Юрий Карцов

В чем заключаются внешние задачи России

Цель настоящего очерка — дать определение, в чем заключаются внешние задачи России. Спросите англичанина: как разумеет он английские интересы? Ответ вы получите стереотипный и ясный. Скольких бы вы русских ни спрашивали — каждый ответит по-своему и совершенно различно. Русский простолюдин горячо любит свою родину, но ему неизвестно, в чем заключаются ее интересы. Этого не знает и наша витающая в отвлеченностях интеллигенция. Не знают этого и те, кому по долгу службы ведать бы надлежало, — политики-профессионалы.

Между тем без уяснения конечных целей, чисто эмпирически, вести политику невозможно. Поэтому на поставленный ребром вопрос так или иначе, но ответить необходимо. Если предложенная автором формула неудовлетворительна — faciant meliora potentes[1].

Глава I

Внешняя политика. Ее определение и составные части

Под термином «внешняя политика» мы подразумеваем ведение международных сношений. Предмет этих сношений не выдумывается — сама жизнь его выдвигает и ставит на очередь. Внешнее представительство или дипломатия, домогаясь чего-либо от другого народа, сначала склоняет его, доказывая, что уступить — его прямая выгода, предлагает компенсации, пускает в ход обещания и прельщения, и лишь после того как средства убеждения исчерпаны, переговоры прекращаются и стороны берутся за оружие. Отсюда внешняя политика есть искусство преимущественно практическое.

Исходная точка внешней политики — общенародная польза. Однако история показывает нам многочисленные примеры, когда соображения государственной пользы заведомо приносились в жертву либо личным влечениям народоправителей, либо материальным интересам правящих сфер. По дружбе к прусскому королю Фридриху II Император Петр III возвратил ему Восточную Пруссию, которая была завоевана и занята русскими войсками. Союз с французским императором Наполеоном I был для России чрезвычайно выгоден: на севере Россия приобрела Финляндию, на юге ее стремлению к Ближнему Востоку открывался широкий простор. Но был выдвинут аргумент, будто континентальная система препятствовала сбыту произведений сельского хозяйства. В действительности (что в тогдашнюю эпоху было гораздо важнее) она способствовала вздорожанию предметов роскоши, без которых придворная знать обойтись не желала. Под давлением среды Император Александр I вынужден был, вопреки интересам России, порвать с Наполеоном и французскому союзу предпочесть союз с Англией.

Но и помимо вопроса о добросовестности, в области внешней политики элемент субъективный имеет значение решающее. Обыкновенно при вступлении на престол новый Государь дает заверение, что во всем он будет следовать заветам предшественника. Не подвергая сомнению искренности возвещаемых с высоты престола намерений, все, однако, понимают, что в народной жизни совершился перелом и наступила новая эра.

Но если на ходе политических дел неизбежно отражается личность Государей, то, по крайней мере, министрам иностранных дел надлежало бы держаться направления одинакового. Служа единому делу, они, казалось бы, обязаны соблюдать преемственность мыслей и действий. Между тем редкий министр не презирает своего предшественника, а про себя не мнит, что настоящая здравая политика начинается только с него.

Оставляя официальную сферу и переходя к общественной деятельности и публицистике, мы и тут констатируем неограниченное господство субъективизма. Как мы видели, государственные люди и политики-профессионалы — и те не в состоянии превозмочь личных симпатий и предубеждений и удержаться на почве чисто деловой. Тем более от частных лиц трудно ожидать, чтобы они не поддавались внушениям прессы и о текущих событиях судили самостоятельно. В 60-х годах русское общество увлекалось объединением Италии, хотя было очевидно, что Австрия, вытесненная из Италии, обратится на Балканский полуостров, где для нас явится опасным соперником. Кроме того, общество нередко бывает обмануто и о действительном положении вещей узнает уже после того, как событие миновало. Когда в 1870 году парижская чернь кричала «a Berlin», она со своей точки зрения поступала последовательно: ее уверяли, что армия в полной готовности, стало быть, победа обеспечена.

Итак, если в основе внешней политики и лежит стремление государственной пользы, то сущность этой пользы и способы ее достижения всякий понимает по-своему. В исполнении дипломатов-ремесленников внешняя политика обращается в простое механическое отражение событий на умы правительственных лиц и общественные страсти. При таких условиях мыслимо ли вообще действия внешней политики подводить под систему и для них устанавливать руководящие принципы?

Совершенно иная получается картина, как только во главе политики становится человек выдающийся. Подобно войне, политика имеет своих великих людей — Ришелье, Фридриха II, Бисмарка и других, — оставивших потомству в назидание вечные памятники дипломатического творчества. Тут уже нет места случайности; между замыслом и выполнением строгая связь не прерывается ни на минуту; конечный результат — тот именно, который намечался вначале. Изучение классических образцов дипломатического искусства дает нам возможность вывести известные положения, в совокупности составляющие теорию внешней политики.

Как в целом объеме, так и в каждом отдельном проявлении или политическом акте внешняя государственная политика образует силлогизм. Первая часть этого силлогизма — постановка цели, вторая часть — выбор средств и третья — выполнение.

Каждую из этих частей мы рассмотрим: а) вообще, б) в применении к России.

Глава II

Первая часть силлогизма: постановка цели

а) Постановка цели вообще

Внешняя политика определяется, с одной стороны, соображениями государственной безопасности и могущества, а с другой — народнохозяйственной деятельностью и экономическими задачами государства.

Важнейшие элементы могущества, а следовательно, и безопасности, составляют: пространство занимаемой государством территории и количество его народонаселения. Необходимыми условиями народного благосостояния являются промышленность и торговля. На торгово-промышленной почве происходит соревнование, которое в мирное время носит название конкуренции, а в военное — борьбы за обладание путями сообщения и торговыми пунктами. Путь самый дешевый и безопасный есть море. Отсюда у всех народов — стремление продвинуться к морю и завладеть морским берегом. После того между ними неизбежно возникает спор о главенстве на море или торговой монополии.

