Матвей Курилкин

Будни имперской разведки

© Матвей Курилкин, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Часть первая

Глава 1

– Ножовку подай, – услышал я, как только спустился в морг. Не удивившись такому приветствию, я начал осматривать столы в поисках инструмента. Но оказалось, что Свенсон обращался не ко мне. Труп какого-то бродяги, над которым колдовал тролль, только что совершенно неподвижный, протянул руку к соседнему столу и схватил жутковатого вида пилу. Тролль кивнул сам себе и принялся флегматично распиливать пациенту грудную клетку.

– Давно не виделись, Сарх, – не отвлекаясь от своего занятия, поприветствовал меня патологоанатом. – А я вот тут тренируюсь…

– Вижу. А чего он у тебя «немертвый»?

– Так без ассистента плохо. А так я его разупокоил, и он мне сам помогает. Удобно.

– А не больно ему?

– Ну что ты, он же мертвый… – Тролль пожал плечами, как бы удивляясь, как такая нелепая мысль могла прийти мне в голову, и вытащил из пациента какой-то орган. Сердце, наверное.

– Ты как, долго еще тренироваться будешь? Нам тут помощь нужна твоя.

Тролль снова пожал плечами:

– Могу и прерваться, время терпит. Что-то серьезное?

– Да нет, как всегда, рутина. Одна юная дама обратилась. Муж у нее преставился. Ростовщик Рош с Топорной улицы, может, слышал? Вредный старик, говорят, и сбережения свои неизвестно где прятал. Эти сбережения и ищем теперь.

– А в ритуальное агентство почему не обратилась?

– Да тут не очень понятно. Она, похоже, обращалась, но старикан отказался о своих сокровищах говорить. Он, видишь ли, считает, что она ему при жизни изменяла и потому наследства не заслуживает. На мой взгляд – хоть бы и так. Он у бедной девчонки, когда на ней женился, согласия не спрашивал. Фактически у родных за долги выкупил.

Тролль неодобрительно покачал головой. Рабство в империи запрещено, но такие истории все равно случаются.

– Ладно, сейчас. На Топорной улице, говоришь? – Тролль повернулся лицом туда, где, по его представлениям, находилась эта улица, и заорал:

– Рош! Одень плащ с капюшоном и дуй сюда! Немедленно!

А потом уже мне:

– У них там найдется такой? А то еще народ напугает.

Я заверил, что найдется, и, распрощавшись с некромантом, отправился в контору. Было мне немного не по себе после такой демонстрации силы – не каждый день можно увидеть, как некромант поднимает мертвеца, находясь на другом конце города.

На службе в страже наша веселая компания больше не состоит. После того случая с заговором мы втроем уволились со службы. Вместе с нами ушел Свенсон. Мы организовали частное сыскное агентство – помогаем жителям столицы, да и не только столицы в раскрытии разных загадок, с которыми в стражу по каким-то причинам обратиться нельзя или бессмысленно. Случается, работаем параллельно с бывшими коллегами. В общем, недостатка в заказах мы не испытываем, да и в деньгах ничего не потеряли, скорее даже наоборот. Обращаются к нам охотно, и в этом немалую роль сыграл ореол таинственности, который сложился вокруг нашей компании. Горожане с удовольствием пересказывают друг другу жуткие истории о наших похождениях, особенно сильно всех интересуют причины, по которым мы ушли с государственной службы. И конечно, про наше участие в раскрытии заговора тоже говорят немало. Обывателям нравится находить в последнем причину нашего ухода. Кто-то говорит, что из стражи нас уволили за то, что не побоялись выступить против целой компании богатых и влиятельных эльфов. Другие возражают, что мы действовали в интересах императора и дело совсем не в этом. В общем, версий довольно много. Среди бывших коллег и других более-менее осведомленных разумных ходят слухи, что на самом деле нас никто не увольнял, мы сами уволились от обиды за то, что нашу компанию использовали втемную. И все эти предположения весьма далеки от истины. Со службы мы действительно уволились – но только для конспирации. Дело в том, что император наконец решил создать такое важное государственное учреждение, как тайная стража. И посчитал наши кандидатуры подходящими для того, чтобы наша команда стала ядром будущей организации.

В то время, когда я еще не был жителем империи и скитался в качестве наемника по человеческим государствам, мне не раз приходилось слышать о деятельности аналогичных организаций, а один раз даже почти пришлось столкнуться (чтобы «почти пришлось» не превратилось в просто «пришлось», я и перебрался в империю). Да и в родном дольмене было что-то подобное. А вот в огромной империи, граничащей исключительно с враждебными государствами, до сих пор такого полезного органа не было – просто не возникало необходимости. Да и что сказать – контактов с внешним миром у империи почти не было, а те, что были, носили случайный характер. Со шпионами ранее как-то справлялись силами столичной стражи, каковая и выполняла до сих пор функции контрразведки. И как выяснилось, недостаточно эффективно.

Добросовестно выполняя немудреные заказы горожан, наше сыскное агентство не забывало о своей основной задаче. Поиском причин возникновения заговора против императорской власти мы занимались в свободное от работы время. Впрочем, на след, ведущий к истинным организаторам заговора, мы вышли во время расследования, проводимого общеизвестной ипостасью организации – сыскным агентством.

Под резиденцию, или, как сейчас модно говорить, штаб квартиру конторы, мои напарники дружно отвели мой же, еще толком не обжитый дом. Точнее, весь первый этаж. Ну и подвал… Естественно, его переоборудовали под морг. Я сопротивлялся только для виду – выяснилось, что с тех пор, как сбежал из дольмена, я совершенно отвык жить на широкую ногу, так что не очень большой, по меркам аристократии сидов, дом оказался для меня слишком велик. Я просто не знал, что мне делать с целыми пятью комнатами, три из которых находились на втором этаже. Когда восторг от обладания собственным жилищем немного поулегся, я заметил, что более-менее жилыми выглядят только два помещения – новомодная ванная с водопроводом, ну и спальня, конечно. Остальное пространство стало постепенно принимать запущенный, неопрятный вид – дело могло кончиться тем, что собственный дом стал бы мне неприятен. Зато теперь в нем постоянно кто-то находился, случалось даже, что мои коллеги, стремясь избежать домашних забот, оставались ночевать под каким-нибудь благовидным предлогом.

А вот клиентов поначалу не было совсем. Посетители иногда случались – нередко кто-нибудь из горожан заходил для того, чтобы осведомиться, какие именно услуги оказывает наше агентство, или просто поглазеть на существ, о которых по городу ходило столько слухов.

Мы, конечно, не рассчитывали, что наша нетипичная контора будет сразу же пользоваться популярностью, но ожидание уже начало нас утомлять. И все-таки эта усталая женщина не стала нашей первой клиенткой – к тому времени, как она деликатно отворила дверь, мы уже вели пару незначительных дел, наподобие розыска взбунтовавшегося и ушедшего из дому отпрыска. Тем не менее, Ханыга, который в тот день оставался на дежурстве, давая нам с шефом возможность заняться выполнением заказа, сразу почувствовал, что дело интересное:

– Пожалуйста, проходите, – мягко подбодрил он вошедшую даму. – Чем я могу вам помочь?

Женщина аккуратно присела на кресло для посетителей и неуверенно начала:

– Здравствуйте, господин Ханыга. Я не совсем уверена, что мое дело вас заинтересует. К тому же я не знаю, смогу ли оплатить услуги вашего агентства. Но в стражу я уже обращалась, и они не стали меня слушать.

– Ну, вы, по крайней мере, можете быть уверены, что здесь вас выслушают. Мы сейчас не слишком загружены работой, – резонно заметил гоблин. – И по той же причине можете не беспокоиться об оплате наших услуг – об их рекламе мы сейчас беспокоимся больше, чем о достойном вознаграждении. Что у вас стряслось?

В последнее время мы с шефом все чаще поручаем гоблину работу с клиентами; у него располагающая внешность, к тому же он иногда бывает череcчур обходителен – посетителям это льстит.

Женщина вздохнула, явно собираясь с духом, а потом начала рассказ:

– Около года назад у меня умер муж. Это большое горе, мы прожили вместе пятнадцать лет. Это случилось очень неожиданно – понимаете, он работал плотником, а это не самая опасная работа. Он неплохо зарабатывал, так что у нас всегда было достаточно денег, и, если бы он почувствовал недомогание, мы всегда могли обратиться к знахарям. Но он был совершенно здоров, мой Торк, и у него не было недоброжелателей, которые могли бы наслать на него порчу. Для всей семьи это стало большим ударом. Дети… Я очень любила Торка, но у нас четверо детей, так что мне пришлось взять себя в руки и не обращать внимания на свое горе.

Женщина снова замолчала, на этот раз надолго – видимо, ей было трудно продолжать.

– Несколько раз соседи говорили мне, что видели моего Торка. Ну, в смысле, уже после того, как он умер. Кто-то встретил его, выходя из булочной или просто на улице. Такие, мимолетные встречи, на которые обращаешь внимание только после того, как осознаешь, что в них необычного. Я не обращала внимания на эти разговоры, мало ли, что кому может примерещиться. Но недавно… Недавно я и сама его увидела, это был мой Торк, я не могла ошибиться. Я устроилась работать прачкой в семье одних почтенных эльфов… и, когда несла белье, в общем, он шел мне навстречу. Я окликнула его, но он прошел мимо, как будто не заметил, а потом я бежала за ним, но все никак не могла догнать. Понимаете, я уже не знаю, верить ли собственному рассудку, но это действительно был Торк, и это было днем, так что это не мог быть немертвый в теле моего мужа, и я знаю, что это не может быть он, ведь сама видела, как он умер…

Посетительница подняла на Ханыгу глаза, в которых плескалось целое море тоски и недоумения. Гоблин встал, достал из буфета крепкого вина, налил в бокал и проследил, чтобы она его выпила:

– Вы правильно сделали, что пришли сюда, леди. Может быть, вам действительно показалось, но, вероятно, это не так. Мы обязательно займемся поисками вашего мужа. А теперь прошу вас, расскажите мне все еще раз, но со всеми подробностями.

Расследованием этого случая мы занялись немедленно, временно прекратив заниматься остальными делами. Простые горожане искренне верят, что мертвые могут просыпаться только по ночам, и никто из тех, кто знает, что это неправда, не стремится их разубеждать. Тем не менее, бывают случаи, когда неупокоенные вполне комфортно чувствуют себя при свете дня. Только для этого нужно очень много крови, очень много боли и покровительство темных богов. В империи такие ритуалы запрещены – еще и потому, что те, кто является их объектом, на неопределенный срок лишаются нормального посмертия. Бывшим владельцам тел простых зомби, в общем-то, все равно, чем занимается их тело – к ним оно уже не имеет никакого отношения. Личи, напротив, чувствуют себя почти так же, как при жизни – разве что для них становится губителен солнечный свет. Души той разновидности немертвых, которая получается в результате упомянутых ритуалов, остаются привязаны к телу и при этом испытывают невероятные страдания. Покойный бедолага полностью покорен и предан магу, проведшему ритуал. Его нельзя отличить от живого ни невооруженным взглядом – сохраняется видимость жизни, сердце бьется, легкие перекачивают воздух, зрачки реагируют на свет, ни по поведению, ни даже магическими средствами – если, конечно, не знать, чего ищешь. В общем, поднятие такого немертвого – очень серьезное преступление само по себе, к тому же такое обычно не делают просто для развлечения. Со стороны стражи было очень непрофессионально проморгать такое дело. Впрочем, откуда бы им вообще знать о возможности такого преступления? Это мы – от долгого общения со Свенсоном – неплохо поднаторели во всех этих магических делах, а обычный стражник в такую гадость свой нос не сует без крайней необходимости – у них и так работы много.

На поиски несчастного господина Торка мы потратили целый месяц. И можно с уверенностью утверждать, что никакого толку от наших поисков не было бы. Мы, конечно, опросили всех, кто, по словам обратившейся к нам женщины видел плотника после смерти, но это ничем не помогло. Видели его в самых разных концах столицы, вычислить, куда и откуда он приходил, возможным не представлялось.

Через три недели поисков мы выяснили, что покойного чаще всего видели в тех районах, где находятся городские поместья некоторых влиятельных эльфов. Некоторые из них оказались замешаны в заговоре, в раскрытии которого мы поучаствовали прошлой весной. Вывод напрашивался сам собой. Я не присутствовал на допросах главарей заговора, когда он был раскрыт, – таких важных птиц допрашивал лично император, и простому стражнику не полагалось при этом присутствовать. А главное, мне тогда было совсем не до этого – я сосредоточенно страдал. Что поделаешь, мне не везет с женщинами, потеря своей несбывшейся любви надолго выбила меня из колеи. Тем не менее, я знал, что инициаторов заговора, тех, кто руководил им, оставаясь незамеченным, так и не нашли. Влиятельные эльфы, которые искренне считали, что идея свергнуть императора и сменить политический строй в империи – это продукт их собственной фантазии, отправились на каторгу, так и не выдав главных виновников. Надо полагать, потому что сами о них ничего не знали. Сведения о неизвестном, который помогал с финансированием и некоторыми магическими разработками, были переданы страже, но толку от этого не было никакого.

В общем, нам не нужно было повторять дважды, чтобы мы усмотрели связь в появлении неуловимого покойника в эльфийских поместьях.

Нам невероятно повезло – у неизвестного противника не выдержали нервы, и он совершил ошибку. А может, мы, сами того не ведая, подобрались к нему слишком близко – так или иначе, нам этого уже не узнать.

В тот день шеф с Ханыгой допоздна задержались в конторе – то есть попросту бросили своих жен для того, чтобы всем коллективом провести время за кувшинчиком пива и заодно в очередной раз обсудить уже набившую оскомину проблему. Свенсона, как всегда, не было – после заката он стремится домой. Крысодлак невозмутимо сидел у меня на коленях, время от времени приподнимая хищную морду над столом, чтобы стащить с тарелки что-нибудь вкусненькое. Не знаю, как он питался до того, как решил обосноваться у меня, но повадки у зверя откровенно вороватые. Мало ему того, что он имеет постоянный доступ в погреб с продуктами. Легкие пути хитрецу, должно быть, неинтересны. Куда интереснее изобразить из себя любящего питомца, с наслаждением просиживающего колени хозяину, а самому незаметно таскать пищу прямо из-под носа этого наивного лопуха. Я, конечно, давно разгадал мотивы зверя, но игру поддерживал – он и так в последнее время слегка заскучал на всем готовом. Мелких грызунов в округе уже не осталось, самые злобные бродячие псы не приближаются к дому и на километр, а домашних питомцев крыс не трогает, как я понимаю, только потому, что это неспортивно. Но сегодня ему было суждено хорошенько развлечься.

Второй кувшин пива медленно подходил к концу, как и наши посиделки, когда задремавший от переедания зверь неожиданно встрепенулся и скатился у меня с колен, с грохотом, которого трудно ожидать от животного не слишком больших размеров, свалившись на пол. На полу возле моих ног он задержался недолго – что-то прошипев, бросился в сторону погреба, где и исчез. Несколько дней назад я вырезал для него в дверце небольшое оконце – надоело просыпаться по утрам от ругани шефа, который в очередной раз свалился в услужливо открытый для удобства животного проход. Через секунду крыс снова выглянул из подвала и гневно зашипел. Я уже достаточно долго живу с этим пакостником, чтобы проблем с пониманием не возникло – зверь возмущался тем фактом, что за ним до сих пор никто не последовал.

– Чего это твоя змеюка мохнатая, окончательно с катушек съехала? – удивленно спросил шеф, не питавший теплых чувств к моему хвостатому спутнику.

Я не ответил, вместо этого поднялся и пошел в направлении погреба. Странно, конечно – крысодлак шипит так тревожно, будто там, под землей, что-то страшное. Но если бы присутствовала какая-то опасность, спиной к ней оставаться зверь не стал бы – точно… Загадка разрешилась через пару шагов – и очень неприятным образом. В кухонное окно я увидел оранжевые отблески, да и дымком потянуло. Крысодлак, ясное дело, боялся не того, что в подвале, он туда прятаться побежал, от огня.

– Парни, у нас действительно проблема, – начал я просвещать еще не вошедших в ситуацию товарищей. – Вооружаемся, и давайте думать, что нам делать. Нас спалить хотят.

А если решим сбежать, то, надо думать, перестреляют из луков или арбалетов. Так что вооружаться смысла, в общем-то, нет. И все равно с оружием я чувствую себя гораздо увереннее, потому не стал отказывать себе в этой слабости – бегом поднялся на второй этаж, в спальню, где и вооружился. Коллеги не заставили себя долго ждать, их сапоги загрохотали у меня за спиной, когда я еще только поднимался по лестнице. Я не параноик, к сожалению, и в спальне арсенал не храню. Но вооружить колюще-режущим оружием двух коллег проблемы не составило. Стрелковым они и так обеспечены – привычка повсюду носить с собой мощный, но компактный арбалет еще не успела нас покинуть, несмотря на то, что в страже мы больше не работаем и штатного вооружения нам, по идее, не положено.

– Что будем делать? – поинтересовался Ханыга, деловито застегивая пояс с короткой саблей.

– Можем рвануть из окон, откатиться, а потом напасть на тех, кто так глупо шутит, – это шеф в очередной раз решил изобразить из себя идиота. Я давно заметил, если у него идей нет, то он дураком прикидывается.

– Ага, может, лучше сами здесь зарежемся? Я предлагаю вступить в переговоры. – Это уже я.

– Ну, вот ты и вступай, – решил шеф. – Отвлеки их. А мы пока что-нибудь придумаем.

Не думаю, что мне удалось отвлечь нападавших. Как-то не были они настроены на конструктивные переговоры. Поначалу все шло неплохо. Я, так и оставаясь на втором этаже, выглянул в окно. Ничего не произошло. Мельком глянул вниз – так и есть, горит не только дверь (была у меня скромная надежда, что это кто-то просто похулиганил) – полыхал весь дом по периметру. То есть пока еще не сам дом, а нечто горючее, чем был заблаговременно облит фундамент. Из окон первого этажа выскочить можно, но ожогов избежать будет трудно. Оценив обстановку, я решил перейти ко второму этапу своего незамысловатого плана – заорал как можно громче:

– Эй, уважаемые! По какому поводу иллюминация? – И быстро убрал свою физиономию из оконного проема. Вовремя – в раму воткнулась стрела.

– Зачем сразу стрелять?! – возмутился я. – Может, хоть скажете, чем я вам не угодил?

Еще одна стрела, на этот раз горящая, появилась в раме, и одна, пролетев в комнату, испортила мою любимую гитару.

– Ну, это уже совсем наглость! – взбесился я. – Прекратите портить мое имущество!

Я уже совсем было решился тушить пострадавшую гитару, как с первого этажа раздался просто ужасный грохот. Это что за новая напасть? Они и таран с собой прихватили?

Оказалось, нет. Выглянув из спальни, я заметил отсутствие внизу, во-первых, массивного дубового стола, за которым недавно мы уничтожали пиво, во-вторых – входной двери и части стены, ее окружавшей. «Изящная» идея, как раз в духе шефа. У него, похоже, слабость использовать мебель в качестве осадной башни… Однако теперь необходимость в моих жалких попытках вести переговоры явно отпала. Вряд ли такая безделица сможет отвлечь кого бы то ни было от представления, устроенного моими коллегами. Зато, возможно, теперь не обратят внимания на мои действия. Я схватил полыхающую гитару и быстро ее потушил. Вряд ли на ней еще кто-то сможет играть, но послужить она еще сможет. Перешел в соседнюю комнату и примерился к окну. Сзади послышался топоток. Это крысодлак, похоже, переборол свой ужас перед огнем и поспешил присоединиться ко мне. Против обыкновения он не стал забираться на меня, а через резонаторное отверстие проскочил внутрь гитары.

– Эй, мелкий, ты думаешь, это хорошая идея? Я ею сейчас размахивать стану.

Крыс промолчал. Ладно, некогда. Я предупредил. Тратить время на открывание окна я не стал, просто многострадальной гитарой вместе со всем ее содержимым высадил окно и головой вперед нырнул в освободившийся проем.

Прыжки с высоты – не тот вид спорта, в котором сиды могут претендовать на лидерство. Тем не менее, я справился. Перекатился, вскочил на ноги, отмахнулся инструментом, который чудом не выпустил из рук, от очередной стрелы и, петляя, побежал в сторону соседского сада. За ревом разгорающегося пламени я не слышал, что происходит на другой стороне дома, но надеялся, что шеф с Ханыгой еще живы. Было бы неплохо добраться дотуда и помочь коллегам – я надеялся, что мои товарищи навели там достаточно шороху, чтобы большая часть нападавших стянулась к ним. Явно не все, ведь кто-то же стрелял в меня… Я, петляя, побежал туда, откуда, по моему мнению, летели стрелы. Не ошибся. Стрелы летели именно оттуда. Еще две воткнулись в останки многострадальной гитары (предупреждал же крыса!), еще сколько-то просвистело мимо. Вот они, трое, в кустах. Не эльфы, кажется. Оно и не удивительно, если бы стреляли эльфы, гитара бы меня не спасла. Гитара наконец окончательно прекратила свое существование – я разбил ее о голову первого из стрелков, попавшихся мне на пути. Он так страшно закричал, что я даже удивился. Краем глаза, уже двигаясь к следующему бандиту, увидел на лице обиженного что-то серое. Понятно, крысодлака все-таки не задело. Выдергиваю из кобуры уже взведенный арбалет и стреляю следующему противнику в лицо. Последнего убиваю мечом. Кажется, все. Остальные с другой стороны от дома. Осторожно, стараясь не выходить на открытое пространство, обхожу дом. Там уже тихо – шеф с Ханыгой сами справились. Я направился туда, откуда были слышны приглушенные ругательства.

– Шеф, вы кого-нибудь в живых оставили? А то я как-то не подумал…

– Я и не надеялся, что ты подумаешь. Тебе это не свойственно, – послышалось из-за кустов. – Привыкли, что начальство думает, а мне страдать!

Я пошел на голос, и первое, что увидел, была огромная зеленоватая задница, почти неразличимая на фоне кустов. Я так опешил, что не нашел ничего лучше, чем спросить:

– Эм-м-м… Я вам не помешал?

– Боги великие, он еще издевается! – возмутился шеф. – Иди сюда быстро и свяжи этого дебила, пока я тебя не убил. А тебя, зеленый, уже ничего не спасет, не надейся! – Это уже Ханыге, который обнаружился возле шефа. Он перевязывал ему глубокую рану, как раз на поразившей меня своей неуместностью части тела орка. Ну, не совсем на ней, все-таки пострадала, скорее, нога… Но это не важно. У ног моих коллег лежало бесчувственное тело одного из нападавших – на этот раз действительно эльфа. Пока я связывал тому руки и ноги, шеф объяснил причину недовольства гоблином. Оказывается, в запале, тот чуть не убил последнего оставшегося в живых нападавшего, и нашему начальнику пришлось прикрыть его своим телом. Душераздирающая история!

К счастью, дом удалось спасти. Боевой маг из башни стражи подоспел почти вовремя, хотя без косметического ремонта теперь не обойтись. Когда я только устроился на работу в страже, я был очень удивлен, что тушением пожаров занимается целый боевой маг – и только потом до меня дошло, что один боевой маг с легкостью заменяет целую бригаду не обученных колдовству пожарных.

Пленник наш был немедленно отправлен в подвал, а в это время Ханыга уже будил Свенсона. Не хотелось бы упустить чудом появившуюся ниточку, ведущую к заговору, из-за какой-нибудь досадной случайности. К счастью, тролль не подвел и связанный тип не оказался пустышкой. Мы наконец получили кое-какие сведения, касающиеся заговора. Не так много, как хотелось бы, но все-таки уже кое-что.

В среде высокородных уже не одно столетие ходили разговоры о том, что их положение в обществе не соответствует их реальной ценности, по той причине, что это самое общество недостаточно высоко ценит истинный вклад этой нации в становление и процветание империи. Разговоры эти должны были только разговорами и остаться, главным образом по той простой причине, что такие мысли – общее свойство всех эльфов, не важно – по ту сторону границы они живут или по эту.

И взвешенная политика императора здесь сыграла не последнюю роль. Не знаю, возможно, какой-то комплекс неполноценности у этой расы или просто нравится им так – главное, что, по большому счету, всех все устраивало. По крайней мере простых обывателей. У глав семей амбиций часто еще больше, и на этом сыграли те, кому покоя не дает благополучие империи. На этот раз высокородным помогали не только финансово, появились кое-какие новые магические и научные технологии, которые могли помочь в перевороте. Мы имели возможность их оценить, благо теперь ими занимаются имперские маги и ученые. Кому конкретно пришла в голову неоригинальная идея вторгнуться в империю, выяснить так и не удалось – нападавший был мелкой сошкой, но впечатление создалось такое, что чуть ли не все человеческие государства сейчас охвачены одним стремлением – разрушить империю. Насколько я понял, это как-то связано с каким-то новым религиозным веянием, которое охватило сразу несколько королевств.

Самое неприятное, что отряд нападавших, как выяснилось, целиком состоял из иммигрантов последней волны – тех, что появились в империи уже после меня. Как им удалось пройти проверку в Миграционной службе, не вызвав подозрений, еще предстояло выяснить. К тому моменту, как Свенсон отправил покойного нападавшего в морг, нам уже было ясно, что делать. Прежде всего, стоило наведаться в Миграционную службу. И, конечно, доложить о результатах расследования императору. А главное – необходимо было немедленно заняться приведением в порядок моего многострадального дома!

Дел предстояло много, и переделать их нужно было быстро, а разделяться не хотелось. Император предпочитает выслушивать доклады от всей нашей компании целиком – видимо, не хочет упустить каких-то важных подробностей. В Миграционную службу я один не пойду ни за что – после того, как я провел там несколько месяцев, практически на положении арестанта, да еще с неясными перспективами, у меня образовалась фобия. Без меня, однако, шеф идти тоже отказался:

– Ты эту кухню изнутри неплохо изучил. Хочу, чтобы присмотрелся к ним тоже. Мало ли…

Зачем присматриваться, я так и не понял – вредный начальник отказался пояснять. Но утром я отправился в контору, занимающуюся ремонтом. Приемные часы, что у императора, что в Миграционной службе, начинаются гораздо позже, чем открываются конторы, предоставляющие различные услуги населению. Правильно – вряд ли госучреждения боятся потерять прибыль. И к гномам я отправился в одиночестве.

Всегда любил этот народ за основательность, уверенность в себе и своеобразное чувство юмора. Место дислокации бригады строителей и ремонтников называлось вполне традиционно – «Контора по ремонту», и находилось это чудо, к счастью, совсем недалеко от моего пострадавшего жилища. На стук, правда, никто не ответил, но я не стал стесняться – вошел сам. Меня там уже знают – именно эти господа проводили мне водопровод, когда я купил дом. За столом в приемной сидел уже знакомый мне «секретарь», кстати, неплохо бы и нам такого завести, все уважающие себя организации такого держат. Вот только кто согласится к нам пойти, особенно после вчерашнего происшествия!

– Старшой, тут этот псих пришел, который водопровод в частный дом заказал! – услышал я еще до того, как успел поздороваться. Дело в том, что водопровод – недавнее изобретение гномов, в империи оно еще не стало массовым. Соответственно довольно дорогое. Дорогая установка, дорогое обслуживание, а, главное, очень высокая ежемесячная плата за обслуживание. Я отдаю каждый месяц около половины своих немаленьких заработков и не жалею. Шеф, правда, не раз порывался подать прошение императору, чтобы водопровод оплачивался из казны. Все-таки мы, хоть и не официально, работаем на государство. Однако я неуклонно отказывался – мне нравится думать, что наше сыскное агентство находится у меня дома, а так получится, что это я живу в сыскном агентстве… Водопровод устанавливают во дворцах, общинных домах кланов, ну и, может быть, в некоторых государственных учреждениях, где он очень полезен. Больницы там, тюрьмы, бани. Но не все, пока далеко не везде. Вот я и не смог устоять перед соблазном – у нас, в дольмене, нечто подобное имелось, и мне в свое время было трудно привыкнуть к отсутствию этих удобств. Впрочем, думаю, скоро это новшество станет популярнее, и цена постепенно снизится.

– Ага! А вот не хрен было его проводить, тебя сразу предупреждали! Сразу говорю – в долг обслуживаем только месяц, и то, только потому, что убогим принято помогать. Через месяц не заплатишь – отключаем без разговоров!

– Уважаемый, я не затем пришел, – быстро заговорил я, надеясь прервать поток оскорблений. – Плату за водопровод я исправно внесу в положенное время, очень доволен вашими услугами и претензий никаких не имею. А зашел я потому, что мне снова требуются ваши услуги.

Почтенный строитель недоуменно замолчал. Он явно был сбит с толку, хотя подобный разговор у нас случается каждый раз, как я сюда прихожу – не важно, с какой целью. Но он быстро справился с собой.

– Хм. Ладно, тогда я к вашим услугам. Что на этот раз? Желаете покрыть дом позолотой? Или чего мелочиться, давайте стены из золотых кирпичей выложим!

– Нет уважаемый мастер, я всего лишь хотел бы восстановить статус-кво. Дело в том, что вчера у меня случился пожар, и дому требуется небольшой ремонт. Восстановить стены, вставить стекла в окна. Отремонтировать входную дверь…

– Это что ж у вас случилось-то? Неужто штурмовали?

– Именно, мастер. Что поделаешь, издержки профессии…

– И охота же было такую профессию выбирать! То ли дело я – строитель, созидатель, можно сказать. Мирное занятие, приносящее пользу обществу. И денежку неплохую с этого имею.

– Вы правы, мастер, только не всем близок мирный труд. Кому-то нравится чужое отбирать. Вот и приходится с такими бороться. Да и руки у меня под другое заточены, такого совершенства, как вы, мне все равно не создать.

– И то сказать, так, как мы, никто работать не сможет, не всем повезло гномом родиться.

Ни тактом, ни скромностью гномы тоже не страдают. Зато я получил скидку – не только потому, что являюсь постоянным клиентом, но и за то, что вежливо выслушал самовосхваления почтенного строителя – не всякому клиенту хватает терпения. Чаще всего из «Конторы по ремонту» выскакивают с воплями и проклятиями. Через несколько часов, успокоившись, возвращаются, начинается ожесточенная торговля, полная взаимных оскорблений, и цена, в результате, все равно кусается.

Глава 2

Следующим пунктом в повестке дня было посещение императорского дворца. Для нас обычно у императора всегда находится время, но на этот раз пришлось подождать – ничего странного, посетители у нашего монарха случаются не так уж редко. Необычным было состояние секретаря. Он сидел как на иголках и явно с тревогой прислушивался к звукам, доносящимся из кабинета. Сколько знаю этого почтенного эльфа, он никогда не демонстрировал никаких эмоций – максимум, легкая ободряющая улыбка в первое мое посещение императора. Очень уж неуверенный у меня был вид. У эльфов не принято демонстрировать свои чувства, так что на этот раз явно происходило что-то из ряда вон выходящее. Я даже проникся сочувствием к этому симпатичному, немного чопорному господину. При всем моем предвзятом отношении к эльфам, этого старика я искренне уважаю. Шеф, кажется, тоже обратил внимание на взвинченное состояние госслужащего:

– Что с вами сегодня, Оттиль? Такое ощущение, что сиденье вашего стула неожиданно покрылось иглами! – как всегда, не слишком заботясь о такте, поинтересовался шеф.

– Ох, не обращайте внимания, господин Огрунхай. Семейные проблемы, никуда от них не деться, – грустно улыбнулся пожилой эльф. – Вот вы еще молодой, а посмотрим, как вы будете сохранять спокойствие, когда у ваших деток переходный возраст начнется.

– Что это вы, Оттиль, у вас же внуки уже! Какой переходный возраст?

– Да вот как раз у внучки он и есть, – еще печальнее улыбнулся эльф.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и из нее стремительно вылетела девушка. Хорошо, что в этот момент она смотрела на несчастного Оттиля – наши с коллегами дружно упертые в пол нижние челюсти могли сильно испортить имидж первого в столице сыскного агентства.

Девушка резко остановилась перед столом секретаря, прошипела: «Ну, дедушка, мы еще поговорим» – и, сверкнув на нас фиолетовыми глазами, выскочила из приемной. Челюсти наши, кстати, так и не вернулись на место.

– Эээ… – проблеял Ханыга, первым вспомнив, как нужно дышать. – Я, конечно, слышал о таком…

– Но ни в жисть бы не поверил! – закончил за него шеф.

– Это моя внучка, господа, – тяжело вздохнув, закончил Оттиль.

На фоне впечатлений, полученных в приемной, доклад императору прошел как-то незаметно. Он согласился с тем, что вдове плотника, с которой началось все это дело, нужно назначить пенсию, одобрил наши планы посетить Миграционную службу, обещал оплатить ремонт дома – он пострадал в процессе расследования дела государственной важности, и обещал рассмотреть нашу просьбу подыскать нам надежного секретаря. Глаза его при этом как-то странно блеснули, но мы в тот момент были слишком шокированы, чтобы обратить на это внимание.

– Я правильно понял, что эта барышня – не эльф? – задал я мучивший меня в течение всей аудиенции вопрос сразу, как только мы покинули стены дворца.

– Именно, лейтенант! – шеф был так взбудоражен, что неосторожно обратился ко мне по званию, которое, по идее, в целях конспирации называть не должен был. – Орчанка, ведь правда, зеленый?

– Похоже на то, начальник, – с готовностью отозвался Ханыга. – Все, как в описании: уши острые, кожа смуглая, но не зеленая, глаза фиолетовые, волосы черные, тип лица – степной. Скулы ярко выраженные, внешний край глаз удлинен, клыки верхние и нижние, слабо выраженные, сложение эльфийское. На руках вместо ногтей – когти, как у орков, и, похоже, способности и с той и с другой стороны. Вот уж не подумал бы, что у Оттиля сын…

– Так, коллеги, подождите! – я не выдержал. – Вы что, хотите сказать, что это не представительница расы, которой я не знаю, а… полукровка?

– Ага, – лаконично ответил шеф. – Что, не слышал, что такое бывает?

– Где бы я мог это слышать?! Но я думал, мы это, не скрещиваемся. Это же только говорится – расы, а на самом деле – разные виды!

– Из любого правила бывают исключения, лейтенант. Время от времени потомство все-таки появляется, сам же видел. Это была дочь орчанки и эльфа. Если бы наоборот – был бы сын, это правило. Кто бы мог подумать, что у Оттиля сын влюбился в орчанку! Да, старикану в свое время явно тяжело пришлось. Если бы не защита императора, из клана бы поперли, вместе с сыном и внучкой, понятно. Интересно, кто у нее мать? Не столичная точно, я бы знал.

– Духи камней, кто бы мог подумать… – Я ошарашенно встряхнул головой. В принципе, не удивительно, что я не знал о такой возможности. Там, где я раньше жил, даже само предположение о том, что представители разных видов могут полюбить друг друга, было бы кощунственным. Там это – табу. Здесь, судя по всему, тоже не слишком одобряется.

– То, что эльфы это не одобряют, я из вашего разговора понял. А как к этому относятся орки? – я все-таки не сдержался и полюбопытствовал. Шеф кашлянул и промолчал, а Ханыга ответил:

– А орки о таком даже говорить стесняются. Не то, чтобы совсем против, но о таких вещах предпочитают молчать. Если ребенок остается в семье орков, его просто воспитывают, как обычного орка.

– Ладно, хорош трепаться, – оборвал словоохотливого гоблина шеф, – разрешение на проведение ревизии у нас есть, пошли разбираться. А то уже закрытие скоро, а до завтра копия бумаги по инстанциям пройдет, кто-нибудь обязательно предупредит. И где тогда эффект внезапности? Всему-то вас учить надо!

Мы с Ханыгой не устыдились. Откровенно говоря, настроение у всех было не ахти. Тяжелая, бессонная ночь и вообще не способствует жизнерадостности, а уж такие сведения, какие мы получили от неожиданно свалившегося на нас пленного… мне лично неприятно было осознавать, что в империи стало так неспокойно. Сначала чуть не состоявшийся бунт эльфийских кланов, теперь вот возникает подозрение, что в таком серьезном государственном учреждении, как Миграционная служба, завелась гниль.

Я не так давно здесь живу, но уже привык воспринимать империю, как нечто незыблемое и надежное. А теперь выясняется, что эта незыблемость – иллюзия, и в любой момент она может исчезнуть. Кто-нибудь соблазнится властью, деньгами или еще чем-нибудь, и начнется смута, гражданская война, и удивительный мир, в существование которого даже поверить трудно, будет разрушен. И все станет так же, как везде – нищета, взаимная ненависть рас и сословий, кровь и, как результат, – деградация.

Моим коллегам кажется, пришли в голову похожие мысли – во всяком случае, я не знаю, из-за чего у них могут быть такие хмурые физиономии. Хотя, вероятно, им была неприятна необходимость провести часть жизни, хоть и небольшую, в изоляторе – по-настоящему непривлекательном приземистом сером здании с грубыми решетками на давно немытых окнах, сквозь которые виднелись серые, некрашеные занавески.

В Миграционной службе нас встретили неприветливо. Что и не удивительно – кому понравится внеплановая ревизия? Особенно если учесть, что проверяющие – парни с неясными полномочиями, показавшие какую-то нестандартную бумагу из имперской канцелярии, пускай и со всеми положенными печатями, да еще не имеющие никаких должностей. Полагаю, до сих пор тут такого не случалось. И вообще – работники выглядели вовсе не так браво, как тогда, когда мне приходилось, как иммигранту, находиться здесь. Пока нас вели по хорошо знакомым мне мрачным коридорам с плохо покрашенными и неровно оштукатуренными кирпичными стенами, шеф успел расспросить дежурного, как нынче обстоят дела в инспектируемом заведении. Выяснилось, что директора миграционной службы, Ричарда Лайвиса нет на месте – в последнее время он часто болеет, а его обязанности сейчас выполняет его заместитель и правая рука – Ингвар Стокс. Оба, как нетрудно догадаться, – люди. Вообще, в изоляторе служили по большей части представители этой расы – исторически так сложилось. Большинство иммигрантов принадлежат к этой расе, и многие не любят или просто боятся представителей других народов, так что во избежание лишних конфликтов на работу сюда стараются брать именно людей.

Кабинет директора не слишком изменился с тех пор, как я в последний раз его посещал. Некрашеный стол, единственный стул, занятый ныне заместителем директора, да серый от пыли старый ковер на полу – вот и вся обстановка. Сидящий на стуле человек разительно отличался от знакомого мне по моему пребыванию здесь Ричарда Лайвеса. Просто полная противоположность – низенький, полный, лысый, как коленка, с морщинками вокруг глаз и губами, растянутыми в широкую улыбку.

– Добрый день, милостивые государи! То есть надеюсь, это у вас он добрый, а у меня, как я вижу, не задался – ревизия. – И он весело рассмеялся, радуюсь своему остроумию. – Чем обязан визиту? Неужели кто-то из сотрудников нашего скромного учреждения попал под прицел недремлющего ока столичных сыщиков? Но почему тогда именно ревизия? Я теряюсь в догадках!

– Да мы и сами, того, теряемся, – включил дурака гоблин. – Ваши «выпускники» в самом деле засветились, мы обратились к императору с просьбой разрешить задать вам про них несколько вопросов, а вместо этого нам передали эту бумагу и просьбу заодно провести ревизию.

– Ах-ха! По-видимому, кому-то из умников в канцелярии представился случай сделать свою работу чужими руками! Вот это я понимаю, профессионализм! Что ж, господа, у нас все прозрачно, я готов показать любые бумаги.

Следющие несколько часов стали одними из самых скучных в моей жизни. Стенограммы допросов, подробные биографии поступивших за последние три месяца, отчеты психологов, магов и врачей, отзывы с мест работы в империи, куда иммигранта распределили по окончании проверки в миграционной службе… Все выглядело довольно правдоподобно. Ко времени закрытия мы не продвинулись ни на шаг.

– Я чувствую себя бесполезным куском конского навоза! – подытожил шеф первый день ревизии, и мы с Ханыгой молча с ним согласились. Кивнув друг другу, мы разошлись по домам – сегодня устраивать посиделки в конторе ни у кого не было ни сил, ни желания.

А по возвращении домой, меня ждал сюрприз – приглашение в резиденцию Сенней. Странное дело, я буквально по пальцам могу пересчитать те случаи, когда сюрприз для меня был приятным. И этот не стал еще одним исключением из правил. В последнее время я старался всячески избегать посещений резиденции моей приемной семьи и особенно встреч с ее главой – матерью Сенней. Никакой радости мне эти встречи в последнее время не приносят – я начинаю сожалеть о невозможном, просыпается глупая обида и прочие неприятные чувства, которые не делают чести мне и расстраивают несбывшуюся любовь. Однако если неофициальное приглашение проигнорировать можно (как я обычно и поступаю), то отказаться от официального без серьезной уважительной причины – некрасиво. Сегодня пришло именно официальное. Идти не хотелось страшно – работа как-то отвлекла меня от самокопания и мыслей о своей несчастной любви, а тут такое напоминание. К тому же тяжелый день давал о себе знать. Но я заставил себя встряхнуться и сходить в душ. Вот стоит он своих денег, это уже даже коллеги мои консервативные оценили. Чувствую, прибавится скоро у гномов полоумных клиентов. Долго расслабляться не пришлось, и, немного приведя себя в порядок, я направился в резиденцию. Очередной унылый официальный ужин, на котором я, как и прочие мои родственнички, привычно поведал матери Сенней о своих успехах в новой работе, умолчав, конечно, о том, о чем говорить пока не стоило, рассказал пару историй, которые могли бы кого-то позабавить, если бы все здесь не были такими чопорными и серьезными. Впрочем, мне вежливо поулыбались. Господа родственники стараются больше не демонстрировать мне своего презрения и неудовольствия от того, что я являюсь членом их замечательной семьи, но истинных чувств не скроешь. Впрочем, это относится только к старшим представителям. Младшим на меня наплевать, и они относятся ко мне так, как любой нормальный разумный относится к малознакомому дальнему родственнику. Это те, кто знает о моем существовании – клан у нас немаленький. Ну и им я отвечаю той же монетой, а вот патриархи меня сразу невзлюбили. Кроме матери Сенней. Она-то относится ко мне хорошо. За тем исключением, что использует.

Традиционно после ужина я был приглашен на прогулку по саду. Погода сегодня была пасмурная. В империи теплый климат, но и здесь зима и начало весны – не самое приятное время. Сад был мокр и уныл и представлялся мне большой хищной птицей, спрятавшей от непогоды клюв под крыло.

– Почему ты стал так редко навещать дом, Сарх? – поинтересовалась Тиле, когда мы остались одни.

– Не хочу лишний раз нервировать своим присутствием господ патриархов, – я пожал плечами. – А то ты сама не знаешь, почему я так редко стал посещать резиденцию.

– Сарх, мне бы хотелось поговорить откровенно. С тех пор, как мы вернулись из того путешествия, все поменялось, и мне кажется, нам есть что друг другу сказать.

– Я всегда стараюсь быть с вами откровенным, мать Сенней, – я не удержался и добавил во фразу упрек. Тысячи раз говорил себе, что она поступила так, как должна была.

– Да, я знаю. Беда в том, что я откровенной могу быть далеко не всегда. Ответственность за семью не позволяет. – Девушка печально посмотрела на меня, видимо, пытаясь определить, принял я извинения, или нет. Я, конечно, принял – что мне, скандал устраивать?

– Я понимаю это и восхищаюсь вашей силой духа.

– Сарх. Мне трудно об этом говорить, и, возможно, это не нужно, но во время нашего путешествия я сделала ошибку. Я позволила себе слабость, о которой долго еще буду жалеть. Эта слабость принесла мне много боли и, вероятно, ранила и тебя.

Девушка замолчала. Я был обескуражен – такого откровенного разговора я действительно не ожидал. И что на это ответить я так и не придумал – молча шел, с неудовольствием ощущая, как прилипают к ногам промокшие от травы штаны. Так и не дождавшись реакции, моя собеседница продолжила. Голос ее стал тверже:

– И хуже всего, что эту слабость видели посторонние. И эти посторонние не стали молчать.

Так вот к чему этот разговор. И при чем здесь я? Поводов я, кажется, не даю. Я так и ответил.

– Это уже не важно. Слухам много пищи не нужно. Они могут ходить долго, обрастая ненужными подробностями, различными версиями. Наша семья сейчас переживает не лучшие времена. И эльфы в целом после того, как чуть не запятнали себя предательством, потеряли доверие императора. Всем нужно как-то реабилитироваться. Некоторые стараются возвыситься за счет других и используют для этого любые возможности. – Так, кажется, я начинаю понимать. – Что ж, ведь мне ничто не мешает уйти из рода. Мы даже можем обставить это как-нибудь красиво: подлый сид не оправдал надежд, возлагавшихся на него, и теперь с позором изгнан…

Я даже почувствовал облегчение от этой мысли – пожалуй, было бы даже лучше порвать все связи с семьей эльфов – членство в ней пока не принесло мне ничего, кроме разочарований. Однако девушке подобное решение проблемы, похоже, не пришлось по вкусу.

– Увы, Сарх, это не только не решит проблемы, но может ее даже обострить. Поверь мне, я неплохо понимаю в интригах и уже рассматривала такую возможность. Нам это ничем не поможет. Для того чтобы прекратить инсинуации и заткнуть слишком болтливые рты, этого мало. У меня есть другое предложение. И боюсь, оно не понравится тебе, но я прошу его выслушать. Спасти положение может только брак. Если кто-то из нас, а лучше оба, обзаведется супругами, подозрения о том, что нас связывает нечто большее, чем отношения матриарха и ее отпрыска, хоть и не исчезнут, но потеряют свой смысл. Я не стала бы просить тебя об этом, но для меня сейчас нет подходящей кандидатуры на роль супруга. Я не упоминаю любовь – глава клана не имеет права руководствоваться чувствами при выборе спутника жизни. Но все сильные семьи сейчас дискредитировали себя, и сближаться с какой-то из них было бы ошибкой. А молодые семьи растеряны – с ними трудно найти общий язык. Однако найти супруга для рядового члена клана гораздо проще, чем для его главы. Я должна тебе признаться, что в течение последнего месяца я веду переговоры с одним из молодых родов о твоей свадьбе с их представительницей. Пока эти переговоры на начальной стадии, но все говорит о том, что они могут увенчаться успехом. Я не хочу, чтобы это стало для тебя сюрпризом, и поэтому решила сообщить об этом сейчас.

Моя собеседница наконец замолчала и остановилась, испытующе глядя на меня. Я испуганно замер. Испуганно, потому что никогда еще я не был так близок к тому, чтобы ударить женщину, не нападающую на меня с оружием. Я глубоко вздохнул и досчитал до десяти. Открыл рот и попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни звука. Я заставил себя сделать еще несколько шагов – движения мои не похожи были на движения разумного существа. Я сам себя чувствовал марионеткой. Мать Сенней пришлось меня догонять, путаясь в намокшем платье – это было вопиющим нарушением этикета, но я не обратил на это внимания. Снова остановился и заставил себя глубоко вздохнуть.

– Это довольно неожиданная новость, мать Сенней. Я обескуражен. Пожалуй, мне следует вернуться домой и поискать причины, по которым я не должен сейчас объявить о своем уходе из клана и навсегда забыть эту гнусную страницу в своей биографии. – Ближе к концу объяснения мой голос перестал быть хриплым, зато стал напоминать змеиное шипение – сиды в момент сильного душевного волнения нередко начинают шипеть, как раскормленное до размеров коня пресмыкающееся. На мать Сенней это, похоже, не произвело впечатления.

– Я понимаю твое возмущение, Сарх, и не могу тебя винить. Но прежде, чем ты начнешь искать эти причины, вспомни о главной. Вспомни, при каких обстоятельствах ты был принят в семью. Если ты покинешь клан, обвинения в убийстве коменданта Элима вновь вступят в силу. По нашему закону ты будешь убийцей и должен будешь понести за это наказание. Тот факт, что ты совершил его, будучи на службе, что комендант был преступником, ничего не меняет. Думаю, кровная месть не нужна ни тебе, ни клану. Не стоит сейчас отвечать. Ты в ярости и можешь наговорить много такого, о чем мы потом будем жалеть. Ступай домой и подумай. У нас еще много времени, и ты можешь позволить себе долгие раздумья. В следующий раз мы встретимся не раньше чем через две дюжины дней, если ты, конечно, не захочешь навестить резиденцию Сенней раньше.

Я решил последовать мудрому совету – молча развернулся и подчеркнуто спокойным шагом вернулся в дом, попрощался и вышел из резиденции.

Идти домой больше не хотелось. Пойти в ближайший кабак и напиться? Это я уже проходил – помогает слабо, да и только лишние проблемы плодить. Нужно было как-то переварить эту историю, а чтобы это переварить, нужно нагрузить своими проблемами еще чьи-то плечи. Я постоял немного возле резиденции, а потом не спеша двинулся куда глаза глядят, сосредоточившись для начала на проблеме выбора, кого бы осчастливить своими бедами. Думать о самих бедах было слишком опасно для рассудка – я и так уже перестал быть уверен в его здравости.

Выбор на самом деле был не такой уж богатый. За то время, что я живу в империи, у меня появилось всего три существа, достаточно близких, чтобы я мог с ними это обсудить. Шеф, Ханыга и Свенсон. Но последнего сейчас лучше не беспокоить – вторую ночь подряд вытаскивать тролля из его не слишком уютного «семейного» гнездышка было бы свинством. Его спутница жизни, девушка-лич, гораздо лучше чувствует себя по ночам, а значит, их общение в основном по ночам и происходит. А поскольку любовь их так же горяча, как и раньше, тролль по-прежнему дорожит каждым мгновением, проведенным вместе. Где живет Ханыга, я до сих пор не знаю. Гоблины скрытны по натуре – им очень трудно пригласить кого-то постороннего в свое жилище. Это никак не зависит от глубины дружеского расположения, с которым относится к тебе представитель этого народа – если ты ну очень дорог гоблину, он тебя, конечно, позовет в гости. Если ты спасаешься от преследования и в противном случае неминуемо умрешь. В общем, такую ситуацию мне даже трудно представить.

И остается только шеф. Правда, я не уверен, что хочу услышать его мнение. Оно наверняка будет дельным, но выскажет он его в таких выражениях, что настроение у меня может еще больше испортиться. Начальник мой деликатностью не отличается. С другой стороны, почему только шеф? Ведь он теперь тоже не холостой орк! Я вспомнил, как мы с товарищами гуляли на оркской свадьбе. И особенно, как мы его сватали. Один из самых веселых моментов в моей жизни. Традиционная оркская свадьба – вещь стоящая, особенно если ее устраивают орки, уже не первое поколение живущие в городе и сами толком своих традиций не знающие. Все веселее, чем то, что обычно устраивают эльфы или хоть мои драгоценные бывшие родичи. Хотя, кажется, сами брачующиеся так не считали, они только спустя неделю после свадьбы смогли расслабиться и начать получать удовольствие от совместного проживания. Вообще я к свадебным церемониям раньше, да и сейчас тоже, всегда относился прохладно. Но тут уж было бы свинством не порадоваться за коллегу и друга. В том, что свадьба вообще состоялась, мы с Ханыгой видели и свою заслугу. Во-первых, мы давали стеснительному шефу советы, как вести себя с возлюбленной. Ну, а главное – если бы я не втравил товарищей в последнее приключение, нам бы не удалось раскрыть заговор эльфов против империи, остались бы служить в страже, и шеф продолжал бы комплексовать по поводу того, что он является подчиненным своей возлюбленной. Теперь же его самолюбие было удовлетворено. И то, что парадный мундир тайного стражника (которого, кстати, не существует в природе), с капитанскими нашивками, между прочим, шеф не может показать даже своей новоиспеченной жене, этому никак не мешает. На наших с Ханыгой мундирах, между прочим, нашивки тоже вполне приличные – лейтенантские. Так что карьерный рост у нас всех стремительный, жаль, похвастаться мы можем только друг перед другом.

Задумавшись, я сам не заметил, как забрел на окраину столицы. Земля здесь дешевая, поэтому преобладает два типа строений – огромные особняки, скорее, даже, маленькие замки довольно уродливого вида. Здесь живут состоятельные разумные, которым не хватает денег на такое же поместье, но поближе к центру столицы. Часто в таких местах живут целыми родами. Раньше так было принято – дети рождаются, вырастают, растят своих детей, те своих, и так далее, каждое новое поколение пристраивает к дому новый этаж или еще одно крыло… Эльфийские резиденции – как раз и есть пережиток тех времен, изначально они были рассчитаны на проживание всего клана. А теперь там постоянно живут только глава семьи и патриархи. Но большие семейные обеды посещать время от времени приходится каждому эльфу.

Я огляделся по сторонам и попытался сориентироваться. Неподалеку отсюда находится изолятор – портит окружающий пейзаж своим унылым видом. Вон окна светятся… Стоп. Почему светятся окна? Учреждение закрыто, все сотрудники должны проводить вечер дома. «Клиенты» заведения проживают в подземных этажах, те, кто их охраняет, – тоже. Подняться на верхние этажи нет возможности ни у тех, ни у других. Я решил, что мои проблемы подождут – тем более, уже поздно и заявиться в гости к шефу будет не слишком вежливо, так что не стоит ограничивать себя и можно не сдерживаться и удовлетворить свое любопытство.

Здание окружал несерьезный на вид, но на деле вполне внушительный забор, состоящий из редких металлических прутьев. Редких, но не настолько, чтобы между ними можно было пролезть. Даже будь здесь Ханыга, это ничем бы не помогло – он все-таки не настолько субтильный. Днем ворота открыты, но на ночь их, конечно, закрывают. Пришлось перелезать – не слишком приятное занятие – темно, мокро, прутья холодные и слишком тонкие, чтобы за них было удобно держаться, да и заборчик достаточно высокий – метра три в нем точно есть. Очень пригодилась бы кошка с веревкой, но в резиденцию Сенней я ее с собой почему-то не взял. Слава Дану, это все-таки не тюрьма, считается, что заключенные могут попытаться совершить побег, а вот помощникам снаружи взяться неоткуда, так что двор по ночам не охраняется. В противном случае, меня бы точно заметили – перебраться получилось, но некоторое время это заняло, да и совсем тихо не вышло. Я опасался, что меня все-таки заметят, но обошлось. Когда я обошел дом, окна на втором этаже по-прежнему светились. И вот тут я почувствовал себя полным идиотом. Как я без специальных приспособлений собираюсь попасть на второй этаж? Покричать и постучаться в дверь, чтобы впустили, и подняться по лестнице? Отличная идея, лучше не придумаешь. Новости по поводу собственной вероятной свадьбы негативно сказались на моих умственных способностях – чего я тут собрался подсматривать?

Ничего дельного я придумать так и не смог. Пришлось лезть обратно и ждать неподалеку от ворот, спрятавшись под каким-то не слишком опрятным кустом в надежде, что тот, кто там сейчас бодрствует, скоро закончит свои дела и уберется восвояси, а мне удастся, во-первых, узнать, кто это, а во-вторых, возможно, выяснить, что он там делал. Закончил он не скоро – пришлось подождать часа три, я чуть не уснул, лежа под этим кустом, несмотря на полное отсутствие комфорта.

Мое терпение было вознаграждено – господин Ингвар Стокс, который так сильно торопил нас, потому что у него рабочий день заканчивается, неторопливо запер за собой дверь здания и, позевывая, поплелся куда-то в темноту. В руках у него был стандартный чемоданчик, с подобным ходит, наверное, половина всех имперских чиновников. Я очень сомневаюсь, что в нем было что-то важное – если бы это было так, мы бы заметили, пока проверяли. На всякий случай я решил проследить за человеком. Жалко было тратить время, да и утомился я изрядно, но раз уж начал… В крайнем случае, просто разузнаю, где он живет. Хотя это выясняется гораздо проще – достаточно посмотреть в архиве имперской канцелярии, туда у нас доступ тоже есть.

Господин Ингвар Стокс, государственный чиновник не самого низкого ранга, проживал в доходном доме. Только крайняя нищета или крайняя скупость заставят разумного жить в подобном месте. Именно поэтому доходный дом – не самый популярный способ заработка в столице. Спроса нет. Я проследил, в каком окне зажжется свет, после того, как он зашел, и спокойно отправился домой – урвать хоть несколько часов, чтобы поспать. Я до сих пор считаю этот свой поступок одним из самых глупых в своей жизни. Ни усталость, ни нависшая надо мной перспектива женитьбы не должны были помешать мне задуматься – ведь очевидная же нелепость! Его свои же подчиненные перестали бы уважать, если бы узнали, что он живет в таком месте! Но тогда мне ничего такого в голову не пришло. Даже хуже – прийти-то пришло, но выводов я никаких не сделал.

Утром я здорово проспал, разбудил меня только посыльный, который передал сообщение, что вопрос с секретарем улажен и в ближайшее время в наше распоряжение поступит некая Игульфрид Рагнвер. Поэтому присоединился к коллегам только ближе к обеду. Сообщил новость, выслушал дежурные претензии шефа по поводу того, что бездельничаю, пока приличные люди трудятся в поте лица, и только тогда поинтересовался, куда делся господин Ингвар.

– Да кто ж его знает? Говорят, раньше не опаздывал. Видно, так перетрусил, что решил остаться дома, – пожал плечами Ханыга.

И вот тут до меня дошло. Я с размаху залепил себе пощечину и взвыл. Но не от боли, а от отчаяния.

– Идиот!!!

– Вот так и сходят с ума сиды… – поразился шеф. – Тебе помочь?

– Ты мне сейчас и без спроса поможешь, – мрачно констатировал я и рассказал о своих ночных приключениях.

– Так чего мы сидим? Срочно туда. Может, хоть свидетели какие. Нам бы только труп найти.

Но труп мы, конечно, не нашли. Ни трупа, ни следов не было и в помине. Даже крысодлак, которого я в срочном порядке притащил из дома, не смог ничего унюхать.

– Да уж, лейтенант. Раньше за тобой таких просчетов не водилось, – удивленно и раздосадованно констатировал шеф. – Что это на тебя нашло?

Я рассказал о разговоре, который состоялся у меня накануне в резиденции Сенней.

– Ладно, это тебя отчасти оправдывает. Но если бы мы до сих пор служили в страже, было бы тебе дисциплинарное взыскание.

Уже безо всякого энтузиазма мы вернулись в Миграционную службу и остаток дня провели в молчании, закопавшись в бумаги. Никаких зацепок, конечно, не нашли, и даже беседы с ожидающими решения иммигрантами никакой информации нам не принесли.

– Завтра возьмем выходной, – угрюмо буркнул шеф, когда мы вышли из дому. – Вот и будем отдыхать. Мы с Гриахайей ждем вас в гости, ближе к вечеру. Будет плов. Ханыга, можешь взять жену.

– Не могу, – смущенно покачал головой Ханыга. – Она гнездо вьет.

– Чего? Ты тоже спятил?

– Да нет, у нас все женщины гнезда вьют, когда ждут потомство. Это инстинкт такой.

Мы с шефом аж остановились от изумления. Так вот куда Ханыга тратил свои немалые заработки! На то, чтобы обзавестись потомством! Его мечта наконец-то сбылась. Хоть у кого-то все хорошо в личной жизни. Мы горячо поздравили гоблина и разошлись по домам.

– Давайте-давайте, лопайте! – приговаривал шеф, придвигая нам с Ханыгой тарелки, в очередной раз наполненные знаменитым оркским пловом. – Такого ни в каком кабаке не попробуешь.

Несмотря на то, что тарелки были наполнены уже в третий раз, отказать мы не могли и через силу вталкивали в себя ложку за ложкой. Не из уважения к шефу, конечно, просто настоящий оркский плов – это действительно безумно вкусно. Но, к сожалению, еще и очень сытно – сожрать весь казан целиком, да еще и стенки облизать, как бы того ни хотелось, было просто невозможно. А жаль. Мелкий гоблин уже здорово напоминал эдакий шарик с отростками, а я, в силу того, что могу похвастаться более высоким ростом, до такого совершенства еще не дошел, но упорно старался не отставать.

Настроение, даже с учетом последних неприятностей, было радужным – наблюдать за семейным счастьем орков было очень весело.

Сейчас я почти не жалею, что мы ввязались в разборки между эльфами – дело того стоило. Жаль что, окончание этой истории трудно назвать триумфальным и величественным.

Когда казан с пловом все-таки был опустошен, мы с Ханыгой переползли в гостиную. Лично я боролся с желанием лечь на пол и потребовать, чтобы меня кто-нибудь перекатывал, моя нынешняя форма это вполне позволяла. В гостиной нас уже ждали уютные кресла и столик, на котором приветливо дымились крошечные пиалы с чаем. По-видимому, шеф твердо вознамерился ознакомить нас со всеми традициями орков. Мы и не сопротивлялись.

– Довольны ли гости угощением? – спросила Гриахайя шефа, при этом скромно опустив глаза. Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. На самом деле, особой скромностью и покорностью орчанка никогда не отличалась, и на службе она по-прежнему гоняет подчиненных в хвост и в гриву. Да и в семейной жизни они с шефом общаются вполне спокойно, игнорируя все эти строгие племенные традиции. А сейчас, думаю, она просто подыгрывает мужу – почему бы и не сделать приятное любимому, если уж ему так хочется похвастаться?

– Гости довольны, женщина, я не буду тебя сегодня наказывать, – это Ханыга не выдержал и решил подшутить, ответив традиционной фразой, да еще попытавшись скопировать густой бас шефа. Тут уже я не выдержал и расхохотался – сценка вышла смешная и сама по себе, а уж наблюдать, как шеф, только открывший рот для ответа, с шумом его захлопывает и удивленно хлопает глазами, без смеха было вообще не возможно. Впрочем, он быстро оправился и присоединился к нашему жизнерадостному ржанию.

– Ладно, тогда, мальчики, может быть, вы поведаете глупой женщине, как продвигается ваше расследование? – уже вполне серьезным голосом спросила капитан стражи после того, как все успокоились. – А то муженек информацией делиться не спешит, щеки надувает и говорит – секретная информация. А я же не прошу подробности! Вполне достаточно официальной версии, – спрашивала орчанка с искренним интересом, но не забывая подливать чай в опустевшие пиалки.

Мы с Ханыгой, не особо вдаваясь в детали, рассказали о моем позоре. Шеф, похоже, был не слишком доволен, что мы разглашаем информацию о секретном расследовании (он так и выразился), но я подумал, что от нашей бывшей начальницы можно не таиться. Госпожа Гриахайя знает настоящую причину нашего ухода со службы, господа из имперской канцелярии посчитали, что проще позволить ей узнать правду, чем выдумывать причину, по которой трем хорошим сотрудникам так легко позволили уволиться из стражи. Заодно я пересказал ей свои проблемы, которые повлекли за собой такую глупую ошибку.

– Я бы на твоем месте не слишком укоряла себя, – она пожала плечами. – Если б тебя не понесло на прогулку, вы бы даже не узнали, что с ним случилось, с этим господином Ингваром. Да и по поводу женитьбы своей можешь не переживать. Если вам в скором времени не придется отправляться за границу, то я твоя бабушка. А к вашему возвращению вся ситуация еще дюжину раз поменяется. В крайнем случае и в самом деле уйдешь из рода. Ох уж эти мне сложные эльфийские внутрисемейные отношения! Еще кровной местью пугают! Я бы на твоем месте доложила императору. Эльфийские законы у них… Мало им последних неприятностей, еще хотят?

Под конец монолога леди Гриахайя совсем распалилась, было видно, что она сдерживает крепкие выражения. Ну а меня зацепила оговорка о том, что мы должны в скором времени отправиться за границу.

– Что тут такого удивительного? – спросила капитан стражи, заметив мое недоумение. – Все указывает на то, что беспорядки провоцирует кто-то из-за границы. Ваша задача сейчас выяснить как можно больше об этом, чтобы было понятно, что конкретно искать. А дело это на вашей команде, вам его и завершать. Вряд ли это можно сделать отсюда.

– Но я думал, что есть какие-то специальные службы. Разведка, например.

– Ты не так давно здесь живешь, всех нюансов не знаешь. А хотя бы и не ты – широкой общественности это не известно. Разведки как таковой у нас нет. Та, что есть, совсем другими вещами занимается. Так что некому с этим разбираться, кроме вас. Тем более, ты, Сарх, говорят, на дипломата учился. Да и что творится за границей, понимаешь гораздо лучше большинства из этих господ, что сидят в имперской канцелярии.

Я задумался. С одной стороны, сбежать на время от «семейных проблем» было бы очень кстати. А с другой – я не был уверен, что мне так уж сильно хочется вернуться на родину, даже на время. Ностальгия меня не мучает.

Я вспомнил о том, что наша команда скоро увеличится, и не замедлил поделиться новостью с женой начальника. Шеф так явно демонстрировал свое недовольство тем, что наш мужской коллектив будет разбавлен дамой, и, кажется, переборщил с возмущенными воплями – Гриахайя обиделась.

– То есть ты, любезный супруг, считаешь, что от женщин в сыске одни проблемы? – очень спокойным голосом поинтересовалась она.

Любезный супруг как-то сразу втянул голову в плечи и забормотал бессвязные оправдания, что, дескать, ничего такого он в виду не имел, и вообще… Мы с Ханыгой с умилением наблюдали за тем, как наш суровый начальник мгновенно превращается в ласкового котенка. Мне даже захотелось поаплодировать такому перевоплощению.

Глава 3

Новая рабочая неделя началась для меня с минорной ноты – я проснулся от громкого, требовательного стука в дверь.

Накануне мы с коллегами и крысодлаком до позднего вечера рыскали вокруг того дома, в котором я последний раз видел господина Ингвара, в надежде найти какие-нибудь следы. Даже Свенсон изменил своим привычкам и покинул свой уютный прохладный подвал морга, в надежде, что ему удастся своим некромантским чутьем напасть на след уже, без сомнения, покойного Стокса. Все безрезультатно. Еще перед выходными мы выяснили, где на самом деле жил исполняющий обязанности начальника Миграционной службы. Более чем приличный домик в центре столицы пустовал уже второй день. Пробраться в него не составило никакого труда, но даже личные вещи пропавшего не помогли Свенсону вызвать дух покойного.

– Такое проделать не очень сложно, парни, – виновато пожал плечами тролль, когда понял, что дальнейшие попытки ни к чему не приведут. – Заключили бедолагу в какой-нибудь предмет, и все дела. Вот если бы у меня было его тело, я бы заставил его говорить. А так сами видите – бесполезно.

Крысодлак тоже ничего не вынюхал. У него, конечно, замечательный нюх, но у нас сложилось ощущение, что никаких следов вообще не осталось – зверь ни разу даже не насторожился.

– А вот интересно, – пробормотал Ханыга ночью, когда мы сидели в «Подземном кабаке» за кружечкой пива, – что не так с господином… Забыл, как его зовут, но этот, чьи обязанности Стокс исполнял.

– А вот это – очень правильный вопрос, зеленый, – заметил шеф. – Как-то мы его упустили из виду. Завтра обязательно займемся, а то, не дайте боги, и этот куда-нибудь исчезнет.

– Так, может, прям сейчас и отправимся? – с энтузиазмом спросил я.

– Нет, лейтенант, мы уже и так дел наворотили. Я, конечно, понимаю, что у тебя шило в заднице и тебе не терпится чем-то занять голову, но после трех кружек пива я лично слишком добрый, допрашивать не с руки. Так что завтра поутру его навестим. Заодно и новость о том, что заместитель его исчез, сообщим. То есть не утром, конечно, а ближе к полудню. А то что-то замотались мы сегодня, отоспаться надо.

Но отоспаться мне, как я уже сказал, так и не дали. Гадая, кого принесло в такую рань, я, чертыхаясь, поплелся вниз. Открыл дверь и удивленно уставился на посетителя. Мне хватило самообладания не раскрыть рот от удивления, но на осмысленные действия – нет. Так что я молча разглядывал явившуюся барышню, и в голове у меня крутилась одна мысль – моя сообразительность в последнее время оставляет желать много лучшего. Как и умственные способности моих коллег, впрочем. А дело все в том, что передо мной стояла та самая внучка Оттиля, которую мы имели счастье наблюдать несколько дней назад, пока ожидали аудиенции у императора. Барышня, сморщив носик, рассматривала мой не слишком подходящий для приема посетителей наряд – плед, из которого я по пути к двери соорудил нечто отдаленно смахивающее на плащ. Ну, за рамки приличий одеяние не выходило, если рассматривать его как одежда только проснувшегося человека, которого выдернули из постели бесцеремонным стуком ранним утром. Если рассматривать наше здание как официальное учреждение, а меня – как его служащего, то выходило, конечно.

Так и не дождавшись от меня реакции, девушка что-то сказала и передала мне бумагу. Что именно она сказала, как-то прошло мимо моего внимания, и я не нашел ничего лучше, чем глупо переспросить:

– Что?

– Игульфрид Рагнвер, направлена на службу в качестве секретаря в ваше сыскное агентство. Направление вы в руках держите, – немного раздраженно повторила моя новая коллега.

– М-м-м… – Да что со мной такое? Какие-то дурацкие междометия вместо нормального человеческого приветствия.

– Да, я действительно полукровка. Нет, мне не трудно с этим жить. Нет, я не чувствую себя существом второго сорта. Нет, я не делаю никакой разницы между родней со стороны орков и родней со стороны эльфов, – еще более раздраженно выпалила Игульфрид.

Мне наконец удалось взять себя в руки.

– Да мне это вовсе не интересно, – немного грубовато ответил я. – Во-первых, давайте пройдем внутрь, незачем стоять на пороге. Во-вторых, представлюсь, – продолжил я после того, как мы вошли внутрь. – Меня зовут Сарх из рода Сенней, наших коллег Ханыги и Огрунхая пока здесь нет, с ними вы познакомитесь позже. Что случилось? – это я заметил удивленно расширившиеся зрачки девушки, когда она услышала наши имена.

– Ничего не случилось, – спокойно ответила она. – Что там в-третьих?

– В-третьих будет, когда я прочитаю ваше направление.

Я вскрыл печать и углубился в чтение. Вернее, приготовился углубиться в чтение. Официальный приказ содержал всего две строчки:

«Игульфрид Рагнвер направлена в подчинение капитану Огрунхаю и лейтенантам Ханыге и Сарху. Сведений об истинном назначении сыскного агенства не получала – сие остается на усмотрение вышеупомянутых. В случае, если поименованные сочтут возможным их раскрыть, разрешается присвоить звание и поставить на денежное довольствие в имперской канцелярии. В противном случае использовать как секретаря в повседневных делах сыскного агентства».

Ниже стояла личная подпись императора.

И что нам с ней делать теперь? Дождавшись, когда бумага рассыплется в моих руках, я повернулся к Игульфрид. Она как раз удивленно рассматривала пепел, оставшийся от приказа. Еще бы – не каждый день такие банальные документы, как направление на службу, защищены такими сложными чарами, чтобы рассыпаться по прочтении.

Определенно, принимать решение о том, будет ли Игульфрид помогать во всех наших делах, или только тех, которые не выходят за рамки секретности, мы будем все вместе. А пока, в ожидании коллег, я решил прояснить некоторые моменты:

– Простите, леди, но насколько мне известно, в эльфийских семьях поступать на службу в частные конторы, не принадлежащие оной семье, не принято. Что определило ваш выбор?

– Ни одно из дел нашей семьи меня не привлекло. Я считала, что моим талантам найдут лучшее применение на государственной службе, но максимум, чего я добилась, – это назначения секретарем в вашу организацию. – Судя по тону девушки, она была не согласна с таким решением.

– И какими же талантами вы обладаете? – спросил я, не удержавшись и добавив в голос сарказма. Хотя иронизировал я зря – если у разумного глаза такого цвета, может он многое. Природные ведьмы на дороге не валяются. Похоже, мне просто захотелось ее слегка подначить. И она с готовностью заглотила наживку. Даже немного слишком – в комнате ощутимо похолодало и потемнело, а леди Игульфрид грозно нахмурилась:

– Моих талантов достаточно для того, чтобы разнести вашу халупу по камушку! Как вы считаете, вам этого достаточно?

– Я никоим образом не хочу сказать, что сомневаюсь в ваших способностях, леди. Но в нашей работе довольно редко приходится уничтожать постройки. Боюсь, я пока не вижу применения этому, безусловно, выдающемуся умению, – я уже не мог остановиться. Сам не знаю, что на меня нашло. Вероятно, неудачи последних дней негативно сказались на моем характере и чувстве такта.

Барышня разозлилась еще сильнее и, похоже, собралась устроить настоящий катаклизм локальных масштабов, но тут неожиданно взвизгнула, и все прекратилось. Температура вернулась к норме, и освещение тоже, а леди Игульфрид с неразборчивыми восклицаниями, вроде «Ух ты, какая прелесть», направилась к люку, ведущему в погреб. Возле люка, с любопытством глядя на происходящее, сидел крысодлак. Что удивительно, он совершенно не сопротивлялся, когда она бесцеремонно схватила его на руки и стала гладить. Раньше он подобное позволял только мне, да и то – не всегда. Я даже немного обиделся.

– Кхм, леди, я думаю, вы можете пока располагаться, а я вас временно покину. Дело в том, что мы по некоторым причинам сегодня не планировали начинать рабочий день так рано. Так что думаю, мне стоит вас ненадолго оставить, чтобы принять, кхм, более официальный вид. – Это я вспомнил о своем наряде. – Можете пока поискать на кухне кофе, там, кажется, был. Вам в любом случае придется его готовить, вы все-таки секретарем будете, уж не обижайтесь. Крыс, покажи леди, где находится кухня, раз уж вы подружились.

Барышня что-то зашипела мне в спину – я предпочел не вслушиваться и поспешно поднялся наверх. Возвращался я уже будучи более-менее в порядке. Как внешне, так и внутренне.

Когда я спустился, кофе с кухни не пахло. С кухни пахло жареной колбасой. Но обрадоваться я не успел – сковородка, на которой шкворчала колбаса, стояла перед нашей новоиспеченной сотрудницей, и колбаса с нее исчезала с поразительной скоростью. Отменный аппетит у барышни, шефу понравится. Крысодлак сидел на столе и с удовольствием делил с секретаршей завтрак, который он сам помог ей добыть.

Леди Игульфрид уставилась на меня с подозрением, видимо ожидая, что я начну возмущаться таким самоуправством.

Я возмущаться не стал, но кофе пришлось варить самому – как я и рассчитывал. А вот за колбасу было обидно – никогда мне не приходило в голову, что ее можно пожарить перед употреблением, и теперь так соблазнительно пахло, а единственная сковорода занята, да и колбаса, кажется, была последняя. Я вообще-то стараюсь следить, чтобы она не кончалась, но крысодлак следит, чтобы она не висела в подвале слишком долго, еще более ревностно.

Пока разбирался с кофе, я мучительно старался понять, что мне следует говорить. В голову ничего не приходило, и я уже совсем приготовился вещать что-нибудь банальное, чтобы потянуть время, но тут, слава богам, распахнулась дверь и на кухне появился шеф.

– Ого! – завопил шеф. – Сарх, я так понимаю, надежда на то, что эта леди – твоя новая подружка, напрасно вспыхнула в моей трепетной душе? Тогда потрудись объяснить, что она делает на нашей кухне?

– Колбасу ест, шеф, разве не видишь? – печально вздохнул я, не обращая внимания на ощутимое похолодание. – Мою последнюю колбасу, между прочим.

– Ах-ха-хах, так тебе и надо. Хотя я сочувствую твоей утрате, конечно. Приятного аппетита, барышня, не нужно так на меня коситься. Это ваша законная добыча, я не стану ее оспаривать. Но ты, Сарх, не заговаривай мне зубы. Лучше объясни, почему ты так спокойно относишься к этому вопиющему факту? Или это новая услуга для наших клиентов? «Если у вас проблема, которую мы можем решить, мы ее решим, даже если это всего лишь голод?» А что, мне нравится.

– Нет, дорогой шеф, ты ошибся. Вернее, это я виноват, не объяснил сразу, – я решил, что пора прекращать развлекаться, тем более, что леди, похоже, уже приготовилась рассердиться всерьез. – Разреши представить. Леди Игульфрид Рагнвер, наша новая секретарша. Леди Игульфрид, вы видите перед собой господина Огрунхая. Он глава нашей организации, и это он решает, что именно вы будете делать и на сколько оценить вашу помощь.

Леди Игульфрид привстала со стула и присела в книксене. Учитывая то, что на ней были одеты орочьи штаны, а не эльфийское платье, смотрелся книксен забавно. Шеф стал серьезен.

– Рагнвер, говоришь… Сарх, я не ошибаюсь, мы ведь с тобой идиоты, теряем квалификацию и прохлопываем мимо ушей очевидные факты, так? – спросил шеф, обходя леди по кругу и бесцеремонно ее рассматривая – как будто лошадь на рынке, причем лошадь не первой молодости.

– Ты прав, шеф, только ты забыл еще Ханыгу добавить в нашу компанию.

– Не, гоблин мог и не знать род Оттиля, ему простительно.

– Господа, я могу предположить, что вы так невзначай обсуждаете меня? – наконец не выдержала Игульфрид.

– Именно так, девочка, но тебе придется с этим смириться. Так что возьми себя в руки и прекрати ворожить, тут скоро стекла инеем покроются. Я тебе больше скажу, мы сейчас дождемся нашего третьего и пойдем по делам. А по дороге мы будем долго и со вкусом мыть тебе кости. Такова жизнь, ничего не поделаешь.

Девушка расслабилась, и температура резко вернулась к норме.

– Да мне по большому счету все равно, господа. Я только надеюсь, что предметом обсуждения будет не мой внешний вид.

– Нет, я серьезный, счастливый в браке орк, и гоблин, который что-то задерживается, – тоже. Господину Сарху, конечно, не так повезло, но он у нас слишком уж деликатный и тактичный, так что тут можешь не волноваться. Из всей твоей внешности меня интересует только цвет твоих глазок и что нам в связи с этим от тебя ждать.

– Ну, вы, похоже, и сами все знаете. Я – ворожея. Все, что связано с природой, дается мне проще, чем другим. Хорошо нахожу общий язык с животными, это у меня от мамы. Шаманизм, общение с духами – совсем чуть-чуть. Говорю с растениями – это от папы. Распознаю яды, могу помочь отравленному, если он еще не умер.

Я встрепенулся:

– А сама зелья составлять умеешь?

– Спрашиваете!

Я, боясь спугнуть удачу, побежал наверх, сопровождаемый язвительным шефовским «дорвался до игрушечки, болезный!». Когда я протянул девушке остатки своего зелья, того самого, «на крайний случай», она удивленно уставилась на меня:

– И кого вы этим травили? Неужели вы думаете, что я стану повторять что-то такое? Это же верная смерть! Да кто только согласился такое принять!

– Ты видишь этого идиота прямо перед тобой, девочка! – прокомментировал шеф. – Это он для себя, так что насчет моральных проблем можешь не волноваться.

Девушка посмотрела на меня и поинтересовалась:

– А почему он еще живой? Там же от желудочно-кишечного тракта вообще ничего не должно было остаться!

– Не переживайте, леди, это действительно только на самый крайний случай. Если сможете сделать такое же, я буду вам очень благодарен! Понимаете, это как страховка.

Девушка с сомнением покачала головой, но обещала сделать все возможное.

– Я и сама знаю несколько полезных рецептов.

– И ты нам обязательно составишь список, чтобы мы знали, на что рассчитывать. Но я наблюдаю, как по улице движется наше зеленое недоразумение. Сейчас быстренько знакомитесь, и нам пора, а ты будешь тут обживаться. Бумажной работы у нас немного, но это если регулярно ее делать, а сейчас поднакопилось. Так что работа на ближайшее время у тебя есть. Хотя сейчас объяснять ничего не буду, некогда. Можешь просто обживаться. Вечером, если будет время. Главное – принимай посетителей, если кто-то заявится, и фиксируй.

