Наталия Логинова

Любовь, смерть и другие неприятности

2006–2016 в стихах

© Наталия Логинова, 2017

ISBN 978-5-4483-9490-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«…Все, что мы делаем — попытка хоть как-нибудь не умереть; так кто-то от переизбытка ресурсов покупает треть каких-нибудь республик нищих, а кто-то — бесится и пьет, а кто-то в склепах клады ищет, а кто-то руку в печь сует; а кто-то в бегстве от рутины, от зуда слева под ребром рисует вечные картины, все исходящие добром; а кто-то счастлив как ребенок, когда увидит, просушив, тот самый кадр из кипы пленок — как доказательство, что жив; а кто-нибудь в прямом эфире свой круглый оголяет зад, а многие твердят о мире, когда им нечего сказать; так кто-то высекает риффы, поет, чтоб смерть переорать; так я нагромождаю рифмы в свою измятую тетрадь, кладу их с нежностью Прокруста в свою строку, как кирпичи, как будто это будет бруствер, когда за мной придут в ночи; как будто я их пришарашу, когда начнется Страшный суд; как будто они лягут в Чашу, и перетянут, и спасут».

Вера Полозкова

«кончики пальцев…»

кончики пальцев

заряжены вдохновением,

взгляды коллег переполнены недоумением,

так и хочется их успокоить, но —

я не мастак в передаче успокоения.

я умею, напротив, шебуршить души,

слушать влажность осени,

листву слушать,

умею играть словами под настроение —

в общем, бесполезны мои умения.

умею паниковать без повода и со вкусом,

умею жить без денег, общаться с трусом,

истериком, психопатом и мазохистом —

иногда это даже бывает и интересно —

но для нормальных людей в моей жизни так мало места

что они, это чувствуя, крутят пальцами у висков,

я встречаю это с душевным «всегда готов»,

я люблю красный цвет, целоваться, вагон плацкарта,

и когда снег тает хотя бы в финале марта,

и когда народ пусть не читает сартра,

но хотя бы в курсе, что бродский писал стихи.

но вокруг столько интереса к процентным ставкам,

пробкам, мигрантам, власти, «опятьвсёдорожает»

столько людей хронически уезжает,

что не ясно, чему уделять внимание,

и не стоит ли озаботиться нам заранее,

поскольку пример заразительнее премьера,

а на премьерах скучно и дорого,

скучней, чем в парке.

там тишина и промозглый осенний дым

кусок души дышит там, невредим,

впитывает то, что неуловимо,

ему наплевать, что мы здесь не победим.

21.11.2011

ноябрь

Просыпаешься — снег опять завалил в окне

полдороги, людей, пейзаж, горизонт, ноябрь;

у тебя изнутри

поднимается по спине

холод, ночь, зима, одиночество. Кипятком

обжигаешь чашку,

вырывая из полусна,

где ты, тепло, юность, весна-красна,

по каким городам и весям ты нас бросаешь?..

Из крана в лицо — такой ледяной водой,

и ветер взвывает в трубах,

совсем не в ивах.

Моя сверхзадача — остаться самим собой —

мне самому не кажется выполнимой.

Так трубач берёт ноту, а она не идёт к нему;

так север

не отдаёт тебя никому;

так городской, напуганный снегом воздух

превращается

в сказочную тюрьму.

Помнишь, вечность, дворец, Кай и осколки льда?

Где же ты, Герда… Чайник опять остыл,

батареи замерзли, я стою у окна. Туда

бросили мир, и он без чужой заботы

застыл как изгой,

покорёженный,

глупый кто-то.

И я — безнадёжен — опять без тебя простыл.

27.11.2012

25

и мы сойдём с ума, но не сдадимся

и если мир, бессонный как луна,

пойдёт на вы —

мы видим наши сны —

и этим иногда тайком гордимся.

вот этот сад, там бродит чья-то тень,

звонит в потёмках наша дребедень,

и намекает, что намек понятен.

мир полон белых пятен, как нам знать,

что воздух держит нас,

что он за нас,

и можно спрятаться на голом пустыре.

вот невесомость, ясная вполне,

вот независимость, дешевле, чем свобода,

вот бой часов как знак начала года,

вот я, как ничего не знак, и мне

спокойно дышится в дождливых переулках,

и кто бы знал, но эта тишина

скрывает гайки, винтики и втулки

и механизмы появленья сна.

шарахаться в ночи в конце-концов

не самый худший из всех вариантов,

вариативность хуже чем война.

ей нет конца и края нет в помине,

на этой окружающей твердыне

не устоит и простенький бордель.

вот,

например,

часы неугомонны,

и кто-то вышел в свет довольно сонно

в роддоме, заорав куда попало

и верно оценив, куда попал.