Совпадение очертания территории с естественными границами государства есть существенный залог неразрывности его частей и вообще его неприкосновенности. Естественные границы образуют моря и горные хребты. Реки, по руслу которых движутся суда, и развивается торговля, народы не разъединяют, а напротив, способствуют их сближению. В истории мы встречаем случаи вторжения территории государства в естественные границы государства соседнего, и даже владения чересполосного. Аномалии подобного рода ведут к периодическим войнам, оканчивающимся восстановлением нарушенного естественного положения. Несмотря на все усилия, Австрия была вытеснена из Италии, Англия отступилась от Ганновера, Россия от Голштинии и т. п. Заморские колонии, при условии главенства на море, под понятие чересполосицы не подходят. Государство, по географическим причинам лишенное естественных границ, силою вещей распадается и становится добычей соседей. Такова была трагическая судьба Польши.

Чем племенной состав государства однороднее, тем государство плотнее и в действиях своих тем более проникнуто оно единомыслием. К различиям этнографическим присоединяются различия вероисповеданий. Пользуясь минутой государственной опасности, подавленные инстинкты, племенные и вероисповедные, оживают и стремятся если не вернуть утраченную самостоятельность, то, по крайней мере, выговорить себе в смысле отдельности какие-нибудь льготы. Так, в войнах Франции с Англией французам содействовали ирландцы, а врагам России помогали поляки. Всеми мерами добивается правительство населяющие его народности ассимилировать. Главными орудиями объединения служат сознание экономических выгод, обязательное преподавание государственного языка и повсеместное введение общеимперских законов.

По мере развития торговли обнаруживается потребность в путях сообщения. Всякая дорога оправдывает расходы лишь в том случае, когда по ней есть что возить и что вывозить. Сплошь и рядом железные дороги приносят чистый убыток. Затем — sic vos, non vobis[2] — сооружение не всегда идет на пользу тому государству, которое его задумало и на него затратило деньги. Суэцкий канал построен был по инициативе и на иждивение Франции, а главную из него пользу извлекла морская соперница Франции — Великобритания.

Одинаково ошибочно думать, будто с приближением к морю государство непременно усиливается. Море — слуга тому, кто на нем главенствует. При наличности соответствующего флота морская гавань — база для наступления, при его отсутствии — сама она становится объектом нападения. Она подвергается блокированию, примыкающее к ней торговое движение замирает, на ее защиту с театра войны бесполезно отвлекаются войска. И чем значительнее гавань, тем для народного хозяйства чувствительнее ее закрытие. Представим себе, что англичане блокируют Гамбург. Вследствие остановки фабрик миллионы германских рабочих останутся без куска хлеба.

Мускульная сила была в древности главным орудием производства. Вместе с вопросом политического преобладания на поле брани разрешался и вопрос социальный — кому занять место на верху социальной лестницы и стать хозяином, а кому внизу — рабом. Ныне хозяйство натуральное постепенно отходит в область предания, и его заменяет хозяйство денежное. Правительству прибавилась забота: для снабжения промышленности оборотными средствами и на техническое оборудование армии оно вынуждено постоянно добывать деньги.

Денежное хозяйство разделяет современные государства на две категории: государства с расчетным балансом активным и государства с балансом пассивным. Недочет по расчетному балансу государства последней категории покрывают из бюджета, а когда бюджетных средств не хватает, то по необходимости они прибегают к внешним займам. В результате образуется задолженность, которая, подобно червю, подтачивает производительные силы народа. Государства первой категории становятся кредиторами, а по отношению к ним государства второй категории — дебиторами. Совокупность денег, помещенных в иноземные предприятия, называется международным капиталом. Однородность заботы об обеспечении регулярности платежей постепенно устанавливает солидарность между государствами-кредиторами. При первых признаках платежной неаккуратности под давлением финансовых сфер иностранные правительства вмешиваются и предъявляют требование гарантий. Задолженность тогда уже теряет характер коммерческой сделки и переходит в ведение внешней политики.

Постановка цели внешней политики есть выделение насущнейшего интереса, к достижению которого должны быть направлены духовные и материальные силы народа. В зависимости от условий страны, физических и экономических, различествуют и внешние ее интересы. Великие державы оспаривают друг у друга мировое господство. Государства маленькие, вроде Швейцарской республики, ограничиваются стремлениями местного благополучия. Цель, еще не достигнутая, но которая успела проникнуть в плоть и кровь народного сознания, составляет патриотический идеал. Хотя воодушевлять и побуждать к самопожертвованию при некоторых обстоятельствах может и узкоместный патриотизм, но патриотический идеал в широком смысле этого слова есть исключительное достояние великих наций.

Цель внешней политики бывает двоякого рода: индивидуальная, когда она — плод воли и мышления главы государства, и коллективная, когда она охватила общественные слои и глубоко пустила корни в народную массу. Попытка Наполеона I отнять у Англии господство на море, не понятая современниками, осталась личным его делом. Напротив, единство Германии, эта заветная мечта немецких патриотов, подготовлялась издавна пропагандой политической и литературной.

Второстепенные государственные вопросы тесно соприкасаются с вопросом главным, а потому с его разрешением разрешаются попутно и они. По этой причине главной исторической цели принадлежит первенствующее место, иначе вопрос второстепенный легко может выдвинуться на первый план, а главный — надолго, если не совсем, потеряться из виду. Затем происходит нередко, под предлогом трудности выполнения, что главный вопрос правительство откладывает до наступления времен более благоприятных. Однако правительство вправе отложить минуту действия, но никак не самую цель, заключающую в себе духовный идеал народа, а для Отечества залог лучшего будущего. Откладывание, в смысле отречения от цели явилось бы актом малодушия и преступлением против родины.

б) Постановка цели внешней политики в применении к России

Беглого взгляда на физическую карту России достаточно, чтобы убедиться, что сама природа предназначала это пространство послужить колыбелью Великой Империи. Европейская Россия представляет необозримую равнину. Посередине ее пересекают небольшие возвышенности, составляющие водораздел. По их отлогим, для глаза незаметным скатам в направлениях северном и южном сбегают к морю судоходные реки. Нигде ни одной преграды. Параллельно России Европейской тянется другая великая равнина — Сибирь. Страна эта, обильная естественными богатствами, была населена весьма слабо дикими, кочующими племенами. Больших трудностей присоединение ее к России не встретило.