– Господин Огрунхай, подождите! Я хотела бы сразу прояснить один вопрос! Я не для того пошла на конфликт с семьей, чтобы заниматься бумажной работой! Для того, чтобы работать секретарем, необязательно быть ведьмой! Если я нужна вам только для этого – я заранее отказываюсь.

– Угрожает еще! – расхохотался шеф. – Я еще не решил, для чего ты нужна. Вот обсудим все с коллегами и все тебе как есть расскажем. И если не понравится, то можешь идти и сообщить об этом своему дедушке или самому императору, это уж не мое дело. А пока извини. Ханыга, это – Игульфрид, она у нас теперь работает. Игульфрид, это – Ханыга, последний из твоих начальников. Есть еще Свенсон, но он не твой начальник, да и работает у нас только на полставки. Все, мы ушли.

Мы направились в сторону дома господина Лайвеса, и шеф незамедлительно приступил к обещанному «мытью костей» нашей новой коллеги.

– Сарх, там по поводу девочки никакого пояснения не было в представлении? Что нам с ней делать?

– Ничего не было, шеф. Раскрывать или нет нашу основную деятельность – на наше усмотрение.

– Хм. Император, как всегда, темнит. Ладно, пусть пока как есть остается. Если девчонка заметит, что у нас не все прозрачно, и задаст правильные вопросы – тогда посмотрим. А нет – так нет, пускай это вроде как экзамен будет. Вообще вроде ничего, не зануда, мне понравилась. Да и способности ее надо получше выяснить, если правда, что я о таких слышал – нам повезло. Может, и окажется полезной.

Господин Лайвес действительно выглядел нездорово. Да, откровенно говоря, выглядел он так, что краше в гроб кладут. Иной зомби дал бы господину Лайвесу фору. Судя по личному делу, Ричард Лайвес был человеком пятидесяти пяти лет от роду. Но глядя на него, я бы никогда так не подумал. Он больше смахивал на гоблина, умудрившегося прожить как минимум в три раза дольше. Абсолютно прозрачные волосы, кожа бледно-зеленая, белки глаз желтого цвета. Супруга долго не хотела пускать нас в его спальню, и я вовсе не был удивлен. Не знаю, чем болен этот господин, но возникало опасение, что любое усилие, например, требуемое на то, чтобы открыть глаза, может стать для него последним. Говорить ему, конечно, тоже было трудно, и он был явно чрезвычайно обеспокоен нашим визитом.

– Неужели Стокс не справляется? – с трудом просвистел он. – Мне казалось, он довольно шустрый молодой человек. Когда я уходил, он уверял меня, что со всем справится. Да и что там не справиться? Работа у нас есть, но уж не настолько сложная.

– Все в порядке, господин Лайвес, это просто проверка, не более, – уверил его шеф. Мы просто хотели уточнить некоторые детали, не отраженные в отчетах, но, видя ваше состояние, думаю, помощь требуется нам не настолько сильно, чтобы вас беспокоить, – бесцеремонно высказался шеф.

– Да, этот недуг что-то никак от меня не отвяжется, такая досада, – устало прикрыв глаза, прошептал начальник Миграционной службы. – Вероятно, мне придется в ближайшее время просить об отставке – и это еще до шестидесяти, какой позор! В моей семье никто не уходил на покой раньше восьмидесяти лет.

– Господин Лайвес, только один вопрос, – поинтересовался Ханыга, – почему вы не обращаетесь к государственным лекарям?

– О, зачем мне государственный лекарь, если моя супруга до недавнего времени им и была? И только моя неожиданная болезнь заставила ее покинуть службу, чтобы полностью сосредоточиться на уходе за мной. Она одна меня и поддерживает. Сыну некогда, у него свои заботы. Ей, бедной, трудно приходится…

– Неужели? – изумился Ханыга. – Что ж, тогда это все объясняет.

В этот момент в комнату неслышно проскользнула леди Лайвес и шепотом попросила нас удалиться – супругу пора было снова принимать лекарства. Мы послушно развернулись, чтобы уйти, но больной снова заговорил:

– Господа, прошу вас, не затруднит ли вас прислать мне результаты проверки? Все-таки не каждый день с нами случается ревизия, и я уверен, что это неспроста. – Он повернулся к жене: – Дорогая, будь добра, собери копии основных материалов, которые лежат у меня в кабинете, и передай этим господам. Возможно, это как-то поможет вам.

– Конечно, дорогой, я все сделаю завтра и сама отнесу по тому адресу, который вы, господа ревизоры, мне укажете. А пока тебе пора принимать лекарство!

Дама слегка повысила голос, и мы поспешили ретироваться – уж больно суровый у нее был вид.

Некоторое время шли молча, а потом Ханыга задумчиво провозгласил:

– Странные какие-то дети у господина Лайвеса. Некогда им.

– Действительно, странно, зеленый. Может, навестим, раз уж все равно день почти свободный получился?

– Зачем? – я удивился.

– Да не нравится мне эта его болезнь. Как-то непонятно он болеет. Я вот думаю – надо бы родственников поподробнее расспросить.

– Действительно, непонятная ситуация. Но, может, надо было его жену спросить?

– Может, и надо было, но что теперь-то? Да и странная такая леди, похожа на строгую школьную учительницу. У меня от нее мурашки по коже.

Удивительно, но меня преследовали примерно такие же ощущения, и возвращаться, чтобы узнать подробности, не хотелось. Тем более для того, чтобы задать какие-то непонятные вопросы о здоровье, которые нас, в общем, совершенно не касаются. А вот у деток и действительно можно узнать, и заодно напомнить об отце. Тем более, живут они, судя по досье, совсем недалеко.

И тут нас ожидал очередной сюрприз: младший господин Лайвес, как оказалось, уже более двух месяцев отбывает тюремный срок за избиение, как нам сообщила его жена. Ясно теперь, почему он не навещает отца, и понятно, что ему о проблемах сына не рассказали, чтобы не волновать лишний раз. Отвечать на какие-то вопросы супруга молодого преступника отказалась – ее право, да и все нас интересующее мы можем узнать у него лично. Нужно только получить разрешение у почтенной госпожи Гриахайи.

С этим мы, естественно, справились быстро. Через час дело младшего Лайвеса, как и разрешение на посещение, было уже у нас. Зачем нам так уж понадобилось с ним встретиться, никто из нас сказать не мог. Просто странная сложилась ситуация – отец тяжело болен, сын в тюрьме… Что-то слишком много напастей на одну семью. Тем более, что сын, как оказалось, не совсем в тюрьме. Днем он, как и прочие заключенные, занят на общественно полезных работах, а вечера проводит в тюремной больнице. Тюремный мозгоправ лечит нарушения психики, вызванные тяжелым сотрясением мозга, полученным при совершении преступления. А самое интересное – это совершенное преступление. Выяснилось, что сын господина Ричарда Лайвеса, Фредерик Лайвес, заключен под стражу за то, что избил собственную мать.

– Что-то у меня в голове не укладывается. Такой положительный молодой человек. Приличная должность. С родителями давно не живет, но до последнего времени навещал их чуть ли не каждый день. И такое сотворил! Странно, очень странно, – причитал Ханыга. Мы с шефом тоже испытывали недоумение.

В любом случае, гадать было бессмысленно. Мы и не стали. Городская тюрьма – это совсем не то же самое, что каторга. Те, кого угораздило сюда попасть, как правило, не совершили ничего по-настоящему ужасного. Поэтому и портить им жизнь слишком сильно никто не старался. Так что в крепости сидели мелкие воришки, пьяницы и прочий антисоциальный элемент. Каждый день они должны трудиться, для того чтобы окупить собственное содержание. Работы, на которые отряжают таких деятелей, не пользуются популярностью среди благовоспитанных горожан по причине низкой оплаты или малой престижности, но никакими ужасными условиями не отличаются. Половину городских дворников, ассенизаторов и могильщиков как раз и набирают из числа таких оступившихся. Некоторые из них, кстати, даже и не замечают особых изменений, так как вид деятельности до попадания в заключение и после у них один и тот же. Так что Фредерик был скорее исключением. Безусловно, такое непочтительное отношение к собственной матери, которое продемонстрировал юный Лайвес, возмущает, но факт остается фактом – лишать свободы человека всего лишь за попытку избиения более чем на четыре месяца никто не станет. Однако когда мы его нашли, возле только что отрытой могилы, выглядел он так, будто занимается этим скучным и беспросветным делом всю свою жизнь и этим утром ему, наконец, сообщили, что следующая могила, которую он выкопает, будет его собственная. Такого тоскливого и унылого взгляда я не встречал даже у тех каторжников, которым предстояло пробыть на каторге всю оставшуюся жизнь.

По правилам допросы заключенных должны проводиться вечером, когда заключенные возвращаются в бараки (или в случае Лайвеса – в лазарет). Но мы решили не тянуть время, а, разузнав, чем именно он занят, отправились на кладбище. Посчитали, что рабочая обстановка будет способствовать деловому настрою. Надзирающий стражник очень удивился нашему появлению – среди сотрудников стражи о нас до сих пор ходят легенды, но позволил отозвать в сторону одного из его подчиненных.

Наше появление вызвало слабое оживление на лице молодого человека. Шеф почему-то решил, что разговаривать с Фредериком должен я. «Псих психа завсегда лучше поймет, так что давай, вперед, не подведи коллег». Я возмутился, но отношения выяснять не стал.

– Фредерик, не могли бы вы объяснить нам причины своего поступка? – начал я без обиняков. А зачем городить лишние словесные конструкции. Вряд ли он поверит, что мы зашли просто поинтересоваться его здоровьем.

– Я уже все причины объяснил. Мне не верят. Вы можете ознакомиться с ними в моем личном деле. Или у моего лечащего врача. – Он был так подчеркнуто неприветлив, что было ясно – сказать ему есть чего и очень хочется.

– Спасибо за совет, мы обязательно им воспользуемся, но все-таки для начала хотелось бы услышать все от вас.

На самом деле мы просто не успели ничего прочитать, но не сообщать же об этом.

– Ну, хорошо. Повторю еще раз. Я напал на свою мать, потому что совершенно уверен, что это не моя мать, а кто-то, кто принял ее облик. И я это понял до того, как на нее напал, а не после, как это утверждает господин психиатр.

– И как же вы это поняли?

– Я не могу это объяснить. Она по-другому говорит и говорит вещи, которые раньше она бы никогда не сказала. Она совершает поступки, которых моя мать не совершила бы никогда. Просто почувствовал, и все. И мне показалось, что отец заболел из-за нее. Я сказал ей об этом. Она только посмеялась надо мной. Сказала, что отец все равно рано или поздно умрет. Я схватил ее за руки и начал трясти, я просто не мог поверить, что она это говорит. Тогда она оттолкнула меня с такой силой, что я отлетел и ударился головой. Когда очнулся, я был уже в страже. Я отлично помню, что все было именно так, а не то, что говорила им она. Но меня никто не слушал!

Парень отвернулся и всхлипнул. Мы с коллегами переглянулись. Дураку понятно, что парень слегка не в себе. Но вокруг этой семейки и правда что-то странное творится. Я задал еще несколько уточняющих вопросов, но Фредерик явно был не в состоянии больше говорить.

– Знаете, может, стоит вернуться в дом Ричарда Лайвеса и все-таки поговорить с его супругой? – тихонько предложил Ханыга, когда младший Лайвес в очередной раз замолчал и ушел в себя.

– Неплохо бы для начала ознакомиться с материалами дела, – пожал плечами шеф, – но вообще да, все страньше и страньше. Дураку ясно, что у парня крыша не только съехала, но уже скрылась за горизонтом, и все-таки его матушка действительно ведет себя странно.

Мы попрощались с молодым человеком и уже вышли за ограду кладбища, когда чуткий гоблин насторожился.

– Кто-то кричит!

Мы развернулись и быстро пошли назад. Причина криков стала понятна, стоило только пройти немного в глубь кладбища. Земля на некоторых могилах шевелилась.

– Кладбище поднялось! – завопил шеф. – Ханыга, пока не поздно, бегом за Свенсоном. Мы – на помощь могильщикам, – распорядился он.

Ханыга помялся секунду, но, поняв, что толку от него все равно не будет, побежал к выходу. Упокоить поднявшегося мертвеца может только маг. Лучше всего – некромант. Ну, еще это можно сделать с помощью серебряного оружия, но у нас такого при себе, конечно, не было. Во-первых, это дорого, а во-вторых, не так часто в столице случается такое чрезвычайное происшествие. Так что надежда была только на то, что нам удастся продержаться до появления тролля.

До могильщиков добрались быстро – они пытались пробиться к выходу с кладбища, пока безуспешно. С помощью лопат им пока удавалось довольно успешно отбиваться от наседающих мертвецов. Надзирающий офицер растерянно стоял за их спинами – у бедняги такого прекрасного оружия при себе не оказалось. Я с некоторых пор ношу с собой меч. Пожалуй, в данном случае он оказался даже менее полезен, чем лопата. Иногда мне удавалось отсечь кому-нибудь из нападавших руку или ногу, но гораздо реже, чем хотелось бы. Не так-то просто это сделать, как может показаться. А вот останавливающее действие у меча гораздо хуже, чем у лопаты. В этой ситуации отличился шеф. Пока бежали к обороняющимся заключенным, он выломал целиком небольшой ясень и теперь с энтузиазмом размахивал импровизированной дубинкой. Мертвецы так и разлетались из-под его ударов. Постепенно мы выстроились клином – шеф на острие, могильщики с лопатами по бокам, в центре – надзирающий офицер, ну и сзади я, по мере сил отпихиваю особенно настырных зомби. Когда мы подошли к выходу, вокруг нас уже собралось, казалось, все кладбище целиком. Если бы не шеф, не выбрался бы никто. Я выходил последним, захлопнул за собой выкованную из тяжелых стальных прутьев дверь (как раз на такой случай), а поджидавший наготове кладбищенский сторож проворно прикрутил ее цепью к ограде. В конце улицы уже показались Ханыга и Свенсон с церемониальным серпом, на лошадях. Вообще-то, тролль обычно не пользуется вспомогательными инструментами, но не в этом случае. Упокоить сразу такую толпу немертвых не так-то просто, в одиночку с этим может справиться только сильный некромант, и без некоторых вспомогательных предметов тут не обойтись. Пришлось сторожу разматывать цепь обратно.

Посмотреть на работу профессионала всегда приятно, так что мы с любопытством собрались возле ограды. Тролль, бормоча себе под нос какую-то галиматью, спокойно раскрыл дверь и вошел внутрь. Никто из находящихся внутри не попытался выскочить, наоборот, покойники отскочили подальше от тролля. Войдя внутрь, он начал танцевать. Зрелище, как всегда, было завораживающее. Свенсон грациозно подскакивал и взмахивал серпом, и после каждого такого взмаха несколько мертвых останавливались и отходили в сторону, теряя интерес к происходящему. Остальные все еще пытались выбраться за ограду, а некоторые – особо настырные – пытались подойти поближе к некроманту. В общем, долго наслаждаться зрелищем нам не пришлось, через несколько минут все зомби были спокойны. Свенсон буднично приказал всем расходиться по местам и спать, что и было проделано покойными со всем возможным старанием. Могильщики, видимо, еще не успели отойти от шока, потому что испуга на их лицах я не заметил. Они только возмущались тем объемом работ, который теперь предстоял – пусть обитатели могил разошлись по местам, но сколько могил теперь придется приводить в порядок!

– Парни, успокойтесь. За сверхурочную работу вам хорошо заплатят, обещаю, – потрясенно констатировал надзирающий офицер. Вот он-то как раз целиком прочувствовал опасность ситуации. – Чтоб я еще раз без оружия на смену пошел… Господин Огрунхай, вам ваша палица больше не нужна?

– Нет. А тебе зачем?

– Я ее укорочу по руке и кольца серебряные на нее надену. Дорого, конечно, но жизнь дороже.

Шеф передал свое покрытое славой оружие жаждущему, оглядел себя и повернулся к нам:

– Так, сейчас быстро по домам. Мне надо переодеться, и тебе, Сарх, тоже. А потом навестим еще раз господина Лайвеса. Ханыга, можешь идти домой, а можешь сразу к Сарху. Но прочитай заключение специалиста и все, что можно, о Фредерике Лайвесе, когда встретимся – доложишь. Собираемся в штаб-квартире. И еще. Не нравится мне этот самопроизвольный подъем. Сдается, неспроста он случился. Мы ведь, по идее, к господину Фредерику должны были только вечером попасть!

– Понять бы еще, что такого важного он нам сказал? – меня все не отпускала мысль, что мы так и не спросили чего-то или не обратили внимания на какую-то деталь.

– Не знаю. Но после беседы с ним мы заинтересовались его семьей, – пробурчал шеф. – Может, этого кому-то не хотелось. В любом случае, слишком много совпадений. Неплохо бы еще раз проверить. Эх, жалко Свенсон совсем вымотался, что-то многовато покойников вокруг нас в последнее время крутится.

– Да я еще два раза по столько могу упокоить! – возмутился подошедший к нам Свенсон.

– Тебя не спросили! А то я не вижу, что ты от клиентов своих уже и не отличаешься почти! Я твой начальник, и я тебе приказываю нанять извозчика и ехать домой спатеньки!

– Возьмите хоть кого-нибудь из университета на всякий случай! – сдался Свенсон, который действительно еле стоял на ногах.

– Очень долго получится. Это прошение надо писать, потом пока рассмотрят в канцелярии, пока ответ получим. Долго, – это Ханыга наконец отдышался. До нынешнего обиталища тролля ему пришлось добираться пешком, мы сегодня были без лошадей. Гоблин, конечно, бегает очень быстро, но все равно удивительно, как он так быстро обернулся.

Тролль после такой тяжелой работы сегодня уже больше ни на что не годен. Да и вряд ли нам сегодня придется столкнуться с таким количеством неупокоенных еще раз. Мы со всей возможной скоростью разошлись по домам.

За всеми этими заботами я совсем забыл о нашей новой сотруднице, так что, обнаружив ее в приемной, был удивлен. Она начала вежливо докладывать о том, что посетителей сегодня не было, но заходили господа гномы, которые проводили техническое обслуживание водопровода (тут она с явным уважением на меня посмотрела), что она попыталась разобраться в наших документах, но пока ей не хватает некоторых пояснений, и еще что-то в этом же духе. А я тем временем обдумывал одну мысль:

– Леди Игульфрид, скажите, пожалуйста, вы, как ведьма, умеете чувствовать ложь?

Девушка сначала возмутилась, что ее перебили, и явно набрала в грудь побольше воздуха, чтобы свое возмущение высказать, но потом до нее дошел смысл вопроса и она взяла себя в руки:

– Боюсь, это не совсем мой профиль. Но если немного подготовиться, то да, я почувствую, что разумный говорит неправду. Но только в том случае, если он сам это понимает. Он ведь может быть уверен в своих словах, но они при этом не будут истиной.

– Это я прекрасно понимаю, леди. И в любом случае, для нас это может оказаться очень полезным. И возможно, даже сегодня, – протянул я. – А нет ли у вас каких-нибудь зелий, которые вредят неупокоенным?

– Готовых – нет, – лаконично ответила леди Рагнвер, – но есть несколько рецептов. Приготовить их вам на досуге?

– Как жаль, что мы не знали об этом раньше! Вы их обязательно приготовите, леди, если решите с нами остаться. И знаете что, вы как-нибудь перечислите по пунктам, что вы умеете и какие препараты вы можете приготовить, а то однажды получится, что вы можете помочь, а мы об этом не знаем. Но сейчас не об этом, а о помощи, которая нам от вас сегодня понадобится.

– Мы будем кого-то допрашивать? И почему вам не поможет господин Свенсон? Я слышала, он часто оказывает вам помощь в допросах?

– Дело в том, что он позволял добиться признания от преступника. Или выведать у преступника какие-то сведения. Но в любом случае, мы всегда доподлинно знали, что разумный, которого допрашивает наш патологоанатом, – именно преступник. Сейчас мы в этом совсем не уверены. Мы будем беседовать с семейной парой, и вполне может оказаться так, что они оба не лгут. К тому же Свенсона сегодня беспокоить не хотелось бы, он и так устал. Так что только в крайнем случае.

Барышню явно мучило любопытство, чем же загадочный Свенсон, с которым она даже не успела познакомиться (но о котором уже наслышана!) сегодня таким трудным занимался, но спросить не решилась. Я же отправился наверх – костюм мой действительно пострадал после похода на кладбище. А заодно решил поискать маленький серебряный кинжал, который должен был валяться где-то в куче с остальным оружием. Что-то в последнее время слишком много вокруг нас мертвецов, так что лучше все-таки обезопасить себя, насколько возможно.

За поиском кинжала я скоротал немного времени. Мне хотелось спуститься вниз и пообедать, но, во-первых, еду нужно было еще приготовить, а во-вторых – там была леди Игульфрид. И с ней нужно было как-то общаться, а я не слишком хорошо общаюсь с малознакомыми разумными. То есть, если это какой-то деловой разговор, то все нормально, но вот именно налаживать дружеские или хотя бы приятельские отношения – это для меня трудно. Это вполне терпимое неудобство, и я давно смирился с такой особенностью своего характера, даже как-то научился ее перебарывать. Но сейчас с этим было сложно – глядя на леди Игульфрид, я почему-то вспоминаю о своей надвигающейся свадьбе, и от того мне становится особенно тошно. И, кстати, её саму я тоже явно раздражаю. Так что я решил не осложнять жизнь себе и леди и трусливо остался наверху – очень долго и вдумчиво полировал найденный кинжал. И спустился вниз только когда услышал, как вошел Ханыга. Понятное дело, такое мое поведение вряд ли добавило мне расположения леди, но мне было все равно.

Оказавшись на кухне, приготовил наконец бутерброд с сыром. Ханыга в это время развлекал даму непринужденной беседой. Однако насладиться бутербродом не получилось. Едва я поднес его ко рту, как ввалился шеф, от которого так и несло энтузиазмом и нерастраченной за день энергией. И еще почему-то чесноком – видимо, он успел перекусить дома, в отличие от меня.

– Так, парни, быстренько-быстренько, побежали. Время ближе к вечеру уже, не будем доставлять людям неудобства!

– Шеф, наша стажерка, оказывается, вранье чувствует. Возьмем? – поинтересовался я.

Шеф озадаченно уставился на леди Игульфрид.

– Почему бы и нет? На допросах присутствовать приходилось?

– Ну, откуда мне, господин Огрунхай?

– И то правда. Ну, и тем лучше, незамыленный взгляд… Ты готова? Как-то готовиться нужно?

– Я уже приготовилась. – Девушка показала маленький прозрачный пузырек, с чем-то оранжевым внутри. – Нужно выпить за четверть часа до того, как начнется разговор. После этого два часа смогу отличать ложь от правды. Только я слегка неадекватная от этого средства становлюсь. – Она смущенно пожала плечами. – Оно, вообще-то, для другого, а это так, побочный эффект.

– В каком смысле неадекватная? – удивился шеф. – И для чего зелье? Ты давай все подробно, чтоб мы знали, к чему готовиться. И потом, может, его кому из нас можно?

– Нет, это только для ведьм! – она так поспешно спрятала руку с зельем за спину, что я понял – либо не только для ведьм, либо для остальных ядовито. – На обычных разумных вообще непредсказуемо действует, может и отравление быть. Тут учиться нужно сначала. А вообще оно просто чувства все обостряет. В темноте видеть можно, слышать лучше получается. Просто детали мелкие начинаешь замечать, пульс там учащается, зрачки расширяются и тому подобное. В обычном состоянии и не заметишь.

– Хм… – я удивился, – я как-то по-другому все представлял. Это надежно?

– А вы, господин Сарх, думали, я кому-то в голову залезу и все мысли прочитаю? Я думаю, если такие специалисты есть, они не в сыскных агентствах работают, – чуть ехидно заметила она. – Но вы не беспокойтесь, это действительно довольно надежно.

– Ты про неадекватность свою ничего не рассказала, – педантично напомнил шеф.

Девушка тяжело вздохнула и с явной неохотой призналась:

– Могу нагрубить. Сильно. Когда что-то раздражает, в этом состоянии очень трудно терпеть.

Шеф расхохотался:

– Ты, главное, на тех, с кем разговаривать будем, не накричи, больной человек все-таки. А мы уж как-нибудь переживем.

– Нет, если для дела, то я сдержусь. Вот потом…

Шеф, все еще хихикая, махнул рукой – пойдем, дескать, и первым вышел на улицу.

За пару кварталов до места шеф велел девушке готовиться. Она опустошила пузырек и с этого момента шла молча, не глядя по сторонам. Когда мы вошли во двор, она неожиданно остановилась:

– Кладбищем пахнет.

– Что? – удивленно переспросил Ханыга.

– Пахнет кладбищем. Господин Огрунхай, не дышите в мою сторону, вы мне своим чесночным амбре мешаете, – вежливо попросила ведьма. – Тут что, кто-то недавно умер?

– Да вроде нет, – смущенно процедил шеф, не открывая рта и отходя на пару шагов.

– Не нравится мне здесь. Болезнью пахнет, но не сильно. И кладбищем. Кладбищем очень сильно. Как будто кто-то умер и не похоронен. Пойдемте быстрее, – неожиданно закончила она.

Шеф пожал плечами и подергал шнурок дверного колокольчика. Потом у меня возникло ощущение, что несколько событий произошло одновременно. Открылась дверь. Игульфрид выдохнула: «Она мертва!» Супруга господина Лайвеса исчезла из дверного проема, а шеф, который стоял у двери, с криком отлетел куда-то в темноту. Только после этого до меня дошло, что никакого разговора, пожалуй, не получится. А получится хорошая драка.

Я прыгнул куда-то вбок – как оказалось, правильно, потому что там, где я стоял, оказалась проворная мертвая леди. Задержалась на мгновение и переключила свое внимание на гоблина, который уже успел достать свой кинжал, толку от которого, правда, совсем не ожидалось. Я крикнул, попытавшись отвлечь внимание на себя, и прыгнул в сторону взбесившейся нежити, сжимая в руках свой смешной, почти игрушечный серебряный кинжальчик. Ханыга, на удивление, проворно уклонился, одновременно взмахнув кинжалом. Очень удачно, женщина остановилась на целую секунду и уставилась на свою руку, на которой теперь не хватало нескольких пальцев.

– Дайте мне минуту! – это закричала Игульфрид, убегая куда-то в сторону, противоположную той, куда улетел шеф. Чем, конечно, обратила на себя внимание нежити. Хорошо, что я за выигранное Ханыгой время успел добежать до нападавшей и даже ударил ее своим кинжалом. Удар, конечно, не получился – она уже сориентировалась, и ей почти удалось увернуться, но все-таки самым краешком я нанес неглубокую рану, скорее даже царапину. Однако это подействовало гораздо лучше, чем вроде бы более результативный удар гоблина. Тварь зашипела и отскочила от меня, и одновременно раздалось неприятное шипение от того места, где ее коснулся кинжал. Запахло паленым мясом.

Менее качественно сделанной нежити этого бы хватило, но мы явно столкнулись с работой профессионала. Через некоторое время она пришла в себя и побежала в сторону ведьмы, попытавшись обогнуть меня. И ей бы это удалось, если бы не подоспел Ханыга. Он просто врезался в нее с разбега и своим кинжалом рубанул куда-то под колено твари. К сожалению, масса у гоблина совсем не та, что у шефа, так что сбить ее с ног у него не получилось. Но механическое повреждение сухожилий возымело эффект – тварь изрядно убавила в скорости. Гоблину, правда, это не помогло – он с большой скоростью врезался в стену дома. Мне показалось, что я даже услышал хруст костей, но проверять было некогда. Я навалился на покойницу и начал бить ее своим кинжалом – прежде всего, стараясь попасть по конечностям. Я успел дважды полоснуть по ногам, пока меня не отшвырнули. К счастью, на моем пути дома не было, так что летел я дальше, но приземлился удачнее, на мягкую травку. Правда, мне она мягкой в тот момент совсем не показалась – на землю я плюхнулся не слишком удачно, плашмя, и, чтобы вздохнуть, потребовалось время и определенные усилия. Правда, я не стал валяться, ожидая, когда у меня получится, и вскочил еще до того, как оклемался. В нескольких метрах от меня тварь целеустремленно (и очень, очень шустро для такого неудобного способа передвижения) ползла в ту сторону, куда убежала ведьма. Добежать до нее повторно я не успел – и слава всем богам, потому что в той стороне, куда она так стремилась, что-то сверкнуло, и трава вокруг нежити взметнулась вверх и оплела её так, что непонятно было, где там голова, а где ноги, если бы я не знал этого заранее. Пока тварь корчилась, пытаясь вырваться (у нее получалось, и еще как!), я все-таки добрался до нее и несколько раз ударил в основание шеи. Это не упокоило ее, но окончательно лишило подвижности. Оставив, на всякий случай, нож в теле твари (вдруг у нее раны зарастают), я отправился оценивать потери.

К Ханыге я подходил медленно, боясь увидеть, что ему уже не помочь. И еще раз возблагодарил богов, когда увидел, что ничего непоправимого не случилось. Правда, у него была сломана левая рука, из нее торчала кость. С левой ногой тоже было плохо – она была вывернута под прямым углом. Но он был в сознании, а значит, ничего непоправимого не случилось. У меня с собой было средство, облегчающее боль. Я засыпал немного ему в рот, и гоблин, скривившись, глотнул.

– Извини, запить нечем, – прохрипел я. – Сейчас остальных найду, и мы тебя как-нибудь поудобнее устроим.

Ханыга кивнул. Мой порошок уже начал действовать, и его явно потянуло в сон. Шефа разыскивать не пришлось – он уже появился в освещенном круге, ошалело мотая башкой.

– Я все пропустил, да? – поинтересовался он. – Дьявол, как все болит. Чем это она меня?

– Шеф, это все потом. Ты Игульфрид не видел?

– Откуда? Я только очнулся.

– Тогда ты помогаешь Ханыге, а я ищу ее.

Огрунхай только теперь обратил внимание на плачевное состояние гоблина и с недовольным ворчанием побрел к нему. А я пошел в ту сторону, откуда несколько минут назад прилетела молния.

Леди Игульфрид я нашел не очень далеко, под каким-то плодовым деревом. Может быть, яблоней, я не настолько разбираюсь в этом, чтобы, не видя плодов, угадать. Вид у ведьмы тоже был нездоровый. Она лежала без сознания, привалившись к стволу, и из носа на траву у нее капала кровь. Я осторожно похлопал ее по щеке, от чего даже на секунду потерял сознание от боли. Не от того, что сам похлопал, конечно, а от того, что она меня в ответ тоже хлопнула. Нет, я понимаю, непроизвольная реакция, можно было ожидать, это со многими так бывает. Но так сильно? Ухо у меня онемело и, похоже, твердо вознамерилось распухнуть, а из глаз непроизвольно брызнули слезы. Однако от комментариев я воздержался:

– Леди, вы идти в состоянии? – спросил я.

– Сейчас буду в состоянии. – Она обхватила дерево одной рукой и зажмурилась. Я с интересом посмотрел, как в ее лицо возвращается краска, и, дождавшись, когда она откроет глаза, поинтересовался:

– А вы случайно лечить не умеете?

– Сейчас я все поправлю, – кивнула она. – Вероятно, хрящ сломала. Извините.

– Да духи камней с ним, с ухом. Там у Ханыги переломы и Огрунхай как-то нездорово выглядит.

Девушка охнула и побежала к дому. Опасливо обойдя по широкой дуге травяной кокон с торчащим из него кинжалом, она подошла к шефу и Ханыге и гневно прикрикнула на первого, чтобы он прекратил калечить бедного гоблина. Шеф удивленно уставился на свои руки, в которых он держал кусок расщепленной доски, оторванной им же от дома, который он приматывал к ноге гоблина.

– Ну как же, я фиксирую перелом! – возмутился он.

– Не нужно ничего фиксировать, господин Огрунхай, разматывайте обратно. Так… Господин Сарх, встаньте рядом с ними, пожалуйста. Господин Огрунхай, отвернитесь, от вас все еще омерзительно разит чесноком, это невыносимо.

Шеф плюнул на вежливость и высказался в том духе, что больше он никогда чеснок есть не станет и что всякие чувствительные дамы доведут его до могилы и катастрофического недоедания. Леди явно постаралась запомнить некоторые особенно интересные выражения, да и я оценил красоту сказанного. Я выполнил указания девушки и стал ждать, что будет дальше. Она опять закрыла глаза и начала перечислять:

– Так… сотрясение мозга, открытый перелом левой руки, закрытый перелом пяти ребер, разрыв селезенки, перелом левой ноги со смещением, ушиб легких, многочисленные гематомы… Так, дальше… Закрытая черепно-мозговая травма, кровь накапливается… Других повреждений нет… Так… сотрясение, перелом трех… нет, четырех ребер, ушиб легких… перелом хрящей уха. – Она открыла глаза:

– Господин Огрунхай, лечить вас я не смогу. Только остановлю на время истечение крови в мозг. И вам нужно срочно обратиться к квалифицированным медикам, лучше эльфийским. Ну, это ко всем относится.

Она заставила шефа нагнуться и стала сосредоточенно водить руками у него над головой. Потом потрясла ими и повернулась к гоблину, который предыдущую сцену пропустил – спал под действием моего зелья.

– Хорошо, что вы убрали ему боль, потому что сейчас я вправлю ему переломы, а это больно. И внутреннее кровотечение остановлю.

Излечение гоблина заняло гораздо больше времени, и зрелище было куда более впечатляющим. Кости на руке щелкали, из раны пару раз выплеснулись сгустки крови. Потом, то же самое с ногой. И еще немного поводить руками в районе торса. Кажется, все.

Перед тем, как приступить ко мне, девушка отдыхала вдвое дольше – по-видимому, растратила много сил. Я раскрыл рот, чтобы сообщить, что до лекарей вполне дотяну и без ее помощи, но она так зыркнула, что я счел за лучшее промолчать. Впрочем, сеанс работы со мной не занял у нее много времени. После того, как это закончилось, мне пришлось немного откашляться кровью, но дышать стало гораздо легче.

– Вы действительно могли бы и потерпеть, господин Сарх, но вы же захотите сначала передать некромантам нашу пленницу, правильно? А я пока провожу этих господ к лекарям.

Я, к стыду своему, совершенно забыл о пленнице, но как только вспомнил, во мне сразу проснулась жажда деятельности.

– Эм-м, леди, вы не могли бы убрать траву? Мне бы не хотелось ее оставлять здесь без присмотра, но я думаю, что я вполне в состоянии донести ее до дома Свенсона самостоятельно.

– Тогда выпейте еще вот это, – она протянула мне еще один пузырек, – боль совсем не уберет, но зато и сонливости не будет. В противном случае, с вашими сломанными ребрами вам будет тяжело это проделать.

Я с благодарностью принял лекарство, а девушка, отвернувшись от меня, аккуратно взяла гоблина на руки. У нас с шефом отвалились челюсти.

– Девочка, тебе не кажется, что мне сподручнее будет?

– Вам нельзя, господин Огрунхай. Никаких лишних усилий, а то кровотечение снова откроется и вы просто свалитесь. А вот вас я точно не донесу. Чем это вас так?

– Да там дерево, – пробормотал шеф и смущенно добавил: – Было…

На этом мы расстались, и присоединился к товарищам я только после того, как вручил немертвую Свенсону. Не знаю, насколько мне помогло обезболивающее средство, но дорогу до дома тролля я помню не очень хорошо. Он, кстати, был очень удивлен внезапным визитом и доволен, конечно. В дом он меня, конечно, не пустил – все еще боится, что кто-нибудь узнает его страшную тайну, но, определив груз в подвале, великодушно согласился проводить меня до лекаря. Закинул мою руку себе на шею и повел. Ну, если честно, то практически понес. И всю дорогу сокрушался, что не пошел с нами – дескать, если бы он там был, таких последствий не случилось бы.

– Да кто мог знать, Свен, что все так получится. Стрела дважды в один сучок не попадает, – припомнил я оркскую пословицу (кстати, повод для насмешек кичливых эльфов, у них-то и дважды, и трижды, и сколько угодно раз может попасть). Но наш патологоанатом оставался непреклонен в своем самобичевании. И это он еще не видел Ханыгу!

Ханыгу он так в тот день и не увидел – лекари не пустили, сказали, что тот все равно спит. Так что общаться, выслушивать объяснения и указания ему пришлось от шефа, потому что меня лекари тоже сразу же увели. Ну и правильно, шеф знает, что и как нужно сделать.

Глава 4

Утром я проснулся свежим и отдохнувшим. От переломов явно не осталось и следа, дышалось легко. Даже пострадавшее ухо совсем не болело – с него уже почти сошла желтизна. Лекарей в столице много, и дело свое они знают. Комната меня тоже удивила – совсем маленькая, но очень уютная. И очень странная – создавалось впечатление, что находишься внутри дерева. Стены, пол и потолок целиком из дерева, плавно переходят друг в друга, стыков нигде не видно. Может, и правда дерево? Тем более, кое-где из стены торчали живые листочки. Очень странно, тем более что коры-то как раз не наблюдалось. Однако дверь здесь имелась, и вполне традиционная, сделанная из досок и висящая на металлических петлях. Несмотря на то, что все листочки очень зеленые, освещена комната была очень скудно. Непонятно, как это получается? Мне ли не знать, как выглядят растения, которым не хватает света! Видеть можно было только благодаря маленькому круглому окошку, даже, скорее дуплу, не закрытому ни стеклом, ни чем-то еще. Наверное, зимой тут не слишком тепло. Свою одежду нигде поблизости я не нашел, на спинке кровати висела кокетливая пижама в цветочек, в которую я и облачился. Интересно, откуда такое?

Сокрушаться по поводу отсутствия одежды было бессмысленно. И спросить не у кого. Поэтому я вышел из комнаты и оказался в довольно узком и извилистом коридоре. Это что, правда, живое дерево? Тогда оно должно быть просто огромным, тем более что коридор тянется довольно далеко. Я дошел до ближайшей двери и осторожно заглянул. К счастью, там оказался шеф – не знаю, что бы я говорил, если бы там был какой-то незнакомый мне пациент. Шеф красовался почти в такой же пижаме, как и я, только цветочки были розовые, а не желтенькие, как у меня. Я с трудом удержался от смеха.

– И чего ты так лыбишься? Думаешь, ты выглядишь приличнее? – мрачно поинтересовался орк.

– Думаю, что нет, – согласился я. – А ты не знаешь, как нам раздобыть нормальную одежду?

– Знаю. Просидеть здесь еще восемь часов, тогда нам ее и так выдадут. А это издевательство нам дали для того, чтобы мы не сбежали раньше времени. Очень остроумно!

– Ну, я действительно вряд ли решусь на побег вот в этом. Если бы еще необходимость какая была, а так… Как там Ханыга?

– Бодр, весел и одет в такое же безумие, как и у нас. Только у него не цветочки, а единорожики. – Шеф скривился так, будто съел лимон, и явно с трудом удержался от того, чтобы сплюнуть. Похоже, его очень оскорблял наряд, который нас заставили надеть.

– А чего ты не у него?

– Да он спит еще, ему серьезно досталось. Скажи мне вот что, лейтенант. Ты чего-нибудь понимаешь?

– Если ты про то, как вся эта ерунда связана с Миграционной службой? – сразу догадался я.

– Именно об этом.

– Абсолютно не понимаю. Вероятнее всего, господина Ингвара прикончила покойная. И работал он на нее. Точно это выяснит Свенсон, я надеюсь. Может, и еще какие-нибудь сведения добудет. Знаешь, нам бы не помешало сейчас иметь какие-то официальные полномочия. Направить в Миграционную службу десяток стражников из тех, кто поопытнее и имеют шанс не утопнуть в ворохе бумажек. С обыском и полномочиями. И чтобы все там перетряхнули. Просто рук не хватает, если честно.

Далее на все вопросы шеф отвечал так же односложно, но мне удалось выяснить, что лечится здесь он не в первый раз, поэтому знает, что, во-первых, даже если удастся сбежать – найдут и вернут на место. Что это действительно дерево, причем специально выведенное, которое благотворно влияет на всех без исключения пациентов, помогает им восстановить силы, а листики в каждой палате насыщают воздух именно теми веществами, которые нужны пациенту в данный момент. Но раз мне было позволено выйти из моей комнаты, значит, мой «срок заключения» уже подходит к концу.

Я предположил, что, вероятно, мне в таком случае можно уж и совсем быть свободным, но шеф кисло посоветовал мне сообщить об этом кому-нибудь из лекарей, если найду. Дескать до того момента, как придет время отсюда выходить, никого из медиков я здесь не найду, как и выхода из лечебницы.

От избытка энергии я все-таки прошелся по странному дому – и максимум, чего я добился – это нашел палату, в которой до сих пор мирно дрых гоблин. Беспокоить его я не стал. Однако на выходе из нее со мной случился конфуз – я встретил леди Игульфрид.

Девушка одарила меня кривой улыбкой, потом отвернулась и приглушенно закашлялась – явно скрывала смех.

– Не мучайтесь, леди, – великодушно разрешил я. – Я и сам понимаю, что это смешно, да вот поделать ничего не могу.

– Простите, Сарх, я должна была сдержаться, – все еще хихикая, повинилась ведьма. – И за ваше ухо тоже простите, я не хотела вас травмировать.

– Да нет, нормальная реакция. Я должен был быть готов. К тому же я не принадлежу по крови к эльфам и не так ревностно отношусь к своим ушам, как ваши соплеменники.

– Ну, я тоже не до конца принадлежу, – она пожала плечами и неожиданно сменила тему: – Знаете, я решила, что у вас на службе мои способности найдут самое полное применение. Так что у меня просьба – забудьте мои возражения насчет должности секретарши.

– Ну, леди, у нас все-таки главный – господин Огрунхай, но если он спросит мое мнение – вы испытательный срок прошли досрочно. Без вас мы бы не справились у господина Лайвеса, это уж точно.

Девушка покраснела – похвала ей польстила. Но она упрямо поджала губы и продолжила:

– Я сегодня навестила господина Свенсона. Он обещал предоставить результаты допроса кому-нибудь из вас лично. Однако судя по тому, что Миграционная служба временно прекратила свою работу, потому что стражников там сейчас больше, чем когда-либо работало сотрудников, и потому, что половина сотрудников вместе с семьями под домашним арестом, а половина уже с ночи находится в башне стражи, эти сведения довольно серьезны. Я догадываюсь, что все это связано с нашей деятельностью.

– Вы правильно догадываетесь, леди. Эх, как же мне необходимо отсюда выбраться! Что же он такого узнал?

Барышня скорчила недовольную рожицу и пожала плечами, дескать, сама от любопытства места себе не находит.

– Извините, что спрашиваю, Сарх, но все-таки… – девушка замялась: – Вы ведь работаете на императора, так? – я не успел ответить, и она торопливо продолжила: – Просто вчерашнее происшествие – это ведь не похоже на какое-то бытовое расследование. И стража так просто не зашевелится. Это ведь была не обычная нежить, я все-таки могу отличить. Я выяснила, что вам уже пришлось сражаться с немертвыми в этот день. Это письмо самоуничтожившееся с направлением… И потом, я вас вспомнила – вы были в приемной императора, когда я тоже там была. Поэтому я хочу понять – чем именно вы занимаетесь и что за расследование проводите? Это не праздный интерес, я уверена, что смогла бы принести гораздо больше пользы, если бы знала, где конкретно она требуется.

Я тяжко вздохнул. Барышня явно навоображала себе что-то ужасно романтичное и теперь горит энтузиазмом. С другой стороны, экзамен шефа она выдержала. Правда, экзамен так себе оказался, уж очень жирную подсказку мы ей подкинули, да еще в первый же день.

– Леди, вы кругом правы. Я чувствую себя уже совсем здоровым, и, если вы похлопочете перед лекарями, чтобы меня выпустили, возможно, смогу дать некоторые пояснения.

Леди Игульфрид исчезла со скоростью, достойной восхищения. А через пять минут я уже с удовольствием натягивал на себя свою привычную одежду, а леди Игульфрид, отвернувшись к стене, подпрыгивала на месте от нетерпения. Оказавшись за пределами больницы, я направился в сторону дома Свенсона, а по дороге продолжил:

– Мы действительно работаем как сыскное агентство, и нам действительно нужен секретарь. В том сгоревшем документе, о котором вы вспоминали, было дано указание принять вас на работу секретарем. Открывать ли вам некоторые другие аспекты нашей деятельности, или нет – оставлено на наше усмотрение. Я заранее догадываюсь, что вы на это скажете, но все-таки считаю необходимым предупредить вас – деятельность наша довольно опасна, как вы могли сами заметить, и особой поддержки от императора мы не получаем. Просто в целях конспирации. Если вы не считаете это достаточными аргументами для того, чтобы остаться работать секретарем, то я продолжу. Если считаете, то мне лучше будет на этом замолчать.

– Конечно, не считаю! Я о таком и просила дедушку и императора! Ни за что!

– Что ж, леди, я не удивлен. Тогда, скажем так – детективное агентство, это, скорее, легенда, позволяющая нам без особых проблем заниматься расследованием того заговора, о котором вы не могли не слышать.

– Но заговор раскрыт!

– Это не совсем так. Заговорщикам помогали. И финансово, и магически. И те, кто им помогал, остались неизвестными и непойманными. Наша задача – разобраться, кому и с какой целью понадобилось совершить переворот в стране.

Аккуратные девичьи уши раскраснелись и даже зашевелились – так ей было интересно.

Я не стал обманывать ожидания – всю дорогу до Свенсона пересказывал в подробностях события последних нескольких месяцев и выводы, которые мы из них сделали.

Тролль, когда меня увидел, довольно потер руки.

– Наконец-то! У меня такие горячие новости, что аж руки жгут. Слушай, что я выяснил. Изолятор пуст, хотя по документам там должно находиться больше двух сотен разумных. Их всех куда-то отправляли. Занимался этим покойный господин Ингвар. Его уже никак не допросишь, очень тщательно упокоили. Покойница, которую ты мне любезно доставил, не знает, куда он их переправил, она передавала ему приказы и деньги, которые неведомым образом появлялись у нее на банковском счету. Счет был открыт на третье лицо, человек ни о чем не подозревает, его уже проверили. Так что тут глухо. Но подожди расстраиваться, это еще не самое интересное, – торопливо затараторил наш обычно флегматичный патологоанатом. Я выяснил, кто ее поднял!

И наш чудесный патологоанатом рассказал интереснейшую историю о том, что покойная была убита и воскрешена неким магом. Ему даже удалось изъять образ этого мага и передать магам, которые воплотили изображение. Маг оказался эльфом. Немедленно были опрошены главы всех эльфийских родов, причем допрошены в присутствии императора и нескольких профессиональных магов. Все они поклялись, что этот разумный не принадлежит к их семьям. Эльфов-одиночек в империи нет (их нигде нет, вообще-то).

– Вывод, если я правильно понимаю, к чему ты клонишь, напрашивается сам собой – это некий засланец, шпион, из заграничных кланов эльфов, и именно он мутит здесь воду, так?

– Ну, вот видишь, тебе это тоже пришло в голову! Остается, правда, такая возможность, что это один из наших – изображение получилось все-таки не идеальное, потому, что после того, как мертвая получила инструкции, больше она его не видела.

– Слушай, Свенсон, – мне пришла в голову новая мысль, – а ведь насколько я знаю, для того, чтобы поднять такого качественного мертвеца, сильного, быстрого, сообразительного, не боящегося ни солнца, ни храмов богов, нужна прорва жертв, правильно?

– Правильно. Жертвы в данном случае исчисляются десятками. Если считать, что таких мертвецов было как минимум двое – около сотни. Значит, либо есть еще такие, либо разумные понадобились для чего-то еще. Я вообще первый раз такое вижу. До своей смерти эта дама была неплохим лекарем, а после – все ее способности получили знак минус. Ведь если ты еще не догадался, то позавчерашнее массовое разупокоение было вовсе неслучайным. Это она его устроила. Фредерика Лайвеса решила устранить, чтобы он не сболтнул лишнего.

– Точно! А мы поперлись прямо на кладбище, вместо того, чтобы, как положено, дождаться окончания рабочего дня, и все ей испортили.

– Да! Эту немертвую еще изучать и изучать. Я уже перенес ее в исследовательский институт. Печально, конечно, что женщина мучается – ведь дух ее по-прежнему находится в теле и все осознает, но тут даже император осознал, как это важно, и выделил нам достаточно времени на исследования. – Радость от предстоящего захватывающего исследования, похоже, с лихвой перекрывала у тролля муки совести. – Жаль только применить эти знания мы не сможем. У нас такое запрещено – вздохнул тролль. – Да, может, это и к лучшему.

– Значит, перед тем, как поднять эту даму, он замучил несколько десятков разумных. Сколько времени она уже в таком виде ходит?

– Около трех месяцев, я думаю.

– Значит, три месяца назад пропали несколько десятков разумных. Хм-м. Этот вопрос необходимо прояснить. У тебя его изображение есть?

– А как же, знал ведь, что ты попросишь.

Он скрылся где-то в недрах своего дома.

– А почему нам нельзя пройти в дом? – невинно поинтересовалась девушка. – И отчего такой странный запах?

Пахнет у Свенсона действительно непривычно для тех, кто не знает о его тайне. Воздух в доме очень сухой и холодный, и немного отдает тленом. Не гнилью и плесенью, а именно тленом. Нельзя назвать этот запах неприятным, только необычным.

– Это долгая история, леди. У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, и господин Свенсон не исключение. Как-нибудь потом я вам расскажу. Или кто-нибудь из наших коллег. Сейчас не до того. Но вообще – это тайна, и, наверное, действительно страшная. Только не спрашивайте ничего у самого Свенсона.

Девушка удивленно хмыкнула, но вопросов задавать не стала. Охота вам, дескать, таинственность нагонять. Тут вернулся Свенсон и протянул мне изображение. Признаюсь честно, в первый момент я его чуть не выронил. Будто пыльным мешком из-за угла стукнули.

– Свен, ты ничего странного здесь не заметил?

– Нет, с чего бы? Обычный эльф. Прическа странная, но сейчас многие отходят от традиций.

– Да, действительно. Откуда тебе знать. – Я с трудом заставлял себя дышать. – У меня-то такой косы уже не было, когда я здесь появился. Свен, это ведь традиционная прическа.

Тролль никогда не жаловался на отсутствие сообразительности. Глаза его резко увеличились в размерах.

– Сарх, ты что, хочешь сказать… Это твой соплеменник? Он что, сид?

– Вот именно. Это мой, подери его все боги и демоны, соотечественник. Слава богам, хоть не лично знакомый. И знаешь, что это значит? У нас серьезные проблемы. У меня серьезные проблемы.

– Сарх, подожди, ты точно уверен?

– Настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным. Посмотри – у него ушные раковины другие. И черты лица. – Я с трудом справлялся с истерикой. – И это боевая коса. Вот здесь, здесь и здесь отравленные лезвия. Хочешь, руками доставай и коли, хочешь, башкой мотай. Боевой маг сидов! Он же абсолютно безумен, я ведь это точно знаю. Я сам хотел когда-то в маги пойти, да родители не позволили. Ты же знаешь, меня изгнали из рода, теплых чувств я к ним не испытываю. Так вот, за то, что не позволили стать магом, я им до сих пор благодарен. Он абсолютно непредсказуем, потому что сам не знает, что придумает в следующий момент.

Тролль наконец не выдержал и хорошенько съездил мне по затылку. Помогло, я слегка успокоился.

– Спасибо. Мне нужно к шефу и Ханыге. Леди, пойдемте скорее.

Махнув рукой леди Игульфрид, я почти бегом побежал обратно к лекарям.

Спорить с лекарями – то еще удовольствие. Навестить коллег – пожалуйста, никаких противопоказаний. Отпустить их пораньше – ни в коем случае! А будете так сильно нервничать, и вам тоже придется у нас задержаться. Нервное истощение – штука опасная. Пришлось соглашаться – обсудить ситуацию с коллегами было просто необходимо. Ханыга до сих пор спал, и будить его нам не позволили. Пришлось общаться с шефом.

Выслушав мои новости, орк начал нарезать круги по своей комнате:

– Ты этого своего соотечественника так описываешь, будто он какой-то монстр и мы все ему в подметки не годимся.

– Шеф, дело не в том, что не годимся. Но смотри сам – он устраивает пакость – мы расхлебываем последствия. И эту пакость еще заметить надо! Пока нам везло, но надолго ли?

– Ну, теперь-то мы знаем, кого искать. Вот и будем искать. Императору уже все доложили.

Я замялся:

– Все, кроме того, что это мой бывший сородич.

– Так чего ждешь? Давай быстренько, или вон девчонку отправь.

– Шеф, а ты уверен, что мне позволят дальше работать?

Огрунхай резко остановился:

– Подожди… Ты что, думаешь, ты под подозрение попадаешь только из-за того, что у вас уши похожие? Нет, ты чего, серьезно? – и он расхохотался. Не просто расхохотался – он ржал долго и ужасно обидно.

– Ладно, я даже не стану это комментировать. Игульфрид, быстренько ноги в руки – и к дедушке. Расскажешь все, что услышала, пусть донесет эту весть до императора самостоятельно. Хотя стоп, погоди, останься пока тут. Лейтенант, у меня к тебе такой вопрос: что бы ты сделал на его месте, если бы организовывал заговор и он у тебя провалился?

– Шеф, я ведь не маг. Я же говорю, он абсолютно непредсказуем. И потом, все зависит от того, зачем этот заговор нужен. Но если предположить, что все это затевается для того, чтобы дестабилизировать обстановку… Смуту там посеять… Император ведь еще не назначил преемника? – Я вовремя вспомнил, что власть в империи не наследуется обычным способом. Я где-то слышал, что преемника назначает сам император на случай своей скоропостижной кончины. Этот разумный, сразу после того, как его назначат, полностью изолируется от общества, практически его держат в неволе. Делается это для того, чтобы исключить возможность участия назначенного лица в каких-то заговорах. С момента назначения этот разумный общается только с императором – такова традиция. Даже еду ему носит сам император, а также сообщает обо всех своих решениях, важных событиях, снабжает копиями подписанных документов. Незавидная участь, тем не менее, чрезвычайно почетная. Даже если учесть, что не всякий наследник переживает своего предшественника.

– Император назначает преемника сразу после того, как вступает на трон. Но мыслишь ты логично. Покушение.

– Господа, я прошу прощения, что прерываю вас, но у меня сведения, относящиеся к делу. Об этом не сообщалось, и вы в любом случае не могли этого узнать, потому что пребывали здесь. Наследник вчера скоропостижно скончался. Лекари не успели ему помочь, у него случился разрыв сердца. Так что преемника на данный момент действительно нет.

Вот так. Началось. Ни за что не поверю, что эта смерть – случайна. По глазам шефа я понял, что он – тоже.

– Так, Сарх, отправляйся во дворец, забей на завтра время у императора. А ты, Игульфрид, заскочи к Гриахайе, пусть она скажет, сколько сейчас без вести пропавших и где их больше всего.

Обычно для того, чтобы попасть на аудиенцию к императору, нужно заранее подать прошение. Его будут рассматривать какое-то время (зависит от личности пожелавшего встретиться с императором). По понятным причинам, если просьба о встрече исходит от нашей компании, у нее имеется приоритет, но все равно, аудиенцию могут назначить только на следующий день. Но в этот раз все было иначе. Как только я появился на пороге канцелярии, один из клерков, поздоровавшись со мной кивком, велел ждать здесь, а сам убежал куда-то в недра дворца. Через пару минут в комнате появился дворцовый стражник, нашел меня взглядом и велел следовать за ним. Постаравшись скрыть удивление, я поспешил выполнить указание.

– Наконец-то! – проворчал старый призрак, как только я вошел в кабинет. – Мы ждали, что кто-нибудь из вас заявится сразу, как его отпустят лекари! Почему так долго?

– Приношу свои извинения, но до того, как открылись некоторые подробности, мы не видели в этом необходимости.

– Ничего себе! Всю команду выводит из строя какая-то неизвестная науке нежить, а для них это не повод доложить! Знаете, лейтенант, если бы я не был в вас так уверен, я бы подумал, что это саботаж. Не важно, вы уже слышали, что нам удалось отчасти исправить ваши недоработки. К делу. Докладывайте, чего мы еще не знаем.

Я постарался как можно подробнее описать недавние события и те выводы, к которым мы пришли. Ни император, ни его советник не имеют привычки демонстрировать свои эмоции, но по виду Оттиля, дедушки нашей леди Игульфрид, который тоже присутствовал на моем докладе, я понял, что многое из услышанного для них стало сюрпризом. Особенно всех заинтересовали сведения о том, что в империи появился мой бывший сородич.

– Скажите, лейтенант, – спокойно спросил император, когда я закончил, – для вас не станет проблемой тот факт, что отныне вам придется охотиться на своего соплеменника? Если вы испытываете неудобства, лучше скажите об этом сейчас. Поймите меня правильно, я не подозреваю вас в предательстве, – добавил он, по-видимому, заметив, как у меня вытянулась физиономия, – но мне вовсе не хотелось бы заставлять вас действовать вопреки своим принципам. Это в любом случае не принесет нам пользы и может даже навредить делу.

Я вздохнул, собираясь с мыслями.

– Ваше императорское величество, вам, несомненно, известна история моего появления здесь?

– Это так.

– В таком случае, вы понимаете, что я не испытываю добрых чувств к своим бывшим соплеменникам. Я не желаю им зла, но абсолютно не согласен с политикой, которую претворяет в жизнь моя матушка, и не считаю, что эта политика принесет благо народу, к которому я когда-то принадлежал. В любом случае, теперь для меня ближе империя. Хотя бы потому, что больше меня нигде не ждут. И мне хотелось бы жить здесь спокойно.

– Что ж, вы достаточно прозрачно описали вашу позицию. Я рад, что вы будете заниматься этим делом. Не только потому, что вы отличный сыщик, но и потому, что вам одному известно хоть что-то о диверсанте.

– Да. Мне известно достаточно, чтобы понимать, что вы в большой опасности. Покушение на вас можно ожидать в любое время, и я вовсе не уверен, что усилий вашей охраны будет достаточно, чтобы сделать его неудачным.

– Ну, не стоит так плохо думать о моей охране. Но я понял, что об этом стоит озаботиться. Знаете, давайте расстанемся с вами до завтра. А завтра ваши коллеги, я надеюсь, уже смогут к нам присоединиться, да и мы с моими советниками все еще раз обсудим. Ну а при встрече попробуем вместе выработать стратегию охоты и защиты. И передайте мое приглашение леди Игульфрид и господину Свенсону. Кстати, вы довольны помощницей?

– Более чем, ваше величество. Она с нами короткое время, но уже оказала неоценимую помощь.

– В таком случае, завтра заодно присвоим ей звание и примем присягу. Не смею вас больше задерживать.

Я поклонился и вышел.

Шефа отпустили уже к вечеру, и он не пошел домой, а завалился ко мне, мотивировав это тем, что дома слишком хорошо, чтобы думать о работе, да и во дворец идти дальше, чем от меня. Выслушав новости, он задумчиво постучал пальцем по правому клыку. Глотнул пива. Почесал затылок.

– Что будем делать, Сарх? – наконец спросил меня шеф, после того как кувшин с пивом занял свое место на столе.

– Не знаю. Но если бы это зависело от меня, я бы советовал императору убраться из столицы. Здесь маг его достанет точно. Я не знаю, как, но достанет. Да, духи камней, я удивлен, почему до сих пор не попытался.

– Императора охраняют – пожал плечами шеф. – Его охраняют маги, шаманы, солдаты, в конце концов. Его охраняет Старик. Почему ты думаешь, что ему это удастся?

– Ты и сам в этом уверен. Преемника ведь он достал. Он уже изучил местность, так что лазейку рано или поздно придумает.

– Хорошо. Но не кажется ли тебе, что если император начнет скрываться где-то еще, демонову магу будет легче до него добраться?

– Не знаю, может быть, – пробормотал я. – Это все нужно хорошенько обдумать. Нужно что-то неожиданное и нестандартное. Нужно заставить его поторопиться и совершить ошибку. Подловить его можно только так.

Мы еще долго спорили, но так ни к чему и не пришли. А утром, на аудиенции, выяснилось, что все уже решено без нашей помощи. И даже примерно так, как я предлагал накануне шефу, правда, с небольшими дополнениями.

Сегодня для того, чтобы попасть к императору, понадобилось гораздо больше времени. Нас осматривали маги и шаманы, даже взяли по капле крови, и мы около часа ждали, пока ее не проверят. Когда, наконец, мы оказались в кабинете императора, он начал без предисловия и совсем не с того, что я ожидал.

– Господа. Вы уже не раз доказывали свою эффективность, как команда. Вы хорошо справляетесь с нестандартными расследованиями, и будь у меня такая возможность, каждый из вас уже получил бы достойную награду за свои старания. Мне, признаться, до сих пор неловко, что в последний раз мы использовали ваши способности, не раскрыв всех обстоятельств дела. Я решил, что в этот раз будет лучше, если вы будете в курсе всего плана. Считайте, что я принес свои извинения.

Мы были изрядно удивлены – особенно леди Игульфрид, которая, конечно, не знала всех подробностей последней истории и явно теперь мучилась от неудовлетворенного любопытства. Шеф тут же заверил, что наша цель – служить империи и императору, и мы с пониманием относимся к тому, что всех секретов не знаем. И что мы довольны уже тем, что наша служба устраивает его величество

– И с наградой мы тоже не в претензии, подождем до лучших времен, – скромно вставил Ханыга. Гоблин не любит пафосных речей и всегда готов испортить таковую каким-нибудь комментарием. Иногда его бесстрашие меня поражает – у нормальных представителей его народа чинопочитание очень развито. Впрочем, тут собрались не слишком нормальные индивидуумы, не исключая императора, который не только не осадил дерзкого лейтенанта, но и одобрительно усмехнулся на его замечание.

– В таком случае, перейдем к делу. Господин советник, объясните, пожалуйста, нашим друзьям, почему сегодня их заставили так долго ждать встречи со мной.

Призрак, который до сих пор незаметно присутствовал в кабинете, сделал усилие и принял более оформленный вид:

– Нам удалось выяснить, почему погиб преемник императора, – прошелестел он. – Он умер от испуга. Вы ничего не можете об этом рассказать, Сарх?

Я на секунду оторопел от изумления. Сначала мне в голову пришли мысли о том, что меня все-таки в чем-то подозревают, и только потом дошло – ведь от меня просто ждут профессиональной консультации. А потом я с размаху хлопнул себя по лбу, даже не постеснялся окружающих – можно ведь было догадаться сразу, как только услышал про разрыв сердца.

– Есть у моих бывших сородичей такое зелье. Вызывает у выпившего его галлюцинации, причем невыносимо страшные. Жертва видит то, чего подсознательно боится больше всего в жизни. Иногда сама умирает от страха, иногда совершает самоубийство, чтобы избавиться от ужаса. Как ему удалось подсунуть преемнику эту гадость? Это зелье составляется индивидуально под конкретного разумного!

– Недавно бесследно исчез один из тех, кто обслуживал преемника. Вероятно, его убили уже некоторое время назад, а на его место пришел кто-то, кто идеально скопировал внешность и поведение убитого. И у него была возможность получить образцы тканей преемника и накормить его ядом – тоже.

– Вы полагаете, это был еще один необычный немертвый? – вежливо поинтересовалась леди Игульфрид.

– Нет, ни один немертвый не может попасть на территорию дворца, – категорично ответил призрак. – Он был жив. – Осмотрел наши скептические лица, раздраженно поморщился и уточнил:

– Ни один немертвый, кроме призрака. Но поверьте, призрак не может повлиять на вещественные предметы. И он очень точно скопировал тело убитого, простой иллюзией тут бы не обошлось, это проверяется. Маг каким-то образом замаскировался так, что подлог не смогли распознать стандартными методами. Именно поэтому вас так тщательно проверяли на входе. Это теперь станет стандартной процедурой.

– Не думаю, что убийца станет повторяться. В следующий раз он придумает что-то другое, – вставил я.

– Мы тоже так подумали. Но он сам натолкнул нас на мысль, как с ним бороться. Мы решили, что у императора тоже будет двойник. Даже несколько двойников, вероятно. Это будут хорошие двойники, их будет трудно распознать. Может быть, не такие хорошие, как сделал этот ваш сородич, но зато их будет несколько. Каждого из них будут охранять. И среди них ни одного настоящего. Это пока скорее идея, набросок плана. От вас я жду предложений, как сделать на основании этого ловушку для убийцы.

Мы задумались. В принципе, идея неплохая, для защиты. Действительно, убийца будет рассуждать, что только один из «императоров» – настоящий. И император будет в относительной безопасности. Но надеяться на то, что однажды маг совершит ошибку – глупо.

– Нет, неправильно. – Я решил снова подать голос. – Он не глупее нас и сразу догадается, что его величество скрывается под чужой личиной. Хотя… ведь этим можно воспользоваться! Кто-то, кому будут оказываться чрезмерные почести… Не слишком явные, но заметные для внимательного взгляда… Господа, я предлагаю на эту роль себя. У нас с императором схожее телосложение, так что это не будет выглядеть странно. Да и мне не в первый раз придется играть роль подсадной утки.

– Хах, сид, я смотрю, ты в последнее время сильно рвешься на тот свет! – не удержался шеф. – И я догадываюсь, почему. Но в целом я согласен. Нужно только подумать, как сделать так, чтобы тебя и в самом деле не прикончили.

– Это очень самоотверженно с вашей стороны, – кивнул император. – Не стану вас отговаривать. Прятаться за спинами своих подданных – это в некотором роде бесчестно, но интересы империи сейчас стоят выше моего самоуважения. У меня нет преемника, который был бы в случае моей кончины готов принять трон. И подготовить его быстро я не могу, хотя уже выбрал кандидатуру. Поэтому просто постараемся максимально обезопасить вас. Тем более что это пойдет на пользу нашей легенде – если злоумышленник заметит усиленные меры безопасности вокруг вашей персоны, он окончательно уверится в том, что вы – это я.

Вот чем мне действительно нравится наш император – так это своей холодной расчетливостью. Я уже пострадал из-за нее и, вероятно, пострадаю еще не раз, но уверен, все, что он делает – он делает на благо империи. Приятно сознавать, что разумный, от которого так много зависит, настолько добросовестно относится к своим обязанностям.

– Да, решено, – продолжил монарх, – по моей личной просьбе вы отправитесь в один из лесных кланов эльфов, господа. Я как раз должен в ближайшее время нанести им визит – еще один факт в пользу нашей маленькой мистификации. Я позабочусь о том, чтобы слухи о моем визите инкогнито дошли до этого клана. Эльфы – плохие актеры, и, поскольку они будут уверены, что вы – это я, они наверняка совершат несколько ошибок. Кстати, Сарх, вы действительно должны будете выполнить мои обязанности, раз уж все так сложилось.

Я закашлялся.

– В чем они будут выражаться, ваше величество?

– О, все достаточно просто. Мне пришло время связать себя узами брака. Самая вероятная кандидатура – дочь патриарха этого клана. Считайте, что это будут смотрины. Вы должны будете сопроводить невесту в столицу. Официальная причина, почему это сделаете вы, а не я – моя чрезвычайная занятость. А у вас уже есть опыт сопровождения высокородных леди.

Император с любопытством понаблюдал, как я раскрываю и закрываю рот, пытаясь что-то сказать, обвел взглядом остальных участников дискуссии, которые тоже не смогли сохранить невозмутимый вид, и посетовал:

– Ну, что вы так удивляетесь, господа! Это же действительно будет весело! Такой в некотором роде маскарад наоборот. Представьте, какие лица будут у моей невесты и ее сопровождающих, когда выяснится, что их вовсе не обманывали и господин Сарх – это действительно господин Сарх.

Я в этой ситуации не видел решительно ничего веселого, но посчитал, что сообщать об этом императору не стоит. Однако я все же не удержался от другого замечания:

– А я думал, в империи монарх сохраняет обет безбрачия. Власть же не наследуется.

– О, императорский пост – это и так серьезное бремя, было бы обидно, если бы императоры были лишены даже такой радости жизни, как семейное счастье. – Кротко улыбнулся император. – И потом, было бы глупо из-за того, что у нас такая необычная система престолонаследия, отказываться от такого замечательного способа решения некоторых политических вопросов, как брак, вы не находите? Семья, которой удается породниться с императором, до его смерти получает серьезные преимущества, что способствует ее усилению. А нам сейчас очень выгодно, чтобы семья Арнбьорн немного усилилась.

Я, молча, кивнул. Да уж, первая часть ответа императора меня очень удивила, но дальнейшие объяснения все поставили на свои места. Приятно сознавать, что ты не ошибся.

– Что ж, если все вопросы выяснены, я думаю, вы можете быть на сегодня свободны. Больше мы до вашего возвращения не увидимся. А может статься, мы не увидимся и дольше – до тех пор, пока не будет ликвидирована опасность для меня. Впрочем, я питаю надежды, что вам все-таки удастся обмануть диверсанта и задержать его. Было бы очень желательно, чтобы вы сохранили ему жизнь, но приказа такого я вам отдавать не буду, такой приказ может слишком сильно усложнить вашу задачу.

– Простите, господин император, – вмешался гоблин. – А что будете делать вы?

– Ах да, что буду делать я… Как-то мы этот вопрос не обдумали, – покивал головой император.

– Мой мальчик, а почему бы тебе не отдохнуть? – вмешался призрак. – На твоем месте я бы не пренебрегал такой возможностью.

– Что вы имеете в виду, советник? – теперь пришло время удивляться уже самому императору.

– Как насчет того, чтобы все это время проспать? Маги могут погрузить вас в сон, мало отличимый от смерти. Вы станете практически неуязвимы, вас будет невозможно найти никакими магическими средствами. Даже боги не смогут, если вдруг им придет в голову такая идея.

– Правда? Наши маги такое могут? Не знал такой подробности. Я согласен, но мне такой долгий сон не кажется таким уж замечательным отдыхом.

– Я и сам бы не подумал о таком, если бы мне в свое время не пришлось прибегнуть к этому же средству. И поверь, мой мальчик – это действительно чудесный отдых. Ты ведь можешь сам выбирать, что тебе будет сниться, – призрак так мечтательно улыбнулся, что всем немедленно стало завидно.

– Вы меня удивили, советник. Так и поступим. С текущими делами, думаю, вы справитесь без меня. Надеюсь, теперь все вопросы решены?

Мы поклонились и развернулись, чтобы покинуть комнату. Я заметил, что Оттиль о чем-то усиленно сигнализировал сюзерену.

– Ах да, еще одно, – остановил нас император: – Я рекомендую леди Игульфрид остаться в столице. Ваше сыскное агентство вновь окажется закрытым, а это плохо для дела. Хотя решение принимать вам, капитан.

– И я полностью с вами согласен, – сориентировался шеф. – Я и так собирался отдать стажерке такой приказ.

– Ваше величество! – возмущенно воскликнула барышня. – При всем моем уважении, я решительно отказываюсь этот приказ выполнять. Дедушка, вы мне обещали не вмешиваться! Вы сами предложили мне эту службу! Вы, ваше величество, сами только что утвердили мое звание стажера тайной стражи. Почему вы раздаете такие рекомендации вашему офицеру? Я откажусь его выполнять, потому что это противоречит законам чести, принятым как в семье моего отца, так и в семье матушки! Да, в конце концов, нам противостоит опытный и очень опасный маг, а ни один из моих старших товарищей не владеет магическими силами!

– Девчонка! Ты как с императором разговариваешь! – возмутился Оттиль. – Позор на мои седины!

– И я бы на вашем месте не оскорблял ваших старших товарищей недоверием. До сих пор в сражениях с магами они побеждали. И мне очень не нравятся ваше неподчинение приказу. Я ведь могу и сам отдать такой приказ, без всяких рекомендаций, как прямой начальник господина капитана. Вы и мой приказ проигнорируете?

Девушка стушевалась, но, упрямо поджав губы, покачала головой:

– Я не верю, что вы, ваше величество, будете настолько жестоки к своей подданной. Я не могу не подчиниться вашему приказу, но после этого буду вынуждена подать в отставку и отказаться быть дочерью родов своего отца и своей матери.

Император переглянулся с Оттилем, который опустил плечи и, похоже, сдался.

– Вы уже не первый раз шантажируете нас этим, леди. Хорошо, Огрунхай, решайте сами. Если вы считаете, что леди Игульфрид не будет вам полезна, можете настоять на своем приказе. А вы, леди, запомните – в следующий раз я, возможно, не стану отказываться от своих слов. Если вы так не дорожите своими семьями, то, может, и им не стоит вами дорожить?

– Я беру свои слова назад, – угрюмо проворчал шеф. – Не хотелось бы послужить причиной отлучения от семьи. Да и, будем говорить откровенно, девчонка действительно неплохая ведьма.

– Что ж, леди, вы добились своего. Но помните мои слова. Я надеюсь, вы понимаете, какую ответственность вы на себя возложили. Господа, сегодняшний день у вас на то, чтобы попрощаться с близкими. Кто знает, удастся ли вам вернуться? Завтра вы получите указания и приступите к сборам. Надеюсь увидеть всех вас по окончании вашего путешествия.

Когда мы вышли за ворота императорской резиденции, Ханыга задумчиво пробормотал:

– Первый раз видел императора таким растерянным. И таким злым. Вы очень бесстрашны, леди Игульфрид. Не хотел бы я быть на вашем месте.

– Господа, скажите честно, вы ведь понимаете, что я действительна буду вам полезна в походе?

– Если бы мы считали иначе, ты бы осталась здесь, несмотря ни на какие истерики, дерзкая девчонка, – проворчал шеф.

– Но перед дедушкой вам сегодня придется долго извиняться, – добавил я.

Ведьма только печально вздохнула.

Мои коллеги разбрелись по своим родным, мудро решив последовать совету императора. Мне прощаться было не с кем (я решил, что могу обойтись без официального прощального визита в приемную семью, даже если это не совсем соответствует правилам), и потому я отправился поболтать со Свенсоном. И потом, должен же кто-то сообщить ему, что мы отбываем на какое-то время? Как-никак он тоже наш коллега, хоть и нештатный.

Я прекрасно провел время, болтая с троллем, и настроение у меня, когда я возвращался, было приподнятое – должно быть, впервые с тех пор, как меня просватали за некую, неизвестную леди. Знакомство с невестой откладывалось на неопределенное время – что может быть лучше? Да и к тому же для разнообразия сегодня не было никаких нападений – есть, чему порадоваться. К тому же в столицу наконец пришла весна. Стало тепло, дождь прекратился, иногда сквозь тучи даже проглядывало солнце. Вокруг меня было множество разумных, которые куда-то спешили по своим делам и не задумывались ни о каких заговорах, диверсантах и нападениях. А уж когда мне улыбнулась идущая навстречу девушка, я окончательно растаял. На радостях я зашел в свой любимый кабак, который вовсе не стоял у меня на дороге, и с удовольствием выпил светлого пива. Пиво было похоже на то, которое можно было попробовать у нас в дольмене по большим праздникам – солод и хмель не те растения, которые легко вырастить под землей. А ведь когда-то, еще до того, как сиды ушли в свои подземные убежища, они варили, говорят, лучший эль в мире – даже чванливым гномам было далеко до таких шедевров пивоварения. Выйдя из заведения, я наткнулся на яркую афишу театра орков и, недолго думая, отправился на представление, которое привело меня в совершеннейший восторг своей наивной эпичностью. К тому же я встретил там своего старого знакомого орка-шамана, с которым мы познакомились по дороге в некрополис. Посчитав, что встреча не случайна, я не постеснялся изрядно опустошить его запас трав и других ингредиентов для зелий – не все можно найти у столичных аптекарей. В общем, день выдался просто чудесный – замечательная передышка перед серьезным делом. Я был весел и доволен, как крысодлак, добравшийся до чужих запасов – то настроение, в котором и следует ввязываться в очередную передрягу.

Утром меня разбудил посыльный из имперской канцелярии – на этот раз не верхом, а на телеге, в которой обнаружилось множество всякого полезного барахла – прежде всего, оружия. Посеребренные метательные ножи и арбалетные болты, легкий, но прочный кожаный доспех с серебряными заклепками на каждого из членов нашей команды. Нашелся здоровенный кастет с серебряными шипами – явно для шефа подарочек. Для меня предназначались серебряные метательные звездочки, кортик и стилет к нему в пару из того же материала – это для Ханыги, несомненно, как раз под гоблинскую руку вещи. Даже для леди Игульфрид нашлись игрушки – перчатки, на тыльной стороне которых были спрятаны лезвия. Видимо, когда девушка сожмет кулаки, эти лезвия выскочат – серьезное оружие, для того, кто умеет им пользоваться. Надо же, я и не думал, что она еще и холодным оружием владеет. В общем, нас постарались обезопасить от возможных встреч с немертвыми – логично, ничего не скажешь. Не забыли даже про моего неразумного партнера – в одном крошечном свертке обнаружилась миниатюрная серебряная кольчуга в комплекте с чем-то вроде насадок на клыки и каким-то хитрым устройством, в котором я после недолгих раздумий узнал аналог кошачьих когтей. Насколько я понял, это должно быть надето на передние лапы крысодлака, и в тот момент, когда ему вдруг вздумается взобраться на что-нибудь или кого-нибудь, эти когти будут выскакивать дополнительно к тем, что у него есть от природы. Очень похоже на то, что получила леди Игульфрид, но гораздо сложнее. Любопытно, когда с него-то успели снять мерки? Такая вещь делается сразу под конкретного «клиента» и подгонок не терпит. А еще более интересно, каким образом я стану всю эту сбрую на него надевать? Я же в живых после этого не останусь. Однако я решил обязательно выяснить, какой мастер это сотворил. Такие перчатки, как у крысодлака, и мне могли бы здорово пригодиться, только не из серебра, а из стали, конечно. Думаю, они здорово облегчили бы процесс лазания по вертикальным поверхностям. Даже и без веревки можно обойтись, особенно если поверхность не совсем гладкая.

Посыльный передал приказ всем нам явиться в Академию магии, как только мы будем готовы, и я остался дожидаться коллег и рассматривать подарки.

Мои коллеги тоже постепенно начали сползаться. Леди Игульфрид пришла первой – ей и досталась честь помогать мне экипировать нашу главную боевую единицу. На удивление, крысодлак не слишком сопротивлялся. Такое ощущение, что он сразу понял, для чего предназначены все эти неудобные штуки, и терпеливо сносил наши неловкие попытки их правильно на нем закрепить. Я отделался прокушенной в четырех местах ладонью (по количеству клыков в пасти мелкого пакостника), а леди и вовсе обошлась без травм. Я вообще заметил, что зверь относится к ней очень снисходительно, если не сказать покровительственно. При этом с удовольствием позволяет себя гладить и чесать – даже от меня подобное он сносит только в исключительных случаях.

