Анна Кувайкова

ТАНЕЦ ДЛЯ ДЕМОНА. ЭПИЗОД I

В «Издательстве Центрполиграф» выходят книги Анны Кувайковой

Цикл романов

НАСЛЕДИЕ РОЗЫ

МАГИЯ БЕЗМОЛВИЯ

ТАНЕЦ ДЛЯ ДЕМОНА

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

Оформление художника Сергея Атрошенко

Глава 1

Ариатар

Кап… Кап… Кап…

Дождевая вода стекала по мокрым волосам, летя вниз, с громким звуком разбиваясь о каменный пол на тысячу мелких брызг, набатом отдаваясь в ушах… Пропитав насквозь одежду и крылья, распространяя вокруг запах мокрого оперения, она уже давно перестала литься ручьями, лишь крупные капли всё ещё продолжали срываться. Медленно, монотонно, не прекращаясь… Кап… Кап… Кап…

Молния, озарив на мгновение мрачный тёмный город яркой вспышкой, разрезала чёрный, затянутый тучами небосвод. Ночную тишину разорвал раскатистый громовой рык, гулким эхом прокатившийся над безмолвными улицами мрачного Мельхиора, улицами, на одной из которых в заброшенном доме сегодня ночью оборвалась одна невинная жизнь…

Ещё один громовой раскат вторил глубокому рыку хищника внутри моей души, но недовольный зверь вскоре замолк, сворачиваясь в клубок, убаюканный на время горечью и болью потери. Потери маленькой, глупой, наивной, но невероятно упрямой и смелой вампирки…

Мои когти вонзились в пол, медленно извлекая витую стружку из податливого как никогда раньше камня.

Громкий скрежет нарушил вакуум тишины, образованный сплошной стеной дождя за окном.

В Мельхиоре бушевала гроза.

Как и в моей душе…

Саминэ.

Как ты посмела уйти?

Полная горечи и боли усмешка прошлась по губам, заставляя ниже склонить голову, позволяя каплям воды стекать с новой силой.

Кап… Кап… Кап…

Она не посмела. Я сам отпустил.

Сам, своим собственным необдуманным поступком оттолкнул её, задел чувства хрупкой девушки, использовав её в своих целях ради минутного удовлетворения своего эго. Ради секундного замешательства в абсолютно равнодушных, давно уже чуждых мне глазах я использовал ту, что мне доверяла, тем самым вынудив её покинуть безопасные стены Академии…

Я сам толкнул её в приторно-сладкие объятия смерти.

Откинув голову назад, не обращая внимания, что затылком ударился о стену, резко, до боли в пробитых когтями ладонях сжал кулаки, не замечая, как вниз, смешиваясь с дождевой водой, стекает собственная ярко-алая кровь. В голове вертелось одно-единственное слово.

Зачем?

Зачем я повёлся на поводу у собственных желаний, дикому на тот момент, но смешному до боли сейчас порыву отомстить тёмной эльфийке? Зачем я поддался инстинктам? Чтобы на миг удовлетворить собственное задетое самолюбие? Зачем я поцеловал эту ранимую девушку? Чтобы показать той, которую когда-то любил, что теперь не испытываю к ней ничего?

Зачем?

Эльсами ведь всё поняла, с первой секунды. Она видела, понимала, что происходит, догадывалась, что может последовать за этим, и, несмотря ни на что… подыграла мне.

Её губы оказались удивительно мягкими и нежными, их вкус напомнил мне топлёное молоко с капелькой мёда и корицей… Уютный, домашний, в чём-то неуловимо-родной, как и она сама. Её хрупкие пальцы запутались в моих волосах, притягивая ближе к себе, заставляя углублять полный нежности поцелуй, мои руки сами, против воли, обвили её невероятно тонкую талию, прижимая к себе настолько, насколько это было возможно… На долгий миг я забыл, для чего вообще поцеловал ту, которую меньше всего на свете хотел бы обидеть. Я не хотел останавливаться, и, как казалось, не хотела и она.

Разгневанный, удаляющийся по коридору стук хрустальных каблучков остался нами не замеченным. И только сейчас я осознал, что в те мгновения, когда Саминэ, прервав поцелуй, нежно улыбаясь, взяла меня за руку и потянула за собой в сторону нашей комнаты, об эльфийке я не думал совсем. Я не испытывал на тот момент ничего: ни ярости, ни страсти, ни злости, ни жажды мести. Осталось лишь желание, чтобы поцелуй со вкусом топлёного молока и мёда повторился вновь.

О Лиеране я забыл. Бесповоротно и окончательно. Пожалуй, даже навсегда. Просто стёр её из памяти, как неприятный, навязчивый сон. Наверное, именно тогда и пришло понимание, что тёмная эльфийка, по сути, никогда не была моей настоящей Равной. И, быть может, тогда и стоило задуматься о той, кто, казалось, меньше всего подходил на эту роль, но…

Едва мы вошли в комнату, как сильный удар в подбородок едва не отбросил меня назад. И всё же, несмотря на это, Саминэ… Она не пробовала что-то написать, не швырялась магией, не злилась. Она просто смотрела холодно-равнодушным взглядом золотисто-карих глаз, цвет которых едва уловимо подрагивал, словно пытаясь спонтанно, выдавая эмоции, смениться кроваво-алым отблеском. Впервые за время нашего общения моя воспитанница была невероятно зла на меня. Но тогда я этого ещё не почувствовал, или просто не захотел.

В её глазах читался немой вопрос: «Зачем?»

Тряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Но они возвращались вновь…

Шаг назад, сложенные руки на груди, и привычная усмешка. Собственные слова сейчас рваным пульсом бились в висках: «Я демон, Элъсами. Неужели ты думала, что я мог поступить иначе?»

Хлёсткая пощёчина обожгла, заставив меня отшатнуться. А она… она просто ушла. Резко развернувшись и сильно хлопнув дверью, отчего с каминной полки упал её блокнот, а серебряное перо со звоном прокатилось по полу. Не потребовав ни объяснений, ни оправданий, ни извинений. Не захватив даже тёплый плащ, оставшийся на кресле в гостиной. Да что уж… она даже не вспомнила о своих парных саях!

Закусив до крови губу, я бессильно разжал руки, позволяя крупным каплям стекать на мокрый пол. Как я мог отпустить её одну, в город, без оружия? Как я вообще посмел её отпустить?

И… как не замечал её возле себя раньше? Ту, что всегда была рядом, оставаясь в тени? Ту, что пила мою кровь, чтобы выжить, но с гораздо большей охотой отдавала свою для моего скорейшего восстановления? Ту, что всегда заботилась обо мне даже тогда, когда проявлялись самые мерзкие стороны моего характера?

Тогда я не придал этому значения, пребывая в раздражённом состоянии весь остаток вечера, до тех пор, пока над городом некромантов не раздались первые, еще далёкие раскаты грома. Смутное ощущение беспокойства тронуло мою душу, а когда засверкали молнии, поймал себя на мысли о том, что всерьёз волнуюсь о ней. Дождь хлынул стеной, с силой стуча по стеклам, и паника практически захлестнула меня с головой.

И я уже было бросился на поиски, но…

Доставая из шкафа куртку и надевая её, наткнулся на смятый пергамент, лежащий в одном из карманов. Нахмурившись, хотел было выкинуть, но, внезапно передумав, аккуратно разгладил смятый лист, чтобы прочесть на нем одну-единственную строчку, написанную аккуратным изящным почерком на всеобщем языке:

«Ты обещал, что больше никогда не причинишь мне вреда».

Только увидев руны, написанные в первый день её жизни в Академии некромантии, я похолодел, полностью осознавая, что натворил.

Столько раз… столько раз я обещал, я говорил, я клялся, что уберегу её. Что не позволю ей пострадать, буду её защищать, сам её не обижу и не позволю это сделать никому другому. И раз за разом я так или иначе не сдерживал своё обещание.

Студентки Академии, Алые драконы, маги Астрама, я сам… Сколько же раз ты страдала по моей вине, котёнок?

И ты всё прощала, даже не задумываясь. Вот так просто прощала, не принимая во внимание свои чувства, заботясь только обо мне, о чём так красноречиво поведала твоя кровь. Как же я был глуп, что не видел этого раньше!

Всего одна строчка, написанная в далёком, как казалось, прошлом, перечеркнула разом всё. Я многое понял тогда, но… было уже поздно.

Запустил руки в волосы, сжимая их на затылке, с силой оттягивая назад, словно пытаясь болью отогнать видения не столь далёкого, как хотелось бы, прошлого.

Но что была эта боль по сравнению с той, что я испытал, найдя тебя?

Я пытался отогнать слишком ясные, яркие, невыносимо болезненные воспоминания, но…

Заливаемый льющимися с неба потоками город, пустынные, тёмные, жуткие и мрачные улицы. Вспышки молний, глухой гром… И пума, мечущаяся по главной площади в тщетной попытке отыскать тот единственно верный запах хрупкого тела. Животная ярость, накрывающая с головой, — проклятье Хранителей, которое не давало оставаться демону в обличье хищника дольше какого-то жалкого получаса… И вспыхнувшая с запредельной силой воля, которая помогла, сумела, несмотря ни на что, всё же победить древнюю магию.

Я должен был тебя найти. Инстинкты, вопившие об опасности, предчувствие беды, далёкий ментальный зов о помощи дракона-некроманта… всё отошло на задний план.

Я должен был тебя найти. И я нашёл.

Но было слишком поздно, Саминэ…

Простишь ли ты когда-нибудь меня за это?

За то, что не успел, не предвидел, не уберёг, не защитил. Я не сдержал данного тебе слова. Прости, котёнок…

Воспоминания, слишком яркие, слишком сильные, слишком болезненные, непереносимые, — все они пронеслись перед глазами, медленно, неотвратимо затягивая в пучину, погружая в переживания… заставляя страдать, как никогда раньше.

Я не был готов потерять тебя.

Тонкая, едва уловимая нить твоего аромата, доносившаяся до звериного обоняния из ниоткуда и отовсюду одновременно. Амулет, что всегда висел на твоей шее в ложбинке между хрупких ключиц, не работал, заблокированный сильной, чужеродной магией. Но не твоей. Это вселяло некую надежду, особенно тогда, когда чувствительный кошачий нюх уловил едва различимые нотки запаха твоих волос. И он вёл зверя и жившего внутри его демона, ставшего тогда единым организмом, по пустынным улицам мрачного как никогда города, чтобы в конце концов остановить его поиски, прервать его путь возле заброшенного здания, что находилось неподалёку от центра города, практически непозволительно близко от главной площади.

Но то, что я увидел, ворвавшись внутрь, снося, даже не замечая этого, часть полуразрушенных, обветшалых и сгнивших стен…

Подвал, большой каменный жёлоб, чьи монолитные тёмно-серые стены были разукрашены лишь потёками ещё совсем свежей, недавно пролитой крови. Длинные, потемневшие следы алой жидкости, которая раньше текла в твоих венах. Пустое пространство, правильный квадрат пола с расчерченной на полу странной, неизвестной мне пентаграммой с вязью непонятных, ещё тёплых рун, вычерченных твоей кровью, насильно взятой из глубокой раны на твоём обнажённом животе. Два больших, слишком толстых железных штыря, вбитых в тонкие запястья, приковавшие маленькую фигуру намертво к сырому грязному полу. Запёкшаяся вокруг ран кровь и разметавшиеся по полу густые пряди пушистых волос цвета червонного золота с алым цветом на концах…

Спокойное лицо, прикрытые веки с длинными ресницами так, словно их обладательница просто спала. Алебастровая кожа, отдающая в синеву, слишком бледная для живого существа… и чёрная рукоять кинжала, пронзившего сердце, образовавшего вокруг аккуратной раны тонкий ободок ещё не засохшей и не спёкшейся крови.

Не было ни следов борьбы, ни отметин от серебряных ногтей, ни отголосков магии… Ничего.

Неужели ты даже не сопротивлялась?

Рухнув на колени, не в силах бороться с внезапной болью в сердце, я, всё ещё не веря, приложил пальцы к твоей шее. Тщетно. Дыхание отсутствовало, пульс не прощупывался, а кожа обжигала холодом.

Моя подопечная была мертва.

Саминэ, этого маленького пугливого, но упрямого котёнка попросту больше не существовало. Я сам убил её…

Не своими руками, нет. Своими неосторожными словами, опрометчивыми поступками, необдуманными действиями.

Договор с Сеш’ъяром, заключённый три месяца назад, перестал действовать отныне. Вот только волновало ли это меня тогда или сейчас?

Нет.

Мне было не важно, что скажет золотой дракон, Кейн, моя семья, Рагдэн или же Рик. Важнее было то, что я сам осознавал всю степень своей вины. Я сам, практически собственными руками, убил ту, что доверяла мне, как никому другому.

Рывком поднявшись с пола, не глядя на кровать и распростёртое на ней хрупкое тело, я шагнул в сторону лаборатории, неслышно распахивая дверь. В полумраке помещения первым, что бросилось в глаза, было дальнее от стола кресло с высокой спинкой.

Сколько раз она дремала в нём, свернувшись клубком, ожидая, пока Рик закончит свой очередной эксперимент? Сколько раз она дожидалась там посреди ночи, грея магией травяной настой, пока я закончу свою работу? И сколько же раз она засыпала у меня на коленях, доверчиво прижимаясь к моей груди, пока я сидел в нём, машинально, уже не замечая этого заботливого жеста, согревая её вечно босые ноги?..

Несколько почти неслышных шагов заглушил гром за окном. Сам не зная зачем, я оказался на кухне, в её маленьком личном царстве, которое даже сейчас, несмотря на отсутствие света и тепла в очаге, не казалось пустынным и зловещим. В холодильном шкафу всё ещё хранились её заготовки для блюд, а на обеденном столе виднелись подсвеченные вспышками молний, глубокие, многочисленные следы от её серебряных ноготков.

Никогда не забуду, как она вонзила их все в свой живот в первый же день. Я хотел, чтобы она могла защититься, а не причинить себе вред.

Я ошибался.

Волкодлак меня задери, как же я всегда ошибался на твой счёт, Саминэ!

Устало прислонившись к дверному косяку, с силой сжал пальцами виски, пытаясь очистить сознание. Напрасно. Сегодня, как никогда, ты прочно заняла все мои мысли. Та ты, что в моих мыслях, была ещё жива. Та, что со стеснительной улыбкой молчаливо просила о помощи: спрятать только что приготовленные пирожные от безнадёжного сладкоежки Рика, которые ты хотела оставить для мелкого дракончика.

Даже тогда, когда тебе самой было невыносимо плохо, ты всегда заботилась о нём, забывая о себе, но никогда о нём. О нас. И даже обо мне. Как бы сильно я тебя ни обижал…

Порывистым движением подойдя к столу, я медленно провёл пальцами по глубоким выемкам, оставшимся от неосторожных движений изящных рук. Такие же следы до сих пор оставались на черепице крыши Академии, где я в первый раз проявил столь непозволительную неосторожность и подпустил практически незнакомую девушку настолько близко к себе, насколько это было возможно. Жалел ли я об этом когда-нибудь? Нет.

Никогда.

Отогнав призрачные видения прошлого, в котором я слишком ясно видел тебя и даже слышал твой смех, хотя не слышал его наяву ни разу, лишь голос во сне-воспоминании, похожий на журчание горного ручейка, я вернулся в комнату, невольно сдержав шаг на пороге двери, ведущей из спальни в лабораторию.

Тихого сопения, так поначалу раздражавшего слух, а потом ставшего столь привычным, что без него я не мог заснуть, так и не услышал. Большое глубокое кресло в углу пустовало, а девушка, лежащая на кровати, действительно была мертва…

Неслышно подойдя, я опустился на колени, взял в руки безвольно повисшую кисть, поглаживая края сквозной раны, чувствуя, как под пальцами скатывается спёкшаяся кровь. Её тонкие пальцы, так уверенно державшие когда-то в руках парные саи, забытые на столе, были холодны как лёд, тускло блестя в полумраке серебряными ногтями.

Ледяная, безжизненная, некогда нежная и даже родная.

Я пропустил тот момент, когда обладательница этих рук стала частью моей жизни, да и, пожалуй, самого меня, когда эти руки бережно, ещё не до конца владея собой, но всё же распутывали мои волосы после вылазки в поисках призрачного города светлых эльфов.

Никому и никогда я бы не позволил этого.

Опершись локтем на край постели, невесомо погладил гладкую, желтоватую сейчас кожу на лбу мёртвой девушки. Проследил изящный излом тонких бровей, провёл по милому носику, коснулся чуть полноватых губ.

Лицо юной вампирки оставалось бесстрастным, холодным, безмятежным.

Горечь заливала душу при мысли, что она больше никогда не вернётся. И что теперь, рядом с могилой Самины Та’Лих, на девятом полигоне, уже завтра появится ещё одна, погребя под слоем свежей земли всё то, что я не ценил.

Саминэ.

Маленький, вечно испуганный котёнок, упрямый, немного своенравный, но какой-то невообразимо домашний, дарящий покой и уют лишь одним своим присутствием. Как я не замечал этого раньше?

Жрица Латимиры, вампир, ходячая катастрофа, боявшаяся всего девочка без воспоминаний, наследница пропавшего рода…

Нет.

Склонившись, на мгновение прижался губами к ледяному лбу, не сдержав порыва, и, отстранившись, последний раз провёл пальцами по лицу своей воспитанницы.

Для меня она всегда останется маленькой немой девочкой, которую я когда-то нашёл на залитой кровью площади Мельхиора…

Бережно положив безвольные кисти рук на неподвижную грудь, в которой зияла тёмная глубокая рана в том месте, где когда-то билось сердце, я опустился на пол, положив собственные руки на согнутые колени. Рядом лежал кинжал из чёрного металла, вынутый мной из её тела после возвращения.

Почему я принёс её сюда?

Не знаю. Мне казалось это правильным. Место вампирки всегда было и оставалось здесь, в Академии некромантии, в этой комнате, в этой спальне. Рядом с нами… Рядом со мной.

Она давно и прочно вошла в мою жизнь, став частью её.

А лишаться части своей жизни, как оказалось, невыносимо больно…

Я склонил голову, позволяя дождевым каплям вновь начать свой бег.

Пускай так. Пускай хотя бы на время. До тех пор, пока не наступит рассвет, пока не вернётся из подвальной лаборатории Рик, пока по всей комнате не разольётся отчётливый, невыносимый, приторно-сладкий аромат смерти… Она должна быть здесь. Я её не отпущу.

Не сейчас.

Кап… Кап… Кап…

Вода, стекающая с волос, застучала по каменному полу. За окном тусклые зарницы расчертили небосвод, порыв ветра бросил в стекло пригоршню дождя, и капли вновь мерно застучали по подоконнику. Очередной раскат грома показался неимоверно слабым на фоне того, что творилось ранее…

Тук-тук…

Я резко вскинул голову, услышав смутно знакомый, едва различимый чувствительным слухом звук. Напряжённо вгляделся в восковую маску лица, но тут же зло усмехнулся, тряхнув головой. Невозможно.

Просто показалось. Пробитое насквозь сердце не сможет забиться вновь. Кто лучше некроманта может об этом знать?

Тук… тук…

Вскочил, уже отчётливо распознав звук, похожий на слабое, но отчётливое биение сердца. Наклонившись, приложил руку к бледной щеке девушки, но изменений не увидел. Напряжённо прислушался, но дыхания, даже слабого, едва уловимого, не ощутил. Прощупал артерию на шее, но пульса не было.

Нет. Неужели показалось? Неужели невыносимое желание видеть её живой и невредимой выдаёт такие болезненные шутки, играя с воображением?

Тук… тук… тук…

Едва не рыкнув, приложил ладонь к ране на груди девушки и с невероятным удивлением почувствовал слабый, едва ощутимый толчок сердца, потом ещё один. А затем медленно, неохотно, словно через силу, мёртвое сердце забилось вновь в слабом, рваном, но все же ощутимом ритме.

Быстро, едва ли не судорожно проверил и обнаружил слабый пульс, а после, через невыносимо долгое мгновение, её кожа чуть потеплела. Не настолько, чтобы можно было назвать её живой, но более и не походила на ледяные, суховатые покровы свежего трупа. Желтизна пропала, а спустя томительные минуты ожидания появилось дыхание и длинные пушистые ресницы на прикрытых веках затрепетали…

В тот же миг, когда хрупкое тело выгнулось, ногтями разрезая тонкое покрывало, бледные веки чуть дрогнули и наконец распахнулись, открывая залитые болью и кровью некогда золотисто-карие глаза.

И тогда, не выдержав, я сжал её в своих объятиях. Резко, сильно, практически до хруста костей…

Она жива!!!

— Эльсами, — хрипло выдохнул, путаясь руками в её волосах, судорожно вдыхая её едва уловимый запах и не получая ответа, но прижимая к себе ещё крепче.

Я боялся… упырь меня побери, я действительно боялся, что в один момент всё это окажется лишь призрачным видением, плодом моего больного воображения, которое так жаждало увидеть мою воспитанницу среди живых, что подкинуло слишком яркую картинку. Я боялся того, что всё это вдруг окажется сном, галлюцинацией — чем угодно, но не желанной правдой, где Саминэ действительно была жива и невредима…

Но нет — неожиданно рванувшись вперёд, девушка набросилась на меня, сбив с ног, на миг сверкнув алыми глазами. Хрупкие пальцы сильно, до боли сжав плечи, вонзили в них серебряные ногти. От удара о пол на миг перехватило дыхание. Но всё это было лишь мелочью, когда в мое горло, практически разрывая его, впились острые клыки вампирки. И, видят боги, я как никогда был рад этому!

Пускай так, пускай снова боль и кровь, пускай она ничего не понимает, но это всё доказывает одно — она действительно жива!

Голод для вампира был нормальной реакцией после полученных ран и потери крови. После смерти он мог превратить его в дикого хищника, который не слышит доводы разума, ничего не осознаёт и не понимает, где находится, так же как и не может остановиться. Он превращается в зверя, которого мучит жажда крови, и пока он не утолит эту безумную жажду, взывать к его разуму бесполезно.

Но, даже понимая это и осознавая, что на сей раз сама остановиться не сможет, как и предугадывая возможные последствия, останавливать Эльсами я не стал. И не хотел, лишь сильнее прижал сидящую на мне вампир ку, впившуюся коготками в мои плечи, удерживая их, и быстрыми глотками пившую кровь, не замечая никого и ничего вокруг.

Закрыв глаза, я откинул голову, предоставляя ожившей девушке полную свободу действий, чувствуя, как с каждой минутой медленно уходят собственные силы, не собираясь даже на мгновение противиться этому, лишь обвил её талию хвостом, понимая, что теперь не отпущу от себя ни на шаг.

Ни на миг не выпущу из поля зрения, не позволю кому-либо приблизиться к ней, не отдам эту упрямую девчонку никому и никогда!

Не теперь.

Слишком сильной оказалась боль от её потери, привычный мир едва не обрушился в один миг, когда я понял, что этого вечно испуганного котёнка больше нет в живых. Как оказалось, несносная девчонка слишком прочно вошла в мою жизнь, стала её частью, терять которую невероятно больно, практически невыносимо. И мне несказанно повезло, что она, как и её мать, нетинный, чистокровный вампир, а в том проклятом кинжале не было серебра и амарилла. Я не знал, в чём на самом деле заключалась причина столь острой реакции на её смерть и воскрешение, но в одном был уверен как никогда.

Я не хотел потерять Эльсами ещё раз.

Просто не хотел.

И если мне придётся запереть её в комнате, чтобы подобное не повторилось ещё раз, то я сделаю это не раздумывая!

Правда, мне всё же пришлось пересмотреть своё мнение, когда девушка, неожиданно выпустив меня из рук, начала заваливаться на бок. Перехватив её до того, как она ударилась бы головой, я осторожно уложил Саминэ на пол, быстро протягивая руку к её шее, чувствуя мерзкий, липкий страх, шевельнувшийся в собственной груди. Почувствовав под пальцами уже вполне чёткий и размеренный пульс, с трудом, но всё же заставил уняться колотившееся о грудную клетку сердце.

Эльсами просто спала.

Откинув прядь волос со щеки, лёгкий румянец на которой был заметен даже в темноте комнаты, пробежался пальцами по её груди, отмечая глубокое и спокойное дыхание. Коснувшись окровавленного разреза на платье, оставшегося от удара кинжалом, на миг замер, прикрыв глаза, чувствуя, как облегчение накатывает волнами, смывая груз усталости, тяжести и боли, хотя отголоски их до сих пор ворочались где-то внутри. Но сейчас для этого не было места — Эльсами оказалась жива.

А что касается остального… Что ж, у меня ещё будет время для размышлений.

Ещё одна проверка показала, что и от других ран на моей подопечной не осталось и следа, и лишь только кровь на её теле и моих руках, как и разрезы на её платье, вместе с кинжалом, валяющимся на полу, напоминали о том, что в действительности случилось этой ночью.

Осторожно взяв Эльсами на руки, я встал и, пошатнувшись от внезапно накатившей слабости, быстро положил её на кровать. И только потом, укрыв свою воспитанницу тёплым пледом, что лежал на её кресле, позволил себе опереться на край стола, переводя дыхание и чувствуя противную уязвимость. Как и в первый раз, ослабленный вампирёнок выпил слишком много моей крови, хотя до фатальных последствий всё же не дошло. И, что странно, чувствовал я себя хоть и ненамного, но всё-таки лучше, и, чтобы дойти до лаборатории, чужая помощь мне не потребовалась. Заготовленный Риком ранее отвар нашёлся быстро, но я успел лишь перелить его в кружку, как на периферии сознания неярко запульсировал маячок, возвещающий о приближении чужака, а затем раздался стук во входную дверь, заставивший меня нахмуриться. Гостей я ждал меньше всего.

В мгновение ока оказавшись в спальне и убедившись, что повторившийся звук не разбудил Эльсами, я поставил кружку на стол и отправился было открывать, остановившись, однако, на полпути. Оглянувшись, навесил защиту на кровать, где спала моя подопечная, и, убедившись, что плетение выстроилось так, как нужно, напитавшись необходимой силой, только тогда покинул спальню.

До рассвета оставалось не менее двух часов, а значит, для возвращения Рика было ещё слишком рано.

Машинально заготовив обездвиживающее заклинание, я рывком распахнул дверь и… удивлённо вскинул брови, глядя на абсолютно незнакомого хмурого паренька, стоявшего на пороге. Молодого мага, не достигшего тридцати лет, с короткими русыми волосами, я видел впервые: скорее всего, он был студентом первого-второго курса, а вот с другим телом, которое практически висело на нём, я был очень даже знаком.

— Кейн? — против воли удивился я, гася заклинание и рассматривая полукровку, который был босиком, одет в одни штаны, и, что более странно, половина его тела была в бурых потёках, похожих на засохшую кровь. И при этом он едва стоял на ногах, низко опустив голову так, что чёрные волосы скрывали лицо. Вопросов враз стало больше, но вслух я задал только один: — Что с ним?

— Понятия не имею! — огрызнулся паренёк, стряхивая некроманта со своего плеча прямо мне на руки. — Ты же Ариатар? И здесь живёт некая Эльсами?

— Допустим, — невольно прищурился я, внутренне настораживаясь, когда он произнёс имя вампирки, и закинул руку чёрного дракона себе на шею, поддерживая его, чтобы он не рухнул прямо на пороге.

— Тогда забирайте этого психа себе, я не собираюсь с ним больше жить! — отчеканил маг, устало опираясь руками о колени и тяжело дыша. — Я задолбался его тащить до вашей комнаты!

— Что произошло? — нахмурившись, задал я вполне естественный вопрос, понимая, что за некромант стоит передо мной, — этот нахальный мальчишка явно был соседом Кейна.

Сам же полукровка молчал, продолжая висеть практически мёртвым грузом, явно находясь где-то на грани яви и потери сознания. Оставалось загадкой, как этот невысокий и щуплый мальчишка вообще умудрился протащить вверх три этажа полусознательного дракона, который обладал далеко не хилым телосложением.

— А я знаю? — вскинулся маг, хмуро смотря на меня. — Я спать лёг, а этот полоумный ворочался несколько часов, будто ему иголок в матрац напихали. Затем вдруг вскочил и как ненормальный начал раздирать горло прямо ногтями! Я, конечно, не берусь утверждать, но там сквозь кожу словно светилось что-то, а глаза вообще золотом полыхали! А потом он просто рухнул посреди комнаты, и всё, так и валялся до недавнего времени в глубоком обмороке. Я уж думал, помрёт, но нет, недавно очухался и всё время порывался куда-то идти, хотя сил у него явно на это не хватало. С трудом добившись, куда ему вдруг приспичило, я притащил его сюда… Короче, забирай это туловище, и чтобы я его в нашей комнате больше не видел! Не хватало мне ещё с больным психом…

— Разбуди Сеш’ъяра. — Оборвав мальчишку до того, как он пустился в дальнейшие гневные размышления, я мельком взглянул на бледного дракона и поудобнее перехватил его руку.

Похоже, ситуация была намного серьёзнее, чем я подумал вначале, — я чувствовал, что смерть Саминэ и нынешнее состояние полукровки не были простым совпадением. В повадках огромных ящериц и их магии я разбирался меньше всего, а значит, без помощи единственного в мире дракона-некроманта мне было не обойтись.

— Кого? — непонимающе округлил глаза некромант. — Чего ты приказы отдаёшь? Я тебе что…

— Разбуди директора Реес’хата, — повторил я просьбу, больше похожую на привычный приказ, и добавил холодным, не терпящим возражения тоном, прежде чем захлопнуть дверь перед носом мага: — Скажи, что это срочно.

Я не сомневался, что сосед Кейна сделает это. А если нет… что ж, у самого полукровки как-то неожиданно станет намного больше свободного жилого пространства в его комнате. Думаю, он возражать особо не будет.

Кстати, о нашем болезненном шизофренике.

С трудом дотащив полумёртвого по неизвестной причине чёрного дракона до спальни, я проверил взглядом защиту на кровати, где по-прежнему крепко спала моя подопечная, сгрузил так и не открывшего глаза полукровку на постель Рика и прислонился к письменному столу, переводя дыхание. Вспомнив об отваре, на скорую руку подогрел его магией и, пригубив терпкого напитка, хмуро посмотрел на два тела, лежащих в разных концах спальни, оба погружённых в одинаково глубокий сон и испачканных похожими бурыми пятнами засохшей крови. Быстрая магическая проверка показала, что если с Эльсами было всё в порядке, то состояние некроманта оставляло желать лучшего.

Аура покорёжена, резерв истощён, организм ослаблен, а на шее действительно не было живого места. Кожа содрана вместе с кусками плоти, порваны несколько мелких сосудов, и лишь артерии остались чудом не задеты. Но что более всего удивительно, так это то, что восстановление уже шло ударными темпами и с такой скоростью, которая была неподвластна даже чистокровным драконам!

Задумчиво прихлёбывая отвар, чувствуя, как уже собственные силы начинают восстанавливаться, я ещё раз осмотрел двух нелюдей, лежащих здесь, и, задержав взгляд на Эльсами, невольно нахмурился.

Между ними внезапно обнаружилась связь.

Слишком тонкая, практически полупрозрачная нить, соединяющая ауры вампира и чёрного дракона, она то дрожала, натягиваясь фактически на грани разрыва, то становилась полупрозрачной, грозясь исчезнуть совсем, то неожиданно стала крепнуть, наливаясь силой и цветом буквально на глазах. И в тот момент, когда она окрепла окончательно, оставаясь при этом всё же слабой и, пожалуй, неуверенной, Кейн наконец-то зашевелился и открыл глаза.

— С добрым утром, — негромко хмыкнул я и, допив отвар, поставил кружку обратно на стол, коснувшись пальцем сапфира в амулете, висевшем на груди, отправляя ментальный зов.

Думаю, эльфёнку хватит спать сегодня — ему наверняка будет интересно узнать о том, что произошло. К тому же он тоже имеет право знать, что случилось с Саминэ этой ночью.

О том, что он скажет в мой адрес, я старался не думать.

— Тебе бы такое утро, — хрипло отозвался полукровка, с трудом садясь на кровати. Тряхнув мокрыми спутанными волосами, некромант схватился за горло и просипел: — Хрдыр, как больно!

— Благодарю, но мне хватило и ночи, — негромко хмыкнул я, машинально смотря на Саминэ. Я не хотел признавать, но боюсь, что эту ночь не смогу забыть никогда. Уж слишком яркими были пережитые мной эмоции. — Что произошло?

— Это ты мне скажи! — возмущённо воскликнул Кейн, скидывая ноги с кровати. — Что вы тут делали, хотел бы я знать?! Я ложусь спать, никого себе не трогаю, и тут меня волной накрывает беспокойство. Причём без основательной на то причины! Затем я чувствую едва ли не панику, потом страх, потом боль — и заметь, опять же беспричинную, — а после этого моё горло начинает сжимать чем-то, не давая дышать! И при этом ещё словно разрывая его изнутри, прижигая железом, разрезая кожу, и всё это одновременно! На меня будто ошейник нацепили, который невозможно снять. Я отключился, чуть не сдохнув, понимая только одно: виной тому стала твоя подопечная, Ари! Я, когда очухался, понял, что у меня по всем признакам связь с ней есть… И потому я спрашиваю тебя ещё раз, пернатый ты доброго утра желатель: что тут приключилось, гнев пьяного Рика на твою голову?!

— Саминэ умерла этой ночью, — тихо ответил я, смотря прямо перед собой, не желая встречаться взглядом с шокированным моими словами полукровкой.

Прикрыв глаза, я с силой сжал кулаки, понимая, что не только Эльсами пострадала сегодня по моей вине. И если лишь волей случая и благодаря своему происхождению она осталась сегодня жива, то на второе чудо за одни сутки я не мог даже и надеяться — мне предстояло ещё многое услышать от тех, кто так или иначе был связан с Эльсами. Но даже не это меня пугало.

Страшнее всего была будущая реакция самой Саминэ.

Я даже представить себе не мог, что будет, если сама девушка после всего произошедшего не захочет меня видеть…

— Что, прости? — сухим тоном переспросил Кейн, сползая с кровати на пол. Скрестив ноги в щиколотках, разведя колени в стороны, он уставился в одну точку прямо перед собой, закусив нижнюю губу, и отстранённо качнул головой. — Нет, мне послышалось, наверное. Что ты там пробормотал?

— Эльсами убили этой ночью, — устало потирая переносицу, повторил я, всё так же не смотря на дракона. — Похоже, ты почувствовал отдачу от этого, даже я вижу связь между вами. Она оказалась истинным вампиром, и ты очнулся в то же время, что и она. Связующую нить видно чётко, но она довольно слабая, скорее всего, лишь поэтому ты не сильно пострадал.

— Если она действительно умерла и была на Грани, прежде чем вернуться в тело, — полукровка нервно сглотнул, глядя на спящую вампирку и невольно сжимая собственное горло пальцами, — то ты прав, я действительно ещё легко отделался… Но, хрдыр, демон, что это за упырева связь? Откуда она взялась?

— Похоже, она была давно, — задумчиво протянул я, рассматривая тонкую нить, соединяющую их ауры, — и, думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что она образовалась в тот день, когда вы познакомились. Ведь именно тогда тебя потянуло к ней?

— Ну, в общем-то да, — задумчиво откликнулся полукровка, убирая чёлку назад пальцами на манер гребня. Подтянув колени, он пристроил на них локти и, прищурившись, внимательно вгляделся в спокойное лицо Эльсами. — Но какого рода эта связь? И чего она возникла вдруг из ниоткуда?

— А вот это я и надеюсь сейчас узнать, — ответил я на вопрос, услышав, как открывается входная дверь.

Секунда тишины — и в комнату сквозь завесу тумана шагнул заспанный дракон-некромант.

— В чём дело, Ариатар? — В голосе дракона сквозило недовольство. Он, хмурясь, осмотрелся, задержав взгляд на спящей Саминэ, мельком окинул погружённого в себя Кейна и повернулся ко мне, удивлённо вскидывая брови: — Что за срочность?

— Прости, Сеш’ъяр, что выдернул тебя из постели в такое время, но у меня не было иного выхода, — вполголоса отозвался я, подвешивая в воздухе магического светляка, давая тем самым возможность директору рассмотреть всё в подробностях своими глазами. — Эльсами убили сегодня на закате.

— Что? — Брови мужчины поползли вверх ещё раз, но лишь на мгновение. На удивление быстро взяв себя в руки, некромант шагнул к девушке и, склонившись над ней, провёл вдоль её тела рукой, не касаясь, явно сканируя ауру. Затем, нахмурившись, резко обернулся к слегка потерянному чёрному дракону и, пристально изучив его состояние, негромко протянул: — Вот оно что… Любопытная связь.

— Тебе известно её значение? — вскинул я брови, глядя на директора, с которого мгновенно слетели остатки сонливости.

Подойдя к полукровке, он, пальцами ухватившись за его подбородок, заставил дракона задрать голову и медленно, внимательно осмотрел его шею с ещё не до конца рассосавшимися лиловыми рубцами, которые остались на месте ран от ногтей.

— Не совсем, — качнул головой Сеш’ъяр, продолжая осмотр. — В ней есть что-то знакомое, но я не могу ничего пока утверждать наверняка. Связь слишком слаба для того, чтобы её идентифицировать. Будь она крепче, всё стало бы куда яснее.

— Её укрепление возможно? — поинтересовался я, глядя на явно недовольного таким раскладом полукровку.

Кейн выглядел отстранённым, но, насколько я его знал, такое впечатление было весьма обманчивым.

— А она бы уже давно укрепилась… — задумчиво отозвался некромант и, нахмурившись ещё больше, обратился к самому Кейну: — Ты ведь до сих пор не признал свою сущность, не так ли?

— Нет, — холодно ответил парень, но в противовес словам его глаза на миг блеснули расплавленным золотом с вертикальным росчерком зрачка, — и не собираюсь!

— Упрямый мальчишка, — хмыкнул золотой дракон, но подбородок полукровки всё же отпустил. — Ты ведь почти признал её. Не стоит бежать от того, что всё равно неизбежно.

— Это не ваше дело. — Голос чёрного дракона звучал спокойно, но едва уловимо дрожал, выдавая его внутреннее состояние.

Я знал, как он ненавидел тему, касающуюся его происхождения, так же как и ту, что задевала его вечную борьбу с самим собой. И я видел то, что происходило в последние недели — благодаря Саминэ, а точнее, как оказалось, их связи, некромант ведь действительно практически признал своё второе «я»…

Видел и знал, но вмешиваться в молчаливый поединок взглядов двух драконов не стал. Это было целиком и полностью только их делом. У ящеров свои традиции, законы и магия, а на данный момент всё это интересовало меня меньше всего. Я никогда не вмешивался в жизнь Кейна, если он не просил об этом, не стал этого делать и сейчас.

Во всей этой ситуации было лишь одно но. Эта связь была не с кем-то, а с Эльсами, а значит, она интересовала меня куда больше, чем всё остальное.

— Упрямец, — тихо усмехнулся Сеш’ъяр, первым нарушив повисшую в воздухе напряжённую тишину. — Пока ты не примешь самого себя, свою суть, связь не проявится окончательно. С твоей стороны причина её слабины понятна, но что касается Эльсами… Боюсь, Ариатар, даже её смерть не повлияла на наложенное на неё заклинание. Она до сих пор ощущается как человек, хотя, несомненно, по всем признакам является чистокровным вампиром. И пока аура кого-то из этих двоих не примет истинный вид, я ничего толкового не смогу сказать.

— И что ты посоветуешь? — хмуро спросил я, не смотря на вновь ушедшего в себя полукровку, который, естественно, только притворялся потерянным, всё так же сидя на полу, низко опустив голову, и лишь сжатые в кулак руки выдавали его настоящее состояние. — Это можно как-то ускорить? Если связь двусторонняя, то рано или поздно Эльсами может пострадать по вине Кейна.

— Скажу только одно… — задумчиво протянул дракон-некромант, опускаясь в кресло, где обычно спала моя воспитанница. — Я даже не могу понять, работает она в обе стороны или нет, слишком много магических помех в их аурах для нормальной диагностики. Но я бы настоятельно рекомендовал, Ариатар, держаться им как можно ближе друг к другу. Сегодня же я подпишу приказ о переводе Саминэ в его группу, хоть изначально не собирался делать из неё боевого некроманта. Однако, похоже, придётся всё же определить девушку к боевикам.

— Пожалуй, так действительно будет лучше. — Мельком взглянув на чёрного дракона и не получив от него ответа, я кивнул, признавая правоту директора.

Конечно, среди боевых некромантов Академии вампирке придётся трудно, но, думаю, она справится. А лишняя помощь, как и защита в лице чёрного дракона-полукровки, ей не помешает.

— Теперь о том, что ещё произошло сегодня, — вырвал меня из размышлений голос Сеш’ъяра. Наклонившись вперёд, он опёрся локтями на колени и, сложив ладони домиком, пристроил на них подбородок, внимательно глядя на меня. — Что случилось с Саминэ, Ариатар?

— Мы поругались немного вечером, — хмыкнул я, не глядя на золотого дракона, и, повернувшись вполоборота к окну, всмотрелся в серую полоску неба за стеклом, которая предзнаменовала скорое наступление рассвета. Я понимал, что сильно преуменьшаю то, что говорю, но поступить иначе не мог. Просто не мог признаться сейчас в том, что натворил этой ночью, и хотя догадывался, что Сеш’ъяр всё равно легко распознает ложь, продолжил скупо излагать факты, в глубине души надеясь, что никто не станет докапываться до горькой истины. — Она сбежала из комнаты, не взяв даже оружия. Если бы я знал, что Саминэ покинет стены Академии, я никогда не отпустил бы её одну дальше порога общежития. Я нашел её на закате в заброшенном доме рядом с главной площадью. Её амулет был заблокирован, рядом не было никого, ни каких-либо следов и магических отпечатков. Ничего. Только стены, забрызганные её кровью, несколько ран на её теле, пентаграмма на полу и вот этот кинжал, пробивший сердце.

— Это он? — Наклонившись, Сеш’ъяр поднял с пола оружие из чёрного металла, покрытое засохшей кровью. Проведя пальцем по едва заметной вязи рун на лезвии, нахмурился и спросил, продолжая рассматривать кинжал, поворачивая его пальцами на ладони: — Тебе знакома эта пентаграмма?

— Я не смог распознать даже символы на ней, — отрицательно качнул я головой, пытаясь максимально чётко вспомнить все руны, начерченные на полу подвала, но это плохо получалось. — Мне она явно незнакома, но одно могу сказать точно: там была задействована чёрная магия, Сеш’ъяр. Чего пытались достигнуть с её помощью, используя кровь и смерть Саминэ, я не смог понять.

— Я отправлю де Арка с некоторыми магистрами туда, пока ещё не слишком поздно, — тут же сориентировался директор, поднимаясь с кресла, мельком посмотрев на всё ещё спящую девушку, и едва заметно вздохнул. — К сожалению, Ари, сам я не могу пойти. У Эльсами связь не только с Кейном — теперь я понимаю, почему мелкий не мог заснуть сегодня вечером, а потом метался во сне всю ночь.

— Этого стоило ожидать, — хмыкнул я, задумчиво постукивая пальцами по краю стола. — И почему мне кажется, что ректор не найдёт там никаких следов… Дело в том, Сеш’ъяр, что я смутно помню окружающую обстановку того подвала по причинам, которые, думаю, ты прекрасно понимаешь. Но чётко запомнил одно: там не было следов магии. Ни малейших. Будто ритуал, который кто-то хотел провести с участием Саминэ, не был завершён.

— Ритуал, говоришь… — протянул глава Академии некромантии, поднимая руку и как-то по-новому глядя на кинжал.

Склонив голову набок, он провёл пальцем по его острию, а затем, уколов палец, капнул пару капель крови на лезвие. И когда никакого результата это не принесло, дракон, выразительно глядя на Кейна, который всё это время молча сидел на полу, обвив колени руками и наблюдая за происходящим со стороны, шагнул к нему.

— Магия крови, ориентированная на полукровок? — вопросительно изогнул брови чёрный дракон, спокойно протягивая руку и оставляя на его ладони неглубокий порез.

— Возможно, — отозвался Сеш’ъяр, выпрямляясь и смотря, как кровь Кейна, оставшаяся на лезвии, начинает дымиться.

Обновив заклинание магического светляка и подманив пульсирующий светящийся комок ближе, мужчина стряхнул с оружия сизую дымку и, рассмотрев его немного изменившуюся форму, как мне показалось, на долю секунды окаменел.

— Кинжал из обсидиана? — Встав, черноволосый некромант подошёл к дальнему сородичу и, склонившись, пробежался взглядом по кинжалу явно тонкой и необычной работы, выполненной из полудрагоценного камня. — Занятная вещица, я таких не видел. Желобок для стока крови, руны смерти… Таки это ритуальный ножичек, без сомнения. Где-то я уже слышал о таком. Ари, ты ничего подобного не припоминаешь?

— Нет, — помотал я головой, хотя какая-то мысль билась в мозгу, настойчиво требуя выхода, но не собираясь, впрочем, поддаваться расшифровке. Меня куда больше на данный момент интересовало не изменившееся оружие, истинный облик которого был скрыт сложнейшей магией крови, ориентированной на определённый вид нелюдей, а выражение лица золотого ящера. Слишком уж… много всего можно было прочесть в его глазах. — Сеш’ъяр?..

— Это оружие было вырезано больше ста лет назад из чёрного обсидиана лично Танорионом, — глухо произнёс мужчина, поднимая на меня глаза, полные горечи. Сжав небольшую рукоять так, что побелели его пальцы, дракон глубоко вздохнул и договорил внезапно севшим голосом: — Это ритуальный кинжал, некогда принадлежавший твоей матери.

Глава 2

Ариатар

— Вот это концовочка, вот это развязочка… — ошарашенно бормотал некромант-полукровка, наворачивая уже пятый круг вокруг кресла, где сидел, хмурясь с каждой минутой всё больше и больше, глава Академии некромантии. Он, в отличие от меня, как раз был тем, кто поддерживал монолог чёрного дракона, который длинными шагами мерил пространство, не в силах усидеть на месте. — Господин директор, а вы уверены, что это тот самый кинжал? Может, ошибочка вышла? Тётушка Ниэль никогда не смогла бы убить воспитанницу собственного сына… Хрдыр, да это звучит бредово даже в моём исполнении!

— Оружия из обсидиана не так уж и много в нашем мире, а ритуального так и подавно, — слегка качнул головой золотой дракон, смотря куда-то в одну точку. — Я слишком хорошо помню этот кинжал. К тому же Ариатар узнал руку Танориона. Это, несомненно, оружие Хелли.

Вместо ответа, я лишь сильнее сжал пальцами каменный подоконник, чувствуя, что он вот-вот не выдержит напора и рассыплется каменной крошкой, оседая на пол. Слишком уж сильны были эмоции внутри меня — намного сильнее тех, что я испытал, узнав о гибели своей воспитанницы.

Да, я, безусловно, узнал руку старшего брата, именно он если и не полностью, то всё же частично участвовал в создании ритуального кинжала, который я вытащил из груди Саминэ. Сейчас оружие лежало передо мной на подоконнике, и в то, что им могла воспользоваться моя собственная мать, я просто не верил. Я не мог допустить даже мысли об этом!

Меня медленно пожирала глухая ярость от догадки, что кто-то, возможно, хотел её подставить. Или же…

— Что случилось с этим кинжалом, Сеш’ъяр? — негромко спросил я, обращаясь к дракону и смотря на него через отражение в мутном от дождя стекле. Я пытался оставаться спокойным настолько, насколько это было возможно, но гнев и злость всё равно проявляли себя, растекаясь алым цветом на узоре моих глаз. — Где он был всё это время?

— Насколько я помню, он был утерян во время последней битвы в замке Эрратиана, — произнёс глава гильдии, постукивая длинными сухими пальцами по подлокотнику. — Ниэль лично вонзила его в сердце вампира, а Хантар де Шан отсёк ему голову сатаром по её просьбе. Тело сожгли вместе с замком и остальными трупами — кинжал никто не потрудился забрать. И о нём не было ничего известно… до сей поры.

— Но тогда, если вспомнить, кем является девочка, с которой я поневоле оказался связан каким-то чудным образом… — Полукровка остановился между кресел около столика и пятернёй поставил чёлку дыбом. — Выходит, что это…

— Месть, — холодно улыбнулся я, сжимая кулаки, легко разгадав истинный замысел вампиров. — Мою мать не пытаются подставить, и Саминэ с ними никак не связана. Вампиры охотились за ней, а увидев рядом меня, просто воспользовались случаем. Этот кинжал — пламенный привет принцессе Селениэль от потомков Эрратиана.

— Очешуеть, какой милый приветик! — присвистнул чёрный дракон, усаживаясь прямо на пол и ошарашенно почёсывая затылок. — И что теперь с этим делать? Не передавать же ей, в самом деле, этот самый привет? Зная добрую тётушку, она ж лично наведается в Хейтан, начистит морду нынешнему Повелителю и перевернёт всю страну в поисках того, кто решился на подобное!

— Кейн прав, — негромко заметил Сеш’ъяр, смотря на меня через оконное отражение. — Думаю, у Ниэль и так хватает поводов для беспокойства, особенно в свете последних… событий.

Саркастичный хмык я сдержал. Для всех присутствующих было и без продолжения понятно, какие события имел в виду золотой дракон. Он никогда не расспрашивал подробностей о том, что на самом деле произошло в Сайтаншессе, а следом и в Гильдии игроков, хотя возможностей для этого было предостаточно. Обо всём знал и Ри, и Аэрис, которую мой брат вместе со своей невестой привёз сюда. К тому же при желании Сеш’ъяр мог расспросить и мою мать лично, но… Он не стал.

Или не хотел. Несмотря на все произошедшие с ним изменения, он всё ещё не мог принять то, что случилось с его Равной. И это было его право.

Но, так или иначе, золотой ящер действительно был прав — моей матери явно не стоит знать, что происходит сейчас здесь. Саминэ жива, на меня покушений совершено не было, а о будущей сохранности Повелительницы Сайтаншесса может позаботиться мой отец… Только он сможет сделать это совершенно незаметно.

Но…

— Может, я, конечно, дурак… — негромко протянул чёрный дракон, рассеянно постукивая пальцами по подбородку, — но чёт тут не сходится, ребятушечки. Если нашу маленькую и всеми любимую клыкастую заразку убили ненадолго в качестве привета… то какого ж упыря за ней охотились сто лет подряд? За это время можно было кучу других способов найти покапать тётушке на нервы! Если они просто воспользовались случаем, тогда выходит, что…

— Они придут за ней снова, — глухо произнёс я, практически не замечая, как когти боевой ипостаси царапают каменный подоконник. — Произошедшее сегодня — всего лишь начало.

— Вероятно, это были разные вампиры, — отрицательно качнул головой Сеш’ъяр, взмахом руки развеивая клубившуюся на полу Тьму, что непроизвольно и пока ещё не в полной мере вышла из-под моего контроля. — Мы не знаем, действительно ли за Саминой и её дочерью охотились представители именно клыкастой расы. И пока мы в этом не удостоверимся, делать какие-то выводы бессмысленно.

— Нет, — неожиданно хрипло выдохнул Кейн, согнувшись пополам, рукой сжимая горло и явно с трудом пытаясь дышать. — Кажется, мы узнаем об этом именно сейчас! Вот же ж… гадство!

Я резко обернулся, лишь отстранённо понимая, что могло означать его подобное поведение, но доподлинно выяснить это не успел — дверь, ведущая в лабораторию, с негромким скрипом распахнулась.

На пороге стояла бледная Эльсами.

Она была такой же, как и прежде: красивой, спокойной (даже слишком, пожалуй), с неповторимым ласковым тёплым взглядом золотисто-карих глаз и выглядела так, словно ничего и не произошло, лишь несколько рваных разрезов на её платье да засохшая на руках кровь указывали на то, что не далее как пару часов назад девушка действительно была мертва.

В это уже почти не верилось.

Почти…

— Ты маленькая упырева девчонка!!! — Почему-то внезапно взбеленившись, некромант подскочил к вампирке и, схватив её за плечи, пока она не успела опомниться, хорошенько её встряхнул. — Ты совсем с дуба спрыгнула?! Как ты посмела дать себя убить?! Тебя что, защищаться не учили? Да я ж лично тебя тренировал, ты даже мой чешуйчатый зад надрать умудрилась! А тут вдруг что учудила, я тебя спрашиваю, клыкастое ты безобразие?! Мало того что себя дала прикончить, так ещё и меня на тот свет чуть не утянула! Я же с тобой связан, треклятое ты очарование, связан, понимаешь ты это или нет?!

По мере того как Кейн едва ли не истерично, но в собственной уже даже не ехидной, а более чем язвительной манере высказывал всё то, что у него накопилось на душе, переволновавшись как за себя, так и за неё, глаза Саминэ наполнялись слезами. Она не сопротивлялась, лишь испуганно замерла, когда чёрный дракон потряс её за плечи, всё сильнее и сильнее повышая тон. И когда его голос в какой-то момент сорвался, едва не перейдя на крик, я решил вмешаться, на несколько мгновений опередив Сеш’ъяра.

Всего одного моего слова, брошенного холодным, спокойным тоном, хватило, чтобы некромант подавился воздухом, который набирал в грудь для следующей тирады:

— Кейн.

И в этот миг Эльсами, моргнув, медленно из-за плеча дракона-полукровки перевела взгляд на меня.

Я ждал этого момента.

Ждал, когда снова смогу посмотреть в эти тёплые и полные привычно-немого укора глаза, но, признаваясь самому себе, ещё больше боялся того момента, когда это произойдёт. В глубине души я действительно боялся, боялся как никогда прежде, что Саминэ теперь никогда не взглянет на меня так же, как это делала раньше и как умела делать только она одна. Более того, она вполне могла вообще не захотеть смотреть в мою сторону. И я готов был принять подобный факт, не смея осуждать девушку даже в мыслях. Я заслужил подобное — в том, что произошло с ней сегодня ночью, был виноват лишь я один, и никто более. Ненавидеть меня теперь она была в полном праве. И всё же…

В ту же секунду, как только мой взгляд встретился с глазами молодой вампирки, наполненными чистыми слезами, она всхлипнула и, окончательно разревевшись, бросилась ко мне.

По полу лаборатории скользнула лишь размытая тень, но я успел схватить девчонку до того, как она сбила меня с ног и впечатала спиной в простенок между окнами — в отличие от неё, мои силы восстановились ещё далеко не полностью. Я сумел устоять на ногах, всецело осознавая, что больше ни за что и никогда не причиню ей ни малейшего вреда… Ни по собственной воле, ни под влиянием обстоятельств, ни в угоду своим желаниям и интересам.

Никогда.

Только её смерть показала, насколько на самом деле мне дорога эта маленькая, упрямая и вечно слезливая девчонка…

— Тш-ш… — тихо прошептал я, крепко, почти до хруста костей прижимая ревущую навзрыд девушку к себе, желая обнять её ещё сильнее и в то же время боясь причинить ей боль. — Всё хорошо, Эльсами. Всё закончилось…

Вместо ответа, она зарыдала уже на грани истерики, сильно впиваясь в мою спину серебряными ногтями. Но на боль мне было откровенно плевать — вместо неё в душе разлилось ни с чем не сравнимое облегчение.

От того, что она действительно жива, от того, что оказалась истинным вампиром, от того, что бросилась именно ко мне… и просто от того, что была сейчас рядом.

Кажется, большего мне не нужно. Меня даже не волновал тот факт, что рыдала всё это время Саминэ беззвучно — похоже, и на этот раз голос к ней не вернулся.

— Всё хорошо, котёнок, — негромко произнёс я, гладя девушку по волосам, прикрыв глаза и нежно обнимая. Всё остальное незаметно отошло на задний план, я даже несколько забыл о том, что в полутёмной лаборатории мы находились не одни. — Всё действительно закончилось. Тебе ничто не угрожает, ты уже дома, в безопасности, слышишь? Ты мне веришь, Эльсами?

Внезапно замерев, наследница пропавшего рода сжала пальцами мою куртку и невыносимо медленно подняла заплаканное лицо, всматриваясь в мои глаза. Я бы отдал всё, чтобы узнать, о чём она думала в этот момент, но и лезть сейчас в её сознание не хотел. И так уже допустил слишком много ошибок, одна из которых едва не стала фатальной для моей воспитанницы.

— Я не лгу, — едва заметно качнул я головой, пальцами стирая слёзы с её мокрых покрасневших щёк. — Ты дома… Я больше никогда никуда тебя не отпущу, как бы ты ни сопротивлялась. С тобой больше ничего не случится, клянусь…

— Ари, нет! — вдруг рыкнул Сеш’ъяр, но закончить высшую клятву мне помешал не он, а испуганный взгляд моей подопечной.

Успев сообразить, что я собираюсь сказать, она вонзила ногти одной руки мне в предплечье, а ладошкой второй проворно прикрыла мой рот, отчаянно мотая головой. В её глазах стоял неподдельный страх…

Магия, взметнувшаяся было в воздухе, мгновенно растворилась, оставшись лёгким покалыванием на кончиках пальцев, и наступила тишина, которую можно было буквально потрогать руками.

От охвативших чёрного дракона, нервно сжимающего и разжимающего кулаки, напряжения и волнения из его глаз едва не сыпались искры. Я лишь усмехнулся — похоже, присутствующие знали всё о подобных магических клятвах и их последствиях.

Слегка наклонившись, обнимая напуганную девчонку одной рукой, кончиком пальца другой проследил изящный изгиб её брови и слегка насмешливо уточнил:

— Ты уверена, Эльсами?

То, с какой скоростью она закивала в ответ, не оставило у меня сомнений, что эта упырева девчонка и вправду вернулась в наш мир, как всегда оставшись верной самой себе.

— Тогда больше никогда не пугай меня так, — укоризненно произнёс я и вновь прижал девчонку к себе.

И, что удивительно, замерев на секунду, она снова меня обняла, так же сильно, спрятав лицо на моей груди, но, кажется, на сей раз не собираясь давать волю слезам. Коснувшись губами её волос, я так и замер, прислушиваясь к тому, как негромко, но учащённо бьётся её сердечко.

Живое.

И я не знал, каких богов и Хранителей мне стоит благодарить за этот подарок.

— Я, пожалуй, пойду, — поднялся с кресла директор Академии некромантии, который, как мне показалось, почувствовал себя лишним. — Де Арк уже наверняка на том месте, думаю, скоро мы получим ответы на все интересующие меня вопросы. Ариатар, будь добр, свяжись с Танорионом — необходимо предупредить вашего отца о возможных предстоящих событиях. Об остальном поговорим потом. Кейн, ты идёшь?

— Да счаз! — огрызнулся черноволосый некромант, плюхаясь в освободившееся кресло. — Я теперь от этой девчонки ни на шаг не отойду! Мне мой чешуйчатый хвост дорог как память, знаете ли… И вообще, вот возьму и перееду сюда, в эту комнату, на ПМЖ!

— Это будет разумным решением, — не задумываясь, отозвался глава гильдии и, кивнув в ответ на мой взгляд, ушёл не прощаясь.

В лаборатории вновь повисла тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием дров в очаге — дождь за окном наконец закончился.

— Ты уверен? — спросил я, стараясь говорить тише, но при звуках моего голоса Эльсами всё равно вздрогнула, заставив меня успокаивающим жестом провести ладонью по её спине: этот испуганный котёнок всё никак не мог прийти в себя. И я подозревал, что продлится это её состояние ещё долго, как и был уверен в том, что о привычных усмешках на некоторое время нужно забыть.

Её смерть — не повод для насмешек.

— Ясен пень! — фыркнул Кейн, откидываясь на спинку, закидывая ноги на один из подлокотников и с отвращением почёсывая корку спёкшейся крови на шее. — Мне повторение вчерашнего со-о-овсем не улыбается и даже не подмигивает. Кстати, полотенце выделите бедному покалеченному дракону, мне отмыться не помешало бы. И не мне одному.

