Каммингс Мери

Девичник

Мери Каммингс

Девичник

Бенджи Перейра недаром носил прозвище «Чистюля» — вида крови он не любил, предпочитая расправляться со своими жертвами с помощью малокалиберного револьвера с глушителем. Из этого оружия он с двадцати пяти ярдов попадал в десятицентовую монету.

Кроме того, он не любил иметь дело с женщинами — в смысле убивать их. Хотя иной раз приходилось, в его профессии случалось всякое. Нет, он никогда не опускался до пошлой уголовщины или — упаси боже! — наркотиков. Его специальностью была добыча информации — секретной, дорогой, а потому порой смертельно опасной (для владельца). И, увы, убийство — разумеется, за деньги. Сам себя он гордо именовал асассином, почерпнув это слово из прочитанного еще в детстве романа про двух неустрашимых и непобедимых наемных убийц.

Но сейчас, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за двери, Бенджи с некоторым неудовольствием думал, что эту бабенку все-таки придется прикончить. Конечно, сначала нужно узнать у нее, где та самая пленка, ради которой он, собственно, и пришел — пленка, которую эта дуреха позавчера отщелкала в парке, снимая белочек и прочие красоты природы — и ненароком захватив в кадр двух людей, которым никак нельзя было «светиться» вместе.

Чтобы успокоить свою совесть, он пообещал самому себе, что сделает это по возможности безболезненно — покойная мама всегда говорила, что обижать девочек нехорошо.

И тут дверь распахнулась…

Несколько мгновений Бенджи был ошарашен — вместо пышечки-блондиночки, фотографию которой он получил вместе с авансом, перед ним стояла черномазая девица выше его ростом, с волосами, заплетенными в унизанные разноцветными бусами косички, и размалеванная так, что хотелось срочно зажмуриться.

— Рита! — зычным голосом завопила она, обернувшись. — Ри-ита, он уже здесь!

— Ну наконец-то! — а вот и его «клиентка» — пышечка-блондиночка! — Господи, как я рада, что вы пришли. Проходите скорее, я вас с утра жду!

Бенджи несколько удивился — его редко встречали с таким энтузиазмом.

Изначально в его планы входило представиться мастером по ремонту газовых труб, пришедшим с ежегодной проверкой. Внешний вид — спецовка с логотипом газовой компании и сумка с инструментом через плечо — соответствовал образу. Когда же «клиентка» впустит его в квартиру — связать ее и допросить на предмет пленки, а под конец выстрелить ей в затылок из револьвера 22 калибра — аккуратно и совсем не больно.

Но что теперь делать с черномазой? Тоже прикончить? Не-ет, так дело не пойдет — за вторую ему не платили!

Может, стоит подольше повозиться с трубами — авось лишняя девица уберется, и он останется наедине с «клиенткой»? Ведь тянуть с заданием тоже нельзя, желательно все закончить сегодня — ему специально обещали за срочность тридцать процентов доплатить.

Ответом на его мысли был громкий топот на лестнице и радостный вопль нескольких женских голосов из-за его плеча:

— А вот и мы! И Бенджи тоже!

Бенджи вздрогнул и резко обернулся — на площадке стояли две похожие друг на друга, как горошины из одного стручка, миниатюрные брюнетки — и, словно для контраста, корпулентная рыжуха с грудями, похожими на дыни, к которым она прижимала неприглядного вида болонку.

— Ой, здравствуйте, девочки, — заверещала «клиентка». Дернула Бенджи за рукав: — Ну проходите, проходите! Туалет там!

— А зачем мне туалет?! — спросил ошарашенный Бенджи. Откуда эти женщины его знают?

Его чувствительно подтолкнули в спину.

— Закрывайте скорее дверь — а то Бенджи сейчас сбежит! — раздалось сзади.

При этих словах Бенджи дернулся к двери и налетел на рыжуху, которая как раз нагнулась, чтобы поставить болонку на пол.

— Подождите — так вы что, не водопроводчик?! — одновременно воскликнула блондиночка.

— Слон он! — рявкнула, выпрямляясь и потирая ушибленный лоб, рыжуха. — Слон чертов неуклюжий, и больше ничего!

— Не обижайтесь на Диди, она ушиблась, — пояснила блондинка. — Бенджи, миленький, иди сюда!

