частицами. Пуля прошла под мышкой, врезавшись в рыхлый бетон. Спасибо отвратительному качеству этой поверхности: рикошета не было, только больно обдало осколками.

Образное «лезвие» Зигфрида нашло свою «щель». Дело за малым: расшатать эту воображаемую щель и выломать свою «дверь» к свободе.

Легко сказать. Книжник корчился на полу, вцепившись руками в горячий ствол, и понимал, что сделал максимум возможного. Сейчас его просто заколют штыками к чертовой матери – и дело с концом.

– Сейчас на шум сбегутся! – сообщил Щуплый. – Охрана могла услышать выстрел!

– Прикончи его! – рычал Гонза. – Быстро!

– Пусти! – орал Книжник, повиснув на стволе и зажмурившись от ужаса.

– Дай я! – яростно выдохнул другой термит. – Пусти, говорю!

– Как еще пущу?! Не видишь? – отчаянно дергая стволом, рявкнул Крэйг.

Все это было бы комично, если бы не грозило обернуться зверской расправой. И расправа не замедлила бы свершиться.

Если б не взвыла сирена. Даже не взвыла – мерно закрякала низким, дребезжащим звуком в сопровождении ярких алых вспышек.

– Брось его! – заорал Щуплый. – Бежим!

Термиты машинально рванули вслед за щуплым. Это был шанс. Выпустив из рук обжигающий ствол, Книжник рывком перекатился в сторону – и чуть ли не на четвереньках бросился меж неподвижных рядов мутаботов.

Хотя… Ему показалось, что там, в первых рядах, началось какое-то движение.

– Не дай ему уйти! – кричали за спиной. – Стреляй!

Дробно забили выстрелы, пули засвистели со всех сторон, звонко ударяя в металлические щиты на стенах. Пара пуль досталась «спящим» мутаботам, которые вроде и не заметили попаданий. Неизвестно, чем бы закончилась эта «охота», если бы в противоположном конце ангара не распахнулись незаметные двери и в зал не ринулись фигуры в темно-багровой форме. Пожалуй, только цветом формы эти бойцы отличались от уже знакомых термитов, во всем остальном они были очень похожи, даже своим однозарядным оружием с намертво примкнутыми штыками. Книжник еще услышал со стороны преследователей вскрик «Чистильщики!», когда понял, что стал объектом охоты уже с двух сторон. Но несколько секунд ему подарила короткая перестрелка между термитами и теми, кого они, видимо, и назвали Чистильщиками.

Змеей, извиваясь между мощных лап мутаботов, семинарист приближался к первому их ряду, когда понял: рев сирены не связан с тревогой, вызванной случайным выстрелом. Здесь, в ангаре, происходило какое-то действие, и вскоре он увидел – какое именно.

Пол под ногами дрогнул, и целый ряд мутаботов сдвинулся относительно остальных вместе с оторопевшим Книжником. Самого первого мутабота как будто вытолкнуло из общего ряда. И тут же на мутабота с потолка с электрическим воем опустилось нечто, напомнившее механическую руку, обвитую проводами.

Разряд – и могучее тело мутабота вздрогнуло. Все его части тела как будто разом пришли в движение – странное, нелогичное, словно все это не принадлежало одному существу и двигалось самостоятельно, независимо друг от друга. Больше всего это походило на…

– Тестирование систем! – прошептал Книжник.

И тут же происходящее напомнило ему один большой конвейер по производству или обучению боевых машин. И если одну из машин приводят сейчас в чувство, не значит ли это, что ее собираются отправить…

– В бой…

Произнеся это слово вслух, парень подхлестнул самого себя к самому безумному действию, какое мог сейчас представить. Он видел, как мутабот прекратил свои омерзительные сокращения, подобрался – и вдруг распахнул глаза. Отливающие зеленоватым светом, больше походившие на какие-то оптические приборы. Словно по команде чудовище сделало шаг вперед. Краем глаза Книжник увидел, как впереди распахнулись створки то ли грузового лифта, то ли шлюзовой камеры. И тут же услышал за спиной топот погони.

– Эй, ты! – донеслось оттуда. – Стоять!

Но семинарист уже принял решение. Прежде чем мутабот сделал несколько тяжелых шагов вперед, парень в коротком броске нагнал его – и буквально взлетел тому на загривок по его ледяной матовой коже. Можно было предположить, что монстр сбросит его и растопчет, как взбесившийся зверь. Но мутабот воспринял свое «седлание» как должное. Более того, Книжник обнаружил словно специально устроенное углубление у того на спине. Место для десанта?

Преследователи однако не согласились с такой выходкой беглеца. Вразнобой грохнуло несколько выстрелов. Вжавшись в холодную тушу, Книжник отметил, что тело (а может, корпус?) мутабота словно специально приспособлен для укрытия ездока. Пули свистели над головой – Чистильщики явно не желали подстрелить своего монстра – если это вообще было возможно таким калибром.

Казалось, звуки выстрелов подхлестнули мутабота: два мощных прыжка – и вот он в глубине кабины подъемника.

– Стоять!.. – истошно завопили за спиной.

К знакомым словам добавилась многоэтажная конструкция из неизвестных слов чужого языка, впрочем, явно нецензурного содержания. С мощью гидравлических ножниц закрылись позади тяжелые двери, и тут же по металлу загрохотали пули.

Поздно.

Дернувшись, под неприятный скрип, подъемник пополз вверх. Постепенно набирая скорость, он уносил беглеца в неизвестность. Путь вел вверх, к дому, но почему-то особой радости не было. Может, оттого, что наверху никто не ждал его с распростертыми объятьями. Там шла битва, и неизвестно, на чьей стороне сейчас перевес.

Кабина все ползла и ползла, и в перфорации металлических стенок было видно, как уползает вниз цементированная поверхность шахты. Снова вернулось осознание, на какую глубину его завело безрассудство. Быстро нарастала тревога: окажется ли он сразу на поверхности, или перед ним предстанут истинные хозяева чудища, на которого он взобрался без всякого спроса?

Зверь словно прочитал его мысли. Холодея, Книжник увидел, как противоестественно поворачивается массивная голова на толстой шее – в сторону спины, практически на сто восемьдесят градусов, в сопровождении неприятного потрескивания. И теперь пугающие зеленые, без признаков зрачков, глаза неподвижно уставились на человека.

Страшные глаза гипнотизировали, лишая возможности двигаться, бежать. Да и куда здесь бежать. Только теперь семинарист осознал, что заперт в одной тесной клетке с чудовищем, созданным для убийства.

Несколько секунд прошли, как в кошмарном сне. Затем голова с тем же потрескиванием повернулась обратно. Похоже, мутабота ничуть не смутило наличие седока у себя на загривке. Книжник судорожно перевел дух.

Кабинка с грохотом затряслась, подпрыгнула и остановилась. Осторожно, стараясь не потревожить зверя, Книжник соскользнул с мутабота на решетчатый пол. Несколько секунд длилась глухая, неестественная тишина. И вдруг по глазам резануло ослепительным лучом – словно кто-то пытался выжечь глаза лазерными лучами.

– А-а… – закрываясь от этих испепеляющих лучей, застонал Книжник.

Вжался спиной в стенку кабины, почти уверенный, что ослеп навсегда. Из глаз обильно текли слезы, пробивая светлые дорожки на грязном лице.

Рядом взревел мутабот, и кабина содрогнулась под его мощными лапами. Вдруг обдало жаром – похоже, спавшая машина смерти, наконец, активизировалась по полной. Порыв ветра – и семинарист буквально ощутил рядом с собой освободившееся пространство. И с запозданием понял, откуда свет: это открылись передние створки кабины. Лучи, ударившие с убийственной силой, вовсе не были призваны его ослепить.

Это был самый обыкновенный, но забытый во мраке подземелий дневной свет.

Глава 7

Пустыня

По какому-то наитию, еще не привыкнув толком к яркому свету, Книжник заставил себя быстро покинуть кабину грузового подъемника, на котором прибыл сюда с глубины. Предчувствие не подвело: едва он вывалился на пыльную землю, створки за спиной с грохотом сомкнулись. С прищуром, из-под руки парень изумленно наблюдал, как здоровенный ржавый цилиндр с унылым скрежетом опустился под землю, оставив на поверхности лишь облако пыли, что еще долго оседала на закрывшуюся над кабиной крышку громадного люка, замаскированную под фактуру поверхности – обгорелую черную почву.

– Обалдеть… – пробормотал Книжник. – Двести лет у нас под носом… Как они еще на Соборной площади не вылезли?!

Он все еще не мог поверить, что вернулся, как говорится, на свет божий. Но старался не предаваться эйфории. Тем более, что и поводов особых не было: где-то по соседству бродил выпушенный на поверхность монстр из недр земли, непонятно с какой целью выпущенный наружу. Хотя чего там – с ним более-менее понятно: мутаботы созданы для войны, и этот наверняка был послан на подкрепление ударных частей термитов. Тут не один мутабот шнырять должен, а целые танковые клинья из злобных тварей, которым противостоят отряды храбрых ратников…

Книжник готов был увидеть эту самую битву, в эпицентре которой должен был оказаться, но не обнаружил ничего, кроме окруживших его облаков пыли. Что-то там, в этих облаках, происходило. Приглушенные звуки каких-то хлопков, ударов и, вроде бы, одиночных выстрелов намекали на какое-то противостояние. Но это как-то вяло для полноценной битвы.

С другой стороны, хорошо, если случилась передышка. Значит, есть шанс потихоньку проскочить к своим.

Семинарист медленно крутился на месте, пытаясь понять, где находится. Проклятая пыль начисто лишала его этой возможности. В любом случае надо было убираться подальше от отдушины подъемника: оттуда могли прислать очередного мутабота – и это в лучшем случае. В худшем на поверхность вылезут озлобленные его бегством Чистильщики. В последнее он, впрочем, не особо верил, так как успел уяснить некоторые особенности устройства Термитника. Каждый в нем знал свое место, в том числе и Чистильщики. Их функция – следить за порядком на уровнях, и вряд ли поверхность входила в сферу их компетенции. Очевидно, основные боевые действия снаружи Термитника вели именно мутаботы. По крайней мере, единственным термитом, встреченным Книжником на поверхности, был тот самый фальшивый «монах», а в реальности, видимо, вражеский шпион, из-за которого с семинаристом и случилось это невероятное падение в глубину.

Смущало, что Крэйг и его друзья-курсанты ничего толком не знали о конфликте на поверхности, за исключением «имени врага» – Кремль. Да и то, данная информация преподносилась им собственным начальством как некое сакральное открытие.

Странно все это. Тем более следовало поспешить и сообщить добытую информацию дружинникам. И постараться по пути не угодить в лапы служителей Тайного приказа. Что ни говори, а за хорошие дела по башке получить куда легче, чем за плохие. Такой вот жизненный парадокс.

Рассуждая таким образом, Книжник осторожно пробирался в дымке из взвешенной пыли. Пока вдруг туман резко не оборвался у него за спиной, открыв широкое и чистое пространство. Чистое – лишь условно.

Это было пепелище.

Книжник едва сдержал крик. Точнее, из горла вырвался какой-то сдавленный звук – и растворился в этой пыльной взвеси. Если б он нос к носу столкнулся с голодным биороботом типа «рекс», потрясение не было бы столь болезненным и сильным. Никакое чудовище не смогло бы испугать Книжника, как то, что предстало сейчас его взгляду. Застыв как вкопанный, он с изумлением таращился вперед, не с в силах поверить собственным глазам.

Кремля не было.

Был дым, пыльные облака, всполохи догорающего огня.

Были руины. Черные, дымящиеся руины. В них угадывались очертания стен, отдельных торчащих выбитыми зубами крепостных зубцов, которые только подчеркивали гигантские провалы и дыры в стенах. Стен, по сути, не осталось вовсе – одни лишь бесформенные груды обгорелых кирпичей. И там, за ними, тоже ничего – одни лишь горы горячего пепла.

От величественных кремлевских башен остались лишь уродливые обрубки, пустые, как выеденные изнутри черепа. Создавалось впечатление, что последнюю крепость человечества не просто штурмовали – ее крошили гигантским молотом Тора, после чего, как будто этого оказалось мало, низвергли с небес огненный дождь.

Но самое страшное – не было людей. Вообще ничего живого – ни крика, ни звука. И лишь черные стаи рукокрылов кружили в серых небесах, ожидая, когда остынет пепелище, чтобы отыскать, чем поживиться.

Это просто не укладывалось в голове. Это было настолько страшно, что Книжник вдруг ощутил себя мертвым.

– Как это… Как это… – севшим голосом бормотал Книжник. – Что случилось… Как же так… Почему…

В голове была звенящая пустота, ноги подкосились, и он осел на обожженную землю. Если бы убили его самого, убили всех, кого он знал – он не был бы настолько повержен и раздавлен.

Все было еще хуже. Не стало его дома.

Не стало будущего.

Не стало надежды.

Не стало Кремля.

Как же это случилось? Кремлевские силы оказались беззащитны перед ударом Термитника? Армия мутаботов при поддержке боевых термитов в легкую снесла стены, выдержавшие не одну осаду и множество больших и малых нападений? Как же так вышло? Он ведь видел этих термитов, пусть даже всего лишь зеленых курсантов, он знает их возможности. Да, бойцы они первоклассные, и их мутаботы выглядят грозно. Но и Кремль сталкивался с не менее страшными вызовами. Как же могло все рухнуть так быстро?!

И главное – где же они, эти победители?! Одни развалины и мертвый пепел кругом.

А перед глазами вспыхивали картинки – лица, лица, лица. Живые, веселые, человеческие. Друзья по Семинарии, Наставники, его собственные ученики. Суровое лицо князя. Лики воинов-монахов, ратников.

Лицо Зигфрида.

Хельги.

– Я мог бы помочь… – шептал он. – Я не успел… Я виноват, я…

Это уже начиналась истерика. Раскачиваясь из стороны в сторону, как механическая кукла, он вдруг услышал свой голос – и не узнал его.

Он выл. Выл, как тоскующий крысопес, даже не силясь взять себя в руки. Это просто не имело смысла. Все, ради чего он жил, сгинуло. Даже вялые мысли о том, что где-то еще есть люди, что, возможно, еще остался шанс спасти человеческую цивилизацию – все они разбивались об черную стену горечи.

Наверно, в этот момент он и послал во Вселенную свой последний мысленный вопль. Он не ждал ответа. Он вообще больше ничего не ждал, не желал и даже не понимал толком, кто он и что здесь делает. Сейчас с ним можно было делать все, что угодно – бить, душить, резать на куски. Он просто не смог бы оказать сопротивления.

Но неожиданно Вселенная прислала ответ. Он не сразу понял, что происходит – это больше походило на бред, особенно на фоне нереальности происходившего. Но Вселенная была настойчива, упорно пробиваясь в его мозг монотонным голосом.

«Ник… Ник…» – пульсировало в голове.

– Что это?.. – с трудом приходя в себя, пробормотал Книжник.

«Ник… Отзовись…»

Он не сразу осознал: голос знакомый. И он не впервые слышал голоса, возникающие в сознании без посредства слуха. А значит, он не сошел с ума и до него действительно пытаются достучаться. И это была не Вселенная. Это был старый друг.

– Лого… – вслух произнес Книжник. – Это же ты?

И тут же понял, что зря сотрясает воздух: с Лого можно было общаться только на ментальном уровне. И то, что он смог докричаться до него и услышать ответ, произошло именно от этого его беззащитного состояния, в котором растворился постоянный ментальный блок, защищавший разум. Этой защите от чуждого психического воздействия его тоже научил Лого.

«Это ты, Лого?» – мысленно спросил он.

«Рад, что ты узнал меня».

Удивительно, но пара ничего не значащих фраз в иллюзорном пространстве ментального общения вывела парня из ступора и вернула в реальность.

«Ты где, Ник?»

«Я здесь… Возле… Кремля, – даже мысленно ему не удалось не сбиться. – Ты знаешь, что здесь стряслось?»

«Погоди. Ты где конкретно?»

«Где я?»

Книжник в растерянности огляделся. В этом изменившемся пейзаже он ориентировался с трудом. Если предположить, что эта груда камней – то, что осталось от Исторического музея, а этот торчащий в небо обломок – то, что уцелело от Угловой Арсенальной башни…

«Я на месте Манежной улицы, где Исторический музей стоял… А, ты не знаешь…»

«Жди там!»

«Лого, послушай! Эй!»

Друг отключился. Семинарист снова остался один, в странной ватной тишине, как будто завис в мертвом космическом пространстве. Он просто послушно ждал, ощущая полнейшее опустошение, пришедшее на смену усталости. Не осталось даже естественного чувства опасности, вполне уместного на поле недавней битвы.

Это было неосмотрительно, а неосмотрительность в этом мире не может остаться безнаказанной. И вскоре он спиной ощутил приближение угрозы – прежде, чем услышал за спиной тяжелые, но достаточно вкрадчивые шаги и почувствовал на шее еле заметное и от того тревожное дуновение ветерка.

Оглянувшись, даже не удивился. Перед ним стоял мутабот.

– А, это ты, – равнодушно произнес Книжник. – Чего тебе надо?

Мутабот странно зашипел и сделал короткий, но быстрый, как у насекомого, шаг в его сторону. Еще один шаг – и снова замер, разглядывая человека зелеными окулярами глаз.

И тут только парень понял: это не «его» мутабот. Тот, что его спас, был какой-то серовато-бесцветный. Этот же был зеленым с радужным отливом, как гигантская навозная муха. Он был крупнее и словно бы другой породы. Или другой конструкции – уж неизвестно, что уместнее в отношении искусственно созданного биомеханического существа.

– Чего тебе? – уже совсем другим, куда более напряженным тоном спросил Книжник.

И отстраненно отметил про себя: а ведь умирать не хочется! Несмотря ни на что, не взирая даже на падение Кремля, на вероятную гибель его защитников – он хотел жить.

Тварь щелкнула жвалами – ее челюсти напоминали пасть насекомого. Из черного провала рта хлопьями обильно поползла желтая пена. Стало ясно: тварь воспринимает его сейчас не столько как непримиримого врага, которого следует уничтожить в бою, сколько в качестве самой обыкновенной пищи.

Впрочем, одно не исключало другое. Так уж повелось в постьядерном мире: любое биологическое существо здесь всегда является потенциальным источником протеинов и энергии для более сильного. Боевые машины не исключение. Те же био, несмотря на металлическую или композитную конструкцию, в качестве энергии используют переработанную в собственных биореакторах органику. Собственно, именно поэтому био и дожили до настоящего времени. В отличие от робототехники на традиционных источниках энергии. Те давно сгнили, исчерпав запасы электричества и ядерного топлива. За некоторыми исключениями, конечно.

В общем, любая битва так или иначе заканчивалась пожиранием павших. Причем как чужих, так и своих. Так уж устроен этот жестокий мир: хочешь выжить – не будь брезгливым.

Но все эти рассуждения не имеют смысла, когда в качестве потенциального обеда выступаешь ты сам. Это омерзительное ощущение, когда тебя уже пожирают взглядом, мысленно смакуют вкус твоего мяса, а ты не можешь сделать ровным счетом ничего. Ведь у него не было оружия – ничего, что хоть как-то можно было использовать для самообороны.

Лучшее средство защиты перед подавляющей мощью противника – банальное бегство. Стыдно, но эффективно. Можно было попытаться рвануть с места, петляя, как вымерший зверь заяц. Шансов мало – разве что дотянуть до руин и скрыться камнях, где тяжелому мутаботу будет сложнее развернуться. В любом случае других вариантов просто нет.

Да только онемевшие ноги отказывались слушаться. Тело не отпускала апатия после страшных новостей о судьбе родного дома. Даже страха толком не было, одно лишь тупо прозвучавшее в голове: «Вот и все…»

Оставалось лишь смотреть в глаза надвигавшейся смерти. И не показывать страха этой омерзительной живой машине.

Мутабот срыгнул, из пасти донеслось ворчание голодного желудка. Еще пара порывистых движений – и мутабот уже высился над жертвой, готовясь к удару. В сторону жертвы потянулась передняя конечность – только сейчас семинарист разглядел: покрытая грубыми волосками нога этой особи действительно напоминает мушиную.

Волна отвращения словно встряхнула Книжника. Его передернуло, и парень с силой отбил черную конечность, пытавшуюся его пощупать. Тварь зарычала, негодуя от такой дерзости, и надвинулась еще сильнее, так, что Книжника обдало удушливым трупным смрадом. Жвалы на чуть склонившейся набок голове распахнулись с тем, чтобы через секунду откусить добыче голову.

И тогда семинарист выбросил вперед руку с трясущимся указательным пальцем и истошно заорал:

– Сдохни, тварь!!!

Трудно сказать, на что он рассчитывал. Разве что ненадолго отпугнуть злобного мутабота. Эффект же превзошел все ожидания.

Под оглушительный грохот зеленоватая башка разлетелась в клочья. Самого мутабота, казалось, отбросило так, что он присел, судорожно мотыляя остатками головы, из которой пунктиром била в разные стороны струя бледно-розовой крови.

Книжник с изумлением поглядел на свой палец, из которого он только что столь эффектно расстрелял чудовище. Впрочем, стресс и звон в ушах от этого неожиданного рокота не лишил его разума окончательно. В происшедшем не было никакой мистики.

Нужно было просто обернуться. Что Книжник и сделал.

– Быстро ты, – стирая с лица ошметки плоти подбитого мутабота, вслух произнес он.

Там, в клубах расползавшегося порохового дыма, тускло отблескивая титановой поверхностью, возвышалось еще одно устрашающее существо. Опытный глаз мгновенно определил бы в нем биоробота класса «раптор». Шестиствольная тридцатимиллиметровая автоматическая пушка типа «вулкан» под брюхом био намекала на истинную причину скоропостижной кончины изголодавшегося мутабота. Указательный палец с поддержкой шести вращающихся стволов – гораздо более эффективное сочетание, чем просто палец с истошным воплем.

И разумеется, это был не просто случайно забредший сюда дикий био.

Это был Лого.

Точнее, бывшему шаму по имени Лого принадлежал мозг, волею случая помещенный в мощное механическое тело. Но теперь, пожалуй, Лого и впрямь стал новым существом – ведь не только мозг влияет на тело, но и наоборот. Образ жизни типичного биоробота сделает из тебя полноправного био – пусть даже до этого твой мозг принадлежал городскому сумасшедшему. Правда, в результате и био получится соответственный. Безумная машина смерти.

Лого не был безумцем. Не был и тупоголовой машиной для убийств. Но самое главное: несмотря на жизнь в чуждом ему металлическом теле, он оставался другом.

Несколько секунд назад он доказал это.

– Спасибо, друг, – снова вслух произнес Книжник, забыв, что в общении с бывшим шамом нет необходимости сотрясать воздух.

«Спасибо скажешь, когда узнаешь, кто пришел со мной».

Книжник таращился в оба глаза, но никого рядом с «раптором» не наблюдал. Не исключено, что у него что-то со зрением или, напротив – ему просто померещилось последнее сообщение Лого.

Семинарист не успел с вопросом: в титановом корпусе со скрежетом откинулась крышка люка. Вот оно в чем дело… Он совсем забыл о тесной грузовой кабине внутри робота, в которой ему самому довелось провести немало времени в опасном пути по московским улицам.

Он даже не сомневался, кого доставила сюда эта мощная, похожая на хищного доисторического ящера машина. Чуть качнулся ее корпус, и на землю тяжело спрыгнула знакомая фигура. Высокий, длинноволосый, затянутый в легкую броню, с неизменным мечом в заплечных ножнах, с парой длинноствольных револьверов на бедрах – именно таким все привыкли видеть последнего воина народа вестов.

– Зигфрид… – прошептал Книжник, хотя ему казалось, он это закричал в полный голос.

Вест не ответил. Пружинистым шагом он приблизился к семинаристу, и тот отметил: правая рука воина с растопыренной ладонью в металлизированной перчатке машинально потянулась к рукояти меча. Похоже, Зигфрид не особо верил в эту удивительную встречу.

– Ник? – с сомнением произнес Зигфрид.

– А кто же?! – мрачно усмехнулся Книжник. – Чего таращишься на меня, как на привидение?

– Мне сказали: ты умер.

– Кто сказал?

– В Тайном Приказе сказали. Мол, убит при попытке к бегству.

Книжник аж крякнул с досады:

– Вот же сволочи неисправимые!

– Пожалуй. Только о мертвых не стоит. Боги им судьи.

Они обнялись – коротко, крепко хлопнув друг друга по спинам. Только теперь Книжник ощутил, что спасся. По крайней мере, он выбрался из мрачного ада, именуемого Термитником. И теперь, когда прошла первая волна боли, ее место стало заполнять другое, слабо знакомое чувство.

Жажда мести.

Они брели по пустыне.

Это казалось невозможным, но здесь действительно была пустыня: – черный спекшийся песок с вкраплениями застывшей стеклянистой массы. Все, что осталось от зданий, стен, площадей.

От людей.

Пустыня на месте Кремля – печальный итог истории. Уродливая клякса на последней странице летописи человечества. Сколько ни силился Книжник узнать хоть что-то в этом нагромождении руин, все было без толку. Здесь не было ничего знакомого, даже остатки стен сохранили лишь общие очертания погибшего Кремля.

Это был мертвый скелет.

И лишь черный пепел носится над землей, струясь и обвивая ноги.

– Двести лет… – шептал Книжник. – Двести лет страданий – и все напрасно.

На минуту ветер согнал в сторону облако пыли, приоткрыв завесу над недавним полем боя. Взглядам живых предстала ужасающая картина: многометровая бесформенная груда, в которой взгляд не сразу узнал знакомые очертания мутабота. Этот был во много раз крупнее остальных, и на вид вроде массивнее и крепче. Все тело, или, точнее, корпус, был изъеден пробоинами всевозможного размера – очевидно, следами от пуль и снарядов. Туша была покрыта копотью, как будто вылезла из самого Ада. Наверное, те, кто бился с этой тварью, использовали все средства, включая огнеметы. И хоть чудовище повержено – было уже поздно…

– Вот чем они крушили стены, – прокомментировал за спиной Зигфрид. – Мощная тварь. Не завидую ребятам, которые с нею бились…

Книжника качнуло: глаза, как пригоршней пепла, резанули картины творившегося здесь кошмара.

Вот они, кремлевские стены, еще высятся над руинами Москвы, надежной цитаделью человечества. На стенах, у бойниц – воины с проверенными боями фузеями и аркебузами, пушки всех времен и калибров. За зубцами притаились заряжающие и стрелки, готовые сменить убитых и раненых. Боевые монахи кипятят техническое масло, готовое пролиться на головы тех, кто рискнет полезть вверх по штурмовым лестницам, приставленным к красному кирпичу. Зычно разносятся команды старших, ратники четко выполняют приказы. Все отлажено годами и работает, как единая боевая машина.

Кремлю не страшна осада или штурм. Сколько таких атак уже было отражено. Врагам доказано: Кремль по праву поднял упавшее знамя цивилизации. То самое, что пытаются вырвать у него клыками и когтями все считающие себя преемниками людей на этой планете. Генетические, но что хуже – моральные мутанты пытаются занять место людей и стереть саму память о них. Но до сих пор ни био, ни нео, ни шамам, ни безмозглым ордам вормов или жестоким бандам дампов не удалось этого.

Самый коварный и страшный удар нанесли сами люди. Пусть даже из другого лагеря, забыв о самой сути давно минувшего конфликта – но все же люди.

И вот уже они двинули вперед свои годами накопленные силы. Плотные ряды мощных, не знающих ни боли, ни страха биомеханических монстров бросились на Кремлевские стены, как стая громадных гиен на ослабшего льва. Пули и стрелы отскакивали от брони мутаботов, как камешки, кипящее масло почти не воздействовало на них. Но чугунные ядра из дульнозарядных пушек сбивали с ног шестиногих тварей, на время задерживая их продвижение.

Какое-то время защитники крепости сдерживали атаку, пока нападавшие не стали применять более изощренную тактику, забрасывая в глубину обороны Кремля из катапульт десант мутаботов. Один такой и рухнул с небес на здание Тайного приказа, чудесным образом освободив Книжника.

Он тогда спасся. Другим повезло куда меньше.

Мутаботов было слишком много. Воины на стенах не успевали перезаряжать древние орудия, запас пороха и ядер тоже имел предел. А враг уже хозяйничал внутри, разнося здания, калеча и убивая жителей крепости. Катапульты продолжали забрасывать смертоносный десант, и к стенам стала подползать «тяжелая техника» – самые крупные чудовища, способные ломать стены. Сокрушительные удары многотонной лапы, башки, туловища – и вот уже в стене образовался провал, в который хлынули не знающие жалости демоны…

Самое время разрыдаться. Но из иссушенной души не выдавишь слезы.

Зигфрид стоял чуть поодаль, молча глядя в сторону. Говорить им было не о чем. И Книжник говорил сам с собой. Так говорят безумцы. Что ж, самое время попрощаться с рассудком – слишком долго он ходил по грани. Не удержавшись, семинарист глухо рассмеялся. Свихнувшийся от горя человек может себе позволить безумный смех.

– Она все-таки нас настигла, – скалясь в страшной улыбке, произнес Книжник. – Она просто выжидала. Подло ждала, пока мы не высунемся из норы, как глупый зверек. Чтобы просто откусить нам голову.

– Кто – она? – продолжая глядеть в сторону, спросил Зигфрид.

– Война. Та, что мы называли Последней. Теперь уже точно – последняя. Больше воевать некому.

– Я бы так не сказал. Остались нео, шамы, собакоголовые… Да мало ли всяких…

– …нелюдей, – с ненавистью оборвал его Книжник. – Только людей – настоящих людей – не осталось…

Наверное, это было не совсем справедливо. Жили ведь люди в далеком Севастополе, Киеве, Кенигсберге – во всех далеких уголках, куда довелось добраться им с Зигом в их трудных и интересных странствиях. Да только сейчас это не имело ровным счетом никакого зна-чения.

Не стало дома.

Опустившись на колени, он ощутил горечь пепла на губах. Сгреб черной почвы в ладонь, сжал. Пепел хрустнул, как снег.

– Все, хорош убиваться, – прозвучал где-то далеко голос Зигфрида. – Уходить надо. Чую, радиация здесь зашкаливает.

Книжник даже не шевельнулся. Плевать ему было на радиацию. Наверное, он и издох бы здесь, как больной крысопес, кабы не Зигфрид. Последний силой поднял его, рывком поставил на ноги.

– Слышишь? Рыщут они здесь, – сказал воин. – Зачищают местность.

– Зачищают… – повторил Книжник. Пронзительно поглядел на друга. – Так пусть и меня зачистят к чертовой матери. Не хочу я жить в этом огрызке, оставшемся от мира, не хочу…

Увесистая оплеуха от Зигфрида прервала эту упадническую речь.

– Ты чего?! – потирая щеку, воскликнул Книжник.

– Пришел в себя? – поинтересовался вест. – Или все еще жить не интересно?

Не дожидаясь ответа, отвесил еще одну оплеуху, от которой Книжника окатило волной боли вперемешку с унижением и обидой. В порыве резко нахлынувшей злобы парень бросился на Зигфрида с криком:

– Да пошел ты!!!

Третья оплеуха сбила его с ног. Семинарист кубарем полетел на черную землю. Но тут же, шатаясь, поднялся, заранее отмахиваясь от нового бесцеремонного удара:

– Все, все… Я все понял. Не буду больше!

– Тогда пошли отсюда, – резко сказал Зигфрид. – Быстро.

Спокойно уйти им не дали. Стремительные тени возникли из тумана сразу с трех сторон.

Мутаботы. Таких он еще не видел. Чуть меньше того, что вытащил его на поверхность. Но на вид – гораздо опаснее.

– Боевые букашки-то, – сказал Зигфрид.

Ловко выдернул из заплечных ножен меч.

– Что значит – боевые? – нервно отозвался Книжник. – А тот какой был?

– Который тебе голову откусить хотел? – поигрывая мечом, усмехнулся Зигфрид. – Транспортный. Это я для себя их так различаю.

– И в чем разница?