— Действительно, — хмыкнул я и, мягко отстранив Саминэ, обхватил её лицо ладонями, пальцами стирая остатки слёз с её щёк. — Тебе нужно привести себя в порядок, Эльсами.

Но вампирёнок упрямо мотнула головой, прикусив нижнюю губу, и вновь обхватила меня руками, пряча лицо на моём плече. Похоже, отходить куда-либо от меня, даже на шаг, она просто боялась. Что ж, ничего против этого я в обозримом будущем не имел. У Саминэ есть пара дней, чтобы прийти в себя и вновь, как когда-то, перестать бояться каждого шороха и звука. И думаю, на сей раз на подобное уйдёт гораздо меньше времени.

— Хорошо, — тихо усмехнулся я, обнимая девушку, и, наклонившись, подхватил её на руки. — Но только на этот раз.

Кивнув, жрица Латимиры, сейчас больше похожая на маленького ребёнка, которому привиделся кошмарный сон, обняла меня за шею, снова торопливо пряча лицо. Легко и почти привычно удерживая девушку на руках, я подошёл к Кейну и, опустившись в соседнее кресло, устроил Саминэ у себя на коленях. Не обращая внимания на проницательно-внимательный взгляд дракона, который именно сейчас почему-то решил воззвать к своей второй сущности, снял с девушки туфли и, отбросив их, откинулся на спинку. И только после того, как машинально окутал босые ноги Эльсами тёплым воздухом, встретился глазами с чёрным ящером.

Да уж, наш дорогой шизофреник, как всегда, оказался прав — добраться до бассейна с горячей водой не помешало бы всем троим…

— Кто это сделал? — Тихий вопрос некроманта прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Настолько, что девчушка снова вздрогнула, но в этот раз гораздо сильнее, и практически вжалась в мою грудь, наверняка расслышав и следующие слова: — Кто едва не убил нас обоих, Эльсами?

— Кейн, — вместо своей воспитанницы ответил я, но, увидев отсутствие реакции на равнодушном лице дракона, изменил своё обращение к этому представителю чешуйчатой расы: — Эльрон… Сейчас не самое подходящее время для выяснения обстоятельств прошедшей ночи.

— Нет, — в том же тоне и с таким же равнодушием бросил дракон, в глубине глаз которого едва заметно танцевало зелёное пламя, в то время как взгляд его ни на миг не отрывался от сжавшейся на моих коленях в комок Саминэ. — Я хочу знать.

— Я сказал — нет, — бросил я ледяным тоном, мгновенно возведя защиту вокруг своей воспитанницы, чтобы настырный ящер не мог проникнуть в её мысли, ещё больше бередя свежие душевные раны. — Не сегодня.

На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина… И лишь по прошествии нескольких долгих минут, в течение которых Эльсами под пристальным взглядом тронувшегося умом полукровки всё так же вжималась в меня, судорожно вцепившись в мягкую ткань куртки, по лицу чёрного дракона скользнула улыбка, наполненная лёгким оттенком сумасшествия. Он откинулся на спинку и довольно протянул:

— Твои щиты мне теперь не помеха, демон… Мы с ней связаны. Я узнал всё, что хотел.

— Связь не даёт тебе права лезть в её голову без разрешения, — предупредил я, чуть сузив глаза, намекая некроманту о том, чего делать впредь ему больше не стоило. Однако на сей раз моё предупреждение не возымело никакого эффекта. Дракон только насмешливо вскинул брови:

— А это уже нам решать.

— Кейн.

— Ари? — иронично переспросил некромант, слегка усмехнувшись одними губами.

— Не стоит.

— Почему нет?

— Если ещё раз ты…

— И что тогда, демон?

— Ты действительно хочешь это узнать?

— Почему нет?

— В таком случае…

Договорить фразу, не предвещающую ничего хорошего, я не успел. Да и напряжённая обстановка вокруг ещё не раскалилась до предела, как неожиданно раздался резкий звук, оглушивший меня на мгновение и ударивший по нервам. И вместе с этим лёгкие неприятно обожгло горячим воздухом, на смену которому внезапно пришла ночная прохлада, смешанная с характерным, приторно-сладким запахом магии Смерти и горечью кладбищенской полыни…

Вокруг кресел по полу лаборатории застелился изумрудно-зелёный туман, змеясь и собираясь в клубки, из которых вырывались жгуты и щупальца, опадая и оставляя после себя растения с тонкими резными листьями и длинными фиолетовыми цветами. Они росли и распускались прямо на глазах, один за другим, пробиваясь через каменную кладку пола, тянулись вверх, и счёт их за короткий промежуток времени пошёл уже на десятки.

Внутри предупреждающе вскинулся и заворчал хищник, предчувствующий опасность, и, вторя ему, за распахнувшимися от порыва ледяного ветра окнами в предрассветной мгле раздался многоголосый вой невесть отчего пробудившейся нежити. Лаборатория заполнилась резковатым запахом цветущего аконита, любимейшего растения некромантов, являющегося символом Академии… И к нему почти сразу добавился лёгкий запах гниения и тлена — на высоких стенах, вспарывая их, разрастались, ползли и цвели на ходу ядовитые чёрные лианы.

Во всей комнате, как и далеко за её пределами, в соседних помещениях и коридорах медленно распространялась и заполняла собой всё пространство власть и сила самой Хранительницы душ.

Или же?..

Я перевёл взгляд на свою воспитанницу, которая продолжала сидеть на моих коленях. Она уже не прижималась к моей груди, а сидела прямо, сохраняя идеальную осанку, её руки были аккуратно сложены на коленях, голова чуть склонена набок. А в глазах — пустота.

Хотя, пожалуй, и на этот раз я пытался солгать самому себе.

В её привычных глазах золотисто-карего цвета была не просто пустота — это была белая мгла, за которой скрывался ярко пылающий некромантский огонь… И больше ничего. Ни капли осмысленности, чувств, эмоций — маленький вампирёнок себе уже не принадлежала, её полностью на какое-то время поглотила чистая стихия Смерти. И, как подтверждение этому, на её лбу сиял, мягко переливаясь, изумрудно-зелёный узор, тонкие, изящные линии которого заключали в себя узкий каплевидный изумруд, самый чистый из тех, что мне приходилось видеть за всю свою жизнь. Драгоценный камень мерцал, затягивая в свою глубину, выдавая свою артефактную сущность…

Пожалуй, даже не так. Это был далеко не артефакт — присмотревшись внимательнее, вдохнув полной грудью исходящие от него волны, характерные лишь для одной стихии, я догадался, что изумруд был соткан из чистой магии Смерти самой Гекатой.

Это был её подарок.

Хранительница душ отметила мою воспитанницу собственной рукой, дав ей силу, которую не смог бы получить ни один вампир, побывавший на её месте, оказавшийся на непродолжительный срок на Грани после того, как душа покинула мёртвое тело.

Чем же Эльсами заслужила такую честь?

Неожиданно тихое, но слегка истеричное «хи-хи» заставило меня отбросить мысли и повернуться в ту сторону, откуда раздался звук, совершенно не подходящий к ситуации. И издавал его, как ни странно, всё тот же полукровка, лишний раз подтверждая догадки Рика относительно его слегка нездорового мозга. Теперь я понимал бывшего упыря, как никогда раньше: на данный момент Кейн сидел в кресле, смотря на свою ладонь, и тихо, с лёгким оттенком истерики хихикал.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, что же его развеселило.

На его ладони постепенно проступала графитовочёрная чешуя…

Спонтанный выброс силы Саминэ спровоцировал чёрного дракона на оборот, который уже не поддавался контролю. И, возможно, если раньше полукровка и имел какие-то шансы противостоять этому, то дальнейшие события начисто лишили его малейшей возможности хоть как-то владеть собой.

Девушка невероятно медленно повернула голову в его сторону, встала с моих коленей и, протянув руку, сжала пальцы в кулак и повернула кисть. На миг мне послышался тихий щелчок, и Кейн, не сдержав вскрика, выгнулся под неестественным углом. На его пальцах проступили когти, а глаза расчертил вертикальный зрачок, резко выделившийся на фоне тёмно-золотистой радужки.

Видя всё это, я устало прикрыл глаза. Я понимал, что происходило с Саминэ в данный момент. Сейчас в этом теле от моей воспитанницы не осталось ничего: ни эмоций, ни мыслей, ни толики разума. Вместо них была только магия Смерти, сила Гекаты, и ей казалось неправильным, что та же сила была заперта внутри человеческой оболочки, носившей имя Эльрон Кейн…

И она хотела это исправить.

Вот только не учла, что, будь Кейн чистокровным драконом, принудительный оборот не причинил бы ему вреда. Но он был полукровкой, к тому же не признающим свою истинную сущность. Он боролся с ней всегда, продолжал и сейчас, принося тем самым себе ещё большую боль. Из последних сил он сопротивлялся обороту, вот только кто он такой, чтобы противостоять воле самой Хранительницы душ?

Я знаю только одного… хм… человека, который легко мог бы поспорить с нашими богами на любую интересующую их тему. И находился он — она сейчас за сотни лиг отсюда.

И потому успокаивать разбушевавшуюся стихию придётся отнюдь не где-то до сих пор шатающемуся Рику.

Открыв глаза, я про себя усмехнулся и негромко позвал:

— Эльсами.

Жрица Латимиры резко обернулась, но руку не опустила. Склонив голову набок, она вновь повернула кисть так, что мне послышался щелчок… И ничего не произошло.

Уже открыто усмехнувшись, я медленно встал, заметив тень недовольства в глазах вампирки, покрытых тонкой пеленой сырой стихии, и в следующий момент отблеск этого чувства, которое легко могло обратиться в гнев, вот только…

Я знал, что делаю.

Резко вздёрнув подбородок, Эльсами взмахнула рукой… И вновь ничего не произошло. Да, сила внутри меня всколыхнулась, отвечая на призыв, но не более того. Власть Гекаты надо мной была далеко не безгранична.

Да, в какой-то мере я, как и моя сестра, унаследовал дар своей матери, на протяжении всей моей жизни увеличивающийся, как и мой резерв, но всё же высот Хеллианы Валанди мне не суждено было достичь никогда. Убивая других и множество раз находясь сам на грани между жизнью и смертью, возможно, когда-нибудь я и смог бы с ней сравниться. Если бы не одно но.

Я был лунным эльфом. И в то же время я был демоном. Обе части меня были уравновешены, но человеческая сущность Кейна была гораздо слабее его истинной природы. Магии, что называлась некромантией, — ведь именно она создала оболочку и дала душу драконам, носящим чёрный цвет на чешуе.

А что до меня… Тьма и магия Смерти боролись во мне с первого дня моего рождения, но ни одна из них так и не смогла одолеть друг друга. И как бы странно это ни звучало, но сила двух богинь решила взаимодействовать друг с другом, нежели пытаться отстоять главенствующее право. Естественно, моё мнение имело далеко не последнее значение в этой борьбе, а полностью примирить и научить стихии взаимодействовать мне помогли родители.

Похоже, мне пришло время вернуть долг. Хотя и не им лично.

Безусловно, Кейну пошло бы на пользу принять свою истинную сущность, как и советовал Сеш’ъяр. Но сейчас для этого было не время, не место.

Я догадывался, что связь Саминэ с чёрным ящером ещё даст о себе знать, и вправит наконец мозги полукровке, раз и навсегда завершив его бесполезное сражение с самим собой. Но, по-моему, сегодня явно не тот день для столь… знаменательного события.

Да и Эльсами, очнувшись и узнав, что натворила, ещё и в этом станет винить себя до конца жизни. Как и я в глубине души буду обвинять себя за то, что позволил ей это сделать.

— У тебя нет власти надо мной, маленький вампирёнок, — сделав шаг и взяв за подбородок застывшую девушку, усмехнулся я. — Не в этот раз.

Окинув моё лицо равнодушным взглядом, моя воспитанница непривычно зло сузила глаза и… улыбнулась.

Я не мог не узнать эту улыбку, несмотря на то что не видел её очень давно. И, улыбнувшись в ответ, опустил руку, чтобы нажать большим пальцем чувствительную точку на шее Эльсами. Миг — и девчонка, потеряв сознание, рухнула в мои заботливо подставленные руки.

Не в этот раз, Геката. Мы обязательно поговорим с тобой… но позже.

— Какого пьяного волкодлака здесь происходит, хотел бы я знать?! — неожиданно раздался полный гнева и в то же время недоумения вопль со стороны открытой двери в лабораторию.

Мысленно поморщившись от звона в ушах, я всё же не удивился яростному тону внезапного гостя: на данный момент лаборатория представляла собой ну просто-таки сюрреалистическую картину, подходящую разве что под описание старой мрачной сказки.

В воздухе витал запах смерти, пропитавший собой не только окружающее пространство, но и обстановку, стены и даже одежду. Прямо из пола росли цветки аконита, благоухая терпким характерным ароматом. Вспоровшие каменную кладку ядовитые лианы расползлись по стенам и полу, свисали со столов, шкафов и подоконников, украшая их своими опасными цветами и распространяя вокруг смердящую вонь гниения и тлена. Одно из кресел занимал некромант — покрытый засохшей кровью, хрипящий и находящийся в полусознательном состоянии, он явно не размышлял о смысле бытия. И вдобавок ко всему посреди большого помещения стоял демон в окровавленной одежде, удерживающий на руках хрупкую девушку в разорванном платье, покрытом бурыми пятнами крови…

Да уж…

Рик появился, как всегда, вовремя.

Первые лучи восходящего солнца только собирались показываться из-за горизонта. На небе, словно чернильные кляксы, остались чёрные грозовые тучи, и помещение было погружено в полумрак.

Но, несмотря на все признаки наступающего утра, в комнате общежития Академии некромантии, которую делили несколько более чем необычных и странных нелюдей, никто до сих пор и не думал о сне.

Никто, кроме одной маленькой, упрямой девчонки, которая, похоже, невольно решила и дальше окутывать себя ореолом тайн и обширным списком скрытых способностей и талантов.

Но даже её сон был вынужденной… кхм, мерой. Не лиши я Эльсами сознания, бог весть что она могла ещё натворить, не имея ни малейшего представления, как управлять внезапно свалившейся на неё силой.

— Для чего она ей? — негромко спросил я, не отрывая взгляда от окна, за которым стелился густой вязкий туман, лишающий возможности рассмотреть что-либо на расстоянии вытянутой руки.

Я знал, что мой вопрос не останется без ответа.

— Ты всегда предчувствовал моё появление, — раздался тихий хрустальный смешок. — Здравствуй, Ари…

— Не могу сказать, что рад встрече, — хмыкнул я, отвернувшись от окна, и, посмотрев на неожиданную гостью, посетившую мою скромную обитель в столь ранний час, лениво произнёс: — Пожалуй, я повторю свой вопрос: для чего Саминэ нужна эта сила?

— Ты и твоя семья всегда отличались отсутствием страха перед Хранителями. — Женщина, возникшая из ниоткуда, сидя в кресле напротив, улыбнулась одними губами.

От этой улыбки на лице, полном холодной, неживой красоты, многим стало бы не по себе… Вот только какой сейчас мне был прок бояться ту, что защищала меня и мою сестру ещё задолго до нашего рождения?

Не сдержавшись, я всё же улыбнулся, склонив голову в знак приветствия:

— Хранители не сделали ровным счётом ничего, чтобы заслужить страх или уважение к себе… Кроме некоторых. Приветствую, Геката. Чем я заслужил честь лицезреть Хранительницу душ?

— Где же мне быть, несносный ребёнок, как не в стенах Академии, чьи студенты служат мне одной? — вскинула тонкие брови богиня, откидываясь на спинку кресла. — К тому же мне показалось, что у тебя есть что спросить.

— Несомненно, — кивнул я, прислушиваясь к приглушённым звукам из ванной.

В то время как Эльсами глубоко спала на моей кровати, с трудом очухавшийся чёрный дракон всё же решил привести себя в порядок, в чём ему, как ни странно, старательно помогал наконец вернувшийся эльфийский полукровка. И я вполне обоснованно подозревал, что, переварив внезапно свалившуюся на него информацию, бывший упырь не столь помогал Кейну отмыться от крови, сколь пытался его утопить… Вот только почему именно наш милый шизофреник стал для него способом выпустить накопившиеся эмоции, осталось для меня загадкой. Впрочем, Рик всегда недолюбливал именно этого представителя чешуйчатой братии.

— Рада видеть, что мои дети живут в мире и согласии в столь милой обстановке, — тихо рассмеялась Геката. Ей не нужно было оглядываться или прислушиваться для того, чтобы узнать, что происходит и что здесь случилось до её появления. Тем более что некоторые события оказались именно на её совести, если, конечно, таковая вообще имелась когда-либо у богов. — Ну-ну, Ари, не стоит обвинять меня во всех смертных грехах.

— Не во всех, — усмехнулся я. — Лишь в одном. Зачем ты наделила Эльсами этой силой? Моей подопечной хватает проблем и без неё. Она не сможет её контролировать.

— Наделила? — изогнула бровь женщина и мягко улыбнулась, отчего у меня против воли по спине скользнул липкий холодок. — Хранители не имеют права давать силу смертным просто так, тем более той, что отдана в служение кому-то другому из нас.

— Неужели Латимира будет против? — саркастично поинтересовался я, спокойно смотря в пустые глаза и привычно пытаясь отыскать в них хоть каплю эмоций, что могли бы таиться в холодном зелёном цвете некромантского пламени.

— Боюсь, что да, — согласилась Геката, слегка наклонив голову, отчего прядь её иссиня-чёрных волос упала на грудь, прикрытую тонкой тканью тёмного плаща, скрывавшего фигуру своей обладательницы. — Это всего лишь подарок моей маленькой гостье. Моя сила дана ей для защиты, не для повседневного пользования. Мне… понравилось её общество.

— Расположение Хранительницы душ опасно для жизни, мне ли это не знать?! — вскинул я брови, не скрывая своего удивления. — Если со стороны оной опасности исходить не будет, то другим богам вряд ли это придётся по вкусу.

— О, за это можешь не волноваться, — негромко рассмеялась женщина, и от этого смеха ядовитые лианы, которые никто не потрудился убрать, вновь ускорили рост, распространяя вокруг тошнотворный дух тлена. Если их и перебивал запах цветущего аконита, что тянул цветы к своей полноправной хозяйке, то ненамного. — У этой маленькой девочки надёжный покровитель.

— Неужели речь снова о некоем Авалоне? — невольно прищурился я, осознавая, насколько неприятным оказалось для меня подобное известие. — Сначала он отдал Трактат, теперь взял её под опеку… Какой прок создателю Хранителей в защите простой вампирки? Какова его настоящая цель?

— Ты можешь не бояться расплаты за это, Ариатар сейт Хаэл, — откликнулась Геката, устремляя туманный взор в сторону окна. — Авалон — единственный из Древних, от которого не стоит ждать подвоха. Его помыслы чисты.

— А деяния невинны? — иронично усмехнулся я, закидывая ногу на ногу. — Благими намерениями вымощена дорога к Дарку в Бездну.

— Возможно. — Богиня слегка пожала плечами, при этом лицо её стало намного задумчивее. — Авалон весьма неплохо играет в шахматы, как оказалось… Этой ночью он не позволил вашим врагам завершить чёрный ритуал.

— Тот, в котором принимала участие Эльсами? — Нахмурившись, я поставил обе ноги на пол и подался вперёд. — Какую цель преследовали, принося её в жертву?

Многозначительная улыбка богини дала мне понять, что я задаю слишком много вопросов… на которые она не даст ответа. Не может или не имеет права — не имеет значения. Хранители, подобно драконам, всегда говорили загадками и намёками, и такая игра могла продолжаться вечно. И я вполне мог бы принять участие в этом занимательнейшем развлечении… если бы на кону не стояла жизнь и судьба той, что стала мне непозволительно дорога.

Мне нужен ответ сейчас, и я готов заплатить за него любую цену.

Вот только оказалось, что Хранительница душ не согласна принять меня в круг посвящённых в эту маленькую тайну. И я даже понимал почему. Не хотел, не принимал такого решения, но понимал.

— Не время и не место? — усмехнулся я, снова откидываясь на спинку кресла, глядя в окно и чувствуя, как внутри расползается неприятное чувство разочарования. И, не сдержав презрительных ноток в голосе, хмыкнул: — Не так ли?

— Береги эту девочку, — прозвучало в ответ. — Ей не может везти бесконечно. Потеряв её ещё раз, уже назад не вернёшь. А с ней потеряешь и самого себя…

Резко развернувшись, настолько сильно полоснули по сердцу эти слова, единственное, что я увидел, было пустое кресло, освещённое первыми тонкими лучами восходящего солнца.

Как и гласили легенды некромантов, Геката являлась лишь ночью, даря своим подопечным знания и силу, и уходила, как только наступал рассвет, унося с собой взамен дарованного необходимую жертву…

В моём случае этой жертвой было чувство относительного спокойствия, небывалого облегчения и призрачный мираж счастья, которое я обрёл, когда узнал, что маленький вампирёнок остался жить несмотря ни на что.

Теперь же оказалось, что всё было слишком хрупким, ненадёжным и зыбким, а дальнейшая её судьба теперь полностью зависела от меня одного. Как и моя собственная…

Прикрыв глаза, я тихо рассмеялся. Похоже, Хранителям этого мира никогда не надоест играть с моей семьёй.

Глава 3

Эльсами

— Да куды ж ты заталкиваешь эту железяку, волкодлак тебя задери?! Да не войдёт она туда, я тебе говорю! Да хоть о неё головой побейся своей вумной, а не молотком, она всё равно не войдёт. Не-вой-дёт!

— Ке-е-ейн…

— Тыц. Впервые мои обожаемые ушки слышат, чтобы самый умный в мире эльфёнок шипел, аки аспид какой… Эй, змеюка эльфийская, ты сейчас доску криво присобачишь, а я как спать на этой сомнительной конструкции потом буду?!

— Если ты сейчас не заткнёшься и не начнёшь помогать мне молча, то в ближайшее время если и будешь спать спокойно… то только на кладбище!

— Тю-у-у… Да я в качестве спального места уже все склепы с ближних полигонов перепробовал. На пару с де Арком, да. И чёт моя чувствительная тушка не в восторге от них… Ай! А по пальцам-то зачем целиться? Я тебе что, гвоздь ржавый?!

— Да нет тут ржавых гвоздей, всё новое…

— Как нет? Не ври, говорилка эльфийская, я ж видел, как ты тайком забил его в ножку… Ты хочешь, чтобы я брякнулся ночью с этого жалкого подобия кровати и сгинул во цвете лет, сломав свой тщательно лелеемый позвоночный столб? У-у-у… садюга, я так и знал!

— Ке-е-ейн…

— Аюшки, солнышко?

Я беззвучно прыснула, уткнувшись в колени, прижатые к груди. Слушать эту перепалку и дальше, делая вид, что не обращаю на неё внимания, не было уже ни малейшей возможности. Да и сил, и желания, если честно. Ведь, кроме тех комментариев, что были произнесены чёрным драконом вслух, в его голове всё время крутились куда более развёрнутые и менее приличные реплики, заставлявшие меня краснеть. Но большинство их вызывало неудержимое желание смеяться, и я украдкой хихикала, невольно благодаря Хранителей за посланную мне немоту.

И совсем немного проклиная их за ту связь, что образовалась между мной и чёрным драконом. Безусловно, я и раньше была для него открытой книгой, но сейчас… Иногда мне казалось, что он знает меня всю, без каких-либо утаек, скрытых эмоций и потаённых желаний. Это поначалу смущало меня, сбивало с толку. Особенно когда я без малейших усилий начала вдруг слышать мысли Кейна, а порой и ощущать его, как саму себя…

Я не знала, как смотреть ему в глаза.

Но сам чёрный дракон быстро решил этот вопрос одной-единственной фразой: «Подсматриваешь за мной, противная?» И нарисовал в мыслях картинку, как он собирается принять ванну, медленно и показательно раздеваясь, в откровенном танце скидывая с себя одну вещь за другой.

С той минуты я зареклась даже невольно лезть в его голову, и, пока Рик с Кейном с присущим им детским азартом делили между собой принесённые из столярной мастерской инструменты, дала себе слово, что все силы брошу на то, что за остаток дня научусь отгораживаться от сознания чёрного дракона.

К сожалению, всё было не так просто. Я не слишком сильна в ментальной магии, но даже моих знаний вполне хватило, чтобы понять, насколько она отличалась от других подобных. Связь была не обычной во всех смыслах, и максимум, что мне пока удавалось, — ставить тонкую преграду на очень короткий промежуток времени. Но и она разрывалась, подобно тонкой перепонке, стоило Кейну начать думать хоть немного «громче» или настойчивее.

Однако я уже довольно легко начала различать, где заканчивалось моё сознание и начиналось его. Это не могло не радовать, даже несмотря на то, что на подобное умение времени было потрачено непозволительно много. С той самой минуты, после полудня, когда я проснулась, и до нынешнего момента, когда в окна заглядывало уже заходящее солнце, я не переставала тренироваться. Определённых успехов добилась конечно же, но всё равно хотелось улучшить свои умения.

Жаль, что помочь мне в таком нелёгком деле было некому. Я не жаловалась, нет. Просто действительно осознавала, что в этот раз помощь мне пригодилась бы. Но, увы, ментальная магия была и остаётся едва ли не одной из самых сложных наук, а среди моих знакомых хороших магов в этой стези было по пальцам пересчитать.

Одним из них был директор Сеш’ъяр, и, безусловно, у него были сейчас дела куда важнее нашей с Кейном связи. Тем более что отец Дэни, как мне рассказали, и сам не смог толком идентифицировать это явление… Так что от золотого дракона ждать помощи не приходилось.

Вторым же… вторым, кто мог хоть как-то мне помочь, был Ариатар.

А я не могла к нему обратиться даже не потому, что чувствовала себя несколько неловко в свете последних событий, а потому, что уже несколько часов темнокрылого эрхана не было в комнате общежития. Он находился сейчас там, в том самом подвале, где меня убили почти сутки назад.

Хм, а ведь сейчас мне казалось, что это произошло так давно… Настолько, что воспоминания уже начали блёкнуть, меркнуть и исчезать — делать что угодно, чтобы не доставлять мне ни капли лишнего беспокойства.

И в произошедшее я, вопреки всему, не верила. Не верила, и всё тут! Или просто не хотела?

Не знаю…

Несомненно, голоса Авалона и Гекаты, в отличие от туманного образа светловолосого мужчины, который убил меня, очень чётко и ясно звучали в сознании. Но тем не менее я всё же предпочитала относиться к данному факту, как к кошмарному сну. Пусть лучше это будет пригрезившийся ужас, галлюцинация, страшный сон — что угодно, только не жестокая правда. Ведь если ей верить, то совсем недавно из моей груди вытащили кинжал из обсидиана, некогда принадлежавший известной на весь мир Хеллиане Валанди.

Я не так и давно узнала о том, что связана с её семьёй, но никогда не могла даже предположить, что моя жизнь окажется переплетена с жизнью лунной эльфийки настолько тесно. Как и не могла подумать, а также вспомнить хоть какой-то намёк, который раз и навсегда зачеркнул бы вопрос о том, почему же именно через меня Повелительнице эрханов передают столь омерзительный «привет».

Да, мне рассказали обо всех предположениях — глупо было бы это скрывать. В свою очередь и я попросила рассказать Кейна о том, что он видел в моей голове сегодня ночью. Я сама ни за что не смогла бы пересказать всё то, что испытала, находясь на Грани. Но больше всего я не хотела, чтобы между нами всеми теперь оставались хоть какие-то недомолвки или тайны. С меня хватило и того, что из-за собственной глупости и ложных надежд я едва не лишилась жизни. А Ари…

Я видела, что с ним стало. Чувствовала, что он испытывал, как ему было больно. Фактически впервые за всё время, проведённое рядом с ним, я осознала, что он на самом деле может чувствовать. Когда до него дошла весть о гибели брата, он впал в состояние глухой ярости, но сегодня… был действительно сломлен. Более того, думал, что всё произошедшее случилось по его вине.

Наверное, именно поэтому я простила синеглазого демона в тот самый миг, как увидела его возле своего распростёртого, окровавленного мёртвого тела. И забыть это видение я теперь не смогу никогда, как и ни за что не стану обвинять эрхана в произошедшем.

Сама хороша, что уж тут говорить. Знала же, на что шла, когда соглашалась ему подыграть.

Нет, я больше ни секунды не хочу раздумывать над тем, кто же всё-таки был виновен в случившемся. Не-хо-чу. И не желаю даже вспоминать об этом инциденте — мне достаточно пережитого. Подобного хоровода чувств мне ещё испытывать не доводилось, и повторения этого я не желаю. Проще всё забыть, как страшный сон, что я и сделаю. Хотя раньше, признаю, потратила бы много часов и дней на то, чтобы прекратить реветь, попытаться взять себя в руки и постараться жить дальше, не оглядываясь назад, вздрагивая от каждого шороха и сжимаясь от страха, предчувствуя несуществующую опасность.

Подавив очередной вздох, я обвила колени руками и, пристроив на них подбородок, продолжила наблюдать, как некромант и полуэльф, продолжая словесную перепалку, пытаются собрать воедино гору досок, разложенных по всему свободному полу в комнате. Вообще-то, по их замыслу, должна была получиться двухъярусная кровать, но то, что сейчас стояло в углу, напоминало скорее старую телегу, чем будущее двухъярусное спальное место. Вмешиваться в это действо я не хотела, мешать тоже, и потому просто сидела в кресле, пытаясь научиться отгораживаться от мыслей Кейна, попутно скатываясь к своим далеко не всегда весёлым размышлениям. Да я и не особо старалась, если честно, — мне действительно было о чём подумать…

Как ни странно, но теперь я ощущала себя другой, не такой, какой была ещё вчера утром. Во мне что-то неуловимо изменилось, и я не могла вот так сразу сказать, что именно. Вроде бы я оставалась всё той же Саминэ, но… Что-то было не так. Не знаю, что это такое, но я чётко осознавала, что такой, как раньше, я уже не буду никогда.

Грань так или иначе меняет людей и нелюдей.

Я не стала злее, жёстче или грубее, вовсе нет.

Я просто наконец осознала, как же всё-таки мне дорога моя жизнь, даже такая, без голоса и воспоминаний, с клеймом вечного служения одной из Хранителей этого мира. И всё-таки это моя жизнь. И я проживу её так, как захочу именно я, а не кто-то другой.

Особенно тот, кто вздумал лишить меня этой жизни. Наша встреча с ним была далеко не последней, я уверена. И в следующий раз, когда это произойдёт, так просто я не сдамся. Его ожидает большой сюрприз. Думаю, на Грани ему понравится.

Нет, я не стала жестокой. Я по-прежнему ненавижу смерть, я не могу ничем оправдать убийства, мне противна кровь и насилие, я никогда и ни за что не опущусь до подобного. Мне чуждо понятие мести, но… именно из-за этого светловолосого ублюдка я наступлю на горло своим принципам. Слишком многого я лишилась в жизни из-за него.

«У-у-у, какая кровожадная вампирка! Аж мурашки по телу!»

«Ке-е-ей…»

Я тоскливо вздохнула, глубже пряча нос в колени. Вот опять он это сделал…

Голос чёрного дракона, раз за разом звучавший в моей голове, порой в самый неожиданный момент, стал уже почти привычным явлением. И может, я и вовсе не возражала бы против такого вмешательства в мои мысли, если бы некромант был хоть чуточку… корректнее. Ну хоть иногда!

«Вот все так и норовят обидеть бедного дракончика! Да я самый тактичненький, корректненький, умненький и воспитанненький очаровашка! Чего меня все так не любят?»

«Всё просто, Кей… Ты — невыносимая язва!»

Я ещё тоскливее вздохнула, уже не стараясь подбирать выражения. За весь сегодняшний короткий день этот говорливый нелюдь… Ох, прошу прощения, но он в печёнках у меня сидит! И действительно был невыносим!

«Лады. Тогда ты — маленькая вредная вампирка!»

«А я и не спорю».

«А надо бы! Саминэ, ну право, чего ты, как маленькая, в углу сидишь и сопли на кулак мотаешь? Ну, было и было, ну убили и убили. Давай лучше закатим чудную пирушку в честь твоего эпического возвращения! Танцы там, пьянка, девочки, все дела…»

«Ну знаешь ли!»

Моему возмущению не было предела, я даже села в кресле, спустив ноги на пол и впиваясь рассерженным взглядом в невозмутимого, как всегда, чёрного дракона. Но он, как обычно, от подобного взгляда даже не поёжился, а, наоборот, улыбаясь своей любимой улыбкой слегка безумного человека, мурлыкал что-то себе под нос, ни на кого не обращая внимания, попутно пытаясь поставить короткую доску на ребро. Под ней оказалось много гвоздей и шурупов, и доска всегда падала, но упрямый некромант спокойно продолжал своё занятие, раз за разом избавляясь от очередных досадных помех.

«А что я такого сказал? Или не ты недавно пыталась убедить себя в том, что вспоминать об этом больше не будешь, а? Ну скажи, скажи мне, гадкому шпиёну, гуляющему в твоих мыслях, что о таком даже не думала!»

«Было…»

Я невольно смутилась, осознавая, насколько Кейн оказался прав. Именно так я и думала, хотела забыть всё, как страшный сон, не вспоминать, как бы это ни оказалось сложно… И всё-таки внутри поселилась какая-то детская обида на его слова. И я недовольно протянула, не зная, что сказать еще:

«Но я не маленькая!..»

«Тю, леди, я вас умоляю! Дырка на моих единственных носках, что позавчера отпраздновали свой столетний юбилей, мир их праху, — вот она не маленькая! А ты — маленькая. Маленькая, глупая-преглупая Саминэ…»

«Кей!»

«Ась?»

Сжав край кресла так, что едва не прорезала обивку ногтями, я прищурилась, в упор глядя на невозмутимого дракона, чувствуя, что вот теперь действительно начинаю злиться. Я всё понимала: его характер, манеры, привычки, события прошлой жизни, которые так повлияли на него, но… Всему же должен быть предел! И если он сейчас не остановится, то я… я…

Без особых усилий прочитав всё то, что я думала и чувствовала, Кейн поставил-таки доску на ребро и встал на неё, широко разведя руки в стороны, легко балансируя на неустойчивой деревяшке. А затем, убедившись, что Рик занят сборкой кровати, сосредоточившись на каком-то гвозде в дальнем углу, нагло и широко улыбнулся, беззвучно протянув одними губами:

— Маленькая…

И это стало последней каплей.

Оттолкнувшись от кресла, я прыгнула, не совсем понимая, что хочу сделать. На секунду закралась мысль, что я просто-напросто хочу придушить этого языкастого поганца! И это желание, как ни странно, приятно грело душу… И потому я не стала себя останавливать: сил и скорости у меня вполне хватило, чтобы снести дракона с его «насеста». Я вцепилась руками в его плечи, он, кажется, ухватился за мои запястья, и в итоге мы кубарем влетели в открытую дверь лаборатории.

На недоумённый окрик эльфа и грохот упавшей доски мы не обратили ни малейшего внимания. Нас целиком поглотила завязавшаяся потасовка. Именно потасовка! Не тренировочный поединок, не сражение, не даже какое-то слабое подобие цивилизованной драки! А обычная, в чём-то даже детская разборка.

Мы катались по полу, натыкаясь на ножки кресел и столов, опрокинули столик, врезались в шкаф… Кейн даже умудрился пробежаться по стене! Но был пойман мной за щиколотку и сдёрнут обратно на пол, где и была совершена очередная, безжалостная попытка его придушить. Не вышло — дракон сразу скинул меня с себя… Правда, ненадолго.

Скользнув по полу на коленях, слегка оцарапав серебряными ногтями камень, я довольно усмехнулась и, резко развернувшись, снова бросилась на успевшего встать на ноги чёрного дракона в человеческом обличье. К слову, он также довольно и не менее пакостливо усмехался.

А дальше… дальше было, как говорит обычно Рик, упырь знает что.

Мы катались по полу, расшвыривая предметы, упавшие на пол после ударов чьего-то тела о столы, дрались, опрокинули столик и кресло, боролись, кусались, царапались, в общем, вели себя как маленькие дети. И победителем этой смехотворной битвы стала я, поборовшая-таки Кейна, усевшись на него сверху, прижимая коленями его запястья к полу в попытке придушить его и испытывая при этом громаднейшее моральное удовлетворение. Давно собиралась это сделать, честное слово!

Вот только этот паразит чешуйчатый не дал мне совершить свою ужасную мстю. Немыслимым образом вытянув шею, он лизнул меня в нос, обслюнявив его от всей души, и, откинув голову обратно на пол, состроил самую невинную и умильную мордашку из всех возможных.

И тут же был мной прощён.

Не выдержав, я беззвучно рассмеялась и скатилась на пол рядом с этим невозможным нелюдем.

Хранители, ну вот как вообще можно злиться на это чудо в чешуе?

— Никак, потому что я очень хор-р-рош-ший! — авторитетно заявил валяющийся рядом Кейн, почти натурально и на удивление правдоподобно мурлыкнув. Потянувшись, как большой ленивый кот, он сначала резко сел, а потом с диким воплем подскочил: — Эй, эльфёнок, я всё слышу! Сам ты упырь в чешуе, которому нужно не кровать, а гроб сколотить!

И с криком «Да я сам тебя сейчас в ящик упакую!» ринулся в спальню, где полуэльф, который первое время если и наблюдал за нашей потасовкой, впоследствии удалился доделывать прерванную работу. И это было понятно: уже приближался вечер, а кровать так и не была собрана. Если они не закончат её в течение трёх часов, то спать на полу придётся обоим. Наверняка подобная перспектива их не очень радовала…

— Удобно? — невозмутимо поинтересовался кто-то сверху, пока я ненадолго ушла в себя, раздумывая, помочь ли друзьям-неразлучникам или пойти приготовить ужин, который вскоре пришёлся бы весьма кстати.

Я погрузилась в свои размышления настолько, что пропустила возвращение Ариатара, — он стоял, возвышаясь надо мной, иронично вскинув брови. Впрочем, как и всегда… И именно сейчас данный факт меня несказанно радовал.

Приняв протянутую руку, я встала и, почувствовав лёгкий, едва различимый рывок (наверное, даже незаметное движение), подчинилась ему с радостью. По инерции сделав шаг навстречу, я, уже ни капли не смущаясь, крепко обняла демона, чувствуя ответное объятие. Скорее интуитивно, чем физически, поняла его желание. Хотел обнять, но опасался, что после всего произошедшего я его оттолкну. И возможно, любая другая на моём месте так и поступила бы, но у меня были свои причины этого не делать. Только рядом с этим вечно ухмыляющимся эрханом я чувствовала себя живой. Именно он, как никто другой, давал мне столь желанное и необходимое ощущение безопасности и покоя. К тому же почему-то только рядом с ним мне казалось, что всё случившееся той ночью было лишь страшным сном…

— Полегчало? — слегка отстранившись, но не убирая рук, негромко поинтересовался Ариатар, выразительно посмотрев мне за спину, за которой царил, по самой скромной оценке, лёгкий беспорядок.

Правда, за оный мне почему-то не было стыдно, как и за своё поведение… Видимо, Грань действительно меняет всех без исключения. А вот в какую сторону, лучшую или худшую, увы, покажет только время.

Фыркнув, я кивнула и, улыбнувшись, разжала руки, поймав себя на том, что не очень-то хотелось это делать. Но так было нужно — для некоторых вещей я всё же не набралась наглости даже после смерти.

Стараясь не встречаться с Ариатаром взглядом, я достала из кармана блокнот и, торопливо написав несколько строк, протянула его демону, машинально пряча серебряное перо за спину. Мне было как-то… неловко, неудобно спрашивать, но всё же я должна знать ответ.

Мельком взглянув на написанное, эрхан глубоко вздохнул, вернул мне блокнот и, дотронувшись кончиками пальцев до моей щеки, вызвав этим невольную дрожь, негромко произнёс:

— Прости, Эльсами. Архимаги гильдии не нашли ничего в этом подвале: к тому времени, как они туда попали, кто-то уже уничтожил все следы. Сколько мы ни бились, я так и не смог найти хоть крупицу чужой магии. Похоже, на сей раз тому белобрысому ублюдку снова удалось уйти…

Против воли я вздрогнула. Меня хватило лишь на то, чтобы выдавить из себя грустную улыбку — я слишком хорошо помнила безумный взгляд того мага, когда встретила его на главной площади Мельхиора. И понимала, что этот взгляд, его голос и внешний облик ещё долго будут являться мне в кошмарных снах, как бы я ни хотела забыть, вычеркнуть из памяти всё произошедшее со мной.

Но и винить Ариатара в произошедшем, как и в отсутствии следов моего убийства, я по-прежнему не могла. Что было, то было. Этого уже не изменить.

— Я найду его, Саминэ, — взяв мою руку, на мгновение прижавшись к ней губами и прикрыв глаза, прошептал демон. — Обещаю.

Сердце против воли ёкнуло, но неловкости, что обязательно должна была возникнуть, в этот раз почему-то не было. Его, казалось, интимный жест не вызвал у меня стеснения и отторжения, даже наоборот, заставил улыбнуться, чувствуя, как в душе разливается приятное тепло. Я верила Ариатару, точно зная, что он сдержит своё обещание. И в этот раз не нужна была никакая магическая клятва, чтобы убедиться в намерениях и решимости демона, — и без них было ясно, что рано или поздно, но тот, кто захотел по неизвестной причине оборвать мою жизнь, ещё ответит за свой необдуманный поступок. И, если честно, мне даже не хотелось выяснять причину, почему же на самом деле кронпринцу эрханов было так важно отомстить за меня… Мне было достаточно самого факта.

Громкий треск, грохот ударившихся о каменный пол досок, звон рассыпавшихся гвоздей и смачная ругань, раздавшаяся из спальни, едва не заставили меня вздрогнуть. Но возглас Кейна, последовавший за всем этим, вынудил хихикнуть, ненавязчиво освобождая свою ладонь из пальцев эрхана:

— Во! Я ж говорил, что сия сомнительная конструкция рано или поздно брякнется на твою непутёвую эльфийскую головушку! Не, ну и что, что ошибся немного с координатами? Синяки на твоих красивых лапках тоже смотреться будут преотлично!

— Что-то мне подсказывает, если не помочь этим двоим, то предполагаемая будущая кровать не появится даже к концу учебного года, — прислушиваясь к матерящемуся на орочьем языке Рику, усмехнулся Ариатар и, поймав мой недоумённый взгляд, насмешливо вскинул брови. — Саминэ, неужели ты не знала, что плотник из нашего полуэльфа ещё хуже, чем повар?

Вспомнив стряпню бывшего упыря, я невольно вздрогнула. Если Рик, прости меня Латимира, управляется с древесиной так же, как с несчастной курицей для бульона… то спать им с Кейном на полноценной кровати не предстоит вообще никогда!

«Да упырь с ним, на полу нам спать не привыкать. А вот есть уже хочется, да…» — раздался в моей голове тоскливый, несчастный и обречённый голос чёрного дракона, сопровождающийся красочным ощущением пустого и урчащего от голода желудка.

Прикрыв глаза, я шлёпнула себя ладошкой по лбу и, не обратив внимания на взгляд Ариатара, торопливо шмыгнула на кухню, мысленно ругая себя. Ведь помнила же, что нужно было заняться готовкой ещё пару часов назад, так нет же, снова погрузилась в воспоминания, которые всё равно ничего путного не принесли. А парни тем временем уже от голода с ума сходить начали! Вот непутёвая моя голова…

Мельком оглядев довольно скудный запас продуктов и сделав выбор, сноровисто принялась за готовку, совершенно забыв, что бросила эрхана прямо посреди лаборатории, ничего ему не объяснив. Да и на небольшую потасовку, завязавшуюся на развалинах не собранной до конца мебели, тоже никак не отреагировала — для полуэльфа и черноволосого некроманта подобный способ выяснения отношений был в порядке вещей.

Резка луковицы неплохо отвлекала от мыслей дракона, как всегда далёких от каких-либо рамок цензуры. Наворачивая пятый круг по периметру спальни, в тщетной попытке уйти от праведного гнева Рика, Кейн не скупился на ехидные комментарии. И я это говорю о тех, что были произнесены им только вслух! Думаю, если бы он озвучил всё, что услышала я в его мыслях, краснея до кончиков ушей, то на одного некроманта сегодня в Академии стало бы меньше…

— Тебе помочь? — раздалось неожиданное предложение, от которого я едва не подпрыгнула и не разлила тазик с водой для картошки, которую собралась чистить.

Увидев это, стоящий в дверном проёме Ариатар усмехнулся и, опустив сложенные на груди руки, оттолкнулся от косяка. Забрав у меня тару, поставил её на стол и, развернув стул спинкой от себя, удобно устроился на нём верхом.

Мои глаза буквально полезли на лоб от удивления, когда эрхан, закатав рукава рубашки, невозмутимо… принялся за чистку картошки!

— Что-то не так, Эльсами? — насмешливо спросил Ари, не прерывая своё занятие.

Я лишь моргнула и, отрицательно мотнув головой, стала нарезать мясо.

На несколько минут в кухне воцарилось напряжённое молчание, прерываемое стуком ножа по разделочной доске.

Картина происходящего была слишком сюрреалистичной, чтобы в неё поверить. И всё же мои глаза меня не обманывали — не кто иной, как наследник земель эрханов, один из сильнейших демонов Аранеллы, сын самой Сайтаншесской Розы сидит сейчас передо мной и… чистит картошку?!

И это притом, что в кухонные дела он не вмешивался никогда!

Мотнув головой, я попыталась отогнать диковатый образ, но он упрямо возвращался, стоило мельком посмотреть на ловкие движения пальцев эрхана. Его поведение было, по меньшей мере, странным и никак не вязалось с тем, как он вёл себя раньше. Нет, конечно, он никогда не отказывал мне в помощи, но в такой мелочи он участвовал впервые. Да ещё и по собственной инициативе. Почему же вдруг он…

Мозг пронзила неожиданная догадка. Слишком дикая, необычная, фактически неприемлемая, но вполне имеющая основание. И хотя предполагать подобное было бы преступлением с моей стороны, я не смогла удержаться от её детального рассмотрения. А сделав это, почти моментально оказалась охвачена едва ли не яростью…

Ибо по всем признакам выходило, что Ариатар взялся за чистку картошки из-за того, что чувствовал себя виноватым передо мной!

Это выходило за все возможные рамки моего понимания.

Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, я кое-как взяла себя в руки, отложила мясо, обошла стол и, не терзаясь лишними сомнениями, отобрала у не успевшего отреагировать демона недочищенную картофелину. А затем, словно не замечая его удивлённо вкинутую бровь, забрала и небольшой ножичек. Напрочь игнорируя выразительный взгляд на лице эрхана, сама принялась за дело, о которое наследнику Эштара не следовало пачкать руки. И уж тем более, исходя из таких побуждений!

— Эльсами, в чём дело?

Я так сердилась на демона, что прозвучавший у меня почти над ухом вопрос стал неприятной неожиданностью. Однако проигнорировать его мне не дали. Ариатар попросту развернул меня к себе и, взявшись пальцами за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

Спокойствие, что я увидела в них, вывело меня из себя куда больше, чем его поведение ранее.

Вместо ответа, в стол вонзился кухонный нож, попав аккурат в доску между пальцев эрхана, лежавших на краю столешницы, — я действительно была зла на него.

В том, что вчера произошло, не было ничьей вины — это было лишь неблагоприятным стечением обстоятельств, не более того. Так почему же Ариатар до сих пор терзает себя, причём гораздо сильнее, чем я?! В конце концов, не он же лежал там мёртвым, на холодных плитах в луже крови…

— Леди изволит гневаться? — иронично выгнул брови демон, переведя чуть насмешливый взгляд сапфирово-синих глаз с рукоятки слегка покачивающегося ножа на моё лицо. — И в чём же причина, позволь узнать?

Причина… О, как бы я хотела назвать эту причину! Вот так просто взять и высказать всё, что я думаю о нём самом, о его поведении и о ситуации в целом! Не скупясь на выражения, не вспоминая о собственном воспитании, о его титуле и уважении, которое…

— Она говорит, что ты — волкодлаков засранец, который слишком многое о себе возомнил, — неожиданно раздался весёлый голос, и в дверном проёме показалась лохматая черноволосая голова. Широко улыбаясь, Кейн радостно заявил то, от чего я мигом растеряла всю свою злость и едва не залилась румянцем от смущения: — Что вроде как помирать её никто не заставлял, всё получилось случайно, а ты, как припадочная девица, испытывающая всепоглощающее чувство вины, решил окопаться в дальнем углу с грязной картошкой в обнимку, готовый сделать что угодно, лишь бы получить прощение как можно скорее, а гадкая совесть, не раз ломавшая свои зубы, прекратила, наконец, тебя нежно обсасывать!

От возмущения у меня перехватило дыхание… И следующий нож полетел уже в Кейна.

Ойкнув, голова мгновенно испарилась из проёма. Тихо дзинькнув, металл вонзился в податливое дерево, а я, резко выдохнув, с силой сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. Как-то не сразу до меня начало доходить, что моя вспышка гнева была какой-то… странной.

— Так вот в чём дело? — неожиданно расхохотался Ариатар. Опираясь бедром о край стола, он сложил руки на груди и усмехнулся: — Забавный вывод, Саминэ. Несомненно, некую долю вины за произошедшее я ощущаю… Однако, несмотря на предположение нашего чешуйчатого друга, мои отношения с собственной совестью не настолько близки, чтобы даже в таком случае идти у неё на поводу.

Слова эрхана несколько охладили мой пыл. Действительно, этому мужчине стыд и муки совести были незнакомы в принципе, в чём я убеждалась не раз на собственном горьком опыте. Порой он был совершенно невыносим, особенно в тех случаях, когда не испытывал ни малейшего раскаяния за свои поступки и слова — я знала об этом, как никто другой. И сейчас, после прозвучавших заверений, я могла бы признать его правоту, но…

Объяснений его странному, по меньшей мере, поведению до сих пор так и не было. Если мук совести эрхан действительно не испытывает, тогда почему же…

— Почему? — иронично вскинув брови, задал вопрос Ариатар, видимо прочитав его на моём лице. Легко щёлкнув меня по кончику носа, он легко выдернул нож из стола и, прокрутив его в пальцах, насмешливо ответил: — Всё очень просто, Эльсами. Ужин. За возможность получить его как можно скорее я согласен почистить весь мешок лука, что лежит в дальнем углу. Знаешь, голод творит большие чудеса даже с бессовестными, чёрствыми демонами…

Хранители… так стыдно мне ещё никогда не было!

Заливаясь краской от смущения, я опустила голову и, избегая насмешливого взгляда синих глаз эрхана, неловко забрала из его рук кухонный нож. И, пряча пылающее лицо, торопливо взялась за готовку, мысленно распекая себя на все лады за своё недостойное, а главное, ужасно глупое поведение.

Как вообще подобное предположение могло возникнуть в моей голове?

Словно издеваясь надо мной, Ариатар расположился на прежнем месте, в углу за столом, развернув всё тот же стул, но уже спинкой к стене. Откинувшись на неё и заложив руки за голову, он не сводил с меня внимательного, чуть насмешливого взгляда, от которого хотелось провалиться под землю. И эрхан, прекрасно это понимая, нарочно продолжал наблюдать за моими скованными движениями, не переставая улыбаться, явно иронизируя над моим наиглупейшим предположением. Да я и сама уже понимала всю абсурдность своих мыслей, пусть они и звучали намного цензурнее того, что выдал не в меру говорливый дракон, как всегда спокойно гуляющий по моему разуму. Я всё понимала, осознавала, стыдилась и раскаивалась, и, скорее всего, по мне всё перечисленное можно было бы заметить даже невооруженным взглядом… Но кое-кому этого оказалось недостаточно.

Вот же… демон!

— Кста-а-ати… — В дверях снова показалась мордашка Кейна, но на этот раз полная уже не скрытого злорадства, а умиления, как у ребёнка, выпрашивающего серебрюшку у строгого старшего брата. — Раз вы тут со всем разобрались, не поможете ли бедному дракону, ась? А то у него лапка чего-то разболелась…

Машинально взглянув на высунутую из-за косяка руку, я невольно охнула, едва не выронив разделочный нож. С тыльной стороны ладони некроманта торчал глубоко вбитый в неё гвоздь.

Отбросив так и недорезанный кусок мяса, я бросилась к Кейну. Схватив за руку невесть почему засмущавшегося некроманта, едва не силком затащила его в кухню и, усадив на стул, принялась осматривать повреждения. И поняла, что поторопилась с решением оказать чёрному дракону необходимую помощь: при виде свежей крови у меня перехватило дыхание.

Моё недавнее странное поведение тут же стало понятным: обоняние вмиг изменилось, как и зрение, восприятие и магический фон вокруг. Моя раздражительность, откуда-то взявшаяся злость и непривычная для меня резкость стали вдруг легко объяснимыми — я просто была голодна…

На мгновение прикрыв глаза, гася вспыхнувшее в них алое марево, я потёрла лоб и, упрямо сжав зубы, стараясь не дышать, крепко ухватила гвоздь. Не обращая внимания на якобы испуганный взгляд Кейна, с силой дёрнула железный стержень, мысленно взывая к собственной решимости и самоконтролю: они мне очень понадобились, когда после избавления от инородного тела кровь из раны некроманта потекла намного интенсивнее. И, к моему вящему изумлению, внутреннего резерва не хватило даже на простое лечение — он оказался фактически пуст…

— Позволь я закончу за тебя. — Насмешливый голос с ленивыми нотками, раздавшийся совсем рядом, вывел меня из лёгкого шока, который наступил, когда я поняла, в каком состоянии сейчас нахожусь.

— А может, не надо? — жалобно округлил глазки дракон, выпятив дрожащую нижнюю губу.

— Надо, — беспощадно хмыкнул демон и, оттеснив меня от скулящего Кейна, сетовавшего на вселенскую несправедливость, гадкого эльфа и садиста-врачевателя в единственном и неповторимом крылато-хвостатом обличье, склонился над пострадавшей конечностью некроманта, сплетая пальцами тонкую паутинку исцеляющего заклинания. — Хотя, если честно, я с гораздо большим удовольствием позволил бы Рику забить ещё с десяток гвоздей… в чей-то слишком длинный язык!

— И забью! — послышался из комнаты голос полу-эльфа, полный нескрываемого гнева. — Непременно! С радостью!

— Не надо! — пискнул некромант, сжавшись на стуле.

Он забрался на него с ногами, прижимая коленки к груди, хлопая повлажневшими ресницами и умоляющим взглядом смотря на совершенно спокойного эрхана. Его нижняя губа дрожала, как и повреждённая рука, которую он, несмотря на прозвучавшую угрозу, всё-таки не решился выдернуть из стальной хватки Ариатара.

Впрочем, даже если бы я не чувствовала сейчас его настоящие эмоции, а именно — плохо скрываемое веселье и радость, что достать до самых печёнок бывшего упыря он всё-таки сумел, я и так смело могла бы сказать, что Кейн, как всегда, притворяется. Но, даже зная благодаря образовавшейся связи его шутовскую натуру лучше, чем когда-либо, я непременно пожалела бы бедного полукровку, которому снова досталось от тяжёлой руки Рика… если бы не одно но.

А именно — собственное состояние, которое стало для меня полной неожиданностью. Я ведь ещё недавно чувствовала себя практически хорошо, особой нужды в крови не испытывала, да и на опустошённый резерв не жаловалась! Однако, как оказалось, я поспешила с выводами, не удосужившись прислушаться к своему организму, который после физической смерти ещё попросту не успел хоть наполовину восстановиться!

И, как я понимала, при первом моём приходе в сознание всё было гораздо хуже, чем сейчас. Но когда я очнулась в комнате общежития, безумной жажды, ран на теле и пустующего резерва не было, а значит… кто-то успел ранее напоить меня кровью. Но кто?

Я не помнила. Данный отрезок времени оказался вычеркнутым из моей памяти: истощённое сознание не воспринимало тогда никакой информации. Мне оставалось только терзать себя догадками и надеяться, что в тот момент никто не пострадал от моей безумной жажды…

Судя по обрывкам воспоминаний, в крови испачканы были все присутствующие сейчас на кухне, включая меня. Но кто именно пострадал от моих клыков, понять не представлялось возможным, ведь на самочувствие не жаловался никто. Как никто и не собирался никоим образом посвящать меня в подробности произошедшего. Я понимала, что если и задам сейчас волнующий меня вопрос, то ответа на него не получу. Они просто не признаются.

С трудом подавив вздох, я с силой сжала пальцами переносицу. Что делать с внезапно проснувшейся жаждой, я не представляла совершенно.

Да, я обещала Ариатару сразу сказать, если возникнет подобная ситуация… но как я могла?

А что, если это его кровь я пила? Он ведь не скажет об этом, я знаю. И в итоге второй раз меньше чем за сутки потеряет много крови. Это не может пройти бесследно для его здоровья — так рисковать я не могу.

Не теперь.

Незаметно сжав кулаки, я постаралась расслабиться и, поднявшись, принялась за прерванную работу, стараясь держаться как можно непринуждённее и не выдать своего внутреннего напряжения. Одновременно прятала на задворки сознания мысли о жажде, надеясь, что Кейн, занятый стенаниями о своей «горькой судьбинушке», моих волнений не заметил. И вроде у меня это получилось, по крайней мере, дракон ничего не сказал ни вслух, ни мысленно. Он лишь отвесил поклон до земли, восторженным голоском благодаря демона за «спасение его немощных чресел» и пятясь назад к двери, ежесекундно прикладывая ладони к сердцу, естественно забыв, где конкретно оно находится.

В этот раз мне, кажется, повезло… Только как долго я смогу сопротивляться собственным инстинктам?

Уже завтра я стану опасна для окружающих. Пожалуй, оттянуть критический момент я всё-таки смогу, воспользовавшись зельями для восстановления сил и резерва, — нужно только дождаться ночи, чтобы никто не заметил моей самостоятельности в этом вопросе. А утром побегу к Милике. Думаю, она, как никто другой, сможет помочь решить мне эту проблему.

Выходить ночью из комнаты, пусть даже без мысли о выходе за территорию Академии, я не решилась бы. Слишком хорошо помнила, чем это закончилось в прошлый раз.

Ужин прошёл, на удивление, относительно спокойно и хорошо. Конечно, Рик ещё злился на чёрного дракона, который по обыкновению изображал из себя саму невинность, не забывая, впрочем, уплетать тушёное мясо и толчёную картошку и, естественно, перепачкавшись к концу ужина по самые уши. Но полуэльф быстро оттаял, получив на десерт сооружённые на скорую руку конфеты из сухофруктов, варенья и сливочной помадки. По-моему, окончательно подняли настроение ему даже не они, а тот факт, что при делёжке сладостей между ним и драконом второму досталось намного меньше. Не без помощи самого Рика, естественно.

А когда по окончании ужина довольно ухмыляющийся Ариатар в качестве наказания заставил унылого некроманта мыть всю посуду, настроение полуэльфа и вовсе взлетело до небес, и он, радостно потирая руки, ушёл мастерить кровать, шансы закончить которую хотя бы к ночи по-прежнему равнялись нулю.

Покачав головой и не обратив внимания на полный отчаяния вопль дракона, я покинула кухню вслед за Риком, оставив демона и наказанного им полукровку в одиночестве. Помогать полуэльфу я не собиралась, да и вряд ли он оценил бы подобное. Направлялась я в ванную — всё-таки перед первым учебным днём нужно привести себя в порядок.

Правда, истощённое после смерти тело вернуть в прежнее состояние без необходимой подпитки было фактически невозможно…

Спать все легли далеко за полночь, а заснули и вовсе невесть когда. Естественно, даже некоторое подобие кровати парни соорудить не смогли, так что Рику, скрипя зубами, пришлось делиться с драконом своим спальным местом. Некромант попытался было напроситься ко мне, но большая чёрная рысь с серебристыми глазами, разлёгшаяся на спинке моего кресла, тихо рыкнула и широко зевнула, продемонстрировав внушительные ряды острых зубов. Этого вполне хватило, чтобы некромант тихо ойкнул, извинился и, подхватив выделенную ему подушку, стал выбирать себе другое место для ночлега.