— Нет, я мастер по ремонту газовых труб, — попытался объяснить Бенджи, не поддаваясь на грубую лесть: какой он ей «миленький»?!

— Все равно труб — значит, умеешь с трубами обращаться! — по-свойски похлопав его по спине, вмешалась черномазая. — Так почини — я сотню заплачу, а тебе там работы на полчаса! Тем более и инструмент у тебя есть! — кивнула она на висящую у него на плече сумку.

— Э-э… сказал Бенджи.

— Ладно, сто пятьдесят! Пошли! — дернула она его за рукав.

Бенджи растерянно огляделся — блондинка тем временем куда-то исчезла.

Уйти? Остаться? И откуда, черт возьми, эти бабы его знают?

Ответ на последний вопрос он получил незамедлительно:

— Бенджи, не скреби дверь — все равно я тебя не выпущу, — захихикала вдруг девица. Бенджи проследил за ее взглядом — смотрела она на сгорбившуюся с несчастным видом у двери болонку.

— Это он — Бенджи?! — решил уточнить он.

— Ага! Знаешь, фильм такой был про собачку — «Бенджи»?! Ну чего ты стоишь — неужели сто пятьдесят мало?!

Смахнув незаметно со лба холодный пот, Бенджи последовал за ней.

— Вот! — доведя его до туалета, доложила черномазая. — Здесь вода буквально хлестала — так мы вентиль перекрыли, и теперь ни в раковине воды нет, нигде. Ни помыться, ни пописать! В общем, давай быстрее — а то у нас девичник! — хихикнула она. — Ладно, понадоблюсь — позови! Меня Кэрол зовут, а тебя?

— Бен… Бенни.

— Ну давай работай, Бен-Бенни!

С этими словами черномазая упорхнула.

Ну и что теперь делать?! У них, видите ли, девичник!

Уже пятеро набралось — не убивать же всех?! Раздавшийся звонок заставил Бенджи добавить к счету еще как минимум единицу.

По-хорошему надо бы отсюда побыстрее смываться — и в другой день придти, скажем, завтра. Но на завтра у него билет на футбол, и потом… что тогда будет с надбавкой за срочность?! Могут ведь и зажать, скажут, что долго заказ делал!

Есть еще один вариант: ремонтировать эти чертовы трубы — не торопясь, дожидаясь, пока хозяйка выйдет одна на кухню. А потом схватить, скрутить и вытащить через черный ход. Потребовать, чтобы она позвонила подругам, сказала, что ждет их… ну, скажем, в парке на другом конце города — мол, сюрприз у нее для них есть. Они уберутся — тогда вернуться вместе с ней в квартиру, забрать пленку… дальше понятно.

Но если ремонтировать — тогда придется снять перчатки… Нет, так дело не пойдет — отпечатки пальцев оставлять нельзя ни при каких обстоятельствах! Хоть и неудобно, но придется в перчатках работать.

И Бенджи принялся за дело.

Из гостиной доносились веселые голоса; периодически то одна, то другая девушка выскакивала в коридор и с надеждой спрашивала: «Ну что — скоро уже?!» Не видно было только пышечки-блондиночки.

Он даже сходил в гостиную — проверить, что с ней. Ничего — сидела в кресле, с бокалом в руке, веселая и довольная.

На вопрос Бенджи, нет ли у нее прокладок (надо же было что-то спросить, чтобы усыпить подозрения!) — взглянула на него, выпучив глаза. Рыжуха с дивана захохотала:

— Да ему резиновые надо, для крана!

— Вроде что-то было… — с сомнением протянула блондинка. — Пойду в кладовке посмотрю.

«Ага, вот он, шанс!» — подумал Бенджи.

— Пошли вместе! — предложила Кэрол. — Я тебе фонариком посвечу!

Бенджи мысленно чертыхнулся. Двух ему не унести — а одну оглушить и оставить — тогда вариант с «сюрпризом в парке» уже отпадает.

Пришлось несолоно хлебавши вернуться в туалет. Через десять минут ему был туда доставлен пыльный деревянный ящик, набитый всяким хламом — от мотков проволоки до торчащих в разные стороны отверток и гаечных ключей.

— Если есть, то здесь! — заявила блондинка. — Посмотри сам!