После того, как крысодлак был одет и отправился исследовать возможности нового оружия, мы с леди и появившимся Ханыгой занялись тем же самым – а именно примеркой доспехов и оружия. Мы с леди получили штаны из очень плотной ткани, с вшитыми в некоторых местах вставками из еще более плотной кожи. На коленях и голенях красовались серебряные шипы. Я порадовался, что штаны не сделаны целиком из кожи – очень уж жарко в таких находиться долгое время. Куртки были сделаны целиком из кожи, причем скроены необычно – длиной чуть ниже пояса, воротник высокий, на груди, за счет того, что застегивались они сбоку, получился двойной слой – дополнительная защита. Ботинки меня тоже порадовали – прочные, на толстой, но гибкой подошве, немного тяжелые, но в данном случае это скорее достоинство. Вся одежда изобиловала карманами, так что в ней удобно разместились всякие приспособления. Мы с гоблином и леди переодевались в разных комнатах, и, когда собрались вместе, я с удовольствием полюбовался на девушку – одежда ей была очень к лицу. Экипировка Ханыги несколько отличалась от нашей – у гоблинов по-другому устроен механизм теплообмена. Так что ему досталось нечто вроде комбинезона, выполненного целиком из кожи, с капюшоном. Серебряные шипы тоже присутствовали в изобилии, а кое-где защита была усилена кольчужными вставками. Не совсем понятно, как была решена проблема отправления естественных надобностей, но судя по довольной физиономии гоблина, как-то справились и с этим. Он вообще был чрезвычайно доволен, сказал, что это как традиционный воинский костюм его народа, только лучше.

Самой серьезной защитой обзавелся шеф, как самый грузоподъемный из нашей компании. Ему досталась стеганая куртка, а поверх нее – кольчуга. Длинная, до колен, с разрезами по бокам до середины бедра, на груди и спине металлические пластины, руки защищены наручами, ноги – поножами. Вместе с чудовищной секирой, которую мне с трудом удалось перенести с телеги в дом, тоже с посеребренным лезвием, шеф смотрелся чрезвычайно воинственно, почти как рыцари из-за границы. Только шлем подкачал, в отличие от рыцарского, закрытого, у него был стандартный шлем пехотинца, открытый. Несмотря на то, что вся амуниция весила изрядно, шеф не выглядел сильно отягощенным.

– Ты ж знаешь, у нас армии постоянной нет, – пояснил он мне, как самому неосведомленному, как только перестал ворчать, что мы могли бы и его подождать, прежде чем примерять обновки. – Но по достижении определенного возраста, все проходят обучение. Гоблинов на разведчиков учат, а мы, орки, в тяжелую пехоту попадаем. Так что для меня привычно. Эх, давно я не упражнялся! – и он осторожно помахал секирой – чтобы мебель не поломать, надо думать. – Ну, добро, чего мы ждем? Вроде бы нам в Академию надо было?

Все остальные от такой наглости даже не нашли подходящего ответа. Ждали-то мы как раз только шефа.

Маги продолжили нас удивлять – похоже, император распорядился снабдить нас всеми магическими вещицами, какими только можно. Самыми полезными мне показались миниатюрные стеклышки, которые нас заставили вставить в глаза. Стекла позволяли видеть, как меняется температура тела существа, на которое смотришь – очень удобно для определения немертвых. Даже если это очень качественный немертвый, из тех, которых нам доводилось встречать в последнее время и температура тела которого соответствует нормальной, он не испытывает эмоций, не устает и не потеет, так что температура у него остается постоянной. Леди Игульфрид тоже очень порадовалась – ее зелье позволяет видеть примерно так же, но не все время и дает побочные эффекты. Хотя поначалу глазам было не слишком удобно, да и зрение слегка изменилось, ученые пообещали, что мы должны со временем привыкнуть.

Кстати, оказалось, что оружие наше вовсе не покрыто серебром – оно целиком из него состоит, только серебро как-то магически изменено и по прочности соответствует привычному нам оружию. Шеф только удивленно присвистнул – не экономят на нас, совсем не экономят.

Леди Игульфрид получила несколько интересных зелий и ингредиентов к ним, ну и мне удалось выпросить несколько травок для себя. Каждому из нас выдали по два совершенно безобидных на вид металлических шарика размером с кулак. Как оказалось, это новейшая разработка, в которой используется взрывчатый порошок, тот самый, который изобрел комендант Элим. Остальная начинка магическая. Если такой шарик бросить во что-то, то после удара порошок воспламенится и шарик разорвет на куски. Внутри – серебряная стружка и мелкие стальные обрезки. Считается, что таким шариком можно убить несколько разумных, если они будут стоять кучно, или серьезно повредить ходячего мертвеца. Правда, господа маги и сами не были уверены в своем изобретении – испытывали его мало, потому что производство оказалось неожиданно трудоемким и дорогим. Поэтому же и количество шариков было таким скромным. Маги попросили нас, если мы их используем, хорошенько запомнить эффект, и вообще, просили по окончании похода отчитаться об использовании. Мы покладисто согласились.

Глава 5

Заполнив все карманы разнообразными мелочами и получив подробные инструкции, мы вырвались на свободу с наказом явиться в имперскую канцелярию. Там нам предстояло познакомиться с нашей «свитой» – отрядом сопровождения, с которым утром мы должны были отправиться в дорогу. Путь предстоял не слишком далекий, всего неделя конного пути на восток, к морю.

Эскорт был скромный – дюжина разумных, отряд гвардейцев. Отчаянные парни, под руководством очень серьезного эльфа – лейтенанта, каковой заверил нас, что все они готовы положить свои жизни, но не допустить каких-либо неприятностей для его величества или невесты его величества. А потом еще вежливо поклонился, причем поклон предназначался почему-то в мой адрес. Да уж, слухи о том, что император собирается путешествовать инкогнито, уже распространяются, и это хорошо. Я сначала думал вести себя понадменнее, но решил, что это будет лишнее. Император даже на официальных приемах не слишком яро демонстрирует свое величие, так что и мне не стоит.

Можно было двигаться по дорогам, вдоль населенных мест, но император справедливо рассудил, что подвергать опасности простых обывателей будет не слишком полезно. Исходя из этого, проложили маршрут – по наезженному тракту мы должны были добраться до степи. Здесь дорога сворачивала на север и шла вдоль леса, огибая степь. Мы же должны были продолжить путь на восток, прямо по степи, до самого океана. На побережье нас ждали в городке Эйстгард – туда уже было отправлено сообщение. Эйстгард, как видно из названия, – владение семьи Эйст, одну из дочерей которой мы и должны будем сопроводить к жениху. Не слишком большой город и притом большая часть морепродуктов, которые можно заказать в столичных трактирах, появляются там именно из Эйстгарда. Рыбаки из всех прибрежных поселений на десять дней пути в обе стороны свозят туда свой улов, а уже оттуда купцы развозят его по внутренним областям страны. По слухам, в последнее время в городе заработали верфи, на которых строят большие океанские корабли. Если это правда – в скором времени эти корабли отправятся в поисках морских путей, которые приведут торговцев в отдаленные страны континента, в которых про империю знают мало – так, чтобы можно было спокойно торговать. А может, и в поисках нового континента, новых территорий. Хотя ума не приложу, зачем императору понадобились эти самые новые территории – плотность населения в самой империи пока не поражает воображение.

Однако сам Эйстгард нам не нужен, потому что искомая леди живет не в самом городе, а в родовом поместье. Поместье это находится в лесу, в трех днях пути южнее города, и добраться до него удобнее всего на корабле. До сих пор мне в моих скитаниях не приходилось не только попутешествовать на корабле, но даже просто побывать у моря, и я с большим нетерпением ждал, когда его увижу. Правда, туда еще надо было добраться.

Путешествие поначалу было даже приятным. Погода установилась удивительно комфортная – тепло, дождя нет, солнце светит, но не слишком активно. Пахнет свежей листвой и весенними цветами. Ветер опять же со стороны моря свежий, дорога сухая. Идиллия. Охранники наши, будучи уверенными в том, что сопровождают главное лицо в государстве, чрезвычайно обходительны и заботливы. У меня даже создалось впечатление, что они соперничают с моими коллегами за мое внимание – ужасно забавное зрелище. Правда, шеф сначала очень злился, пока Ханыга не предложил ему дождаться момента, когда наша маленькая мистификация будет раскрыта. Гоблин, как и я, вовсю наслаждался ситуацией. Шеф, впрочем, тоже перестал злиться и стал злорадствовать. Вероятно, представил себе, как будет потом всем рассказывать об отряде эльфов, которые стелились перед такой незначительной фигурой, как бывший лейтенант стражи. Действительно, если все пройдет благополучно, этим господам вовек не избавиться от насмешек. Настроения не портило даже ожидание нападения. Леди Игульфрид, правда, пару раз начинала настороженно оглядываться по сторонам. На вечерней стоянке шеф, от которого ее нервозность не укрылась, стал ее расспрашивать, но девушка только смущенно пожимала плечами:

– Сама не понимаю, господин Огрунхай, – вздыхала она. – Какое-то непривычное колдовство. А может, и не колдовство вовсе. И вроде бы не на нас даже направленное.

– Может, следят за нами магически? – высказал свое предположение гоблин.

– Нет, я бы это сразу определила. Мы, ведьмы, не так сильны, как маги, но зато гораздо чувствительнее. Им нужен специальный ритуал, а мы чужое внимание и так чувствуем. Даже немагическое. Так вот, за нами, с тех пор, как мы покинули город, никто не следит. Даже не знаю, хорошо ли это, ведь нужно-то, чтобы следили. Так что это что-то другое, но вот что – сама не пойму. Может, это действительно с нами никак не связано?

– Подождите, леди, – я ухватился за оговорку. – А в городе что, следили?

– Ну да, – уверенно кивнула девушка. – Но это, наверное, наши…

– Что-то я не очень понимаю, зачем бы нашим магам за нами следить, – протянул шеф. – Они и так все наши шаги чуть не поминутно знают.

– Получается, он остался в горде? Не клюнл? – от волнения Ханыга вновь сбился на свой гоблинский акцент, глотая буквы. – Возвращаться ндо!

– Спокойно, зеленый! – Шеф даже придержал за плечо засуетившегося гоблина. – Вернемся, и чего станем делать? Бегать по столице и спрашивать, кто за нами следит? Тогда уж точно вся маскировка зря. Нечего паниковать. Идем как шли, может, еще купится.

Рассуждение было здравое, и мы улеглись спать вокруг костра. Спалось всем неспокойно. Я, например, просыпался каждый раз, как сменялись часовые, и с тревогой вглядывался в возвращавшихся своим модифицированным зрением – не подменили ли кого-нибудь из них покойником. И вообще, честно говоря, больше доверял крысодлаку, который весь день проспал, сидя у меня за пазухой, а с наступлением ночи отправился поохотиться, очень недовольный своими обновками. Если для драки с серьезным противником вся эта сбруя хороша, то в охоте она только мешает. Но, когда я предложил временно ее снять, зверь только возмущенно чихнул – правильно, кто знает, когда придется драться?

Утром, несмотря на свои ночные тревоги, я чувствовал себя достаточно отдохнувшим и с готовностью продолжил наслаждаться поездкой. Леди Игульфрид тоже успокоилась – то ли больше не чувствовала постороннего чародейства, то ли просто решила не обращать внимания. На дневном привале она даже подозвала какими-то своими чарами пробегавшую мимо белку и стала ее кормить. Правда, заметив, с каким интересом выглядывает у меня из-под куртки крыс, белку она прогнала, потом подошла ко мне и стала стыдить «бессовестного разбойника». Разбойник пристыженным не выглядел. Внимательно выслушав обвинительную речь, он широко зевнул прямо в лицо барышне и отправился досыпать. После этого досталось еще и мне – за то, что позволяю этому наглецу делать все, что ему вздумается, и вообще – не воспитываю младшего товарища. Орк с гоблином веселились от души, остальные присутствующие внимали со священным ужасом, а потом, уже в дороге, лейтенант отозвал девушку в сторонку и долго с ней о чем-то беседовал. Вечером леди шепотом, сдерживая смех, пересказала нам этот разговор.

– Вы «очень, очень достойный разумный, который оказывает всей империи очень, очень большие услуги, и поэтому следует относиться к вам как можно более почтительно», представляете, Сарх?

К полудню следующего дня лес поредел, а потом и совсем закончился, и мы вышли в степь. Погода испортилась. Небо подернулось неприятной дымкой – не тучами, а прозрачной пеленой, от которой солнце покраснело. Но стало не холоднее, а наоборот, жарче. Ветер сменил направление – теперь он дул не с востока, от моря, а с юга, вдоль степи. В степи, в отличие от леса, весна еще не началась. Редко где просматривается свежая травка, но в основном – сухой, бурый ковыль, который неприятно крошится под копытами лошадей. Неприглядность и однообразие пейзажа быстро утомили, все с нетерпением ждали дневного привала.

Но на привал остановиться в этот день так и не пришлось. Первым неприятности почувствовал, как всегда, крысодлак. Я, правда, не сразу понял, что он и в самом деле волнуется. Дело в том, что я не выдержал и решил снять куртку: яркое солнце и жара – не тот климат, при котором в черной кожаной куртке может быть комфортно. И естественно, зверю не понравилось, что его лишают такого удобного места для сна. Он недовольно спрыгнул на землю, потоптался немного, потом насторожился, развернулся в сторону, откуда неслись порывы ветра, насторожил уши и стал принюхиваться. А потом подскочил, взобрался на мою лошадь и изо всех сил вцепился зубами ей в круп. Я такого, естественно, не ожидал (как и лошадь), и потому мне с трудом удалось удержаться в седле. И даже лошадь я через некоторое время успокоил.

– Да что с тобой такое, паршивец? – возмутился я. – Ну, хочешь, я обратно эту куртку надену!

– Подождите, Сарх. – Подъехала ко мне наша ведьма. – Что-то здесь не так.

Она взяла зверя на руки и пристально вгляделась ему в глаза. Остальные тоже сгрудились вокруг нас, с интересом поглядывая на девушку.

Леди Игульфрид недолго заставила нас ждать – она зябко передернула плечами и отпустила крысодлака.

– Дымом пахнет, – пожала плечами она на наши вопросительные взгляды. – Пожар где-то, вот он и волнуется.

– Пожар? – испуганно переспросил шеф. – Это плохо, это очень плохо. Нужно возвращаться.

– Что вы такое говорите, господин Огрунхай? – возмутился командир сопровождения. – Мы даже запаха не чувствуем, пожар очень далеко! Он до нас и не дойдет.

– Лейтенант, ты что, тупой? Ветер в нашу сторону! Трава сухая! Пока ветер не поменяется, огонь будет идти в нашу сторону. И дойдет, уж поверь. Бежать надо, только куда?

– Надо бежать на северо-восток. В сторону, противоположную той, откуда дует ветер. Тем более, это нам почти по дороге, – угрюмо проговорила леди Игульфрид, которая последние пару минут пялилась куда-то в вышину. – Я посмотрела глазами ястреба. Надо очень быстро отсюда убегать, и прямо сейчас, может, успеем. – И она пришпорила лошадь.

Мы себя ждать не заставили и тоже поторопились. Хотя и понимали – наши кони быстры, но с ветром лошадь соревноваться не может, какая бы хорошая она ни была. А пламя распространялось именно со скоростью ветра. Скоро запах дыма почувствовали уже все – и лошади в том числе. Лошадям это явно не понравилось, и они честно попытались скакать еще быстрее.

– Шеф! – прокричал я. – Ты же степняк! Как с этим справляются?

– Бегут, как еще с этим справляться? Что за идиотские вопросы?

– Ну, я слышал что-то про то, что нужно пустить огонь навстречу, или что-то в этом роде.

– Я тоже слышал, только так не умею. Я в городе с юности живу, я не кочевник, – возмутился он.

Первым бесперспективность скачки поняла леди Игульфрид. Она чуть осадила коня и поравнялась с нами.

– Останавливаемся. Мы не успеваем. Надо что-то придумать.

Мы и сами уже поняли. С правой стороны, с юга, вдалеке стало видно какое-то марево. И дым. Пламя двигалось быстрее. Под ногами то и дело пробегали мелкие зверюшки, спасающиеся от огня – бессмысленная затея. Огонь двигался быстро.

– Что делать-то? Как-то обидно будет сдохнуть от банального пожара, – посетовал шеф.

– Это не простой пожар. Его создали. Я поняла – то, что вчера чувствовала – это было изменение погоды. Кто-то поменял ветер и поднял температуру воздуха.

– А, демоны подземелий! Можно было предположить. И ведь как глупо попались! – Мне почему-то не было страшно, только досадно. Наши охранники смотрели на нас изумленно и недоверчиво. Парням явно не казалось разумным болтать обо всяких пустяках на пороге гибели. Им хотелось все-таки попытать счастья и попробовать смыться. Я их отлично понимал – сидеть сложа руки и ждать гибели – не самое благородное занятие. Боги такого не одобряют.

Мы еще некоторое время переругивались, продолжая мучительно выдумывать способы спасения. Но, конечно, безрезультатно – только косились на приумолкшую ведьму. Все мы как-то разом решили, что без колдовства тут не справиться.

– Кажется, придумала, – спустя еще пару минут, пробормотала леди. – Во-первых, нам нужно перебраться вон в тот овражек. Там мне будет проще. Причем очень быстро.

Мы не стали спрашивать, просто отправились туда, куда указывала леди. До оврага было не слишком далеко. Правда, и сам овраг глубиной не поражал.

– А теперь, господа, мне нужен круг чистой земли. Без травы. Как можно более широкий. Можете начинать, – распорядилась леди, и мы с шефом и Ханыгой поспешили выполнить указания. Хотя я не понимал, как нам это поможет. Господа эльфы помялись немного, задаваясь тем же вопросом, но, видя, что их «император» занят грязной работой, постеснялись задавать лишние вопросы и принялись за работу.

Мы работали очень быстро и очень старательно. Срезали верхний слой дерна мечами и отбрасывали куски как можно дальше. Думаю, если бы здесь присутствовали какие-нибудь разумные, занимающиеся земледелием, они охотно предложили бы взять нас всех в ученики. И были бы довольны перспективным приобретением. Не каждый день увидишь, как всего-то пятнадцать разумных за полчаса готовят под засевание территорию, сравнимую с небольшой городской площадью.

– Достаточно, господа, шире не нужно, – прокричала нам леди спустя какое-то время. Теперь постарайтесь эту территорию углубить. И поторопитесь. Пламя дойдет до нас минут через пятнадцать.

Теперь в ход вместо мечей пошли шлемы и щиты, у кого они были. Правда, землекопы из нас получились никудышные. Огонь подошел уже достаточно близко, и все начали надсадно кашлять от дыма. Лица у нас были грязные от сажи, земли и пота – одно удовольствие посмотреть. А леди Игульфрид сидела посреди расчищенного круга с закрытыми глазами, зарыв ладони в землю, и что-то бормотала. Все остальные время от времени отрывались на секунду, чтобы посмотреть, чем это она занимается, но яснее не становилось. Наконец, что-то стало меняться. Земля мелко завибрировала – не очень сильно, но ноги чувствовали дрожь. Лошади потеряли последние остатки самообладания, и пришлось отрядить несколько эльфов для того, чтобы их успокаивать. Шеф выбрал тех, которые чаще всех интересовались деятельностью ведьмы – толку в рытье от них все равно было мало. Ханыга, правда, пытался возразить, и я его понимаю – у меня тоже возникло подозрение, что господа гвардейцы могут не справиться с собственным ужасом и ускакать на наших лошадях. На верную гибель, уйти от распространяющегося пламени теперь можно было только по воздуху. Правда, наши с гоблином подозрения оказались беспочвенными – эльфы, что ни говори, тоже не любят терять лицо… Никто не потерял самообладания.

Леди открыла глаза и спокойно поднялась на ноги. Удивленно оглядела открывшийся вид – пока она ворожила, мы успели вырыть вокруг нее целый котлован.

– Все, господа, хватит копать. Теперь помогите мне, – кашляя, прокричала девушка. – Нужны повязки из ткани для нас и для лошадей. Давайте разместим их в центре и заставим лечь.

В этот момент у нее из-под ног пробился ручей. Вот оно что. Леди притянула на поверхность грунтовые воды. Это действительно может помочь. Все стали с энтузиазмом вытаскивать из дорожных мешков запасное белье. Ханыга по ошибке залез в мешок дамы, достал оттуда нечто кружевное и изумленно уставился на вещь. Леди оставила лошадей, которым что-то нашептывала, густо покраснела, подскочила к гоблину, мягко, но настойчиво отобрала у него эту тряпку и засунула ее обратно в сумку.

– Не думаю, что это вам подойдет, господин Ханыга, – вежливо пробормотала она, покраснев еще сильнее.

Гоблин смущенно извинился и полез уже в свою сумку. Огонь теперь пылал со всех сторон, и дышать становилось все труднее. Мы стали смачивать в воде тряпки и завязывать ими морды лошадям, а потом свои лица. Сделав это, мы стали как можно гуще покрывать себя и лошадей слоем грязи. Когда работа была закончена, все сгрудились в центре площадки, там, где было глубже всего, и легли в жидкую грязь – к этому времени вокруг была настоящая преисподняя, волосы от жара трещали и скручивались.

Шеф, моргая воспаленными глазами, глухо пробубнил в тряпку:

– Есть такое блюдо – рябчики, запеченные целиком в глине. Никогда больше не стану его есть. Товарищей по несчастью не едят.

– Их хотя бы уже мертвыми запекают… – вяло заметил один из эльфов.

Огонь бушевал вокруг нас не слишком долго, трава быстро выгорела, и пожар ушел дальше. Но это если считать объективно. По моим субъективным часам, пожар вокруг нас бушевал во много раз дольше, чем мне хотелось бы. По правде говоря, я бы вообще с огромным удовольствием обошелся без такого приключения. Когда треск сгорающей травы отдалился и стало возможно дышать, не опасаясь опалить глотку, я поднялся, пытаясь оценить ущерб.

Ну что сказать, формально мы обошлись без потерь. Все были живы, даже лошади. Крысодлак, который первым закопался в грязь по самые ноздри и поэтому пережил катаклизм легче всех, теперь радостно возился в грязи. Все остальные возились в грязи совсем не так радостно. Сверху мы были покрыты коркой запекшейся земли. Толстой коркой запекшейся земли. Снизу она была жидкая и теплая. Пахло палеными волосами, вещи в дорожных мешках, которые были тоже заблаговременно закопаны в грязи, промокли и испачкались. Ведьма, отбросив стыд, с грустью рассматривала то самое кружевное великолепие, которое теперь вряд ли можно будет когда-нибудь использовать по назначению.

– Я отдала за них все свои карманные деньги, – печально произнесла она. – Настоящий шелк. Работа лучших мастериц хоббитянок. На эти деньги можно было купить десяток более дешевых комплектов работы эльфийских мастеров. Или полсотни орчанских. – Она тихо всхлипнула.

Теперь покраснели господа гвардейцы. А гоблин тихо пробормотал:

– А вот интересно, зачем было это брать с собой в дорогу? Это, конечно, не мое дело, но кого вы собирались этим сразить, леди?

Леди опомнилась и вспыхнула от смущения. Раздраженно ответила:

– Между прочим, разве нельзя стараться для себя самой, господин насмешник? К тому же это белье очень удобное. Я не хочу больше об этом говорить! – решительно закончила она и, скомкав тряпочку, засунула ее обратно в мешок.

Шеф, прокашлявшись, сменил тему:

– Предлагаю остановиться здесь до утра. Надо хоть как-то почиститься.

Предложение было принято всеми. С энтузиазмом.

Разводить костер сегодня не стали. Лейтенант эльфов посмотрел на лица своих подчиненных, передернувшихся от отвращения после того, как он предложил выбрать, кто будет этим заниматься, и отменил приказ. Огня на сегодня всем хватило.

Все устало взялись за обустройство стоянки, только леди, сидя возле ручья, упорно пыталась спасти хоть что-то из своего багажа. Спустя какое-то время к ней присоединились остальные – нам всем не помешало бы почиститься. В конце концов, ручей снова стал очень грязным, и леди, чуть ли не плача, попросила всех прекратить издевательство. Мы кое-как очистили то, что было на нас, и решили теперь заняться умыванием. У девушки был такой несчастный вид, что я молча полез в седельные сумки, достал оттуда то, что осталось от палатки, и кое-как приспособил ее в качестве ширмы. За свои старания был вознагражден таким признательным взглядом, что он окупил все предыдущие неприятности. Впрочем, остальным ширма тоже очень пригодилась. Даже крысодлак, обычно яростно протестовавший против мытья, на этот раз, хоть и с недовольным видом, но согласился помыться. Подозреваю потому, что количество грязи, засохшее на его меху, по весу превышало его собственный.

В общем, спать все улеглись уже далеко после заката, и только плеск и сдавленные ругательства показывали, что леди еще не оставила надежду отстирать хоть что-нибудь из одежды.

До рассвета было еще далеко. Проснулся я от того, что крысодлак неделикатно укусил меня за голую пятку – перед сном я нашел в себе силы снять обувь.

– Ну что такое опять? – сонно прошептал я, стараясь не будить окружающих. Все спали, кроме несчастного часового, который тоже не сказать, что бы бодрствовал. Я хорошо разглядел его силуэт – парень мерно клевал носом, опершись на лук, время от времени тревожно всхрапывая в такт шуршанию ветра. Даже леди наконец успокоилась – то ли отстирала все, что хотела отстирать, то ли просто плюнула на эту бесполезную затею. Я потер глаза и уже более осмысленно посмотрел на крысодлака. Его глаза светились зловещим желто-зеленым цветом, и он как-то подозрительно суетился, настороженно принюхиваясь. Я огляделся и прислушался. По-прежнему не чувствовал ничего враждебного. Да и кто смог бы подобраться к нам по равнине теперь, когда даже то укрытие, которое могла предоставить трава, исчезло? Хорошо, ветер стих, а то за ночь нас бы просто засыпало пеплом.

Стоп. Если нет ветра, то что шуршит? Я решил, что лучше мы эту загадку разрешим коллективно, и во все горло заорал, одновременно судорожно натягивая обувь:

– Тревога! К оружию!

Слава всем богам, разумные в нашем отряде подобрались тренированные – никто не стал задавать дурацких вопросов. Даже леди Игульфрид, которая, по-моему, оделась и приготовилась к бою, не успев проснуться. Однако после того, как все пришли в себя и поняли, что ничего опасного не происходит, на меня стали поглядывать с недоумением. А некоторые – с откровенным раздражением.

– И чего ты разорался, сид? – задал логичный вопрос шеф. – Только не вздумай говорить, что тебе плохой сон приснился. А то я тебя сейчас так успокою, что ты до завтрашнего вечера не проснешься. И потом будешь всю ночь в карауле стоять!

Я еще успел обратить внимание, с каким ужасом уставился на шефа наш бравый лейтенант. Действительно, ведь, по его мнению, орк только что оскорбил венценосную персону! Но в следующий момент всем стало не до тонкостей придворного этикета.

Первой завизжала леди Игульфрид. Она стала топтаться на месте, исполняя какой-то странный танец, высоко поднимая колени и совершая безумные прыжки из стороны в сторону. Долго оставаться в неведении по поводу такого странного поведения нам не пришлось. Да и причина странного шуршания стала ясна. Вокруг нас было множество грызунов, которые остервенело набрасывались на людей и лошадей, рвали одежду и кожу. Панически заржали лошади. Я подбежал к ним и стал распутывать им ноги, некоторые из эльфов присоединились ко мне.

– Они мертвые! Эти животные все мертвы! – прокричала ведьма. – Бейте их серебром!

Сама она уже надела свои когтистые перчатки и теперь размахивала ими, захватывая по паре трупиков одновременно с каждым ударом.

– Надо бежать! Их будет только больше! – крикнул гоблин. Я свистнул крысодлаку – вот уж кто хорошенько опробовал свои новые когти и зубы, вокруг него валялось уже несколько десятков окончательно упокоенных тварей.

Когда все оказались на лошадях, я бросил справа и слева от нас по магическому шару, которыми нас снабдили маги. Шеф, глядя на меня, сделал то же самое. Таким образом вокруг нас оказалось приличное пространство, очищенное от мертвых животных. Новая разработка пришлась очень кстати, особенно благодаря тому, что мелкие частицы серебра продолжали вихриться в воздухе, так что новые твари нас пока не беспокоили.

Мы торопливо добили тех, которые остались внутри пораженной серебром области. Серебряная пыль почти осела, и мы, кое-как успокоив лошадей, поспешили прочь от родника.

– Простите, господин Сарх, вам не кажется, что кто-то хочет нас убить? – вежливо обратился ко мне лейтенант. – Не лучше ли нам вернуться?

Все понятно, гвардеец намекает, что не стоит подвергать слишком большой опасности императора. И ведь не объяснишь ему настоящую цель нашей поездки!

– Почему вы думаете, что, вернувшись назад, мы будем в большей безопасности? И потом, приказ императора никто не отменял! – прокричал я в ответ. – В любом случае, почему вы обращаетесь ко мне? Главный – господин Огрунхай.

– И господин Огрунхай настаивает на продолжении выполнения задания, – прорычал шеф, задыхаясь от бега. Ему-то приходилось, как всегда, тяжелее всех – если мы пользовались лошадиными силами, то он как-то обходился своими. Орки, конечно, очень выносливые существа, но всему есть предел, а мы и так скакали весь день без отдыха, да и ночью отдохнуть не получилось. Он бежал теперь, ухватившись за стремена двух лошадей сразу, двумя руками, но мне кажется, это не слишком облегчало ему путь.

Мы проскакали до самого утра, но так и не выбрались за пределы сожженной территории. И стоило нам остановиться, как вокруг снова начали собираться неупокоенные животные. Правда, для того, чтобы собраться в большую стаю у них еще не было времени, и мы смогли позволить себе отдых – около часа. Все это время кому-то приходилось убивать тех, кто все-таки добирался до нас. Лучше всего, конечно, справлялся неутомимый крысодлак, но он был один и не мог поспеть везде, а твари подбирались с разных сторон.

– Что это за колдовство? – спросил кто-то из эльфов, когда мы немного отдышались.

– Кто-то поднял всех погибших вчера от пожара животных. И натравил их на нас, – пожав плечами, пояснила ведьма.

– Это дураку понятно, – пробурчал орк. – Интересно мне, кто это такой могучий! Насколько я знаю, чем больше площадь, с которой поднимаешь, тем больше сил требуется. И зависимость нелинейная.

– Этого я не знаю. Нам нужно перевести дух и двигаться дальше. Кто ранен? Осмотрите себя, даже если укусы не слишком сильные, их нужно вылечить сразу – потом будет гораздо сложнее. На зубах у животных мог быть трупный яд, – ответила девушка.

В общем, в этот день леди пришлось хорошенько поработать целителем, особенно с лошадьми – все остальные были защищены хоть как-то. Хотя все равно, количество мелких ран просто зашкаливало.

В путь отправились толком не отдохнув – мертвые животные стали появляться гораздо чаще, и плохой отдых грозил вот-вот превратиться в очередную драку. Даму после сеанса лечения пришлось поддерживать в седле, она то и дело засыпала прямо на ходу и так и норовила свалиться. Я ехал рядом и следил, чтобы этого не случилось. От гордой осанки нашей ведьмы ничего не осталось, лицо было бледное и осунувшееся. Остальные, правда, тоже не могли похвастаться здоровым цветом лица. Особенно шеф, который все чаще спотыкался и тоже готов был заснуть на ходу.

Короткие остановки не приносили отдыха, и даже крысодлаку надоело упокаивать мертвых созданий. Казалось, у степи нет ни конца, ни края.

– Какое ужасное бедствие, – печально пробормотала леди Игульфрид. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но выгоревшая степь все не кончалась.

– Да ничего особенно ужасного, – вяло ответил гоблин. – В степи часто случаются пожары. Может, не такие обширные, но случаются. Трава быстро отрастет, удобренная пеплом, животные вернутся. Вот только как они справятся с мертвыми? Когда те перестанут охотиться за нами, начнут охотиться за любыми живыми, которых встретят. Нужно не меньше сотни магов, чтобы упокоить всю эту мерзость.

Запах соли я почувствовал задолго до того, как мы вышли к морю. А когда небо за нашими спинами стало светлеть, мы, наконец, увидели берег. Теперь предстояло вдоль побережья добраться до Эйстгарда. Вопрос заключался только в том, какое выбрать направление – так уж получилось, что все время следить за направлением мы не могли и, похоже отклонились с пути.

Побережье в этом месте было довольно сильно изрезано, в море виднелось множество островков, некоторые покрыты растительностью, а один даже оказался соединен с материком песчаной косой. Причем только на время отлива, если я правильно интерпретировал тот факт, что песок на перешейке покрыт водорослями и ракушками. А ведь это неплохая идея!

– Господа, как вы думаете, может быть, нам стоит расположиться вот на том острове… – я махнул рукой в его сторону, – и устроить себе отдых? Если я не ошибаюсь, во время прилива он будет отделен от суши, и мы сможем устроить себе передышку, не опасаясь нападения надоедливых зомби. А уже потом решим, в какую сторону теперь следует двигаться.

Предложение было признано гениальным. Шеф так шумно радовался, что стало понятно – он держится на одном только упрямстве, и необходимость искать дорогу к городу чуть не стала для него последней каплей. Что до леди Игульфрид, то она даже не проснулась, когда мы остановились, и, похоже, собиралась спать и дальше. Ее не стали будить – так и вели в поводу ее лошадь до самого места стоянки. Остальные нашли в себе силы спешиться и по узкой косе двигались цепочкой, ведя за собой лошадей.

Я, воспользовавшись своим авторитетом, отправил эльфов разводить костер и обустраивать лагерь, а сам на пару с Ханыгой остался контролировать перешеек. Можно было возложить эту обязанность на крысодлака, но я просто постеснялся так поступить, очень уж он выглядел усталым. Мне было бы стыдно отдыхать, зная, что бедный зверь, который вообще-то привык бодрствовать только треть суток, охраняет мой отдых. Гоблин, похоже, прекрасно догадался о моих мотивах и остался рядом, руководствуясь аналогичными соображениями, но уже в отношении меня.

Странно, но до самого отлива мелкие твари нас почти не беспокоили. Мы просидели уже несколько часов, и за это время на перешеек выскочило всего несколько штук, хотя я был уверен, что их еще очень много. И времени, чтобы собраться большой стаей, у них было предостаточно. Так что бороться приходилось больше с усталостью, чем с реальным врагом. Тем не менее, я никак не мог успокоиться и потому, когда заметил первые признаки начинающегося прилива, не выдержал и, поручив гоблину заботы о крысодлаке (тот все никак не мог успокоиться и порывался отправиться со мной), отправился на материк. К счастью, расстояние от острова было совсем небольшим, и это спасло мне жизнь. А также то, что я позаботился снять ботинки и меч, рассчитывая, что могу оказаться в воде.

Я совершенно спокойно вышел на берег и решил немного осмотреться. Однако стоило мне отойти от линии прибоя на сотню шагов, как я заметил, что редкие островки травы в нескольких шагах передо мной шевелятся от массы мертвых тел. Ровный слой пепла был скрыт под шевелящейся массой, и как только я пересек какую-то воображаемую линию, вся эта масса потекла в мою сторону.

Несмотря на усталость, бежал я очень быстро. Думаю, в соревнованиях по бегу среди разумных, проскакавших до этого несколько десятков часов без сна, я бы занял первое место. Очень помогало то, что наиболее хорошо сохранившиеся твари вырывались вперед и повисали у меня на одежде, забирались под куртку и в штаны и уже там спокойно начинали завтракать. Мне хватило ума не бежать на перешеек – Ханыга мог бы и не справиться с такой лавиной в одиночку, хотя перешеек в самом узком месте уже почти скрылся под водой. Я бросился вплавь. Основная масса тварей за мной не последовала, но несколько штук, те самые, что уже находились под одеждой, с удвоенной силой принялись жрать меня заживо. Я кое-как стянул с себя куртку и штаны, наглотавшись воды в процессе, остервенело срывал обезумевшие тушки с себя и отбрасывал как можно дальше. К счастью, плыть они не могли. К сожалению, из меня в тот момент пловец был тоже никакой. Я никак не мог заставить себя бросить одежду и пояс с оружием – это у меня уже на уровне инстинктов. Вероятно, я бы так и потонул, не справившись с жадностью, но тут рядом появился гоблин.

Он вырвал одежду у меня из рук, свернул ее в неаккуратный комок и сунул под мышку. Другой рукой он схватил меня за волосы, заставил перевернуться на спину и в таком виде отбуксировал на сушу.

Я с трудом выполз на песок и уже готовился потерять связь с реальностью, но тут Ханыга разразился такой грязной бранью, что я от удивления даже немного пришел в себя. Общий смысл его речи заключался в том, что я безмозглый идиот, что идти в опасное место после такой скачки и без подстраховки было чрезвычайно самонадеянно и что, если мне так уж хочется покончить с собой, мой святой долг выбрать такое время, чтобы это произошло не на его глазах. Сказано все было в таких выражениях, что шеф, наш признанный лидер в бранном выражении мыслей, если бы слышал, съел бы от досады собственный шлем.

У меня не было никаких сил оправдываться, тем более что он был кругом прав, поэтому я просто попросил его принести мне каких-нибудь тряпок, чтобы перевязать раны. Гоблин плюнул и, подхватив мой узелок, отправился в лагерь, а я кое-как устроился на песке, зажимая наиболее пострадавшие места. Ран было много, и кровь все никак не останавливалась, так что настроение мое было из рук вон плохое. И оно еще ухудшилось, когда вернулся гоблин. Потому что вернулся он не один, а в компании с леди Игульфрид. Чтобы понять мое возмущение, достаточно вообразить себе картину, которая предстала перед глазами сонной девушки – возле берега, скорчившись от холода, сидит совершенно голый разумный, одной рукой зажимающий причинное место (да, оно тоже пострадало), а другой – брюхо, и ленивые волны, набегая, слизывают тоненькие ручейки крови, которые стекают с этого разумного. Стоило в этот момент видеть ее лицо…

Первым моим побуждением было заскочить обратно в воду, чтобы не демонстрировать леди то, что ей демонстрировать вовсе не стоило. Этому стремлению противоречило второе – поймать вредного гоблина, раскрутить его хорошенько и швырнуть в воду. И, может быть, повторить эту операцию несколько раз. В результате я не стал делать ни того, ни другого, а просто дождался, когда мои коллеги подойдут. Слава всем богам, Ханыга по дороге объяснил ситуацию ведьме, так что мне этого делать не пришлось. В противном случае я рисковал сгореть со стыда.

Леди, молча, стала водить вокруг меня руками, и раны стали закрываться.

– Так, Сарх, а теперь показывайте, что у вас здесь, – указала барышня на самую болезненную рану.

– Я думаю, не стоит, леди. Там ничего серьезного. Вы отвернитесь, я как-нибудь перемотаю, а потом оденусь. Да и вообще, не стоило беспокоиться из-за ерунды. Можно было просто перевязать, оно как-нибудь само заросло бы. Господин лейтенант просто не понял, я не просил его вас обсудить. Тем более, раны чистые, промыты соленой водой. – Я все надеялся избежать самого страшного.

– Так, кто тут стесняется тетю лекаря? – голосом, которым принято уговаривать маленьких детей протянула ведьма. – Ну-ка, давайте уберем руки… Ох ты, степные демоны, и это у вас ерунда? Нет уж, если мы это так оставим, ваша будущая супруга мне спасибо не скажет. Так ведь можно и без детишек остаться, я уж не говорю про более приземленные вещи. Ну как так можно? Так, тут так просто не получится, давайте попробуем вот так…

Я старался не смотреть на происходящее, мне и без того было мучительно стыдно, так что ориентировался только по репликам.

– Ну вот, совсем другое дело. Теперь, если что, как-нибудь справитесь, хотя я бы не советовала вам, Сарх… э-э-э, ну, пользоваться… э-э-э, по назначению, кроме естественных потребностей, в ближайшие пару недель. Пожалуй, соберу вам один состав, чтобы и соблазна не возникло. Обидно ведь будет из-за случайности испортить такую работу, правда? – Леди захихикала, как мне показалось, немного нервно. – Я, конечно, всегда готова помочь, но зачем нам лишние хлопоты, если раны разойдутся от… э-э-э, прилива крови? Вот уж не думала, что мне когда-нибудь понадобится зелье такого рода…

Я к этому моменту был уже полностью одет и с готовностью кивал на каждую фразу.

Леди снова звонко рассмеялась, а потом попыталась меня успокоить:

– Ну что вы, Сарх, незачем так смущаться. Поверьте, мне не раз приходилось видеть неодетыми моих братьев, когда я их лечила, так что ничего шокирующего для меня не произошло. И, кстати, как вам кажется, после того, как я видела вас в такой ситуации, может, мы перейдем на «ты»? Да и с вами, господин Ханыга.

Конечно, мы с гоблином были польщены такой честью и согласились.

Потом я кое-как доковылял до стоянки, поддерживаемый с одной стороны Ханыгой, а с другой – леди Игульфрид, и повалился спать. Через несколько часов меня разбудили, леди влила мне в рот какую-то гадость из трех разных плошек, хотя на вкус мне все показалось одинаковым, да еще шеф, который, наверное, проснулся раньше и был в курсе моих приключений, съездил мне по затылку, и я снова уснул. В следующий раз я проснулся, когда стемнело. Поблизости, возле костра собрались мои коллеги и что-то обсуждали приглушенными голосами. Увидев, что я зашевелился, мне велели присоединяться.

– Днем мы сделали еще одну вылазку, – вместо приветствия сказал шеф. – Примерно с таким же результатом, как и ты, твари никуда не делись.

– Кто ходил? – поинтересовался я.

– Я ходил. Только, в отличие от тебя, был готов к неприятностям, так что мне ничего не откусили, – ехидно прокомментировал орк. И я понял, что мне теперь долго будут припоминать эту мою разведку и ее результаты.

– В общем, мы теперь тут заперты, – подытожил гоблин.

– Да. Там собрались свежие покойники со всей степи. Я даже заметил парочку койотов. Мимо такой орды мы не пройдем. Но и сидеть тут долго тоже не получится. Во-первых, никто из присутствующих не знаком с ремеслом рыбака, во-вторых, дальше может быть только хуже. Есть предложения?

– Предложений нет. Есть идея, которая нуждается в проверке. Шеф, скажи мне, когда ты от них убегал, за тобой сильно гнались, – спросил я.

– Издеваешься? – удивился орк. – Только у моря отстали. Почему-то на остров они не слишком рвутся.

– А за мной даже в воду бросались, пока я не отплыл на достаточное расстояние. Это нуждается в проверке, но мне кажется, на меня нападали больше всех. Ты не обратил внимания, как в степи было, когда первый раз напали?

– Да делать мне больше нечего, только смотреть, на ком больше всякой дряни висит. Но, может, ты и прав. Думаешь, наша хитрость удалась?

Я пожал плечами и сказал:

– Надо сходить вдвоем с кем-нибудь. И проследить, какая будет реакция. И нужно исследовать остров. Может, во время отлива можно будет пройти до одного из соседних по дну? Тогда можно было бы устроить ловушку.

– С тобой, в качестве живца, надо думать. Любишь ты себя, сид. А пройти, наверное, можно. Тут море не слишком глубокое. Жаль, еще холодно, места хорошие. Вот бы отдохнуть здесь недельку. Рыбачить бы научились, наплавались… – Орк даже зажмурился, представив, какое это было бы блаженство. И я с ним был полностью согласен, море мне понравилось. А под шум волн спалось просто замечательно, даже сны снились исключительно приятные, несмотря на последние события. Но я не дал себя сбить с мысли и продолжил:

– А ты можешь что-то лучше предложить? Так предлагай, мне мой план тоже доверия не внушает. Да и проверить надо, если они за мной не полезут, тогда в нем нет смысла.

– Я правильно понимаю, господа, что вы собираетесь заманить всех животных на этот остров? А потом по мелководью перебраться на следующий, – поинтересовалась леди.

– Именно это я и имел в виду.

– А что помешает им вернуться обратно по перешейку?

Я задумался. Действительно, рано или поздно твари сообразят, что лучше вернуться на берег. И хорошо, если это придет им в голову, когда коса скроется под водой, тогда у нас еще будет время. А если они вернутся сразу?

– Я просто хотела слегка модифицировать твой план, Сарх, – продолжила девушка, видя, что мы прониклись серьезностью проблемы. – У нас ведь осталось несколько этих замечательных шариков, так? Я перейду на материк вместе с вами и замаскируюсь. А когда все твари переберутся на остров, забросаю этими шариками перешеек. Он достаточно узкий, и мне кажется, от разрывов песок разметает, и путь назад для них будет отрезан.

Шеф расхохотался.

– А почему ты думаешь, девочка, что на тебя твари не станут нападать? То есть идея с шариками может оправдать себя, но что заставляет тебя думать, что эти мелкие поганцы тебя проигнорируют? Уж лучше тогда пусть Ханыга попытается, он хоть поменьше. Зароется куда-нибудь в песок, и…

– Подождите, господин Огрунхай, – возмущенно перебила леди. – Я уверена, что уважаемый Ханыга не сможет замаскироваться так же хорошо, как я. Вы опять забываете, что я ведьма! И я не зря столько училась! Ханыга, ты умеешь блекнуть? Убеждать всех, у кого есть глаза и мозг, для того, чтобы обрабатывать то, что они видят, в том, что ты всего лишь песок, пучки травы или несколько странной формы камней? Камней, на которые лучше вовсе не обращать внимания, а посмотреть на что-нибудь более интересное! А вот я умею!

Шеф смутился. Да и мы с гоблином тоже были удивлены.

– Ну-ка, продемонстрируй! – попросил шеф.

– Хорошо. Следите внимательно, – сказала леди и встала. Она отошла на пару шагов в сторону, потом я моргнул, на секунду отвел глаза, и леди исчезла. Похоже, мои коллеги тоже больше не видели девушку, потому что гоблин удивленно вскрикнул, а шеф вскочил на ноги и подбежал к тому месту, где она только что стояла.

Некоторое время мы осматривались, а потом Ханыга крикнул:

– Игульфрид, выходи. Мы сдаемся.

– Не стоит так кричать, я здесь, – сказала девушка, и мы увидели, что она действительно никуда не уходила, а сидит возле костра и лукаво улыбается.

Переждав наши восторги, она спросила:

– Ну что, убедились? Кроме меня с этим некому справиться.

– А ты уверена, что на этих тварей твое колдовство подействует? – осторожно поинтересовался шеф.

– Ну, раз уж у них есть мозг, хоть и с изрядно урезанными функциями, то должно подействовать. Конечно, на зомби мне тренироваться не приходилось, но я знаю, что действует это на всех одинаково.

– Хм. Ну что, тогда действительно, убеждаемся, что за Сархом пойдут, и начинаем прорабатывать всю эту историю в подробностях, – нахмурившись, заключил орк. Но было видно, что подвергать девушку такой опасности ему очень не хочется. И я, демоны меня побери, был с ним полностью согласен.

Труднее всего оказалось уговорить господ эльфов делать то, что от них требуется, а именно – перевести коней на другой остров и ждать нас там. Не удивительно, ведь им казалось, что они будут отсиживаться в безопасности, в то время, когда их император играет роль наживки. На втором часу уговоров, когда я уже подумывал посвятить их в детали нашего плана, шеф окончательно потерял терпение и так наорал на лейтенанта, что тот наконец согласился выполнять приказы тех, кому он должен подчиняться. Подозреваю, что больше всего ему после этого скандала хотелось вызвать орка на дуэль, а там будь что будет. Но пришлось подчиняться. Он брезгливо принял у меня погруженного в сон крысодлака (леди постаралась), пообещал, что с ним все будет в порядке, и отправился восвояси. После этого мы наконец-то смогли приступить к реализации нашего сомнительного плана.

Первой на материк пошла леди Игульфрид. Мы не могли знать точно, когда она будет готова, потому что не видели ее так же, как и многочисленные зомби. Поэтому решили подождать подольше, до следующего отлива. Ожидание было очень неспокойным, хотя я успокаивал себя тем фактом, что никакого шевеления на том берегу заметно не было. Я пытался убедить себя, что в случае, если бы ведьму заметили, она бы по крайней мере использовала взрывающиеся шарики, и мы бы этого точно не пропустили. Это обнадеживало, но не сильно. Неизвестность нервировала.

Дожидаться, когда песчаная коса появится из-под воды полностью в очередной раз, мы не стали. Как только она начала появляться из-под воды, мы с шефом не торопясь, по колено в воде побрели к берегу. Я сдерживался, чтобы не ускорить шаги – хотелось побыстрее покончить с неприятной процедурой, которая нам предстояла.

Наконец мы вышли на берег. Впереди темнела полоса земли, покрытая трупами. Как и в прошлый раз, напали они не сразу, пришлось подойти поближе. Шеф с Ханыгой остались на берегу, легли в воду, так чтобы не быть слишком заметными. Они должны были меня подстраховать, если что-то пойдет не так, или, если все пойдет как надо, помочь вовремя смыться. А я направился в сторону мелких тварей. И очень удивился – стоило подойти поближе, как передние твари начали отходить от меня. Я сделал еще пару шагов, и линия мертвых зверушек вогнулась внутрь, как будто передо мной находилась стена, которая их отодвигала. Я на секунду остановился, озадаченный, а потом до меня дошло – не мы одни изобретаем планы. Твари тоже хитрят, не знаю уж, сами, или их заставляет тот, кто за мной охотится. Вокруг меня уже образовалась дуга, а если продвинуться еще на несколько шагов, я буду полностью окружен! Что ж, стоило рискнуть. Я очень надеялся, что этот тактический ход с окружением – не результат прямого управления армией нашим врагом. В этом случае наша собственная хитрость заранее обречена на провал. И еще я надеялся, что мои коллеги не станут кричать мне, чтобы я возвращался. Пока мертвые верят, что я еще не распознал ловушку, меня будут стараться завлечь поглубже. И если я побегу тогда, когда они будут уверены, что я уже у них в руках, мне удастся их обмануть. Так что я решительно двинулся вперед и остановился только тогда, когда вокруг меня образовался полноценный полукруг. Все. Если зайти чуть дальше, вернуться я уже не смогу. Теперь нужно было как-то спровоцировать мертвое воинство. Было уже достаточно темно, но по шуршанию я понял – те, кто находится за пределами видимости, перетекают в сторону берега. Капкан захлопывается. Я остановился, будто бы в раздумьях, потом медленно развернулся спиной.

И тут твари побежали, все разом. Ну и я тоже побежал, а что мне оставалось делать? Давно я не испытывал такого ужаса, ноги вязли в песке, я рисковал того и гляди споткнуться, и тогда уже можно было надеяться только на то, что я успею заколоть себя прежде, чем меня сожрут заживо. Так иногда бывает в ночных кошмарах – ты бежишь от монстра, но знаешь, что бежишь слишком медленно, что монстр уже у тебя за спиной и сейчас схватит, и тогда все, конец.

Впереди послышался шумный плеск и крики – я понял, что мои коллеги решили отвлечь на себя часть тварей – тех, которые уже почти добежали до линии прибоя и вот-вот должны были сомкнуть кольцо. Ужас немного отступил, я собрался с силами и еще немного ускорился. Вот, наконец, я вижу шефа с Ханыгой – они яростно расшвыривают ногами самых быстрых тварей. Как только они заметили, что я приближаюсь, оба как по команде развернулись и побежали к песчаной косе. Мы оказались на ней почти одновременно, хорошо еще, что все-таки по очереди – не пришлось толкаться и разбираться, кто в каком порядке бежит. Я бежал последним, и догонявшие меня твари были уже прямо у меня под ногами, некоторые из них успевали уцепиться за штаны, но пока мне удавалось их стряхивать. Другие забегали чуть вперед и бросались под ноги, в надежде, что я споткнусь. Я бежал, уже не глядя вперед, только под ноги, и потому, когда я, наконец, споткнулся и полетел вперед, очень удивился тому, что не упал, а был мощным рывком вздернут на ноги. Оказалось, коса закончилась, и я бегу уже почти по острову, так что у шефа была возможность подождать меня – здесь можно было разойтись вдвоем. Несколько секунд он так и тащил меня за собой, и это позволило нам чуть-чуть оторваться. Мы продолжили бег вместе, изредка слегка меняя направление. Улучив момент, я оглянулся – все пространство за нами было покрыто мертвечиной. Можно было уже прыгать в воду, но нам хотелось убедиться, что они все втянулись на остров, и потому мы бежали по кругу, втроем.

Громкие хлопки взрывов, прозвучавшие для меня, как музыка, догнали нас, когда мы вновь начали приближаться к переправе, почти оббежав остров по кругу. Не сговариваясь, мы развернулись и забежали в воду. К счастью, за нами никто не поплыл, только те несколько штук, которые все-таки уцепились за одежду, но по сравнению с прошлым разом их было совсем немного, да и под одежду никто забраться не успел.

Предстояло еще добраться до берега. Вода была не слишком теплая, для купания не подходила. По сравнению с предыдущими испытаниями ничего страшного, но и приятного было мало. На берегу нас уже ждали леди Игульфрид и Ханыга, который покинул остров несколько раньше, чем мы. Сидели на песочке, обхватив колени руками, – умилительная картинка. Два усталых героя, любующиеся спокойным морем. Ну и мы с шефом присоединились к ним. Правда, сидеть было достаточно холодно – с моря подул ветер, одежда у нас, естественно, была мокрая.

– И чего мы этих эльфов с собой взяли? – меланхолично спросил шеф. – Толку от них никакого, одни проблемы. Как вот их теперь с этого острова доставать?

Этот вопрос мы, на самом деле, уже проработали. На острове было достаточно много хороших сосен. Свалить несколько штук, связать плот. Перевозить лошадей по одной. Этим наши сопровождающие и были заняты все то время, которое мы потратили на немертвых грызунов. Стук топоров уже прекратился, так что, вероятно, плот скоро должен быть готов.

– Меня больше интересует, что делать с такой кучей немертвых. – Голос леди тоже не лучился энтузиазмом. – Упаси боги кто-нибудь забредет. Да и нехорошо это – столько неупокоенных оставлять.

– Дойдем до города – сообщим, пусть вышлют колдунов каких-нибудь. Есть же у них, наверное.

Мы так и перебрасывались время от времени фразами, не несущими особого смысла, пока я не почувствовал, что замерзаю. Пришлось разводить костер, благо, леди помогла с добыванием огня. С рассветом к нам прибыл плот, на борту которого сидел изнывающий от нетерпения лейтенант. Увидев, что все живы, он заметно расслабился. А к вечеру вся группа была готова, но никому не пришло в голову на ночь глядя отправляться. Тем более что вопрос «в какую сторону?» до сих пор оставался открытым. Решили оставить его решение до утра. Леди Игульфрид обещала что-нибудь придумать, когда немного отдохнет.

Проснулись мы с рассветом – всем хотелось поскорее удалиться от злополучного острова. Леди, выполняя вчерашнее обещание, подманила какую-то морскую птицу.

Поймав ее взгляд, она некоторое время удерживала его, а потом закрыла глаза. Птица улетела. Спустя пару часов она вернулась, девушка встала, покачнувшись, достала из рюкзака мяса и оставила его на песке. С направлением мы определились. Как оказалось, мы отклонились совсем чуть-чуть к северу – Эйстгард был близко. Уже вечером нас принимал отец Эйст.

Глава 6

До сих пор мне приходилось общаться со множеством эльфов, и мало кто из них был мне приятен, за исключением господина Оттиля, дедушки нашей леди. Господин Эйст стал вторым эльфом, который мне, безусловно, понравился.

Говорил он медленно, слегка растягивая гласные и подолгу обдумывая каждую следующую фразу. Держался немного сдержанно, но не холодно, как это принято среди высокородных. Это не было проявлением аристократических манер, скорее врожденная черта характера. Да и не у него одного – другие встреченные нами в городе эльфы производили точно такое же впечатление.

Как только мы появились в замке, поварам было отдано распоряжение, так что наше знакомство сопровождалось поглощением различных блюд из морепродуктов. Многие из них я пробовал первый раз в жизни. Как только мы объяснили причину своей задержки, он без всяких просьб с нашей стороны позвал секретаря и велел отправить по нашим следам группу магов «с целью ликвидации последствий стихийного бедствия, вызванного врагами империи», как он выразился. А после ужина нас ждало совершенно неожиданное приключение:

– Господа, я уверен, что после всех несчастий, которые с вами произошли, вам совершенно необходим отдых. В свете последних событий, я не могу предложить вам весь комплекс оздоровительных процедур, мы с вами понимаем, что не стоит давать неизвестным злоумышленникам возможность спланировать очередное нападение. Корабль давно готов, и с утренним отливом вы отправитесь в мою вотчину. Но сегодня, я надеюсь, мне удастся проявить свое гостеприимство. Я велел нагреть для вас баню и уверен, вы будете довольны. – Все так же растягивая слова и подолгу задерживаясь на согласных, протянул он. – Ума не приложу, почему у вас в столице не пользуются этим замечательным изобретением?

Судя по осветившимся радостью лицам ведьмы и шефа, они тоже не раз задавались подобным вопросом. Остальные, как и я, остались в некотором недоумении.

Спустя пару часов от недоумения этого не осталось и следа – изобретение действительно оказалось выше всяких похвал. Хотя поначалу я был несколько шокирован. Когда шеф, который оказался достаточно опытен в таких делах, начал раздеваться и велел всем остальным делать то же самое, я вообще засомневался в его душевном здоровье. Слава богам, леди Игульфрид увели в другую комнату. Попав в сухую и очень, очень жаркую комнату, я совсем уже было решил, что нас решили заморить насмерть. Крысодлак, который до сих пор немного дулся на меня за то, что я позволил его усыпить и он из-за этого пропустил все самое интересное, сунулся в парилку, но тут же убежал, напоследок очень выразительно на нас посмотрев. Даже шеф, который не слишком преуспел в распознавании гримас моего зверя, на этот раз, увидев, проворчал:

– Да в своем мы уме, в своем! Тебе не понять!

Я подумал, что мне тоже это не понять, но потом немного привык, и мне действительно понравилось. Однако выше всех оценил прелесть такого времяпрепровождения Ханыга – таким довольным я не видел его уже давно. Он даже стал размышлять о том, что надо бы устроить нечто подобное у себя дома.

А рано утром мы сели на корабль и покинули гостеприимный городок. До сих пор мне приходилось путешествовать многими способами – пешком и на лошадях, в составе целого войска и в одиночестве, даже в карете доводилось, еще в то время, когда я исполнял обязанности дипломата. Теперь вот довелось добираться по морю, и такой способ понравился мне больше всего. Проснувшись ближе к полудню, я неторопливо выползал на палубу и там встречал шефа, который с самого утра был занят перебранкой с капитаном. В капитане шеф нашел просто идеальный объект для пополнения своего бранного словарного запаса. Впрочем, ему тоже было чем удивить морского волка. Слушать их было одно удовольствие, и я остро пожалел, что у меня с собой не было письменных принадлежностей – боги свидетели, особенно понравившиеся конструкции записал бы. Ханыга иногда присоединялся ко мне, а иногда, на пару с крысодлаком, осваивал ремесло матроса – им обоим очень нравилось лазать по корабельным снастям. Леди только однажды пару минут послушала беседу двух капитанов, после чего мучительно покраснела и убежала на корму угощать чаек кусочками хлеба. Мне и самому было забавно наблюдать за тем, как птицы ловят угощение на лету, пока я однажды не заметил, как крысодлак, подкараулив неудачливую птицу, поймал ее на лету, спрыгнув откуда-то с вершины мачты. Больше я так не развлекался, но леди пугать не стал – думаю, мой зверь больше подобных номеров не откалывал: об палубу он тогда ударился очень чувствительно. Ближе к обеду, шеф с капитаном, утомленные, но довольные друг другом, расходились по углам – готовиться к новой встрече.

Кормили на судне, на мой взгляд, очень прилично – подавали кашу, обильно сдобренную тушеным мясом или рыбой. Пища, конечно, не слишком изысканная, но питательная и вкусная. И почему-то в ней всегда присутствовало большое количество имбирного корня. Наши сопровождающие, конечно, воротили носы, да и для леди такая диета была в новинку, но мне все очень понравилось. Я еще помню, как нас, наемников, кормили наниматели. Называлось это тоже «каша с мясом», но на деле та субстанция столь разительно отличалась от произведения кока, что не знаю, могут ли эти два блюда иметь одно название. По вечерам я любовался морскими закатами. Иногда в компании с леди Игульфрид, тогда созерцание красоты у меня сопровождалось интеллектуальным наслаждением – барышня оказалась приятной собеседницей. Остроумной и непосредственной. Если же леди по какой-то причине отказывалась составить мне компанию, я перебирался в кубрик и играл с матросами в кости, пока меня не прогоняли – я бессовестно жульничал. Бедным матросам было далеко до обучавших меня когда-то наемников, так что я неизменно выигрывал. Играли мы по минимальным ставкам, так что серьезных конфликтов ни разу не случалось – никому не было жаль расстаться с парой медяков ради возможности поймать меня за руку.

Идиллия прервалась на четвертый день пути, когда внезапно налетел шторм. Поскольку шли мы вдоль берега, особой опасности он не представлял – капитан велел бросить якорь в небольшой бухточке, и мы его благополучно переждали. Но качка была, на мой неопытный взгляд, очень серьезная. Тогда-то и выяснилась причина такого большого количества имбиря во всех блюдах, подаваемых коком. Я в разговоре с капитаном высказал недоумение, почему ни у кого нет морской болезни. Тот рассмеялся и все разъяснил: оказывается, корень имбиря является отличным лекарством от укачивания, и новичков всегда некоторое время кормят им, пока организм не привыкнет.

На следующий день шторм утих, и все вернулось на круги своя. Однако настроение у меня слегка испортилось – возможно, уже надоело безделье, а может быть, из-за того, что уже давно не было приветов от нашего недоброжелателя и я подсознательно ожидал, что за это время он подготовит какую-нибудь совершенно особенную пакость. Я заметил, что мои коллеги тоже начали тревожно озираться, когда думали, что на них никто не смотрит, да и в беседах с капитаном шеф стал все чаще отвечать невпопад или пропускать словесные выпады соперника. После того как шеф на предложение искупаться в помойной яме в компании с несвежим утопленником рассеянно ответил что-то вроде «Да-да, неплохая идея», я понял, что с этим нужно что-то делать. Беда в том, что я и раньше понимал таковую необходимость, вот только ничего путного придумать не смог. Оставалось только попробовать собраться вместе и обсудить сложившуюся ситуацию. Быть может, тогда у кого-нибудь возникнет дельная мысль.

– Нужно его как-то спровоцировать. – Ханыга без предисловий перешел к волнующей теме, стоило нам только собраться после обеда на палубе.

– А ты уверен, что он настолько пристально за нами наблюдает? – поинтересовался орк. – Я вот боюсь, что нас раскусили и плюнули.

– И напрасно, господин Огрунхай, – тихо проговорила леди. – Я все время чувствую внимание. Не слишком явное, но, безусловно, это не мои домыслы.

– Кто-то из матросов? – живо поинтересовался шеф.

– Не могу сказать. Как только я пытаюсь сосредоточиться, чужой взгляд пропадает. Я даже расстояние не могу определить. Но знаете, мне представляется, что здесь за нами следить, кроме матросов, некому.

– А сейчас ты внимание чувствуешь? – от этих новостей мне стало еще более неуютно, чем было в последнюю пару дней.

– Сейчас я использую чары, которые не дают нас подслушивать, следить за нами магическими методами. Не хочу, чтобы нас слышали. Против серьезной ворожбы это не подействует, но тогда и ощущения у меня были бы другими. Так что нет, сейчас за нами никто не следит.

– Ладно, к демонам слежку. Возвращаемся к вопросу, как будем выманивать урода? Если он нападет на обратном пути, будет гораздо сложнее. Нужно будет еще оберегать эту невесту малахольную.

– Надо просто проверить каждого на судне, и все, – жизнерадостно поделился идеей Ханыга.

Я невесело хмыкнул:

– И как ты это себе представляешь? Ты знаешь какой-нибудь надежный способ? Или просто подойдем к каждому матросу и спросим: не ты ли, уважаемый, на самом деле сид, который пробрался в империю с целью свержения или убийства императора?

Гоблин пожал плечами, дескать, я стратегию предложил, а уж тактика – это ваши проблемы.

– Возможно, стоит расспросить капитана? – спросила леди. – Мало ли, вдруг он заметил, что кто-то из его подчиненных себя странно ведет? И еще, господа, знаете, о чем я в последнее время думаю? Мы все время позволяем этому господину придумывать нам какие-то каверзы, а сами только защищаемся. Мне кажется, это не выигрышная стратегия.

– Интересно, как мы можем устроить ему пакость, если не знаем, кто он и где находится? А насчет капитана ты права, поговорить с ним было бы неплохо. Действительно, мы как-то забыли о том, что мы, прежде всего, сыщики. Слишком полагаемся на вашу магию, – я решил, что небольшой комплимент не помешает.

– Вот как раз о магии, вернее, колдовстве я и хотела поговорить. Есть один способ ему досадить, правда, он не слишком действенный. Я его уже несколько дней обдумываю. Только мне понадобится твоя помощь, Сарх. Ведь ты представляешь себе, как он выглядит в своем истинном облике?

Я заинтересовался, да и в глазах коллег появился интерес:

– Да, мне показывал Свенсон. Только как это поможет?

– Можно попробовать наслать на него порчу. Только ты должен передать мне этот образ.

Я пожал плечами:

– Сам я не умею, но если ты сможешь как-то вытащить его у меня из головы – я не против.

Леди как-то неуверенно кивнула:

– Я могу, как ты выражаешься, вытащить. Но мне понадобятся и другие твои воспоминания. Вернее, ощущения. Сам понимаешь, по одной картинке порчу наслать невозможно. В идеале нужно иметь образцы его тканей, лучше всего – кровь. И хорошо бы лично знать разумного, на которого насылаешь порчу. Но поскольку ничего из этого у нас нет, я хочу попробовать узнать хотя бы все, что возможно, о твоих сородичах вообще. То, как ты его представляешь. Ну, хотя бы ассоциации, которые вызывает у тебя его лицо, может быть, какие-то личные ощущения от общения с ему подобными. Тебе ведь доводилось общаться с магами сидов?

Я подтвердил ее предположение, хотя уже понимал, куда она клонит. Девушка продолжила:

– Ну вот. Мне все это понадобится. Конечно, такая порча будет очень далека от полноценной, но, может быть, в какой-то момент ему в чем-то не повезет или он примет неверное решение. Ну, знаете, господа, как это бывает, когда тебя что-то сбивает с мыслей. Вроде бы ничего страшного, но досадно. Для нас и это может оказаться полезным. Но для этого мне понадобится очень глубоко проникнуть в твой разум и воспринять довольно глубокие воспоминания. Я, конечно, постараюсь не затронуть ничего постороннего, но это не всегда возможно. Какие-то яркие впечатления или переживания могут произвольно вторгнуться в искомую информацию, и помешать этому не сможете ни вы, ни я. Потому-то я так долго и не решалась это предложить.

Я глубоко задумался, а потом с тяжелым вздохом согласно кивнул:

– Да уж, перспектива неприятная. У меня нет секретов, которые мне остро необходимо скрыть, но, как и любой другой на моем месте, я не хотел бы, чтобы какие-то мелочи стали достоянием общественности. – Я еще немного подумал. – Ладно, это все капризы. Если у нас есть шанс хоть немного подпортить поганцу планы, упускать этот шанс мы не имеем права, – это я так себя убеждал, – но я заранее приношу свои извинения, если тебе придется увидеть что-то неприятное. Да и просто за беспорядок, который наверняка творится внутри этой черепушки. – Я постучал себя согнутым пальцем по лбу, поясняя, про какую именно черепушку идет речь. На самом деле мне было ужасно страшно и неловко, и я нес всякую ерунду, чтобы отвлечься от предстоящего.

– Это, скорее, я должна извиняться, – девушка виновато посмотрела на меня. – Ладно, раз уж ты согласен, то не будем с этим затягивать. Сядь поудобнее.

Я подавил приступ паники – все-таки я рассчитывал, что потребуются какие-то приготовления, и надеялся за это время взять себя в руки, а теперь вот выяснилось, что этого времени у меня нет. Потом устроился на палубе, постаравшись расслабить спину, и вопросительно посмотрел на ведьму.

Та в ответ уставилась мне в глаза и больше моего взгляда не отпускала. А потом я, кажется, потерял сознание. По крайней мере, последнее, что я помню, это совершенно дурацкая мысль о том, что глаза у девушки очень красивые, особенно, когда она вот так серьезно смотрит, и что очень печально, что в обычных обстоятельствах я в эти глаза смотреть стесняюсь. Потом я решил, что можно было от этой мысли воздержаться – наверняка ведь прочтет, и мне будет стыдно, а в следующий момент у меня закружилась голова, и я стал видеть мир с двух точек. Я почувствовал испуг, потом смущенное удовольствие, и мне показалось, что это были не мои чувства, а потом я на секунду – как мне показалось – потерял сознание, и в следующий момент оказалось, что странное приключение уже закончилось. Я продолжал сидеть на палубе, а леди смотрела на небо, и лицо ее пылало так, что можно было дорогу освещать в темное время суток. Боги, что она там узрела?

– Вот и все. Кажется, получилось, – после непродолжительного, но очень напряженного молчания проговорила девушка. – Навела. Надеюсь, что-нибудь из этого выйдет. Знаешь, Сарх, твой разум устроен очень странно. Я даже напугалась сначала. Понимаешь, если бы ты захотел мне навредить, ты вполне мог бы попытаться. Для немага, который, как я понимаю, никогда в жизни не практиковал специальные обучающие техники, твои каналы имеют очень высокую пропускную способность. Я не знаю, как это объяснить, в языке нет таких слов, но… В общем, я рассчитывала протискиваться в узкую щель, а оказалась на краю глубокого колодца. И если бы ты захотел, то я бы осталась в глубинах этого колодца и ничего сделать не смогла.

Я был обескуражен. Вот уж не подумал бы, что мои мозги чем-то отличаются от любых других мозгов. Но ответил я другое:

– Леди, но ведь я ничего не помню! Как я мог бы что-то там сделать, если ничего такого не чувствовал?

Девушка устало вздохнула, вынужденная объяснять очевидные вещи:

– Это как раз потому, что ты не хотел навредить. Ты просто позволил мне делать все, что я захочу, и я погасила твое сознание, чтобы ты случайно меня не травмировал. Только знаешь, мне кажется, такое нетривиальное строение духовных линий – это результат какого-то события, может быть, внешнего вмешательства. Ты случайно не помнишь, над тобой не ставили каких-нибудь экспериментов? – Девушка явно была чем-то смущена и шутила, чтобы скрыть свое смущение. А мне неожиданно вспомнилась та недавняя история, когда через меня прокачивают какое-то странное заклинание и я чувствую себя трубой маленького диаметра, по которой пустили дерьмо под высоким давлением. Боль заполняет мой разум, и я теряю сознание.

Я кратко пересказал тот случай, когда враждебные маги пытались воспользоваться мной, как передатчиком.

– А ведь действительно, может статься, что причина как раз в этом, – задумчиво протянула девушка, но мысли ее явно были далеки от темы разговора.

Шеф, от которого не укрылось ее состояние, не преминул поинтересоваться:

– Так, девочка, не отклоняйся от темы. Хорошо, что получилось и что все обошлось, но ты лучше расскажи, чего ты такого там увидела? Видно же, что что-то интересное. Давай, стажер, колись. Нам же любопытно!

– Нет, господин Огрунхай. Я не стану ничего рассказывать, – твердо ответила она, снова заглянув мне в лицо и чуть улыбнувшись. – И вот еще… Сарх, мне очень лестно и приятно. А сейчас извините, господа, мне нужно отдохнуть.

И с этими словами девушка встала и торопливо ушла к себе в каюту.

– Вот это да! – восхитился Ханыга. – Что ты такое подумал, Сарх?

– Наверняка что-нибудь про нашу ведьму, не видел я, что ли, как он на нее глазами стреляет, когда она не видит! – бесцеремонно предположил орк. – Надеюсь, это было что-нибудь пошлое, сам-то он никогда ей не признается.

Я счел нужным возмутиться:

– Прекратите издеваться, а? Вот вызову на дуэль до смерти, как это было принято в нашем дольмене… Между прочим, я уже помолвлен с кем-то там, даже не знаю, как ее зовут. Так что любые мои мысли в отношении леди Игульфрид – не более чем результат дружеского расположения. Иначе это было бы по отношению к ней нечестно. И вообще, коллеги, вы не считаете, что нам тоже неплохо бы поработать? Мы действительно как-то слишком много бегаем и слишком мало думаем. В общем, идемте, пообщаемся с капитаном. И больше эту тему я обсуждать не хочу!

Капитан удивленно приподнял брови, увидев нашу компанию, дружно стоящую возле двери.

– Господин Огрунхай наконец оскорбился всерьез и пришел бить мне лицо… – меланхолично протянул он. – И еще помощников позвал? Имейте в виду, это не спортивно!

– Ох, да демоны с тобой, – отмахнулся шеф. – Считай, что ты победил и я признал свое поражение. Мы по делу.

– Ну, раз по делу, тогда проходите. – Он кивнул и посторонился, пропуская нас в тесную каюту. Помещение не поражало размерами, но внушало уважение своей обстановкой – во всю стену висела карта восточного побережья материка. На столе я заметил массивные медные приборы, предназначение которых для меня оставалось загадкой. В голове почему-то всплыло загадочное слово секстант, хотя, скорее всего, это было нечто совсем другое. На другой стене висела настоящая (и очень, очень старая) абордажная сабля – интересно, где он ее раздобыл? Империя никогда не вела войн на море, здесь даже пиратов нет – им просто грабить некого. Если же проходит слух, что какой-то из торговых кораблей был все-таки ограблен, такие просоленные моряки, как капитан Себьёрн, бросают все дела и радостно отправляются на поиски безумцев, которые решили обогатиться таким способом. В общем, я даже ни разу не слышал здесь историй про морских разбойников.

Капитан заметил мой интерес к оружию.

– Что, гадаешь, откуда у меня такое чудо, парень? – он криво улыбнулся в усы. – Это нездешняя. С родины привез – все мое имущество. Ну, еще кое-что было, конечно. Я, как и ты, не коренной имперец. Вы приземляйтесь, парни. Огрунхай, койку откинь и садись.

Я даже удивился – не каждый день встречаешь товарища по несчастью.

– Разрешите полюбопытствовать, как вас сюда занесло?

– Да та же, как и тебя, полагаю. Дома меня искали все, кому не лень, пришлось бежать. Можно было податься куда-нибудь на сушу, но я без моря не хочу. Привык уже, да и делать там ничего не умею.

– И как вам тут? – вопрос вылетел непроизвольно, даже удивился себе – мне действительно интересно.

Моряк подошел к небольшому шкафчику, достал большую, темно-зеленую бутылку, заполненную чем-то мутным, и четыре маленьких стаканчика:

– Рома здесь не делают, это плохо. Всего четыре бутылки осталось. Климат не тот для рома… А в остальном неплохо – на родине-то мне капитаном стать никак не светило. А здесь вон, видишь, сподобился. Дома жена ждет, и при том любимая. Дети… Если б не ром – совсем доволен был бы.

Он подошел к столу, расставил стаканчики и аккуратно их наполнил.

– Угощайтесь, парни. И, кстати, что за дело-то у вас?

– Ты ведь в курсе, куда и зачем нас везешь? И, может, даже знаешь, что в дороге были проблемы?

Шеф, с любопытством принюхался к новой выпивке и осторожно пригубил жидкость. Капитан, видя такое кощунство, сморщился, как будто съел что-то горькое, а потом залпом осушил свою посудину.

– Как же, слышал.

– Ну, так есть основания предполагать, что неприятности могут продолжиться. – Шеф решился и тоже допил ром одним глотком. Прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, довольно причмокнул. – Короче, гаденыш, который за нами охотится, – маг. И он может принять любую личину, какую захочет. Наша ведьма утверждает, что он здесь, на корабле. Так вот, ты ничего странного не замечал среди матросов?

Рука капитана замерла на полпути к бутылке.

– Неприятные вещи, говоришь. Очень неприятные. Я бы тебе дал в морду за такие предположения, но уж, так и быть, воздержусь. Странностей не было. Все как всегда. Команда большей частью даже на берег не сходила, как из рейса вернулись, сразу вас приняли. – Он все-таки наполнил еще раз стаканчик себе и орку.

Мы с Ханыгой, не сговариваясь, решили не отставать и тоже выпили свои порции. Зелье оказалось то еще – у меня аж слезы на глаза навернулись. Гоблин, похоже, тоже мучительно сдерживал желание попросить чего-нибудь, чтобы запить эту отраву. Правда, через секунду по телу разлилось тепло, и я подумал, что что-то в нем есть.

– Боцмана вот только забрали, он месяц на суше обретался, в прошлый рейс его по голове приголубило во время шторма. И теперь еще не отошел, бедолага. Но проверять его я вам не позволю. Ладно бы доказательства какие были, а если окажется, что с парнем все в порядке? Как я команде в глаза смотреть буду?

Я вспомнил боцмана – угрюмого, неуклюжего толстяка, который редко показывался нам на глаза и все больше отлеживался у себя в каюте. Вообще-то, по комплекции он совсем не походил на нашего врага, как я его себе представлял, но мало ли какие у него возможности.

Заметив, что мы стали усиленно переглядываться, капитан слегка хлопнул рукой по столу:

– Парни, вы поняли, что я сказал? Никаких допросов мне чтоб! Я не хочу, чтобы парень подумал, будто его в чем-то подозревают. Наблюдайте, раз уж вам неймется, хотя я не верю, что с ним что-то не так. Но так, чтобы никто ничего не заметил, ясно?

Мы неохотно кивнули.

– Вот и хорошо, я на вас полагаюсь. А теперь еще по стопочке, и валите отсюда, мне на вахту через три часа, а я тут с вами набираюсь!

Мы с Ханыгой вежливо попрощались, шеф пожелал чего-то витиевато непристойное.

– Как будем решать проблему? – спросил шеф.

– Сначала спросим, что по этому поводу делает наша прекрасная ежиха, – рассудительно ответил Ханыга, который, оказывается, тоже неплохо разбирается в эльфийских именах. – Может, пусть она опять поблекнет, как тогда, на берегу, и последит за ним?

– Знаете, парни… Тьфу, вот ведь заразительное словечко! Давайте не будем наваливать на нее слишком много! Она ведь девчонка еще совсем. То есть, если выхода не будет, то можно. Но ты не забывай, что этот боцман может оказаться магом, который наверняка ее раскусит. И что тогда? А если нас в этот момент рядом не будет? То есть девка-то у нас хоть куда, но у нее опыта боевого маловато. Оглушит и в море скинет. А то и еще чего похуже. То есть мы-то после этого будем точно знать, что боцман – бяка, но…

Действительно, такую цену никто из нас платить был не готов. В любом случае, нужно было сначала посоветоваться с леди.

Конечно, она тоже предложила последить за боцманом лично. Но выслушав наши аргументы, неохотно согласилась. Правда, ей не пришлось долго обдумывать решение: Ханыга, который решил устроиться поудобнее, пересел на другую сторону койки и неожиданно подскочил. Как оказалось, там уже спал крысодлак – и гоблин, совершенно немужественно взвизгнув от неожиданности, вскочил, яростно потирая задницу. А как еще зверю реагировать, если на него так бесцеремонно сели?

– Точно! – радостно хлопнул себя по коленям шеф. – Ты же можешь управлять животными! Вот пусть эта скотина и идет на разведку, нечего ему даром корабельные запасы опустошать да чаек бедных ловить!

Мне идея рисковать зверем не пришлась по вкусу, да и леди как-то засомневалась:

– Господа, но крыс почти разумен! Я не могу заставить его, если он не согласится. То есть, вероятно, могу, но тогда он больше никогда не станет мне доверять.