Беззвучно хихикнув, я высунула руку из-под одеяла и, почесав под подбородком довольного эрингуса Ариатара, который отчего-то решил охранять сегодня именно меня, устроилась поудобнее, надеясь, что ночные похождения некоторых нелюдей скоро закончатся. Кейн, кстати, пытался забраться также в кровать самого демона, и ему это даже удалось. Но как только дракон, довольный тем, что его манёвры остались якобы незамеченными, аккуратно пристроился на краю кровати эрхана, обнимая угол подушки, не касаясь при этом Ариатара, который лежал на спине, закрыв глаза, заложив руки за голову, и вроде бы уже давно спал…

Одно практически неуловимое в полумраке движение — и некромант, выпустив подушку, звучно грохнулся на пол. И вряд ли толстый ковёр хоть как-то смягчил его падение.

Недовольно ворча, Кей подобрал подушку и, сердито сопя, направился туда, куда ему указали ранее, — в кровать к Рику. Тот возмутился таким соседством, но всё-таки подвинулся. Черноволосый парень саркастично поблагодарил небеса за столь приятную компанию, но улёгся. На несколько минут воцарилась долгожданная тишина…

И снова разбилась о вспыхнувшие препирательства полуэльфа и наполовину дракона. Возились они и спорили ещё добрых полтора часа… И даже если бы жажда крови не снедала меня изнутри, под такой аккомпанемент я всё равно не смогла бы заснуть. В отличие от Ариатара — он, кажется, уже давно досматривал десятый сон.

Наконец эти двое угомонились. Но не успела я с облегчением вздохнуть, как блаженную тишину разрезал громоподобный храп дракона-некроманта. Я вполне правдоподобно схватилась за голову: на фоне раздражения из-за обострившихся чувств, ломоты в теле и напряжённых из-за голода нервов подобные звуки просто выводили из себя!

Слава богам, возникшую проблему решил полусонный Рик. Конечно, его движение было не столь незаметным и изящным… Но таким же своевременным и действенным. Второй раз за вечер Кейн с грохотом оказался на полу. И, что удивительно, его такой расклад вполне устроил! Нет, он, конечно, пытался что-то пробурчать, но прилетевшая следом подушка положила конец его стенаниям — трогательно обняв её, дракон прижал коленки к животу и, слава Хранителям, наконец-то засопел.

Я старалась дышать тихо, прислушиваясь к мерному дыханию демона. Рик по внешним признакам тоже вроде заснул, раскинувшись на кровати и свесив одну ногу. Дремал и эрингус над моей головой. А вот сон Кейна был беспокойным — некромант что-то долго ещё бормотал, не открывая глаз и иногда подёргивая левой ногой.

Но скоро затихли и эти звуки. Выждав для верности ещё немного, я осторожно поднялась с кресла и, свернув одеяло так, чтобы в темноте оно приобрело очертание спящего кого-то под ним, тенью скользнула в открытую дверь лаборатории, а затем и дальше. Нужные мне зелья находились на кухне, на дверце холодильного шкафа. Из-за быстро портящихся ингредиентов им нужен был постоянный холод, так что решение Рика не тратить на них сохраняющее заклинание пришлось сейчас весьма кстати.

Вопреки своим правилам, я не стала проверять содержимое крохотных флакончиков — вытащив пробки, быстро выпила одно за другим, выждав короткий интервал. Спрятав пустую тару, тряхнула головой, рассеивая возникший на миг перед глазами туман. Характерная горечь во рту, а следом тепло, разлившееся внутри, подсказало, что срок годности зелий действительно не вышел. И порядком истощённому вампирскому организму хоть и ненамного, но всё же стало легче.

По крайней мере, восполнившийся резерв был способен оттянуть все неприятные последствия вынужденной голодовки. Магия, как мне когда-то и говорили, творит чудеса. Жаль только, что на непродолжительное время.

Набрав в кружку воды для отвода глаз, выскользнула обратно в лабораторию. Уже почти дойдя до спальни, внутренне радуясь своим действиям, которые, как я посчитала, остались незамеченными, взялась за дверную ручку… и вздрогнула от тихого насмешливого голоса за своей спиной:

— И что же ты там делала, Эльсами?

Похоже, с недавних пор удача, как говорит Кей, определённо повернулась ко мне не тем местом…

Глава 4

Ариатар

Вздрогнув, вампирка повернулась, нарочно сдерживая свои движения, и, поймав мой насмешливый взгляд, невинно улыбнулась, пожимая плечами, пытаясь сделать вид, что мой вопрос вовсе не застал её врасплох.

Я только усмехнулся, глядя, как Эльсами протягивает руку с зажатой в ней кружкой с водой. Девушка явно пыталась показать, что вроде ничего криминального в её походе на кухню не было…

После недавней вспышки раздражительности, тщательно скрываемого алого марева своих глаз, подавления реакции при виде свежей крови, на фоне её не столь давно минувшей смерти, — кого, интересно, она пыталась обмануть?

Я поманил нахального вампирёнка пальцем, и она, пряча в глазах замешательство, медленно подошла к креслу, в котором я сидел. По мере её приближения характерный запах зелий восстановления становился ощутимее, подтверждая мои подозрения и доказывая, что моё зрение вечером, как и слух пару минут назад меня не подвели.

Она была голодна.

И мне не понадобилось даже предупреждающего ворчания якобы спящего Кейна, чтобы это понять, — я догадался о её состоянии намного раньше.

Истинным вампирам недостаточно немного крови для полного, мгновенного восстановления сразу после своей смерти — порой им не хватает даже двух или трёх взрослых человек, чтобы насытиться. Так что состояние Эльсами не стало для меня неожиданностью… Ею стала её попытка его скрыть во что бы то ни стало!

Окинув молодую вампирку медленным взглядом сверху вниз, игнорируя её лёгкую улыбку, на мгновение задержался на лице, которое выглядело расслабленным, невозмутимым, полным спокойствия и наигранного непонимания. Словно она действительно не догадывалась, чем на самом деле вызвано моё появление в лаборатории глубокой ночью.

Как я и говорил, Эльсами всегда останется верна себе. Даже после смерти. И никогда не признается, что её тревожит, особенно если это может навредить её близким.

Интересно, насколько же я близок ей, если она после всего произошедшего боялась причинить мне боль даже в ущерб себе?

— Я просил сказать мне, если ты будешь голодна, Эльсами, — резче, чем следовало, произнёс я, замечая, как вновь вздрогнула девушка после моих слов.

Бросив на меня быстрый взгляд, она попыталась было что-то возразить, но, наткнувшись на моё выражение лица, которое говорило куда яснее всяких слов, сдалась и, вздохнув, поставила кружку на низкий столик. Обняв себя за плечи, она грустно на меня посмотрела и, потерев одну босую ногу о другую, устремила взгляд в окно. Говорить о чём-либо она не хотела, и дело не в её неспособности это сделать, а в том, что сказать ей нечего: она поняла, что я догадался.

Сжав зубы, я поставил обе ноги на пол и, протянув руку, дёрнул Саминэ за запястье, привычно заставляя её сесть на мои колени. Девушка не сопротивлялась, лишь замерла, уставившись в пол, избегая смотреть в мои глаза. Чего я конечно же не позволил, взявшись за её подбородок. Погладив щёку большим пальцем, хмуро и отрывисто заметил, пытаясь сдержать охватившее меня раздражение:

— Ты обещала, Эльсами. Почему ты не сказала сразу?

Пожав плечами, всё так же не глядя в мою сторону, Эльсами закусила губу, на миг показав удлинившиеся клыки… И тогда я понял. Опять, как это ни странно, я понял, о чём думал этот маленький, глупый вампирёнок…

Она не знала, в чью шею впилась, когда пришла в себя после смерти. И боялась, что если тем несчастным стал я, то вторая за сутки потеря крови могла негативно на мне отразиться.

Ход её мыслей был так банален и в то же время так… приятен.

— Эльсами, — чуть прикрыв глаза, негромко проговорил я, пальцем гладя её подбородок, несильно надавливая и заставляя смотреть мне в глаза, — тогда я просил сказать, если тебе понадобится моя кровь. Теперь же я приказываю. Никогда. Больше. Не смей. От меня. Это скрывать. Ни при каких обстоятельствах!

Говорил я тихо, но резко, и, услышав этот тон, Саминэ попыталась отстранить лицо от моей руки, но я не дал ей этого сделать, магией заблокировав её руки: всего лишь едва уловимое, небрежное движение — и вот она не в состоянии даже пальцем пошевелить. А я лишь склонил голову набок, вскинув брови.

Интересно, что она сможет предпринять.

Я знал её вампирскую натуру куда лучше, чем она сама. И в число этих знаний входило то, что у вампирки сейчас, при таком истощении, почти не было ничего, что она могла бы мне противопоставить. Более опытный вампир на её месте, возможно, и смог бы что-то придумать, но не она. И не сейчас. Ей банально не хватало опыта и знаний, не говоря уже о силе.

И Эльсами должна была это понять.

Её упрямство могло довести её до беды. А в свете последних событий я меньше всего хотел, чтобы из-за этого своего упрямства, а тем более из-за её отношения ко мне она пострадала.

Завтра первый учебный день. Саминэ пока просто не знает, что на самом деле это такое — боевые некроманты на втором курсе обучения.

Ей предстоит ещё немало испытаний…

Кроме того, я не хотел, чтобы она чувствовала себя нехорошо. Просто не хотел.

— Будешь продолжать спорить, что тебе не нужна кровь? — негромко, но без насмешки спросил я, глядя на хмурое выражение лица девушки.

Она дёрнулась, но, поняв, что ей не освободиться, поджала губы, признавая мою правоту, но и соглашаться с моими доводами не спешила. И тогда я, откинувшись на высокую спинку кресла, предложил ей другой вариант:

— Ну хорошо. Если моя кандидатура тебя не устраивает, я могу разбудить Кейна. Думаю, он с радостью тебе поможет… когда перестанет язвить конечно же.

Саминэ аж передёрнуло от такой перспективы. А я «щедро» предложил, зная наверняка, какой будет её реакция:

— Тогда Рик? А… я забыл. Его ты не захочешь беспокоить, Эльсами. И к чему же мы пришли в итоге? Позволь мне сделать вывод за тебя… Похоже, у тебя просто нет выбора.

Сжав зубы, вампирка наклонила голову, пряча блеснувшие глаза… И в то же мгновение внутри меня что-то оборвалось.

Да, жёсткая и язвительная манера поведения была привычна как для меня, так и для неё. Но всё же на данный момент она показалась мне слишком жестокой для ранимой и уязвимой девушки, съёжившейся сейчас на моих коленях.

С каких-то пор я стал близко к сердцу воспринимать все её эмоции. Слишком близко…

— Саминэ, — тихо вздохнул я, притягивая вампирку к себе. Коснувшись губами её волос на макушке, погладил по поникшим плечам и тихо сказал то, к чему вёл с самого начала: — У тебя нет выбора, и ты знаешь это. Ни Кейн, ни Рик тебе не помогут — ты сама не позволишь. К тому же мою кровь им не заменить.

Эльсами резко вскинула голову, хмуро и недоумённо глядя на меня, а я не удержался и чуть усмехнулся, обнимая девушку за талию:

— Неужели ты не знала, Саминэ? Во мне течёт кровь Хранителей. Попробовав её один раз, ты уже не сможешь насытиться ничьей другой так же, как ей.

Шокированный выдох я прервал прикосновением пальца к её губам и покачал головой:

— Мы обязательно разберёмся с этим, Эльсами. Но даже если не будет другого выхода, я готов давать тебе свою кровь столько, сколько понадобится. Я больше не позволю тебе страдать по моей вине.

Крепко зажмурившись после моих слов, вампирка сжалась в комок… и, не выдержав, порывисто обняла за шею, прижимаясь всем телом.

Я не смог возразить на это сейчас, даже если бы захотел. Отстраниться, съязвить, посмеяться над ней — нет. Наоборот, я как можно сильнее притянул её к себе, понимая как никогда раньше, что после всего произошедшего уже не смогу поступить иначе… Да и меньше всего я хотел сдерживать себя именно в этом.

Поэтому не удивился и не поморщился, когда острые клыки оцарапали мою шею.

Но лишь оцарапали — я чувствовал её горячее дыхание на своей коже, но почему-то в последний момент Эльсами отстранилась и, едва заметно покачав головой, взяла мою руку в свои ладони. Слегка проведя пальцами по внутренней стороне запястья и ласково погладив заметную вену, она было потянулась…

Но я вырвал руку из её мягкого плена. Я понял, что это означает. О негласном вампирском кодексе я знал не понаслышке.

— Нет, Саминэ, — коротко усмехнулся я, заправляя золотистую прядь волос за её ухо, и мягко, но с нажимом пояснил: — Если ты будешь пить мою кровь, позволь мне самому решить, как это будет происходить.

В её широко распахнутых глазах читалось замешательство и немой вопрос. На который я ответил, взяв её руку в свою, поцеловав маленькую раскрытую ладошку:

— Для меня нет никаких но. Эльсами, мне плевать на кодексы и правила. То, что касается меня, предпочитаю решать я сам, и никто другой.

В какой-то миг она, прервав свой внимательный, немного напряжённый взгляд, подалась вперёд, ко мне, а я же… Не сумев сдержать порыва, потянулся к ней навстречу, но в последний момент сумел себя остановить. И лишь слегка коснулся её губ своими, словно пробуя на вкус. Желая растянуть этот миг как можно дольше и в то же время отчаянно понимая, что это невозможно, скользнул губами по её подбородку, по изгибу шеи и замер, чувствуя биение тонкой жилки. Но скрыть своё хриплое дыхание мне не удалось — я и не подозревал, что сам нуждался в этом хрупком, маленьком вампирёнке больше, чем её истощённый организм в моей крови…

— Эльсами, — мой тихий шёпот.

Миг — и её острые клыки вонзились мне в шею.

Сжать пальцами подлокотники кресла, чувствуя боль, — это всё, что я смог сделать в первые секунды. Один томительный, долгий миг ожидания, и боль сменилась теплом, разлившимся от места укуса по всему телу, проникая вглубь, до самого сердца, заставляя обнять вампирку, прижимая её к себе всё крепче, давая знать ей и понять самому, что теперь я её не отпущу.

Как бы ни было больно ей и мне, но… не отпущу.

Не позволю.

— Эльсами, — вновь тихий шепот.

Её ладони на моей груди и осознание. Горькое осознание того, что я сейчас, да и всегда, пожалуй, нуждался именно в ней, как ни в ком другом.

Интересно… а догадывалась ли она об этом сама? Вряд ли.

И говорить об этом, зная её характер, мне сейчас явно не следовало… Как и в обозримом будущем.

Лёгкое прикосновение пальцев и знакомая целительная сила пробежалась по коже, залечивая укус. А в следующее мгновение раздался шелест ткани, а следом — характерный звук разрезаемой плоти…

Саминэ рассекла кожу над ключицей серебряным ноготком, обнажив хрупкое плечо. Со свистом втянув воздух сквозь сжатые зубы, я посмотрел на алые капли, столь манящие ослабленного эрхана, понимая, что сдержаться не смогу. Да и не хочу. И, наклонившись, слизнул рубиновую влагу, почувствовав, как чуть вздрогнула Эльсами. Прижался губами к столь манящей крови на не менее манящей коже, ощущая, как тонкие пальцы скользнули в мои волосы… И окончательно понял, что всё изменилось.

Я, она, наше совместное пребывание в стенах этой комнаты Академии. Моё отношение к ней.

Ученица, подопечная, соседка… Нет.

С момента её смерти всё стало гораздо серьёзнее.

И не только я это ощущал. Пусть рана была нанесена и не мной, кровь Саминэ поведала мне гораздо больше, чем её хозяйка.

Она стала другой. Изменилась она сама, её взгляд на вещи, на окружающий мир… и на меня. Для Эльсами я стал кем-то больше, чем просто другом и наставником, близким человеком. Но насколько близким?

Увы, настолько приоткрыть завесу тайны мне было пока не дано.

Усилием воли я заставил себя отстраниться. Как бы ни хотел продлить этот момент, попробовать ещё её крови, узнать все её тайны и загадки, заходить многим дальше, как этого требовала моя эгоистичная натура, я не стал. Для хорошего толчка, достаточного для запуска регенерации на максимум, чтобы за остаток ночи организм оправился полностью от кровопотери, мне хватило и нескольких глотков. Магия Хранителей вновь изнутри покалывала вены, неспешно наполняя силой тело, и это чувство было одним из тех немногих, что вызывал вид алых капель, стекающих по алебастровой коже на хрупкую ключицу…

— В такие моменты я сам чувствую себя вампиром, — тихо хмыкнул я, залечивая порез, и, пока вампирёнок не надумала обидеться на меня, вновь привлёк её к себе.

Сопротивляться она не стала, только обняла, уткнувшись носом в мою шею. Это было новым для меня ощущением, но, как и прежде, опасности я не чувствовал. И лишь спустя несколько долгих минут произнёс, ласково перебирая мягкие пряди её волос:

— Пообещай мне одну вещь, Эльсами.

Девушка отстранилась и, вскинув голову, удивлённо посмотрела на меня. Я же, погладив пальцем её щёку, озвучил свою просьбу:

— Что бы ни случилось между нами, ты больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не покинешь пределы Академии одна. Никогда. Ты обещаешь мне это?

Девушка, ни секунды не раздумывая, серьёзно кивнула, а я, не удержавшись, коротко хмыкнул и насмешливо уточнил:

— Так же, как и с голодом? Или на этот раз ты наконец сдержишь своё слово?

Вампирка впилась в меня возмущённым взглядом так, словно пыталась прожечь во мне дыру. Однако я видел — за её праведным гневом скрывалась неловкость, о наличии которой я знал ранее. Эльсами было стыдно за попытку меня обмануть, и даже тот факт, что она таким образом заботилась обо мне, в моих глазах её не оправдывал. Разве что самую малость.

Однако сейчас моя просьба носила совсем иной характер, и потому, стерев улыбку, я, положив руки на подлокотники и не сводя с девушки пристального взгляда, уже серьёзно сказал:

— Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, Саминэ. И думаешь, что в произошедшем виноваты в равной степени мы оба. Однако, котёнок, по данному поводу у меня совершенно иное мнение.

Удивлённый взгляд я вполне мог предсказать, как и хмурое выражение лица. Но вряд ли это могло на меня как-то подействовать и снять неприятное чувство вины, поселившееся в моей груди и разъедающее изнутри.

— Я не должен был тебя отпускать, Эльсами, — глухо произнёс я, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями, — перед внутренним взором вновь встало распростёртое окровавленное тело юной вампирки. Сжав зубы, я отвернулся к окну, за которым царила беспросветная мгла, и добавил: — И не должен был пользоваться тобой…

Эльсами оборвала мою речь на полуслове, взяв моё лицо в свои ладошки, заставив повернуться обратно, и, всмотревшись в мои глаза, отрицательно покачала головой.

«Не нужно». — Я не слышал её голоса, но мог поклясться, что именно это она произнесла. И ведь она всерьёз верила в то, что думала… Она действительно не считала меня виноватым.

— Саминэ, — грустно усмехнулся я, прислонившись своим лбом к её, запустив руки в её густые волосы и прикрыв глаза. — Когда же ты перестанешь прощать меня за что бы то ни было?

Отстранившись, девушка положила ладони на мои плечи, а вокруг в воздухе вспыхнули червонным золотом руны языка эрханов.

«Никогда».

— Выучила-таки? — улыбнулся я, узнав заклинание, над которым так долго бился Рик, пытаясь усовершенствовать его, чтобы вампирка смогла бы практически полноценно общаться, не копаясь каждый раз в своих карманах в поисках блокнота и пера.

И, судя по увиденному, полукровке это удалось. Значит, его практически круглосуточное нахождение в лаборатории вместе с Аэрис носило не столь уж романтический характер, как мне показалось вначале.

Девушка кивнула, не скрывая гордости, я же, мельком взглянув в окно, заметил:

— Пора ложиться спать, Саминэ. Завтра предстоит тяжёлый день.

Эльсами едва уловимо вздохнула и предприняла было попытку подняться с моих коленей, но не успела. Оказавшись у меня на руках, она возмущённо фыркнула, а поймав мой многозначительный взгляд на её босые ступни, досадливо наморщила носик. В воздухе мелькнули руны вампирского языка:

«Нужно купить себе тапочки. Обязательно!»

— Непременно, Саминэ, — коротко хохотнул я, направляясь в спальню. — Обязательно купишь.

Девушка показательно насупилась, сложив руки на груди, а я, едва сдерживаясь от смеха, пересёк лабораторию и, ногой открыв дверь, остановился на пороге, спуская Саминэ с рук и начиная понимать, что покупка тапочек — далеко не первоочередная наша проблема. С некоторых пор, с повышением численности проживающих в этой комнате общежития, спальных мест стало отчаянно не хватать.

В кресле Эльсами, свернувшись в компактный клубок, сладко посапывал Кейн, всё так же трогательно обнимая подушку и напрочь игнорируя недоумённо-недовольного эрингуса, лежащего на спинке. Его такое соседство явно не устраивало, в отличие от самого черного дракона.

«И что теперь делать?» — вспыхнувшие руны моего родного языка разрезали на миг темноту, выхватив из неё силуэт раскинувшегося на своей кровати Рика.

Свободной оставалась только моя, фактически не оставляя нам выбора. И не скажу, что данное обстоятельство меня расстраивало.

— Идём, — шагнул я вперёд, утягивая за собой мнущуюся в нерешительности вампирку. — Их сейчас бесполезно будить. — И повернулся к Саминэ, когда она выдернула свою ладошку из моей и замерла посреди комнаты: — Что не так? Эльсами, если ты каким-то чудом разбудишь сейчас этого языкастого некроманта, мы будем обречены остаток ночи сначала слушать его стенания, потом терпеть попытки угнездиться на полу, а затем пытаться заснуть под его отнюдь не музыкальный храп. В отличие от тебя, я надеялся сегодня поспать хоть немного. Итак?

Сообразив, что выбора у неё нет, девушка подошла, остановившись в нерешительности рядом со мной, неловко переминаясь с ноги на ногу. Откинув одеяло, я сделал приглашающий жест и насмешливо поклонился:

— Дамы вперёд.

Возмущённо фыркнув, Саминэ шмыгнула в кровать и, прижавшись к стенке, привычно свернулась клубком, не взяв даже подушку. Усмехнувшись, я покачал головой, лёг рядом, расположившись с большими удобствами, машинально отмечая, как её босые ноги касаются моих. И понимая, что мне этого мало, негромко произнёс, нарочно провоцируя вампирку:

— Только не брыкайся ногами во сне, Саминэ. И, смею надеяться, что, как Кейн, ты не храпишь…

Маленький кулак, метящийся мне в живот, я успел перехватить и, насмешливо глядя на возмущённое лицо своей ученицы, заметил:

— Откуда я могу знать, какие таланты нашего любимого шизофреника передались тебе через вашу связь?

Эльсами обиженно запыхтела и попыталась отвернуться.

Коротко хохотнув, я дёрнул её на себя, заставляя лечь рядом, и со смешком сказал:

— Я шучу, Саминэ. Надо же было как-то заставить тебя лечь нормально. Скрючившись, ты, конечно, занимаешь мало места и смотришься довольно мило, но сегодня твою роль безоговорочно исполняет Кейн.

Ответом мне стал ощутимый тычок в бок. Перехватив кулачок, поднёс его к губам и поцеловал.

— Спокойной ночи, котёнок.

Девушка ещё немного повозилась для вида, но голову на моём плече пристроила. А я, в скором времени почувствовав ласковые, едва уловимые поглаживания её пальцев, понял, что готов простить обоим полукровкам их неспособность собрать даже столь простую и незатейливую мебель, как кровать. И, совсем наоборот, был вполне готов поспособствовать тому, чтобы лишнее спальное место в нашей комнате не появилось в обозримом будущем.

Оно того явно стоило.

Эльсами

Вздохнув, я ещё раз одёрнула плащ без рукавов, больше похожий на накидку, длиной до пят, без пуговиц и застёжек, который скреплялся лишь на поясе широким ремнём. В треугольном глубоком вырезе виднелась кружевная блуза изумрудно-зелёного цвета, её же рукава плотно обхватывали мои руки, а в глубоких, до бедра, разрезах накидки можно было разглядеть лосины из тонкой кожи да высокие, до колен, сапоги со шнуровкой по всей длине, на низком квадратном каблучке. Шнуровка, как и блуза, была зелёной, а плащ, сапоги и лосины — насыщенно-чёрными.

Ярко-зелёным же был и вышитый на спине цветок аконита, символизирующий ремесло некромантов. Невероятно красивый… и в той же степени ядовитый. Как и сама стихия смерти, манящая, притягательная, но, естественно, смертельно опасная.

И вроде данной профессии мой наряд соответствовал полностью… Но мне он казался чересчур вызывающим.

— Нравится? — На мои плечи уже знакомо легли тяжёлые ладони, и я против воли улыбнулась отражению эрхана в зеркале, напротив которого стояла.

Он подошёл немного сбоку, незаметно, совершенно бесшумно, однако каким-то образом я всё-таки смогла почувствовать его приближение.

Наверное, так же, как и сумела понять, проснувшись поутру, что Ариатар уже не спит. Нет, он пытался ещё некоторое время притворяться спящим, а я, естественно, его разбудить, но исключительно шутки ради. Было в этом утре что-то такое… Не знаю даже, как объяснить.

Но такое начало дня пришлось мне по душе, не смутило даже нахождение с мужчиной в одной постели.

Неуверенно кивнула в ответ, наблюдая в отражении, как демон, убрав волосы с моей шеи, застегнул на ней крохотный замочек крестика-амулета, забытого мной в ванной комнате. Благодарно улыбнувшись, я взяла с полки открытого шкафа шпильки… но тут же их лишилась. Повернувшись, пылая возмущённым взглядом, подпрыгнула пару раз, пытаясь вернуть себе своё имущество, но, увы, никакого результата не достигла — Ариатар и так был намного выше меня, а уж когда поднимал руки над головой…

Моему гневу не было предела.

— Ари, верни девочке её цацки, — шагнул из ванной в спальню дракон-некромант, который по поводу первого учебного дня решил в кои-то веки причесаться и теперь красовался зализанной шевелюрой, вызвавшей у меня невольный смешок: такая причёска ему ну никак не шла. — Чего смеёшься, противная? Я тут за сохранность её шевелюры радею, а она мою критикует! Никакой благодарности бедному мне!

— Не заслужил, видимо, — хмыкнул Рик, сидящий с книгой на коленях. Перелистывая страницы, он, мельком взглянув на меня, сказал: — Ари, в самом деле, отдай шпильки. Знаешь же, что может случиться. Свои волосы на первом курсе вспомни, и как тебе их укоротили.

«А раньше они были длиннее?»

Мой вопрос золотыми рунами повис в воздухе в прямом смысле этого слова, вызвав у меня тяжёлый вздох. Заклинание, показанное полуэльфом, я выучила в рекордно короткие сроки. Но практики для его наилучшего применения отчаянно не хватало — то и дело мои мысли выставлялись на всеобщее обозрение ещё до того, как я решала, озвучить их или нет. Иногда даже и слова Кейна, звучавшие у меня в голове, становились видны всем… За что чёрный дракон уже получил по шее от Рика энное количество раз.

Он, как и всегда, мыслил далёкими от всех цензурных рамок образами.

Жалко мне некроманта особо не было, как ни странно. Но за какой-то час контролировать его речь в моей голове, а точнее, держать её подальше от ментальной связи моего разума и заклинания я научилась.

Мне не хотелось, чтобы в первый же учебный день Кейн пал от руки своих сокурсников по моей же вине. Что-то мне подсказывало, что трупов за годы учёбы и так будет предостаточно, а потрошить ещё и хладный труп дракона и именно сегодня… настроение не то.

— Ари! — натурально выпучил глаза некромант, смешно открыв рот и тыкая в мою сторону пальцем. — Она, она… она язвит!

— И? — насмешливо вскинул брови демон, пряча усмешку, в то время как Рик скрывал улыбку за книгой, а я, задержав дыхание, изо всех сил пыталась удержать рвущийся наружу смех.

— Она надо мной издевается! — возмущённо продолжил Кейн, пылая праведным гневом. — Без стыда и зазрения совести!

— И? — всё так же невозмутимо отозвался эрхан, наблюдая, как я, проведя расчёской по волосам, начала собирать их в пучок, чтобы хоть как-то отвлечься от желания захихикать — уж слишком комично выглядел чёрный дракон в этот момент.

— Она меня обижает! — жалобно выдал Кей, растерянно хлопая длинными ресницами, даже носом шмыгнул для правдоподобности. — Труп мой препарировать хочет!

— И? — раздалось непоколебимое уже с обеих сторон.

Не выдержав, я всё-таки рассмеялась, едва не разрушив кое-как скреплённую без помощи заколок причёску. Правда, на эту картину невозможно было смотреть без смеха!

— Бяки вы… — раздался досадно-ворчливый голос. — Ну какие же вы бяки… Совести у вас нету… И стыда, и воспитания, и сочувствия! Так издеваться над бедным голодным драконом!

— Для этой цели тебя и будили уже два часа как, — хмыкнул Рик, захлопывая книгу. — Ты просыпаться не хотел! А теперь уже поздно, через пять минут нужно выходить, иначе опоздаем на занятия. Ладно мы с Ари, наш куратор мягче в этом отношении, но вам с Саминэ это ни к чему.

Мы будем учиться в разных группах?

— Да, — кивнул Ариатар, мельком взглянув на меня: вопрос был написан на моём лице. Шагнув ко мне, демон спрятал в свой карман мои шпильки, а вместо них вложил мне в руку маленькую, с мою ладонь, изящную шкатулку из светлого резного дерева. — Я не успел сказать тебе раньше, Эльсами. Позавчера я сдал все необходимые экзамены и снова зачислен на четвёртый курс. Тебе же предстоит учиться на боевого некроманта вместе с Кейном.

Вот оно как… Я задумчиво прикусила губу, машинально поглаживая тёплое дерево. Позавчера…

Значит, он сделал это, пока я была у Милики. Не могу сказать, что данное известие меня как-то ошарашило или шокировало, наоборот, я всегда задавалась вопросом, почему Ари, с его уровнем знаний, не может восстановиться и продолжить обучение там, где и должен был находиться сейчас. Но спрашивать было как-то неудобно.

А вот моя специальность стала для меня открытием.

Изначально меня хотели определить к ядоделам, которые, ко всему прочему, изучали как различные травы, так и основы некромантии. Но после обнаружения моих способностей интуита, благодаря которым я быстро усвоила все необходимые начальные знания не только стихии Смерти, но и всех остальных, Ариатар и Рик стали подбирать для меня другой факультет. К химеролагам я не хотела сама, для целителей, специализирующихся на последствиях работы некромантов, не хватало ни знаний, ни опыта. А для уровня прикладных некромантов, тех, что были скорее теоретиками, чем практиками, я, наоборот, знала слишком много. В итоге и оставались только некромаги, специализирующиеся на разведении и упокоении нежити, да боевые некроманты, название профессии которых говорило само за себя. Похоже, решающую роль в окончательном выборе моей специальности стала внезапно образовавшаяся наша с Кейном связь. Что ж, ничего против я не имела. Это был разумный выбор.

— Лапочка ты ж моя! — легко забравшись в мою голову, расплылся в улыбке услышавший последние мысли Кей и, мгновенно забыв о всех обидах, полез обниматься. Но не достиг желаемого, запнувшись о так удачно выставленную ногу эльфа-полукровки.

Обиженно хныкал чёрный дракон уже на полу, красноречиво пытаясь испачкать несуществующими соплями ковёр, но на его поведение, как всегда, мало кто обратил внимание.

— Ты не расстроена? — Пальцы демона привычно коснулись моего подбородка, слегка поглаживая, а вот взгляд сапфирово-синих глаз был непривычно серьёзным. — Нам пришлось выбрать за тебя.

Отрицательно качнув головой, улыбнулась, показывая, что всё в порядке, и, получив ответную лёгкую полуулыбку, открыла наконец шкатулку в моих руках. В ней оказались шпильки. Тонкие, изящные, несомненно дорогие, сделанные из серебра и, скорее всего, у ювелира, а не обычного мастера — на их концах цвели, словно настоящие, цветки уже знакомого мне аконита, вырезанного из… изумруда? Ари что, с ума сошёл?!

Укоризненно покачав головой, я осторожно достала одну — украшение оказалось явно облегчённым заклинанием. С одной стороны, я понимала, что стоил этот подарок непозволительно много и был не самым подходящим для такого места, как Академия некромантии, ведь в некоторых ритуалах не допускалось даже малейшее присутствие на маге посторонних металлов, способных привести к необратимым последствиям… Но с другой — воспитание не позволяло мне отказаться. Леди благородного происхождения должны носить драгоценности, а такая мелочь, как шпильки для волос, никогда не считались подарком, приняв который девушка или женщина связывала себя какими-либо обязательствами. И этот дар даже не обязывал делать ответный подарок — один из немногих ему подобных, он не нёс за собой никакой подоплёки. Как жрица Латимиры, я знала все правила этикета, всех рас и сословий, и, когда появлялась на то необходимость, нужные знания сами всплывали в моей памяти… Жаль только, что те воспоминания, которые были мне жизненно необходимы, так и продолжали ускользать от меня.

Погладив тонкий холодный металл, я коснулась потеплевших на миг камней и не смогла сдержать улыбки. Даже если бы этот подарок что-то означал, я не смогла бы его не принять. Ведь его подарил мне Ариатар…

«Кей, только попробуй сказать сейчас хоть слово, до конца недели не получишь ничего из еды!»

— Молчу-молчу, а то по шее получу! — мгновенно отозвался дракон, однако, разлёгшись на полу, подперев лицо ладонями, от комментария не удержался, интенсивно болтая ногами в воздухе: — Но всё-таки, как же это мило…

«Кей!!!»

Я почувствовала, как краснею, впервые за долгое время… Всё-таки этот дракон… невыносим!

— Чёй-то сразу невыносим? — возмущённо посмотрел на меня некромант, впрочем продолжая лениво валяться на полу. — Вполне даже очень выносим! Вот, проверь, если хочешь, — возьми и вынеси меня за дверь! Я даже сопротивляться не буду, особенно если ты донесёшь меня прямо до аудитории!

Я только возвела глаза к потолку — спорить с этим парнем было воистину бессмысленно.

Тем временем демон, пока я отвлекалась на нелюдя, с которым по странному стечению обстоятельств оказалась связана, забрал у меня подарок и сам, пока я не успела возразить, закрепил шпильками мои волосы. Я даже удивиться не успела, как шкатулка оказалась пустой, а в пучке аккуратно красовалось с десяток цветков аконита. И всё это настолько быстро и ловко у Ари получилось, что закономерно возникал вопрос: а не занимался ли он этим раньше?

Сердце неприятно кольнуло чувство ревности.

— Глупая, глупая Саминэ, — раздалось подлое хихиканье снизу, от отползающего в сторону лаборатории Кейна. — Не стоит забывать, что у Ари есть младшая сестрёнка, да…

«Кей!!!»

Если бы можно было оглушить мысленным воплем, я наверняка это сделала бы, отчаянно краснея, как варёный рак. Но это же Кей, ему мои крики были как мёртвому припарка. Он только ещё гаже захихикал, заблаговременно поднимаясь на четвереньки, чтобы дать Дёру.

Однако не успел. В лабораторию мы влетели уже знакомым всем способом. То есть кувырком!

— Саминэ! — попробовал вразумить меня вбежавший следом полуэльф. — Оставь эту языкастую пакость в покое, вы так на лекции опоздаете! Ну, Саминэ! Ари, хоть ты скажи ей!

— Саминэ, брось каку, — насмешливо выполнил просьбу эрхан, опирающийся плечом на дверной проём. Но, помолчав пару секунд, над чем-то раздумывая, многозначительно протянул: — Хотя…

Я только гаденько улыбнулась, забираясь на лежащего на полу дракона сверху, с превеликим удовольствием сжимая руки на его шее. Я не сомневалась, что в этот раз Ари меня поддержит!

— Не хочу умирать во цвете лет… — придушенно хрипел некромант, выпучив глаза и вывалив язык, пытаясь разжать мои пальцы.

Но, по правде говоря, не слишком-то он и старался. Уж я-то знаю, на что способен этот говорливый парень на самом деле!

— Тебя не спрашивают, — хмыкнул демон, отчего моя улыбка стала ещё кровожадней. — Кстати, Эльсами, коль уж вы оказались с Кейном в такой интересной позе, сделай одолжение, сними с него куртку.

— Нет! — испуганно пискнул некромант, мгновенно начиная ужом извиваться подо мной. — Куртку не дам! Она дорога мне как память!

— Занятная у тебя память, — вскинул брови Ариатар, пока я, не обращая внимания на двусмысленность фразы эрхана о позе, перехватывала руки дракона, пытаясь прижать их коленями к полу. — Потёртая. Изношенная. Дырявая. Старая и с заплатками.

— Какая есть, такую и люблю! — выдал Кей, усиленно пыхтя и пытаясь вывернуться. — Не дам! Моё!!

— Ты заставляешь меня повторяться, — негромко усмехнулся эрхан, отталкиваясь от косяка. — Тебя сегодня не спрашивают!

— Не-е-ет! — Горестный вопль дракона разнёсся по лаборатории, эхом отражаясь от стен, и я чуть не оказалась скинута с тела полукровки, который невесть отчего стал сопротивляться всерьёз.

И я его в чём-то понимала: расставаться с потрёпанной деталью гардероба он не собирался никогда, как бы мы ни убеждали его в обратном. Чем ему была так дорога эта куртка, для всех было загадкой. Конечно, это было его личным делом, но и Ариатар был прав: позволять ходить в этом ужасе, напоминающем половую тряпку, я больше не могла.

И поэтому, когда демон удерживал рвущегося и рыдающего в голос некроманта за ноги, а Рик за руки, я едва ли не с наслаждением порезала старую кожу на тонкие полоски, стараясь, однако, не повредить самого парня. Делу ещё помогло хладнокровное предупреждение Ари о том, что если Кейн не перестанет дёргаться, то лишится вдобавок потёртых штанов. Мне, конечно, нагло заявили, что я не посмею…

Однако, вопреки всему, я красноречиво срезала достаточно ветхий ремень и, кровожадно улыбаясь, опустила руку ниже. Дракон тут же испуганно ойкнул, втянул голову в плечи и затих, позволяя мне закончить начатое.

По окончании экзекуции горевать ему сильно не дали, так как после того, как остатки старой одёжки были торжественно сожжены в очаге, взамен ему была выдана другая куртка, приятно пахнущая новой кожей, чёрная и с вышитым цветком аконита на воротнике с левой стороны.

Такая же вышивка была на куртках Ари и Рика, тоже новеньких, и мне осталось только гадать, когда же эрхан успел озаботиться покупкой всех этих вещей и подарком мне в том числе. Сам он, кажется, не придавал данному факту никакого значения, однако такой поступок говорил о многом. По крайней мере, для меня.

— Сволочи, — обиженно и зло буркнул дракон, тряхнув головой, отчего длинная чёлка снова упала на лицо, а не так давно зализанные волосы снова лежали в творческом беспорядке, по виду гранича с откровенно-лохматым хаосом. — Весело вам, да?!

— Да, — переглянувшись, кивнули полуэльф и демон, не скрывая усмешки.

Я же беззвучно хихикнула. Но внеплановое веселье прервал гулкий и жутковатый звон колокола, разнёсшийся по общежитию, оповещая о начале занятий.

Мы замерли.

— Стадо упырей и волкодлаков! — ругнулся Кей и, сорвавшись с места, ринулся из лаборатории, попутно схватив меня за запястье. — Опаздываем!

Мне не предоставили даже возможности оглянуться, не то что попрощаться — пришлось бежать, чтобы не растянуться на полу. Дракон тащил меня за собой буксиром, не давая отставать, за что я ему была в какой-то степени благодарна. Опаздывать в первый день очень не хотелось.

Однако это всё-таки произошло.

Когда мы остановились у дверей аудитории на третьем этаже учебного корпуса, в коридорах уже было подозрительно и непривычно тихо. Из кабинета тоже не доносилось ни звука, но некромант, одёрнув куртку, уверенно постучал и нажал на ручку:

— Извините за опоздание. Можно войти?

Хм, а я и не знала, что он умеет быть вежливым.

«Лапа, ты просто не знаешь, кого нам тут назначили куратором! Поверь, я отца нашего демонюги вреднючего так не боюсь, как этого индивида!»

Даже так?

Невольно вспомнив одного из сильнейших эрханов Аранеллы, я невольно вздрогнула, отгоняя мурашки страха, собравшиеся было проползти по моей спине. Шайта-нар сейт Хаэл внушал ужас любому, это было неоспоримо… Но кто же может пугать нашего чёрного дракона сильнее его?

— Какие любопытные почти люди, да в нашем не почти захолустье, — раздался насмешливый ленивый баритон из-за открытой двери. — Ну заползайте, Эльрон Кейн, коль не шутите. Как опоздание отработать изволите? Желание моего самодурства? Уборка в катакомбах? Или мытьё котлов в столовой?

— А смягчающие обстоятельства? — нервно сглотнув, ответил Кей и, недолго думая, вытащил из-за своей спины вперёд меня. — Я тут новую ученицу привёл!

— Чудненько, — отозвался магистр… наверное, магистр. Скорее всего, им он и был, раз занимал место за преподавательским столом. Но его поза, а именно ноги в грязных сапогах, закинутые на стол, и тело, откинутое на спинку стула, покачивающегося на двух ножках, говорила о явно невысоком знании этикета и отсутствии какого-либо воспитания: на нас мужчина даже не посмотрел! Голова его была откинута назад, а рука прикрывала глаза. — Вот вместе мне за обедом и сбегаете.

— Ладушки! — закивал дракон, тайком с облегчением вздохнув. — Нам сесть?

— Садись, чучело чешуйчатое, — хмыкнул преподаватель и, не обратив внимания на скрежет зубов некроманта, добавил: — И эта, как её бишь там… Саминэ?

— Эльсами Та’Лих, — усмехнулся парень, расправляя плечи и проходя в аудиторию мимо меня. — Магистр Реес’хат, должно быть, не успел вам об этом рассказать.

Неожиданные перемены в поведении куратора едва не заставили меня вздрогнуть. Резко скинув ноги на пол, разворачиваясь и упираясь рукой в колено, мужчина впился в меня острым взглядом сквозь толстые линзы прямоугольных очков в тонкой роговой оправе. Осматривал он меня быстро, профессионально, наверняка подмечая каждую мелочь… Однако я себе подобное не позволила.

Не показав ни единой своей эмоции, я слегка поклонилась, выказывая своё уважение, как старшему магу, учителю и… тому, кто имел власть и силу, намного большую, чем обладали все здесь присутствующие.

Я знала этого человека. Полукровку, если точнее. Не помню, насколько близко, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство, как давно и как долго мы были знакомы, но одно я понимала точно. Я его знала.

Как и он меня. И сейчас он был совсем не тем, за кого себя выдавал.

«Друг или враг?» — послышался напряжённый вопрос, заданный странным шипящим тоном, таким, словно Кей, который уже почти занял место за пустующей партой в центральном ряду, вдруг почувствовал какую-то опасность.

Добравшись до него, я положила руку дракону на плечо, успокаивая, и, сев на соседний стул, всего на миг прикрыла глаза, чувствуя, как в голове свербят сказанные мне когда-то давно слова. Его слова.

«Не друг и не враг. Защитник».

«Так вот оно что… Любопытно!» — это уже были мысли Кейна.

Сдержать кривую улыбку не получилось, благо её проявление на моём лице мало кто заметил. Если некроманта терзало здоровое любопытство, то меня обуревали совершенно иные чувства. Я всем своим существом ощущала какой-то подвох. Что-то было неправильным в этом мужчине, что-то казалось мне из ряда вон выходящим в его облике и поведении…

Когда-то он был другим. Аккуратным, собранным, всегда сосредоточенным, спокойным и молчаливым. Я никогда не видела на нём подобной мешковатой и потёртой одежды, этих нелепых очков, а его каштановые локоны раньше были чистыми, ухоженными, лёгкими волнами касались плеч. Он всегда находился рядом с моей матерью. Всегда. Близко, но не переходил тонкую грань, помогая ей во всём, оставаясь в тени, на шаг позади неё. Он не был ей другом, он питал к ней совсем иные чувства. Он не был её врагом, он просто не мог испытывать к ней что-то подобное. Он был её защитником.

В голове вспышкой-озарением пронеслось одно-единственное имя.

Владислав.

— Магистр Владислав! — послышался негромкий, но с какими-то нудными нотками голос, принадлежащий парню в очках, сидящему за первой партой, который, сам того не зная, только что подтвердил правдивость моих воспоминаний. — При всём моём уважении к вам, разрешите напомнить, что студенты не имеют права находиться на территории Академии с оружием. Особенно если речь об учебной аудитории!

— Какая прелесть… — иронично протянул мужчина, откидываясь на спинку стула и закладывая руки с обломанными ногтями за голову. — Я уж думал, этот момент никогда не настанет. Класс, внимание! Студент Альгир только что добровольно вызвался сбегать мне за кофе. Моя благодарность, Альгир. Учтите, я люблю горячий, крепкий и со сливками!

У меня глаза расширились от удивления, пока студенты вокруг, в количестве не больше двадцати человек, торопливо гасили смешки, наблюдая, как вышеупомянутый молодой человек, ворча что-то сквозь зубы, весьма неохотно отправляется к выходу. А я смотрела на Владислава и понимала, что знаю его… и в то же время совершенно не узнаю.

Что с ним стало за это время? Где он был все эти годы? И… как он здесь оказался?

«Лап, это логично, — мысленно фыркнул сидящий рядом со мной некромант. — Если он был близок твоей матери, то знал, что вы направитесь сюда, не так ли? Он ждал её здесь, как и тебя. Осталось дело за малым — мило вам почирикать на досуге и выяснить, кто ж такой не шибко вумный на самом деле за тобой охотится. Думаю, куратор наш — не последний человек в твоей судьбе…»

И всё было бы логично в словах чёрного дракона, если бы не одно но.

Если Владислав был предан моей матери, то почему его не оказалось рядом в тот момент, когда наш особняк охватили языки чёрного пламени? Я знаю — его не было с нами в ту злополучную ночь, накануне празднования моего столетия, когда нам пришлось бежать. Его просто не было.

— Итак, нелюбимый всей моей душой класс, — тем временем как ни в чём не бывало продолжил Владислав, не жалея ни яда, ни насмешки в голосе, медленно обводя взглядом замершую после его слов аудиторию. — Как нам тут сумничали, с оружием студенты гулять по Академии не имеют права. Вопрос: в чём наш умник Альгир ошибся?

— В том, что вообще открыл рот, — хмыкнули с последней парты грубоватым низким голосом, вызвав новую волну смешков.

— Шика-а-арно, — с наслаждением протянул магистр, вновь закидывая ноги на стол. — Итак, студент Норх собирает своё грузное тело в кучу и радостно чешет мне за булочкой. Учти, наш дорогой полуорк, у меня аллергия на корицу!

Ложь…

«Уверена?» — покосился на меня дракон, прекрасно уловивший мои мысли и чувства, которые я сумела сдержать в последний момент до того, как руны золотом вспыхнули в воздухе.

Едва заметно кивнула — своим ощущениям я привыкла доверять. А вот внезапно обретённый старый-новый знакомый ни капли доверия мне не внушал.

— Итак, вернёмся к нашим баранам, — вновь обратил Владислав внимание на аудиторию, обведя её насмешливым взглядом из-под очков, едва за широкоплечим высоким и несколько тучным парнем с силой захлопнулась дверь. — Кто ещё желает куда-нибудь сбегать или идиотские вопросы на сегодня закончены?

Ответом была тишина… Настолько абсолютная, что моему чуткому уху стало слышно, как жужжит одинокая муха в дальнем углу кабинета.

Медленно взглянув на молчаливых студентов, магистр хмыкнул, на долю секунды задержав взгляд на мне, и снисходительно добавил:

— Меня ваш тупизм порой убивает. Правила нарушать вы горазды настолько, что предыдущий ваш куратор поспешно сделал ноги, уйдя на покой, тщательно лелея оставшиеся после опеки над вами свои немногочисленные нервные клетки. А как выучить Кодекс, на правила которого плевали с высокой колокольни своего некромантского самомнения, так тут лень впереди вас в двери ломится. Дамы и господа, вы — идиоты. Студентам Академии разрешено иметь на занятиях личное оружие только в том случае, если оно является ритуальным. Делайте выводы.

Если бы не так давно Ариатар не отвёл меня к Милике, если бы та не научила меня скрывать свои эмоции… я сейчас некрасиво открыла бы рот от недоумения. Как говорил Владислав, его тон, его слова — всё это выходило за рамки какой-либо культуры поведения и было непозволительно для того, кто занимал преподавательскую должность. Как его могли возвести в ранг магистра?!

Но всё это меркло по сравнению с тем, как обычно вёл себя тот Владислав, которого я когда-то знала!

«Лапуль, ты слишком хорошо воспитана. Поверь, наш борде… э-э-э, то есть гадючник облегчённого поведения о сладких и уважительных речах давно уже не грезит! Не барышни припадочные же, ну. Вот представь, что меня вдруг стало много. Ага-ага, почкованием размножился, Рик постарался. И вот много таких маленьких меня собрали вместе, сунули в одну группу и насильно заставили грызть гранит науки, запамятовав как-то, что я не бобёр. Что, уже страшно? Во-о-от! А теперь вспомни таланты нашего упыря к разрушению, отсутствие совести у нашего хвостатого кронпринца. Добавь к этому мой острый язык и склонность к шалостям мелкого, его же шило там, откуда хвост растёт. Всё это смешай и добавь к кучке моих копий с единственным, неповторимым и скромным мною во главе!»

Я невольно ужаснулась. Боги, куда я попала?!

«Цыц. Не дрожи, у самого коленки трясутся! А вообще, Владислав ещё мягконько с нами обходится, любовненько так. Нас этим уже давно не проймёшь — его обороты некоторым нашим — как тиграсу твои шпильки в нижней задней части туловища. Вроде зудит и неприятно, но ничего, жить можно… если никуда не присаживаться!»

Теперь поведение магистра стало для меня более… понятным. Кейн мог вывести из себя любого, даже сейчас я едва сдерживалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник. Что уж говорить о всегда спокойном Владе?

Хм… А имела ли я право его так называть? И почему мне кажется, что наши с ним отношения были не такими уж тёплыми, как могло показаться вначале?

Нет. Не могу об этом думать.

С того момента, как я его увидела, голову постепенно стало сжимать невидимыми тисками. Внезапно возвращающиеся воспоминания всегда приносили ощутимую боль, а уж такое их количество и подавно безжалостно било по мне, тяжестью отдаваясь в затылке. Невыносимо хотелось оказаться как можно дальше отсюда, сесть прямо на пол, распустить волосы и с силой сжать виски пальцами, хоть как-то успокоить возбуждённое сознание. Но — увы. Данное желание пока являлось неосуществимым. Единственным доступным мне средством успокоения была возможность отвлечься на что-нибудь. На что угодно, смотреть куда угодно, лишь бы не видеть мужчину, развалившегося за преподавательским столом!

Когда внезапно открылась входная дверь и в проёме показался директор Реес’хат, я украдкой с облегчением вздохнула, чувствуя, как Кей незаметно и ободряюще сжал мою руку под партой. Только он, как никто другой, мог почувствовать и понять всё то, что терзало меня.

— Доброе утро, Владислав, — сухо кивнул глава гильдии, пройдя в аудиторию. — Я не помешал?

По кабинету прошёл шепоток, но быстро смолк, стоило только куратору бросить косой взгляд на впечатлённых студентов. Не знаю, что их так удивило — для меня часто видеть директора в самых различных его настроениях было делом привычным. Правда, приходил он всегда не один…

Не озвученный вслух вопрос вырвался сам собой.

«Как там Дэни?»

«В порядке, спасибо за заботу, Саминэ». — Быстрый взгляд и знакомая мысленная речь господина Реес’хата заставила меня чуть улыбнуться. Его ответ не мог меня не порадовать, однако мы оба понимали: даже после вмешательства Сайтаншесской Розы маленький золотой дракончик всё равно уже не будет таким, как прежде.

— Скорее, вы спасли их от неминуемой трёпки, — хмыкнул магистр, скидывая ноги со стола. — Чем обязан?

«Зайди к нему после занятий. Он нуждается в тебе», — снова послышалось мне, а для всех остальных произнёс вслух:

— Ничего, у тебя ещё будет шанс продолжить. Я ненадолго. Хотел представить вам новую ученицу.

— Ещё одну? Ура! — послышался тихий радостный шёпот позади меня.

Кто-то прыснул от смеха, кто-то захихикал, а куратор в ответ на это щёлкнул пальцами, даже не глядя на говорившего:

— Кизар, к Сурину за учебниками. Скелеты не напрягать!

— Не повезло, дружище.

Звучный шлепок и сочувственный голос должен был поддержать товарища, но возымел прямо противоположный эффект, а именно невозмутимое замечание Владислава:

— Вот тебе и скелет-трудяга. Ещё живой, но можешь пользоваться по своему усмотрению. Директор, не возражаете?

— Одной нежитью больше, одной меньше, — пожал плечами золотой дракон, пряча усмешку и с иронией наблюдая за понурившимися долговязыми парнями, медленно проходящими мимо него.

Они едва успели переступить порог, как оттуда донеслось громкое и восхищённое:

— Вот это цыпочка…

Звонкий звук пощёчины оборвал фразу, не дав закончить её, меньше всего походящую на комплимент, а следом донеслось восклицание второго студента, уже гораздо более тихое и разочарованное:

— Вот это сучка…

Класс грохнул.

— В чём-то я со студентом Варингом согласен, — скривился Владислав, едва взглянув за спину директора. — Ну заходи, коли хватило наглости явиться.

— Удачи, — только и сказал золотой дракон, бросив почему-то сочувственный взгляд в мою сторону.

Развернувшись, он вышел, а в аудиторию, цокая тонкими каблучками по каменному полу, вошла…

— Лиерана… — едва слышно прошипел сидящий рядом Кей.

Мой первый учебный день был полностью испорчен, не успев даже толком начаться.

Глава 5

Эльсами

«Прости меня, засранца, я должен был это предвидеть!..» — мысленно скулил Кей, тихонько постукивая лбом о парту.

Не знаю почему, но на него появление тёмной эльфийки произвело неизгладимое впечатление, пожалуй, даже большее, чем на меня. Я же…

Когда первый шок прошёл, я вспомнила всё, чему меня учили, и, взяв себя в руки, стараясь не обращать внимания на тупую головную боль, уверенно расправила плечи.

Да, Лиерана оказалась здесь. И что?

С одной стороны, это было неожиданно, но с другой — вполне ожидаемо. Они учились вместе с Ари, она покинула Академию тогда же, когда и он. И вряд ли их практически одновременное возвращение было совпадением — оно меня почему-то даже не удивило. Интуитивно я понимала, что всё это неспроста. Однако, что бы ни задумывала эльфийка, она крупно просчиталась.

Быстрый взгляд, которым Лиерана окинула аудиторию, задержав его на мне, подтвердил мои мысли. Недовольство если ей и удалось скрыть, то далеко не сразу. И заметила это не только я. Но если мы с Кейном благоразумно промолчали, то кое-кто ещё решил озвучить наши размышления.

— Красота ненаглядная. — Окинув тело эльфийки ироничным взглядом, особо задержавшись на широком поясе с рукоятью сатара — национального оружия дроу, Владислав насмешливо подметил, закидывая ноги на край преподавательского стола: — Ариатар сейт Хаэл теперь обучается на четвёртом курсе. Сейчас побежишь переводиться али уделишь своё пристальное внимание мне, недостойному?

— Я здесь не за этим. — К её чести, эльфийка ничем не показала, что её как-то задели слова куратора, лишь слегка вздёрнула подбородок. — Я могу сесть?

— Ба-а-а, сколько гордости! — подперев подбородок кулаком, с наслаждением цокнул языком Влад и якобы разочарованно добавил: — А я-то уж понадеялся… Ладно уж, устраивай свой целлюлит, коль не шутишь.

И снова Лиерана никак не отреагировала на далеко не смешную шпильку в свой адрес. Что-что, а сохранять хладнокровие она умела прекрасно — ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она, отблагодарив магистра лёгким кивком, невозмутимо заняла место за первой партой, рядом с пустовавшим стулом студента по имени Альгир.

«Дружище Альт будет в шоке…» — тихо напомнил о себе Кейн в моей голове, который сейчас, пристроив свою на парте, украдкой наблюдал за каждым движением новой ученицы.

«Почему?» — поинтересовалась я, покосившись на него. Мне правда вдруг стало интересно.

«А он у нас от женского пола подальше держаться изволит, говорит, мол, учёба важнее и всё такое… Кстати, лап, а что такое целлюлит?» — с неподдельным любопытством поинтересовался чёрный дракон.

«Изменения в подкожно-жировом слое. Они приводят к дистрофии жировой ткани, она становится рыхлой. Появляются бугры и вмятины… — ответила я не задумываясь, но, лишь когда наткнулась на выпученные глаза некроманта, с улыбкой уточнила: — Апельсиновая корка на попе».

«А-а-а! Ясно. Ну, слушай, Владислав не прав… Оу, я действительно это сказал?! У этой дамочки с пятой точкой всё в порядке! Не, я реально это сказал?» — то ли у себя, то ли у меня спросил Кей, сверля меня ошарашенным взглядом.

Я кивнула: «Да. А что, Владислав раньше никогда не ошибался?»

«Что-то мне кажется, лапуль, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос…» — легко обойдя все мысленные преграды, внезапно странным, чужим тоном протянул дракон.

И он был прав. Владислав действительно никогда не ошибался. Не ошибся и на сей раз. А в отношении бывшей пассии Ари он просто язвил. Одно мне непонятно: почему он был столь негативно настроен в отношении к ней? Я точно знаю, что пути Влада с наследником Сайтаншесса никогда не пересекались, так что вряд ли его слова являлись местью. В чём же тогда дело?

— Напоминаю для тех, кто не в курсе, — закидывая руки за голову и лениво оглядывая притихшую аудиторию, усмехнулся Владислав, сам того не зная, подогревая интерес к моему вопросу. — Леди Лиерана де Сан у нас большая любительница интрижек с преподавателями. Так что, дорогие мои студиозы, если увидите меня с ней рядом, помните: я там не был, не привлекался и не участвовал. Вопросы?

— Есть один, — не удержав язык, негромко сказал Кейн, подняв руку. Не пожалев сарказма в голосе, он спросил, с трудом сдерживая смех: — А оно вам надо?

К его счастью, куратор шутку оценил, показав в оскале ровные белые зубы, которые никак не вязались с его расхристанным обликом:

— Вот это точно, студент Кейн! Пожалуй, от такого сомнительного счастья, как леди Лиерана, я буду держаться подальше. А то вдруг я тоже стану предметом её спора, как тут угадать. Да, эльфа?

— Моя личная жизнь — не ваше дело, магистр, — ровно ответила дроу, небрежно стряхивая несуществующие пылинки с длинных рукавов облегающей чёрной блузы. — Держитесь от меня подальше.

— Каков щелчок по носу, а? — обратился Владислав к аудитории, показывая, что столь своеобразный ответ его ни капли не задел.

Студенты понятливо захихикали… Похоже, как бы ни держала себя леди Лиерана, в словесной перепалке Владислава ей не победить.

Если честно, я мало знала о ней. Однако и того, что слышала от Рика, мне вполне хватило, чтобы понять, кто она на самом деле, бывшая избранница Ариатара.

Его я знала. Знала достаточно хорошо, чтобы понять — эрхан не заинтересовался бы первой встречной. Не обратил бы внимания на взбалмошную истеричку и даже не взглянул бы в сторону самовлюблённой поверхностной стервы.