— На кухне стоит кувшин с коктейлем — хочешь, налей себе, — добавила, обнимая ее за плечи, черномазая. — И… Рита, дай я еще пару минут с мальчиком поговорю! — подтолкнула она подругу в сторону гостиной. Повернулась к Бенджи: — Слушай, Бенни — ты нам мороженое подать сможешь?! Я хочу, чтобы все сидели и пели, а ты его торжественно, в темноте, внес! — Приняла оторопелое молчание за знак согласия: — Пошли, покажу!

Мороженое, красиво разложенное на блюде, было упрятано в морозильник. Следовало достать его, обсыпать нарезанными фруктами из стоящей на столе миски, полить из бутылки коньячным спиртом — и поджечь. После этого — быстро, пока погаснуть не успело — отключить во всем доме свет и отнести лакомство в гостиную.

— Только ты это… — напоследок, ухмыляясь, добавила Кэрол, — спецовочку-то свою сними — и надень для красоты вот этот балахон. Это мой, он тебе по росту как раз будет. — Взяла со стула и протянула Бенджи нечто столь пестрое, что у него закружилась голова.

Заветы мамы были забыты — ему захотелось убить ее медленно и больно, желательно придушить. А заодно и блондинку.

— Балахон не надену! — твердо сказал он.

Может, ей еще и кобуру с револьвером снять?!

— Не валяй дурака, не в спецовке же тебе мороженое подавать! Ты когда-нибудь видел официанта в спецовке?! Ладно, я тебе еще полтинник накину, — посулила Кэрол, — и, Бенни-кисик — почини ты, наконец, воду! — сочла вопрос исчерпанным и умчалась в гостиную.

Бенджи проклял все на свете.

Оставалась одна надежда: что за оставшиеся полчаса «клиентка» выйдет на кухню или в коридор. Увы, надежда эта таяла с каждой минутой…

С горя и от нечего делать он порылся в ящике, нашел подходящую прокладку и поставил ее в протекающий стык. Осторожно включил воду — не хлестало, только капало слегка.

— Ой, какой ты молодец! — раздался сзади голос черномазой. — Уже справился!

— Нет, еще капает. Сейчас я подкручу…

— Потом подкрутишь, иди переодевайся! Через пять минут, как услышишь, что все в ладоши хлопают — тащи мороженое!

Бенджи понял, что сегодня шансов выполнить работу почти не остается. Может, завтра зайти — до футбола? Или вообще с утречка…

— Ну давай, иди уже — я на секунду выскочила, тебя предупредить!

Он уже открыл рот, чтобы сказать, что никакого мороженого в балахоне им подавать не собирается и вообще, немедленно уходит, и… покорно отправился на кухню. А вдруг все-таки выйдет?! Ведь каждый асассин знает, что приходить на одно и то же место дважды — плохая примета! Ох, какая плохая — хуже даже черной кошки и разбитого зеркала!

Балахон оказался почти впору, только в груди узковат, так что кобуру с револьвером все-таки пришлось снять — уж очень она выделялась под тонкой тканью.

Посыпав мороженое фруктами, Бенджи — назло всем — съел аппетитно выглядевшую половинку консервированного абрикоса. Потом сжевал ломтик манго — и тут из гостиной раздались аплодисменты.

Пора! Он быстро полил мороженое, чиркнул зажигалкой — по усыпанной фруктами поверхности разбежались голубоватые язычки пламени — и рысью понесся к электрическому щитку около входной двери.

Дернул за рубильник, постоял пару секунд, чтобы глаза привыкли к кромешной тьме. В гостиной нестройно, но с чувством запели: «Поздравляем, поздравляем, поздравляем те-е-бя!»

Он побежал обратно, ориентируясь по еле заметному голубоватому мерцанию — там нужно свернуть, там кухня!

И в этот миг произошло то, чего Бенджи никак не ожидал. Нога внезапно запнулась за что-то, раздался истошный визг — он инстинктивно дернулся в сторону… короткое ощущение полета — и удар! Нет, больно не было — только ощущение, будто его расплющило молотом…

Наверное, он потерял сознание — ненадолго, всего на пару секунд. Когда открыл глаза, вокруг по-прежнему было темно; со всех сторон раздавался топот.