теперь, укрывшись сном как одеялом —

его, как остального, всегда мало —

идёшь в лесу, похожему на полночь,

и воздух холодит морскую пыль,

и быль, и небыль рядом за замками,

кого мы ждем —

всегда, всегда не с нами,

нас взял в кольцо своими чудесами

мир,

и осталось только сделать вдох.

таков расклад, а дальше будет. будет.

лежат в ладони камни с побережья.

они пропахли солью и дождем.

мы прячемся и снова всё сначала.

я им скажу, что что-то потеряла

и может быть к обеду мы вернёмся

но только если что-нибудь найдём.

31.03.2012

«Здравствуй, Алиса. Я хорошо, спасибо…»

Здравствуй, Алиса. Я хорошо, спасибо,

как у тебя? Просто невыносимо

писать этой ручкой. Сменил, продолжаю: май

от января отстоит практически на полгода,

но если не знаешь, что отвечать —

как встарь

пиши про погоду.

Я — ничего. Ты, полагаю, тоже.

Эта похожесть нас довела до ручки

(хорошо не в петлю). Зачем-то лезу из кожи,

демонстрируя оригинальность ума. Боже,

почему, избавляясь от мелодрамной ноты —

безнадёжно —

выглядишь идиотом?

Впрочем, не обращай. Смысл моего письма,

устав от меня, ушел покурить, пока

я тут ваяю очередной балласт

буквострок в никуда. Тебе повезёт, бог даст,

сидеть в январе с этой дурацкой ручкой,

но тогда

это будет фарс.

Как и любой повтор. Только в театре сцена

раз за разом встречает аплодисменты зала,

жизнь, в отличии от, терпеливо дождётся финала,

чтобы не повторяться боле. Впрочем,

прекращу этот бред,

чтоб не влезть

в области многоточий

и прочие сферы. У нас мороз,

от окна дует. Пока я писал — замёрз,

и о чае горячем как-то больше приходят мысли,

посему завершаю. Жду ответа, тебе — сильнее.

Адрес прежний, ключи у тебя, я все тот же

дурак и писем

писать категорически не умею.

28.01.2010

1 декабря

Мне хочется написать резко, отрезать четко, чтобы без недочётов на точках отрезка, чтоб было веско и читая потом как леска натянулась душа: от пальцев — до перепонок. Чтоб спросонок там, наверху, удивились: мол, жив Курилка, а мы-то его списали, всех спасли — а его даже не спасали, а он снова кропает какой-то бурлящий стих, с возрастом обнаглел и ни разу не испугался, сам не утих и не уняли его, мерзавца, и теперь даже тем, наверху, начинает упорно казаться, что создатель не то, чтоб ошибся, но явно перестарался, что-то слишком живое, больное туда вложив. Успокоить бы их, предложив: это всё — паранойя; я не Босх и не Гойя, сам себе и аэд, и миф, и толку-то в том, что я вообще еще жив.

Хочется успокоить, а тебе вот, поди, нельзя — ты, как водится, пешка, но апломба — как у ферзя; ты, как водится, нищий, но в душе совершенно принц; у желудка проблемы с пищей — у души зато нет границ. Ходишь-бродишь, гусляр, по свету, ищешь сам-не-пойму-чего, ни принцессы нет, ни монеты, даже дома нет — ничего. Толку что от твоих рассказов, толку что от твоих затей, Эверестов твоих, Парнасов, нерождённых твоих детей; ты же гол как сокол и холост, как патрон, обесмысслен весь. Ты — один уходящий поезд, для которого нету рельс.

Пытаешься объять весь мир ты всуе, а наверху тасуют и тасуют те пачки карт, которыми пойдёшь ты, — но ты, конечно, не увидишь их. Нам наобум, на слово и на звук, нам наугад, наощупь, наудачу; и смыслу жизни форму придадут…

То, что ты жив, — нет,

н и ч е г о

не значит.

01.12.2008

«Время рисует комикс в твоём мозгу…»

Время рисует комикс в твоём мозгу,

смотрит,

как ты сам себе ставишь шах,

как бывший нищий, сегодняшний падишах,

корчишься ночью — Господи, не могу.

Как всё, от чего ты скрылся заботой дня,

по ночам приходит и держит тебя в тисках,

и, с упорством садиста обманывая себя —

словно яд, а не кровь струит в его проводах —

мозг, проснувшись, запросит пощады, но

время не знает ни жалости, ни любви.

Нам остаются комиксы. И они

лучше пустого,

финального ничего.

20.07.2011

Sweet Emotion

«Так кто ты …»

Так кто ты —

любимый,

в затянутой тиной

моей затянувшейся жизни унылой,

в цветах цвета хаки,

засохшие маки,

и ветер гуляет в душе так противно…

Кого дожидаюсь,

найти не пытаясь;

пустырь и колючки…

но я не сломаюсь,

пусть боль ломит душу,

пусть градом — и в уши,

пусть лужи и слякоть,

и хочется плакать.