Нет… Лиерана де Сан была не такой. Она знала себе цену… Но всё равно осталась дурой. Нельзя играть чувствами кронпринца Сайтаншесса. Это чревато последствиями!

«Вай, уже боюсь! — хихикнул Кей, но всё-таки невольное уважение промелькнуло в его голосе, и он, мысленно потирая руки в предвкушении, весело поинтересовался: — Будем мстить?»

«Зачем, Кей? Я не хочу задевать самолюбие Ари, пытаясь сделать то, с чем легко справится он сам. Однако…»

«Однако — что, мой кровожадный вампирюсик?» — навострил ушки Кей, с трудом сдерживая улыбку, — он уже наверняка понял, к чему я веду.

«Ты знаешь, почему я ушла из Академии перед своей смертью… Разве после случившегося Лиерана оставит меня в покое?» — Я иронично выгнула брови, понимая, что осознание данного факта ни капли меня не коробит. Наоборот, предчувствие будущих стычек со светловолосой эльфийкой приносило чувство глубокого удовлетворения…

Я хотела этого. Хотела вернуть ей ту боль, что она причинила эрхану, отомстить ей за то, что она с ним сделала, сполна отплатить за то, в кого она его превратила.

Но на подлую месть исподтишка я не пошла бы никогда.

— И всё-таки я тебя обожаю, лап, — расплылся в умильной улыбке дракон, легонько сжимая мою руку под партой.

И мне было приятно это слышать… ровно до того момента, когда я сообразила, что Кей произнёс это вслух!

— Ну вы только посмотрите, дамы и господа… — ядовито протянул Владислав, помахивая рукой с зажатым в ней приоткрытым журналом. — Не успели мы разобраться с одной не в меру любвеобильной особой, как вирус любовной лихорадки охватил уже двоих. Болезнь прогрессирует? Не пора ли обзавестись противоядиями?

— Прошу прощения, магистр, — резко побледнел Кейн, и я поддержала его торопливым кивком. — Не надо противоядия… Мы так больше не будем!

— Гениально… — протянул куратор, звучно захлопывая приоткрытый журнал. Небрежно отбросив его на край стола, он подался вперёд, подпёр щёку кулаком и поинтересовался: — Ну и что мне тогда с вами делать? Такие клятвенные заверения… Ну не могу же я так просто оставить их без ответа!

— Между прочим, последние исследования выявили, что любовь — это некий биологический процесс, схожий по своему действию с вирусом, — вошёл в аудиторию Альгир, аккуратно держа на вытянутых руках большую кружку с курившимся над ней дымком. Медленно шагая и внимательно глядя себя под ноги, он добавил: — Так что не думаю, что создать от него противоядие будет сложно при подробном изучении данного феномена. Если вы позволите…

— Позволяю, — кивнул Владислав, заглядывая в принесённую ему кружку. — Сейчас я радостно разрешаю тебе, студент Альгир, сбегать мне за сахаром и печеньем.

— Но я… — поднял на него несчастный взгляд парень и, близоруко прищурившись, машинальным жестом поправил сползшие очки.

Однако договорить ему магистр не дал, мстительно добавив:

— Встретишь Норха, скажи, чтобы булку ел сам, а мне пускай принесёт эклер. Возражения есть?

— Нет, — горестно ответил бедняга Альгир, понуро направляясь к выходу, провожаемый десятками сочувствующих взглядов.

Признаться, оказаться на его месте не хотелось.

— Кто ещё желает выступить без разрешения? — Куратор медленно обвёл взглядом класс, но студенты притихли, как мыши в углу, боясь даже вздохнуть лишний раз. — Чудненько! Хм… А кофе и так неплохой… Надеюсь, наш умник Альгир туда ничего не подсыпал. Кстати, класс, кто мне скажет, какой компонент устраняет токсичные пары, а также запах и цвет, характерный для большинства ядов?

Ответом ему стала тишина. Студенты торопливо оглядывались друг на друга, пожимали плечами, но правильного ответа никто из них не знал. Не знал его и Кейн, а вот у меня название вертелось в голове, и не одно. Владислав изначально неправильно задал вопрос, потому никто и не мог сейчас вспомнить столь простые ингредиенты.

Я не успела даже осознать, как правильный ответ золотом вспыхнул в воздухе:

«Листья молодой драцены и слизь мелкой болотной ворвоки».

— Какая неожиданность, — выгнул брови магистр, скидывая ноги и отставляя в сторону изящную белую фарфоровую чашку. Спустив очки на кончик носа, он с любопытством съязвил: — А подробнее, леди Та’Лих? Что из них что?

А ведь он не прищурился, как Альгир недавно, как должен был бы, сними он настоящие очки, значит… Очередная бутафория. Как и весь его нынешний облик!

Но «вслух» я, естественно, произнесла совсем другое:

«Сок сорванных листьев молодой драцены уничтожает все ядовитые пары, как в ядах, так и в других зельях, — по свойствам он выступает нейтрализатором. А слизь мелкой ворвоки уберёт характерный для большинства ядов резкий запах и насыщенный цвет».

— О как, — насмешливо хмыкнул Владислав, явно предпринимая попытку заставить меня усомниться в собственном ответе. — И с чего это у него вдруг такое любопытное свойство выискалось?

«Вот не на ту напал, коварный кураторишка! Раньше б подобный номер прошёл, но чёт кажется мне, недалёкому, что теперь так просто тебя уже не обвести вокруг пальца», — довольно хихикнул Кей.

И я впервые была с ним полностью согласна!

Я неплохо разбиралась в травах, а мерная, чёткая речь Рика, рассказывающего о некоторых ядах и их ингредиентах, крепко врезалась мне в память. Полуэльф всегда хорошо объяснял, указывал на саму суть, не отвлекаясь ни на что лишнее, — я запомнила всё, что он когда-то говорил.

«Ворвоки живут на болотах, питаясь падалью. Ворвоков орех — так называют орган, вырабатывающий слизь, способную превратить тело на любой стадии размножения в полупрозрачную, однородную субстанцию без запаха. „Орех“ часто используют в ядоделии, но изловить ворвоку и правильно извлечь желудок способен только опытный некромаг, слюна этой нежити ядовита», — спокойно пожала я плечами, ни капли не сомневаясь в своём ответе.

— О как! — повторился, вскинув брови, куратор, не спеша пригубив горячего напитка, насыщенный аромат которого разлился уже по всему кабинету. — Какие интересные познания бродят в вашей очаровательной головке, мне прям до жути интересно, откуда они там взялись?! Но это мы оставим, пожалуй, на потом. В каких ещё зельях используется ворвоков орех?

«Никаких. Слизь, выделяемая им, ядовита и превратит любое зелье в быстродействующий яд без цвета и запаха. Он слабо действует на вкус, но и одного глотка достаточно для представителя любой расы, чтобы отправить его на Грань».

— Какие чудные зверюшки, их бы запустить на недельку в общежитие, и, глядишь, преподавательский состав сразу же вздохнул бы с облегчением. Мечты-мечты… — притворно тоскливо вздохнул Владислав и как бы невзначай уточнил: — Сколько хранится слизь вне желудка?

«Без должного обращения, время полного высыхания слизи ворвока вне его желудка от одних суток до трёх дней».

— Как чудненько. Вы меня поражаете, Эльсами, — томным голосом с затаённой насмешкой произнёс магистр, пристально следя за каждым моим движением. — По-вашему, сколько нужно добавлять этой слизи? Ну так, чтобы наверняка?

«Три капли на стандартный стакан».

— Воздействие на иные расы?

«При употреблении внутрь — абсолютное. Включая троллей и орков».

— Исключения?

«Внешнее воздействие на шкуру ятугаров».

— То есть, если ворвоку посчастливится найти разлагающегося оборотня, несчастная нежить всё равно останется голодной? — сочувственно скривился Владислав, не собираясь, кажется, прекращать меня «допрашивать». — Бедная зверюшка… Впрочем, совсем без еды ей куковать сегодня не придётся. Студентка Та’Лих, коль вы столько знаете о подобной нежити уже на втором курсе, а не на четвёртом, как должно, думаю, к завтрашнему нашему занятию по ядам вы с лёгкостью добудете слизь ворвоки. Кейн вам в помощь.

— Не-е-ет, — тихо и обречённо застонал рядом чёрный дракон, стукаясь лбом о деревянную столешницу. И совсем неслышно добавил: — Садист!

— И молодую драцену конечно же, — мстительно добавил магистр Владислав, с откровенной насмешкой глядя на нас обоих. — Вопросы есть?

«Сколько?» — спокойно уточнила я, не выказав ни единой эмоции на своём лице. Слизь так слизь, хотя перспектива отправляться ночью на болото меня, как и дракона, абсолютно не прельщала.

— А чтоб этого ценного материала с лихвой хватило на всю вашу группу, — широко улыбнулся мужчина, снова закидывая руки за голову.

С задних рядов кто-то шокированно присвистнул.

Я же только кивнула — если Влад хотел этим выбить меня из колеи, то он явно обратился не по адресу. Пускай он и принадлежал к той же расе, что и Ари, магистру было ещё далеко до своего кронпринца в умении испытывать психику людей и нелюдей на прочность.

«То есть как это, к одной расе?!» — мысленный вопль изумлённого дракона-полукровки на миг меня оглушил.

С трудом сдержавшись, чтобы не помассировать виски, я скосила в его сторону глаза:

«Владислав наполовину эрхан. Неужели ты не знал?»

«Лап, его ауру не рассмотреть даже дракону, слишком умело скрыта. Твой Владислав — один из сильнейших магистров Академии, знаешь ли!» — чуть сердито прошипел Кейн.

«Не мой!»

«Лады-лады, прости, виноват, с меня магарыч. Но сам факт — упыря с два кто-то знает об истинной сущности нашего куратора, кроме директора, разумеется. Магистр вообще фигура таинственная и загадочная… Хм, то ли стукнутая, то ли сказочная…» — задумался на миг Кей.

Я беззвучно прыснула. Прозвучали эпитеты, конечно, грубовато, но в чём-то мой друг-некромант был абсолютно прав.

— Ну раз у вас такое хорошее настроение, что вас не пугает путешествие на ближайшее болото в компании студента Кейна, и только его родимого, — услышав, а точнее, увидев мою реакцию, насмешливо-ядовито вклинился в наш мысленный диалог Владислав, заодно «тонко» намекнув, что за любую постороннюю помощь нам хорошо влетит. — Не будете ли вы так любезны, леди Та’Лих, ответить на ещё один вопрос?

Пришлось кивнуть, мысленно ругая себя за то, что не смогла сдержаться. Ладно, сейчас подобная ошибка не критична, но ведь рано или поздно настанет такой момент, когда мне придётся дорого за неё расплачиваться!

— Кто был вашим учителем, Эльсами? — с любопытством спросил Владислав, выставив локти и пристроив на переплетённых пальцах подбородок.

В глазах мужчины плясали искры веселья, я их видела даже с такого расстояния.

Он знал ответ — не мог не знать. Мужчина просто хотел, чтобы я его озвучила перед всеми вообще и перед кое-кем в частности. Вопрос о том, чем же именно ему так насолила Лиерана, для меня стал почти насущным… Ведь когда в воздухе повисли золотые руны языка демонов, тёмная эльфийка не сдержалась и, обернувшись, бросила мне короткий, полный злобы и ненависти взгляд.

В первый же учебный день я стала чьим-то личным врагом.

«Боевые некроманты — этим всё сказано», — почти невозмутимо резюмировал Кей, покосившись на меня, постукивая пальцами по шершавой столешнице.

И я с этим даже не спорила… Меня волновало лишь одно: какую цель преследовал Владислав, нарочно стравливая меня и Лиерану де Сан?

«Ну, у меня есть, конечно, пара предположений на этот счёт… Но давай дождёмся конца занятия. Я тут раскину остатками мозгов на досуге и дам тебе знать. Лады, лапуль?» — сжал мою руку под партой Кейн, ободряюще улыбнувшись.

Я машинально кивнула, глядя, как имя «Ариатар сейт Хаэл» растворяется в воздухе…

С каждым днём, нет, уже с каждой минутой вопросов становилось всё больше. А находить ответы на них хотелось всё меньше.

— Ну, раз мы с этим разобрались, — довольно цокнул языком Владислав, медленно обводя взглядом притихшую аудиторию, — вернёмся к нашим баранам. Кто посмеет сегодня напиться — убью. Кто посмеет завтра прийти с похмелья — убью и сделаю зомби. А кто посмеет не прийти вообще… лично напою, не дам похмелиться и отправлю к Сурину на отработку.

Ответом ему стал грохот, раздавшийся у входа в класс, — это посыпались на пол принесённые Кизаром и его товарищем учебники. Оба долговязых парня побледнели, схватились за сердце и использовали друг друга в качестве опоры — почему-то их шокировала новость, что обильные алкогольные возлияния на сегодняшний вечер запрещены.

Магистра же их поведение только позабавило, и он, уже не назначая наказания, проводил насмешливым взглядом студентов, которые, жалобно переглядываясь, сгрудили высоченные стопки книг на преподавательский стол и заняли свои места на галёрке. А вот меня очень заинтересовало, что всё это значило, почему группе нельзя употреблять спиртное (Рик с Ариатаром частенько открывали бутыль вина к ужину), что означали таинственные переглядывания чёрного дракона с проходящими мимо сокурсниками и два оттопыренных пальца, украдкой показанные им же. После этого странного жеста, оставшегося незамеченным магистром, парни воспряли духом, хотя и попытались это скрыть.

— Полностью вас поддерживаю, магистр Владислав, — послышался занудный голос показавшегося в дверях Альгира, несущего маленькую изящную сахарницу и блюдце с печеньем. — Спиртное плохо воздействует на мозг, ухудшает внимание, память и…

— Вот честное слово, Альгир, лучше б ты иногда пил, — возвёл глаза к потолку куратор под наши дружные смешки. — Глядишь, и занудствовать перестал бы хоть на минуту… Хотя нет. Придумал. Кто нарушит сухой закон сегодня, будет привязан к стулу и приговорён к выслушиванию занудных речей впервые напившегося умника Альгира. Как тебе такой вариант, Норх? Ты у нас главный по тяжёлому похмелью, как я слышал.

— С сегодняшнего дня не пью, — буркнул вернувшийся полуорк, водружая на край преподавательского стола бумажный пакет из ближайшей кондитерской.

Судя по его мрачному лицу и по многозначительным смешкам, гуляющим по аудитории, Владислав хорошо знал слабости своих студентов.

Гулкий звон тяжёлого колокола возвестил об окончании вводного занятия, заставив на миг замереть моё сердце. Я догадывалась, что последует за этим, и потому, когда сокурсники начали торопливо покидать свои места после разрешающего жеста преподавателя, растерянно взглянула на Кейна в поисках поддержки.

Некромант расплылся в ободряющей улыбке, но тут же отвернулся, когда сквозь говор уходящих студентов раздался голос магистра:

— Кейн, не забудьте взять разрешение у директора, мне не улыбается вытаскивать ваши пожёванные тела из пасти ворот Академии. Студентка Та’Лих… задержитесь, пожалуйста.

Ну вот. Я знала, что это непременно случится. Знала, предчувствовала, догадывалась… и всё равно оказалась совершенно не готова. Я не хотела разговаривать с Владиславом. Не сейчас.

Золотые руны вспыхнули в воздухе быстрее, чем я успела об этом подумать.

«Прошу прощения, магистр Владислав, но меня ждёт директор Реес’хат. С вашего разрешения, я зайду к вам позже».

— А я не разрешаю, Эльсами, — сложил на груди руки мужчина, как только я, пройдя между рядов, оказалась недалеко от него. — Мы поговорим сейчас.

Заметив остановившуюся в дверях Лиерану, прислушивавшуюся к нашему разговору, я сделала то, на что никогда не осмелилась бы раньше. Коротко склонив голову, выказывая своё уважение, я…

Развернулась и ушла.

Я не хотела с ним говорить. И мне плевать было на последствия. Наверное, впервые в жизни я ослушалась кого-то из старших, но угрызений совести по этому поводу не испытывала совсем.

Та Саминэ, которая всех боялась, не знала, как себя вести в критической ситуации, скромная, послушная и вежливая, умерла позавчера в подвале на площади Мельхиора. И Владиславу не стоило теперь ждать от меня иных поступков. Пускай возвращается туда, где он пропадал все эти годы.

Конечно, сердце сжималось при мысли, что магистр мог бы мне помочь найти маму… Но этому эрхану я теперь доверяла не больше тех, кто пытался меня убить.

Кейн догнал меня уже далеко в коридоре. Ловко обогнув снующих вокруг некромантов, чёрный дракон повернулся ко мне лицом и, шагая сбоку от меня, спиной вперёд, покачал головой:

— Жёстко ты с ним.

Я только пожала плечами.

«Не жёстко. Я имела полное право высказаться и в ином тоне. Владислав ещё должен меня поблагодарить, что я не стала ронять его честь и авторитет в присутствии его студентов. Его репутация в Академии — ничто по сравнению с теми чувствами, которые испытывала я, осознавая, что он не защитил мою мать, как обещал когда-то».

— Это-то понятно, — пошкрябал затылок Кейн, продолжая идти по людному коридору задом наперёд, вынуждая остальных студентов огибать его, что они, ругаясь, и делали. — Твои чувства естественны и всё такое… Но, красотуля моя, допустим, сейчас мы тактично смылись, благо наш благообразный директор обеспечил нам хорошее прикрытие. Но потом как линять будем? Через форточку?

Мне пришлось снова пожать плечами — если честно, о будущем я думала меньше всего. Сегодня нам действительно повезло, но вот потом… Потом что-нибудь да придумаю. Или наберусь смелости поговорить с Владиславом — как ни крути, но он-то должен знать, от кого и почему наша семья скрывалась всё это время.

«Кстати, а почему „мы“?»

— Сами, — сократив моё имя и поставив ударение на последний слог, фыркнул Кей, складывая руки на груди. — Не думала же ты, что после всего случившегося я тебя брошу? Увы и ах, моя вампирская леди, но мы с тобой теперь прочно повязаны. И жить мне всё ещё очень хочется, знаешь ли…

«Что ж, логично. Прости, что теперь тебе придётся всюду следовать за мной, как тень».

— Да ладно… — протянул чёрный дракон, останавливаясь около лестницы: нам нужно было спуститься на этаж преподавателей. — Как говорит уважаемая тётушка Ниэль: чую левой пяткой предстоящие неприятности. У меня, конечно, не чувствительные эльфийские ножки, но лодыжки, говорят, очень даже ничего… Кхе, к чему я это, собственно? А, ну да! Лап, ну есть связь, ну и хрдыр с ней. Я даже немного рад — будет хоть с кем потрепаться время от времени. К тому же, если неприятности и будут, чует моя соблазнительная коленка, что своё удовольствие от происходящего мы ещё получим!

«Хотелось бы в это верить, Кей. Хотелось бы верить…»

— Здрасте ещё раз, директор Реес’хат! — Как только мы добрались до нужного этажа, постучавшись в дверь кабинета главы гильдии, дракон сунул нос внутрь. — Можно мы к вам заползём?

— Я ждал вас после занятий, но заходите, — раздался немного удивлённый голос золотого дракона. — Успели что-то натворить?

— Да не, — махнул рукой Кейн, проворно просачиваясь внутрь и утягивая меня за собой. — Так, по мелочи. Огребли наказание от магистра Владислава, ослушались его, получили запрет на сегодняшнее алкогольное непотребство, стали кровниками Лиеране…

— Если ты это называешь мелочами, я уже боюсь, что будет дальше, — покачал головой директор, отрываясь от шкафа, в котором в папках лежали какие-то документы.

Это всё я заметила лишь мельком, меня больше интересовала черноволосая макушка, торчавшая из-за горы книг на столе директора Реес’хата. Предчувствие меня не обмануло — в кресле действительно сидел Дэни. Я очень соскучилась по нему, но броситься к ребёнку и сжать его в объятиях не посмела: маленький дракончик спал, пристроив голову на исчёрканном кривыми линиями листе пергамента, зажав в кулачке кусочек угля.

В последнее время Рагдэн если и рисовал, то только чёрными красками…

Вздохнув, я тихонько опустилась на широкий подлокотник и, протянув руку, осторожно погладила мальчишку по вечно взлохмаченным волосам, чувствуя застрявший в горле комок: выглядел Дэни всё ещё неважно.

— Да знали бы мы сами, что дальше будет-то! — тихо хмыкнул Кей, пристроив руки за спиной. Покачиваясь с пятки на носок, он окинул просторный кабинет любопытным взглядом и, словно невзначай, добавил: — Мы тут как раз с лапой думали о том, какими кривыми зигзагами будем убегать от праведного гнева нашего куратора и как долго это продлится. Директор, может, предоставите политическое убежище, а?

— Кейн, говори яснее! — нахмурившись, одёрнул студента глава некромантов. — Что произошло? Зачем вам убегать от Владислава?

— Дык, это… — кивнул в мою сторону дракон. — Они знакомы были раньше. Но теперь она его боится и…

«Кей!!!»

— Чего? — повернулся ко мне друг и ехидно вздёрнул брови. — Я не правду говорю, что ли?

«Правду, но…»

— Владислав… — вдруг скривился мужчина, устало потирая переносицу. — Упыри и волкодлаки, я совершенно забыл ему сказать о тебе…

— То есть вы знали, кем он приходился нашей вампирской прелести? — поинтересовался Кейн, забавно щурясь куда-то в сторону угла.

На миг мне даже почудился на его месте полноценный чёрный дракон, постукивающий хвостом по полу, словно он сделал охотничью стойку на что-то очень ему приглянувшееся. Я даже моргнула пару раз. Явление исчезло, но было такое ощущение, что я действительно видела на месте Кея другого дракона!

— Не другого, — машинально взглянув сначала на меня, затем на некроманта, а потом смерив взглядом расстояние между нами, поправил директор Реес’хат. — Ты не доверяешь Владиславу. Ведь так? Почувствовав возможную угрозу, связь стала прочнее, но лишь временно. Сейчас она снова начинает истощаться… Фактор опасности подопечной… хм…

«Что вы имеете в виду?» — моментально насторожилась я, совершенно не понимая, о чём говорит мужчина. Мои пробелы в знаниях ментальной магии и связях, как оказалось, были невероятно огромны, что мне совсем не нравилось.

— Так, предположения, — вынырнув из своих мыслей, слегка улыбнулся мне директор. Убрав папки и закрыв шкаф, он подошёл к столу. Забрав у Дэни из руки уголёк, убрал его в ящик и, погладив спящего сына по голове, повернулся ко мне. — Не обращай внимания. Ещё рано утверждать что бы то ни было. Что же касается Владислава… Я знаю, кто он, Эльсами. Знаю также хорошо, как знал и твою мать. Если бы я раньше, до того, как ты вспомнила своё имя и обратилась в полноценного вампира, заметил ваше сходство, всё могло бы обернуться иначе. Самина привезла тебя в ту ночь ко мне, чтобы спрятать, а я даже не догадывался об этом. Из-за меня пострадали вы обе.

«Вы же не знали», — попыталась улыбнуться я, но вышло плохо. Если бы да кабы… Я и сама не знала, куда мы отправлялись в ту злополучную ночь.

— Никто не знал, кроме Самины. — Золотой дракон ободряюще сжал моё плечо, пока Кей, неслышно бормоча что-то себе под нос, приставными шажками пробирался к углу кабинета, то и дело останавливаясь и рассматривая потолок. — Владислав… подозревал подобный вариант, поэтому и приехал сюда после очередной бесполезной попытки вас отыскать. Двадцать лет напрасных поисков… Тебе не нужно в нём сомневаться, Эльсами.

— Помотало мужика по миру, — уважительно присвистнул Кейн и бросил через плечо, не отрывая жадного взгляда от угла, до которого почти добрался: — Я ж говорил, лапуль, что вам стоит покалякать на досуге. Наверняка у него стоящее что-то приключилось в ту ночь, когда ваш особняк сожгли.

— Несомненно, — кивнул глава всех некромантов и заглянул мне в глаза: — Я должен был тебе сказать о Владиславе, как только услышал твоё настоящее имя, но…

«Я понимаю», — мысленно вздохнула я, прекрасно осознавая, что в то время золотому дракону было далеко не до меня — ему было о ком думать и заботиться. И всё равно сей факт никак не оправдывал самого Влада!

— Ему нет нужды оправдываться, Эльсами, — покачал головой мужчина, снова сжимая моё плечо. — Он тратил на твои поиски каждую свободную минуту. Поэтому летом его не было в Академии, он вернулся только сегодня ночью. Поговори с ним.

Я отрицательно покачала головой. Безусловно, директор Сеш’ъяр был прав во всём, теперь я это видела. И всё же… я не могла себя заставить пойти к эрхану.

Я боялась услышать правду о своём прошлом.

— Саминэ, я знаю кое-что об истории твоей семьи и о твоём происхождении, — вздохнул отец Дэни, машинально погладив меня по голове. — Я не решился сказать тебе тогда, не стану рассказывать и сейчас. Владислав поведал мне далеко не всё, когда появился в Академии восемь лет назад. Думаю, тебе он расскажет больше.

«Спасибо», — поблагодарила я, поднимаясь с кресла, не зная, что сказать ещё. Дать какой-либо ответ прямо сейчас я не могла — мне нужно было подумать, подготовить себя как-то. Да и на занятия уже пора идти.

Пусть их сегодня мало и все они были вводными, теоретическими, опоздать ещё раз совершенно не хотелось. И так уже наказание получили.

— Что за наказание? — полюбопытствовал дракон, отпуская моё плечо. — Сомневаюсь, что Владислав отправил бы тебя за тридевять земель.

— Да не, отправил он ближе, — усердно пыхтя в углу, сообщил Кейн. — На болота! С вашего высочайшего благословения конечно же. Дадите?

— На кой? — вскинул брови глава гильдии, но всё же потянулся за бумагой. — За что, я уж не спрашиваю.

«Слизь ворвоки и листья драцены к завтрашнему занятию по ядам», — созналась, подцепив носком сапога стык между двух притёртых друг к другу досок на полу.

— Справитесь? — взглянул на меня дракон и, после моего уверенного кивка, оставил размашистую роспись и поставил печать на только что лично исписанном листе пергамента.

— А то как же! — радостно воскликнул подскочивший к нам Кей, сияющий, как новенький золотой слиток.

Нетерпеливо дождавшись, пока я сверну пергамент, он поклонился директору и, шустро сграбастав меня, вытолкал за дверь, не дав даже толком попрощаться со старшим драконом и поцеловать младшего.

А в углу кабинета, жалобно попискивая и покачивая голыми ветками, остался стоять жестоко ободранный куст молодой драцены…

«Кей! — возмутилась я, пытаясь вырвать руку от тащившего меня по коридору дракона. — Как ты мог оборвать драцену в кабинете директора?!»

— Как, как, — ворчливо отозвался парень, не отпуская меня и не останавливаясь ни на шаг. — Руками! Сами, моя добросердечная вампирюга… Ну давай обойдёмся без нотаций и ахов по поводу моего разложившегося морального облика, лады? Его всё равно уже не воскресить, попахивает так, что сам иногда косею. Драцена знаешь сколько стоит? А я те скажу — месячное жалованье де Арка, а то и самого директора! У тебя такие запасы золотишка есть?

«Нет, конечно», — тихо вздохнула я, понимая, что поступил чёрный дракон некрасиво, но, по сути, в чём-то даже правильно. Лично я не представляла, где мы ещё смогли бы достать нужные нам листья за столь короткий срок, да ещё в таком количестве.

— Вот и я о том же, — фыркнул некромант, ныряя в арку, за которой начиналась лестница, ведущая в общежитие. — Можно грабануть нашего эрханчика, как вариант, но на это уж ты точно не пойдёшь… Да не пыхти ты так, лап, всё я прекрасно понимаю: любовь там всякая и преданность, стыд, совесть и всё такое… Айщ!

Подзатыльник Кей получил вполне обоснованно. И честно — руки чесали отвесить ему ещё один, и на сей раз чем-нибудь потяжелее!

— Да шуткую я так, — укоризненно посмотрел на меня дракон и, виновато улыбнувшись, вновь потянул меня по ступеням. — Топай, душа моя, топай живее! Листочки эти мы назад всё равно уже не прилепим, а высыхают они, не тебе говорить, как быстро. Учти, это наш единственный шанс обойтись малой кровью — вторая драцена есть только в кабинете архимага Малаксара, а там портрет сама знаешь кого… Грабануть кабинет ректора в присутствии портрета матушки Ари… Я решительно настроен на поиски менее болезненных способов упокоения моей ещё не настолько пропащей души!

Что ж… с этим я не могу не согласиться. А раз так, то нам действительно стоит поторопиться!

— В спальню?

Как только мы оказались в нашей комнате, пустовавшей сейчас, черноволосый некромант принялся живо потрошить внутренние карманы куртки, но был сразу мной остановлен около камина:

«Нет, растущая драцена не любит прямые солнечные лучи, а сорванные листки засохнут мгновенно. Оставим её здесь».

— Как скажешь, лапуль, я в ботанике ни гу-гу, — охотно закивал Кей, продолжая горстями выгребать из-за пазухи ярко-зелёную листву с красными прожилками.

Поспешно создав клетку из нитей магии Земли, я переместила туда листики, дождалась, пока дракон вытряхнет из кармана последние, надёжно закупорила клеть по периметру и активировала основные точки на углах. Потоки магии, замкнутые в единое целое, послушно поплыли, давая драцене нужное питание, а нам столь необходимое время.

Теперь, даже если мы задержимся, с нужным нам материалом ничего не случится.

— Отлично, коллега! — Расплывшись в улыбке, парень радостно пожал мне руку. — Первое наше дело прошло успешно. Линяем в класс, пока не опоздали?

Я кивнула. Но как только мы вышли в коридор, раздался магически усиленный звук колокола… Пришлось опять бежать.

— Здрасте, можно войти? — с трудом отдышавшись, поинтересовался чёрный дракон в привычной манере, сунув голову в приоткрытую дверь. Но тут же скривился так, будто хлебнул слизи ещё не добытой нами ворвоки. — Фи… знал бы, у кого занятия, плёлся бы черепашьим шагом!

— Кейн! — Раздавшийся голос был уж слишком мне знаком, чтобы хоть как-то удивиться промелькнувшим в нём презрительным интонациям. — Я предпочту сразу выставить тебя за дверь, чем услышать ещё хоть одно слово из твоего мерзкого рта. Свободен!

— Как скажете, магистр Рай’шат, — усмехнулся довольный в глубине души дракон, собираясь уйти.

И он непременно это сделал бы, но меня подобный расклад совершенно не устраивал. Пришлось весьма некультурным образом банально впихнуть черноволосого некроманта внутрь, отчего тот едва не расстелился на полу под удивлённые взгляды нашей группы и преподавателя. Не знаю уж, что они не поделили, но вряд ли причина была достаточно веской, чтобы пропускать занятие даже у такого самовлюблённого хлыща, как Рай’шат!

Назвать его магистром у меня язык не поворачивался — после того, как он благодаря директору Реес’хату стал на некоторое время моей тренировочной куклой, а несколько занятий показали, насколько он на самом деле слаб душой и телом, всяческое уважение пропало к нему окончательно. И это не считая того, что он перешёл дорогу Ариатару и что пытался сделать лично мне.

Как жаль, что преподавать химерологию будет именно он!

Выровняв положение тела, Кей неожиданно зло посмотрел на меня. Потом, зачем-то отряхнув колени, повернулся к магистру и… расплылся в гаденькой улыбочке.

— А это ещё кто? — с толикой надменности поинтересовался светловолосый мужчина, окидывая меня цепким взглядом с головы до ног. — Новая ученица?

— Тю-у-у, магистр, неужто не признали дамочку, чья когтистая ручка не раз трепала вас на полигоне не далее как пару недель назад? — оскалился Кей, проходя мимо застывшего после его слов чёрного дракона. — Ну как же вы так, ваше высокобля… благородие! Сами же согласились побыть у Саминэ игрушкой для битья, а теперь не признаётесь… — И, устроившись за третьей партой среднего ряда, едва слышно мстительно, с детскими интонациями в голосе добавил: — Ай-я-яй, как нехорошо… Плохой магистр, плохой!

— Саминэ? — всё ещё оторопело переспросил Рай’шат, не сводя с меня удивлённого взгляда, пропустив мимо ушей произнесённое распоясавшимся сверх всякой меры студентом. — Не может быть…

— Леди Эльсами Та’Лих, если быть точнее, — послышался уже знакомый голос сидящего за первой партой Альгира. — Осмелюсь предположить, что Саминэ — это некая вариация имени, возможно, домашнее прозвище, что с древнего языка эрханов переводится как…

— Достаточно, Альгир, — холодным тоном оборвал его очнувшийся магистр. Вернувшись за преподавательский стол, он повернулся ко мне и холодно кивнул: — То, что я помогал вам тренироваться летом, не даёт вам никакого права опаздывать на занятия сейчас, студентка Та’Лих. Займите своё место.

Коротко кивнув, я села рядом с радостно скалящимся Кейном. Что происходило с ним, было непонятно — на моей памяти эти два дракона не пересекались ни разу. Откуда такая ненависть, холодная, яростная, неприкрытая и к тому же обоюдная?

Расспрашивать магистра не имело смысла, да и не пошла бы я на такое никогда. А Кей… Он просто закрылся, смотря в какую угодно сторону, только не в мою. И сколько бы я ни пыталась, достучаться до его разума не представлялось возможным, меня встречал только глухой блок и больше ничего.

Неужели некромант действительно разозлился на меня за тот поступок? Я как лучше хотела, да и ему же самому не принесёт ничего хорошего столь откровенная вражда с преподавателем, пусть даже таким, как Рай’шат.

Его поведение меня тоже удивляло. Его взгляд изменился, его тон, когда он обращался ко мне, стал совершенно другим: не было больше того презрения, ненависти, спеси и пренебрежения. Словно он больше не видел перед собой жалкую немую козявку, слабую девчонку, не способную ни на что, которой был вынужден подчиняться когда-то. Будто вдруг увидел на её месте кого-то другого…

С трудом удержавшись от того, чтобы не передёрнуть плечами, качнула головой, отгоняя от себя глупые мысли.

Вряд ли такое возможно.

Нет, я определённо не понимаю, что здесь происходит. Но одно осознаю очень ясно: эти драконы когда-нибудь сведут меня с ума.

Если вскоре окажется, что и Рай’шат знал меня раньше, то впору и вообще в петлю лезть. Моя психика такого уж точно не выдержит, и будем мы на пару с Кейном, как говорит Рик, тихими милыми шизофрениками.

«Тыц! На моё почётное звание попрошу не претендовать! — послышался возмущённый голос откуда-то издалека. Затем раздался тихий обречённый вздох, и с части сознания словно спала стена мутной пелены. — Не дают пообижаться бедненькому мне… Всего на секунду надулся, а она уже о суициде думает. Что за дела, лапуль?»

«Кей, прости. Я тебя обидела?» — обратилась я к другу, аккуратно дотронувшись до его локтя.

К моему огромному облегчению, чёрный дракон расплылся в улыбке и, с заметным трудом удержавшись от того, чтобы не потрепать меня за щёки при всём честном народе, ограничился лёгким щелчком по кончику носа:

«Ха! Обидишь меня, как же! Я сам кого хочешь обижу, потом догоню и ещё обижу… раз так несколько. Не обидела, Сами. Я всё время забываю, что ты у нас девица невинная, на всякие гадости не способная. А если что и ляпнешь, так исключительно по незнанию…»

«А чего я не знаю, Кей?» — осторожно спросила, отчаянно боясь снова обидеть некроманта.

Кейн скривился, как от зубной боли, но мотнул головой в сторону Рай’шата, лениво листающего журнал со списком студентов нашей группы — его я узнала по характерной обложке с изображением чёрной молнии, символа боевых некромантов:

«Вот этот заср… прости мою некультурную даже в мыслях речь — что-то типа моего родственника, слопай дарк его на обед! Братец, иглы степного орпуса ему в глотку, бивень торигога ему в з… Не, лапуль, давай больше не будем говорить на эту тему. Подробно рассказывать не хочу и не буду, а кратко — никаких цензурных слов не хватит! Сама этого гада белобрысого знаешь, и на что он способен. Кроме того, что он провернул с Лиеркой в адрес Ари, у меня с этим надменным магистришком собственные счёты».

«Знаю. Верю. Больше не спрашиваю», — кивнула, вновь бросая взгляд на спокойного внешне магистра. Родственники… В это верилось с трудом — не было у обоих драконов ничего общего, ни внешне, ни по характеру. Говорят, конечно, что кровь — не вода, однако явно не в этом случае. Даже природе свойственно иногда ошибаться… Брат, хм… Такого брата и врагу не пожелаешь!

Не только у Кейна были к Рай’шату претензии — пожалуй, если нам собраться всем вместе и предъявить чёрному дракону всё, что он нам задолжал… шансов выжить у него не будет никаких.

«Умничка моя!» — мысленно послал мне воздушный поцелуй некромант и, подмигнув, стал осматриваться по сторонам, словно пытаясь разыскать кого-то из студентов. А преподаватель, наоборот, наконец решил нарушить воцарившееся молчание, разом угомонив негромко переговаривающихся между собой некромантов.

Сокурсникам, кажется, был интересен предмет, обучающий некромантов возможности скрещивать между собой как живые, так и мёртвые существа. Но, к нашему общему большому сожалению, ничего полезного Рай’шат не сказал — он решил не утруждать себя такой «несерьёзной», по его мнению, вещью, как вводная лекция:

— Итак, неуважаемые мной студенты. Вводной лекции не будет, я не намерен распинаться перед вами в течение отведённого на это получаса. Не вижу смысла ходить вокруг да около, на следующем занятии перейдём сразу к практической части, по ходу изучая теорию. Мне так удобнее, для вас — продуктивнее, до кого не дойдёт сразу — ваши проблемы, разбирайтесь как хотите. Кого припрёт, возьмите учебники в библиотеке, почитайте введение. Вопросы есть?

— А что мы будем делать сейчас? — подала голос Лиерана, которая снова сидела за одной партой с Альгиром, явно не восторгающимся таким соседством.

Я перевела взгляд с неё на чёрного дракона, однако, вопреки моим ожиданиям, он скользнул по ней абсолютно равнодушным взглядом:

— А ничего. Сидим и ждём звонка. Разговаривать вполголоса допустимо, меня по пустякам не отвлекать. Ещё вопросы?

— В таком случае я могу выйти ненадолго? — вновь спросила дроу и, дождавшись кивка, покинула аудиторию, плавно покачивая бёдрами, обтянутыми длинной и до неприличия узкой юбкой из тонкой чёрной кожи с высоким разрезом, в котором виднелась блестящая кожа обтягивающих лосин. Однако, несмотря на вызывающий вид и фактически приглашающий жест, преподаватель снова на тёмную эльфийку не обратил никакого внимания…

— Соглашусь с тобой, лапуль, всё это как-то странно, — наклонившись ко мне, тихо шепнул Кей, благо негромкий говор однокурсников, больше похожий на жужжание пчелиного роя, вполне это позволял. — Будто они и незнакомы вовсе… Не, я понимаю, скорее всего, хорошую взбучку от директора получили оба, да и внушение он им явно в уши напихал… И всё-таки, чёт тут странное творится! Вот скажи, я параноик или кажется мне, будто Лиерка ему тайно глазки строит, а Рай’шатику как-то искренне начхать? Ну не показное это спокойствие, знаю я эту скотину…

Боюсь, это действительно так. Я и сама заметила всё, что описал Кей. И эти наблюдения меня, как и его, почему-то настораживали. Но почему?

— А упырь их знает, — откликнулся чёрный дракон, смотря на меня отчего-то виноватым взглядом. — Но чует моя трёхдневная щетина что-то очень интересное…

Вновь посмотрев на Лиерану, не сводящую взгляда с Рай’шата, потом на него самого, не замечающего ничего вокруг, я переглянулась с Кейном и, пожав плечами, положила ладонь на стол, тихонько постукивая серебряными ногтями по потёртой и исписанной чьей-то хулиганской рукой поверхности.

Я слишком мало знала, чтобы утверждать обратное, но… Чувствовала, что ничего хорошего из сложившейся ситуации не выйдет, и это не было предубеждением, манией преследования, накручиванием себя или чем-то другим. Нет.

Мои способности интуита меня ещё никогда не подводили, а значит…

Добра теперь не жди.

Глава 6

Эльсами

— Магистр Рай’шат, — раздалось в приоткрывшиеся двери в учебную аудиторию, и в проёме показалась рыжеволосая макушка незнакомого паренька. — Вас вызывает к себе архимаг де Арк.

— За каким упырём? — отозвался недовольный таким раскладом чёрный дракон, захлопывая книгу.

Его гораздо больше занимало чтение, чем ученики, впрочем, они, кажется, были вовсе не против такого расклада.

— А я знаю? — логично ответил паренёк и поспешил скрыться, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Сидите тихо. — Магистр бросил взгляд на группу и вышел, хотя и с заметной неохотой, провожаемый десятками любопытных взглядов.

Но едва за ним закрылась дверь, как обстановка в учебной аудитории сразу изменилась.

— Нэд! — послышался возглас откуда-то с задних рядов, больше похожий на приказ, не терпящий возражений.

Мне не удалось рассмотреть, кто именно его отдал, но со второй парты в правом ряду поднялся тощий мальчишка, кивая русой шевелюрой, торчавшей в разные стороны:

— Понял. Если что, свистну.

И тоже вышел в коридор…

И только после этого атмосфера в классе изменилась окончательно: разговоры стали громче, кто-то повставал со своих мест, а Кей так и вовсе, довольно потянувшись, в коротком прыжке уселся на стол. А на освободившийся стул мгновенно плюхнулся некромант Кизар.

— Разрешите доложить, ваше темнейшество! — занудным голосом обратился он к чёрному дракону, приложив два пальца ко лбу. — Ваша команда в полной растерянности. Солдаты деморализованы, штаб раскрыт, враги пошли в атаку! Как выходить будем из положения? Кстати, какая милая дама…

— Моя дама, — хмыкнул Кей и звучно шлёпнул парня ладонью промеж глаз. — На твои клыки не польстится, у неё свои есть!

— М-м-м, сородич?.. — задумчиво протянул Кизар, обладатель роскошных смоляных кудрей, бронзовой от загара кожи и грубоватых черт лица, которые, впрочем, не лишали своего обладателя некоторой привлекательности.

Подав свою руку, некромант завладел моей ладошкой и хотел было прикоснуться к ней губами… но тут же кубарем слетел со своего места, направленный женской ручкой с острыми аккуратными ноготками.

— Куда грабли тянешь, убожество? — вскинув тонкие брови, спросила стоящая в проходе тёмная эльфийка, на привлекательном личике которой виднелось неприкрытое недовольство. — Ты хоть знаешь, кого лапать собрался, рук не помыв?

— Чего сразу драться-то, Белис? — недоумённо спросил Кизар, сидя на полу и потирая ладонью за ухом, в мочке которого виднелась серебряная серьга-кольцо.

Бросив на меня взгляд, он рывком поднялся, разочарованно заметив:

— Я думал, она из наших.

— Из наших, да не из ваших, — усмехнулась дроу и, присев в реверансе, выглядевшем красиво и изящно несмотря на её простую одежду, уважительно склонила голову: — Прошу его простить, леди Та’Лих. Вся империя ждала вашего возвращения. Мы верили, что рано или поздно вы вновь прибудете ко двору. Я рада, что мне выпала честь обучаться вместе с вами. Белисса де Ис из Старшего Дома Кариэтерр, к вашим услугам.

«Благодарю вас, леди де Ис, — неловко улыбнулась я, позволяя рунам темноэльфийского языка расплыться в воздухе перед эльфийкой. Мне были приятны её слова… но после них возникла нехорошая тишина, заставившая почувствовать себя неловко. Пришлось как можно скорее исправить положение: — Я ценю ваши слова, но предлагаю перейти к неформальному общению, как и положено студентам Академии. Думаю, это будет более… уместно».

— Несомненно, — кивнула Белисса и улыбнулась уже более открыто и приветливо. — Рада, что ты пополнила наши ряды, Эльсами.

«Взаимно, Белис», — с улыбкой ответила я тем же.

Компромисс был достигнут.

— Ты ж моя умница, — тоже расплылся в улыбке наблюдающий за нами Кей и, повернувшись к эльфийке, решил одарить и её комплиментом: — И ты тоже!

— Засранец, — хмыкнула в ответ та, отвешивая хороший подзатыльник дракону, а затем, пока он не успел опомниться, обхватила его лицо ладонями и, наклонившись, впилась в его губы крепким поцелуем под одобрительные смешки окружающих.

И сам некромант вовсе не был против такого поворота событий, судя по его рукам, уверенно и нагло обхватившим тело эльфийки чуть пониже спины.

Сказать, что я удивилась при виде всего этого, было бы явной ложью для окружающих и самой себя.

— Тёмные эльфийки всегда славились взрывным характером, непокорностью и смелостью в собственных желаниях. Лучшая их представительница стала достойной парой нашему Тёмному властелину, не так ли? — раздался совсем рядом уже слышанный мной голос, на звуки которого я мгновенно обернулась. На край парты, за которой я сидела, плавно опустился молодой некромант с длинными, иссиня-чёрными волосами, разделёнными на прямой пробор. Его кошачьи зелёные глаза смотрели с лёгким прищуром, тонкие губы скрывали усмешку, а во всех его движениях прослеживалась некая грациозность, тягучесть, что ли… Особенно когда он склонился и отточенным жестом на мгновение поднёс мою руку к своим губам. — Ардан Теверелис, леди Та’Лих. Рад знакомству.

— Нет, ты слышал? — прекратив к тому моменту целоваться, встала эльфийка сбоку от Кейна, совершенно дружеским жестом положив ему согнутую руку на плечо, и, опираясь на него, хмыкнула: — Этот хвостатый снова нас сватает. Набить его усатую морду, что ли…

— Скромность, Белис, — мягко усмехнулся в ответ некромант, все повадки которого наталкивали меня на одну-единственную мысль: передо мной был аронт, оборотень, причём благородных кровей. — В девушках я больше всего ценю скромность.

— У-у-у, без вариантов! — фальшиво-расстроенно махнула рукой эльфийка, и в раскосых серо-голубых глазах её заплясали смешинки. — Не судьба, Ард, не быть нам с тобой. Я в печали. А ты?

— Умираю от ревности и жажду спасти тебя из объятий Гекаты, — приложив руку к сердцу и склоняя голову, насмешливо отозвался аронт. — Позволишь?

— Позволяю, — великодушно махнула рукой дроу под смешки окруживших нас со всех сторон некромантов.

Похоже, для них подобное зрелище было уже давно не диковинкой. Да и что тут удивительного? Они же целый год проучились все вместе…

Мне же оставалось надеяться, что я смогу хоть со временем, но всё же влиться в этот разношёрстный, но всё-таки дружный студенческий коллектив.

«Не сомневайся, лап», — послал мне волну одобрения дракон и вслух добавил:

— Если я Тёмный властелин, как эти совершенно незнакомые мне нелюди предпочитают мою скромную тушку величать, то Лис у нас Серый кардинал, ни больше ни меньше.

— Почту за честь, ваша Тёмность, — величественно и серьёзно кивнул Ардан, но в уголках его губ я легко заметила усмешку.

Похоже, этому аронту чувства юмора было не занимать и ему не чужды были разного рода авантюры, однако, как я подозреваю, далеко не все входили в близкий круг его общения. Уверена, он всегда держался с достоинством, сохраняя дистанцию, как и положено истинному аристократу.

Наверное, в каком-то смысле он действительно являлся серым кардиналом группы боевых некромантов второго года обучения. Кейн — негласный лидер, Белисса — боец… Кто же ещё входит в эту команду?

— Так что там с нашими планами, Темнейшество? — сложив руки на груди и опираясь на парту соседнего ряда, напомнил Кизар. — Как будем нарушать запрет Владислава? Он же все наши тайные места вскроет на раз! Мне не хочется видеть разгневанное лицо куратора аккурат посреди пьянки в честь начала учебного года…

Так вот что означали все слова Влада! Логично же, что однокурсники хотели отметить данное событие… Но почему преподаватели были против? Все, кто здесь собрался, явно достигли своего совершеннолетия — даже по внешности они выглядели лет на двадцать — двадцать пять по человеческим меркам. А зная некоторые особенности большинства рас, я могла смело прибавлять ещё сотню-другую лет каждому из присутствующих! Возможно, Кодексом подобное не разрешалось, но неужели в честь начала обучения нельзя сделать исключение для студентов?

— Действительно. Он испортит нам всё веселье, — поддержала его хорошенькая девушка маленького роста с копной невероятно густых белокурых волос до плеч.

Круглое личико, аккуратный носик и глубокие карие глаза, вместе с россыпью веснушек делали её облик невероятно женственным и милым, наверняка вызывая у мужчин желание оберегать её. Я всегда считала себя достаточно миниатюрной, но по сравнению с ней теперь казалась высокой и нескладной.

Присев на край парты, что подпирал Кизар, девушка обняла его привычным жестом. Некромант же в ответ повернулся и, положив свою ладонь поверх её руки, склонился и с нежностью потёрся носом о кончик носа белокурой магини. Улыбнувшись, она ответила ему тем же…

И мне многое стало понятно. Происходящее между Белиссой и Кейном было дружеской игрой, с чётко установленными рамками и границами, без какой-либо романтической подоплёки, в то время как чувства Кизара и миниатюрной блондинки были самыми настоящими. Они любили друг друга искренне, нежно и трепетно. А вот отношения эльфийки и дракона напоминали лишь развлечение как для них самих, так и для широкой публики.

— Не-а, — довольно улыбнулся Кей, болтая ногами в воздухе. — Как донесла разведка, всё лето нашего зловредного куратора не было в родных пенатах — Влад путешествовал по миру, опыта набирался да мудрости житейской, так сказать… Недосуг ему было места наших тайных сборищ раскрывать.

— А директору и вовсе всё равно, — слегка прищурившись, кивнула белокурая девушка так, словно действительно знала, что на самом деле происходило с золотым драконом. — Его эмоциональный фон постоянно выбивал меня из колеи.

— Аяна права, — прищёлкнула пальцами дроу. — От Реес’хата шугались все. Вряд ли что-то изменилось… Кто у нас там тогда остаётся из опасных? Де Арк? Он мог вскрыть наши тайники?

— Ха! — воскликнул долговязый парень, перескакивая со своего стула на стоящую впереди парту, как раз напротив чёрного дракона. Судя по характерному миндалевидному разрезу глаз, тёмным волосам и заострённым ушам, в его не такой уж далёкой родне отметился кто-то из лунных эльфов. — Ночью я всё проверил: тайники не то что не пострадали, их даже никто не обнаружил! Кроме одного, в склепе пятого полигона. Какая-то сволочь его вскрыла и осушила, представляете? Все три бутыли гномьей медовухи… И следов же, хрдыр, не найдёшь…

— Да это, как бы… — с тенью смущения почесал затылок Кейн. — Да возмещу я эти бутылки. Чего сразу сволочь-то?

— В одиночку пьёшь, Темнейший? — иронично выгнул бровь Ардан, складывая руки на груди. — Нехорошо…

— Это ты сейчас намекаешь, что я алкоголик? — оскорбился до глубины души мой друг. — Да если б тебя так же, без суда и следствия, посреди ночи припахали разгребать последствия творений двух сильнейших некромантов нашего времени… Ты б там не три бутылки медовухи, всю заначку с тролльим самогоном выхлюпал, один и без закуски, занюхивая даже не рукавом, а старым грязным носком с оторванной ноги разложившегося трупа!

— Фу-у-у-у… — синхронно протянула вся женская часть группы, практически одинаково скривившись.

Я тоже не стала исключением, уж слишком красочная картинка предстала перед глазами. На какой-то миг даже почувствовался отчётливый запах тлена…

Не выдержав, Белис отвесила Кейну очередной подзатыльник, на пару секунд опередив меня.

— Айщ… — привычно потёр тот голову, раздосадованно глядя то на меня, то на эльфийку. — Уже спелись, да? Бяки!

— Главное, чтобы не спились, — послышался ворчливый голос Норха, и весь класс залился смехом.

Я улыбнулась — эти нелюди мне нравились всё больше и больше… И вроде бы всё было хорошо, но некоторая напряжённость всё равно чувствовалась. И тому была причина: вокруг Кейна собрался далеко не весь коллектив.

Всего на занятии присутствовало около двадцати «человек», среди них были и те, кто одаривал остальных далеко не ласковым взглядом. А именно близнецы с багровыми волосами, занимающие последнюю парту, — иритари. В их глазах читалась надменность, пренебрежение и что-то ещё, пока не поддающееся расшифровке.

Кроме них в общем собрании не участвовал Альгир, полуорк и тёмный эльф, смотревший по сторонам с абсолютным равнодушием. Ещё один некромант, с тонкими кудрями на золотистых волосах и прищуром тёмных глаз, характерным для расы ятугаров, держался немного в стороне, но всё же внимательно вслушивался в общий разговор.

— Всё это, конечно, прекрасно, о Тёмный властелин наших бутылок, — первым вернулся к теме Кизар, пальцами поглаживая ладонь Аяны. — Но где всё-таки пить-то будем?

— Хм… — задумчиво пошкрябал затылок чёрный дракон. — А что, если…

Договорить он не успел — в распахнувшуюся дверь лохматым ураганом влетел паренёк, названный Нэдом:

— Ребя-а-а-ата… Я такое узнал, такое!

— Рай’шат вздёрнулся на собственных подштанниках? — с нескрываемой надеждой подался вперёд Кей.

— Лиерану сожрал подвальный упырь? — иронично вскинула брови Белисса.

— В кабинете Владислава тоже повесили портрет Чёрной Розы Сайтаншесса? — довольно потёр руки брюнет, в котором я опознала лунного эльфа.

— Экзамены отменили? — негромко спросила Аяна.

— Да нет же! — едва не захныкал от негодования парень. — Лиерана и магистр… они там… они… — Торопливо оглянувшись на дверь, он жалобно посмотрел на Кейна: — Хрдыр, не успею!

— Встреча через час во втором тайнике, узкий круг, — мигом сориентировавшись в ситуации, на удивление серьёзно отдал распоряжение чёрный дракон, соскакивая с парты. — Кто сегодня в загул, киньте мысленный клич Аяне после обеда. Нэд в спячку, остальные… КЫШ ПОД ВЕНИК!

Не знаю как, но почему-то все сразу его поняли. Нэд упал спиной на сиденье стула первой парты, пристроив голову на коленях шмыгнувшей на соседнее место Аяне. Кизар вдруг оказался сидящим прямо на полу в проходе, плюхнувшийся рядом с ним эльф сноровисто доставал из кармана замусоленную колоду карт, а я как-то незаметно очутилась рядом со стеной в компании Ардана, держащего меня за руку с явным намерением ещё раз её поцеловать. Кейна же Белисса расстелила прямо на нашей парте, удобно устроившись на нём сверху. Остальные быстро отхлынули, разбившись на группки, невозмутимо что-то между собой обсуждая…

Именно в таком виде и застал нас влетевший в аудиторию магистр Рай’шат.

— Что за… — Остановившись так резко, будто налетел на невидимую стену, чёрный дракон обвёл взглядом недоумённо уставившихся на него студентов, силясь понять происходящее. Несколько секунд у него ушло на попытку собраться с мыслями, результатом которых стал гневный вопрос и сузившиеся от ярости глаза: — Кто сейчас был в коридоре?! Ке-е-е-ейн!

Но тот не ответил, полностью поглощённый «разговором» тет-а-тет с Белиссой.

— Кейн!!! — что есть мочи рявкнул магистр, да так, что все подпрыгнули, и вышеупомянутый некромант в том числе… вместе с эльфийкой, которая весьма «удачно» заехала ему локтем в солнечное сплетение.

— У-у-у-й! — взвыл мой друг, закашлявшись, пока дроу, невинно улыбаясь, поднималась с него. — Какие страсти… Но я как бы не любитель жёстких игр, знаете ли!

— Да мне глубоко плевать, в какие игры, где и с кем ты играешь! — повторно рявкнул Рай’шат, выходя из себя. — Ты подслушивал в коридоре?!

— Подслушивал, — охотно кивнул дракон, с наглой улыбкой притягивая к себе усмехающуюся Белис. — Слушал во все свои многочисленные ухи, как под этой тонкой рубашечкой соблазнительно бьётся взволнованное сердечко… А чё?

Махнув на него рукой, чёрный дракон окинул неприятным взглядом студентов, проявляющих редкое единодушие в непонимании причины гнева своего преподавателя… и остановил свой взгляд на мне.

Точнее, не только на мне.

— Ардан?

— Был рад нашему общению, леди Та’Лих. — Склонившись, аронт поцеловал-таки мою руку и насмешливо добавил: — Прошу меня извинить, но кажется, магистр Рай’шат не настолько одобряет телесные контакты в стенах Академии, как об этом рассказывали. Моё почтение.

Скрипнув зубами в ответ на завуалированную колкость Теверелиса, светловолосый мужчина вновь огляделся, выискивая новую жертву, и, найдя её, громко рыкнул:

— Нэдар!!!

— А?!

Следом за громким стуком рухнувшего на пол тела послышалась возня, и из-за парты выглянул куда более потрёпанный и взлохмаченный, чем раньше, некромант по имени Нэд. Я с трудом сдержала изумление, глядя на его помятое лицо, припухшие веки, щурившиеся от яркого света глаза и явную сонливость во взгляде. Вдобавок руки парня, державшегося за парту, здорово тряслись, будто он действительно спал некоторое время в весьма неудобной позе. И всё вместе это смотрелось настолько натурально и естественно, что, не увидев лично, как пару минут назад он ворвался в аудиторию бодрствуя и в сильном волнении, я поверила бы, что всё это время Нэд сладко спал на коленях Аяны!

— Ты… — злобно прошипел магистр, буравя зевающего некроманта взглядом. — Где ты был?

— Я? — С удовольствием потягиваясь, Нэд широко зевнул и мечтательно протянул: — Дома… Пирожки бабушкины ел… С капустой и мясом…

Рай’шат сплюнул. Тоже вполне натурально… прямо на пол.

— А что случилось, магистр? — спокойным тихим голосом спросила Аяна, робко поглядывая на рассерженного дракона. — Кто там был, в коридоре? Отсюда никто не выходил, мы бы увидели…

— Это правда, Аяна? — повернулся к ней светловолосый мужчина, чей пыл, кажется, как-то внезапно охладел на пару градусов. — Ты уверена, что аудиторию никто не покидал?

— Ну да, — смутившись от такого внимания, застенчиво кивнула девушка. — Я вам сказала бы…

— Ладно. — Рай’шат потёр бровь. — Вдруг и правда показалось…

Раздавшийся гулкий звук колокола с башни стал финальной точкой. Не глядя на наблюдающих за драконом студентов, он махнул рукой, направляясь к своему столу:

— Больше не задерживаю. Свободны.

Пытаясь сохранить невозмутимость на лице, я последовала за многозначительно усмехающимся Кейном. Как некромантам удалось всё это провернуть, для меня осталось загадкой, а друг ответить на мои мысленные вопросы вовсе не спешил, ленивыми шагами покидая гудящую аудиторию.

Моего терпения хватило ровно до конца коридора. Не выдержав, я обогнала чёрного дракона и, остановившись перед ним, требовательно дёрнула его за рукав чёрной куртки.

— Четой? — с плохо скрываемой улыбкой посмотрел на меня Кей. — Чего хочу?

Я невольно насупилась, но, вспомнив, с кем имею дело, прищурила глаза, намекая на некие неприятности для владельца отдельно взятой шкуры представителя чешуйчатой братии. Это, как ни странно, подействовало тут же.

— Шкурку не тронь, она у меня хоть и единственная, но неповторимая, иных в гардеробе не держим! Любопытство слопало тебя, да, лапуль?