— Бенджи, миленький, — причитал кто-то, — что с тобой, тебе не больно, не больно?! Ты не ушибся?!

«Больно!» — хотел ответить Бенджи, но — сначала с удивлением, потом с ужасом — понял, что не может говорить. На все попытки произнести что-то из горла вырывалось лишь сдавленное:

— Э!.. Э!..

Вспыхнул свет.

— Да слон это, натуральный слон — я же говорила! — донеслось откуда-то.

«Где слон?» — подумал Бенджи.

Девушки смотрели на него сверху, обступив со всех сторон. Сколько их было, сосчитать никак не удавалось.

— Ты что, ушибся? — присев на корточки, поинтересовалась Кэрол.

— Э!.. — произнес Бенджи, намереваясь сказать «Да», вспомнил, что онемел, снова испугался — и от испуга смог выговорить: — Д… да, кажется.

— Нашла, кому поручать! Этому чертову слону! Он Бенджи лапу отдавил! — не унималась рыжая.

Так вот, значит, что ему под ноги попалось — проклятая болонка!

— Диди, ну что ты напала на человека! Он же не нарочно! — вмешалась неожиданно «клиентка», тоже присев на корточки. Спросила сочувственно: — Здорово ушибся?

— Он нам туалет починил, а ты его обзываешь! — упрекнула Кэрол.

— Починил уже?! — радостно чирикнул кто-то. Толпа вокруг сразу несколько поредела.

— У него кровь на лбу! — с толикой удовлетворения пробасила рыжуха. — Точно, лбом приложился!

— Ну что — встать сможешь?

— Ой, девочки, скорее — наше мороженое!.. — раздался издалека испуганный вопль.

Девушки дружно сорвались с места. Только Кэрол задержалась ненадолго — похлопала его по плечу, сказала:

— Ну ладно, вставай! Сейчас я тебе таблеточку дам — как новенький будешь! — вскочила и тоже побежала на кухню.

Бенджи осторожно попытался сесть. В голове гудело, постепенно она наливалась болью.

«Господи, какое уродство!» — подумал он, уткнувшись взглядом в нечто бледное, волосатое, заканчивающееся черными массивными наростами — и лишь потом понял, что это его собственные ноги в ботинках, торчащие из-под края балахона.

С кухни доносился разноголосый ропот.

Цепляясь за стену, Бенджи встал и медленно побрел туда.

— Вот он, а ты беспокоилась! — сказала одна из брюнеток.

— Сейчас, сейчас я дам тебе таблетку! — обернулась Кэрол.

— Не надо было ему поручать — сами бы справились! — рыжуха по-прежнему оставалась при своем мнении. — У них у всех руки и ноги из одного места растут!

«Интересно — а откуда еще расти ногам?!» — огрызнулся про себя Бенджи. В голове мутилось, и временами он забывал, зачем вообще пришел сюда.

Но его персона девушек интересовала мало. Обступив стол, на котором стояло полурастаявшее мороженое, они обсуждали меры по спасению лакомства.

— Ничего страшного, надо заново полить и поджечь! — оптимистично посоветовала «клиентка».

— Нет, теперь не выйдет, — мрачно сообщила одна из брюнеток.

— Даже если полить — не загорится: слишком много вокруг натаяло, мокро совсем, — объяснила вторая.

— А мы его бисквитиком обложим — а потом как следует польем, — не растерялась неугомонная Кэрол. — Загорится в лучшем виде!

Блондинка стояла спиной к нему. Вот бы сейчас, пока все увлечены мороженым, подойти сзади, ткнуть ей в бок револьвером, сказать на ухо: «Пошли со мной!» — и вывести через черный ход… Но увы — ткнуть ей в бок Бенджи мог разве что пальцем: оружие было надежно упрятано в сумку, а сумка лежала под столом. Да и потом, выходить из квартиры в этом идиотском балахоне… нет, даже за миллион долларов — нет!

Он пронаблюдал, как поверх фруктов были разложены ломтики бисквита, на них вылита чуть ли не пинта коньячного спирта…

— Ну все, Рита, готово! Теперь иди в гостиную — ты у нас героиня дня — а мы тебе это принесем! — приказала Кэрол. — Ах, да, — бросила она взгляд на Бенджи. — Девочки, возьмем его в компанию?! Смотрите, какой хорошенький — и глазки голубенькие! И туалет нам починил, и вообще — пострадал!