Пояснить воин не успел. И без того Книжник ощутил разницу – когда прямиком на него метнулся сгусток живого металла, плотно переплетенного сухожилиями и мышцами. Он бы даже не успел моргнуть, не то чтобы отреагировать на атаку.

Успел Зигфрид: просто выставил перед собой закаленный в Поле Смерти меч, мгновенно раскалившийся от соприкосновения с воздухом. Пожалуй, даже вест не успел бы провести контратаку при такой скорости врага. Но именно эта скорость и сыграла с мутаботом злую шутку: не успев затормозить перед острой гранью клинка, монстр просто врезался в него маленькой плотной головой с гроздьями горящих рубиновых глаз и злобно распахнутыми челюстями. Делать ничего не пришлось – все сотворила инерция вкупе с безупречной остротой клинка. С омерзительным скрежетом мутабот развалился на две половинки – словно тыква, разрубленная на лету.

Неизвестно, отчего в голову Книжника пришел именно этот образ. Наверно, доводилось где-то читать, как рубили большие плотные плоды то ли саблями, то ли шашками. Наверно, тыквы эти имитировали в тренировках головы врагов.

Глядя на развалившегося пополам мутабота, вывалившего свои омерзительные внутренности, Книжник вдруг остро осознал: он только что должен был умереть. И двое оставшихся мутаботов – это еще две практически гарантированные смерти. Потому что Зигфриду не успеть справиться с еще двумя чудовищами – даже с его фантастической реакцией.

Как в замедленной съемке, семинарист наблюдал: вот вторая тварь сорвалась с места, помогая себе тремя парами сегментарных конечностей, загребая ими и взметая медленно плывущий в воздухе пепел. С другой стороны в атаку устремился второй монстр – и медленно, слишком медленно в его сторону срывается Зигфрид. С нечеловеческим усилием вест тянет за собой меч, ставший вдруг неимоверно тяжелым, и с алого раскалившегося клинка с тихим шипением сползают обуглившиеся потроха убитого до того мутабота.

Еще Книжник ощутил, как пытается закричать – но слишком поздно. Еще секунда – и его собьет с ног ближайшая к нему машина убийства.

Но этого не произошло. Удар – и время вернулось к своему привычному темпу. Только монстра буквально смело – как ветром, у него перед глазами.

Что-то оказалось быстрее боевого мутабота.

– Лого! – только и успел произнести Книжник.

А что оставалось? Он был всего лишь беспомощным наблюдателем этой чудовищной схватки.

Невесть как подоспевший и бросившийся в атаку биоробот типа «раптор» оказался достойным соперником для мутабота. Не зря эти боевые машины в Последнюю Войну использовались в ближнем бою против танков, попросту срывая с них орудийные башни. А потому с хрустом открученная голова мутабота не стала для семинариста большим сюрпризом. Куда больше его поразило тело этой твари, продолжавшее бросаться на Лого даже при отсутствии башки, фонтанируя бледной кровью из-под пластин твердого, как сталь, панциря.

Впрочем, внимание тут же отвлек на себя Зигфрид, успевший-таки отразить атаку последнего, третьего мутабота. Тот не стал повторять ошибку первого сородича, так глупо напоровшегося на лезвие меча, и быстро перехватил инициативу. Зигфрид явно выложился в стремительном рывке и теперь не поспевал за реакцией мутабота. Последний наносил обманные удары головой и длинными конечностями, заставляя Зигфрида парировать эти выпады и не давая возможности нанести ответный удар. Вражеская боевая машина знала свое дело четко: она просто изматывала противника, готовясь к единственному смертельному удару. Неизвестно, чем бы кончилась эта неравная схватка, если бы не «медвежья услуга» обезглавленной перед этим твари: хаотично мечущаяся безголовая особь со всей дури ткнулась в бок последнему уцелевшему сородичу, едва не сбив его с ног. Мутабот на секунду отвлекся от боя, силясь сохранить равновесие. И именно этот момент использовал Зигфрид, чтобы броситься в атаку…

И зря. Монстр уже успел сгруппироваться, а его секундная слабость оказалась ловушкой: занесенная над головой веста длинная лапа с острым когтем-крюком на конце пробила бы Зигфриду позвоночник, прежде чем его меч коснулся брони мутабота.

Но Лого все еще оставался в деле. Его стремительный, сверкающий металлом силуэт пронесся в воздухе над головами товарищей, попутно сломав, как щепки, две занесенные для удара конечности мутабота. С грохотом приземлившись на две мощные конечности, механический ящер хищно обернулся, чтобы оценить результат. И, судя по всему, остался результатом доволен.

Потому как удар Зигфрида пришелся туда, куда и должно было вонзиться смертоносному металлу: прямиком в черную голову со злобными рубиновыми глазками. Гарда уткнулась аккурат между клацающими жвалами, с омерзительным шипением из раны вырвался пар. Выдернув меч, Зигфрид с разворота нанес еще один, «контрольный», удар, отсекший твари голову.

Не говоря больше ни слова, Зигфрид вогнал меч обратно в ножны и быстро направился прочь из этого опасного места, когда-то символизировавшего силу и безопасность.

Теперь такого не сыскать на всей Земле.

Уходя вслед за Зигфридом, слыша за спиной тяжелые шаги Лого, Книжник на секунду замедлил шаг. Ему показалось, он видит в тумане чей-то силуэт, показавшийся смутно знакомым. Силуэт тут же растворился в пыльной взвеси.

Наверное, и впрямь показалось.

– Думаешь, нас здесь не достанут? – спросил Книжник, едва они заняли удобную позицию на возвышении в руинах Исторического Музея. – Это не укрытие даже, это на гнездо рукокрыльское больше похоже.

Отсюда неплохо просматривалась местность – Манежная площадь с одной стороны, Красная – с другой. Естественно, просматривались условно – большую часть пространства скрывала не желавшая оседать пыль и гарь продолжавшихся пожарищ. С другой стороны, если их заметят, они сами станут прекрасными мишенями на своей возвышенности. Тут уж надежда на «раптора», оставшегося внизу. Лого замаскировали в проломе – как танк на позиции. Это тем более имело смысл при том, что грозная шестиствольная пушка стала бесполезным куском металла: убойных тридцатимиллиметровых снарядов в ней оказалось аккурат на одну короткую очередь. Это был неприкосновенный запас Лого, и, как оказалось, держал он его не напрасно. Впрочем, при желании снаряды можно было раздобыть – например у Маркитантов, пусть это и обойдется в приличное количество золотых кругляков или каких-нибудь ценностей для обмена. Но до тех пор лучше не лезть на рожон. Пусть даже «Рапторы» отлично приспособлены к контактному бою, но мутаботы, по словам Зигфрида – еще лучше.

– Не должны достать, – осторожно выглядывая из-за обгоревшего кирпича, сказал вест. – Хотя… Они здесь всюду. Разного типа – «пехотные», «танковые», «транспортные»…

– Пленных, что ли, разговорили? Откуда информация?

– Каких пленных? – не понял Зигфрид. – Какой смысл брать в плен этих тварей?

– Я про их хозяев.

– Не понимаю. Хозяев?

Быстро выяснилось, что Зигфрид действительно не понимает, о ком речь. Кремль воевал с мутаботами и воспринимал их как основного врага. Выходит, термиты до сих пор так и не появились на поверхности. Книжник не спешил лезть с новой информацией – нужно было сложить собственную картину происходящего. Поэтому он слушал друга.

– Когда бот один – с ним еще можно иметь дело, – говорил Зигфид. – Но когда их толпа – пиши пропало. Я едва сумел отбиться от троих, когда неудачно выскочил на звено этих уродов. Такое ощущение, что они взаимодействуют друг с другом на ментальном уровне.

– Вроде как в сеть объединяются?

– Что?

– Ну, как компьютеры. Когда-то их соединяли в единую систему – сеть.

– Наверное. Ты же знаешь, вся эта древняя техника для меня – темный лес. Но в оружии я понимаю. А эти твари – оружие. Мощное оружие. Я даже не знаю, встречал ли я что-то опаснее.

– А ядерное?

– Ну разве что ядерное…

– Так это они Кремль сравняли? – мрачно спросил Книжник.

Зигфрид тяжело поглядел на него, и семинарист понял: в своей беде он не одинок. Погиб не только Кремль. И не только у него, у Книжника, сгинули близкие люди.

Он все же решился спросить:

– А как Форт? Тоже?..

– Тоже, – сухо бросил Зигфрид.

Некоторое время помолчали, каждый думая о своем. Исподлобья наблюдая за кружением рукокрылов над головой, Книжник насыщался этим новым чувством.

Жаждой мести.

Никогда не думал, что сможет с таким удовольствием думать о том, как станет убивать и крушить – за своих, за свою разрушенную жизнь…

– Так что же все-таки произошло? – с трудом произнес Книжник, чтобы отогнать подальше разрушительные мысли. Поднял обгоревший обломок кирпича, сжал в кулаке. – Как какие-то муты смогли сотворить такое? Твердыню нашу – и…

Обломок жалобно хрустнул в кулаке. Сквозь пальцы посыпался черный песок.

– …в пыль!

– Хотел бы я знать, – мрачно отозвался Зигфрид. – Не было меня здесь, не то и я бы голову сложил, как и подобает воину. И не трепались бы мы с тобой на пепелище.

– Почему ты так думаешь? Может, напротив, успей ты вовремя – и смог бы помочь одолеть гадов? Мы же с тобой из таких передряг выбирались – вспомни!

Зигфрид покачал головой:

– Самому спастись – не битву выиграть. Здесь такое стряслось, к чему никто готов не был. И я не исключение. Я, как вернулся из дальней вылазки, до сих пор никого здесь живого не встретил. Не считая тебя, конечно. И Лого.

Зигфрид задумался, скосился на Книжника:

– Скажи лучше, где ты сам этот ад пережил?

– В недрах.

– Где?

– Под землей.

– В кремлевских укрытиях? А почему только ты уцелел? Ведь в них ваши ядерную зиму пережили – неужто сейчас никто не спасся?

– Я не про кремлевские катакомбы, – Книжник пронзительно поглядел на друга. Неопределенно кивнул в сторону пыльной пустоши. – Я про их собственное подземелье.

Теперь пришло время Зигфрида бросать острые взгляды. Впрочем, похоже, он не сильно удивился. Скорее, заявление Книжника его повеселило. Если сейчас вообще можно было говорить о веселье. Коротко бросил:

– Рассказывай.

Повествование вышло сбивчивое, какое-то даже судорожное. Книжник не мог отделаться от ощущения чего-то подлого, на уровне предательства: как он действовал плечом к плечу с врагами, как отмалчивался и даже не попытался нанести хоть какой-то ущерб противнику. Ясное дело – такой возможности в действительности у него не было, да и не мог он представить, что на самом деле происходит на поверхности. И это хорошо, иначе наделал бы он глупостей, погибнув тихо и бесцельно. Но от сознания этого легче не становилось, и Книжник торопливо и скомканно закончил рассказ:

– …Тут и появился ты вместе с Лого. Иначе бы мне крышка.

– Это точно, – спокойно сказал вест.

Пока его друг говорил, он не проронил ни слова. Сразу видно: поверил. И даже не выказал удивления. Весту вообще не свойственно выдавать эмоции. Однако то, как он нахмурился и погрузился в размышления, говорило: он оценил масштаб угрозы. И слова друга принял всерьез.

– Знаешь, все это очень странно, – сказал, наконец, Зигфрид. – Нестыковки сплошные.

– Что ты имеешь в виду? – Книжник напрягся. – Хочешь сказать – я наврал тебе?! Про все, что со мной случилось?

– Чего? – Зигфрид недоуменно пожал плечами. – И в мыслях не было. Я вообще о другом толкую.

– Ну так объясни толком. И так голова кругом…

– Хотел бы я объяснить, да сам не пойму… Знаешь, что я ощущаю, глядя на все это?

Широким жестом вест обвел пространство вокруг себя.

– Что именно? – Книжник пожал плечами.

– Нереальность происходящего, – раздельно произнес Зигфрид.

– Нереальность? – недоуменно повторил Книжник.

– Ты веришь, что Кремль мог сгинуть так быстро?

– Хотел бы не верить. Но вижу то, что вижу.

– А ты всегда веришь своим глазам? – в голосе Зигфрида появились странные нотки.

– О чем это ты? – теперь уже Книжник таращился на друга, как на психа, несущего бессвязный бред.

– Ты видишь то, чего не может быть, – медленно проговорил Зигфрид. – То, чего больше всего боялся. Боялся настолько, что даже не допускал мысли о подобном. И вот этот ужас перед тобой, как в кошмарном сне. Вопрос: на что это похоже?

– Теряюсь в догадках, – буркнул семинарист. – Хочешь сказать, что все это мне снится?

– Не похоже, что ты напрягаешь извилины, – Зигфрид покачал головой. – Твои мысли где-то далеко отсюда. Иначе ты бы сразу выдал правильную версию. Кто у нас умник – ты или я?

Семинарист и впрямь не мог сконцентрироваться. Его буквально трясло от неконтролируемых эмоций, в которых преобладал несвойственный ему негатив.

Злоба.

Жестокость.

Ненависть.

«Никакой пощады гадам!» – пульсировало в голове. Это странное состояние вызывало недоумение у него самого. Оно и навело на догадку.

– Ты думаешь… – он запнулся.

Зигфрид ждал, не спеша с подсказками. Их и не потребовалось.

– Поле Смерти?

Зигфрид медленно кивнул.

Это предположение встряхнуло парня, как удар электрическим током, подтолкнув внутренне собраться и критически оглядеться. Товарищ по оружию, похоже, был очень близок к истине. Происходящее вокруг и впрямь напоминало сюрреалистическую картину, возникающую то ли в реальности, то ли в мозгу человека под воздействием одного из Полей Смерти – странных пространственно-временных аномалий, появившихся на планете после окончания Последней Войны. Одни считали, что эти переползающие с места на место области пространства – прямое порождение массированных ядерных бомбардировок, своеобразная мутация самого пространства. Другие предполагали, что Поля эти – искусственно созданные образования, плод изощренного замысла разумных мутантов – вроде шамов или кио. Некоторые из мутов обладали настолько нечеловеческим интеллектом, что вполне были способны на самые удивительные и жуткие вещи. Во всяком случае, за шамами была замечена способность к управлению погодой, перемещению облаков, к телекинезу и телепатии. Так что и в этой версии ничего невозможного не было.

Сам Книжник склонялся к простому принципу «скальпеля Оккама»: не порождать без надобности лишних сущностей. И предпочитал считать Поля Смерти явлением изуродованной войной природы. Которым, однако, теоретически можно управлять.

Те же шамы, по слухам, вполне могли усилием разума перемещать Поля Смерти в своих интересах. Нельзя исключать, что такой способностью обладают не только они.

– Считаешь, это термиты применили здесь Поле Смерти? – осторожно произнес Книжник.

Перед глазами возникла ужасающая картина.

Вот она, медленно наползающая смерть: легкое марево, как трепещущий раскаленный воздух пустыни. Поле Смерти надвигается тихо, гипнотизируя обманчивыми картинками в своей глубине. Оно словно заманивает своих жертв, не давая шанса спрятаться или сбежать. И вот оно бесшумно обволакивает Кремлевские стены и башни, раскаляя их в своей адской топке – и древний кирпич лопается от резкого перепада температур, и некуда укрыться защитникам твердыни, застигнутым врасплох…

И все осыпается раскаленным прахом. А Поле уползает дальше, ведомое своими безжалостными укротителями…

– Так это оно выжгло здесь все к чертовой матери?! – задыхаясь от буйства собственного воображения, прохрипел Книжник. – Оно Кремль спалило?!

– Может, и Кремль спалило, – спокойно отозвался Зигфрид. – А может, только наши мозги.

Книжник хотел было выпалить какую-то резкость в ответ не неуместный сарказм товарища. Но тут до него дошел смысл слов Зигфрида:

– Погоди… Думаешь, это все… Иллюзия?

Зигфрид пожал плечами. А семинарист принялся изумленно оглядываться, как будто только что увидел этот кошмарный пейзаж. Только таращиться во все стороны бесполезно. Тут нужно прислушаться к себе.

Он понял, что имеет в виду опытный воин. Поля Смерти разнообразны, как разнообразны сами способы лишить жизни хрупкое существо вроде «хомо сапиенс», ставшего теперь редким, исчезающими видом. Есть нечто вроде того, что он нарисовал в своем воображении – мощное, испепеляющее, перемалывающее камень. Но такие чудовищные Поля редки, и нет сведений о том, что ими можно управлять в принципе.

Есть Поля Смерти не столь мощные, но от того не менее коварные. Попав в него можно сразу и не понять, что забрел в смертоносную ловушку – и поле будет переваривать тебя медленно, как медуза крохотную рыбку. В некоторых из таких «медленных» Полей Смерти наблюдаются поразительные деформации времени и пространства. И зачастую, находясь внутри такой ловушки, невозможно отличить реальность от иллюзии.

А хуже того – в них часто иллюзии становятся реальностью.

– Ты себе ничего такого не навоображал? – Зигфрид покрутил в воздухе пальцем в пыльной перчатке. – Ну, пока прятался в своем подземелье.

– Я не прятался! – огрызнулся Книжник.

– Прости, друг. Ты понял, что я хотел сказать…

– Да понял я! Думаешь, Поле срисовало наши страхи, превратив в реальность?

Зигфрид развел руками. Книжник мрачно кивнул:

– Хотел бы я, чтобы все это оказалось лишь плодом моего больного воображения… – он метнул исподлобья хмурый взгляд Зигфриду. – Да! Я боялся! Переживал за наших! Я хотел успеть – выбраться на поверхность и сообщить все, что узнал о противнике! И да – рисовал в башке всякие апокалиптические картинки. А как я могу справиться со своим воображением?!

– Не кипятись, Ник. Если все, что мы видим – проделки Поля Смерти с нашим разумом, то, может, не все потеряно. Вспомни, во что Поле Смерти превратило ВДНХ?

Книжник помнил ту давнюю историю. Целая область пространства под воздействием Поля Смерти стала просто игрой воображения одного-единственного существа – Буки.

– А что мы можем? – мрачно фыркнул Книжник.

Скорее, по инерции. Потому как сам вдруг поверил: у них появилась хоть крохотная – но надежда.

– Что мы можем? – повторил Зигфрид. – Можем принять все, как есть. Согласиться, что Кремль мертв и Форт мертв, что все наши близкие сгинули и нам остается лишь доживать свой недолгий век, смирившись с поражением…

Слушая тяжелые, как капли свинца, слова друга, Книжник вжал голову в плечи. С каждым словом он ощущал, как его оставляют жизненные силы – ведь сама жизнь теряла сейчас смысл. У них не было будущего – оно погибло вместе с последним островком цивилизации, которым до последнего оставался Кремль.

– …а можем погибнуть в бою, как мужчины, забрав с собой как можно больше врагов, – продолжил Зигфрид. – Да, нам не одолеть эту силу, но нанести ей урон мы еще сможем.

Книжник едва заметно кивнул. Зигфрид прав. Умереть с честью для него – легко и приятно. Его друг – духовный наследник викингов. И даже если он не верит в Валгаллу и бессмертие павших в бою воинов, смысл последнего боя у него в крови. Но это утешительное чувство, присущее весту, не грело бывшего кремлевского семинариста. Ведь его воспитывали совсем в другом духе.

Главное для него – не умереть, пусть даже красиво и с честью. Главное – сохранить и передать в будущее чудом сохраненные крупицы цивилизации и культуры. А потому даже в такой критической ситуации путь Книжника хоть чуточку, но будет отличаться от пути Зигфрида.

– Ты прав, – тихо сказал Книжник. – Мы можем погибнуть в бою. Но если есть хоть малейший шанс что-то изменить – давай попытаемся его использовать.

– Ты считаешь, такой шанс у нас есть? – Зигфрид недоверчиво прищурился.

– Я верю, – тихо сказал Книжник. – Я просто верю. Потому что ничего, кроме веры, у меня не осталось. И если суждено погибнуть – я хоть буду знать, что сделал все, что мог. В Поле Смерти все иллюзорно – пространство и время, причина и следствие. Если удастся добраться до того, кто сплел этот смертельный клубок…

Книжник замолчал. У него просто слова застряли в горле, к которому подкатил удушливый ком. Не хватало только разреветься, как девчонка. Он очень хотел верить в то, о чем говорил. Но вера утекала сквозь пальцы, как пыль, оседавшая на руины Кремля.

– Я бы многое отдал за то, чтобы ты оказался прав, – проговорил Зигфрид. – И если понадобится, отдам за это жизнь.

– Да ну тебя к лешему! – неожиданно рассердился Книжник. – Что ты заладил: «Отдам жизнь, мы все умрем» и все такое?! А если не умрем?! Вдруг это ты наваляешь гадам, как то обычно и происходит?!

– Об этом я не подумал, – задумчиво произнес вест. – Может, и наваляю.

Даже провел рукавом по лбу, как бы прогоняя наваждение.

Они переглянулись. И вдруг расхохотались – не с облегчением даже, а с каким-то остервенением – ведь ничего смешного в происходящем не было. Но стало немного легче. Нет лучше средства для прояснения разума, чем смех. Смех прогоняет любое наваждение, рассеивает любую ложь. Главное – не потерять такое короткое прояснение рассудка в этом ядовитом тумане.

– Вот черт… – продолжая криво улыбаться, сказал Зигфрид. – Это все Поле проклятое так на мозги давит.

– Ну так давай действовать, пока нам окончательно не выжгло нейроны… – сказал Книжник.

И запнулся, увидев, как стремительно поднялся Зигфрид. Выпрямился, подобрался, огляделся с деловитым прищуром. Взгляд его остановился на группе мутаботов, суетившихся у обгорелых остатков стены. И взгляд этот не сулил врагам ничего хорошего.

В глазах воина снова появился знакомый блеск – будто не давила на него тяжесть обрушившейся беды.

– Действовать, – повторил Зигфрид. – Вот слово, которого я ждал. Действовать.

Глава 8

Последняя попытка

– Держи!

Книжник едва успел среагировать – в руки увесисто шлепнулось что-то тяжелое, холодящее ладони металлом. Прежде, чем мозг успел сообразить, пальцы сами ухватили «это» привычным хватом, и где-то в груди защекотало приятное чувство узнавания.

– Что это? – запоздало спросил Книжник.

Вопрос был глупый, ибо имел очевидный ответ.

– Мой арбалет?! Откуда он у тебя?

Зигфрид ответил не сразу: он снова залез по пояс в глубину транспортного отсека «раптора». Био услужливо опустился на «колени» – не часто увидишь такую любезность со стороны машины, созданной для убийства.

«Он был уверен, что отыщет тебя, – прошелестел в голове голос Лого. – Забрал из мастерской Макара-мастера»

– Я был уверен, что отыщу тебя, – эхом отозвался Зигфрид, выбираясь из нутра био. – Забрал из ремонта. Это единственное, что осталось на месте мастерской Макара-мастера.

Книжник помотал головой, прогоняя наваждение. Трудно свыкнуться с телепатическими способностями шама. Точнее, его мозга, заключенного теперь в жуткую голову из металлического сплава. Вот и теперь в мозгу раздалось подобие смеха – странным образом Лого сохранил-таки чувство юмора.

– Кстати, Лого, я почувствовал, что ты копался у меня в мозгах, – сообщил Зигфрид, разглядывая пару длинноствольных револьверов в своих руках. – Но это только потому, что я тебе позволил.

– А откуда ты знал, что разыщешь меня? – поглаживая арбалет, спросил Книжник.

– Понятия не имею, – спокойно сказал Зигфрид. – Просто в этом мы с тобой похожи: оба умудряемся выкарабкиваться из самых отчаянных передряг.

«Это верно, – вставил Лого. – Вы оба словно на одной психологической волне. Мне, как шаму… бывшему шаму, это заметно».

Разумеется, этот мысленный диалог был слышен только Книжнику – вест отчего-то не обладал способностью воспринимать ментальные послания Лого. Поэтому Книжник счел правильным сообщить вслух:

– Вот и Лого так считает… И все-таки странно, что из всех обитателей Кремля уцелели лишь ты да я.

Поочередно, с треском прокрутив барабаны, Зигфрид отправил револьверы в набедренные кобуры.

– Чего ж тут странного? – он пожал плечами. – Мы оба отсутствовали в Кремле в момент его гибели.

Зигфрид запнулся, поймав внимательный взгляд семинариста. Нахмурился:

– Погоди… Ты хочешь сказать, мы оба выжили не случайно?

Пожав плечами, Книжник задумчиво поглядел в сторону, тихо произнес:

– Ничего я не знаю. Но согласись, получилось удачно.

«Вероятность такой случайности стремится к нулю, – отметился в мозгу Лого. – Я с удовольствием поломал бы голову над этой шарадой – будь у нас время…»

– Но времени у нас нет! – вслух отозвался Книжник. Наткнулся взглядом на немой вопрос в глазах веста. – Это я Лого сейчас отвечаю. Может, это тоже какие-то штучки Поля Смерти. В таком случае, оно сыграло в нашу пользу – раз устроило нам такую удачную встречу.

– Не верю я в благородство Поля Смерти, – заметил Зигфид. – И уж тем более того, кто его навел на эти места. Разве что кто-то решил прикончить нас одним ударом.

– Да уж, это больше похоже на правду, – проворчал семинарист.

– Но все это лирика, – решительно сказал Зигфрид, похлопывая по металлическому борту «раптора».

С электрическим воем Лого втянул в себя крышку люка. Чмокнув, та встала на место, заподлицо с корпусом. «Совсем, как живой», – мелькнуло в голове Книжника.

«Я и есть живой, идиот! – отозвалось в затылке. Мысленный голос Лого казался обиженным. – Во всяком случае, пока мы еще не влезли в эту подземную авантюру».

«А ты не веришь в успех нашего предприятия?»

«Шамы не верят. Шамы просчитывают вероятность».

«И какова она? Вероятность…»

«Скажем так… Ты человек – тебе лучше верить».

Такой ответ Книжнику совсем не понравился. Впрочем, помимо веры, которой у него почти не осталось, был еще один способ заставить себя действовать без оглядки.

Убить в себе сомнения. Отключить трусливый рассудок и довериться инстинкту. Так советовал Зигфрид. Это не всегда получалось, но сейчас отключить назойливую «говорилку» в мозгу было самое время. Тем более, что она уже достала его своим нытьем.

Взгляд сам упал на арбалет в руках. Руки крепче сжали цевье. Большой палец правой руки сам щелкнул предохранителем и включил самовзвод. Коротко взвыл механизм, натягивая тетиву, упруго щелкнув, занял свое место остро заточенный оперенный болт. С мрачным удовлетворением парень отметил: аккумулятор самовзвода заряжен, боекомплект болтов полон.

Есть чем валить врагов.

За всеми этими мыслями он забыл об одной важной вещи. И потому логичный вопрос Зигфрида поставил его в тупик.

– Забыл тебя спросить: где у них вход?

Книжник вздрогнул:

– Чего?

– Как, спрашиваю, мы попадем в этот самый Термитник?

Зигфрид смотрел на него своим прямым ясным взглядом, и парень вдруг ощутил, как лицо наливается краской.

– Я… Я не знаю… – пробормотал Книжник.

«Прекрасно! – отозвалось в голове. – Столько сборов – и такое откровение в итоге. Нелепая ситуация, ничего не скажешь». Несмотря на саркастические нотки в мысленном монологе Лого, Книжник уловил в них некоторое облегчение. Лого явно не стремился лезть в подземелье, и тем более – отпускать туда друзей. Несмотря на обманчивую внешность, он все-таки не был машиной в полном смысле этого слова.

– Я думаю… – Книжник в некоторой растерянности огляделся. – Надо найти подъемник. Тот, по которому я наверх попал.

– Меня больше интересует, каким путем ты попал вниз, – ответил Зигфрид. – Нам напролом переть глупо. А вот по-тихому…

– Я бы отыскал тот лаз… – Книжник снова огляделся. Вжал голову в плечи. – Да сам видишь – не понять, что да где. Одни развалины…

Он честно пытался сориентироваться, но внезапно взгляд его остановился. Медленно подняв руку, Книжник указал в пыльное марево:

– Вы видите то же, что и я?

Друзья машинально поглядели в ту же сторону, при этом Лого произвел тоскливо-скрипящий звук. Это лишь добавило неприятных ощущений от представшей картины.

Оттуда, размытые облаками дисперсной взвеси, медленно приближались бесформенные темные фигуры. Было в их беззвучном приближении что-то ужасающе неотвратимое, как приход самой Смерти.

– Это они и есть – твои термиты? – глухо поинтересовался Зигфрид.

На этот раз он не стал тянуться за мечом, но ладони его сами собой раскрылись над рукоятями револьверов в набедренных кобурах. Недобрый знак: видать, вест принимал угрозу всерьез, раз был готов применить свой последний аргумент в любом конфликте.

– Не знаю… – проговорил Книжник, с прищуром всматриваясь в надвигающиеся тени. – Не похоже на термитов… Какие-то они большие, да и походка совсем не та…

– Ты же говорил, что знаком только с тамошними юнцами? – заметил Зигфрид. – И как выглядят взрослые боевые термиты, не в курсе?

– Вряд ли они сильно отличаются. Не знаю, как объяснить… Походка не та у них. Термиты сухие, поджарые, быстрые. А эти…

«Мы их чудную походку обсуждать будем или сбежим, пока есть возможность?! – язвительно прозвенело в мозгу. – Хотя… Кажется, уже поздно».

Лого был прав. Теперь стало ясно, что незнакомые фигуры успели взять их в «клещи» – как только что перед этим случилось с вражескими мутаботами. Книжник судорожно облизал пересохшие губы, неуверенно поднял арбалет на линию прицеливания.

Только вот эти не спешили бросаться в бой. Теперь стало видно: фигуры останавливаются, топчутся на месте, нагибаются, медленно курсируют из стороны в сторону.

– Что это они делают? – недоуменно спросил Книжник, опуская арбалет.

– А ты не видишь? Добро кремлевское собирают, – сквозь зубы процедил Зигфрид. – Вон как шарят. Ни одного метра не пропустят.

– Какое еще добро? – пробормотал Книжник. – Пепел вокруг один…

– Это ты видишь только пепел. А они – видят, чем поживиться на чужой смерти.

– Зачем?

– Ну что ты на меня таращишься? Это никакие не термиты. Скажу тебе, даже никогда их не видев. Мародеры это.

Только теперь до семинариста дошло. Эти люди – или кто они там были – паразитировали на смерти. И не просто смерти каких-то незнакомых абстрактных людей.

Они питались смертью его близких. Высасывали до донышка то, что осталось от обитателей Кремля – как вампиры из древних книг. Только вампиры пили живую кровь, а эти не брезговали мертвечиной – в прямом и переносном смысле слова.

Глаза Книжника расширились – он увидел, наконец, первого мародера, показавшегося из тумана. Теперь стало ясно, отчего эта двуногая фигура казалась не имевшей формы: с ног до головы мародер был обвешан мешками, сумками, какими-то кармашками. Наверное, очень рационально придумано, чтобы сортировать находки по размеру, весу, значимости. И все это, похоже, было теперь плотно забито свежей добычей, заботливо расфасованной по клапанам, ячейкам, отделам. Странный эффект: фигура казалась размытой, матовой. Видимо, из-за слоя пыли, покрывавшей мародера с головы до ног. Ему сейчас некогда было отряхиваться. Мародер медленно приближался, и было заметно, как он скрючился над черной землей – то ли под тяжестью награбленного, то ли сосредоточенно таращась в землю через массивные вытянутые окуляры, вроде тех, что используют ювелиры, только крупнее и встроенные в грубую кожаную маску. Оружия в руках мародера не было видно – видимо, оно болталось где-то за спиной. Ведь трудно представить любителя выморочного барахла, не способного защитить его от врагов и себе подобных копателей в мертвечине. Вместо оружия одна рука в серой от пыли перчатке сжимала длинный заостренный железный щуп, а вторая – нелепый гибрид граблей и металлоискателя, от которого грубый витой шнур тянулся к наушникам, встроенным в облезлый танковый шлемофон.