05.2006

«Играть в любовь — тебе забава…»

Играть в любовь — тебе забава,

кому-то — смерть, кому-то — слава,

кому-то — писем многоточья,

кому-то — боль и платье в клочья,

кому-то — розы и бокалы,

кому-то — грозы и опалы,

кому-то — детские коляски,

кому-то — пруд в зелёной ряске,

кому-то — нож, хирург, больница,

кому-то — опыт пригодится,

кому-то — Вы, кому-то — ты,

кому-то — тайные мечты.

А я, рифмуя «кровь» — «любовь»,

писать об этом буду вновь.

30.05.2006

«Не уходи ты от любви…»

Не уходи ты от любви,

Ведь от неё нельзя нам скрыться.

В сырой и каменной темнице

Ты болью душу не трави:

Она рождалась для любви.

Не уходи ты от любви,

Ведь всё равно тебя настигнет,

И всё земное вдруг покинет

Тебя, моли иль не моли:

Ты появился для любви.

Не уходи ты от любви,

Ведь жизнь уходит год за годом,

Жизнь без любви — лишь дань заботам:

Живи, свети, твори, дари —

Не уходи ты от любви.

05.2006

«мне надо надо надо надо заставить себя выйти из дома…»

мне надо надо надо надо заставить себя выйти из дома

пойти с кем-нибудь на свидание

улыбаться и всячески

как будто всё будет хорошо

как будто мне всех хватает

как будто внутри меня не сидит эта чёрная дыра

как будто мне не хочется вцепиться и не отпускать

но только в кого-то очень конкретного

в кого нельзя

совсем нельзя

потому что не надо это же чувства

а это лишнее

надо как все ну мы же взрослые

в самом деле

все всё понимают

встретились разошлись

работа карьера хобби

что угодно важнее, потому что

ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО

а ты ну что ты ну ты же понимаешь

ты все понимаешь

ну да

конечно

я всегда всё понимаю

у меня такая функция — понимать

можно даже не извиняться

и не оправдываться

не врать не делать вид

просто быть собой

честно ставить меня на мое тридесятое место

где-то между едой кино музыкой пивом

спортом книжками компьютерными игрушками

тусовками гонками концертами итп и довольно ясно

что не следует ждать не большего — а ничего вообще

ждать вообще занятие бессмысленное

но женщины любят бессмысленные занятия

явно вот так же в древности сохраняли огонь в пещере

когда охотник давно уже ушёл и не то что мамонт

а просто ушёл

а проблема в том

что как только охотник скрывается за горизонтом

к пещере из темноты подползают волки

мамонты саблезубые тигры тараканы

и прочая нечисть и окружают бодро

а у женщины только пещера и огонь и еще эти

идиотские наскальные рисунки

и зима впереди

и она всех конечно прогонит

и с мамонтом они с бабами разберутся

есть захочется тут уж без вариантов

но только очень хочется всё равно

чтобы охотник вернулся

скорее конечно

чтобы он просто был

но это пожалуй

самое нереальное пожелание

24.10.2011

«Я хочу быть с тобой. Я хочу. Быть с тобой…»

Я хочу быть с тобой. Я хочу. Быть с тобой.

Не с ним.

Да, я знаю, ты

не единожды был любим,

да, я знаю, возможно, ты

нужнее другой —

это не отменяет желания быть с тобой.

Я хочу быть с тобой. Хочу видеть твои глаза,

в обрамленьи густых ресниц, от которых все тормоза,

(если были) — слетают напрочь. Уносит в ночь —

а рассудок, сдавшись, не в силах ничем помочь.

Я хочу, наконец, запустить руки в копну волос,

мы шутили так долго, что на этот раз всё — всерьез,

о приличиях вспомним завтра, (если вспомним) после зари,

Ночь застенчиво входит, мягко усыпляя все фонари…

Я хочу быть с тобой. Слушать голос, касаться рук,

забывать про дела, про совесть, лететь в Магадан, Бейрут,

про себя улыбаться, ставить loved своим верным mood,

я хочу быть с тобой.

И меня

оправдает и Вечный Суд.

12.09.2008

«Двенадцать часов сна за трое суток…»

Двенадцать часов сна за трое суток,

автобусом

и никаких маршруток,

мне не хватает десятиминуток на то,

чтобы переключить мозги;

я всё скажу, но вот тебе —

едва ли,

мы в гости

и плевать, что нас не звали,

«купи мне тест и кекс», столкнёмся лбами —

в этом тумане не видать ни зги.

Я ною, обзываюсь Буратиной,

ты нравишься мне (ладно, и с щетиной),

из-за тебя я и ношусь как белка,

и улыбаюсь,

отходя ко сну.

Не знаю, что ты думаешь о мире

и обо мне в этой чужой квартире,

но как спецкор

в «совсем прямом» эфире —

не волноваться просто

не могу.

