Рейдар Йенсен

ЛЮДИ С ЖУРНАЛЬНЫХ ОБЛОЖЕК

ПОРИСТЫЕ зернышки снега кружили по улице, превращаясь в серую кашу под колесами машин. Я поднял воротник пальто и отправился к киоску за газетой. По старой привычке окинул взглядом выставленные журналы, и девушка с обложки одного из них подмигнула мне, улыбаясь белыми, без единого изъяна зубами.

— Наконец-то ты пришел! — сказала она.

Я вытаращил глаза.

— Я смотрю на тебя каждый раз, когда ты приходишь за газетой, — объяснила она.

Киоскерша, к счастью, была занята другим покупателем.

— Девушки с обложки не разговаривают, — громко сказал я.

— Тогда зачем же, по-твоему, я вишу здесь целыми днями, поджидая тебя? — спросила она.

Я ничего не ответил. Что будет, если кто-нибудь заметит, как я стою здесь, произнося слова в пустоту? Наверняка решат, что я спятил…

Впрочем, прохожие пробегают мимо, торопясь к автобусной остановке, а киоскерша уже занята вязанием и даже не смотрит на меня. Думает наверное, что я просто разглядываю журналы.

— Купи меня, — снова попросила девушка с обложки.

— У меня нет денег, — сказал я, выворачивая карманы. — Ведь стоишь ты довольно дорого…

— Каждый день сюда приходит другой парень и смотрит на меня, — мечтательно ответила она. — Вчера я подмигнула ему, но он ничего не заметил. Ты что же, хочешь, чтобы о́н купил меня, а не ты?

Я долго смотрел на девушку. Она была очень недурна. Пожалуй, самая красивая из всех журнальных девушек в этом киоске, и раз уж я до такой степени спятил, что мне мерещится, будто девушки с обложек вступают со мной в разговор, то это был не самый худший вариант.

Она вздохнула, и на щеке ее сверкнула слезинка.

— Иногда приходят старые толстые мужчины и тоже разглядывают меня, продолжала она. — Я знаю, что нам, девушкам с обложек, без этого не обойтись, но все они такие мерзкие… Уж лучше бы ты купил меня!

Стоит она, видно, не больше четырнадцати крон. Эту сумму я, в общем, смог бы наскрести.

— Завтра я, может быть, куплю тебя, — сказал я. — Дело в том, что сегодня у меня нет с собой таких денег.

Когда я уходил, она шептала что-то, и я ощущал спиной ее взгляд, пока не перешел на другую сторону улицы.

Я и вправду собирался ее купить. Честно говоря, думал захватить с собой четырнадцать крон, но по обычной рассеянности, отправляясь на следующий день в киоск, я взял только одну крону двадцать пять эре.

Однако ее место на витрине было пусто. Рядом висела другая девушка, хорошенькая брюнетка в очаровательной белой блузке.

— Я бы хотел… — начал я.

— К сожалению, мы сегодня продали последний экземпляр, — сказала киоскерша. — Но у нас есть другие журналы.

Я покачал головой.

— Дайте мне газету…

Была ли то игра воображения или красивая брюнетка и впрямь едва заметно улыбнулась мне, когда я уходил?

Интересно, кто же все-таки купил ту белозубую? Тот, другой, кому она подмигивала? Как бы то ни было, она исчезла — и мне было отчасти досадно. Как ученого меня интересует все выходящее за рамки обычного, а этот случай был как бы сказать? — весьма своеобразным.

ПРОШЛО несколько недель, прежде чем я снова очутился у этого киоска. К тому времени я уже почти успел забыть о девушке с обложки.

— Привет, — тихо окликнули меня. Я поднял голову и встретился взглядом с парой темных глаз, сверкавших над белой блузкой.

— Не вздумай уверять меня, что теперь вы все начали разговаривать, — сказал я.

Она ответила не сразу. Поправив блузку у ворота, холодно посмотрела на меня.

— Я и вправду собирался купить ее…

— Когда тот, другой, уносил ее, она плакала, — прошептала брюнетка.

— У девушек с обложек не может быть никаких чувств. Но она мне нравилась, я действительно думал ее купить.

— А она так на тебя надеялась! — продолжала брюнетка. — По-моему, не очень красиво с твоей стороны так поступать с ней.

— Ну ладно, скажи, кто ее купил, — с досадой сказал я.

— Может, мне удастся взять ее на время, а потом забуду отдать — и все! Тогда я заглажу свою вину, не так ли?

— Ничего у тебя не выйдет, — возразила брюнетка. — Я никогда не видела раньше этого человека. Он приехал на машине и сразу же укатил. Ты никогда ее больше не увидишь, да еще пожалеешь об этом!