Хотя Россия и претерпела нашествия, но своего владычества в ней упрочить завоевателям не удалось. Возникновение государства Российского явилось не извне, а образовалось оно в центре и путем самобытным. Не от окраины к центру совершалось его развитие, а наоборот, от центра к периферии. По мере отдаления окраины центру становилось легче и безопаснее. Отсюда стремление государства свои границы раздвинуть как можно шире, пока, наконец, достигнув моря, они не совпали с морским побережьем.

Обе свои исторические цели — объединение территории и приближение к морю — Россия привела к осуществлению. Но приобретения земель еще мало. В военном отношении государству необходимо за собою их закрепить, а в культурном — обработать и сделать доходными. Таким образом, прежним в замену России явились новые задачи: защита государственных границ и поднятие общей культуры. Рассмотрим их поочередно.

Защита государственных границ. Во времена московского государства Россия изображала собою круг довольно правильный, окружность которого равнялась от шести до семи тысячи верст. Ныне длина государственных границ России, морских и сухопутных, свыше шестидесяти тысяч верст. Принимая эту цифру за окружность идеального круга, величина радиуса будет девять тысяч верст. Но если мы определим среднее расстояние между отдаленнейшими пунктами империи в десять тысяч верст, тогда радиус будет половина этого расстояния, то есть пять тысяч верст. Поэтому армии, которая из центра поспешила бы на защиту окраины, пришлось бы пройти или проехать пять тысяч верст.

Морская держава, Англия и Голландия, искали вступить с Россией в торговые сношения, и притом непосредственно, помимо туземного берегового населения. Пробиться России к морю они не только не препятствовали, а наоборот, всячески ей в этом содействовали. С конца XVIII столетия, опасаясь усиления и соперничества России на море, Англия перестает быть другом России и становится ее врагом. В борьбе с Наполеоном I Англия воспользовалась Россией, но вслед за тем нанесла ей ряд поражений. В 1854–1855 гг. она, вместе с Францией, снарядила экспедицию и овладела Севастополем. В 1878 году она русскому войску преградила путь в Константинополь и принудила Россию подписать крайне для нас обидный Берлинский трактат. В 1904 году Англия, заключив с японцами союз, помогла им отнять у России Квантун и Маньчжурию.

К счастью для России, не все точки ее государственной границы уязвимы в одинаковой степени. Обширная полоса Ледовитого океана по суровости климата вражескому нападению совершенно недоступна и вследствие этого России служит надежным тылом. Затем, по сравнению с московским периодом население России умножилось в пятнадцать раз. Железные дороги и телеграфы связывают центр с отдельными частями Империи. Но если военное могущество России увеличилось, возросла и сила неприятельского давления на наши окраины, к сожалению, в пропорции несравненно большей.

В смысле обороны положение государственной границы за вторую половину минувшего столетия значительно ухудшилось. Вместо прусского королевства, к нам доброжелательного и от нас зависимого, на западе России появилась первоклассная военная держава — Германия. Хотя по численности своей, по крайней мере на бумаге, германская армия и уступает русской, но вооружение ее бесспорно лучше и мобилизация гораздо быстрее. Против наших пяти железнодорожных линий Германия располагает семнадцатью. Не будет ничего удивительного, если в первой же месяц войны, нигде не встретив сопротивления, германская армия овладеет Белостоком и таким образом отрежет варшавский военный округ от остальной России.

Превосходной военной организацией и боевыми успехами Япония обратила на себя всеобщее внимание. Теперь, после уничтожения русского флота, преобладание на море принадлежит ей безусловно. Коммуникационная ее линия в пять-шесть раз короче, нежели русская. Ничем не рискуя, может Япония бросить на нас всю свою силу, тогда как для России устремить войска к одному пограничному пункту значит прочие пункты оголить и оставить незащищенными.

О Китае говорить мы воздержимся. По слухам, под руководством иностранных инструкторов Китай в военном искусстве делает большие успехи. Чем окажется китайское войско на деле, пока рассуждать можно только гадательно.

В общем итоге, если радиус, ведущий от центра к окраине, длиною в пять тысяч верст, мы приравняем рычагу, перед нами обнаружится истина весьма печальная: длинный конец этого рычага не в наших руках, а в руках наших предполагаемых противников — немцев и японцев.

Остается исторический враг России — Англия.

Вместе со своими колониями Великобритания есть самая обширная в мире империя. Основою ее преобладания является не постоянное войско, которое очень невелико, а могущественный флот и крупные денежные средства. Кроме того, поставляют для Англии пушечное мясо народы, на нее опирающиеся и экономически от нее зависящие. Наемниками у Англии поочередно были швейцарцы, гессенцы, русские, турки, японцы и др. Англия, хотя и не в состоянии одновременно высадить более шестидесяти тысяч войска, но где и когда произойдет эта высадка — знает лишь она. Между тем сухопутная держава должна быть наготове и ждать удара на всем протяжении своего побережья. Нападение с моря — Дамоклов меч, над сухопутной державой висящий, даже тогда, когда, быть может, морская держава нападать и не думает. Готовясь к отпору, сухопутная держава головные части армии предусмотрительно выдвигает и усиливает. Вследствие этого войска в мирное время уже не сосредоточиваются в центре, а растягиваются по всей длине морского берега, дробясь на небольшие отряды, при значительных интервалах.

Поднятие культуры. Часто приходится слышать: «Россия — страна, естественными богатствами изобилующая». И действительно, на обширном пространстве Российской Империи какие только не встречаются виды царства животного, растительного и минерального! Тем не менее можно решить a priori: пропорционально территории гектар русской земли заключает в себе менее природных богатств, нежели гектар любого европейского государства. На севере России солнце большую половину года совершенно отсутствует. Словно медведь в берлоге, русский землепашец в своей занесенной снегом хате прячется и поневоле бездействует. На юге опять другая беда: хроническая засуха.