Похоже, этот мародер их не видел, как не видели замершую троицу все остальные. Они даже не подозревали о присутствии здесь посторонних. Точнее, живых. Не до того им было – слишком заняты они были своим увлекательным делом. Не так часто доводится покопаться на свежих руинах Кремля. Наверняка первый, побывавший здесь, может нагрести несметные по нынешним временам сокровища – вещи, оружие, золото.

Странное дело: раньше Книжник и сам был не прочь покопаться в руинах в поисках древних артефактов. Но, примерив участь руин на свой собственный дом, он испытал отвращение и ужас.

Нет, не ужас – ненависть. Ту, что заставила его снова вскинуть арбалет, поймав «на мушку» зазевавшегося мародера. Он, не колеблясь, убил был это незнакомое существо, но его остановил Зигфрид:

– Ник! Не смей.

Усилием воли Книжник заставил указательный палец сползти со спусковой скобы. Мародер, похоже, ничего не услышал – слишком сосредоточен он был на своей работе. Как раз сейчас он разглядывал какой-то предмет, нанизанный на железный щуп. Всмотревшись, Книжник содрогнулся. Это была обгоревшая детская кукла. Аккуратно сняв игрушку с острия, мародер закинул ее в широкий зев заплечного мешка.

И не побрезговал же, подонок… Стиснув зубы, семинарист перевел взгляд на Зигфрида:

– Почему я не могу прикончить гада?

– Потому что пока мародерам есть, что грабить, они не станут отвлекаться на нас, – спокойно пояснил Зигфрид. – Но если мы их тронем – они разорвут нас на куски. Это не тупые машины из подземелья. Это твари похуже дампов.

– Разве может быть кто-то хуже дампов? – усомнился Книжник.

– Может. Тот, кем движет не ненависть – жадность.

Мародер на миг замер – словно почувствовал что-то. И медленно поднял взгляд, повернув голову в их сторону. Какое-то время он неподвижно таращился на двоих людей и грозного био за их спинами. Затем стал медленно пятиться – пока окончательно не скрылся в пыльной дымке. Неизвестно, испугался ли он оружия в руках людей или металлическое чудовище, только виду не подал. Просто отошел, как бы уступая поле для грабежа более сильным особям.

– Он вернется. И не один, – быстро сказал Зигфрид. – В наших интересах исчезнуть.

– Провалиться под землю… – прошептал Книжник.

– Чего? – нахмурился вест.

Парень ответил не сразу. Кое-что захватило его взгляд.

Еще одна человеческая фигура в отдалении. На этот раз не мародер. Знакомый, пугающе знакомый силуэт, словно призрак прошлого. Человек стоял в той же туманной дымке и вроде бы смотрел в их сторону. Этого сразу и не поймешь – фигура в монашеской рясе с накинутым на голову капюшоном не позволяла разглядеть лицо. Впрочем, лица этого человека Книжник все равно не видел. Да это и не имело значения. Потому что незнакомец должен был ответить на кое-какие вопросы. И не просто ответить.

– Погоди, – негромко сказал семинарист воину. – Я сейчас…

И, не раздумывая, бросился в сторону фигуры, норовившей вновь растаять в пыли.

– Стой! Куда?! – сдавленно крикнул вслед Зигфрид.

Парень не слышал. Он несся, закинув за спину арбалет на ремне, рискуя переломать себе ноги в рассыпанных всюду обломках камня и кирпича. Фигура неспешно удалялась – создавалось ощущение, что незнакомец и не думает убегать – он как будто ведет за собой. Нельзя было позволить ему снова сыграть в эту подлую игру. И, резко прибавив в скорости, Книжник настиг незнакомца в рясе.

Сбил его на пыльную землю, рывком перевернул на спину. Незнакомец даже не думал сопротивляться, и это само по себе было странно. Откинув с лица неизвестного капюшон, Книжник увидел изможденное бледное лицо. И замер в изумлении.

– Что… Что такое…

Он не сразу понял, что именно видит. Просто человек не привык видеть в другом человеке… себя.

– Похож? – хрипло спросил «незнакомец».

– Какого черта… – пробормотал Книжник. – Ты кто такой?!

– А ты сам как думаешь? – отплевываясь от пыли, огрызнулся незнакомец, ставший вдруг странно «знакомым».

– Думаю, ты шпион Термитов, зачем-то напяливший мою маску!

К удивлению Книжника, его двойник спокойно кивнул:

– Логично. Именно так бы я и ответил.

– Почему? – тупо спросил «истинный» семинарист.

– Потому что я – это ты и есть, идиот! – прорычал двойник. – А ну, слезь с меня!

Книжник настолько оторопел, что позволил наглецу столкнуть себя с его тощего тела. Впрочем, двойник был той же самой комплекции, что и он сам, да и сил имел столько же… Неужто правда? Черт, этого же не может быть?

– Ты что же, клон? – мрачно спросил Книжник, глядя, как подымается и отряхивается двойник.

Поднялся следом, на всякий случай перетянув со спины арбалет. Заметив это, двойник криво усмехнулся:

– Сам ты клон. Что, пристрелить меня хочешь?

– Не решил еще.

– Правильно. Мы у нас рассудительные.

– Только язвительности я за собой не замечал.

– Ничего, заметишь еще. Если выслушаешь меня и не сдохнешь до поры. Впрочем, если я живой, то и ты как-то должен выжить, – двойник в рясе нагло смерил Книжника взглядом, прикидывая что-то в уме. – Впрочем, если дело только в наведенных галлюцинациях Поля Смерти…

– Ты – это я из моего будущего? – быстро спросил Книжник.

Двойник усмехнулся:

– А я догадлив! Только склонен к скоропалительным выводам.

– Не тяни резину, говори, что хотел, – оборвал его Книжник. – Ты ведь нарочно меня сюда заманил?

– Я тебя никуда не заманивал. Я просто пришел указать тебе путь.

Двойник кивнул куда-то в сторону. Книжник поглядел туда же – и с трудом узнал ту самую крышку люка, замаскированную под мостовую, через которую он попал в подземелье Термитов.

– Как мы туда пролезем? Там же проход завален, – пробормотал Книжник, понимая, что спросить-то надо совсем о другом.

– Это не тот лаз, – пояснил двойник. – Тот наши друзья опричники взорвали. А этот ведет туда, куда вам надо.

Он красноречиво повернул кулак большим пальцем вниз, как будто приговаривая гладиатора к смерти. Тут семинарист понял, что именно нужно спросить у этого так похожего на него человека:

– А тот, первый… шпион. Это тоже был ты? То есть… я?

Двойник не ответил. Лишь улыбнулся и поднял взгляд куда-то за спину Книжника. Тот невольно обернулся. К нему подбегал Зигфрид.

– Куда ты делся? – тяжело дыша, спросил вест. – Мы думали, тебя уже прикончили в этом тумане.

На фоне этих слов в отдалении отрешенно проплыли два одинаково бесформенных силуэта мародеров. Следом, как в страшном фантасмагорическом сне, тихо выплыла из мглы устрашающая морда «раптора».

– Я… Я за ним…

Книжник обернулся, указывая на двойника. Но никого не увидел. Двойник растаял в пыли, как будто его и не было.

Книжник растерянно поглядел на спутников, пробормотал:

– Ну, вы же его видели.

– Я никого, – покачал головой Зигфрид. – Ты просто сорвался с места, как бешеный крысопес, и умчался в эту мутную срань. Я решил, что у тебя крыша поехала от усталости.

– Но как же… – Книжник моргнул. – Такой худой, в рясе, вроде как у монахов.

– Или как у семинаристов? – предположил Зигфрид. – Помнится, такого я тебя и увидел впервые – тощего и в этой дурацкой рясе.

Книжник ощутил холодок между лопатками. С надеждой поглядел на «раптора»:

– Лого, ну хоть ты скажи! Ты ведь не просто видишь – ты ментальные поля чуешь!

«Никого не было, Ник. Кроме мародеров, что шныряют вокруг. Но мародеров в рясах я тоже не видел».

Книжник провел по лбу грязным рукавом. Неужто у него и впрямь начались видения? И, что хуже – он перестал отличать галлюцинации от реальности?

– Да успокойся ты, – сказал Зигфрид. – Наверняка все это штучки Поля смерти.

– Да, – отозвался Книжник. – Наверное…

Взгляд его упал на крышку люка, скрывавшего вход в подземелье Термитов. Это немного восстановило равновесие в мыслях, даже легче стало. Подойдя к плите, ловко изображавшей кусок мостовой, Книжник поддел пальцами край и рывком поднял ее. С поверхности плиты в глубину черного провала потекли черные струйки пыли. Книжник усмехнулся и кивнул в сторону мрачного колодца:

– А это – тоже мне померещилось?

Глава 9

Во мраке

Этот туннель отличался от узкого лаза, по которому Книжник спускался под землю впервые. Здесь можно было идти в полный рост, освещая себе путь самодельным электрическим фонарем, где-то добытым Зигфридом. Наверное, изделие из запасов Маркитантов, что, впрочем, не имело значения, потому как скупой луч светодиода выхватывал древние, покрытые наплывами и налетом бетонные стены, что с трудом укладывалось в сознании семинариста. Ведь раньше Книжник был уверен: он знает все про Кремль, его поверхность и недра. Оказывается, это не так.

У него были предположения, что это за тайный путь, отчего-то оставшийся неизвестным для Кремля до самой его гибели. Исторические архивы, до которых ему удалось добраться, намекали на тайные подземные бункеры, начиная с древнего диктатора Сталина, связанные переходами с командными центрами стратегического назначения, с городским метро и, вроде бы даже, с неким альтернативным метро, о которым так и не стало широко известно простым смертным. Кремлевские использовали ряд таких укрепленных туннелей и помещений, но степень секретности некоторых из них, видимо, была такова, что они до сих пор оставались тайной. И термиты добрались до них раньше.

Книжник помотал головой, пытаясь сосредоточиться. При чем тут, спрашивается, термиты, если на этот туннель – да и на предыдущий тоже – навел себя он сам – пусть даже прибывший из другого пространства и времени, а может, просто из недр собственного подсознания. В любом случае вот он, тайный ход, ведущий под землей куда-то за пределы Кремля. И если чутье не обманывало, путь этот вел прямиком в логово смертельного врага.

– Жаль, Лого наверху остался, – прозвучал за спиной голос Зигфрида. – Туннель широкий – вполне мог нас подбросить в транспортном отсеке.

– Места здесь хватает, – признал Книжник. – Только как такую махину в люк запихнешь?

– Да, должны где-то быть грузовые ворота, – заметил вест. – Как-то же они загоняли сюда вагонетки, а может, и грузовики.

– С чего ты взял?

– А ты под ноги посмотри: видишь следы от рельсов?

Книжник пригляделся. И точно, на бетоне отчетливо отпечатались длинные параллельные полосы с равномерно распределенными отверстиями от крупных болтов, почти полностью засыпанные пылью времени.

– Интересно, куда делись рельсы? – произнес Зигфрид.

– Кажется, догадываюсь, – отозвался Книжник. – Если термиты давно тут хозяйничают, то забрали себе ценный материал. Я-то все думаю: откуда у них оружейная сталь?

– Логично, – кивнул Зигфрид. – Из хороших рельсов оружия можно наклепать прилично. На поверхности еще найди такой металл – все изъедено ржавчиной. А здесь ровный климат, сухо. Знай себе вытачивай практически готовые клинки. Или переплавляй во что угодно. Видать, оружейники у термитов отменные.

– Судя по учебным карабинам у тамошних курсантов – вполне достойные, – признал Книжник.

– С ума сойти, – усмехнулся воин. – Курсанты у них. Откуда они вообще взялись в своих подземельях?

Книжник пожал плечами:

– Я не решился прямо задавать вопросы. Но мой друг… – он запнулся. – Мой спутник по имени Крэйг кое-что говорил, пытаясь помочь мне восстановить память…

Смешок Зигфрида прервал его. Непонятно, что вызвало усмешку веста: фальшивое «восстановление памяти» или упоминание врага в качестве друга. Да уж, оговорка получилась характерная. На несколько секунд она даже заставила Книжника «зависнуть», пытаясь разобраться в своем отношении к Крэйгу. Что это было? Неужто и впрямь дружба? Возможно ли это между врагами? И что произойдет, если им снова доведется встретиться лицом к лицу – но теперь уже в открытой вражде?

Его передернуло, заставив трусливо засунуть эти мысли поглубже в мозг, придавив чем-нибудь тяжелым, вроде все оправдывающего чувства долга. Вслух же пробормотал:

– В общем, как я понял, термиты – потомки нашего врага периода Последней Войны.

– Об этом можно было догадаться, – пожал плечами Зигфрид. – Западные имена, западные замашки. При этом удивительно, что они говорят по-русски…

– Но акцент чувствуется…

– Я о другом. Что заставляло их сидеть под землей и скрываться так долго? Я вот тоже потомок выходцев с Запада, и все-таки мы нашли общий язык с вами.

– Ты – другое дело, – неуверенно проговорил Книжник. Задумался. – Я слышал, как они называли Кремль – Главным Врагом. Может, в этом причина?

– Это еще более странно. Чего они ждали? Что их удерживало от нападения до этого – когда вы только вылезли на поверхность после ядерной зимы и еще не успели накопить силы?

– Сам не пойму, – признал Книжник. – Хотя… У термитов есть что-то вроде жесткого стержня, который не позволяет действовать спонтанно. Приказ.

– Приказ? Чей приказ?

– Понятия не имею. Просто Приказ. У них к этому слову почти религиозное отношение.

– Хм… Неплохо для тех, кто командует. Но беда для того, кто привык думать.

Немного нырнув в глубину, туннель теперь шел параллельно поверхности. Через сотню шагов Книжник начал сомневаться – удастся ли попасть по нему к цели. Термитник, по ощущениям, располагался куда глубже. Но не было ни времени, ни сил на сомнения. Идти нужно было до конца. И грубая каменная кладка с железной дверью по центру не остановила их ни на минуту.

– Туннель перегородили несколько лет назад, – заметил Книжник.

Тут же, не вдаваясь в лишние подробности, Зигфрид вонзил всепроникающий меч в податливый металл двери. Впрочем, податливым толстый железный лист можно было назвать условно. Вряд ли он был рассчитан на сопротивление клинку, закаленному в особом, одним лишь вестам известном Поле Смерти. Последние различаются не только по своей убийственной силе, но и по способу воздействия на свойства предметов. Главной тайной Маркитантов, к примеру, оставались Поля, способные восстанавливать вышедшие из строя механизмы, боеприпасы, даже испортившуюся пищу. Книжник долго ломал голову над физическими механизмами такого Поля и даже придумал для этого явления термин «обратная энтропия». По логике вещей могли существовать Поля, отматывающие назад процесс старения. А может быть – чем черт не шутит – и воскрешающие из мертвых.

Все это не относилось к мечу Зигфрида. Потому как его свойства были просты, понятны и от этого еще больше поражали воображение. Находясь в специальных, только для него созданных ножнах, меч никак не проявлял своей необычности. Но извлеченный на воздух, мгновенно раскалялся, излучая жар, и даже начинал светиться красноватым отливом. Но что еще удивительнее – температура его резко повышалась при соприкосновении с предметами, которые требовалось пронзить, разрубить, покромсать на части. Вот и сейчас из-под ставшего ослепительно белым клинка сыпались жгучие искры. На этот случай Зигфрид даже надел защитные очки, вроде пилотажных, обычно служившие у него скорее декоративным целям.

Три плавных движения – и массивный железный треугольник в клубах ядовитого дыма грохнулся в темноту по другую сторону двери. Стараясь не коснуться раскаленных краев образовавшегося проема, спутники пересекли преграду, наверное, казавшуюся создателям непреодолимой.

Здесь был тот же туннель. За исключением небольшой детали.

Его пол покрывал толстый слой раздробленных черепов и пожелтевших костей.

– Мать моя женщина… – пробормотал Книжник. – Сколько тут народа полегло…

Зигфрид присел, поднял один из черепов, огляделся.

– Не думал, что ты так переживаешь о мутах, – сказал он. – Это же кладбище руконогов.

– Ого. Сколько же их здесь?

– А мне другое интересно: это они сами сюда подыхать приходили? Или сюда их складировали?

Зигфрид показал Книжнику длинную кость, явно перерубленную наискось чем-то острым, как бритва.

– Возможно, – проговорил Книжник. – Я тебе говорил, что термиты жрут руконогов?

– Мне тоже приходилось, – кивнул. – Когда голод припирал. Мясо, надо сказать, вполне сносное. Мерзко только голову человеческую видеть. Хоть и понимаешь, что это не человек, а адская тварь – но ком к горлу подступает.

– Но если здесь такое количество… хм… объедков, оставшихся от термитов…

– Значит, вход в Термитник где-то рядом. Было бы неплохо забраться к ним с «заднего двора». Или что там у них – «кухня»?

– Ну, не знаю. Кости-то старые. Смотри – чистенькие, вся плоть истлела. Может, они уже перестали сюда наведываться. И вход давно заделали.

Он как в воду глядел: боковое ответвление туннеля, направившееся было под уклон, оказалось закупорено наглухо неким подобием бетона. Даже всепроникающий меч Зигфрида не доставал до противоположного конца «пробки». Пробиться на пролом оказалось невозможно. Пришлось продолжить путь по горизонтальному туннелю.

Туннель и вывел их в это странное место.

– Что б я сдох!

Зигфрид не особо отличался эмоциональностью. А потому этот невольный возглас значил многое. Сам Книжник на время онемел, потрясенный зрелищем.

В Кремле знали о подземельях, некогда существовавших под Манежной площадью. Их назначение оставалось туманным – то ли вход в метро, то ли подземная автопарковка, то ли склад. В любом случае все входы и выходы туда были тщательно забетонированы еще в Последнюю Войну, так как подземные коммуникации использовались военными и представляли особый интерес для противника. Ходили даже легенды, что бетонные купола на Манежной некогда были стеклянными. Книжник не очень в это верил: зачем кому-то прозрачные купола над подземным складом? Теперь же, по истечении двух сотен лет после Войны, никому и в голову бы не пришло туда сунуться: как известно, все, что так или иначе имеет выход в метро, – безраздельное царство руконогов. Так что открывшееся взгляду спутников подземное пространство стало неожиданным и сходу поразившим воображение.

Это не было похоже ни на подземную парковку, ни на склад. Больше всего это напоминало руины роскошного дворца, странным образом вывернутого вовнутрь. Или древнего храма с иллюстраций книг Киплинга. Последнее подходило даже больше, так как все здесь было густо заплетено лианами и какими-то вьющимися растениями с огромными фиолетовыми листьями. Откуда-то сверху пробивались редкие лучи дневного света. Их было достаточно, чтобы выхватить из мрака часть этого подземелья. Растениям, видимо, тоже хватило этого скудного света, чтобы за пару сотен лет забраться с самого дна до свода метрах в пятидесяти от дна.

Сейчас они стояли на некой галерее, широким полукругом охватившей черный провал. Выше и ниже них имелись такие же галереи. Или уровни. Стены здесь был разделены на ниши с остатками стеклянных перегородок.

И жутковатым памятником самой Смерти посреди черной впадины высилась покосившаяся громада боевого биоробота типа «торнадо». Бронированный граненый корпус, когда-то напичканный всеми мыслимыми видами вооружений от шестиствольных скорострельных пушек типа «вулкан» до пусковых установок противотанковых ракет. Перед глазами Книжника мгновенно возникли картины минувшей Войны: громадное черное чудовище, прорвавшее оборону защитников Последнего Рубежа и неуклонно прущее на Кремль. Бесстрастные датчики обнаружения и радары выцеливают последние танки и бойцов с бесполезными против такой мощной цели ПТУРами – и «Торнадо» наносит смертельно эффективные удары. Еще немного – и убийственный молот врага ударит в священную стену Кремля.

Не случилось. Тогда еще небеса хранили Кремль и его защитников.

– Под собственным весом провалился, – констатировал Книжник. – Так до кремлевских стен и не добрался. Видимо, уже после провал над ним заделали.

– Но ради чего все это построили? – недоуменно поинтересовался Зигфрид. – Бомбоубежище?

– Я, кажется, понял, – сказал Книжник. – Это торговый центр. Вроде Мертвых Зон, где двигают свой товар Маркитанты.

– Не может быть, – не поверил Зигфрид. – Зачем такое пространство для торговли? Где взять столько народа?

– Спроси лучше, куда делось столько народа, – помрачнев, ответил семинарист.

Ответ бросался в глаза. Все эти глубокие ниши, служившие в древности магазинами, чуть ли не доверху были заполнены костями. Преимущественно – руконогов. Но встречались и человеческие.

– Не знаю, чем здесь торговали, – заметил Зигфрид. – Но смерть явно шла «на ура».

Он опустился на одно колено. Какой-то небольшой предмет. Поглядел на свет, с трудом пробивающийся сверху. Это была гильза.

– Натовский стандарт, – сказал вест. – Ржавая, как труха. Лежит здесь лет сто, не меньше. А вот еще гильзы.

Среди груды полуистлевших костей семинарист заметил еще кое-что. Подошел и снял с изуродованного черепа армейскую каску. Тоже стандарт НАТО. Та была насквозь пробита чем-то острым, трехгранным, как штык «мосинки». Невольно вспомнились когти на конце длинных членистых лап.

– Руконогов дело, – сказал воин. – Драка была здесь нешуточная.

– Я, кажется, понимаю, отчего термиты не вышли на поверхность раньше, – Книжник аккуратно положил каску обратно. – Здесь же царство руконогов. Они просто не смогли пробиться из глубины.

– Да, не позавидуешь им, – сказал Зигфрид. – Но и тварей термиты положили немало. Достойные воины.

– Этого не отнять.

– Видать, нам придется непросто. Ну так знали, на что шли.

Книжник с удивлением поглядел на друга. Казалось, Зигфрид смакует опасность. Оживился, в глазах появился блеск.

– А ты, вроде, доволен? – спросил Книжник.

– С чего ты взял? Просто давно не встречал достойного противника.

– Но ты же понимаешь, что нам не одолеть их? Наши шансы ничтожны.

– Да, но…

Семинарист пригляделся к весту. И понял причину этого неожиданного оживления.

– Постой, Зиг… Уж не задумал ли ты раньше времени отправиться в Валгаллу? Погибнуть в схватке с достойным противником – как ты всегда мечтал?

Ответ последовал не сразу. Вест чуть помрачнел, стал серьезнее. Задумался о чем-то, произнес:

– А разве не время? Я жил только ради своего народа. Но последние весты сгинули вместе в Кремлем. Мы верим, что погибшие от рук врага отправляются в Валгаллу. Так есть ли хоть одна причина, чтобы не отправиться следом? И не от лап безмозглых руконогов, не от удара бездушной машины. А от руки действительно сильного противника, который победит по праву?

– Я не узнаю тебя, Зиг, – тихо отозвался Книжник. – Даже перед лицом смерти ты всегда впереди видел только победу. И твоей целью была именно победа, а вовсе не смерть.

– Да, так и было. Только что-то сломалось внутри… Но ты не беспокойся, я буду биться до конца и дорого продам свою жизнь.

Впервые Книжник не поверил Зигфриду. Похоже, что-то и впрямь сломалось в душе воина, и заметил он это только здесь, в этом круге Ада. Зигфрид всегда был для него примером несгибаемой стойкости в любой ситуации, и теперь вдруг парень ощутил потерю опоры под ногами.

Закрыв глаза, Книжник приказал самому себе: не смей! Не смей давать слабину. Даже если Зигфрид «поплыл», потеряв волю к жизни, ты сам не имеешь на это права!

Ты должен отомстить!

Не дать этим гадам выбраться на поверхность. Спалить этот Термитник к чертовой матери. И если в Последнюю Войну страна нанесла свой гарантированный ответ заокеанским врагам, то ничего не изменилось и теперь. Значит, война не закончилась. И он доведет ее до конца. Если не во имя продолжения человеческого рода, то хотя бы во имя высшей справедливости.

– Должен быть путь вниз, в глубину Термитника, – сказал Книжник. – Как-то выбирались же они сюда?

– Да ты оглянись: здесь лет сто никого не было, – возразил Зигфрид. – Вполне возможно, что то запечатанное ответвление в туннеле – это и был единственный проход сюда. Видать, и замуровали его из-за руконогов – просто не смогли с ними справиться.

– Похоже на то, – неохотно согласился Книжник. – Значит, придется искать другую «кроличью нору»…

– Тихо! Слышишь?

Семинарист прислушался. Слух у Зигфрида куда острее, а потому не сразу уши различили голоса и хруст костей под чужими ботинками.

– Наверх! Быстро! – отрывисто приказал Зигфрид.

Легко сказать. Ближайшим путем на верхний ярус были хрупкие остатки лифтовой шахты, точнее, металлических направляющие с остатками остекления, пронзившие бывший торговый комплекс от терявшегося во мраке дна до исчезавшего в вышине свода. Семинарист едва сдержал крик: с края среднего яруса Зигфрид шагнул прямо в бездну – и как бы походя зацепился рукой за незаметный выступ. Легко, как кошка, стал карабкаться вверх. Книжник последовал за ним, с содроганием слыша, как натужно скрепит прогнившая конструкция.

– А-а…

Крик застрял в горле: Зигфрид едва успел поймать его за руку, когда из-под ладони с хрустом вырвался кусок чего-то хрупкого и ржавого. Молча продолжили путь наверх. Самое время затаиться: внизу, вслед за голосами и топотом ног появились широкие лучи фонарей, жадно шаривших в темноте в поисках наживы.

– Мародеры! – прошептал Книжник, узнав появившиеся внизу бесформенные фигуры.

Вместе с Зигфридом они заняли удобную позицию для наблюдения на верхнем ярусе. Наблюдателями стали вынужденно – ярус был завален металлическими и железобетонными конструкциями вперемешку с вездесущими костями. Бежать отсюда было некуда и оставалось наблюдать, дожидаясь удобного момента. Но с каждой минутой шансы разминуться с непрошенными гостями таяли.

Их было много. Очень много. Обвешанные оружием и мешками с добычей фигуры все прибывали, напоминая нашествие саранчи – давно вымерших насекомых, о которых теперь известно лишь из старых учебников. Они и были этой самой всепожирающей саранчой, идя по трупам и подбирая то, на что иной побрезговал бы посмотреть. Сходство с прожорливыми насекомыми придавала их «стайность». Тогда, при встрече с одним мародером, дело закончилось миром. Но лишь потому, что один мародер – не великая опасность, как и одинокий кузнечик, становящийся угрозой лишь в многотысячной стае.

Теперь мародеров была тьма. И даже на вид они казались опасной силой, буквально излучавшей угрозу. Это для кремлевского семинариста черепа и кости мертвого торгового центра ассоциировались с могилой. Для мародеров этот прах был золотым песком, который необходимо просеять в поисках крупиц вожделенного металла. Минута – и в воздухе повисла пыль от праха потревоженных костей, что разлетались во все стороны, открывая мародерам свои омерзительные сокровища.

Вот кто-то подобрал ту самую пробитую каску. Вытряхнул из нее череп, оглядел со всех сторон – и напялил себе на голову, ничуть не смутившись зияющей сбоку дырой. Кто-то вытрясал ребра из полуистлевшего бронежилета и тут же прятал добычу в заплечный мешок. В руках мародеров появились складные лопаты и грабли – и тут же были пущены в дело. Трудно было поверить, сколько всего можно извлечь из гигантской «братской могилы», если отбросить элементарную брезгливость.

– Я понял, – тихо сказал Зигфрид. – Свои трофеи они сдают Маркитантам. А те…

– Те восстановят весь этот хлам в своих тайных Полях Смерти, – кивнул Книжник. – Звучит рационально. Только выглядит отвратительно…

Отсидеться в тишине и безопасности, наблюдая за происходящим, словно с театрального балкона, не вышло. Когда саранча пожирает под собой все, что видит, она перелетает на новое место.

Первый мародер забрался на этот ярус вовсе не по следам Зига с Книжником. Он спрыгнул откуда-то сверху. Это было неожиданно, и не сразу стало понятно, что явился он с верхнего броневого листа «Торнадо», возвышавшегося над всеми ярусами. Видать, этот крахобор, пытался обнаружить на корпусе робота хоть что-то ценное, что можно оторвать и присвоить. Ничего не найдя, перебрался сюда. На свою беду – слишком близко к притаившимся друзьям.

Они были первыми, что здесь увидел этот малый. Он замер, вытаращившись на воина и семинариста своими огромными окулярами, подсвечивая себе уродливым налобным фонарем.

В его интересах было просто молча убраться. Мародер решил иначе, и это определило его судьбу. Судорожно вскинув странное оружие, похожее на трехствольный обрез, мародер заорал:

– Чужане!

Непривычное слово несколько обескуражило Книжника, и он помедлил с выстрелом из арбалета. Это едва не стоило жизни Зигфриду – мародер выстрелил в него сразу с трех стволов.

Зигфрида спасла молниеносная реакция – он резко выгнулся назад, одновременно выхватывая из-за спины меч. Пропустив в миллиметрах над собой сгустки смертоносной картечи, воин не стал тратить времени на сомнения и переговоры. Он пружинисто восстановил равновесие – и молниеносно пронзил мечом грудную клетку мародера вместе с его многочисленным скарбом.

Мародер издал протяжный вздох с присвистом из зияющей раны – и рухнул в быстро расползавшуюся лужу собственной крови. Не дожидаясь, пока тело перестанет биться в последних судорогах, воин сдернул с него ремень с обрезом и принялся обшаривать в поисках патронов.

– Ты сейчас сам на мародера похож, – бледно заметил Книжник.

– Это ты его дружкам расскажи, – отрывисто бросил Зигфрид, сламывая ствол обреза – проверяя, заряжен ли тот. – Во, как раз пожаловали.

Во мраке происходило какое-то шевеление.

– Эй, чужане! – глухо донеслось из мрака. – Сколько вас там?

– Что это там за звуки? – отозвался Зигфрид. – Как будто дерьмо в яме булькает.

– Смешно, – раздалось в ответ. – Только последними будем мы смеяться. Так что выходите с поднятыми руками. Оружие аккуратно на пол, чтобы не попортить…

– Ты это серьезно? – усмехнулся Зигфрид, поглаживая мародерский обрез. – Чтобы мы сдались мусорщикам?

– А у вас выбора нет.

– Это ты врешь! – горячечно выкрикнул Книжник. – Выбор всегда есть!

– К тому же я не слышал, чтобы кто-то выходил из лап мародеров живым и здоровым, – добавил Зигфрид. – Вы ведь, паскуды, жадные. Пленников отпускать – не в ваших правилах. В лучшем случае – в рабство продадите. Но скорее всего на органы разберете. Что не пойдет на продажу – просто сожрете.

– Не буду с тобой спорить, – неприятно хихикнули в темноте. – Но вы нашего грохнули. За это следует наказание.

– Ваш получил заслуженное. Отвяжитесь от нас – и я сделаю вид, что не слышал угроз.

Снизу донеслось нестройное ржание множества глоток. Похоже, мародеры подбирались все ближе. Самое неприятное, что двигались они с выключенными фонарями. Как и полагается вонючим гиенам – во мраке.

– Вас всего двое, – смакуя каждое слово, констатировал тот же голос. – Да, двое. У вас никаких шансов. Последняя возможность сдаться. Пойдем вам навстречу из чистого гуманизма.

– Шкуры нам не хотите портить, – усмехнулся вест. – Они ж на продажу. Да еще одежда может сгодиться. И боеприпасы тратить жаль. Вы ж за каждый патрон удавитесь.

– Наверное, я удивлю тебя, но иногда мы можем и рискнуть сохранностью добычи. Пуля – неплохое вложение в бизнес.

– Хорошо сказано, кто бы ты там ни был, – сказал Зигфрид. – Да только не с теми связались, падальщики вы вонючие.

– Ну, ладно. В богов, духов веришь? Помолитесь им как следует. Сейчас за вами прибудут ангелы смерти.

О прибытии обещанных «ангелов» сообщили пули. Хлестко загрохотало металлом о металл, завизжали рикошеты. Рефлекторно друзья попадали на пыльный от праха пол. Только потом Книжник понял: он не слышит выстрелов.

– С глушителем стреляют, что ли? – недоуменно проговорил Зигфрид, вглядываясь в темноту.