10–11.11.2008

Сонетная картография

Дотронься до спины и нарисуй

трамвайных рельсов сеть на перекрестке,

стучащие в такт каблуков подмостки

и чешую брусчатки. Сабантуй

столбов фонарных и крестов костёлов,

крыш, окон и балконов странной формы

добавь, но лишь в пределах общей нормы:

должно места хватить для новосёлов.

Дотронься до спины. Там город твой,

весь в звоне крыш, сияньи колоколен,

весь в юности и собственной свободе

под стать художнику. Не торопись, постой,

найди гармонию его афиш и труб,

оставь на карте улиц — изгиб губ.

13.03.2011

«Мир появился из вещей…»

Мир появился из вещей.

И я — ничья, и ты — ничей.

На барахолке пыльных душ

Я — чья-то мать, ты — чей-то муж.

И мы валяемся в углу,

И я хозяина не жду,

И ты, ненужный и чужой…

Лишь я с тобой, лишь ты — со мной.

Но всё страшней день ото дня —

Вдруг кто-то заберёт тебя?

2006

«Плакать-плакать, шмыгать носом…»

Плакать-плакать, шмыгать носом,

тушь размазать — без вопросов,

пусть красные глаза — в слезах —

пусть.

К черту свадьбы и венчанья,

ты со мной по умолчанью,

а всё это, знаешь, просто —

грусть.

Вечно что-то не случится, ты меня не угадаешь…

Я тебя совсем не знаю.

Ты меня совсем не знаешь.

А верить в счастье — плохая примета,

оно вот возьмёт, затеряется где-то,

и финиш, малыш.

И ты вот ночами не спишь, а оно

храпит,

и ему всё равно.

А душа, эта дура, болит.

Только не надо, не рас-спрашивай,

что у меня да как.

У меня как всегда кавардак

На столе, на душе, на уме и в судьбе,

бесконечный такой кавардак.

Мир? Мир. Без обид,

лишь обид нам не хватало,

знаю, больно,

грустно,

пусто…

Начинаем всё сначала?

14.06.2007

«Мне одиноко без тебя…»

Мне одиноко без тебя.

Мне одиноко…

Не любя

не испытаешь этот ужас,

и недостаток теплоты,

твоязни у себя внутри,

когда сжимают нервы сердце,

не знаешь, куда деть — и деться,

а вы могли б прекрасно спеться,

когда бы думал он, кто ты

и о тебе. Важней второе,

ведь убегаешь с поля боя

лишь осознав, что ты — иное

и чужеродное ему.

Я все пойму. Сейчас не важно…

сейчас не важно ни-че-го.

Мне — одиноко. Это точка.

Мне будет хуже, знаю точно,

вокруг души кругом порочным

смыкается мой хоровод —

все те же страхи каждый год

и день, и час — ты нынче вода,

я — как обычно на цепи,

и выбор донельзя банален —

или срывайся и беги,

или терпи. Сжав зубы, молча,

слова в обмен на многоточья,

все шатко, зыбко и непрочно,

измысленно… И ладно —

днем,

днем есть возможность где-то скрыться

и затаиться от себя.

Нет, ночью,

я одна с собою,

неприменимо слово «двое»,

когда я выжженная зноем

пустая,

мертвая земля.

Таких как я

никто не лечит —

чужие руки, время, миг.

Такие же как он — лишь мечут

слова

и забывают их,

а мне всё помнить…

Одиноко.

Мне страшно пусто без тебя.

Мне страшно. Без-на-дёж-но. Я

не открою никогда ведь

того, о чем я говорю.

Нет, буду мучиться годами

и поездами, городами,

татами, дурью, Мураками…

Но не признаюсь,

что люблю.

05.11.2008

«Ни звонка…»

Ни звонка,

ни смски,

ни ответа,

ни привета.

У тебя гормоны, нервы — он там пропадает где-то.

Ты психуешь, ты бушуешь, закурила б — да не куришь,

ну а он вполне спокоен…

Черт.

А ты его волнуешь?

14.06.2007

«Солнце…»

Солнце,

хватит

стрелять мне в сердце

словами своими

пускай не о чём, но

я же живая —

могу разреветься,

хотя не актриса,

хотя не в кино.

И дело не в том, что

твои разговоры

обиды и ссоры —

не только твои,

а в том, что подсела,

а в том, что фигово,

и в том,

что нет входа

в чужие мозги.

11.09.2007

The end

Я, знаешь, многое прощаю

и многим.

И, наверно, зря.

Ты можешь думать что угодно,

быть эгоистом нынче модно,

но это было явно подло.

Есть вещи, что простить — нельзя,

прощай.

Мы больше не друзья.

И ты не думай — нет истерик,

ты их не стоил никогда,

и это лишь моя беда,

моя привычка людям верить.

Заметь, я не виню тебя,

мои же грабли, в самом деле,

но надоело.

Хватит.

Спели,

и разошлись все по домам.