– Так спроси его и всего делов. Знаю я его, эта авантюристическая задница только обрадуется, – провозгласил орк и оказался прав. После того, как леди мысленно пообщалась с моим четвероногим партнером, она сообщила:

– Он действительно не против. Он велел мне наблюдать со стороны, но не вмешиваться, и сказал, чтобы я лучше вообще не мешала своим присутствием, а он, если что-то такое заметит, сам сообщит. Я оставила связь, так что теперь могу в любой момент посмотреть его глазами и послушать его ушами. Знаешь, Сарх, мне еще не доводилось встречать столь удивительное животное! Он того и гляди сам мною командовать станет!

Крысодлак, дослушав речь до конца, спрыгнул с кровати и грациозно утек из помещения. Перед этим он так выразительно глянул на нас, что становилось понятно – девушку он понял вплоть до последнего слова и со всеми утверждениями полностью согласен. Особенно с тем, которое касается возможности покомандовать.

И потянулись тоскливые, полные напряженного ожидания часы. Первые полдюжины часов мы не решались отставить девушку – ждали каких-нибудь новостей. Но боцман – кряжистый, широкоплечий, заросший густой черной бородой человек средних лет вел себя совершенно нормально – отчитывал подчиненных, играл в кости, ел и спал. После полуночи ведьма разбудила нас – объект наблюдения тайком вышел из своей каюты и куда-то направился, стараясь не привлекать внимания вахтенных. Мы, затаив дыхание, слушали короткие комментарии девушки:

«Выходит из каюты… Поднимается на палубу… идет… К какой-то каюте… Кажется, это наш кок… Точно… Подходит к коку… Ключ… Он забрал у него какой-то ключ… Уходит… Он идет на кубрик… Решил отравить пищу?.. Открывает сундук… А, степные демоны, он просто ворует выпивку!»

Она для очистки совести проследила за тем, как боцман вернул ключ и дошел до своей каюты. Нет, это было сделано не для отвлечения внимания, разумный, довольный удачно проведенной операцией по экспроприации винных запасов, проспал сном младенца до самого утра.

– Либо он очень хорошо маскируется, либо капитан прав, и мы действительно пошли по ложному следу, – проворчал на следующее утро шеф. Но надо продолжать следить…

И мы следили. Леди выглядела все более утомленной – по-видимому, поддержание связи с крысодлаком все-таки требовало некоторых усилий. Но ничего не происходило. Просто вообще ничего. Боцман вел себя так, как и положено боцману. Добросовестно следил за состоянием парусов и такелажа, распределял обязанности между членами команды. Ел. Играл в кости. Воровал из кубрика портвейн. Спал. Пару раз наказывал провинившихся матросов, что было воспринято ими философски, с пониманием.

– Вот что, Ханыга, – через пару дней заговорил шеф, – ты вроде неплохо сдружился с командой. Попробуй с ними поговорить аккуратно. Только ради всех богов, не спрашивай ничего прямо, ни про службу, ни про болезнь. Чтобы не заподозрил. Мне кажется, с ним все нормально, но давай как-нибудь убедимся окончательно. Завтра уже прибываем, потом, может, не до расследований будет…

Действительно, относительно пологий берег еще прошлой ночью сменился острыми скалами – верный признак того, что мы приближаемся к пункту назначения. Судя по карте, на несколько дней пути в обе стороны от бухты родового поселения Эйст прибрежный ландшафт очень неприветлив. Пристать к берегу где-нибудь, кроме этой самой бухты, возможным не представляется.

Но гоблин, поговорив с боцманом, ничего подозрительного в его поведении так и не нашел. В конце концов, все мы немного расслабились – может статься, нападавшего нет на корабле, и отсутствие нападений это предположение подтверждало. Даже тот факт, что утром часть команды стала мучиться расстройством желудка, нас не насторожил – яда в пище не было, леди лично проверила, когда капитан пожаловался на недомогание. Он посетовал, что из-за этой досадной неприятности идем теперь медленнее, рук не хватает, и прибыть в место назначения вовремя мы не сможем точно.

Мы восприняли вынужденную задержку спокойно – леди уже почти перестала следить за боцманом с помощью крысодлака, тем более что тот тоже постоянно бегал в гальюн, и она могла спокойно наблюдать за ним лично, под предлогом исполнения лекарских обязанностей. Остальные тоже разбрелись по своим делам: Ханыга снова отправился помогать матросам, а мы с шефом засели за игру в кости с отдыхающей сменой, слушая, как матросы неторопливо перемывают косточки занедужившему начальству:

– Капитан-то наш, похоже, совсем приболел, – глубокомысленно заявил мой соперник в игре, тряся стаканчик с костями. – Идем хорошо, уже все дотумкали, что мимо прошли, а он все упрямится! Осрамиться не хочет, бедолага, да только что уж тут переживать? Немудрено проглядеть-то, с такими делами, когда больше о том, чтобы штаны не запачкать, думаешь… Дело-то житейское, – мудро закончил он.

После этих слов мне стало очень и очень страшно. Я посмотрел на шефа, надеясь, что моя догадка – ерунда, но, судя по его побледневшей физиономии, он почувствовал то же, что и я. Но все же решил уточнить:

– Как же хорошо идем, если треть команды за место в гальюне баталии устраивает?

– Так, а как оно на ход-то влияет? – удивился матрос. – Идем же пока, не маневрируя, тут много народу не надо. Да и маневрировать не проблема, сам подумай, господин: если бы аврал был, стали бы мы тут с вами костями греметь?

– А боцман ваш, – хрипло спросил шеф, – он после того, как в команду вернулся, нормально себя ведет? От болезни оправился?

– От какой болезни, куда вернулся? – матрос вытаращил глаза. – У нашего Офети здоровье – огого, пусть боги всем такое дадут. Он уж, почитай, полгода на сушу не сходил. Да и чего ему, семьи пока не завел, вот и зарабатывает. Из рейса в рейс ходит… Эй, вы куда?

Но мы с шефом, не слушая удивленных возгласов, со всей возможной скоростью бросились в сторону капитанской каюты.

– Ты идиот, сид! Ты просто полный идиот! И я тоже, на пару с тобой. Ведь как про боцмана услышал, про остальных даже и думать перестал, так ведь? – на бегу прорычал шеф. Я кивнул.

– Вот и я перестал! Такую он нам сказочку рассказал, мы сопли и развесили! Ох, степные духи, только бы не было поздно!

Мы решили разделиться – шеф побежал к каюте капитана, а я выскочил на палубу и отправился к капитанскому мостику. Идти приходилось медленно – если он там, и увидит, что я тороплюсь, обязательно поймет, что его раскрыли. Пока шел, я заметил, что за то время, пока мы были в помещении, корабль успел здорово отдалиться от берега. Капитан был на мостике. Я поднялся и как можно спокойнее спросил:

– Капитан, а почему берега почти не видно?

– Ну, может, потому что мы от него отдаляемся? – ехидно поинтересовался он. – Прибыли уже почти, там впереди рифы сильно в море выдаются, обойдем – и на месте.

Сказано было так уверенно, что я на секунду снова усомнился в наших с шефом выводах. Но тут я заметил удивленного старшего помощника, который только что выбрался на палубу, слегка пошатываясь от слабости. Повернуться обратно к капитану я не успел – после сильного удара в спину меня отбросило к стене, я ударился об нее всем телом и сполз на пол. Подняться не смог, только кое-как развернулся лицом к капитану. В руках у него был окровавленный кинжал, и я понял, почему мне так тяжело подняться. Мне повезло, что у убийцы не было узкого стилета, которым обычно пользуются мои бывшие собратья. У этого кинжала было слишком широкое лезвие, и плотная куртка, которой меня снабдил император, немного смягчила удар – лезвие вошло не на всю глубину.

– Какой вы живучий, ваше императорское величество! – восхитился маг, с которого внешность капитана стекала, как воск с разогретой свечи. – И слишком догадливый. Я хотел доставить вас живым для моей леди. Теперь не получится, – он пнул меня по руке, так, что мой кинжал, который я уже почти достал из-за пояса, так там и остался, а рука, кажется, сломалась. Он занес руку, чтобы довершить начатое, но тут дверь влетела внутрь вместе с косяком, несмотря на то, что и так не была заперта и краем задела сида. Он пошатнулся, и благодаря этому удар его не достиг цели – мне удалось увернуться.

Вслед за дверью в комнату влетел шеф. В руках у него была та самая, подаренная императором секира. Одним прыжком подскочив к магу, он широким движением описал полукруг, надеясь разрубить урода пополам, но тот откинулся на спину и упал. В следующий момент враг снова изменился. Вместо пальцев у него появились длинные прямые когти, светящиеся красным, сам он как-то уменьшился в размерах и ссутулился. Когда шеф ударил в следующий раз, теперь уже сверху, сид молниеносным движением ускользнул вправо и полоснул шефа по кольчуге. Кольчуга выдержала, но удар оказался такой силы, что массивный орк едва удержался на ногах. Дальнейшее напоминало сцену битвы медведя с кошкой – шеф размахивал топором, но ни один удар не достигал цели, а убийца вертелся вокруг него с такой скоростью, что за ним было трудно уследить. Какое-то время они сражались почти на равных, но только до тех пор, пока сиду не удалось ранить шефа. Длинный, но неглубокий шрам появился у орка на лице как по волшебству. Будь он нанесен сталью, шеф даже не обратил бы на него внимания. Но яд подействовал почти сразу – шеф стал двигаться медленнее, ему явно стало тяжело ворочать огромной секирой. Он тоже понял, что таким образом ничего больше не добьется, и, дождавшись, когда противник окажется поближе, неожиданно выпустил топор из рук и нанес мощный удар кулаком. Такого убийца не ожидал и сделать ничего не смог. Его отнесло к задней стене мостика, и он смачно впечатался в стену совсем рядом со мной. В этот момент в помещении стало тесно – здесь оказались сразу четверо эльфов и ведьма в компании с крысодлаком, которые, несмотря на явственное недоумение, готовы были действовать быстро. Куда делся гоблин вместе с оставшимися охранниками, оставалось только догадываться. Но судя по громкому шуму, доносящемуся с палубы, им тоже было нескучно.

– Вы меня разозлили, господин Огрунхай! – капризно воскликнул маг. Не похоже было, что он претерпел ощутимый ущерб от удара орка и последующей встречи с деревянной переборкой. – Мы с вами так хорошо танцевали, а вы мало того, что поступили не как воин, бросили свое оружие, так еще и друзей позвали! Так нечестно!

– Убейте его! – прорычал шеф из последних сил.

Эльфы ждали только сигнала, чтобы наброситься на мага с мечами. Двигались они очень быстро, но все равно недостаточно – сид ощутимо напрягся, и все, кто стоял перед ним, попадали на колени. Лица у них посинели, а глаза вылезли из орбит. Они все еще пытались добраться до мага, но тот только криво ухмыльнулся, глядя на их попытки. В следующий момент он удивленно моргнул и перевел взгляд на леди Игульфрид. Та стояла в напряженной позе и что-то шептала себе под нос. Да еще крысодлак, счастливо избежавший колдовских ухищрений, деловито начал взбираться по штанине сида. Магу пришлось на секунду отвести глаза, чтобы стряхнуть зверя и запустить его мощным пинком куда-то через широкое, незастекленное окно мостика, прямо на палубу. Этого мгновения хватило леди, чтобы еще чуть ослабить чары – я услышал, с каким шумом входит воздух в легкие бедных эльфов и шефа. К сожалению, ничем другим, кроме дыхания никто из них сейчас заниматься не мог.

Поэтому маг смог сосредоточиться на нашей ведьме. Внешне это никак не проявлялось, но судя по виду девушки, приходилось ей несладко. Она закусила губу так сильно, что по подбородку у нее потекла капелька крови.

Я решил, что пока на меня никто не смотрит, мне можно тоже сделать что-нибудь полезное. Встать я не смог, поэтому я достал левой рукой кинжал и осторожно пополз к бывшему сородичу. Ноги почему-то не слушались, хотя я их чувствовал – значит, с позвоночником все было в порядке. Чтобы проползти несколько шагов, мне понадобилось совсем немного времени. Я попытался замахнуться посильнее и изо всех сил вогнал кинжал в ступню убийцы. Кажется, получилось неплохо – лезвие прошло насквозь и застряло в доске палубы.

От неожиданности и боли маг взвизгнул и ослабил сосредоточенность. Девушка, из носа и ушей которой уже потоками струилась кровь, расслабленно покачнулась и уселась на пол. Как раз в этот момент подоспели остальные наши охранники в компании с ничего не понимающими членами команды. Все они с энтузиазмом присоединились к развлечению. Кто-то схватил меня за ногу и потащил подальше от места схватки. Маг грязно выругался и выдернул мой нож. Несколькими широкими взмахами он раскидал нападавших. Когтями никого не достал, но они и без того на ногах не удержались.

Что-то выкрикнув, он бросил прямо перед собой какой-то предмет. Никаких внешних эффектов не последовало, но капитан императорской гвардии, который оказался ближе всех, вдруг страшно закричал – нога у него сморщилась и усохла с бешеной скоростью.

– Я всего лишь хотел доставить вас к моей леди! – тоном обиженного ребенка воскликнул маг. – Ваше величество, с вашей стороны это форменное свинство – так вести себя с иностранным подданным! Я надеюсь, впредь вы будете вести себя, как подобает венценосной особе!

С этими словами он прыгнул вперед, как будто перед ним был обрыв, а не палубный настил. И действительно, пол под ним рассыпался в мелкую труху. Я услышал, как он приземлился в трюм, снова выкрикнул заклинание, и стало тихо. Ну, относительно тихо. Стал слышен какой-то плеск. Кто-то заглянул в дыру и пораженно выругался. В борту зияла огромная дыра, и была она ниже уровня воды. Корабль начал тонуть. Матросы тут же попрыгали в трюм. Мне было трудно поверить, что такую дыру можно как-то залатать, но им было лучше знать.

Я решил, что если мы и потонем, то не в ближайшие пару минут, и счел возможным заняться собственной раной. Остальные тоже понемногу приходили в себя – насколько это было возможно. Те, кто был в состоянии, стали выволакивать остальных на палубу. Подошел Ханыга, здорово помятый. Рядом ковылял боцман, у которого на лице наливался здоровенный фингал.

– Что происходит? Почему я ни демона не помню? Где капитан? – в голосе его явственно проскальзывали истерические нотки, а у меня не было сил что-то объяснять, хотя вокруг нас уже собирались и остальные матросы, и их недоумение вот-вот грозило перерасти в недовольство.

К счастью, с объяснениями справились без меня. Капитан гвардейцев, поминутно поглядывая на свою ногу, мрачным голосом рассказал, что капитан Себьёрн, вероятно, давно мертв, а под его личиной скрывался вражеский диверсант, который совершил покушение на императорских посланников. Леди Игульфрид справилась с дурнотой и кое-как поднялась на ноги. Теперь она с тоской смотрела на увечных, пытаясь разобраться, кому из нас первому следует оказывать помощь.

– Леди, проверь, пожалуйста, шефа. Я опасаюсь, что у него в крови смертельный яд. Если это не так, то, оставь нас пока и иди поешь и хорошенько выспись. Перевяжемся мы как-нибудь сами и будем ждать, когда ты придешь в норму.

Девушка кивнула и вгляделась в лицо шефа. Потом подошла поближе, собрала пальцами немного его крови с щеки и лизнула.

– Он уснул. Какое-то сильное снотворное, сам он не проснется. Но жизни ничего не угрожает.

Я кивнул, а потом поинтересовался у гоблина:

– Тут-то что было? – я уже с трудом разговаривал – от потери крови на меня накатила слабость.

Ханыга, кажется, только сейчас отошел от драки. Он стал осторожно стаскивать с меня куртку и попутно рассказывал:

– Все отравленные неожиданно взбесились. Все о каких-то демонах кричали, драться лезли. Усмирить их никак не могли, но потом они сами успокоились. Маг ушел?

Я кивнул.

– Значит, еще встретимся. Сарх, ты в курсе, что у тебя в спине здоровенная дыра? Игульфрид, иди сюда, посмотри, пожалуйста, у него печень не задета?

Ведьма, которая вместо того, чтобы пойти отдыхать, пыталась разбудить шефа, вскочила, пошатнулась и поспешила ко мне. Ахнула. Отвесила мне подзатыльник.

– Сразу нельзя было сказать, что у тебя тут такое? Перевяжется он!

Она положила руку на рану и прикрыла глаза. Мне стало чуть полегче, сознание прояснилось, а девушка вдруг обмякла и наверняка приложилась бы головой о палубу, если бы гоблин не успел ее вовремя подхватить. Медленно приковылял крысодлак и уныло пискнул. Ему тоже было плохо.

Более-менее пришли в себя мы только спустя сутки. Рану мою до конца так и не залечили, но теперь мне достаточно было простой повязки и нескольких швов – с этим справился корабельный лекарь. Шефа тоже удалось избавить от отравы. Только капитан гвардейцев продолжал уныло пялиться на свою ногу. Леди пообещала, что столичные медики смогут его вылечить, в крайнем случае, отрежут и приживят новую. Это его слегка успокоило, а то он, похоже, уже успел попрощаться не только с карьерой, но и с жизнью – калекой он оставаться не хотел в любом случае.

Корабль так и не утонул, но пока латали дыру, воды успело набраться очень много и теперь ее вычерпывали. Боцман сказал, что хоть сколько-нибудь серьезного волнения мы не выдержим и, если удастся добраться до поместья Эйст, потребуется длительный ремонт.

– Он не просто принял облик капитана, он поглотил его разум! – рассказывала леди. – Я слышала о таком колдовстве. Все это время, он думал, как капитан, и чувствовал, как капитан. Его собственный разум только изредка просыпался, чтобы направить действия. Это так ужасно! И я ничего не заметила!

– Не кори себя, – хмыкнул Ханыга. – Таким колдовством у нас не пользуются, это негуманно. Как бы ты могла догадаться?

Девушка вздыхала и замолкала. Но через некоторое время снова начинала придумывать что-то, что помогло бы вовремя разоблачить диверсанта.

– Мне вот интересно, куда он собирался нас доставить? – поинтересовался шеф.

– Кто знает? Ты же видел, он абсолютно безумен, с реальностью пересекается только иногда. Может, собирался где-нибудь в южных королевствах высадиться. Ты ведь понял, он чем-то таким накормил офицеров и матросов, мог ими управлять. Устроил бы бунт… По-моему, он просто не успел подготовиться. Интересно, что за дрянь так по мозгам бьет и почему не все матросы слегли?

– Мне представляется, это какое-то вещество, влияющее на мозг. Но прежде, чем оно подействует окончательно, проходит инкубационный период, в течение которого организм борется с заразой. Наверное, он не хотел, чтобы мы что-то заподозрили, и решил травить людей партиями.

– Логичнее было бы начать с нас, – покачал головой гоблин.

– Наш котел я проверяла очень тщательно, – возразила девушка. – За отсутствие посторонних веществ в нем я ручаюсь. Он мог это учесть.

Версия девушки косвенно подтвердилась тем фактом, что на следующий день еще несколько человек из тех, кто раньше этого избежал, почувствовали недомогание. Похоже, у неизвестного вещества был длительный инкубационный период. Помимо забот, связанных с лечением, девушка еще самостоятельно возложила на себя обязанность обыскать судно в поисках каких-нибудь следов убийцы. Но ни следов крови, даже там, где мне удалось его ранить, ни какого-то еще материала не удалось найти и с помощью крысодлака. Мой бывший соплеменник позаботился о том, чтобы не облегчать нам работу.

Глава 7

Вот так, спустя еще два дня, наш корабль медленно и совсем не триумфально проковылял в узкий проход между скал. Нас уже встречали, но на лицах встречающих я не заметил особой радости. И скоро выяснилось, почему.

– Мы безмерно счастливы видеть посланников императора в поместье Эйст, – церемонно начал встречающий. Правда, слова его не соответствовали выражению лица. – Меня зовут Адальмунд, я занимаюсь воспитанием молодежи нашего семейства. В отсутствие отца Эйста я решаю все неотложные вопросы.

Мы вежливо представились в ответ.

– Господин Огрунхай, у нас плохие новости и для вас, и для императора, – продолжил господин Адальмунд. – Йодис Эйст была похищена два дня назад.

Я даже не удивился, как и мои спутники. Шеф коротко объяснил:

– Мы задержались, потому что на судне был диверсант. Он повредил корабль и сбежал. Вероятно, он добрался сюда раньше нас. Кораблю требуется починка, а части команды – квалифицированное лечение. Так же как и одному из наших сопровождающих. Похититель выдвигал какие-то требования?

На лице наставника не дрогнул ни один мускул, хотя сказанное было для него сюрпризом.

– Он оставил только записку, в которой передает привет императору. Господа, вы не будете возражать, если я отправлю на большую землю сообщение с доставленными вами сведениями?

– Возражать не будем. Письмо сохранилось? Вы прочесали территорию? Насколько мне известно, у вас тут нет выходов в большой мир, кроме как через горловину?

– Это действительно так, но площадь поместья велика. Силами присутствующих невозможно вести полноценную охоту.

Дальнейшие расспросы ситуацию не прояснили. Два дня назад часового, стоявшего у входа в поместье, обнаружили зверски убитым. Ему перерезали горло, а потом долго измывались над трупом. Леди Йодис исчезла, а на ее кровати нашли короткую записку: «Привет императору. Девочка умрет через четыре дня, если его величество не удостоит меня своей аудиенцией».

Леди Игульфрид, осмотрев письмо, с уверенностью заявила, что ее писала похищенная. Так что навести порчу на похитителя не представлялось возможным.

– Принесите мне что-нибудь из личных вещей девушки, что-нибудь, с чем она контактировала достаточно долго. Лучше всего была бы ее кровь или волосы, – велела ведьма. – Так я смогу почувствовать направление, а если она жива, а то даже и увидеть место, в котором она находится.

Нас отвели в покои леди Йодис и предложили пользоваться всем, что покажется необходимым. Господин Адальмунд распорядился устроить команду корабля и охрану – нам самим отдыха пока не светило. Крови, как и волос не нашлось – такие вещи всегда стараются уничтожить. Нашей ведьме принесли лук будущей императрицы. Как оказалось, она с ним почти не расставалась.

– Она – очень хороший стрелок, – печально прокомментировал Адальмунд. – Правда, никогда не охотилась на животных, но стреляет она прекрасно. Не всякий воин сравнится с ней в этом умении.

Пока старик за объяснениями пытался скрыть волнение, леди колдовала.

– Она жива, – сказала она наконец, и все облегченно выдохнули. Господин Адальмунд обессиленно привалился к стене.

– Слава всем богам, – прошептал он.

– Она жива, но без сознания, – пояснила девушка. – Так что я не могу увидеть место. Но направление укажу. Господа, вам не кажется, что неплохо бы подготовиться к операции?

– Твои предложения, девочка? – живо поинтересовался шеф. – Если у тебя есть какие-нибудь умные идеи – я их с удовольствием выслушаю. Потому что все, что приходит в голову мне, не выдерживает никакой критики. Этот поганец наверняка хорошо подготовился и будет знать о каждом нашем движении!

– Как минимум нужно собрать всех, кто умеет обращаться с оружием. Оцепить место. Мне кажется, он дорожит своей жизнью, и если мы сможем поставить ее под угрозу, с ним можно будет поторговаться, – предложил гоблин.

– Сомневаюсь, что он не подготовил путей отступления, – протянул шеф. – Он будет готов. Адальмунд, отсюда точно можно выбраться только одним путем?

– Абсолютно точно. Наш клан живет здесь не один век. Выбраться можно только морем, но горловина простреливается. По воде пройти невозможно. Он, видно, проплыл под водой, но ему помог фактор внезапности. Мы уже попросили дельфинов помочь.

– Каких дельфинов? – не понял Ханыга.

– Это такие морские животные. Они достаточно разумны, и мы договорились об охране с одной стаей. В случае нападения они нам помогут. Взамен кормим их и лечим по необходимости.

– А если он захватит корабль?

– На скалах посты. А при необходимости можно вообще завалить проход. Но это крайняя мера – потом придется очень долго разбирать завал, чтобы можно было снова покинуть гавань.

А вот насчет «завалить проход» – это неплохая идея. Не знаю, как, но если мы его не изловим – он сбежит, несмотря ни на какие посты и дельфинов. И потом… горы. А в горах обычно полно пещер. А сиды хорошо ориентируются в пещерах.

– Уважаемый Адальмунд, я никоим образом не хочу выказывать недоверия… – я постарался как можно более тактично донести свою мысль, – но поймите, мы имеем дело с очень изворотливым и абсолютно безумным магом. К тому же он большую часть жизни прожил под землей, в пещерах. А вокруг нас я вижу горы, и я ни за что не поверю, что в них нет никаких полостей. Для жителя поверхности могут показаться совершенно непроходимыми ходы, через которые сможет пройти сид. Может быть, с усилиями, но пройдет. Он хорошо ориентируется в темноте, он чувствует подземелье. К тому же он маг. Я хочу сказать, что если есть хоть какие-то сведения о пещерах – пусть даже глухих, закрытых пещерах – нам они нужны.

– Вы правы, Сарх, пещеры есть. И довольно разветвленные. Правда, горы эти не содержат никаких полезных ископаемых, но мы все равно раз в сто лет просим какой-нибудь подгорный клан их исследовать. Я мало знаю о вашем народе, но сомневаюсь, что ваш народ лучше, чем гномы, чувствует себя под землей. Сквозного прохода нет. Раньше было несколько пещер, которые уходили под воду, но теперь они запечатаны, и гномы ручались, что без серьезных и длительных горнопроходческих работ там не пройти. Клан Эйст всегда заботился о своей безопасности, хотя сами мы туда не ходим.

– Что ж, это радует. Но я почти уверен, что нам все-таки придется посетить эти пещеры. Там ему будет намного удобнее. И знаете что? Мне было бы спокойнее, если проход все-таки будет завален.

Адальмунд озадаченно уставился на меня. Потом перевел взгляд на моих спутников. Убедился, что они воспринимают мое предложение серьезно.

– Но, господа, это ведь крайняя мера, предусмотренная на случай осады с моря, – удивление пробилось даже сквозь природную сдержанность, присущую представителям этого клана. – Наших охранников нельзя упрекнуть в отсутствии бдительности!

Я устало прикрыл глаза, а шеф коротко рассказал, каким образом похититель проник на корабль.

– Он ведь может под кого угодно замаскироваться, – напомнил орк. – Вы уверены, что те, кто стоит на посту, смогут следить друг за другом непрерывно? И за теми, кто их меняет? А если он сбежит? Убьет леди Йодис, убьет нас, в конце концов. Затаится. Рано или поздно кто-нибудь ошибется, а он этой ошибкой воспользуется. Нельзя быть начеку слишком долго, вам ли не знать, что внимание имеет свойство рассеиваться.

Адальмунд снова задумался:

– А почему вы тогда думаете, что он еще здесь? Он ведь, насколько я понял, имеет какие-то претензии к нашему императору?

Вот теперь пришло время подумать нам. Каждому из нас пришло в голову, что нельзя исключать следующую неприятную возможность: коварный сид уже занял место кого-нибудь из жителей поместья. И им вполне мог оказаться сам Адальмунд. И если мы посвятим его в нашу с императором «хитроумную» комбинацию, все пойдет насмарку. Он просто уберется отсюда, и все.

– Как вы смотрите на то, чтобы наша ведьма покопалась у вас в мозгах? – бесцеремонно спросил орк. – Хотелось бы убедиться, что вы – это именно вы.

Удивительно, но эльф не стал возражать. Мне вообще понравились эти «морские» эльфы. Сколько ни встречал представителей клана Эйст, все удивительно спокойные, разумные и рассудительные.

Убедившись, что никакого обмана нет, шеф коротко описал ситуацию. Эльф явно почувствовал некоторое облегчение – если маг уверен, что император – это я, то его просьба не настолько невыполнима, как казалось Адальмунду. Надежда на то, что после встречи со мной убийца отпустит девчонку, совсем призрачная, но тут хотя бы требования понятны. Правда, наставнику не слишком понравилось, что император фактически поставил под удар свою невесту, но он, кажется, отнесся к этому с пониманием.

– Что ж, в конце концов, император имеет право распоряжаться жизнями своих подданных, если это способствует безопасности империи. А ситуация сейчас такова, что безопасность императора – это и есть безопасность империи, – флегматично прокомментировал он. – Позвольте выразить вам свое уважение, господа. Вы взяли на себя поистине огромную ответственность. Вы меня убедили. Сейчас я распоряжусь, проход будет завален. И если вы погибнете, его не будут разбирать до тех пор, пока преступник не будет уничтожен.

Адальмунд ушел, оставив нас одних. Располагаться на долгий отдых мы не собирались, потому выделять отдельную комнату нам не стали, обед принесли прямо в покои леди Йодис.

– Так мы что, опять в подземелья? – уныло протянул Ханыга. – В прошлый раз мне там совсем не понравилось.

– А уж мне-то как не понравилось! – Орка аж передернуло. – Я думал, что там спячу. Но ничего не поделаешь.

Леди с интересом переводила взгляд с одного лица на другое, не забывая, правда, с аппетитом уплетать рыбу.

– А когда это вам доводилось путешествовать под землей? – не выдержала она.

Я рассказал тот случай, когда мы проводили инспекцию каторги.

– Вообще-то, шеф, мне не кажется хорошей идеей идти туда с тобой. Ты, конечно, извини, но твои размеры не совсем подходят для занятий спелеологией. Вот крыса я беру однозначно – его чутье будет очень и очень кстати.

– Так! Не заговаривай мне зубы! – возмутился шеф. – Если ты хотел смутить меня мудреным словечком «спелеология», то выкуси, я не совсем неграмотный. Ты лучше поясни-ка, когда я оказывался лишним? Да, в некоторые места мне пролезть трудно. Но, в конце концов, если не пролезу, значит, дальше просто не пойду! Ты еще убедись сначала, что мы в пещеры идем, а не куда-нибудь еще! – Он так энергично взмахнул рукой с зажатой в ней рыбиной, что мне пришлось уклоняться от отлетевшего от нее куска. Потом подумал немного и возмущенно добавил:

– И чего это я тут оправдываюсь? Это ведь я главный! Захочу, так и вообще тебя здесь оставлю! – горячился начальник. – Развели демократию!

Я только рукой махнул. Понятно, что помощь орка может оказаться нелишней, но ему там действительно будет трудно. Прежде всего, психологически. Орк, как и любой из его соплеменников, страдает боязнью замкнутых пространств. Вот я и хотел облегчить ему жизнь. Подозреваю, что никого из моих друзей убийца все равно близко не подпустит.

Я высказал эти свои предположения, и с ними все согласились.

– Опять Сарх полезет на рожон, – грустно прокомментировал гоблин. – И ведь логично, не подкопаешься. Именно туда тебе и надо. И что самое смешное, нам нужно туда же. Я тут подумал – раз уж мы не можем воспользоваться численным преимуществом – надо заиметь козыри в рукаве. Что-нибудь неожиданное, что собьет его с толку.

– Так, зеленый, не тяни. Придумал ведь что-то?

– Ничего стоящего, шеф, – печально покачал головой гоблин. – Я просто подумал, что вы с Игуль все время перебираете какие-то травы, порошки и зелья, как старухи пасьянс. Так, может, пришло время их выпить? И нам с шефом тоже. Маг ведь не ждет, что ты в этом разбираешься. Ну, то есть он же уверен, что ты – император, а значит, и не пользуешься всеми этими штучками…

Идея показалась здравой, и мы потратили час на подбор зелий. Хорошо, что наша ведьма неплохо разбирается в физиологии разумных видов, так что я мог не бояться, что мои драгоценные коллеги не переживут таких экспериментов. Ничего необычного я не стал им подбирать – состав для обострения зрения, слуха и осязания – в пещерах это, безусловно, пригодится. И еще зелье, которое в несколько раз усиливает выработку адреналина – это не слишком хорошо влияет на внутренние органы, но сейчас нам не до заботы о здоровье. Зато реакция будет побыстрее.

Для себя я составил нечто уже совсем убойное, и тут мне не потребовалась консультация леди. Кроме вышеперечисленного я добавил зелье, которое сделало мои кости более гибкими – как у крысодлака примерно. Так, чтобы можно было пробираться в отверстия меньшего диаметра, чем моя грудная клетка. К тому же сломать их теперь будет не так просто. И еще зелье, тоже большей частью магическое, благодаря которому я смогу на короткое время вырастить прочные когти – для лазания очень удобно. Кратковременное укрепление мышц, упрочение кожи, и специальный состав для того, чтобы кровь стала гуще – на случай глубоких ранений. Лишь бы печень, сердце и почки выдержали. Не такое, конечно, радикальное средство, как то, что я принял тогда на каторге, но его я тоже приберег – как всегда, на самый крайний случай. Но и все остальное я приму только тогда, когда буду точно знать, что встреча с магом уже близка.

Наш короткий отдых закончился, когда мы почувствовали сильную вибрацию и грохот. Большая часть скалы, которая стояла у входа в узкий залив, откололась, и теперь мы были надежно отрезаны от внешнего мира. Мы отправились на поиски. Конечно, вместе с нами отправились и наши сопровождающие, хотя я сомневался, что в подземельях будет польза от такой большой компании. И вообще, ничего хорошего от предстоящего не ждал. Ясно, что противник подготовился и нам придется играть по его правилам на его территории. Так что шансы на успех я оценивал как невысокие.

Леди Игульфрид вновь вошла в контакт с крысодлаком, так что руководствовались мы не только направлением, в котором, по сведениям ведьмы, отправилась леди Йодис, но и чутьем зверя. Вначале они почти совпадали, но со временем эта разница стала более заметна. Идти решили по следу – пещеры редко бывают прямыми, могут тянуться на несколько километров, так что если те, кого мы ищем, действительно находятся под землей, то, идя по направлению к ним, можно, в конце концов, просто упереться в скалы. Владения рода Эйст не поражали своей обширностью, но все-таки были достаточно велики. Этакая узкая и длинная долина, неведомым образом образовавшаяся в скальном массиве. В самом широком месте расстояние между горами было всего несколько километров, а вот в длину она была довольно велика. Шли так быстро, как могли, и все равно у нас ушел целый день на то, чтобы добраться до противоположного конца. Хотя идти было легко, как по ухоженному парку. Пожалуй, слово «как» здесь лишнее – это и был парк. До появления эльфов этих деревьев здесь явно не было, видно, что это плоды трудов нескольких поколений разумных. Подозреваю, что раньше здешние пейзажи были гораздо менее живописны.

Ко входу в пещеру мы подошли уже ближе к закату, но на ночлег никто останавливаться не предложил. Перед нами был узкий проход в скалах. Мы вытянулись цепочкой, леди вышла вперед и бодро затопала в темноту. Спустя какое-то время я заметил, что неба над головой больше не видно. Я чуть придержал ведьму за локоть:

– Мне кажется, нам больше не стоит торопиться. Во-первых, здесь могут быть ловушки, на месте мага я бы непременно устроил что-нибудь эдакое. Во-вторых, маг вовсе не обязательно будет сидеть возле пленницы, тем более, что она все равно без сознания. Что помешает ему ждать нас где-нибудь поблизости и напасть?

Шеф, который шел следом за мной, согласно поддакнул. Леди кивнула и стала идти осторожнее. Крысодлак спрыгнул у нее с рук, как только мы вошли в пещеру, и теперь шел впереди, изо всех сил шевеля ушами и носом.

– Ему здесь нравится, но он чувствует опасность – пояснила девушка. Эльфы за нами начали зажигать факелы – стало совсем темно. Мне пока не нужен был свет, ведьма тоже обходилась своими силами, а шеф и Ханыга выпили снадобье, улучшающее зрение. Меня немного раздражали отблески пламени из-за спины, от которых было невозможно сосредоточиться – тени впереди двигались, меняя очертания камней. Это сбивало с толку. Скоро проход стал шире, и шеф с облегчением вздохнул – до этого он шел, то и дело задевая плечами стены, и боялся застрять:

– Второй раз… – тихо, но проникновенно бормотал он, – это уже второй раз, когда я вынужден тащить свою задницу через кучу каких-то булыжников. А ведь я еще в первый раз зарекался! Это ненормально, когда вокруг тебя столько камня. Я понимаю, почему вы, сиды, все такие психи. Если бы мне пришлось жить в таком месте, я бы непременно спятил! И кстати, это и по гномам заметно. У них тоже через одного крыша съезжает. Но они хотя бы мелкие, им легче. А нормальное существо тут сразу чокнется!

Ханыга, который шел сразу за мной, сочувственно хмыкнул:

– Ничего, шеф. Потерпи немного, скоро привыкнешь. Я вот уже почти привык.

– Да тебе-то чего привыкать, ты вон какой мелкий. В любую щель пролезешь. А на меня так и давит!

Кажется, господа эльфы чувствовали то же самое, что и орк – иначе непременно выразили бы свое презрение тем фактом, что он не стесняется выказывать свой страх.

Ход продолжал расширяться и скоро превратился в некое природное подобие залы. Стена по правую руку от нас была уже совсем далеко – я с трудом мог ее различить. Не знаю, почему, но от этого мне стало совсем неуютно. Раздражала какая-то неправильность, что-то было не так, но я никак не мог понять, что именно. Оставленный лейтенантом на время своей болезни за старшего эльф, заметив, что идти цепочкой больше не обязательно, крикнул подчиненным, чтобы они не отставали. Гвардейцы дисциплинированно стали нас догонять, и в этот момент сработала первая ловушка. Я услышал резкий вскрик и следом за ним еще один. Они, впрочем, быстро прекратились. Зато послышался захлебывающийся стон.

– Они исчезли здесь! – крикнул кто-то из эльфов. – Просто провалились сквозь пол!

– Никому не двигаться! – скомандовал шеф. И вовремя. Ханыга уже развернулся, собираясь бежать назад, выяснять, что там такое произошло, да и я, если честно, тоже.

– Эй, там, где бы ты ни был, хорош стонать! Объясни толком, что произошло!

– А-а-ах! Это все пол! – крикнули снизу. – Тут нет пола! Тут обрыв! Я сломал ногу!

Леди Игульфрид испуганно ахнула, всплеснула руками, опустилась на колени и стала шарить перед собой. Тогда дошло и до меня – пещеры как таковой не было, вдоль стены проходил не слишком широкий карниз, а все остальное пространство было скрыто иллюзией. И все это время мы шли вдоль обрыва. Конечно, когда эльфы решили подтянуться, они, не видя обрыва, шагнули с него и оказались на дне пещеры.

– А что со вторым? – громко спросил шеф.

– Жив, кажется, – простонал гвардеец. – Но без сознания.

На то, чтобы вытащить страдальцев, ушло не слишком много времени, благо веревками мы запаслись перед походом. Пришлось оставить с ними еще двоих гвардейцев, для охраны – впрочем, я не сомневался, что мы вообще зря позволили нас сопровождать. Безусловно, приятно знать, что у тебя за спиной есть несколько прекрасных бойцов, вот только нужно еще, чтобы маг позволил на него напасть такой толпой. Сомневаюсь, что он захочет сделать такую глупость.

Тем не менее, мы шли дальше, только теперь намного медленнее и уже довольно долго – все устали, находясь в постоянном ожидании опасности, и, конечно, стали менее внимательны. За что чуть не поплатились. Проход, по которому мы двигались, уже давно сузился до своего первоначального состояния, и шеф снова с трудом протиснулся. Теперь он вполне серьезно корил себя за глупость – дескать, нужно было захватить побольше масла, обмазаться им, чтобы легче было пробираться. Хотя, на самом деле, до такого состояния, когда масло могло бы пригодиться, было еще далеко. Я отвлекся на его болтовню и потому не сразу заметил, что леди остановилась.

– Твой зверь почувствовал что-то враждебное.

– Что враждебное? – поинтересовался Ханыга.

– Он и сам не знает. Только не хочет идти дальше.

Тогда я тоже остановился и стал изо всех сил вглядываться в темноту под ногами. Что бы это могло быть? Вряд ли крысодлак станет зря поднимать панику. В голову ничего не приходило, но какая-то мысль все время крутилась на краю сознания. Я прикрыл глаза и попытался вспомнить…

…Вот мы, мальчишки, рожденные под землей, сидим вокруг костра, который, вообще-то, запрещено разводить где-то, кроме разрешенных мест, и рассказываем друг другу страшные истории. Я слушаю не очень внимательно, потому что отчаянно боюсь, что о моем непослушании узнают родители. Я вообще не должен был опускаться до разговора с простыми сидами, ведь я принадлежу правящей семье… Страх наказания ближе и реальнее, чем малоправдоподобные страшилки. И все-таки я слушаю…

– А он и говорит – ничего там нет, нечего бояться. Сплюнул этак презрительно, сквозь зубы, и пошел. Он храбрый был, только глупый очень. Если маги говорят, что лучше дальше не ходить, то ходить туда не надо, это всякий знает.

– Да ну, вранье все. Не всегда маги знают, – возражает другой голос. – Да вот хоть мы – нам говорили, что костер тут нельзя разводить – и что страшного случилось?

– Тише, не перебивай его. Ты рассказывай, дальше-то что?

– Еще раз прервешь меня, я тебя отравлю, имей в виду! Ладно, слушайте, – рассказчику так интересен собственный рассказ, что он готов даже стерпеть обвинение во вранье – верный повод устроить если не несчастный случай отравившему, то хотя бы хорошую драку. – И вот, идет он так спокойно, а потом начинает рассыпаться на кусочки… мелкие. И кровь во все стороны льется, а он даже не вскрикнул, представляете? Просто боли не почувствовал!

– Так что это было-то? – срывающимся голосом спросил один из слушателей.

– Паутина! Эти маги научились делать такую тонкую паутину, что ее ни за что не увидишь! И ты пройдешь сквозь нее – вернее, это она сквозь тебя, и даже ничего не почувствуешь.

– Ха! А почему бы им тогда удавку не сделать такую? Это же как удобно, можно голову одним движением отрезать!

– Да чтоб ты понимал! Она же и руки отрежет! Нет, они ее в жидком виде устанавливают, а потом все!..

Я открыл глаза. Интересно, мне правильно вспомнилось? Чтобы долго не гадать, я просто развернулся к шефу и попросил, чтобы сзади передали факел. Шеф недоуменно повиновался, и через минуту я швырнул вперед горящую деревяшку. И оказалось, что мое предположение верно. На пол факел упал не одним куском, а несколькими неровными деревянными обрезками. В трех шагах впереди была паутина из детских страшилок.

– Это что? – ошеломленно поинтересовался шеф.

– Кажется, что-то очень острое… – задумчиво протянул Ханыга.

– Да я понял, что не рябчики в яблочном вине, – проворчал шеф. – Сарх, вопрос к тебе вообще-то. Что это за дрянь и как ты о ней узнал?

– Просто дурацкие детские страшилки вспомнил. Предположение высказал. Это такая паутина, она режет вообще все подряд.

– И как ее оттуда снять?

Я пожал плечами:

– Да кто ж его знает? Может, мечом попробовать?

Попробовали мечом – только испортили. После удара в руках у гоблина, который протиснулся вперед мимо ведьмы, остался только косой обрубок. Ханыга с сожалением посмотрел на испорченное оружие и уныло констатировал:

– Нет, тут надо как-то по-другому…

– Вот что, надо мне туда протиснуться, – решил шеф. – Давайте, как-нибудь посторонитесь.

– Что это вы придумали, господин Огрунхай? – поинтересовалась девушка.

– Да уж ничего гениального, поверь. Тут грубая сила нужна, – туманно объяснил орк. Впрочем, я его понял и согласился – тут действительно нужна грубая сила, и еще виртуозное владение топором. Хотя лучше всего, если бы тут был гном с киркой. Ему было бы удобнее.

С кряхтением и руганью, шеф перебрался вперед. Посмотрел внимательно на те места, где паутинки крепились к камню, и начал методично обкалывать породу. Паутинки стали провисать одна за другой, через несколько минут возле пола пещеры болталась уже целая гроздь камушков на почти невидимых нитях. Проход был освобожден довольно быстро, и шеф готов был двигаться дальше, но гоблин его остановил:

– Подожди, шеф. Давай ты ее до конца освободишь?

– Зачем? Тебе места мало? – раздраженно поинтересовался наш командир.

– Мы ее с собой заберем. Вдруг пригодится? – пояснил гоблин.

Шеф признал справедливость замечания и даже высказал одобрение умственным способностям коллеги:

– Соображаешь, зеленый. Хорошая штука будет, только, как бы самим не покалечиться.

Еще через несколько минут все было готово. Паутина вместе с кусками камня, к которым были прикреплены нити, лежала на полу. Шеф аккуратно, стараясь не дотрагиваться руками до нитей, собрал ее и передал назад, гоблину:

– Смотри, не отчекрыжь себе чего-нибудь, – напутствовал он.

Гоблин обещал поберечься. Мы двинулись дальше тем же порядком, что шли раньше – впереди крысодлак, за ним леди Игульфрид, следом я, Ханыга, шеф, а за нами все остальные. Мы посчитали, что так будет надежнее всего – крысодлак и ведьма вернее всего могут почувствовать близкую опасность, а я, в случае чего – правильно на нее отреагировать. Я пытался выйти вперед, но мне не дали, и это чуть не привело к потере девушки.

Мы не отошли от паутины даже на десять шагов, когда послышался легкий треск. Девушка уставилась на обломки небольшой сухой веточки у себя под ногой, а я рванулся вперед и изо всех сил ее толкнул – каким образом я догадался о том, что сейчас будет, и сам не знаю. В следующее мгновение все вокруг затрещало и заскрипело, а я постарался быстро прочесть отходную молитву, потому что сам я находился как раз под большим валуном, который теперь быстро сползал на меня откуда-то сбоку. Я попытался выскользнуть, но валун был слишком большим, а сам я не успевал уже набрать скорость – весь импульс передал леди. Но прощался с жизнью я преждевременно. В тот момент, когда меня уже начало пригибать к полу, все замерло. Камень за самый край держал шеф – я видел только его ладони. И из-под ногтей у него текла кровь от напряжения.

Я уперся коленями в пол, а плечами в плиту, надеясь принять на себя хоть часть веса, чтобы орку было полегче.

– Да демоны тебя побери, убогий сид! – донеслось сверху. – Вылезай оттуда, пока я не сломался! Я же сейчас отпущу эту хрень! Ханыга, ты там жив еще?

Только теперь я обратил внимание: видимо, когда шеф увидел, что камень собирается способствовать моему радикальному похудению, он рванулся вперед, не обратив внимания, что перед ним шел гоблин. И как следствие, Ханыга теперь был зажат у него между коленями, и, судя по его виду, ему это не слишком нравится. Я вообще не думал, что гоблины – такие гибкие существа – не уверен, что сам смог бы так изогнуться и остаться в живых. Я вытянул руку, схватил его за какую-то деталь одежды и рывком выкатился в ту же сторону, куда толкнул девушку, вытянув за собой гоблина. Сразу после этого камень с грохотом свалился.

Леди Игульфрид, кажется, уже немного пришла в себя – она помогла нам подняться и даже нашла в себе силы спросить ровным голосом, не стуча зубами:

– Почему он упал? Это из-за ветки?

Я кивнул и коротко объяснил:

– Это известная ловушка, я должен был предупредить. Камень лежал непрочно, а он еще его расшатал. И наложил какое-то заклинание, связанное с этой веткой – как только она сломалась, последнее, что держало камень, было уничтожено. У нас были такие ловушки на входе в дольмен – на случай непрошеных гостей. Ханыга, ты живой?

– Живой. Но ребра он мне кажется сломал, – гоблин, сморщившись, держался левой рукой за грудь.

– Эй! Вы там как, живы хоть? – донеслось из-за камня. Оказывается, между ним и потолком пещеры еще оставалось небольшое пространство, и расслышать голос с той стороны было возможно – хоть и с трудом.

– Живы, ты сам-то как?

– Ну, вышивать я теперь еще долго не смогу, – ехидно ответили с той стороны. – И про красивый маникюр можно забыть. Как нам теперь попасть-то к вам?

– Вот интересно, он специально издевается или действительно думает, что я знаю? – поинтересовался я в пространство, глядя, как ведьма осторожно щупает бок гоблина.

На переговоры с оставшимися по ту сторону и на попытки убрать с дороги камень ушло еще полчаса. Хотя сразу было ясно, что затея бесполезная. Камень можно было убрать только туда, откуда он, собственно, и откололся. Для этого его нужно было поднять выше головы шефа и задвинуть на место. А потом еще как-то зафиксировать. Совершенно бесполезно и даже вредно – вся эта тягомотина только сбивала с боевого настроя, расхолаживала. Да и, вероятно, была на руку противнику.

– Шеф, ищите обходной путь! – прокричал я. – Там было несколько ответвлений по дороге, возможно, удастся нас догнать, – подумав, я добавил: – Мы вас дожидаться не будем, время дорого.

Конечно, на самом деле я вовсе не надеялся, что мы сможем воссоединиться с оставшейся частью отряда. Просто хотелось как-то успокоить шефа, очень уж он рвался на помощь. Мы несколько секунд послушали, как он с руганью гонит эльфов назад, и тоже двинулись дальше. В любом случае, с этим делом нам придется теперь разбираться втроем. Если считать крысодлака, то вчетвером.

Мы все так же осторожно стали пробираться дальше, но больше препятствий не встречалось. И вообще, прошло совсем немного времени, прежде чем мы увидели впереди неяркий свет. Перед нами была просторная, высокая пещера, которая оказалась неплохо освещена неярким, голубоватым светом. Многие помещения дольмена, в котором я жил, были освещены точно так же – для этого использовалось специально зачарованное стекло. Мы остановились. Я был немного удивлен – не ждал, что засада будет такой неприкрытой.

– Почему вы так нерешительны, ваше величество? – донеслось спереди. – Ведь мы находимся в ваших владениях, здесь любое помещение принадлежит вам, в том числе и это! Я всего лишь гость и нижайше прошу вас об аудиенции! Прошу вас, проходите, и пусть ваши спутники тоже не стесняются! Жаль, что остальных мы не дождемся, безопасную дорожку я оставил только для вас. – Голос негодяя был очень искренен, в нем звучало неподдельное сожаление о судьбе моих коллег.

Я постарался взять себя в руки, не выходить из равновесия. Конечно, отвечать никто из нас не стал. Я решил, что пришло время забросить в себя все те зелья, которые так тщательно выбирал. Проглотил их сам, и леди Игульфрид, глядя на меня, тоже что-то такое проглотила. Я подождал минуту, когда подействует, и спрыгнул в зал. Пол пещеры, по которой мы двигались до сих пор, был чуть выше по уровню, чем та пещера, куда мы вышли.

Первым спрыгнул я, и сразу последовали комментарии:

– Как благородно с вашей стороны, ваше величество, броситься на защиту своей невесты лично! О, когда я готовился навестить ваше государство, то совсем не ожидал, что здесь царит такой благородный рыцарь. Это вызывало бы уважение, если бы не было так смешно! Кстати, почему вы до сих пор носите эту личину?! Вам она вовсе не идет. Этот разумный, которого вы копируете, – он ведь отступник, изгой! Я бы побрезговал.

Голос шел отовсюду, самого мага видно не было. Следовало ожидать.

– Господин маг! – я решил, что пора нарушить молчание. – Вы бы показались, невежливо разговаривать, скрываясь от собеседника. И скажите на милость, куда вы дели девушку?

– О, простите мои скверные манеры, – с готовностью ответил маг. – Я опасался, что вы сразу же начнете стрелять из всяких грубых арбалетов, метать острые железки… Это так неэстетично! А по поводу вашего второго вопроса – я уже не помню. Оставил ее где-то здесь, поблизости. Да она мне и не слишком нужна, все было затеяно только ради встречи с вами! Я намерен вас убить. И ваших спутников – тоже. Ничего личного, ваше величество, это просто работа. Так что не обижайтесь. К тому же вы доставили мне несколько неприятных минут, когда воткнули в меня свой ужасный кинжал! Да и ваша ручная зверюшка тоже не отличается вежливостью. А давайте обставим все красиво? Вы ляжете в центре, голова к голове, и возьметесь за руки. И мое боевое заклятие убьет вас всех, одновременно. А ваши тела будут лежать здесь в назидание будущим поколениям, символизируя… Символизируя… Что же они могут символизировать? Ну же, ваше величество, проявите фантазию! Почему я должен все время думать сам?! Это же нечестно, в конце концов!

Пока безумец вещал, наслаждаясь своими бредовыми фантазиями, я внимательно следил за крысодлаком – зверь прислушивался, поводил носом и усами и, в конце концов, шмыгнул куда-то в тень. Леди Игульфрид прошептала мне в ухо:

– Он вон там, справа, в самой неосвещенной части. Прикрылся магией, но крыс его видит. Жаль, я не умею пользоваться арбалетом. Будьте готовы, сейчас я нарушу его маскировку. Смотрите внимательнее.

Наши с гоблином арбалеты были давно взведены, мы держали их в руках. Я постарался не подавать виду, что мне так интересен тот угол, на который указала леди, Ханыга тоже изо всех сил не смотрел в ту сторону. Однако, когда в одном месте у стены прошла легкая рябь, я выстрелил почти мгновенно, да и мой коллега не заставил себя долго ждать – так что получился почти что залп.

– Да что это за бескультурье! Как вы смеете меня перебивать! – Маг проявился полностью, и одна из стрел торчала у него из плеча. Вторая, кажется, прошла мимо. Впрочем, он почти не обращал внимания и на ту, что попала в цель. Колдун просто выдернул ее резким движением и с отвращением бросил на пол. – Почему никто здесь не ценит моих замечательных идей? Ну и умирайте тогда безвкусно! – закончил он и бросил мне под ноги свою превращающую в труху и тлен колдовскую дрянь. Мы с гоблином к тому времени разошлись немного по сторонам и пытались взять мага в клещи, а ведьма осталась на месте и что-то там такое пыталась колдовать.

Мой организм был сильно подстегнут зельями, и я успел выбежать из области действия разрушающего заклинания – такой скорости от меня, похоже, не ожидали. Да и вообще, что-то уж очень издалека он этот свой предмет кинул. Все-таки это не стрела, пущенная из лука, летит гораздо медленнее, и даже неопытному бойцу хватит времени сориентироваться и избежать печальной участи. Мне не пришлось раздумывать над этой загадкой – в следующий момент стало ясно, что магическая штуковина совсем не та, что была на корабле. И радиус действия у этого предмета гораздо больше, чем у того, которым он пользовался раньше. Однако и действие у него не настолько смертельное. Нас с гоблином накрыло высвободившимся заклинанием одновременно. И мы так же одновременно покатились по полу. Эта пакость как-то воздействовала на мозг – вероятно, на вестибулярный аппарат. Я совершенно потерял ориентацию в пространстве. Хотел двинуться направо, но вместо этого шагал влево, хотел поднять левую руку, а поднималась правая, крутить головой и даже вращать глазами в нужную сторону тоже получалось далеко не с первого раза. Мы с Ханыгой выглядели донельзя забавно, барахтаясь на полу, да и леди Игульфрид, кажется, тоже задело заклинанием – во время одного из своих судорожных поворотов головы я заметил, что она валяется на полу кверху ногами.

Я попытался сосредоточиться и проделывать все очень медленно, хотя и понимал, что это бесполезно. Мне удалось перевернуться на живот и даже подобрать под себя колени, прежде чем перед моими глазами появились щеголеватые полусапожки из подбрюшной кожицы арахнидов. Эти гигантские пауки, которые водятся только глубоко под землей, вообще-то, полностью покрыты прочным хитиновым панцирем. Но это не всегда так – рождаются они с мягкой кожей и растут до определенного момента, после которого линяют и обрастают уже полноценной броней. Вот из этой кожи и сделаны были сапоги моего ненавистного противника. Не узнать было трудно, у меня и самого такие когда-то были – они очень удобные и прочные. Кстати, арахниды имеют довольно опосредованное отношение к обычным паукам – устроены они гораздо сложнее и имеют даже некоторые черты млекопитающих…

Мне вежливо помогли подняться и даже отряхнули.

– Ай-ай-ай, ваше величество. Ну, нельзя же так неаккуратно. Давайте встанем с колен, не пристало императору умирать на коленях! Потомки вас не поймут. Не машите ручками, вы сейчас все равно не в состоянии причинить мне вред. Давайте-ка посмотрим вашу головку, может, мне удастся увидеть что-нибудь интересное? Ну же, не отводите глазки… Ай, дрянь! На, на, получай!

Пока я унизительно катался по полу и пытался не позволить колдуну проникнуть мне в мозги, крысодлак, пользуясь тем, что внимание врага отвлечено, подкрался сзади, попытался вскочить ему на плечо и добраться до горла. Ему это почти удалось, он даже оставил глубокий порез своими заостренными когтями на шее сида. Но тот успел вовремя сбить зверя и теперь пытался его затоптать. У меня создалось впечатление, что маг слегка опасается крысодлака. Возможно, немного брезгует – так относятся обычно к крысам или тараканам – мерзко, противно, хочется стряхнуть и раздавить, но ужасно не хочется, чтобы эта гадость коснулась тебя. Вот примерно такое выражение на лице мага я видел уже второй раз, и оба раза он смотрел при этом на крысодлака. Не знаю, но, в любом случае, раздавить зверя ему не удалось. Тогда он прошептал какое-то заклинание, тряхнул руками, и из них полились струи огня. Выглядело это красиво и страшно, но тоже оказалось не слишком эффективно. Даже когда магу все-таки удавалось дотянуться своим огнем до крысодлака, особого эффекта это не производило. Огонь был магический, а он слабо действует на таких существ. Да и надолго остановить крыса тоже не удавалось – он все время крутился, кувыркался и почти с легкостью уворачивался от ударов. Тогда колдун снова яростно выругался, сунул руку за пазуху и достал оттуда какой-то порошок. Одной рукой продолжая отгонять зверя, он очертил вокруг нас этим порошком широкий круг и поджег его заклинанием. Пламя вспыхнуло, порошок горел ровно и высоко, от круга ощутимо веяло жаром.

– Попробуй помешать мне теперь, мерзкая гибридная тварь. Расплодилось же вас! – маг снова повернулся ко мне. Все это время я изо всех сил пытался добраться до своего пояса и вытащить кинжал. Увы, несмотря на то, что к концу драки мага с крысом мне удалось это сделать, усилия мои пропали даром. Нанести удар я не успел, да и не смог бы этого сделать – заклинание продолжало действовать, мне приходилось прилагать усилия даже просто для того, чтобы стоять на ногах.

– Так, ваше величество! Какого дьявола у вас опять кинжал? Я думал, мы договорились! – укоризненно пропел колдун, увидев у меня в руке оружие. Стойте спокойно и смотрите мне в глаза, – проворчал он, даже не потрудившись этот кинжал у меня забрать. Я действительно был совершенно беспомощен. Единственное, чем я мог помешать – это водить глазами изо всех сил в разные стороны. Очень уж мне не хотелось, чтобы этот мерзкий ублюдок залез ко мне в мозги и швырялся там. Откуда-то из-за границы круга прилетел огромный светящийся шар – такой же, как я наблюдал как-то во время драки с немертвой. Удивительно, как девушке удалось что-то наколдовать в таком состоянии?

Это не сильно помогло, но маг хотя бы отвлекся ненадолго. Он грязно выругался и замотал головой, как будто пытаясь вытряхнуть что-то из ушей. У меня появилась пара секунд, чтобы подумать. Я потратил это время на то, чтобы пару раз взмахнуть кинжалом. В этот раз я вовсе не старался попасть по магу – раз уж команды, отданные мозгом, мое тело теперь интерпретирует совершенно неожиданным образом, я понадеялся, что если я буду целиться куда-то в противоположную от мага сторону, мне удастся его ранить. И действительно, мне это удалось. Колдун вскрикнул, развернулся и ударил меня кулаком по лицу. Я, естественно, упал – машинально попытался отставить ногу назад, чтобы опереться на нее, вместо этого шагнул куда-то совсем не туда и свалился. Вообще, эта битва со стороны, должно быть, смотрелась забавно – трое инвалидов, двигающихся так, будто они то ли пьяны, то ли просто умственно отсталые, пытаются нападать на здорового, сильного, но тоже совершенно неадекватного мага. Свалился я, кстати, очень неудачно – спиной как раз попал на границу огненного круга. Снизу стало ощутимо припекать – да что там говорить, если бы мой болевой порог не был понижен снадобьем, а мозг не был затуманен неизвестным заклинанием, я бы, наверное, с ума сошел от боли.

Зато у крысодлака появился мостик через пламя, по которому он перешел внутрь круга и снова упрямо прыгнул на мага. Теперь он не целился в шею, ведь чтобы до нее дотянуться, ему нужно было бы вскарабкаться по самому сиду – и тогда неминуемо тот успеет его ударить. Поэтому звереныш вцепился туда, куда он мог дотянуться одним прыжком. Вот это действительно проняло колдуна – он визжал так, что я думал, что ко всему прочему оглохну. Если бы я не готовился сгореть заживо, я бы, наверное, посмеялся, глядя, как колдун пытается сначала оторвать крысодлака, потом лупит по нему изо всех сил, но зверя на этом месте уже нет, он спрыгнул, и маг попадает кулаком как раз по пострадавшему месту. Я в это время старался отползти подальше, но вместо этого перекатывался вдоль линии, очерченной огнем. Прилетел еще один светящийся шар, только гораздо меньше размером – видимо, на их создание требуется слишком много сил. Колдун на этот раз даже не обратил на него внимания – он стоял на коленях и обеими руками держался за пострадавшее место. Сквозь пальцы у него капала кровь. Я почувствовал, что меня куда-то тянут – это Ханыге удалось каким-то удивительным образом совладать со своим телом настолько, что он смог доползти до места нашей схватки с магом и теперь пытался вытащить меня из огня. Встать он пока не мог. Я был ему очень благодарен – у меня к тому времени возникло стойкое ощущение, что спина обгорела полностью.

Маг поднял глаза на меня, заметил, что я постепенно выползаю, и, кажется, совсем разъярился. Уже не обращая внимания на вновь повисшего на нем крысодлака, он встал с колен, подошел ко мне поближе. Пинком в лицо отбросил Ханыгу. Потом выдернул у себя из-под мышки увлекшегося крысодлака, отшвырнул его. Заметив очередной, теперь уже совсем крошечный, шарик, летящий со стороны леди Игульфрид, злобно оскалился, на секунду прикрыл глаза и резко дунул. В сторону ведьмы пошла сплошная стена пламени.

– Ну, все, теперь твоя очередь, – постанывая, маг опустился коленями мне на грудь и все-таки заставил взглянуть ему в глаза. Сначала я пытался сопротивляться давлению. Я чувствовал боль, чувствовал, что начинаю постепенно сдавать позиции – вот-вот сознание угаснет, и меня можно будет прочесть. А потом, конечно, убить. И тут я вспомнил наш разговор с леди Игульфрид. Что-то такое про широкие каналы. Я сосредоточился и, вместо того, чтобы сопротивляться сиду, стал стараться наоборот – втянуть его в себя. И, поскольку наши усилия были направлены в одну сторону, они привели к ожидаемому результату. Я уверен, что на самом деле все это выглядело совершенно иначе, но мне в тот момент представлялось, что мой мозг – это крепость, закрытая воротами. И в эту крепость пытается просунуть свое щупальце некое чудовище – такое, как, например, гигантский кальмар. И когда ворота распахнулись, этот кальмар неожиданно провалился вперед весь, целиком. А потом ворота снова захлопнулись.

Я услышал возмущенный крик колдуна. Я увидел, что он закрыл глаза и рухнул лбом мне на лицо, разбив нос и, возможно, выбив парочку зубов. Но мне было не до того, потому что колдун теперь был там, у меня внутри разума, и он был очень, очень зол.

– Что ты натворил, мерзкий урод! – кричал он. – Как я теперь вернусь обратно?! Ты лишил меня моего тела! Теперь я мертв, мертв! Я был такой замечательный, я был такой чудесный, а ты… Отдай мне тогда свое тело! Да ведь так даже лучше! Отдай мне его, усни, усни! Ты должен спать и видеть сны! Мне не удалось убить императора, но теперь я сам стану императором!

– Вот идиот! – пробормотал я. – Неужели ты до сих пор не догадался, что я не император совсем? Ты ведь у меня в мозгах сидишь, понимаешь, наверное, когда я правду говорю?

Та буря чужих эмоций, которую я ощущал до этого, и в подметки не годится той, которую я почувствовал после этих своих слов. Ужас, негодование, ненависть, отчаяние, разочарование, злость на себя и, в конце концов, безумие…

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем рядом появились гоблин и леди Игульфрид. Я лежал на камнях, не в силах пошевелиться, и даже не пытался двигаться – у меня было такое чувство, что мое тело – уже не совсем мое тело. Все чувства были приглушены – я видел как сквозь мутное стекло, слушал как сквозь вату и ощущал так, будто мое тело было затянуто в тонкую пленку. Я пробовал куда-то ползти, прежде всего, для того, чтобы выяснить, жива ли леди Игульфрид – я помнил, что маг перед смертью отправил в ее сторону целое море огня. Мне это не удалось – хотя действие заклинания мага закончилось, я двигался с трудом. Все движения были вялыми и неуверенными, как если бы я выпил какое-то неправдоподобно большое количество вина. Действие зелий, которые я выпил перед тем, как спрыгнуть в зал, прекратилось, и я почувствовал слабость. Захотелось спать, но я боялся, что если позволю себе уснуть, мое место в моем же теле займет маг. Теперь я знал, как его зовут, чувствовал его эмоции, знал то, что было известно ему. Конечно, не все – только то, что он должен был сделать в империи. Я чувствовал, что пока бодрствую, я сильнее его, но стоит мне заснуть, как он займет мое место, и тогда неизвестно, что будет. Если его магические умения останутся ему доступны, все может начаться сначала.

Надо мной склонилась встревоженная физиономия Ханыги, украшенная впечатляющим фингалом – кажется, у него был сломан нос, да и вокруг глаз красовались синяки, свидетельствующие о том, что гоблин получил сотрясение мозга. Первым делом я задал самый животрепещущий на тот момент вопрос:

– Как там Игульфрид?

Перед глазами появилось лицо девушки – лицо ее покраснело, ресницы и брови обгорели, волосы свернулись в колечки.

– Я здесь, Сарх, все в порядке. Что с тобой?

От облегчения я чуть не потерял сознание. Сдержаться было трудно, но я все-таки усилием воли заставил себя вернуться в реальность:

– Свяжите меня. Заткните рот кляпом. Этот урод у меня в голове. Я боюсь, что, если потеряю сознание, он займет мое место. Не давайте мне уснуть, ладно? Игульфрид, ты не знаешь, как его вытащить? Я так долго не протяну. Он еще здесь… Отрубите ему голову, ладно? На всякий случай.

Лица пропали у меня из поля зрения, и через некоторое время я почувствовал, что меня связывают.

– Я не знаю, как тебе помочь, Сарх. – Девушка чуть не плакала. – Можно я попробую снова войти в твой разум?

– Не нужно! Он ищет выход, мне кажется, он только и ждет возможности куда-нибудь ускользнуть! Пусть все остается так, как есть. – Я действительно почувствовал энтузиазм, когда ведьма предложила покопаться у меня в мозгах, и боялся, что эта радость – не моя.

– Хорошо, – девушка так вздохнула, что я понял – она тоже вовсе не была уверена в результате. – Я тебя сейчас полечу, ладно? У тебя вся спина обожжена. А потом тебя, хорошо? – это уже относилось к Ханыге.

– Сарха лечи, а меня не надо. Не трать силы. Лучше придумай, как сделать, чтобы он не спал. Я пойду, поищу юную леди Эйст.

– Там есть небольшое ответвление, примерно шагах в тридцати от того места, где мы вышли. Первое ответвление направо по коридору. Она там, спит. Только осторожнее, на входе в комнату стоит сигнальная нить, где-то на уровне колена. Если заденешь – пещера обвалится.

Ханыга понятливо кивнул и исчез. Вернулся он примерно через час и не один – шефу и остальным, наконец, удалось добраться до нас – они с Ханыгой встретились, когда гоблин пытался придумать, как перенести сюда «спящую красавицу», не задев сигнальное заклинание. К тому времени я чувствовал себя уже почти сносно – чувствительность так и не вернулась, но боли в спине уже не чувствовал – ведьма подлечила. Себя она тоже успела полечить, лицо ее теперь было нормального цвета, и последние минут двадцать она сидела, держа мою голову у себя на коленях, бормотала что-то успокаивающее и следила за тем, чтобы я не заснул. Если бы я не боролся изо всех сил с желанием заснуть, я был бы совершенно счастлив. Но мне и так было ужасно приятно – давно я не чувствовал себя так спокойно и умиротворенно. Так что кроме всего прочего мне приходилось бороться с желанием повернуть голову и потереться щекой о колено нашей ведьмы. И я уверен, что это желание было моим собственным, это уж точно. Я напоминал себе, что я себе не принадлежу, что мне предстоит жениться на какой-то неизвестной девице, которую до сих пор так и не видел, и что мне еще предстоит серьезное разбирательство с матерью Сенней. Все-таки как ни крути, а я исчез, фактически отказался присутствовать на собственной помолвке и, значит, в очередной раз навлек на себя неприятности. Но стоило леди рассеянно провести рукой по моим волосам, как все эти мысли куда-то улетучивались. Мне было ужасно приятно, и мне даже не хватало сил скрыть этот факт.

Не знаю, сколько времени это длилось, но обратно в реальность меня выдернул недоуменный вопрос шефа:

– А чего это он у вас связан? Игульфрид, он что, приставал к тебе? И ты его после этого так нежно гладишь? Демоны степей, что тут вообще происходит?! Головы какие-то валяются… Надо полагать, этого гребаного диверсанта вы все-таки прикончили?

– Не совсем, – вздохнув, призналась девушка и пересказала шефу происшедшее. Он с интересом слушал, потом подошел поближе и задумчиво пихнул меня ногой.

– Вот оно как получилось. Эй, Сарх, как думаешь, может, нам тебя просто зарезать тут, чтоб не мучился? А что, нет разумного – нет проблемы… Эй-эй, девочка, не надо на меня так смотреть! Надо уметь различать, когда начальство говорит всерьез, а когда шутит для поднятия духа раненого бойца.

– Спасибо, шеф. Я всегда знал, что ты обо мне заботишься, – язвительно прокомментировал я. – Без твоих дружеских подначек моя жизнь была бы серой и пресной. Лучше бы придумал, как меня теперь отсюда переправить куда-нибудь, где есть квалифицированные маги. И лучше бы в столицу. Учитывая то, что добраться сюда морем в ближайшие месяцы не представляется возможным, а спать я боюсь.

– Да чего проще, отправим сообщение в Эйстгард, оттуда – в столицу. Пришлют за нами каких-нибудь летучих зверей, мантикоров там или грифонов. Плевать на традиции, думаю, с учетом того, что мы вроде как задачу выполнили, на них можно наплевать. Да и безопаснее это, чем по морю девчонку волочь. Между нами – на эти традиции уже давно все положили, и все эти свадебные ритуалы никто не выполняет. Дурацкая, вообще-то, блажь, потратить пару месяцев, чтобы со всем почетом въехать в столицу. – Шеф волновался и потому был многословен. – С тех пор, как летунов приручили, никто не заморачивается. Так что тебе меньше недели терпеть. Отправим тебя в столицу, вон, вместе с девчонкой, она в тебя вцепилась, как волчица в своего щенка, уже готова была любимого начальника за невинную шутку прикончить…

– А нечего так глупо шутить, – обиженно буркнула ведьма.

– Поворчи еще на командира! Премии лишу! В общем, основная трудность тебя на солнышко вынести. Главный проход закрыт, а те закоулки, которыми мы сюда добирались – это ужас какой-то! И, между прочим, у нас потери. – Орк стал серьезен и даже мрачен.

– Сколько?

– Четверо. Трое сгорели, один провалился.

За то время, что мы путешествовали с отрядом гвардейцев, друзьями мы не стали: по понятным причинам, они держались на расстоянии от меня, принимая за императора, и заодно от моих коллег. Но терять товарищей – это в любом случае очень горько и неприятно.

– Как вы вообще смогли пройти? Маг говорил, что он позаботился, чтобы это было невозможно.

– Как-как… Я нашел круглый валун и катил его перед собой. Большинство пакостей на него сработали. Но это когда мне удалось пролезть вперед. А до этого шли гуськом, причем я – сзади. Ладно, хватит болтать. Игульфрид, можешь хотя бы спящую красавицу нашу разбудить? Там Ханыга где-то подобрал ее и сюда приволок. Две беспомощные тушки тащить – это уже перебор. Давай-давай, вон она. Оставь ты этого придурка, никто его тут не обидит!

Потом была очень долгая дорога наружу. Меня тащили, пропихивали, роняли, снова тащили, а потом проталкивали и протягивали, перекатывали и вообще – издевались всеми возможными способами. Один раз меня так приложили головой, что я чуть не потерял сознание. Пришлось останавливаться и лечить – иначе последствия могли быть очень неприятными. Когда мы вышли из пещеры, оказалось, что уже день – мы провели под горой почти сутки. Усталость давала о себе знать, мне все время хотелось уснуть. Правда, как ни странно, на открытом пространстве мне стало немного легче – я даже смог идти – правда, медленно, то и дело спотыкаясь. Такое ощущение, что сид, который поселился у меня в голове, чувствовал себя не очень уютно на открытом пространстве. Неудивительно. Первые несколько месяцев после выхода на поверхность у меня тоже так было. По дороге шеф, на плечах у которого я болтался, активно развлекал меня всяким бессмысленным трепом. Следил, чтобы я не уснул – заставлял отвечать на вопросы, требовал, чтобы я описывал свои ощущения. Причем темы выбирал для меня неприятные – должно быть для того, чтобы мне точно не захотелось прикорнуть.

– Вот скажи мне, сид. Что ты собираешься делать со своей свадьбой? Меня-то можешь не обманывать, ты такая свободолюбивая скотина, тебя никакими силами под венец не затащишь против воли.

– Под какой венец? – напряженно переспросила леди Игульфрид.

– Ну как же, он тебе еще не рассказал? – весело спросил орк. – О, история, достойная баллад! Такое можно в театрах ставить, все бабы обрыдаются! Его тут недавно просватали за какую-то неизвестную девицу, причем мало того, что, не спросив его мнения, так даже и не познакомив! Политические мотивы, ничего не поделаешь. Только, похоже, ничего им там не обломится. Эй, ты чего так побледнела? – шеф, оглянувшись на девушку, даже остановился.

Ведьма тоже остановилась.

– Меня тоже недавно просватали за незнакомца. И тоже даже не познакомили. Отчасти именно поэтому я и решила устроиться на службу, чтобы мной не так легко было манипулировать. Они сначала были очень против, а потом подозрительно легко согласились. Это получается, что… – Девушка не закончила мысль. Она тряхнула головой и молча, ни на кого не глядя, зашагала вперед. Шеф удивленно присвистнул.

– Нет, ну как хитро они все провернули! Кто бы мог подумать! – И тоже двинулся вперед. Больше он со мной не разговаривал, видимо, решил пока оставить в покое.

Да мне и не требовались больше средства для поддержания бодрости духа – спать мне теперь не хотелось ни в одном глазу. От возмущения и злости мне даже стало легче – я наконец смог идти даже без поддержки шефа, который несколько раз пытался со мной заговорить. Все эти попытки я мягко пресекал. Я понимал, что шеф сейчас совсем ни при чем, что весь этот обман подстроен и осуществлен леди Сенней, при поддержке родственников Игульфрид и нашего императора. Но если честно, я мог не сдержаться и наорать на него, а мне этого не хотелось. Мне хотелось крушить и уничтожать все вокруг. Я искренне желал, чтобы кто-нибудь на нас сейчас напал – можно было бы со спокойной душой выпустить пар… И ведь как все просчитали! Противно было даже не то, что нами манипулировали, а то, что им это так легко удалось! Ведь она мне действительно понравилась – и я видел, что это взаимно. Это было ужасно унизительно для меня, и я знал, что это просто невыносимо для девушки. Интересно, на что они рассчитывали? Ясно было, что рано или поздно вся эта хитрая махинация всплывет – если уж был расчет нас поженить. Допустим, это выяснилось бы только на свадьбе, когда ничего нельзя уже было бы изменить. Жить в браке с этим знанием – это ведь гораздо хуже даже, чем с человеком, который тебе безразличен! Я не пытался заговаривать с леди Игульфрид – не потому что был на нее зол. Просто мне не хотелось сейчас ее видеть. Вполне достаточно было ее спины, мелькающей впереди. Уверен, ей тоже было неприятно меня видеть. Я не знал, как сложатся наши отношения в дальнейшем. Вероятно, мы сможем смотреть друг на друга, не испытывая стыда. Может быть, мы не станем друг другу противны. Но я точно знал, что мы никогда не выполним волю глав наших семей. Не теперь. Зато я знал, что сделаю, как только вернусь в столицу. Даже раньше, чем доберусь до магов, которые, возможно, избавят меня от занозы, засевшей в моей голове. Я пойду в резиденцию Сенней и объявлю о том, что отказываюсь считать себя членом этой семьи. Я объявлю об этом так, чтобы все слышали и знали. Я отправлю уведомления о том, чтобы меня не считали членом этой семьи, во все столичные кланы – так, чтобы ничего нельзя было изменить или замолчать. И мне плевать на политические мотивы, плевать на добрые отношения с леди Сенней, плевать на последствия, которые это может иметь для меня, и на мою репутацию. Она и так уже давно запятнана. Иначе я просто перестану себя уважать. Это не то решение, о котором я пожалею.

Злость и недовольство помогли мне добраться до резиденции Эйст, но на двое суток не хватило даже этого. К тому времени, как перед входом в поместье приземлился мантикор, я уже слабо соображал – еще бы, в общей сложности мне пришлось провести без сна почти шесть дней. Все это время около меня дежурил кто-то из коллег. Меня заставляли бегать, отвечать на вопросы, поили бодрящими отварами. Леди Игульфрид перестала меня сторониться и наравне с шефом и Ханыгой гоняла меня. Правда, мне показалось, что тыкала иголками она меня с каким-то особенным удовольствием. О нашем возможном браке и неприятных обстоятельствах, связанных с этим гипотетическим событием, мы не разговаривали – тема была слишком болезненная для обоих. Но, по крайней мере, неприязни по отношению друг к другу у нас не было. К концу третьих суток мне перестали помогать даже зелья, приготовленные ведьмой. Через полчаса, после того как я выпивал очередную порцию, сонливость вновь наваливалась, и следующую порцию приходилось ждать еще три с половиной часа – чаще пить их запретила девушка:

– У тебя и так организм истощен, – отвечала она на мою очередную просьбу. – Может не выдержать сердце, а печень уже на ладан дышит. Я, конечно, пытаюсь ее лечить, но если ты станешь пить эту гадость чаще, чем раз в четыре часа, помочь точно не смогу.

На четвертый день у меня начались галлюцинации. Часть из них была даже приятной: то я со смехом объявлял матери Сенней о том, что расторгаю свое подданство, или мне представлялось, что мы с леди Игульфрид гуляем по песку вдоль линии прибоя. Но большинство видений были тягостны и унылы. Я бежал по сгоревшей степи, а за мной гнался мертвый маг. Он был черен, плоть отваливалась от него кусками, но мне было уже все равно – хотелось упасть и спать, спать, спать… Я знал, что если усну, то больше не проснусь, но иногда был готов опуститься в пепел и закрыть глаза. После этого меня били по щекам, кололи иглами или давали пинка, чтобы бежал быстрее. А один раз леди Игульфрид меня поцеловала. Правда, я так никогда и не определил для себя, была ли это галлюцинация, или все происходило наяву, но от удивления и удовольствия мне на время стало легче.