«Сожрало с потрохами! — согласно кивнула я, впиваясь в улыбающегося от уха до уха некроманта. — Кей, не томи, пожалуйста! Почему Рай’шат так легко поверил Аяне?»

Прежде чем ответить, парень торопливо огляделся, словно выискивал кого-то в толпе снующих вокруг студентов. Не заметив никого подозрительного, а может, просто не подав виду, потянул меня за руку в сторону лестницы:

— Идём. Здесь много лишних ушей.

Я кивнула, следуя за ним, стараясь не удивляться, глядя, по каким закоулкам Академии ведёт меня друг. Уже через пару минут я перестала понимать, где я вообще нахожусь: вроде бы мы только что шли в сторону нашей комнаты в общежитии, затем оказались совершенно в незнакомом мне коридоре учебного корпуса, потом свернули в сразу не замеченный мной проход в стене, завернули за угол и очутились в тупике. Но и на этом потрясения не закончились: едва подошли к единственному пыльному окну, Кей уверенно распахнул единственную створку и… выпрыгнул.

Я перевела недоумённый взгляд с пола, давно не знавшего мокрой тряпки, на мутное, треснувшее стекло рассохшегося от старости окна. Отразившаяся в нём девушка была в таком же изумлении!

Но мне же сейчас не показалось, правда?

«Я тут, Эльсами!» — раздалось мысленное подлое хихиканье. Как мне показалось, источник его находился где-то внизу, но едва я наполовину свесилась с подоконника на улицу и оглядела обычный, в меру захламлённый переулок, во мне поселились здоровые сомнения.

— Да тут я, — прыснул высунувшийся из окна этажом ниже Кей. — Тебя ловить, душа моя, али сама справишься?

Не доверять чёрному дракону у меня не было причин, но и прыгать в неизвестность было страшновато. Упрямо сжав зубы, заглушая неприятное чувство, я уверенно села полубоком на частично раскрошившийся в нескольких местах каменный подоконник, свесив ноги на улицу. Взглядом смерила расстояние и спрыгнула, цепляясь пальцами за выступающий под окном карниз. Угол я выбрала правильный, да и оттолкнулась с нужной силой и вовремя — развернувшись, тело само по инерции влетело ногами вперёд… Нет, не в окно, как я думала. А в стену!

Не привыкшая к таким фокусам, я малодушно зажмурилась, совершенно забыв о необходимости дальнейшего приземления. Хвала Хранителям, на сей раз мне повезло куда больше — обошлось без встречи с полом, вместо него я плюхнулась на удачно подставленные руки Кейна.

— Поймал! — сияя, как новый медяк, гордо сообщил мне дракон, бережно удерживая меня на весу.

Он был прямо-таки горд собой и своим подвигом. А вот я бы на его месте не очень-то торопилась с проявлением позитивных эмоций…

— Айщ, — вполне заслуженно получив по загривку, скривился черноволосый некромант, аккуратно ставя меня на пол. — Ну забыл предупредить, прости, лапуль!

Забыл он, как же… Опять меня проверял, поганец!

— Виноват, не каюсь, может быть, исправлюсь, — обезоруживающе улыбнулся Кей, пряча руки за спину. Шаркнув ногой по натёртому от частых приземлений полу, он мотнул головой в сторону стены: — Тут иллюзия, Сами. Нэд постарался.

И действительно, с этой стороны было окно, такое же, как этажом выше! Только тупик выглядел странно: полированные кирпичики пола чем дальше уходили от оконного проёма, тем больше были повреждены. Кое-где треснутые, раскрошившиеся, разбитые, а где-то и вовсе… расплавленные?

— Этот этаж когда-то давно занимали ядоделы, а ещё два нижних забросили упырь знает когда, — пустился в пояснения дракон, уверенно выбираясь из тупика прямо через небольшой пролом в некогда целой, гладкой стене с потёками расплавившегося камня. — Один раз нахимичили тут, и долбануло так, что подпрыгнули все свежие трупы на кладбище! А те, что постарше, закопались поглубже на всякий случай. Восстанавливать ничего не стали, нерациональненько это. Да и варёно-жареные тела горе-алхимиков из камня выколупывать тоже удовольствие ниже среднего! Зато целую неделю по Академии витал запах запечённого мяса, вечно голодные студентики слюной все истекали…

Я беззвучно хмыкнула, оставляя без комментариев вдохновенную речь и жизнерадостный голос Кейна, смело пробирающегося по развалинам. К цинизму и подобным шуточкам я как-то уже привыкла, хотя некоторые из них всё ещё поднимали в душе бурю негодования. Что поделать, издержки непростой профессии некроманта не смогли обойти меня стороной, уменьшив вдвое, а то и втрое мою эмоциональность в данном вопросе.

Но как бы ни была велика сила устоявшейся привычки, от резкого ледяного порыва ветра и душераздирающего стона, эхом отразившегося от чудом уцелевших нескольких стен, я едва не вздрогнула.

— Сами, погаси огонёк, — обернувшись, хихикнул Кей, узрев машинально зажжённый мной сгусток чёрного пламени на ладони. — Это свои!

Мой скептичный взгляд был сопровождён многоголосым воем нежити, раздавшимся, как показалось, отовсюду сразу. Но что-то в нём вдруг почудилось мне странным. Неправильным. Нереалистичным. И не сразу до меня дошло, что не может нежить разных видов выть настолько синхронно, а стая, способная на подобное, вряд ли задержится в таком месте: на всех просто не хватило бы пропитания.

— Та-а-аська, хорош народ пугать! — зычно крикнул в полумрак коридора Кей, ни капли не впечатлённый ни жутким завыванием, ни мрачной обстановкой заброшенного этажа, кое-как освещённого из нескольких окон. Их закопчённые створки без стёкол болтались на частично осыпавшихся стенах и виднелись сквозь развороченные взрывами дверные проёмы. — Свои!

— Кей? — раздался неуверенный, слабый голос, в котором можно было различить скрытый оттенок радости. Но всё равно он показался мне каким-то подавленным. — Ты вернулся.

— Конечно, малыш, — открыто и с капелькой нежности улыбнулся дракон, останавливаясь посреди коридора. — Я первый пришёл? Появляйся, тут все свои. Я вас познакомлю!

Не сумев сдержать охватившее меня любопытство, я обогнула дыру в полу и, положив ладони на спину Кейна, выглянула из-за его плеча.

В ответ на меня с тоской взглянули алые глаза самого настоящего привидения…

Мальчик. Лет восьми, может, десяти, вряд ли больше. Круглое личико с вытянутым подбородком, большие глаза, залитые неярким алым маревом, небольшой острый носик. Глубокий капюшон плаща надвинут на лоб, полностью закрывая его, лишь у висков виднелись несколько тонких прядей волнистых волос. Трудно было различить, есть ли под тканью плаща какая-либо одежда, скрывавшая худое детское тело: я увидела только воротник рубашки, которая, как и весь облик, была белой, слабо мерцающей и полупрозрачной.

Характерная бледность и в то же время с трудом различимая желтизна бывших кожных покровов, как и чёткие контуры самой фигуры, вместе с неразмытыми чертами лица подсказали, что передо мной действительно привидение, а не призрак.

Как известно, призраки не обладают речью, равно как и памятью о событиях своей жизни. Отличаются непостоянством, зыбкостью контуров «тела», не идут на контакт. Они слишком цеплялись за жизнь когда-то и теперь не могут уйти, хотя не помнят даже, кем они были раньше и зачем существуют теперь. Просто сущности, кратковременно появляющиеся, как правило, рядом с местом своей смерти. Без слов, без цели, без проблем для окружающих.

Привидения же — совсем другое дело.

— Кто она? — спросил ребёнок, склонив голову набок, рассматривая меня. — Вампир?

— Ага. — Некромант легонько похлопал ладонью по макушке привидения, наблюдая, как контуры призрачной головы размылись от его прикосновения. — Совсем обтестелесился. Обновим?

— А ты сможешь один? — с любопытством посмотрел на него мальчик. — Тогда ты свою силу на два дня потерял.

«Силу?» — не удержавшись, вышла я из-за спины Кейна и опустилась на одно колено, так, чтобы наши взгляды были на одном уровне. Так я всегда делала для удобства общения с Дэни, а сейчас просто сработала давно выработанная привычка.

— Можешь говорить мысленно, у него на удивление хорошо сохранились способности к ментальной магии. И даже блоки нашего крылатенького помехой не станут — ну не замечает Таська преграды вообще! Причём никакие: ни мысленные, ни физические.

— С последними благодаря твоему вмешательству иногда возникают проблемы, — хмыкнул мальчонка, с иронией глядя на рассматривающего его дракона.

Кей замер на некоторое время с закрытыми глазами, видимо проверяя наложенные на дух заклинания, а я, встретившись взглядом с ухмыляющимся привидением, вдруг поняла, насколько ошибочным может быть первое впечатление.

Он был намного старше, чем казался. И при жизни, и сейчас.

— Быстро сообразила, — коротко хохотнул мальчишка, и глаза его вспыхнули ярче. — Быстрее остальных.

— Аяна до сих пор считает, что ты притворяешься, — усмехнулся дракон, вставая на колени, — что на самом деле ты милый, скромный, бедный мальчик! Тьфу на сопли и лирику. Мне понадобилось гораздо меньше, чтобы раскусить твою алчную гадкую душонку, благо возможностей на то была куча и маленький совок… Да не вертись ты!

— Я тебя не заставлял здесь прятаться, — насмешливо парировало привидение со странным именем Таська. — Я тебя вообще не звал!

— Можно подумать, ты был против, — ворчливо отозвался некромант, проворно выплетая на «теле» духа вязь незнакомых мне символов.

Что-то они мне напоминали, и потому я машинально всматривалась в них, пытаясь отыскать какую-то неправильность, нечеткость, искривление. Словом, хоть что-то, что объяснило бы мне внезапно всколыхнувшееся чувство интуита, — со временем я научилась легко отличать его от других, а ироничная перебранка Кейна и его странного друга меня нисколько не отвлекала.

— А ты меня вообще спрашивал?

— Вообще-то спрашивал, гадкий ты полупрозрачный мальчишка. Совесть не лезть в пентаграммы первокурсников для вызова духов у тебя есть? Все защитные плетения опять оборвал. Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь из старших притянул?

— Мне было скучно, — без тени раскаяния ответил Тае (мне было удобнее называть его так). — Всё равно меня им не упокоить. Я же…

— Да-да, ты не простой призрак, не рядовое привидение и даже не третьесортный лич, — покивал Кей, поднимаясь с колен и отряхивая штаны, — а нечисть высшего порядка, привидение первого разряда, первого класса опасности… и с самомнением того же уровня. Таська, вот ей-богу, отшлёпать бы тебя, да жалко гробить собственную ювелирную работу своими же мозолистыми ручонками!

— Меня?! — Глаза мальчика мгновенно вспыхнули ярким алым маревом, а лицо приобрело некоторые хищные черты. — Меня…

— Тебя-тебя, уникум ты мой невероятный, — беззаботно щёлкнул его по носу дракон, не обративший внимания ни на гнев нежити, ни на меня, замершую от неожиданно свалившейся на мою голову информации. — Поверь, твоя неповторимость и мои заклинания упыря с два тебя спасут, когда сюда явится де Арк и ему подобные. Вот уж кому глубоко будет начхать на все твои уровни и разряды — упокоят в две секунды! Ведь любое привидение в Академии…

— Подлежит немедленному упокоению, — раздражённо закончил за него Тас, сияние глаз которого угасло, вернувшись к ровному тёмно-алому цвету. Да и весь налёт опасности как-то вдруг слетел, превратив нечисть в обычного грустного мальчика, пусть и полупрозрачного. — Я помню.

— Ну, не кисни, — по-дружески хлопнул его по плечу Кей, и я действительно услышала лёгкий звук соприкосновения ладони с призрачным телом, которое после действий некроманта обрело некую материальность. — Не я Кодекс писал. Со временем разберёмся и с этим пунктом, а может, что другое придумаем. Идём?

Тас кивнул, а я, наоборот, придержала дракона до того, как он двинулся с места. Я так и не поняла, что конкретно должны были делать все плетения моего друга, но несколько слабых мест в них всё-таки нашла.

«Позволишь?» — спросила у друга, внимательно всматриваясь в неугодные мне связки плетения. С каждой минутой они не нравились мне всё больше и больше — теперь я поняла, почему ранее это же заклинание вытянуло из некроманта все силы.

Даже после завершения и закрепления нить силы не отрывалась, а продолжала питать заклятие. Кей использовал некую вариацию заклинания, позволяющего иллюзиям сохранять свою материальность на продолжительный промежуток времени, но неправильно «указал» источник питания и не учёл возможности собственного резерва. Для иллюзий сил требовалось много, для живого существа их количество сильно уменьшалось, благодаря наличию основы, коим и выступало само тело кого-либо. А вот для привидения нужен был фактически весь резерв Кейна, ведь бестелесный дух высшего порядка — это уже совершенно иные материи, совмещающие в себе несколько составляющих.

Именно благодаря силе привидения (а они, как известно, способны вытягивать энергию живых), заклинание Кейна опустошало его самого. Более того, даже полностью осушив резерв дракона, оно бы вновь вытянуло из некроманта все первые капли магии, стоило им только восстановиться. Но Кей не спускался в катакомбы довольно долго, потому заклинание и распалось без должной подпитки.

— Так вот почему я постоянно врезался в стены, — задумчиво произнёс дух, переглянувшись с не менее задумчивым драконом. — Ты сотворил постоянную материальную иллюзию вместо периодичной, вызываемой по желанию.

«Да. Ты пытался проходить сквозь стены, заклинание подстраивалось под твоё желание, но заложенные в плетение свойства смогло побороть лишь частично. Твоя магия очень сильна», — пояснила я, в этот момент наконец толком разглядев труды Кея и обрывки ауры Taca. И теперь я уже не удивлялась опасности этого создания — канва ауры сохранилась практически целиком, что редкость среди привидений.

— Исправить сможешь? — Голоса прозвучали одновременно.

Я пожала плечами. Попробовать можно.

— Идём, — потянул меня за собой дракон.

Последовав за ним по развалинам коридора, затем спустившись по лестнице, руины которой слабо напоминали таковую, я оказалась на втором этаже катакомб учебного крыла. Здесь разрушений было гораздо меньше, а источников света не было совсем.

Подвесив магический светляк, Кейн задумчиво рассмотрел свою ладонь, что-то прикидывая в уме, и, передёрнув плечами, направился дальше, ловко огибая встречающиеся на его пути препятствия. Мне пришлось гораздо труднее, но в итоге, войдя через обветшалую дверь в абсолютно тёмную комнату, на моём счету не было даже лёгких повреждений. Прогресс для такой ходячей катастрофы вроде меня.

— И что сие за культурная композиция? — оглядев скрытые во мраке стены, недоумённо воззрился некромант. — У Нэда плохое настроение было? Не выспался опять?

— Да нет. — Повинуясь взмаху руки неотступно следовавшего за нами привидения, вокруг одновременно вспыхнуло множество свечей. — Мне было скучно. Вплетал в заклинание вашего лохматого новые нити, экспериментировал с заложенными образами. Не нравится?

— Экстаз! — закатил глаза Кей, плюхаясь на самый настоящий трон, стоявший неподалёку. Заметив моё вытянувшееся лицо, он развёл руками: — Я тут ни при чём, лапуль. Эти гадкие нелюди так развлекаются в хреновеньком расположении духа. Я ж Тёмный властелин, вот они мне скромненько трон и выделили. А вот эти креслица поменьше вроде как для всех остальных. Надо будет и тебе установить что-то подобное, что ли…

— Нэда попроси, — усмехнулся Тас, проплывая над полом мимо меня. — Я в его плетения больше не полезу.

— Нэдар у нас иллюзионист, каких мало, — пояснил дракон, вольготно устраиваясь на просторном сиденье, закидывая ноги на широкий подлокотник из чёрного блестящего в неярком освещении мрамора. — Этот дар у него куда сильнее развит, чем некромантия. Как он попал к боевикам, загадка века, его самого сей вопрос вводит в ступор. Честно говоря, мы полгода вообще не подозревали о его существовании, потом случайно столкнулись во время воровства любимых тапочек де Арка… и удивились. Хорошо так удивились! И шокировались: это ж какую силу надо иметь, чтобы вечно окружать себя подобными иллюзиями?

Я кивнула, соглашаясь со словами черноволосого некроманта. Подтверждением им стала окружающая меня обстановка мрачной готической залы, её множественные столбы, служившие опорами невероятного количества стрельчатых арок и открытых полуарок.

Вертикальные выступы в стенах, высокие башенки под потолком — на каждой притаилась статуя гаргульи, замершая навечно в той или иной жутковатой позе. Стен практически не было, их заменяли галереи из арок, не имеющие конца, словно уходящие в никуда. Ажурное кружево решётки камина сверху прикрывала украшенная по краю тонкой резьбой каминная полка, но сам огромный узкий камин, охраняемый с двух сторон статуями крылатых уродливых тварей, не был разожжён…

Пламя сотен свечей в высоких напольных канделябрах освещало огромное пространство залы, отражаясь в гладком, натёртом до блеска чёрном мраморе пола. И лишь в центре полукругом стояли восемь кресел.

Или тронов — на них они походили больше, выполненные в общем стиле, различаясь лишь высотой спинок, шириной сидений, количеством тонких шпилей, узких башенок и резьбой. Каждый из них был неповторим и не похож на остальные.

Чтобы настолько детально и достоверно воссоздать увиденную где-то обстановку, требовалось непомерное количество сил, не говоря уже об опыте, знаниях и хорошем резерве.

Похоже, Нэдар был если не гением, то хорошим специалистом в данной области.

— Лап, рано удивляться, — хмыкнул Тёмный властелин здешних мест в лице моего друга. — Ты об остальных наших талантищах ещё не знаешь!

— А ты ей расскажи, — предложил со смешком Тае, замирая напротив, глядя в мои глаза тоскливым взглядом, — пока она разберётся с твоим заклинанием.

— Лады, — кивнул Кей и, поставив пятернёй чёлку на голове дыбом, задумчиво произнёс: — Начну с Аяны, что ли… Она, как Нэд, абсолютный гений. Только в другой сфере: эта белокурая нимфа — маниакальный любитель поковыряться в чужих мозгах! Менталист, каких поискать. Пробьёт любые блоки, засечёт любые связи, а уж как она влияет на чужие мысли!.. Ювелирная работка, должен тебе сказать. Ну да ты сама видела, как Рай’шат поплыл селёдкой после её внушения. Одно обидно: не со всеми магистрами Аяна может провернуть что-то подобное, молоденькая она ещё, сил на рыбёшку покрупнее не хватает и… Лап, ты слушаешь, что я тут тебе вдохновенно вещаю?

Я кивнула, не открывая глаз, аккуратно распутывая плетение дракона на призрачном теле Таса. Работа была кропотливой, требующей пристального наблюдения магическим зрением — чужое заклинание всегда сложнее разобрать на составляющие, чем собственное. Но краткий экскурс Кейна меня нисколько от этого не отвлекал: сказывалась годами выработанная привычка на слух воспринимать информацию.

Жрицы Латимиры только так и учились.

— Кто у нас там дальше, — задумчиво пожевал нижнюю губу некромант. — Кизар у нас по части отвлечения, обратит на себя внимание кого угодно и когда угодно. Это у вас, вампиров, в крови, что ли? Гарлиэль, ну тот, что с ушками, ищейка. Всё найдёт, что спрятано, и так спрячет, что упырь найдёшь! Нюх и чутье у него шикарное. Вторая ипостась пока не проявилась, да и неизвестно, проявится ли вообще, потому-то способности на эльфийское тело и перекинулись. Я даже сказал бы, не просто перекинулись, а коварно набросились, намертво вцепились, почти породнились и теперь не отпускают ни за какие коврижки!

Я прыснула, едва не разорвав последний участок плетения. За что тут же заслужила раздражённый взгляд привидения: конечно же он всё чувствовал. Не телом, но любые наложенные заклинания всегда ощущались духами, иногда в десятки раз сильнее, чем магами. Маги могли ошибиться, не почувствовать колдовство, особенно экранированное, а вот дух даже малейшую вспышку силы не пропустил бы никогда.

Торопливо извинившись, осторожно распутала последние нити и, окинув взглядом нетронутые места, вновь принялась за работу: теперь мне нужно заново соединить остатки плетения с сырыми нитями стихии Смерти, переплетя их уже в правильном порядке. Ничего сложного, главное, не задумываться над правильностью того, что я делаю, и не отвлекаться больше на шутовскую речь Кейна.

— Белис скрытыми талантами не обладает, но промеж глаз врежет любому, — почему-то потирая лоб, хмыкнул Кей, продолжая рассказ. Поболтав ногами в воздухе, он усмехнулся: — Военная академия дроу — это вам не светлоэльфийский монастырь, там в кружевных панталончиках веерами с пёрышками не помашешь! Да и некромантка из неё… дай Геката такую силу каждому. Ардан тоже силён, но предпочитает работать мозгами. Он у нас всё тщательно планирует и периодически охлаждает наш не в меру горячий пыл. А то как вляпаемся с размаху во что-нибудь, так потом хоть волосы на попе горстями рви…

— Какой позор, Темнейшество, — послышался укоризненный мягкий тон, остановивший мою малодушную попытку бросить недоделанную работу и совершить очередную кровожадную попытку придушить этого языкастого некроманта. Я просто не понимала, как можно быть настолько невыносимым! — Такие речи и при даме! Двойное «фи» от всего нашего коллектива и тройное лично от меня.

— Вот я же говорил! — с довольной физиономией ткнул дракон пальцем в сторону приближающегося от выхода аронта. — Как всегда, кошак подкрался незаметно. Просто мораль ходячая! Совесть неугомонная! Этично-хвостатая добродетель…

— Я тоже тебя люблю, Темнейший, — мурлыкнул Ардан, свободно присаживаясь на соседнее с драконом кресло-трон. — Особенно за подобную характеристику.

— А ещё он скромен, да, — прикрыв глаза, покивал черноволосый некромант. — В отличие от меня, языкастого, гадкого, противного, говорливого, безобразно-обаятельного, привлекательного, хитрющего…

— Эпитеты для восхваления закончились? — насмешливо вскинул брови аронт, глядя на застывшего в задумчивости дракона. — Печа-а-ально…

— Много б ты понимал, — проворчал якобы обиженный Кей. — На этом скудном до безумия всеобщем языке сложно подобрать слова, которыми я бы мог себя описать. Не то что наш, драконий…

— Я б с удовольствием послушал, как ты превозносишь себя, шипя, пища, кряхтя и щёлкая, — насмешливо заметил лорд Теверелис, подмигивая мне.

— Эй, я хотя бы не мурлычу!

— Не фа-а-акт…

Сдерживалась от смеха я из последних сил, отчетливо понимая, чем это чревато. Привидение и так мне особо не доверяло, а после одной уже совершенной ошибки допустить повторную было бы непростительно. Привидения всегда были злопамятны, а духи такого ранга и класса опасности и вовсе представляли собой смертельную угрозу. И я понимала пункт Кодекса Академии, приказывающий уничтожать каких бы то ни было привидений… Но раз Кей был как-то связан с Тасом, так или иначе вредить последнему мне не хотелось.

Так что, собравшись с мыслями и пытаясь отбросить эмоции, я перестала вслушиваться в словесные баталии аронта и дракона и уже более внимательно принялась за дело. Я ни капли не сомневалась, что их перепалка была дружеской, далеко не первой и, скорее всего, не последней.

Все эти люди и нелюди были абсолютно разными. Каждый из них обладал какой-то способностью, у каждого было отличное чувство юмора, и все они, как один, учились некромантии. На первый взгляд лишь это их и объединяло. А в остальном — кто знает? Может, потом Кей мне всё и расскажет.

Но что меня на данный момент больше терзало, так это невыносимое любопытство относительно их знакомства. Думаю, события, подтолкнувшие их к началу общения, были не просто забавны, нет. Они были убийственны… Для нервов окружающих.

Глава 7

Эльсами

— В итоге сцепились мы с Белис в этой самой таверне. Ну как сцепились: мы честно попытались, но нас тут же растащили вполне трезвые Кизар и Гар. Они-то давно друг друга знали, ещё до Академии, братцы неразлучники, упырь их напои! Обидевшись на этих моралистов, мы, шипя аки змеюки подколодные, расползлись по разным углам и уже там, я извиняюсь, насинячились в красивую стельку, — интенсивно размахивая руками от переизбытка эмоций, рассказывал Кей историю их знакомства, пока я, слушая его вполуха, пыталась приготовить ужин. — Компанию эльфийке, с какого-то приворотного зелья, составил Ардан. Ну это так, к слову, ибо сей усато-хвостатый миротворец и раньше не допускал всяких стычек в группе: ну не виновен я в том, что с первого дня мы с Белиссой собачились по поводу и без! А тут наконец добрались друг до друга вне стен Академии, думал, хоть душу отведу… Ага, счаз, отвёл три раза, только не туда, куда нужно! Короче, что было дальше, не помню, хоть убей, освежуй и закопай. Просыпаюсь утречком — голова трещит, как самомнение Сурина. Во рту кака, вокруг жара невыносимая, дышать тяжко, думал, сдохну. Смотрю: а на мне кто-то дрыхнет! И как ты думаешь, кем мог оказаться сей интригующий персонаж?

Я прыснула, прекрасно сознавая, что по закону жанра в кровати дракона оказалась не кто иная, как тёмная эльфийка, с которой, по рассказу самого некроманта, они почему-то сначала не ладили. Впрочем, что тут удивительного, учитывая некоторую схожесть их характеров? Разве только, что они вообще не прибили друг друга…

— Чего хихикаешь? — обиженно фыркнул черноволосый некромант, отщипывая кусочек от теста, которое я раскатывала для пирога. — Эта особа странного поведения заявила в то утро: «Какой хрдыр приволок меня в скелетохранилище и оставил тут спать?!» Представляешь? Я и ляпнул, что только скелеты и жаждут оказаться в её постели в позе «эльфийка сверху»… И вот тут мы прибили бы друг друга, но откуда-то сбоку раздался сонный голос, на полном серьёзе просящий нас, цитирую, «засунуть куда-нибудь топор войны, захлопнуть свои перегарные варежки и дать наконец проспаться всем остальным».

Не выдержав, я рассмеялась, представив картину в красках. Скалка чуть было не выпала из моих рук, а веселящийся дракон, покачиваясь на стуле возле окна, продолжил рассказ:

— И тут мы с эльфийкой совсем опешили. Глянули друг на друга, коротко посовещавшись, поняли, что ничегошеньки не помним из вчерашнего вечера, по молчаливому согласию решили повременить с кровопролитием и огляделись. И представляешь, что мы узрели? Куча спящих тел, причём в таких местах, где им быть совсем не подобает! И среди них далеко уже не такой хладнокровный и спокойный Ардан, пытающийся заснуть прямо на полу, повторно попросил нас, дорогих и любимых, побыстрей заткнуться!

А вот тут я удивилась. Ардан? Всегда такой спокойный и уравновешенный?

— Дык и мы в осадок выпали, как любимый яд Владислава, — подло захихикал Кей, довольный произведённым впечатлением. — Ладно, не буду заставлять твою челюсть ещё больше стремиться по направлению к полу, скажу проще: достали мы аронта! Это уже потом, в процессе желанного опохмела и повторного знакомства мы собрали по кусочкам информацию и коллективно запихали её в пустующие после пьянки промежутки мозга. А тогда, представляешь, каково нам было? Мы с Белис обжимаемся, как два хомяка по весне, на полу дрыхнет лорд, он же вроде хозяин этой самой комнаты. На узком подоконнике сопит в обе дырки лохматый Нэд, с которым мы несколько дней назад познакомились, под подоконником звучно храпит ушастый Гар, нежно прижимая к пузу бутыль яблочного сидра. А в кресле, в совершенно непонятно-трогательной позе, спят Кизар и какая-то белокурая особа. И ведь самым странным было, как они в нём поместились!

Нет, всё. Воспринимать столь необычную информацию нормально я уже не могла, буквально сгибаясь от хохота, уткнувшись лбом в ладони, забросив на некоторое время и подсыхающее на столе тесто, и испачканную мукой скалку. Ведь мало того, что Кей все достаточно красочно описывал, он ещё и мысленно передавал соответствующие картинки происходящего тогда! Это было… это было просто нечто!

— Во-о-о-от, смешно тебе, — цокнул языком Кей, пытаясь тайком стащить с тарелки начинку для пирога. Сообразив, что мясо сырое, он недовольно поморщился и принялся катать между ладоней пузатую кружку с травяным настоем. — А мне, бедненькому, представляешь, каково было? Да я ж, грешным делом, подумал, что пить брошу! Благо это так, временное помутнение нашло. А суть истории вот в чём: мы пили. Хорошо пили. Ладно, каюсь — мы очень много пили! Ну а что? Праздник же! И вот, в самый разгар обильных возлияний, кто-то с кафедры прикладной некромантии (не одни же мы были в таверне, правильно?) решил доковыряться до скромно сидящего в уголке Нэда. И тут, как глаголят все некроманты: понеслась душа к Гекате! Я понял: раз парнишка наш, да ещё прошёл боевое крещение воровством тапочек ректора, обижать его низзя. Белис с чего-то взяла, что я её личный враг и всяким там прикладникам ко мне приставать тоже нельзя. Ардан, естественно, решил, что оставлять даму в беде как-то не комильфо, а Гар и Кизар мгновенно сообразили, что интереснейшая заварушка вот-вот пройдёт мимо них! В общем… в ту таверну нас больше не пускают. Да и нет больше таверны-то той. Вот чего ты опять ржёшь?

Я только головой покачала, отказываясь комментировать что-либо вообще. У меня даже не находилось слов, чтобы как-то описать данное… не знаю. Но этих нелюдей я уже искренне обожала!

— А как я-то их люблю! — гордо произнёс Кей, выстукивая пальцами незнакомый ритм по гладкому деревянному боку кружки. — Я им так честно и сказал, когда мы умудрились-таки смыться с развалин до прибытия хоть кого-то из гильдии. Потом Гар сознался в коварной утайке спиртосодержащих жидкостей, мы вскрыли его заначку, отправились в ближайшую таверну за снедью… где и столкнулись с Аяной. Лап, вот ты можешь себе представить, как у Кизара глаза выпадают? Нет? А я это ви-идел… Это вообще история отдельная. Романти-и-ишная… Любовь у них. Вот прям самая настоящая! Только родители их расстаться заставили давным-давно, а тут — опа! Они случайно встречаются. Аяну к нам забросили учиться, да только со второго полугодия, оно аккурат через неделю начиналось. Такие вот чудеса иногда случаются. Как постарею, об этой парочке обязательно мемуарчик напишу, да такой, что светлые эльфы все носовые платки на сопли изведут и проведут акт торжественного самосожжения из зависти, пустив на растопку собственные якобы хвалёные любовные романы!

И этот дракон ещё жаловался на скудность всеобщего языка? Скромность — это явно не про него!

— Вообще мимо, — согласно расплылся в улыбке черноволосый некромант, по моей просьбе аккуратно выкладывая ложкой начинку на тесто. — Не знаю я такую особу, ибо я ей не нравлюсь, и она от меня не в восторге! Зато мы все тогда обалдели от истории Киза и Аяны. Ну и решили это дело отметить на ближайшем кладбище. Там немного напились, немного подебоширили, немного замёрзли, и Ардан, как истинный лорд, широким жестом предложил продолжить у него. А мы чего, дураки отмороженные, чтоб отказываться? Не, ну что отмороженные, понятно: зима на дворе стояла. В тепле-то нас и повело… и куда в итоге привело, ты уже знаешь. Отметили Новый год, называется!

Да уж. Отметили — не то слово!

— Вот с тех пор мы вместе чудим, — подытожил рассказ Кей, защипывая тесто с противоположной от меня стороны. — В души друг другу не лезем, но если надо — всегда поможем. У каждого свои проблемы, да и далеко не все здесь оказались по своей воле. Что они, дурные, что ли? Отсюда и такое поведение: развлекаемся мы, лапуль. Надоела взрослая жизнь, ответственность и прочая занудная, но очень важная хрень. Хочется немного побыть ребёнком напоследок. Жизнь не сахар, да ты и сама знаешь… Ну, признавайся, кровожадная прелесть, ты ведь тоже хочешь использовать данный тебе шанс на полную? К старой жизни возвращаться-то не особо хочется, да?

Да. Я кивнула, с громким звуком закрывая заслонку на печке, в нутре которой уже стоял сформированный пирог. Ему осталось только запечься, а мне — признать правоту дракона.

Я не знала, что ждёт меня после обучения в Академии, не знала, доживу ли до него вообще. Меньше всего мне хотелось возвращаться на дорогу, что выбрала для меня Латимира, и потому, не зная, как этого избежать, сейчас я предпочитала жить одним днём, получая всё то, чего мне не хватало раньше.

Обучение тому, что действительно нравится. Общение. Друзья. Приключения и веселье. Любовь…

— Ой, какие у кого-то мысли интересные! — тут же подскочил ко мне дракон и приблизил своё лицо к моему, пытаясь заглянуть в глаза. — А можно поподробнее? Вон ту, последнюю маленькую мыслишку? Ну пожалуйста!

Пришлось звучно клацнуть зубами прямо перед его носом, а потом, схватив черноволосого некроманта за ухо, потащить оного в лабораторию: нас уже заждались листья драцены, из которых срочно требовалось добыть сок. А если кое-кто будет и дальше столь настойчиво интересоваться не предназначенными для него темами, следующий сок будет выжат уже из него!

— Молчу-молчу, а то по шее получу, — притворнотоскливо вздохнул Кей, с унылым лицом плетясь в гостиную, где мы оставили нагло уворованное у директора растение. — И спросить уже нельзя!

Нельзя. Потому как эту мысль я и сама боюсь развивать.

— Тогда развей вот какую мыслишку, — моментально напомнил о себе дракон, вернувшись в помещение, где я уже приготовила всё необходимое: каменную чашу, ступку, мелкое сито и стеклянные флакончики. — Ты придумала, как будем сбегать из-под крылышка эльфийского принца, он же а-ля кронпринц демонов? Он нас за такое путешествие по головке не погладит, а, как пить дать, в бубен настучит! Причём непосредственно мне, как массовику-затейнику данной сомнительной авантюры.

Я вздохнула. Конечно, я думала о том. Но как подобрать правильные слова, чтобы эрхан отпустил меня за пределы Академии, да ещё ночью, да ещё в компании одного Кейна, не представляла совершенно. Мы с драконом чётко понимали: что бы мы ни говорили, наши оправдания будут как об стенку горох. Не поможет ни разрешение директора, ни приказ Владислава, ни наши собственные попытки убедить Ариатара. Ещё и Рик будет на его стороне.

Дилемма.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас самое главное снять наложенное заклинание из стихии Земли и…

Осознав, какой магией была выполнена подпитывающая листья драцены клетка, я чуть не упала там, где стояла. Земли? Стихия Земли? Той самой, которой я не владела?

— Опа, — тихо присвистнул черноволосый некромант, пятернёй поставив чёлку дыбом, переводя оторопелый взгляд с движущихся нитей на меня и обратно. — Ла-а-ап?

Я подняла на него абсолютно шокированный и ничего не понимающий взгляд.

— Давай мы нашему крылатенькому скажем об этом после вылазки на болота, а?

И снова наступил тот самый редкий момент, когда с Кейном я была полностью согласна…

А ближе к ночи, когда мы с драконом успели уже и выжать сок, и пообедать пирогом с голубями, и приготовить всё к выполнению задания куратора, и даже вздремнуть перед трудной дорогой, очередная правота моего друга нашла своё доказательство.

Сидя на кровати эрхана, уже одетая в специальную форму студентки Академии некромантии (на занятия ходили в свободной форме одежды, обязательным был только символ на ней), подперев щёку кулаком, я с тоской слушала, как из-за закрытой двери лаборатории раздаётся низкий рык демона и непривычный, заикающийся, невнятный лепет чёрного дракона.

— Я сказал нет!

— Ну, Ари…

— Кейн, не испытывай моё терпение на прочность. Я сказал нет!

— Ари, нас же Владик в случае невыполнения вздёрнет на люстре в кабинете или припашет, как добровольное и ещё пока живое пособие для наглядного действия особо сильных ядов…

— С Владиславом я поговорю сам.

— И что вы скажете, вашество? Отдадите свой повелительский указ? Пальчиком погрозите? Не смешно, Ари. Девочке ещё пять лет у него учиться.

— Плевать.

— Это тебе. А ей?

— Саминэ сама должна понимать, — ещё резче, чем до этого, ответил эрхан. — Ей нельзя покидать пределы Академии. И на то есть причины!

— Без тебя нельзя? — саркастично усмехнулся дракон. — Ты это хотел сказать, демон? Я смогу защитить её не хуже тебя.

— Не заметил, — усмехнулся демон, а я, хорошо расслышавшая последнюю фразу, натурально схватилась за голову.

— Саминэ, Ари прав, — посмотрев на меня, мягко заметил находившийся со мной в спальне Рик. — Это опасно. В свете последних событий…

«В свете последних событий мне проще всего собрать вещи и уехать куда-нибудь подальше отсюда! — невольно огрызнулась „вслух“, на какой-то миг перестав контролировать свои мысли. Сообразив, что рычу почём зря, вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и пояснила уже не в столь резкой форме: — Для чего мне тогда учиться здесь, Рик? Не слушая магистров, не выполняя их задания, не бывая на практике?»

— Об этом я не подумал, — виновато нахмурился полуэльф. — Но ты в чём-то права. И всё-таки, может, лучше взять с собой одного из нас?

«И получить неуд, новое наказание, а кроме этого ещё выслушивать смешки однокурсников и бесконечные ехидные замечания Владислава?» — вскинула я брови, машинально прислушиваясь к голосам из лаборатории. Парни вполне могли и не запирать дверь, сейчас их, вероятно, слышали не только мы с Риком, но и всё общежитие!

— По словам Сеш’ъяра, Владислав хорошо к тебе относится, — заметил уже оповещённый обо всём произошедшем бывший упырь.

Я тихо вздохнула и невольно поморщилась.

В воздухе вновь вспыхнули руны:

«Возможно. Но его отношение никак не повлияет на учебный процесс. Уж это я хорошо чувствую!»

— Тогда я не знаю, — развёл руками парень, поджимая под себя ноги и устраивая на коленях кисти рук. — В чём-то я на твоей стороне. Но как в том убедить Ари, и как это сделать именно сейчас, не представляю совершенно.

В это время раздался грохот и треск, будто кто-то с размаху стукнул кулаком по столу…

Как? Кажется, я знаю, как…

Решительно встав с кровати, я одёрнула едва доходящий до середины бедра колет из тонкой кожи и направилась в сторону лаборатории, проигнорировав удивлённый взгляд полуэльфа. Лёгкое заклинание, коим была заперта дверь, не стало помехой, и уже через пару секунд я подошла к вжимающемуся в стену дракону:

«Кей, выйди!»

«А… э-э-э… — невнятно выдавил из себя некромант, смотря, как я спокойно наблюдаю за эрханом, чьи руки упирались в столешницу, а голова была низко опущена. — Ты уверена, лап? Он же тебя порвёт, как Сурин библиотечных должников!»

«Выйди!» — Я сама не поняла, как с губ сорвались слова, больше напоминающие холодный приказ.

И что удивительно, некромант послушался, бочком продвигаясь в сторону спальни, выпучив глаза и смешно приоткрыв рот. Казалось, ноги вели его сами, хотя здравый рассудок сопротивлялся из последних сил. И впору бы задуматься, но банально не хватало времени: мне нужно было провернуть задуманное до того, как испарится вся моя решимость.

И потому, едва только за Кейном закрылась дверь, я уверенно шагнула вперёд и коснулась плеча демона. Не знаю, что нашло на него, но как-то незаметно я оказалась прижата поясницей к столу, а надо мной нависал порядком разозлённый демон. Для принятия данного факта мне хватило лишь взгляда, благодаря которому я заметила багрово-красный узор на радужке его ярких сапфирово-синих глаз. И тело отреагировало даже быстрее, чем я успела об этом подумать: ухватившись за шею Ари, притягивая к себе, я сама впилась в его губы поцелуем…

Я даже не задумывалась о том, что кронпринц мог и не ответить на мой внезапный порыв. Я не думала о последствиях, впечатлении, что произвела на него своим поступком… словом, я не думала вообще. И мне не было за это стыдно!

Ведь Ари ответил! Не мгновенно, далеко не сразу, но в скором времени я оказалась плотно прижата к телу демона, его ладони очутились на моей спине, а мои губы попали в такой желанный плен его губ…

И стоило ли тут задумываться о чём бы то ни было вообще?

— Маленькая нахалка, — отстранившись в тот момент, когда мне стало не хватать воздуха, тихо усмехнулся Ариатар, прислонившись своим лбом к моему. — Ты ведь не передумаешь… Я прав?

Я осторожно кивнула, соглашаясь с ним, и, отстранившись, попутно пытаясь унять дрожь в коленях, коснулась кончиками пальцев его щеки, заглянув в глаза, из которых уже ушёл оттенок былой ярости. Не знаю, добилась ли я своего, но хоть чуть-чуть усмирить его гнев я всё-таки сумела.

— Иди, — внезапно отстранившись, глухо произнёс демон, глядя куда-то мимо меня.

Его руки сжались в кулаки, а в следующий миг безвольно опустились, чем ввели меня в состояние небольшого ступора. Уж слишком… неожиданной была смена настроений наследника Сайтаншесса.

Взяв его лицо в свои ладони, я попыталась заставить эрхана посмотреть в мои глаза, но добилась только внезапно крепкой хватки и горячего дыхания, опалившего кожу на щеке.

— Лучше беги, Саминэ. Я ведь могу передумать!

Да-а-а-а… этому демону всегда удавалось подобрать-таки слова, которые повторять дважды просто не приходилось!

Неловко улыбнувшись, на миг прижалась губами к его щеке и выскользнула из объятий, чувствуя предательский румянец, заливающий щёки. Я не совсем поняла, что конкретно Ари имел в виду… но убраться из Академии как можно скорее было просто необходимо. И раз мне беспрепятственно дали войти в спальню, значит, мне и Кейну предоставили полный карт-бланш!

— Отпустил? — с явным недоверием в голосе подскочил с кровати полуэльф. — Так быстро? Невозможно… Что ты с ним сделала, Эльсами?

Я лишь пожала плечами, встречаясь взглядом с застывшим посреди комнаты каменным изваянием по имени Кейн. Пока я снимала со стены свои парные саи, дракон усердно приходил в себя, а Рик, мельком взглянув в приоткрытую дверь лаборатории, поинтересовался, складывая руки на груди:

— Эльсами, может, ты передумаешь? В свете последних событий ваша вылазка действительно опасна. И пусть Сеш’ъяр разрешил вам, я бы настоятельно рекомендовал…

— Ра-а-аз, — отчётливо донёсся до нас насмешливый громкий голос эрхана.

Я не совсем поняла, что это означает, как мгновенно отмерший чёрный дракон вскочил и проворно ухватил меня за руку:

— Ла-а-апуль… Линяем!!!

Я едва успела подхватить стоящую возле кресла сумку, как взволнованный до неприличия дракон мгновенно утянул меня в гостиную-библиотеку. И уже там я расслышала более далекое, но не менее чёткое и предупреждающее: «Два-а-а!»

За спиной захлопнулась дверь, и мы с Кейном по погружённым в полумрак коридорам общежития побежали, привычно уворачиваясь от побегов ядовитых лиан. Я не сомневалась, что, очутись я на счёт «три» в поле зрения эрхана, как путь куда бы то ни было мне будет заказан.

Жестоко? Эгоистично? Несправедливо?

Да. Но в то же время правильно, как никогда раньше.

Демон давал мне время, чтобы убедиться в правильности принятия своих решений. Ничтожно малый временной промежуток, но не стоит забывать, кто такой Ариатар на самом деле — эрханы никогда особым терпением не отличались. Счастье, что я вообще сумела его убедить…

И я даже не знаю, что меня больше расстроило бы в ином случае: его равнодушие, согласие или категорический отказ.

Его волновала моя жизнь, и ему было не безразлично моё мнение. Выбирая между первым и вторым, Ариатар принял непростое решение, весьма странное для наследника Сайтаншесса… Я когда-то думала, что идти на компромисс, а уж тем более на уступки он просто не способен. И мне было невероятно приятно, что Ари смог сегодня пересилить себя ради меня.

— Да уж, я сам тут в шоке загибаюсь. — Пытаясь отдышаться, черноволосый некромант упёрся ладонями в колени, прислоняясь боком к колоннам крыльца здания Гильдии некромантов. — Ещё бы наш крылатенький делал это не в столь… ускоренной форме, цены бы ему не было!

Фыркнув, я прислонилась к соседнему столбу, пытаясь унять разбушевавшееся сердце. Да уж! Не знаю, насколько прав Кей, но в том, что мне недоставало хороших физических нагрузок, я была уверена точно. Всего три этажа бегом по лестницам вниз — и у меня уже одышка? Не смертельно, но неприятно, как ни крути. Тело, принявшее фактически полную, здоровую форму чистокровного вампира, требовало дополнительных физических нагрузок, помимо простых магических тренировок и банальных упражнений с саями. Я очень… долгое время не занималась так, как положено, и теперь сполна за это расплачивалась.

— Я тебя сейчас, возможно, утешу, — хмыкнул Кей, приглаживая вставшую дыбом от быстрого бега чёлку. — Но здесь почти все студенты проходят официальную физическую подготовку, завтра с утра и начинается сия пытка. Ну, пойдём, что ли?

Кивнув, я оттолкнулась от стены и последовала за спускающимся с широкого крыльца драконом. Кейн то и дело оглядывался назад, в темноту холла со статуей Гекаты, виднеющейся в распахнутые настежь двери перехода из гильдии в Академию. Успокоился он, только когда мы, преодолев широкую аллею, мощённую старым, местами разбитым от времени серебристым каменным кирпичом, оказались перед высоченными воротами, примерно в четыре-пять человеческих роста. Широкие промежутки между тонкими прутьями, увитыми незнакомым вьющимся растением мутно-зелёного оттенка, заметного даже в неярком свете луны, казались лёгкой преградой только на первый взгляд.

Ведь едва мы приблизились к ним, как послышалось ворчание, затем рык, а после тонкие стебли металла и вовсе выгнулись, выпуская на наше обозрение огромную, отвратительно воняющую, покрытую ярким мхом и с сотней треугольных зубов пасть. Ворота были живые!

Ну или почти.

— Фу-у-у, — скривился дракон, помахав ладонью перед лицом, — Ну и воняет же от вас, любезный… Когда-нибудь точно зубной порошок со щёткой подарю! Вот просто так, от чистого сердца и сдохшего в адских муках обоняния!

Воротам его слова явно пришлись не по вкусу: чуть втянувшись, отвратительно смердевшая пасть рыкнула, оскалив все имеющиеся в комплекте зубы, на которых гроздьями и лентами висели мусор, ветки, останки каких-то животных, тряпки и даже что-то напоминающее связки сухожилий различной степени давности.

Меня вполне ожидаемо скрючило от этой нестерпимой вони, а Кей же меланхолично хмыкнул, доставая из внутреннего кармана своего колета с символикой Академии некромантии аккуратный свиток пергамента. Скомкав его в невнятный комок, некромант метко запустил официальный документ прямо в пасть агрессивно настроенных ворот:

— Да подавись ты, чудище… С меня отвар для полоскания рта! Воняешь ты, ей-богу, как сгнившая к упырям совесть моего старшего братишки…

«Рай’шата?» — зачем-то уточнила я, глядя, как жуткая полурожа с отсутствием глаз и с узкими, рваными разрезами ноздрей сглотнула данное нам разрешение на выход. Затем, довольно рыгнув прямо в лицо ожидающему дракону, задумавшись на секунду, скрипнула замками узких кованых створок с острыми пиками на концах.

Получив кусок отрыгнувшей воротами сургучной печати, некромант обиженно покосился на ворота. Те же, сыто рыгнув ещё раз, приветливо распахнулись перед нами.

— Не, — хмыкнул Кей, меланхолично вытирая с лица лиловые капли слюны и спокойно проходя между зависшими над нами половинками челюстей, невесть как высовывающимися из распахнутых створок. — Нейрата. Лап, у меня, кроме того слащавого ублюдка, ещё родня есть. Кто-то хуже, кто-то лучше… Но конкретно у Рата совесть окочурилась ещё до рождения его самого! Он у меня добрый, в принципе… но местами. О-о-очень местами!

Кто такой этот самый Рат, он же Нейрат, он же старший брат моего друга, у меня совершенно не возникало желания интересоваться. Исключительно ради инстинкта самосохранения собственных нервов!

— Вот и чудненько, — хлопнул в ладоши дракон, оглядываясь по сторонам и высматривая что-то (или кого-то) в кромешной тьме пустого пространства за пределами владения гильдии, коей официально принадлежала Академия некромантии. — Сохрани сию информацию, как самую страшную тайну… Ну дык что, лапуль моя клыкастенькая, линяем?

Я кивнула, перекидывая ремешок сумки через голову. Линять я была согласна, даже не зная конечного пункта нашего назначения. В этом плане я безоговорочно доверяла опыту чёрного дракона: уж он-то точно знал, куда нам следует отбыть для получения наилучших результатов по выполнению задания куратора.

— От уж не сомневайся, Сами, — расплылся в довольной улыбке маг, одним слитным движением оказываясь в тесной близости от меня. Нагло приобняв за талию, он подхалимски подмигнул: — Готова?

Готова я не была, если честно… От последствий мгновенного перемещения меня передёргивало до сих пор!

Ужинать мне явно не стоило.

Ариатар

— Ари, только не говори мне, что ты её действительно отпустил! — Не успел я сосчитать до трёх даже мысленно, как в лабораторию ворвался взбешённый полу-эльф. — Я признаю рациональность твоих действий, я понимаю, что Саминэ не уйти от подобного, я даже в чём-то на её стороне, но… Ты не можешь не упустить из виду, как это опасно! И что, скажи мне, пожалуйста, что побудило тебя отпустить её одну, под защитой лишь чёрного дракона? Да, он опытен, но его резерв, его сила, его знания… Он не сможет её защитить. Не сможет!!!

Я только усмехнулся, опустив голову, прикрыв глаза и складывая руки на груди, молчаливо вслушиваясь в магический откат от мгновенного перемещения чёрного дракона, оставившего след, растянувшийся далеко за пределы точки отправления. То есть на небольшом пятачке аллеи, выходящем за границы тщательно охраняемой территории, официально принадлежащей Гильдии некромантии. Конечно же наш «любимый» полукровка с лёгкой степенью шизофрении попытался замести следы своего перемещения, наверняка зная, что я воспользуюсь любой возможностью проследить его путь, но…

Как следует затереть откат он банально не успел.

И уже через пару минут перед моим внутренним взором, используя амулет на шее Эльсами как маяк, ярко пылала золотистая точка на карте Аранеллы. Точнее, она ярко вспыхнула и тут же погасла, сообщив напоследок о стороннем вмешательстве, глушении и блокировке. И восстановлению уже не подлежала, но я успел отследить конечный маршрут. И им оказались Темридские топи…

Лучшего места для безвременной кончины не приспособленной к болотным условиям жрицы Латимиры просто не найти! Да, я брал в расчёт многолетний опыт Кейна… но признаюсь, на миг совершенно забыл о его постоянном безрассудстве!

Я ожидал любые болота, пригодные для добычи столь нужного компонента в ядоделии, как ворвоков орех. Но эти? Особенно ввиду того, что Кейн, как полукровка, в кромешной темноте не видел абсолютно ничего и быть «зрячим» в их тандеме придётся Саминэ, ещё никогда не сталкивавшейся с нежитью в полноценных полевых условиях.

На зубах отчётливо скрипнула стираемая эмаль, заставившая Рика поперхнуться очередной гневной тирадой. Я же…

К тому времени как родной брат гениального полу-эльфа закончил свою гневную речь, то есть попросту грубо выругался на языке троллей, я уже очутился почти в эпицентре будущих событий.

И не я один.

— Доброй ночи, — едва слышно усмехнулся я, складывая руки на груди и прислоняясь спиной к широкому могучему стволу старой ели, на одной из верхних широких веток которой я оказался при перемещении Тьмой, — магистр Владислав.

— Доброй? — саркастично отозвался некромант, слегка шокированный нашей внезапной встречей на верхушке могучего дерева. Мельком взглянув на моё выражение лица, торопливо отметив взгляд только что прибывшего чёрного дракона, осматривающего пустующее (пока, во всяком случае) пространство Топей, магистр ядоделия подкорректировал экранирующий экран, глушивший к тому же не только магию, но и любые исходящие от него звуки. — Весьма неожиданная встреча… ваше высочество.

— Вот как, — тихо хмыкнул я, глядя, как Саминэ отвешивает далёкий от всякого почтения банальный пинок подпрыгнувшему от неожиданности чёрному дракону. — Подозревая, что именно сюда направится Кейн, и наверняка зная, что я последую за ней… Весьма странное заявление, Владислав.

Эрхан, ни капли не смущённый внезапным панибратским отношением к нему и откровенным сарказмом и недоверием, досадливо поморщился:

— Я ожидал здесь Таилшаэлтена… Но не тебя.

Я только усмехнулся, глядя, как вдалеке внизу чёрный дракон виновато рассыпается в извинениях, торопливо создавая среди развалин бывшего города небольшой магический костёр, что наверняка привлечёт столь нужное им внимание нежити, в особенности мелких ворвоков. Нас дракон засечь не смог — или просто не подал виду.

— Вот как, — снова усмехнулся, открыто наблюдая за изменившимся магистром тёмных искусств, к которым всегда относилось изготовление ядов, по крайней мере, некоторые из его разделов. — И почему же?

— Я знаю, что именно ты обучал Эльсами. — Эрхан небрежно пожал плечами, на которые вместо привычной потрёпанной куртки оказался накинут новый тёмно-коричневый сюртук поверх чёрной шёлковой рубашки. — Но не думал, что ты успел привязаться к ней.

— Стоило бы припомнить отношение моей семьи к своим ученикам, — вскользь заметил, оглядывая тот самый внешний лоск аристократа, что был более привычен для этого демона.

По крайней мере, несколько десятков лет назад, до его появления в Академии некромантии в качестве преподавателя. Я никогда раньше не интересовался причиной столь неожиданного появления, расхристанного вида и далёкого от всей цензуры способа общения — не доверять лучшему ученику своего наставника я просто не мог. Теперь, как оказалось, стоило бы ещё тогда узнать ответ на столь занимательный вопрос.

— Я думал, это касается особо… способных учеников, — усмехнулся некромант, сгибая ногу в колене и опираясь стопой о шершавый ствол. Взглянув через плечо в сторону развалин Темрида, некогда небольшого города, расположенного почти на границе с землями тёмных эльфов, полудемон раздражённо прошипел: — Что этот мальчишка творит?

— То, к чему привык, — коротко ответил я, глядя, как Кейн, переглянувшись с Эльсами, принялся развешивать светляков над торчавшими из мутной, вязкой жижи обломками дома, бывшего сто лет назад зданием городского совета. Жрица Латимиры и чёрный дракон ловко перепрыгивали с колонны на колонну, проскальзывая рядом друг с другом, даже не особо глядя по сторонам, разве что иногда под ноги. — Ловит на живца.

— И подвергает опасности её, — повторно скрипнул зубами Владислав, не отводя глаз от вампирки, которая, опустившись на корточки, выпутывала из зарослей камыша невесть как попавший туда ярко пульсирующий комок. Промолчав немного, некромант негромко заметил: — Она стала сильнее. И как давно не тренировалась?

— Так заметно? — вскинул я брови, окидывая привычным взглядом размеренные, скользящие движения своей подопечной и не находя в них ни малейшего изъяна. Неприятное озарение в собственной неправоте пришло фактически сразу — Владислав знал Эльсами намного дольше. — Когда я нашёл её два с половиной месяца назад, она была худа и измучена, совершенно без сил и капли магии. Мне пришлось начинать с нуля. Но парные сан нашлись лишь спустя несколько недель, только тогда и представилась возможность возобновить тренировки с действительно подходящим ей оружием. Она ещё не успела набрать форму.

— Это сан её матери, — перебив меня, равнодушно отозвался Владислав, всё так же всматриваясь в ярко освещённое пространство Топей размером пятьдесят на пятьдесят шагов. — Со своими собственными истинная жрица Латимиры способна на большее… однако, Самине это не помогло.

— Ты знаешь?! — вскинул я брови, смотря на абсолютно спокойного внешне магистра.

Однако едва уловимый алый узор в глазах цвета чёрного оникса, уже не спрятанных под толстыми линзами фальшивых очков, твердил об обратном. Как и чёрные когти, вспоровшие древесную кору, когда их обладатель ровным безучастным тоном подтвердил:

— Знаю. Сеш’ъяр рассказал. Однако самой Эльсами вы по какой-то причине не спешите поведать правду.

— После того, как её саму убили пару дней назад? — иронично хмыкнул я, отстранённо замечая, как вампирка и дракон, усевшись на небольшой площадке, поросшей мхом, принялись увлечённо играть в крестики-нолики, по очереди вырезая нужные фигуры кинжалом нашего обожаемого шизофренника. — Я не настолько жесток, Владислав.

Недовольно поморщившись на беспечное поведение своих учеников, эрхан поднял руку, и между нами зависла прекрасно выполненная иллюзия — призрачный силуэт высокого светловолосого мужчины с пронзительными зелёными глазами. Мне хватило секунды, чтобы узнать его… и руки против воли сжались в кулаки.

— Он, — заметив мою реакцию, констатировал некромант, ребром ладони разрезая воздух. Распавшись на две половины, иллюзия неспешно растаяла, а полудемон, сжав зубы, процедил: — Я знал, что он найдёт её рано или поздно. Самина предупреждала, что он не остановится.

— Ты встречался с ним раньше? — глухо спросил я, чувствуя ярость, снедающую изнутри, привычно гася алый отблеск в глазах. — Кто он?

— Сетьен Алаутар, — медленно ответил магистр, ладонью убирая пряди волнистых волос, упавших на лицо, и презрительно поморщился: — Его цель была Эльсами, а не Самина, как я думал вначале.

— Зачем она ему?

— Эльсами — дитя, рождённое в результате насилия, — отвернувшись, признался эрхан. Для меня эта новость стала неожиданной, а некромант продолжил, не обращая внимания на мою реакцию, издалека наблюдая за ни о чём не подозревающей вампиркой: — Я нашёл Самину в ту ночь, когда это произошло…

— Началось, — прервал я речь Владислава, едва заслышав тонкий свист.

Пронзительный визг, чавкнувшее болото, и тихая ночь мгновенно заполнилась низким клёкотом мелких ворвок, собравшихся вместе и уже окруживших свою жертву. Правда, нежить такого ранга зря надеялась на сытный ужин в лице дракона-некроманта и молодой вампирки: подчистив, похоже, все запасы метательного оружия, что они смогли найти в Академии, и разделив его поровну, ученики стоявшего рядом со мной эрхана весьма удачно справлялись с порученным им заданием.

Я, как и Владислав, переместившийся сюда для подстраховки, лишь зря потерял время. Кей и Эльсами действовали чётко, быстро и на удивление слаженно, наверняка координируя свои действия благодаря ментальной связи — уже с десяток ворвок, а попросту ядовитых ящериц по колено высотой, яростно шевелили лапами, истекая вонючей голубой кровью, пригвождённые к развалинам Темрида.

Всё верно. Только у живых ворвок можно извлечь «орех», у мёртвых он мгновенно лишается всех своих свойств, протухая за секунды.

— Зачёт? — хмыкнул я, обращаясь к магистру, внимательно, без каких-либо эмоций следившему за ходом событий, разворачивающихся далеко внизу.

— Возможно, — коротко усмехнулся некромант, когда Кейн, неудачно шагнувший, с возмущённым воплем рухнул с поваленной мраморной колонны прямо в болотную жижу. К счастью, вынырнул он быстро, а пока отплёвывался и красноречиво ругался, Саминэ вполне спокойно справлялась с нежитью сама. Заметив успехи своей ученицы, Владислав бросил через плечо, обращаясь ко мне: — Что до нашего разговора…

— Чуть позже и не здесь, — остановил я его — о подобных вещах не стоило вести речь впопыхах.