Дружный гомон развеселившихся девушек несомненно обозначал согласие.

— Ты у нас один мужчина, нарасхват — так что танцевать будешь со всеми! Ох, мы тебя и умотаем! — Черномазая ухмыльнулась; ее белые зубы, серебряные веки, алые губы и белые полоски и точечки на скулах — при общем темно-коричневом фоне — вызвали у Бенджи ассоциацию с Дракулой.

Вспомнила, достала из шкафчика таблетки, две штуки сунула ему:

— Голова мигом пройдет — ничего не почувствуешь! Коктейльчиком запей! Ну, все: Рита — в гостиную, Диди, держи Бенджи, чтобы об него никто не споткнулся! Тори, пойди выключи свет! Я несу-у!

Дальнейшие события Бенджи помнил плохо. Коктейль — он-то рассчитывал на легкий, так называемый «дамский» — оказался на удивление крепким; затем перед ним поставили вазочку с пропитанными спиртом бисквитами и полурастаявшим мороженым. Наверное, этот спирт и ударил в голову…

Хорошо запомнилась лишь пара эпизодов: как он танцует с «клиенткой», при этом нежно поглаживая ее сзади по шее, и прикидывает, что если сжать посильнее… Шепчет ей на ухо: «Давай выйдем через черный ход! Там, в парке, сюрприз!» — а она хихикает.

И потом — как он объясняет ей, что он асассин, и это звучит гордо, и он не должен ронять честь профессии — так при чем тут балахон?! Не надо балахон — надо костюм, с галстуком! Он же аса… аса… никак не может выговорить это слово — не может, и все…

Очнулся Бенджи оттого, что глазам стало жарко. Открыл их — и сразу закрыл, так резанул по ним яркий свет солнца.

Солнца?!

Он судорожно подскочил и огляделся. Да, действительно светило солнце. Он лежал на полу в незнакомой комнате, одетый все в тот же нелепый цветной балахон…

Господи, уже утро! Что случилось, чем эти чертовы ведьмы его опоили?!

— Проснулся! — раздался сзади полузнакомый голос.

Бенджи резко обернулся — и вздрогнул. В нескольких футах от него стояло нечто.

Одето оно было в белый халат и по всем признакам смахивало на женщину — кроме совершенно зеленого лица и блестящей металлической головы с торчащими во все стороны странными штуками вроде розовых сосулек.

— Эй, слышишь, он очнулся! — заорало это существо куда-то в пространство.

Послышался топот, и в комнату вбежало еще одно зеленолицее создание. На сей раз по косичкам с бусинами Бенджи опознал Кэрол.

— А, проснулся, — обрадовалась она.

— Т… ты чего… — язык ворочался с трудом, мысли в голове — тоже, — з… зеленая…

— А, это, — она провела пальцем по щеке — там образовалась темная полоска. — Это авокадо тертое с медом! — Облизала палец. — Очень для физиономии полезно! У нас еще осталось, хочешь — и тебя помажу. Ладно, шучу, шучу! Кофе хочешь?!

— К… который час?!

— Бенни-кисик, ты извини, что так вышло, — весело затараторила она, — мы только потом посмотрели, что таблетки эти — ну, которые я тебе дала — со спиртным категорически нельзя мешать. Вот ты и вырубился капитально-мы уж не знали, что делать — спишь и спишь, я тебя даже полотенцем мокрым по физиономии хлопала — никакой реакции. Мы думали, может, тебя на диван поднять…

Бенджи захотелось немедленно, срочно ее придушить — пусть даже бесплатно, лишь бы прекратилась эта трескотня.

— Который час?! — перебил он, сумев, наконец, справиться с непослушным языком.

— Два уже. Но сегодня же воскресенье, так что ничего страшного — ну, поспал подольше!

— Ладно, ты можешь продолжать с ним любезничать, а я пойду голову смывать, — заявило второе зеленое существо. По неодобрительному взгляду и по басовитому голосу Бенджи наконец узнал Диди.

— А где Рита?

— Рита? Что — понравилась?! — противно захихикала черномазая… точнее, зеленомордая. — То-то, я видела, ты вчера с нее весь вечер глаз не сводил! Не-е, ничего у тебя не выйдет — Рита давно в Вашингтоне.