Сил на то, чтобы залезть на мантикора, у меня не было. Кажется, в меня влили двойную порцию бодрящего зелья – с тем расчетом, что квалифицированные лекари в столице исправят все повреждения, но сил все равно не было. Правда, сознание прояснилось настолько, что я на время вновь стал осознавать окружающее.

– Нечего топтаться по зверю, господин громила! – вопил погонщик. – Вас двоих он не повезет, так что даже не пристраивайтесь тут!

– Да я даже и не собираюсь тут пристраиваться! – возмущался шеф. – Но тебе придется взять еще одного пассажира, в любом случае. Или ты сможешь одновременно и рулить своей летучей тварью, и следить, чтобы вот этот двуличный бурдюк с бодрящим зельем не уснул?! Имей в виду, вторая задача требует полной концентрации!

В отличие от меня, шутку про «двуличный» погонщик не оценил, поскольку был не в курсе творящегося у меня в голове, но на «летучую тварь» обиделся.

– И нечего обзываться, сами вы тварь. Не слушай его, кисонька, ты у меня красавица, – он почесал за ухом нежно мурлыкнувшую «кисоньку» трехметрового роста. – Ладно уж, давайте второго пассажира. Кто полетит?

– А правда, кто с ним полетит? – поинтересовался шеф у стоящих рядом Ханыги и Игульфрид. Знаешь, девочка, я бы рекомендовал тебе. Твое присутствие лучше приводит его в тонус, заметила? Это все потому, что он тоже к тебе неровно дышит, уж поверь, я знаю этого поганца. Не знаю, как вы будете разбираться со своими загадочными внутрисемейными отношениями, и упасите меня боги и демоны в них лезть, но в данной ситуации все это бурление страстей и обид ему явно на пользу! Смотри, смотри, как оживился, даже глазами зыркает!

В общем, леди Игульфрид отправилась со мной, шефу достался еще один мантикор, а Ханыга и леди Эйст осторожно взобрались в седла грифонов.

Труднее всего оказалось пережить полет. Длился он не слишком долго – всего несколько часов, но для того, чтобы не потерять сознание, приходилось прилагать просто неимоверные усилия. Сложилось такое впечатление, что тот, кто засел у меня в голове, почувствовал, что у него остался последний шанс для того, чтобы меня уничтожить. Я так и не уснул, но связь с реальностью потерял окончательно. В своих галлюцинациях я продолжал с ним бороться. Он стал действовать хитрее. Сначала я, как обычно, спасался от уже набившего мне оскомину обожженного трупа. Однако неожиданно я осознал себя стоящим посреди столицы. Рядом стояла леди Игульфрид:

– Все, Сарх. Все уже закончилось, ты можешь расслабиться. Тебя вылечили. Спи, тебе больше ничего не угрожает, – сказала она. И я поверил – мне очень хотелось поверить, потому что я действительно устал, и все, чего мне хотелось, это закрыть глаза и уснуть. Я не помнил, как мы прилетели, не помнил, как меня встречали, и не помнил, как меня лечили, но меня это не смутило. Меня также не смутил тот факт, что спать мне предлагается прямо на улице, возле императорского замка. Не знаю, что меня остановило. Я уже и думать забыл о своих планах по отречению от семьи Сенней – я вообще ничего толком не помнил. Слова вырвались уже совсем без участия разума:

– У меня еще одно дело. Мне нужно зайти в резиденцию Сенней. – С этими словами я развернулся и заковылял туда, где по моим представлениям находилась резиденция. Я почему-то не узнавал место, в котором нахожусь – вроде бы это была дворцовая площадь, но что-то было не так. Я совершенно не представлял, куда мне идти, но был абсолютно уверен, что если переставлять ноги, одну за другой, то непременно попадешь в нужное место.

И тут сзади послышался какой-то дикий вопль пополам с шипением. Я оглянулся. Лицо леди Игульфрид, искаженное яростью, шло какими-то волнами, превращаясь в лицо мертвого мага. Я понял, что он пытался меня обмануть. В том состоянии я вполне мог попасться в такую незамысловатую ловушку. Я стал трясти головой – это действие отнимало последние силы, но в глазах у меня прояснилось, и я увидел над головой небо, а перед собой голову и спину мантикора, к которому был привязан ремнями. Разочарование было ужасно. Ведь я действительно поверил, что все уже закончилось. Мне до сих пор стыдно вспоминать о том, что я тогда сделал. Вот это уже действительно было проявление отвратительной слабости – и, главное, из-за чего! Всего лишь из-за банального недосыпа! Меня уже давно не держали связанным, потому что в своем тогдашнем состоянии я в любом случае не мог никому принести никакого вреда. И оружия у меня никто не отбирал. Я достал кинжал, перерезал ремень и последним усилием перевалился набок, сползая со зверя. Я успел услышать удивленный вскрик леди Игульфрид и с облегчением приготовился перетерпеть те несколько десятков секунд, которые отделяли меня от встречи с землей… Но как-то уж слишком быстро пролетело это время, и я почувствовал, как у меня выбило дух от столкновения с землей. Я выпрыгнул с летящего мантикора и отделался всего лишь ушибами? Неужели я теперь и умереть не могу? Пожалуй, если бы у меня хватило сил, я бы устроил настоящую истерику. Но сил у меня уже не было, поэтому я просто попытался подняться. И увидел сначала сапоги шефа, а потом и его самого, идущего мне навстречу с озабоченным лицом:

– Ты чего, Сарх? Не мог дождаться, когда вы приземлитесь? Окончательно спятил?

– Я даже не успела среагировать, – донеслось сзади. – Он выхватил кинжал, перерезал ремни и выпрыгнул! Я думала, он себе шею свернет!

– Господа, где одержимый? – голос был совершенно незнакомый.

– А что, вот так не видно? – язвительно поинтересовался шеф и потыкал меня носком сапога. – Тут все совершенно нормально выглядят и ничем не отличаются от обычных разумных? Забирайте его быстрее, пока он окончательно не свихнулся.

Сильные руки подхватили меня и вздернули на ноги. С двух сторон меня поддерживали высокие разумные в бело-зеленых одеждах.

– Ну, все, все, – произнес один из них. – Все уже закончилось, вы можете расслабиться.

Опять эта фраза. Я понял, что все это снова иллюзия, и стал биться у них в руках, пытаясь вырваться, не слушая, что кричат мне шеф, леди Игульфрид и подоспевший Ханыга. Меня стали держать крепче – кажется, к державшим присоединились еще несколько разумных. А передо мной появился эльф, в такой же бело-зеленой одежде, положил руку на лоб и провел ладонью сверху вниз по лицу. Как ни странно, мне стало чуть легче. Я не стал лучше понимать происходящее, но спать стало хотеться меньше, зато все эмоции угасли. Мне стало хорошо и спокойно, и я, уже не сопротивляясь, пошел туда, куда меня ведут. Далеко идти не пришлось – меня ввели в уже знакомое здание госпиталя, провели в какое-то помещение, где усадили в мягкое, удобное кресло. Мне велели пока не засыпать, и я не заснул – сейчас это сделать было почти не трудно. Появились еще несколько эльфов, которые стали дружно всматриваться мне в глаза, а за их спинами я заметил очень, очень пожилого гоблина в одежде шамана. Он курил какую-то вонючую траву и мерно стучал ладонями по маленькому барабану. Я почувствовал, что куда-то опять проваливаюсь, но не один, а вместе с этими эльфами, а древний гоблин каким-то образом был вокруг нас. И я знал, что в этом месте ничего не может произойти без его ведома и без его одобрения. Здесь мой разум окончательно отказался интерпретировать происходящее, а соответственно и запоминать. Со мной что-то происходило, а может быть, это происходило не со мной или не происходило, в общем, было что-то такое загадочное и непонятное, а потом все закончилось. И эльфы ушли, а потом ушел и гоблин, который перед этим дыхнул мне в лицо вонючим дымом из своей трубки, и тогда я понял, что мне, наконец, можно уснуть.

Глава 8

Проснулся я нисколько не отдохнувшим. Спать больше не хотелось, но состояние было далеко от идеального. Трудно перечислить все места, которые у меня болели. Я обнаружил, что нахожусь в уже знакомой комнате в госпитале или, может быть, в похожей на нее. Веселенькая пижамка вместо привычной одежды, полное отсутствие обуви… С трудом поднялся с низкой лежанки. Голова кружилась, а во рту было сухо. Я нашел взглядом на столе кувшин и, пошатываясь, встал. Чтобы дойти до стола, потребовались определенные усилия, но я был вознагражден содержимым кувшина – это был какой-то фруктовый сок. Кисло-сладкий, с толикой горечи, он прекрасно освежал. Я почувствовал себя гораздо лучше. Очень захотелось вернуться на ложе, но я переборол это желание. Нужно было узнать, как там мои коллеги, благополучно ли доставили леди Эйст, да и вообще, последние события, свидетелем которых я был, слабо и нечетко отпечатались в памяти, требовались пояснения. А главное, мне хотелось поскорее разорвать все отношения с семьей Сенней. Не то чтобы я был сильно зол или обижен – просто хотелось принимать решения самому, будучи уверенным, что к этому решению меня никто не подталкивал, явно или неявно. А для этого, прежде всего, следовало побыстрее покинуть это гостеприимное, но навязчивое место.

Я добрался до двери и подергал ручку. Заперто. Это ожидаемо. Я не нашел ничего лучше, чем постучать. На стук никто не отозвался. Я постучал еще немного, но и это не помогло. Тогда я развернулся спиной и стал методично стучать в дверь пяткой. Сначала я просто стучал, потом начал выстукивать знакомые мелодии. Я подумал, что рано или поздно кто-нибудь из лекарей, кто должен следить за состоянием пациента, заметит, что оный пациент не предается отдохновению, ожидая, когда комната его оздоровит, и решит выяснить, в чем дело. И оказался прав. Во время очередного удара по двери моя пятка провалилась в пустоту, и я, потеряв равновесие, свалился на того, кто открыл дверь. Я как-то даже перестал уже ждать, что меня услышат и отреагируют, и потому не сразу догадался встать – не сориентировался. Только услышав кряхтение и почувствовав возню под собой, спохватился и перекатился на бок.

– И чего ты колотишь, любезный? – недовольно поинтересовался гоблинский шаман, не торопясь вставать. – Ты ведь не соображаешь ничего. Тебе спать надо, а ты тут буянишь. Еще и меня придавил.

– Прошу прощения. Но, вообще, я уже почти здоров, и мне бы не хотелось больше обременять своим присутствием это место. Кое-какие дела требуют немедленного завершения.

– Насчет «почти здоров» – это ты преувеличиваешь, лейтенант, – прокомментировал гоблин, поднимаясь.

Интересно, откуда он знает, что я – не гражданский? В мыслях прочитал во время лечения или и так знал?

– Если уже не при смерти, то сразу «почти здоров»? Куда вы все время торопитесь? Вот будь я на твоем месте, я бы никуда не торопился. Все важные дела могут подождать. А те, которые не могут – не важные. Полежал бы, разобрался со своими мозгами. Ты вот знаешь, какие у тебя уникальные мозги? Я даже не знаю, с чем сравнить! Будь ты магом или шаманом – цены бы тебе не было. Мы тут с коллегами пытались понять, как ты выжил, – и ты знаешь, так и не поняли. Прожить неделю, таская в башке враждебную сущность, и не превратиться в овощ – даже не знаю, с чем сравнить.

Что-то подобное я уже слышал от Игульфрид. И меня это не впечатлило. Выжил, и выжил, мало ли что с кем случается.

– Это очень интересно все, но можно я пойду? А потом я, если хотите, вернусь, и вы мне все подробно расскажете, что там с моей головой не так и как мне теперь с этим жить.

Гоблин задумчиво покачал головой, достал уже знакомую трубку, что-то в нее засыпал, высек щелчком пальцев огонек и прикурил.

– Вот ведь торопливый какой. Пойдем, присядем. – Он неторопливо прошествовал к койке, уселся на нее и похлопал возле себя – садись, дескать, чего зря стоять-утомляться. Я решил, что проще согласиться, чем настаивать на своем, и последовал совету.

– Ладно, то, что ты ходишь, говоришь и даже куда-то торопишься – это очень радует. Так что я тебя, может, и отпущу. Ненадолго. Но уж давай я тебе сначала ситуацию опишу, как я ее вижу, чтобы ты серьезностью проникся. А то уйдешь, и ищи тебя потом.

Я устало кивнул. Действительно, почему бы и не послушать?

– Значит, так. Ты не маг. Способности у тебя слабенькие, да и не учился никогда, не развивался. С духами говорить ты тоже не можешь. Вообще ничего такого, и мозги твои исключительно рациональны. Но вот смотри, какая штука – после того, как через тебя прогнали сильное заклинание, да после того, как ты к себе квартиранта подселил агрессивного, что-то у тебя там сдвинулось.

– Это, простите, я теперь что, псих?

– Да нет, не больше, чем обычно. Хотя я сомневаюсь, что ты и раньше был очень уж адекватный. Ладно, не ерзай, скажу короче – ты теперь можешь быть опасен для окружающих. Если очень разозлишься, или расстроишься, или, наоборот, обрадуешься сильно, ты начнешь всем остальным эту свою, как уж там, эмоцию, в общем, ты ее начнешь транслировать. И если, скажем, окружающие в этот момент то же самое чувствуют – то ничего страшного. Хотя тоже, как сказать. Усиль хорошенько злость, можно ведь и до инфаркта довести… А вот если наоборот… Ну там, допустим, собеседник твой радуется чему-нибудь, а ты злишься. Короче, ты его просто сломаешь. И будет тебе не собеседник, а пускающий слюни идиот.

– Вы шутите? – я просто не мог поверить. – Бред какой-то, я о таком даже не слышал никогда.

– А что, я похож на записного шутника? Я тоже не слышал. Ты теперь этот, как его, уникум.

У меня возникло подозрение, что ничем хорошим для меня это откровение не закончится:

– И сейчас вы скажете, что выпускать меня в общество теперь опасно и вы этого сделать не сможете. Я правильно догадался?

Гоблин вытаращил глаза:

– Да боги сохраните меня от такой глупости! Я скажу, что тебе поучиться надо бы этой своей способностью пользоваться. Если сможешь контролировать – цены тебе не будет. Умения за плечами не носить, так-то! Походишь ко мне, попробуем тебя как-нибудь поднатаскать… Мне и самому интересно, что из этого получится!

Я вздохнул с облегчением. Не хотелось бы оказаться замурованным здесь до конца дней. Со все более редкими посещениями друзей, жизнь которых уходит вперед, в отличие от твоей. Я встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и решил, пока странный гоблин в хорошем настроении, попытаться все-таки выпросить себе хотя бы короткую прогулку за пределы госпиталя:

– Так все-таки можно мне пока отлучиться? Я вернусь, как только завершу самые необходимые дела.

– От рода, что ль, отказываться собрался? – усмехнулся шаман. – Ну, вали, дурное дело нехитрое. Даже и отговаривать тебя не стану, мы пока этого субчика у тебя из башки доставали, я попутно посмотрел твою историю, прости уж. Ох уж эти мне ельфы, все у них через задницу. Давай, вали. Можешь еще и с друзьями потом повидаться. А потом жду тебя снова тут, понял? Иначе императору нажалуюсь! Он, вообще-то, уже в курсе и обучение твое одобрил. Считай, приказ тебе выдан заочно. Имей в виду.

Я радостно попрощался, заверил еще раз, что вернусь сразу же, как только приведу в порядок дела, и отправился совершать свое «дурное дело».

Часть вторая

Глава 1

– Опять ты к своему полубезумному шаману поперся? – неодобрительно поинтересовался шеф. – Смотри, так и будете потом с ним на пару всякие травки курить и с духами посредством бубна общаться!

– Вовсе он не полубезумный, – моментально отозвался Ханыга, который как раз жарил что-то на моей сковороде. – Это великий шаман гоблинов, он впустил безумие в свою душу, и оно поглотило его целиком, перемололо разум в своих жерновах и водворило на место. Он ближе к духам, чем к людям, он везде и никогда. Он помнит жизни всех предыдущих великих шаманов, и потому он самый сильный из них. Вот. – Гоблин мечтательно вздохнул: – Ваши шаманы совсем не такие. Они порабощают духов, и те неохотно выполняют их просьбы. А наш великий шаман – он друг духов, они с удовольствием выполняют его просьбы. – Мой коллега подумал еще немного и добавил: – Если у них настроение хорошее.

Шеф только хмыкнул. Спор по поводу того, чьи шаманы лучше – орков или гоблинов, длится уже почти месяц – с тех пор, как я поступил в обучение к великому Забулдыге, верховному шаману всех гоблинов империи. Великий – это не просто титул, я уже успел убедиться, что может он действительно многое. Правда, не всегда – только если духи не заняты и если у них хорошее настроение. Как ни странно, отказываются выполнять его просьбы они довольно редко, несмотря на то, что мир смертных им малоинтересен. Забулдыга и не злоупотребляет особенно их дружелюбием – по большей части обходится своими силами. А с духами он просто общается. Я несколько раз присутствовал при таком общении – очень странный процесс. Например, однажды Забулдыге вздумалось рассказать духам анекдот, услышанный накануне от меня. В тот день урока не было. И на следующий день – тоже. Все это время Забулдыга терпеливо пытался донести до них суть смешной истории и объяснить, почему это смешно. Дело не в том, что у духов и лоа отсутствует чувство юмора, – они очень любят пошутить. Просто шутки у них своеобразные. Не знаю, удалось ли ему донести смысл анекдота, кажется, под конец объяснения он уже и сам недоумевал – что же в этом дурацком анекдоте смешного?

Впрочем, такие мелкие задержки никак не сказывались на моем обучении. Контролировать свои новообретенные способности я уже почти научился. Конечно, серьезную проверку пока устроить не получилось – последнее время у меня не было потрясений, которые могли бы всерьез выбить меня из колеи. В первый же день после того, как очнулся, я объявил о том, что считаю себя недостойным оказанной мне чести и не могу больше считать себя членом семьи Сенней. Расторжение родства прошло неожиданно гладко: меня немного пристыдили за то, что я ставлю свои интересы выше интересов семьи, которая так великодушно одаривала меня своим покровительством, любовью и заботой, предупредили, что, если я буду упорствовать в своем решении, то возвратить все на круги своя больше не получится, и отпустили с миром. Мать Сенней даже не удостоила меня прощальной беседы – впрочем, я о такой и не просил. Так что чувствовал я себя как тот персонаж из анекдота: «А почему он такой неуловимый? – Да просто он никому не нужен». Хотя шеф ехидно утверждал, что меня просто побоялись слишком сильно выводить из себя – слухи о моих особенностях разлетелись быстро.

Гораздо больший скандал разразился из-за ухода из семьи Рагнвер леди Игульфрид. Как оказалось, она тоже всерьез оскорбилась из-за того, что нами пытались манипулировать, и решила последовать моему примеру – отречься. И решение ее было твердо – ни наши уговоры, ни уговоры господина Оттиля на нее не повлияли. Мы с ним даже поссорились на этой почве – он почему-то посчитал, что это я своим примером вдохновил девушку разорвать отношения с семьей. Мне было искренне жаль старика – я видел, что он очень переживает за внучку. Мне и самому было не по себе от такого ее решения, я действительно чувствовал, что за мной есть доля вины. Но поделать ничего не мог. Впрочем, мои отношения с Оттилем стали налаживаться по мере того, как налаживались его отношения с внучкой. Хотя вся ее семья до сих пор гудит от гнева, и, кажется, я стал в ней персона нон грата. Правда, круглой сиротой леди Игульфрид не осталась – родственники со стороны орков не демонстрировали явно одобрения ее поступку, но, кажется, остались даже довольны. Так что все, в общем, наладилось, за исключением наших с леди Игульфрид отношений, которые оставались ровными. Даже чересчур ровными – дружеское общение, совместные походы в кабак – не вдвоем, конечно, а всей командой, и ничего более. Мысли о чем-то большем как отрезало, что у меня, что, судя по всему, у нее. И я не был уверен, что хотел бы, чтобы такое положение дел изменилось.

Жизнь текла неторопливо и размеренно. И мне это нравилось, только не давали покоя те сведения, которые господам магам удалось почерпнуть из моей головы. К тому времени, как мы прибыли в столицу, от личности мага, заданием которого было убить императора, осталось не так уж много – только дикое стремление уничтожить меня и кое-какие разрозненные воспоминания из прошлого. Ничего удивительного – думаю, его разум и в лучшие времена был не слишком стабилен. То, что я знаю о магах моего народа, позволяет предположить, что они все время балансируют на грани между гением и идиотизмом.

Так что сведений было мало. Гораздо меньше, чем если бы маг умер традиционным способом, – в таком случае можно было бы допросить его дух. Ясно было только, что империю не оставят в покое. Кому-то показалось, что она слишком благополучна, слишком давно не воевала и не переживала внутренних потрясений. Расслабилась. Этот кто-то – сиды, моя бывшая родня. Мне бы очень хотелось верить, что это ошибка, но спорить с фактами глупо. Маги сидов никогда не работали ни на кого, кроме владык дольменов, ближайших детей Дану. По крайней мере на моей памяти, и вряд ли что-то изменилось за те несколько лет, которые прошли с тех пор, как я покинул дольмен. Зная, насколько упорны бывают мои бывшие родственники в достижении цели, я не сомневался – потеря одного мага их не остановит и у нас еще будет множество проблем. Я не желаю зла народу, благодаря которому появился на свет, который дал мне имя. Но империя стала моим домом, и попытки этот дом разрушить не вызывают у меня ничего, кроме желания их предотвратить.

После нашего возвращения из поместья Эйст мы несколько раз посещали дворец. Больше всего императора и его советника интересовали мои предположения о том, каких действий можно ожидать от противников дальше. Только ничего полезного я сказать не мог. Что-то определенно намечается, вот только что именно? Как можно угадать? Я все больше склонялся к мысли, что леди Гриахайя была права: скоро нам предстоит отправиться за границу и попытаться выяснить это там. Тем более, что и без того скудный поток переселенцев из-за гор теперь прекратился совсем – тревожный знак. Раньше никому по ту сторону гор, по большому счету, не было дела до тех, кто ищет пристанища в «Империи зла». Во время последнего нашего визита к императору разговор сам собой перешел на обсуждение способа, которым мы будем перебираться через границу. Всем уже было ясно, что нам предстоит дальняя дорога. Осталось обсудить детали.

– Мне хорошо известно, что потерянное время – это потерянная инициатива. Однако обстоятельства таковы, что спешка может привести к гораздо более печальным последствиям, – сказал тогда император. – Вы еще до конца не оправились от последствий вашего предыдущего расследования, господа. Великий Забулдыга отзывался о ваших успехах положительно, Сарх, но даже он утверждает, что вы еще не совсем контролируете ваши способности, и в стрессовой ситуации это может стать неприятным сюрпризом для вас, а не для наших противников. Давайте отложим решение этого вопроса до моей свадьбы. Осталось всего две дюжины дней, подготовка уже почти завершена. Мы вернемся к этому вопросу, когда торжества закончатся.

В тот день, после того, как покинули дворец, мы с коллегами договорились сосредоточиться на приведении своих дел в порядок – все-таки неизвестно, чем закончится наше путешествие. Так что последние две недели мы не занимались государственными делами, да и жители столицы не баловали наше сыскное агентство посещениями. С теми несколькими посетителями, которые все-таки рискнули к нам обратиться, с успехом разобрался Свенсон – за время нашего отсутствия он здорово поднаторел в расследовании таких дел. Искусство некромантии обычно позволяет справиться с этим без длительного расследования. Большую часть посетителей он отправлял в стражу – в последнее время горожане почему-то предпочитают обращаться со своими проблемами к нам – такая своеобразная мода.

Шеф с очаровательной прямотой заявил, что он не собирается отправляться к демонам в пасть, не оставив потомства, и все свое время решил посвятить процессу его производства. Он выразился, конечно, грубее. Ханыга тоже устраивал жизнь своей небольшой семье – у него этот вопрос уже был решен, и он только переживал, что не успеет увидеть пополнения. Леди Игульфрид часть своего времени посвятила налаживанию отношений с дедом, посещала факультативные занятия в магическом университете и показывала столицу своим многочисленным родственникам со стороны матери. Они как раз на время обосновались в столице. Ну а я сосредоточился на обучении у Забулдыги.

Тонкий план бытия, мир духов и лоа так и не стал для меня понятным. О загадочной науке – шаманстве – я узнал достаточно, чтобы понять – для меня это недоступно и никогда не станет доступным. Для этого нужно иметь совершенно определенный склад характера и мировоззрение; ни то, ни другое не было мне близко чуть более чем полностью. Но уважением к шаманам я проникся, и еще каким. Мне были продемонстрированы удивительные, поразительные вещи, к которым я, как дилетант, мог только прикоснуться. Я был представлен некоторым духам и лоа, и они даже продемонстрировали свой вежливый интерес – только чтобы не обидеть Забулдыгу, которому почему-то важен этот странный разумный с неправильным разумом. Когда я поинтересовался, зачем вообще нужно было проводить этот ритуал, пожилой гоблин ужасно разозлился:

– Ты хоть иногда слушаешь, что я тебе говорю? Вот объясни мне, где ты тут увидел ритуал? Я просто познакомил тебя со своими друзьями. Как можно быть таким тупым?! Шаманство – это не магия, здесь нет ритуалов! Ты, вообще, когда-нибудь сидел в тюрьме? – неожиданно спросил он.

– Пару раз приходилось, но недолго, – я уже усвоил, что в общении с гоблином лучше не демонстрировать своего удивления, а просто отвечать на вопросы.

– Оно и видно, что недолго, – проворчал он. – Я просто представил тебя авторитетным духам. Может быть, тебе это когда-нибудь пригодится.

Торжества по поводу бракосочетания проходили в столице широко. День этот был объявлен выходным – работали только стражники, торговцы и артисты. Все трактиры работали в этот день бесплатно, за счет казны. На центральной площади перед дворцом стояли длинные столы с вином, пивом и всякой снедью – желающие могли праздновать прямо там, глядя на представление, да еще имели шанс увидеть брачующихся. Самым именитым, родовитым, влиятельным и богатым повезло больше всех – они праздновали прямо во дворце. Неведомым образом мы с коллегами попали в их число. Поскольку ни особенным богатством, ни родовитостью никто из нас похвастаться не мог, я решил, что нас отнесли к числу влиятельных. Приглашением нас осчастливили за неделю до праздника, и тогда уж мы все схватились за головы. Мне не в первый раз приходилось бывать на таких официальных мероприятиях, и я знал, что ничего веселого там не будет.

– Духи степей, как это понимать? – удивленно проорал шеф, чуть не выломав входную дверь дома и потрясая глянцевой бумагой с личной подписью императора. – Что мы там будем делать?

– То же, что и все, – спокойно ответил гоблин, который, правда, и сам пребывал в некотором замешательстве. – Только нам будет не так весело, как всем остальным, тем, кто будет снаружи. Там же будет вся аристократия: и бывшие родственники нашего Сарха, и бывшие родственники нашей Игульфрид, и родственники тех, кто сейчас коротает время на каторге. И все будут улыбаться, как клиенты Свенсона.

– А как улыбаются клиенты Свенсона? – опешил шеф. – Что-то я не видел, как они улыбаются.

– А они и не улыбаются, если он не прикажет. А если прикажет, могут и улыбнуться. Не очень искренне, но широко.

Шеф уже набрал в грудь воздуха, чтобы прокомментировать не в меру циничные шутки гоблина, и я поспешил вмешаться – разговор грозил отклониться от темы.

– Меня больше беспокоит вот эта приписка: «Форма одежды для дам свободная. Господ просят явиться в форменной одежде».

Ханыга внимательнее всмотрелся в приглашение и выругался:

– И что с этим делать? Мы же официально не на службе! Да и формы нет никакой! Что делать-то?

– Я первый спросил…

Этот животрепещущий вопрос мы обсуждали около часа и уже почти договорились до того, что сами его разрешить не в состоянии и нужно срочно бежать к Оттилю, который и так уже не помнит, когда последний раз спал – только он может пояснить, что нам делать. Мы уже перешли к спорам о том, кому отправляться во дворец, когда в дверь деликатно постучали и вошла леди Гриахайя.

– Какое редкое зрелище! Доблестные господа офицеры тайной стражи в полной растерянности, готовы сдаться и признать свое поражение! Эх, сюда бы какого-нибудь живописца, такая сцена останется незапечатленной!

– Дорогая! А почему ты не удивлена! Ты что-то знаешь об этом безобразии?! Я жду объяснений! – у шефа, похоже, уже началась истерика.

– Конечно, знаю. Я сама участвовала в этом, как ты выражаешься, «безобразии».

– Вот так и бывает. Ты веришь разумному, уважаешь его, даже почитаешь. А он оказывается предателем, – ошарашенно прокомментировал Ханыга. И я был с ним полностью согласен, демоны побери!

– Ну-ну, не нужно говорить вещи, о которых потом пожалеешь, лейтенант. В самом деле, что я должна была, по-вашему, делать? Мне прекрасно известно, что на такие мероприятия приглашают с супругами. Я знала, что меня непременно пригласят. Так что ты, муж мой, от этой чести не отвертелся бы в любом случае. И что вы прикажете, я, капитан стражи, должна была явиться на бал под руку с бывшим лейтенантом стражи, который ушел со службы в результате какой-то темной истории? И слушать перешептывания за спиной! Я отправилась к императору, чтобы попросить его не присылать мне приглашения – причем выдумала какую-то жутко убедительную причину, по которой не смогу присутствовать на торжестве. И что бы вы думали? Наш монарх полностью проигнорировал мою просьбу, а вместо этого поинтересовался моим мнением: не пора ли господам тайным стражникам выходить из тени, а то он даже и не знает, в каком качестве их приглашать на торжество. То есть ваше присутствие, господа, тоже не моих рук дело. И более того, этот хитрый лис, наш император, уже просчитал мою реакцию на приглашение! Итак, я жду извинений, лейтенант Ханыга.

Голос капитана был строг, но по глазам было видно, что леди просто наслаждается нашей растерянностью. Гоблин, конечно, поспешил извиниться, а шеф с большим трудом удержался, чтобы не поторопить жену с объяснениями.

– Извинения приняты. Я даже осмелилась утверждать, что вы не стремитесь к известности и, несмотря на то, что очень рады, что его величество нашел свое счастье, предпочли бы не обременять своим присутствием высокое собрание. Мне было деликатно отказано. «Мне стало довольно трудно игнорировать удивление некоторых моих подданных тем фактом, что я так часто удостаиваю аудиенцией каких-то бывших стражников, пусть и оказавших услугу трону. Особенно после того, как некоторые из этих господ добровольно лишились покровительства своих семей. Я думаю, пора все объяснить обществу. Да и неплохо бы, чтобы перед дальней дорогой некоторые из этих бывших стражников, наконец, уладили свои разногласия с бывшими семьями. Прием по случаю свадьбы императора – не самый плохой повод, чтобы организовать встречу сторон». Так вот, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться, что вас можно представить обществу в новом качестве. Так что вам осталось зайти в канцелярию и получить эскизы новой формы. Пошить можно у государственных портных, но на свои средства – надеюсь, вы не слишком обеднеете, мальчики?

К портному мы отправились в тот же день – сразу после того, как довольная леди Гриахайя возвратилась на службу.

– Между прочим, господа тайные стражники, вам не кажется, что теперь, когда наше инкогнито раскрыто, у нас появятся сложности? – я решил обратить внимание коллег на то, что представители столь засекреченной организации, которых знает вся столица, уже как-то не оправдывают своего названия.

– А ты тоже заметил, да? – притворно удивился Ханыга. – Мне вот вообще непонятно, в чем тогда смысл нашей службы?

– Цыц, не хипеши, зеленый. Во-первых, теперь у нас будет больше полномочий. Далеко не каждый сможет гордо сказать «Пошел в задницу!» на твой осторожный вопрос, зная, что говорит он это не какому-нибудь частному сыщику, а лейтенанту тайной стражи, с загадочными обязанностями и еще более туманными полномочиями. Во-вторых, нам ничего не мешает осторожно навербовать внештатных осведомителей – если мне не удастся выбить средств из канцелярии, считай, что я – твоя престарелая бабушка. Ну и, в-третьих, нам все равно скоро нужно валить из этой страны на неопределенный срок. К нашему возвращению все забудется.

– Между прочим, всех нас теперь никто не отпустит, – пришло мне в голову. – Как-то это глупо будет, если вся тайная стража в полном составе отправится к демонам в задницу. Кому-то придется оставаться тут – просто на тот случай, если мы не вернемся.

– Уж не намекаешь ли ты на меня, тупоумный сид? – взревел шеф. – Да ни за какие коврижки!

– Да нет, я совсем не намекаю. Я прямо говорю. Давайте пораскинем мозгами. Я еду – это без вариантов. Без меня группа провалится с гораздо большей вероятностью, чем со мной. Никто из вас не знает тамошней специфики. – Я пожал плечами и пнул попавшийся под ноги камешек. – Ханыга, в принципе, подошел бы. Он уже достаточно опытен, к тому же ему нельзя надолго оставлять потомство без родительского присмотра. Кроме того, прежде чем я переселился в империю, мне очень редко доводилось встречать гоблинов, и те, которых я видел, выглядели не слишком разумными. Или, скажем так, недостаточно цивилизованными, а значит, заметными, что не слишком хорошо для решения нашей задачи. – Я демонстративно не обратил внимания на возмущенное фырканье гоблина. – Есть еще леди Игульфрид. И я готов настаивать на том, чтобы она осталась тут, но не в качестве единственного представителя тайной стражи, все-таки она еще не опытна. Ну и ты, шеф. Опытный руководитель, с большими связями. Не смотри на меня так, я, может быть, не совсем правильно выразился, но, по крайней мере, самых разных знакомств у тебя гораздо больше, чем у кого-либо из нас. И не забывай о том факте, что ты тоже скоро обзаведешься наследником. Госпоже Гриахайе будет не слишком приятно, если по каким-то причинам ее ребенок не узнает своего отца. Вот вам и весь расклад. Или ты, шеф, или ты, Ханыга. И в качестве правой руки и бессменного помощника – леди Игульфрид.

Орк и гоблин заговорили одновременно:

– Куда ты без меня попрешься, морда! – конечно, Ханыга сказал другими словами, но бас шефа его заглушил. А смысл был тот же.

– Всей командой, безусловно, проще. – Я снова пожал плечами. – Но все равно ведь ничего не поделаешь.

– Значит так, – шеф решительно отобрал у меня камешек, который я во время своего монолога периодически пинал, – Гриахайя прекрасно справится без меня. Мы с ней это уже обсуждали. В седой древности беременная орчанка с родственницами вообще скрывалась от отца ребенка – какие-то там то ли обычаи, то ли еще какие-то глупости, в общем, к мужу они возвращались уже с годовалым щенком. Сейчас это почти не соблюдается, но ничего страшного в том, чтобы муж не сидел безвылазно возле бабской юбки, никто не видит. Так что это не аргумент. По поводу моих, как ты говоришь, связей – давно бы обратил внимание – все связи с общественностью на себя взял наш проныра. Он такой тихенький и вежливенький, ему все тут же начинают рассказывать правду и изливать душу. И расстаются они добрыми знакомыми. Скажешь не так, зеленый?

Гоблин ловко отобрал у шефа несчастный камешек и сердито заворчал:

– Да если б я знал, что ты станешь это использовать как аргумент, чтобы оставить меня здесь, я бы клиентам ни слова не сказал! И не надо преувеличивать мою роль. Все высокородные со мной даже разговаривать не станут! Я буду полезен за границей так же, как и любой из нас! И я не собираюсь сидеть тут в безопасности, когда вы будете там рисковать! Вы без меня не справитесь!

– А как же твоя супруга?

– Супруга поймет. В случае чего, ее тут не бро – сят!

– Ну, послушай же ты разумные доводы! – попытался надавить на сознательность Ханыги шеф.

– Я не хочу слушать никаких разумных доводов, – окончательно вышел из себя гоблин. – Если ты считаешь, что тут кто-то должен остаться, то оставайся сам! Лично я считаю, что хватило бы и Свенсона, если Игульфрид останется ему помогать! В конце концов, справлялся же он, пока нас не было!

– А если я прикажу! Между прочим, я все еще ваш начальник, и ты – по-прежнему мой подчиненный, – зашел с козырей шеф.

– Если будет приказ – я его выполню, – прошипел гоблин. – Но если ты считаешь себя не только командиром, но и другом, ты такой приказ отдавать не станешь!

Я слушал перебранку коллег и понимал, что выбор, кому оставаться, действительно может стать серьезной проблемой. И еще я был очень доволен, что рядом пока нет леди Игульфрид. Если бы она слышала, что ее уже почти гарантированно решили оставить здесь, спор был бы намного более тяжелым. Пора было его прервать – еще чуть-чуть, и он перестанет быть спором и станет настоящей дракой.

– Давайте оставим пока эту тему. Мне тут пришло в голову, что мы, может быть, зря портим друг другу настроение. Решение в любом случае остается за императором.

– А чего тогда ты вообще завел об этом разговор?! – дружно обрушились на меня коллеги. Оба уже орали в полный голос, не обращая даже внимания на испуганных прохожих.

– Тихо вы, незачем так орать, вы всех распугаете. Как будто мне хочется идти без кого-то из вас! Мне кажется, у нас хорошая команда, и даже леди Игульфрид уже успела в нее вписаться.

– Кто же спорит! – немного успокоился шеф. – Но я бы на вашем месте лучше обсудил наши действия за границей. То есть фраза о том, что все диверсии организованы кем-то за пределами империи, как-то слишком сильно лишена конкретики, вы не находите?

Я поморщился:

– Мы уже выяснили, что это наверняка мои бывшие сородичи воду мутят. Неплохо бы понять, чем их так заинтересовала империя, ну и, в идеале, как-то им помешать. Хотя чем заинтересовала – я догадываюсь.

– Ну-ка поделись своими соображениями, – заинтересовался шеф.

– Да что тут думать. Сиды веками безвылазно сидели в своих дольменах. Сиды начали вырождаться. Пока что это не слишком заметно, но все-таки заметно. Сидам нужно выходить на поверхность, и работа в этом направлении ведется – я тому яркий пример, хоть и неудачный. За границей уже все поделено. Вернее, не так – за границей много государств, которые постоянно соперничают между собой. Маленькие, но зубастые, и еще один игрок им совершенно не нужен, им и без того тесно. А империя велика, слабо заселена и уже очень, очень давно не участвует в этих играх. Она может показаться легкой добычей. Хуже всего, что она может действительно оказаться легкой добычей.

– Это с чего ты взял?! – возмутился шеф.

– А ты вспомни, с каким трудом нам удалось отбить предыдущие атаки? А ведь ничего выдающегося в этих диверсиях не было! Подумать только, до сих пор у нас не было тайной стражи! Да в любом из королевств людей такой неуклюжий заговор был бы раскрыт еще на стадии зарождения! И потом, сколько уже поколений в империи не было войн? Не спорю, наша армия сильна. Но она состоит только из новобранцев! Никто из них не имеет опыта реальных боевых действий.

– Ты так описываешь, что можно подумать «приходи и бери», – обиженно буркнул Ханыга.

– Я слегка сгущаю краски. Все-таки нам удалось отбиться. Но для моих бывших сородичей там, за горами, все именно так и выглядит. А слабых, как известно, бьют. Нам нужно показать зубы. Возможно, какая-нибудь яркая ответная диверсия заставит с нами считаться. В любом случае, необходимо осмотреться на месте. Мы прежде всего должны оценить обстановку в приграничных герцогствах, понять, какие настроения витают в воздухе, собрать слухи – из них иногда можно получить информации больше, чем из официальных указов, главное, уметь правильно фильтровать информацию. Мы сейчас не знаем, против чего боремся – я даже не могу с уверенностью сказать, что это мои бывшие родственники. Полнейший информационный вакуум!

Я прервал свой горячий монолог, заметив, что мы уже несколько минут топчемся возле мастерской, и обратил на это внимание коллег. Процедура снятия мерки никогда не казалась мне интересной, но сейчас я был даже рад этой процедуре – моим коллегам нужно было остыть, да и я что-то разнервничался.

– Господа, тут не указан цвет ткани, – объявил портной. – Написано, что «выбор цвета остается на усмотрение служащих»…

– Где? – выхватил бумаги шеф. – Вот демоны, действительно. И какие идеи?

– Жаль, что серый нельзя, – посетовал Ханыга. – Мне нравился мой старый мундир.

– Угу, он так здорово подходил к серо-зеленому цвету твоей рожи, – ехидно вставил шеф.

– Кто бы говорил, – огрызнулся гоблин. – Может, тогда черный?

– Что вас всех так тянет на всякую мрачность, – поразился шеф.

Я не удержался и фыркнул:

– Действительно, пора разбавить это уныние чем-нибудь веселеньким. Давайте розовый в зеленую крапинку!

Коллеги переглянулись и расхохотались, представив, как здорово мы будем смотреться на балу. После этого мы все-таки сошлись на черном, хотя шеф еще предлагал какие-то изыски, типа насыщенного баклажанового или бордового, цвета запекшейся крови. Не ожидал, что наш начальник такой эстет.

Несмотря на нерешенные проблемы и предстоящее испытание в виде присутствия на свадьбе, настроение было хорошее. Правда, мы так и не решились поделиться с леди Игульфрид своими планами оставить ее в столице – слишком уж радужное было у девушки настроение, не хотелось его портить раньше времени. В конце концов, неизвестно, что решит император – кому из нас отправляться в командировку, а кому оставаться тут, решать будет он. Узнав, что нам полагается своя форма, девушка очень обрадовалась и заявила, что она тоже пойдет на праздник в форме, а не в дамском наряде. По возвращении из поместья Эйст ей было тайно присвоено звание сержанта, она была ужасно довольна этим фактом, а уж когда выяснилось, что теперь это перестанет быть такой страшной тайной, ее радости вообще не было предела. На почве ее прекрасного настроения мне даже досталось почти настоящее свидание. Как-то вечером, когда все уже собирались расходиться домой, я предложил коллегам задержаться ненадолго и посетить какой-нибудь из наших любимых трактиров. Однако предложение не встретило энтузиазма: и Ханыга, и шеф, оказывается, уже запланировали на вечер какие-то встречи с родственниками. Родственники были у каждого свои, а вот выражения лиц у обоих одинаковые – смесь настороженности и мечтательного ожидания.

– Хорошо тебе, сид, – прокомментировал свое настроение шеф. – На тебя уже давно всем теткам и дядькам наплевать, и даже приемных ты послал куда подальше. А мне вот до сих пор приходится периодически отчитываться, многого ли я добился в жизни и хорошо ли обо мне заботится жена. И боги упасите, если им покажется, что заботится она плохо.

А вот наша ведьма неожиданно согласилась – ее племя к тому времени уже достаточно насмотрелось на свою дочь, и никто не стал бы возражать против ее отсутствия в течение одного вечера.

Конечно, никаких волнующих разговоров, наполненных невнятными намеками, вздохами и взглядами из-под опущенных ресниц, у нас не случилось, болтали мы на всякие отвлеченные темы, но так было даже лучше. А вот прогулка при луне вполне удалась, даже драка из-за дамы выдалась почти классическая. Когда пришло время покидать трактир, время было хоть и позднее, но не настолько, чтобы улицы совсем опустели. Таких же, как мы, посетителей трактиров, возвращавшихся по домам, было еще вполне достаточно, и не все из них смогли проконтролировать количество выпитого. В результате я даже не удивился, когда группа молодых разумных, идущая навстречу по противоположной стороне улицы, завидев нас, поспешила преградить нам дорогу. Вероятно, эти подмастерья в трезвом состоянии были вполне приличными и положительными разумными, но неумелое обращение с алкоголем может испортить характер кому угодно. Оригинальны они не были. Когда тот, кто считал себя главным, срывающимся от опьянения голосом объявил, что «такая очаровательная цыпочка не должна достаться какому-то тощему пройдохе, ей будет гораздо лучше с настоящими мужчинами», и широким, неуклюжим жестом попытался сдвинуть меня с дороги, я, не мудрствуя лукаво, уступил его напору и подставил подножку. Он, конечно, упал, но не успокоился, а начал с руганью подниматься. Остальные подумали, что «настоящим мужчинам» не стоит оставлять друга одного в беде, и присоединились к потасовке. Сомневаюсь, что я мог пострадать – я не великий кулачный боец, но оппоненты были так пьяны, что с ними справилась бы и девчонка. Что она и сделала: отрастила призрачные когти, глаза у нее загорелись зеленым, а из изящного клыкастого ротика раздался такой ужасающий вой, что нападающие с криками разбежались – все, кроме главаря, который подняться так и не успел. Теперь он и не пытался встать – лежал на мостовой, накрыв голову руками, и мелко дрожал. Мы расхохотались и отправились своей дорогой. Леди Игульфрид сообщила, что она первый раз участвовала в настоящей драке из-за дамы, и ей очень понравилось. Я посетовал, что дама редко участвует в драке из-за дамы, что получилось не по канону, но она только махнула рукой и сообщила, что такие детали ее не интересуют.

Так что на прием по случаю свадьбы я отправился в хорошем настроении. Однако оно быстро испортилось, и не в последнюю очередь благодаря представителям клана Сенней. Каждый из них считал своим долгом выразить мне свое презрение и недовольство. От немедленного вызова на дуэль меня спасло то, что на время свадебных торжеств они были запрещены под страхом смертной казни для зачинщика. Императору вовсе не нужно было, чтобы его свадьба была омрачена кровопролитием. Назначать дуэль на более позднее время тоже не стали – теперь, когда на мне красовалась форма, да еще неизвестная, это было чревато.

Гостей было поистине много, и я быстро потерял из вида коллег. Так и переходил с одного места на другое, стараясь избежать нежелательных встреч, пока случайно не натолкнулся на Свенсона. Штатный некромант меня буквально спас. Свенсон у нас не слишком публичный разумный, знакомых среди столичных аристократов у него немного. Однако, когда очередной эльф подошел ко мне, чтобы поинтересоваться, «какого демона это ничтожество делает в приличном обществе», тролль, не обращая внимания на юного максималиста, принялся рассказывать мне подробности препарирования покойника перед обращением его в немертвого. Даже для меня, привычного, тема была какой-то слишком натуралистичной, эльф же побледнел и заторопился куда-то в сторону уборной.

– Я одного не могу понять, почему ты не избавишься от них сам? – поинтересовался наш некромант. – Если я не ошибаюсь, последнее время ты днюешь и ночуешь у великого Забулдыги? Если уж он берется кого-то обучать, неважно чему, у него это обычно получается.

– Не поверишь, мне это просто не пришло в голову. Сейчас попробую.

Свенсон кивнул, пробурчал что-то вроде «дерзай» и торопливо отправился куда-то в сторону скопления разумных в темно-коричневом. Наверное, решил обсудить что-нибудь интересное с коллегами по цеху: темно-коричневый – это цвет кафедры некромантии в академии.

Я же постарался сосредоточиться и определиться, как же я отношусь к моим прежним родственникам из клана Сенней. Как ни странно, никаких особенных эмоций я по отношению к ним не испытывал – мне было все равно. Все эти неуклюжие оскорбления, которые многие из них считали своим долгом мне высказать, меня нисколько не трогали, только навевали скуку. Вот и сконцентрируемся на этом приятном ощущении. Я представил себе, что совершенно не представляю интереса. Вокруг столько замечательных разумных, с которыми можно пошутить, поссориться, потанцевать или посплетничать, и все они гораздо, гораздо занимательнее, чем я. Я так проникся этим ощущением, что почти не удивился результату, а ведь он стоил того, чтобы удивиться. Вместо того чтобы не обращать на меня внимания, меня просто перестали замечать. И подействовало это на всех окружающих, я стал просто невидимкой каким-то. Вернее, не совсем невидимкой – меня видели, мне не наступали на ноги и не толкали, даже обходили, если я попадался на дороге. Ради интереса я даже встал в центр компании высокородных, которые с живым интересом вполголоса обсуждали невесту, зыркая по сторонам. Мое присутствие не заставило их прекратить это занятие. Чтобы посмотреть на собеседника, некоторым из них приходилось выглядывать у меня из-за плеча, привставая на цыпочки, или чуть наклоняться, в общем, было не слишком удобно. Но на меня по-прежнему не обращали внимания. Вот тут, признаться, мне пришлось постараться, чтобы не потерять концентрацию, такого эффекта я не ожидал. А ведь это очень, очень полезное умение в нашей работе. Мне немедленно захотелось поделиться открытием с коллегами. Я оглянулся по сторонам и заметил шефа, который с озабоченным видом высматривал кого-то среди гостей.

– Кого-то потерял, шеф? – поинтересовался я.

– Что? – немного рассеянно посмотрел на меня орк. – Да, я ищу… Стоп! Вот же ты! Ты куда пропал, негодяй?! Мы тебя уже десять минут ищем! Император собирается выразить нам свою благодарность за помощь в спасении невесты, а ты куда-то прячешься… Кстати, как ты это сделал?

Я пожал плечами и пробормотал что-то невнятное, но шеф меня уже не слушал – волок куда-то в сторону наибольшего скопления народа. До сих пор я старался держаться подальше от императорской четы и теперь с некоторым любопытством разглядывал новобрачных. Пожалуй, они друг другу подходили – хотя бы потому, что выражения их лиц были удивительным образом похожи. Официальные улыбки, чуть поджатые губы, слегка напряженные скулы, а глаза нет-нет и сверкнут ироничным весельем. Безусловно, ни о какой любви между ними речи пока не шло. Но, думаю, они еще сойдутся. Уж леди Эйст теперь посматривает на своего спутника с чем-то большим, чем просто уважение и дружеское расположение. Мы пробрались через толпу поближе к венценосной чете. Удивительно, но кому-то из моих недоброжелателей хватило смелости и ума подставить мне подножку. Интересно, он что, этот эльф, рассчитывал, что если я упаду, то меня, такого неловкого, выгонят с торжества? Я чуть не рассмеялся – какие-то очень детские представления о мести у моих бывших братьев по клану.

– О, вот и господа тайные стражники, – негромко прокомментировал наше появление император. – Я позвал вас, господа, чтобы еще раз высказать свою благодарность за то, что вы не только предотвратили похищение моей супруги, но и уничтожили опасного вражеского диверсанта. Вы блестяще выполнили свою работу, но не только. Я считаю себя обязанным вам. Я признаюсь, что совершил оплошность, вы и я знаете, в чем она заключается, и вы не позволили этой оплошности превратиться в серьезную ошибку. Я знаю, что вы служите не за деньги и не за чины – да тут вы и так достигли максимума. И поэтому я просто скажу, что каждый из вас может обратиться ко мне с просьбой. Тогда, когда вы пожелаете. И если это ваше желание не будет идти в разрез с безопасностью империи и его исполнение окажется в моих силах, оно будет исполнено.

Мы постарались сдержать свое изумление и поклонились. Леди Игульфрид присела в реверансе. Шеф, видимо, собрался сначала экспромтом выдать какую-нибудь благодарственную речь, даже набрал в грудь побольше воздуха, но осекся и коротко ответил:

– Мы горды, что наши старания оценены столь высоко, ваше величество.

Мне тоже неожиданно очень польстила такая высокая оценка, хотя я все равно почувствовал некоторое облегчение, когда понял, что теперь можно вновь удалиться куда-нибудь подальше от скопления народа. Что поделаешь, я не люблю находиться в центре внимания. Однако это мое желание так и осталось невыполненным – заиграла музыка.

На мое плечо сзади опустилась рука:

– Пригласите даму на танец, лейтенант? – Леди Игульфрид с усмешкой любовалась моей вытянутой физиономией.

Я, молча, поклонился и подставил руки. Ох, как же давно я не танцевал! Последний раз случился во время одного из балов, которые устраивала матушка в нашем дольмене. Не думал, что все еще помню, как нужно двигаться. Оказалось, умение танцевать сродни умению плавать – не забывается. Мне даже удалось на время сконцентрироваться на ощущении приятной музыки, теплых рук девушки у себя на плечах и ее неожиданно теплом взгляде. Расслабился я рано. Грубый толчок в плечо вернул меня к действительности.

– Ага, я вижу это безродное ничтожество, неизвестно за какие заслуги пригретое нашим императором, не только позволяет себе дурить молоденьким девчонкам голову, заставляя их отказываться от своей семьи, но и не стесняется толкаться! – Голос говорившего был полон яда, но язык слегка заплетался. Кажется, кто-то перебрал с алкоголем. Я обернулся и уткнулся взглядом в надменное лицо незнакомого эльфа.

– Не вы ли, любезный господин Митр, столько раз утверждали, что полукровкам не место в вашем клане? – еле сдерживая гнев, процедила ведьма.

– И продолжаю это утверждать. Однако я считаю оскорблением, если полукровка имеет наглость отказаться от великой чести, ей оказанной. От чести, которой она не заслуживает.

Только боги знают, чего мне стоило не уничтожить нахала на месте.

– Интересно, вы, неизвестный мне господин, такой храбрый потому, что знаете, что я не могу убить вас на месте? – я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и даже скучающе.

– Не тебе, ублюдок, обвинять меня в трусости. Ты сам посмел явиться сюда только зная, что из уважения к императору никто не станет пускать твою поганую кровь. Если бы не это, я бы уже дрался с дюжиной других желающих за право первым вспороть тебе брюхо. Да и императору, прежде чем запрещать кровопролитие, неплохо бы думать, кого приглашать в приличное общество.

Если до этих слов на склоку в основном обратили внимание только те, кто находился совсем рядом, то теперь стало действительно тихо.

– Пожалуй, вы правы, – тихо сказал император, оказавшийся за спиной у наглеца. – Я и в самом деле ошибся. Вы не того полета птица, чтобы нанести мне оскорбление, и только поэтому мы с вами расстаемся так просто. Однако в чем-то вы правы, в выборе гостей я был слишком неразборчив. Идите, господин Рагнвер, нескоро еще у меня возникнет желание вас видеть.

Наглец, кажется, уже протрезвел. Он смертельно побледнел, поклонился императору и удалился – почти бегом. А император повернулся к нашей ведьме:

– Господин Сарх, вы позволите пригласить вашу спутницу на танец? – И, дождавшись моего разрешения, обратился к девушке:

– Леди Игульфрид, окажите такую честь.

Я наблюдал за танцем и все никак не мог успокоиться. Понятно теперь, почему наша ведьма так стремилась поступить на службу. Не все в семействе Рагнвер такие приятные и понимающие, как советник Оттиль. По-настоящему своей она у них никогда не была. Как же я не люблю эльфов! Конечно, император сделал все возможное, чтобы исправить настроение нашей барышне. Не каждой девице удается потанцевать с монархом, так что присутствующие на балу запомнят, скорее, этот факт, чем тот скандал, который ему предшествовал. Но этот юный Рагнвер, кажется, совсем лишился разума. Я некоторое время размышлял над возможностью убить его на дуэли – было бы здорово укоротить язык хотя бы одному из спесивцев. Не сейчас, конечно, тем более, что он все равно уже ушел. Но ведь можно заявиться к ним в резиденцию завтра и потребовать сатисфакции. Леди Игульфрид упоминать не стоит, зачем ей лишние пересуды… Но он ведь и со мной был, скажем так, крайне невежлив… Я тоскливо вздохнул. Не видать мне дуэли. Этот мелкий пакостник непременно откажется и будет в своем праве. Я теперь не принадлежу ни к какой семье и требовать удовлетворения, находясь на государственной службе, не имею права.

Остаток празднества прошел без происшествий – для меня их и так было более чем достаточно. Большая часть гостей осталась ночевать во дворце – для таких упорных в качестве награды планировался утренний фуршет.

– Все, завтра начинаем сборы, – задумчиво промолвил шеф, пока мы ждали наших дам, удалившихся в дамскую комнату. – И это славно, давно пора проветриться.

– Угу. Меня уже просто тошнит от столицы, – согласился Ханыга. – Слишком много церемоний и формальностей. Скучно.

Шеф расхохотался.

– Ну, надеюсь, маленькое путешествие за границу тебя немного развлечет, зеленый. Это надо же, «формальностей»! Давно ли ты такие сложные слова выучил, господин «мя не знать»?

Ханыга только пожал плечами. Он уже давно не обращает внимание на подначки шефа, только когда у него выдается настроение поспорить.

– Постарайтесь не влипнуть еще в какую-нибудь неприятность до отъезда, парни. Сид, к тебе это относится прежде всего, ты у нас любитель.

– Если ты на сегодняшнюю ссору намекаешь, шеф, то я тут совсем ни при чем. – Я решил слегка обидеться.

– Да плюнь ты на этого сопляка, – орк досадливо махнул рукой. – Тут-то как раз ничего страшного, наше величество его неплохо макнул головой в сортир, хотя я бы еще добавил, было бы не лишнее. Я про то, что ты и без того свою задницу не бережешь. Ты ведь попрешься провожать Игульфрид?

– Если она согласится.

– А куда она денется. Так вот, мы тут с Ханыгой, пока ты где-то слонялся, подумали и решили, что надо бы нам устроить пьянку в чисто мужской компании. С этой императорской свадьбы толку никакого, я даже пожрать нормально не смог. Так что мы сейчас разведем по домам наших подруг, а потом идем к тебе. И возражения не принимаются. Большинство голосов на нашей стороне.

Я полюбовался честными глазами орка, перевел взгляд на слегка удивленного Ханыгу и засомневался.

– Что-то мне кажется, не я один удивлен твоему предложению, шеф. Признавайся, чего это ты так неожиданно поменял планы? Ты что, решил меня охранять?

– Духи степи, почему бы тебе не проявлять свою внимательность во время работы, а, сид? – возмутился шеф. – Просто Гриахайя мне призналась, что слышала, как какая-то эльфийская морда рассуждала о том, что тебя надо бы проучить. И я подозреваю, что лучшего времени, чем сегодня, им может не представиться. И не вздумай вставать в гордую позу и говорить, что опасности никакой или что ты сам прекрасно справишься. И потом, я действительно не отказался бы закинуть в желудок что-нибудь более существенное, чем какие-то недобутерброды размером с ноготь большого пальца, и залить это чем-нибудь посерьезнее эльфийской шипучки. У меня от нее изжога, между прочим!

Ханыга, быстро сориентировавшийся в ситуации, яростно закивал. Ну, и я спорить не стал – не так уж я безумен. Влипнуть в какую-нибудь неприятную ситуацию накануне такого важного и ответственного мероприятия было бы очень неприятно.

Мы благополучно развели наших дам по домам и так же спокойно добрались до моего дома. Напали на нас уже возле него.

В первые мгновения мы даже опешили от глупости происходящего: из двора моего же дома, навстречу нам выскочил какой-то разумный в черном плаще с капюшоном и, слегка пошатываясь, очень решительно ринулся в нашу сторону, размахивая длинным узким мечом. Шеф на автомате двинул неизвестному куда-то в область головы, и удар возымел крупный успех – неизвестный коротко вякнул и отлетел на пару метров, потеряв в процессе меч, и красиво повис на ограде.

– Шеф, а ты не перестарался? – спросил гоблин. – Как-то он неестественно висит.

– Живой вроде, – неуверенно ответил орк, с интересом разглядывая жертву своих рефлексов. – Даже дышит. Но дышать носом сможет нескоро. И говорить четко тоже, тут не так уж много зубов осталось. Кстати, Сарх, это твой горячий дружок, молодой Рагнвер. Мне кто-нибудь объяснит, чего он здесь забыл?

– Это вы нам сейчас объясните, господа, за что вы зверски, втроем, избили нашего сородича, который спешил извиниться за свое нетактичное поведение на балу.

Я оглянулся и наткнулся взглядом на группу юных эльфов, с натянутыми луками стоящих в конце улицы. Их предводитель весело ухмыльнулся и пояснил:

– Давно следовало поставить вас на место, особенно вот это ничтожество, которое все время норовит нанести оскорбление одному из великих домов! Я разрываюсь между желанием нашпиговать вас стрелами и сдать в стражу. Даже не знаю, какой сценарий мне нравится больше. А вы как думаете, господа? – обратился он к эльфам, стоящим рядом.

Большинство ответило в том духе, что вовсе незачем вести нас в стражу, гораздо веселее будет проделать в нас несколько дополнительных отверстий, а страже сказать, что защищали своего друга от зверского избиения обнаглевшими тайными стражниками.

Я в это время пытался решить, что же нам делать. У нас с собой не было даже кинжалов, я уж не говорю про штатные арбалеты. А даже если бы и были, пока достанешь да пока взведешь – господа с луками успеют сделать по нескольку выстрелов, и дистанция смешная. Может быть, они стрелять не собираются, а просто рассчитывают очернить нас в глазах императора и общественности, да только слишком уж глупая шутка – истинная подоплека событий очень быстро вылезет наружу. Впрочем, лица лучников не были обезображены интеллектом, на нас напали почти подростки. Они вполне могли верить в свою великую хитрость. И не похоже, что они настроены настолько мирно – у некоторых уже пальцы на тетиве дрожат от нетерпения.

Пока я размышлял, шеф неожиданно рявкнул:

– Пороть буду до полусмерти, сопляки! – И шагнул к ним навстречу.

Эльфы, не ожидавшие такого громкого рыка от «загнанной» жертвы, вздрогнули и дружно спустили тетиву. Стрелы, конечно, полетели совсем не туда, куда были изначально нацелены, один даже позорно выронил стрелу. Действительно, сопляки. Пока они отвлеклись, я постарался скрыться в тени. Улицы в столице освещаются хорошо, но ночью все равно укрыться гораздо проще. Я не надеялся совсем скрыться из виду, просто рассчитывал, что попасть в меня будет не так просто – юные интриганы встали прямо перед фонарем, и он их неплохо слепил. Ханыга бросился на противоположную сторону улицы, а шеф быстро вернулся ко все еще не пришедшему в себя пакостнику, вывесил его перед собой и медленно направился в сторону эльфов.

Слава богам, эти идиоты не решились стрелять в собственного товарища и попытались сосредоточиться на нас с гоблином. Однако плохая слаженность и тут сыграла плохую шутку, они никак не могли разделить между собой цели. А мы тем временем приближались.

Теперь эльфята, кажется, запаниковали всерьез – в настоящих драках им участвовать до сих пор явно не приходилось. Стрелы летели неточно, да и мы с гоблином на месте не стояли. Правда, результат все равно получился не очень. Я стоял за не слишком толстым деревом, где был Ханыга, я не видел. Детишкам достаточно было разойтись немного в стороны, чтобы достать меня, но им такое очевидное решение в голову не пришло. Однако и я как-то не рвался бросаться под стрелы, укрытий впереди не предвиделось, и, чтобы выполнить угрозу шефа, нужно было пробежать метров пятнадцать по хорошо освещенной дороге. Какими бы криворукими ни были эти гении тактики, попасть с такого расстояния у них умения хватит.

– Стоять! Мы вас сейчас стрелами нашпигуем, я сказал, стоять, мрази! – истерично вопил предводитель доблестных лучников. Не знаю, чего он хотел добиться – я и так особо не двигался, Ханыга, насколько я видел, тоже. А шефу на их предупреждения было откровенно наплевать – он, слегка ссутулившись, чтобы меньшая площадь его тела была видна из-за тщедушной тушки их сообщника, размеренным шагом шел в их сторону. Нервы у так бездарно нападавших были уже совсем расшатаны, они все дружно вопили – скорее от страха, чем пытаясь донести до нас какие-то приказы. Я все боялся, что кто-то из них не выдержит и убьет своего же товарища. Обстановка все больше накалялась, и тут я заметил неясную тень, промелькнувшую за спинами эльфов и метнувшуюся под ноги этим горе-воякам.

Когда крысодлак, подпрыгнув, вцепился в задницу главарю, тот издал такой оглушительный, полный неподдельной муки вопль, что его товарищи, плюнув на все их идиотские затеи, дружно побросали луки и рванули куда-то во тьму, оглашая город невнятными проклятиями. Я быстренько подбежал к мечущемуся на одном месте в попытках сорвать с себя крысодлака вожаку, изловчился, поймал крыса и резко дернул. Крысодлаку ничего не грозило, у него челюсти крепкие, а вот задница эльфенка окончательно утратила свою целостность. Не смог я отказать себе в удовольствии, хотя можно было оглушить его и после этого аккуратно отцепить крысодлака, не нанеся такого ущерба. Правда, эльфу хватило и того – поняв, что страшная тварь его больше не жует, он поспешил отправиться вдогонку своим трусливым соратникам.

Не тут-то было – как раз подоспел шеф. Схватив эльфа за руку, он резким рывком развернул его к себе, приблизил лицо к самым глазам несчастного пленника и во всю мощь легких рявкнул:

– Дружка твоего кто домой доставлять будет, я?

Не уверен, что эльф понял, что от него требуется. Тогда шеф просто сгрузил ему на плечи свою так и не пришедшую в себя ношу, развернул эльфа к себе спиной и легким пинком по больному месту придал направление. Ханыга обидно засвистел ему вслед. Мы проследили, как несчастная парочка медленно, пошатываясь, удаляется, и, наконец, пошли домой. Кажется, от них доносились униженные всхлипы, но мне не было жалко этих начинающих шакалов.

– Да. Неладное что-то творится с молодым поколением, – сокрушенно покачал головой шеф, когда мы расположились за столом. – У эльфов заметнее всего, золотая молодежь ведь, но прочие тоже мельчают. Упустили что-то в воспитании, надо с этим что-то делать.

Больше мы это происшествие не обсуждали, и вечер закончился вполне мирно. А утром почти те же слова мы услышали из уст императора. Вызвали нас на удивление рано, причем не просто так – за нами прислали карету. Причины такой спешки нам объяснял сам монарх. Оказывается, эти пакостники и не думали скрывать свой позор. Они обо всем подробно доложили главам своих родов, по-прежнему упирая на то, что они все в белом и просто пришли извиняться, а злобные тайные стражники так жестоко надругались над бедными овечками да еще фамильные луки отобрали! Вопиющее коварство! Мы эти луки, кстати, так и оставили валяться на улице, как-то даже не пришло в голову их собрать. Утром их там уже не было. Семья Рагнвер, будучи более-менее в курсе событий, претензий к нам не имеет, Оттиль не даст в обиду коллег своей любимой внучки, но в той компании, оказывается, было двое представителей золотой молодежи из другого клана. И там родным кровиночкам, конечно, поверили, и теперь вся семья пышет желанием отомстить подлым обидчикам драгоценных отпрысков. В общем, лучше бы нам исчезнуть временно. Пока родителям умненьких деточек не помогут взглянуть на них отстраненно.

Вот так и решился вопрос о том, кому из нас оставаться в империи, а кому отправляться за границу. Ханыга так и сказал на радостях:

– Есть ведь польза от способности Сарха находить неприятности!

И шеф с ним согласился. Мы, правда, подумывали о том, что неплохо бы леди Игульфрид остаться, но ее неожиданно поддержал Оттиль:

– Пусть девочка отдохнет от родственников немного. Мне очень страшно провожать ее в такое опасное путешествие, но боюсь, останься она тут одна, без вашей поддержки, и ее нервы не выдержат. Просто сломается. Все-таки она еще так молода…

Мы уже давно прикидывали, какую легенду выбрать, чтобы попасть в королевства. Поначалу в основном рассматривался «простой» вариант – мы перебираемся через пограничные горы и в королевстве появляемся под видом отряда наемников. Или разбойников – в человеческих государствах различия между этими двумя социальными группами совсем призрачные. Есть война – наемники, нет войны – разбойники. Очень удобно. Да и переживать по поводу отсутствия расовых различий не нужно – для наемников это обычное дело. Вообще-то, нечеловеческие расы там только в таком качестве и терпят. Однако есть в такой легенде и значительные минусы. Во-первых, если отряд никем не нанят, то он считается разбойничьим – так что о свободном передвижении можно забыть. К незанятым наемникам спокойно относятся всего в нескольких городах, традиционно служащих временным пристанищем ищущих нанимателя. А если мы найдем нанимателя, то нужно выполнять его указания и о свободном перемещении тем более придется забыть. А главное, среди наемников очень редко можно встретить женщину, так что с появлением в нашей компании леди Игульфрид мы от этой идеи окончательно отказались. Нет, сам, будучи наемником, я время от времени слышал истории о женщинах в их рядах, но они строго делились на два жанра: неправдоподобные анекдотические байки, в которых главная героиня была некая «абстрактная наемница», которую лично никто не знал. И воспевались там вовсе не боевые таланты этих девушек, а с точностью до наоборот. Как в известном лозунге: «занимайтесь любовью, а не войной». Второй тип историй повествовал о временах столь давних, что никто из ныне живущих не мог быть свидетелем тех событий. И хотя там имена, а чаще прозвища наемниц были известны, да и подвиги описывались такие, о которых можно упомянуть в приличном обществе, но истории эти больше походили на мифы. В общем, если бы кому-то встретился отряд, одним из членов которого была бы леди Игульфрид, на этот отряд обратили бы чрезвычайно пристальное внимание, чего нам, конечно, было не нужно.

Второй вариант был несколько сложнее в исполнении, но гораздо надежнее. Это было произведение моего сумрачного гения. Сумрачного – потому что ничего доброго или хотя бы законного мне придумать не удалось. И вообще – пиратство осуждается всеми цивилизованными разумными, независимо от расы, национальности и вероисповедания. Дело в том, что северные морские торговые пути проходят относительно недалеко от империи. Насколько мне известно, случается даже, что некоторые купцы из человеческих государств «ненароком» заходят в северные порты империи и после этого возвращаются с невиданной прибылью. Неудивительно – ведь империя живет очень и очень замкнуто и хотя нужды ни в чем не испытывает, любые заграничные товары здесь – диковинка. Да и то, что хитрые купцы привозят из своих рейсов назад, тоже пользуется большой популярностью. Проблема только в том, что власти человеческих государств почему-то очень негативно относятся к такой торговле, так что если такого купца поймают за руку, больше ему торговать не придется. В отсутствии корабля, команды и головы вообще довольно трудно заниматься торговлей. Тем не менее, смельчаки время от времени находятся, очень осторожные смельчаки, конечно. Будучи наемником, я не раз слышал истории о баснословно быстро обогатившихся разумных. И еще чаще слышал о тех, кому не повезло. Однако изображать таких рисковых парней нам точно не стоило. В отсутствие контактов среди контрабандистов нас бы мгновенно схватили. А вот если бы нам удалось захватить один из кораблей, что курсируют вдоль северной части побережья, соблюдая законы и не заходя в империю, то можно было бы успешно выдать себя за купцов. Команды на таких кораблях обычно смешанные, так как состоят в основном из бывших наемников, которые решили сменить свою профессию на более спокойную.

Я и сам в свое время подумывал о том, чтобы, скопив немного денег, прикупить какого-нибудь товара да начать торговлю. Удерживал меня только тот факт, что к торговым делам я абсолютно непригоден. А потом, когда меня осудили в неподчинении приказу, уничтожении ценного городского имущества и дезертирстве и разослали во все города и крупные села нескольких герцогств мое подробное описание, было уже поздно. Теперь-то про меня не вспомнят, да и замаскируюсь, куда без этого? Тем не менее, задумка моя изобиловала множеством мелких сложностей и шероховатостей, которые при исполнении нужно было непременно учесть.

Глава 2

Так или иначе, мы отправились в тот же день. Путь наш лежал в уже знакомый нам Эйстгард – самый крупный портовый город империи. В этот раз нам не нужно было соблюдать никаких древних традиций, так что добираться предстояло быстро и с комфортом – на летучих зверях. Шефу с Ханыгой и нам с леди Игульфрид досталось по мантикору, а не слишком объемный багаж взял на себя грифон. Я долго раздумывал, брать ли с собой крысодлака, но, в конце концов, решил, что не стоит – нужно же оставить кого-то в доме за главного! Да и не встретишь крысодлака за границей, я даже не уверен, есть ли они там вообще. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание необычным зверем. Хотя он не раз уже доказал свою полезность. Он, кстати, почувствовал, что я собираюсь ввязаться в очередную авантюру без него, и, кажется, всерьез обиделся.

В Эйстгарде мы пробыли не долго. После того, как нам удалось спасти дочь здешнего правителя, нам готовы были угодить и без приказа императора. Даже в такой странной просьбе, как выделить две галеры с командой для занятия пиратством. Хотя здесь тоже возникли определенные проблемы. Военный флот у империи не слишком развит – ничего удивительного, здесь еще ни разу не приходилось воевать на море. Я вообще заметил, что природная изоляция империи, долгий мир, не слишком хорошо сказываются на боеготовности ее армии. И если с пехотой все не так плохо, то боевого флота нет в принципе. В прохладной северной части океана, там, где воды империи граничат с герцогством, курсируют две дюжины сторожевых галер – и это все. Говорят, в последнее время император вынашивает идею начать строительство мощного флота – не для того даже, чтобы напасть на соседей, а для создания научной экспедиции. Легенды утверждают, что за океаном есть неведомые земли, с которыми в незапамятной древности даже велась торговля, но после череды разрушительных войн жителям нашего материка стало не до далеких земель. Я всемерно поддерживаю эту идею. Мне всегда было любопытно, что там, за океаном. Да и знание о том, что у твоей страны есть сильный флот, думается, должно здорово успокаивать. Все-таки в последнее время нами как-то слишком сильно заинтересовались соседи, что не может не настораживать.

В общем, корабли-то нам выделили, но капитаны выглядели очень озадаченными. Пиратством им до сих пор заниматься не приходилось. Если они замечали одинокого купца, зашедшего слишком далеко на юг, то просто позволяли ему идти туда, куда ему хочется. А боевые корабли в здешние воды не заходят. Так что планирование операции нам тоже пришлось брать на себя.

– Вот что, парни, – прогудел шеф, когда мы собрались в каюте перед отплытием. – Я понимаю, что это не совсем ваш профиль, но надо бы что-то придумать. Нам нужно купеческое судно. С товаром. Желательно, чтобы команда осталась жива – мы же не настоящие пираты. Но без фанатизма, свои шкуры бережем так, будто собрались жить вечно, мне никаких ЧП не нужно. У кого какие идеи?

Временные наши подчиненные призадумались, потом капитан, тот, что помоложе, Бьернссон, решил высказаться:

– Вообще-то мы отрабатываем абордаж на учениях. Лишняя тренировка бойцам будет даже полезна. Если идти на веслах, то легко догоним любую купеческую посудину. Но вот насчет того, чтобы обойтись без жертв… Я вам так скажу, господа. Если просто в лоб нападать, то жертвы будут. И может, не только с их стороны. Я слышал, купцы у них встречаются очень боевые, из бывших наемников. Просто потопить – это можно, маги наши не даром хлеб едят, а вот захватить да еще без жертв – сомнительно. Вот разве леди Игульфрид поможет? Я слыхал, она не последняя ведьма?

Я с некоторым удивлением выслушал такой лестный отзыв о нашей ведьме. То есть о ее способностях я был такого же высокого мнения, как и капитан Бьернссон, но удивил меня тот факт, что об этом знают даже так далеко от привычного местообитания девушки. Кажется, ее это тоже удивило:

– Лестно и неожиданно почувствовать себя настолько могущественной ведьмой, но, боюсь, вы преувеличиваете мои умения. Я тоже могу потопить корабль… И даже, возможно, не один, если сильно разозлюсь. Но ничего полезного нам предложить, к сожалению, не могу. Усыпить я могу максимум одного человека, и то, если нахожусь к нему достаточно близко. Глаза отвести от целого корабля тоже не смогу. Даже и не знаю, что можно сделать.

Тут у меня неожиданно возникла идея:

– Леди, а все-таки, насколько близко должен находиться разумный, чтобы вы его усыпили?

– Чем ближе, тем лучше. В идеале – на расстоянии вытянутой руки. Если сильно напрячься, то с такого расстояния, как до господина Огрунхая, смогу справиться, – она кивнула на шефа, который стоял на другом конце комнаты, у стены, задумчиво разглядывая портрет основателя Эйстгарда. – А что, какие-то мысли?

– Да. Я просто подумал, ведь не обязательно грабить купцов днем? У нас есть чудесные зелья ночного зрения. Можно охотиться по ночам – купцы обычно не заходят в бухты на ночь, идут по звездам. Заметить их можно издалека, тем более, у них всегда фонарь на носу судна. А у нас фонаря не будет. Подойдем поближе, а к купцу вообще на лодке. Ты, Игульфрид, усыпишь часового, рулевого, или кто там у них будет. Насколько я знаю, большая часть команды все равно должна спать. Так что дальше все просто. Сонных разумных проще захватить так, чтобы не навредить ни им, ни себе.

– Это может сработать, – согласился второй капитан, тот, что постарше.

Второй раз в жизни я путешествую по морю, и, кажется, сейчас мне это нравится даже больше, чем когда мы шли в родовое гнездо семейства Эйст. Легкое дуновение ветра, тихий плеск волн, запах соли и водорослей, поскрипывание палубы, прекрасный профиль леди Игульфрид, вырисовывающийся на фоне звезд – чудесная в своей неправдоподобности картина. Каждую ночь я проводил на палубе, хотя большой необходимости в этом пока не было – мы все еще находились в водах империи. Мне не было скучно, меня не беспокоили тяжелые мысли – меня вообще никакие мысли не беспокоили, и это было ужасно умиротворяющее ощущение. Леди Игульфрид, кстати, тоже проводила большую часть ночи на палубе. Объяснила это тем, что ей нужно привыкать к ночному образу жизни – когда начнется охота, присутствовать на палубе ночью станет ее обязанностью. Я сделал вид, что поверил, хотя догадывался – причина ночных бдений в том, что ей тоже нравится ночное море. Некоторая неловкость, поселившаяся в нашем общении с некоторых пор, не позволяла нам вести бессмысленные и бесцельные разговоры, как раньше, и даже стоять рядом было как-то неудобно, так что мы держались немного поодаль друг от друга. Но так было даже лучше – я мог без стеснения любоваться ее силуэтом, когда мне этого хотелось, или смотреть на слегка фосфоресцирующие волны, следя за неясными пятнами света, медленно передвигающимися где-то в глубине, и строить теории об их происхождении – одна другой фантастичнее.

Наутро я выслушивал дежурную порцию насмешек от шефа и Ханыги. Дело в том, что в одну из ночей шефу тоже не спалось. И ему вздумалось подняться на палубу, вместо того, чтобы, по своему обыкновению, пойти на камбуз и стащить у кока что-нибудь съестное – особенно орк уважал чебуреки, которыми кок иногда баловал команду и пассажиров. Чебуреки у него получались просто чудесные, в отличие от некоторых других блюд. Но за чебуреки команда готова была терпеть многое, так что коку ничего не грозило. Так вот, шеф по какой-то причине не стал следовать своей же привычке и поднялся на палубу. Потом он рассказывал гнусно хихикающему гоблину:

– Поднимаюсь, значит. Осторожно так, думаю, как бы не смутить, мало ли, что они там делают, пока мы дрыхнем. Потом смотрю – не, тут смущать нечего. И самому смущаться не получится, потому что стоят наши голубки на таком расстоянии, что тихого голоса уже не слышно, и молча пялятся каждый в свою сторону. Я прям опешил и стал наблюдать. Так вот, пялятся, значит, потом кто-нибудь один оглянется на другого и снова смотрят во тьму. А потом я не удержался и говорю: «Извините, что прерываю вашу беседу, но вам не кажется, что уже пора спать?» И ты представь, оба вздрогнули, и я, даже несмотря на темноту, разглядел, как они покраснели!

Каждое утро история обрастала все большими и все менее правдоподобными подробностями, хотя больше шеф ни разу на палубе не показывался. А мне эти «ночные бдения» помогли наконец разобраться в себе и своем отношении к леди Игульфрид – только мира в душу мне это не принесло. Я решил, что мне плевать, какие там были подлые своднические планы у наших бывших семейств, результат их мне нравится. И, пожалуй, я влюблен в нашу фиолетовоглазую ведьму – признаваться в таком было страшновато даже самому себе. Вот только сам я после всех этих интриг не вызываю у девушки иных чувств, кроме дружеских. Не стоит навязывать ей свое общество, думал я. Может быть, со временем моя персона перестанет напоминать ей об оскорблении, которое нам нанесли.