Важнейшее занятие русского народа — земледелие. За границу Россия вывозит преимущественно сырые произведения. Обрабатывающая наша промышленность, если и держится, то единственно благодаря высоким покровительственным пошлинам. С трудом лишь поспевает она удовлетворять непрерывно растущие потребности внутреннего рынка. В России цены на фабричные изделия вследствие покровительственной системы непомерно высоки. Отправление государственных функций, как-то: содержание войска и администрации, сооружение путей сообщения, оплата купонов по обязательствам и пр. — вызывает чрезвычайное напряжение платежных сил населения. Наиболее тяжелым бременем ложатся акцизы на спирт, нефть и сахар. Денежными оборотными средствами Россия крайне бедна. Расчетный баланс у нее пассивен, поэтому она относится к категории держав-дебиторов.

По теории, занять за границей деньги с тем, чтобы на них у себя дома перерабатывать сырье, гораздо выгоднее, чем покупать иностранные дорогостоящие товары. Но это теория, а на практике выходит иное. Занятые деньги прежде всего идут на покрытие расходов по выпуску займа: уплату банкирам, frais de publicite[3] и т. п. Затем, сплошь и рядом, они тратятся на цели, с подъемом народного хозяйства ничего общего не имеющие: сооружение крепостей, которые потом признаются ненужными и упраздняются, заказы иностранным заводам военных судов плохого достоинства и т. п., а между тем образуется грозная задолженность, в отрицательном смысле предрешающая дальнейший ход государственной жизни. Затем в постепенном порядке следуют: обнищание народа, закабаление народного труда иностранцами и отдача им в эксплуатацию естественных богатств страны и в довершение всего — потеря национальной и политической независимости.

Народонаселение в России ежегодно увеличивается, вместе с ним растет и государственный бюджет. В этом обстоятельстве некоторые финансисты находят оправдание политике внешних займов. Но рост населения, как и бюджета, абсолютного обогащения страны далеко еще не обозначает. Прибывающее народонаселение надо прокормить, а свободной земли становится меньше и меньше. Конечно, при условии ведения хозяйства рационального в такой обширной стране, как Россия, говорить о недостатке земли было бы смешно. Но земледелие в России не прогрессирует и пребывает на уровне первобытном. С десятины пашни полагается сто пудов урожая; когда же десятина не дает и пятидесяти, для получения ста пудов требуются целых две десятины. Всеми способами старается правительство народную массу наделить землею. За неумением прийти на помощь сельскому хозяйству деньгами правительство видит в земле единственную ценность, которой оно пока располагает.

Заключение. Подведя итог всему предшествующему, поставим вопрос: во имя исторического своего развития, дабы места на солнце не уступить другим, что же должна предпринять Россия и в какую сторону следует ей направить свои усилия?

На пути России две преграды: в военном отношении — растянутость государственных границ, а в экономическом — пассивность расчетного баланса. Оба понятия взаимно находятся в связи самой тесной. Залог военного успеха — деньги, а денег нет, ибо, в виде процентов по займам, они уходят за границу. Слабость границы соблазняет неприятеля и вследствие этого служит причиной периодически повторяющихся разорительных войн. В ожидании нападения растянувшись вдоль границы, русская армия стоит под ружьем. Расходы по содержанию войск несут преимущественно наиболее платежеспособные центральные губернии, но выгодами от пребывания войск пользуются не они, а окраины. Спрашивается: экономическое преуспевание народа мыслимо ли вообще при совокупности подобных условий?

Приведенные соображения, верны они или нет, по сие время не обращали на себя внимания нашего правительства. Войны, которые мы вели с Турцией, носили характер отвлеченный — то религиозный, то национально-освободительный. Стремление России к морям Балтийскому и Черному и ее недавнюю борьбу из-за Тихого океана в своей книге «Итоги войны» А.Н. Куропаткин ставит на одну доску. Но моря Черное и Балтийское суть два глаза Российской Империи. Прочищая себе к ним дорогу, Россия искала приобрести самостоятельный рынок сбыта для произведений родной почвы. Ну, а на Тихий океан что же нас побудило идти? О каких-нибудь торговых интересах не было и помину. Между тем, основываясь на отдаленных берегах Тихого океана, мы заведомо приносили в жертву существенные принципы государственной обороны. Границы растягивались еще более, соответственно удлинялся и радиус коммуникации, порты строились как будто бы для того, чтобы неприятелю предоставить объект нападения. Отожествление великой Северной войны и войн Екатерины II с борьбой из-за Тихого океана, которую так неудачно вел Куропаткин, не выдерживает критики и совершенно нелепо.

Концентрация военного могущества и экономическая самобытность — таков лозунг, которого, если не хочет перестать быть великою державою, неуклонно должна держаться Россия.

Глава III

Вторая часть силлогизма: о выборе средств

а) О выборе средств вообще

Прежде чем приступить к выбору средств, необходимо убедиться, поставлена ли цель бесповоротно. Поэтому правительство начинает с того, что делает себе проверку: проникнулось ли оно в достаточной мере сознанием важности цели и обладает ли оно той силой воли, которая требуется для успешного ее достижения.

В деспотиях и абсолютных монархиях внешняя политика находит воплощение в личности государя. В олигархиях и аристократических республиках она обусловливается материальными интересами правящей группы. В демократиях, где поле действия шире, чтобы народную массу привести в движение, пускаются в ход различные способы: ей указывают на выгоды, которые ей даст победа, или стараются разжечь в ней страсти национальные и религиозные. В древности большое значение имели люди, одаренные красноречием, — ораторы, трибуны и пр.; в наши дни главное орудие пропаганды — периодическая пресса. Могут быть обстоятельства, не позволяющие действовать открыто. В таком случае прибегают к организации тайных обществ. Примерами тайных организаций служат союз вольных каменщиков, или франкмасонство, германский тугендбунд против Наполеона I и т. д.

Следующий вопрос, который государство себе ставит: ввиду намеченной цели располагает ли оно соответствующими средствами, а если нет, то в какой срок и при каких условиях оно эти средства в состоянии будет создать? Борьба неравная погубила бы только дело, то есть привела бы к результату противоположному. Поневоле народ осуществление цели откладывает, но это не значит, что он от нее отказывается. Она, в качестве заветной мысли, одним поколением передается другому. Народ ею живет и, в чаянии благоприятной минуты, упорно к ней подготовляется. Приступая к низвержению татарского ига, московские князья именно так и действовали. Понемногу набирали они войско и копили деньги.