Удачи, солнце, и всех благ,

пусть будет у тебя всё так,

как и хотелось бы тебе.

пишите письма.

Но не мне.

19.12.2007

«И открою я дверь, и закрою окно…»

И открою я дверь, и закрою окно,

и расскажешь ты мне, что тебе не везло,

что весь мир — это бред, равновесия нет,

и никто не оценит твой дерзкий сонет.

По-хозяйски усевшись на грешный мой стул,

ты расскажешь, что думал о жизни Катулл,

и что он был не прав, что-то там не признав,

и вообще-то из древних был мало кто прав.

Ты поведаешь мне то, что Маркс — тоже бред,

между делом заглянешь под стол и в буфет,

как всегда ничего для себя не найдешь,

и начнешь наставлять, мол: «Не так ты живёшь…»,

я послушно кивать тебе буду в ответ.

Дожидаясь, когда наконец ты уйдёшь.

05.2006

«Начинаешь за здравие, кончаешь за упокой…»

Начинаешь за здравие, кончаешь за упокой.

Да и какой тут покой,

на самом деле.

Зябко ёжась,

отгонишь с лица рукой

звук будильника в странно чужой постели.

Не начавшись, что-то умрет вот так —

как рассвет угаснет

с хлопком двери.

Не пустоту, а минное поле

я везу сквозь метро внутри.

18–19.10.2012

Hey God

Tell me what the hell is goin’ on

It seems like all the good shit’s gone

It keeps on gettin’ harder hangin’ on

Bon Jovi

«И молнии в бурю, и искры в разгар костра…»

И молнии в бурю, и искры в разгар костра

неизбежно стремятся в воздух, как ни крути,

и если тебя окружают, то довод «за» —

тебя в нём вообще возможно найти.

20.07.2011

«Я одна из других, я такая как все…»

Я одна из других, я такая как все,

я по стилю вообще тяготею к попсе,

мои мысли — глупы, мои рифмы — банальны,

я люблю себя больше, чем всех этих «все».

Мне плевать на других, иногда — на себя,

беспокойно живу, никого не любя,

я боюсь умереть, смысла в жизни не вижу,

я — огонь вместо дыма и дым без огня.

05.2006

«Моя любовь сошла на нет…»

Моя любовь сошла на нет,

Моей подруге двадцать лет,

Мой мир — как чёрная дыра,

Мой день — такой же как вчера,

Кому-то что-то не дано,

А я — одно большое «НО»,

Вопросы есть — ответов нет,

Мне надоел весь этот бред.

05.2006

«Мы строим планы так…»

Мы строим планы так,

как будто вечны,

Как будто у дороги

нет конца.

Но смерть однажды встанет у лица —

Лишая нас всего и навсегда…

А мы, и зная, всё же строим планы,

которых хватит на сто тысяч лет…

Кто виноват —

никто не даст ответ,

и кажется, что смысла в жизни нет…

А может, это сила, а не слабость —

уйти,

оставив что-то от себя,

чтобы другие, часть тебя храня,

рванулись снова строить.

Твои планы…

2006

***

А вот дайте мне Бога, мне его не хватает, иногда не хватает, веры мало бывает. Когда солнечным утром ты вдруг понимаешь: не живёшь ты, подруга.

Ты долго страдаешь.

Заблудившийся волк, саблезубый котёнок,

тебя тычет в асфальт этот город спросонок, тебя бьют эти двери, людям незачем верить, они гнали Его, а тебе — свернут шею.

Тебя учат бояться этих двуногих тварей, будто просят прощенья, мол, тебя здесь не ждали, и с рожденья в тебе зарождается ужас — тот, смертельный, до дрожи, капель пота на коже, адвокат мне не нужен — смерть рассудит. Попозже.

Ты бежишь, и всю жизнь убегаешь от страха, от себя, от души, от мечты и судьбы. Пусть умом понимаешь, «умирать — будет — надо».

Но сжимает виски: «Кто угодно.

Не ты».

Боже, если ты есть, объясни мне, за что же,

где же проклятый смысл моего бытия,

что мне делать,

где, когда,

кому мне молится,

чтобы мне доораться. Чтоб поверить в Тебя.

06.07.2007

«Да, бывает, что хочется вешаться…»

Да, бывает, что хочется вешаться,

всё ревёшь — и никак не утешиться,

от бессилья замучало бешенство, и никак не унять — не принять.

И когда уже жить-то не хочется,

И вдвоем, и в толпе — одиночество,

знаю лучше любого пророчества — всё пройдет, если верить и ждать.

Потому что мы все — беспризорники,

Путь любого заходит в терновники,

И тогда остается лишь верить нам в то, что путь не особенно плох.

Только вот не считай себя избранным,

Словно ад для тебя лично выдуман,

Словно там — наверху — позаботятся, чтоб ты как-то особенно сдох.