Спустя дюжину дней мы наконец вышли из территориальных вод империи. Торговые суда северных герцогств ходят вдоль берега, нам же пришлось отойти подальше, чтобы не переполошить купцов и чтобы, не дай боги, нас не заметили на берегу. Мне пришлось выдержать нестоящую баталию с шефом и Ханыгой по поводу моего участия в абордаже. Я настаивал на том, чтобы провернуть все самому. По моему плану после того, как леди Игульфрид усыпит часового, я должен буду один подняться на борт и, воспользовавшись своими новоприобретенными способностями, сделаться таким же незаметным, как на балу. Оглушу всех, кого встречу, а уже потом остальные смогут подняться на борт и связать спящих. Я даже скрывать не стал, что мне просто хочется проверить свои способности в настоящем деле, и притом относительно безопасном. Остальные из нашей компании вполне резонно возражали: если у меня что-то не получится, я останусь один на судне, полном недружелюбно настроенных разумных. В конце концов, мы сошлись на том, что шеф и Ханыга поднимутся на борт вместе со мной, но вмешиваться не будут, если только не произойдет какой-нибудь неприятности.

Удивительно, но на этот раз предприятие действительно прошло почти без проблем. На третью ночь плавания в чужих водах мы заметили не слишком крупное торговое судно, шедшее нам навстречу. Тихо подошли на расстояние трех полетов стрелы, подтянули к борту лодку, заранее спущенную на воду, перебрались в нее и к самому кораблю подошли на веслах. Весла были обмотаны ветошью, так что услышать нас было проблематично, тем более что погода была на нашей стороне – ветер был достаточно свеж, и за шумом волн расслышать нас не смог бы и эльф. На палубе не было никого, кроме рулевого; человек не слишком внимательно вглядывался вперед по курсу, по сторонам не смотрел. Легкий стук лодки о борт корабля его насторожил, но было уже поздно. Ведьма что-то прошептала, дунула в сторону рулевого, и голова его тут же упала на грудь. Леди Игульфрид тоже как-то обмякла, ей явно пришлось потратить прорву сил для того, чтобы человек уснул.

Кошка с веревкой была уже приготовлена, лежала на скамье рядом со мной. Я постарался бросить ее как можно точнее, так что она почти не стукнула о борт. Я взобрался и, не дожидаясь, пока товарищи поднимутся вслед за мной, направился ко входу в трюм. В руке у меня была зажата звездочка с парализующим ядом – я все-таки был слегка не уверен в своих силах. Здесь случилась неприятность – стоило мне подойти к двери, как она раскрылась и передо мной оказалась сонная орочья физиономия. Физиономию наискосок пересекал шрам – начинался он на лбу, где-то под волосами, проходил над левым глазом, пересекал переносицу, спускался вниз, краем задев губы. Не будь я настолько сконцентрирован, я бы, пожалуй, испугался от неожиданности – очень уж значительно выделялось на лице это сомнительное украшение. Но я был готов ко всему, изо всех сил представляя себе, что мне скучно, хочется спать, что ничего интересного вокруг не происходит. Все-таки моих способностей было недостаточно. Я видел, что орк хмурится – он видел меня, присутствие постороннего разумного его вроде бы не удивляло, но что-то было не так. Он вот-вот сообразит, что именно – и тогда будет поздно. Дожидаться этого момента я не стал – царапнул матроса своей звездочкой, отчего он пошатнулся и мягко сполз на палубу. В трюме на гамаках спали еще четверо разумных. Места здесь было немного, так что мне не составило труда «обрабатывать» двоих за раз – сначала тех двух, что справа, потом тех двоих, что слева. Еще два гамака остались пустыми – орочий и того парня, что остался на палубе. Остальное место занимали какие-то мешки и коробки – груз. Если бы мы действительно занимались пиратством, я бы, пожалуй, пожалел нападать на такое скромное суденышко – очень уж тут было мало товара, овчинка выделки не стоила. Но для нашей затеи, чем меньше купец – тем лучше.

Я выглянул на палубу и, уже не таясь, крикнул:

– Порядок, давайте вязать! И просигнализируйте нашим, чтобы поближе подошли.

Шеф просигнализировал, а Ханыга с веревкой подошел ко мне.

– Чего это он, – спросил гоблин, споткнувшись об орка.

– Не знаю, может, в гальюн шел. – Я аж растерялся.

– Вот поэтому всегда должен кто-то страховать, – наставительно проворчал мой товарищ и принялся сноровисто стягивать спящему руки. А я подумал, что мои новоприобретенные способности не очень-то полезны. Бугай легко мог поднять тревогу. А я-то думал, что смогу гулять по кораблю купцов даже среди бела дня и на меня никто не обратит внимания…

– О, смотри-ка, орк! – удивился шеф, который тоже решил присоединиться к нам. – Ни разу не встречал никого из заграничной ветви народа.

– Ну, вы, орки, друг за друга держитесь. Одиночки редкие, я, вообще, в бытность наемником только одного знал. Дромехай звали. А вообще, орки за границей в основном в степях живут, от нашей границы очень далеко.

– Чего ж его в наемники-то занесло? – резонно заинтересовался делами сородича шеф.

– Ой, да там какая-то любовная история вышла, – отмахнулся я, – как всегда, все проблемы от женщин. Он с расстройства решил приключений на свою задницу поискать, вот и нашел. Жив ли еще? Хороший ведь парень был.

– Хорошо, что тебя Игульфрид не слышит, – хмыкнул гоблин. – Она бы фразу про проблемы так просто не оставила…

Мы быстро перетаскали бессознательные тела купцов на палубу, и к тому времени, как подошли галеры, все было готово.

Бедняг перетащили на галеру, мы тоже туда перешли, а на судно купцов перебрались несколько моряков. Теперь нам предстоял обратный путь – следовало еще многое подготовить.

Все мы с чувством выполненного долга завалились спать, а утром я проснулся от громких и немелодичных воплей. Первые мгновения мне показалось, что все то, что происходило со мной в последние годы – всего лишь сон. А я лежу где-нибудь возле костра неподалеку от вражеского замка, и мои товарищи, передавая по кругу глиняную бутыль с кислым вином, вразнобой тянут старую наемничью песню.

Потом я встряхнул головой и понял, что голос мне очень хорошо знаком. Неужели? Нужно было убедиться. Я попытался лихо соскочить с гамака, что мне не удалось, и я просто вывалился на пол. Меня это не остановило, и я как был, на карачках, побежал к выходу на палубу. Сзади послышалось удивленное восклицание Ханыги, но я не обратил на него внимания – кое-как поднялся на ноги и выбрался, наконец, наружу.

Вокруг входа на нижнюю палубу собрались матросы и удивленно переглядывались. Хоровое исполнение наемничьей песни поставило их в тупик – ничего удивительного, не думаю, что военные так себе представляли поведение захваченных неизвестно кем купцов. Я протолкался через их неплотные ряды и уперся в дверь. На двери висел замок. Тут до меня дошло, что выгляжу я странно – полуголый, в одних штанах, босой, с ошалелыми глазами. Я снова потряс головой и огляделся.

– Господа, вы не знаете, у кого ключ?

– У господина Огрунхая, – ответил капитан.

Искать шефа не пришлось, все мои коллеги уже как раз были здесь, даже леди Игульфрид, которая спала в капитанской каюте – капитан галантно уступил ей свое жилище.

Орк протянул мне ключ со словами:

– Ты выглядишь так, будто увидел свой собственный призрак, остроухий!

– Да почти так и есть. Потом расскажу, – пробормотал я и поспешил к двери.

Когда я вошел, песня оборвалась на полуслове. Я моргнул несколько раз, привыкая к темноте, но ничего рассмотреть мне не дали – кто-то схватил меня и так сдавил ребра, что в глазах снова потемнело.

– Сарх, брат, живой! Совершенно живой Сарх!!! Парни, это Сарх, я вам рассказывал. – А потом глотка говорившего издала такой вопль, что у меня зазвенело в ушах.

Я дождался, когда объятия чуть ослабнут, и вывернулся на свободу.

– Дромехай, как же я рад тебя видеть! – соврал я. На самом деле, круги перед глазами еще не прошли, так что ничего я не видел. А в следующий момент я получил такую оплеуху, что окончательно потерял связь с реальностью и твердой поверхностью. Отлетел к стене, о которую и приложился затылком. На несколько мгновений я все-таки выпал из реальности, а когда более-менее пришел в себя, снова усомнился в своем здравом рассудке. Передо мной стоял Дромехай – мой боевой товарищ, с которым мы не раз шли в бой, и вид у него был донельзя удивленный. У него на шее висела леди Игульфрид и старательно его душила. Особого дискомфорта мой старый боевой товарищ не чувствовал. Рядом стояли не менее удивленные шеф с гоблином.

– Уважаемый, нам всем тоже не раз хотелось проделать такую штуку, но вы уверены, что не вышибли из него последние мозги? – осведомился Ханыга.

– Да ничего с ним не случится, ему как-то гномьим молотом попало, и ничего, обошлось, – пояснил Дромехай. А потом повернулся ко мне:

– Сарх, брат, объясни мне две вещи: какого хрена ты тогда сбежал, даже не попрощавшись, и что сейчас происходит.

Шеф хрюкнул:

– А ты мне нравишься, парень. Главное, какие емкие вопросы!

– Ты тоже ничего, приятель, – снисходительно бросил Дромехай. – Но может, кто-нибудь снимет с меня эту полоумную дамочку? Эй, цыпочка, я про тебя говорю.

До ведьмы, кажется, дошел весь комизм ситуации. Она неохотно разжала руки и сползла на пол.

Все выглядели растерянными – я, потому что не очень понимал, с чего начать объяснения, и, главное, кому первому рассказывать, мои коллеги тоже выглядели донельзя заинтересованными. Остальные пленники тоже с некоторым недоумением наблюдали разворачивающееся перед ними представление.

– Э-э-э, Дромехай, я сейчас все расскажу. Только не бей меня больше, пожалуйста, у меня все в глазах двоится.

– Ну извини, нечего было так исчезать. Мы с парнями тебя искали, между прочим. Думали, тебя тогда все-таки повязали. Потом поняли, что ты сам сбежал. Твоя рожа на каждом столбе висела, и там, где мы воевали, и вообще везде. А ты как сквозь землю провалился! Это что ж ты, в пираты подался? А что, дело хорошее. Возьмешь нас к себе? А то что-то торговля не очень идет.

– Ну, в общем, я тогда решил, что мне надо бежать. Земля под ногами горела. Вас-то ни в чем не обвиняли, я командир, ко мне все претензии. А вы уже готовы были с боем прорываться, думаешь, я не слышал разговоры? «Пойдем на север, захватим какой-нибудь городок, объявим Сарха своим сюзереном, а город – свободным поселением!» Даже если бы и вышло, сколько бы народу полегло! Да и сюзерен из меня… В общем, я бежал в Империю. Я тут сейчас в особой канцелярии, это что-то вроде тайной полиции.

Дальше я, как мог коротко, объяснил, для чего нам понадобилось грабить несчастных купцов. Конечно, мы собирались отпустить их через некоторое время, компенсировав им стоимость судна, груза и потраченного зря времени. Конечно, погостить в империи господам купцам по нашему плану предстояло довольно долго – как минимум до того момента, как мы вернемся из нашего путешествия. И притом маги должны были подчистить им память.

Но все это оказалось ненужным. За время плавания все бывшие наемники, так и не устроившиеся толком на мирном поприще, приняли решение остаться и получить имперское гражданство. Я не пытался приукрасить свое имперское бытие, рассказывал, как есть, однако Дромехай еще в первый день обозначил свои намерения:

– Не знаю, как парни, а я думаю остаться у вас. Если уж ты, брат, здесь прижился, да еще с императором на короткой ноге, то и мне не грех попробовать. Я тебя знаю, будь здесь какое-нибудь болото гнилое, ты бы ради него собой не рисковал.

Остальные пятеро купцов – четверо людей и один эльф, – пообщавшись с командой корабля и с нами, согласились с Дромехаем. А я, честно говоря, был очень польщен тем, насколько мне доверяет орк. И это несмотря на то, что я тогда сбежал, никого не предупредив, оставил подчиненных… Конечно, я действительно не хотел, чтобы у них из-за меня были неприятности, но Дромехай имел право на меня разозлиться.

– Он и здесь себя так же ведет, – жаловался шеф моему старому другу за бутылкой рома. – Вроде и в команде нормально работает, и положиться на него можно, но вот сам он как будто друзей ни во что не ставит. Его проблемы – это только его проблемы, даже совет никогда не спросит. Одиночка. Думаю, все сиды такие. Как ты думаешь?

– Не знаю, приятель. У нас, знаешь, сиды тоже особо не бегают. Я кроме него никого не знаю. Но Сарх мужик надежный, уж поверь, я кого попало братом не назову.

Мое присутствие в том же помещении никак не помешало оркам обсуждать мою персону. Вообще они успели здорово сойтись на почве обсуждения меня, бедного. Иногда к ним присоединялся Ханыга, и тогда обсуждение достигало невиданного накала. Леди Игульфрид вообще все время проводила поблизости от Дромехая и, пользуясь его расположением, выспрашивала подробности моей прошлой жизни. Орк очень зауважал нашу ведьму за то, что она с такой яростью бросилась меня защищать, когда ей показалось, что он собирается меня прикончить. В общем, несмотря на радость встречи, дни для меня выдались тяжелые. Я терпеть не могу находиться в центре внимания, но и поделать ничего не мог – мои возражения просто никого не интересовали. Время от времени я сбегал на палубу, но там меня перехватывали другие наемники и забрасывали вопросами про жизнь в империи. Я ничего не имел против того, чтобы помочь страждущим, но быстро уставал от этих «семинаров», и приходилось возвращаться обратно к коллегам. Хотя и польза в этих посиделках все-таки была. Мы не только рассказывали о жизни в империи, но и черпали важную разведывательную информацию – а именно пытались выяснить, что сейчас творится за границей.

– Сам понимаешь, мы на север перебрались, новости до нас доходят с опозданием. Мы же с товаром все больше по окраинам шлялись. Конечно, такой известности, как ты, брат, мы не приобрели, но в общем, в больших городах светиться не хотелось. Так что подробностей я тебе не скажу. А только ходят слухи, что королевства решили объединиться и на кого-то напасть. На кого, не говорят, но знаешь, когда объединяются все человеческие королевства, то между собой они воевать, значит, не станут. Так что либо против орков, либо против эльфов, либо на империю пойдут. Но, знаешь, жирно будет оркам с эльфами объединенная человеческая армия. Так что выводы сам думай, какие. Тем более, опять пошли всякие разговоры о том, какие гадости у вас творятся. Вот недавно, например, услышал, что имперцы детей жрут. Не всех, конечно, а только тех, которые отказываются между собой сношаться. В общем, наши даже потихоньку начали стекаться обратно. Думаю, нанимателя они найдут, причем, скорее всего, не частника, государственный заказ. Оптом пойдут. Я и сам, честно говоря, подумывал, а то мы тут с этой торговлей еле концы с концами сводим. Да только эти новые церковники… Ты же знаешь, Сарх, я духов степей уважаю. Так что я на месте императора готовиться бы начал.

– Подожди-подожди, – зацепился я за оговорку. – Что за новые церковники такие, откуда взялись?

– Да я и сам не знаю, но взялись сразу жестко. Про них пару лет назад и не слышал никто, а потом сразу несколько церквей открылись, в крупных городах. Ну, туда сначала совсем высокородные ходить стали, а за ними и простые люди потянулись. Да что люди, я слыхал, там и эльфов видели, и хоббитов, и даже наши братья туда захаживали, те, кто давно от родных степей оторван. Страшное дело! Уже в любой деревне по храму стоит, и у некоторых нечеловеков даже. Говорят, шибко чудеса их боги демонстрируют, вот народ и верит.

Я попытался заодно выяснить, что за чудеса такие, но Дромехай только рукой махнул – дескать, буду я во всякую галиматью вслушиваться. Предки духам степей жертвы приносили, и он, Дромехай, собирается их традицию продолжить.

В общем, новостей было много, и были они настораживающими. Мне стоило больших трудов убедить Дромехая в том, что ему не стоит отправляться в разведку с нами. Сначала я и сам сомневался – все-таки я отстал от жизни в людских государствах, а Дромехай – товарищ надежный и опытный… Но при том совершенно бесхитростный. Из нас, конечно, шпионы те еще, но Дромехай физически не способен держать язык за зубами. Вместо этого я заставил шефа написать рекомендательное письмо в столицу. На пороге войны имперской армии очень не помешали бы грамотные инструкторы, хорошо знакомые с тактикой потенциального противника. Дромехай как раз подходит, как и его коллеги-купцы – все они бывшие наемники.

Мы выяснили, где лучше всего продавать товар – груз овечьей шерсти с северных островов, выяснили цены, чтобы не выглядеть очень уж подозрительно. Господа купцы охотно объяснили нам, что лучше закупать для того, чтобы идти во внутренние области империи, и подробно описали, в каких областях что больше ценится, где идти безопаснее, а где обычно торговцы не ходят и почему. В общем, нам очень повезло, что мы встретили знакомых, информация, которой мы обогатились, для успешной разведки была просто бесценна. И все-таки я очень опасался, что мы себя выдадим.

Глава 3

В дальнейшем оказалось, что мои опасения были напрасны. Портовый человеческий город Драммен встречал нас уже позабывшейся, но привычной картиной – кучи мусора, мерзкие запахи, некоторое количество плохо соображающих от пьянства непонятных личностей и ряды серых ветхих складов, выставивших в сторону моря распахнутые ворота. Строений с закрытыми воротами почти не было – торговля, похоже, в последнее время была не слишком оживленной, некому было арендовать помещения. Нам тоже такого не требовалось – мы рассчитывали перегрузить товар сразу на телеги, которые нужно было еще найти. В общем, серость, уныние и неопрятность – в империи я такого не встречал, там каждый хозяин старался содержать собственность в порядке, да еще и украсить, чтобы радовала глаз и показывала достаток владельца. Не все, конечно, делали это по своей воле, изрядные штрафы сильно подстегивали любовь к чистоте, да и встречались исключения. Но в большинстве разумные старались не позориться перед соседями и прохожими.

Мои коллеги взирали на унылый пейзаж с некоторым разочарованием и брезгливостью. Не ждали они увидеть такое, первый раз в жизни ступив на территорию чужого государства. На нас и в самом деле не обращали внимания – такие команды частенько прибывали в порты, и многие не торопились сбывать товар сразу по прибытии. Гораздо выгоднее было перегрузить товар на нанятые подводы и дальше отправиться посуху. Так мы и сделали. Заплатив за аренду места в порту на два месяца вперед, мы там же, на пристани, нашли корабль, готовящийся к отплытию. У них как раз освободилось несколько телег, которые и были нам переданы за вполне символическую плату – сложившаяся практика, эти телеги меняли своих хозяев раз в несколько месяцев. Можно было бы выдвигаться в тот же день, но моим коллегам стало интересно посмотреть первый увиденный ими заграничный город, и они отправились на прогулку. Я посчитал, что ничего страшного с ними без моего присмотра не случится и в любом случае, разделяться нам придется еще не раз, так что пусть они лучше привыкают к здешним порядкам сейчас, пока это еще относительно безопасно. Сам я почти спокойно остался следить за товаром. Опасаться воров не стоило, но и проявлять излишнюю беспечность было бы глупо, так что наши пока еще пустые телеги были заведены во двор таверны. Мало ли, найдется какой-нибудь вредитель, который чисто из вредности или ради копеечной наживы свинтит металлические детали… И в той же таверне я устроился скоротать время.

Мне быстро удалось найти собеседников – те самые парни, которые готовились к отплытию, зашли промочить горло, и мы довольно интересно провели время за игрой в кости по минимальным ставкам и неторопливым потреблением пива. Игра шла неторопливо и без азарта, никто из игроков не пытался шельмовать, так что за несколько часов игры мое финансовое благосостояние почти не изменилось. Пиво в таверне было на удивление неплохим, но крепостью не отличалось, так что пьяным никто из нас не был. Из неторопливой беседы с купцами становилось понятно, что все готовятся к войне, никто не сомневается, что вестись она будет с империей, но ни причин, по которым война в этот раз затевается, ни сроков никто из собеседников моих не знает.

Мне посоветовали поскорее избавиться от шерсти, можно даже с некоторым убытком, и идти к восточным болотам – там добывается самое дрянное в королевствах железо, из которого прямо на месте куют такого же качества оружие. Такое сейчас пользуется особенной популярностью среди людей – все, более-менее качественное, скупают власти, для регулярных армий, но мирные обычно горожане и крестьяне теперь только и ждут, когда объявят сбор ополчения, так что самые неказистые топоры и копья разлетаются как горячие пирожки. Говорил купец, между прочим, эльф, с большим знанием дела – сами они возвращаются из торгового похода с большой прибылью именно по этой причине. Я спросил, не подумывают ли такие крутые парни сами наняться в наемники на время войны? Купец только фыркнул:

– Я слышал про империю много плохого, но не помню, чтобы они хоть раз на нас напали. Отчего так внезапно разъярились люди, я не знаю, но меня это не касается. Я с удовольствием продаю им оружие, а когда война закончится, неплохо подзаработаю на черной ткани для вдов и продовольствии для их детей, ведь за войной всегда неизбежно следует голод. И парням своим я даже думать запретил о том, чтобы вернуться к старому ремеслу, да они и сами уже не экзальтированные юнцы.

Парни утвердительно замычали, никто из них явно не стремился променять верный и сравнительно безопасный торговый заработок на ненадежную наемничью удачу.

Разговор наш прервало появление моих коллег. Вид у них был такой пришибленный и ошеломленный (причем у всех троих!), что мне сразу стали представляться всякие ужасы, начиная от провала нашей миссии по причине раскрытия и заканчивая убийством половины населения городка. Особенно страшно выглядел шеф. Он смотрел в одну точку, не моргая, и у него дергалось правое веко. Я тут же распрощался со своими собеседниками и повел друзей в свою комнату.

– Рассказывайте!

– Слушай, Сарх, о таких вещах предупреждать надо! – начал гоблин. – Сарх, это же… это же ненормально, тут же дети бегают, и мы тоже, знаешь, не готовы были к такому! – он захлебнулся от возмущения, замолчал, тяжело дыша.

– Да что случилось-то? – я уже и не знал, какой ужас вообразить.

– Она, представляешь, она завела нас в какой-то дом, а они там все полуголые! – округлив глаза прошептала Игульфрид. – Окружили нас, хохочут, а та, которая постарше, и говорит: «У нас престижное заведение, мы найдем партнера на любой вкус. Для леди есть мальчики – эльфы, люди, даже один орк. И для вас, мастер гоблин, найдутся подруги. Вы все вместе или вам отдельные комнаты предоставить?» Мы стоим, ничего не понимаем, а потом они говорят: «Если вы предпочитаете партнеров своего пола, то мальчики у нас готовы работать и так! Мастер орк, ваш соплеменник очень хорош собой и умеет действительно много».

Услышав последнюю фразу, я зажмурился. Нет больше борделя. Может быть, нет всего квартала красных фонарей. Наша миссия провалилась, едва начавшись. Нам нужно срочно бежать из города, возвращаться в империю. Какой же я идиот! Что мешало предупредить коллег! В империи такого явления, как проституция, просто нет – это даже не запрещено, потому что необходимости в запрете нет.

– Я её спрашиваю, – продолжила Игульфрид, – а почему тут все голые-то? Это общественная баня, как у орков? И потом, нам не нужны партнеры, мы и так партнеры друг для друга. А она говорит: «О, это очень прогрессивный подход, нечасто встретишь клиентов с такими широкими взглядами. У нас есть прекрасная баня, вы можете арендовать ее на несколько часов или на целые сутки. Однако почему бы вам не разнообразить общение не только между собой, но внести в него некую новизну, изюминку? Услуги наших сотрудников стоят недешево, но они все настоящие профессионалы, уверена, даже вам они могут показать новые горизонты удовольствий».

Я схватился за волосы. Нет. Не только улицы красных фонарей. За границами таверны вообще больше нет города. Они ведь могли, если вдуматься. Городок маленький, никто не ждет нападения, тем более изнутри… А девушка безжалостно продолжала:

– Знаешь, мы вообще перестали понимать, о чем она говорит. Какие удовольствия? Я сначала подумала, что там можно нанять солдат, но почасовая оплата, это как-то странно… И при чем здесь удовольствия? А потом она говорит: «Я вижу, вы все еще сомневаетесь. У нас тут сотрудницы для консервативных клиентов, сейчас я позову тех, кто может вас заинтересовать». В общем, она позвала «мальчиков», и они вышли. Там были люди и эльф в черном обтягивающем костюме, но на этом костюме была вырезана дырка. Прямо… Знаешь, это вообще ни в какие ворота, абсолютно неприлично! Я не знала, куда деть глаза. А потом появился орк. Он был в розовом белье, таком, знаешь, как у нас для женщин продается, очень красивом. И с большим бантом. Прямо спереди. И тогда господин Огрунхай развернулся и ушел. Молча. А мы пошли за ним, мы с Ханыгой его спрашивали, почему он молчит, но он не отвечает и вообще не реагирует!

Я взглянул на шефа. Кажется, он единственный догадался, что именно им там предлагали. Остальным даже в голову пока не приходит. Боги, я, оказывается, не знал своего шефа! Вот это выдержка! Однако надо его как-то выводить из ступора.

Я быстренько спустился в общий зал и потребовал у трактирщика кувшин самого крепкого пойла, какое у него только есть.

– У нас есть крепчайшая гномья настойка на подземных грибах, смешанных с измельченными летучими мышами.

– Несите целый кувшин. Нет, несите два кувшина, – попросил я, вспомнив про то, что гоблину с ведьмой, возможно, тоже понадобится лекарство. Я про эту настойку слышал. На самом деле ничего общего с гномами она не имела, за исключением того, что алкоголь действительно настаивался на ингредиентах, поставляемых гномами, – не для выпивки, конечно, а для лекарств. Настойка – это уже чисто человеческое, если не ошибаюсь, изобретение. Сами гномы предпочитают более приятные на вкус напитки. Но для шефа сейчас – самое то, это адское зелье проймет даже крепкий организм орка. К тому же настойка обладает сильнейшим успокоительным действием – то, что нужно, в общем.

Хозяин принес небольшой кувшинчик и несколько совсем крохотных наперстков. Последние я проигнорировал – нам сейчас полумеры не нужны.

Когда я снова вбежал в комнату, все оставалось по-прежнему. Шеф стоял, глядя в стену, и жилка у него на виске ощутимо пульсировала, а правый глаз мигал в рваном ритме. Двое остальных коллег сидели на кровати, недоуменно глядя то на меня, то на орка. Я всунул в безвольную руку шефа настойку. Пальцы сжались.

– Шеф, залпом! – рявкнул я, и мой начальник машинально подчинился. Содержимое кувшинчика перекочевало в его глотку в два глотка и подействовало незамедлительно. Глаз дергаться перестал, лицо расслабилось, а во взгляде проявилась некоторая осмысленность, которая тут же перешла во вселенскую безмятежность. Губы тронула легкая полуулыбка, и шеф, в полный рост, как стоял, завалился на спину. К счастью, я был к такому готов – наблюдал уже как-то действие эликсира, так что успел поймать орка и не дал его голове соприкоснуться с полом.

– Ну помогите же мне, надо его на кровать перетащить, – велел я ничего не понимающим коллегам.

– Зачем ты его так? – поинтересовался Ханыга, кряхтя под тяжестью левой ноги шефа.

– Ему это сейчас необходимо. Такое потрясение… И о чем я думал?

– Да какое потрясение? – просипела Игульфрид из-под правой ноги. – Непонятно, конечно, ничего и странно, но чтобы так реагировать…

– Просто он раньше вас сообразил, что это за заведение, в которое вы попали. Это был бордель. Вам предлагали платную плотскую любовь.

Обе ноги шефа громко соприкоснулись с полом. А потом и голова – я бросился перекрывать собой дверь.

– Да это… Это же позор, я сейчас все это заведение разнесу ко всем морским богам! – ярилась Игульфрид. – Я сейчас призову такой ураган, что от этого города камня на камне не останется! Богам омерзительно видеть такой разврат!

– Успокойтесь, коллеги, хватит. Вот, сделайте по глоточку отсюда. Только небольшие, а то тоже уснете. Я сейчас все объясню. И если богам что-то и противно видеть, они пока никак не проявляли своего недовольства. Ну, успокойтесь же, давайте, по очереди.

Сначала гоблин, а потом и ведьма приложились к кувшинчику, который я им так настойчиво рекламировал.

Ханыга стойко выдержал испытание, а вот леди Игульфрид пришлось стучать по спине – она от такого крепкого напитка закашлялась. Зато и температура в комнате пришла в норму, от жара перестали сворачиваться кончики волос.

Ханыга, отдышавшись, проскрипел:

– Сарх, о таких вещах надо заранее предупреждать. Я вот не могу счас Игульфрид обвнять в том, что она хтела весь город спалить. Я бы, наверное, помгать ей взялся… А шеф… бедный шеф… Как он сдержался… – гоблин сокрушенно покачал головой.

– Да, моя вина, – согласился я. – Просто не подумал. Тут такие заведения – обычное дело. Но я никогда ими не интересовался – брезговал. Просто знал, что они есть. А пока жил в империи – вообще забыл об их существовании, – не до того было.

Игульфрид вдруг всхлипнула:

– Бедные женщины! Они же, наверное, не от хорошей жизни этим занимаются. Им помочь надо… Все эти мужчины, которые приходят, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты… Грязные прихоти… – Она снова всхлипнула.

Мы с Ханыгой переглянулись. Для непривычной к крепким напиткам девушки порция оказалась даже слишком велика.

– Вот что, давайте укладываться, – подвел я черту. – Сегодня мы уже никуда не пойдем. Шефу надо проспаться. А насчет женщин я бы не стал переживать. Их никто не неволил так на жизнь зарабатывать. Они просто выбрали самое простое. И такая жизнь им нравится, хоть она и мерзкая. – Мы с гоблином нежно, под руки отвели девушку к кровати, а потом и сами завалились в постели. Перед тем, как уснуть, я представил, сколько еще предстоит моим коллегам неприятных открытий и как мне со всем этим разбираться, и ужаснулся. Уснул я быстро – защитная реакция.

Первое, что я увидел, проснувшись, были заинтересованные глаза шефа, разглядывающего меня будто некое экзотическое животное, случайно попавшее к нему на стол вместо привычного блюда.

– Доброе утро, шеф. Не ждал, что я представляю собой настолько привлекательное зрелище, – проворчал я. – Вроде я ничем не похож на твою супругу.

– Не привлекательное, а любопытное, – поморщился шеф. – Я в который раз не устаю поражаться, как тебе удалось сохранить здравый рассудок, несколько лет обретаясь в таком паноптикуме. Пытаюсь понять – а может, и нет у тебя этого здравого рассудка? Может, ты просто искусно маскируешься?

– Что ты, дорогой шеф. Сохранить рассудок было совсем не сложно, ведь все детство и юность я провел в еще более безумном месте – дольмене сидов. Я не устаю благодарить богов за то, что нам не придется навестить моих бедных родственников. Боюсь, тут не выдержала бы уже твоя тонкая душевная организация (никогда бы не подумал, что буду говорить про душевную организацию орку!).

– Ладно, убедил. – С серьезной миной кивнул шеф. – Если может быть еще хуже, мы туда не пойдем. То зрелище, которое довелось мне увидеть вчера, будет теперь преследовать меня в кошмарах всю жизнь. Дорого бы я дал, чтобы образ моего собрата в женском белье и с накрашенными губами навсегда исчез из моей памяти.

Я вздохнул. Если уж шеф перестает выражаться нарочито грубо и косноязычно, значит, он действительно глубоко потрясен. Ну, ничего, думаю, скоро шок пройдет. Я нехотя поднялся с койки и огляделся. Ханыги с Игульфрид в комнате не наблюдалось.

– Завтракают и договариваются с грузчиками, чтобы те погрузили товар, – правильно истолковал мой ищущий взгляд начальник. – Велел им из порта не выходить и с посторонними не общаться. Да они и сами после вчерашнего из дому выйти без опытного разумного побоятся.

– Все-таки я бы предпочел не отпускать их одних.

– Вот и пойдем вниз. А то пили вчера мы, а дрыхнешь ты. Несправедливо.

Молча согласившись с шефом, я спустился во двор. Телеги были уже погружены, а коллеги торговались с трактирщиком на предмет покупки фуража и провизии в дорогу. Спорил в основном Ханыга, имевший некоторый опыт в общении с торговцами, а леди Игульфрид строила человеку глазки, сбивая с мысли и заставляя уступать – в общем, торговля шла для нас с немалым успехом. Шеф решил прекратить издевательство над человеком, который рисковал заполучить косоглазие, пытаясь одновременно смотреть на гоблина и на девушку, громко сообщил, что мы согласны на последнюю озвученную цену, и мы, наконец, отправились в путь. Хотя Ханыга потом долго ворчал, что так нарушается конспирация и что из-за шефа мы непременно раскроемся, и вообще, незачем было лишать доблестного разведчика небольшого развлечения. В конце концов, я не выдержал:

– Он и так уже продал припасы в полтора раза ниже минимальной цены. Было бы подозрительно, если бы ты заставил его торговать себе в убыток. Хотя в данном случае твой торг вообще не имел значения – кроме тебя и трактирщика, свидетелей разговора не было, а последний забудет о нашем существовании уже завтра. Кроме, разумеется, Игульфрид. – Я глянул на ее довольное лицо и не удержался от небольшой шпильки: – Тебя он забудет послезавтра. Хотя супруга его будет тебе благодарна за сегодняшнюю ночь…

Девушка вспыхнула и отвернулась, надменно вздернув нос.

– Фу, Сарх, ты иногда бываешь так груб! Разве можно делать такие намеки леди?

Мне стало немного стыдно, но я быстро придумал оправдание:

– Я просто тренируюсь – грубые шутки будут работать на образ бывших наемников. Привыкай. И придумывай свои…

Бродячий цирк мы догнали всего через несколько часов после того, как покинули город. Вернее, сначала мы услышали шум драки, а сам фургон нашли несколько позже. Дорога шла по лесу, сжатая с обеих сторон густым подлеском. Я внимательно вглядывался в окружающие кусты – очень уж удобное место для засады. Коллеги тоже не теряли бдительность, наслушавшись историй о разбойниках и их привычках, – я постарался заранее подготовить их к нравам, распространенным в человеческих государствах. Так что вопли и стук стрел послужили прекрасной иллюстрацией к этим рассказам и большой неожиданностью не стали. Прямо перед нами дорога поворачивала, и прямо за поворотом явно творилось беззаконие. Мы остановили лошадей и, не сговариваясь, разошлись в стороны, разделившись на пары – мы с шефом и леди Игульфрид с Ханыгой. Во время плавания мы много обсуждали тактику действий на случай, если придется разделиться, и решили остановиться именно на таком варианте. Команды получились достаточно универсальные. Шеф и ведьма становились ударной силой. Первый за счет своей физической силы, вторая – за счет магической. Мы с гоблином соответственно выступали в качестве разведчиков, загонщиков и просто мобильных единиц, отвлекающих и сбивающих противника.

Грабители оригинальностью тактики тоже похвастаться не могли. Сквозь кусты удалось рассмотреть, что на дороге стоит ярко раскрашенный фургон, перед которым лежит поваленное дерево. На козлах лежит тело какого-то бедолаги. Сам фургон был утыкан стрелами, и время от времени в нем появлялись новые, каковое событие сопровождалось радостными криками со стороны леса и негодующими из фургона. Иногда обитатели повозки отстреливались через два крохотных окошка – примерно в пять раз реже, чем нападающие, и с совершенно призрачными шансами кого-нибудь подстрелить. Бойницы в фургоне были, прямо скажем, никуда не годные, для войны не предназначенные, тем более для стрельбы из лука. В общем, противостояние было вялое и с предсказуемым результатом – рано или поздно разбойники убьют или ранят того ловкача, который умудряется стрелять из лука через маленькие окошки, находясь при этом в тесном фургоне, и тогда сопротивляться станет совсем некому. На месте нападающих я бы не стал опасаться стрелка, а просто подошел бы поближе к повозке и уже оттуда стрелял, раз уж расстояние от края леса для них слишком велико, чтобы попадать в столь небольшое окно.

Однако мы, к счастью, были не на их месте, так что захватывать фургон нужды не было. А вот грабителей побить, пока они заняты и ни на что внимания не обращают, то боги велели. Да и вообще не люблю разбойников. В конце концов, мы же стражники, хоть и бывшие, а стражникам положено защищать мирных граждан, даже если это граждане чужого государства. И вообще, забрезжила у меня одна идейка… Хотя это еще думать надо. В любом случае нужно было спасать циркачей; у моих коллег гораздо более обостренное чувство справедливости, чем у меня, так что мои размышления особого значения не имели. Мы с шефом без труда вычислили тех бандитов, которые засели на нашей стороне дороги, – не очень-то они прятались. Трое оборванцев с охотничьими луками стояли к нам спиной в кустах и постреливали из луков, сопровождая каждый выстрел руганью. Судя по звукам, на другой стороне дороги находилось еще столько же стрелков. Первыми должны были начинать Игульфрид с Ханыгой. Мы с шефом дождались, когда с той стороны дороги станет тихо, и дружно разрядили арбалеты. Я еще бросил звездочку, так что все разбойники погибли, даже не успев понять, что их убивают. Можно было их не убивать, а взять в плен, но что потом с ними делать? Отпускать нельзя, какие бы беспомощные они ни были, однако с удовольствием убивали еще более слабых. А убивать уже обезвреженных ужасно неприятно, тут-то вроде как в бою… Хотя боем это было не назвать, кем бы ни были эти люди раньше, но не воинами точно.

В фургоне заметили, что по ним больше не стреляют, но выходить благоразумно не спешили. Неизвестно, может, это такая разбойничья хитрость. Выглянешь и получишь стрелу…

– Эй, в фургоне! – рявкнул я, не выходя из кустов. – Эти, которые на вас напали, больше стрелять не будут. Вы там тоже не стреляйте.

– А чего это они передумали? И кто ты такой? – голос говорившего подрагивал от злости и страха.

– Мы их убедили, что разбойником быть плохо. А кто я такой… Зовут меня Сарх, мы и мои товарищи – купцы.

– И что, господа купцы, вы хотите сказать, что прикончили ватагу разбойников, да так, что мы ничего и не услышали?

– А кто сказал, что мы всегда купцами были? – уловив недоверие в голосе сидящего в фургоне, вступил в беседу шеф. – Мы раньше наемниками были. Это такие, кто воюют за денюжку, может, слышал?

– Приходилось, – хмыкнул невидимый собеседник. – И чего вам надо, купцы?

– Да, в общем, только чтоб ты не стрелял, когда мы будем дерево оттаскивать. А так сидите себе сколько влезет. Можем даже ваше корыто на колесиках к обочине сами отодвинуть, чтобы телеге проехать не мешало.

В фургоне озадачились. Похоже, ждали какого-нибудь подвоха, например, что их будут просить выйти или потребуют плату за спасение, по старой наемничьей привычке, если мы и в самом деле те, за кого себя выдаем.

– Только имей в виду, – добавил шеф. – Я выхожу. Хоть раз выстрелишь – даже если не попадешь, мы просто ваш фургон подпалим, а потом перебьем, ясно!

– Ясно, ясно. Стрелять не буду. Но и выходить, уж не обессудь, тоже не буду. Делайте быстрее, что хотели, и разъедемся, спасибо за помощь.

Я уже думал, что на этом наше короткое общение закончится, когда в разговор вступила леди Игульфрид.

– Эй, в фургоне! – раздалось с другой стороны леса. – У вас там ведь кому-то плохо совсем? Если не помочь, – умрет, я чувствую.

В фургоне озадаченно замолчали, а потом спросили:

– У вас что, и колдунья есть, купцы?

– Я ведьма!

В фургоне завозились, потом задняя дверь со скрипом открылась и показалась чья-то светловолосая голова.

Сразу же из леса с противоположной от меня стороны дороги показалась леди Игульфрид в компании с Ханыгой.

– Давай, показывай, кто у тебя там, – безапелляционно велела она.

– Мавка там, сестра моя, – хмуро пробормотал человек. – Она с дядькой на козлах ехала, как его подстрелили, к нам в фургон бросилась, да эти уроды ее подстрелить успели.

Игульфрид шустро юркнула в приоткрытую дверь, вытянув предварительно циркача наружу.

Я тоже вышел на дорогу, подошел к фургону, заглянул внутрь. В фургоне, кроме леди Игульфрид, находились еще две девушки почти одного возраста – одна из них держала голову другой у себя на коленях. Было непонятно, как в пространстве, настолько заполненном всяким непонятным хламом, могли помещаться целых три человека, одна из которых лежала, а второй при этом умудрялся стрелять из лука, не иначе как стоя на коленях – выпрямиться в полный рост было невозможно.

– Сарх, помоги мне ее вытащить, – попросила ведьма. – Только осторожно, стараемся не потревожить.

Мы аккуратно вытащили девушку наружу и уложили на траву. В боку у нее торчал обломок стрелы, по пестрому платью расползалось пятно крови. Вокруг нас собрались выжившие артисты – уже знакомый парень, барышня, которая при свете дня оказалась все-таки постарше первых двух, и карлик, который неожиданно выскользнул вслед за нами из фургона. Где он там прятался, в одном из ящиков, что ли? Да уж, пожалуй, без помощи ведьмы или хотя бы квалифицированного лекаря жить пострадавшей от разбойников девушке оставалось совсем недолго. Однако леди Игульфрид скверное состояние раненой не напугало. Она осторожно положила руки вокруг раны и замерла на несколько минут. За это время наконечник стрелы сам выпал из отверстия, а кровь остановилась; бледность с лица девушки, которая и в самом деле была очень похожа на брата, такая же светловолосая и с веснушками, стала постепенно сходить.

– Все, теперь не умрет, – устало констатировала Игульфрид. – Но и совсем ее вылечить я не могу, я все-таки ведьма, а не лекарка. Ну, она сильная, через несколько дней уже будет на ногах. Как вас угораздило в засаду попасть, господа комедианты?

– А попасть в засаду – много ума не надо, тем более теперь, – философски заметил парень. – Спасибо за помощь, и особенно за Мавку. Эх, жаль, что вы раньше не появились, может, и Дядька был бы жив… Жалко его… – Лицо парня омрачилось. – Похоронить его надо. Коротыш, лопата где у нас?

Карлик нырнул обратно в фургон, а я отошел к шефу, который задумчиво рассматривал ствол дерева, перегородивший дорогу.

– Зачем такое здоровенное-то валить надо было? – протянул он. – Вон же рядом стоит осина, ее и убрать потом проще. Какие-то совсем тупые бандиты здесь. Или они и не собирались за собой убираться? – не дождавшись ответа, шеф продолжил: – Это теперь лошадей распрягать, ствол как-то обвязывать и оттаскивать. Ты представляешь, как это сделать?

– Привяжем веревками, и к лошадям. Оттащат как-нибудь. Сами тоже упремся, – неуверенно предположил я. Сосна и в самом деле поражала размерами. Не знаю, сколько лет она здесь простояла, но явно гораздо дольше, чем прожили те, кто ее свалил. Мне как-то обидно стало от такой несправедливости. Если глядя на умирающую девушку, я избавился от последних остатков сожаления от убийства незадачливых грабителей, то теперь был даже рад – больше они пакостить не будут.

– Пойдемте, поможем могилу рыть, – предложил гоблин, протягивая мне лопату. – А то он один еще долго провозится.

Я послушно принял инструмент и направился на обочину, где юный лучник неумело ковырялся лопатой в земле. Шеф побрел к нашей телеге за веревками, а леди Игульфрид успокаивала тихо плачущую циркачку – теперь, когда опасности больше не было, та позволила себе слезы. На душе было муторно и тоскливо. Хотелось домой, где, конечно, тоже не всегда мед с сахаром, но все равно лучше.

С могилой провозились долго – никто из тех, кто ее рыл, не мог похвастаться большим опытом в использовании сельскохозяйственных инструментов. И как-то так получилось, что когда она была закончена, вокруг нее собрались все – и циркачи, и мы, которые не были знакомы с убитым.

Карлик, который до сих пор так и не произнес ни слова, неожиданно заговорил:

– Мы никто даже не знали, как его зовут. Сам он себя Дядькой звал. И кем он был до того, как стать комедиантом, – тоже. А ведь он нам помог, каждому. Меня вообще от смерти спас. – Голос у говорившего к концу короткой речи осип, и он так и не смог закончить, только досадливо махнул рукой. Темноволосая девушка, которую все звали Ринкой, снова разрыдалась, светловолосый парень шмыгнул носом и торопливо ушел в фургон. Нам тоже было невесело.

– Вы куда едете-то? – спросил Ханыга у карлика.

– Да теперь уж и не знаю. Ехали в Ристон, там ярмарка скоро, а только теперь цирк у нас какой-то куцый стал. Так-то еле концы с концами сводили, а теперь еще и без Дядьки… Ну в любом случае, в Ристон.

– По дороге, значит. Давайте, что ли, тогда пока что вместе поедем. Мы тоже в Ристон, на ярмарку. Все безопаснее, – неловко предложил шеф.

– Мы будем благодарны, – серьезно кивнул карлик. – Но вот отплатить вам нечем, если только представление показать, да без Дядьки оно совсем не то.

– Лучше на привале новости расскажете, – вставил я. – Вы путешествуете много, знаете, где что происходит, а мы только из плавания вернулись, давно без новостей.

– Это с удовольствием, – удовлетворенно кивнул циркач. – Новостей у нас всегда много.

Путешествовать в компании с циркачами оказалось увлекательно и очень полезно. Переживания по поводу смерти своего товарища не помешали им всю дорогу развлекать нас рассказами о том, что происходит в королевствах. Они вполне целенаправленно собирали всевозможные новости и пересказывали их с многочисленными и красочными подробностями, придуманными прямо по ходу рассказа, – не очень удобно для сбора собственно информации, зато позволяет скрасить дорогу. Новые боги, повсеместно набирающие популярность занимали центральное место в рассказах.

– Говорят, многоглазый владыка хоть и жесток, но никогда не бывает несправедлив, – увлеченно рассказывал парень. – За грехи наказывает строго, ну там, душу выпивает, обрекая на вечные муки, но праведников зато награждает стократно заслугам. А пуще всего порицает слабость и снисхождение к оступившимся. «Однажды согрешивший согрешит еще!» – главная заповедь. Значит, грехи прощать нельзя. «Простивший грех ближнему – сам стократ грешник». Вот, говорят, в прошлом месяце явился владыка одному пастуху в небольшом селе. И повелел устроить капище и в жертву принести всех грешников – тех, кто богатство неправедно нажил, лжецов, прелюбодеев, совратителей малолетних и мужеложцев. И ведьму еще деревенскую. И пастух моментально смекнул – староста их и есть самый главный грешник. Оно, конечно, в прелюбодеянии он замечен не был, да только мало ли чем он там занимается за забором своим высоким? Явно есть, что скрывать. И богат, богаче всех в деревне! А что говорит, что богатство праведно нажито – так это потому, что лжец. Порассказал он народу о своих думках, да и распяли они старосту. И ведьму бы распяли, да только она сама померла уже как года три, от старости. А богатства старосты все по-братски разделили, глядь – сразу всем так радостно стало и благодать в душу сошла. Поняли, что богу новому угодили. Самого-то пастуха, правда, тут же навстречу с новым богом отправили, потому как он старостину дочку хотел укрыть – шибко она ему нравилась. Он как-то не подумал, что вслед за старостой надо будет всю семью его на деревья приколачивать, и решил втихаря с ней убежать. Только она с ним бежать отказалась, а попыталась придушить – за родных, значит, мстила. Ну, он, конечно, всю любовь свою разом растерял, да только поздно было – опозорился уже, слабость проявил. А позора этот новый бог тоже не прощает. В общем, по такому случаю там с полдюжины мужиков насмерть упились, меду-то у старосты было почитай тридцать бочонков, а мужики-то ведь как, пока есть что пить – они пить и будут. Так и померли, не перенесли благодати. Ну и народ остальной тоже долго своей праведностью наслаждался, и под это дело они еще двоюродного старостиного брата тоже распяли, чтобы уж наверняка. Через месяц, как в себя пришли от благодати, пришлось им призадуматься – как раз посевную пропустили, к зиме голод намечается… Подумали-подумали, да и подались всем селом в воины господни, готовиться, значит, к священному походу во славу великого многоглазого неназываемого бога. Против кого поход будет? А кто у нас главный рассадник скверны? Империя. Вот ее наконец и решили стереть с лица земли, дабы угодить богу-то. А земные имперские богатства все участники по-братски между собой поделят, и наступит тогда золотой век, всеобщий мир и процветание…

В общем, выходило так, что случаи эти были повсеместны, и все человеческие государства в едином порыве собирают общую армию для великого очистительного похода против скверны. Кроме герцогства Бренн – там упорно не хотят новую религию принимать и бога нового не признают. Меня этот факт ужасно заинтересовал – сколько помню, ничем и никогда герцогство Бренн не выделялось – не слишком бедное, не слишком богатое, не очень воинственное, но и отпор захватчикам всегда готовое дать. И к другим расам там отношение обычное, как у всех. Ладно бы, скажем, очень дружили с эльфами, орками или гномами, которые тоже в большинстве отказались присягать новому богу, но нет. Там вообще вышеупомянутых почти не было. Так что очень мне стало интересно, почему всеобщая истерика не затронула Бренн. Даже какие-то смутные подозрения появились.

Как и обещала Игульфрид, раненая девушка, Мавка, уже на следующий день пришла в себя и даже смогла, с трудом, правда, подняться на ноги. Остальные циркачи прониклись к нам еще более горячей благодарностью (особенно, конечно, к нашей ведьме) и теперь пытались угодить ей во всем.

– Мне как-то даже неловко, – шепотом жаловалась она нам с шефом и Ханыгой, когда удавалось сбежать от назойливой услужливости актеров. – Как будто я сама не могу себе похлебки налить! Этот Тренни готов меня с ложки кормить! Что я такого сделала?

– А вот как раз в данном случае твои подвиги ни при чем, – хихикнул Ханыга. – Тренни всегда готов тебе услужить совсем не по этой причине!

Игульфрид непонимающе уставилась на гоблина.

– А по какой? Ах, ты в этом смысле! – она удивленным взглядом обвела наши лица. – Да ладно вам, ребята, что за ерунда?!

– Может, и ерунда, – хмыкнул шеф. – Только он у меня уже интересовался, какие мужчины тебе нравятся и не занято ли твое сердце.

– Ужас какой! И что ты ответил? – ведьма залилась краской.

– Сказал, что ты у нас в восторге от настойчивых блондинов, конечно, – заржал Огрунхай.

– Зачем! Это же неправда! – она обхватила голову руками. – Он, конечно, очень милый, но он мне совсем не нравится! – возмутилась девушка.

– Ну, а где я соврал? Вон Сарх у нас блондин, и если бы он был настойчивее, тебе бы это явно понравилось, скажешь, не так?

Игульфрид покраснела еще сильнее.

– А то, что Тренни принял это на свой счет, так это не мои проблемы. Не мог же я лишить себя такого развлечения!

– Не будь мы сейчас на вражеской территории, фактически в военном походе, я бы не посмотрел, что ты мой шеф и мой друг, и врезал бы тебе промеж глаз так, что уши бы отвалились! – вмешался я. – И тебе, Ханыга, тоже. За то, что подхихикиваешь. Игульфрид, пойдем уже от этих шутников. Надо хворосту насобирать. Нас окружают совершенно бестактные разумные. – Я аккуратно подхватил девушку под локоток и увел в сторону.

– Совершенно случайно у нас уже есть целая куча дров для костра! – донеслось от оставшихся коллег. Шеф просто не может не оставить за собой последнее слово!

Мы в напряженном молчании отошли подальше от стоянки. Я все никак не мог решиться начать разговор. Наконец, все-таки набравшись смелости, раскрыл рот.

– Знаешь, главы наших бывших кланов, конечно, редкостные подлецы, и я ничуть не жалею, что больше не являюсь сыном Сенней. Но портить себе из-за них жизнь было бы, наверное, глупо. Дромехай даже пословицу на этот случай знал: «Назло бабушке отморожу уши». Ну, я к тому, что это как раз тот случай. В общем, тот факт, что нас познакомили с какими-то политическими целями, он ведь, ну… – Я никак не мог придумать, как закончить мысль, и чувствовал себя, как мальчишка, не выучивший урок. И сказать что-то нужно, и не получается. И неловко ужасно. Девушка великодушно не стала дожидаться, когда я соображу, что сказать. Она ведь гораздо отважнее меня:

– Сарх, ты дурак. И еще бесчувственный чурбан. И я тоже дура, получается, потому что тоже хотела назло бабушке отморозить уши. И не смей сейчас больше ничего говорить! Мы в военном походе! И не смей делать вид, что этого разговора не было! И только попробуй не вернуться к нему, когда мы вернемся домой! – Она шагнула ко мне и поцеловала в щеку так быстро, что я не успел никак отреагировать, а в следующую секунду уже повернулась ко мне спиной и убежала обратно к стоянке. И я тоже побрел к костру, что еще делать?! И чужой лес, и чужая страна вдали от дома уже не казались мне такими унылыми и враждебными, но я точно знал, что вернуться в империю нужно как можно скорее.

Завтра мы должны были добраться до Ристона, и пора было решать, куда двигаться дальше. Вечернюю стоянку сегодня организовали чуть в стороне от костра циркачей, мотивировав это тем, что нам нужно обсудить торговые дела. Тренни был не слишком доволен, но возражать никто не стал, отнеслись с пониманием.

– Так, – начал подводить итоги шеф. – Мы очень удачно встретили этих жертв бандитского нападения. Кому что показалось важным или странным в том, что они нам тут порассказали?

– Все странно. Но заинтересовало меня герцогство Бренн. Никогда оно ничем не выделялось, а тут смотрите – все сошли с ума, а они – нет.

– Думаешь, это оттуда эта зараза с новым богом пошла? – спросил Ханыга.

– Очень сомневаюсь. Вообще-то, если бы это придумал тамошний герцог, ему положено быть в первых рядах. Первый после бога, и все такое. Но нетипичное поведение все равно очень странно. Да и чем боги не шутят, может, мы чего-то не знаем. И еще интересно, как им удается нейтралитет держать? До империи как ни крути далеко, а иноверцы – они вот, рядом. Практически в центре земель, принявших нового бога. Как бельмо на глазу.

– В общем, ты предлагаешь дальше двигаться в Бренн?

– Ну, если бы мы знали, где находится источник этих новых идей, то я бы предпочел отправиться туда. Но вы заметили, что Тренни в своих рассказах ничего такого не упоминал? Религия появилась одновременно во многих местах, разом. Так что да, предлагаю действовать от противного. Надо будет осмотреться хорошенько в Ристоне, и, если ничего нового не узнаем, отправимся в Бренн, если у вас более разумных идей нет.

– Вот интересно, там есть спрос на овечью шерсть? Надоела она уже, вы видели, сколько в ней блох? – поинтересовался Ханыга. Он решил прошлую ночь поспать на мягком и теплом и залез в телегу с товаром. Полночи ворочался среди тюков с шерстью, а потом еще полночи варил одежду, избавляясь от непрошеных гостей.

– Кто о чем, а вшивый о бане! – очень удачно припомнил пословицу шеф. – Ладно, у кого-то есть еще какие-нибудь идеи?

Идей ни у кого больше не было, и потому мое предложение было принято.

Утром я проснулся от того, что возле моей палатки топтался кто-то из циркачей. Не то, чтобы я по шагам узнавал своих спутников, просто никто из них не стал бы прохаживаться у входа, не решаясь нарушить мой чуткий сон. Для побудки было рановато – когда я выглянул, небо на востоке еще только начало светлеть. У костра клевал носом Ханыга – судя по тому, как активно шевелились его уши, он и не думал засыпать. А у входа перетаптывался Тренни. Я с тоской подумал, что сейчас мне предстоит обсуждение моих отношений с Игульфрид. Наверняка парень попытается выяснить, не связывает ли нас что-нибудь и как я отнесусь к тому, что он попробует поухаживать за девушкой.

И ошибся.

– О, Сарх, ты уже проснулся! Как хорошо! – я не стал объяснять, благодаря кому я так рано проснулся, вместо этого красноречиво зевнул.

– Я тут видел у тебя метательные звезды, ты ведь хорошо их бросаешь?

Я кивнул. Просыпаться ни свет, ни заря – еще куда ни шло, но вести осмысленный диалог – увольте.

– В общем, ты же знаешь, Дядька у нас погиб, и мы хотели дать последнее представление, перед тем как разбежимся… Ну, хоть немного подзаработать на первое время. Я неплохо жонглирую и еще хожу по канату, огонь глотаю и мечи, Ринка – она скручивается по-всякому, на руках ходит. Карлик просто народ веселит. А гвоздя, ну, знаешь, изюминки, чего-то, что народ будоражит, у нас теперь нет. И, в общем, я тут подумал, если вы не очень торопитесь… Ну, в общем, ты бы не мог выступить? Ну, это, понятно, если ты хорошо бросаешь. Раньше это Дядька делал, он ножи бросал, и боролся еще, и фокусы показывал всякие. Мавка у щита стояла и с фокусами помогала. Но это и Ринка может. Они вместе скручивались, а Мавка еще Дядьке ас-сис-тировала, – последнее слово он произнес по слогам. – Мавка сейчас болеет, и в фокусах помочь не может, а Ринка не умеет, но у щита постоять сможет, дело-то нехитрое, стой да не шевелись. А фокусов все одно у нас никто показать не может, так что и ладно. Поможешь, а?

Я встряхнул головой, пытаясь осознать сказанное. Нельзя объяснять что-то только проснувшемуся человеку с такой скоростью, да еще пересыпая речь многочисленными «ну, понятное дело» и прочими словами-паразитами. Кажется, Тренни воспринял мои дерганья, как утвердительный кивок, радостно (но тихо) пробормотал что-то благодарственное, задумался и добавил:

– Пойду, посмотрю, может, леди Игульфрид уже проснулась! Хочу ее еще попросить, может, какие колдовские штуки покажет. Народ у нас неизбалованный, за такое точно хорошо заработаем. Вы не подумайте, мы все по-честному, половина заработанного вам… – И умчался. А я, так и не осознав до конца, на что я только что согласился, уполз обратно в палатку – досыпать.

Часа через три, уже после рассвета, когда снова проснулся, я вспомнил об утреннем разговоре. Кем-кем, а комедиантом мне до сих пор быть не приходилось. Предложи мне кто что-нибудь подобное несколько лет назад, так, пожалуй, оскорбился бы. Сейчас никакого неприятия эта странная идея у меня не вызывала, однако все равно не слишком нравилась. Во-первых, циркач не может выйти на представление в привычном костюме. Он должен быть наряжен в какие-нибудь яркие тряпки, как можно сильнее раздражающие глаза зрителей. Такого в моем гардеробе, понятное дело, не водилось. И еще скоморох не может просто выйти, бросить ножи (или звездочки) и уйти восвояси. Нужно позаботиться о том, чтобы зрелище было по-настоящему увлекательным. Как все это сделать, я не знал, и вообще, нечасто мне доводилось посещать цирковые представления. А во-вторых, привлекать к себе излишнее внимание – это как-то не слишком профессиональное поведение для разведчика, как мне кажется. Все это нужно было хорошенько обдумать, и посоветоваться со спутниками.

Когда я вышел к нашему костру, спутники уже завтракали. Вернее, завтракали шеф и гоблин, при этом с восторгом наблюдая за совершенно фантастическими, но очень реалистичными иллюзиями, которые показывала для них леди Игульфрид. Какие-то небывалые животные, призрачное пламя и переливающиеся всеми цветами радуги шары составляли собой безумную феерию красок и движения.

– Доброе утро, Сарх, – радостно поприветствовала меня девушка. – Я так рада, что мы будем участвовать в представлении! Здорово, что нам предложили, правда? Всегда мечтала!

После такого вступления объявить, что не собираюсь участвовать ни в каком представлении, было бы жестоко. Я только попытался осторожно намекнуть, что нам неплохо бы соблюдать конспирацию. Однако Ханыга неожиданно принял сторону циркачей:

– Ты, конечно, главный спец по здешним местам, но мнится мне, что, как раз участвуя в представлениях, лишнего внимания мы привлечь не должны. Я больше опасаюсь за нашу торговую деятельность. Конечно, Игульфрид не должна демонстрировать на публике такие чудеса, как сейчас показывала, не знаю, как здесь, а у нас в империи такие красоты можно только в больших театрах увидеть. Или еще на приеме у каких-нибудь градоправителей – я однажды был с дедом, было очень красиво и интересно. Но, вообще-то, почему бы и не помочь хорошим людям?

– Точно, ты ворчишь, потому что сам ужасно не любишь внимания, – подытожил шеф. – Вечно прячешься от разумных, выдумываешь какие-то причины, чтобы на приемы не ходить. Мы когда в страже служили – ведь ни разу на больших праздниках его рожи не видел. Совершенно антисоциальная личность, – пояснил он коллегам. Так что давай, живо тренироваться, а то прирежешь еще девку при всем честном народе. И это, надо бы Тренни позвать и карлика, пусть расскажут толком, что от вас требуется.

– Ладно, я согласен метать звезды и вообще делать, что скажете. – Я поднял руки, показывая, что стоящих контраргументов у меня нет. – Объясните только, для чего вам все это понадобилось?

– Потому, что Игульфрид хочет развлечься, потому что мы тоже хотим развлечься, а главное – потому что тебе надо расслабиться. С тех пор, как мы сошли на берег, ты весь напряженный, будто шпион, находящийся в стане врага. Мы, конечно, хорошо тебя знаем и поэтому заметили, но заинтересованные разумные тоже могут обратить внимание, я думаю. А поскольку мы действительно разведчики и находимся на вражеской территории, ничего такого по нам заметно не должно быть. В самом деле, сид, почему ты не можешь взять себя в руки? Ты бывал в гораздо более опасных ситуациях, нам ли не знать, а сейчас ведешь себя, как юный орк перед первой брачной ночью – делаешь вид, что тебе все нипочем, а на самом деле боишься больше, чем невеста. Чего с тобой такое?

Я ненадолго задумался, вспоминая свое поведение. Шеф был абсолютно прав, как всегда. И я даже понял, почему – на меня давило чувство ответственности за спутников. Раньше за все наши действия, удачи и неудачи отвечал шеф, а мне нужно было просто выполнять задачу. Нет, я, конечно, знал, что от моих действий зависят жизни коллег, и никогда об этом не забывал, но все равно, отвечал только за себя. Теперь все было по-другому, и это угнетало.

– Пожалуй, ты прав, – вздохнул я. – Действительно, пойдем, спросим, что от нас требуется. И нам нужны костюмы – не можем же мы выступать в походной одежде.

– То-то же, – удовлетворенно проворчал шеф. – А то ходишь, будто суслик зомбированный. Взбодрись! Нас ждут великие дела! – и махнул рукой Тренни. Последний пристально наблюдал за разговором от своего костра. Увидев, что его зовут, он с готовностью подскочил и, ухватив под локоть Ринку, торопливо подошел к нам.

– Ну, что вы решили, господа купцы?

– Мы решили вам помочь. Что-то мы заскучали, и поразвлечься будет в самый раз, – важно объяснил орк. – Так что давай, рассказывай, что от них требуется и как мы будем к этому готовиться.

– Очуметь! Видишь, Ринка, а ты говорила, что у господ купцов достаточно дел поважнее! Так, беги, устанавливай щит, а я пока расскажу. Значит, по поводу метания ножей – сейчас будет щит, в него надо попадать в центр, по краям, а лучше туда, куда ассистентка, ну, Ринка укажет. Дядька еще ставил ее к щиту и бросал вокруг нее, совсем близко, получались контуры. Народу очень нравилось. Потом он глаза завязывал и бросал вслепую, и еще он тренировался во вращающийся щит бросать – когда ассистентку укрепляют, щит раскручивают, а он бросает. Но это уже долго тренироваться надо, у вас, уж не в обиду, не получится. Тут ведь не как в бою, расстояние одно, скорость щита он знает, все движения заученные. Так что если вы просто Ринку очертить сможете, с открытыми глазами – уже здорово будет. Сможете? – с надеждой спросил он.

– Даже по вращающемуся смогу. Но не с закрытыми глазами, конечно, – обнадежил его я. Если потренируюсь, конечно. Только не ножами, это долго тренироваться надо. Там движения другие.

– Здорово! Только вы уж Ринку не убейте, она хорошая.

– Постараюсь. Осталось решить вопрос с одеждой.

– Ой, это даже не беспокойтесь! Дядька пошире был да повыше. Сейчас примерим, да Мавка все ушьет, она умеет. Будет будто на вас шито было. И на леди Игульфрид подберем что-нибудь, у той же Мавки есть несколько костюмов на смену, – он оценивающе посмотрел на девушку. – Да, подберем.

– Теперь фокусы. Вы что умеете, госпожа?

– Я много чего умею, – улыбнулась ведьма. – Ты скажи, что нужно, а там видно будет.

– Ох, ну что… Вот Мавку он распиливал… Только это Мавку надо, Ринка не потянет, у нее сись… Не уместится она в ящик, в общем. Ну, там, монету в кулак прятал, а потом оказывалось, что нет в кулаке монеты. А потом у кого-нибудь из зрителей она находилась. Сможете?

– Нет, – невозмутимо ответила девушка. – Это ловкость рук, я этому не училась.

– А если магически? Ну, те-ле-пор-тировать ее, и все? – с надеждой спросил жонглер.

– Если бы могла телепортировать магически, я бы озолотилась, – мечтательно протянула девушка. – Но нет, телепортация – это сказки. И не проси даже.

– Ну вот еще Дядька голубя из пустой шляпы доставал. Голубь у нас есть, старый, правда, и больной… Но спокойный зато!

– Могу его вылечить!

– Это, конечно, шибко хорошо, но народу, думаю, не понравится, – совсем приуныл Тренни.

– А давай я его заставлю из букв слова складывать? Зачарую, он будет какие-нибудь сообщения писать?

– Здорово! – восхитился парень. – Такого там большинство народу не умеет! – и снова расстроился. – И прочитать, что он там сложит, тоже.

– А если картинки какие нарисовать? Картинки-то все разберут?

– Да, это можно. – Вздохнул Тренни. – А вот еще Дядька мог над Мавкой эдак поколдовать, одеялом обернуть, а потом раз – и она уже в другом платье совсем, покороче. Мужики еще всегда просить начинают, чтоб еще раз повторил. Надеются, что она так совсем без платья окажется. Только Мавка у нас чистоплюйка, не соглашается никогда. А то могли хорошо зарабатывать… – задумался парень, – или от жен бы убегать пришлось. Бабы, они ведь, бывает, хуже всяких стражников. Ох, простите, госпожа Игульфрид, это я глупости говорю. Только это опять больше для Мавки работа, не смогет она щас…

– А я как раз смогу, – ухватилась за идею ведьма. Ей явно было неловко перед нами, что она, такая талантливая ведьма, не может заткнуть за пояс какого-то фокусника. – И делать ей ничего не нужно будет, все иллюзия. Только я ее тоже совсем без одежды оставлять не буду. Я тоже, знаешь, злых баб боюсь. Могу еще ее в кого-нибудь страшного превратить, хотите? – она повернулась к остальным циркачам, которые собрались вокруг нас и вовсю прислушивались к разговору.

– А не навсегда? – слабым голосом поинтересовалась Мавка. Она еще не оправилась от ран, да и перспектива превратиться в чудовище ее не вдохновляла.

– Нет, это же будет только иллюзия. На самом деле ты ни в кого не превратишься, – успокоила ее Игульфрид.

– Вот и чудно, – кивнул Тренни. – А вы, госпожа, и медную монету можете золотом так обратить? – осторожно поинтересовался он. – Иллюзию, значит, сделать.

У парня явно был чересчур живой ум, удивительно, что он стал акробатом, а не вором. Хотя, насколько помню по прошлой жизни, грань между цирком и воровской шайкой часто бывала очень тонкой.

– Нет, это, наверное, не надо, – решил он после того, как тихо подошедший Карлик пнул его в лодыжку. – А вообще, какие иллюзии можете?

Девушка продемонстрировала то, что показывала нам утром. Труппа с восторгом наблюдала, как из плотно утоптанной дороги проклевывается росток и на глазах вырастает в ярко-алый цветок, следила за превращениями. Мы с коллегами на это смотрели неодобрительно – девушка, не стесняясь, показывала свое мастерство, которое было много выше, чем умения простой наемницы, пусть и не обделенной магическим даром.

До циркачей, кстати, тоже дошло, что это будет перебор. После того, как Игульфрид закончила, они что-то вполголоса обсудили между собой, и Коротыш предложил свой вариант представления. Достаточно интересное, но без откровенных чудес.

И мы принялись готовиться – я метал ножи, леди Игульфрид тренировалась маскировать ловкостью рук свои магические упражнения. Так что с выходом мы изрядно задержались и в город прибыли только гораздо позже полудня. Комедианты нисколько не расстроились – они и не планировали давать представление сегодня. Тренни с Ринкой бросились на рыночную площадь устанавливать красочные плакаты – народ должен знать, что завтра здесь будет весело. А Мавка заставила нас с леди Игульфрид мерить костюмы, которыми она занималась в дороге. Труппа не захотела тратить деньги на постоялый двор и расположилась в своем фургоне. Мы же готовились провести ночь с комфортом и заранее оплатили себе комнаты в трактире. По-моему, от этого стало неловко не только мне. Почувствовал себя эдаким богатым бездельником, который ради прихоти собирается поучаствовать в представлении циркачей, но при этом не готов разделять их трудности. Однако если бы мы заплатили за комнаты еще и для циркачей, выглядело бы это странно. Нормальные купцы точно так поступать бы не стали, так что пришлось соответствовать легенде.

Костюмы, как я и ожидал, выглядели очень ярко и богато – издалека, конечно. Вблизи заметны были и аккуратные заплаты и потертости, и то, что шиты они на разумных с другой фигурой. Тем не менее, мы остались вполне довольны. Весь остаток дня мы всей командой провели в трактире, пытаясь выгодно пристроить часть товара. Удивительно, но хотя, по нашим сведениям, спрос здесь должен был быть достаточно неплохим, никакой особенной выгоды нам получить не удалось. Что-то мы делали не так, и в будущем это грозило стать проблемой. Денег у нас было достаточно, но мы по легенде должны были изображать средней руки торговцев, а для этого нужно было что-то зарабатывать, а не швыряться деньгами направо и налево.

Зато утреннее выступление прошло отлично. Мы с леди Игульфрид еще затемно спустились в фургон, где нас хорошенько загримировали – не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из наших вчерашних собеседников-купцов узнал нас на представлении.

Я бросал звезды, леди Игульфрид показывала фокусы, которые вовсе не являлись фокусами, дети и взрослые кричали от восторга, медь, слегка разбавленная серебром, сыпалась в шапку к Коротышу. Это был успех.

Вечером вся труппа собралась в трактире. Сегодня, вдохновленные крупным заработком, они решили потратиться на приличный ночлег. Даже несмотря на то, что половина заработка по договору причиталась нам с леди Игульфрид, комедианты получили больше, чем выходило обычно.

– Ну, что будем делать дальше? Разбегаемся? – грустно поинтересовался Тренни. – Кто чем займется теперь?

Ринка с Мавкой опустили глаза. Радость от удачного выступления моментально забылась, девушки вспомнили, что им пора решать свою дальнейшую судьбу. Выступать в урезанном составе цирк не может, а мы помогли только один раз. Перспективы вырисовывались не радужные. Чем может зарабатывать одинокая девушка без родных и мужа? В человеческих землях выбор у нее не слишком большой. Либо в бордель, либо в трактирные служанки. Последнее от борделя часто отличается только тем, что нужно еще прибираться и мыть посуду. Да и у мужчин будущее не блистало возможностями. И если Тренни закономерно выглядел удрученным и подавленным, то карлик был сосредоточен и даже напряжен, но отнюдь не расстроен. До сих пор он не участвовал в разговоре, о чем-то глубоко задумавшись, но после слов Тренни поднял голову.

– Господа купцы, у меня к вам есть предложение, которое вас, возможно, заинтересует. Ты, Тренни, не суетись пока и девочек не расстраивай. Есть у меня одна идея, и если нашим благодетелям она покажется интересной, то, может, нам и не придется расставаться. Господа, дело деликатное, можем мы подняться в комнату и там все обсудить? Мои друзья пусть ужинают, а мы к ним позже присоединимся.

Все недоуменно уставились на карлика, Мавка с Ринкой бросились засыпать его вопросами.

– Коротыш, ты о чем говоришь? Что за предложение, почему мы о нем не знаем?

– Не знаете, потому что я вам про него не рассказывал. Так как, господа? Могу гарантировать, что мое предложение вас, по крайней мере, заинтересует.

Мы и так уже заинтересовались, поэтому без возражений проследовали в комнату.

– Господа купцы, прежде всего, я хотел бы попросить вас об одолжении, – начал человек. – Прошу выслушать все, что я скажу, и только потом принимать окончательное… – это слово он выделил особо, – решение.

– Давай, человек, не тяни уже, – велел заинтригованный шеф.

Карлик вздохнул, как будто собирался окунуться в холодную воду, и сказал:

– Мне кажется, господа, вы – не купцы. Мы провели с вами не слишком много времени, но его было достаточно, чтобы понять – вы не те, за кого себя выдаете. Я привык внимательно наблюдать за поведением людей… и нелюдей, обращать внимание на некоторые особенности, замечать странности. Сами понимаете, путешествовать мне приходилось много, всякие попутчики встречались… Вы с таким интересом слушали рассказы Тренни о местах, где мы бывали, особенно в последнее время, много переспрашивали. Но никого из вас не заинтересовала информация о ценах на те или иные товары в других местах. Он пару раз пытался вам рассказать, да вы отмахивались. Парень еще молодой, наивный, потому ему это странным не показалось, а вот я пожил подольше. Вы скажете, что вы бывшие наемники и не привыкли думать, как купцы. Но судя по вашим словам, вы уже достаточно времени возите товары и не раз были в Ристоне. Если так, вы должны знать, что вся серьезная торговля в городе идет только с разрешения мэра. Предлагать что-то купцам в обход него – верный способ потерять: здешние купцы не станут отказываться, но заломят такие цены, что торговля станет просто невыгодной. Вы же без слов обменяли целую телегу шерсти на сушеную рыбу, которую и без того выгоднее было бы купить в каком-нибудь из портовых городов, и вас не слишком расстроили грабительские условия. Такое поведение можно ожидать от бывших наемников, но такие обычно разоряются в первом же рейсе и возвращаются к старому ремеслу! Да и ваше согласие поучаствовать в представлении… В общем, мне кажется, вы не те, за кого себя выдаете, – закончил Карлик.

Я почувствовал себя полным идиотом. Уверен, ощущения моих спутников совпадали с моими. Конспираторы! Первый же человек нас разоблачил.

– Почему думаешь, что выйдешь из комнаты живым? – не стал отпираться шеф.

– Мне показалось, что вам не чуждо чувство справедливости и вы не любите зря проливать кровь. Да и нелогично было бы убивать того, кого вы совсем недавно спасли от смерти. Поэтому я надеюсь, вы все-таки выслушаете мое предложение, иначе я бы просто не решился признаться в своих подозрениях, – спокойно продолжил карлик. Правда, руки у него при этом дрожали. – И в любом случае, хочу заметить, что Тренни и девочки ни о чем не догадываются.

– Не будем мы вас убивать, Огрунхай просто растерян, – дипломатично успокоил карлика Ханыга. Вытянутое лицо гоблина говорило о том, что сам он тоже не настолько невозмутим, как хочет показать.

– В общем, я подумал, что вы… ну, агенты какие-нибудь. Шпионы… в смысле, разведчики. Не знаю, для чего вам этот маскарад, кто ваш хозяин и что вы должны сделать, и очень надеюсь, что никогда не узнаю. И честно говоря, хотел бы остаться как можно дальше от ваших дел. Но после смерти Дядьки наше положение совсем плохое. Нам придется разойтись, девочки, скорее всего, попадут в бордель, они сироты, помочь им некому. Меня Дядька вообще из сточной канавы вытащил, умирающего, там я и окажусь, скорее всего. Тренни… Он, наверное, в гильдии воров окажется. Только недолго ему вором быть, парень наивный слишком, простой. Он вообще-то из крестьян. Разойдемся – погибнем все. И не разойтись не можем, слишком мало нас для труппы нормальной. И не пойдет с нами никто, занятие у нас по нынешним временам не так выгодное, как опасное, сами видели. Я подумал, вам ведь не обязательно купцами прикидываться для того, чтобы дело свое делать. Вам надо незаметными быть, а на нас, циркачей, еще меньше внимания, чем на купцов, обращают. Потому что взять с нас нечего обычно. И свободы у нас побольше, чем у иных купцов. Те от товара зависят, какой товар возьмут – так у них и дорог сразу убавится и идти куда хотят уже не могут, только куда выгодно. А цирк – он и есть цирк, куда лошадка несет, туда и идем, а коли передумаем, так лошадку и повернуть можно. Вы можете присоединиться к труппе, и будем ходить, куда скажете, а представления давать надо будет, чтобы не подумал на вас никто. Но представления – это ведь куда проще, чем товар пристраивать. И разговоры с нами, бродягами, шибко охотнее разговаривают. Сами боги велели новости все пересказать да выспросить. А мы бы уж помогли, от каких неразумных поступков отговорили да подсказали чего. Так и мы с вами останемся все вместе, разбегаться не нужно будет, может, не пропадем тогда. А как вы свое дело-то сделаете, так мы можем и дальше с представлениями ходить, да для вас выспрашивать. Может, и серебром поможете за то, а если не надо, так и ладно. Если как сегодня везде платить будут, так мы хоть на дворик постоялый насобираем. – Карлик, высказавшись, замер, ожидая нашего решения, а я усиленно обдумывал его предложение. Хотя в глазах коллег видел ту же мысль, что возникла и у меня – помощь циркачей нам бы очень пригодилась. Потому что купцами у нас стать явно не получилось, и если это понял карлик, то рано или поздно поймут и другие.

– Вот что, ты тут так много наговорил… Нам это дело надо обсудить. Спускайся пока к своим, только подробности им не рассказывай. Мы тут обсудим и придем.

Коротыш с облегчением выдохнул и поспешно вышел из комнаты.

– А ведь он и в самом деле опасался, что мы его прикончим, – протянул Ханыга. – Я бы вот не решился такое предложить на его месте.

– Может, и стоило бы, – угрюмо проворчал шеф. – И не только его. Мало ли, кому они проговорятся?

Ведьма не выдержала:

– Что вы такое говорите, Огрунхай! Я же знаю, что вы так никогда не поступите!

– Вот это-то и плохо, девочка. Ужасно непрофессионально.

– Ладно, убивать их мы не станем. А как насчет собственно предложения? – я поспешил переменить тему, прежде чем начнется перепалка.

– А чего тут думать? Соглашаемся, конечно. Так хоть под присмотром будут. Да и нам легче. Как мы со здешними купцами-то облажались? Напугать только хорошенько, чтобы даже случайно не проговорились. И надо поскорее из этого городишки уматывать, пока на нас никто внимания не обращает.