Своим влиянием на народ могущественную поддержку оказывало им православное духовенство. Гарантией преемственности цели и неуклонного ее преследования, таким образом, послужили два важнейших элемента человеческой жизни: вероисповедание и народность.

Затем правительство наблюдает, чтобы органы исполнения основной цели не противоречили, а напротив, во всем ей соответствовали. Иностранцы и инородцы допустимы лишь при условии, если собственные их воззрения с целями и намерениями государства не расходятся слишком резко. Так, во время борьбы России с Наполеоном I немецкие и английские выходцы были чрезвычайно полезны, но не те же лица на Ближнем Востоке, где интересы их наций с русскими не совпадают, естественно, оказались бы не у места. Бюрократия, которая в исполнителях видит не людей, а чиновников, с этой истиной не соглашается и, в подтверждение своего взгляда ссылается на присягу и долг службы. В политической борьбе бывают минуты, когда пассивной исполнительности не достаточно, а требуются личная инициатива и подъем духа. Возможно ли, однако, рассчитывать на проявление подобных качеств у людей, которые по своему происхождению и культуре стоят на точке зрения совершенно другой?

После вопроса организации внутренней государство приступает к подготовке внешней. Между державами оно различает такие, интересы которых с его собственными сходятся. С ними оно приходит к соглашению и заключает союзы. Предметами уговора служат сначала предстоящие военные действия и потом, в предположении победы, раздел неприятельских земель. Союзы могут быть не только наступательные, но и оборонительные. Если же объект политики составляет не суша, а море (например, государство желает воспрепятствовать другому захватить главенство на море), тогда оно ищет себе союзника, заинтересованного в том же и обладающего флотом.

Во все времена в политических комбинациях соображения экономические пользовались огромным значением. Но до сих пор они входили в сферу вопросов территориальных и, если не считать не понятой современниками попытки Наполеона I с континентальной системой, в качестве самостоятельных понятий на первый план не выступали. Дело в том, что денежное хозяйство и его атрибуты — банки, задолженность, синдикаты и пр. — суть явления совершенно новые. Со стороны государств-кредиторов были попытки совместного действия, например, объединение турецкого долга, экзекуция над неаккуратной должницей — Венесуэлой и пр. Протянуть друг другу руку государства-дебиторы не в состоянии уже в силу финансовой их зависимости. Дабы кредиторы не прекращали давать взаймы, государства эти стараются их уверить, что государственный долг есть вопрос народной чести, а потому, какой бы оборот ни приняли вопросы войны и политики, платежи по обязательствам приостановлены не будут.

б) О выборе средств в применении к России

Подготовка внутренняя. Говорить о бесповоротности внешней политики России, допытываться у правительства, проникнулось ли оно сознанием важности цели и т. п., уже потому бесполезно, что не только цель не поставлена, но, как это ни покажется странным, ее вовсе и не существует… Спросите министра иностранных дел: в чем заключается возложенная на него задача? Не обинуясь, он вам ответит: стараться упрочить установленные трактатами права России и русскоподданных. Члену совета государственной обороны предложите вопрос: в основе деятельности совета лежит ли какая-нибудь идея, или границы вооружаются и крепости строятся по шаблону, без определенной цели? В недоумении посмотрит на вас стратег и, подумав немного, скажет: политика — дело не наше, а Министерства иностранных дел.

— Ну что же, обратились вы к нему за указаниями?

— Нет, не обращались.

И вправду, беспокоить дипломатическое ведомство было бы трудом напрасным: указаний оно не дало бы, а разве отписалось бы. Точка зрения его исключительно бюрократическая, и дальше отправления текущих дел горизонт его не простирается.

Канцелярия военного могущества и экономическая самобытность! Что же наше правительство, для внешней политики признает ли оно эту формулу или ее отвергает? Бюрократия живет сегодняшним днем, и бросать нескромно взоры в будущее она не любит. Себя она успокаивает тем, что и стратегическая концентрация, и экономическая самобытность придут своим путем. Насиловать события значит только задерживать их естественное развитие. Народонаселение России увеличивается ежегодно. С ним вместе растут военные и экономические силы Империи. Задача внешней политики сводится к выигрышу времени и поддержанию status quo.

Если сравнивать Россию современную с Россией двести-триста лет тому назад, без сомнения, окажется, что она стала несравненно могущественнее. Другое дело, если мы сопоставим обе эпохи в отношении тех задач, которые на каждую из них возложила история. Тогда вывод получится противоположный.

Свою историческую миссию — объединить Русь и пробиться к морю — Россия московского периода и первой половины петербургского выполнила блистательно. В войнах с соседями на ее стороне было преимущество кратчайших внутренних линий. Только на западе стратегическая ее граница требовала усиленной защиты. С востока и на юге она соприкасалась с местностью, населенной полудикими племенами и, вследствие этого, в известной степени была безопасна. Основанием народного хозяйства служила самодельщина. Продукты земледелия потреблялись на месте. Задолженности Россия того времени не знала. Балансы, торговый и расчетный, у нее могли быть только активными.

Современная Россия достигла поворотной точки, а затем начинается уже ее перигей. Ряд неудачных войн — крымская, турецкая, японская — суть тревожные признаки слабости государственного организма. Держава, главенствующая на море, — Англия нашим попыткам создания флота и экономической самобытности препятствует всеми от нее зависящими способами.

Выгодами кратчайшего расстояния и быстрейшего передвижения войск располагаем не мы, а наши противники: англичане, немцы, японцы. Зависимость от финансового мира не позволяет нам развить у себя кредит внутренний, а через это земледелие остается без оборотных средств. Плохое состояние сельского хозяйства приводит к тому, что в многоземельной России земли не хватает и обнаруживается земельный голод. Собирание податей, но не на нужды государства, а на уплату процентов по внешним обязательствам, колеблет авторитет правительственной власти, ибо по отношению к населению правительство становится как бы судебным приставом международного капитала. В своей речи перед Государственною Думою по поводу заключенных им с Англией и Японией конвенций министр иностранных дел господин Извольский с гордостью произнес: «Теперь мы у себя дома». Но обладает ли этот дом качествами, присущими жилому помещению? Имеются ли достаточные средства, чтобы платить за его содержание, производить ремонт, а когда количество жильцов возрастает и станет тесно — сделать соответствующую пристройку? В противном случае, его обитатели вынуждены будут, с родным гнездом распростившись, взяв посох в руки, пойти по миру.