04.2007

20

Закончилось детство, его больше нет,

Мне — глупой девчонке — уже двадцать лет,

И прошлое — уйма ошибок и бед,

И жизнь — вроде поезд, но где же билет?

Я как марсианин понять не могу:

Я еду — не еду? В раю я? В аду?

Куда все несутся? Откуда? Зачем?

Мне это не ясно, хотя ясно всем.

Вокруг поголовно все жаждут учить,

Мне всё же не ясно, зачем нужно быть.

Ни смысла, ни цели, и помочь не могу —

Ни Богу, ни людям, никому, никому.

Закончилось детство, и поезд ушёл,

Стою без билета, холодный перрон,

И все что-то знают, но что-то не то,

И жизнь лучше смерти, но вроде лото.

03.2007

«Кто я — класс или вид?..»

Кто я — класс или вид?

Многочастный гибрид, и точнее тут вряд ли кто определит,

я и бархат, и плед, я и кожа, и плеть,

и не вам говорить, что мне дальше хотеть.

Я и слезы, и смех, и невинность, и грех,

я смертельно одна — обойдусь без вас всех,

и не ваша вина, в том, что чаша до дна

мне налита тяжёлой рукой;

не тревожьте покой, ведь ваш сон и покой — это всё,

что осталось от жизни такой.

Я не лучше, чем вы,

и не хуже, чем вы,

мы внебрачные дети бездомной страны,

не глупы, не дурны — никому не нужны, мы не чувствуем даже вот этого «мы».

Жизнь идет чередом, повернитесь кругом,

и вот здесь украдём, а чуть раньше соврём

пусть самим же себе, поколение «не» —

лишь секундой в веках,

моросящим дождём…

08.2008

«Не считай чужих ошибок…»

Не считай чужих ошибок,

жизни не веди отчет,

кто важнее и нужнее

здесь сам черт не разберёт;

от себя не отрекайся,

жди и требуй перемен,

если виноват — то кайся,

на коленях — встань с колен.

Верь в себя, и Бог со всеми,

жизнь сложнее всех стихов,

это время — наше время,

знак утопленных буйков.

08.2008

«Как неслышно медь превращается в купорос…»

Как неслышно медь превращается в купорос.

Как беззвучно ночь оставляет следы росы.

Как от прошлого вместо охапки роз

и цикуты нам достаёмся мы.

Как лежащая кошка, лениво сощурив глаз,

знает, кто здесь всегда гуляет сам по себе.

Как дети, провожая все поезда, машут не раз

тем, кто никогда не махнет в ответ.

Как деревья без почвы, мы цепляемся кто за что.

Как надежда последней уходит наша тоска.

Как покидая, забывает сказать «пока»,

свобода, перенесённая на потом.

24.07.2011

«кажется, свет правда пора кончать…»

кажется, свет правда пора кончать

вот же глупость какая, дело право

всюду — крест, решётка и балаклавы —

пациенты клиники роспечать

повзрослев, умеешь найти язык,

но взамен уходят остатки смысла

эти люди, с прораба до замминистра

чужды более, чем посторонний ник

сетевой реальности паутинной

мир вокруг наспех замазан глиной

и как будто бы не идёт на дно.

типа, повезло, сообщают крысы,

все ваши свалили, лишь вы зависли

мы, конечно, точно не захлебнёмся,

а пока мы дальше вас поедим.

31.08.2012

«В офисе душно. Я говорю тебе…»

В офисе душно. Я говорю тебе:

не буди во мне зверя. Никого не буди во мне.

Звери спят. В их берлогах ещё зима.

Это мы тут сидим, запертые по клеткам,

смотрим строго вперед, как на потеху деткам,

делаем трюки, ждём зарплаты, считая дни,

нас посадили здесь многих, но мы — одни.

Нет среди нас дивного яркого зверя,

перевелись такие в комнатах для улова,

сладко здесь жить, самое главное — верить

в мощность

и нерушимость засова.

14.04.2014

«И если это зима, то давай мы изменим принцип…»

И если это зима, то давай мы изменим принцип

от мажора — в минор: оставим прекрасных принцев

их прекрасным принцессам в роскошном покое; сами

уйдем к другим, не нашедшим сто процентных знаний,

да и места в мире для нелинейных судеб;

надо жить как умеешь. Что толку, пускай осудят

тебя те, для кого Млечный путь — разновидность каши:

в наших координатах просто родиться — страшно.

И раз это зима, то давай всё-таки изменим

стук до крышки гроба с самого дна колыбели,

уличный шум, рев турбин (аплодисменты пилоту),

речи пьяниц, политиков, прочей муры — на ноту

лишь одну. Как кристалл, расколовший свет

на вселенную самоцветов, в полярной ночи

прозвенит она как струна, взмывая с земли иглой

туда, где нас солят,

путая соль с крупой.