– А с товаром что?

– Бросить. Если мы сейчас резко пойдем к мэру, это будет подозрительно.

– Чего подозрительного. Объяснили добрые люди, вот мы и одумались.

– Да. Только сбрасывать тут весь товар все равно невыгодно. Нужно будет менять часть на что-то другое, а что с этим другим потом делать?

– А давайте просто уедем. Отъедем от города на дневной переход и телеги куда-нибудь спрячем, – предложил гоблин. – Получится, будто мы неопытные торговцы, нормально ни с кем договориться не смогли и поехали дальше. А потом пропали куда-то. Те же разбойники нас прирезали и товар увели.

Предложение было принято, и мы побрели в общий зал. Шеф по дороге бормотал что-то о том, как было просто в страже.

С циркачами мы договорились. Они дождались нас в дневном переходе от города, в придорожном трактире. Мы покинули город через несколько часов после них и еще потратили время на то, чтобы припрятать телеги с товаром. Мало ли, вдруг еще груз понадобится? Тренни и девушек наше решение присоединиться к труппе хоть и обрадовало, но ужасно озадачило. Просьба подождать нас в окрестностях города тоже понимания не встретила. Правда, Коротыш без труда прекратил расспросы, обещав все объяснить позже.

Путешествовать с труппой мне понравилось – изображать из себя актеров гораздо проще, чем купцов. Шеф и Ханыга теперь тоже выступали – шеф в качестве силача и борца, а Ханыга присоединился к карлику, и теперь они веселили народ на пару, разыгрывая забавные сценки. Гоблину, кажется, такая жизнь нравилась больше, чем самим циркачам, – он быстро вошел во вкус. На пути в Бренн мы дали несколько представлений и даже снискали некоторый успех. С каждым разом получалось все лучше, наши новые коллеги не могли нарадоваться – даже несмотря на приближающуюся войну, заработки были совсем неплохими. Нам дважды удалось отбить нападение разбойников – оба раза без потерь с нашей стороны. В общем, спутникам нашим такая жизнь казалась идеальной.

Попутно мы следили за настроениями людей. Новая религия проявлялась действительно повсеместно – часто в селах и городах, которые мы проходили, старые храмы и алтари были заброшены или даже разрушены. У нового бога храмов не было, ему поклонялись по-другому. Приносили в жертву грешников. И повсюду готовились к войне.

Все это вызывало какие-то смутные ассоциации, но я никак не мог ухватить мысль. Все эти заповеди, гласящие о том, что ошибки прощать нельзя… К чужакам теперь относились очень настороженно, подозревали грешников. Однако, поскольку взять с нищих циркачей было нечего, а развлечений не хватало – распятие грешников всем уже несколько приелось, мы пока все больше проходили по разряду условно благонадежных разумных. И все равно мы взяли за правило давать представления днем и не останавливаться на ночь. Жрецы нового бога активизировались в темное время суток – вслед за своим загадочным многоглазым богом, которому, как они объясняли, было достаточно света звезд, чтобы видеть людские грехи.

Я, к стыду своему, так до сих пор не обзавелся покровительством какого-нибудь бога – с тех пор, как от меня отреклись родители и я потерял право обращаться к Дану, боги перестали влиять на мою жизнь, и это меня полностью устраивало. В человеческих государствах было не до этого, а в империи оказалось просто не нужным – большинство разумных там поклоняются каким-то своим небесным или подземным покровителям, но помощи от них никто до сих пор не дождался – так что вероисповедание там стало исключительно делом вкуса. Мне даже стало казаться, что богам вовсе нет дела до смертных этого мира и они давно нашли себе занятие поинтереснее. Теперь вот выясняется, что, по крайней мере, не все. Эта мысль немного пугала – получается, что мы собираемся конфликтовать с богом!

– Ерунду говоришь, – решительно прервал меня шеф, когда я стал делиться с коллегами опасениями на очередной стоянке. – Во-первых, богам до нас действительно нет дела, во-вторых, они и не могут ничего сделать без помощи верующих. Что, ты думаешь, какой-нибудь бог вот так является последователям в блеске и сиянии и начинает обстоятельно объяснять, что и как нужно делать?

– Ну, почему бы и нет?

– Ох, не смеши меня, сид! Вот уж не знал, что ты такой суеверный! Сказки все это, не бывает такого. Может, боги являются каким-нибудь своим верховным адептам или первым жрецам, только не думаю, что происходит это чаще, чем раз в несколько поколений. Вот делать им нечего, только смертных развлекать. Нет, все эти разговоры о новом боге – это просто способ задурить головы населению, попомни мои слова.

Я в ответ глубокомысленно покивал. Действительно, слова шефа выглядели очень убедительно, если бы не одно но: я сам лично прекрасно помню тот единственный раз, когда ко мне во сне явилась богиня Дану. И я точно знаю, что мой случай – не большое исключение из правил в народе сидов.

Мы как раз подходили к небольшой деревушке, последней перед границей с герцогством Бренн. Мы собирались остановиться там на ночь – редкое исключение из сложившегося уже правила – не ночевать в человеческих селениях. Границы между герцогствами довольно условны – здешние земли заканчивались перед мостом над небольшой речушкой, скорее даже ручьем, который находился всего в двух часах от деревни, и мы без труда могли заночевать уже в Бренне. Но я подсознательно стал считать Бренн враждебной территорией, а вслед за мной и мои спутники, так что соваться туда на ночь глядя мы не решились. Это решение оказалось ошибкой. Мы не зря столько времени избегали останавливаться на ночь в населенных местах, как будто чувствовали что-то. Знали, что новый бог – существо ночное, но проигнорировали предчувствие, ожидая больших неприятностей в герцогстве, которое по непонятной причине миновала новая религия.

Село было небольшим, и люди здесь казались очень гостеприимными, нас встретили почти без опаски, с большим удовольствием посмотрели на выступление и достаточно щедро за него заплатили, да еще выставили угощение в местной таверне. Пока мы ели, нас уже привычно расспрашивали – живо интересовались событиями, свидетелями которых мы были, и с удовольствием слушали новости. Тренни прекрасно справлялся с ролью рассказчика, пока остальные ели. Узнав, что мы собираемся продолжить путь по дороге, в Бренн, были очень недовольны. «Нечего вам там делать, ребята, – проникновенно вещал трактирщик. – Они там темные, старым богам поклоняются. Мы и сами туда больше не ходим, и вам не надо. Оставайтесь у нас лучше, а надоест – так назад пойдете, хороших людей веселить да новости им рассказывать! Вот ужо с грешниками покончим, так и ими братья займутся, приведут заблудших к истинной вере». Мы не перечили – не стоит лишний раз спорить с ненормальными. А я за последнее время убедился – новая религия сродни помешательству.

Когда стемнело, мы расположились на краю села на ночевку. Циркачи и леди Игульфрид уже уснули, мы с Ханыгой и шефом сидели у костра – сегодня гоблин дежурил первым, а мы с орком просто остались за компанию.

– А вот интересно, почему мы до сих пор не посмотрели, как они службы проводят? – неожиданно протянул гоблин. – Столько слышали, а сами посмотреть не догадались. Они ведь по вечерам с этим богом общаются?

Мы помолчали.

– Наверное, потому что у нас вместо мозгов – каша, – задумчиво протянул шеф. – Другого объяснения я не вижу. Империя может гордиться своими сынами! Ты, зеленый, еще не совсем безнадежен, а вот нам с тобой должно быть стыдно, как считаешь? – шеф пораженно посмотрел на меня.

– Всемерно поддерживаю, – покаялся я. – Даже не верится, как-то.

– Так чего сидите, гаврики, давайте живенько. Только знаете, вы идите тихо, не надо там никого смущать своим любопытством. И осторожнее там. А я тут покараулю.

Про осторожность он мог бы и не говорить – я уже направлялся в сторону фургона, чтобы сменить поднадоевший цирковой костюм на что-нибудь менее бросающееся в глаза. Ханыга не отставал. Мы тихонько переоделись, стараясь не разбудить спящих – прежде всего леди Игульфрид, и отправились на разведку. Ночь была тихой, ясной и прохладной. В селе было темно, окна домов не светились, и только вдалеке, в стороне центральной площади виднелись отблески огня. Мы осторожно пробирались на свет, стараясь не выходить на открытые пространства. И чем ближе мы подходили, тем больше мне становилось не по себе. Мы по-прежнему ничего не слышали. На площади собралось все взрослое население, а это около двух сотен человек – такая толпа по определению не может не издавать звуков, и, тем не менее, здесь было так же тихо, как на краю села. Мы осторожно миновали последний ряд домов и, укрывшись в палисаднике, уставились на площадь. Она скудно освещалась десятком факелов – в центре собрались жители села. Они стояли молча, неподвижно, и смотрели на священника нового бога. Священник тоже молчал. И не шевелился. Он стоял, запрокинув голову, глаза его были закрыты. Все это выглядело очень неправдоподобно, сюрреалистично – скудно освещенная площадь, человек в центре и несколько десятков людей, собравшихся вокруг него. Будто время здесь остановилось, превратило реальность в картинку, а мы с гоблином стали первыми зрителями, которые могут оценить получившееся произведение искусства. Непрошеными зрителями. Я кожей чувствовал свою неуместность, мне казалось, своим существованием я нарушаю некую странную гармонию, привношу неправильность в идеальную картину мира. И еще я чувствовал, что у этого дикого произведения искусства есть зритель, может быть автор, который оценивает только что созданное, ищет в нем изъяны.

Напряжение продолжало нарастать, мне хотелось сбежать, но я понимал – стоит мне пошевелиться, и я только выдам себя, облегчу задачу этому требовательному и критичному, но совершенно безумному художнику.

Несколько минут прошло в таком неустойчивом равновесии, а потом нас все-таки заметили. Напряжение вдруг выросло разом, резко, так сильно, что мне стало трудно сохранять ясный разум, а потом наваждение прекратилось. Священник медленно опустил голову, с некоторым трудом открыл глаза и обвел взглядом паству:

– Мы впустили в наши дома скверну, – спокойно, без интонации, констатировал он. – Мы поделились нашей пищей с грешниками. Бог недоволен. Бог насладится мучениями и смертью этих отбросов. Или нашими.

По мере произнесения этой короткой речи слушатели все громче роптали, и после того, как прозвучала последняя фраза, ропот превратился в такой взрыв отчаяния, ужаса и злости, что мне опять стало не по себе.

– Мне кажется, нужно драпать, – задумчиво прозвучало рядом. – И быстро.

А я и забыл, что не один наблюдаю за происходящим! Мы с гоблином быстро отползли за дом и тогда, уже не скрываясь, бросились в сторону стоянки. Крики сзади пока не приближались, но надолго растерянности людей не хватит – нам нужно как можно быстрее убираться из этого гостеприимного селения. Если несколько сотен человек, собравшихся в одном месте, мечтают тебя убить, не стоит находиться рядом с ними. Ни к чему хорошему это не приведет.

Мы пробежали через село, своим шумным появлением напугав шефа. Здесь пока было не слышно воплей обозленных людей, так что причины нашего далекого от скрытности поведения поставили орка в тупик.

– Какого хрена вы топчете, как юные быки перед случкой?! – возмутился он. – Что, вам так понравилась служба, что теперь не терпится и нас позвать?

– Шеф, будим всех и сматываемся как можно быстрее. Иначе к нам сейчас самим присоединятся, даже идти никуда не надо будет. И на службе побываем, в качестве жертв!

– Да чего произошло-то?! Вы там что, прямо на алтаре кого-то изнасиловали? – шеф спрашивал уже на ходу, бросая в фургон наши поспешно скомканные лежанки – причем в одной из лежанок была и леди Игульфрид, которая уже раскрыла глаза и даже приняла сидячее положение, но, кажется, еще не проснулась. Из фургона послышалось приглушенное разноголосое ворчание, но на это никто не обратил внимания. Ханыга впрягал одну из лошадей, я заканчивал со второй – за время путешествия я привык справляться с этой нехитрой операцией машинально.

– Да что здесь происходит?! – это леди Игульфрид наконец выбралась из фургона и теперь непонимающим взглядом обводила поспешные сборы.

– Жители деревни хотят нас прикончить, – коротко объяснил шеф. – Скоро будут здесь. Девчонка, в фургон. И ты тоже, – последнее относилось к Тренни, который тоже успел высунуть голову на улицу и изумленно осматривал творящийся хаос, потирая шишку на лбу. – Видимо, это ему досталась честь смягчить падение нашей ведьме.

Ханыга хлестнул лошадей, шеф снова забросил леди Игульфрид в фургон, а сам остался дожидаться, пока я не закончу седлать свою лошадь. Тренни на этот раз был готов, поэтому досталось кому-то другому… Нам с орком предстояло прикрывать отход, по мере сил замедляя движение погони.

Мы быстро догнали фургон, пристроились сзади, я на ходу описал происшедшее на площади, постаравшись как можно точнее передать свои ощущения. Из фургона послышались взволнованные взвизги, кажется, кто-то из девушек заплакал.

– Это чего ж теперь, нас убьют? – обескураженно, даже немного обиженно спросил Тренни. Лицо у него было как у ребенка, у которого отобрали конфету. Кажется, он не мог понять, как люди, которые еще днем с таким восторгом наблюдали за представлением, могут теперь желать ему, такому замечательному парню, смерти.

– С чего ты взял? – пропыхтел шеф. – Им надо нас сначала догнать. Лошади-то не у всех есть, так что догонят максимум человек пятьдесят. Ну и они не профессиональные солдаты, так что справимся. Кстати, сид, как считаешь, не пора ли нам приотстать?

– Может, лучше дотянуть до моста?

– Я с вами останусь! – леди Игульфрид выкрикнула одновременно с мной, но ответил начальник сначала мне.

– Далековато до реки. Могут догнать. А ты, девчонка, остаешься с зеленым защищать гражданских, ясно?! Мало ли, что там на мосту? Это приказ старшего по званию! – аргумент, на мой взгляд, вполне убедительный, никто и не думал слишком уж оберегать девушку, мы давно перестали ее слишком опекать, зная, что она и сама может о себе позаботиться, но ведьме до сих пор казалось, что мы ее оберегаем и носимся как с драгоценной вазой. Тем не менее, приказу она подчинилась.

– Я вам это еще припомню, господин Огрунхай!

– Поугражай еще! – возмутился шеф. – Лучше бы подумала, чем можешь нам на ходу помочь. Ты же с травками всякими общаешься да листиками, вот пусть они отрастут повыше, чтоб деревенским не так весело за нами бегать было!

Леди Игульфрид тут же перестала гневно сверкать глазами и сосредоточилась.

– Сейчас обгоните фургон, – велела она. – Вы мне помешаете. И скажите Ханыге, чтобы ехал помедленнее.

Мы сделали, как было велено – перевели коней на шаг, обернулись. Некоторое время ничего не происходило, а потом мне начало казаться, что повозка, проезжая по дороге, забирает ее с собой: сразу за ней из укатанной земли от краев к центру полотна полезли трава и кусты, маленькие деревца, которые вырастали на глазах. Продолжалось это целую минуту, а потом из повозки донеслось невнятное бормотание, звонкий удар, вскрик, и волшебство прекратилось – больше бурного роста не наблюдалось.

– Зеленый, гони, – велел шеф. Мы с ним снова приотстали и на ходу постарались заглянуть внутрь.

– Ты чего творишь, гаденыш? – заорал шеф, успев первым.

Мне наконец удалось закрепить поводья на телеге, и я перебрался следом. Картина открылась странная. Тренни висел, прижатый спиной к стене фургона. Не просто так, конечно – его удерживал скрючившийся от тесноты шеф. На руке у него, кроме, собственно, Тренни, висели также карлик и Мавка – последняя протестующе пищала. Откуда-то из-под брюха у орка торчали ноги леди Игульфрид.

– Это что здесь такое? – опешил я.

– Он бил Игульфрид! – ткнул пальцем в лицо жонглеру шеф. – Залепил ей пощечину так, что аж кровь носом пошла и она вырубилась.

– У нее кровь сразу пошла! – смогла наконец говорить Мавка. – Еще до того, как он ударил. И не только из носа, еще из ушей. Он потому и ударил, чтоб она колдовать перестала. Не надо убивать Тренни, господин Огрунхай, он помочь хотел!

– Шеф, побери тебя духи степей, выметайся отсюда! Ей надо помочь!

Шеф без возражений выбрался из фургона, а я наконец смог оценить состояние ведьмы. Она здорово напоминала сказочных вампиров – была бледна, лицо измазано кровью.

– Что с ней, господин Сарх? – напряженно спросил карлик.

– Переутомилась. Но, кажется, не смертельно, Тренни ее вовремя оглушил. Давайте уложим ее поудобнее – она теперь не меньше суток в себя не придет. А сколько еще не сможет колдовать – не знаю. – Я, кажется, понимал, почему она так выложилась. Не захотела, чтобы мы убивали ни в чем неповинных людей. После того, как мы уложили девушку и умыли ей лицо, я выбрался из фургона и рассказал, что, собственно, произошло, шефу, который не находил себе места от переживаний. Поняв причины плачевного состояния леди Игульфрид, он превзошел себя в богатстве ругательной конструкции.

– Уволю! – ярился он. – Нет, сначала выпорю, а уже потом уволю, прямо здесь, и домой пусть добирается сама!!!

Я разделял его негодование. Здоровье леди Игульфрид было мне дороже, чем жизни всех людей вместе взятых. И невинными я их не считал.

Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, я пришпорил коня. Догнать нас теперь не получится, лошадям не пройти быстро через появившийся подлесок, но впереди нас ждет граница, на которой должны быть хоть какие-то заставы. И с той, и с другой стороны. Пускай раньше граница с Бренном была символическая, кто знает, как это изменилось теперь?

Спустя еще десять минут мы убедились, что граница больше символической не является. По рассказам циркачей, которым приходилось раньше ходить по этой дороге, мост через реку охранялся с каждой стороны инвалидами – солдатами, которых держали на службе из сострадания. Посты с обеих сторон насчитывали по два-три человека, для которых была установлена сторожка, в которой они и жили. Часто они наведывались друг к другу в гости, проводя вечера за кружкой пива или бутылочкой недорогого вина.

У сидов неплохо развито ночное зрение, так что я первым увидел переправу. На описанное Тренни это точно не походило. С нашей стороны мост был перекрыт двумя дюжинами солдат – и они были уже готовы начать стрельбу.

Я крикнул Ханыге, чтобы он остановился. Он успел как раз вовремя – мы успели раньше, чем въехали в пределы досягаемости стрел. Нас, конечно, услышали и даже дали залп, но не пострадали даже лошади.

– Нахрапом не проскочим, лошадей побьют, – констатировал шеф. – Чего они так на нас вызверились?

– Там кроме солдат, наверное, священник есть, – предположил Ханыга. – Если их бог в селении велел нас догонять, то и здешним мог передать, чтобы ждали.

– Да что за бред вы несете? Какой бог? – возмутился орк. – Только что договорились, что богам это не интересно! Нас просто решили ограбить!

– Это ты службы не видел! – покачал головой гоблин. – Уж поверь, что-то такое там было… Сверхъестественное. И оно нас за что-то очень не любит. И потом, откуда-то они про нас узнали, раз стреляют?!

– Может, они во всех ночных путешественников стреляют, – возразил шеф, но уже без прежней уверенности. – Делать-то что будем? Они нас так в клещи возьмут. Подождем еще дюжину минут, и те, что остались сзади, нас догонят. Долго ли лошадей провести в поводу?

– Что делать, что делать… – проворчал гоблин. – Убивать их будем. Мы с Сархом с двух сторон поползем, а ты пошумишь. Отвлечешь их как-нибудь.

– И как я буду их отвлекать? Частушки им спою?

– Нет, это их только насторожит, – решил я принять участие в разговоре. – Давай ты лучше какой-нибудь факел соорудишь и будешь к ним приближаться, и спрашивать, чего они на нас напали. А мы пока поближе подойдем.

Пока мы переговаривались да шеф зажигал лампу, которая нашлась в фургоне, солдаты успели сориентироваться и теперь шли навстречу. Мы с гоблином подождали, пока они пройдут мимо нас, не заметив в темноте. Шеф стал кричать, изображая испуг, зачем они нападают на мирных циркачей, но люди, похоже, не стремились к переговорам – на вопросы не отвечали и снова начали целиться. Дальше ждать смысла не было. Я разрядил в спину офицеру арбалет и стал бросать звездочки так быстро, как только мог. Использовал те, которые были смазаны парализующим составом – все-таки мне не хотелось убивать слишком много народу. Прежде чем они сориентировались, половина нападавших была выведена из строя.

Нам повезло, что оставшиеся растерялись и, похоже, вообще были слишком неопытны. Бывшие крестьяне, у которых не было опыта боевых столкновений, они, вместо того, чтобы разбежаться в стороны и прикончить хорошо освещенного шефа или хотя бы лошадей, остались стоять на месте и принялись стрелять в темноту, пытаясь нас задеть. В такой ситуации попасть в кого-то из нас с гоблином они могли только случайно.

Через пару минут нападать на нас было некому. Мы с гоблином проверили, не осталось ли кого-нибудь на посту, собрали мои звездочки и арбалетные болты и благополучно перебрались через мост.

Как оказалось, мы рано обрадовались победе. Стоило нашим лошадям ступить на берег Бренна, как в землю перед нами воткнулось несколько стрел.

– Стой! – лаконично прозвучало из крепости.

Я выругался. Что-то мы теряем хватку – кто сказал, что если на одной стороне границы сидят дилетанты, то и на другой будут такие же? Мы решили, что раз после шума, который мы устроили, пограничники Бренна себя никак не проявили, а окна башни так и остались темными, значит, там никого нет. И, как оказалось, жестоко ошиблись – просто солдаты не стали демонстрировать свою заинтересованность переполохом, чтобы не обнаруживать себя раньше времени. И мы на это купились.

– Стоим, – осторожно ответил я. – А что, проход на территорию Бренна запрещен?

– Это кому как. Насчет вас пока не знаю.

– И что нам теперь делать?

– А что хочите, то и делайте, мне-то какое дело? Можете назад вертаться, можете там стоять, мне-то что.

– Назад нам что-то не хочется, – присоединился к разговору Ханыга. – Да и на месте оставаться – тоже. У нас тут так обстоятельства сложились, что возвращаться назад нам крайне нежелательно.

– Да уж, хорошо вы раскатали тех недотеп. Только с чего вы взяли, что нам в Бренне нужны такие беспокойные гости? Да еще и прикидывающиеся циркачами?

– Отчего же прикидывающиеся? Мы и есть циркачи. Удивительнейшее и увлекательнейшее представление Дядьки и его труппы, не слыхали? Просто на нас взъелись эти, селяне. И пограничники. Даже непонятно за что, помолились своему новому богу и кинулись убивать. Что нам было делать, шеи подставлять?

– Не, не слыхал я ни про каких удивительных трупов. Да только никакие вы не циркачи. За версту видно, что либо наемники, либо разбойники, либо вообще подсылы злобные. Нормальные циркачи так лихо бы с солдатней не разобрались, хоть они и пентюхи полные. Ну, вот что, раз уж вы вертаться не собираетесь, то можете подъезжать поближе сюда. Железо все оставите, и милости просим. Только уж не обессудьте, мы вас проверим да до поры запрем.

– И до какой поры запрете?

– А пока начальство насчет вас не решит. Вы не боитесь, доклад мы уже куда следовает с голубями отправили, так что пару дней посидите, а там кто-нибудь появится, у кого полномочиев достанет с вами разобраться.

– Чего делать, соглашаться, что ли? – вполголоса спросил у меня шеф. – Один демон, возвращаться назад сейчас опасно, того гляди эти психи появятся. Да и попасть к ним по-тихому на другом посту не получится, служба у них хорошо поставлена. Наверняка, если что, по другим гарнизонам разошлют описание…

Мы сообщили пограничникам, что готовы сдаться, разоружились и побрели к башне. Нам указали, куда отвести фургон, забрали лошадей и оружие и под конвоем проводили в большую комнату в подвале.

Глава 4

Несмотря на расположение, здесь было сухо, пол застелен свежей соломой, а возле стен было несколько длинных лавок, так что мы расположились даже с некоторым комфортом. Следующие пару дней, которые мы провели в ожидании, нас неплохо кормили, не били и даже не особенно грубили – я был по-настоящему удивлен отношением к заключенным. Нехарактерно это для человеческих государств. Вот мои коллеги удивлены не были. В империи как раз принято вежливо обращаться с задержанными, особенно, если их вина еще не доказана. Хотя леди Игульфрид очень нервничала, когда наконец очнулась. Она считала себя виноватой в том, что мы попали в такое положение, а мы с шефом и Ханыгой не спешили ее разубеждать.

Что касается меня, я даже рад был неожиданному периоду безделья. Мне успело надоесть изображать из себя артиста бродячего цирка – впечатления от нового и непривычного занятия уже приелись, оно стало слишком рутинным, и на первый план выдвинулись его отрицательные стороны. Любовь зрителей никуда не делась, вот только я стал замечать, что любовь эта достаточно странная. Мне были неприятны комментарии, которые зрители выкрикивали во время выступления – чаще всего грубые или пошлые. Раздражало то, с каким царственным видом крестьяне вкладывали свои медяки в шапку, протянутую девушками по окончании выступления. Меня не интересовало количество денег, мне было неприятно, что люди отдают их с таким видом, будто это подаяние убогому. Задрав нос, раздуваясь от собственной важности, да еще, отпустив какой-нибудь комментарий в духе «Помните мою доброту, скоморохи», неграмотный, грязный и немытый мужик швырял мелкую монетку в шапку, протянутую леди Игульфрид, Ринкой или Мавкой, норовя после этого еще и ущипнуть девушку за выдающиеся части тела. Между прочим, артисты были достаточно хорошо образованы для человеческих герцогств. По крайней мере, все они умели читать и писать, были обучены простейшему счету, и если приходилось выступать перед более просвещенной публикой, например в замке какого-нибудь мелкого владетеля, мгновенно перестраивались. Откуда-то появлялись хорошие манеры, речь становилась правильной, а словарный запас волшебным образом расширялся. Пренебрежение, с которым к артистам относились зрители, было неприятно терпеть. Почти после каждого выступления приходилось долго и терпеливо объяснять, что цирк – это только цирк, а вовсе не передвижной бордель, и таких услуг девушки не оказывают. И даже за пять медяков. И юноши тоже. Нет, мы не воротим нос от заработка, просто все больны срамными болезнями и не хотим портить жизнь почтенным зрителям. Последний аргумент придумал я сам.

Мне стоило больших трудов сдержаться, когда с подобным предложением ко мне обратилась одна купчиха – молодая, манерная, с похотливо блестящими глазками. Шеф потом долго смеялся, пока в следующем селении на него самого не положила глаз какая-то распущенная особа. После этого случая он даже извинялся передо мной за свои насмешки, настолько сильно был потрясен.

В общем, заключение в приграничной крепости Бренна стало для меня неплохой передышкой и было бы вовсе отличным, если бы меня не начали преследовать страшные сны. Нельзя сказать, что это были настоящие кошмары – ничего страшного во сне не происходило. Сказать точнее, во сне не происходило просто ничего. Стоило мне заснуть, как я осознавал себя висящим где-то в темноте, беспомощным и неспособным пошевелиться. Я осознавал, что это сон, но не мог проснуться и не чувствовал своего тела. Единственное, что я чувствовал – это чье-то внимание. Я откуда-то знал, что меня ищут – кто именно и с какой целью, определить не удавалось, просто ищущий взгляд неизвестного существа. Но я почему-то не хотел, чтобы меня нашли, и потому вынужден был терпеливо дожидаться окончания сна. Впрочем, мое нежелание вполне понятно – если тебя ищет кто-то неизвестный и с неясными целями, лучше не попадаться ему на глаза, иначе вероятность напороться на неприятности слишком велика. Даже когда ко взгляду добавился голос, зовущий меня по имени, я продолжал молчать и пытался стать незаметнее, твердя про себя, что меня нет, не существует, и вообще я – это не я, а просто сгусток темноты. Такое унылое времяпрепровождение ужасно выматывало, просыпался я не более свежим и отдохнувшим, чем когда ложился спать. Не знаю, помогли ли мои усилия, но ощущения, что меня нашли, так и не появилось.

А на третий день за нами явились целых десять стражников, и мы продолжили путешествие, правда, теперь не по своей воле. Жизнь опять наполнилась событиями, и сны почти прекратились. Засыпая, я несколько секунд наблюдал надоевшую темноту и ощущал чье-то внимание, а потом сон сменялся на обычные для меня видения.

Нас посадили в наш собственный фургон и без дальнейших объяснений и проволочек куда-то повезли. Я ожидал, что дорога не займет много времени – по моим сведениям ближайший городок графства находился всего в паре часов пути от заставы. Однако время шло, а фургон продолжал ехать, управляемый Коротышом. Первое время ехали в молчании, успев наговориться за время вынужденного отдыха в пограничной крепости, но через несколько часов шеф не выдержал:

– Сдается мне, нас прямиком в столицу везут.

– Мне тоже так кажется, – осторожно ответил я, не понимая, к чему он констатирует очевидный факт.

– Как ты думаешь, стража у них только в столице? – поинтересовался шеф.

– Очень сомневаюсь. Мы уже миновали несколько крупных городов. Глупо предполагать, что там нет своих отделений.

– И почему нас не доставили в одно из них? – еще более вкрадчиво спросил начальник.

– О причинах рассуждать можно долго. Но я подозреваю, что нас везут не в обычную стражу, а в тайную.

– И ты об этом так спокойно рассуждаешь?! – шеф уже терял терпение.

– А что мы можем с этим сделать? – прошипел я, стараясь говорить тише, чтобы не быть услышанным снаружи. – Сбежать? С гражданскими?

Последний вопрос заставил шефа, уже готового разразиться бранью, замолчать. Обведя взглядом наших коллег по цирковому ремеслу, наблюдающих за нашим спором с бледными от волнения лицами, он все-таки выругался вполголоса и больше тему не развивал. Я и сам последние несколько часов обдумывал возможность убежать – в принципе, ничего сложного в этом не было. Охраняли нас не слишком тщательно, при желании можно было уйти на ходу – дорога не раз проходила сквозь большие рощи, нам ничего не стоило, выскочив на ходу, прорваться в лес, а там мы уж как-нибудь нашли бы способ скрыться. Даже до сих пор не оправившаяся от последнего применения магии ведьма нас не слишком задержала бы – шеф вполне мог тащить ее на себе сколь угодно долгое время. Но вот взять с собой циркачей мы не могли, а оставлять их было бы не только подло, но и невыгодно. Они слишком много успели о нас узнать.

– Между прочим, серьезного допроса они не выдержат в любом случае, – заметил Ханыга, который, похоже, думал со мной в унисон. – С нашей легендой можно точно распрощаться. А то и того хуже.

Услышав эти слова, Мавка вскрикнула и закрыла лицо ладонями, а кулаки Тренни сами собой сжались. Ханыга непонимающе оглянулся.

– Да не пугайтесь вы так, может, и не будет допроса. Или более удобный случай сбежать представится, – постарался успокоить их гоблин.

– Они не допроса боятся, а того, что мы их решим от этого допроса избавить. Радикально, – пояснил орк. – Между прочим, нам смысла нет. Когда те гаврики, что нас везут, по приезде обнаружат, что половина конвоируемых внезапно покинули этот мир, нам будет очень сложно это объяснить естественными причинами.

– А меня вообще возмущает, что вы ждете от нас такой подлости. – Я решил изобразить обиду, чтобы способствовать уменьшению напряжения. Артисты, кажется, успокоились – по крайней мере, Тренни даже извинился, а девчонки смутились и заверили, что ничего такого не думали. А потом еще долго выспрашивали нас, будут ли нас пытать на допросе. Мы попытались их поддержать, насколько возможно, однако и сами не могли предположить, к чему готовиться, и потому наши уверения были не слишком убедительны.

Нас так и везли без остановок целый день, объезжая все встречные селения, и даже на ночевку мы встали в чистом поле. Создавалось впечатление, что стражникам было дано указание не афишировать наше присутствие в графстве. Я окончательно утвердился в своих наблюдениях, когда Коротыш поменялся местами с Ханыгой и вернулся в фургон, оставив гоблина управлять лошадьми. Карлик сообщил, что как только в пределах видимости появлялись другие путешественники, часть стражников уходили вперед, будто они только что нас обогнали, а не следовали вместе с фургоном, а часть отставала как можно дальше, или, если это было в лесу, они прятались в кустах. Я обдумывал несколько секунд возможность сбежать в одну из таких встреч и с сожалением отказался от этой мысли. Как бы то ни было, пешком с такой компанией нам скрыться точно не удастся, а фургон слишком заметен. Да и вообще я начал сомневаться в необходимости побега. Судя по всему увиденному нового бога в графстве не жалуют, и вообще живут, как на военном положении, окруженные врагами. Может быть, мы едем к возможным союзникам?

До самого Бренна мы так и оставались в неведении. Стражники оказались удивительно молчаливыми, не разговорились даже после того, как на стоянке отчаянно трусящая Мавка попыталась расспросить их о нашей дальнейшей судьбе. Девушка применила все свои актерские способности, пыталась флиртовать, что было воспринято солдатами благосклонно, но в ответ на вопросы чаще всего звучало: «Не знаю, милая. Что приказано, то мы и делаем. Ежели вы ничего плохого не сделали, то и не сделают вам ничего, расспросят да отпустят». Ни в чьем подчинении они находятся, ни куда едем, отвечать стражники отказались. Впрочем, насчет последнего сомнений у нас уже и так не было.

В Бренн мы въехали в три пополудни следующего дня. Целый час мы прождали в неприметной и по какой-то причине малопосещаемой таверне неподалеку от городских стен, прежде чем за нами явились новые сопровождающие. Все они были одеты в цирковую одежду, и, хотя под одеждой угадывались силуэты арбалетов, выглядели новые сопровождающие достаточно органично. Простого обывателя такая маскировка вполне могла обмануть. Нас загнали в фургон и занавесили окна, так что, куда именно его вели, определить не получилось – впрочем, эти меры были направлены не на то, чтобы мы не смогли узнать маршрут, а на то, чтобы не дать случайному наблюдателю увидеть наши лица. После всех этих ухищрений я не сбежал бы, даже представься такая возможность, настолько они меня заинтриговали. Никто из моих коллег не смог высказать хоть сколько-нибудь правдоподобных предположений о том, что все это значит, мы только изумленно переглядывались. Впрочем, загадка скоро разрешилась.

Когда нас выпустили из фургона, мы оказались в просторном дворе замка – не чем иным, кроме замка Бренна, он быть не мог. Нас проводили в просторную комнату. Несмотря на отсутствие окон, на тюремную камеру это не походило. Убранство было достаточно богатым – стены обиты тканью, пол застелен коврами, а большой, покрытый лаком (с ума сойти!) стол был уже накрыт, причем не какой-нибудь баландой. Даже мне, несмотря на то, что я больше страдал от информационного голода, чем от физического, пришло в голову, что неплохо бы перекусить. Однако неизвестный, организовавший встречу, похоже, не собирался кормить всех пленников. Не успели мы рассесться за столом, как дверь снова открылась и в комнату зашел один из сопровождавших.

– Вы, господин, вы и еще вы. – Он указал поочередно на орка, Ханыгу и меня. – Как только закончите трапезу, будьте любезны постучать в дверь, вас проводят на беседу.

Конечно, все указанные заверили, что мы совсем не голодны и готовы общаться прямо сейчас. Уже такой выбор собеседников для первой беседы говорил о многом – неизвестный, который нас захватил, был отлично проинформирован. Странно только, что леди Игульфрид он обошел своим вниманием, но эту загадку мы разгадать не смогли. Я отрицательно покачал головой, заметив, что девушка вскинулась, было, то ли собираясь возмутиться тем фактом, что ее проигнорировали, то ли рассчитывая просто попроситься с нами – не стоило давать вероятному противнику дополнительной информации. Мы последовали за немногословным проводником. Идти пришлось достаточно далеко.

Комната, в которой остались наши спутники, находилась на первом этаже, а неизвестный собеседник, похоже, предпочел обосноваться поглубже. Под замком оказалось целых три подземных этажа – нам пришлось спуститься на последний, после чего мы долго блуждали по не слишком хорошо освещенным коридорам. Ханыга вполголоса высказал предположение, что нас все-таки ведут в пыточную. Мы с шефом только плечами на это пожали, поскольку и сами начали опасаться такого исхода, а проводник просто не отреагировал. То ли не расслышал, то ли ему плевать было на наши предположения.

Впрочем, они все равно оказались ошибочными. Комната, куда нас привели, была еще более роскошной, чем та, где мы были изначально, и освещена достаточно ярко. Всюду на стенах были укреплены канделябры, пол был выложен плиткой, и похоже, что из драгоценных пород дерева, на противоположной от входа стене висел искусно вышитый гобелен, изображавший какую-то гористую местность. Впрочем, рассмотреть это удалось не сразу – после темных коридоров контраст был слишком силен. Раньше всех проморгался шеф, и уж конечно, первое, на что он обратил внимание, было не убранство комнаты, а ее обитатель.

– Ради всех богов скажите мне, я сошел с ума, или это действительно Финн Последний Закат?! – пораженно воскликнул начальник.

– Здравствуйте, господа! Не переживайте, господин Огрунхай, это действительно я, так что смею надеяться, что вы вполне здоровы. Хотя… Должен заметить, что тоже был очень удивлен, когда увидел описание группы разбойников, маскирующихся под бродячий цирк, среди которых оказались столь знакомые мне разумные! Откровенно говоря, я до последнего момента сомневался, что это не совпадение! И теперь меня гложет любопытство. Я теряюсь в догадках о том, что же заставило троих доблестных представителей имперской стражи столь радикально сменить профессию и место проживания? Никогда бы не подумал, господин Огрунхай, что сила вашего артистического таланта столь велика, что вы решите оставить службу да еще и подчиненных за собой увлечете? – Финн говорил совершенно серьезно, но мне показалось, что он едва сдерживает смех. Убийца откровенно наслаждался ситуацией.

Шеф еще не отошел от неожиданности и вместо того, чтобы разозлиться на насмешки, только пробурчал:

– Сам ты, я смотрю, тоже «радикально сменил профессию». Был убийцей, а стал главой тайной стражи.

– Именно так, господин Огрунхай! Но должен сказать, что мое нынешнее занятие не так уж сильно отличается от того, которое привело меня на имперскую каторгу. По крайней мере, методы работы похожи. – Бывший убийца решил, что достаточно повеселился, и согнал с лица улыбку:

– Присаживайтесь, господа. Есть у меня подозрения, что у нас есть, что обсудить, так что располагайтесь поудобнее.

Дождавшись, когда мы устроимся, он продолжил:

– Хотя меня гложет любопытство, я, пожалуй, начну первым. Для начала хочу заверить, что я по-прежнему считаю себя вашим должником, господа, и вам не стоит меня опасаться. Три дня назад у меня на столе оказался доклад с описанием группы разбойников, которые прорывались на территорию графства с боем. Увидев описание разбойников, я сразу заинтересовался тремя из них – орком, «странным» эльфом и гоблином. Я сразу предположил, что описанная троица – мои хорошие знакомые, и только поэтому способ, который я использовал для того, чтобы пригласить вас в гости, был столь некорректен. Если я прав в своих предположениях о причинах, благодаря которым имею счастье принимать вас, то нам лучше сохранить ваше инкогнито. Я не могу представить себе иную причину, по которой вы сейчас находитесь здесь, кроме этой: император наконец осознал, что пора присмотреться к тому, что творится у соседей. Скажите же, господа, я прав? И как получилось, что именно вы претворяете в жизнь его решение? Насколько мне известно, стража занимается совсем другими задачами.

– Примерно так все и обстоит, – угрюмо ответил шеф. – А как так получилось, я расскажу только после того, как ты расскажешь, как ты оказался в кресле начальника тайной стражи Бренна. Ты, между прочим, сам только что говорил, что как принимающая сторона будешь делиться информацией.

– Вы правы, вы, безусловно, правы, лейтенант Огрунхай. Просто в последнее время я привык тем или иным способом информацию получать, а не делиться ей, так что мне трудно перестроиться, – Финн ухмыльнулся. – Что ж, начну, пожалуй, с того момента, как мы с вами расстались. Незаметно покинуть пределы нашей любимой родины оказалось не так-то просто, если бы не Айса, даже не знаю, получилось бы у меня. Однако с помощью моей дорогой подруги это оказалось возможным. Неприятно это признавать, но в тот момент я был для нее скорее обузой, чем помощником, и та забота, которой я оказался окружен, делает ей честь. До тех пор я, знаете ли, не часто мог позволить себе полагаться на кого-то, кроме себя. Знать, что рядом есть кто-то, кто готов прилагать серьезные усилия для твоего спасения и не требует ответных услуг, очень приятно! В результате после того, как мы оказались в герцогствах, я постарался уговорить девушку составить команду. Справедливости ради, скажу, что, как только мы вышли к людям, я тоже стал ей полезен. – Финн хмыкнул, видимо припомнив какой-то забавный случай. – Иногда приходилось объяснять совсем элементарные вещи: например, для чего нужна одежда, если и так достаточно тепло. Впрочем, она очень быстро учится. Мы с ней сработались. К тому же у нее остались какие-то воспоминания о жизни ее матери, так что мы пришли не на пустое место – зная, к кому можно обратиться, всегда легче устраиваться. Не буду рассказывать, как мы оказались в Бренне. Графу требовались услуги определенного толка, которые мы выполнили быстро и чисто, чем заслужили его уважение. А когда в герцогства пришла новая религия, граф решил, что пора обзаводиться полноценной тайной службой – слишком многое начало выходить из-под контроля. Нам предложили встать во главе формируемой организации – и, должен сказать, очень вовремя. Только благодаря нам граф Бренн все еще сохраняет в своих руках нити власти – другим властителям герцогств не так повезло.

Финн сделал паузу, о чем-то раздумывая. Мне очень хотелось спросить, где же сейчас Айса. Я хотел ее увидеть, хотя меня немного пугала предстоящая встреча. Однако прерывать размышления Финна я не стал, как и мои соратники, – не хотелось, чтобы Флинн замолчал окончательно. Сейчас он как раз подошел к интересующей нас теме, так что сбивать его с мысли было бы неразумно. Кто знает, вдруг он передумает делиться информацией?

– Вряд ли такое положение сохранится надолго, – продолжил наконец наш, как теперь выясняется, коллега. – Бог-паук набрал очень много сил. Много последователей. Бренн остается независимым только до тех пор, пока нами не заинтересуются всерьез, пока у них просто нет на нас времени. И я уверен, что как только они окончательно покорят остальные территории, придет и наш черед. Они не станут оставлять неподконтрольное графство в самом сердце своих территорий, прежде чем идти войной на империю, – Финн бросил на нас острый взгляд, – так что сейчас мы ищем союзников, господа. Бренн ищет союзников. Нам нужна поддержка, и чем быстрее, тем лучше – по моим подсчетам, у Бренна есть максимум три месяца, прежде чем границу перейдут толпы безумных фанатиков. Что скажете, господа?

Честно говоря, мы оказались не готовы к такому вопросу. Шеф вопросительно посмотрел на нас с Ханыгой – что мы могли ему сказать? Когда мы шли в герцогства, мы рассчитывали провести разведку. Выяснить, что происходит в герцогствах, узнать, почему в империи активизировались мои бывшие сородичи. Полномочий заключать союз нам никто не давал – было бы странно, если бы таковые полномочия были нам выданы. Империя действительно слишком оторвана от соседей. До нас слишком поздно доходят новости. Да, император начал готовиться к войне, но пока слишком медленно. Там, за горной грядой, никто пока не готов к войне. И даже наше задание больше связано с моими бывшими сородичами, которые слишком активно обозначили в последнее время в империи свое присутствие, а не с приближающейся войной. Впрочем, с тех пор, как я оказался в герцогствах, меня не отпускает чувство, что в том, что тут происходит, тоже видна рука моих родственников. И если мои предположения подтвердятся, нам нужно очень серьезно отнестись к предложению Финна. И даже если нет, если происходящее в империи никак не связано с тем, что творится здесь, мы все равно не можем это игнорировать. Не знаю, насколько хорошо мне удалось передать свои мысли в ответном взгляде, но шеф, кажется, и без меня все это понимал.

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем заключать никаких союзов? Нет у меня таких полномочий. Нас сюда прислали на разведку. И разведка эта никак не связана со всеми этими безобразиями, которые у вас тут творятся. У нас и своих хватает. Если мы вернемся с какими-то невнятными вестями о готовящейся войне и новой религии, вместо тех сведений, за которыми нас послали, император нас по головке не погладит. И хотя мне совсем не нравятся разговоры о предстоящей войне и тем более убегать от толпы каких-то фанатичных идиотов, но возвращаться вот так… – Шеф развел руками, показывая, что такой план кажется ему совершенно невыполнимым.

– Говорите, император вас по головке не погладит? – заинтересовался Финн. – Значит, и задание он вам выдал лично? Как интересно… Высоко же вы взлетели, господа, а еще удивляетесь моим скромным на вашем фоне успехам! Я понимаю вашу позицию, господа. Но, возможно, я смогу вам помочь? Я очень подозреваю, что наши проблемы имеют общие корни. Например, я могу со всей определенностью утверждать, что все сейчас происходящее в герцогствах – работа ваших соплеменников, господин Сарх. К сожалению, не могу сказать, официальная ли это политика дольменов, или работа группы отщепенцев, но у меня есть документы, подтверждающие, что распространять религию бога-паука начали именно сиды, причем сразу в нескольких герцогствах. Там, где власть была сильна, на свою сторону сначала склонили властителей, распространяя новое учение сверху вниз. Слабых властителей просто проигнорировали, сразу начав с простых обывателей. Бренну в этом повезло: предыдущий граф Бренн скоропостижно – и очень вовремя – скончался, как раз когда все это началось, а его сын, как оказалось, гораздо более сильный и дальновидный правитель. Ему удалось в короткие сроки сосредоточить в руках все нити власти и быстро подавить тихое завоевание. Довольно жесткими методами, но при этом эффективными. Жители холмов просто не успели среагировать. Я вижу, вы не удивлены, господин Сарх?

Я отрицательно покачал головой – действительно, изображать удивление было бы глупо.

– Надо полагать, именно ты и помог старому графу так вовремя отправиться к богам? – хмыкнул шеф.

– Как вы можете такое говорить, лейтенант! – делано возмутился Финн. – Я благовоспитанный гражданин, который действует исключительно законными методами! Вам любой из моих подчиненных это подтвердит! Старый граф отравился несвежими огурцами, у меня есть заключение придворного лекаря! И вообще, мне кажется, причины его смерти не должны вас сейчас интересовать.

– Ты прав, это не наше дело, – признал орк. – Даже непривычно, знаменитый Финн Последний Закат продолжает заниматься убийствами, а я не должен ничего с этим делать, и даже более того, должен быть вроде как благодарен ему за это! – шеф сокрушенно покачал головой, удивляясь такому странному повороту судьбы.

А я подумал, что нам, с нашей дилетантской тайной стражей, очень далеко до этого человека. Стоило бы у него поучиться. Для начала неплохо хотя бы обзавестись своими агентами во дворце, чтобы быть в курсе происходящего там. То, что обо всех новостях мы узнаем непосредственно от императора – это просто смешно. С другой стороны, у нас и не было времени заниматься всем этим – с момента формирования нашего подразделения для него всегда находилось какое-нибудь дело, причем вдали от столицы. Даже любопытно, устроено ли это специально, или император просто не совсем правильно представляет функции тайной стражи?

– Что скажете, парни? – повернулся шеф к нам с Ханыгой.

– Если все так, как говорит наш гостеприимный хозяин, нам нужно возвращаться, – лаконично ответил гоблин.

– У меня есть копии различных документов, подтверждающих активное участие в общественной жизни жителей холмов. Есть также несколько писем, перехваченных моими агентами. Господин Сарх, возможно, кто-либо из адресатов или адресантов этих писем будет вам знаком. Некоторые из этих документов я готов предоставить вам – так вам будет, что предъявить императору в качестве доказательства. Если я получу ваше принципиальное согласие передать предложение о союзе императору, оно тоже будет у вас не позднее чем через два дня – это время понадобится графу с советниками, чтобы сформировать проект соглашения. Уверен, если вы сопроводите эти бумаги своими пояснениями, империя заинтересуется в союзе. Соглашайтесь, господа. Империя сильна, но против этой атаки она может не устоять. Думаю, наша помощь не будет для нее лишней. Ну а Бренн без внешней помощи прекратит свое существование в нынешнем виде максимум через пять месяцев – как видите, я с вами откровенен. И не прошу верить на слово. Право, господа, я не понимаю ваших сомнений! Я сейчас распинаюсь перед вами, как торговец перед покупателем, предлагая отличный товар только за обещание передать просьбу о помощи, а вы еще носами крутите! – Финн был очень убедителен. Мне показалось, что он действительно переживает за Бренн, ему крайне важно договориться о помощи. И это было странно – то, что я слышал об этом разумном до сих пор, мало согласовывалось с его нынешним поведением. Хотя наша первая встреча оставила у меня положительное впечатление. Шефа тоже заинтересовали изменения, произошедшие с убийцей:

– С каких пор ты так заботишься о ком-то, кроме себя? – подозрительно прищурился орк. – Меня это прямо-таки пугает. И настораживает.

Собеседник криво усмехнулся:

– С тех пор, как мне пришлось думать о ком-то, кроме себя, лейтенант. Это, знаете ли, заставляет поступиться некоторыми принципами. К тому же мне нравится Бренн – до того, как оказаться здесь, я был отличным специалистом в своем деле, очень уважаемым специалистом, ни от кого независимым, никому ничего не должным, кроме очередного нанимателя – и к чему это привело? Я провел достаточно времени на каторге, чтобы понимать, что одиночка никому не нужен. А здесь… Да, мне пришлось взять на себя некоторые клятвы, но я, по крайней мере, знаю, что в случае неудачи мне окажут поддержку – такую, которую будет возможно оказать в конкретных обстоятельствах. Может быть, помощь будет заключаться в порции яда, которую мне передадут, чтобы избавить от мучений, но она будет. Это приятно греет душу. И мне не хочется, чтобы это закончилось.

Мы еще несколько часов провели в кабинете Финна, пересказывая последние имперские новости. Больше всего его интересовали попытки свергнуть императора и организовать переворот. Он очень внимательно выслушал все, что я знаю о магах сидов, их возможностях, привычках, манере одеваться, – его интересовало все. Полезными оказались также общие сведения о моем народе – обычаи, социальное устройство… Меня поразило, насколько многое он уже знал – Финн оказался очень талантливым разведчиком. В конце концов, немного посомневавшись, я рассказал о правителях народа холмов. Не упоминая о том, кем они мне приходились до того, как меня изгнали. Убийца был очень доволен. Он назвал мое описание странным словосочетанием «психологический портрет» и даже законспектировал некоторые моменты, показавшиеся ему особенно важными. Описания наших приключений по эту сторону границы тоже были признаны интересными, а рассказ о событиях, повлекших конфликт с жителями приграничной деревни, вызвал серьезное опасение.

– Вам теперь будет гораздо сложнее находиться в герцогствах. Не знаю, что заставило этого насекомого бога вас так невзлюбить, но теперь каждый жрец знает ваши лица.

– Паук – не насекомое, – меланхолично поправил Ханыга. – А что, тебе известно, как работает система оповещения?

– Понятия не имею, – развел руками Финн. – Только в общих чертах, благодаря моим людям. Они долгое время довольно активно работали против сектантов, и им успешно удавалось маскироваться, ровно до тех пор, пока они не попадали на ночную мессу. Те, кому удалось эту мессу пережить, больше не смогли работать – жрецы после этого засекали их сразу, будто чувствовали. Как будто на них какая-то метка. Так что ваша разведка в любом случае теперь потеряла смысл. Вижу на вашем лице выражение недоверия, господин Огрунхай. Что ж – вы легко можете это проверить сами, если готовы рисковать.

Шеф, похоже, действительно не поверил, а я поверил сразу же. Очень уж знакомо все это было. Устраивать спор на глазах у убийцы я не стал, решив позже поговорить с орком наедине. Встреча явно подходила к концу, нам с коллегами нужно было многое обсудить, да и Финна, похоже, ждали дела. За последнюю пару часов в комнату уже дважды заглядывал его помощник, но, не дождавшись каких-то распоряжений, уходил восвояси. И все-таки я не удержался. Уже выходя из комнаты, я спросил:

– Ты сказал, что в Бренн вы пришли с Айсой. Где же она сейчас?

Убийца тепло улыбнулся. Это было так неожиданно, что я с трудом поверил своим глазам. На секунду его глаза стали глазами обычного разумного.

– Я уж думал, ты не спросишь. С ней все в порядке, надеюсь. По крайней мере, полдюжины дней назад она была здорова и довольна жизнью. И если не случится какой-нибудь неожиданности, через два дня я буду иметь удовольствие сообщить ей приятные новости – мне кажется, она о тебе помнит и будет рада увидеть вновь, в более спокойной обстановке.

Тот же проводник, который привел нас в подземелье, сопроводил в выделенные нам покои – это были именно покои, состоящие из очень роскошной гостиной и пяти спален. Единственным минусом этих хором являлось то, что располагались они на том же этаже, что и кабинет Финна, – глубоко под землей. Ну, еще отсутствие канализации и водопровода, впрочем, в герцогствах это достижение цивилизации еще не появилось и вряд ли в ближайшее время появится.

Шеф, глядя на всю эту роскошь, задумчиво отметил:

– И стоило бежать с каторги, выбиваться в правые руки здешних графов, чтобы снова закопаться под землю?

Вопрос остался без ответа, потому что как раз в этот момент в комнату зашли наши артисты и леди Игульфрид, которая тут же потребовала объяснений, где мы так долго пропадали и чем закончился допрос.

Встреча с графом Бренном прошла быстро – нас представили как послов империи и потенциальных союзников, графа наша принадлежность к «империи зла» ничуть не впечатлила. Ради того, чтобы сохранить свое графство от посягательств моих бывших родственников, он был готов пойти на союз с самими темными богами, не то, что с империей. Он передал нам предложение о союзе, выслушал уверения в том, что все будет передано императору с соответствующими комментариями, и на этом аудиенция закончилась. Граф показался мне достойным правителем – волевой, возможно, циничный и жестокий, но, тем не менее, он заботился о своем графстве и подданных. Руководило ли им стремление сохранить свое высокое положение или искренняя забота о людях, нам было, в общем, все равно.

Обсуждения, как распорядиться полученной информацией, заняли достаточно много времени, благо у нас такового было в достатке. Особенно у шефа и Ханыги – Финн убедил их не выходить за пределы подземных этажей замка, отданных в ведение тайной полиции. В Бренне в последнее время редко можно было встретить представителей нечеловеческих рас, орк и гоблин привлекали бы слишком много внимания. Нас с леди Игульфрид (мы не стали скрывать от Финна, что наша команда пополнилась прекрасной дамой) в перемещениях по городу не ограничивали, однако всегда давали сопровождающего. Кроме него мы заметили слежку – впрочем, существование последней от нас не скрывали. Когда я поинтересовался у проводника, для чего это устроено, тот охотно объяснил – в Бренне могут быть шпионы, которых можно будет вычислить, если они проявят интерес к гостям графа. Поиск шпионов ведется постоянно, но упускать такой удобный случай, когда есть разумные, подходящие на роль живца, начальник тайной службой не собирался. Благо жрецов тут быть не могло – они, как оказалось, не могут надолго покидать алтари, а за тем, чтобы их не было, хотя бы в городе, и обычная и тайная стража следит очень внимательно. Поэтому обычной маскировки нам с ведьмой вполне хватало, чтобы не опасаться быть впоследствии узнанными. Такие прогулки нам быстро наскучили, и большую часть времени мы провели вместе с коллегами, изучая документы, предоставленные Финном. Они представляли большой интерес, особенно одно письмо. Я узнал почерк, которым оно было написано. Можно было не сомневаться, что его написала моя мать. Ошибиться я не мог, по понятным причинам – мне множество раз приходилось видеть написанные ею письма. Как ни странно, письмо опосредованно касалось нашей команды: мать интересовалась, нет ли новостей от отправленного в империю мага, того самого, которого нам с таким трудом удалось прикончить. Очень жаль, что упоминаний о способе связи с ним в письме указано не было – хотя нам всем было очень интересно. Впрочем, скорее всего, способ этот был магическим, а значит, почти бесполезным. Я слышал об этом способе, который мало того, что не позволял пользоваться им кому-то, кроме самих магов, так еще и не позволял передавать достаточно подробных сообщений. Только набор ощущений – например, торжество победы или досаду от неудачи. Много таким способом передать невозможно. Одного этого письма было достаточно, чтобы связать новую секту, захватившую власть в герцогствах, и моих родственников, так что не доверять Финну у нас оснований не было. Жаль, что ни мы, ни сам Финн так и не узнали причин, по которым мои бывшие родственники взялись столь активно вмешиваться в жизнь жителей поверхности. И еще мне непонятно было, откуда взялся этот многоглазый и многоногий бог-паук. На протяжении многих тысячелетий мой народ поклонялся богине Дану и не собирался ей изменять. Да и бог – паук… Я не великий теолог, но так и не смог припомнить ни одного бога, который предпочитал бы являться последователям в этой форме. Тренни вспомнил одного – парня, по имени Ананси, про которого иногда рассказывали сказки моряки южных провинций, которые иногда ходили далеко на юг за драгоценными клыками удивительных зверей, с щупальцем вместо носа. Жители тех мест, где водятся эти звери, весьма почитали этого бога, но он, судя по рассказам, никогда не отличался ни властолюбием, ни стремлением заполучить побольше последователей, а больше всего ценил хорошую шутку. Думаю, будь они знакомы, они неплохо сошлись бы с Локи. И я очень сомневаюсь, что мои гордые родственники приняли бы покровительство столь несерьезного бога – если уж изменять Дану, то с кем-нибудь посильнее и более жестоким.

Мы решили, что нужно возвращаться в империю как можно скорее. Новости были тревожные, тем более что подготовка к отражению внешнего нападения ведется достаточно вяло. В условиях приближающейся войны наличие такого союзника, как графство Бренн, было бы очень полезно для империи, прежде всего, как плацдарм, находящийся на территории противника. Оставалось решить, как мы будем возвращаться. Для начала нужно было определиться, что делать с компанией Тренни. Теперь, когда выяснилось, что мы больше не можем как следует замаскироваться, необходимость изображать из себя актеров бродячего цирка отпала – все равно толку от этого не будет. Передвигаться предстояло скрытно, а скрытное передвижение в компании с четырьмя не слишком приспособленными к этому разумными – та еще задачка. Никто не видел смысла в том, чтобы тащить их за собой сейчас – да, в какой-то степени мы приняли на себя ответственность за этих людей, но здесь, в Бренне, им не угрожало никакой опасности. Финн без возражений согласился принять компанию к себе на попечение и даже пообещал потренировать их немного в искусстве собирать информацию – в том случае, если мы решим и в самом деле в будущем принять их в имперскую тайную стражу в качестве агентов.

Шефу такое предложение не понравилось – кто знает, кому они будут верны после такого обучения. Однако все это представлялось делом далекого будущего, к тому же никто не обязывал нас непременно брать артистов в свою команду. Главное, люди будут заняты, при этом оставаясь в безопасности. Даже если с нашим дальнейшим сотрудничеством ничего не получится, знания эти для них бесполезны не будут.

Циркачи с этими доводами согласились, за исключением Тренни, который так и не объяснил толком, что его не устраивало. Хотя все и так догадались – он все еще не терял надежды заслужить благосклонность леди Игульфрид, хотя она неоднократно давала понять парню, что испытывает к нему только дружеские чувства. В общем, несмотря на то, что актеры бродячего цирка мне нравились, я испытывал некоторое облегчение от того, что мы с ними расстаемся. Все время, что мы с ними путешествовали, меня не покидало напряжение, не слишком сильное, но заметное. Да и в любом случае, приятно будет перестать изображать из себя того, кем не являешься. Мне успели надоесть яркие костюмы, необходимость изображать радость, получая медяки за свое выступление, ненавязчиво ограждать девушек от приставаний со стороны «благодарных» зрителей, да и просто постоянно следить за своими словами, чтобы не сболтнуть лишнего при наших, как ни крути, не совсем добровольных помощниках.

Айса вернулась, как и обещал Финн, через два дня после того, как нас доставили в Бренн. К этому времени мы успели даже составить примерный маршрут движения и обсудить его с Финном. Заскучать я не успел – проснулся утром от того, что почувствовал чей-то взгляд. Это было странно, потому что за два дня я хорошо изучил свою комнату и не нашел никаких тайных ходов, а дверь я собственноручно запирал на засов. Осмотрев комнату, я удивился еще сильнее – в комнате никого не было. Я начал сомневаться, не приснился ли мне этот взгляд – если уж мне в последнее время снится всякая дичь, то почему бы не привидеться, что в комнате есть кто-то, кроме меня? Я уже совсем было собрался продолжить прерванный сон – утро, по ощущениям, было слишком ранним, но тут в дверь кто-то поскребся. Не постучал, а именно поскребся – столь странной манеры не водилось ни за кем из моих товарищей. Я поплелся открывать дверь, слегка удивившись своему поведению – несмотря на то, что я по-прежнему чувствовал чужой взгляд, опасений это ощущение не вызывало. Взгляд не казался враждебным, скорее, изучающим и немного любопытствующим. И когда за порогом я увидел Айсу, совсем не удивился. Кажется, чего-то подобного я и ожидал. Девушка здорово изменилась со времени нашей последней встречи. Теперь она гораздо меньше была похожа на химеру – передо мной стояла обычная человеческая девушка. Немного отстраненный взгляд и неестественную неподвижность заметить мог только тот, кто специально выискивал что-то необычное.

– Я рада, что ты не умер, – сказала Айса. – Твой орк говорил, что ты не умрешь, но ты лежал, не шевелясь, и твое тело было готово перестать работать.

Я слегка опешил от такого начала разговора. Позже я понял, что эта странная девушка мыслит очень конкретно. Тот факт, что со времени нашей последней встречи прошла уйма времени, был не важен. Последняя наша встреча закончилась тем, что я лежал без сознания – это имело значение. Айса просто выражала радость, что я не умер.

– Я тоже рад, что ты жива, – согласился я. – Тебе нравится твоя жизнь?

– Да. Это гораздо лучше, чем быть мертвой. И лучше, чем жить под землей. Интересно. Много людей. И Финн интересный. Он так много рассказывает и хорошо убивает. Помог мне стать похожей на людей. Он мой мужчина. У моей матери не было мужчины, поэтому она умерла. Я не умру. У тебя хорошая женщина. Я слушала ее, когда пришла. У нее интересные сны. Хочу на нее посмотреть.

– Ты что, можешь видеть чужие сны? – моему удивлению не было предела.

– У твоей женщины – да. Она маг и не умеет защищаться. У других не могу. Это плохо?

Кажется, ей действительно было интересно мое мнение по этому вопросу.

– Не знаю. Я никогда не видел чужих снов и потому не знаю, плохо ли их не видеть.

Айса улыбнулась. Улыбка у нее была необычная – немного неуверенная, будто она старательно выполняет чьи-то рекомендации, но не знает точно, правильно ли. После того, как я улыбнулся в ответ, она пояснила:

– Долго тренировалась улыбаться. Финн показывал, говорил, как. Когда он перестал пугаться, разрешил улыбаться другим. Сказал, если в ответ улыбаются, значит, у меня получилось. А если не улыбаются, надо убить. Хорошо, что тебя не надо убивать.

Я на секунду опешил, а потом до меня дошло. Да она же шутит! Я расхохотался и за это имел счастье понаблюдать чувство глубокого удовлетворения на лице девушки. Кажется, этому ей тоже приходится учиться.

– Пойдем смотреть твою женщину, – предложила девушка, дождавшись, пока я прекращу смеяться.

– А не слишком рано? И потом, я еще не совсем уверен, что она моя женщина.

– Ты ей снишься! – старательно изобразила на лице уверенность девушка. – И когда ты говоришь о ней, у тебя пульс меняется. Конечно, она твоя женщина! Пойдем. Проснется.

И мы пошли стучаться к Игульфрид. Ведьма действительно еще спала. Дверь распахнулась, и «моя женщина» удивленно уставилась на Айсу. Коллеги успели подробно рассказать ей и то, откуда мы знакомы с Финном, и про участие в спасении Айсы, но сообразить, что за странная девушка стоит перед ней, Игульфрид спросонья не смогла. Айса тоже не стремилась представляться. Вместо этого она с интересом уставилась на сонную ведьму и принялась ее рассматривать. Я поспешил представить дам друг другу.

– Игульфрид, это Айса. Ты про нее слышала. Это ее мы ждали, чтобы отправиться обратно. Айса, это Игульфрид, она наша коллега.

– И твоя женщина, – кивнула Айса. – Я знаю это. – Она посмотрела на меня чуть внимательнее и уточнила: – Это что, правила приличия? Я не могу запомнить. Не понимаю, зачем нужно говорить вещи, которые и так известны.

– Ничего страшного, я вовсе не обиделась, – добавила девушка. – Я и сама не слишком люблю все эти церемонии. И я очень рада с тобой познакомиться! Насколько я поняла, ты знала нашего Сарха еще до того, как он перебрался в империю? Ты знаешь, он почти ничего не рассказывает о тех временах. Может быть, ты приоткроешь завесу тайны над его прошлой жизнью?

– Я не знала его раньше. Моя мать знала. Но я помню все, что помнила она. Я могу тебе показать, только это будет больно. Хочешь?

– Еще бы! – обрадовалась леди Игульфрид. – Так еще интереснее!

– Эй, а мое мнение вам неинтересно? – поспешил вставить я. Не хотел бы, чтобы леди Игульфрид видела меня таким, каким я был тогда – не то, чтобы мне было чего стыдиться, но вообще-то я вел себя как идиот. – Я против!

– Твое мнение мне интересно, – согласилась Айса. – Ты мне потом объяснишь, почему ты против. Сейчас я покажу твоей женщине воспоминания матери и тогда вернусь к тебе, чтобы узнать. Это интересно.

Я ожидал несколько другую реакцию, но, похоже, ничего от меня не зависело. Леди Игульфрид продемонстрировала мне свой язык и скрылась в своей комнате, Айса последовала за ней. Мне ничего не оставалось, как пойти и разбудить шефа и Ханыгу. Во-первых, было просто обидно, что меня разбудили ни свет ни заря, а они спят, во-вторых, я немного опасался, что отношение возлюбленной ко мне изменится, после того как она увидит мое прошлое, и я надеялся, что компания друзей скрасит мое ожидание. Друзья меня действительно развлекли. Шеф засыпал насмешками, после того как уяснил причину волнения, Ханыга был более сдержан, но тоже не отнесся серьезно к моим опасениям. В результате мы довольно весело провели часы, оставшиеся до рассвета, наступление которого ознаменовалось появлением девушек и самым настоящим поцелуем, которым меня одарила леди Игульфрид, даже не постеснявшись присутствия коллег. Обсуждать увиденное она отказалась, обещав непременно все пересказать, когда появится свободное время. Теперь же нам нужно было отправляться.

От побережья до графства Бренн мы добрались чуть больше чем за месяц. Несмотря на то, что путь наш был почти прямым, движение с цирковой труппой не отличается великой скоростью, так что обратно на побережье, где нас ждал корабль, мы рассчитывали дойти раза в два быстрее, хотя двигаться нам предстояло кружным путем. Маршрут разработали так, чтобы обойти все поселения, включая мелкие деревеньки. Новая религия столь плотно обосновалась в герцогствах, что своего жреца не имели только совсем крошечные хутора. Но и в них мы заходить не могли. Проблему пополнения провизии решать предстояло с помощью Айсы – добывать провиант будет девушка в тех самых хуторах, которые должны попадаться нам на пути. Когда шеф поинтересовался, не будет ли привлекать внимание тот факт, что одинокая девушка в глуши будет закупать пищу, Финн с удивлением посмотрел на него и пояснил:

– А кто сказал, что она будет что-то покупать? При ее способностях тратить деньги там, где можно просто украсть, было бы неразумно. Так что хуторяне ее даже не увидят и соответственно не смогут об этом никому рассказать.

Мы тогда спорить не стали, несмотря на то, что решение было сомнительным с моральной точки зрения – все-таки жители, которых мы собирались обокрасть, были ни в чем не виноваты… Но с другой стороны, так действительно было проще всего.

Из города выходили порознь – Айса отдельно, шеф и Ханыга – скрываясь в специальной нише на дне телеги золотаря. Кажется, Финн наконец нашел способ отомстить моему начальнику за то, что тот его когда-то изловил и отправил на каторгу. Негодованию шефа не было предела, но Финн был тверд, на все крики и предложения шефа находя убедительные аргументы за то, чтобы воспользоваться именно этим транспортом. Я почему-то не сомневался, что аргументы надуманные, но препятствовать маленькой мести не стал – пусть лучше убийца отомстит таким, относительно безобидным способом и сейчас, чем потом, в чем-нибудь действительно важном. Хотя и шефа и, особенно, гоблина, который уж точно ни в чем перед убийцей не провинился, было жаль – все-таки амбре от телеги шло невероятное. Ну а мы с леди Игульфрид просто прогулялись к крепостным воротам, как уже делали несколько раз, пока ждали возвращения Айсы. Изображать парочку было очень приятно – чувствовать ее руку на своем локте и иногда случайное прикосновение бедра… К тому же выяснилось, что ведьму очень умилило то, что она увидела в воспоминаниях Айсы обо мне; я не показался девушке идиотом, как опасался. Меня больше не волновали своднические интриги правящих родов империи, я был рад тому, что мы возвращаемся, что не нужно больше заботиться о бродячем цирке. В общем, я был счастлив и доволен. С небес на землю меня вернула леди Игульфрид:

– Сарх! – громким шепотом окликнула меня девушка. – Если ты немедленно не прекратишь, случится большая неприятность! Мне, конечно, очень приятно, но я уверена, что сейчас это совершенно не ко времени! Возьми себя в руки, или нам придется бежать отсюда и никогда не возвращаться. Боюсь, после такого Финн посчитает, что нас лучше убить.

Я повернулся к девушке, пытаясь сообразить, что я делаю не так. Лицо у нее покраснело, глаза блестели от удовольствия, но она пыталась хмуриться и укоризненно качала головой. Начиная понимать, я огляделся вокруг. Прохожих, слава богам, было не слишком много, но все они вели себя очень странно – особенно меня поразила невероятно дородная продавщица пирожков, которая замерла в процессе передачи свертка с печевом покупателю. Она держала стражника за руку, нежно поглаживая его пальцы… и тому это явно очень нравилось.

С того момента, как мы покинули империю, я почти не вспоминал о своих новоприобретенных эмпатических способностях. Постоянный контроль стал настолько привычен, что мне не приходилось прилагать сознательных усилий, чтобы держать себя в руках. И вот теперь я впервые за долгое время расслабился и позволил себе отпустить вожжи – и в том числе непроизвольно ослабил контроль над способностями. Сообразив, что творю, я мгновенно взял себя в руки и только после этого позволил себе испытать стыд за свое поведение. Какой кошмар! Удачно еще, что мои эмоции в этот момент были положительными и никто не пострадал серьезно. Я на секунду представил себе, что было бы, если бы я в этот момент злился или чего-то боялся, и мне стало плохо. Слава богам, все обошлось. Но вот тот факт, что я столь недвусмысленно заявил о своих отнюдь не платонических чувствах к леди Игульфрид… мне было ужасно неловко. А девушка будто ничего не заметила. Она долго хихикала, разглядывая обескураженные лица прохожих – как только я прекратил безобразие, люди пришли в себя и теперь недоумевали, что на них нашло. Впрочем, заметив мое смущение, она быстро сообразила, в чем его причина, и поспешила меня успокоить:

– И незачем так переживать, – тихо проговорила она, покрепче прижавшись к моему локтю. – Ты, Сарх, конечно, удивительный чурбан и совершенно не умеешь вести себя с девушками, но я уже с этим смирилась. И даже вроде бы дала понять, что твои чувства ко мне вполне взаимны. И я не только бывшая высокородная дама, но и ведьма, так что прекрасно осведомлена обо всех аспектах взаимоотношений разумных, в том числе и плотских. Знаю, что мальчики и девочки не только в щечки целуются и, вообще, не только целуются. Так что перестань есть себя поедом!

Я немного успокоился, но и задумался. Игульфрид и в самом деле уже неоднократно намекала мне, что я бесчувственный чурбан и дурак, а я все время эти высказывания игнорировал, успокоенный тем, что она готова с этим мириться. И я даже догадывался, чем заслужил такие эпитеты – вообще-то мужчина должен явственно демонстрировать или, по крайней мере, сообщать о своих чувствах своей избраннице. Я же всегда вел себя с ней ровно и по-товарищески, стараясь не демонстрировать своего отношения, откладывая объяснения на потом, ожидая подходящего момента. Но ведь такого момента при нашей профессии можно и не дождаться! Я решил, что откладывать еще будет проявлением трусости, да и просто непорядочно:

– Игульфрид, – начал я, – я действительно веду себя, как нерешительный слюнтяй. Но я хочу исправиться. Я никогда не говорил тебе, что влюблен в тебя, тем не менее, это так. Я тебя люблю. Понимаю, что сейчас не совсем подходящий момент, чтобы об этом сообщить, да и этот факт уже давно не является секретом ни для тебя, ни даже для наших коллег, и мы говорили о том, что сейчас для всего этого не время, но ведь подходящего времени можно не дождаться!

– Нет, ну я не перестаю тобой восхищаться! – улыбнулась девушка. – Ты действительно болван! Это же надо было выбрать такое подходящее время! Мы тайно уходим из города, скрываясь от шпионов врага, не далее как в десяти шагах за нами идут агенты Финна, нам предстоит долгая дорога по враждебным территориям, каждый житель которых сочтет за счастье нас прикончить, а ты, наконец, набрался смелости, чтобы сообщить о своих чувствах. Восхитительно! Такого до конца жизни не забудешь!

Она говорила сердито, но я почему-то знал, что девушка ужасно довольно. Тем более что через несколько шагов она все-таки добавила:

– Я тоже тебя люблю.

За пределы городских стен я вышел в еще более приподнятом настроении, чем оно было в городе.

Айса уже была на месте встречи – в крошечной тополиной рощице, состоящей из десятка деревьев, очень удачно расположившейся на приличном удалении от городских стен, а вот шефа с Ханыгой пришлось подождать. Впрочем, об их приближении мы узнали заранее – по запаху и громкой ругани. Причем, что удивительно, ругался Ханыга – шеф был удивительно спокоен, даже меланхоличен. И единственным комментарием было короткое:

– Надеюсь, эта мстительная скотина теперь успокоится.

Для моего проницательного начальника мотивы Финна, оказывается, тоже не были секретом. Дальнейшее продвижение пришлось отложить еще на некоторое время, которое понадобилось моим коллегам, чтобы смыть с себя в протекавшем через рощу ключе ароматы выгребной ямы.

Глава 5

Границы графства мы достигли только утром. Могли бы и быстрее, если бы не приходилось избегать населенных пунктов. Финн советовал начать обходить их стороной уже в Бренне – не стоило попадаться на глаза шпионам противника, наличия которых в графстве начальник тайной стражи не исключал. За территорией графства мы и вовсе намеревались передвигаться по ночам, так что весь день отдыхали, отсыпаясь впрок, а поздно вечером перебрались через реку, огибающую графство по широкой дуге, и наше путешествие, наконец, началось.

Человеческие герцогства населены гораздо плотнее, чем империя. Если в империи можно много дней идти, не встретив поселения разумных, здесь за один дневной (или в нашем случае ночной) переход обязательно встретится хотя бы одно селение. Было так не везде, но нам предстояло идти именно по таким местам до самого побережья. Если бы не отличные карты, которыми нас снабдил Финн, и помощь Айсы, которая побывала во всех граничащих с Бренном странах, нам пришлось бы гораздо труднее. Но все равно приходилось быть очень осторожными, чтобы не нарваться на каких-нибудь лесорубов, охотников или просто собирателей. Двигались мы большей частью вдалеке от дорог, движение по которым было активным и не прекращалось даже ночью. С приходом новой религии количество купцов и мирных путешественников уменьшилось, зато наемники, солдаты и просто разбойники всякого рода стали встречаться гораздо чаще, и они не ограничивали свои перемещения только светлым временем суток.

Несмотря на такие предосторожности, двигались мы достаточно быстро, и в первые полдюжины дней пути никаких неприятностей не случилось, если не считать таковыми еженощные сражения с комарами. Осеннее время их не смущало, кровососы были на диво активны и атаковали нас так старательно, будто мы были их личными врагами. Передвижению нашему не мешала даже темнота – мы с Айсой от природы хорошо ориентируемся в темноте, а остальным помогла ведьма, которая каждую ночь обновляла заклинание, позволявшее нашим светолюбивым коллегам игнорировать отсутствие освещения. Думаю, если бы не необходимость пополнять запасы провизии, путешествие прошло бы мирно и спокойно, однако на шестую ночь запасы начали подходить к концу, и возникла необходимость приблизиться к человеческому жилью.

Грабеж мы старались оттянуть, как могли. Думали некоторое время прожить охотой, но оказалось, что никому из нас раньше охотиться не приходилось, и за все время пути нам не попалось на глаза ни одной птицы или зверя. Возможно, причина была в том, что мы просто не умели искать, а может, животных не было в этих густонаселенных местах, так что когда сумки показали дно, мы решили приблизиться к человеческому жилью. Судя по карте, ближайшая деревня находилась всего в паре часов пути, чтобы в нее попасть, нам даже не нужно было менять направление движения. Скоро следы человеческого присутствия стали встречаться все чаще, и незадолго до полуночи мы оказались на окраине деревни. Время было удачное – если жителей деревни не обошла стороной религия, которую так упорно распространяли мои бывшие соплеменники, сейчас они как раз должны были собираться на ночную службу, так что Айсе будет несложно пошарить в опустевших домах. Идти туда все вместе мы не собирались, чтобы не спровоцировать побоище, поэтому Айса отправилась дальше, а мы должны были обойти селение вокруг и подождать ее на противоположной стороне. Это не должно было занять много времени – деревня была совсем небольшая, не больше двух дюжин домов. Мы тихонько пробирались по лесу, держась у самой опушки так, чтобы видеть дома. Жители и в самом деле еще не ложились спать – были видны огни в окнах и яркие точки факелов на единственной улице. Огни двигались медленно, стекаясь к центру – служба вот-вот должна была начаться. Объяснить тот факт, что никто из нас не заметил этого древнего старика, можно только тем, что глаза, привыкшие смотреть на яркие огоньки на улицах, стали менее чувствительны. К тому же дед сидел совсем тихо и не двигался. Так что когда из темноты прямо по курсу раздался голос, каждый из нас вздрогнул от неожиданности.

– Ох, хорошо, что я вас встретил, ребята. Поможете успеть к проповеди, а то уж и не чаял дойти к началу.

Я с трудом подавил желание схватиться за метательную звездочку, и, судя по тому, как дернулись руки моих коллег, не меня одного посетило такое желание. Леди Игульфрид зажгла светлячок, отчего дед вскрикнул удивленно и тут же поинтересовался:

– Это чего с вами, магичка? Вот диво! А вы ребята чего, наемники?

– Ты чего тут делаешь, дед? – грубовато поинтересовался шеф, досадуя на то, что мы все-таки попались на глаза одному из жителей. Сам я в этот момент лихорадочно соображал, что делать.