— Тогда я куплю тебя, — сказал я. — Честно говоря, мне хотелось бы поболтать с тобой о всякой всячине.

— Ни за что на свете! — ответила она. — Если ты купишь меня, я никогда не скажу тебе ни слова. Я буду только бумагой!

После этого прошла неделя, прежде чем я снова побывал у киоска. Все эти дни у нас в лаборатории была горячая пора. Времени едва хватало на сон, в свободные часы приходилось анализировать химические формулы. Вся моя жизнь отдана науке, и к тому же у меня появилось предчувствие, будто я стою на пороге славы.

Как обычно, я купил свою газету и вдруг заметил, что кто-то пристально на меня смотрит.

Но на сей раз это была не молодая очаровательная девушка, а пожилая дама, принадлежавшая вдобавок к одному из княжеских домов Европы. Сфотографированная на обложке какого-то еженедельника, она взирала на меня весьма строго.

— И не стыдно вам, молодой человек? — спросила она. — Обмануть такую прелестную девушку…

Я поискал взглядом мою старую приятельницу, красивую брюнетку, но она тоже исчезла.

— А вы к тому же еще и невоспитанны, — заметила высокородная дама и оскорбленно посмотрела на меня. — Что вы скажете на это, адмирал?

Адмирал, свирепого вида господин, изображенный на обложке другого журнала, окинул меня презрительным взглядом:

— Ты вообще не стоишь того, чтобы с тобой имели дело женщины, — проворчал он.

— Что вам угодно? — спросила киоскерша.

— Нет, нет, я только смотрю, — ответил я и бросился наутек.

В ТЕЧЕНИЕ следующих дней я с головой ушел в работу и химические формулы, так что сам начальник лаборатории похлопал меня по плечу.

— Таких старательных сотрудников у меня еще не было, — сказал он. — Но, по-моему, тебя надо притормозить. Ступай-ка домой и передохни. Купи ковбойский роман, развлекись немного.

Не обращая внимания на мои протесты, он выставил меня за дверь, а на прощанье он и директор одарили меня широкими улыбками.

— Если будете продолжать в том же духе, получите прибавку, — благосклонно процедил директор.

Снег все сыпал и сыпал, приближалось рождество. А может, и впрямь отдохнуть немного? Куплю-ка ковбойский роман. Честно говоря, не читал их со школьных лет. И бояться мне нечего — ведь только в киоске на площади портреты с обложек донимают меня.

Я вошел в магазин и остановился перед полкой, где были выставлены издания карманной серии.

— Милок! — внезапно раздался чей-то голос.

Я вздрогнул.

— Стреляй или умрешь! — произнес у моего уха другой хриплый и грубый голос.

Я стал вертеть головой по сторонам, переводя взгляд с белокурой гангстерши в черных джинсах на бородатого бродягу, наставившего на меня револьвер. Да, дела мои швах… Может, все-таки обратиться к заводскому врачу?

— Послушай, ты, бородатый подонок, — сказал я, пытаясь приосаниться. — Нечего вам преследовать меня из-за той девчонки! И потом — ты больше не в моде. Теперь читают романы про шпионов.

— А ты кто такой? — прорычал он. — Чихать я хотел на твои шашни. Но тут мои владения, так что вали отсюда, пока мы не разнесли в щепки твою хибару и не нашпиговали свинцом тебя и твоих родственничков!

— Ай лав ю! — заявила белокурая гангстерша за 3,50 кроны, бросая на меня страстные взгляды.

— Она думает, парень чего-то стоит, — переговаривались между собой две девушки с обложек молодежных журналов, энергично жуя резинку, — а у него монет-то в кармане негусто!

— Стреляй или умрешь! — снова взвыл ковбой и поднял револьвер.

После этого я целых два дня не выходил из дома, а когда хозяйка предложила мне для чтения несколько еженедельников, я как можно вежливее отказался.

— Спасибо, хватит с меня прессы.

Рождество пришло и миновало, и все это время я довольствовался чтением романов без иллюстрированных обложек и изучением химических формул, отдыхая дома у родителей. Сразу же после Нового года я уехал обратно, чтобы начать обработку опытов. Однажды я все же рискнул купить свою обычную газету — в колбасной лавчонке. Но и на сей раз мне здорово досталось.

— Возьми меня домой! Стегай меня кнутом, бей меня! — вопила дама в высоких кожаных сапогах и с бессмысленным взглядом, сфотографированная на обложке детективного журнала.