13.01.2010

«Вот идёшь по дороге и слышишь попутно хруст…»

Вот идёшь по дороге и слышишь попутно хруст,

пуст карман твой и горизонт твой пуст,

что у тебя в запасе? Сколько ещё часов?

Добрые люди закрывают дверь на засов.

Добрые люди не пустят тебя к себе,

ты — хуже ведьмы, хотя и не на метле,

ты неизвестен практически никому,

но эти люди бы сдали тебя в тюрьму.

Твоя безысходность их мучает и страшит,

где эта мерка, по которой характер сшит?

Ты идёшь

через дворы и кусты,

лужи, поля, улицы и мосты,

и день за днём слышен ботинок стук.

И каждый раз путь замыкается в круг.

06.01.2016

Мои люди

«Ну что же ты всё…»

N

Ну что же ты всё

молчишь, мой ребёнок, ну что же ты всё

молчишь?

Быть может, тебя

провожает в потёмках какой-то нахальный мальчиш?

А может во сне ты в мечтах своих где-то летаешь,

но страшно — с крыш?

Ты скажешь, что пишешь, но

я же всё слышу

и слышу, как ты молчишь.

2007

«Ох детка…»

L

Ох детка,

ты так хороша бесподобно, что мне даже как-то с тобой неудобно, ведь ты же всё знаешь: лишь тронешь да глянешь — и сдасться готов тебе в плен кто угодно.

Малыш, кто же нужен тебе — милой крошке, такой безнадёжно обманчивой кошке; нежна, грациозна, но взглянет серьёзно — и вспомнишь про гены её… только поздно.

Когда надоест все, когда станет пресно — рискни, поиграй со влюблённой Невестой, она и мила, и нежна, и роскошна, но только обидь — тебе жить станет тошно. Пускай ты не веришь, что это возможно,

но в платье прекрасном запрятаны ножны.

Ну что же, горький свет, смертельный яд,

идёшь, а вслед всегда глаза глядят,

живёшь как порох, только дай огня,

и не таясь — и даже не тая,

сводя с ума себя да и других,

пускаясь жить, как будто белый стих писать и, мотыльков к себе маня,

любимой будь,

хорошая моя.

19–20.04.2008

«Можно писать о тебе: люблю несчастных…»

A

Можно писать о тебе: люблю несчастных.

Утешаю других — с пятницы по субботу

(на неделе они

заняты новым делом).

Я

готовлюсь к новой порции боли.

Перевести бы в деньги — была бы Крезом,

перевести бы в счастье — купалась в счастье!

Кто записал наверху в собиратели сказок,

историй, сюжетов, эмоций

и просто

веры?

В сумерках леса

рыскают новые звери,

ищут целебный мох, заживляющий раны,

полнолуние. Две чашки, вскипевший чайник.

Не ждёшь, но знаешь — скоро в дверь постучатся.

14.04.2014

«Спасибо…»

Спасибо

всем тем

кто меня

по ночам

иногда

обнимает

и дышит мне в ухо,

Спасибо всем тем,

кто не верит речам

чужим —

и поёт,

пускай нету и слуха.

Спасибо всем тем,

у кого где-то там

в глазах или сердце

стучит бой шаманский,

и рвется, и бъется, и пенится гам,

в крови закипевшей, безумный и адский,

такой —

что ночами уснуть не дает,

а днями — и жить,

так привольно, спокойно,

такой, что твердят —

пропадет,

пропадет,

и сгинет… а ты

отвечаешь: достойно!

2008

«А я вполне себе писатель…»

А я вполне себе писатель.

А я вполне себе поэт,

зануда, нытик и мечтатель,

и это — только в двадцать лет!

А что же будет в тридцать, в сорок?

Быть может, я пойму спросонок —

таланта не было и нет?

Быть может, я вполне бездарна?

Быть может, публика права?

Не будет мига торжества,

меня осудят полноправно,

и этим кончится тропа.

Начнётся жуткая тоска…

Нет, я уж лучше попишу,

у вас совета не прошу,

ведь здесь не может быть советов —

поговорим о том, об этом,

а будет всё, как я решу,

и все мы это понимаем.

Нам кажется, что что-то знаем

мы о себе и о других,

и тем внезапнее досада,

когда «ему писать не надо»,

а он ваяет свежий стих.

Ведь говорилось это где-то,

что у бездарного поэта

в томах словесной шелухи

найдутся чистые стихи…

Кого-то помнят только строчкой,

и пусть она и одиночка,

но он мечтал и он писал.

А значит — к чёрту! И за дело.

Пускай ступаю я несмело —

Не падал — тот, кто не шагал,

Не ошибался — кто не делал.

02.2007

Чужие города

«Завтра утром — на вокзал…»

Завтра утром — на вокзал,

рюкзаки и чемоданы,

едем поздно или рано?

опоздал — не опоздал?

Завтра поезд, стук колёс,

не сидится и не спится,

вечно дует, проводница

продает скорей бельё.