«Время работает в нашу пользу». Всего скорее достигнет Россия своей цели, если будет сидеть смирно и выжидать. Рассуждение это, которым бюрократия привыкла оправдывать свое бездействие, к сожалению, ошибочно в самом корне. С увеличением судового тоннажа соответственно понизились морские фрахты. В результате транзит морской взял верх над сухопутным. Наша попытка посредством сибирской магистрали оттянуть к себе часть транзитного движения окончилась полной неудачей. Перед Россией другие державы имеют преимущество ранее накопленного капитала и местоположения более центрального. Мировая конъюнктура складывается против России. А если так, что же Россия выигрывает, стоя неподвижно и выжидая? В конце концов, должна она будет прийти к заключению, что одно лишь у нее спасение — бросить на весы людской материал, тем более что ни прокормить его, ни удержать в повиновении все равно она не в состоянии.

Итак, с целью добиться в желательном смысле изменения мировой конъюнктуры России предстоит вступить в борьбу. По сие время в России господствовала Самодержавная форма правления. Разнородные интересы различных слоев и видов населения крепкой рукой Самодержавная власть смиряла и подводила под общий знаменатель государственной пользы. Что же препятствует русским людям и теперь, сплотившись вокруг Царя, отстаивать себе место под солнцем? Трагизм положения в том и заключается, что никакой борьбы правительство не признает, а напротив, всецело стоит на почве компромисса. Перед напором международного капитала шаг за шагом оно отступает и передает неприятелю позицию за позициею. Берлинский трактат, Гаагская конференция, золотая валюта, политика Дальнего Востока — таковы этапы этого отступления. В довершение всего 17 октября 1905 года был принесен в жертву главный устой российской государственности — историческое Самодержавие.

В России треть населения — инородцы. Отсюда и третья часть народного представительства принадлежит им по праву. От них уже будет зависеть, протянув руку пролетариату и радикальной интеллигенции, приобрести в Государственной Думе большинство. Введению и упрочению в России парламентаризма обстоятельство это составляет препятствие органическое и неустранимое. Политические права, раз их нельзя предоставить всем во имя гражданского равноправия, самое лучшее, казалось бы, не давать никому. Правительство решило вопрос иначе. Законом 3 июня 1907 года избирательные права инородцев и пролетариата в значительной степени урезаны. С подобными ограничениями, можно сказать с уверенностью, окраины и пролетариат не примирятся никогда. Под зданием государства, сплоченные чувством общей обиды, отныне образуют они постоянно готовый взорваться пороховой погреб.

Самодержавная форма правления нисколько не исключает и соучастия общественных сил. В историческом представлении русского человека Царь и народ — одно неразрывное целое. Поэтому задача народных избранников — Царскую власть не ограничивать, а наоборот, стараться ее пополнить и возвысить. Выборы производить следует, но не по районам, как это теперь происходит, а по классам населения и роду занятий. Тогда на первый план выдвинулись бы интересы народнохозяйственные и практические. Опасность столкновения Думы с народною властью, таким образом, была бы устранена, и в то же время проявления сепаратизма не могли бы иметь места.

Хотя вот уже третье поколение продолжается политика компромисса, тем не менее к Самодержавию в России европейское общественное мнение при всяком случае выражает свою антипатию. Но почему? Искать объяснения в мотивах идеологических, любви к свободе и т. п. было бы не только ошибочно, но и наивно. Дело в том, что, сколько бы в это вино воды ни вливали, по существу своему Самодержавие есть начало мистическое, глубоко народное и боевое. В страхе за свои карманы западные капиталисты предвидят минуту, когда оно найдет себе выражение и вдруг сделается стягом самобытности и освобождения. Напротив, конституция знаменует подчинение. Санкцией народного согласия она захватам международного капитала придает вид легальности. Допущение к политической жизни инородцев и равноправие евреев в глазах европейских кредиторов, суть ручательства, что Россия с пути не свернет и ярмо экономического рабства будет нести до конца.

На основании предшествующего мы приходим к выводу: Россия должна начать с выяснения правильна ли предложенная формула, и если да — соответствуют ли ей существующая форма правления и органы исполнения? Только после разрешения этих внутренних вопросов вправе она перейти к политике внешней.

Средства внешние. Для осуществления формулы «военная концентрация и экономическая самостоятельность» какие необходимы данные?

В отношении военном угроза нападения с моря — этого над Россией вечно висящего Дамоклова меча — исчезнет только тогда, когда море перестанет быть территорией одной державы и в качестве общего достояния сделается предметом международного соглашения.

В отношении экономическом России необходимы оборотные средства, развитие внутреннего кредита и торговля, организованная на самобытных началах.

Достигнет ли своих желаний Россия, сказать наперед трудно. Верно только одно: когда все это исполнится, Англия перестанет уже быть мировой державой. Пассивность расчетного баланса России в других государствах дебиторов есть условие активности баланса Англии, и наоборот. Подозревает ли житель какого-нибудь Щигровского уезда, что, уплачивая подати и участвуя в торговом обороте, он в буквальном смысле производит регулярные взносы на сооружение английского флота? Отсюда, по самой своей сути, интересы русские и английские непримиримы. Между Россией и Англией могут быть только перемирия.

Следующая по значению держава — Германия. Подобно Англии, она принадлежит к категории государств-кредиторов. Центральное положение между Россией и Францией вынуждает Германию содержать большую армию и военные силы разделять на два фронта. Пока Германия не объединилась и не окрепла, она сильно опасалась России. С той поры, как, по выражению императора Вильгельма, перед ней открылась «будущность на водах», во взглядах на Россию произошла соответственная перемена. Опасной для Германии Россия может быть лишь в союзе с Англией, которая обеспечит ей неприкосновенность ее морской границы. Иначе против Германии Россия может действовать только одной рукой. С другой стороны, чрезмерное ослабление и разорение России для Германии нежелательно, ибо тогда, по необходимости, Россия превратится в поставщицу пушечного мяса для Англии. Если же в России возьмет верх революционное движение, оно, как показали недавние примеры, найдет отголосок и в Германии. Усиление Германии могло бы послужить на пользу России. К сожалению, относительно императора Вильгельма мы повторяем двойственную политику, которую Александр I вел по отношению Наполеона I. В результате вместо друга мы на границе имеем грозного соседа, против которого необходимо готовиться и вооружаться.