В ответ горохом посыпалась новая партия смертоносного металла, прижимая к полу двоих «чужан», как выразился убитый мародер.

– А, черт! – прорычал Зигфрид.

– Задело? – беспокойно отозвался семинарист, по-пластунски подбираясь к другу.

Куртка с металлизированными пластинами на плече Зигфрида была пробита, оттуда сочилась кровь.

– Ерунда, – процедил воин, перезаряжая обрез и с недобрым прищуром всматриваясь вперед. – Однако этот гаденыш меня достал.

И воин поднялся в полный рост. Вскинул обрез, выстрелил в темноту. Второй выстрел дал осечку.

– Дьявол! – рявкнул вест.

Тут же над головой злобно просвистела очередь. Книжник не на шутку испугался:

– Ложись! Убьют!

– Врешь… – на этот раз Зигфрид прицелился тщательнее, с трофейным обрезом в руке напоминая старинного дуэлянта.

Кого он там видел – одному Вотану известно. Зрение у Зигфрида не в пример нормальному, человеческому. В любом случае третий ствол разрядился благополучно, и новая очередь осеклась, как будто захлебнувшись в собственной злобе.

В глаза ударило ослепительным светом от множества фонарей. Это было очень некстати: отчаянно моргая и размазывая по лицу слезы, семинарист вдруг ощутил, что на какое-то время ослеп.

И тут же на них с ревом поперла целая толпа. В своих уродливых хламидах, очках-окулярах, респираторах, с причудливым оружием в руках, словно собранным изо всякого хлама, неровный клин мародеров вызвал у Книжника необъяснимый ужас. Впрочем, лишь на секунду – потому что в следующий миг руки сами вскинули арбалет и вдавили спусковую скобу.

Самое время: заполонившие ярус враги открыли пальбу. Каким-то чудом семинаристу удалось не схлопотать пулю в первые же секунды. Наверное, потому что их внимание на себя резко переключил Зигфрид, резко ринувшийся навстречу превосходящим силам.

Главной задачей стало отсекать тех, кто норовил подобраться к товарищу со спины или сбоку. Арбалет бил безотказно, хищно завывая механизмом самовзвода. Увесистые заостренные штыри выскакивали из магазина и тут же отправлялись тетивой в толпу озверевших старьевщиков. Болт в голову, в плечо, в грудь – главное затормозить бешеный напор. Остальное виртуозно доделывал Зигфрид, орудуя мечом с быстротой и точностью машины.

Первая волна мародеров не выдержала – и откатилась. Зигфрид настолько вошел в раж, что стал даже преследовать отступавшую толпу. И снова Книжник со страхом подумал: уж не ищет ли его друг быстрой и легкой смерти от вражеского оружия? Впрочем, это как раз не тот случай – вряд ли последний воин вестов действительно мечтал умереть от руки презренного маро-дера.

Тем не менее Книжник поднялся из укрытия и, глядя поверх арбалетного прицела, с каким-то звериным криком бросился вслед за Зигфридом. Заметив его, мародеры окончательно сдали позиции, быстро улепетывая во тьму. Может, их напугал его крик, может, внезапность появления. Но, скорее всего, враги просто решили перегруппироваться.

Зигфрид и не думал преследовать противника дальше, чем требовал его замысел. Теперь в его руке был еще один трофей – фонарик, сдернутый с головы убитого мародера. Книжнику данное обстоятельство показалось забавным и нравоучительным: мародер, сам ставший объектом банального мародерства. Была в этом какая-то высшая справедливость и вселенская гармония.

Фонариком вест подсвечивал особняком лежащее тело. От прочих мародеров этот отличался тем, что вместо заплечных сумок для добычи у него имелась пара пузатых баллонов со шлангом, идущим к необычному оружию в руках убитого. Похоже, именно этого вест подстрелил из обреза.

– Смотри, из чего он по нам стрелял, – воин указал на баллоны. – Тут, видимо, сжатый воздух. А вот магазин для пуль. Да, только пули, без гильз. В такой короб под тысячу штук влезет. И никакого пороха – только воздух под высоким давлением. Оцени, а?

Книжник молча кивнул: он неотрывно смотрел на жуткую морду в облезлом респираторе и чудовищных очках-линзах. Что-то было необъяснимо пугающее в обезличенной сущности мертвой фигуры. Зияющая дыра во лбу ничуть не успокаивала – казалось, этот человек-монстр сейчас поднимется, вскинет свое странное оружие и продолжит свою охоту на вещи мертвецов.

Не теряя времени, вест ухватился за ворот убитого и вытряхнул его из лямок, на которых держались баллоны. Поглядел на циферблат манометра, взвесил баллоны на руке, поглядел на Книжника:

– Надевай!

– Зачем?

– Сколько у тебя болтов к арбалету осталось? Прибереги пока. А тут и давление еще хорошее, и пуль полный короб. Так что можешь не жалеть.

– Ну, давай. Попробую.

Отложив арбалет и неловко сунув руки в лямки, семинарист взгромоздил на спину баллоны. Взял в руки увесистый ствол с неудобной рукояткой, пропустил под мышкой толстый армированный шланг. Поводил стволом из стороны в сторону. Нащупал сбоку какую-то кнопку, нажал. Поверх ствола вспыхнул яркий фонарь.

– Выключи! – быстро сказал Зигфрид.

Торопливо выключив фонарь, парень присел. Тут же запоздало грохнуло несколько выстрелов. Пули просвистели в опасной близости, ударили в стены.

– На свет бьют, – пояснил Зигфрид. – А ну, попробуй!

Книжник попытался прицелиться из «пневмомета», как сам назвал это оружие. Не вышло – не было ни приклада, ни прицельных приспособлений. Похоже, оружие не было предназначено для прицельной стрельбы. Примерно прикинув направление, семинарист попытался попасть в лежащий шагах в десяти череп руконога – тот был подсвечен слабым лучом света, падавшим со свода. Потянул пальцем за тугой спусковой крючок, стараясь послать не больше одной пули. Нервно трясясь в руках, со злым шипением оружие выплюнуло несколько пуль. Все легли рядом с черепом, не задев его.

– Потому нас и не прикончили сразу, – проворчал Книжник. – Из этой штуки, скорее, по толпе бить удобнее.

– То, что нам надо, – мрачно усмехнулся Зигфрид. – Для точности у тебя арбалет есть. Если вообще дадут прицелиться.

– У тебя есть какая-то идея?

– Да. Ждать.

– Чего ждать?

– Нас меньше, так что инициативу предоставим противнику. Путь первыми совершат ошибку.

– Принцип айкидо? Использовать энергию нападавшего против него самого же?

– Про айкидо не слышал, но смысл ты уловил верно.

Снизу донесся тревожный крик. Книжник прислушался:

– Чего-то они там, внизу, оживились. Небось гадость какую готовят.

– Только чего-то лезть перестали, – кивнул Зигфрид. Подошел к краю яруса, осторожно глянул вниз. – О, да у них там свои проблемы начались.

– Что за проблемы? – удивился Книжник.

Вместо ответа снизу пришли новые звуки и голоса. Сначала показалось, что померещилось, но нет – это действительно был мерный топот боевого строя – такой семинаристу доводилось слышать на ритуальных построениях кремлевских ратников. Отрывистые команды, донесшиеся издалека, развеяли сомнения:

– Ровнее строй! Первая шеренга – штыки к бою! Вторая – заряжай!

Характерный акцент не оставил сомнений.

– Термиты!

– Быстро они объявились, – ничуть не удивился Зигфрид. – Осталось понять, что это для нас значит.

Беспорядочные хлопки выстрелов, последовавшие за командами, принадлежали уже мародерам. Судя по всему, появление подлинных хозяев подземелий стало для мародеров неприятной неожиданностью.

– Чужане! – отчаянно заголосили внизу. – Бей! Бей!

– Огонь! – рявкнул командный голос.

На этот раз бахнуло стройно и мощно. Подземелье наполнилось воплями, руганью, воем, звоном металла. Там, внизу, шла настоящая битва. И теперь количество мародеров перестало быть решающим преимуществом – в бой вступили профессионалы. Отсюда, сверху, было видно, как черная волна термитов теснит куда большую по размеру волну «светлячков» – у всех мародеров горели во лбах фонарики, отличие от привыкших ко мраку обитателей Термитника. Выстрелов становилось все меньше: видать, дошло до рукопашной. И тут уж вряд ли преимущество было за мародерами. Бойцы из них были так себе. Падальщики вообще столкновению предпочитают бегство. Только вот здесь бежать было некуда – мародеры сами загнали себя в ловушку.

– Ну вот, долго ждать не пришлось, – сказал Зигфрид. – Самое время под шумок смыться.

– Нужно понять, откуда появились термиты. Значит, поблизости есть вход – не древний, замурованный, а вполне себе рабочий.

– Правильно рассуждаешь. Есть вход – значит, мы его найдем.

– Вот только не представляю, каким образом.

– «Языка» брать надо.

Книжник кивнул. Тут и не требовалось долгих обсуждений. Единственным говорящим источником информации всегда был и остается пленник. Только легко сказать – «языка» взять. Как его возьмешь, если термиты держатся плотным подразделением, а заодно лихо метелят целое стадо мародеров. Ведь не надо объяснять, что мародер в качестве источника информации в данном случае бесполезен – все они пришли сюда по следам последних обитателей Кремля, а, стало быть, и знают ровно столько же, если не меньше. В этом контексте Книжник и усомнился.

– Главное ввязаться в бой, – беззаботно ответил Зигфрид. – Это единственная возможность воспользоваться суматохой.

– Отбить, значит, от стада заблудшую овечку, – пробормотал Книжник.

– Ни слова не понял, но именно так, – отозвался Зигфрид, направляясь в глубину яруса. – Видишь ту разрушенную лестницу?

– Это называется эскалатор.

– Вот-вот. Аккуратно спускаемся. Я впереди, ты прикрываешь. И не вздумай всадить мне в спину очередь из этой пневматической хреновины.

– Я из нее, конечно, прицельно бью плохо, но не настолько, – проворчал Книжник.

– Ты, главное, не лезь на рожон. И не трать боекомплект напрасно. Я постараюсь все сделать тихо.

Спускаясь по прогнившим ступеням эскалатора, семинарист понял замысел друга. Ближе к нижней трети когда-то движущейся конструкции ступени на ней провалились окончательно. Оттого сюда и не лезли мародеры, которых настойчиво теснили термиты. Зигфрид не зря выбрал место – именно в этом направлении двигались термиты, зачищая свою территорию. Воин спустился левой ногой на крайнюю ступеньку, занес вторую над пропастью, опершись на поручень. И притаился, как паук следящий за тем, кто попадет в его сети.

Потный от напряжения Книжник наблюдал за происходящим, не снимая пальца со спускового крючка пневмомета. Заметить их снизу не представляло никакого труда. Но противоборствующие стороны, сцепившиеся в смертельной схватке, как голодные крысопсы, не видели никого, кроме друг друга.

Отстреливаясь из уродливого многоствольного оружия от невидимого во мраке врага, мимо тяжело пробежал мародер. Тут же, зловеще бесшумно, из тьмы вынырнули две подтянутые фигуры в черном, в одинаковых, низко надвинутых касках. Вооружены они были компактными карабинами с неожиданно длинными и острыми, как иглы, штыками. Столь же бесшумно черные фигуры скрылись в направлении убегавшего мародера. Книжнику даже подумалось: показалось – настолько тихо двигались термиты.

И тут же с другой стороны к эскалатору ринулось сразу несколько мародеров – как будто они впервые увидели этот спасительный путь. Несмотря на отсутствие ступеней, взбираясь друг на друга, как крысы, принялись лезть вверх, все ближе подбираясь к друзьям. Отдуваясь, рыча и толкаясь, они почему-то не произносили ни слова, будто внутри своей стаи не нуждались в человеческих словах. В панике они все больше напоминали животных, которыми движет инстинкт, а не разум. Их руки в пыльных перчатках уже тянулись к стоявшему ближе к ним Зигфриду. И даже не для того, чтобы схватить его и расправиться с «чужанином». А просто чтобы ухватиться, как за бездушный предмет, который поможет им выбраться и спасти свою драгоценную шкуру. Зигфрид смотрел на это копошение с ледяным спокойствием.

Нервы Книжника не были столь крепки и устойчивы, а терпение – безграничным.

– А ну, назад! – дрожащим голосом выкрикнул он.

Для убедительности поводил стволом пневмомета.

В ответ в него выстрелили. И на этот раз попали, правда, всего лишь в баллон, торчавший над плечом. По счастью, пуля прошла по касательной и лишь больно ударила по уху резким звуком. В следующий момент один из мародеров дотянулся-таки до Зигфрида и цепко ухватил того за ногу.

Ситуация получилась критическая, не лишенная даже мрачной иронии: уродец в страшных очках и дыхательной маске вряд ли был серьезным противником для бывалого воина. Да только на нем гроздью висело еще несколько мародеров, карабкавшихся по первому, как по живому мосту. И вот уже Зигфрида судорожно держали за ногу трое. Ирония же заключалась в том, что, зависнув над пропастью, а второй ногой грозя соскользнуть в пролом на месте эскалаторных ступеней, Зигфрид изо всех сил удерживался руками за гнилой поручень. Это лишало его возможности выхватить меч и одним ударом отсечь весь этот человеческий муравейник. Можно было, конечно, оттолкнувшись, ринуться навстречу грязному живому кому. Но в этом случае затея с «языком» оборачивалась пшиком. Рискуя к тому же вообще закончиться фатально.

Палец на спусковой скобе пневмомета сам принял решение. Есть такие ситуации, когда мозг отключается и думать за тебя начинает оружие. Оружие не отличается сентиментальностью и гуманизмом, зато может спасти тебе жизнь даже тогда, когда секундное сомнение может тебя убить.

Со змеиным шипением пневмомет принялся плеваться свинцом. Первая доза досталась обезумевшей связке мародеров, стремившихся утянуть Зигфрида в пропасть. С воплями и стоном «живой мост» осыпался, увлекая за собой тех, кто не успел соскочить или уцепиться в наклонные борта. В ту же секунду мародеры открыли беспорядочный огонь, и Книжник ощутил, как обожгло бок. «Попали», – отрешенно подумал он, всаживая россыпь пуль в напирающую толпу. Пространство заполнилось воем страдания и ненависти. Похоже, это оружие не столько убивало мародеров, сколько причиняло им боль. То ли не хватало пробивной мощности самого оружия, то ли давление воздуха в баллонах упало, то ли пули вязли в какой-то защите под многослойными облачениями врагов, включая сумки, забитые всяким найденным хламом. Потому «подраненные» мародеры со звериным ревом откатились назад – прямиком навстречу оттеснявшим их термитам. Теперь в ход пошли штыки – это со стороны черных хозяев этих мест. Мародеры отбивались тесаками, пиками, топорами, прикладами обрезов. Одиночные выстрелы «огнестрелов» в этом месиве, похоже, мало что решали.

Наблюдать эту картину почти не пришлось. Зигфрид исполнил свою задумку с молниеносностью хищного насекомого. Резко перебросил тело через ограждение эскалатора – спиной вперед, попутно скомандовав:

– Держи меня!

Этого призыва Книжник даже не понял: каким образом держать друга, повисшего вверх головой на согнутых в коленях ногах? Просто навалился на эти ноги в пыльных сапогах и застыл, пока в сложном акробатическом выверте вест не поднялся обратно, тяжело дыша и скомандовав:

– Принимай груз!

Немного ошалев от изумления, семинарист помог товарищу втащить на эскалатор бесчувственное тело в черной униформе. Очевидно, этот боец подбирался к мародерам с тыла. Но вовсе не ожидал атаки с «небесной тверди». Впрочем здесь, в полумраке, трудно было понять, где верх, где низ, где враг, где свой. И уж тем более не думал оказаться в плену у третьей силы.

– Потащили! – быстро приказал Зигфрид.

Ухватившись за ноги и руки, поволокли «добычу» вверх по мертвому эскалатору. Тяжесть «языка» прибавилась к и без того тяжелым баллонам пневмомета, так что семинаристу казалось: еще немного – и он свалится без сил. Но звуки схватки за спиной служили неплохим допингом. Лишь когда они оказались в относительно тихом укрытии в глубине одного из торговых залов, тело, наконец, положили на свободный от костей участок пола. И только теперь Зигфрид включил фонарик, осветив бледное лицо пленника.

Книжник не смог сдержать изумленного возгласа:

– Крэйг!

Глава 10

Черная королева

– Ты знаешь его? – спросил Зигфрид не то с удивлением, не то с подозрительностью.

– Я же рассказывал.

– Так это он? Странное совпадение.

Книжник не ответил. Вероятность того, что первым же встречным термитом, которого взяли как «языка», окажется именно Крэйг, действительно была ничтожной. Что-то здесь было не так. Но тогда Книжник отбросил всякие сомнения. Жажда мести, стремление добраться до сердца ненавистного Термитника были слишком велики.

Он просто ухватил Крэйга за нижнюю челюсть – и потряс из стороны в сторону, чтобы привести того в чувство. Зигфрид вывел его из строя аккуратно, но надежно, не особо церемонясь с вражеским бойцом в критической ситуации.

– Крэйг! Ты слышишь меня? Очнись!

Старый знакомый застонал, болезненно поморщившись со все еще закрытыми глазами. И прошептал что-то странное:

– Королева должна умереть…

– Какая королева? – не понял Книжник. – О чем ты?

Крэйг распахнул глаза – внезапно, как будто просто прикрыл их ненадолго. Вытаращился на Книжника. С трудом выдавил:

– Ты?! Откуда?!

Зажмурился, как бы прогоняя наваждение. Книжник усмехнулся:

– Даже не пытайся. Я сам бы хотел, чтобы наша встреча оказалась бредом. Но я здесь. И ты здесь. И вовсе не из ностальгических чувств мы тут с тобой оказались.

Крейг окончательно открыл глаза. Попытался сесть. Получилось это не сразу. Видать, Зигфрид приложил его головой как следует. И сейчас воин поглядывал на термита исподлобья, взглядом, не сулившим ничего хорошего. Крэйг поймал этот взгляд, скосился на семинариста:

– А это еще что за громила?

– Это Зигфрид. И ты лучше не зли его, – посоветовал Книжник.

– Я не пойму, что случилось, – курсант, скривившись, потер ладонью затылок. – Я со своим взводом вышел в рейд против этих крыс с Высшего уровня, и… больше ничего не помню.

– Высший уровень, надо полагать, это поверхность, – кивнул Книжник. А Крысы – это мародеры.

– Наверно, у вас это так называется, – отозвался Крэйг, продолжая разглядывать веста.

Тот в свою очередь хмуро наблюдал за пленником, не вмешиваясь в разговор. Отдуваться приходилось Книжнику:

– В общем, мы «языка» взять хотели. Ну, то есть пленного. И уж точно не думал, что пленником окажется старый приятель. Кстати, с каких это пор ты командуешь взводом? Еще вчера ты ведь в бегах был.

Крэйг странно посмотрел на Книжника.

– Вчера? Ты спятил?

– Поясни.

– Уже месяц, как ты сбежал из лап Гонзы. Ловко ты оседлал мутабота – я просто глазам своим поверить не мог. Я вообще думал, что тебя давно нет в живых…

– Постой. Ты сказал – месяц.

– Да. Месяц. Четыре недели. Тридцать дней. Плюс-минус пара дней, что не в счет. Чего тут непонятного? Или тебя тоже по башке тюкнули – как меня этот твой громила?

Книжник переглянулся с Зигфридом. Тот лишь отрывисто бросил:

– Поле Смерти.

Других комментариев и не требовалось. На это проклятое Поле можно списать многое. В том числе и временные парадоксы. Но чтобы целый месяц выпал из жизни – разум не мог переварить такое сходу.

К реальности вернули короткие очереди, перемежавшиеся с одиночными выстрелами и криками. Схватка термитов с мародерами еще не закончилась. Крэйг рефлекторно подался вперед. В грудь ему уперся револьвер Зигфрида:

– Не дергайся.

Судя по тому, что вест достал это редко используемое оружие, термита он воспринимал как серьезную угрозу.

– Меня будут искать, – сухо сказал Крэйг.

– В твоих интересах, чтобы не нашли, – сообщил Зигфрид.

– Как я могу это обещать? – хмуро сказал термит. – Мои ребята свое дело знают. Вам не спрятаться.

– Они нас не найдут, – сказал Книжник. – Если покажешь, где вход в Термитник.

Крэйг пронзительно поглядел на бывшего товарища. Медленно произнес:

– Ты серьезно считаешь, что я способен предать свой народ?

Слова застряли у Книжника в горле. Ответ термита был очевиден, но почему-то не пришел Книжнику в голову. С чего он вообще взял, что термиты не способны на самопожертвование во имя своих? И если кого другого он готов был расколоть при помощи куда более болезненных аргументов, то с Крэйгом такого не выйдет. Он не сможет его пытать. И Зигфриду не позволит.

Неожиданно Крейг сам пришел на помощь:

– Я знаю, зачем вы здесь. Вы пришли мстить. Но вас всего двое. Вы даже не представляете, насколько вы слабы.

– Ты что же, пугать нас вздумал? – поинтересовался Зигфрид.

– Я просто ждал этой встречи, – спокойно сказал Крэйг.

– Ждал? – не поверил Книжник.

Крэйг пожал плечами:

– Правда, не очень в нее верил. И уж точно не думал, что она будет именно такой.

– По-моему, паренек заврался, – сообщил Зигфрид Книжнику. – Или что-то у него в голове перемкнуло. Хотя я не особо-то сильно стукнул.

– Я проведу вас в Термитник – сказал Крэйг. – Но обещайте не делать глупостей. В смысле – вообще ничего не делать, пока не выслушаете все, что я должен вам сказать.

– Дать обещание мне ничего не стоит, – сказал Зигфрид. – Тем более, что у меня нет обязательств его исполнять.

– В таком случае… – Крэйг поменялся в лице, и семинарист вдруг понял, что сейчас может произойти непоправимое. Именно сейчас, когда он вдруг ощутил робкий намек на надежду.

Книжник послал умоляющий взгляд Зигфриду, который как раз был настроен решительно, и твердо сказал:

– Мы выслушаем тебя, Крэйг. Клянусь всем, что у меня осталось.

Они долго шли запутанными ходами, больше напоминавшими не туннели, а какие-то норы. Похоже, это и были норы, некогда вырытые какими-то подземными тварями, а сейчас используемые термитами. Невольно вспоминалась кроличья нора из сказки про Алису в Стране Чудес. Только не хотелось бы встретиться нос к носу с таким «кроликом». Вход сюда оказался под самым носом у друзей – они просто не догадались бы искать его под завалами из черепов, костей и древнего хлама. Более того, стены бывшего торгового центра были буквально изъедены ходами, как гнилая картошка червяками.

«Охотный Ряд» – так называлось это место. Во время коротких привалов Крэйг вываливал на спутников горы информации, которая, видимо, была новой для него самого. Крэйг торопился, словно боялся не успеть сказать что-то важное:

– Осталось мало времени, – закрыв глаза, чуть покачиваясь из стороны в сторону, монотонно говорил он. – Королева скоро сделает главный ход, и тогда уже ничего не изменишь.

– Кто это – Королева? – спросил Книжник.

– Черная Королева – та, что стоит за всем. Мы думаем, что сами принимаем решения. Но мы всего лишь куклы. Именно она дергает за ниточки.

– Не понимаю. Так кто же она?

– Никто не знает. Общаются с ней только Жрицы Приказа. Но Королева приняла решение, и скоро случится беда…

– Беда уже случилась, – прервал его Зигфрид. – Кремля больше нет. А на вас нам плевать. Если вы передохните всем своим Термитником, буду считать, что свершилась высшая справедливость.

– Вы не понимаете! – Крэйг отчаянно помотал головой. – Еще ничего не случилось! Все должно только начаться! Я знаю, о чем говорю!

– Но мы же своими глазами… – проговорил Книжник.

Крэйг схватил его за плечи, встряхнул, как будто это могло как-то помочь в понимании того, что он пытался донести до слушателя. Зигфрид в этот момент невольно потянулся к мечу, но в нем не было необходимости: в действиях пленника не было агрессии. Было видно, что термиту не хватает слов, чтобы объяснить происходящее. Наверное, он и сам не до конца понимал, что именно хотел сказать, и оттого на его лице застыла мука. Крэйг вообще не был похож на самого себя. Куда-то подевался решительный и бесшабашный курсант, готовящийся влиться в стройные ряды боевых термитов с тем, чтобы расправиться наконец с Главным Врагом своего Термитника. Что-то с ним произошло. Что-то его искорежило, сломало. И скоро стало понятно, что именно.

Извилистая «нора» привела их в подобие небольшого зала, где сделали более основательный привал. Здесь-то Крэйг и рассказал, что случилось за этот странный, словно вычеркнутый из календаря Книжника месяц.

Заклеймив сбежавшего на поверхность Ника «предателем и шпионом», группа курсантов во главе с Гонзой какое-то время продолжала продвижение по тайным ходам к верхним уровням Термитника. Пара стычек с Чистильщиками, голод и жажда раскололи компанию. На одном из уровней Гонза с приятелями распрощались с Крэйгом и открыто отправились к внутреннему подъемнику, и больше Крэйг их не видел. Возможно, друзьям удалось затаиться и скрываться в глубинах Термитника до настоящего времени. Но, вероятнее, курсантов схватили Чистильщики, и хотелось верить, что парни все еще живы.

Крэйг же продолжал лезть вверх по ходам руконогов, решив хотя бы раз выглянуть за пределы Небесной Тверди. Отчего-то ему это казалось важным. Быть может, его зажег пример Книжника, умудрившегося отправиться наверх верхом на мутаботе. Во всяком случае, было ясно одно: появляться в открытую на любом из уровней для него равносильно самоубийству. Приговоренный к отбраковке не мог рассчитывать на понимание и прощение.

И вот, через несколько дней скитаний во мраке, Крэйг выбрался на незнакомый уровень. Собственно, большинство уровней и без того были для него недоступны и раньше. Но о них он хотя бы имел какое-то представление. Этот же был непохож ни на один другой.

Здесь было необычайно красиво, даже вычурно, что не свойственно спартанской обстановке Термитника, подчиненному одной лишь движущей силе – Приказу. Высокие колонны и ажурные своды, сложный орнамент на стенах, непонятного содержания фрески. Все это напоминало… Крэйг долго пытался поймать ускользающую мысль, пока она сама не обрушилась на него со всей ужасающей ясностью.

Это был храм. Тот самый, о котором все знали – и который был недоступен простому смертному. Более того, он недоступен ни одному термиту мужского пола.

Храм Приказа.

Ни у кого под Небесной Твердью не возникнет вопроса, отчего все высшие командные должности в Термитнике занимают женщины. Принято считать, что это идет от культа Матери, сумевшей сохранить древний Приказ и передать его воинам будущих поколений. Матери, родившей первых термитов, основавшей сам Термитник в страшные времена Лютой Зимы. Во времена Большой Войны Мать и сама была воином – как и остальные женщины-бойцы, пришедшие когда-то на эти земли вместе с мужчинами для исполнения Приказа. Исполнить Приказ тогда не удалось – и его исполнение должно было стать делом будущих поколений. И хранить Приказ пришлось Матерям, создавшим ради этой великой цели Храм, доступный для посещения одним лишь женщинам. Лучшие из них и стали Жрицами Приказа, а их младшие сестры – командным составом нарастающей подземной армии термитов.

Все это было известно и впитывалось «с молоком Матери» начиная с Инкубатора каждым боевым, рабочим, ученым термитом. Так же, как вера в святость Приказа и соблюдение всех обычаев и запретов. Одним из таких запретов было посещение мужчинами Храма Приказа. Поэтому неудивительно, что Крэйг испытал самый настоящий религиозный ужас. Единственным его желанием было сбежать куда глаза глядят – обратно в душные норы руконогов или хоть вниз, на самое Дно, откуда едва удалось унести ноги.

Наверное, так бы он и поступил. Только сбежать ему не дали.

В этом месте своего рассказа Крэйг становился наиболее скуп на слова, невнятен и сбивчив. Тем не менее, он продолжил рассказ, поскольку считал происходящее с ним едва ли не главной миссией своей жизни. И скоро стало понятно почему.

Его схватили. Наверно, это были Хранительницы Храма, выполнявшие здесь функции Чистильщиков. Вряд ли сами жрицы опустились бы до рукоприкладства, тем более, что им по сану запрещено общаться с термитами противоположного пола. Пленника бросили в какую-то душную дыру, посадив под замок, и он даже стал думать, что дни его сочтены.

Но дальше произошло нечто, навсегда изменившее его представление о мире, да и о самом себе тоже.

– Она пришла сама, – дрожащим голосом говорил Крэйг. Было заметно, как он волнуется, вспоминая нечто, потрясшее его до глубины души. – Дверь открылась и вошла… Я сразу понял, что она – жрица Приказа. Одежда, взгляд – никого подобного до этого я не встречал. Это не передать словами. Наверное, надо быть термитом, чтобы понять. Ведь за то, что я только увидел ее, полагается смерть. Но все оказалось еще страшнее… Нет, страшнее – не то слово…

Наморщив лоб, парень пытался мучительно подобрать слово. Так и не смог, махнул рукой и продолжил:

– Через минуту я забыл про полагавшуюся мне кару. Да и вообще про все забыл.

Он помолчал, словно собираясь с духом, и произнес:

– Она сказала: «Ты мой сын».

Крэйг перевел дух, нервно поглядывая на воина с семинаристом. Особой реакции не последовало, хотя Книжнику данный поворот понравился. Было в этом что-то из старинных книг, не более. Но, видимо, для термита подобное признание имеет гораздо более серьезное значение. Так и оказалось.

Жрица Приказа, одна из трех, посвятивших свою жизнь служению Храму и сохранению секретного текста Приказа, однажды нарушила запрет. Видимо, жизнь сильнее любых запретов. И вот, около двадцати лет назад случилось немыслимое: жрица повстречала боевого термита. Как это могло случиться, Крэйг так и не узнал. Может, тот боец, как и он, исследуя туннели руконогов, случайно наткнулся на Храм. Может, еще как-то – не важно. Имела значение лишь короткая, но полная безумных чувств связь. Термита, разумеется, поймали и надлежащим образом расправились с ним – за проникновение в запретное место. Про тайную связь так никто и не узнал – боец унес правду в могилу. А через девять месяцев родился мальчик. Как этот факт удалось сохранить в тайне, история умалчивает.

Интересно другое. Случившееся само по себе было невероятным: термиты давно уже не размножаются дедовским способом – их выращивают в Инкубаторе, используя генетический материал лучших бойцов и лучших матерей Термитника. Эти естественные роды стали исключением из правил и тайной Храма. Авторитет жриц был непререкаем, их репутация – безупречной.

Мальчик должен был умереть.

Но он не умер. Более того, спустя годы он стал одним из лучших на курсе и готовился вступить в ряды взрослых боевых термитов. Одна беда: генетический материал матери – жрицы – отличается от генофонда рядовой матери. Парнишка не прошел Отбраковку. Его путь лежал на Лабораторный уровень, его судьбой была трансформация в мутабота.

Но все эти годы мать неотступно следила за его судьбой. Спасла его и теперь – через ту, кому доверяла. И вот, спустя годы судьба сама привела его туда, где он появился на свет. Впрочем, быть может, судьба здесь и вовсе ни при чем. Его просто привели сюда. Говорят, жрицы Приказа читают мысли и могут диктовать свою волю на расстоянии.

Так или иначе, он встретил собственную мать. Возможно, единственный, среди термитов. И жить с этим знанием было жутко и… невообразимо прекрасно. Так или иначе, оставаться в Храме он не мог. Как не мог влиться в стройные ряды боевых термитов. Там были его однокурсники, могли начаться вопросы.

И его отправили на передовую. В Роту Зачистки, где служили одни лишь закаленные в боях ветераны. Самое опасное место для службы, где в норме ежедневные столкновения с подземными монстрами, пытавшимися отвоевать у людей их благоустроенные уровни.