— Хорошо бы выпустить из тебя кишки! — вмешался в беседу мужчина с обложки другого детектива. Он был занят тем, что связывал молодую девушку и затыкал ей рот кляпом, — она-то уж ничего не могла мне сказать. Мужчина, оторвавшись от дела, покосился на меня налитыми кровью глазами: — Ты похож на кота, которого собираются вздернуть. Еще и коммунист небось? Попался бы ты в компанию к нам, уж мы бы стерли ухмылку с твоей идиотской хари…

— Спасибо за любезное приглашение, — огрызнулся я. — Только поищи другого… Может, он и согласится отдать за тебя две кроны.

Когда я кинулся к двери, вслед мне прогремел выстрел. Колбасник удивленно поднял голову. Потом я прочел, что на место происшествия прибыла полиция, но ей ничего не удалось обнаружить.

Я прочитал купленные мною газеты, но никто со мной не говорил. Я решил, что начинаю избавляться от галлюцинаций. Должно быть, отдых не повредил бы мне, как сказал заводской врач, когда я заходил к нему в последний раз. Я решил снова пойти к врачу, рассказать о своих страданиях.

К сожалению, на другой день я совершенно забыл о своем намерении. Наши химические опыты дали интереснейшие результаты, и не успел я оглянуться, как было уже три часа, и заводской врач исчез.

В четыре я отправился обедать. По дороге торопливо купил газету, успев лишь поймать на себе два-три враждебных взгляда, но прибавил шагу и смешался с толпой.

Я вошел в кафе, где обычно обедал, и, сев за столик, бросил взгляд на газетный лист.

— Где ты был, когда горел мой дом? — прозвучал чей-то голос. — Сидишь тут довольный, и пальцем не пошевельнул ради меня?

Я вздрогнул и встретился взглядом с удрученным от горя фермером, снятым на фоне сгоревшего дома.

— Сейчас, когда мы столкнулись лицом к лицу, я надеюсь, вы будете помнить о нашей партии. Наша партия — единственная, которая ратует за субсидию для одиноких на строительство жилья. Я знаю, что вы — субъект невероятно тупой, но все же мои слова должны запасть вам в душу, — сказал другой голос. Политический деятель в упор смотрел на меня. Я уронил газету на пол.

— Спасибо, десерта не надо! — крикнул я официантке и ринулся к двери.

Врач осмотрел меня и нашел сильное переутомление. Затем дал мне какие-то пилюли и выписал больничный лист.

— Нервные расстройства — явление довольно распространенное в наши дни, — сказал он. — Но вы не волнуйтесь. Скоро вы снова будете, как огурчик.

Он оказался прав. Спустя две недели я почувствовал себя совершенно здоровым и спокойным. Мало того, я не раз заходил в табачные лавки и пристально разглядывал журналы на полке — и никакой реакции.

В СЕРЕДИНЕ февраля мы завершили, наконец, наши исследования. Концерн организовал пресс-конференцию с участием газет, телевидения, радио; начальник лаборатории произнес речь, где особенно расхваливал меня, называя одаренным химиком. Благодаря моим опытам, заявил он, ряд процессов в химической промышленности будет значительно упрощен, и концерн отныне сможет серьезно увеличить выпуск продукции.

— И я также рад вручить чек способному молодому исследователю в доказательство того, сколь высоко ценит его наш концерн, — сказал директор, похлопывая меня по плечу.

Сверкнули блицы, последовали поздравления, тосты, шампанское. Ложась в тот вечер спать, я почувствовал, что вполне доволен собой.

Проснувшись, я ощутил какую-то скованность. Мне казалось, что голова моя заключена в рамку, а ноги исчезли. У меня словно не было нижней половины туловища. Так и есть, она исчезла!

Тут я окончательно пришел в себя и увидел, где нахожусь. Я висел на стене в газетном киоске, в том самом, где впервые встретил заговорившую со мной девушку с обложки.

— Доброе утро, — произнес голос снизу.

— Добро пожаловать в нашу компанию, — сказал голос сверху. — Наконец-то и тебя сфотографировали!

— Ну, каково тебе сейчас? — прозвенел юношеский голос рядом со мной. — Мы так поступали со многими. Нужно лишь сфотографировать вас особой камерой — и вы навсегда выбываете из игры. Думаешь, кто-нибудь купит газету, где ты изображен? Э, нет! Провисишь здесь, пока тебя не сдадут в макулатуру, если сам себя продать не сумеешь! Только пройдет не меньше недели, пока ты этому научишься.

Я молчал. Хотел было открыть рот и произнести что-то, но ничего не получилось.

— Купи меня! — попытался обратиться я к девушке, которая подошла к киоску за газетой.

Content

Рейдар Йенсен
ЛЮДИ С ЖУРНАЛЬНЫХ ОБЛОЖЕК