– Ох, и не говори, воин. Еле хожу уже, а все неймется, старому дураку – за хворостом поплелся на ночь глядя. Думал, успею. Так чего, поможете, ребята? Я уж так торопился, да вот, вышел, смотрю – все уже собираются, – дед кивнул на деревню. – Запыхался весь, сел передохнуть. Все одно не успеваю, а тут смотрю – вы идете. Удачно как вышло, не иначе, восьмиглазый благоволит мне сегодня.

– Нет, отец, не благоволит тебе восьмиглазый, ошибся ты, – поспешил я прервать старика. – Торопимся мы, к нанимателю опаздываем. В деревню заходить не будем.

– Ох, жалко как, а я уж обрадовался. А куда нанялись, если не секрет? – невзначай поинтересовался старик.

Медлить было нельзя, и я ляпнул первое, что пришло в голову:

– В княжество Шлезвиг идем. – Я назвал то княжество, в котором когда-то мне приходилось воевать, будучи наемником. И только сказав, мысленно хлопнул себя по голове. Шлезвиг находился далеко к северо-западу. Мы шли на юго-восток. Оставалась надежда на то, что старик из глухой деревни не знает, где оно находится. Надежда не оправдалась.

– О, приходилось мне там бывать, сынок. Лет двадцать назад, против тамошнего князя нанимался – там и ногу потерял, – он приподнял штанину, показав деревяшку на месте ноги. – А зато девки там красивые да сговорчивые на диво! Далековато вам идти. Да и не в ту сторону совсем. Аль заблудились?

– Не заблудились мы, старик, нам туда не сразу, еще в одно место зайти надо. – Отговорка смотрелась совсем неправдоподобно, это было бы понятно даже ребенку, не говоря уже об этом чрезмерно въедливом старике. Я поспешил закончить разговор: – Ладно, пойдем мы, старик. Прости, что не можем помочь.

Я попытался слегка исправить его впечатление о нас и вскинул руку в традиционном наемничьем приветствии – сжатый кулак с торчащими большим пальцем и мизинцем. Старик немного подобрел, на приветствие ответил, но, когда через несколько десятков шагов я не удержался и оглянулся, то увидел, что он внимательно вглядывается нам вслед.

– Разведчики, духи степей, – ругался шеф про себя, когда мы удалились на достаточное расстояние. – Тайная стража! Не могли заморочить голову деревенскому старику! Ты, сид, просто вредитель! Не мог что-нибудь более правдоподобное сболтнуть?

– Что первое в голову пришло, то и сболтнул, – вяло оправдывался я.

– Да ты тоже хорош, шеф, – вставил Ханыга. – Чего ты с ним разговаривать стал? Припугнул бы и все, он бы нас тогда расспрашивать побоялся.

– Ты бы молчал, зеленомордый! – огрызнулся орк. – Я время тянул, чтобы этот наш специалист по человеческим землям успел сориентироваться!

– Сам ты зеленомордый! – не остался в долгу Ханыга. Я заметил, что в последнее время каждая их перебранка заканчивается именно этими фразами.

– Да мы тут все молодцы, – грустно добавила леди Игульфрид. – Если бы мы по сторонам смотрели, а не деревню разглядывали, мы бы его вовремя заметили и обошли. Пялились на нее, будто не халупы там, а как минимум имперская столица в миниатюре.

– Да кто мог знать, что тут кто-то шляться по ночам будет? – чуть сбавив тон, подытожил шеф.

Перебранка была бессмысленна, это понимал каждый ее участник. Все скрывали досаду от столь глупой ошибки и пытались заглушить предчувствие, что она нам еще аукнется. И никто не упоминал, что единственно правильным в той ситуации было прикончить любопытного старика. Уверен, каждый из нас знал, что мы должны были избавиться от единственного свидетеля – вряд ли в деревне нашелся бы некромант, чтобы расспросить деда. К тому же его можно было удушить или убить ударом по голове – бывает, споткнулся человек в темноте и расшибся насмерть. Много ли надо пожилому человеку? Никто бы и не заподозрил неладного. Айса, будь она с нами, так бы и сделала, и это действительно было бы правильно. А мы не смогли. Я все больше убеждался, что как разведчики и тем более как тайные стражники мы не выдерживаем никакой критики. Оставалось надеяться, что со временем это изменится – мы станем аккуратнее и профессиональнее и не будем допускать таких ошибок. Вот только я не был уверен, что кто-то из нас сможет стать настолько циничным, чтобы прикончить разумного, не являющегося нашим врагом и не несущего непосредственной опасности. Да и не хотел этого. Я не осуждал Финна, и тем более Айсу, боги свидетели – я не чувствовал ни капли превосходства над ними оттого, что мне пока удавалось оставаться чистым. Но и становиться таким, как Финн, я не хотел.

Мы дождались Айсу, чья вылазка закономерно увенчалась успехом, и поспешили удалиться от злополучного села. По дороге подробно рассказали о происшествии, высказав опасение, как бы старый наемник не навел на нас погоню. Девушка только недоуменно подняла брови и закономерно поинтересовалась, почему мы его не убили. Я не собирался вдаваться в подробности, однако неожиданно леди Игульфрид взялась подробно объяснять моральные аспекты нашего столь нерационального поведения. Вообще ведьма за последние дни очень подружилась с этой странной девушкой, они проводили путь, подолгу разговаривая о чем-то, и было видно, что обеим беседа чрезвычайно интересна. Вот и сейчас ведьма пыталась объяснить, что старика не убили потому, что он ничего плохого нам не сделал, и даже если и поднимет тревогу и направит односельчан в погоню, то не со зла, а потому что миссионеры новой религии задурили ему голову. При этом она добавляла, что если одураченные жители будут представлять реальную угрозу жизни или выполнению задания, эти принципы придется отбросить в сторону.

– Мне трудно понять то, что ты называешь моралью, – ответила Айса, внимательно выслушав подругу. – Почему жизнь старика более ценна, чем жизнь многих других жителей деревни?

– С чего ты взяла, что мы считаем его жизнь ценнее других?

– Вы не убили старика. Старик пойдет в деревню и убедит соседей догнать нас. Когда они нас догонят, мы убьем многих. Значит, его жизнь ценнее жизней этих многих?

Шеф, который, как и все мы, с живым интересом слушал разговор, крякнул от неожиданности. Меня тоже поразил аргумент – по крайней мере, я не нашел, что возразить. Игульфрид попыталась объяснить, что старик может не поднять тревоги, если он все-таки расскажет жителям о встрече, они могут не заинтересоваться этой историей или потерять нас во время погони, так что, если учитывать все вероятности… Ни о чем таком мы, конечно, при встрече с наемником не думали, и потому слова леди Игульфрид были неубедительны.

– Учитывать вероятности, считать, выбирать… слишком сложно, – подытожила Айса. – Проще убить и знать наверняка. Тот человек был стар и болен, ему было бы не так страшно умирать. Иначе он не ходил бы один по ночному лесу.

И с этим я тоже спорить не стал. Айса была права, тысячу раз права, но я все равно не смог бы его убить, даже если бы ситуация повторилась.

Мы шли всю ночь и на привал остановились только через час после рассвета. После завтрака улеглись спать, оставив Ханыгу часовым – была его очередь караулить, а Айса отправилась на разведку, как обычно. Ей почти не требовался сон, а просто так сидеть у костра казалось девушке скучным, поэтому, когда все ложились спать, она отправлялась ходить по лесу, чаще всего в сторону дороги или ближайших человеческих селений и наблюдала там за происходящим. Сегодня она вернулась быстро и сразу похоронила наши надежды на то, что ночное происшествие останется без последствий:

– Тот старик, видно, все-таки сказал односельчанам о нас. Они идут за нами, через два часа будут здесь. Что будем делать, убьем или убежим?

Мы, конечно, выбрали второй вариант. И не только потому, что не хотели бессмысленных убийств. Лично я был полностью согласен с Ханыгой, который высказался в том духе, что как только люди проявили враждебные действия, он считает себя вправе защищаться любыми способами. В большей степени нас остановил тот факт, что, реши мы избавиться от жителей деревни столь радикальным способом, это, скорее всего, ничего бы не изменило. Слишком часто здесь расположены деревни, удаляясь от одной, мы приближались к другой, тела быстро найдут, и тогда погоня продолжится. К тому же Айса обрадовала нас, объяснив, что, если жрец той деревни узнал в описании тех, кого велел найти новый бог, не далее как с завтрашнего дня нас будут искать жители всех окрестных поселений, в которых есть жрецы. Вот когда мы пожалели о нерешительности и милосердии, проявленном к старому наемнику! Теперь оставалось либо пробиваться к дому силой – со вполне предсказуемым результатом, либо попытаться скрыться, замести следы и ни в коем случае не появляться вблизи жрецов, которые могут почувствовать появление разыскиваемых разумных.

С этого момента путешествие наше перестало быть спокойным и хоть сколько-нибудь приятным. Мы двигались гораздо быстрее, чем раньше, и в основном бегом, не останавливаясь на отдых, а только ненадолго замедляясь. Мы бежали целый день, по-прежнему выбирая такой маршрут, чтобы оставаться на возможно большем расстоянии от любых поселений. Леди Айса перестала изображать из себя обычную разумную и вновь приняла тот вид, в котором мы увидели ее впервые. Она сняла одежду, опустилась на четвереньки, выгнув суставы неестественным образом, обмазалась грязью и обвалялась в мусоре, и в таком виде описывала вокруг нас широкие круги, выискивая погоню или просто встречных разумных. Я беспокоился, что надолго ее в таком режиме не хватит, но девушка объяснила, что так ей двигаться гораздо легче, она почти не устает. Конечно, ей нужно гораздо больше еды, и желательно, чтобы это было сырое мясо, но на крайний случай подойдут насекомые и мелкие зверьки. Выглядела она по-настоящему жутко для непривычного взгляда, леди Игульфрид, увидев, как суставы подруги со щелчком выгибаются в противоположные стороны чуть не лишилась сознания – ей показалось, что с Айсой происходит что-то страшное.

За весь день мы так никого и не встретили, но нам приходилось несколько раз менять выбранное направление, чтобы избежать облавы – жители встречных деревень с упорством, достойным лучшего применения, разбрелись по окрестностям, и, если бы не помощь Айсы, нам точно не удалось бы остаться незамеченными. Самое неприятное, что лес должен был скоро закончиться. Добраться до моря, не выйдя на открытую местность, было невозможно. На открытой местности скрываться будет намного сложнее, и, если к тому времени мы не выберемся из района поисков, нам все-таки придется прорываться с боем. Мы устроились на ночлег в заваленной валежником балке, сырой и подтопленной, – ничего лучше не нашлось. В более удобных местах существовала опасность быть найденными. Мы оставили далеко позади жителей той деревни, в которой все началось, но нас продолжали искать. И даже когда стемнело, мы продолжали время от времени слышать перекличку преследователей. Ни о каком костре речи не шло, так что ночь предстояла тяжелая. Мы могли бы двигаться дальше всю ночь, но решили не загонять себя, шеф посчитал, что отдых для нас сейчас важнее, и я был с ним согласен. Кое-как, наломав веток на подстилки, чтобы обезопасить себя от сырости, мы устроились спать, доверив леди Айсе охрану. Она все-таки утомилась за день и в эту ночь не стала отказываться от отдыха, но и спать не стала, заверив, что сон ей не потребуется еще долго.

Несмотря на столь отвратительные условия ночевки, заснул я довольно легко, что и не удивительно – за день я успел изрядно устать, тем более, что прошли целые сутки с того момента, как мы отдыхали в прошлый раз. Даже волнующее соседство леди Игульфрид, устроившейся справа от меня, не помешало, как, впрочем, и то, что в спину слева мне упиралось костлявое плечо Ханыги. Однако стоило только уснуть, как я понял, что отдохнуть мне в эту ночь не удастся. Я вновь оказался в темноте, и меня снова искали – намного более активно, чем раньше. Множество голосов звали меня по имени, многие казались знакомыми по прошлой жизни – в какой-то момент я узнал голос своей бабки по отцовской линии, которая умерла, когда мне было двенадцать лет. Я всегда боялся эту суровую даму и не испытал ни сожаления, ни радости, когда она умерла. Честно говоря, я о ней никогда и не вспоминал с тех пор, и вот теперь она настойчиво звала меня по имени. Были и другие голоса, казавшиеся мне знакомыми. Я так и не вспомнил, кому они принадлежали, и по-прежнему не отвечал на зов. Теперь я был совершенно уверен, что этого делать ни в коем случае не следует. Мне казалось, что если они найдут меня во сне, им будет легче обнаружить меня и наяву. Я сообразил, что бывшие родственники ищут именно меня, они знают, что я вернулся в человеческие государства, и теперь им зачем-то нужен. Я гадал, знают ли они, что я теперь их враг, что служу империи, против которой они собираются развязать войну, или причина их интереса в чем-то другом, у меня даже на секунду возник соблазн ответить на зов и спросить, что им нужно, но мне хватило здравомыслия отказаться от этой мысли. Больше всего меня пугало, что в моих поисках участвуют даже мертвые. Я не понимал, как это возможно, ведь предки сидов до сих пор никогда не интересовались жизнью потомков, а потомки не позволяли себе беспокоить своих мертвецов. Неприкосновенны были даже тела, не говоря уже о духах. Что могло заставить сидов отказаться от этих принципов? Этот вопрос мучил меня даже во сне. Меня пугали изменения, произошедшие с моими бывшими родственниками. Они все меньше напоминали последний оставшийся народ Благого Двора – скорее, все это напоминало стиль старых врагов. Неблагой Двор никогда не чурался никаких методов в достижении целей. Вот только какие цели преследуют сиды?

В общем, за ночь мне не удалось толком отдохнуть. Я был даже рад, что мы проснулись еще до рассвета. Сегодняшний сон был еще неприятнее и тяжелее, чем те, которые начали меня мучить до того, как мы попали в Бренн.

На опушку леса мы вышли вечером, спустя три дня после того, как на нас объявили охоту. Судя по всему, нас потеряли – за последние сутки мы не встретили людей. Нас по-прежнему искали, но, похоже, никто не ждал, что мы будем идти столь быстро. К тому же на второй день мы поменяли направление движения, сместившись немного южнее, и постарались замести следы. Настроение было приподнятое у всех, кроме меня. В последние дни мне так и не удалось толком выспаться, и, возможно, от этого, меня одолевали дурные предчувствия. Если все остальные, включая леди Айсу, радовались, что лес наконец закончился, то мне почему-то ужасно не хотелось выходить на открытую местность. В последние дни товарищи не раз спрашивали, почему я такой смурной, а я, не желая портить им настроение, отмалчивался или переводил тему разговора, отмахиваясь от сочувственных вопросов. И вот теперь у леди Игульфрид, похоже, закончилось терпение, и она решила выяснить-таки, что меня гнетет.

– Сарх, мы не пойдем дальше, пока ты не объяснишь, что с тобой происходит. Я знаю, что ты не ранен и не болен, но ты спишь на ходу и еле двигаешься! – Взгляд у девушки был столь суровым, а тон – такой категоричный, что я сообразил – отмолчаться в этот раз не удастся. К тому же остальные встали рядом с ней и тоже буравили меня вопросительными взглядами. И я рассказал о своих проблемах со сном. Я не упустил никаких подробностей. Рассказал, как все началось, рассказал, что пока гостили в Бренне, сны были вполне нормальные и что снова меня начали искать на следующую ночь после того, как мы засветились перед тем стариком…

– Сарх, ты дурак! – возмутилась ведьма, когда я закончил свой рассказ. – Почему ты не рассказал мне раньше? Я не знаю, как именно тебя ищут, но вполне в состоянии избавить тебя от любых неприятностей подобного рода! Достаточно было бы всего лишь разделить с тобой сон! Уж я бы разобралась с этими твоими мертвыми родственниками! Или, по крайней мере, смогла бы перенести твое сознание в свой сон! Вот зачем было столько мучиться?

Мне стало стыдно. Я действительно мог хотя бы посоветоваться с коллегами – в конце концов, от моего состояния зависят в том числе и их жизни! Но добила меня леди Айса:

– Не обязательно так. Мы ведь могли по-прежнему спать днем, а двигаться ночью. В Бренне у твоих родных пока нет власти, но когда мы покинули графство, первые несколько дней твой сон не беспокоили. Они прошли в твой сон, только когда ты уснул ночью.

Вот теперь я действительно почувствовал себя идиотом. С чего я взял, что сны возобновились именно после того, как нас стали искать в реальной жизни? Мы ведь и действительно поменяли график в тот день. Подытожил всё Ханыга:

– Если б мы не были на вражеской территории, я бы тебя побил!

– А мы сейчас вместо того, чтобы остановиться на ночлег, продолжим путь. Будем идти всю ночь. И пусть некоторые усталые и не выспавшиеся господа терпят – в следующий раз будут знать, что о проблемах нужно сразу сообщать товарищам, – с несвойственной ему язвительностью предложил шеф. Он тоже был ужасно недоволен.

И остальные с ним согласились – все, кроме леди Игульфрид, которая предлагала сейчас же провести эксперимент с общим сном. Но и ее убедили повременить со столь радикальными мерами, попытавшись сначала обойтись так. И я тоже согласился, хотя выходить из леса мне по-прежнему не хотелось. В дальнейшем оказалось, что хотя бы в этом своем нежелании я был прав, только радости от этого не почувствовал. Лучше бы мои опасения оказались только последствиями усталости.

Первые несколько часов пути по степи прошли удивительно спокойно. Даже начало казаться, что мои предчувствия не имеют под собой никаких оснований. А потом леди Игульфрид обнаружила впереди цепочку огней. Свет костра виден в степи на много километров вокруг, до цепочки из огней было не менее четырех километров, но даже издалека было видно, что костры, которые составляли эту цепочку, расположены достаточно близко друг к другу – расстояние между ними было не более полукилометра. Все они располагались на одной линии, и эта линия была почти перпендикулярна к нашему движению.

– Что это за костры? – поинтересовался шеф спокойным голосом, озадаченно посмотрев на нас. – Подождите, вы же не хотите сказать, что их разожгли из-за нас? – он посмотрел на мое лицо, потом перевел взгляд на леди Айсу. – Да ладно, вы смеетесь? Это же две тыщи километров надо перекрыть! Да тут целой армии не хватит!

– Тут не нужна целая армия, – объяснила леди Айса. – На юге горы. На севере – просто рифы, там нет портов, корабль не может подойти к берегу. Побережье судоходно на протяжении двухсот километров, но перекрыть нужно гораздо меньше. Если они знают, что мы идем к берегу, это не трудно. Отсюда до Эндра один дневной переход. И один дневной переход до гор на юге.

– Что за Эндр? – все так же лаконично спросил шеф.

– Это большая река на севере. Она впадает в море.

– Хочешь сказать, что они перекрыли перемычку от гор до реки? А какой смысл? Мы ведь можем сейчас повернуть на север и перебраться через этот нелюбимый богами Эндр, обойти посты и перебраться снова – уже поближе к побережью.

– Можно попробовать. – Пожала плечами Айса. – Только если они не идиоты, линия, на которой расположена посты, не прямая – это дуга. Так что обойти посты не получится. Ни с севера, ни с юга.

– Тогда что нам мешает пройти между этими постами? – поинтересовался Ханыга.

– Можно попробовать, – повторила девушка. – Может, получится. Но если между ними можно пробраться, то зачем их здесь ставить?

– Да за тем, что эти костры тут, может, вообще с другой целью разожгли! – вспылил шеф. – Что за эгоцентризм? Кому мы вообще нужны, про нас же ничего не знают!

– Про Сарха знают, – печально вздохнул гоблин. – Он им зачем-то нужен. Давайте просто проверим.

И мы проверили – много времени это не заняло. Мы направились дальше, стараясь держаться на равном расстоянии от двух ярких точек далеко впереди, но нас заметили намного раньше, чем мы оказались между постами. Точки к тому времени выросли в крохотные пятнышки мерцающего пламени, но все равно были еще достаточно далеко, по крайней мере, мы еще не могли различить вокруг них фигурок людей – и это несмотря на то, что мы все отлично видели в темноте. О том, что поднялась тревога, мы узнали по поднявшемуся шуму и по тому, что количество огней увеличилось. У костров разжигали дополнительные факелы.

– Как о нас узнали? – прошипел Ханыга. – Мы идем тихо! Нас не видно!

– Будем прорываться или попробуем в другом месте? – поинтересовалась Айса.

– Прорываться! – прорычал шеф. – Мне все это надоело! Вряд ли их там много.

Я чувствовал, что это неправильное решение, но возражать не стал. Мы решили, что скрываться больше нет смысла, и побежали к кострам. Когда до линии, соединяющей два соседних костра, осталось около двухсот шагов, справа раздался громкий, мелодичный голос:

– Стой, кто бы ты ни был, и назови себя, или будешь атакован! – А потом мы увидели приближающуюся к нам фигуру.

Мои коллеги, в отличие от меня, и не подумали остановиться и отреагировать на приказ, расстояние между нами начало увеличиваться. Я тоже не стал бы, если бы фигура не оказалась знакомой. Нет, конечно, я не мог узнать этого разумного. Достаточно было того факта, что он ехал на огромном пауке. Не понять, с кем мы встретились, было бы странно – всадник на арахне, представитель гвардии народа, из которого я был изгнан. Элита войск сидов. Кажется, друзья еще не поняли, что за животное оседлал разумный, или просто не обратили на это внимания – Айса, не утруждая себя раздеванием, вновь провела свою жуткую трансформацию, шеф и Ханыга просто повернули в его сторону и достали свои мечи – в общем, собрались вступить с ним в бой. Медлить было нельзя, поэтому я изо всех сил заорал:

– Всем прекратить! Бежим, побери вас ледяные демоны Фоморы! – Кажется, я был убедителен, потому что даже шеф послушался. Я же, в отличие от коллег, не мог себе такого позволить. Сейчас было просто необходимо задержать паучьего всадника. Арбалет давно был наготове, и я выстрелил, целясь в голову всаднику. Бесполезно. Паук, неуловимым движением приподнялся на задних лапах, и стрела ударила ему в бронированную грудь, бессильно соскользнув по ней и даже не оставив царапины. В этот момент коллеги поравнялись со мной. Шеф не нашел ничего лучше, чем начать выяснять, почему я требую убегать, я видел, что он готовится задать вопрос, и не стал его дожидаться – слишком дорого было время:

– Это паучий всадник, гвардия сидов. Нам нужно как можно быстрее оказаться в лесу. Все бегут, Ханыга и шеф со мной. Стреляйте в него, его нужно задержать!

И не слушая ответа, принялся судорожно опустошать свои запасы метательного оружия. Я пока не трогал свои звезды, избавлялся от более тяжелых метательных ножей – наследия недолгой цирковой карьеры. Пока коллеги снаряжали свои арбалеты, я успел бросить все шесть ножей. Бросал с двух рук одновременно. Ни один нож даже не поцарапал паука, а попасть во всадника гигантское членистоногое просто не позволило, перехватывая ножи на подлете. По крайней мере, это заставило нападающего остановиться. Следом выстрелили орк и гоблин. Выстрел последнего был удивительно, невероятно удачен – стрела попала пауку в глаз, отчего эта мерзость подскочила на всех восьми лапах и затрясла всем телом, сбросив всадника.

– Удачно. Теперь догоняем остальных и бежим отсюда как можно быстрее, – спокойно прокомментировал я, первым подавая пример.

– Какого хрена? – злобно спросил шеф на бегу. – Хочешь сказать, мы с ним не справимся?

– Справимся. Может, даже все останемся живы. Только пока мы с ним справимся, здесь уже будут двое всадников от соседних костров. А еще через пять минут – еще два паука от других двух соседних. Думаю, четверых нам точно хватит за глаза.

– Так, подождите, – чуть замедлился до сих пор молчавший Ханыга. – Сарх, ты хочешь сказать, что вот это был всадник, и он ехал на громадном пауке?

– Ну да. Личная гвардия королевы сидов. Не знал, что мои бывшие родственники настолько освоились на поверхности, что посылают сюда гвардию.

Ханыга промолчал. Вместо этого он резко ускорился. Вообще-то, мы и без того бежали изо всех сил и уже почти догнали убежавших вперед леди Игульфрид и Айсу, и я никак не мог предположить, что невысокий гоблин может бежать так быстро.

– Глазам своим не верю, – прокомментировал шеф, глядя на эту картину. – У него ноги мелькают так быстро, что сливаются! Эй, зеленый, ты чего?

– Я пауков боюсь, – коротко крикнул зеленый и, кажется, еще немного прибавил скорости. Впрочем, поравнявшись с девушками, он взял себя в руки и сбросил скорость.

Мы не успевали. Оглянувшись на секунду, я увидел позади еще двух гвардейцев. До леса оставалось не менее километра, пауки были даже немного ближе. Мы не успели бы, даже если бы гвардейцы отставали от нас более чем в два раза – членистоногие бегуны легко обгоняют лошадь на полном скаку.

– Игульфрид, – я приблизился к бегущей девушке. – Когда я скажу – зажги светлячка, сделай такого яркого, как только сможешь.

– Я могу запутать им ноги травой, – предложила девушка.

– Трава должна быть выше их туловища, иначе не поможет. Ты истратишь слишком много сил. Делай, как я говорю. После этого бегите.

– Чем я могу помочь? – спросила Айса, которая бежала рядом.

– Охраняй ведьму. Ты отлично убиваешь, но я не уверен, что ты справишься с пауком. Нужно тяжелое оружие. Жаль, что у нас нет топоров.

Убийца кивнула и молча продолжила бег. Я молча порадовался. Айса оказалась очень надежным напарником, она всегда знала, когда можно спорить, а когда лучше подчиниться. Сейчас она признавала, что я более опытен, и потому без пререканий выполняла мои указания.

– Хочешь ослепить пауков? – поинтересовался шеф.

– Нет, пауки видят по-другому. Я хочу ослепить наездников. Тогда они не смогут использовать метательное оружие, а мы тем временем попробуем повредить скакунов. Старайся подрубать им ноги. Двух с одной стороны туловища будет достаточно. Жаль, что у нас нет топоров.

– Что делать мне? – это уже Ханыга подал голос.

– А ты сможешь себя перебороть? – с подозрением спросил начальник.

– Издеваешься? – гоблин взглянул на шефа так красноречиво, что тому, кажется, стало неловко за свои подозрения.

– Мы оставим тебе арбалеты. Твоими кинжалами все равно пауку ничего не сделать. Постарайся сбить всадника. Если кто-нибудь из всадников придет в себя, нам не поздоровится. Все оружие у них смазано ядом, достаточно царапины.

Гоблин кивнул и принялся на ходу заряжать свой арбалет. До леса оставалось еще не меньше тысячи шагов, когда нас настигли. Светляк, которого сотворила ведьма, получился замечательным – меня ослепило даже сквозь плотно сжатые веки. Всадники закричали от неожиданности – я отлично представляю, что они почувствовали. Мне, бывшему жителю пещер, до сих пор бывает трудно находиться на ярком солнце, что уж говорить о сидах, которые наверняка прожили на поверхности гораздо меньше, чем я. Резкая вспышка света в темноте ночи надолго вывела всадников из боя, моментально лишив пауков поддержки. Теперь у нас был шанс справиться с пауками. Мне было жаль калечить этих животных. Несмотря на жутковатый вид, у кого-то даже вызывающий отвращение, эти гигантские членистоногие были очень умны, почти разумны. И они были очень преданы своему хозяину. Достаточно сказать, что частенько паук умирал, если умирал его хозяин. В отличие от их хозяев, они не были враждебны к нам – просто выполняли то, что от них требовали. И хорошо выполняли.

Мы с шефом уже вовсю кружились под брюшками пауков, уклоняясь от ударов ног и хелицер, сзади подвывал от ужаса Ханыга.

– Сарх, всадников убивать можно, или ты расстроишься? – Дыхание шефа почти не сбилось. Кажется, ему было даже приятно сражаться со столь крупным и опасным противником.

– Можно, конечно, – уверил я его. – Но лучше просто калечь. Тогда хоть паук останется жив. Зверь хороший, зверь не виноват.

– За что ж ты так бывших соплеменников не любишь? – равнодушно переспросил шеф. Вопрос был риторический, но ответ неожиданно последовал, откуда не ждали:

– Предатели и отступники всегда ненавидят тех, кого предали, – прозвучало со спины паука.

У меня было, что ответить на эту реплику, но я поберег дыхание. Ненависти к сидам я не испытывал, но и щадить их не собирался. Я никогда не поддерживал снобизм и завышенные амбиции соплеменников, которые считали себя расой господ, а всех остальных видели только в качестве рабов или слуг. Вместо этого я нанес очередной удар по суставу «своего» паука. Удар оказался удачным – отсечь ногу мне не удалось, но и пользоваться ей паук больше не мог, она подломилась и стала волочиться по земле.

– Шеф, сзади! – крикнул я, краем глаза заметив, что начальник, увлекшись рубкой ноги, перестал следить за головой боевого скакуна. Мое предупреждение пришлось очень кстати, шеф упал на колени и удар прошел над головой, а вот я чуть не поплатился за свою говорливость. Каким чудом мне удалось увернуться от звезды, брошенной на слух, непонятно. Не иначе, интуиция сработала. Мне пришлось упасть на землю и откатиться – но там, куда я откатился, меня уже поджидал острый коготь задней левой лапы паука. Увернуться я не успевал и, несомненно, был бы пригвожден к земле, если бы не помощь Ханыги. Паук, вместо того чтобы опустить лапу на меня, опустил ее рядом и приподнялся, защищая всадника от очередного болта, что позволило мне встать на одно колено и опустить меч на ту самую ногу. Мне снова повезло – эта лапа тоже была повреждена, и она была на той же стороне, что и первая, так что животное зашаталось, его повело в сторону, а я бросился на помощь шефу. Впрочем, мог бы и не спешить – шеф уже тоже справился и теперь, распаленный дракой, пытался добить покалеченного паука. Пришлось его окликнуть – у нас было всего несколько минут, чтобы добежать до леса – можно было не сомневаться, что вот-вот подоспеют другие гвардейцы.

– Можно было хоть наездников добить, – проворчал шеф.

– Бесполезно, – я на ходу махнул рукой. – Наездника можно убить, только после того, как прикончишь паука. Скакун защищает своего хозяина до самой смерти. Конечно, случаются исключения – но редко.

– А почему мы так к лесу торопимся? – Ханыга задал, наконец, вопрос, который всех волновал. – Это же не лошади, они веток не боятся.

– Они видят по-другому, – пояснил я. – Глазами они видят только тепло разумных или просто животных. А в пространстве ориентируются на слух, как летучие мыши. А в лесу деревьев много и они путаются. Быстро идти не могут, иначе на деревья натыкаются или направление теряют.

– А ты это откуда знаешь? – подозрительно поинтересовался шеф.

– Я не знаю. Но в тех пещерах, где много сталактитов и сталагмитов, пауки теряются. Значит, и в лесу должны.

Девушки ждали нас на опушке. Мы углубились в лес и бежали еще несколько часов, только на рассвете позволив себе короткий отдых.

– Какие будут предложения? – озвучил орк вопрос, который мучил всех на протяжении последних часов.

– Шеф, я все-таки предлагаю вернуться другим путем. – Я, наконец, высказал мысль, которую обдумывал последние несколько часов. – Путь к побережью закрыт. Я не представляю, как мы обойдем гвардейцев. У пауков очень хороший слух, нас услышат задолго до того, как мы появимся. К тому же теперь нас будут ждать. Я предлагаю идти той дорогой, что шел я, когда бежал из герцогств.

– Через горы хочешь попробовать, значит, – протянул шеф. – Там же, насколько я понял, дорога всего одна. Думаешь, ее не перекрыли?

– Думаю, что перекрыли. Можно попытаться пройти по болотам.

– Хочешь сказать, это возможно? Ты же сам говорил, что они непроходимые!

– Я такого не говорил, – открестился я. – Просто там сейчас не ходят. Но раньше, до того, как проложили гать, дороги вообще не было, ходили по болотам. Просто иногда отряды терялись. Кто-то проходил свободно… ну, относительно свободно. И тонули в трясине по неосторожности, и обычных опасностей там полно – змеи ядовитые, например. Но некоторые отряды исчезали целиком, даже крупные. Отчего так – никто не знает, просто пропадает отряд – и все. Да что там говорить, мне и самому тогда пришлось на несколько часов углубиться в топь – у самого выхода из болот стоит небольшая крепость, обойти ее, не сойдя с дороги, невозможно. И ничего, как видишь, дошел. Хотя нам, конечно, вообще нельзя к гати приближаться. Полагаю, там сейчас не пройти. Если люди собираются воевать с империей, на единственной дороге их должно быть много.

– Не люблю я болота, – мрачно пробормотал шеф.

– А я – пауков, – парировал гоблин. – Лучше уж болота.

Шеф вопросительно взглянул на леди Игульфрид, предлагая ей тоже высказаться.

– Мы могли бы пойти на север, – предложила девушка. – Если перейти ту реку, Эндр, выйти к морю. Там построим плот и пойдем на нем вдоль берега.

– Угу, – кивнул шеф. – И даже если этот плот не разобьется о скалы, нас примут в первом же рыбацком поселке. Нет, это точно не вариант.

– Я понимаю, – печально кивнула девушка. – Просто я тоже ужасно не люблю болота. Эти жуткие пиявки…

Ханыга удивленно вытаращился на девушку:

– Ты что, боишься пиявок? Ты же ведьма!

Девушка поперхнулась куском солонины:

– Я же не классическая ведьма! И я их не боюсь, мне просто противно.

– И очень зря. Это полезные животные. И красивые.

– Кто бы говорил, господин любитель пауков, – хмыкнул шеф. – Ладно, давайте попробуем болота. Сарх, насколько быстро нас догонят? Успеем отдохнуть, или нас так и будут гнать?

Я пожал плечами.

– Ужасно хочется спать, но я бы лучше сначала добрался до болот. Там, по крайней мере, можно будет не опасаться гвардейцев, в болота они точно не полезут. – Взглянув на погрустневших товарищей, я постарался подсластить пилюлю: – Если будем идти быстро, то дойдем за сутки. А потом можно будет отдохнуть.

Глава 6

Это был тяжелый переход. Нас по-прежнему искали, и не только гвардейцы. Мы далеко обходили лесные поселения, приходилось забираться в самую чащу – по мере того, как мы отклонялись к югу, лес становился все более густым и необжитым. Здесь, в приграничной области, всегда было мало охотников селиться, жить на границе с империей решались только те, кто был согласен терпеть опасное соседство в обмен на снижение налогов и отсутствие власти – сильные, свободолюбивые люди. Увы, их тоже не миновала зараза новой религии. В этом убедилась Айса, которая несколько раз уходила на разведку и каждый раз возвращалась с неприятными новостями. В деревнях оставались только старики и больные, остальные жители, включая детей, бродили по лесу, активно перекрикиваясь между собой. Нас не надеялись остановить – достаточно было заметить, сообщить жрецу, и тогда количество поисковиков в этом месте усилится многократно.

Когда лес поредел, а почва стала топкой, мы все уже выбились из сил. Прошло уже больше полутора суток с тех пор, как мы были на ногах без передышки, за спиной остались гвардейцы на гигантских пауках, толпы агрессивных фанатиков и десятки километров пути. Мы повалились на землю, едва найдя более-менее сухой островок, и даже Айса в этот раз уснула, решив предоставить охрану шефу, чья очередь была стоять на часах. А мне наконец-то удалось выспаться. Днем меня действительно не беспокоили.

Пробираться по болоту было тяжело. Во-первых, было гораздо теплее. Нельзя сказать, что мы так уж сильно уклонились к югу, дело было в самих болотах. Здесь всегда было теплее, чем вокруг, даже зимой здешние омуты не покрывались льдом, а снег не задерживался надолго. Сейчас, в середине осени, здесь было жарко. Пот струился по лицам, моя рубашка промокла и неприятно липла к телу. Очень хотелось снять куртку, но стоило только попытаться, как начинали одолевать комары, которых здесь было очень много. Единственный, кому все было нипочем – это Ханыга. Его кусали не меньше, чем остальных, но укусы почти не чесались, и выглядел он нормально. Он единственный решился снять теплую куртку и теперь чувствовал себя вполне комфортно, да и болотные испарения, от которых першило в горле и слезились глаза, гоблина совершенно не беспокоили. Даже двужильная Айса поглядывала на него с плохо скрываемой завистью, что уж говорить о шефе, который просто не переставал бурчать, как повезло некоторым зеленомордым. Ханыга стоически терпел несправедливые обвинения – кажется, он и в самом деле чувствовал себя виноватым. Между тем, несмотря на неудобства, настроение было приподнятым. Да, идти было намного тяжелее, зато нас никто не преследовал. Не нужно было соблюдать тишину, снова можно было разводить костры, и соответственно появилась нормальная пища – солонина успела осточертеть. Впервые за последнее время удалось почувствовать себя в относительной безопасности.

На очередном привале я всматривался в карту, пытаясь определить, как долго нам еще идти. Для того чтобы попасть в империю, мало было выбраться к горному хребту. Почти на всем протяжении горы непроходимы, есть только один перевал, по которому можно пройти – именно напротив него стоит крепость, которую нам нужно обойти. Скальные породы в этом месте глубоко выдаются в болота, так что получается что-то вроде полуострова. Что-то построить люди смогли только в самом конце этого «языка», потому что чем ближе к перевалу, тем более неудобным становится ландшафт. Там нет ни одной ровной площадки – скалы, трещины и резкие перепады высоты не позволяют возвести что-то существенное ближе к перевалу. Самое неприятное, что во всех остальных местах болото поднимается вплотную к отвесным стенам, и именно поэтому мы не можем пройти болота по кратчайшему пути, чтобы потом двигаться вдоль скал. Будучи в империи, я как-то поинтересовался у знакомого гнома, отчего так получилось – этот ландшафт казался мне необычным. Мой приятель тогда угробил несколько часов, пытаясь донести до меня часть своих знаний, но из всех объяснений я понял одно – горный хребет, защищающий империю, еще совсем молод – по геологическим меркам, конечно. Со временем он сгладится, отколовшиеся камни завалят часть болота, и тогда ландшафт будет выглядеть естественнее, он будет повышаться постепенно. Но до этого должны пройти то ли сотни тысяч, то ли миллионы лет, а пока все так, как есть. Сейчас все эти факты означали только, что мы должны идти не прямо к хребту, на восток, наш путь лежит на юго-юго-восток, и это существенно удлиняет путь. Казалось бы, все просто, однако оставалась еще та неизвестная опасность, которая поджидает в болотах.

Шеф, заглянув в карту, поинтересовался, о чем я столь напряженно размышляю. Я объяснил, что раздумываю, идти ли напрямую, или лучше не углубляться в болота, а идти по краю, там, где мы находимся сейчас, до самой гати, а потом двигаться вдоль проложенной тропы. Таким образом, выбор получался между гипотенузой и двумя катетами треугольника. Второй вариант дольше, зато безопаснее – в случае какой-то опасности мы можем либо выйти на берег, либо на дорогу – в зависимости от того, что будет ближе.

Услышав, о чем идет речь, вокруг карты собрались все остальные.

– То есть мы либо идем четыре дня, либо почти восемь, я правильно понимаю? – поинтересовался шеф. – И если что-то будет не так, то мы сможем радостно убежать туда, где нас столь активно ищут твои гостеприимные родственники, так? Отличный выбор! Особенно если учесть, что припасов у нас хватит только на три дня, и то, если экономить. – Яда в голосе шефа хватило бы на десяток болотных гадюк, которые в изобилии встречались в этих местах.

Остальные тоже не выразили особой радости от «безопасного» варианта пути, так что сразу углубляться в болота решили единогласно – меня аргументы расстроенного шефа тоже убедили. Впрочем, его настроение немного исправилось, когда Ханыга продемонстрировал начальнику то, чем он занимался в свободное время на привале. Это оказались плетеные сандалии с очень широкой, круглой подошвой. Несмотря на несерьезный вид, они оказались достаточно прочными и отлично держали массивного орка, который из-за своего веса в топких местах проваливался иногда по колено там, где остальные проходили по пружинящей поверхности. На следующем привале гоблин обещал расстараться и для остальных. Вообще мы постепенно приноравливались к болотам. Выяснилось, что если густо обмазать открытые места на теле илом, то комары переставали беспокоить. Высохнув на коже, ил покрывал тело прочной коркой, которую кровососы прокусить не могли. Правда, выглядели мы омерзительно, да и ходить покрытыми грязью было неприятно, но все-таки лучше, чем терпеть постоянные укусы. Я очень переживал, что у нас будут проблемы с чистой водой – здешние места не могли порадовать обилием родников, а болотную воду пить было страшно. Однако и гоблин помог и здесь – насобирав мха, он соорудил вполне приличный фильтр, и после кипячения отфильтрованную воду можно было пить не опасаясь.

– Вот откуда ты все это знаешь, зеленый? – любопытствовал шеф. – Я же читал твое досье – ты никогда в жизни в болоте не жил. Нет, я знаю, конечно, что болото для гоблина – дом родной и что когда-то вы все там жили, но к тебе-то это как относится, городской житель?

– У нас просто чтут традиции, – невозмутимо отвечал Ханыга, наклоняясь за очередной ягодой клюквы. – Гоблин – существо болотное, для любого гоблина позор не знать, как выжить в болоте. Мне в детстве отец на ночь вместо сказок рассказывал, как себя правильно вести, если попадешь на болото. Я до сих пор на болоте не был, но рассказы те запомнил. Будь с нами мой дед, он бы и дом мог построить удобный, и всякого вкусного насобирать.

– Все-таки хорошо, что с нами нет твоего деда, – порадовался шеф. – Не хочу я дом на болоте. Я существо равнинное, мне на твердой земле хорошо. И вообще, домой хочется.

Ханыга спорить не стал, он и сам большого удовольствия от путешествия не испытывал.

Мы все больше углублялись в болота. Когда я был в этих местах в первый раз, почти не обращал внимания на окружающие ландшафты. Я шел по проложенной давным-давно гати, и мне было некогда смотреть по сторонам – я опасался преследования. Здесь, в глубине болот, вдали от натоптанных троп мы могли не опасаться преследования, а вот смотреть по сторонам и под ноги приходилось очень внимательно. Это болото, растянувшееся на сотни километров вдоль горного хребта, даже удостоилось собственного названия – жители герцогств зовут его «Жадные топи». Как уже говорилось, в него редко кто заходит без особой необходимости, люди стараются обходить зловещее место стороной. И сделать это не трудно. Граница между лесом и болотом очень четкая – если идешь по лесу, до последнего момента нельзя догадаться, что впереди – болота. Но вот появляется просвет между деревьями, и, пройдя несколько шагов, разумный обнаруживает, что он находится на краю короткого и пологого спуска. С этого возвышения в хорошую погоду видно достаточно далеко – нам повезло, и когда мы подошли к болоту, воздух был прозрачен. Насколько хватает глаз, впереди покрытая высокой травой равнина, поблескивающая зеркалами стоячей воды. Там хватает деревьев – почва достаточно крепкая, чтобы на ней можно было закрепиться. Только не для хвойных деревьев. На болоте растут березы. Им, правда, не очень комфортно – деревца вырастают тоненькие и кривоватые. Однако хорошая погода на болотах бывает не слишком часто, обычно пейзаж скрыт серым туманом. Нельзя сказать, что он очень уж густой, однако взгляду мешает, и полюбоваться странной природой болот удается редко.

Однако такой, относительно мирной местность остается недолго. На третий день путешествия по болоту ландшафт начал меняться. Сначала, проснувшись вечером, мы обнаружили, что вокруг сгустился туман. Мы даже обрадовались – из-за погоды почти исчезли комары, и мы смогли впервые за последние два дня смыть с себя наслоения ила. Однако пройдя пару километров, мы начали жалеть о том, что видимость ухудшилась. Более-менее сухие места стали попадаться все реже, и все чаще нам приходилось идти по пружинящей подстилке из трав, которая прикрывала собой неизвестные глубины. Ханыга не переставал радоваться, что успел сплести свои «болотоступы», пока мы были в местах с более богатой растительностью. Там, где мы шли теперь, взять материала было просто неоткуда, а ведь приспособление оказалось очень полезным не только для шефа, но и для всех остальных. Уверен, если бы не они, переплетенная трава не могла бы удержать наш вес, и нам пришлось бы пробираться по колено в грязи, да еще выбирать дорогу, прощупывая ее заготовленными слегами. Слегами Ханыга называл палки, которыми мы заранее обзавелись по настоянию гоблина. Почему этот предмет нельзя было называть просто «палка», он не объяснил. Сказал, что в любом другом месте это палка, а на болоте – именно слега. Мы не стали спорить, хотя и посмеивались над такой принципиальностью.

Впрочем, на следующий день нам пришлось этими самыми слегами воспользоваться. Да и от «болотоступов» больше не было толку – почва стала гораздо более топкой, их пришлось снять. Мы не выкидывали эту полезную обувь – как только перед нами попадался участок понадежнее, мы выбирались на него и вновь одевали сандалии, чтобы идти в относительном комфорте как можно дальше, вот только все чаще промежутки относительно твердой почвы оказывались совсем короткими. Хуже всего был туман. Мы быстро перестали ему радоваться. После того, как нам пришлось возвращаться по нашим же следам, когда выяснилось, что длинная «дорожка» из травы внезапно закончилась и мы оказались посреди глубокого озера с черной водой. Нащупать дно двухметровыми шестами нам не удалось – палка сначала упиралась в дно, но стоило чуть-чуть надавить, как она проваливалась глубже, да так, что даже ее вытащить было сложно. Если бы видимость не была столь плохой, мы бы не ушли так далеко в тупик и нам не пришлось бы почти час возвращаться назад, да еще вытаскивать тяжелого шефа, который все-таки ухитрился прорвать своим весом травяной настил и по пояс ухнуть в трясину. Через три часа после полуночи я уже не сомневался, что мои расчеты не стоят и медяка. Нам уже пора было готовиться к дневному привалу, а мы одолели едва ли десяток километров. И возможно, это было сказано слишком оптимистично – точного расстояния, увы, определить было невозможно. Когда шеф, уставший больше всех, услышал, сколько мы за сегодня прошли, он был в ярости:

– Десять километров! – вопил начальник. – Ты сказал десять километров! То есть ты хочешь сказать, что мы будем слоняться по самую задницу в грязи не три дня, а минимум десять? Слушай, сид, ты в курсе, сколько у нас жратвы? Ты понимаешь, что я тебя буду жрать, когда она кончится?! Потому что это ты завел меня в это пакостное болото, и значит, это ты и виноват!

Ханыга поспешил его успокоить:

– Не бойся, шеф, – сказал гоблин, – смотри, сколько я лягушек по дороге наловил. Сегодня будем ими завтракать.

От таких утешений шеф только еще больше разъярился:

– Ты что, предлагаешь мне лягушек жрать?! Да вы все рехнулись! Я не буду жрать эту дрянь!

Впрочем, он изменил свое мнение, когда от костра потянуло аппетитным запахом, и с большим удовольствием воздал должное национальной гоблинской кухне. Гораздо дольше пришлось уговаривать леди Игульфрид, но и она, в конце концов, согласилась, правда, ела с ужасно бледным видом. Если бы она знала, что помимо лягушек там было несколько змей, думаю, даже осознание необходимости поддерживать силы ее бы не заставило притронуться к пище. Каждый раз, видя проползающую гадюку, девушка напряженно замирала и провожала ее долгим испуганным взглядом. Впрочем, змеи нами не интересовались, если мы не появлялись вблизи гнезд, они были ленивыми и сытыми. Лягушек здесь было действительно более чем достаточно, и даже геноцид, устроенный им Ханыгой, не мог сказаться на их количестве.

Несмотря на трудности, настроение было по-прежнему приподнятым. Мы шли очень медленно и за день проходили гораздо меньше, чем рассчитывали, никто из нас уже понятия не имел, как далеко нам осталось до конца этого пути. Очень часто приходилось менять направление движения, обходить особенно глубокие места, и если бы не горы, которые молчаливо возвышались где-то впереди и справа, мы бы обязательно заблудились. В вечном тумане нельзя было определить точное расстояние, но мы хотя бы не теряли направления.

Сухих мест больше не встречалось, да и то время, когда шли всего лишь по щиколотку в воде, мы теперь вспоминали с ностальгией. Рассвет шестого дня пути мы встретили, бредя по пояс в воде. Мы так и не нашли места для дневного отдыха и потому продолжали идти – остановиться не было никакой возможности. Через час после рассвета шеф с тяжелым вздохом вытащил Ханыгу из воды и посадил к себе на шею. Дно успело понизиться еще немного, и гоблину приходилось тяжелее всех – там, где у всех было «выше пояса», у него было «по грудь».

– Сейчас станет еще глубже, и нам придется возвращаться, – тихо ворчал шеф на ходу. – Сколько мы так идем, сутки? А последнее сухое место было часов восемнадцать назад. Значит, еще восемнадцать часов на обратную дорогу. И знаете, кто в этом виноват? В этом виноват наш драгоценный эксперт по здешним местам. Лейтенант, ты уверен, что ты не на своих бывших родственников работаешь? А то, знаешь, выглядит это так, будто ты решил ценой своей жизни утопить разведчиков, несущих важные сведения врагу.

– Сарх не такой! У него было много возможностей доставить нас прямиком к другим сидам, глупый орк, но он этого не сделал! – неожиданно заступилась за меня Айса. Ее совершенно не смущало наше бедственное положение. Она целеустремленно рассекала своим телом прохладную мутную воду и, кажется, не испытывала никаких неудобств.

Шеф, услышав отповедь, только застонал, а леди Игульфрид устало объяснила:

– Не обращай внимания, Айса. Огрунхай вовсе не считает, что Сарх может оказаться предателем. А ворчит оттого, что устал и боится, как и все мы. Он таким образом пытается нас втянуть в спор и подбодрить немного.

Шеф, услышав объяснения, принялся доказывать, что он ничего не боится, Ханыга приводил какие-то признаки, которые ясно свидетельствуют о скором приближении берега. Разговор на время захватил моих коллег, но постепенно утих, и все просто продолжали брести вперед. Я сам не заметил, как впал в какое-то медитативное состояние. Мне неожиданно стало все равно, накатила какая-то апатия, не хотелось участвовать в разговорах, не хотелось спорить, да и идти никуда не хотелось. Все, чего я хотел – это просто лечь и не двигаться – меня даже не смущал тот факт, что лечь здесь было негде. Подумалось, что если вдохнуть поглубже, то я не буду тонуть даже несмотря на тяжелую одежду и оружие, тянущее ко дну, и можно будет некоторое время просто полежать на воде, ни о чем не думая. Меня даже удивил столь неожиданный приступ усталости – мы идем уже долго, но еще утром сил оставалось достаточно, а теперь каждый шаг доставался с таким трудом, будто я не спал несколько суток. Я посвятил раздумьям над этим странным феноменом какое-то время, но потом и эти мысли растворились в усталости. В себя меня привела резкая пощечина. С некоторым трудом сфокусировав взгляд, я увидел перед собой Ханыгу, который что-то кричал мне в лицо.

– Да что с вами?! – орал гоблин. – Сарх, приди в себя! Что происходит?!

Я огляделся по сторонам и заметил, что на ногах остался только шеф – Айса и Игульфрид со слабыми улыбками покачиваются, лежа на воде. Шеф тоже выглядел странно – он не обращал внимания ни на крики, ни на то, что мы остановились, а девушки и вовсе ведут себя ненормально, и уже успел отойти на некоторое расстояние. Вялость никуда не делась, и я, вместо того, чтобы выяснить, что не так, прицепил Айсу к своему поясу, а леди Игульфрид взял на руки.

– Устали, наверное, – пробормотал я. – Ничего, выйдем – отдохнем.

– Да у нее кровь! – закричал Ханыга. – Посмотри, у нее кровь течет!

Я взглянул на свою ношу и действительно заметил, что вода, которая с нее капает, окрашена в красный цвет. Такое я игнорировать не стал. Осмотрев девушку внимательнее, я обнаружил, что штаны на внутренней стороне бедра у нее проколоты и из ранки на ноге сочится кровь.

– Надо перевязать! Она так кровью истечет! – я обратил наконец внимание на неестественную бледность ведьмы.

Ханыга быстро достал из рюкзака жгут и перетянул ногу.

– Да ты и сам бледный! И Айса!

Осмотрев девушку и ощупав себя, я обнаружил такие же ранки у обеих. После того, как мы остановили кровь, пришлось догонять уже достаточно далеко ушедшего шефа.

– Сначала все замедлились, – на ходу объяснял гоблин. Потом Игульфрид остановилась и легла. Айса подошла к ней, потрясла за плечо – и тоже легла! Я спрыгнул с шефа, подбежал посмотреть, что происходит. Тряс их, звал – они не реагируют. Шеф меня как будто не услышал. Ты тоже ни на что внимания не обращаешь!

– Мне кажется, я понял, почему здесь отряды теряются. Кто-то под водой вскрывает артерии на бедрах, и все просто теряют сознание от потери крови. – Критическая ситуация наконец выбила из головы остатки дурного оцепенения, и я старался говорить и двигаться побольше, чтобы не потерять концентрацию. – Ты на плечах у шефа ехал, поэтому тебя не тронули. Догнав шефа, я его пнул. Когда орк возмущенно зарычал и обернулся, я потребовал:

– Быстро осматривай ноги! И перетяни рану!

Шеф последовал совету, заметил кровь и грязно выругался.

– Что здесь происходит? – грозно спросил орк, вот только голос его был слабым. Да и лицо из зеленоватого превратилось в серое – он тоже потерял много крови.

– Нами кто-то решил позавтракать, – лаконично объяснил я. – Наши леди уже без сознания, да и мы чуть не свалились. Если бы не Ханыга, так бы здесь и остались. Но еще ничего не потеряно. У нас еще есть шансы остаться здесь навсегда.

Бежать по пояс в воде, после потери крови и удерживая в руках не такую уж легкую леди Игульфрид – это очень сомнительное удовольствие. Шефу досталась Айса, а Ханыга по-прежнему сидел у него на плечах – даже несмотря на то, что мы шли с грузом, а он налегке (не считая рюкзака), он все равно от нас безнадежно отставал. Да и нужно было, чтобы среди нас был хоть один, кто гарантированно останется в состоянии предупредить, если заметит, что мы снова теряем сознание. По размышлении я понял, что ощущения, которые мы испытывали, были не совсем те, что при потере крови. Да, была слабость и усталость. Но, кроме того, я чувствовал еще и легкую эйфорию. Скорее всего, в слюне существ, которые нас укусили, был какой-то легкий наркотик.

– Долго держать ноги перетянутыми нельзя, – озабоченно пыхтел шеф на ходу. – Отмирать начнут. Нужно нормальное лечение или перевязка хотя бы.

– Именно поэтому нам нужно выбираться как можно скорее, – согласился я, одной рукой поправляя ведьму, лежащую у меня на плече, другой, с помощью палки, прощупывая дорогу перед собой. – Между прочим, даже несмотря на жгут, кровь до конца не останавливается.

У меня перед глазами были ноги леди Игульфрид, и я мог видеть, что кровь из раны продолжала понемногу сочиться – совсем чуть-чуть, но что будет, если жгут убрать? Было очень страшно наблюдать за тем, как редкие красные капли падают в воду, чувство бессилия, охватившее меня, было ужасно. К тому же я и сам слабел. Не впасть в отчаяние помогал тот факт, что дно, как и обещал Ханыга, начало подниматься. Медленно и почти незаметно, но спустя час отчаянного напряжения сил я заметил, что пряжка на ремне штанов показалась из воды, хотя раньше вода касалась локтей. Еще через полчаса вода опустилась ниже. Шеф спустил с плеч гоблина и облегченно выдохнул, радуясь уменьшившейся ноше. Я тоже спустил с плеча леди Игульфрид – мне показалось, что она начала подавать признаки жизни и вот-вот придет в себя. Именно в этот момент Ханыга предупреждающе крикнул и полез в рюкзак в поисках арбалета.

Оглянувшись, я крепко выругался. Из воды сзади нас появлялись головы каких-то тварей. И они приближались. Существа выглядели неприятно – безухие, безволосые и с большими глазами навыкате, они чем-то напоминали жаб. Вот только у жаб не бывает таких длинных загнутых клыков – их зубы очень походили на змеиные.

– Я, кажется, знаю, кто вас покусал, – сообщил Ханыга. – Это вот они.

– Это что еще за упыри? – удивился шеф, разглядывая медленно вырастающих из воды существ.

– Наверное, болотные. Хотя я о таких прежде не слышал, – гоблин, как всегда, отвечал на поставленный вопрос максимально лаконично.

– Что болотные?

– Да упыри же! – пояснил я.

Начальник выругался. Он, обзывая существ упырями, вовсе не то имел в виду.

Ханыга как раз закончил заряжать арбалет и выстрелил – удачно, конечно. Ближайшая к нам тварь скрылась под водой с болтом в голове, и вода в этом месте сразу забурлила. Над поверхностью показывались бледные спины, за тело разгорелась борьба. Насладиться результатами маленькой победы нам не дали – из-под воды появилось сразу еще несколько десятков упырей, которые целеустремленно направились к нам. Я тоже выстрелил и тоже успешно, теперь бурление повторилось вокруг второго трупа, но упыри явно не готовы были удовлетвориться двумя собратьями и продолжили приближаться.

– Кажется, нам пора бежать, – прокомментировал гоблин. – На всех у нас стрел не хватит, да они вон еще появляются!

Действительно, вокруг нас собралось уже не меньше сотни тварей.

– Да что же это такое! – в отчаянии воскликнул шеф, опять взваливая на плечо леди Айсу. – С тех пор, как мы приперлись на твою родину, сид, я только и делаю, что убегаю! Это просто издевательство!

Крик души остался без ответа. Я бежал, по лицу струился холодный пот, а перед глазами все плыло. Вода опускалась все ниже, но упыри пока не отставали. Они тоже попытались ускориться, но, кажется, им гораздо комфортнее было двигаться под водой. Здесь для них было слишком мелко. Вообще эти твари производили довольно жалкое впечатление – медлительные, с тонкими руками и ногами, они явно были слабыми противниками и не привыкли убивать добычу лично. Метод охоты был очевиден – они подбирались под водой, вскрывали жертве вены и ждали, когда она истечет кровью, после чего оставалось только приступить к трапезе. Если бы гоблин не ехал на плечах у шефа, нас ждала бы именно такая участь. Они до последнего ждали, что мы ослабнем и свалимся, и решились на прямое нападение только после того, как мы выбрались на мелководье. Твари даже подотстали от нас, когда мы побежали, но не отказались от вожделенной добычи. А мы долго бежать с такой скоростью точно не могли. Мало того, что мы просто устали и потеряли неизвестно, сколько крови, так еще и перетянутые жгутом ноги очень мешали. Я на ходу попытался привести в себя леди Игульфрид. Не нашел ничего умнее, чем звонко хлопнуть ее по тому месту, до которого легче всего дотянуться, когда несешь девушку, перекинув ее через плечо. Удивительно, но терапия подействовала. Из-за спины раздалось гневное:

– Сарх, что ты себе позволяешь?! И что вообще происходит!

– Игульфрид, милая, мне нет прощения, – я говорил на ходу, на каждом шагу делая паузы, чтобы набрать воздуха в легкие, – но давай мое возмутительное поведение обсудим потом. Сейчас я прошу тебя, вылечи сначала себя, а потом нас.

Девушка тут же успокоилась, перестала вырываться и деловито поинтересовалась:

– Спустить меня на землю можешь?

– Нет, не могу.

– Тогда объясни, от чего лечить.

– Нас укусили какие-то твари и кровь не останавливается. Даже сквозь жгут сочится. И они теперь за нами гонятся.

– Снимай с меня жгут.

Я с трудом распутал одной рукой узел, кровь из бедренной артерии снова потекла струйкой, но через несколько секунд остановилась.

– Какой интересный яд! – прокомментировала девушка свои действия.

– Да и сами упыри просто удивительные, – радостно добавил Ханыга, который бежал за мной и слышал наш разговор. – Больше всего непонятно, чем они питаются в отсутствие дураков, которые заходят в эти болота?

– Совсем не интересно, – отрезал шеф. – Давайте уже делайте что-нибудь быстрее, я сейчас свалюсь.

Я и сам уже давно не видел ничего перед собой, перед глазами была красная пелена, а в ушах стучала кровь, которой вроде бы должно было остаться мало. Впрочем, после того, как я, подчинившись указаниям ведьмы, на ходу распустил повязку, кровь через минуту остановилась, и мне вроде бы даже стало полегче. Леди Игульфрид, кажется, только после того, как закончила с лечением шефа и Айсы, позволила себе осмотреться. Идти самостоятельно после того, как вылечила целых троих разумных, она не могла и перебралась на более выносливого шефа, но осматриваться по сторонам ей ничего не мешало. Правда, окружающие пейзажи девушку не порадовали:

– Боги, что это за толпа?! – воскликнула она. – Это вот это вот упыри? И почему они нас так не любят?

– По-моему, мы им как раз очень понравились, – возразил гоблин. – Судя по всему, мы для них редкий деликатес.

– Долго мы еще будем так бежать?! – вставил шеф.

– Наверное, пока не выберемся на сухое место, – я решил тоже поучаствовать в разговоре. – Если, конечно, ты не хочешь остановиться и принять бой. По моим прикидкам, их тут уже больше сотни!

– Сто пятьдесят семь, – уточнила Айса. Вид у нее был недовольный – кажется, наша странная попутчица впервые чувствовала себя такой беспомощной. Я почему-то чувствовал ее смущение – девушке было ужасно неловко оттого, что она прозевала нападение. Она привыкла все замечать первой, а тут такое досадное упущение.

Шеф на это ответил руганью и ворчанием. Мне и самому ужасно надоело убегать. Длительный переход по болоту сам по себе не может считаться образцом увеселительной прогулки, а уж если приходится от кого-то убегать… К тому же мне, как и шефу, тоже надоело вечное преследование. Все это было ужасно утомительно, хотелось остановиться и разогнать наглых тварей – если бы у нас была надежда отбиться от такой толпы, мы бы так и поступили. Вместо этого мы продолжали монотонно перебирать ногами, разгоняя ногами мутную воду. Поддерживать быстрый темп было тяжело, и мы неизбежно замедлялись, даже несмотря на то, что уровень воды продолжал понижаться. Правда, теперь приходилось тщательнее выбирать путь – относительно мелко было только на узкой тропинке, как только кто-нибудь неосторожно шагал слишком сильно вправо или влево, он проваливался по грудь. Это очень задерживало, а, главное, к неудачнику сразу бросались упыри, и нужно было очень поторопиться, чтобы не оказаться покусанным. В остальное время двигаться рядом с бродом они не решались – после того, как мы прикончили нескольких подобравшихся слишком близко, остальные решили проявить осторожность, о которой, конечно, забывали, как только видели, что вкусная добыча так близка и беспомощна.

Замедлившееся продвижение скоро стало сказываться – если раньше нам удавалось опережать охотников, то теперь они были по бокам или даже впереди. Нас окружали. Глядя на это безобразие, шеф тоскливо сетовал, что рано или поздно нам это выйдет боком и так просто уйти нам не дадут. Шеф, конечно, был прав, но нам ничего не оставалось, кроме как продолжать бег, время от времени отмахиваясь от осмелевших упырей, все чаще подбиравшихся к самой тропе. Показавшийся берег все восприняли как спасение. К тому времени солнце почти скрылось за горизонтом, его лучи будто прогнали ненадолго туман, и тогда мы увидели впереди берег. Настоящая суша, на которой даже торчало несколько облезлых берез, казавшихся черными в красном свете садящегося солнца. Надо сказать, выглядел пейзаж в этот момент достаточно зловеще – красные скалы, черная вода под ногами, кривые, лишенные листьев стволы и ветки деревьев всего в трех десятках метров перед нами, но я готов был прослезиться от счастья. Несколько последних часов я шел в полной уверенности, что следующий шаг будет последним, и даже удивляться тому, что все-таки не упал, не хватало сил.

– Не расслабляйтесь, – прохрипел шеф, когда мы ступили наконец на землю. Земля была влажная, она пружинила под ногами, а в следах тут же выступала вода, но все равно это было счастье. – Нужно отойти подальше от берега. А то вылезут ночью и загрызут. – Шеф говорил короткими фразами, на выдохе. Ему пришлось, наверное, тяжелее всего – леди Игульфрид немного восстановила силы после лечения кровотечений только пару часов назад, до тех пор орк нес ее на плече. Если учесть, что шеф тоже потерял много крови, что он проваливался в ил гораздо глубже, чем каждый из нас, а также то, что орк – это все-таки не верблюд, получалось, что он вымотался сильнее, чем любой из нас. Когда я предлагал ему помощь в переноске ведьмы, он только отмахивался и глухо рычал, экономя силы. Только один раз он не выдержал и уступил моим уговорам, но из затеи ничего не вышло. Я протащил девушку едва ли полчаса, после чего свалился сам. Тот случай меня чуть не доконал. После того, как шеф снова забрал девушку, я смог подняться только потому, что понимал – если я не поднимусь сам, меня потащит начальник.

Разочарование наступило быстро. Долгожданный берег оказался островом, и притом совсем крошечным. Мы прошли всего метров пятьдесят, и увидели перед собой широкую полосу воды. Там, впереди, не более чем в километре перед нами, была земля – настоящая земля, тот самый каменный язык, к которому мы стремились. Можно было даже разглядеть крепость, которую мы хотели обойти – она была западнее и еле видна. Мы почти дошли. Только все водное пространство перед нами кишело упырями. Их по-прежнему было не слишком много, но пройти эту дорогу не было никакой возможности – судя по всему брода от острова до основной суши не было. Нет, теоретически дойти было можно. Во многих местах из воды выглядывали крохотные островки, здесь было не слишком глубоко – вряд ли глубже, чем по грудь. Если бы не упыри.

– Так, ребята, останавливаемся тут пока, – спокойно прокомментировал шеф. – Если я буду думать, что нам делать сейчас, я сойду с ума. Давайте подумаем об этом завтра.

Возражать никто не стал.

Спокойно отдохнуть нам не позволили. Как и предсказывал наш прозорливый начальник, болотные твари и не подумали оставить нас в покое. Они передвигались по суше – медленно, раскачиваясь, спотыкаясь и падая, но их было много. Упырей было очень просто убить – они падали от одного удара, они не уклонялись, и стоило ранить одного, как его же товарищи хватали его и разрывали на части. Но их было много. Даже то, что шеф выломал ствол березы и теперь отмахивался этой дубиной, укладывая сразу по нескольку тварей одновременно, не исправило ситуацию.

– Игульфрид, разводи костер, – наконец велел шеф, устало опустив дубину. – Иначе тут останемся. Надеюсь, они огня боятся.

Никто не стал возражать, хотя каждый понимал – как только огонь разгорится, обитатели крепости, если они внезапно не ослепли, будут знать о том, что на болоте появились разумные. Все продолжали молча отмахиваться от тварей, пока леди Игульфрид собирала и сушила палые ветки. Каждый понимал, что если сейчас не избавиться от этой опасности, то проблема обнаружения людьми волновать нас больше не будет.

Огонь оказался поразительно эффективен, только совсем не так, как мы ожидали. Стоило только крохотному огоньку появиться в ладонях нашей ведьмы, как про нас просто забыли – вся толпа с очумелым и восторженным шипением бросилась к девушке, не обращая внимания на удары, которыми мы награждали самых смелых. А уж когда затрещало дерево, вокруг нас началась настоящая истерика. Это был тот момент, когда все могло закончиться. Робкие и трусливые раньше упыри теперь не обращали внимания на боль от ударов, не интересовались собственными ранеными – очередным ударом шеф уложил сразу восемь упырей, они повалились на землю, жалобно шипя, но вместо того, чтобы растащить раненых, твари продолжили двигаться на нас, наступая на своих умирающих собратьев. Если бы Ханыга не сообразил, что делать, нас бы тоже затоптали, но гоблин, который в экстремальных ситуациях соображал лучше всех, вдруг закричал:

– Игульфрид, бросай факелы! Они идут на огонь, бросай их как можно дальше!

Девушка послушалась, и мы наконец получили короткую передышку. Упыри бросались к очередному факелу, падавшему за пределами круга, в котором мы стояли, опять-таки не обращая внимания на наши удары. Вернее, нас стали воспринимать как помеху на пути к вожделенному пламени и просто обходили.

– Чего это они? – поинтересовался Ханыга, глядя на творящиеся безобразия. Доковыляв до очередного факела, твари просто хватали его, обжигаясь и шипя, роняя его и вырывая друг у друга. При таком обращении огонь вскоре затухал, но горящих веток у нас пока было достаточно.

– Они чувствуют тепло. И стремятся к теплу. Сначала к нам. Теперь к огню. Я тоже могу так видеть, – это леди Айса решила поделиться своими догадками.

А мне тоже пришла в голову новая мысль:

– Народ, давайте сюда ваши мокроступы. И ты, Ханыга, готовь что-нибудь вроде плотов. Как можно больше и быстрее. Попробуем все-таки добраться до берега!

Идею все восприняли благосклонно – действительно, если твари так любят огонь, можно будет отвлекать небольшими плавучими кострами, а самим тем временем спокойно добраться до берега.

Вот когда я действительно порадовался, что гоблин у нас столь искусен в плетении! Ему даже не потребовались ветки для того, чтобы делать плотики – он обошелся осокой, которой на острове было в изобилии и которую не успели вытоптать толпы кровопийц – меньше чем за полчаса было готово двадцать плотиков. Все это время леди Игульфрид разбрасывала вокруг куски горящего дерева, отгоняя от нас жаждущих тепла существ. Мы набрали побольше веток и отправились дальше в воду. Выбирать дорогу было некогда, и нам снова пришлось основательно промокнуть – с трудом пробираясь по болоту, по грудь в воде, мы шли к берегу, время от времени отталкивая в сторону очередной плотик с парочкой высушенных деревяшек. Леди Игульфрид зажигала их на расстоянии, и до того момента, как очередной плот будет потоплен, мы могли спокойно двигаться вперед, хотя упырей вокруг собралось уже просто неприличное количество – кажется, мы собрали тварей со всей округи. Мне стало по-настоящему страшно, когда я представил себе, что будет, если у нас кончится топливо или если леди Игульфрид окончательно выбьется из сил и не сможет больше зажигать огонь.

Стрелы с берега полетели в нашу сторону, когда до него оставалось совсем немного. У самого края воды стояло, наверное, все население крепости – больше сотни человек, вооруженных луками и арбалетами. Стрелы летели в сторону упырей – нас пока не трогали. Очевидно, кто-то из командиров опознал группу разыскиваемых разумных и теперь стремился взять нас в плен – и у них были большие шансы это сделать. Я уже давно не понимал, на каких остатках сил мы все держимся, мне было страшно смотреть на лица коллег и товарищей. В неверном свете плавучих костров лица были черными от усталости, с лихорадочно блестящими глазами. Особенно страшен был шеф. Я вдруг обратил внимание, что от него осталась едва ли половина. За то время, что мы шли из Бренна, бугрящиеся мышцы орка куда-то исчезли, одежда висела на нем, как на пугале. Истощенный орк – кошмарное зрелище.

Мы были уже совсем близко к берегу, в нас по-прежнему не стреляли, но это было и не нужно. Достаточно ступить на берег, и нас без труда свяжут – мы даже сопротивляться толком не сможем.

– Зажигаем все оставшееся дерево и бросаем на берег! – велел шеф.

Мы стали по очереди подходить к леди Игульфрид, протягивая ей свои запасы хвороста, и бросали подожженное дерево на берег. Вот теперь спокойствие людей было нарушено! Теперь, когда толпы неизвестных, невиданных тварей поплыли к ним, люди засуетились. Они быстро сообразили, отчего упыри воспылали к ним такой страстью, и стали тушить огонь, но дров у нас было много – мы набрали с запасом. В нашу сторону тоже полетели стрелы, но не слишком много – у людей теперь было чем заняться и без нас. Уверен, еще немного, и они бы в панике побежали, но для этого у нас было маловато топлива. Поэтому, дождавшись, когда первые ряды упырей выберутся на берег, мы приняли чуть в сторону и, бросив на берег последние факелы, поспешили выбраться. Позади слышались вопли и звуки ударов. Людям пока не было до нас дела, но как только они справятся с упырями, о нас вспомнят, поэтому мы, не давая себе отдыха, побрели в сторону перевала.

Совсем скоро, не прошло и часа, как из-за гор появилось солнце. Оказывается, мы не заметили, как ночь подошла к концу. По крайней мере, я был уверен, что до рассвета еще несколько часов.

– Плохо, – прокомментировал появление солнца шеф. – Погоне будет легче.

На самом деле большой разницы не было. Мы уже углубились в ущелье, и другой дороги у нас здесь не было. Стены здесь отвесные, попытаться запутать следы можно только через десяток километров – там, где, как я помнил, они станут более пологими, и можно будет попытаться обойти перевал по круче. Впрочем, я очень сомневался, что кто-то из нас сейчас в состоянии карабкаться по скалам – слишком много сил отдано на то, чтобы добраться сюда. Погоня будет в любом случае, и отбиться от нее шансов мало по той же причине – мы слишком вымотаны. Впрочем, у меня оставался еще один способ, чтобы заставить людей отказаться от преследования, вот только я не знал, сработает ли он. И еще я не представлял, как я сообщу друзьям о том, что собираюсь остаться и встретить преследователей.

Неоправданная надежда на то, что погони все-таки не будет, не оправдалась. До вожделенного перевала оставалось не менее восьми километров, что в данной ситуации равнялось бесконечности, когда леди Айса спокойно сообщила о приближении погони:

– Люди догоняют. Их около сотни.

Шеф ответил, кажется, с некоторым облегчением:

– Остановимся за теми камнями. Игульфрид, ты идешь дальше, и это не обсуждается. Возьми бумаги из Бренна. Используй магию, загони себя насмерть, но бумаги доставь. Ханыга, Сарх, вы пройдете дальше. Бросайтесь заклинаниями, стреляйте из арбалетов, если стрелы остались, бросайте свои звездочки, да хоть камнями бросайтесь – главное, сделайте так, чтобы они думали, что мы все там. Мы с Айсой будем сидеть тихо, пока они не приблизятся. Дальше – по обстоятельствам.

Это был бы отличный план, если бы он давал хоть какой-то шанс на успех. Если бы мы действительно могли задержать сотню человек хотя бы на час. Но мы продержимся максимум четверть этого времени – леди Игульфрид просто не сможет уйти достаточно далеко. Она не смогла бы, даже если бы могла бежать. Поэтому я возразил:

– Не пойдет. Вы все продолжите идти, а я останусь здесь. – Я с трудом заставил себя говорить быстрее, потому что чувствовал, как шеф вот-вот меня прервет. – Шеф, ты забыл, что я могу транслировать эмоции? Если вы будете рядом, вы все это почувствуете. А так я дождусь, когда они появятся, и просто их напугаю.

Орк приготовился что-то сказать, но его прервал Ханыга:

– Как ты их напугаешь? Ты же сам не боишься!

– Я просто вспомню самое страшное, что когда-то чувствовал, – я говорил так уверенно, что сам мог бы поверить в свои слова. – В конце концов, если у меня не получится, вы всегда можете оставить засаду, как шеф планировал. Ребята, ну что я вам объясняю? Чего мы время тратим? – я почувствовал, что не слишком убедителен, и попытался просто воззвать к их логике:

– Шеф, ты же прекрасно понимаешь, что Игульфрид одна не дойдет. Да и я не собираюсь умирать, честно. Ну, это же единственный шанс!

Ханыга грязно выругался, шеф его поддержал. Я выдохнул с облегчением. Кажется, я их убедил.

– Только посмей тут сдохнуть раньше нас, – буркнул орк. – Только попробуй. Если ты так поступишь, считай, что ты мне больше не друг, понял?

– Да понял, я, понял. Идите уже, я вас догоню, правда. Я не прощаюсь.

Мне было даже жаль шефа. Если бы не чувство долга, он ни за что не позволил бы мне остаться здесь одному. Так же как и Ханыга. Я избегал смотреть в глаза леди Игульфрид, но видел, как она бледна. Я отвернулся и побрел навстречу преследователям, чтобы не затягивать расставание.

Я остановился сразу, как только друзья скрылись из виду. Смысла торопиться навстречу преследователям не было, а так я мог позволить себе немного отдохнуть. Усевшись на землю, я оперся спиной о камни и попытался почувствовать хоть что-нибудь. Очень мешала усталость – я не чувствовал никаких эмоций, только тупое равнодушие и желание закрыть глаза. Будет очень смешно, если преследователи найдут мое спящее тело. Я вспоминал все самые страшные и неприятные моменты жизни. Страх, отчаяние, безысходность… Когда появились люди, я постарался направить эти ощущения в их сторону. Я видел, что люди заволновались. Солдаты оглядывались по сторонам, сжимая в руках оружие, им явно было не по себе. Меня пока не заметили – я не стремился показаться им на глаза, наблюдая за приближением врагов из-за камня. Думаю, если бы они увидели беглеца, за которым они гонятся, им было бы легче перебороть страх. Но они и так с этим справлялись. Офицеры подгоняли замешкавшихся, хотя и сами с недоумением передергивали плечами, не понимая, с чего им стало так неуютно. Я понял, что моих усилий недостаточно, что сейчас они обнаружат меня, а потом догонят моих товарищей. Это чувство я тоже постарался направить на людей. Я заметил, что несколько человек начали отставать от основной группы, не выдержав накала эмоций. Слишком мало. Один из офицеров заорал, указывая рукой в мою сторону:

– Смотрите! Вон он! Это он колдует! Не поддавайтесь, братья, во имя всевидящего! Вперед, вяжите его, это тот, за которого обещали награду!

Я понял, что меня не убьют. Меня сейчас просто оглушат и свяжут, а потом догонят моих друзей, и вот их-то как раз никто не станет брать в плен. Чувство безысходности и отчаяния усилилось, солдаты двигались в мою сторону вяло, едва переставляя ноги. Но все равно они шли. Сейчас я начну с ними сражаться, чувства отойдут на второй план, и на этом все закончится. Возможно, я убью нескольких. В лучшем случае, они не смогут взять меня в плен и убьют.

Я не заметил, как леди Айса появилась у меня за спиной, только почувствовал ее прикосновение:

– Я помогу, – сказала девушка. – Смотри.

И я увидел ее воспоминания. Я увидел воспоминания ее матери, той, которую я когда-то любил, той, из-за кого я когда-то был изгнан из рода. За несколько секунд я увидел ее последние дни на каторге, «любовь», попытку скрыться в катакомбах и смерть. Боль, страх, отчаяние, стыд, ненависть, одиночество, горечь. Воспоминания проносились у меня перед глазами с дикой скоростью, ощущения были столь сильны, что я забыл, где нахожусь и кто я есть…

Я пришел в себя от боли. Всегда, когда Айса показывала свои воспоминания, сильно болела голова. Сейчас она болела намного, намного сильнее, так, что в глазах все двоилось от боли – видимо, от того, что скорость этого странного мысленного разговора была слишком высока. С трудом сфокусировав взгляд, я увидел прекрасную картину. Преследования можно было больше не опасаться. Большая часть солдат куда-то исчезла, а те, что остались, больше не представляли опасности. Некоторые лежали на земле, кто-то бесцельно бродил кругами… Леди Айса их методично добивала, но заметив, что я очнулся, подошла ко мне.

– Сейчас я их добью, и пойдем.

– Да пусть остаются, вряд ли они нападут.

Девушка покачала головой:

– Не люблю, когда мучаются зря. Они теперь чувствуют только то, что я им показала. Сломались.

Когда все было кончено, Айса помогла мне подняться, и мы побрели догонять остальных.

Content

Матвей Курилкин
Будни имперской разведки

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6