Современная Германия поставила себе целью политику колониальную. Между тем сколько бы кораблей она ни строила, отнять у Англии главенства на море все равно она не в силах. Единственное средство, которым она располагает, — это начать с того, чем Наполеон I кончил, а именно: приступить к образованию континентальной системы европейских государств. Тому назад столетие обрабатывающая промышленность Европы была настолько неразвита, что без английского рынка европейские народы не могли обойтись. В настоящее время европейские фабрики в состоянии переработать сами свое сырье, а в устранении конкуренции английских изделий для них — прямая выгода. Континентальную систему Наполеону I приходилось навязывать принудительно, ныне же в Европе имеются налицо элементы, готовые примкнуть добровольно к борьбе против английской морской и торговой монополии. По культуре, богатству и могуществу впереди других держав стоит Германия. Создать организацию континентальной самообороны — в этом и заключается ее великая историческая задача.

Соглашение между Россией и Германией есть первый шаг к образованию континентальной системы. Подобное соглашение перевернуло бы вверх дном существующее отношение политических сил. Не удивительно, что со стороны встревоженных интересов делаются попытки предотвратить это сближение. Вспоминают неудачный для России исход войны 1877–1878 годов, забывая, что в конце войны путь на Константинополь был перед нами открыт, и если по нему мы не пошли — виновата, собственно, наша нерешительность, а никак не Германия. Далее, указывают на историческую обязанность России вступиться за славян и спасти их от германизации. Отношения между Россией и славянским миром суть свойства культурного и нравственного, а не политического. По причине отдаленности положения в сферу экономического и стратегического воздействия России славяне не входят. При наличных условиях заботу о их самобытности ставить на первый план для России было бы то же самое, что лить воду на дом соседа, когда на собственном давно уже горит крыша. Затем выставляется аргумент: Германия — сама кредитор России, и вследствие этого с международным капиталом она солидарна. Но Германии сливать свой долг с международным нет никакой надобности. По примеру того, как Россия поступила с Турцией, от нее зависит сделать этот долг предметом особого соглашения с Россиею.

Заключение. Россия, прежде всего, устанавливает: правильна ли формула, и, если да, соответствуют ли ей образ правления и органы исполнения. Затем, по мировым вопросам она вступает в переговоры с Германией и старается с этой державой придти к окончательному соглашению. К русско-германскому союзу прочие континентальные державы, волей неволей, должны будут присоединиться. В результате образуется конфедерация государств европейского континента.

Цель этой конфедерации — уничтожение английской морской гегемонии и провозглашение принципов международного равновесия и равноправия всех держав на море.

Глава IV

Третья часть силлогизма: о выполнении цели

а) О выполнении цели вообще

Когда элементы политического действия в достаточной степени определились и все они налицо, государство приступает к выполнению цели. В интересах дела одинаково пагубно как забежать вперед, так и взяться за него слишком поздно. В 1877 году к разрешению восточного вопроса мы были не готовы, а потому и потерпели неудачу. Франция в 1866 году пропустила благоприятный момент помешать объединению Германии и за свою непредусмотрительность поплатилась Седаном. С коварным намерением сбить государство с его исторического пути ему стараются подсунуть побочные цели. Горе тому народу, который «словесам лукавствия» преклонит слух и за ложным призраком легковерно последует! Не так ли в дальневосточную авантюру позволила себя впутать Россия? Ее заманили блестящиями перспективами доступа к открытому морю и широкого участия в разделе Китайской империи. Что же до ближневосточной задачи, то утешала себя тем, что к ней она вернется впоследствии. За двумя зайцами мы погнались и не поймали ни одного. Война с Японией Россию ослабила настолько, что теперь всякую мысль о Босфоре приходится отложить на неопределенное время. Нити политического действия обязательно должны находиться в одних руках. История представляет примеры, когда государи вели политику тайно и независимо от министров. Но подобная раздвоенность создавала лишь путаницу и всегда оканчивалась плохо. Достигнув своей цели, государство дальнейшее движение приостанавливает. Иначе, слишком перетянув струну, оно рисковало бы вызвать реакцию и добытые результаты скомпрометировать. В 1866 году на военном совете около Никольсбурга все генералы и с ними король Вильгельм хотели продолжать войну с Австриею. Тем не менее, в предвидении французского вмешательства и осложнения событий, граф Бисмарк настоял на заключении мира.

Итак, для выполнения исторической цели необходимы единство мысли и действия, в стремлениях непреклонность и в решениях своевременность. Соединение означенных условий образует крепкую государственную власть. Смотря по обстоятельствам, эта власть принимает форму абсолютной монархии, народной или парламентской диктатуры. Значение чрезвычайно важное имеет строгое соблюдение государственной тайны. Обыкновенно тайны разглашаются через банкиров и дельцов, которые о действиях и намерениях правительства разузнают у своих чиновных и высокопоставленных клиентов. Руководитель внешней политики себя самого и своих сотрудников подчиняет дисциплине, и не только формальной, но — что гораздо важнее — интеллектуальной и нравственной. Накануне решительного дня воздух насыщается электричеством. Все смутно чувствуют, что что-то должно произойти. И несмотря на то, событие поражает неожиданностью, и более всего тех, чьи интересы оно нарушает.