Завтра — вечер, фонари,

подъезжаем? приезжаем?

вновь вокзал. Нет, мы не знаем,

мы впервые здесь одни.

Будет Город, будут лица,

невозможно не влюбиться,

этот воздух будет сниться,

когда всё уже пройдет.

Это — завтра. А сегодня —

страх, что это не случится,

что останемся в столице,

поезд вновь без нас уйдёт…

30.01.2007

«В половину восьмого я приеду…»

В половину восьмого я приеду

в уставшем вагоне,

ты встречай меня там,

на перроне.

И только попробуй не встреть.

Я тут на днях зареклась

пить, но глинт — это можно,

если верить в себя — то реклама права на все сто:

невозможное

просто

возможно.

Смысл лишь в том, чтобы знать,

чего

точно

хотеть.

02.10.2008

городской асфальт

Наше солнце, проснувшись, совершает обход владений,

поливает округу смесью меди и купороса.

Ты же помнишь, как это: я гений, ты тоже гений,

наша жизнь не ответ, а изогнутый знак вопроса.

Город встает, залитый желто-красным

светом, бьющим в глаза от останков снега,

лужи стыдливо месят его с асфальтом,

наша зимовка решила кончаться мартом.

Солнце целует окна и делает небо ярче,

заставляет прищуриваться, запрокидывая наверх

голову, взгляд, лицо. И я не могу иначе:

между двух зол — я выбираю всех.

18.03.2011

Стучи громче

Танцуй, стучи каблуками громче,

идя по улице в людской толчее,

не молчи, ибо идти молча —

не существовать здесь вовсе!

Каждый стук шагов вносит ноту общую

в этот гам города,

точно тут

разыгрывается по нотам симфония сочная —

с согласия пьяного дирижёра!

Город во все лады и масти,

одних — красит, другим — опасен,

входим в бурный водоворот,

может и унесёт!

Солнце жарит, пыль нагревая,

сто дорог здесь, одна прямая —

на выход, и площадь вокзалов в мае

ничем не лучше себя февральской!

Здесь не слишком-то рады тем, кто приехал,

как и тем, кто отсюда куда-то едет,

этот город совсем никому не верит,

и подмостки не отличить от ямы

оркестровой! (в ней дно совсем пустое).

Верить здесь в себя и не то, что проще,

но надежнее. И привыкнув, легче

танцевать

и молча,

и даже стоя.

04.2011

выставка достижений

Монорельс крадется как змея,

колесо похоже на улитку,

павильон на серого кота,

который проснулся,

и выгнул спину,

потягиваясь.

и вот так этот стих

ушел с фактов в область сравнений,

прозы и вообще перестал

быть похожим на стих, но поезд

едет, крадется, подползая к станции,

а колесо забирает солнце, делая круг,

и это примиряет меня со всем

и даже с этими недостихами.

В общем-то может быть

намного важнее то,

как ты видишь,

что ты видишь,

чем то,

как ты это описываешь;

может быть,

мир нелинеен, нешаблонен,

непостоянен,

и он не хочет, чтобы его

запирали в форму

чужого сознания.

А может и нет.

04.2011

Content

Наталия Логинова
Любовь, смерть и другие неприятности
2006–2016 в стихах

«кончики пальцев…»

ноябрь

25

«Здравствуй, Алиса. Я хорошо, спасибо…»

1 декабря

«Время рисует комикс в твоём мозгу…»

Sweet Emotion

«Так кто ты …»

«Играть в любовь — тебе забава…»

«Не уходи ты от любви…»

«мне надо надо надо надо заставить себя выйти из дома…»

«Я хочу быть с тобой. Я хочу. Быть с тобой…»

«Двенадцать часов сна за трое суток…»

Сонетная картография

«Мир появился из вещей…»

«Плакать-плакать, шмыгать носом…»

«Мне одиноко без тебя…»

«Ни звонка…»

«Солнце…»

The end

«И открою я дверь, и закрою окно…»

«Начинаешь за здравие, кончаешь за упокой…»

Hey God

«И молнии в бурю, и искры в разгар костра…»

«Я одна из других, я такая как все…»

«Моя любовь сошла на нет…»

«Мы строим планы так…»

«Да, бывает, что хочется вешаться…»

20

«Кто я — класс или вид?..»

«Не считай чужих ошибок…»

«Как неслышно медь превращается в купорос…»

«кажется, свет правда пора кончать…»

«В офисе душно. Я говорю тебе…»

«И если это зима, то давай мы изменим принцип…»

«Вот идёшь по дороге и слышишь попутно хруст…»

Мои люди

«Ну что же ты всё…»

«Ох детка…»

«Можно писать о тебе: люблю несчастных…»

«Спасибо…»

«А я вполне себе писатель…»

Чужие города

«Завтра утром — на вокзал…»

«В половину восьмого я приеду…»

городской асфальт

Стучи громче

выставка достижений