О том, что случилось с Эльсами, я предпочёл бы узнать без участия третьих лиц, подробно и из первых рук. К тому же в более спокойной обстановке.

— Чистая таверна, неплохой ужин, крепкий алкоголь и энное количество рож, которые я смог бы начистить, — на миг вернувшись к своей привычной для студентов манере язвить и плеваться ядом не хуже ворвок, уточнил эрхан, привалившись плечом к дереву и наблюдая, как Кейн поймал свою напарницу за локоть в последний момент, до того, как уже она чуть не плюхнулась в вязкую трясину по ту сторону развалин.

Если здесь, ближе к лесу, Топи напоминали затхлое озерцо, подёрнутое водорослями и в зарослях камыша, то по ту сторону руин, поросших мхом, была уже полноценная трясина, из которой мало кто выбирался.

— Принимается, — отстранённо кивнул я, размышляя, какая именно таверна Мельхиора подошла бы непосредственно для озвученных магистром целей.

Только с небольшой поправкой на количество игрушек для битья — проще говоря, местных маргиналов, которых никто не стал бы потом искать. Разговор предстоял… нелёгкий.

Глава 8

Ариатар

— Чистая работа, — складывая руки на груди, отметил эрхан, рассматривая своих чумазых учеников, радостно собирающих извлечённые по всем правилам «орехи» в заранее заготовленную сумку.

Вокруг них валялись несколько десятков распотрошённых трупов, во тьме зло клокотали их выжившие и вовремя отступившие собратья, но дракон и вампирка на такие мелочи не обращали внимания, охваченные азартом и полностью довольные друг другом.

— Не сказал бы, — многозначительно усмехнулся я, оглядывая заляпанную кровью, болотной жижей и слизью форму своих «сожителей».

Я очень надеялся, что по прибытии в наши общие комнаты они ухитрятся привести себя в порядок до того, как заляпают всё, что будет находиться в зоне их досягаемости. Иначе…

— Одежда пропитана зельями, незащищённые участки кожи смазаны отталкивающей смесью, специальные перчатки не забыли… Они хорошо подготовились, — пожал плечами Владислав, скупо перечислив всё, к чему прибегли Кейн и Саминэ, дабы ядовитая слюна ворвок, отчаянно сопротивляющихся при препарировании, не разъела новоиспечённым любителям болотной фауны всё, что можно и нельзя. Магистр ядоделия был вполне удовлетворён работой своих учеников (в чём, разумеется, никогда не признался бы вслух). Что не помешало ему протянуть едким тоном, положив руку на рукоять клинка эльфийской работы, с характерным, а главное, очень знакомым клеймом оружейника на ножнах: — Только вот они кое о чём забыли…

— Пятнистые саломеи, — понимающе хмыкнул я, услышав характерный треск погремушки на хвосте нежити, причисляемой уже ко второму классу опасности.

У Кейна было несколько минут, чтобы увести Саминэ с болот, но этот умник с раздвоением личности задержался, чтобы надёргать когтей с трёхпалых лап ворвок, совершенно забыв прописную истину, что вдалбливали некромантам ещё в самом начале обучения.

За мелкой нежитью всегда приходит хищник покрупнее.

И об этом непреложном правиле дракон вспомнил, только очутившись нос к носу с неслышно подошедшей к нему Саломеей — тварью, размером с лошадь, с четырёхпалыми когтистыми лапами, литыми мышцами, поджарым телом, змеиной шеей и такой же головой. Длинный мощный хвост был способен переломать своими кольцами даже огромного быка, а внушительный ряд зубов с парными клыками был весьма ядовит. О встрече с подобными созданиями неопытные некроманты, как правило, жалели уже после своей смерти, раскаиваясь на стандартном допросе о данной оплошности собственным коллегам по цеху.

Получив внушительный плевок в лицо, Кейн заметно озадачился встречей с неожиданной гостьей. Владислав дёрнулся было, но я придержал его, кивнув в ответ на хмурый взгляд: Эльсами, заметившая нежить намного раньше своего горе-коллеги, уже сплела нити заклинания. К тому моменту, как дракон смахнул с лица едкую слюну, а саломея шагнула к нему, двойное плетение легло на поверхность старого обветшалого крыльца. Ещё шаг — и весьма удивлённая данным фактом нежить просто провалилась сквозь землю, наверняка оказавшись запертой где-то в подвалах Темридской лечебницы, давным-давно залитой тухлыми водами.

Подскочив к ещё более озадачившемуся таким поворотом событий некроманту, мой нахальный и порядком разозлённый вампирёнок от души отвесила звонкий подзатыльник.

— Айщ… — шипя, потёр голову Кейн, только сильнее размазывая по спутанным волосам голубую кровь ворвок, однако от меня не укрылось, как он торопливо спрятал усмешку в уголках губ. — А что мну опять сделал?

— Он её проверял, — усмехнувшись, пояснил для Владислава, глядя, как Саминэ, вздохнув и возведя глаза к небу, явно взывает к несуществующей справедливости Хранителей. Разумеется не найдя оной, девушка посмотрела на сетку плетения, слабо мерцавшую в том месте, где сгинула саломея, и показала Кейну три пальца. — Хоть он и продолжает скрывать свою истинную сущность и отторгает её, от чутья собственного внутреннего зверя полукровка избавиться не в силах. Кейн заметил саломею раньше Эльсами.

— Убил бы, — «добрым» тоном подытожил Владислав, наблюдая как некромант, торопливо закивав, надёргал ещё с десяток когтей и принялся сноровисто паковать в сумку всё нажитое непосильным трудом, то есть честно уворованные достаточно редкие ингредиенты для изготовления ядов… и не только их. — Три минуты, значит. Неплохой потенциал. Сколько стихий?

— Пять из шести, — негромко отозвался я, глядя, как усиливается мерцание паутины заклинания, грозясь вот-вот вспыхнуть и лопнуть. Саминэ использовала правильное плетение, только неверно определила возраст саломеи, а следовательно, и её силу. Возраст данных существ рассчитывался по их окрасу, и в данном случае, судя по характерной пятнистой расцветке, включающей в себя больше двадцати оттенков, моя подопечная столкнулась почти с раритетом. Не с тем, коего способны сожрать свои же более сильные сородичи, а с тем, который сам охотно подзакусит особо наглой молодёжью.

Так что положенные полторы минуты нежить с блеском выдержала, честно отсидев в своей временной темнице, даже не пытаясь вырваться. А затем поспешила покинуть своё узилище, пробив заклинание одним сильным ударом. Кейн шарахнулся в сторону при внезапном появлении из кирпичной кладки головы «старушки», которая шлёпнулась между ним и Саминэ, вытянув мощную шею и звучно клацнув зубами. Некромантское заклинание полностью не распалось, и саломея банально застряла… Ненадолго, как я подозреваю.

— Вот скотина, — обиженно выдал некромант, поднимая свалившуюся с плеча сумку. От души пнув нежить по зубастой пасти, с деловым видом подобрал выбитые клыки и невозмутимо протянул ладонь ошарашенной Эльсами, переводившей немигающий взгляд с него на барахтающуюся и яростно шипящую нежить. — Леди, вы позволите?

— Паяц, — прокомментировал сие действо стоящий на дереве Владислав, прикрыв глаза рукой.

— Согласен, — пожал плечами я, наблюдая, как моя воспитанница, аккуратно обойдя по дуге беснующуюся тварь, замахнулась было на улыбающегося некроманта, но в последний момент передумала и, стянув перчатку, просто протянула свою чумазую ладошку. Наказать чёрного дракона за беспечность Саминэ, по всей видимости, решила потом.

Да и действительно ли Кейн был настолько беспечен? Судя по тому, как он повернул голову в сторону леса, задрал ее и подмигнул мне напоследок, прежде чем исчезнуть вместе с Эльсами, в правильной расстановке сил он с самого начала был абсолютно уверен.

— Идём? — вопросительно вскинул я брови, не обращая внимания на нежить, что ещё обиженно шипела, напрасно пытаясь выбраться. В конце концов, оставив попытки, она предпочла нырнуть обратно в подвал, захватив с собой особо обветшалые кирпичи. При наложении Эльсами использовала два заклятия: одно проделало небольшую дыру в бывшем крыльце, второе же заперло саломею внутри. Но внезапно меня насторожило совсем не это… — Ворвоки не поедают своих. Почему?

— Они ушли, — подтвердил мои слова Владислав, напряжённо всматриваясь в темноту леса справа от нас, за краем поляны, освещённой светляками, которые никто не потрудился убрать.

В Темридовых Топях стояла полная тишина, чего попросту быть не могло! И причину столь странного поведения местных обитателей я понял, когда раздался громкий треск и чей-то пьяный голос, принявшийся громко выводить, фальшивя на каждой ноте:

— Шуме-е-ел камы-ы-ыш…

— Да быть того не может. — Левая бровь соседствующего со мной на дереве эрхана стремилась скрыться в волосах.

— Первое правило эрханов Сайтаншесса, — находясь в таком же шокированном состоянии, пробормотал я, разглядывая парочку, с трудом продиравшуюся сквозь кусты неподалёку, — не поминай членов правящей династии ближе к ночи.

— Камы-ы-ы-ыш! — тем временем вывел фальцетом финальную ноту знакомый с детства голос, обладатель которого непосредственно в династию не входил, но очень тесно с ней переплетался. — Гиде, во имя всех святых ёжиков, мой камыш? Мелкий, ты мне обесча… обесчести… обещался, во! Где мой камыш, я тебя спрашиваю?

Впервые в жизни я видел, как лорд Владислав Тай’Риш совершенно нецензурно выругался и вполне натурально треснул себя ладонью по лбу. И я его понимал: не каждый день приходилось иметь сомнительное счастье лицезреть своего учителя и наставника в столь возмутительно нетрезвом состоянии! И не только его.

— Я сказал, что будет тебе камыш, рожа твоя хвостатая, значит, будет! — не менее пьяным голосом выдал мой собственный старший братец, стукнув себя кулаком в грудь.

Вот только силу удара не рассчитал и кувыркнулся обратно в заросли осоки, из которых только что с заметным трудом выбрался. Но когда подобные мелочи его останавливали?

Выловив из кустов своего вечного товарища и не менее вечного собутыльника, пьяный вусмерть эрхан вздёрнул его за шкирку, подвесив на уровень глаз. Покачиваясь из стороны в сторону вместе с ним, демон грозно вопросил, пытаясь собрать в кучу разъезжающиеся глаза:

— Сбегаем, да-а-а? Как она, да-а-а?

— Ни в одном глазу! — возмущённо икнул Танорион, безвольно обвиснув. — Я же не эта… как её? Ик! Не твоя Ниила, во!

— Не похож, — окинув полукровку критичным взглядом, выдал свой вердикт Сайтос и, вздохнув, разжал руку, позволяя Ри плюхнуться обратно в осоку. Правда, сам эрхан не далеко ушёл: пристроившись тут же на покосившемся пеньке, он подпёр щёку кулаком и грустно вздохнул: — И где ж она сейчас, крылатенькая моя…

— А ты искал? — задал вроде бы логичный вопрос аронт, барахтаясь в зарослях. Снова с трудом выбравшись, не кто иной, как сам Танорион сейт Хаэл, младший принц Сайтаншесса, проковылял зигзагами несколько шагов и, обнаружив искомое, то есть пригорюнившегося демона, уселся рядом с ним прямо в траву, разочарованно протянув: — Точно, прости, дурак. Вместе же искали!

— Я дурак? — угрюмо поинтересовался Сайтос, подпирая и вторую щёку ладонью, не собираясь, кажется, даже спорить с лучшим другом.

— Хороший вопрос, — почесал тот лоб, ставя дыбом и без того вечно торчавшие в разные стороны серебристые волосы. Не найдя ответа, тёмный эльф с ипостасью снежного барса внёс альтернативу: — Выпьем?

Забулькало.

— Н-да… — тихо протянул я, глядя, как двое внизу прикладываются по очереди к вытащенным из карманов рюмкам тонкого хрусталя с золотыми вензелями на них. — Меня не особо волнует сохранность Топей и репутация их обоих. Я молчу о том, что эти двое не побрезговали покуситься на фамильный хрусталь из сокровищницы и о том, что им за это будет. Но вот реакция отца на украденную у него именную фляжку мне прямо до жути интересна…

— Дорогая? — понимающе усмехнулся Владислав, как и я пребывающий в полном шоке от представшей перед нами картины.

— Подарок матери, — хмыкнул я, присаживаясь на корточки и собираясь совершить прыжок к этим двум запойным членам моей семьи.

Пока они ничего не натворили, следовало бы переправить их в более безопасное место и под надёжный присмотр, но, как назло, ни одного толкового адреса пока на ум не приходило.

— Соболезную, — понимающе кивнул эрхан, не скрывая полной злорадства улыбки.

Это было… вполне в его духе.

А вот напиваться до такого состояния без веской на то причины было как-то не в привычке этих двоих!

Похоже, подобные мысли волновали и Владислава. Смерив взглядом пьянствующую внизу парочку, полу-демон задумчиво протянул:

— Интересно… Кто же такая эта Ниила, раз мой нерадивый наставник решил утопить связанное с ней горе в огромном количестве алкоголя?

— Ниила, как и Равная моего брата Аста, — хмыкнул я, с наслаждением наблюдая, как начинает вытягиваться лицо магистра. — Одна из приёмных дочерей Хаоса.

После моих слов брови Владислава окончательно скрылись в его шевелюре, и он посмотрел на своего наставника уже куда с большим уважением. Я не терзался муками совести из-за выданной тайны — не я сейчас, так эти два пьянчужки потом всё равно сами разболтали бы всю подноготную своих наречённых.

— Слышь, крылатый, — мутным взором окинув освещённую полянку с болотом, первым неладное почувствовал Ри и ткнул локтем в бок своего закадычного друга, — а мы чего, уже тут были?

— Тут? — Скосив глаза на переносице, Сайтос присоединился к разглядыванию местного ландшафта. Видимо, не отыскав мало-мальски знакомые приметы, он тряхнул головой, растрепав и без того не идеальный хвост тёмно-каштановых волос. — Не, тут точно не были! А что тебя, собственно, смущает, мой усатый друг?

— А чего они все такие дохлые? — Младший принц ткнул пальцем в сторону развалин, залитых кровью, слизью и усеянных потрошёными трупами мелких ящериц.

— А я знаю? — удивился эрхан. Помолчав немного, он задумчиво постучал пальцами по подбородку: — А чё мы вообще сюда припёрлись?

— А я помню? — в том же духе совершенно непонимающим тоном отозвался аронт, забавно дёрнув ушами. Затем замер, нахмурился и, прищурившись, поинтересовался: — Ты почто на меня шипишь?

— Я? — повернулся к нему Сайтос, сводя брови на переносице.

При этом он едва не рухнул с пенька, но чудом удержался в последний момент.

— Ари, — негромко позвал меня Владислав, наклоняясь вперёд и вновь касаясь пальцами рукояти клинка, выкованного тем самым оружейником, что внизу в упор не замечал надвигающейся опасности.

— Вижу, — сухо ответил я, уже примериваясь для прыжка, но…

— Да не шипи ты! — не глядя назад, небрежно отмахнулся аронт и…

Звучно клацнули зубы. Раздался приглушённый визг, больше похожий на всхлип. На влажную примятую траву смачно шлёпнулся откушенный длинный раздвоенный язык… И обратно в кусты с диким воем ломанулась очередная саломея, оставшаяся сегодня без ужина.

— Цирк уехал, клоунов списали за пьянство, — откомментировал и эту сцену Владислав.

Смеяться или же удивляться у эрхана просто не было сил. Я находился в таком же состоянии, глядя, как в лесу позади не самых ответственных членов правящей династии Сайтаншесса мечется от боли огромный ящер, с треском сметая мелкие кустарники и с хрустом ломая деревья побольше. А сами виновники, устроившие данный переполох, казалось бы, произошедшее вовсе не заметили.

— Дык чего мы сюды припёрлись-то? — Эрхан решил вернуться к проблемам насущным, пьяно щурясь и лениво подёргивая кончиком хвоста перед самым носом Ри.

Тот, из последних сил борясь с кошачьими инстинктами, кое-как из себя выдавил:

— Дык, это… ты же жриц Латимиры искал… по личному поручению Повелителя, во!

— Здесь? — округлил глаза демон и, с заметным трудом сфокусировав взгляд, ещё раз осмотрел примечательный во всех смыслах пейзаж вокруг. — А что они тут потеряли?!

— Да не! — С трудом отмахнувшись от дразнящего хвоста, Танорион попытался выстроить логическую цепочку, с явным трудом ворочая как мозгами, так и языком. — Тебе нужны жрицы, так? Ты их не нашёл… Не, ты так не смотри, я точно тебе говорю, хвостатый, — не нашёл ты их, я лично проверял… Ну и вот. Бегать по миру надоело, этой, как её, информации хрен с огнём не сы…

— Днём с огнём, — каким-то непостижимым образом вспомнив правильную форму озвученного аронтом выражения, с чрезвычайно умным видом поправил своего собутыльника лучший шпион Сайтаншесса.

— Да хоть в полдень с пульсаром, — отмахнулся от него мой братец. — Не сбивай меня с умной мысли!

— Только не говори, мелкий, что они у тебя там есть, — пьяно хихикнул Сайтос, пытаясь выразительно постучать кулаком по лохматой макушке принца эрханов. К чести последнего и к тотальному невезению первого, Ри успел увернуться, и его пернатый друг вполне ожидаемо шлёпнулся в помятую траву, с размаху приложившись лбом о корягу. На пеньке остались только ноги в высоких лакированных сапогах, а на их владельца, похоже, «внезапно» снизошло озарение. — Я вспо-о-о-омнил!

— Да неужели? — иронично закатил глаза Владислав, вновь опираясь спиной на древесный ствол и складывая руки на груди.

Я же, усмехнувшись, устроился, сидя на ветке, чуть ниже, ожидая, пока причина нашей неожиданной встречи будет озвучена. Хотя мне на трезвую голову не составило труда разгадать замысел своих родственничков, спившихся на почве неразделённой любви.

— А? — удивлённо вскинул серебристые брови мой брат и, оглядев пустующее пространство, изумлённо выдал со всей серьёзностью: — А ты куда ушёл?

— Ари искал!

— А он там? — Увидев наконец, куда запропастился его лучший друг и такой же собутыльник, Танорион скептично оглядел толстую корягу, почти незаметную в густой тёмной траве.

— Да нет же. — С трудом поднявшись, демон попытался отряхнуть вымазанный в крови саломеи кожаный сюртук, но быстро оставил эту воистину глупую затею. — Мелкий, мы здесь искали Ариатара!

— А не Владислава? — с сомнением покосился на него аронт, видимо тоже что-то припоминая. — Ведь это же он, как его… был без ума от леди Самины…

— Во-о-от! — довольно покивал эрхан. — Верно мыслишь, дружище мой лохматый! А Владислав где?

— А где? — округлил глаза оружейник.

— Там же, где и Ари, дуби-и-ина!

— Чудеса логики, — цокнул языком Владислав. Мой временный сосед продолжал всё это время открыто издеваться над двумя пьяными нелюдями, не терзаясь по этому поводу напрасными муками совести. — Кому рассказать, не поверят!

— Почему же? — иронично вскинул я брови, в очередной раз примериваясь к прыжку, — дальше мариновать неизвестностью этих двух пьянчуг не видел смысла. — Я непременно донесу до них информацию обо всём произошедшем… Завтра утром. Когда блистательные лорды Сайтаншесса ещё не успеют отойти от сегодняшних обильных возлияний. Думаю, доказательств всего произошедшего они не посмеют потребовать.

— Я бы желал увидеть это лично! — коротко хохотнул Владислав и, распахнув крылья бронзового оттенка, легко спрыгнул следом за мной.

— О, крылатый, смотри… — Первым на наше появление отреагировал Ри, ткнув Сайтоса в бок и совершенно по-кошачьи щурясь. — Пити-и-ички!

— Где? — завертел головой эрхан, пытаясь разглядеть «птичек» в нашем с Владом скромном лице. Не обнаружив искомое с первого раза, демон хихикнул, поглаживая своего друга по голове: — Всё, допился, дружище. Птички мерещатся…

— Ну почему сразу мерещатся? — насмешливо вмешался я, выходя из тени деревьев. — Я как-то не ощущаю себя предметом ваших алкогольных фантазий. Владислав?

— До синих гномиков, являющихся с перепоя, я тоже не дотяну, — усмехнулся магистр Академии, уклоняясь от низко повисшей ветки.

— Ну ни упыря себе птички! — округлил глаза Сайтос, который как-то сразу протрезвел на пару градусов. — Мелкий, во имя всех святых ёжиков, это точно Ари!

— И Владислав. — Тёмный эльф пошкрябал затылок и не нашёл ничего умнее, чем выдать радостным голосом, отвешивая традиционный поклон: — Доброй ночи, магистр!

— Приветствую, адепт сейт Хаэл, — скрывая сарказм в голосе, склонил голову Влад, явно собираясь тонко поиздеваться над моим братцем, который сроду не входил в число его учеников. — Когда пересдать зачёт изволите?

— А… я… — как-то сразу растерялся Ри.

Спрятав руки за спину, он потоптался на месте и, не придумав ничего путного, принялся торопливо оглядываться в поисках поддержки.

Я молчал, с трудом сдерживая смешок. Владислав иронично вскинул бровь, продолжая молчаливо глумиться над моей запойной семейкой неполного состава, а на выручку пришёл, как ни странно, Сайтос.

Вытянувшись в струнку, лучший шпион и доверенное лицо Повелителя выдал величайшую отмазку всех времён:

— А он по болезни пропустил! Давайте я за него сдам…

— Слава Хранителям, что такой сладкой парочки у меня в студентах до сих пор не было, — ехидно протянул Владислав и, взглянув на меня, дёрнул плечом: — Ари, их лучше сейчас перебросить в Академию к Сеш’ъяру.

— Согласен, — кивнул я, потирая переносицу. Нет, эти двое и раньше, мягко говоря, чудили в подпитом состоянии, но чтобы до такой степени… Владислав был прав — только золотой дракон сможет быстро и безболезненно угомонить буйных во хмелю друзей-неразлучников. Проще говоря, только он с ними церемониться не будет. — Не имею желания выяснять, что послужило причиной столь беспробудного пьянства. Оставим это на завтра.

— Если у меня будет настроение распространять хоть какую-то информацию о местонахождении возможных убежищ жриц Латимиры, — насмешливо добавил магистр, складывая руки на груди и глядя на двух притихших нелюдей, которые с явным трудом ворочали мозгами в напрасной попытке понять, что мы имеем в виду.

И когда на одинаково недоуменных лицах проявились первые признаки осознания, что продолжения банкета не будет, вокруг всколыхнулась Тьма, управляемая не только моей волей — перебросить на столь значительное расстояние чистокровного демона в лице Сайтоса, обладающего схожей магией, а в довесок и не менее сильного аронта-стихийника один я не смог бы.

— Клоуны, — вынес вердикт Владислав, как только на окраине Темридских Топей не осталось ни одной живой души, кроме нас и затаившейся в кустах нежити.

Я не ответил, снова потирая переносицу, чувствуя свинцовую усталость, навалившуюся на плечи, — окончание дня вышло на редкость насыщенным. Моему наставнику, как и моему брату, цены не было как магам, воинам и просто нелюдям, которым я мог доверять, не говоря уже о них как о членах моей семьи… За редким исключением вроде их редких пьянок!

— Думаю, таверна отменяется, — едва взглянув в мою сторону, понимающе хмыкнул магистр, но уже без прежнего сарказма. — Мой личный кабинет вполне подойдёт. Да и не придётся далеко перемещаться, если эти двое решат сбежать из-под крыла нашего вечно занятого директора.

— Вряд ли он так просто их отпустит, — коротко хмыкнул я, снова взывая к Тьме.

Только знал бы я заранее, чем в конце концов обернутся запойные приключения Сайтоса и Ри, сразу и не раздумывая отправил бы их в единственное место, которое они если и покинули бы по своей воле, то только вперёд ногами… Из кабинета Повелителя Сайтаншесса в такой степени подпития ещё так просто никто не уходил.

Кабинет Владислава, находящийся в здании, принадлежащем гильдии, встретил нас приглушённым светом десятка свечей да резко вспыхнувшим пламенем в небольшом камине. Похоже, охранные заклинания, опутывающие комнату, были переплетены с бытовыми: при нашем появлении зажглись не только свечи в канделябре на столе и разгорелся камин, но и захлопнулись ранее открытые для проветривания окна.

— Прошу, — приглашающе махнул рукой эрхан и первым направился в дальний угол, где располагалась небольшая кухня, отделённая от остального помещения барной стойкой несколько короче и уже тех, что смотрелись бы привычней в обстановке таверны.

Сидеть за ней предполагалось на высоких деревянных стульях с небольшой полукруглой спинкой, но основным и главным отличием местного аналога обеденного стола являлось до блеска отполированное дерево. Как и отсутствие гнили, плесени, трещин и остатков еды — словом, всего того, что обычно было свойственно любой местной третьесортной забегаловке.

Громить заведения более высокого качества мне обычно не позволяли остатки совести вкупе с настоятельными просьбами старшего брата и укоризненными взглядами наставника, вынужденного разбираться с последствиями моего дурного расположения духа.

Невольно помянув к ночи двух последних, припоминая минувшие события, я, подойдя к окну, машинально вслушался в ночную тишину, нависшую над Академией. К сожалению, вид отсюда преподнёс мало информации, давая обзор лишь на внутренний тренировочный плац и седьмой полигон за ним. Но, по крайней мере, хотя бы там всё было тихо. Не считая парочки второкурсников-целителей, пытавшихся подпилить тренировочные брусья — это было делом вполне обыденным и даже скучным.

— Опять целители над снарядами изгаляются? — негромко спросил Владислав, осматривая содержимое резных настенных шкафчиков красного дерева, пытаясь, по всей видимости, накрыть на стол. Пыльная бутылка ант’турина уже стояла там, как и блюдо с фруктами.

— Традиция, — усмехнулся я, поворачиваясь спиной к тёмному мраморному подоконнику.

Прислонившись к нему, сложил руки на груди и окинул взглядом просторную комнату в темно-зелёных насыщенных тонах. Она объединяла несколько зон сразу: просторная кровать под балдахином с небольшим столиком возле неё; письменный стол с аккуратными стопками пергамента на нём; закуток с кухней, ну и конечно же низкий камин, спрятанный за витой решёткой, стилизованной под растительный орнамент. Напротив него стояло одно-единственное кресло на витых ножках с узкой и высокой спинкой, перетянутой зелёным сукном. Рядом притулился низкий квадратный столик. Второе кресло отсутствовало, что и объясняло выбор хозяина комнаты относительно места для нашего дальнейшего разговора.

— О да, это вполне в духе некромантов Академии, — ядовито отозвался эрхан, выставляя на стойку тарелки с нехитрой снедью. — Покалечить своих сокурсников и лечить их же при условии взятки на алкогольной основе…

— Боюсь, наши магистры отличаются излишней суровостью, не давая своим ученикам на утро ни единого шанса на опохмел… — насмешливо протянул я, переводя взгляд с танцующих языков пламени на картину, висевшую над камином. — В Темноэльфийской академии всё было не так?

Проследив за моим взглядом, Владислав не стал утруждать себя ответом на мой вопрос, лишь тихий стук столовых приборов стал знаком, что он ещё не готов к началу… беседы. Однако ожидать, пока демон дойдёт до нужной кондиции, я не собирался.

— Ты любил её? — ровным, негромким голосом спросил я, всматриваясь в лицо женщины, изображённой на полотне, пытаясь отыскать знакомые черты… и без труда находя их.

Лукаво прищуренные золотисто-карие глаза, густые волосы цвета червонного золота, тонкие изящные брови, аккуратный носик и ямочки на щеках — Саминэ фактически копия своей матери. И теперь я точно знал, как этот вредный котёнок будет выглядеть через пару десятков лет…

На хруст раздавленного в кулаке бокала, раздавшийся сбоку, я не обратил внимания. Я понимал чувства Владислава, но и он осознавал, что я должен узнать ответ на свой вопрос. Я не мог ему приказать, мне оставалось только просить поделиться столь необходимой сейчас информацией. Пусть я являлся наследником Сайтаншесса и его кронпринцем, Владислав был и оставался учеником Сайтоса, моим хорошим знакомым и моим собственным учителем. Сейчас мы были на равных.

— Думаю, прежде чем начинать этот разговор, нам обоим стоит выпить, — раздался спокойный голос эрхана. — Прошу к столу.

Пожав плечами, я вновь окинул взглядом портрет с изображением красивой молодой женщины, сидевшей на краю письменного стола, заваленного бумагами. Глубина и мягкость взгляда леди с полотна поражала, как и озорство, таившееся на самом дне её глаз. Она улыбалась так, словно лучилась счастьем изнутри. Словно всегда радовалась каждому новому дню, не имела привычки впадать в уныние либо просто огорчаться по мелочам. Так, словно до сих пор была жива.

Однако как я, так и Владислав прекрасно помнили, что могила леди Самины Та’Лих и по сей день находится на девятом полигоне. Как и понимали, что дальнейший разговор поможет определить, появится ли там в скором времени ещё одна могила, вынудив местное руководство заняться возведением очередного семейного склепа…

Устроившись за столом напротив магистра, я пригубил терпкого золотистого вина и, отщипнув ягоду винограда от грозди, прокатил её между пальцев, разглядывая голубые прожилки под тонкой золотистой шкуркой. Несмотря на обилие блюд на столе, есть не хотелось. К тому же, признаваясь самому себе, я куда как больше желал очутиться сейчас на кухне собственной комнаты в общежитии, пусть даже в компании вечно недовольного Рика, нашего обожаемого языкастого шизофреника и даже маленького вертлявого дракончика… Но лишь с одним условием. И озвучивать его уже не было никакого смысла — свою дальнейшую жизнь без маленькой, упрямой и нахальной вампирки я просто не представлял.

И если Владислав имел на Эльсами какие-то планы… Что ж, ему придётся как следует их пересмотреть.

— Как ты знаешь, прошлый Повелитель не особо жаловал полукровок, — немного помолчав и даже не взглянув на содержимое тарелок, издалека начал эрхан. Отпив немного вина из фужера на тонкой ножке, он усмехнулся: — Не знаю, как он вообще добился разрешения взять меня в ученики, но… факт остаётся фактом. Обучение я закончил, несмотря на всю серьёзность, с которой наш общий друг подошёл к данному вопросу. Впрочем, тут скорее сыграло влияние твоего отца…

Я хмыкнул, признавая правоту магистра, не собираясь, однако, давать какой-либо комментарий. Владиславу была необходима возможность высказаться, и я, как заинтересованная сторона, был вполне готов ему её предоставить, воздерживаясь пока от каких-либо сторонних высказываний. Задать вопросы или подтолкнуть рассказ эрхана в нужное русло я всегда успею.

— Как бы то ни было, на приглашение Сайтоса остаться в столице я не согласился, — снова пригубив вина, продолжил Владислав. — Шляться по миру меня не прельщало, город полукровок тоже не особо манил… В конце концов я остановил свой выбор на Темноэльфийской академии некромантии. Это было задолго до появления там цепного пса кронпринца, который старательно примерял на себя маску простого адепта некромантии. Однако именно он сразу после турнира и позорного проигрыша обычной с виду человечке заключил договор с некоторыми дальними академиями. И, помимо обмена опыта с ними, привёз в Карат множество магистров и архимагов иных рас, чьи знания и опыт могли оказаться весьма полезными для повышения уровня образования адептов. Летрак де Кэр, как ты знаешь, проигрывать не любит, и его «пёс» сделал всё, чтобы вывести Темноэльфийскую академию на новый уровень. И я не знаю, каким образом Хантар де Шан сумел договориться, чтобы дополнительные лекции по ядам вели жрицы Латимиры, разбирающиеся в ядовитых растениях, как никто другой. Я привык иметь дело с ингредиентами, добываемыми из тел нежити и нечисти, в то время как жрицы пользовались исключительно растительной составляющей. Должен признаться, Ари: я относился весьма скептически к великим планам цепного пса. Что могла женщина, не обученная магии, понимать в такой опасной и тонкой науке, как ядоделие?

— Осмелюсь предположить, что тебя ждало жестокое разочарование, — насмешливо отозвался я, залпом допив остатки вина в бокале. Откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди и поинтересовался, глядя, как Владислав разливает по новой порции: — В Академию приехала леди Самина. Так?

— Именно, — мрачно отсалютовал бокалом магистр. Сделав хороший глоток знаменитого темноэльфийского вина, он невесело усмехнулся, глядя поверх меня на картину над камином. — Молодая, дерзкая, вечно хихикающая девчонка… Что она могла знать? Я был наслышан о ней от коллег, которые уже были с ней знакомы благодаря частым встречам при дворе Владыки. Я был готов ко всему… Но не к тому, что, увидев Самину один раз, больше не смогу её забыть. Нет, на влюблённого олуха я был похож меньше всего, но… ещё меньше походил на того, с кем жрицы Латимиры связывали свою судьбу. Её призвание почти не оставляло мне шансов… Пока однажды не случилось то, чего боялись все жрицы, — Самина насильно лишилась своего оружия.

Вспомнив слова своего брата о том, в каком случае парные саи прекращают служить своему владельцу и осыпаются прахом, я невольно сжал руку, но расслабил мышцы ещё до того, как тонкое стекло жалобно хрупнуло под пальцами. Владислава же такие мелочи вовсе не интересовали — бокал в его руках рассыпался на мелкие осколки, и золотисто-багряное вино залило гладкую поверхность стола.

— Кто? — только и спросил, отстранённо наблюдая за тем, как эрхан, пытаясь взять себя в руки, мокрой тряпкой убирает последствия проявления своего гнева.

— Не знаю, — отшвырнув пропитавшуюся ткань в раковину, отозвался некромант. Не глядя на меня, он наполнил новый бокал и, сделав глоток, глухо произнёс: — Она ввалилась ко мне в спальню посреди ночи, избитая, израненная, окровавленная… и изнасилованная. Видят Хранители, я всеми силами хотел убить того ублюдка, что сотворил это с ней, но не смог добиться даже его имени. А ведь она знала его в лицо. И несколько дней спустя, во время ночного кошмара Самины, я услышал одно лишь слово… и её нежелание говорить стало понятным. Больше я не спрашивал.

— Разве имеет значение титул и власть, что он даёт, если речь о преступлении? — вскинул я брови, отчасти не понимая, почему Владислав отступился.

Зная его, мотивы данного поступка выходили за грань моего понимания. Более того, я осознавал, что случись, не приведи Хаос, что-то подобное с той, кем я сейчас дорожу более всего, хоть и не считаю своей Равной, меня не остановил бы даже отец.

— Шелуха титулов меня никогда не интересовала, — зло усмехнулся магистр ядоделия, покачивая бокал в ладони. Неожиданно подняв на меня взгляд, он жёстко спросил: — Но стал бы ты настаивать на подробностях, услышав, что ту, чьи интересы ты ставишь превыше своей жизни, подверг насилию собственный брат?

Край стола под пальцами треснул и, отвалившись, упал на пол с громким стуком, показавшимся оглушительным в полной тишине. Не скрою, мне понадобилось время и львиная доля моей выдержки, чтобы известие об истинном происхождении моей воспитанницы не отразилось вихрем эмоций на моём лице. И волна ярости, медленно поднимающаяся из самой глубины окаменевшей на миг души, внешнему спокойствию никак не способствовала.

— То есть Эльсами… — прикрыв глаза, с трудом гася багровый оттенок на радужке, негромко протянул я, тщетно пытаясь подобрать слова с максимально нейтральной окраской.

На помощь мне, как ни странно, пришёл сам Владислав, сухо подтвердив:

— Дитя инцеста.

Воздух со свистом вырвался сквозь сжатые зубы, а вино было выпито залпом до дна. Повторив мой порыв, эрхан разлил по бокалам остатки.

— Мне стоило неимоверных усилий вернуть некогда жизнерадостную Самину к жизни. Будучи чистокровным вампиром, которые гораздо сильнее людей не только физически, но и морально, это отняло не так много времени… Но было тяжело, не стану скрывать. И даже не берусь сказать, кому из нас было сложнее тогда. Я бросил все силы, чтобы научить её заново улыбаться, и в один прекрасный момент леди Самина Та’Лих, единственная из жриц Латимиры, которая вела светскую жизнь и принимала участие в политических играх, снова вернулась ко двору. На пропавшие сан тогда, к нашему счастью, никто не обратил внимания.

— Как ей позволили жить вне храма? — задал я давно интересующий меня вопрос, задумчиво постукивая по уцелевшей части стойки выступившими от переизбытка эмоций когтями боевой ипостаси. — Ри видел её в Карате ещё задолго до того, как встретил мою мать.

— После того, что случилось, Самина замкнулась в себе, — откинувшись на спинку, тихо пояснил демон, устало массируя переносицу и игнорируя заданный вопрос. — Я думал тогда, что все проблемы остались позади, и она, не сразу, конечно, но когда-нибудь посмотрит на меня как на Равного. Только… она не смогла, Ари. Случившееся навсегда отпечаталось в её памяти.

Она смеялась, как раньше, но избегала любых прикосновений, общалась со всеми, но никогда не разговаривала с мужчинами наедине. Она ловко решала многие политические вопросы, но резко отвергала ухаживание самых знатных лордов. Самина опасалась мужчин, в том числе и меня. Хотя, пожалуй, в моём случае больше бы подошло определение «считала себя слишком грязной для такого человека, как я». Надо же… столько лет прошло, а я до сих пор отчётливо помню эти слова.

Встряхнувшись, словно пытаясь отогнать плохие воспоминания, бывший ученик Сайтоса, не покидая своего места, достал из ближайшего шкафчика новую бутылку вина и, откупорив её, наполнил опустевшие бокалы. Сделав хороший глоток, он растёр пробку между пальцев и медленно проговорил, глядя, как на стол между тарелками осыпается труха:

— Мне было непросто смириться, признаю… Однако ради даже призрачной иллюзии нашего совместного существования я был согласен на любую роль. Осознав, что только в качестве друга и защитника смогу остаться рядом с ней, я не думая отступил в тень. Я ушёл из Академии, остался рядом с Саминой, поклялся её защищать, тайно ловил каждый её вздох… и постепенно смирялся с этой участью. Да, просто быть рядом мне было мало, но и того, что моя любимая снова стала прежней, мне вполне хватало… Только и мираж счастья оказался слишком зыбким. Конец всему едва не наступил несколько месяцев спустя, когда Самина поняла, что ждёт ребёнка.

— Эльсами? — вскинул брови, проверяя собственную надежду на то, что ходячая катастрофа, если верить амулету на её шее, сейчас находящаяся в ванной двумя этажами выше и левее, не имеет к произошедшему никакого отношения.

Но Владислав отрицательно покачал головой, обхватив бокал двумя ладонями:

— Я понимаю, что ты надеешься на лучшее. Но нет, Ари. Кроме Эльсами, у леди Та’Лих больше не было детей. Признаюсь честно, едва узнав, я попытался уговорить Самину избавиться от плода. Она и сама была склонна к этому… Но не смогла. Возможно, сказалось её воспитание, ведь жрицы Латимиры защищают жизнь во всех её проявлениях… Но, так или иначе, Самина не смогла убить своё дитя. И как бы я ни относился к этой ситуации, я поддержал её решение. Со временем она смирилась, в последние месяцы даже расцвела — осознание будущего материнства шло ей на пользу. Я же ожидал худшего, ночами перебирая в голове десятки вариантов, начиная с того, что ребёнок будет похож на отца, чего я не выдержу, и заканчивая тем, что он родится уродом, чего не сможет пережить уже Самина, обвиняя себя.

— Но этого не случилось, — вскользь заметил я, катая между пальцев очередную виноградину и задумчиво глядя на свои руки.

Узнать тайну рождения моей подопечной мне хотелось всегда, но… такую правду я не ожидал услышать. Более того, я совершенно не представлял, в каком ключе мне придётся доносить озвученную Владиславом информацию в том случае, если Саминэ сама ничего так и не вспомнит…

И я понимал, что не смогу. Раньше — возможно, но теперь… Сухо изложить скупые факты, глядя в эти полные доверия золотисто-карие глаза, зная, что правда для неё будет смерти подобна?

Нет. Пожалуй, стоит признаться хотя бы самому себе, что на такой шаг я не пойду, предпочитая оставить Эльсами в спасительном неведении, нежели оглушить ещё и горькой правдой. Вспомнить только, как остро девушка переживала, узнав о своих клыках и принадлежности к расе кровопийц… И подвергать её подобному ещё раз? Увольте.

— Да, — подтвердил эрхан, внимательно наблюдая за моим выражением лица, — в ночь гибели Эрратиана родилась крепкая и полностью здоровая девочка.

Короткий смешок я подавил с трудом, осознавая тот факт, что некогда тощий человеческий подросток, ставший впоследствии моей ученицей, оказался хоть ненамного, но старше меня! Пожалуй, данная информация сильно позабавит одного чешуйчатого ящера, обитающего в последнее время непосредственно в зоне видимости спокойно относящейся к такому раскладу Саминэ. Меня не слишком раздражала образовавшаяся между ними связь с неясным пока назначением, но, пожалуй, лишний повод для насмешек языкастому некроманту я предоставлять не буду. Во избежание неприятных последствий.

— Кейну об этом не говори, — угадав ход моих мыслей, понимающе усмехнулся Владислав и, отбросив всякий намёк на улыбку, без перехода, сухо заметил: — Инцест, как ты знаешь, чреват последствиями. Но в данном случае слияние родственных генов вылилось не в уродство, а в весьма интересную особенность.

— Эльсами стала интуитом, — закончил я за него, теперь понимая, отчего столь редкий дар был мало изучен и приходился лишь на одного человека из десятка тысяч. У иных рас интуитивные способности встречались ещё реже и, соответственно, практически нигде не упоминались.

— Да, — кивнул магистр Академии некромантии. — К тому же Эльсами родилась точной копией Самины. Взглянув в первый раз в её карие глаза, я навсегда изменил своё отношение к ней. С каждым годом она становилась взрослее и всё больше походила на мать, а я всё сильнее привязывался к этому милому и непосредственному ребёнку. Не скажу, что принял её, как родную, что она сразу стала мне безумно дорога, что я терпел её только ради Самины… Эльсами мне по-своему важна. Это сложно описать, Ари… Я люблю Эльсами, но не переношу на неё свои чувства, которые испытывал к её матери. Да, она её кровь и плоть, да, я не виню её за грехи отца, я понимаю — она другая. И чувства к ней иные. Что же до презрения, ненависти и прочего — их не было никогда.

— Понимаю, — спокойно кивнул я, оставляя вновь опустевший бокал.

В моих словах не было ни капли лжи и притворства — я действительно понимал, что чувствовал Владислав. Нечто подобное я уже слышал когда-то от другого нелюдя. Остиэль тер Ник испытывал такие же чувства ко мне и, кстати, не переносил на нас чувства к нашей матери или ненависть к отцу, а любил нас совершенно по-иному. Просто за то, что мы такие, какие есть.

— Знаменитый хамелеон Эвритамэля… — прищурившись, насмешливо протянул Владислав, верно расшифровав мой намёк. — Кто бы мог подумать!

— Эльсами родилась с меткой Латимиры? — спросил я до того, как эрхан пустился в долгие размышления на тему абсолютно не касающихся его отношений между близкими мне людьми.

— Да, — не став увиливать, сразу ответил мужчина. Скинув камзол, он отбросил его на стоящий неподалёку табурет и, закатывая рукава рубашки, уточнил: — Не скажу, чтобы это как-то огорчило Самину. Видишь ли, Ари, она никогда не распространялась о своём происхождении, но была уверена, что и её дочь постигнет участь служения богине. Так что алый цвет в волосах новорождённой девочки не стал сюрпризом. Напротив, Самина была рада этому факту и лишь однажды обмолвилась, что малышка сможет себя защитить, когда за ней придут. И снова тогда она ушла от ответа, но когда Эльсами исполнилось тринадцать, в ворота особняка действительно постучались. Проклятые жрицы Латимиры пришли за девочкой… но вынуждены были вскоре уйти. Одни.

— Почему? — вскинул я брови, терзаясь догадками, как же матери моей воспитанницы удалось выстоять против столь могущественного и многочисленного культа?

— Магия, — хмыкнул Владислав, легонько постукивая ногтями по краю ближайшей тарелки с уже подсыхающим, но так и не тронутым сыром. — Вот и ответ на твой недавний вопрос. Самина, как и её дочь, от рождения обладали магией, пятью стихиями из шести.

А жрицам Латимиры воспрещалось ею пользоваться. Будучи ещё подростком, необученная Самина не могла себя контролировать, и приспешники Хранительницы материнства натерпелись последствий спонтанных магических выбросов. В конце концов Самине оказали послабление, и она проводила в храмах лишь половину года, в остальное время учась у магов контролировать свою силу, не пользуясь ею. В случае с Эльсами им тоже пришлось пойти на уступки, с той лишь разницей, что девочка проводила дома лишь три месяца.

— Леди Та’Лих сама учила её… — задумчиво протянул я, пытаясь сформулировать ту самую мысль, что никак не давала покоя. Благо помутнение продлилось недолго, и я в удивлении выгнул левую бровь. — Парные саи. Ты говорил, что они осыпались прахом, но не далее как час назад утверждал, что в руках у Эльсами оружие, принадлежащее её матери.

— Я не солгал, — пожал плечами демон. — В ночь Кровавой луны парные саи ковались не только для Эльсами. Вторые, но без традиционного сердечника, были изготовлены для Самины.

— Вот почему Ри их не узнал, — заметил я, припоминая разговор в таверне на окраине Айше. — Он их просто никогда не видел.

— Оружейника на таких вещах не проведёшь, — усмехнулся эрхан, потянувшись за ломтём хлеба, лежащим в плетёной корзинке. — Не пил бы — цены ему не было бы!

— Ты можешь завтра лично высказать ему своё негодование по этому поводу, — откидываясь на спинку стула, насмешливо отозвался я. Но уже в следующий момент, пригубив вина, отбросил прочь всю иронию: — Остаётся один вопрос, Владислав. Кто такой Сетьен Алаутар и что ему нужно от Эльсами?

— Сначала я думал, что именно он её отец, — поморщившись, ответил Владислав, сжимая кулаки. Резко дёрнув головой, откидывая упавшие на лицо волосы, он залпом осушил очередной бокал и признал: — Пока краткий разговор не посеял сомнения в обратном. Мы ведь с ним пересекались не однажды, Ари. Не один раз я пускал ему кровь и могу уверенно утверждать, что поганая жидкость, текущая в его венах, не имеет ни малейшего отношения к крови Эльсами. Он всего лишь пешка. Шавка на поводке своего хозяина.

— А хозяин весьма заинтересован в трогательном воссоединении со своей дочерью? — иронично вскинул я брови. — Это даже не смешно, Владислав.

— Вначале я думал, что его цель — Самина, — не обратив внимания на мой сарказм, пояснил преподаватель ядоделия, отложив в сторону хлеб, к которому так и не притронулся. — Но когда участились случаи нападения на Эльсами и каждый раз белобрысый ублюдок пытался взять её живой, я понял, в чём дело. После призналась и Самина… А в скором времени, при очередной стычке, мне удалось поговорить с этим упырём «по душам». Тогда и познакомились.

— Весьма… сомнительная честь, — хмыкнул я, не испытывая, однако, ни тени иронии. — Что ему от неё нужно?

— Не ему, — покачал головой демон, — брату Самины и отцу Эльсами. Сетьен нёс какую-то блажь о воссоединении семьи и кровных узах, приносящих какую-то пользу… Бред полнейший, я всегда подозревал, что он повёрнутый псих. Но псих настойчивый и к тому же опасный. Только раз в его речах промелькнуло что-то похожее на отголоски разума, из которых можно вытащить крупицу правды. Отцу Эльсами не нужна она сама, ему нужна её кровь и её магия.

— И он её заполучил, — хмуро процедил я и, поймав непонимающий взгляд Владислава, пояснил: — Прежде чем всадить кинжал в её сердце, из её вен выпустили всю кровь. Он добился своего.

— Вряд ли, — спокойно отозвался магистр, медленно проворачивая тонкую ножку бокала между пальцев. Впрочем, эрхан только выглядел равнодушным — багровый узор на радужке его глаз цвета чёрного оникса был вовсе не отражением плескающегося в бокале вина. — Такие, как он, свидетелей в живых не оставляют. После того как я узнал истинную цель Сетьена, я не выдержал. Это был единственный раз, когда я сорвался на Самину… Я кричал, ругался, уговаривал, умолял мне назвать имя её брата, но Самина продолжала молчать. Для чего отцу Эльсами вдруг понадобилась его уже взрослая дочь — когда белобрысый упырь объявился в первый раз, девочке же было хорошо за пятьдесят, — я так и не узнал в подробностях. И возможно, никогда не узнаю — Самина унесла свою тайну в могилу.

— Но о ней знает сама Саминэ, — задумчиво произнёс я, прокручивая в голове всё произошедшее и делая определённые выводы. — Сетьен убил леди Та’Лих и сделал всё, чтобы об истинной его цели никто не узнал. Аура и воспоминания Эльсами запечатаны, вдобавок после всего произошедшего она лишилась голоса.

— Ари, ты уверен, что… — попытался было спросить мужчина, крепко сжимая бокал.

Но договорить не смог — голос его предательски сорвался.

— Перелом позвоночника магическим ударом и сердце, пробитое темноэльфийским полуторником, — прикрыв глаза, чтобы не видеть реакцию мужчины, отстранённо сказал, зная, что некромант поймёт мои слова: тёмные эльфы, живущие на границе с Иллюзорным лесом, всегда добавляли в оружие сплав серебра, смертельного как для большинства нежити, так и для чистокровного вампира. — Мне жаль, Владислав.

— Эльсами… знает? — скрывая эмоции, глухо и с тяжёлой паузой спросил демон.

Ему было сложно взять себя в руки — в комнате погасло большинство свечей, погружая её в полумрак, а из тёмных углов тёмной пеленой хлынула Тьма, медленно клубясь по полу и подбираясь всё ближе. И я его понимал.

— Не уверен, — как можно мягче ответил я, не собираясь, впрочем, скрывать очевидную правду. — В глубине души она догадывается, но всё равно продолжает верить в лучшее. Эльсами помнит ту ночь на площади, помнит меч, пронзивший сердце её матери… Но после собственной смерти в ней укрепилась надежда на отсутствие в мече серебра. Я же до сих пор не смог сказать ей правду.

— Но придётся, — негромко заметил Владислав, уже успевший взять себя в руки — Тьма медленно начала отступать.

— Знаю, — невольно поморщился я, вновь возвращаясь к бокалу. Он в очередной раз опустел, а эрхан, не размениваясь по мелочам, выудил из недр шкафа новую бутылку. Запасливость демона меня поразила, однако внимание на подобном я не стал заострять — самая неприятная часть разговора была ещё впереди. — Пока время терпит… Теперь белобрысый ублюдок оставит Эльсами в покое, хотя бы до тех пор, пока не поймёт, что ритуал не был завершён. Не удивляйся, Владислав, и здесь потоптались боги. Насколько я знаю, исход ритуала был разыгран в шахматной партии. Геката проиграла Авалону, и Сетьен остался с носом. Теперь гораздо важнее разобраться со смыслом жертвоприношения до повторения ещё одной попытки. Ты искал ответы на свои вопросы?

— Естественно. — Пытаясь справиться с выпавшим на его долю неожиданным откровением, эрхан поморщился, превращая в труху очередную пробку. — Пока Эльсами находилась в неприступном храме Латимиры, я проверял десятки и сотни вариантов, отыскивая описания самых древних ритуалов, для которых могла понадобиться кровь интуита. Из всех я выбрал лишь несколько подходящих… Но теперь понимаю, что всё время шёл по ложному следу. Ни в одном из них жертву не дозволялось оставить в живых.

— А в скольких из них использовался кинжал из обсидиана? — спросил я, задумчиво постукивая когтями по столу, оставляя на гладком дереве глубокие следы и даже не замечая этого. На фоне вскрывшихся фактов подобные мелочи просто не имели значения.

— Все мои записи сгорели вместе с особняком, — невесело усмехнулся магистр ядоделия и покачал головой: — Но даже без них могу сказать, что подобный кинжал упоминался множество раз.

— Значит, простое совпадение. — Я задумчиво пригубил вина и, поймав на себе внимательный взгляд мужчины, пояснил: — Ритуальным кинжалом моей матери была убита Эльсами. Сначала я связал его с событиями столетней давности, но теперь вижу, что ошибался.

— Такой кинжал сложно найти, а оружейников, способных его изготовить, единицы, — согласно кивнул Владислав, постукивая по ладони тупым концом вилки. Сей жест был скорее неосознанным, но он, как никакой другой, выдавал нервное напряжение эрхана. — Обнаружив данную ценность, грех ей не воспользоваться. В совпадения я не верю, Ари, однако могу утверждать, что к твоей семье это не имеет никакого отношения. Помимо прочего, я искал и любую информацию о Сетьене Алаутаре… В списках родов, оказывающих всякую поддержку Эрратиану, он не значился. Как и в списках погибших в ту ночь в Хейтане. Более того, он не имел связи со знатными семьями вампиров. Просто лорд средней руки, без малейшего влияния и старающийся держаться подальше от всех политических игрищ.

— Если это его настоящее имя, — невольно усмехнулся я, царапнув край ближайшей тарелки. Ученик Сайтоса поморщился при этом звуке, но ни слова не сказал. — Во что мне верится с трудом. Однако другой информации у нас нет.

— Выходит, что так, — согласился с моими выводами магистр и, медленно проведя пальцем по бокалу, подытожил всё вышесказанное: — Итак, мы имеем всё-таки проведённый ритуал неизвестного назначения, шавку без прошлого и его хозяина с маниакальным желанием пустить кровь собственной дочери. Варианты?

— Сотни. — Устало поморщившись, я снова откинулся на спинку стула. — Эльсами нужна ему живой, а это может означать всё, что угодно. Связь для вытягивания сил, попытка перенять интуитивный дар, слежение за кем-то глазами жертвы… Твои записи сейчас пришлись бы весьма кстати.

— Я был на пепелище, — качнул головой демон, хмуро постукивая пальцами по колену. — Ничего не уцелело. Кое-что я восстановил по памяти, но там лишь обрывки ритуалов, в которых жертве полагалось оставаться мёртвой. Мной изначально не рассматривались те, в которых Эльсами смогла бы выжить, — зная историю её рождения, в благородность и отцовские чувства выродка верилось с трудом, сам понимаешь.

— Кстати, об этом. — В необходимости именно этого вопроса я сомневался недолго. — Где ты был в ту самую ночь?

— Не доверяешь? — иронично вскинул брови Владислав и невесело усмехнулся: — И она не доверяет, раз отказалась со мной говорить…

— Всё, что у нее есть, — обрывки воспоминаний о тебе и осознание того, что тебя не было во время нападения, — пожал я плечами, особо не терзаясь муками совести под взглядом собственного преподавателя. — Эльсами можно понять.

— Раньше ты не был столь… понимающим, — с ноткой яда заметил эрхан, явно намекая на моё состояние двухгодичной давности.

Пожалуй, тогда именно вмешательство Владислава и Сеш’ъяра не дало мне разнести эту упыреву Академию по камешку вместе с некоторыми отдельно взятыми адептами и магистрами. И если дракон останавливал грубой силой, то демон, которого я знал благодаря его частым визитам в Сайтаншесс, взывал скорее к останкам моего благоразумия. Вдвоем, как ни странно, они добились своего. И потому, в качестве благодарности, я, пожалуй, найду способ, как вернуть утраченное к нему доверие Эльсами.

— Раньше на мою голову не сваливались немые перепуганные человечки, — спокойно парировал я, выдерживая ещё один пронзительный взгляд ядодела. Меня не волновало его недоверие, ибо факт оставался фактом: Саминэ изменила меня, мою жизнь, и с моей стороны было бы наивысшей глупостью отрицать очевидное.

Неожиданно усмехнувшись, демон расстегнул плотный ворот чёрной шёлковой рубашки, рванул тонкую цепочку, висящую у него на шее, и на стол передо мной с негромким стуком упало женское колечко. Изящные линии бледного металла, тонкий ободок и крупный цветок с острыми лепестками, усеянными мелкими зелёными камнями, похожими на изумруды… И лишь разбирающийся в драгоценностях мог сказать, что на самом деле украшение из серебра дополнял не столь банальный камень, а гораздо реже встречающийся в природе верделит, а все артефакторы в один голос подтвердили бы, что передо мной лежала отнюдь не милая дамскому сердцу безделушка.

— Кольцо Лидизарры, — изумлённо вскинул я брови, едва коснувшись пальцами россыпи камней на одном из лепестков и почувствовав отклик заключенной в них силы. — Откуда?

— Как забавно иногда складывается судьба, Ариатар. — Распустив шнуровку на рубашке, Владислав сложил руки на груди, спокойно наблюдая за мной. — В канун столетия Эльсами я отправился на поиски подарка, который она так хотела. И только спустя двадцать восемь лет, наконец-то найдя не артефакт, а девушку, мечтавшую о нём, первым, что я заметил, был «Аконит Лидизарры», сверкающий в её волосах. И пожалуй, сейчас я задам тот же вопрос, Ари. Откуда?

— Сокровищница Сайтаншесса, — поднимая взгляд, спокойно ответил я, не видя причин скрывать очевидное. И всё же не удержался от короткой усмешки: — В ней собрана половина артефактов некромантки, основавшей эту Академию множество столетий назад. Браслет, предназначенный для защиты разума от внешнего воздействия, до сих пор носит Повелительница. Что до шпилек, защищающих от любого удара в спину… они показались мне неплохим подарком к первому дню обучения.

— Я даже не хочу знать, сколько времени и сил ты потратил на то, чтобы придать верделиту полную схожесть с изумрудом, а тысячелетний металл отполировать до состояния нового, — хмыкнул эрхан. — Иначе Саминэ могла и узнать один из артефактов, которыми интересовалась когда-то. Жрицы Латимиры всесторонне образованны, и, если им запрещено пользоваться магией, это не значит, что она их не интересует. Видишь ли, Эльсами, в отличие от своей матери, всегда тяготилась служением Хранительнице материнства. Ей претили установленные правила, она долго приходила в себя по возвращении домой, но ещё больше времени уходило на уговоры о возвращении в храм. Поначалу было терпимо, но… То, чему обучают жриц по достижении ими половой зрелости, не укладывается в голове. Я был наслышан об этом, меня выворачивало от омерзения, но, увы, помочь я ничем не мог. Именно поэтому, когда Эльсами узнала о кольце Лидизарры, что позволяет контролировать воспоминания, нарушающие душевное равновесие, я не нашел причин для отказа. Ей оно было нужно.

— Вот как. — Я посмотрел на мерцающее в полумраке кольцо уже совершенно другими глазами. Осознав услышанное, вдобавок к той информации, что когда-то мне поведал Танорион, решимость уничтожить культ Латимиры окрепла ещё сильнее. — Что ж, думаю, Эльсами станет гораздо легче, когда она узнает, что ей не придётся возвращаться к служению Хранительнице материнства. Повелитель эрханов по моей просьбе уже начал расследование и собирается прекратить их существование.

— Мой нетрезвый учитель, конечно, предоставил мало внятных объяснений, — иронично отозвался Владислав, рассеянно проведя рукой по волосам, — но что-то примерное я и предполагал. Разумеется, я расскажу ему всё, что знаю о них, и даже укажу местонахождение храмов, но видишь ли, Ари… Их больше не существует. Пытаясь отыскать Самину и Эльсами после пожара, догадываясь, что именно у жриц они попытаются спрятаться, я обнаружил лишь пепелища и горы трупов. Сетьен методично уничтожал все убежища, в которых когда-то бывала леди Та’Лих, не давая ей ни единого шанса снова укрыться, — проникнуть в них было невозможно, только сжечь, чего Сетьен раньше не делал, боясь навредить находившейся там Саминэ. Сейчас кто-то из жриц если и уцелел, то только чудом. И их осталось ничтожно мало.