б) Выполнение цели в применении к России

После неудачной Крымской войны внешняя политика России всецело стоит на почве компромисса. Война за освобождение славян, а за ней Японская еще более утвердили правительство в убеждении правильности системы согласования интересов России с интересами более культурного Запада. Ныне существующая форма правления представляет удивительное смешение исконно русских мистических начал, военного произвола и казового либерализма. Конституционный строй военному режиму служит благовидной маской и, в свою очередь, на него опирается. Без поддержки военной силы конституция не продержится одного дня и превратится в анархию. При малейшем поползновении уравнять избирательные права инородцев и пролетариата Дума неработоспособная сделается антигосударственной. Исторического raison dґetre смуты[4], органические ее связи с мировой эволюцией и т. п. наша бюрократия не признает и упорно не видит. Со времен Сипягина и Плеве ничему не научилась и, как эти злополучные министры, с революцией предполагает она справиться исключительно воздействием внутренним. Причина, почему наше Министерство иностранных дел пестрит инородцами, лежит в самой идее политики компромисса. Как было уже нами замечено выше, с точки зрения держав Запада и международного капитала высокий процент инородцев в составе русского дипломатического корпуса есть лучшая гарантия, что Россия сама на себя наложила путы и попыток к освобождению делать не будет.

Итак, вместо сознания цели перед нами решительное ее отрицание. Власть борьбы избегает и спасение видит в уступках. При таких условиях говорить о политике самобытности, выборе средств, выполнении цели и т. п. возможно лишь в смысле идейном и потенциальном.

Что же Германия? Согласна ли она протянуть России руку и, взявши лозунгом экономическую свободу европейского континента, идти с нами заодно? Или она предпочитает старую игру отвлечения России на Дальний Восток? Между русскими государственными людьми и германскими вопрос образования континентальной лиги поднимался ли когда-либо? В тайну дипломатических переговоров мы не посвящены, а потому ответить на эти вопросы не в состоянии. Вообразим себе, однако, что сон осуществился наяву: вокруг России и Германии сплотилась европейская континентальная конфедерация. Как же должна она приступить к делу?

Сила Англии заключается в обладании морем. До прорытия Суэцкого канала великий мировой путь шел по океану, кругом мыса Доброй Надежды. В настоящее время, он проходит внутренним Средиземным морем. Соответственно этому изменению пути Англия вынуждена была принять ряд мер для его защиты: в дополнение Гибралтару и Мальте она захватила Кипр и Египет. По мнению английских военных авторитетов, юго-восточный угол Средиземного моря есть наиболее уязвимый пункт английской морской гегемонии и, следовательно, представляет ключ мирового положения Англии.

Борьба европейского континента с Англией, в сущности, сводится к состязанию между сухопутным сообщением и морским. По мере того как Ближний Восток цивилизуется и технически оборудуется, английское сообщение становится рискованнее и опаснее. Немецкое «Drang nach Osten», которое русскую печать так тревожит, направлено против Англии в гораздо большей степени, нежели против России. С русской точки зрения важен не самый факт германского движения на восток, а то, чтобы оно совершалось по уговору с нами и в соображении наших интересов. К усилению германского влияния в Константинополе мы относимся чрезвычайно ревниво. При известных обстоятельствах влияние это может оказаться полезным и нам. Предположим, по наущению Германии султан решился бы возвысить голос против Англии в Египте?

Нет никакого сомнения: приобретенных позиций Англия легко не отдаст, а напротив, будет их отстаивать до последней крайности. При этом, однако, не следует забывать: английское мировое господство есть колоссальное коммерческое предприятие, и не более. Как только обнаружится его убыточность (расходы по сооружению флота и содержанию армии начнут превышать доходы и т. п.) торговый дом Джон Буль и K° от дальнейшего ведения дела откажется сам и его ликвидирует.

С уничтожением гегемонии одной державы море примет характер нейтральный и сделается достоянием международным. Количество военных судов, которые в целях морской полиции вправе содержать каждое государство, обусловится особой конвенцией. Для внутренних морей и водных путей будет установлен принцип прибрежности, то есть заботу об удобстве и безопасности плавания по ним возьмут на себя государства прибрежные. Разбором морских дел, тяжебных и иных, будет ведать специальное международное судилище и т. д.

Заключение

Кончая нашу работу, считаем необходимым указать на преимущества, которые получит Россия вследствие уничтожения главенства Англии, нейтрализации морей и т. д.

В настоящее время защита Черноморского побережья обходится России чрезвычайно дорого. С того момента как, в силу международного соглашения, моря будут объявлены достоянием всеобщим и нейтральным, Черное море со всем к нему прилегающим районом сделается вполне безопасным. В соответствующей степени усилится оборонительное положение Кавказа и Средней Азии. Если бы впоследствии Россия пожелала приобрести гавань на Персидском заливе ввиду отсутствия угрозы морского нападения, она могла бы осуществить свое желание, не рискуя теми печальными последствиями, которые на Тихом океане ей принес Порт-Артур.

Для процветания Черноморского побережья главное препятствие — это страх периодически повторяющегося военного разорения. Как только этого страха не будет, на всем протяжении черноморского берега закипит промышленная жизнь, со всех сторон к нему прильет капитал, разовьются фабрики и разрастутся города; в итоге образуется богатый покупной рынок для сбыта произведений хлебородных губерний, безусловно, необходимый.

С общим поднятием культуры Черноморского края в тесной связи находится известный проект — восстановление древнего водного пути из «варяг в греки», или соединение посредством морского канала Балтийского моря с Черным. При современных успехах водяной техники выполнение этого проекта не представляет ничего невозможного. Прорытие Панамского перешейка создаст ценный опыт и вызовет целый ряд изобретений. Кроме того, по его окончании останется без употребления обширный инвентарь, который мог бы найти применение в России.

В конечном результате основная цель была бы достигнута: мировая конъюнктура, ныне для России невыгодная, отошла бы в вечность: на ее место появилась бы другая — благоприятная и животворная.

Примечания

1

Feci quod potui faciant meliora potentes — латинское крылатое выражение. Переводится как «Я сделал [всё], что смог, пусть те, кто смогут, сделают лучше» — здесь и далее прим. верстальщика.

2

«Sic vos non vobis». «Так вы не для себя». Употребляется как намек на присвоение чужих лавров, пользование плодами чужих трудов, незаслуженную славу и т. п.

3

Расходы на рекламу (франц.)

4

Французское словосочетание, означающее смысл, смысл существования, разумное основание существования.

Content

Юрий Карцов
В чем заключаются внешние задачи России

Глава I Внешняя политика. Ее определение и составные части

Глава II Первая часть силлогизма: постановка цели

Глава III Вторая часть силлогизма: о выборе средств

Глава IV Третья часть силлогизма: о выполнении цели

Заключение

Примечания