Напоследок мать сказала ему кое-что. В этот момент ее голос изменился, потерял прежнее величие и мощь. Она как будто боялась, что ее подслушают. Тогда Крэйг с изумлением понял, что есть некто сильнее жриц Приказа. И это стало самым страшным открытием.

– Она сказала: «Королева сделала ход. Никто не уцелеет. Убей Черную Королеву».

Эти слова дались Крэйгу непросто. В них он вложил весь пережитый ужас и, надо сказать, сумел поделиться страхом со своими слушателями.

– Что это значит? – чувствуя спиной неприятный холодок, спросил Книжник.

– Кто такая Черная Королева? – спросил Зигфрид.

– Я не знаю, – отозвался Крэйг. – Но ее боятся даже жрицы Приказа.

После паузы Крэйг добавил:

– Та, что назвалась моей матерью, знала про тебя, Ник.

– Как это – знала?

– А вот так. И про твоего могучего друга – тоже знала. И сказала: только вы можете одолеть Черную Королеву. А еще: «Ответы ищи у лабов».

– У лабов? – переспросил семинарист.

– На Лабораторном уровне, я думаю.

Книжник переглянулся с Зигфридом. Воин усмехнулся и произнес с недобрым прищуром:

– Что-то я не пойму. Если эта Королева у вас за главную – зачем ваша же жрица натравливает нас на нее?

– Я не знаю, – Крэйг сник. – До этого я никогда не слышал про Черную Королеву. Думаю, мать сказала все, что могла. И я… – он запнулся. – Я видел в ее глазах тоску. Не злость, не страх, а именно тоску. Такая бывает у обреченных на вечные муки.

– Все это довольно интересно, – сказал Зигфрид. – Мы тебя выслушали. И какие выводы, по-твоему, должны сделать?

Крэйг устало пожал плечами. Он вообще выглядел, как выжатый лимон. Наверное, все эмоции вложил в свой рассказ. Правда, это не сильно помогло в понимании его смысла.

– Вы пришли мстить, – тихо произнес он. – Так она сказала. Но месть слепа. Особенно, когда забегает вперед.

– Забегает вперед? – нахмурился Книжник. – Это как?

– Ты сказал: Кремль повержен. Но это не так. Термитник только готовится к удару. Ты сам мог убедиться в этом – там, где мы встретились. Основным силам не миновать подземелий «Охотного Ряда». Мой взвод был всего лишь передовым отрядом.

– Но наверху все уничтожено. И только ваши мутаботы хозяйничают на руинах.

– Наверх выпускают лишь мутаботов-разведчиков – вроде того, на котором ты удрал через подъемник. Все остальные – на месте, в ожидании Приказа.

– Что же мы тогда видели? – Книжник снова поглядел на Зигфрида.

Воин молча кивнул: оба понимали – они могли стать жертвами обмана со стороны Поля Смерти, которое, похоже, и без того украло у них месяц жизни…

– Постойте… – проговорил Книжник, ощутив приближение догадки. – Если это Поле может искажать время… То не увидели ли мы не то, что случилось на само деле, а…

– Будущее? – подхватил Зигфрид.

– Возможное будущее, – поправил Книжник. Будто этой поправкой можно было изменить реальность. – Что, если Кремль только может быть разрушен? Что, если есть возможность… его спасти?!

От такого допущения семинарист едва не задохнулся. Он боялся даже думать о подобной возможности, чтобы не спугнуть последнюю надежду. Зигфрид был более прямолинеен и прозаичен:

– Я видел то, что видел. Остальное – просто благие пожелания. И пустые надежды.

– Есть способ проверить, что я не лгу, – быстро сказал Крэйг.

– И что это за способ?

– Обещайте, что поможете отыскать и убить Королеву.

Открыв было рот, чтобы ответить «да», Книжник вдруг осознал: любой его ответ рискует оказаться неверным. Потому что с неизбежностью приведет к одному и тому же результату.

Допустим, Крэйг не лжет и не ошибается – и гибель ожидает Кремль лишь в возможном будущем. Но почему не допустить, что, одолев эту самую Черную Королеву, кто бы она ни была, они лишь приблизят реальный конец Кремля? С другой стороны, возможен вариант, что игнорирование просьбы Крэйга как раз и станет причиной такого результата.

Где истина? Какой путь верный? Такая нерешаемая задачка – прекрасный способ «наступить на грабли».

Мрачно глянув на «зависшего» друга, Зигфрид сказал:

– Если эта Королева действительно существует, обещаю ее прикончить. Просто потому, что у меня чешутся руки прикончить кого-нибудь из ваших. Но я не обещаю, что остановлюсь на этом. Особенно, если ты водишь меня за нос. Я не очень-то верю в эти штучки со временем и сильно расстроюсь, если окажется, что зря помогал такому заморышу, как ты.

– Твое право, – ровно сказал Крэйг. – Ты даешь слово солдата?

– Даю слово веста.

– Меня это устраивает. Тогда слушайте: есть место, откуда можно убедиться в моей правоте. Штаб.

– Где это? – спросил Зигфрид.

– На пару уровней ниже.

– Какой смысл спускаться ниже, чтобы узнать, что происходит на поверхности?

– В Штабе есть перископы. Это такие приборы для наблюдения за тем, что происходит за Небесной Твердью.

– Как на подводной лодке? – спросил Книжник.

– Я не знаю, что это такое. Но неделю назад в Штабе был мой командир. И своими глазами наблюдал кремлевские стены. В Штабе как раз готовится план наступления.

– Веди нас туда! – Зигфрид поднялся с земли, хрустнул сжатыми кулаками.

– Не так быстро, – усмехнулся Крэйг. Штаб – самое укрепленное место в Термитнике. Так что напролом вам не пробиться.

– Ты отведешь нас туда.

– Сначала разберемся с Королевой.

– Сначала мы убедимся, что нам есть, ради чего сражаться.

Повисло тягостное молчание. Переговоры грозили зайти в тупик. Наморщив лоб Крэйг отчаянно пытался придумать хоть какие-то доводы:

– Вы не понимаете… Черная Королева – она и стоит за наступлением! Не будет ее – не будет беды ни с нами, ни с вашим домом!

– Да с чего ты взял?! – выкрикнул Книжник.

Доводы термита показались ему слишком натянутыми. Снова возвращались злость и жгучая жажда мести. Слишком заманчиво было думать о том, что страшное горе потери было следствием хитроумной иллюзии, вызванной излучением Поля Смерти или его выкрутасами со временем и пространством. Куда проще было предположить банальный обман. Что ни говори, а Крэйг – враг, сын врага и боец мощнейшей враждебной силы.

Но Крэйг все же нашел довод:

– Посуди сам, Ник. Если Черная Королева действительно во главе всего – то кто будет принимать решение о нападении без нее? Не будет Королевы – термиты не двинутся в бой.

– А как же ваш Приказ, его жрицы?

Крэйг закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить. И произнес:

– Жрицы не хотят самоубийственной войны. Приказ есть приказ, но… – Крэйг открыл глаза. – Но мать навсегда останется матерью.

Сказано было сильно. И совершенно не типично для термита, всю жизнь полагавшего, что его взрастили в пробирке в каком-то бездушном Инкубаторе. Отчего-то хотелось поверить в искренность этих слов.

И Книжник поверил.

Они пробирались по узкой норе, и казалось, нет конца этой душной извилистой кишке. Все чаще Книжнику казалось: по их следам крадутся коварные хищники, поджидая, когда усталые путники расслабятся и не будут ожидать нападения. Все основания для таких ожиданий были – семинарист понимал, что жив лишь благодаря неслыханной удаче. Все в этих лабиринтах было враждебно человеку, противоестественно ему и вызывало лишь отвращение и страх. Зигфрид наверняка думал так же, только виду не подавал, держась в своем фирменном невозмутимом стиле.

Только Крэйг ощущал себя под землей, как рыба в воде. Иногда даже думалось: как бы он повел себя на поверхности? Не пришел бы в ужас от отсутствия стен, потолка и пугающего своей бесконечностью неба?

Сейчас же он уверенно шел впереди, читая эти лабиринты, как открытую книгу.

– Наша цель – выйти к Храму, – говорил термит. – Королева где-то рядом, и мы отыщем ее.

– Отыскать-то, может, и отыщем, – скептически заметил Зигфрид. – Но как мы поймем, что это именно Королева, а не какая-то левая замухрышка?

– Мы узнаем ее, – без тени сомнения заявил Крэйг.

– Откуда такая уверенность?

– Я просто чувствую это.

Самое время было отвесить саркастическое замечание, но разговор оборвался тихим возгласом Крэйга. Он резко остановился, и следом, напрягшись, замерли Книжник с Зигфридом.

Напоминая привидение из липкого ночного кошмара, перед ними стояла рыжеволосая девочка.

Та самая. С жуткого Дна этого улья.

– Что, не ждали? – улыбнувшись, спросила девочка.

И тут же улыбка на конопатом лице отекла, как свечка, превратившись в злобный оскал. Одного этого было достаточно, чтобы заорать от страха. Но старая знакомая не ограничилась выражением лица. Она выбросила перед собой ладони с растопыренными пальцами. Ее затрясло, как в судорогах.

Заторможенно, как во сне, Зигфрид потянулся за мечом. Но было поздно. Всех троих качнуло, как травинки в речной воде. Один за другим они попадали в пыль.

И провалились во тьму.

Это было странное состояние. Еще не придя в себя, оставаясь с закрытыми глазами, Книжник как будто увидел пространство вокруг себя. Но не привычное – с тремя измерениями, бесконечными подземными норами и полумраком, едва рассеиваемым тусклым светодиодным фонариком, а странное, многомерное, которое не описать привычными словами. В этом пространстве не было этого мрачного подземелья под толщей земли. Более того – не было никаких стен, ограничивающих движение, и земля не была здесь препятствием. Не было вообще никаких препятствий, как не было разницы между пространством и временем, веществом и энергией. Тело здесь ощущало необычайную легкость. Если оно вообще здесь было, его тело.

«Я что – умер?» – подумал семинарист. Громко подумал – так показалось ему, и это было странное ощущение. Все мысли разносились здесь громко, открыто, их невозможно было спрятать от посторонних. И посторонние не замедлили появиться. Он никого не видел в этом бесконечном пространстве, зато появилось странное ощущение – как будто кто-то шустро перебирал у него в голове листочки его мысленной картотеки. Ощущение было тревожное и довольно неприятное.

Он понял: кто-то чужой копается в его мозгах. И первым делом поставил ментальный блок – как когда-то научил его бывший шам по имени Лого. Неведомая сила, пытавшаяся подчинить себе его волю, ударилась в невидимую стену. И зарычала от бессильной злобы.

И это рычание было уже вполне реальным. Притом настолько страшным, что не хотелось даже видеть, что может издавать подобные звуки. Это было даже не малодушие, а болезненное состояние, граничащее с безумством. Это надо было преодолеть.

Усилием воли Книжник заставил себя открыть глаза. И тут же закрыл их снова. Дико захотелось сразу же забыть увиденное. Так бывает во сне, когда в нем случается что-то неприятное и ты надеешься, что, проснувшись, неприятность исчезнет сама собой. Со сном такой трюк возможен. Но сейчас не вышло.

Медленно, очень медленно Книжник снова открыл глаза. Теперь уже не было никаких сомнений. То, что предстало взгляду, было реальностью. Жуткой, невообразимой и ощущаемой физически. Вместе со зрением вернулось обоняние – и в нос ударило кошмарное зловоние.

Так пахнет смерть.

Тело само собой дернулось, пытаясь убежать от увиденного, от этой вони и устрашающих звуков. Не вышло. Только теперь Книжник понял, что опутан по рукам и ногам плотной массой, напоминавшей паутину, покрытую жирным слоем желтоватой слизи. Он был помещен в некое подобие кокона, удерживаемого посреди обширной пещеры на множестве длинных и прочных нитей. И вокруг него, в этой пещере, было еще множество подобных коконов. В ближайшем, слева от себя, он увидел Зигфрида – видно было лишь его лицо, опутанное неряшливой паутиной. Воин все еще был без сознания, и Книжник совершенно иррационально позавидовал другу. Ведь он еще не видел окружавшего его ужаса.

Но испугало Книжника не это обилие коконов и даже не груды гнилых костей, устилавших дно пещеры. К костям он давно привык, как привык к самой смерти, давно уже бродившей вокруг него, но так и не дотянувшейся пока что своей костлявой лапой. Но есть вещи, к которым невозможно привыкнуть.

К чудовищам, которые страшны не своею нечеловеческой сущностью, а как раз тем, что являются производным от человека. Именно такое и разглядывало его в упор с неподвижной терпеливостью трупа.

Руконог. Гигантский, какого еще не доводилось видеть. С многометровыми, покрытыми волосками сегментарными лапами и мохнатым брюшком, размером с сельский дом. Самым запредельным в этом кошмаре была голова руконога. Та самая, что разглядывала его сейчас, чуть покачиваясь на длинной волосатой шее.

Голова была черной. В самом, что ни на есть, расовом смысле слова. Это была курчавая голова африканки. Негритянки, афроамериканки – как ни назови, суть от этого не изменится. Черная, как смоль, с выпученными, сверкающими белками глаз, пухлыми губами и приплюснутым носом. Эта голова могла принадлежать доброй африканской мамаше с иллюстрации «Хижины дяди Тома». Но она, черт возьми, принадлежала чудовищу.

И тогда Книжник понял одну простую, взрывающую мозг вещь. И пересохшие губы сами собой произнесли:

– Черная Королева…

Курчавая голова качнулась, толстые губы расползлись в каком-то подобии улыбки. Разум ожидал увидеть в полуоткрытом рту два ряда сверкающих белизной зубов. Вместо них в черном провале рта суетливо зашевелились сотни мелких то ли щупалец, то ли ресничек, какие можно увидеть под микроскопом у каких-нибудь инфузорий.

– Вот ты и дома, мальчик, – прошелестел женский голос.

Странно – он шел не из этого омерзительного рта, и даже не звучал в голове, как это бывает при общении с телепатами – а то, что Черная Королева обладает телепатическими способностями, Книжник уже не сомневался. Голос принадлежал той самой рыжеволосой девочке, появившейся откуда-то со стороны и стоявшей теперь прямо под головой чудовища. Только голос ее несколько изменился и, казалось, принадлежал не девчонке, а взрослой женщине.

– Это ты… Кто сейчас говорит со мной? – пробормотал Книжник, глядя на девчонку.

– Ты очень догадлив. Для человека, – прошелестела девочка.

Только теперь стало заметно, что злобное выражение на лице рыжей сменилось каким-то отрешенно-нечеловеческим. Это было еще страшнее, чем тогда, в туннеле, где эта бестия умудрилась силой своих непонятных способностей вырубить трех здоровых мужиков.

– Значит, ты говоришь со мной через эту чертовку? – констатировал Книжник. – Неплохо для руконога.

– Я не руконог, – тварь всколыхнулась всем своим гигантским телом, продолжая при этом говорить устами все той же жуткой девчонки. – Я Королева термитов.

– А они сами знают об этом?

– Зачем людям знать то, что недоступно их пониманию? Они всего лишь инструменты. Куклы. Мои глаза и уши. Мои руки и дополнительные возможности разума. Все мозги обитателей Термитника принадлежат мне и только мне. А теперь мне принадлежишь и ты.

Книжник ощутил, как у него закружилась голова от невероятной картины, представшей перед глазами. Похоже, чудовище все же пробилось сквозь хлипкую защиту человеческого разума и теперь транслировало в мозг Книжника террабайты плотно упакованной информации.

Все тайны этого подземного мира раскрылись вдруг перед ним, как детская книжка-раскладушка с объемными картинками. Разрозненные осколки информации заняли вдруг причитающееся место и сложились, как паззлы, в цельную картину.

Он увидел начало истории продолжительностью в две сотни лет. Как небольшое подразделение врага скрытно подбирается к последнему оплоту обороны Москвы – к Кремлевским стенам. Подбирается осторожно, используя тоннели метро и подземные переходы. У врага есть Приказ – заложить под Кремлем ядерный заряд. Ведь до сих пор ни одна ракета не смогла долететь до цели – Кремль надежно защищают купол радиоэлектронной защиты и сотни зенитных ракет в сочетании с роботизированными скорострельными пушками. Приказ прост – поставить точку в войне, которую вскоре назовут Последней.

Но, как это и бывает на войне, что-то пошло не так. Ударный робот поддержки, задачей которого было отвлечение внимания кремлевских, так и не дошел до стены. Его не подбили, нет. Такой возможности у защитников Кремля уже не было. Он просто провалился под собственной тяжестью на подходе к цели. Он долго возился во мраке подземелий «Охотного ряда», пытаясь выбраться, пока его не изолировал подобравшийся кремлевский спецназ.

Тайная атака захлебнулась. Взрывать ядерный фугас за пределами Кремля не имело смысла. Да, это нанесло бы ущерб древней архитектуре. Но это не гарантировало уничтожения мозгового центра кремлевских. К тому же русские раскрыли замысел врага и загнали его в глубь московских подземелий, отбив при этом злополучную бомбу.

Уцелевшие вражеские бойцы затаились в глубине. Напрасно они вызывали помощь. Спасти их было уже некому. Война закончилась так же внезапно, как и началась.

Планета превратилась в мертвую пустыню. Пришла страшная ядерная зима.

Но никто не отменил Приказ. Он давно уже потерял первоначальный смысл – ведь никто не знал, существует ли до сих пор на поверхности смертельный враг, которого когда-то предстояло уничтожить. Это уже не было важно. Приказ потерял свое прежнее значение – и обрел новое. Он сцементировал общество выживших и их потомков – благо, в подразделении были и женщины. Это позволило бойцам продолжить род, пережить первые, самые тяжелые годы и приступить к освоению бескрайних подземелий.

Не раз они пытались выбраться на поверхность. В первый год еще были возможны короткие вылазки – за едой, оружием, металлом и всем, что необходимо для выживания. Благо, руины города кишели поврежденной военной техникой и не все еще склады были разграблены.

Но лютая зима загнала их под землю – как и смертельного врага, кремлевских. И когда, спустя несколько лет, изможденные и голодные, бойцы снова попытались выйти на свет, их ждал неприятный сюрприз.

В подземелье пришли новые хозяева.

Руконоги.

Никто не знает, откуда они взялись. Предполагали, что они вывелись из мутировавших пауков, питавшихся радиоактивными человеческими трупами. Последних было не счесть, и жуткие твари расплодились быстрее саранчи. И теперь, поселившись в подземельях метро и «Охотного ряда», они наглухо закрыли несчастным выход на поверхность.

Но тренированные бойцы не сдались. И вскоре решили первую проблему – проблему голода. Смертельный враг, руконоги, стали спасением – омерзительной на вид, но все же вполне годной к употреблению пищей. И запертые во мраке люди получили силы – чтобы размножиться и закрепить за собой подземные вла-дения.

Они стали называть себя термитами, а свое обиталище – Термитником. Наверное, с окончанием великой ядерной зимы они вышли бы на поверхность, как это сделали в свое время обитатели Кремля. И даже руконоги не стали бы препятствием. Ведь цивилизация термитов разрослась, окрепла, научилась создавать оружие из запасов металла, собранных с поверхности, и того, что удавалось находить в доступных отрезках метро.

Но то, что когда-то стало спасением, обернулось неожиданной, темной стороной. Люди ели мясо руконогов, и руконоги не оставались в долгу, нападая и пожирая людей. Свойством этих тварей по-прежнему была высокая способность к полезным для них мутациям. И однажды на свет появилась она.

Черная Королева.

Она еще не знала, что так ее прозовут жрицы Храма Приказа. Поначалу она просто росла, пожирая себе подобных. Каннибализм странным образом отразился на разуме. И Черная Королева вдруг поняла, что может видеть глазами каждого из обитателей Термитника. Более того, она может управлять теми, кто имеет в себе частичку генофонда руконогов – а теперь это были все жители Термитника, выросшие на мясе руконогов.

Королева могла заставить каждого из них прийти к ней и добровольно стать ее пищей. Поначалу так она и поступала. Она научилась скрещивать людей и рядовых руконогов, лепить из них более сильных и полезных для нее существ, которых сами термиты прозвали мутаботами. Для этого создала даже отдельный Лабораторный уровень, населив его наиболее способными термитами. Лабы думали, что мутаботы – порождение их научного гения, и даже не подозревали, что являются всего лишь руками Неизвестного им монстра. Но в действительности лишь создавали наиболее удобную для пищеварения особь.

Позже ее планы изменились. Королева стала заботиться о своем Термитнике, увеличивая население, структурируя его по уровням и специализации, как это происходит у муравьев или пчел. Ей помогали жрицы храма Приказа – благо, древний культ прекрасно лег на планы Черной Королевы.

Термиты должны были вспомнить о смысле Приказа, о своем изначальном враге. И стали готовиться к великой битве. Мутаботы из безмозглой биомассы стали превращаться в боевые машины – ударный кулак формирующейся армии термитов. Первой целью должен стать хорошо укрепленный Кремль, а потому на подготовку атаки ушли долгие годы. Ведь от сражения с древней крепостью никак не увернуться: она стоит на пути Термитника, а стало быть, должна очистить занятое ею место.

Нет, Черную Королеву вовсе не интересовала победа над отдельно взятым Кремлем. Она не испытывала ненависти к давнему врагу ее подопечных. Она не ощущала неприязни к людям вообще.

Ведь нельзя испытывать неприязнь к собственной пище.

Ее цель была проста и ясна.

Выйти из мрака подземелий, в котором уже две сотни лет пребывали ее сородичи-руконоги. Выйти – и завоевать поверхность.

Всю.

Полностью.

Без остатка.

Весь земной шар должен отныне принадлежать руконогам. А точнее, одной лишь ей – Черной Королеве. Древние города, леса и горы станут ее домом. Когда она захватит плацдарм – Кремль, что раздражающе маячит прямо над головой – она начнет размножаться. И это будут не просто паучата с черными головами. Это будет только Она – Черная Королева, повторенная бесчисленное количество раз, помноженная на бесконечность. Она станет бессмертной, и весь мир будет принадлежать ей одной.

А люди… Люди станут просто едой.

Книжника вырвало.

Перегретый от информационного взрыва разум заволокло кровавым туманом. Парень захрипел:

– Зачем ты все это мне показала? Ведь я твой враг!

– Побочный эффект обмена информацией, – прошипела Королева голосом девочки. – Чтобы выдавить из тебя нужные мне сведения, твой мозг нужно заполнить чем-то в ответ. Теперь я знаю все, что мне нужно – про верхний мир, про людей, про Кремль. Тебе же не успеть воспользоваться тем, что ты узнал. Да и что ты можешь, жалкая человеческая единица?

Новый удар обрушился на ослабевший мозг, и Книжник действительно ощутил себя бесконечно маленьким, слабым на фоне чудовищной силы, которую олицетворяла собой Черная Королева.

– Почему именно я? – простонал Книжник. – Зачем я понадобился тебе?

– Мой ответ польстит тебе, малыш. Ты – самый умный из кремлевских. Более того, самый умный из всех людей, мозг которых мне доводилось изучать. Впрочем, даже ты примитивен по сравнению со мной и Термитником, объединяющим тысячи разумов.

– Спасибо, польстило, – Книжник криво ухмыльнулся.

Королева зашевелила огромными лапами и в упор приблизила черное лицо. Пахнуло могилой.

– Это называется ирония? – поинтересовалась Королева. – Никогда не понимала этого чувства.

– Чувство юмора свойственно лишь человеку, – с вызовом бросил Книжник. – Выходит, мы выше тебя, хоть ты и собрала в кулак такие ресурсы…

– А как тебе такая моя шутка? – Черная Королева чуть склонила набок голову, продолжая сверлить пленника неподвижным взглядом. – Ты сам себя заманил в Термитник, сам себя убедил прийти ко мне. И теперь рассказываешь о своем превосходстве. Разве не это вызывает смех?

– Постой… – Книжник обмер, покрываясь испариной, хотя казалось, ничто уже не способно вызвать его изумление. – Выходит, ты с самого начала…

– Да! – Королева отпрянула и теперь разглядывала его с расстояния и чуть свысока, любуясь произведенным эффектом. – Таков мой план. И в Термитник ты попал только потому, что так было нужно. Помнишь черного монаха?

– Да…

– Думаешь, ты видел его на самом деле?

Книжник подавленно молчал. Королева же продолжала устами рыжеволосой мерзавки:

– А потом, когда ты едва не сбежал отсюда – ты встретил монаха снова. Помнишь?

– Это был я сам…

– Именно. Я не понимаю иронии, но прекрасно пользуюсь ей как инструментом воздействия. Ты сам убедил себя отправиться вниз. И принес мне всю нужную информацию. И теперь Кремль обречен. На этот раз не иллюзорно – по-настоящему…

Потрясенный Книжник какое-то время переваривал информацию. Стон Зигфрида привел его в чувство.

– Постой, – произнес парень. – А мой друг? Его ты тоже привела сюда. Зачем?

– Он просто оказался рядом с тобой, – равнодушно отозвалась Черная Королева. – Никто не застрахован от случайности.

– Случайность? – Книжник пронзительно поглядел в глаза монстра. – Выходит, не все тебе подконтрольно, как ты утверждаешь?

Королева не ответила, но Книжник ощутил исходящее от нее раздражение. Странным образом это придало ему сил.

– Я понял, – оскалился Книжник. – Ты так и не смогла проникнуть в его разум. И даже не пытайся – Зигфрид тебе не по зубам…

Мощный удар под дых, прямо сквозь переплетение нитей кокона, стал подтверждением его правоты. Можно было гордиться: ему удалось разозлить проклятую Королеву. Только не закончилось бы это немедленной расправой. То, что смерть – лишь вопрос времени, сомнений уже не вызывало.

– Твой друг мне больше не нужен, – сказала рыжеволосая. – Ты тоже выполнил свою функцию. Теперь вы годитесь лишь в употребление по прямому назначению.

Книжник судорожно сглотнул:

– Это как?

– Станете едой.

Несмотря на нахлынувший страх, Книжник нашел в себе силы спросить:

– Так значит, Кремль еще жив?

Снова приблизив к нему страшную черную голову, Королева произнесла голосом рыжеволосой:

– Это ненадолго.

После чего произошло нечто настолько омерзительное, что Книжник едва не потерял сознание. Приблизившись в упор, Королева еще сильнее выпучила глаза, распахнула могильно воняющую пасть – и извергла на парня поток все той же желтоватой слизи. Слизь обволакивала, затекала в кокон, и семинарист с ужасом ощутил всей кожей отвратительное жжение. И избавиться от него не представлялось возможным: весь кокон наполнился этой воняющей кислотой жидкостью.

Похоже, его облили желудочным соком.

– Я не прощаюсь, – прошипела Черная Королева. – Скоро ты станешь частью меня. В виде растворенных аминокислот, минералов и прочих полезных веществ. Желаю тебе приятно провести свои последние часы.

Аналогичную процедуру тварь произвела с Зигфридом, который до сих пор так и не очнулся. Затем – с кем-то вне поля зрения. Наверное, это был Крэйг. Грузно развернувшись, чудовище направилось куда-то во мрак. Оставшись без внимания Черной Королевы, рыжеволосая девчонка вдруг закатила глаза и рухнула без сознания.

Завыв от зуда и нарастающей боли по всей поверхности кожи, семинарист принялся отчаянно извиваться… Бесполезно. Тварь свое дело знала. Он был обречен на мучительную смерть переваренного заживо. Как муха, попавшая в паучью сеть. Так оно, собственно, и было. Когда терпеть стало невмоготу, он закричал.

Глава 11

Штаб

Наверное, прошли минуты. Боль и страх искажают ощущение времени. Наверное, уже начался предсмертный бред: ему померещилась в полумраке стройная женская фигура в складчатом одеянии – она напоминала древнегреческую богиню, какими их изображали в книгах. Зажмурившись воспаленными веками, он снова разлепил глаза – никого перед ним не было.

– Это ты, Смерть? – прохрипел он. – Ну что же, вот он я! Забирай меня поскорее. Только избавь от мучений…

– Не рано ли ты собрался на покой, мальчик? – прозвучал где-то в пространстве глубокий женский голос.

Раздался оглушительный треск – с таким звуком рвется прочная ткань. Безвольной куклой он вывалился из вспоротого кокона. Затрясся на холодном дне пещеры, продолжая ощущать болезненное жжение по всему телу. Посмотрел на свои ладони – они покрылись мелкими складками, как бывает после длительного пребывания в воде, и уже начали облазить. Он варился, как лягушка в медленно нагреваемом котле, и сам не заметил бы момент наступления смерти. А позже, когда все тело, распавшись, превратилось бы в зловонный бульон, мерзкая тварь высосала бы его, как коктейль через трубочку.

Поток ледяной воды привел его в чувство. Он вскочил на ноги, если так можно было назвать медленный, неуклюжий подъем. Обернулся и замер, пошатываясь.

Перед ним стояла та самая женщина, которую в бреду он принял за Смерть. В руках она держала большой сосуд, судя по вычурной форме, культового назначения. Из него она, видимо и окатила водой освобожденного. Надо сказать, это пришлось весьма кстати: зуд стал понемногу утихать. Хотя теперь, вновь ощутив свободу в руках и ногах, чуть оправившись от осознания близкой смерти, ему было уже плевать и на зуд, и на боль, и на тошнотворную вонь, которую, казалось, излучало теперь все его тело. Семинарист таращился на спасительницу, все еще не веря до конца в свое чудесное спасение.

– Вы… Кто?

– Думаю, ты и сам это знаешь, – тем же бархатистым голосом ответила женщина.

Странно, он действительно сразу осознал, кому обязан жизнью:

– Вы жрица? Жрица Приказа?

– А кого еще ты ожидал увидеть на Запретном уровне?

– Честно говоря, никого я не ожидал увидеть. И про Запретный уровень впервые услышал только что. Я знаю, кого бы точно не хотел увидеть – Черную Королеву.

– Обычно человек видит ее один раз в жизни, – сказала жрица. – Перед тем, как пойти ей в пищу.

– Я так понимаю, вы не относитесь к подобным счастливчикам?

– Я жрица. Я должна была служить Королеве, – голос женщины дрогнул. – Но это время прошло.

– Отчего же?

– Я знаю ее замыслы. Королева хочет уничтожить мой народ, бросив его в мясорубку битвы. Ей все равно, кого жрать. С одинаковым успехом она подчинит себе новых людей, создаст новый Термитник, и он будет поставлять ей все больше и больше человеческого мяса. Королева никогда не насытится – такова ее природа.

– Неужели вам это не было понятно и раньше? – хмуро усмехнулся Книжник.

– Раньше… – женщина сверкнула глазами. – Раньше у меня не было сына. Тебе не понять, мальчик.

– Ну, конечно, куда мне, – съязвил Книжник, почесывая облезающую кожу руки. – Впрочем, вы спасли мне жизнь. Чем я могу отблагодарить вас? К сожалению, мои возможности довольно ограничены.

– Но вместе с другом твои силы возрастают многократно, – возразила жрица.

Книжник вдруг забеспокоился, вспомнив о Зигфриде, принялся оглядываться в поиске кокона, в котором медленно переваривался друг. Но увидел его в сторонке, лежащего в мутной луже под вспоротым коконом. Зигфрид все еще не пришел в себя.

– С ним все в порядке, – заверила жрица. – Сейчас он очнется.

В подтверждение ее слов Зигфрид захрипел и тяжело уселся посреди лужи, с отвращением стряхивая с руки остатки слизи. Мутным взглядом обвел пространство и почему-то спросил:

– А где девчонка?

И точно: рыжая девочка куда-то исчезла.

– Какая разница? – пожал плечами Книжник.

– Не поверишь, – медленно поднимаясь, сказал Зигфрид. – Я редко такое говорю, но, кажется, я ее боюсь. Все думаю: сейчас повернусь – а она за спиной стоит. Тьфу, напасть…

Книжник нервно хмыкнул, перевел взгляд на жрицу. Та продолжала неподвижно разглядывать семинариста своим холодным взглядом. Парень поежился.

– Я так понимаю, спасли вы нас не просто так, – произнес Книжник.

– Вы должны помочь моему сыну, – четко сказала жрица.