— В таком случае рано или поздно они придут за Саминэ. — Новое известие не понравилось мне ещё больше, чем выводы, сделанные ранее. Признаться, новых неприятностей именно с этой стороны я не ждал.

— Сеш’ъяр не даст забрать её, — махнул рукой эрхан и, слегка склонив голову к плечу, добавил, не отрывая от меня пристального взгляда: — После второго курса я увезу Эльсами подальше отсюда.

— Вот как, — вскинул я брови, заметив непоколебимую уверенность в словах полукровки и решимость, таившуюся в глубине чёрных глаз. — И откуда же взялись столь любопытные временные рамки?

— Обряд посвящения, Ари, — напомнил мне преподаватель одну интересную, но подзабытую деталь. — На третьем курсе ученики из простых студентов Академии некромантии становятся полноценными адептами Смерти. Ты этот момент умудрился пропустить, что же до Эльсами… Она с рождения принадлежит Латимире, и уровень дара не позволит ей пройти обряд. Ей придётся покинуть Мельхиор, а лучшего момента жрицы не найдут — даже искать не будут. Как единственный официальный опекун леди Та’Лих после смерти её матери, я возьму на себя всю ответственность за её дальнейшую жизнь.

Не выдержав, я расхохотался, проигнорировав удивлённый взгляд магистра ядоделия. Меня неприятно кольнула мысль, что Владислав имеет полное право забрать мою воспитанницу куда угодно даже без её согласия, однако…

— Я поражён, насколько предусмотрительными порой бывают боги. — Отсмеявшись, я залпом допил оставшееся в бокале вино и, покинув стул, пояснил очевидную для меня вещь: — Не беспокойся. Ни тебе, ни Саминэ не придётся покидать обжитую Академию и в спешке искать новое безопасное место. Геката позаботилась, чтобы приглянувшаяся ей новоиспечённая некромантка закончила своё обучение.

— Даже не знаю, должен ли я обрадоваться этой новости или наоборот… — невесело протянул эрхан, тоже поднимаясь.

Он, как и я, понимал, что разговор на сегодня окончен. Однако расставить все точки над «i» не успел ни он, ни я: неожиданно Владислав скривился, как от внезапной боли, и замер, прикрыв глаза.

— Ментальный вызов от директора, — пояснил он минуту спустя, невольно морщась и потирая пальцами висок. Что ему не помешало чётким шагом, несмотря на количество выпитого вина, пройти через комнату. — И приказ проверить дальний полигон. Кто-то из студентов там умудрился пробить защиту и выстроить портал.

— Интересно, — невольно протянул я, мысленно выстраивая простой расчёт сил, что пришлось вложить для невозможного, казалось бы, действия.

Грудь кольнуло нехорошее предчувствие, заставившее машинально коснуться рукой сапфира на амулете, проверяя местонахождение вампирки. Конечно, пробить защиту Сеш’ъяра у неё сил не хватило бы, а Ри и Сайтос должны находиться под присмотром золотого ящера. И всё же…

— Нет, всё предсказуемо, — ответил Владислав, что-то отыскивая на столе. — Рано или поздно это должно было случиться. Гораздо интереснее, что пару минут спустя сработал обратный портал, в ту же точку, но сплетённый из чистой силы Хаоса… Любопытное явление, не правда ли? — колко усмехнулся демон, задумчиво посмотрев на взятые со стола очки… которые, хрустнув, сломались в его руке пополам. Небрежно отбросив роговую оправу, эрхан хмыкнул, поворачиваясь ко мне: — Думаю, они мне больше не понадобятся. Присоединишься?

— Да, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как из глубины души поднимается не просто злость и раздражение, а самая настоящая ярость, которую было весьма сложно взять под контроль.

Ведь амулет, висевший на шее моей воспитанницы, очень чётко дал понять — его владелица вместе с неугомонным чёрным драконом находится как раз в эпицентре озвученных событий.

Впервые размышления об убийстве некоторых ящеров, лишившихся последних остатков мозгов, показались мне на редкость привлекательными. Что же до самой Эльсами…

Покидая комнату Владислава следом за ним, я поймал себя на мысли, что на сей раз эта ходячая катастрофа одним поцелуем уже откупиться не сможет. Я почти не сомневался, что всё произошедшее на полигоне было творением именно её ловких ручек.

Глава 9

О пьяных некромантах, обиженных упырях и последствиях…

Глухая ночь, опустившаяся на Мельхиор, мягко окутала город мглой, прохладой и… предчувствием беды. То была самая страшная ночь, самая жуткая. Ночь, когда все жители до единого, будь они магами, людьми или существами, принадлежащими к иной расе, желали схорониться в самом дальнем уголке и ни за что, ни под каким предлогом, предпочитая отдать все свои сбережения и последние силы, но и кончика носа не показать на улице…

Ибо даже легендарная ночь Кровавой Луны, во время которой свершались самые чёрные злодеяния и творились самые кровавые ритуалы, меркла по сравнению с тем временем, когда студенты Академии некромантии изволили отмечать начало учебного года!

Все жители Мельхиора и ближайших городов знали: встреть на улице в первый день осени человека с изумрудно-зелёной нашивкой на чёрных одеждах — жди беды! И ладно если он просто убьёт тебя или в упыря обернёт… а ну как пить с собой заставит?!

Ибо во всех концах Аранеллы люди и нелюди были убеждены на горьком опыте своих далёких предков: перепить некроманта невозможно в принципе…

И ведь Гильдия некромантов вполне поощряла подобные непотребства! Ну как поощряла… Скорее на одну ночь тактично закрывала глаза, в упор не замечая прячущихся по углам собственной вотчины студентов, не слышала звяканье пустых и полных бутылок да пропускала мимо ушей хмельное хоровое пение с далёким от всякой цензуры содержанием. Им куда как проще было поутру сделать грозный вид да тихонько посмеиваться, глядя, как помирающие с похмелья студиозы пытаются честно отработать заслуженное наказание.

А если же просто наложить запрет на пьянство целой толпы некромантов, насчитывающей в своём составе сотню-другую разнообразных людей и нелюдей… Магистрам и архимагам тоже жить хочется, знаете ли.

Самому главе гильдии же было откровенно не до этого. Запершись в своём логове, единственный в мире золотой дракон-некромант, укрыв своё самое дорогое сокровище тёплым одеялом, расположился на неудобной кушетке в углу. Плотно закрыв окна, заперев двери, наложив самые сильные защитные заклинания и повесив в воздухе небольшой светлячок, мужчина погрузился в чтение древнего трактата, привычно не реагируя на внешние раздражители. Защита не позволяла каким бы то ни было звукам проникать в помещение, как и не дала бы ворваться внутрь незваным гостям…

В том числе и тем, что были не так давно направлены в логово дракона с помощью кровной магии демонов!

Ариатар сейт Хаэл и Владислав Тай’Риш поступили правильно, сослав своих хмельных друзей под опеку более сильного и разумного товарища. Но вот только они не учли, что Сеш’ъяр Реес’хат на данный момент находился не в своей спальне, а из-за задремавшего в кресле сына остался ночевать в кабинете!

Будь всё иначе, дракона разбудил бы сигнал охранного заклинания, оповестив главу гильдии о проникновении в его святая святых. При проверке кабинета нарушители были бы схвачены, обездвижены или хотя бы приведены в более подобающий вид, но…

Поколебавшись мгновение, Тьма, так и не найдя входа, просто выплюнула два объекта перемещения в точке, находящейся ближе всего к заданному источнику. По «счастливой» случайности им оказалось окно. Снаружи кабинета. На втором этаже!

Полёт двух тел был красивым, но ещё красивее и изящнее прозвучала нецензурная отборная ругань после того, как эти тела с громким хрустом распластались на брусчатке перед крыльцом Академии некромантии. Мелкие ярко-розовые ядовитые лягушки, сидевшие в крохотном пруду возле забора, заслушались и пооткрывали рты. Синие двухголовые тварюшки, похожие на змей, но с двумя головами, торопливо расползлись по сторонам, пытаясь слиться с ядовитыми лианами, щедро оплетавшими стены. Шестипалые крысаки размером с хорошую собаку шмыгнули обратно во тьму аллеи, решив отложить охоту на потом. Выглянувший из-за угла лич поспешил убраться восвояси, а облезлый и окончательно поседевший за пару секунд волкодлак шуганулся в сторону ворот. Да в них и застрял, боясь даже пискнуть.

И только некто в кустах, на которые чудом не угодили свалившиеся «с неба» тела, остались на своём месте. Звон разбитой бутылки, ядрёный запах самогона, разлившийся по территории, и мелкая дрожь кустов — не в счёт. На подобные движения с трудом поднимающиеся нелюди почти не обратили внимания.

— Я так не играю-у-у… — обиженным голосом выдал странный объект номер один с необычной серебристой шевелюрой, торчавшей в разные стороны похлеще ёршика для мытья бутылок. — Нас в гости позвали? Позвали. Но не открыли-и-и…

— Вообще гады, — согласился с ним объект номер два, садясь на пятую точку прямо посреди проломившейся от удара каменной кладки. Тряхнув головой, неизвестно каким чудом не разбившейся после падения с высоты, мужчина разочарованно выдал: — А братец твой засранец… Я почти протрезвел!

— Печально, — покивал первый, с хрустом вправляя выбитое плечо. — Помнится, мы хотели наклюкаться до зелёных соплей… А тут на тебе — ни алкоголя, ни соплей… Айщ, крылатый, чего по рёбрам долбишь?!

— Мелкий, заканчивай сетовать на судьбу, — шикнул на него объект номер два, прекратив членовредительство и пристально всматриваясь в ближайшие дрожащие кусты. — Сопелек, кажется, не будет, а вот глюки на алкогольной почве очень даже предвидятся…

— А? — перевёл на него недоумённый взгляд тёмный эльф, он же объект номер один.

— Бэ! — передразнил его второй и ткнул пальцем в сторону кустов. Дрожать те перестали сразу. — Туда глянь, чудище лохматое! Там не Аста прячется, блондиночка твоя ненаглядная?

— Чего? — резво подскочил недавний перспективный, свалившийся с высоты второго этажа труп, которому повезло остаться живым по чистой случайности. Напряжённо вглядываясь в нутро неподвижно замершего растения, обладатель удлинённых ушей неожиданно рыкнул, показав изогнутые клычки: — Аста, мать твою за ногу! Я тебя по всему Сайтаншессу третий день ищу! А ты здесь?!

— Чего так рычать-то? — демонстративно прочистил ухо объект номер два и тоже встал. — Твоя-то хоть нашлась… Аста, ты не в курсе, где упыри носят твою крылатую сестру?

Ответом им была тишина… и жалобный звон упавшей на землю бутылки, не разбившейся только чудом. Смерив одинаковым взглядом тару приличного объёма, выкатившуюся из-под кустов к их ногам, нелюди переглянулись, а затем тот, что пониже ростом и менее похожий на человека, громко выругался. Подхватив бутыль, он зубами вытащил пробку, выплюнул её и мигом опорожнил добрую половину мутного содержимого.

Второй, уважительно присвистнув, дождался, когда его друг оторвётся от горлышка, и, пока тот занюхивал рукавом, с чистой совестью залпом приговорил остатки гномьего самогона.

— Хорош! — довольно крякнул обладатель хвоста длинных тёмных волос и зелёных глаз, заметно окосевших после недавних манипуляций с бутылкой.

Отшвырнув пустую тару куда-то за спину, он повернулся к товарищу, который стоял, слегка покачиваясь, гипнотизируя несчастный куст взглядом, и тихо, совершенно по-кошачьи шипел:

— Аста-а-а… я жду!

— Извините, — раздался тонкий, испуганный голосок из-за вздрогнувших в последний раз кустов, и на аллею вышла хрупкая девушка с белокурыми волосами, трогательно прижимающая к груди бутыль, идентичную той, что не так давно приговорили любители летать из директорских окон. — Но я не Аста…

— Другая Аста? — недоверчиво сощурился заметно охмелевший тёмный эльф, придирчиво оглядывая девушку с головы до ног.

Нет, некое сходство с его невестой, конечно, имелось… Но Танорион сейт Хаэл (а это, естественно, был именно он) был ещё не настолько пьян, чтобы их перепутать!

— Её зовут Аяна, — негромко и испуганно ответил невысокий парнишка, показавшийся из тех же кустов и с такой же бутылкой самогона в руках. На вид ему было лет шестнадцать, не больше, а лохматостью своей русой шевелюры он не уступал самому аронту. — Мы тут… случайно оказались!

— Не Аста… — разочарованно вздохнул объект номер один, плюхаясь пятой точкой прямо на землю. Подперев щёку кулаком, он издал душераздирающий вздох: — И где же я так согрешил, а?

— Ну во-о-от, обидели, — укоризненно покачал головой объект номер два, он же известный как Сайтос Эристай. — Что, поддакнуть не могли?

— Так мы же… — переглянувшись, попытался оправдаться паренёк, меньше всего внешне похожий на некроманта, но договорить ему не дали.

— Цыть! — пьяно цыкнул на него эрхан, плюхаясь на землю рядом с погрустневшим другом и приобнимая его за плечи. О собственном горе и неразделённой любви лучший шпион Сайтаншесса как-то вдруг подзабыл. — Тащите сюды свои бутылки, будем промывать и лечить душевные раны! Ну, чего встали, детишки? Не видите, горе у чел… нелю… Тьфу! Страдает он тут, короче!

Переглянувшись, молодые некроманты решили, что с психами спорить не стоит. А уж тем более с пьяными психами, брякнувшимися с такой высоты и столь жаждущими спиртосодержащей жидкости! Да и вообще, заначку они ещё не всю опорожнили, запас есть, а поделиться драгоценным эликсиром, врачующим любые раны, в том числе и любовные, так вообще дело благое…

Только есть но. И даже не одно! Несколько вот таких же захмелевших, правда не настолько несчастных «но», в лице группы студентов Академии некромантии второго года обучения тоже жаждали заполучить вожделенную высокоградусную жидкость, мигом снимающую все хвори, скрашивающую досуг и развеивающую любые печали! Короче, боевые некроманты-второкурсники тоже хотели выпить.

А посему, покуда Аяна, переминаясь с ноги на ногу, дожидалась, пока странные личности приговорят принесённую им в дар бутылку, паренёк по имени Нэд торопливо шмыгнул обратно в кусты. Некромант, сообразив, что пьяные объекты теперь от них не отстанут (да и жалко их было вот так бросать тут), снова расковырял землю, открыл тайник и на пятачок земли перед удивлёнными нелюдями полетело… полетели… в общем, появились, прогремели, просвистели и посыпались бутылки с эльфийским вином, гномьим самогоном, медовухой, сидром… По примерным подсчётам, извлечённого на свет алкоголя хватило бы на небольшой отряд орков, а уж те любители выпить — будь здоров!

Хотя о каком здоровье может идти речь после такого количества разнообразной выпивки?

Об этом Нэд тоже подумал, и следом на траву аллеи полетели две пустые корзины, одна из которых ловко наделась на голову обалдевшего от таких событий аронта. Его друг попытался было злорадно похихикать, но тут же приоткрыл рот от удивления, когда перед его ногами стала приземляться закусь на любой вкус и цвет: кольца копчёной колбасы, пара головок сыра, связки сушек, невесть как там оказавшийся бумажный пакет с пирожными из ближайшей кондитерской, три каравая хлеба, горшочек с вареньем, «ожерелье» из копчёных рыбок, внушительный шматок сала, хороший кусок буженины… И лишь когда на колени эрхана шмякнулся дорогущий эльфийский сыр с плесенью, Нэд решил, что закуски, пожалуй, пока достаточно. По крайней мере, на пару часов точно должно хватить!

Запечатав тайник, некромант попрыгал на месте, утрамбовывая разрытую землю, и, на скорую руку скрыв следы своих деяний, сноровисто упаковал весь запас продовольствия в корзины. Взяв их в одну руку, второй он подхватил под локоток Аяну и с удивлением воззрился на обалдело хлопающих глазами магов:

— Ну вы идёте, не?

— Парнишка, я не знаю, кто ты, но ты мне уже нравишься! — захихикал объект номер два. Однако объект номер один, как по порядковому номеру, так и по стадии опьянения, умудрился вздёрнуть того на ноги, даже не уронив его при этом. — Мелкий, не кисни, глянь, какие здесь все хорошенькие… Не, не Аста, конечно, но под градусом очень даже ничего…

Фыркнув, оскорблённая Аяна развернулась и, гордо задрав носик, первой направилась в темноту аллеи. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ней. Темноволосый эрхан, продолжая обнимать своего пьяно-грустного товарища, пытался развеселить его негромкими шуточками, но только до тех пор, пока не услышал укоризненный шик Нэда, завершавшего процессию образчиков разгульного образа жизни, тактично попросившего «заткнуться дорогих гостей, пока какая-нибудь трезвая и вредная сволочь их присутствие не обнаружила». Понятливо закивав, объект номер два уже молча топал дальше, буквально повиснув на плече печального объекта номер один.

Но только пока они не оказались на одном из дальних полигонов. Их окружало с десяток самых разнообразных наземных склепов, но их целью стал подземный, который находился обособленно от всех остальных. Вход в него обозначался чисто символически: высокой, но маленькой постройкой красного обветшалого кирпича с арочным проходом, якобы запертым низенькой кованой решёткой-створкой.

Вручив обе корзины новоиспечённым собутыльникам, Нэд, воровато оглянувшись на темноту кладбища вокруг, наклонился к замочной скважине и кончиком указательного пальца вывел вокруг неё замысловатую закорючку. Внутри замка что-то щёлкнуло, и створка с ужасающим скрипом медленно отворилась.

— Прошу. — Паренёк сделал галантный приглашающий жест. Однако гости что-то вдруг решили приглашением не воспользоваться… по крайней мере, вот так сразу. И даже делая скидку на лёгкое помутнение рассудка на фоне выпитого, их здравомыслие и житейский опыт ещё не сделали ручкой — до этого момента им было ещё пить и пить!

В банальное желание поддержать ближнего своего, сочувствие к абсолютно незнакомым людям, сострадание и сердечный порыв утешить несчастно влюблённых нелюдей не верилось. Ну не водилось таких людей и нелюдей на свете — честных, добрых и бескорыстных, особенно в таком месте, как Академия некромантии!

Легко прочитав всё это в мыслях и на лице хмельных магов, Аяна хмыкнула и, пожав плечами, первая нырнула в неприветливое нутро склепа, нарочито громко топая по ступенькам, предупреждая друзей внизу о своём прибытии. Вторым, насмешливо фыркнув, под арку нырнул Нэд, предварительно забрав обе корзины, здраво рассудив, что коль гости мнутся на пороге, нечего закуске и алкоголю покрываться кладбищенской пылью и сыростью вместе с нерешительными гостями! Как плюхаться с окна директорского кабинета и конфисковывать у первых встречных тару сомнительного разлива — так это легко, даже думать не стали! А тут мнутся, как дева невинная в первую ночь на ложе с некромантом…

Переглянувшись, друзья-неразлучники пораскинули остатками трезвых мозгов и, решив, что терять им всё равно нечего, пожали плечами и вместе шагнули во мрак под свод арки. Мельком взглянув на статую Гекаты на небольшом пятачке, два наиболее буйных члена правящей династии Сайтаншесса одновременно спустились на две ступеньки вниз и… замерли с открытым ртом. Лица у них вытянулись, взгляды помутнели, руки задрожали вместе с коленками. По спине пробежал холодок, к горлу подступил комок отвращения, и нелюди, одинаково закатив глаза… синхронно рухнули в обморок!

— Это что? — лениво взглянув на скатившиеся по лестнице тела, повернулся к Нэду парень с длинными чёрными волосами, опирающийся спиной на каменный высокий саркофаг, стоящий прямо напротив входа.

— Гости, — поставив корзины прямо на пол, неловко улыбнулся Нэд ар, переглянувшись с Аяной, которая уже сидела около мага со смолянисто-чёрными кудрями и серьгой в ухе. — Мы их возле тайника подобрали.

— У них любовь несчастная, — тихо вздохнула белокурая некромантка, потеревшись носом о плечо Кизара. Встретившись с насмешливым взглядом вампира, она фыркнула: — Не друг с другом! Я на девушку вон того тёмного эльфа похожа… Он даже меня за неё принял в темноте. Нам их жалко стало, вот мы и…

— А, одним больше, одним меньше, — небрежно махнула рукой тёмная эльфийка, сидящая верхом на саркофаге. Переглянувшись с лунным эльфом, расположившимся на каменной кафедре справа, она легко спрыгнула и, разминая пальцы, приблизилась к валяющимся в отключке гостям. — Так-с, посмотрим, кто тут у нас…

Перевернув на спину объект номер два, она с минуту вглядывалась в лицо эрхана, смутно ей знакомого. Так и не вспомнив, где и когда она его видела, эльфийка пожала плечами, переступила через бессознательного лучшего шпиона Сайтаншесса, перевернула на спину второго… и, взвизгнув, отскочила в сторону.

Не узнать этого тёмного эльфа, который аронт, младший принц земель эрханов, она просто не могла!

— Что, такой страшный? — коротко хохотнул Кизар, обнимая свою возлюбленную за талию, — та тихо хихикнула в ответ. — Чего орёшь-то, Белис?

— Ты… Ты знаешь, кого эти двое сюда притащили? — взвилась эльфийка, впиваясь гневным взглядом в Нэда, торопливо отступающего по стеночке в дальний угол склепа.

Ответом ей стали одинаково скептичные взгляды.

Выругавшись ещё раз, Белисса подошла к корзинам, выхватила из одной бутылку с вином, выбила ударом кулака по донышку пробку и с чувством приложилась к горлышку. И только потом, когда тара значительно опустела, небрежно оперлась плечом о ближайшую стенку и хмыкнула, вытерев рот рукавом зелёной замшевой куртки:

— Итак, дамы и господа, я вас сердечно поздравляю. Ибо вы притащили на нашу мирную пьянку не кого-то, а Танориона сейт Хаэла и его закадычного друга — Сайтоса Эристая… За наследником Сайтаншесса для полноты картины никто не хочет сбегать, не?

Не менее закадычные друзья Гар и Кизар, переглянувшись, расхохотались, приняв слова тёмной эльфийки за удачную шутку. Аяна снова хихикнула, с недоверием глядя на бессознательных магов, что меньше всего походили на столь известных личностей, а лохматый Нэд, сообразивший раньше всех, что Белис не шутит, попытался спрятаться за тонкую витую ножку высокого канделябра с десятком толстых свечей.

И только обладатель иссиня-чёрных волос, нахмурившись, одним грациозным движением поднялся на ноги. Слегка пошатываясь, он преодолел четыре широкие ступеньки, что возвышали помост с саркофагом над плотно утоптанным земляным полом. Подойдя к валяющимся в несознанке гостям, некромант склонился, внимательно всматриваясь в лица с застывшими гримасами ужаса.

— Ну твою ж мать, Нэд, — простонал Ардан, закрывая глаза ладонью.

Естественно, представитель расы аронтов легко узнал своего известного сородича! Как и догадался о последствиях, невзирая на лёгкий хмельной туман в своей голове.

Повисло неловкое молчание, во время которого подвыпившие студиозы пытались осознать всю серьёзность происходящего, а виновник «торжества» подумывал малодушно спрятаться в одной из ниш в стенах и затеряться среди десятка черепков и косточек, покоящихся там. Решимости ему придал скрип вновь открываемой калитки наверху…

Пауза — и грохот кубарем скатившегося по ступенькам тела повторился вновь!

Только на сей раз вновь прибывший не распластался как попало, а, приземлившись аккурат между двумя своими предшественниками, торопливо подскочил, потирая ладонями пятую точку и ругаясь на всех языках подряд. На его тёмных штанах виднелся пыльный отпечаток маленькой женской ступни, а мокрые тёмные волосы на голове стояли дыбом.

— Ночи, Темнейшество, — меланхолично поприветствовал его аронт, опираясь согнутым локтем о стену. — Вы один?

— Нет, — огрызнулся недавно вымывшийся и переодевшийся дракон, яростно стреляя глазами вокруг, отыскивая среди присутствующих одну-единственную жертву. Заметив её, пытающуюся сжаться в комок в нише, прячась за треснувшим черепом неизвестного мага, предводитель и властелин местных алконавтов рыкнул: — Нэд! Зараза ты лохматая, ты какое заклинание для отпугивания чужаков наложил, ась?!

— Ну… — неуверенно промямлил черепок, за которым прятался парень, боясь показаться на глаза кому бы то ни было. — Иллюзионное.

— А то я не заметил! — всплеснул руками дракон и некромант в одном лице и ядовито поинтересовался: — И что же видит любой входящий в склеп, но не затесавшийся в число нашей уютной и дружной компании, а?

— Ну, это… — неловко замялась и заёрзала на месте уже сама черепушка, виновато клацнув прекрасно сохранившимися зубами. — Акт.

— Акт торжественной регистрации брачного договора перед светлым ликом Хранителей?! — ещё больше взвился некромант, пока остальные, сообразив, какую иллюзию использовал Нэдар, покатились со смеху, каждый в своём углу.

— Половой… акт… — смущённо кашлянул череп, а кости перед ним вздрогнули, когда со стороны лестницы послышались чёткие тяжёлые медленные шаги. — Те, кто не из наших, шагнув на лестницу, увидят постельную сцену с участием себя и своего лучшего друга…

Белис, с жалостью посмотрев на двух ночных гостей, валяющихся в глубоком спасительном обмороке, тихо хрюкнула от смеха и, чтобы не захохотать в голос, уткнулась лицом в плечо стоявшего рядом Ардана. В ответ на вопросительный взгляд аронта, она молча ткнула пальцем в сторону двух закадычных друзей из династии Сайтаншесса и, не выдержав, расхохоталась в голос, прижимаясь к груди кошака. Как тот не заржал, одному богу известно… Но выражение лица у него было очень многозначительным.

— А Эльсами ты по чистой случайности забыл в этот список внести, да?! — рыкнул чёрный дракон так, что черепушку снесло в глубь ниши вместе с костями и самим Нэдом. Белис аж всхлипнула от смеха, а аронт, пытаясь привести лицо в более серьёзный вид, торопливо прижал голову эльфийки к своей груди. Гневно взглянув на Ардана, невинно хлопающего ресницами, Кейн пнул мелкий камушек, попавшийся под ногу и уже намного тише, но всё ещё недовольно добавил: — Нет, мне, конечно, льстит, что я оказался первым в списке друзей моей клыкастой лапочки… Но, Нэд, блин, ТАК я не раскорячусь при всем своём желании!

Грохнувший со всех сторон хохот был способен поднять даже мёртвого из могилы.

Что, в принципе, и получилось — тяжёлая крышка саркофага с искусно вырезанной, объёмной скульптурой лежащего скелета, прикрытого полупрозрачной тканью, протестующе заскрежетала и медленно, очень медленно поехала в сторону…

Заметивший это дракон хмыкнул, дождался, пока недовольная вампирка спустится в склеп, и, виновато улыбнувшись, произнёс:

— Лапуль, я сейчас кое с чем разберусь, и мы приступим к страшной мести в адрес этих пьяных ро… Эм-м-м… Нетрезвых морд! Один момент…

Перешагнув через так и не пришедших в сознание магов, даже не взглянув на них (хотя какие-то признаки жизни гости уже начали подавать), Кейн легко взлетел по широким ступенькам. Придержав тяжёлую крышку до того, как она полностью отъехала и брякнулась на пол, дракон склонился над открытым саркофагом, укоризненно качая головой:

— Ай-я-яй, директор Чертой, как же вам не стыдно… Мы вам тут компанию пришли составить, а вы сбегать изволите? Крышечкой гремите, цепями позвякиваете, рычите, мычите да брыкаетесь? Вы ж так всех наших дам распугаете!

Дамы в лице Аяны и Белис громко фыркнули, а вот Эльсами, единственная, кто был в неведении относительно личности, покоящейся в склепе, натурально округлила глаза… Особенно когда в ответ на слова чёрного дракона раздался леденящий душу рык и саркофаг буквально заходил ходуном!

— Тьфу на вас, — сердито отозвался черноволосый некромант, смотря внутрь каменного гроба и хватаясь руками за крышку. — Вот вас директор Сеш’ъяр за плохое поведение убил бы, в упыря превратил — вот так вам и надо, честно. Мы к вам тут со всей душой, а вы… Фе! Категоричное и коллективное! Приятной ночи.

Не обращая внимания на повторный вой, Кейн задвинул на место крышку, отряхнул ладони от пыли и, легко вскочив на саркофаг, уселся на него где-то в районе тазовых костей скелета. Переглянувшись со своими одногруппниками, он весело пояснил, приглаживая всё ещё мокрые после душа волосы:

— Лап, да не удивляйся ты так! Это ж наша местная достопримечательность — сам бывший директор Академии! Ну да, немножко дохлый, ну да, немножечко нежить, ну да, совсем чуточку буйный… И что? В каком ещё учебном заведении ты такое найдёшь?

Вампирка, рассеянно проведя ладонью по своим влажным волосам, собранным в тугой пучок, кивнула, а Кей старательно пояснил:

— Не, ну, в других академиях взятки, домогательство до студентов обоих полов и хищение бюджетных средств, конечно, тоже практикуется… кое-где… наверное. Но только господин Чертой, пойманный за ручку на разгорячённом женском теле, начал отбрыкиваться да оправдываться. А потом — страшно сказать! — главу некромантов на поединок чести вызвал. Только там вообще без вариантов, Реес’хат его за полминуты прихлопнул и не поморщился, а вот уж кто потом надоумил сделать из бывшего директора научное пособие для адептов и наглядный пример для нечистых на руку магистров, я понятия не имею…

— Я имею, — со стоном вклинился в разговор серебристоволосый аронт, с трудом садясь. Потирая огромную шишку на лбу, он хмуро посмотрел на замершего и втянувшего голову в плечи дракона. — Лично с матушкой десяток саженцев чертополоха на могилке Чершоя повтыкали.

— А… э… — «многозначительно» выдавил из себя обалдевший от неожиданной информации и личности не менее неожиданного гостя дракон. — Вопрос снимается с рассмотрения!

— Угу, — мрачно кивнул Танорион, обводя мутным взглядом небольшое помещение склепа и его застывших обитателей. Внезапно узрев в двух шагах от себя кряхтящего демона, пытающегося встать, полукровка побледнел, громко икнул и шуганулся назад, проехавшись на пятой точке по пыльному полу. Наткнувшись спиной на ступеньки, он замер, весь сжался и очень медленно задрал голову… — Ой, Саминэ, и ты тут, да? А Эль тебе привет передавала… — И снова грохнулся в обморок!

Перепугавшаяся жрица Латимиры мгновенно бросилась к несчастному. Поднялся переполох, все окружили слишком впечатлительного принца Сайтаншесса, каждый наперебой давал советы, как привести его в чувство, чёрный дракон подпрыгивал позади всех, пытаясь рассмотреть, что там происходит, и только вампирка бестолково хлопала землисто-бледного Танориона по щекам.

— Дилетанты, — раздался громкий хмык, после которого все предпочли торопливо захлопнуть рот и расступиться, пропуская уже твёрдо стоящего на ногах демона.

Он успел во время всеобщего гама не только прийти в себя, но и оценить обстановку, обзавестись бутылкой с чем-то спиртным и приступить к оказанию первой помощи — мутная жидкость забулькала в глотке бессознательного оружейника. Через пару секунд аронт покраснел, дёрнулся и распахнул глаза!

— Сивуха?! — Кое-как откашлявшись от напитка сомнительного качества, полукровка выпучил глаза, хватаясь за горло, и, с возмущением глядя на ухмыляющегося эрхана, просипел: — Ты смерти моей хочешь?!

— А чего ты, как барышня кисейная, в обморок хлопнулся? — ядовито пропел Сайтос, невозмутимо опираясь плечом о косяк возле ступеней. Сделав приличный глоток того же алкоголя, он одобрительно крякнул и, поболтав бутылкой с мутным содержимым, одобрил: — Хороший градус. Полегчало?

— Не сдохну, не надейся! — огрызнулся аронт, рывком поднимаясь. Быстро оглядев присутствующих, стоявших возле него полукругом, отметил взглядом чёрного дракона, прячущегося за спиной Аяны, согнувшись в три погибели, и уже с улыбкой повернулся к леди Та’Лих: — Так мне, значит, не почудилось? Привет, малышка!

— Единственное, что тебе почудилось, так это наши с тобой далеко не дружеские объятия, — насмешливо вклинился эрхан, отпив ещё алкоголя. Опустив полупустую бутылку, он обвёл взглядом застывших некромантов и весело поинтересовался: — Ну, колитесь, молодёжь, чьих рук дело?

«Молодёжь» дружно и старательно изобразила полную несознанку и тотальное непонимание проблемы вообще — сдавать своих здесь никто не собирался.

Переглянувшись, Сайтос и Танорион понимающе хмыкнули и, отыскав взглядом предполагаемого виновника «торжества», в один голос протянули:

— Ке-е-ейн?

— А чё сразу я? — подпрыгнул от возмущения некромант, показавшись из-за спины Аяны. — Чуть что, так сразу «Кейн»! Не был тут мну! Не был, не привлекался, не участвовал!

— И ты думаешь, мы тебе поверим? — иронично вскинул брови демон. — С твоим-то послужным списком?

— Да я… — возмущённо надулся дракон, но тут же сник под двумя ехидными взглядами, опустил голову, шмыгнул носом и даже виновато шаркнул ножкой, заложив руки за спину.

— Н-да… — в образовавшейся тишине протянул Ардан, переглянувшись с тёмной эльфийкой. — Какие у вас интересные знакомства вырисовываются, Темней-шество.

Кейн скромно промолчал, исподтишка показывая Теверелису кулак.

— Наливай уже, Тёмный властелин ваших бутылок, — первым не выдержав, расхохотался демон, показав всем прекрасную осведомлённость о некоторых вещах вроде прозвищ особо неугомонных некромантов.

Бросив на него лукавый взгляд, тщательно скрывая заползающую на лицо улыбку, чёрный дракон поспешил исполнить поручение, остальные вроде бы выдохнули с облегчением, а Сайтос, приобняв Саминэ за плечи, весело поинтересовался:

— Эльсами, радость моя клыкастенькая… ты-то как очутилась в столь сомнительной компании?

Улыбнувшись, девушка развела руками, не показывая ни толики смущения и, похоже, не ощущая какой-либо неловкости при внезапном появлении своих старых знакомых. На сей раз недоумённо переглянулись уже Гарлиэль с Кизаром — новоиспечённая сокурсница оказалась полна сюрпризов!

Удивлённой не выглядела только Белисса, знающая, какой вес при тёмноэльфийском дворе имела когда-то старшая леди Та’Лих.

Впрочем, уже через пару часов и ей самой, и всем остальным стало плевать на всякого рода титулы, разнообразные слухи, полезные связи и межрасовые отношения… Ибо все просто пили!

Ну, кроме почившего с миром бывшего директора, естественно. Ему, бедному, и выпить не предложили, и подкрепиться свежей проспиртованной плотью не дали. А ведь рядышком перемещался, разговаривал и гоготал целый шведский стол! На любой вкус и цвет, для самых разнообразных предпочтений и особо разборчивых любителей живого мясца: хочешь — худощавой человечкой закуси, хочешь — противного дракона пожуй али неспешно посмакуй ароматную плоть настоящего демона… Да и аронты, как говорят, вместо аперитива всегда быстро расходятся! А на десерт можно и лунного эльфа погрызть да сахарными косточками вампиров в зубах поковыряться.

Эх… мечты-мечты!

Пока голодный упырь, скованный по рукам и ногам замагиченной цепью, тоскливо вздыхал в тёмном, пыльном саркофаге, потерявшая всякий стыд «закуска», дошедшая уже до нужной кондиции, расползлась по склепу, разбившись на группы по интересам.

Белисса, Ардан и Кейн азартно резались в карты на раздевание. Устроив коварный сговор по отношению к тёмной эльфийке, в надежде лицезреть её оголённые прелести, чёрный дракон и ирбис с усердием шлёпали замусоленными прямоугольниками по полу, но почему-то восседали уже в одних штанах. По периметру склепа были разбросаны куртки и рубашки, на канделябрах висели ботинки, а из ноздрей черепа, пристроенного на кафедре, подобно флагам, гордо развевались зачарованные мужские носки. А посмеивающаяся эльфийка, по странному стечению обстоятельств полностью одетая, смаковала вино, довольно щуря глаза. Получив дозу сочувствия в виде хорошего шлепка по спине от порядком захмелевшего чёрного дракона, Ардан, недовольно сопя, был вынужден избавиться и от штанов.

Белые семейные трусы в трогательную голубую ромашку оценили все, поддержав жертву одобрительным свистом и хлопками. Кошак, принявший на грудь порядочную дозу медовухи, воспрял духом и даже изобразил что-то, относительно похожее на танец… А когда добрый «дядя» Сайтос добавил ритмичное сопровождение хлопками по коленям обалдевшего от такого варианта использования своего тела вампира, неуверенные поначалу движения аронта стали гораздо зажигательнее. Когда же к своеобразному аккомпанементу присоединилось ещё и большинство присутствующих, к «эротично» колыхающимся труселям добавился ещё и весело махающий из стороны в сторону длинный полосатый хвост.

Громкими выкриками, свистом и улюлюканьем зрители данное выступление оценили… Ну, кроме упыря, конечно, ему опять ничего не показали.

Степенно раскланявшись, лорд Сальминара чинно занял своё место, с абсолютно невозмутимым видом принимаясь перетасовывать колоду. Белис одобрительно покивала, с трудом удерживаясь от комментариев, а расчувствовавшийся дракон, поражённый скрытыми талантами своего друга, щедро плеснул ему в кружку медовухи. Игра продолжилась!

Справа от компании любителей азартных игр под нишами в стене расположились Нэд и Аяна. У них стояла тайком уворованная от всех наполовину уже опустошённая бутылка яблочного сидра и тарелка с горкой наспех сооружённых бутербродов. Продовольственная кучка то и дело грозила рухнуть, когда проползающие мимо некроманты задевали её какой-либо конечностью. Однако нарушителям всяческих норм гигиены было не до того — они на четвереньках передвигались по утоптанному земляному пятачку, кинжалами вычерчивая на песке какие-то сложные расчёты. Правда, что они значили, из всех присутствующих понимали только Нэд и Аяна, да и то не факт, что, протрезвев, они смогли бы сообразить, что тут вообще накарябали, а главное — зачем. Пока же к ним благоразумно никто не лез, и два научных исследователя, подкрепляя неугасаемый интерес то алкоголем, то нехитрой закуской, иногда сталкиваясь лбами, продолжали чертить схему, нередко прерываясь и вступая в ожесточённые споры. Из их содержания все присутствующие опять же ничего не поняли… Да и вообще, на занятую парочку обращали внимание разве что десяток черепов, позаимствованных почти изо всех ниш на благо развития некромантской науки. На кой ляд они понадобились экспериментаторам, никто не знал, однако все искренне сочувствовали бедным черепушкам, расставленным на полу полукругом. Впрочем, те и сами в обиду себя не давали, пытаясь периодически полакомиться то бутербродом Нэда, то пяткой Аяны.

Сайтос и Танорион даже поспорили на тему, что из них вкуснее… Выиграл, кстати, демон — по азартным подсчётам, проведённым общим нестройным хором, конечность некромантки пользовалась у отдельных деталей некогда целого скелета наибольшей популярностью. Младший принц попробовал оспорить результат, его друг, естественно, не согласился…

Примирил их фыркнувший Ардан, меланхолично заметивший, что, скорее всего, голодным черепушкам по вкусу больше всего пришлись белые сапожки Аяны, сшитые из хорошо выделанной кожи.

Эрхан и второй аронт, переглянувшись, согласились с выводом и вернулись к прерванным занятиям. Аяна, Нэд и черепа, не вникающие в тему спора, на всякий случай тоже покивали и возвратились каждый к своим делам. Согласный сам с собой Ардан молча продолжил весьма неудачно мухлевать…

А голодный и не согласный со всеми упырь снова взвыл в своём саркофаге. Но его мнения опять же никто не спрашивал.

В противоположном углу от заядлых картёжников, жаждущих вида хотя бы частично обнажённого женского тела (но позорно проигрывающих ему же), на краю саркофага, используя его как стол, пристроились Гарлиэль, Кизар и Сайтос. Из алкоголя они, по общему молчаливому согласию, выбрали гномий самогон. Точнее, ответственность за сей странный выбор взял на себя бывший учитель нынешнего куратора настоящих студентов, а последние же, не собираясь падать в грязь лицом, уверенно выказали одобрение «напитку суровых мужчин». Лунный эльф по дурости даже попытался поначалу перепить лучшего шпиона Сайтаншесса… Естественно, не рассчитав собственных сил, ушастый теперь горько сожалел о содеянном, благодаря всех известных, не очень популярных, а также заново придуманных Хранителей за раскосые от рождения глаза.

Порядком набравшийся, но честно это не признающий эрхан смелый порыв молодёжи оценил, хотя вслух ни за что не признался бы. Дабы дать им последний шанс на реабилитацию, демон, по доброте душевной, решил научить подрастающее поколение пить самогон с локтя… И не пожалел об этом. А вот бесчисленное количество ушедших в Даркову Пустошь рюмок — очень даже.

Когда Гар, в очередной раз потерпев неудачу, грустным взглядом проводил почившую с миром рюмку, осколки которой затесались в горке из стекла на полу, образованной предыдущими товарками, Сайтос подмигнул появившемуся на миг из стены привидению. Из-за лёгкого и незаметного тычка бестелесной сущности под локоть сосредоточенного вампира склеп огласил новый жалобный дзыньк. Парни снова приуныли. Тогда демон, недолго думая, снова подмигнул довольному и наполовину торчавшему уже из потолка Таське, и лихо опрокинул в себя хорошую порцию алкоголя с помощью крыла. Выдав восторженное «о-о-о!» и воспрянув духом, Кизар мощным рывком расправил кожистые крылья…

Гарлиэлю крыть было нечем. Поэтому он особо не сопротивлялся и даже как-то приуныл в полёте, когда его товарищ, не рассчитавший длину правого крыла, снёс бедного эльфа со своего места. Проехавшись по земляному полу на спине, некромант стукнулся макушкой о нижнюю ступеньку и сел, задумчиво хлопая длинными ресницами. Выудив из кармана пыльных и облитых самогонкой штанов невесть как оказавшуюся там целую рюмку, Гарлиэль набулькал в неё сивухи из бутылки, забытой всеми у выхода, и ловко опрокинул содержимое рюмки в себя. С локтя.

— О-о-о! — одобрительно покивал Сайтос, показывая большой палец и легонько покачиваясь на своём месте.

— Ы-ы-ы! — согласился с ним Кизар, умудрившийся благодаря всё тому же крылу засунуть тонкую ножку рюмки себе прямо в нос.

— Угу, — поддержали их задумчивым голосом Ардан и Кейн, оказавшиеся теперь в равном положении и перед нелёгким во всех смыслах выбором: гордо лишиться и трусов или тихо признать себя побеждёнными.

— У-у-у! — тоскливо взвыл в своём гробу упырь, не согласный жрать летучую мышь, подсунутую ему жалостливым Нэдом.

Мышь как бы сама не была в восторге от этой идеи… Но и её, и упыря уже по традиции никто не спрашивал.

— Вздрогнем, — меланхолично поддержал всеобщий гул здорово наклюкавшийся аронт и попытался выпить вино из кубка прямо в положении лёжа.

Что, естественно, было делом трудноисполнимым, но и младший принц Сайтаншесса так просто сдаваться не собирался. Задрав голову как можно выше, он вытянул шею и принялся по-кошачьи лакать вино языком, изредка прерываясь, облизываясь и довольно мурлыча.

Эльсами, сидевшая на ступеньках, ведущих к саркофагу, беззвучно хихикнула и спрятала выползающую на лицо улыбку за своим кубком с тем же вином. В её голове приятно шумело, хотя она по-прежнему оставалась наиболее трезвой из всех присутствующих. Пожалуй, ей выпала самая тяжкая доля — выслушивать слёзные излияния растянувшегося на тех же ступенях и использующего её колени в качестве подушки аронта.

Однако никаких советов, да и просто ответов от неё не требовали, а особо заунывные моменты в покаянной речи приёмного сына Повелителя эрханов вызывали у вампирки исключительно приступы гомерического хохота. А Танорион, нагло и безвозмездно использовавший жрицу Латимиры в качестве жилетки, при особо остром приступе апатии изволил прикладываться к выбранному им для задушевной беседы и довольно приятному на вкус вину. Кошачьим способом, естественно.

И ему, собственно, было как-то побоку, что только во время употребления им алкоголя все вокруг почему-то начинали дико ржать.

— Ну дык вот… — Отставив кубок на ступеньку ниже, Танорион снова пристроил голову на коленях воспитанницы своего брата. Дождавшись, пока Саминэ запустит свою ладонь в его шевелюру, давно уже превращённую в воронье гнездо с кое-где вплетёнными косичками, аронт мурлыкнул и, прищурившись, серьёзно вопросил у каменной черепушки, открученной у скульптуры скелета на крышке саркофага. — За что она так со мной, а?

Подперев щёку свободной рукой, жрица Латимиры возвела глаза к потолку и лениво шевельнула пальцами. Каменный черепок, с немым ужасом взирающий пустыми глазницами на своего мучителя, который крепко удерживал его обеими руками перед своим лицом, издал жалостливый вздох.

— Вот, даже тебе меня жалко, тупая костяшка! — укоризненно пожаловался Ри, потрясая несчастную кость. — А ей — нет! Я за ней по всему дворцу часами бегаю, а ей хоть бы хны! То обниматься кидается, то драться лезет, то не отходит, то, наоборот, пошлёт куда подальше… Нет, не понять мне этих баб!

Череп угрожающе клацнул зубами перед самым носом забывшегося и заболтавшегося аронта.

— Звиняюсь, женщин, — икнув, понятливо кивнул и поправился младший принц Сайтаншесса. — Но согласись, стройненькая моя, — их же понять ну вот совершенно невозможно!

Тоскливо вздохнув, вампирка взяла свой кубок и пригубила вина, второй рукой всё так же подпирая щёку. Серебристую макушку оружейника нежно почесывала теперь костлявая рука, позаимствованная на время у того же скелета на крышке саркофага, но здорово набравшийся за вечер и ночь аронт столь возмутительной подмены не заметил.

Упырь, нагло обворованный и возмущённый до глубины души подобным кощунством, на сей раз благоразумно промолчал.

— П-пожалуй, соглашусь, — вклинился в их разговор плюхнувшийся на ступени Сайтос. Приложившись к бутылке, которую сжимал в руках, демон отстранённо протянул: — Но твою хоть найти можно…

Его недавний собутыльник, сейчас замотавшийся в собственные крылья и рухнувший на пол за саркофагом, громко, но невнятно что-то промычал, явно возмущённый поведением своего неверного наставника по распитию алкогольных напитков. Или же тем, что тот уволок последнюю ёмкость с «практическим материалом»… Как знать — стопка широкой стороной застряла во рту несчастного обделённого вампира и посему разобрать, чем же вызвано его вящее негодование, было попросту невозможно.

— А что, вариантов нет? — оторвавшись от вырисовывания кровью из собственного пальца какого-то символа на сопротивляющейся, но вполне обычной черепушке, спросил неподалеку сидящий на коленях Нэд.

— Дык скрывается, — ещё печальнее протянул вмиг погрустневший эрхан. — Мы с лохматым все способы перепробовали. Ни-че-го. А мне бы лишь только поговорить… Эх, думал ведь я, что раньше действовать надо было, но нет, тянул чего-то!

— С женщинами тянуть нельзя, — согласно покивала Белис, запрыгнувшая на край саркофага. — Мы ж это… нерешительных не любим.

— Так я решился, — обиженным тоном протянул лучший шпион Сайтаншесса, с укором глядя на тёмную эльфийку снизу вверх. Череп в руках Танориона солидарно шмыгнул носом, точнее провалами вместо него. — Только кто ж знал, что Ниила сбежит к тому времени, а?

— Любого сбежавшего можно найти, где угодно и когда угодно, — сердито отозвалась Аяна, пытающаяся отвоевать свой сапог из зубов особо неугомонной костяшки. — Было бы желание, силы…

— И вещь, принадлежащая тому, кого надо найти, — покачиваясь из стороны в сторону и обнимая ёмкость с остатками сивухи, добавил пьяный в зюзю лунный эльф. — Уж я-то в этом понимаю!

— Понимающий ты мой, — пустил слезу умиления расчувствовавшийся Сайтос, но тут же иронично поинтересовался: — А если объект поиска находится за пределами Грани во владениях Хаоса?

— При всей бредовости озвученных вами условий, это не отменяет шансов на положительный результат, — нарисовался перед всеми взлохмаченный Ардан, одетый уже почему-то в чёрную безрукавку дракона, зелёные трусы в горошек и один мужской носок. Не обращая внимания на открывшиеся рты, он грациозным движением откинул за спину прядь длинных чёрных волос и задумчиво протянул, пускаясь в долгие научные размышления, как делал это всегда, будучи в состоянии крайней степени опьянения: — Однако сила для вспарывания слоёв пространства должна иметь совершенно иные истоки. Ни Тьма, ни стихийная, ни любая другая расовая магия ограничения, наложенные на Грань во избежание чужого проникновения, не пробьёт её. Учитывая некую особенность местонахождения предмета вашего воздыхания, мощь Хранителей можно отметать сразу, как воистину бесполезную и крайне нежелательную. Ни богам, ни другим живущим в нашем мире так просто в миры Хаоса не попасть.

— Это-то понятно, — лениво отозвался мурлыкающий аронт, которому рука скелета почёсывала чувствительные места за ушами. Черепок в его руках, переглянувшись с задумчивой вампиркой, согласно кивнул. — Магия никого из живущих на Аранелле на подобное не способна.

— Вопрос, господа студенты. — Усмехающийся в духе Владислава эрхан обвёл нетрезвым взглядом всю честную компанию. — Где мне взять для свидания с моей любимой кого-то, не живущего в нашем мире?

— Насчёт живущего за пределами нашего мира я не знаю, — вынырнув из-за кафедры, как чёрт из табакерки, торжественно объявил довольный, как мартовский кот, Кейн. И его совершенно не смущали надетые на него трусы в ромашку, один женский розовый носочек с алыми бантиками и кое-как наброшенная на голое тело жилетка лорда Теверелиса. — Но у нас есть тот, кто в принципе НЕ живёт! И очень хорошо колдует…

Повисло напряжённое молчание, во время которого некроманты, одинаково пьяно хмурясь, пытались сообразить, о ком, собственно, громогласно вещает их Тёмный властелин. И лишь спустя долгих пять минут до них наконец дошло:

— Та-а-а-аська!

— Сдурели? — Высунувшееся из потолка привидение выразительно покрутило пальцем у виска. — Я во владения Хаоса не сунусь! Я хоть и мёртвый, но жить мне ещё хочется!

— Ну Тасик, ну миленький, — мгновенно заныл тоном маленького ребёнка единственный дракон из всех присутствующих. — Ну что тебе стоит?

— Тебе не придётся проникать, тебе только нужно пробить пространство до крайней точки выхода, — поддержал его Теверелис, задирая голову и опасно раскачиваясь, пытаясь при этом не рухнуть на пол.

— Мы сделаем все расчёты, так что опасности никакой, — переглянувшись с Аяной, уверенно заявил Нэд, которому в таком состоянии нетрезвости было всё до одного места, в том числе и собственная скромность и нерешительность.

— Не будь тряпкой, всё равно один раз уже помер! — с силой хряпнул по краю саркофага распутавшийся-таки и выплюнувший рюмку Кизар. — Не видишь — страдает товарищ! С любимой увидеться хочет!

— Он пойдёт туда сам, по следам частички ауры, оставленной на личной вещи, — поддакнул Гарлиэль, смотря почему-то в стену, мимо хмурящегося привидения. — Та-а-ась, твоё участие не заметят, клянусь! Надо помочь, это ж наш гость как-никак!

— Та-а-аська, — протянула тёмная эльфийка, сурово глядя на привидение, и, дождавшись его внимания к своей персоне, резким тоном припечатала: — Надо!

— Тась, правда, — негромко и укоризненно произнесла Аяна, уже сдёрнувшая с ноги Тёмного властелина свой розовый носочек. Прижимая его к груди, девушка с надеждой и мольбой посмотрела на сурово поджимающее губы привидение. — Пожалуйста.

Что сказала бы Эльсами, неизвестно, но, едва взглянув на неё, привидение почему-то потеряло уверенность в своём отказе и выглядело уже не таким непоколебимым… в переносном смысле, конечно. Призрачные очертания его фигуры, как всегда, колебались при малейшем движении.

Хотя в глубине души Саминэ не нравилась эта затея, но лорда Сайтоса ей было жалко. Памятуя о том времени, когда он помог ей, вампирка, встретив повторный взгляд Таськи, уверенно кивнула, подтверждая своё решение. Она привыкла отдавать долги, а лёгкий хмель в голове вообще не заставлял задумываться о возможных последствиях…

Сообразив, что неприступная скала дрогнула, младший принц Сайтаншесса сел и, пьяно прищурившись, попытался «добить» упёртое привидение:

— Между прочим, ты его последний шанс.

Черепушка, зажатая под его подмышкой, согласно кивнула, каким-то немыслим образом скорчив жалобную физиономию.

Промолчал лишь сам Сайтос, но его глаза цвета малахита с чёрным узором вокруг радужки без всяких слов сказали Таське о многом.

Где-то в глубине саркофага провыл вжавшийся в днище и охреневший от наглости второкурсников упырь… но кто и когда вообще его слушал?

— Ладно, — не выдержав давления десятка пар просящих глаз, сдался призрак, но до того, как его слово было встречено оглушающим довольным рёвом, категорично заявил: — Но если что, меня вообще тут не было!

Дружно выразив своё согласие, радостные и окрылённые некроманты пожали друг другу руки, не обратив внимания на несколько лишних, неизвестно откуда взявшихся тощих конечностей, и торопливо принялись за дело. Пустые и не совсем бутылки были составлены в угол за кафедрой, туда же отправились остатки съестных припасов. Старательно выровненный пол мгновенно заняли Нэд и Аяна, привычным способом записывая новые расчёты. Убранные обратно в ниши и забытые на время черепушки с облегчением вздыхали, тихонько клацая зубами и подхихикивая, глядя, как чёрный дракон и аронт прыгают на одной ноге, сталкиваясь друг с другом, пытаясь нормально одеться, попутно разбираясь, где же чьи шмотки. Белис, насвистывая, обходила по кругу склеп, выискивая в стенах тайники с охранными амулетами. Эльсами отошла в сторону и, сложив руки на груди, вела молчаливую беседу с зависшим рядом с ней привидением, а Гарлиэль и Кизар расстелили на саркофаге невесть откуда взявшийся лист пергамента с картой Академии и схематично изображёнными на ней всеми уровнями защитных заклинаний. Они яростно спорили, в каком месте и как лучше их обойти, а то и вовсе попытаться пробить… В какой-то момент дело чуть не дошло до драки, но положение спас Танорион, который в подобных вещах разбирался гораздо лучше остальных. Не в драках, конечно, хотя бывший ранхар его величества князя Эренриха и в этой стезе мог заткнуть за пояс кого угодно.

Кроме Сайтоса, естественно. Но тот, восседающий на краю крышки с каменной черепушкой в одной руке и сжимая другой костлявое запястье из того же материала, как-то снова приуныл. Если честно, в успех мероприятия ему верилось с трудом…

Но попробовать же им никто не мешал, верно?

В конце концов, перепроверив всё три раза, Нэд и Аяна, довольные друг другом, вскочили. Белис, отыскав все амулеты и артефакты, весело и задорно закапывала их в дальнем углу. Закончившая диалог с привидением Эльсами прекратила ожесточённые споры, просто подойдя к вампиру, эльфу и аронту. Нет, её присутствие они заметили не сразу, но после того, как девушка, пару раз окинув взглядом карту, ткнула пальцем в одно место, безошибочно определив самую уязвимую точку в переплетении слоёв защиты, уже порядком истёртой магическими потоками, парни озадаченно заткнулись.

Сообразившие раньше всех, что выход найден, неслышно подкравшиеся Кейн и Теверелис изобразили дичайший восторг и, поцеловав на радостях умную вампирку в щёки, подскочили к тоскливо восседающему неподалёку лучшему шпиону Сайтаншесса.

В ответ на требовательные взгляды демон издал тяжёлый вздох и скептичный хмык, но всё же выудил из кармана браслет и вложил его в алчно протянутые руки.

Дракон внимательно осмотрел вещицу, потрогал переплетение тонких полосок кожи, колупнул ногтем прямоугольные вставки из тёмно-зелёного малахита, понюхал украшение… и выругался. Стоявший рядом аронт издал трагический вздох, схватившись за сердце, странным образом обозначив его правильное местонахождение:

— Не-е-е-ет…

— Амулет! — хором вынесли вердикт подошедшие к друзьям Аяна и Нэд. Переглянувшись, они почему-то обрадовались и снова одновременно высказались, сияя от восторга: — Надо всё переделывать!

И бурная жизнь внутри маленького склепа опять завертелась, закружилась, заругалась… Все действия снова начали оговариваться, расчёты переписываться, точки входа и выхода перепроверяться, а слабые места выискиваться.

Бедный упырь в своём убежище в отчаянии бился головой о стенку саркофага. Летучая мышка, на проверку оказавшаяся такой же нежитью, сочувственно гладила бывшего директора по плечу… Но кто их существованием сейчас интересовался вообще?

В конце концов, ещё до того, как все некроманты успели протрезветь и сообразить, под каким сомнительным делом они вообще подписываются, работа была окончена. Перепроверив всё, что можно и чего нельзя (в том числе и наличие обоих носков у чёрного дракона), после жесточайших споров был выбран самый ответственный, самый учёный, самый сообразительный, самый опытный… короче, самый трезвый доброволец. Им каким-то образом стала ошарашенная таким выбором жрица Латимиры, вовсе не обрадованная внезапно открывшимися перспективами.

Но так как выбора ей не оставили, а под ехидным и многозначительным взглядом висевшего под потолком привидения идти на попятную не хотелось, пришлось ей, глотнув вина для храбрости (благо вовремя заметивший диверсию Ардан убрал подсунутый Гарлиэлем кубок с сивухой), браться за дело. Внимательно изучив все расчёты, вампирка ещё раз сверилась с планом Академии… и принялась за дело.

Обозначила точку входа, вплела в его основание нужные для первичного перемещения нити, задала направление, опираясь на след ауры, вытянутый из браслета. Затем закрепила пока сжатые в комок путеводные нити, которые должны были потом развернуться, пробивая дальнейшее пространство, привязала к ним точку выхода, распределила ещё пустые векторы силы… Перепроверив всё по несколько раз, добавила пару незначительных штрихов для безопасности идущего, указала и чуть подкорректировала координаты самого уязвимого места в защите Академии, через которое должен был пройти портал… и отошла в сторону, вопросительно глядя на задумчивое привидение.

Всё это время тихо наблюдающее за её работой привидение (как, собственно, и все, только Таська, в отличие от остальных, дышать не забывал, даже памятуя о ненадобности сего действия) одобрительно кивнуло, подплывая ближе. Взглянув через плечо на лицо эрхана, выражающее весь спектр самых противоречивых эмоций от полного недоверия до скромной надежды, сильнейший, по неофициальным данным, призрак Академии некромантии усмехнулся и легким взмахом руки разом напитал силой все векторы.