— В каком еще Вашингтоне? — тупо переспросил Бенджи.

— Ди-Си — округ Колумбия то есть! — продолжала веселиться Кэрол. — А чего, ты думаешь, мы вчера отвальную устраивали?! Она на выставку уехала, там выставка фотографий завтра открывается, и Рита тоже участвует. Представляешь, когда ей на той неделе позвонили и пригласили — вдруг, неожиданно, в последний момент — она была в панике! Целый чемодан фотографий и пленок с собой взяла, говорит, что здесь не успела — там допечатает. Я пока эти два месяца в ее квартире поживу, а то моя квартирная хозяйка совсем сдурела…

Дальше Бенджи ничего не слышал — видел, как беззвучно, словно у рыбы в аквариуме, раскрывается белозубый рот, но слова до него не доходили. По телу бежали мурашки, перед глазами все расплывалось.

Он пропал!

Задание не выполнено и теперь выполнено быть уже не может. Конечно, можно позвонить заказчику, объяснить ситуацию, и тот свяжется с кем-нибудь в Вашингтоне…

Но что будет с ним самим, с Бенджи Перейра?! Его жизнь кончена, и никакое чудо ее уже не спасет.

Правила игры были Бенджи хорошо известны: киллер, не выполнивший задание, становится «клиентом» какого-нибудь более удачливого коллеги, который наверняка тоже получит надбавку за срочность…

Горло перехватило — словно наяву он почувствовал на шее удавку.

«Билеты на футбол пропадут…» — мелькнула вдруг запоздалая нелепая мысль.

Дотронувшись до шеи, Бенджи понял, что на ней действительно что-то есть. С омерзением сорвал это с себя и уставился на узенький кремовый шелковый галстук.

— Хи-хи! — ворвался снова в уши голос Кэрол. — Это галстук Риты, от ее старого костюма — хочешь, возьми на память. А то ты вчера отказывался без галстука танцевать — кричал, что без него не можешь, что ты в этом деле ас… здорово тебя от таблеток колбасило! Кстати, танцуешь ты на самом деле не бог весть как…

Бенджи с трудом встал, пошатнулся — она поддержала его под локоток.

— Сейчас я тебе кофе сделаю, сразу себя другим человеком почувствуешь! А ты пока подкрути там, в туалете, а то у нас по-прежнему капает.

Какой, к черту, туалет?!

Ему захотелось хоть кого-то ударить, убить, разнести к чертовой матери эту квартиру… и эту черномазую сучку с ее таблетками и ее болтовней!

Он взглянул на руки — сколько же его отпечатков осталось в этой квартире?! Интересно, а куда делись его перчатки?

Впрочем, зачем ему перчатки?! Его карьера закончена, больше они ему не понадобятся…

Когда через пять минут Бенджи вышел из ванной, уже в спецовке, Кэрол ждала его у входа.

— Ладно, вот твои сто пятьдесят долларов!

Наверное, она так и не поняла, почему он с горькой усмешкой отстранил протянутые деньги и быстро пошел к выходу. Кажется, вслед прозвучало еще одно «Бенни-кисик», но ему было уже не до того.

Выставка фотографии под девизом «Улыбка ясная природы» имела успех у публики и вызвала благосклонные отзывы критики. Интерес к некоторым фотографиям проявили не только поклонники фотоискусства, но и должностные лица из определенных федеральных структур.

В результате помощника некого конгрессмена привлекли к суду за дачу ложных показаний, а сам конгрессмен вынужден был подать в отставку.

«Чистюлю» Бенджи искали долго — нет, не полиция, а двое вежливых и аккуратно одетых людей, представлявшихся всем знакомым Бенджи его двоюродными братьями. Но все их вопросы остались без ответа — никто в тех краях больше не встречал Бенджи Перейру.

Один из его приятелей через несколько лет, вернувшись из Мексики, рассказывал, что видел в Тихуане бармена — точь-в-точь Бенджи, только с усами. Но когда он спросил «Бенджи, сукин сын, это ты, что ли?!» — тот злобно зыркнул на него глазами и ответил «No habla ingles»[1].

Примечания

1

Не говорю по-английски (исп.)

Content

Каммингс Мери Девичник

Мери Каммингс Девичник

Примечания