И это уже походило на приказ.

Из темноты за ее спиной тихо вышел Крэйг. Выглядел он куда лучше товарищей по несчастью. Видать, материнское сердце подвигло в первую очередь освободить и привести в чувство родное чадо. Теперь сын жрицы выглядел довольно воинственно: обвешанный пулеметной лентой, с компактным НАТОвским пулеметом в руках, с каким-то подобием бронежилета. Такого оружия семинарист в Термитнике еще не видел. Уж не жрица ли постаралась с вооружением собственного сына? Неприятное подозрение кольнуло в сердце, но Книжник прикусил язык.

Не сдержался Зигфрид. Подымаясь из лужи, брезгливо отряхиваясь, он спросил со свойственной ему прямолинейностью:

– Так вы что же, мамаша, специально себе сына родили – чтобы он исполнил ваш тайный замысел?

– Ты что себе позволяешь?!

Лицо Крэйга налилось кровью. Он шагнул, было, в сторону обидчика матери, но та жестом остановила сына. По ее лицу было заметно: своим бестактным вопросом Зигфрид попал в точку.

– Ты прав, чужак, – жрица встретила изумленный взгляд сына и скорбно кивнула. – У меня не было иного выбора. Черная Королева всех подчиняет своей воле, и этой воле невозможно противиться. Никто не мог ощутить на себе влияние ее мрачного разума. Никто – кроме меня.

Жрица скорбно вздохнула, сделала несколько величественных шагов, обдумывая продолжение своей речи. Поразительно, с каким достоинством держалась эта женщина, вынужденная служить монстру. Она продол-жила:

– Когда я поняла, что отличаюсь от прочих, я стала задумываться над происходящим – и ощутила ужас, когда осознала ложность всего, чему я служу. Ведь с детства, когда меня только готовили к посвящению, я была уверена, что служу одному лишь Приказу. Как оказалось, Приказ – всего лишь маска страшного монстра. А еще стало ясно, что я – единственная, кому открылась истина и кто может спасти мой народ. Но я Жрица. Мне запрещено покидать Храм. Мне нужен был еще кто-то, кто был бы так же свободен от воздействия разума Черной Королевы. Единственное, что мне пришло в голову – передать свои способности дочери… Просто я не могла себе представить, что у меня, у жрицы, родится сын…

Голос ее задрожал. Казалось, еще немного, и жрица заплачет. Но женщина взяла себя в руки, продолжила:

– Мне удалось сохранить роды в тайне. Не спрашивайте – как. У меня были друзья. Точнее, подруги, которые помогли устроить Крэйга на Учебный уровень. Ведь вы поняли, что я говорю о нем? Все было обставлено так, будто мой мальчик появился, как и все остальные – из Инкубатора. Мальчик рос, достиг возраста Присяги. И уже тогда стало ясно, что он не пройдет Отбраковку…

Книжника осенило:

– Отбраковываются те, кого не может контролировать Черная Королева?

– Ты очень смышлен. Потому Королева и выбрала тебя в качестве источника информации.

– Но как вы могли рассчитывать на то, что Крэйг справится с Черной Королевой в одиночку?

– В моих планах не было борьбы с Черной Королевой. Одолеть ее в прямой схватке человеку не под силу. Крэйг должен помочь термитам выйти из подчинения Королевы.

– Но как? – Книжник пожал плечами. – Если это чудище способно влезть в мозги каждого…

– Не каждого. Вы, пришельцы с Небесной Тверди, способны сопротивляться ее воле.

– Я тоже так думал, – возразил Книжник. – Но она все-таки влезла ко мне в мозги.

– Когда находилась совсем рядом, верно? – возразила Жрица. – И она не играла с тобой, как с куклой – всего лишь вытряхнула из тебя информацию, вынужденно заменив своей собственной. До этого она могла лишь заманивать тебя какими-то фантомами. И, судя по всему, своего добилась.

– Но… Откуда вы знаете? – изумленно произнес Книжник.

– Очень просто, – сказал жрица. – Таков был мой план.

– Заманить нас сюда?! – подал голос Зигфрид. – Ну, спасибо…

– У меня не было выбора. Потому что мальчишка прав: Крэйгу в одиночку не справиться. Пришлось пойти на риск, убедив Королеву на сложную комбинацию.

– Постойте… – растерянно сказал Книжник. – Но если Королева не может управлять мной – как я здесь очутился?

– Для этого и понадобилось Поле Смерти. Незаметное, слабое, но достаточно ослабившее твою волю. Оно медленно наползло на Кремль – и ты увидел приманку.

– Того монаха? Который после оказался мной самим?

– Этих подробностей я не знаю. Я старалась обставить дело так, будто Черная Королева сама придумала этот план. В конце концов, только ей под силу справиться Полем Смерти…

Книжник не стал возражать: «мол, не одна только Черная Королева способна манипулировать смертоносными Полями». Шамам это тоже удавалось, что они не раз использовали против своих противников. Но сейчас это была бы лишняя информация.

– Так что же нам делать? – тихо спросил Книжник. – Каков план?

– Добраться до Лабораторного уровня, – сказала жрица. – Там создают мутаботов. И там же производят антидот, который избавляет от воздействия со стороны Королевы.

– Не понимаю, – сказал Книжник. – Зачем нужно такое вещество? Ведь Королева желает контролировать всех!

– Все верно. Но это не касается мутаботов. При генной модификации происходят необратимые изменения в мозгу термитов, которым предстоит трансформироваться в мутаботов. Эти изменения делают невыносимой связь с ними Черной Королевы. Она испытывает неприятные ощущения.

– Что, мигрени мучают стерву? – не без злорадства поинтересовался Зигфрид.

– Что-то вроде этого, – спокойно отозвалась жрица. – Именно поэтому мутаботы управляются Королевой не напрямую, а через командование из Штаба. Ваша задача – раздобыть этот антидот. И распылить его в системе вентиляции.

– И что тогда? – спросил Зигфрид.

Жрица уставилась на него с недоумением:

– Разве не ясно? Термиты больше не станут подчиняться Черной Королеве! Мы избавимся от ее власти.

– Допустим, – ровно сказал Зигфрид. – Но нам что с того?

– Я не понимаю…

– Остановит ли это нападение на Кремль? Если уже приказ отдан – термиты исполнят его и без участия Королевы. Или я что-то путаю?

По несколько растерянному виду жрицы стало понятно, что воин попал в самую точку. Похоже, забота о противнике не входила в планы этой деятельной женщины.

– Как остановить нападение? – тихо, но жестко спросил Книжник.

– Я… – жрица запнулась. – Как только Королева ослабит хватку… Я повелю…

– Так, все ясно, – оборвал ее Зигфрид. – Пойдем через Штаб.

Он подхватил с пола меч, брезгливо стряхнул с ножен остатки слизи. Вслед за ним Книжник поднял свой арбалет и трофейный пневмомет: в баллонах, судя по манометру, еще оставалось давление, и он рассчитывал починить это экзотическое оружие. Зигфрид кивнул Крэйгу:

– Веди!

Крэйг сделал неуверенный шаг, обернулся к матери.

– Стойте! – вскрикнула жрица. – Вы не можете пойти через Штаб! Если вас убьют – а вас обязательно там убьют – кто освободит мой народ?!

В этот момент Книжник неожиданно ощутил новый прилив ярости, который едва сдержал от какого-нибудь омерзительного выплеска. Он резко шагнул в сторону жрицы – и остановился, наткнувшись на ладную фигуру Крэйга, вставшего на защиту матери. Но это не остановило семинариста от выкрика:

– Твой народ будет жить только в том случае, если будет жить мой! Точка!

– Поддержу друга, – спокойно, сложив руки на груди, сказал Зигфрид. – Не вам ставить условия.

Книжник сделал шаг от Крэйга назад, отвел взгляд. Крэйг оглянулся к матери:

– Они правы. Я обещал привести их в Штаб. Путь убедятся, что им есть за что рисковать.

– Поступай, как знаешь, – устало произнесла жрица. – Я сделала все, что смогла…

Договорить она не успела. Из мрака стремительно и тихо выплыла чудовищная тень, и высокий детский голос откуда-то сбоку злобно прокричал:

– Измена?!

На секунду все рефлекторно повернулись туда, откуда появилась рыжеволосая девочка, ставшая голосом монстра. И тут же жрица глухо вскрикнула, проколотая насквозь острой и длинной фалангой передней лапы Черной Королевы. Чудовище показалось, наконец, из тьмы – и вздернуло, как на копье, безвольно повисшее тело.

– Наказание – смерть! – хрипло, тряся кулаками, закричала рыжеволосая. – Смерть!

– Мама! Нет!

Запоздало Крэйг бросился было на помощь матери – но Книжник схватил его за обвившую тело пулеметную ленту, едва удерживая от самоубийственного поступка. Черная Королева быстро надвигалась, мощно ударяя в дно пещеры огромными острыми лапами. Небрежный взмах – и мертвое тело жрицы улетело в сторону.

– Нет… – бессильно ахнул Крэйг.

И Книжник едва успел оттолкнуть его – на месте, где он только что стоял, взвилось облачко пыли от удара передней лапы Черной Королевы. Следующий удар едва не пришелся уже ему в голову. Спас Зигфрид, молниеносным ударом снесший мечом половину фаланги.

Уши едва не разорвал двойной вопль – визг рыжеволосой, упавшей на колени и забившейся в конвульсиях, и рев из беззубой черной пасти самой Королевы. Из обрубка на голову хлынула струя черной крови. Королева шарахнулась назад – и тут же из-под ее гигантских лап на оторопевшую троицу бросилась целая стая злобно визжащих руконогов.

Запоздало среагировав, Книжник открыл огонь из своего пневмомета. Удача – тот принялся колотить, словно и не выходил из строя. Возможно, просто перегрелся до этого. Но заработал он весьма кстати: первой же очередью удалось стряхнуть белесую многолапую тварь, вскочившую на спину Зигфриду и явно собиравшуюся откусить ему голову. Вторую вест срубил уже сам, зычно закричав:

– Уходим! Быстро! Спина к спине!

Нервно захаркал пулемет Крэйга. Свое дело курсант знал: сразу несколько тварей задергались лапками кверху, обильно истекая кровеподобной жидкостью. Книжник с Зигфридом пятились вслед за Крэйгом – среди высоких неровных колонн и мрачных провалов они бы сами дороги не нашли. Прикрываясь этими самыми колоннами, Книжник с Крэйгом выпустили еще по паре очередей в сторону «посланников» Черной Королевы. После чего, наконец, ввалились в узкий проход, скрытый в темной нише за невзрачной перегородкой. Напоследок Зигфрид перерубил пополам еще одного руконога – и все трое устремились в туннель.

Подсвечивая себе путь фонарем на стволе пневмомета, отряд из трех бойцов продвигался в глубь вражеской территории. Вражеской – для Книжника и Зигфрида. Но как себя ощущал Крэйг – оставалось вопросом и здорово беспокоило семинариста.

Крэйг был решителен и мрачен. Однако нельзя сказать, что выглядел сильно потрясенным гибелью матери. То ли он здорово скрывал свои чувства, то ли попросту не успел к ней привязаться. Возможно, термиты просто забыли, что такое родственные чувства. Оно и к лучшему – сейчас подобные переживания здорово помешали бы маленькой группе. Впрочем, происшедшее разбудило в курсанте решительность и боевую злость.

Зигфрид, однако, не счел нужным проявлять излишнюю тактичность.

– Скажи, Крэйг, – небрежно бросил он. – Ты готов убивать своих?

– Что? – курсант вздрогнул. – Как это?

– А вот так. Мы же собираемся проникнуть в этот ваш Штаб. А его, видимо, будут охранять. Даже наверняка будут. Твои друзья, между прочим – термиты.

– Они мне не друзья, – отрезал Крэйг. – До тех пор, пока их глазами смотрит на нас эта черная тварь.

Зигфрид приподнял бровь, с интересом разглядывая Крэйга, кивнул с пониманием. И Книжник понял: Крэйг вовсе не остался равнодушен к гибели матери. Он ненавидел не только убившую ее Черную Королеву. Он ненавидел всех, кто продолжал ей служить.

Что ж, если так – это устраняло серьезную проблему. Потому что Зигфрид уже посылал Книжнику весьма специфический взгляд, который как бы спрашивал: «Ты доверяешь ему?» И обещал: «Прикончим его, если что-то пойдет не так».

Для Зигфрида это не проблема – убить того, с кем только что делил хлеб и ночлег. Определяющим здесь является идентификация «свой-чужой». Книжник так и не научился делить весь мир на «своих и чужих». Это была его проблема – но также и преимущество. Опыт показывал: не всегда черно-белое разделение является преимуществом. Иногда враг, обладающий ценной информацией, может спасти жизнь. В отличие от бесполезного друга, одним своим существованием способного утащить тебя на дно. Впрочем, даже в правила сурового Зигфрида входила главная аксиома: сам погибай, а товарища выручай.

Наверное, только поэтому мы все еще остаемся людьми.

Размышляя таким образом, они продвигались по темной «кишке» в толще породы. Замыкал группу чуткий Зигфрид, которому не улыбалось внезапное нападение со спины. Но, похоже, враг отстал. Во всяком случае, до поры до времени.

Шедший впереди Крэйг внезапно остановился, рухнул на колени, подсвечивая себе невесть откуда взявшимся крохотным и тусклым фонариком. Книжник налетел на него, едва не сбив с ног, проворчал:

– Чего тебя скрючило? Тошнит, что ли?

И сам увидел, что спутник рассматривает что-то на шершавой поверхности туннеля. Это был какой-то кусок грязной тряпки с едва различимыми значками, нанесенными на него.

– Что это? – втискиваясь рядом, спросил Книжник. Присмотрелся, – карта?

– Что-то вроде схемы, – промычал в ответ Крэйг. Он задумчиво водил пальцем по ткани. – Мать вручила. Мы идем тайным путем, которого нет на планах командования. Это наш единственный шанс пробраться в Штаб прежде, чем нас заживо нашпигуют свинцом.

– А ну, пусти!

Довольно бесцеремонно подтолкнув вперед семинариста, к схеме подобрался Зигфрид. Склонился над значками, суть которых Книжник так и не понял. И стал быстро водить пальцем в пыльной перчатке:

– Мы здесь? Так, понятно. А это что? Вентиляция?

– Резервный выход. Здесь мы не пройдем – его охраняют как основной.

– А это что?

– Не знаю… Какие-то трубы…

– Пусти! – потребовал Книжник. Повернул схему к себе, всмотрелся. – А знаете, что это может быть? Перископы!

– Что? – переспросил Зигфрид.

Книжник быстро перевел взгляд на Крэйга:

– Ты говорил, что у вас в Штабе…

– Да, – кивнул курсант. – Похоже, это они. Что еще может там торчать?

– Так эта труба – и есть перископ? – с сомнением произнес Зигфрид. – Как вы умудрились пробурить снизу канал до самой поверхности?

– Не знаю, – Крэйг пожал плечами. – На Инженерном уровне есть всякие спецы. Но скорее всего – просто прогрызли.

– Чего?! – Книжник моргнул от неожиданности. – Кто прогрыз?!

– Специальный мутабот, – Крэйг уверенно кивнул. – Маленький такой мутабот-разведчик. Они как раз и созданы, чтобы бурить узкие каналы в стенах. Ничего не мешало им пробуриться и до самой поверхности.

– Главное, чтобы они пробурились до Штаба, – подытожил Зигфрид. Хлопнул Крэйга по плечу. – Давай, веди!

Подземный ход вскоре начал хитро петлять и разветвляться. Появилось неприятное опасение, что они заблудились. Но Крэйг, как истинный обитатель мрачных глубин, уверенно вел группу вперед. И вывел, наконец, в небольшой приземистый зал. Или пещеру, что, пожалуй, вернее. Свод здесь был настолько низок, что приходилось стоять, согнувшись. Но на это даже внимания не обратили: взгляды сразу же приковали объемистые металлические столбы, выходившие из дна зала и уходившие прямиком в потолок.

Столбов было несколько, разбросанных по всей площади пещерки. Пара из них, видимо, самые старые, были покрыты ржавчиной и трухлявы на вид. Зигфрид поглядел на Книжника, кивнул на ближайший столб:

– Это они и есть?

– Перископы? – уточнил семинарист.

И в свою очередь поглядел на Крэйга. Тот огрызнулся:

– А мне почем знать? Я в Штабе не бывал – мне по званию не положено.

– Вряд ли это сами перископы – слишком уж толстые трубы, – заметил Книжник. – Возможно, это их основания.

– Тогда ничего не остается, как проверить, – Зигфрид подошел к самому старому столбу. – Достаточно толстые. Они ведь пустые внутри?

– По идее, да… – неуверенно произнес Книжник. – Но там должна быть система зеркал…

Уже не слушая друга, вест вытащил из ножен меч и наискось перерубил ржавый столб в двух местах. Тяжелый железный цилиндр сполз из центра трубы по косому срезу. Из верхнего обрезка обильно посыпалась земля.

– Не вариант, – констатировал Крэйг.

– Старое устройство, – сказал Книжник. – Наверное, где-то повредилось, наполнилось землей.

– Другой проверим? – предложил Крэйг.

Зигфрид с готовностью крутанул в руке меч. Книжник беспокойно произнес:

– Хоть один целый оставьте – а то как мы на поверхность выглянем?

– Да, глупо может получиться, – согласился Зигфрид.

И, не раздумывая, высек еще один цилиндр из трубы «посвежее». В глубине трубы зиял черный провал, из которого торчали редкие взлохмаченные провода.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил Книжник. – Можно через эту дыру вниз пролезть?

Зигфрид сделал ему знак: «Тихо!». Припал ухом к срезу, прислушался. Сообщил:

– Голоса. Занервничали там. Наверное, картинка пропала.

– Какой у нас план? – нервно спросил Книжник.

– План? – Зигфрид иронично приподнял бровь. – План такой: оружие к бою – и за мной!

За время совместных экспедиций с вестом Книжник навидался всякого и готов был ожидать от друга чего угодно. Но тот не переставал удивлять. Сдернув с плеч ножны и исполнив необычный кульбит, воин просто вытянул руки перед собой «лодочкой» – с той разницей, что из «лодочки» торчал теперь наливающийся багровым светом меч – и нырнул в трубу головой вперед. Книжник с Крейгом лишь проводили изумленным взглядом мелькнувшие в последний раз сапоги и прислушались к происходившему в железной кишке. Какое-то время раздавалось тихое шуршание, затем все смолкло.

– Он там не застрял случайно? – пробормотал Крэйг.

– Не хотелось бы… – отозвался Книжник, осторожно заглядывая в трубу.

И тут же из черного провала донеслись приглушенные вопли, перемежавшиеся грохотом и металлическим скрежетом.

– Добрался! – выдохнул Крэйг и, не раздумывая, нырнул в трубу головой вперед, следуя примеру Зигфрида.

Оставшись в одиночестве, Книжник стал торопливо «загружаться» в злосчастную трубу со своим скарбом в виде арбалета и баллонов «пневмомета». Последние прошли в трубу с трудом и повисли на ремне, привязанном к ноге семинариста. Он не рискнул нырнуть в черную неизвестность головой вниз. Ухватившись за острый срез, перекинул ноги в глубину трубы и стал медленно погружаться, упираясь ногами и локтями в шершавые стенки.

Внизу, под ногами, глухо раздались пулеметные очереди. Не было понятно – бил пулемет Крэйга или это враг встретил во всеоружии самонадеянных чужаков? В любом случае шансов выбраться обратно наверх уже не было.

Вскоре он понял, что зря привязал к ноге тяжелые баллоны: проклятый пневмомет тянул его в пропасть, как камень на дно мутного водоема. Цепляться за шершавые стенки становилось все тяжелее, он сползал вниз, рискуя сорваться. Наконец, нога скользнула по какому-то маслянистому сгустку, пальцы рук поймали пустоту – и он рухнул вниз, увлекаемый тяжелым грузом.

– А-а-а!!!

Его вопль глухо потонул в узкой шахте перископа. Почему-то последней мыслью падавшего в никуда парня была не промелькнувшая перед ним в сжатом варианте насыщенная событиями жизнь, а тупой вопрос: «зачем перископу такая толстая труба?»

Падение оборвалось столь же внезапно, как и началось. Баллоны под ногами грохнулись о какое-то препятствие, снеся его и пробив путь падающему телу. Книжник еще успел отчаянным движением рук затормозить падение.

… И вывалился в ярко освещенное помещение, заполненное стонами и хрипом. Болезненно приземлившись рядом со злосчастными баллонами, Книжник судорожно вцепился в упавший вперед него арбалет и, вскинув оружие, оглядел помещение поверх прицельной планки.

Первое, что он увидел – это развороченный раструб перископа, из которого он только что выпал. Характерный оплавленный срез носил след кругового движения меча, обрубившего блок с наблюдательной оптикой, что валялся рядом грудой бесполезного металла. Оставалось надеяться, что оставшиеся перископы функционируют нормально.

И только после этого Книжник увидел несколько неподвижных тел в черной форме, обильно истекающих кровью. Кое-кто из находившихся здесь термитов был еще жив и стонал от боли. Над телами с мечом в руке стоял Зигфрид. Видимо, решив, что дело сделано, воин отправил меч назад в ножны.

– Ловко ты их! – заметил Книжник.

– Это не я, – отозвался Зигфрид. – Его работа.

Кивнул на Крэйга. Тот бережно поставил на бетонный пол пулемет со все еще дымившимся стволом. Книжник тут же заметил усеявшие пол гильзы. Какая-то характерно зазвенела, отброшенная ногой Зигфрида.

В руке термита появился пистолет. Несколькими выстрелами он добил раненых. И спокойно сунул пистолет за пояс за спиной. Подняв на спутников спокойный взгляд, сообщил:

– Вот мы и в Штабе.

Произошедшее поразило Книжника в самое сердце. И, признаться, поразило неприятно. Не то чтобы он жалел убитых врагов. Будучи принципиальным противником любого убийства, семинарист понимал: вряд ли бы сами термиты пощадили проникших в Штаб чужаков. Его поразило, что этих ребят уложил свой же – будто не было между термитами боевого братства, словно ему ничего не стоило предать своих же и перечеркнуть свою термитскую сущность. Может, сердце Крейга ожесточила смерть матери… Но это было слабое объяснение.

Неправильно это было. Не по-кремлевски, что ли.

Подумав так, Книжник как будто пелену с глаз снял. Ведь несмотря на единую цель, Крэйг оставался для него выходцем из чуждого мира, с чуждым культурным кодом, с чуждой моралью.

Крэйг плоть от плоти оставался врагом. И лишь на время их дороги слились – с тем, чтобы вскоре разбежаться или, чего нельзя исключать – пересечься на каком-то смертельном перекрестке.

Прогнав эти мысли, парень осмотрелся. Не так он представлял себе Штаб, этот мозговой узел противника. Почему-то ему виделись стройные ряды столов с разложенными картами и склонившимися над ними подтянутыми офицерами. На стенах должны были сиять огромные экраны, отражающие передвижения войск или же тех самых боевых мутаботов.

Хотя оснований для таких фантазий у него не было. Откуда взяться высоким технологиям в этом мрачном подземелье, если таковые давно потеряны наверху? Наверное, страшные разрушения на месте Кремля, представшие взглядам семинариста и последнего воина вестов, сами собой вызвали в воображении образ непобедимого, многократно превосходящего противника с неограниченными возможностями. И уже не имело значения, что руины Кремля, скорее всего, просто плод больного воображения под воздействием Поля Смерти – страх перед надвигающейся из-под земли угрозой был сильнее логики.

В действительности Штаб напоминал скорее мрачный бункер времен Второй Мировой войны. И технологии здесь использовались простые, зато куда более доступные и надежные. Приземистые бетонные своды коридоров и камер создавали сложную систему помещений, разделенных массивными железными дверями. Эти двери, видимо, должны были запираться в случае нападения и разделять помещения Штаба наподобие герметичных отсеков подводной лодки. По существу весь Штаб напоминал субмарину, отчего-то погрузившуюся в толщу земной коры. Вдоль стен под потолком шли ряды толстых кабелей – видимо, электричество и связь. Столы с картами тоже имели место. Правда, не сразу становилось понятно, что это – именно карты. Под землей явно наблюдался дефицит бумаги, и карты наносились на плоские глиняные таблицы в металлических рамках. Впрочем, нанесенные на глину схемы выглядели вполне прилично и были отлично видны под ярким освещением ламп, видимо, тоже местного производства.

На стенах висели допотопного вида телефоны с массивными трубками и выходящими из них толстыми проводами, заимствованными, очевидно, из проводки тоннелей метро. В отдельно стоящих столах мигали лампочки – каждая над табличкой с непонятными надписями и аббревиатурами. В углу имелся стенд с рядком оружия местного же изготовления. Покрываясь испариной, семинарист подумал: их спасла внезапность и полная неожиданность атаки, откуда враг не ждал ее совершенно. Иначе в лучшем случае штабисты успели бы запереть гермодвери между помещениями, в худшем – добрались бы до оружия и укокошили незваных гостей. Или же просто вызвали помощь.

На одной из стен Книжник заметил широкую стеклянную панель со схематичным изображением на ней, в котором он с екнувшим сердцем узнал Кремль. Многочисленные стрелки, направленные в сторону стен, ворот, башен, сложные тактические обозначения не вызывали сомнений: в этом месте вряд ли готовились к дружественному визиту в родной дом Книжника.

Были здесь еще какие-то непонятные устройства – они мигали огоньками, потрескивали, стучали какими-то невидимыми частями. Возможно, это были устройства связи. Или управления какими-то удаленными механизмами.

И, наконец, перископы. Мощные железные трубы, уходившие в бетонный свод, не могли не вызвать уважения. Выходит, эти штуки давным-давно уже торчали из недр, наблюдая за Кремлем, а кремлевские даже не подозревали о том, что за ними внимательно следят враждебные взгляды.

Не сговариваясь, Книжник и Зигфрид припали к окулярам, торчащим из основания уцелевшего перископа.

Семинарист поймал себя на том, что ощущает ободок окуляра закрытым глазом. Это было немного страшно – открыть глаза. Нет – страшно по-настоящему. Не было больше никакой дополнительной отговорки, нельзя было уже кивнуть на Поле Смерти или собственное воспаленное воображение. То, что он увидит – то увидит. Это и будет единственная и окончательная правда. Как приговор, который не подлежит обжалованию.

Он открыл глаза. И не смог сдержать вздоха облегчения: взгляду предстала знакомая, опаленная в боях башня. И стена – все еще целая, хоть и с поврежденными зубцами. Но облегчение сразу прошло, как только он разглядел маневрирующие ближе к перископу силуэты. Это были мутаботы. Причем в таком количестве, что возникало сомнение – выдержат ли стены атаки всей этой мощи.

Что-то стреляло, било в стену – и от стены откалывались крупные обломки. Со стороны Кремля были заметны беззвучные вспышки, всполохи огня и облачка дыма.

– Прут, гады! – прорычал Книжник. – Что делать будем?

– А что тут сделаешь… – не отрываясь от окуляра, отозвался Зигфрид. – Сутки продержатся, не больше.

Отпрянув от окуляра, Книжник изумленно уставился на воина:

– И ты так спокойно говоришь об этом?!

– А чего нервничать, – спокойно произнес вест. – Сутки ведь у нас есть. Что-нибудь придумаем. Точнее – ты придумаешь.

– Я?!

– Ты ведь у нас умный, не то что я. Мое дело простое – бей да круши.

Книжник никак не мог взять в толк – шутит друг или говорит всерьез. Возможно, у Зигфрида, как и у него, просто на время отлегло от сердца – ведь они оба убедились в том, что Кремль все еще цел, а значит, увиденное ими страшное будущее не наступило. По крайней мере пока.

– И что тут можно придумать? – пробормотал Книжник. – Мы можем только наблюдать в эти чертовы трубы…

– Ты забыл, что это – Штаб, – вступил в разговор Крэйг. – Отсюда управляют атакой. Отдают команды.

Книжник оживился:

– В том числе – мутаботами?

Крэйг молча развел руками: «а ты как думал?»

– И как же ими управляют? – быстро спросил Книжник.

Окинул взглядом пространство Штаба. Ничего похожего на приборы управления он не увидел. Во всяком случае, таких, которые уже доводилось видеть – с экранами, клавиатурами, рычажками и манипуляторами. Как в тайном командном пункте управления ударными биороботами, что обнаружил когда-то в Бункере вестов.

– Откуда мне знать? – недовольно буркнул Крэйг. – Меня готовили в боевые термиты, а не в технари или лабы.

Он невольно скосился на неподвижные тела в черной форме. Нахмурился, прикусив губу. Заметив его замешательство, Зигфрид усмехнулся. Склонился над одним из убитых, приподнял его окровавленную руку в светлой перчатке, отпустил. Рука убитого безвольно опала.

– Да, вовремя ты перестрелял спецов, – заметил воин. – Они ведь совсем не пригодились бы сейчас.

И был награжден за это злобным ответным взглядом Крэйга. Ничуть не смутившись, вест продолжил:

– А может, ты сделал это нарочно? Чтобы мы не смогли остановить атаку на Кремль?

На этот раз Крэйг не выдержал и бросился к обидчику, уже протягивая к нему руки, словно пытаясь вцепиться в глотку. Не достал: Зигфрид легким движением увернулся от удара, перехватил запястье нападавшего и заломил ему руку за спину. Сразу стало очевидно преимущество воина-веста над молодым боевым термитом.

– Ну ты сволочь… – простонал Крэйг, вмиг потеряв боевую прыть. – Считаешь меня предателем?

– А я не знаю, кем тебя считать, – спокойно сказал Зигфрид, продолжая удерживать курсанта. – Ты только что уложил почем зря целую толпу своих же товарищей.

– Они мне не товарищи, – прорычал Крэйг. – Мои товарищи – боевые термиты!

– А это кто? – Книжник недоуменно кивнул на тела убитых.

– Технари, управленцы! Они с других уровней!

– Чушь какая-то, – заметил вест.

– Ну, тут у них и вправду непросто, – признал семинарист. – Уровни Термитника не очень-то между собой и ладят.

– Все они – рабы Черной Королевы, – мрачно сказал Крэйг. – Пока они не освободятся от ее власти – они для меня враги. Так сказала мать – и этого для меня достаточно.

Он уже не пытался вырваться. В словах его появилась какая-то угрюмая обреченность. Зигфрид ослабил хватку и отпустил курсанта. Тот сразу сник и безвольно уселся на пол, прижавшись спиной к бетонной стене.

Книжник подошел к одной из установленных на столе, монотонно тарахтящих машинок. Обошел стол, искоса поглядывая на вибрирующий аппарат, как на опасное животное. Приблизился – и положил руки на черный корпус. Вибрация немедленно передалась в руки. Что-то в ней было необычное, даже пугающее. Присмотревшись, Книжник заметил по краям черного ящика плоские углубления, как будто специально созданные, чтобы в них положили ладони. Так Книжник и поступил.

– А-а! Черт… Черт…

Отпрянув, семинарист не удержал равновесия, упал на пол и, попятившись, отполз к стене. Он продолжал неотрывно смотреть на щелкающий черный ящик. На его лице застыли изумление и страх.

– Что с тобой? – удивился Зигфрид.

– Там… – Книжник ткнул пальцем в сторону черного ящика. Набрал воздуха, выдохнул… – Фу-ух… Я не могу объяснить…

Скривившись, Книжник заставил собраться перепуганные мысли в кучу. После пережитого всего за доли секунды сделать это было непросто. Но он все же взял волю в кулак и сказал:

– Мне кажется, я только что был… Мутаботом.

– Что? – Зигфрид прищурился, разглядывая друга, как обычно разглядывают психов. – Что ты имеешь в виду?

Немного приободрившись, Книжник кивнул и продолжил:

– Похоже, эти черные штуки, они для управления мутаботами – там, наверху.

– Пульты управления? – с пониманием спросил Зигфрид.

– Что-то похожее… Но не совсем. Понимаешь, я не просто управлял мутаботом у стен Кремля. На секунду я просто стал им. И вдруг понял, что понятия не имею, как вернуться в свое тело. Куда там – я даже забыл, что остаюсь человеком! А быть мутаботом…

Книжника передернуло:

– Я даже не думал, что это настолько страшно. Это какое-то не проходящее безумие. Вместо мыслей – бесконечный поток страха…

– Потому-то никто и не жаждет попасть в отбраковку, – мрачно заметил Крэйг. – Попадешь в лапы к лабам – и уже никогда не вырвешься из кошмара.

– Очень интересно, – вежливо сказал Зигфрид. Похоже, эмоциональные зарисовки Книжника и угрюмые комментарии курсанта его ничуть не впечатлили. – Значит, с помощью этой штуки можно управлять мутаботами?

– Не знаю, кто ими может управлять, – покачал головой Книжник. – Я не могу. Через пару минут такого «управления» моя личность просто растечется мутной лужей.

– Управлять мутаботами учат Погонщиков, – сказал Крэйг. Кивнул на одного из убитых им штабистов. – Вон, лежит один. Простому термиту это не по зубам. А чужакам – тем более.

– Но ведь это шанс! – нервно сказал Книжник. – Если мы действительно нашли доступ к управлению мутаботами, то прямо отсюда мы сможем остановить атаку на Кремль!

– Не сможете, – упрямо возразил Крэйг. – Неужели вам непонятно? Чтобы управлять мутаботами – надо самому быть немножко… мутаботом! Для этого Погонщикам особым образом мозги вправляют. А вы – просто люди!

– Ты мне вот что скажи, – спокойно проговорил Зигфрид. – Когда твои братья-термиты полезут на поверхность, чтобы расправиться с моими братьями-вестами да кремлевскими?

– Как Черная Королева прикажет, – неохотно отозвался Крэйг. Помолчал немного. – Скоро.

Зигфрид измерил Крэйга взглядом – и положил руки на черный прибор. Закрыл глаза, открыл снова – и некоторое время стоял неподвижно. Даже моргать перестал, глядя перед собой остекленевшим взглядом. Через минуту такой неестественной неподвижности друга Книжник ощутил тревогу.

– Эй, Зиг! – позвал он. – Слышишь меня?

– Не слышит, – тихо сказал Крэйг. – Как бы мутаботы ему мозги не выжгли. Если уж сама Черная Королева не желает управлять напрямую этими тварями, простым смертным туда и соваться не стоит…

Поднявшись на ноги, Крэйг подошел к Зигфриду и поводил ладонью у него перед глазами. Зигфрид никак не отреагировал.

– Кажется, все, – растерянно сообщил Крэйг.

– Что – все? – упавшим голосом спросил Книжник.

– Все. Готов. Мозги – в кашу.

Еще не дослушав его, Книжник подскочил, как ошпаренный, и, по-спринтерски рванув с места, буквально снес Зигфрида с ног. Раньше он и сам бы не поверил в такое – вест всегда стоял на ногах, как скала. Но то ли Зигфрид действительно утратил контроль над собой, то ли страх за друга придал Книжнику силы, только Зигфрид лежал теперь на бетонном полу рядом с тяжело дышащим семинаристом. И так же неподвижно таращился в потолок. В этот момент и впрямь можно было подумать, что у воина что-то перемкнуло в черепной коробке.

Но вест вдруг моргнул, поморщился – и сел, опершись на одну руку, второй потирая затылок.

– Ну! – выдохнул Книжник. – Ты в порядке?!

– Да как сказать…

– Что там было?!

– Что было? – Зигфрид поглядел на друга мутным взглядом. Потер лоб ладонью. Усмехнулся. – Проклятье… Ты был прав, Ник. Нельзя нам управлять тварями. По крайней мере с этих проклятых пультов.

Зигфрид осмотрелся и неспешно вытащил меч. Произнес:

– Но раз мы не можем ими управлять – то никто не будет.

И коротким движением разнес черную трескучую черную коробку.

Книжник ожидал всякого, но только не этого: из-под разрубленного черного кожуха брызнула кровь и ошметки плоти. Что-то горячее и липкое окатило лицо, губы ощутили солоноватый привкус. Отплевываясь и размазывая по лицу непонятную жижу, Книжник прокричал:

– Какого черта?! Что это?

– А ты сам погляди, – предложил Зигфрид.

Заглянув в остатки черной коробки со срубленным кожухом, Книжник с изумлением увидел разрубленный человеческий мозг в луже крови. Самым омерзительным был даже не сам этот мозг, а окружившие его крохотные паучьи лапки, продолжавшие судорожно колотить по внутренним стенкам прибора. Похоже, именно они издавали то назойливое постукивание.

– Вот так прибор связи, – усмехнулся Зигфрид. – Вершина паучьих технологий.

– Похоже, что это какие-то посредники – для телепатической связи, – предположил Книжник. – Тот же пульт – но биологического происхождения.

Произнеся это, семинарист почувствовал себя легче и уверенней. Он не переставал удивляться этому свойству человека: когда раздаешь названия непонятному, объясняешь необъяснимое и вешаешь ярлыки на ужасное – создается иллюзия, будто все понимаешь и даже контролируешь ситуацию. Может быть, отчасти так оно и было. Не зря ведь человек покорил природу, последовательно систематизируя и занося ее в таблицы и справочники. Даже невероятную мощь Вселенной – ядерную энергию – он умудрился описать в примитивных терминах и использовать в самом грубом и грязном виде, вполне себе довольно считая, что покорил ее. И теперь, на ядерном пепелище, уже некому постучать себе кулаком по яйцеголовой макушке, возопив: «Какими же безмозглыми дураками мы все были!»

Так что оставался открытым простой вопрос: действительно ли люди познали окружающий их мир? Или это просто самообман, который и привел в итоге к крушению самонадеянной цивилизации?

И сейчас, пытаясь объяснить себе и товарищам устройство жуткого прибора, Книжник поймал себя на мысли, что ведет себя как тот самый идиот, решивший, будто знает ответы на все вопросы.

– Лабов работа, – осматривая кровавое месиво, заметил Крэйг. – На Лабораторном уровне и не такое придумать могут.

Крэйг поднял взгляд на товарищей, пристально поглядел на одного, на другого, сказал, с трудом сдерживая бурлившие в нем эмоции:

– Вот вы и побывали в Штабе. Довольны? Когда отправимся на Лабораторный уровень? Мы договаривались…

– Уговор – святое дело, – сказал Зигфрид. – Только здесь осмотримся – может, что полезное найдем. Карты Термитника, к примеру, коды, пароли. И пойдем, побеседуем с твоими изуверами.

– С кем? – не понял Крэйг.

– С лабами, – мрачно пояснил Книжник. – Кто еще такое сотворить мог, как не спятившие садисты…

На этот выпад Крэйг лишь пожал плечами. Для него, выросшего во мраке, среди кошмарных подземных тварей, подобное было в порядке вещей. А после встречи с Черной Королевой, сделавшей всех обитателей Термитника чуть ли не частями собственного организма, его вообще не прошибешь.

– Крэйг, в штабных записях разбираешься? – спросил Зигфиид. – В схемах, планах, картах?

– Конечно, – буркнул курсант. – Обучался.

– Тогда посмотри внимательно. Может, найдешь что полезное. Книжник, помоги приятелю. Я пока в соседних помещениях пошарю.

Книжник кивнул. Дополнительных объяснений, что к чему, и не требовалось. Информация об удобных подходах, постах, караулах, засадах и тайных ловушках на пути к лабораториям совсем бы не помешала. Да и сами схемы Лабораторного уровня, о котором Крэйг тоже имел смутное представление, тоже бы пригодились.

– И как так получилось, что вы ничего друг про друга не знаете? – ворчал Книжник, осматривая глиняные схемы, развешанные по стенам. – Как только не передрались окончательно внутри своего Термитника…

– А ты весь свой Кремль знаешь? – огрызнулся Крэйг. – Везде тебя пускают, все показывают?

Книжник прикусил язык. А ведь Крэйг прав. Не будь он княжим советником, путь в дружину, в мастерские да на подземные плантации был бы ему закрыт. Да и сейчас он понятия не имеет, что происходит в Тайном приказе или Боярской Думе, к примеру – путь туда ему заказан по определению. Чем не аналог деления на уровни в Термитнике?

– Ладно, ладно, убедил, – сказал Книжник. – Ну как, видишь на схемах что-то новенькое?

– Погоди, – всматриваясь в бледные черточки, отозвался курсант. – Я изучал общие схемы Термитника, а подробно – только схемы Учебного уровня и Полигона. Мне нужно время…

Он достал из кармана знакомый уже кусок ткани, полученный от матери, принялся сверять смутные знаки на нем с мешаниной линий на одной из настенных схем.

Книжник тоже попытался вникнуть в суть одной из подобных схем, но плотная сеть черточек и кривых с непонятными обозначениями вызвала у него лишь головокружение. Никогда он еще не чувствовал себя настолько бестолковым – при всех своих довольно глубоких знаниях картографии. Приходилось признать: противник, с которым они имеют дело – совсем из другого мира, несмотря на внешнюю схожесть и даже использование одного языка, пусть даже с акцентом. А учитывая тайное срастание сознания термитов с неким «высшим» по отношению к ним разумом Черной Королевы, можно сказать: он, Книжник, вообще ничего не понимает в мировоззрении и логике термитов.

– Есть! – прошептал Крэйг. Кашлянул в кулак и повысил голос. – Нашел.

– Что нашел? – раздался голос Зигфрида.

Он стоял в дверном проеме, обвешанный с ног до головы оружием. По большей частью – странного вида, видать, местного производства.

– Где ты набрал всего этого? – удивился Книжник.

– Там целый арсенал, – небрежно ответил Зигфрид. – Так что вы тут нашли?

– Транспортный туннель, – сообщил Крэйг. – Похоже, это отрезок линии метро, заваленный с двух концов для защиты от проникновений противника. Он проходит под уклоном мимо Штаба и опускается к Лабораторному уровню. Но входы туда на обоих уровнях замурованы…

– Это не проблема, – нетерпеливо сказал Зигфрид, тяжелым шагом подходя к стенду со схемой. – Показывай!

С трудом, но все же Книжнику вместе с Зигфридом удалось разобраться с хитрой схемой. Книжник даже оценил умение термитов изображать на плоскости трехмерные схемы. Спросил, ткнув пальцем в точку на схеме:

– Мы здесь?

– Да, – ответил Крэйг. – А вот сюда нам надо попасть. А это перегородка между стеной Штаба и туннелем.

– Взрывать будем, – сказал Зигфрид. – Здесь есть небольшой запас взрывчатки…

– Думаю, в этом нет необходимости, – сказал Крэйг. – Перегородка должна быть заминирована на случай эвакуации. Вот значок, видите?

– Разумно, – признал Зигфрид. – Перемычка с Лабораторным уровнем также заминирована?

– Даже, если так – то взорвать ее можно только изнутри, – заметил Книжник.

– Это если мы не возьмем с собой взрывчатку, – сказал Зигфрид. – А мы возьмем.

– Шуму наделаем, – покачал головой Крэйг. – Чистильщики набегут – не отобьемся.

– А у нас есть выбор? – пожал плечами Зигфрид.

Крейг покачал головой. Книжник поежился: он снова ощутил, что задуманная ими миссия – самоубийство. Но вслух бодро возразил:

– Если успеем выпустить в воздух химический реагент, снимающий подчинение термитов Королеве, может, и обойдется.

– Что – обойдется? – не стал ему подыгрывать Зигфрид. – Кроме непосредственного воздействия со стороны этой паучихи, у местных есть самый обыкновенный приказ.

– Сам ты – обыкновенный! – вспыльчиво рыкнул Крэйг. – Приказ – священен. И да – термиты будут биться за него до конца.

– Выходит, у нас нет шансов? – тихо произнес Книжник.

Повисла тяжелая тишина.

Нарушил его неприятный квакающий звук.

Звонил висевший на стене черный телефон.

Глава 12

Сердце чудовища

Все трое настороженно смотрели на телефонный аппарат, настойчиво продолжавший издавать неприятное кваканье.

– Надо взять трубку, – сказал Зигфрид.

– Зачем? – с трудом двигая пересохшими губами, спросил Книжник.

– Иначе они заподозрят неладное и у нас не останется времени, – воин перевел взгляд на курсанта. – Крэйг, возьми трубку.

– Почему я? – занервничал Крэйг.

– Только ты у них можешь сойти за своего. По сути, для них ты и есть свой.

– Я не штабист!

– Хорош болтать. Трубку возьми!

Курсант метнул на Зигфрида злой взгляд и подошел к аппарату. Подумав с секунду, снял трубку.

– Дежурный-один слушает! – сухо отчеканил Крэйг.

Настолько естественно и четко, что и семинарист готов был поверить: Крэйг действительно находится на посту в этом подземном Штабе. И именно с его подачи безжалостные мутаботы закрепились на подступах к Кремлю, готовясь штурмовать стены.

На том конце провода не поверили. Что-то пискнуло, заскрежетало под бетонными сводами, и из скрытых где-то динамиков прозвучал твердый голос:

– Какой ты дежурный, Крэйг. Ты обыкновенный предатель.

Изумленно оглядевшись, курсант опустил трубку, произнес:

– Гонза?

– Для тебя – капитан рейда зачистки.

Крэйг поднял трубку, сказал:

– Быстро ты поднялся, Гонза.

– Гонза для тебя умер вместе с нашей дружбой. Называй меня по званию.

– Чего тебе нужно, капитан?

– Отопри двери Штаба – убитые тобой бойцы по уставу запирают бункер изнутри. И сдайся. Перед этим можешь прикончить чужаков. Впрочем, ты этого не сделаешь. Но можешь не беспокоиться – у моих ребят рука не дрогнет.

Крэйг нервно хохотнул:

– Вот как? А сам бы ты сдался?

– Я? Нет. Но я – боевой термит. Я никогда не водил дружбы с врагами. Я не предавал дружбы. Откуда мне знать, что в голове у предателя?

– Я не считаю тебя врагом. Я здесь, чтобы помочь и тебе, и всем остальным. Ты даже не представляешь…

– А мне плевать на все, что ты там бормочешь. Хотя… Если ты все еще помнишь о нашей дружбе – пусти себе пулю в лоб, чтобы этого не пришлось сделать мне. Такой вот совет, и это единственное, что я могу для тебя сделать.

На несколько секунд наступила тишина. Крэйг поймал на себе взгляд Зигфрида. Вест поинтересовался без тени иронии:

– И как ты поступишь?

Крэйг отвел взгляд. Резко сказал в трубку:

– Прости, Гонза. У меня есть долг, и я его исполню. Лучше уходи, чтобы нам не пришлось стрелять друг в друга.

– А у меня есть Приказ, – прозвенело в тесноте бетонных стен. – Ты забыл, что такое Приказ?

– Я не забыл…

– Прощай, Крэйг.

– Прощай, Гонза.

Звук динамиков под потолком оборвался безобразным скрежетом. И тут же из коридора донеслись глухие мерные удары.

– Гермодвери ломают, – сообщил Зигфрид. – Не сломают. Я проверял: железа на них не жалели. Когда сообразят – будут взрывать. Так что у нас мало времени. Пора на выход.

Громыхнуло так, что от перепада давления едва не выскочили глаза. Хорошо, хоть догадались рты распахнуть да уши зажать – чтобы барабанные перепонки не лопнули. Когда осыпались обломки и осела пыль, проявился мрачный черный провал.

Крэйг не обманул: бетонная перемычка, перекрывшая выход из Штаба в туннель, действительно оказалась заминированной, даже бикфордов шнур торчал из стенки под предупреждающей надписью над телом убитого Крэйгом караульного.

Перед самым уходом успели дополнительно вооружиться в арсенале, найденном Зигфридом – благо, он оказался в том же помещении, где находилась перемычка. Зигфрид взял какое-то уродливое здоровенное оружие, которое сам прозвал «шестиствольной базукой». Крэйг, и без того неплохо вооруженный, прихватил пару грозного вида ножей и две мины – то ли с растяжкой, то ли с таймером. Книжник так и не расстался со своим нелепым пневмометом, несмотря на насмешки Зигфрида. Что-то подсказывало, что это бесшумное оружие еще может пригодиться. Впрочем, взял и компактный двуствольный пистолет, чем снова вызвал ироничное замечание друга.

Все трое максимально запаслись взрывчаткой – прямоугольными серыми брикетами, тоже, как говорится, «мэйд ин Термитник». Неизвестно, какой толщины стена туннеля на границе с Лабораторным уровнем, так что «рвануть» следовало по максимуму.

Едва выбрались в туннель, подсвечивая себе фонарями, захваченными в том же арсенале, Крэйг остановился и принялся устанавливать мины.

– Не жалко, если друг подорвется? – поинтересовался Зигфрид.

– А тебе какое дело? – бросил в ответ Крэйг.

– Да я-то как раз одобряю, – сказал Зигфрид. – Просто интересно…

– Заткнись, а?

Не став развивать конфликт, Зигфрид пошел вперед. Следом по силуэтам, оставшимся от давно снятых рельсов, двинулся Книжник. Вскоре их догнал Крэйг. Тоннель здесь действительно шел вниз, под углом, и Крэйг внимательно осматривал стену в поисках одному ему понятных признаков.

– Стой! – сказал, наконец, Крэйг. – Кажется, здесь.

Присмотревшись, Книжник не заметил никаких следов замурованного входа, о чем и сообщил Крэйгу.

– А здесь и не предусмотрено входа, – кивнул Крэйг. – Просто по схеме туннель здесь пересекает уровень по горизонту. Здесь и нужно пробить дыру.

Он похлопал по темной от времени стене.

– А если ты ошибся? – предположил Зигфрид, извлекая из ножен меч. – У нас всего одна попытка.

Вдалеке глухо бахнуло. И еще раз.

– Мины, – констатировал Книжник. – Они уже пытаются выйти вслед за нами в туннель.

Крэйг сверкнул взглядом:

– Если я ошибся – тогда нам конец.

Ни говоря больше ни слова, Зигфрид вонзил меч в стену, вырезая в ней узкие и глубокие углубления. Что-то вроде горнопроходческих шурфов для закладки взрывчатки. По сути, это они и были. Когда уже принялись закладывать в шурфы взрывчатку, в отдалении показались проблески фонарей, послышались тихие шаги. Книжник вскинул ствол пневмомета, но Зигфрид жестом остановил его. Скомандовал:

– Назад!

Прижимаясь к стене, отошли в глубину туннеля, так, чтобы закладка оказалась между ними и преследователями. Семинарист понял замысел друга. Когда враги вышли аккурат напротив закладки, Зигфрид дернул за шнур, привязанный к кольцу гранаты, предварительно засунутой в один из шурфов.

От взрыва гранаты сдетонировала вся закладка. Этот «бум» был посильнее того, что разнес стену Штаба. Во всяком случае передовой отряд преследователей разметало во все стороны. «Вот что называется: одним выстрелом – двух зайцев…» – мелькнуло в голове оторопевшего семинариста на фоне оглушительного звона в ушах.

– Вперед! – рявкнул Зигфрид, и все трое, пользуясь возникшей завесой из пыли и гари, полезли прямо в удушливый дымный ад. В дыму за спиной раздались хаотичные выстрелы. Повезло: никого не задело.

Они выбрались в обширное, хорошо освещенное пространство, но сразу же заняли позиции, взяв под прицел вновь образованную дыру, из которой уродливым «букетом» в их сторону вывернуло кольцо ржавой арматуры.

– Сейчас полезут! – нервно пробормотал Книжник, сжимая рукоять пневмомета потной ладонью. – У меня боеприпасов в этой хреновине на пару очередей осталось!

– Так какого ж ты ее на себе волок? – сердито откликнулся Крэйг.

В его руках было кое-что помощнее – тот самый пулемет «FN Minimi» с укороченным стволом, с помощью которого он до этого разделался со штабистами. Чудом сохранившееся компактное и эффективное оружие, несмотря на патрон малого калибра – 5,56-миллиметровая натовская пуля уложит не всякого мута. Но для такого слабого существа, как человек – вполне достаточно.

До стрельбы на этот раз дело не дошло. Острым взглядом Зигфрид заметил трещину над пробоиной и нависший над ней здоровенный кусок бетонной плиты, державшийся на нескольких прутьях арматуры. Подпрыгнув, вест повис на краю огромного обломка и перерубил мечом арматуру прямо над собой. Книжник вскрикнул: казалось, Зигфрида сейчас завалит тяжелыми бетонными обломками. Но воин все рассчитал верно, успев отскочить в сторону. А рухнувший кусок стены плотно запечатал пробоину.

– Думаешь, они сюда не полезут? – с сомнением произнес Книжник.

– Еще как полезут, – заверил Крэйг, опуская ствол пулемета. – Так что идем быстрее.

– Ты знаешь, куда идти?

– Понятия не имею, – честно сказал Крэйг. Усмехнулся. – Но кому, как не вам, знать, что делать в такой ситуации!

– Понятно, – хохотнул Зигфрид. – Языка брать будем.

Отыскать хоть кого-то на этом уровне оказалось не просто. Только теперь, осмотревшись, они поняли: этот уровень не похож на все остальные уровни Термитника.

Во-первых, он был непривычно чист. Во-вторых, сверкал какой-то противоестественной на фоне остального Термитника белизной.

Но главное – он был совершенно пуст. Белоснежный коридор без дверей и пересечений, казалось, никогда не кончится.

– Чертовщина какая-то, – сказал Книжник. – Я просто не понимаю… Где все? Где эти… Лабы?

– Не знаю, – не менее удивленно сказал Крэйг. – Никто не знает, как тут все устроено. Кроме Черной Королевы, наверное.

– А ну, постойте, – сказал Зигфрид.

Подошел к белой стене, провел по ней ладонью. Постучал костяшками пальцев. Книжник фыркнул:

– Проверяешь, созрела или нет?

Вместо ответа Зигфрид просто сделал шаг назад – и полоснул стену наотмашь мечом.

Произошло что-то странное. Глубокий рубец в стене вдруг стал расползаться, по краям набухая красным. Зигфрид повторил удар дважды, прорубив в необычной стене треугольник. Но вместо того, чтобы выпасть цельным треугольным куском, вырубленная часть стала съеживаться и чернеть. Зигфрид толкнул ногой чернеющий треугольник – тот заколыхался, как кусок гнилого мяса, и провалился куда-то во тьму. Следом ловко пролез и Зигфрид.

– Оно что же… Живое? – проговорил Крэйг.

– Похоже на то, – приблизившись к срезу, сказал Книжник. Присмотрелся, осторожно пощупал край. – Видать, ваши лабы времени не теряют, раз вырастили такое. Головастые ребята.

– Не знаю, – проговорил Крэйг. – Разве людям такое придет в голову?

Из треугольной дыры показалась голова Зигфрида:

– Вы что тут, в дверях стоите? Здесь интересно.

По другую сторону «перепонки», как ее назвал про себя Книжник, оказалось обширное помещение, больше всего напоминавшее зоологический музей. Точнее – экзотический музей уродцев. Длинные ряды банок, колб, сосудов, больше напоминавших аквариумы – все это было наполнено существами самого жуткого вида, плавающих в прозрачной пузырящейся жидкости. К сосудам было подведено множество проводов и шлангов, и все это напоминало лабораторию сумасшедшего гения. Самое отвратительное, что эти многоногие, многоглазые, бескожие, покрытые слизью существа медленно или, напротив, конвульсивно шевелились.

– Чем они тут занимаются, ваши лабы? – сплюнув, проговорил Зигфрид. – Таких омерзительных мутов я еще не встречал. А повидал я немало.

– Экспериментируют, наверно, – пояснил Книжник. – Наука всегда идет путем проб и ошибок. Чтобы получилось что-то стоящее, приходится совершать много ошибок. Путь в науке похож на лабиринт…

– Я бы предпочел поскорее выбраться из этого лабиринта, – заметил Зигфрид. – Лабов здесь нет – значит, пойдем дальше.

Можно было продолжить свой путь методом Зигфрида, прорубая в «перепонке» собственные двери. Но, оказалось, был и другой способ. Противоположная стена вдруг вспучилась на уровне головы – и прямо сквозь нее, как сквозь барьер из тонкой резины, полез сюда кто-то, по контуру напоминавший человека. Однако в этом виде, как бы облепленный жидкой резиной, он вызывал одновременно омерзение и страх.

Перепонка лопнула. Незнакомец вышел из стены и сходу направился к одному из стендов с уродцами. В руках он держал стеклянный сосуд, в котором извивалось чо-то розовое и бесформенное – похоже, очередной экспонат этого адского музея. Поставив сосуд на свободное место, он принялся подключать к нему провода и шланги. Вошедший был так увлечен своим делом, что даже не заметил стоявших в стороне чужаков. Так что у тех было время рассмотреть обитателя этого уровня.

Только на первый взгляд лаб (а по всему получалось, что это лаб и есть) походил на обыкновенного человека. При ближайшем рассмотрении становилась заметной гипертрофированно вытянутая к затылку, непропорционально увеличенная голова, искаженные черты лица и огромные глаза без белков. Маленький рот без губ и бесформенный провал вместо носа производили отталкивающее впечатление. И все это – на тощем, почти тщедушном теле с тонкими конечностями. Книжник вдруг вспомнил, где видел подобный облик: в какой-то книге так изображали инопланетян, якобы посещавших Землю. И если историю с пришельцами в свое время разоблачили и высмеяли, то теперь жутковатый «пришелец» стоял прямо перед ними. Впрочем, теперь уже никого не удивишь странным обликом – теперь самые причудливые человеческие мутации встречаются сплошь и рядом. Таковы уж последствия воздействия радиации и Полей Смерти. Впрочем, что-то подсказывает, что в данном случае подобные изменения не случайны. Ведь обитатели этих мест сами занимались искусственным искажением природы.

Зигфрид сделал Книжнику безмолвный знак. Семинарист кивнул и вышел из-за ряда высоких сосудов и медленно двинулся в сторону лаба, продолжавшего увлеченно возиться со своим консервированным монстром. Лишь когда Книжник приблизился к незнакомцу шагов на десять, тот вздрогнул и уставился на него ничего не выражавшим неподвижным взглядом. Улыбнувшись во весь рот, Книжник приветливо помахал рукой:

– Здрасьте! Как дела? Работа спорится? Есть какие-то жалобы, пожелания?

От этой ахинеи от невесть откуда взявшегося вооруженного оборванца лаб немного оторопел, занервничал. Почувствовав неладное, рванулся, было, в сторону, но со спины уже бесшумно подоспел Зигфрид. Схватил уродца поперёк туловища и закрыл тому рот ладонью.

– Не рыпайся, хуже будет, – посоветовал вест.

Лаб дернулся, но скорее рефлекторно, нежели всерьёз пытаясь вырваться. Зигфрид освободил пленнику рот.

– Кто вы? Чего вам нужно? – странным свистящим голосом спросил лаб.

– Как бы тебе сказать, – Зигфрид изобразил задумчивость. – Мы – твоя совесть.

– Что?!

– Забыл, что это такое? Твоя совесть – вроде мутанта из этих банок, такая же мутная и отвратительная. Может, ты и думал от неё избавиться с помощью этих склянок – но от судьбы не убежишь. Короче, где тут у вас химичат?

– Я не понимаю…

– Я думал, вы, учёные, более понятливые. Ник, объясни.

Книжник подошёл ближе. Лаб таращился на него, казалось, ничего не выражавшими глазами. Но семинарист вдруг ощутил исходившую от него волну страха.

«Телепат», – понял Книжник. Значит, нужно держать сознание на замке.

– Где у вас химические лаборатории? – спросил Книжник. – Где производится вещество, снимающее подавление воли?

– О чем ты говоришь? Это не имеет смысла.

– Чем вы снабжает мутаботов, чтобы оградить от них сознание Чёрной Королевы?

– И снова повторю: я не знаю, о чем ты.

Границей сознания, чувствительной к чужому ментальному полю, семинарист ощутил ложь. Этот гад все прекрасно понял.

– Мы теряем время, – вступил Крэйг. Встал рядом с Книжником и заглянул в глаза лабу. – Я боевой термит. Меня обучали ведению форсированного допроса. Знаешь, что такое настоящая пытка?

Он вдруг выбросил вперед руку и схватил лаба за горло. Тот захрипел и конвульсивно задергался.

– Смотри, не перестарайся, – сказал Зигфрид. – Нам он живым нужен.

Вряд ли ещё такая удача подвернется.

– Так будешь говорить? – прошипел Крэйг, чуть ослабляя хватку.

– Она все равно ничего не позволит сделать, – ровно сказал лаб.

– И все же, отведи нас в лабораторию, – дрогнувшим голосом сказал Книжник.

– Хорошо, – тем же тоном сказал лаб. – Идите за мной.

Лаб снова дернулся, и на этот раз воин выпустил его. Только добавил:

– Решишь шутить со мной – убью.

Лаб никак не отреагировал на угрозу. Похоже, он вообще был не особо эмоционален, хоть и имел чувство самосохранения. Он просто направился вдоль стеллажей, потирая придавленную шею, прямиком к стене, противоположность той, из которой вышел. Книжник понял, что сейчас произойдёт, и бросился следом, крикнув:

– А ну стой! Куда?

Лаб не стал оборачиваться – он просто вошёл в стену. Боясь упустить его, Книжник с разбега, зажмурившись, буквально «вляпался» в белую плоскость, которая только притворялась стеной. Сжавшись, он ожидал удара, но ощутил, будто провалился в густое вязкое желе. Похоже, стена по-разному реагировала на металл меча и контакт с чем-то живым. Она сопротивлялась, но не настолько, чтобы остановить его. Секундное неприятное ощущение – и он на той стороне.

Лаб послушно ждал его. Даже пояснил:

– Мембрана герметизирует и защищает лаборатории от посторонней органики. Кругом грязь, а у нас стерильное производство.

Словно в насмешку над этой стерильностью сквозь мембрану с треском прорвались вполне себе скептические Зигфрид и Крэйг. Лаба передернуло: трое чужаков олицетворяли собой святотатство в этом сверкающем чистотой храме науки.

– Что-то не видать твоих друзей-лабов, – заметил Крэйг. – Не в одиночку же ты здесь орудуешь.

– Конечно, не в одиночку, – изменившимся голосом сказал лаб. – Но не думали же вы всерьёз, что я стану помогать вам?

Зигфрид с Крэйгом потянулись за оружием. Ощутив позвоночником мерзкий холодок, Книжник спросил:

– Чёрная Королева? Это ведь ты…

– Думали меня обмануть? – лаб оскалился. Удивительно, но теперь у него лицо стало живее – если живостью можно считать перекосившую того злобу. – Но забыли, что я здесь – все. Альфа и омега этого мира.

– Значит, этот лаб нам ничего не скажет? – констатировал Зигфрид.

– Он просто умрёт, если из него попытаются вытащить хоть крупицу информации, – оскалился лаб.

Странно было слышать, как он говорит о себе в третьем лице. Он теперь ничем не отличался от рыжеволосой девочки, которую Королева сделала своей говорящей куклой.

Ситуация была патовая.

– Мне не жаль одной биологической единицы ради выживания вида, – продолжил лаб. – Тем более, что за вами скоро придут.

Решение пришло внезапно, сверкнув в мозгу семинариста ослепительным клинком. Риск был велик – но не больше, чем сама смерть, маячившая теперь за ближайшим углом.

– Не успеют, – Книжник надменно улыбнулся. – Сейчас твой раб сдохнет, и я осуществлю свой план, о котором ты никогда не узнаешь…

В глазах лаба сверкнуло сомнение вперемешку с любопытством. Но было ясно – это не его взгляд. Это глядит из своей мрачной глубины Чёрная Королева.

– Прикончи его, Зиг, – произнёс Книжник.

– Ты уверен? – отозвался воин, отводя меч для удара.

– Да. Пока через него Королева не залезла ко мне в мозги. Нам ведь незачем раскрывать наши карты…

Это была ловушка. Довольно примитивная для монстра, повелевавшего сотнями чужих разумов. Но иногда и крохотный вирус может свалить с ног гиганта.

С отчаянным визгом лаб бросился на него. Вцепился в семинариста маленькими когтистыми пальцами и крепко приложился лбом к голове Книжника. Тот мгновенно ощутил мощную ментальному волну. Это была новая попытка Королевы проникнуть в его разум.

И Книжник впустил её. Это было похоже на то самое айкидо. Надо было позволить противнику первым нанести удар. Обманутый враг вкладывает в атаку всю свою энергию – которая благодаря умелым действиям мастера оборачивается против самого нападавшего.

Секундой позже лаб рухнул замертво. Его убил не Зигфрид – сама Королева поспешила исправить собственную ошибку и словно устранила нежелательного свидетеля своего провала.

Но было уже поздно. Дело было сделано.

– Что с тобой?! Ник! Слышишь меня?!

Книжник с трудом сообразил, что не стоит на собственных ногах – его держат под руки товарищи. В голове звенело, перед глазами плыл туман. Неудивительно – мозг получил такую нагрузку, что мог и лопнуть от перенапряжения, как чересчур раздутый воздушный шар.

– Нормально все со мной… – пробормотал Книжник. – Дайте сесть.

Его усадили на пол. Потирая виски, семинарист закрыл глаза – и провел своеобразную инвентаризацию памяти. Улыбнувшись, открыл глаза и произнес:

– Кажется, получилось.

– Что там у тебя получилось? – проворчал Крэйг. – Теперь надо нового «языка» искать. А у нас времени не осталось – скоро сюда Чистильщики пожалуют.

Книжник глубоко вдохнул, медленно выдохнул и сказал:

– Не надо «языка». У нас достаточно информации.

– Откуда? – не поверил Крэйг.

– От него, – Книжник кивнул в сторону мертвого лаба. – Я же говорил, как читает мысли Черная Королева? Чтобы забрать информацию у кого-то, она заменяет ее своей. А раз она действовала через лаба, то его знания как бы перетекли ко мне…

– Погоди, – сказал Зигфрид. – Выходит, Черная Королева теперь знает о наших планах?

– Такова сделка, – чуть пьяно усмехнулся Книжник. – Эта тварь все знает про нас, но и мы все знаем про нее. Так что теперь вопрос стоит так – кто успеет быстрее…

– Тогда чего мы ждем? – решительно произнес Зигфрид и рывком поставил друга на ноги. – Давай, говори: куда идти и что делать?

– Говори же, ну! – нетерпеливо выкрикнул Крэйг. Даже схватил семинариста за шиворот, дернул, будто пытался вытрясти из него всю душу.

Книжник поморщился, помотал головой, как бы пытаясь отмахнуться от товарищей:

– Дайте же сосредоточиться… Сами пробовали в чужих мыслях разобраться? Я всего лишь человек, я не каждый день в посторонних мозгах копаюсь. А у этого лаба и мысли не вполне человеческие. Хотите, чтобы я что-то понял или прямо у вас на глазах спятил?

До Крэйга сказанное дошло не сразу, и он с трудом разжал пальцы, отпуская Книжника. Тот облегченно перевел дух:

– Фух… Чуть не вытряхнул из меня обратно то, что с таким трудом удалось получить… Значит, так. Это не лаборатория, сюда нас для отвода глаз привели. А нам – туда. Давайте, за мной!

Книжник направился к противоположной стене, уже четко представляя себе маршрут до мастерских биоконструкций – так это называли хозяева этого уровня, если верить «трофейной» информации из головы погибшего лаба. Перед глазами плыли картины никогда не виданного прежде, но ставшего уже собственными фиктивными «воспоминаниями». И эти картины поражали воображение.

Огромные плантации, где выращивают «запчасти» для мутаботов, похожи на сады в нижних кругах ада. Конечности, туловища, головы, внутренние органы, броневые панцири, челюсти – все это растет по отдельности – и собирается в разных комбинациях, в зависимости от назначения той или иной особи. Даже мозг, полученный от какого-то термита-неудачника в результате Отбраковки, вкладывается в черепную коробку отдельно, завершая работу этого адского конструктора. Лабы, подпитываемые нечеловеческой логикой Черной Королевы, научились быстро сращивать разные части организмов, да и целые организмы практически в любых комбинациях. И только отсутствие простой человеческой фантазии мешает им соорудить нечто совершенно безумное.

Здесь же создают настоящие шедевры органической химии. Сейчас перед глазами Книжника были все формулы, понять которые в обычном режиме он вряд ли бы смог. Спасибо Черной Королеве и ее жадному стремлению контролировать чужие мысли – он тоже стал на время частью мира лабов. И этим следовало воспользоваться немедленно.

Королева, впрочем, попыталась поставить им еще одну подножку. На этот отчаянный шаг, наверное, толкнул ее страх. И это было еще одним свидетельством того, что трое чужаков в сюрреалистическом мире лабов были на верном пути.

– Стой! – крикнул Зигфрид и снова выхватил меч. – К бою!

Едва они приблизились к стене-мембране, как оттуда, будто в фильме ужасов, стали «вылупляться» один за другим двойники первого лаба. На этот раз все они были вооружены – кто настоящим огнестрельным оружием, а кто – первым, что попалось под руку. Похоже, Черная Королева готова была пожертвовать своим «интеллектуальным» фондом, лишь бы остановить страшную угрозу, нависшую над ее вотчиной.

С дикими воплями лабы бросились в атаку. Явная неопытность «яйцеголовых» в реальных боях с лихвой компенсировалась их числом. Загрохотали очереди, и трассы пуль, провизжав над головой, ударили в стенды с оборудованием, заполнявшим помещение. Звон разбитого стекла, плеск потревоженных жидкостей и звон рикошетов наполнили пространство.

Книжник увидел, как прямо на него несется уродец в белом халате с горящей газовой горелкой в руках. Пламя из горелки вырывалось метра на полтора, и перспектива оказаться зажаренным заживо была более чем реальной. На то, чтобы дотянуться до арбалета или до ствола пневмомета не хватало долей секунды. Семинарист едва успел выхватить из кармана тот самый двуствольный пистолетик, что вызвал насмешку товарищей. Пара трескучих выстрелов – и у врага подломились ноги, а толстый огненный хвост из горелки ударил в сторону, подпалив его товарища, стремящегося дотянуться до Крэйга чем-то, напоминающим пожарный багор. Лаб вспыхнул, будто был пропитан бензином, и к выстрелам примешался вопль боли.

Впрочем, через несколько секунд этого спонтанного боя Крэйг смог наконец открыть огонь из своего пулемета. Зигфрид же активно «боролся с наукой» на своем фланге. За минуту все было кончено. Полсотни трупов в лабораторных халатах так и остались лежать у стены.

– Не понимаю, – тяжело дыша, сказал Крэйг. – Что это было? Она же знала, что лабы скорее всего не справятся с нами…

– Зато попробуй теперь найди среди них «языка», – мрачно пояснил Зигфрид. – Она просто избавилась от потенциальных носителей опасной для нее информации.

Зигфрид выглядел недовольным: ему не нравились победы над заведомо слабым противником. Впрочем, убей они сейчас Книжника – и задача была бы выполнена. Так что не все так уж глупо, если разобраться.

– Давайте двигаться быстрее, – переступая через тела, сказал Книжник. – У нас всего пара часов, прежде чем на этот уровень пробьются отряды зачистки.

Теперь он мог с полным правом сказать: я знаю, о чем говорю.

В химической лаборатории стоял тошнотворный запах незнакомой природы. С вентиляцией здесь явно были проблемы. Хотя, возможно, лабы были менее чувствительны к качеству атмосферы. Крэйг растерянно смотрел на желтый газовый кран, торчавший из установки синтеза.

– И… – он кашлянул. – Как мы пустим этот газ в вентиляцию? Если ее здесь нет.

– А мать тебе ничего не сказала? – спросил Зигфрид. – У нее ведь был какой-то план.

– В самом общем виде… Она же сама никогда не бывала на этом уровне.

– Приплыли, – усмехнулся Зигфрид. – Значит, нам надо шланг тянуть – отсюда и до ближайшей шахты вентиляции?

– Это уровнем выше, – сказал Книжник. – Или уровнем ниже. Лабораторный уровень изолирован – стерильность.

– Мы не протянем никакого шланга, – в голосе Крэйга проступило отчаяние. – Шланг легко перерезать. А нас – убить. Чудо, что мы вообще до сих пор живы.

– Забыли про шланг, – сказал Книжник, рассматривая газовую установку и перебирая в голове воображаемую картотеку данных, полученных от лаба. – Химический агент очень активный. Даже небольшого количества достаточно, чтобы он сработал в мозгу каждого из термитов. По сути это катализатор: он действует и при этом не расходуется.

– И что это значит? – спросил Зигфрид. – Поясни для тупых и военных.

– Это значит, что одного баллона было бы достаточно: просто закачать в него по давлением какое-то количество, добраться до вентиляции – и выпустить в нее газ из баллона. Только где этот баллон взять?

Книжник поймал на себе странные взгляды товарищей. И понял, что те смотрят на него как-то необычно: вроде и в лицо, а вроде мимо. Крэйг приподнял брови и указал Книжнику куда-то за спину. Семинарист пробормотал:

– Вы чего? Что с вами? Давайте думать, куда газ закачать можно!

А когда понял, что к чему, то залился краской, ощутив себя идиотом. Заметив это, Зигфрид усмехнулся:

– Вот именно.

Нервно рассмеявшись, Книжник сбросил с плеч баллоны пневмомета. Зигфрид без тени тактичности поинтересовался:

– А если бы не мы – как долго ты искал бы баллоны на этом уровне?

– Да понял я, понял, – отозвался Книжник, осторожно отвинчивая вентиль. – Может же человека переклинить от избытка информации?

– Меня нет, – сказал Зигфрид.

– Меня тоже, – поддакнул Крэйг.

Книжник изумленно поглядел на товарищей, и только когда те сдержанно рассмеялись, понял, что это была шутка. Сам же, слабо улыбнувшись, сказал:

– Не удивляйтесь – чувство юмора тоже заклинить может. Лучше помогите мне: нужно сделать переходник на вентиль…

Знания плюс сноровка сделали свое дело, и уже через полчаса баллоны стали наполняться антидотом. Проверить, то это вещество или нет, уже не представлялось возможным, оставалось полагаться на «трофейные знания». Впрочем, до этого момента они подтверждались практикой. Однако, чем ближе к отметке «максимум» клонилась стрелка на манометре баллонов, тем мрачнее и неуверенней становился Крэйг. Так часто бывает в жизни: последние метры перед финишем – самые сложные и порождающие смятение.

– Нас расстреляют на выходе, – бормотал Крэйг, – едва мы отворим гермодвери уровня. Или поджарят из огнеметов. А может, натравят на нас мутаботов, чтобы самим не мараться.

– И много у них мутаботов? – поинтересовался Зигфрид.

– Побольше, чем у нас патронов, – скривился Крэйг. – Нельзя идти в лоб. Надо что-то придумать… Надо что-то придумать…

– Мутаботы в таком количестве – это жестко, – признал Зигфрид. – Как говорится, против лома нет приема…

– …если нет другого лома, – негромко возразил Книжник.

– Поясни! – потребовал Зигфрид.

Цех биоконструкций больше всего походил на бойню. Кафельный пол в подозрительных бурых пятнах, цепи с крюками, свисавшие с направляющих рельсов. Сразу становилось понятно: здесь происходит что-то ужасное. Семинарист даже позавидовал друзьям, которые не видели картин, извлеченных им из заимствованной памяти лаба.

– Раз нам придется противостоять мощной силе, нужно бросить против нее еще более разрушительную силу. Я, конечно, не уверен на «все сто»…

Книжник замолчал, прикидывая в уме свои возможности.

– У нас все равно нет другого выхода, – нетерпеливо сказал Крэйг. – Если есть хоть один шанс – надо попытаться! Я верю – у тебя получится!

– Хорошо, – кивнул Книжник. – Здесь на складах есть все компоненты, необходимые для создания мутаботов. Мы создадим самого мощного, способного противостоять им всем. С помощью химии зарядим его таким «допингом», что он снесет все на своем пути. Ну, и нас на себе протащит. Может, нам даже удастся выжить.

– Я вот чего не пойму, – сказал Зигфрид. – Если, как ты говоришь, здесь можно создать такое чудовище – почему же его до сих пор не создали?

– Как же – создавали, – возразил Книжник. – Только такой, «перекачанный», монстр не живет долго. Он как бы сгорает заживо, сжирает себя изнутри.

– И сколько же он протянет, прежде чем мы лишимся его защиты? – спросил Зигфрид.

– Час.

– Сколько?! – вскрикнул Крэйг.

– Один час, – повторил Книжник. – Или чуть больше.

– Да уж, – протянул вест. – Придется поторапливаться.

В течение следующих полутора часов Книжнику удалось ощутить себя доктором Франкенштейном. Только в отличие от героя старинной книги, прочитанной еще в детстве, он создавал не копию человека, впоследствии ставшего чудовищем.

Он изначально создавал чудовище.

Несколько касаний кнопок на грубо, но добротно сооруженном пульте – и откуда-то из темных глубин цехов по выращиванию «компонентной базы» по системе подвесных рельсов стали прибывать части будущего монстра. Сначала на цепях прибыло три сегмента будущего туловища. Внутренние органы мутаботов не были похожи на созданные природой – все было подчинено производственному циклу. И потому из трех самых крупных секций вполне можно было слепить основу для будущего супер-мутабота. Одного такого сегмента вполне хватало для производства транспортного мутабота – боевые были компактнее и подвижнее. Но поскольку подвижность предполагалось поддержать химическим «допингом», на размеры скупиться не стоило.

Автоматические захваты совместили сегменты, манипулятор вколол в «стыки» активизирующий агент, подавая через шланги дополнительные питательные вещества. Сегменты принялись срастаться прямо на глазах. Со скрежетом и лязгом стали прибывать конечности. Их было не четыре, как у стандартного руконога. Их было десять – только такое количество могло справиться с возросшей массой. Сегменты мощной брони плотно прикрыли наиболее важные участки тела. Отдельно прибыла голова – самая защищенная из найденных на складе, снабженная всеми мыслимыми «кусательными» принадлежностями вроде жвал, зубов и прочей мерзости. Все это последовательно стыковалось с конструкцией и «приваривалось» посредством инъекций и подключения шлангов и проводов.

Нажатие кнопки – и все это жуткое великолепие дернулось, задвигало отдельными мышцами и целыми конечностями, тестируя правильность сборки и прогревая квазиживой механизм.

Зигфрид и Крэйг наблюдали за процессом со стороны. В их взглядах читалось сомнение наряду с опаской. Книжник и сам понятия не имел, чем может обернуться его эксперимент. И старался не думать о худшем. Например, о том, что «чудовище Франкенштейна» неожиданно взбунтуется против своего создателя.

– Пойду на разведку, – сообщил вест. – Крэйг, оставайся здесь, в случае чего – прикрой Ника.

Крэйг лишь молча кивнул, продолжая следить за стремительным ростом чудовища.

– Вот так это и происходит, – пробормотал Книжник. – А теперь – главный компонент. Без него вся эта работа насмарку.

– Какой компонент? Тот самый допинг?

– Мозг. Ведь что-то должно управлять этой махиной.

Книжник знал, что сейчас будет автоматически доставлена эта «недостающая деталь». Но не ожидал, как именно это случится. Сверху на той же цепи спустился полупрозрачный контейнер. Семинарист сразу понял, что в нем – глубоко охлажденная человеческая голова. Предварительно надев на руки имевшиеся здесь же перчатки и преодолевая отвращение, он извлек голову из контейнера. И замер, оторопев.

– Гонза… – тихо проговорил Крэйг.

Это действительно была голова Гонзы. Можно было долго размышлять, как в Термитнике работает система вторичного использования органов, включая мозг. Наверное, система эта унаследована от НАТОвских войск времен Последней Войны, что использовали мозги убитых солдат в качестве управляющих процессоров боевых биороботов. Важно было другое: преследовавший Крэйга друг юности был мертв, и судя по всему – убит миной, поставленной самим же Крэйгом.

– Это я его убил, – побледнев, сказал Крэйг. – Он на моей растяжке подорвался…

В его голосе не было раскаяния. Одна лишь пустота и усталость.

Печальная ирония судьбы – однажды спасший их человек погиб по их же вине – и был предназначен судьбой, чтобы спасти их снова.

– О боги, ваш смех слышен даже под землей… – глухо произнес Книжник.

– Давай помогу, – Крэйг подошел, протянул руки.

– Ты уверен? – Книжник удивленно поглядел на курсанта, передав ему страшный «сувенир». – Он же твоим другом был.

– Пусть у него будет еще один шанс на схватку, – Крэйг нервно засмеялся, взгляд его нездорово блеснул. – Гонза всегда был шутником. Пусть это будет его последняя шутка…

Черепную коробку вскрыл специальный механизм, выглядевший, как порождение сладкого сна инквизитора. Мозг занял свое место под броневой пластиной головы монстра. Питательная жидкость хлынула в черепную коробку. По одному из шлангов в мощные легкие поступал тот самый газ-антидот, ограждавший чудовище от воздействия Черной Королевы и наоборот. Получившаяся живая «конструкция» шевелила конечностями, продолжая проверку всех систем.

– Ну, что же, запустим Гонзу, – произнес Книжник, даже не думая, заденет ли его пассаж чувства Крэйга.

Вдавил большую красную кнопку запуска. По огромному уродливому телу пробежала волна. Громадные лапы перестали дергаться и впервые шевельнулись синхронно. Жуткая голова с мощными боевыми жвалами повернулась и зафиксировала взгляд четырех пар глаз на Книжнике.

– Ты слышишь меня, Гонза? – спросил Книжник.

Вопрос был неуместен – тварь не могла говорить. Управление этим созданием предусматривалось через нейро-команды. То есть мысленно. Семинарист судорожно выдохнул: он помнил, каково было вступить в нейро-контакт с мутаботом. Сейчас он знал, как это сделать правильно и безболезненно – но страх остался. Он медлил.

Из ступора его вывел грохот отдаленного взрыва и тут же показавшийся Зигфрид:

– Надеюсь, у вас получилось! – крикнул он. – Потому что они уже здесь.

Зажмурившись, Книжник положил ладонь на голову монстра. Мозг пронзило молнией. И сразу же все прошло. Открыв глаза, Книжник сказал:

– Похоже, что получилось.

Не требовалось ничего объяснять. Сделав шаг назад, Книжник просто пожелал, чтобы мутабот последовал за ним. Чудовище повиновалось. Точно так же оно подняло передние лапы, а следом прилегло на брюхо. Книжник просто желал – и монстр повиновался.

– Ну, что же, Гонза, – снова сказал вслух Книжник и улыбнулся, понял, что дал чудовищу имя. – Осталось последнее…

Семинарист до предела повернул кран подачи «адреналина-зет» – того самого «допинга», ускоряющего метаболизм мутабота. Жидкость, до этого по капле стекавшая по прозрачным стенкам шланга, хлынула потоком. Тело мутабота мелко затряслось. Даже невооруженным взглядом стало заметно, как рвется наружу его неизрасходованная энергия. Книжник же ощущал это всем своим существом посредством нейросвязи.

Пора было действовать.

– Ну вот, – сказал Зигфрид, перекладывая меч из руки в руку – явный признак того, что он всерьез готовится к предстоящему бою. – Пожаловали.

Привалившись к массивному металлическому блоку, Крэйг примостил на него пулемет, к которому оставалось не более десятка патронов в опустевшей ленте.

Дальняя стена-мембрана огромного сборочного цеха лопнула, разлетевшись лоскутами под напором десятков стремительных теней. Это были не боевые термиты. Вместо себя они послали злобную толпу боевых мутаботов.

Самое время было взять в руки арбалет – ведь баллоны пневмомета под завязку накачаны заветным для термитов антидотом.

Но Книжник не стал брать старое верное оружие, хоть оно и ни разу не подводило его.

У него было новое.

Ему достаточно было одной мысли. Однако что-то заставило выбросить вперед руку с растопыренной ладонью – словно он бросал во врагов магический «фаербол». Но он бросал в них нечто более страшное.

С громоподобным ревом чудовище по имени Гонза сорвалось со стапеля, разрывая в клочья шланги, провода, цепи, – и ринулось на врага. Зигфрид даже не успел выстрелить из револьвера, а Крэйг – нажать спусковой крючок пулемета. Вместо этого Книжник просто сделал несколько движений рукой – словно стирая мел с ученической доски. Следуя его движениям пронесся вихрь из десяти здоровенных конечностей с острыми, как лезвия гранями. И толпа мутаботов, предназначенная с легкостью расправиться с чужаками, превратилась в кровавое месиво, размазанное по бетонному полу. Лишь кое-где продолжали конвульсивно подергиваться оторванные конечности.

– Молодец, Гонза, отдохни… – прошептал Книжник.

Чудовище замерло на месте, продолжая вздрагивать в такт легким, качающим воздух со скоростью реактивной турбины. В воздухе повис дух крови, перемешанный с острым запахом озона.

– Ну и ну, – проговорил Зигфрид, оборачиваясь в сторону Книжника. – Всякое доводилось видеть, но чтобы так…

– У нас очень мало времени, – сказал Книжник. – Крэйг, показывай путь. Где у вас главный вентиляционный коллектор?

Наверное, сказалась перегрузка мозга от обрушившегося на него объема чуждых знаний. Поэтому дальнейшее Книжник воспринимал, как в тумане.

И то, как пробивались сквозь заслон передового отряда термитов, когда он снес его, просто сжав в кулак… Конечно, это лишь ощущение – все сделало его «карманное чудовище».

И то, как отыскали вентиляционный коллектор, выпустив в атмосферу Термитника запас антидота из баллонов.

И то, как прорвались к секретному подъемнику – и выбрались-таки на поверхность.

Очень смутно Книжник помнил, как он пытался при помощи своего ручного монстра справиться с мутаботами, штурмовавшими Кремль, – и едва не потерял его от кремлевского снаряда: на стенах не различали «своих» и «чужих» в рядах многоногих чудовищ.

И то, как передовые отряды боевых термитов стали выбираться на поверхность, чтобы поддержать атаку мутаботов – вооруженные до зубов, в плотно подогнанных темных очках, исполненные ненависти к Главному противнику.

И то, как боевой дух стал вдруг оставлять их по мере действия наполнившего Термитник антидота. Подземная армия прямо на глазах теряла боеспособность, выходя из-под власти Черной Королевы. Лишь мутаботы продолжали наседать на кремлевские стены, исполняя единожды отданный Приказ.

Ясность восприятия вернулась так же резко, как и пропала – под воздействием потрясшей воображение картины. Манежная площадь вдруг начала вспучиваться, рассыпаясь комьями почвы и кусками бетонных конструкций. Из-под земли, как гигантский гриб, полезла на поверхность огромная черная туша. Когда показались кошмарные, напоминавшие стрелы строительных кранов лапы, сомнений не осталось.

В свет вышла Черная Королева.

Характер действий мутаботов резко изменился: отринув от стен Кремля, они стали окружать троих чужаков, медленно сжимая кольцо. Уже не столько догадываясь, сколько ощущая ментальные волны, Книжник понял: «прижатая к стенке» Черная Королева преодолела болезненные ощущения и взяла-таки мутаботов под личный ментальный контроль. Ее единственной целью теперь были Книжник, Зигфрид и Крэйг, посмевшие разрушить ее идеальный план и функционировавший до этого, как часы, Термитник.

– Ты решил помешать мне – и за это сдохнешь страшной смертью! – визжала Черная Королева голосом рыжеволосой девочки, мелькавшей в рядах приближавшихся мутаботов. – Я не убью тебя сразу – я сделаю так, чтобы ты мучился!

– Слышишь, Ник, это она тебе! – сообщил Зигфрид, с мечом в руках готовый отражать смертельную атаку. – Давай, прикончи черную сучку своим чудовищем!

Книжник не ответил. Он и сам отчаянно пытался отправить Гонзу в самую важную схватку. Увы – прыть и ярость супер-мутабота подходили к концу. Отведенный ему час жизни истекал, и, похоже, троице бойцов предстояло оказаться наедине с во много раз превосходящим противником.

В такой схватке шансов у них не было.

Ругнувшись, Крэйг отбросил в сторону пулемет. Последнюю очередь он всадил в одного из наступавших мутаботов – но его место немедленно занял новый. В руках курсанта теперь была лишь пара ножей – совершенно бесполезных против такого противника.

– Ну, где ты, умник? – кричала рыжеволосая. – Иди сюда – и я подарю твоим друзьям жизнь!

– Ты гарантируешь это? – крикнул в ответ Книжник.

– Не слушай ее! – крикнул Крэйг. – Она лжет!

– Ник, одумайся! – рявкнул Зигфрид. – Это ловушка!

– У вас нет выбора, – хихикнула девчонка. – Иди сюда! Или боишься?

На этот вопрос Книжник даже не дал бы четкого ответа. Боится ли он?

Похоже, массивы «трофейной» информации выдавили из его души даже страх.

И он решился.

Коротко разбежавшись, семинарист взлетел на загривок Гонзы. Тот уже настолько ослабел, что даже прогнулся под весом легкого парня.

– Ну, давай же, Гонза! Еще одно усилие! Только одно! Пожалуйста…

Трудно сказать, слышал ли его настоящий Гонза – тот, чей мозг управлял сейчас жутким телом. Но мутабот, собравшись с силами, бросился вперед. Книжник едва удержался на загривке и лишь наблюдал, как приближается прячущаяся за боевыми мутаботами гигантская туша Черной Королевы.

Многоногие «телохранители» сумели удержать последний напор Гонзы. Разлетаясь в стороны, они все больше тормозили его движение, пока тот не замер шагах в десяти от Черной Королевы.

– Гонза, ну что ты?! – прокричал Книжник. – Осталось совсем чуть-чуть!

Бесполезно. Нейросвязь прервалась.

Гонза был мертв.

А Книжник – безоружен. Видимо, почувствовав это, Черная Королева стала приближаться сама. Неторопливо, как будто растягивая удовольствие перед расправой. Черная голова опустилась на уровень с головой Книжника и теперь разглядывала парня с садистским удовольствием.

– Впечатляет, – с издевкой произнес голос рыжеволосой девочки. – Ты создал неплохую особь. Но, как это бывает с каждым творением человека, оно сдохло. Вы, люди, обречены на это – создавать ничтожные, недолговечные вещи. Даже жалко смотреть на твои мучения. Но я обещала тебе муки – и ты их получишь сполна!

Стоя в полный рост и уже не испытывая ни жалости к себе, ни страха, Книжник наблюдал, как нависла над ним черная громада. Глядя, как та заносит над его головой огромную ногу, он уже спокойно ждал смерти.

И даже успел удивиться, услышав, как просвистела над головой тяжелая конечность.

«Промахнулась?!» – мелькнуло в сознании.

И тут же пришел ответ: Черная Королева просто не рассчитала удар, забыв об обрубленном Зигфридом сегменте ноги. Это не могло быть случайностью – или же роскошным подарком слепой Судьбы.

В любом случае это шанс, и упустить его было бы преступлением перед собой, друзьями, родным домом.

– Сдохни, сука!!!!

С диким воплем Книжник коротко разбежался по мертвому телу мутабота – и прыгнул. Похоже, Черная Королева не ожидала такого шага от человека, которому полагалось быть нанизанным на острие длинной паучьей ноги. И эта ошибка стала для нее роковой.

Победить Черную Королеву в прямой схватке у человека не было ни малейшего шанса. Но Книжник и не собирался биться с монстром по рыцарским правилам. Он просто налетел всем своим весом на голову монстра, которая по-прежнему оставалась обыкновенной человеческой головой на не слишком толстой шее. На ней он и повис, обхватив ее руками и ногами, рыча и отплевываясь от омерзения.

Тварь неуклюже закружилась на месте, мотая башкой и пытаясь сбросить незваного гостя.

Но Книжник уже вцепился намертво в эту голову, навалившись всем телом и пытаясь свернуть Королеве шею. Сил не хватало, но он давил и давил, ожидая победного хруста позвонков.

И каким-то наитием ощутил в вышине над собой нечто вроде занесенного меча – в отчаянии тварь решила сбить чужака могучей лапой. Ощущая стремительное приближение этой смертельной «гильотины», Книжник разжал руки.

И уже падая на землю, увидел, как высоко над ним острая оконечность паучьей ноги пробивает насквозь собственную оголившуюся шею Черной Королевы.

Качнувшись, чудовище принялось судорожно цепляться за воздух остальными ногами – и завалилось на бок.

Вскрикнула, будто проснувшись от кошмара, рыжеволосая девочка. Наступила тишина. Ее нарушал лишь нараставший раскатистый, звонкий звук.

Смеялся Книжник.

Эпилог

Термиты уходили вдаль. Длинная черная змея брала начало от провала над Охотным Рядом и уходила куда-то в далекие развалины. Некоторые оборачивались в сторону Кремля, молча смотрели, щурясь от непривычного дневного света. Но никто не останавливался.

Грозным «конвойным» наблюдал за этим исходом боевой биоробот класса «раптор». Да еще несколько групп кремлевских ратников, расположившихся вдоль кремлевской стены. К черным чужакам не было никакого доверия – особенно после недавней попытки штурма. До сих пор еще не успели оттащить подальше от стен трупы убитых мутаботов.

Но сражение закончилось. Как заканчиваются все сражения у этих древних суровых стен.

Полной победой Кремля.

– Может, останешься, Крэйг? – спросил Книжник. – Там опасно. Вы ничего не знаете о жизни на поверхности. Куда бы вы ни шли – дойдут не все.

Крэйг покачал головой:

– Решение принято. Мы не можем оставаться в Термитнике – он проклят. Мы не можем оставаться рядом с Кремлем – мы враги. И я не могу бросить свой народ, какая бы судьба ни было ему уготована.

– Все верно, – сказал Зигфрид. – Я понимаю тебя, как никто другой. Но даже я нашел в себе силы прийти к врагу, когда это потребовалось для спасения народа вестов – моего народа.

– Ты не термит и не можешь понять нас, – твердо сказал Крэйг. – Мы не исполнили Приказ, и Главный Враг по-прежнему силен.

– Последняя Война давно прошла, – возразил Книжник.

– Но она продолжается в наших сердцах, – устало сказал Крэйг. – Когда-нибудь она закончится… Я верю в это. Может, тогда мы и увидимся снова.

Книжник кивнул. Нельзя сказать, что они расставались друзьями. Слишком тугой клубок вражды и товарищества сплелся между ними. И лучшее, что можно было сделать – отправиться каждому по своей дороге.

Крэйг молча развернулся и пошел вслед за своими. Они и впрямь напоминали термитов – хмурые, молчаливые, похожие друг на друга и пугающе организо-ванные.

Но были и другие. Жутковатые на вид, некоторые даже внушавшие оторопь – но также удивительным образом излучавшие самое настоящее счастье.

Они были похожи на уродливые ростки, с трудом пробившиеся на свет сквозь трещины в асфальте. Среди них ярким пятном выделялась рыжеволосая девочка, успевшая странным образом сменить целый ряд непохожих одна на другую личин. Но сейчас она была настоящей, безо всякой маски. Ведь она оказалась в том самом месте, где не нужны маски. В месте, о котором мечтала всю жизнь.

Она привела своих к Свету.

– Свет! – смеялась девочка, кружась вокруг себя с раскинутыми руками. – Настоящий свет! Бесконечный. Добрый. Для всех…

Глядя на нее, Книжник и сам поймал себя на том, что новыми глазами смотрит вокруг себя на привычные и самые обыкновенные вещи. Ведь это правда – несмотря на все пережитое, на что, то еще придется пережить и ему, и его товарищам, и Кремлю, у него всегда, каждую минуту есть повод радоваться.

Яркому солнцу. Голубому небу. Зеленому ростку.

Значит, есть еще, ради чего жить. Есть, за что сражаться.

И, даст Бог – будет.

Content

Владислав Выставной
Кремль 2222. Охотный ряд

Пролог

Глава 1 Дежа вю

Глава 2 Недра

Глава 3 Поддонье

Глава 4 Возвращение памяти

Глава 5 Стать мессией

Глава 6 Подъем с глубины

Глава 7 Пустыня

Глава 8 Последняя попытка

Глава 9 Во мраке

Глава 10 Черная королева

Глава 11 Штаб

Глава 12 Сердце чудовища

Эпилог