Хотя сей жест показался обыденным и незначительным, сил, чтобы пробить защиту Академии и Грани владений Хаоса, ушло неимоверно много. С привидения мигом слетели все наложенные на него заклинания, он побледнел, ослаб, стал ещё более прозрачным, но портал, вспыхнувший вдруг почему-то всеми цветами радуги, открылся!

Смущённо почесав нос, Саминэ оглянулась на разинувшего рот демона и довольных до безобразия коллег. Впрочем, радость их продлилась не долго: спустя пару секунд десять пар глаз взирали на стушевавшегося эрхана почти с гастрономическим интересом. Почувствовав себя жертвой какого-то страшного эксперимента, лучший шпион Сайтаншесса неловко замялся, раздумывая, как бы потактичнее сбежать, — погибать даже во благо великих научных открытий в сфере пространственного перемещения очень не хотелось! Он как-то вдруг подзабыл о своей первоначальной цели, но красиво отмазаться не успел — хороший пинок его единственного лохматого друга покончил с его душевными терзаниями.

Демон улетел в мерцающий зев портала, арка с негромким звуком захлопнулась, а Танорион сейт Хаэл, оттряхивая ладони, хмуро заметил:

— Эрхан — птица гордая: пока не пнёшь, не полетит…

Высказывание младшего принца было встречено бурными и одобрительными овациями. Сердечно поздравив друг друга, новоиспечённые коллеги-экспериментаторы решили было отметить это дело. Однако они не учли одну весьма любопытную деталь, о которой, честно говоря, вообще не знал никто из присутствующих: время, проведённое на Грани, временному промежутку на Аранелле никак не соответствует. А потому, когда по нервам некромантов ударил откат от грубо пробитой дыры в защите Академии, они крайне удивились. Когда же заколыхалось черное марево ответного портала, выплюнувшее к их ногам господина Эристая, порядком озадачились. И уж когда вылетевший оттуда половник догнал бедного демона, с гулким звуком треснув его по макушке, а арка с треском захлопнулась, и вовсе… не нашлись что сказать!

— Эм-м-м… — первым в наступившей тишине прозвучал задумчивый голос Нэда: — Ошибочка вышла?

— Словечко «упс» здесь подошло бы больше… — задумчиво протянула Белисса, присаживаясь на корточки возле сидящего на полу Сайтоса.

Демон был… мягко говоря, не в себе. Приоткрытый рот, выпученные глаза, нервное подёргивание правого века, мелко трясущаяся бровь левого глаза и быстрая, хаотичная смена эмоций на бледном лице — Аяна торопливо фиксировала в блокноте все последствия перемещения их подопытного за пределы Грани. Остальные же, окружив невменяемого, но, самое главное, живого эрхана, молча переглядывались, не зная, что сказать.

Первым нашёлся лорд Теверелис. Оглянувшись, он прощупал колеблющееся магическое пространство и негромко, но вполне трезво и логично заметил:

— Ребя-а-ат, нам бы свалить отсюда. Проникновение наружу директор, может, и не сразу обнаружил бы… Но он не настолько слеп и глух, чтобы не почувствовать брешь, пробитую чистой магией Хаоса.

— А? — повернулся к нему с непонимающим видом всё ещё туго соображающий лунный эльф.

— Ваш единственный быстро соображающий коллега говорит, что вам бы убраться отсюда подобру-поздорову, пока кто-нибудь из преподавателей не надрал ваши жаждущие приключения задницы, — раздался от входа полный ядовитого сарказма голос. — Вот только какая оказия вышла, господа студенты… Красиво сделать ноги вы банально не успели.

Узнав неповторимый в своей манере голос своего куратора, некроманты переглянулись и дружно сглотнули, боясь даже подумать о том, чтобы повернуться в сторону выхода. Машинально к ним присоединился резко вспомнивший свою бурную молодость Танорион, а вот чудом выжившая жертва научного эксперимента неожиданно подала голос, хихикнув с нотками сумасшествия в голосе:

— И пришёл нам всем полный и безоговорочный Хаос…

Забившись в самый дальний угол, прижимая к груди перепуганную вусмерть мышку, несчастный упырь в первый раз за всю свою загробную жизнь порадовался тому, что о нём не вспомнили.

Глава 10

Эльсами

Вздохнув, я потёрла нос и с тоской оглядела комнату, погружённую в полумрак. Но не в тишину — дракон-некромант спал, выдавая такие рулады, что можно было доставать нотную тетрадь и записывать озвученную им композицию.

Что поделать, просто спящий дракон — это уже само по себе существо… необычное, а уж подвыпивший спящий дракон… Описать сей феномен сложно. Благо хоть Рик, спящий на нижнем ярусе, вопросом перечисления всех эпитетов, присущих представителю рода, носящего чёрный цвет на чешуе, явно озадачен не был. Полуэльф уже успел высказаться на тему, кто Кейн такой, куда ему стоит пойти после того, что с ним стоит сделать, а потом просто лёг спать. Подарив мне на прощание молчаливый, полный укора взгляд.

Мне было стыдно, правда. Признаться, я и сама толком не поняла, как умудрилась ввязаться в попойку некромантов, да ещё имеющую такие последствия! Просто… само как-то получилось.

Да, знаю, глупее оправдания не найти. И за последствия нашего желания помочь разлучённым влюблённым нам с ребятами ещё придётся ответить. Но завтра, в кабинете директора под пристальным взглядом ректора и магистра Владислава.

Пожалуй, последнее меня почем-то пугало более всего. Разговаривать с ним не хотелось до сих пор.

А если говорить о настоящем времени, то именно сейчас больше всего хотелось сделать две вещи: лечь спать и… извиниться перед эрханом.

Понимая, что первое не удастся без второго, я взглянула ещё раз на темнеющую дверь лаборатории и, не выдержав, откинула одеяло, вставая с кресла.

Нет, Ариатар не кричал, не ругался, даже не язвил, как всегда, без меры. Он просто забрал нас из склепа, отправил Танориона и лорда Сайтоса куда-то, а нас доставил в комнату с помощью мгновенного перемещения. Как нас не вывернуло наизнанку, я не знаю, но все алкогольные пары из головы выветрились вмиг!

По крайней мере, у меня. Кейн-то вообще, не дожидаясь короткого приказа, активным киванием поддержал монолог злого Рика и, зигзагами добравшись до собранной наконец кровати, невесть как забрался по узкой лестнице и рухнул спать, свесив ноги больше чем наполовину. Меня же отправили в кресло одним негромким, усталым «иди спать, Саминэ», после чего демон ушёл в лабораторию.

А мне спать расхотелось совершенно! Нет, организм требовал отдыха. Но вот совесть настойчиво требовала извиниться перед наследником Сайтаншесса за доставленные неприятности. В конце концов она взяла своё, и в предрассветной мгле я прокралась в тёмную лабораторию.

Ариатар сидел в кресле, закинув ногу на ногу, подперев щёку кулаком и направив невидящий взгляд куда-то в центр помещения.

Украдкой вздохнув, я всё-таки упрямо подошла ближе… и замерла возле кресла, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Эрхан, казалось, вовсе не заметил моего появления, а с чего начать разговор мне самой, я просто не знала. И наверное, именно поэтому, спустя несколько долгих минут, я шагнула в сторону кухни, чтобы уйти… и меня тут же схватили за руку.

Я мгновенно, незаметно, но так привычно оказалась сидящей на коленях насмешливо смотрящего на меня демона, чей взгляд, как всегда, вызвал бурю возмущения, заставляя сложить руки на груди.

— И это мне сейчас должно быть стыдно, Эльсами? — иронично выгнул брови Ариатар в ответ на мой жест.

И вот тут мне стало куда более неловко, чем раньше! Опустив руки, я смущённо наклонила голову, сунув ступни между спинкой и сиденьем. Да, мне было стыдно… Но этот невыносимый демон просто рассмеялся и, вытащив мои босые ноги, привычно укутал их тёплым облаком. Откинувшись на спинку кресла, он насмешливо поинтересовался:

— Ну и что скажете в своё оправдание, студентка Та’Лих?

Так стыдно, как сейчас, мне ещё никогда не было И, наверное, не будет даже завтра перед директором Сеш’ъяром!

«Прости», — золотистые руны вспыхнули в воздухе быстрее, чем я успела об этом подумать.

Взгляд демона из ироничного стал скептичным и ещё более насмешливым.

Я смущённо потупилась, сцепив пальцы в замок… Но и этого оказалось мало!

«Прости, пожалуйста», — тут же расцвела новая надпись.

Да только демон на неё даже не взглянул, продолжая смотреть на меня иронично и всё ещё насмешливо, явно не собираясь прощать меня вот так просто. И я понимала, что в общем-то он прав и то, что мы натворили, одними извинениями не исправишь, но…

Ну вот почему Ари всегда такой вредный?!

Вздохнув, я помедлила, но, обхватив лицо демона ладонями, аккуратно поцеловала его в щёку. И тут же смущённо опустила голову. И не зря! Тон эрхана стал невыносимым в своей иронии!

— И это всё, Эльсами?

Если бы я могла взвыть вслух от досады, я непременно это сделала бы! Невыносимый, несносный, гадкий, вечно ухмыляющийся демон! Вот почему ему так нравится выводить меня из себя?!

Впрочем, даже понимая, что он делает это нарочно, я всё равно поступила так, как он хотел. Хотя и с некоторыми оговорками. И на сей раз муки совести меня совсем не терзали, когда я, обняв его за шею, крепко поцеловала. И не так, как хотелось бы, а так, как меня учили, зная наверняка, как действует на мужчин такой поцелуй.

Правда, я сама не ожидала, что мне самой от него станет вдруг так… жарко.

— Саминэ… — удивлённо посмотрел на меня Ариатар, когда я отпустила его, торопливо и чуть поспешнее, чем хотелось бы.

А уж когда увидела нестерпимо яркие сапфирово-синие глаза с золотым узором на радужке, и вовсе мелькнула шальная мысль сбежать… Да только его руки мою талию сжимали слишком крепко.

— Нахальный вампирёнок, — неожиданно усмехнулся эрхан и, подцепив пальцами мой подбородок, поцеловал меня уже сам. Да только так… нежно. И вместо уверенной, знающей себе цену, хорошо обученной жрицы Латимиры я себя вдруг почувствовала совсем юной, неопытной девушкой… И, что самое странное, мне это понравилось! И я даже смущаться не стала, когда демон вдруг улыбнулся, закончив поцелуй. — Я не злюсь на тебя, Саминэ. В конце концов, мы с Кейном устраивали диверсии и повеселее, чем пробить дыру в защите Академии. Правда, получить ответ в виде портала из пределов Грани…

И тут мне опять стало стыдно.

А этот… этот невозможный эрхан просто расхохотался!

Пришлось возмущённо ткнуть его кулаком под рёбра.

— Ты же понимаешь, что наказания от Владислава и директора теперь не избежать ни тебе, ни всей твоей компании? — Мягко перехватив мои руки, демон вдруг коснулся губами одной из них и, положив мои ладони к себе на грудь, вновь откинулся на спинку кресла. Вздохнув, я кивнула, машинально касаясь пальцами концов шнуровки на его рубашке. — И я ничем не смогу помочь.

Я фыркнула, укоризненно смотря на него. А я разве прошу?

— Я и не сомневался, — беззлобно усмехнулся Ариатар, легко разгадавший мои мысли, и неожиданно встал, подхватив меня на руки. — Ничего не планируй на завтрашний вечер со своим диверсионным отрядом. Я хочу тебе кое-что показать.

Мне оставалось только удивляться… всему и сразу. Ему. Нашим изменившимся до неузнаваемости отношениям. Его планам. Да и вообще всей моей жизни, совершившей вдруг крутой поворот… Правда, насколько именно она изменилась, мне предстояло только узнать.

И первый тревожный звоночек застал меня ранним утром на рассвете, когда я в компании зевающего дракона и всех наших сокурсников оказалась на тренировочном полигоне за Академией. И там присутствовала не только группа боевых некромантов. Там собрались все студенты Академии некромантии со второго по пятый курс. И, что удивительно, их количество не было столь велико, каким должно было быть.

— А что ты хотела, лапуль? — с трудом подавив душераздирающий зевок, негромко прокомментировал Кейн, пытающийся заснуть стоя, пристроив свою голову на первом попавшемся снаряде, которым оказалось бревно в три обхвата руками, стоящее на треногах. — Сюда учиться даже талантливых магов Смерти хрдыр заманишь… Ибо не выживут же, бедные, получив седые волосы на первом курсе, множественные дырки от зубов нежити на втором и капитальное расстройство психики на третьем… Дальше вообще редко кто доживает, не то что выдерживает. Не веришь, спроси нашего крылатенького, он подтвердит.

Я вгляделась в скопление неподалеку хмурых некромантов — действительно, группа Ари, возле которого стоял и разминающийся Рик, насчитывала едва ли десять человек…

— Нагнетаете, Темнейшество, — хмыкнул Ар дан, стоящий тут же. Как-то, не сговариваясь, мы оказались рядом с этим бревном. Нет, не вся группа второго курса, а те, кто вчера особо «отличился». И, не знаю уж почему, но, похоже, никому из присутствующих не было за это стыдно. Сонливо, болезненно с похмелья, вяло и лениво — да. Но стыдно?.. — Не всё так печально, как выглядит.

— Ни в одном из тех глаз, которые я сейчас не могу продрать, — отозвался Кейн, со всеми удобствами пристраивая на шершавой коре затылок и подкладывая под него обнажённые руки. Как и все присутствующие здесь, черноволосый некромант предпочёл явиться на тренировку в одних штанах и сапогах. — Кто ж бедненькому мне давече последнюю рюмашку в глотку силой заливал? Не, не то чтобы я был против! Один вопрос: где ж сейчас Геката носит сию отчаянную душонку, пока моя Тёмность с дикого похмелья последние чешуйки с хвоста отбросить собирается?

— Слабак, — сухо отозвалась тёмная эльфийка, глядя на «бедненького» дракона. В отличие от него Белис выглядела куда более свежей и собранной, даже в простой рубашке и свободных тёмных штанах. К слову, почему-то после вчерашних обильных возлияний сносно чувствовала себя только женская часть нашей компании. Остальные явно пытались заснуть где придётся. Окинув холодным взглядом измученных нелюдей, эльфийка вдруг задумчиво постучала ноготками по бревну и обратилась ко мне: — А не составите ли мне партию, леди Та’Лих, покуда наши мужчины изволят пытаться передать свою душу Хранителям?

Я удивлённо посмотрела на неё. На снаряд. На собравшихся зевающих студентов… И решилась. А почему бы и нет?

— Нет, Белис, — застонал Кизар, явно пытающийся подремать несколько минут на плече сочувствующей ему Аяны. — Мне сейчас только звона оружия в опухшей голове не хватало!

Вместо ответа, тёмная эльфийка усмехнулась и пнула стоящий рядом с бревном огромный сундук. Внутри его что-то жалобно дзынькнуло, и массивная, но весьма расхлябанная крышка тотчас же откинулась. Внутри, как оказалось, лежало тренировочное оружие всех видов.

Белис придирчиво изучила содержимое, но ещё до того, как она остановила свой выбор на обычном сатаре, а я поднялась на бревно, она негромко, но жёстко окрикнула:

— Гарлиэль!

— А? Чего? — тут же подскочил полуэльф, прикорнувший под ближайшей треногой, свернувшись клубком прямо на холодной траве. Сообразив, кто добивается его внимания, парень застонал: — Ну чего надо? Я б успел выспаться, пока Мегера не явилась!

— Да ты уж поспособствуй, пока время есть, — безжалостно усмехнулась Белис, взглядом указав на бревно. — Мы тоже хотим провести время с пользой!

— Я похож на светлого эльфа? — обиженно посмотрел на неё нелюдь. — Не, серьёзно?

— Давай, давай, ушастый, не прибедняйся, — хмыкнула девушка, щелчком выпуская из рукояти длинные, обоюдоострые, изогнутые в разные стороны лезвия. И многозначительно покосилась на зевающего, растрёпанного полуэльфа. — Гар, ты же знаешь, я дважды не прошу!

— Садистка. — Показав во внушительном зевке короткие белые клыки, Гарлиэль всё-таки поднялся и вдруг прильнул к торцу бревна, как к родному, пристроив на нём голову совсем рядом с тихо посапывающим Кейном.

— Традиция, — обратив внимание на мой недоумевающий взгляд, негромко пояснил Ардан, который выглядел чуть лучше, чем остальные. Смерив взглядом едва заметные искры, пробегающие по бревну от рук лунного эльфа, аронт хмыкнул: — Факультет целителей ежегодно подпиливает снаряды. И охотно выменивает скорое излечение от полученных на первой тренировке травм на желанную высокоградусную жидкость. Скорость и безболезненность лечения, как правило, зависит от ценности «взятки».

— Проще говоря, целителям тоже похмеляться надо, — подвела неутешительный итог эльфийка, легко запрыгивая на высокое бревно.

Помедлив, я приняла протянутую мне лордом Теверелисом руку и тоже оказалась на ещё недавно испорченном снаряде. Медленно сделала несколько шагов, примеряясь к ширине и проверяя устойчивость… И достала заткнутые за пояс узких штанов парные сан. Только на первый взгляд тонкая замша брюк и рубашки с короткими рукавами казалась плотной и сковывающей движения, на деле же всё обстояло совершенно иначе.

Не обращая внимания на удивлённые, сонные, а по большей части любопытные взгляды, я спокойно встала, разведя опущенные руки в стороны, игнорируя полноценную боевую стойку — без разминки начинать поединок, даже тренировочный, грозило серьёзными последствиями.

Белис начала первой.

Скользящий, едва заметный шаг вперёд… и лёгкий перезвон соприкоснувшейся стали. Скользящий шаг назад, снова звон, разворот. Совсем как в танце: раз-два-три, отступить, раз-два-три, отступить…

И лишь спустя долгий миг заученных плавных движений время начинает потихоньку ускорять свой бег.

Неспешно. Незаметно. Едва-едва, проявляя себя то тут, то там. Просто в один момент наносимые удары становятся сильнее. Шаги — чуть короче и резче. Прыжки быстрее, движения напористее, а звон стали яснее и громче.

Шаг за шагом, раз за разом, но атаки внезапно обретают чёткость, воздух рассекается со свистом, взгляд остро разделяет пространство на твоего противника и всё остальное. То, а главное, кто находится за пределами зоны видимости, десятки невольных зрителей — всё уже становится не важно.

Ленивый, осторожный, тренировочный поединок, предназначенный всего лишь для разминки, неуловимо превратился в быстрый, опасный, смертоносный танец, аккомпанементом которому служило тонкое пение стали да затаённое дыхание наблюдающих.

Но если Белис просто захватило наше сражение, передо мной вдруг всё предстало совсем в ином свете.

Старый храм с его высокими стенами тёмного круглого камня. Острые пики на небольшой высоте, надёжная, крепкая, непоколебимая стена вокруг, огромные запертые ворота, скрывающие от посторонних взоров внутренний двор. И там, на обширной поляне, с полукругом небольших деревьев с трепыхающейся ярко-зелёной весенней листвой, высокое бревно, установленное на треногах на приличной высоте. Под ним лужа смолы и битого стекла, а неподалёку — горстка жмущихся друг к другу молодых девочек разной внешности и различных рас. Вампирши, люди, эльфийки и даже дриады — новоявленные ученицы храма Хранительницы материнства.

А на тонком бревне, буквально несколько ладоней в обхвате, одна из сильнейших жриц и я, снова нарушившая все мыслимые и немыслимые правила…

Я всегда ненавидела Латимиру, её приспешников, этот храм и уготованную мне судьбу. И делала всё, чтобы меня выгнали оттуда. Наверное, я никогда не была образцом и примером для подражания… По крайней мере, в их рядах. И даже зная, что за любую провинность всегда последует жестокое наказание, я всё равно шла всем наперекор.

Подобные показательные поединки устраивались редко. Раз в несколько лет, едва ли больше… Мне же выпадала «честь» принимать в них участие несколько раз в год.

На тонком шатающемся бревне, на огромной высоте, без страховки, над лужами смолы с осколками стекла, в одних лишь шортиках и в повязке на груди, в то время как парные сан моей соперницы, сильнейшей из жриц, были отравлены… Они оставляли свой след на обнажённом теле — мне не хватало тогда ни сил, ни опыта, ни умений, ни знаний. Но самым страшным были даже не полученные раны, не падение с высоты, не битое стекло…

Жрица Латимиры не могла позволить своим ученицам иметь искалеченное некрасивое тело, ибо они должны быть идеальны во всём. И пострадавших за время наказания лечили. Да только лечение было во сто крат больнее всего остального.

«Прости, девочка». — Внезапно послышавшийся голос в моей голове стал полной неожиданностью, вырывая из слишком ярких воспоминаний и заменяя картинку прошлого реальными событиями сегодняшнего дня.

Краем глаза я увидела, как вздрогнул Кейн, тоже услышавший этот голос. Голос, внезапное вторжение которого чуть не стоило мне удара сатаром. Впрочем, после первого наваждения тело уже двигалось так, как нужно, продолжая поединок. Просто танец. Выверенный, заученный до мелочей, не лишённый некоторой доли риска и опасности.

Да, он был в какой-то мере прекрасен… Но полностью меня захватывали лишь наши сражения с Ариатаром, заставляющие забывать обо всём, упиваться им, отдаваться поединку… И получать наивысшее наслаждение, чувствуя, как танцует душа, умело и вдохновенно переплетая оружие.

«Рад, что у вас всё наладилось», — и снова тот же голос. Высокий, бархатистый и такой одобряющий.

Я невольно улыбнулась, узнавая его. Авалон… Как когда-то и обещал, он всё-таки вернулся, чтобы поговорить со мной.

«Я не мешаю тебе, котёнок?»

«Нет, что вы!» — поспешно ответила я, пропуская лезвия сатара над головой, и ненадолго замолкла, чтобы выплести несколько обманных шагов для последующей атаки поспешно отступающей эльфийки.

Только тёмные эльфы считались равными соперниками вампирам. Но лишь те, что прошли обучение в Военной академии дроу. Белисса, бесспорно, являлась для меня превосходным противником…

Да и она не могла особо отвлечь от разговора — я действительно была рада слышать Древнего, особенно после того, что он для меня сделал.

«И я рад, Эльсами. Знаешь, читая твои мысли и воспоминания, я начинаю почти ненавидеть Латимиру за её культ… И всё-таки, глядя на тебя сейчас, я не могу не признать, что конечный итог её стремлений всё же стоил всех твоих мучений».

«Вы здесь? Это не опасно? Вас не смогут заметить или почувствовать?» — Совершив, казалось бы, немыслимый кульбит, вмиг, слишком быстро для человеческого глаза, я оказалась за спиной дроу, ударяя локтями в чувствительные точки под её лопатками. И тут же отскочила подальше — перетерпев боль, Белис резким ударом ноги назад едва не лишила меня равновесия.

Скользящий шаг в сторону, разворот — и мы снова замерли друг против друга.

«Разве что твой дракон почувствует. И демон», — послышался смешок, вызывая желание оглянуться назад, туда, где в тени деревьев замерли некроманты четвёртого курса.

«Они не…» — попыталась было я возразить, на миг почувствовав, как предательский румянец пытается залить мои щёки. Но только на миг — тёмная эльфийка не собиралась ждать, пока я решу свои «внутренние» проблемы, и напала вновь.

«До сих пор будешь утверждать, что они не твои? Они оба, Эльсами, уже стали частью тебя, хотела ты того или нет. Вы почти стали единым целым. И если беда коснётся кого-то одного, она вмиг станет общей. Помни об этом». — Голос в моей голове звучал вроде бы мягко и спокойно… но что-то в нём вызывало у меня тревогу.

«Что-то должно случиться, так?» — спросила я, отбивая череду быстрых выпадов, от которых на бревно буквально сыпались искры, затухая на лету.

«Вся наша жизнь, Саминэ, лишь череда случайностей и совпадений. И некоторые спонтанные поступки могут обернуться опасными последствиями. Не только для тебя. Для вас. Для всей Академии некромантов». — Древнее божество говорило тем же ровным тоном, но… что-то в нём меня заметно настораживало, и всё больше и больше с каждым его последующим словом. Настолько, что мозг мгновенно принялся обдумывать варианты, несмотря на некую… занятость моего тела. И почти сразу я пришла к верному, как мне казалось, выводу:

«Портал на Грань… В ней всё дело, ведь так? Мы потревожили Хаос…»

«Нет, девочка! — рассмеялся Авалон так… по-доброму и даже как-то по-отечески. — Этому ленивому нелюдю даже понравилась ваша смелость, не говоря уже о неимоверной наглости. К тому же представился шанс поближе познакомиться с претендентом на сердце одной из своих приёмных дочерей, попутно над ним поиздевавшись… Думаю, он даже благодарен вам в кой-то мере, хотя вряд ли в этом признается. Дело не в нём, Эльсами».

«Так в чём же?» — Мой голос звучал так же ровно, хотя наяву дыхания становилось отчаянно не хватать. Я отвыкла от тренировок, от такого темпа поединков — Ари и Рик думали, что учат меня, потому всегда давали некую слабину, предполагая к тому же, что я всего лишь человек. Не так уж и давно выяснилась вся правда, а потому привыкнуть к подобной нагрузке я ещё толком не успела. Время. На всё нужно время. А у меня с ним всегда были не самые хорошие отношения… Его или недоставало, или оно бежало слишком быстро.

Впрочем, как и у всех, наверное.

«Я не могу сказать, ты же знаешь. Невмешательство — наше главное условие. Единственное из всех возможных. Однако… будь осторожна, маленькая жрица Латимиры. Своей шалостью вы разбудили чей-то гнев и чёрную зависть, а она ещё никого до добра не доводила. Прежде чем рубить сгоряча, когда появится на то повод, как следует подумай. Это всё, что я могу тебе сейчас сказать». — В голосе Древнего звучала явная горечь.

Но я не разделяла его огорчения. Он и так рассказал мне слишком многое — без его слов я вообще не знала бы, кого искать и что подозревать, с какой стороны ждать возможного удара. Он дал мне подсказку, а это намного лучше, чем вообще оставаться в неведении.

«Спасибо…» — Договорить, увы, я не успела.

В самый напряжённый момент, когда нервы окружающих были натянуты до предела и все как один смотрели, затаив дыхание, на чуть затянувшийся поединок, а мы с Белис были полностью захвачены азартом и желанием победить во что бы то ни стало, почти неуловимо раздался металлический свист. Миг — и Гарлиэль, удерживающий бревно, ударился о него лицом и в следующее мгновение рухнул на землю, сдёрнутый кем-то тонкой цепью, обмотавшей его лодыжки, лишив эльфа опоры и равновесия.

Спиленное не столь уж давно дерево, превращённое в снаряд для тренировок, повреждённое проворными руками алчущих выпивки целителей, мгновенно развалилось на две части и грохнулось на землю, увлекая нас за собой.

Гар не был светлым эльфом, так что он мог лишь временно соединить податливую древесину, а не срастить её заново…

— Какого пьяного ёжика?! — с тихой руганью ринулся вперёд Кейн, на боку проскользнул под бревном и, вскочив на ноги, успел подхватить Белис до того, как она ударилась спиной о твёрдую землю.

Меня же, совершив почти немыслимый кульбит, оттолкнувшись ногой от падающего снаряда, поймал Ардан. Кто-то в толпе выдохнул с облегчением…

А затем воцарилась мёртвая тишина, даже стало слышно, как стучат сердца ближайших адептов, смешавшись с отдалённым шорохом листвы на далеко растущих деревьях.

— Мегера, — раздался тихий, опасливый шёпот кого-то из некромантов, и только тогда я увидела её.

Высокую, стройную женщину, стоящую в десятке шагов от нас. Вроде бы молодая, с копной непокорно распавшихся по плечам чёрных волос, с желтоватой кожей и пронзительным взглядом чуть узковатых тёмных глаз. На ней была странная форма, абсолютно чёрная, начиная от кружевной блузки, обтягивающей её, словно вторая кожа, чёрного плаща без рукавов из тонкой кожи с разрезами и с широким поясом, тонких лосин и заканчивая высокими сапогами на небольшом каблуке и со шнуровкой по всей их длине.

Хотя почему странная? Это всего лишь форма ранхаров Динтанара, личного, элитного, хорошо обученного отряда охранников князя Киртана Эренриха… Да и хищная улыбка женщины, форма её глаз, а также цепь, которой она сковала ноги Гарлиэля, буквально кричат обо всём этом!

Ранхар… среди преподавателей Академии некромантии… Как это возможно?

«Бывший ранхар! Которого красочно и бескомпромиссно выперли даже из их рядов за излишнюю, такую весёленькую жестокость! Милая леди, вот прям стою и в который раз ей тактично поражаюсь, попутно успокаивая ходящие ходуном от страха пятки», — послышалось привычное ворчание чёрного дракона, который уже поставил тёмную эльфийку на землю.

Впрочем, меня не произнесённые вслух слова и тон, как и откровенность о преподавателе мало волновали сейчас — в воздухе разлился вкусный, отчётливый, сладковатый аромат крови с едва уловимым привкусом железа…

И вместе с осознанием этого пришла боль. Падая, не только я своим оружием зацепила плечо Белис, но и её сатар оставил отметину на моём животе. Довольно глубокую, но явно не смертельную. И может, я не сильно переживала бы по данному поводу, как и о запахе, раздражающем моё обоняние, да только потеря собственной крови означала в моём случае только одно — мне снова придётся пить кровь Ариатара!

— Хрдыр! — ругнулся Кейн, без лишних слов и привычных высказываний принимаясь лечить тоже глубокую царапину на плече тёмной эльфийки.

Та скривилась, но позволила бы ему это… если бы не одно но. А именно — тяжёлые метательные шарики, врезавшиеся в руки дракона, один за одним, моментально сломавшие ему несколько пальцев!

Зашипев на своём родном языке, чёрный дракон отпрянул в сторону… И тут же послышалось ядовитое со стороны преподавателя:

— Я вам не давала на это разрешения, студент Кейн! Виноватые в нарушении дисциплины будут наказаны и, уверяю вас, со всей серьёзностью, которую мне позволяют установленные здесь правила. И, принимая в расчёт недавние события, я вполне могу себе позволить нечто большее… как небольшой урок для всей вашей омерзительной восьмёрки, обожающей лезть туда, куда вас не просят! Лорд Теверелис, ещё одна якобы незаметная попытка помочь вашей сокурснице, и я сделаю всё, чтобы все получили сверх меры того, что уже заработали за вчерашний взлом защиты Академии. Хотите, чтобы она одна отвечала за проступки всей вашей сомнительной компании? Так я вам это обеспечу! Первое и последнее предупреждение. Никакого лечения до конца тренировки. Обоим. Ясно?

— Да. — Скрип зубами был на удивление громким, жёстким и очень отчётливым. Поднявшийся Гарлиэль, злой Кейн, мрачный Ардан и даже не участвующий во всём этот Кизар ответили ей почти стройным хором.

Мы с Белис просто кивнули, и тихо вздохнула Аяна… Но спокойный, холодный, даже равнодушный голос стал именно тем, что вмиг изменил все довольные эмоции, промелькнувшие в глубине глаз ятугарши. Они сузились ещё больше, а её губы зло поджались, стоило только в мёртвой тишине, повисшей на полигоне, прозвучать одному-единственному слову:

— Нет.

Ари…

Конечно, кто ещё мог столь открыто пойти наперекор всем правилам, устоям и приказам?

Через проход, торопливо образованный некромантами, к нам приближался не адепт четвёртого курса, нет. Неспешной, ленивой походкой, с совершенно спокойным, казалось бы, даже равнодушным лицом к нам шёл кронпринц Сайтаншесса, полуэльф… И всё же по большей части демон. Демон, который не даст меня в обиду, вот так просто наплевав на чужое мнение, традиции и уважение к своему преподавателю, пусть даже и чрезмерно жестокому. Для него я значу больше, чем этикет, угроза наказания и прочие малозначительные вещи.

Осознание этого факта едва не заставило меня покраснеть, уж слишком внезапным оно было. Тем более что я знала: он беспокоится не о своей крови, которую мне теперь придётся пить.

И когда эрхан подошёл, я не стала сопротивляться, как непременно сделала бы раньше. Кое-кто был прав — наверное, это действительно мой демон… Как и я — его вечно влипающий в неприятности, беспокойный и неугомонный нахальный вампирёнок.

И именно в этот момент я поняла, что влюбилась в синеглазого демона окончательно и бесповоротно, сама того не заметив.

Где-то на заднем плане моего сознания раздался тихий, но довольный смешок Авалона. Он всё знал заранее, да? Ох уж эти Древние…

— При всём моём… уважении, — последнее слово ятугарша выплюнула сквозь зубы, откровенно взбешённая своенравием своего ученика, но тщательно пытающаяся это скрыть, — адепт сейт Хаэл, я бы рекомендовала вам не вмешиваться!

— Иначе что? — иронично выгнул брови демон, останавливаясь напротив меня всего на расстоянии шага.

И всего одного взгляда хватило, чтобы Ардан, до сих пор удерживающий меня, приобняв за талию, отступил назад с неспешным, едва заметным, но почтительным наклоном головы. Словно признавая право… сильнейшего?

Ари же просто шагнул ко мне и, протянув руку, коснулся моего подбородка пальцами, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза и никуда больше. Так властно для остальных и так заботливо для меня одной.

От прикосновения тёплых сильных пальцев по коже пробежала дрожь, внутри всё сжалось и там заворочался хищник, прося, желая, предчувствуя жертву. Свою жертву. Только свою…

Жажда крови наверняка вспыхнула алым отблеском в глазах, потому что демон без лишних слов положил свою ладонь на мой живот, давая почувствовать живительную магию, залечивающую любые раны. Не просто целительство — на мгновение глаза мужчины, стоявшего напротив меня, вспыхнули расплавленным золотом!

— Иначе мне придётся принять меры! — послышался резкий ответ ранхара, вмиг разрушивший всё очарование момента. Я дернулась было, но эрхан, неизвестно когда успевший перехватить меня за запястье, не дал мне отстраниться, несмотря на громкий окрик. — Это приказ, адепт сейт Хаэл!

— Когда приказ несёт за собой угрозу ученикам Академии, адепт имеет право его ослушаться, — спокойно, с лёгкой насмешкой отозвался Ари, заканчивая моё лечение. Он провёл ладонью по моему животу, отчего у меня от жажды перехватило дыхание, и повернулся к разъяренному магистру боевой подготовки: — Вам следовало бы гораздо лучше изучить Кодекс… леди Мегара Раис.

— Зарвавшийся мальчишка. — Зло сплюнув, ятугарша дёрнула сайшесс, освобождая бедного лунного эльфа, до сих пор валяющегося на земле. — Опасности нет!

— Да неужели? — По губам демона блуждала многозначительная насмешка. — Вы только что поспособствовали появлению глубокой раны на теле чистокровного вампира, которые, как известно, ослабляют их организм и вызывают приступы неконтролируемого голода. И это в присутствии второго чистокровного вампира, явно взбудораженного запахам свежей крови… И мне интересно, магистр Раис, не вмешайся я, от чьих клыков вы бы пострадали больше: от голода первого или ярости второго?

И только тут я вспомнила о Кизаре… который, судя по алому мареву глаз и удлинившимся клыкам, действительно находился в состоянии контролируемой ярости! Его сдерживало сейчас только присутствие Аяны… Но что было бы, если б на месте Белиссы оказалась она?

Чистокровные вампиры не прощают, когда проливается кровь их сородичей. Но куда более жестоко и беспощадно они мстят за малейшую каплю крови своей Равной! Остановить их тогда не сможет уже никто и ничто. Особенно если в подобном состоянии вампир не сумеет себя сдержать и сам причинит ей хоть малейший вред! В таком случае жертвой его гнева падут если не все, то многие…

— Я немедленно сообщу об этом руководству, — сквозь зубы прошипела ятугарша, с почти неприкрытой ненавистью глядя на наследника Сайтаншесса. — Уж будьте уверены, адепт сейт Хаэл, они разберутся, действительно ли было законным ваше вмешательство или нет!

Развернувшись на квадратных каблуках, женщина гордо и быстро удалилась в сторону Академии… Вызвав громкий, слаженный, а главное, полный нескрываемого облегчения вздох практически всех собравшихся на утреннюю тренировку адептов!

— Гадость, — ворчливо отозвался Кей, медленно и с громким хрустом вправляя один сломанный палец за другим. — Вот вспыльчивая бабёнка, Гекату ей в родню, да во время плохого расположения духа… Лапуль, ты как, жива? Белис?

Я кивнула, отправляя чёрному дракону мысленный посыл. И тут же замерла, почувствовав, как сильные пальцы знакомым жестом снова коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову, чтобы посмотреть в эти знакомые, сапфирово-синие глаза. Негромкий вопрос окутал сознание, внезапной дрожью пройдясь по напрягшемуся позвоночнику:

— Уверена?

Пришлось снова кивнуть, пытаясь улыбнуться. Однако… кого я пыталась обмануть?

— Я жду тебя в нашей комнате, Эльсами. — Сказанное больше походило на приказ, хотя сопровождалось лёгким касанием губ моего лба. И это при сотне посторонних свидетелей! — Сразу после тренировки.

И я бы рада была возразить, да только… Внутренности скрутило спазмом, фактически заставляя согнуться пополам. В грудной клетке всё сжалось в один тугой комок, мышцы рук, ног и спины напряглись, словно приготовившись к резкому броску. Восприятие мира в один миг стало ярче, предметы и люди вокруг — яснее, ощущения чётче, звуки громче, а по венам растеклась огненная жидкость, затмив собой остатки разума, заставляя выдвинуться клыки, а глаза вспыхнуть алым маревом. Хищник внутри меня почувствовал свежую кровь!

И её ощутила не только я. Собственный мысленный окрик прозвучал быстрее, чем я успела о нём подумать:

«Кей!»

И студенты Академии некромантии с удивлением увидели, как язвительный полукровка бросился вперёд, смёл с места и прижал к земле оскалившего клыки Кизара…

В моих глазах пелена стала только ярче. Ещё ближе слышалось биение чьего-то сердца, виднелась бьющаяся под кожей жилка на шее, чувствовался приятный аромат кожи… И всё это слишком отличалось от многих других… Настолько, что взять себя в руки удалось почти мгновенно, несмотря на острое чувство жажды, сковавшее горло иссушающим огнём. И прозвучал всего лишь один негромкий вопрос, полностью возвращающий меня к сознанию. Одно лишь имя:

— Саминэ?

Я кивнула, показывая, что всё в порядке, взглянула на рычавшего вампира-сокурсника, напрасно пытающегося вырваться из крепкой хватки дракона-некроманта, и, нахмурившись, поворотом головы указала в сторону угла Академии, из-за которого ярче всего доносился сейчас практически ненавистный мне запах. На него удавалось не реагировать… почти. Но только пока Ариатар находился рядом.

Сжав его ладонь в своей, уверенно потянула демона в нужную сторону, не обращая внимания на остальных. Впрочем, боковым зрением я заметила, как за нами последовали многие другие адепты. В основном полукровки и чистокровные ятугары и эльфы, те, кто в той или иной степени обладал звериным чутьём и тоже почувствовал запах только что пролившейся крови.

Выходя из-за угла, я ожидала увидеть что угодно… но только не тело, распростёртое на земле неподалёку от седьмого полигона! Серая рубаха молодой девушки была заляпана бурыми пятнами, по истерзанной острыми зубами шее крупными каплями стекала тёмная кровь, рот был открыт в беззвучном крике, а широко распахнутые, остекленевшие глаза смотрели в небо…

— Ардан, позови директора Сеш’ъяра, живо, — незаметно привлекая меня к себе, коротко и сухо распорядился эрхан. — Кейн, Рик, увидите вампира подальше отсюда. Остальным оставаться на своих местах, никуда не уходить и ничего не трогать до появления преподавателей. Я ясно выразился?

Ответом ему стала полная согласия тишина…

А после я почувствовала, как меня подхватили на руки. Быстрые, но спокойные шаги, шуршащие по влажной траве, вскоре сменились размеренной, неторопливой поступью по каменным ступеням. Поворот, затем ещё один, снова ступени, площадка, длинный коридор, и вот уже за нами с негромким стуком захлопнулась знакомая дверь. Вмиг запахло гарью и плавящимся воском от вспыхнувших под потолком свечей, а демон, принёсший меня в библиотеку нашей комнаты, опустился в стоящее неподалёку кресло.

И только тогда я заставила себя разжать судорожно сведённые пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в плотную ткань рубашки. Под моими руками всё ещё чувствовалось мерное, сильное биение его сердца, грохотом отдаваясь в ушах, я чувствовала, как бьётся заветная жилка на его шее, как течёт кровь в его жилах, как пульсируют его вены, как наливаются кровью мои глаза… И всё ещё сопротивлялась дикой, невыносимой жажде крови. Я боялась навредить ему.

Но страх исчез, стоило только увидеть взгляд нестерпимо синих глаз с золотистым узором на радужке. Такой насмешливый и понимающий одновременно…

Я не поняла, в какой момент мои клыки прокусили кожу, пробили вену, а на языке почудился солоноватый для всех, но сладковатый для меня привкус его крови. Его ладони на моей талии чуть сжались, и демон, подавив тихий стон, откинул голову на высокую спинку кресла, открывая мне свободный доступ к своей шее. Разрешая, позволяя и отдавая мне всё и даже больше. Он не пытался защититься или отстраниться, как-то ограничить меня или остановить. Он доверял мне, зная, что я никогда не посмею обмануть его доверие. Не смогу убить или причинить боль. Не смогу… и не сумею.

Ладони на моей талии сжались чуть сильнее, пробравшись под тонкую ткань рубашки, ближе прижимая к мужскому телу, а тихий шёпот пробрал до самых костей:

— Саминэ…

И я действительно не смогла зайти слишком далеко. Отстранилась тогда, когда это было нужно, нежно лизнула языком две свежие раны на светлой коже, залечивая их, и прижалась губами к месту недавнего укуса, чуть подрагивая от пережитого, сжимая его плечи ладонями.

Я ведь действительно полюбила его всей душой и сердцем… И не смогла бы навредить. Никогда!

Глава 11

Ариатар

— В порядке, лап? — При нашем появлении чёрный дракон подскочил с лавочки, на которой сидел возле кабинета директора. Впрочем, все его так называемые сокурсники, а точнее, восьмёрка, ранее известная своими выходками как «омерзительная семёрка», находились здесь. За исключением вампира. И дальнейшие пояснения Кейна пролили свет и на эту сторону вопроса. — Ну слава ёжикам святым… Кизара пришлось усыпить, а то рвался, как я, навстречу свежим плюшкам. Сколько он не жрал, интересно?

— Долго, — тихо вздохнула грустная белокурая девушка, неплохой ментальный маг, обнимая себя за поникшие плечи. — Не было возможности выйти в город. А в Академии вампирам питаться запрещено.

Негромкая усмешка сорвалась с моих губ сама, вызвав у не сумевшей сдержаться Саминэ лёгкий предательский румянец. Впрочем, укоризненный взгляд я проигнорировал, оставив смущённого вампирёнка среди её друзей и без стука толкнув дверь в кабинет Сеш’ъяра.

Да, подобный запрет действительно существовал и действовал в стенах Академии… Вот только мне на него было глубоко плевать. О его нарушении золотой дракон знал давно и не собирался на него влиять, понимая, что леди Эльсами Та’Лих небезопасно покидать владения Гильдии некромантов. К тому же чужая кровь всё равно окажется напрасно пролитой — после моей ни одна другая не принесёт никакой пользы, одно лишь раздражение, подобно стакану воды после бокала изысканного вина.

К тому же… Саминэ неплохо себя контролирует, и это самый весомый из аргументов в пользу разрешения вопроса о её пропитании. И сдерживается она исключительно из боязни навредить мне…

Пожалуй, осознание этого стоит всего произошедшего за последнее время, и оно несколько поуменыпило моё собственное желание свернуть чью-то шею.

И именно поэтому, ответив поворотом головы на кивок главы гильдии, сидящего в кресле за своим столом, я молча занял место около окна, привалившись плечом к книжному шкафу. Всё остальное пространство было занято магистрами и архимагами, включая несколько ненавистных мне лиц.

— Упырь знает что. — Помассировав переносицу, один из наследников правящего рода золотых драконов откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и хмуро произнёс, не глядя на коллег по цеху: — Второкурсниками пробита защита Академии. Бывший директор выпущен на свободу, мертва адептка третьего курса. По слухам, в городе пропадают полукровки, а вчера ночью был выстроен портал из чистой магии Хаоса. И весь этот бедлам вертится вокруг кучки второкурсников… И никто не может найти внятного объяснения происходящему. Как это понимать?

— Я давно говорил, что с омерзительной семёркой, а теперь и восьмёркой, нужно что-то делать, — вытянув ноги, устало выдохнул Малаксар де Арк. — Слишком много проблем, слишком много неприятностей. Сколько можно с ними возиться, директор? Смерть ученика уже не тянет на безобидную шутку. Их надо отчислить!

— Наиглупейшая шутка из всех возможных, Малаксар, — хмыкнул дракон-некромант, постукивая выступившими когтями по мягкому подлокотнику. — Ты пытаешься меня убедить, что второкурсникам под силу снять зачарованные цепи с ослабленного упыря?

— Эльфийка призналась, что она вытащила из стен защитные амулеты, — небрежно поигрывая тонким стилетом, усмехнулся Лаур Джавир, тёмный эльф, полукровка. Один из известных магистров, он был талантливым некромантом… и отличался своей ярой ненавистью к женскому полу. — Снять цепи мог кто угодно, они не стали бы особой помехой. В том числе их мог скинуть и сам упырь. Как бы то ни было, но у нас на руках имеется труп ученика. И кто-то должен за это ответить. У вас небольшой выбор, директор: гильдия призовёт к ответу либо проблемных адептов… либо вас.

— Если не найден будет истинный виновник, — усмехнулся Сеш’ъяр, никак не проявив своего волнения. По моим губам против воли пробежала усмешка: дракон всегда мастерски скрывал свои чувства. Тем более сейчас, когда прекрасно распознал некий непрозрачный намёк на то, что из-за подобного происшествия его власть и влияние в гильдии может пошатнуться. — У истощённого упыря не было сил порвать зачарованные мной цепи. Кроме того, снять их не смог бы никто из живых, обладающих даром некромантии. Так что либо это сделали целители, либо… кто-то проник извне. Учитывая пробитую брешь, я склонен ко второму варианту.

— Как бы то ни было, но провинившиеся адепты должны покинуть Академию. — Хриплый, резкий голос Мегары разрезал повисшую в кабинете задумчивую тишину. — За многочисленные нарушения Устава!

— Да неужели? — иронично выгнув брови, поинтересовался дракон, глядя на ятугаршу. Сложив пальцы домиком, он иронично спросил, сам того не зная, ненамного опередив меня: — И за какие прегрешения?

— Пьянка, проведение запрещённого ритуала, нарушение комендантского часа, брешь в защите, — перечислил Малаксар, внезапно вспомнивший о собственной занимаемой должности ректора Академии. — Это не считая последствий их разгульного поведения! Мы вынуждены их отчислить, Сеш’ъяр. Иначе проблем не избежать.

— Проблемы мы наживём, если стены Академии покинут те, кто своими действиями заслужил благодарность не последних людей мира сего, — усмехнулся глава гильдии и, видя направленные на него взгляды, снизошёл до пояснений: — Сегодня утром я получил письмо, в котором Повелитель Эштара выразил официальную благодарность перечисленным вами адептам за помощь правящей династии прошлой ночью. Именно по просьбе правой руки правителя демонов был открыт портал, следовательно… Вы знаете, что это значит. Даже если «восьмёрка» и виновата, исключить мы её не можем. К тому же их вину ещё нужно доказать.

Я мысленно поаплодировал находчивости старшего брата. Не сомневаюсь, что именно он попросил отца написать это письмо, решившее в один миг все устроенные им и Сайтосом проблемы… Как и не сомневаюсь, что за вчерашнюю ночь и остальное им придётся ещё долго расплачиваться.

Отец, когда нужно, умел быть весьма… изобретательным в выборе единственно верного наказания. Что ж, двум запойным членам моей семьи остаётся только посочувствовать. И послать открытку с соболезнованиями, когда их коснётся хрупкая рука моей матери, наверняка уже знающей о случившемся.

— Иными словами, кое-кто надавил на могущественного предка, дабы защитить сопливую вампирку с очаровательными глазками. — Тёмный эльф неприкрыто скривился, откровенно выражая своё отношение к данному известию. — Замечательно.

— Я бы на твоём месте поостерёгся давать волю словам, Джавир, — небрежно бросил я, игнорируя предупреждающий взгляд дракона-некроманта, по всей видимости не слишком желающего слышать очередной виток споров, — некоторые из них могут дорого тебе обойтись.

— Мальчишка. — Сузив глаза, эльф повернулся ко мне вполоборота, и стилет замер между его пальцев. — Ты…

— Не стоит забывать, с кем ты разговариваешь, Джавир. — В голосе главы гильдии послышалось холодное предупреждение, достаточное, чтобы магистр откровенно скривился. — Перед тобой не просто адепт, а наследный принц Сайтаншесса. Впредь я бы посоветовал осторожнее выбирать слова как в его адрес, так и в сторону Повелителя эрханов. В следующий раз они могут стоить тебе если не жизни, то языка.

— Но он прав, директор! — Ятугарша, воспользовавшись темой, удачной для неё, решила добавить разговору остроты. — Адепт сейт Хаэл переходит все допустимые рамки. Принц он или нет, но никому не позволено нарушать установленные правила! Его желание выгородить Эльсами Та’Лих похоже на навязчивую манию!

— Кажется, превышение ваших полномочий мы уже успели обсудить ранее, леди Мегара Раис. — По моим губам пробежала усмешка. — По вашей вине была вызвана жажда двух чистокровных вампиров, что могло повлечь за собой серьёзные последствия. К тому же… упырь мог вырваться из склепа, почувствовав запах свежей крови. И в таком случае гибель адептки ляжет уже на вашу совесть.

— Как бы мне ни хотелось признавать… — Негромкий голос ещё одного присутствующего здесь дракона стал полной неожиданностью даже для меня. Нет, Рай’шат имел полное право присутствовать на собрании, но… — Но адепт сейт Хаэл может оказаться прав. Леди Та’Лих из-за полученной раны и запрета на лечение потеряла много крови и могла стать неуправляемой, как и её сородич. Обвинения к Эльсами беспочвенны, действия Ариатара вполне обоснованны.

Я понимал, что это значит. Давний, уже позабытый расчёт оказался верен — чёрный дракон купился и явно заинтересовался юной вампиркой. Не мог ею не заинтересоваться. Но только если раньше подобное известие не принесло бы ничего, кроме удовлетворения, то сейчас оно вызвало лишь глухую ярость и раздражение.

— Свет клином сошёлся на пресловутой жрице Латимиры, не иначе! — Тёмный эльф не был бы таковым, если бы не продолжил гнуть свою линию, ядовито поглядывая на присутствующих. — Может, кто-нибудь мне объяснит данный феномен? Кстати, а что его высочество вообще здесь делает, директор?

— Не все, как вы, хотят повесить вину на молодую неопытную вампирку, магистр Джавир, — хмыкнул я, откровенно забавляясь его неприкрытой ненавистью к женскому полу. Меня его личные мотивы не касались, и, если бы речь шла о ком-то другом, я предпочёл бы промолчать. Но, увы, он выбрал для себя не ту жертву, на которую можно спустить всех собак. — До тех пор пока леди Та’Лих находится в этих стенах и не закончит своё обучение, она моя подопечная. Кроме того, за этими стенами её единственным официальным опекуном является не кто иной, как Владислав Тай’Риш. Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам следить за своими словами, иначе рискуете обнаружить однажды занятный яд в своей еде… или эльфийский полуторник в груди.

— Только давайте без угроз, а? — обречённо вздохнул Малаксар, пока директор, искренне наслаждающийся отчётливым скрипом зубов эльфа-сексиста, не спешил вмешиваться в наше «милое» общение.

— Действительно, — недовольно произнесла Лютиция, магистр прикладной некромантии, до этого предпочитающая наблюдать разговор со стороны. — Раз вины леди Та’Лих нет, оставим эту тему. Сейчас важнее выяснить, что именно послужило причиной освобождения упыря из склепа. Нужно дождаться, пока группа магистров во главе с Владиславом исследует полигон. К сожалению, нежить ушла, и неизвестно, кто ещё может пострадать.

— Нам остаётся только ждать, — согласно склонил голову директор Сеш’ъяр. И, подавив вздох, попросил: — Ариатар, будь добр, позови эту восьмёрку… Попробуем пока выяснить, что же там на самом деле случилось.

Хмыкнув, я оттолкнулся от стеллажа, направляясь к двери и уже зная, что ни дракону-некроманту, ни остальным магистрам ничего добиться не удастся.

Я прекрасно понимал, что у всей восьмёрки разом не хватило бы сил, чтобы пробить Грань и выстроить туда портал. И не сомневался, что к довольно-таки искусному плетению больше всех приложила руку моя собственная подопечная, только у неё для этого были нужные знания и присущая ей от рождения аккуратность и последовательность. Вот только… Плетение напитывал кто-то другой. Тот, чью остаточную силу не смогли засечь даже мы с Владиславом. И кем бы он ни был, сдавать его преподавателям известная компания некромантов явно не собиралась…

Эльсами

«Кей, подожди… Ну подожди же!»

Не успела.

Злой дракон, не слушая меня, уже выпрыгнул в окно, чтобы этажом ниже, извернувшись, запрыгнуть прямо в стену, прикрытую иллюзией. Качнув головой, я, не сбавляя шага, прыгнула следом и… врезавшись в стену, вдруг ставшую вполне осязаемой, свалилась на землю с высоты второго этажа! Благо успела словчить в воздухе и, вместо ожидаемого удара спиной, приземлилась на ноги, но, к сожалению, не совсем удачно. Не сумев устоять, перекатилась по старой грязной брусчатке и, ругнувшись, с силой ударила по ней кулаком.

Проклятье!

Кейн меня не слушал. Мои окрики, уговоры, просьбы послушать, остановиться, разобраться — всё это он пропускал мимо ушей, пребывая в состоянии крайней ярости. Ослеплённый ею, он пошёл на крайние меры — заблокировал нашу с ним связь, и даже более того — закрыл проход в старый корпус, чтобы я не смогла его остановить и помешать!

После тщательного и довольно продолжительного допроса в кабинете директора чёрного дракона будто подменили. Не знаю, в какой именно момент его переклинило, но он явно с трудом дождался окончания разговора, после которого буквально вылетел в коридор, ничего никому не объясняя. Ребята только переглядывались в растерянности, но предпринимать ничего не спешили, видимо решив оставить всё как есть. И только я побежала следом за ним, всеми фибрами души чувствуя, что добром это не кончится. И волновалась не зря! Некромант успел только обмолвиться, точнее, прорычать сквозь зубы, что знает, кто виновен в смерти адептки третьего курса…

И, судя по тому, где я находилась сейчас, почему-то выбор дракона пал на Таську!

Идти в обход — элементарно не хватало времени. Аккуратно распутывать и перестраивать иллюзию стены, «окаменевшую» стараниями Кейна, я тоже не могла, каждая секунда была на счету. Я прекрасно помнила состояние как дракона, так и привидения, и понимала, что последний, в случае нападения, долго не продержится! Оставалось только грубо разрушить её.

Но единственное, что я никак не могла понять, опуская банальный силовой удар на иллюзорную каменную кладку, — отчего Кей взбесился. Почему он решил, что именно Тас виноват в произошедшем? Что именно толкнуло его к подобному решению? И как… как он вообще мог в это поверить?!

Тася не стал бы выпускать упыря из склепа, ни за что! Может, у него и сохранилась мстительность, присущая всем некромантам, и она со временем загробной жизни только усилилась… но это никак не отменяло его умение здраво мыслить! Он же не мог не подумать о последствиях, которые коснутся нас в первую очередь, а ведь наша восьмёрка — единственные, кто никогда не сообщит преподавателям о существовании в стенах Академии привидения высшего порядка. Даже осознавая всю степень опасности!

Да и потом… все чувства интуита твердили о невинности Таськи. Почему же Кейн не стал меня слушать?!

Разозлившись, я вложила значительно больше сил, чем требовалось, — иллюзорная кладка осыпалась вместе с настоящей с диким грохотом, образовав в стене внушительную дыру. Наверняка создатель этого заклинания сейчас получил приличный откат, но у меня не было выбора. Я непременно извинюсь потом перед Нэдом и всё ему объясню. Сейчас же…

Умение лазить по отвесным стенам никогда не входило в число моих любимых. Да и потом, вампир я или нет? Нечеловеческая скорость, сила, плюс злость на друга — благодаря этому на второй этаж я просто-напросто запрыгнула, отойдя подальше от обломков, чтобы взять небольшой разбег. Конечно, куда проще было бы воспользоваться крыльями, но, увы и ах, они почему-то до сих пор никак не желали появляться.

Я торопилась, почти переходя на предел возможностей. И успела вовремя.

Едва влетев в тот самый зал, все инстинкты во мне буквально завопили об опасности, но развитый рефлекс взял своё — летящее в меня заклинание я успешно отбила щитом. И только потом, когда ловчая зеленоватая паутина осыпалась пылью у моих ног, смогла осмотреть окружающее пространство.

Тишина давила на уши. И в ней из самого дальнего тёмного угла послышался голос, больше похожий сейчас на низкий глухой рык:

— Зачем ты вмешиваешься, Эльсами?

«Кей, перестань… пожалуйста».

Никогда не подозревала, что собственный голос даже в мыслях может дрогнуть. Того забавного, говорливого, неугомонного паренька я сейчас просто не узнавала. Из темноты в узкую полоску света, бьющую откуда-то из потолка, из трещин на крыше, начал выступать уже не некромант. Нет, что-то человеческое в нём всё равно угадывалось, однако… Очертания его фигуры плыли и дрожали, словно он вот-вот собирался менять свой облик. Едва сдерживаемая магия искрилась на кончиках пальцев, на миг казалось, что она играет уже на чёрных когтях. Лицо Кейна почти полностью скрывала тень, и лишь пылающие янтарным светом глаза с вертикальным росчерком слишком ярко выделялись, едва не заставляя меня вздрогнуть. Сейчас мой друг был опасен, как никогда. Ещё не дракон, но уже не человек…

«Кей… Что с тобой случилось?»

— Со мной что случилось? — Рокочущие нотки в его голосе перемешивались со злой иронией. — С тобой что случилось, Сами?! Почему ты его защищаешь?

«Почему ты нападаешь?»

В глаза Кейна я смотрела без тени страха, искренне не понимая причин и всей душой желая получить ответ на свой вопрос.

— Ты не понимаешь?! — Смех Кейна звучал жутковато, откликнувшись мурашками, пробежавшими вдоль позвоночника.

Мои пальцы едва заметно дрогнули, но были остановлены усилием воли до того, как хоть немного потянулись к парным саям, заткнутым за пояс. Я понимала чётко, как никогда раньше, — некромант сейчас опасен. По-настоящему опасен! Но ещё чётче осознавала, что не хочу вступать с ним в бой. О том, на чьей стороне правда и кто сильней, я предпочитала не задумываться совсем…

«Кей…»

Шорох — и в полосу света полностью вышагнул мой друг… Чьё лицо совсем не напоминало его прежний облик. Смотреть в эти прищуренные, янтарно-жёлтые глаза с росчерком вертикального зрачка было почти невыносимо. И этот взгляд, жёсткий, парализующий, внимательный, завораживающий и страшный одновременно, — самое худшее, что мне приходилось когда-либо видеть.

Пожалуй, испугаться подобного в лице врага можно. Но друга?

— Всё просто, Эльсами. — Его голос звучал ровно и спокойно. И от этого становилось только больней. — Ты слышала золотого дракона. Никто, из живущих в Академии, обладающих даром некромантии, не смог бы снять заговорённые цепи с упыря.

«Но…»

— Никто из живущих, Эльсами!

Меня будто по голове ударили. В памяти невольно всплыли наши вчерашние приключения и открытие портала, который не смог бы сотворить никто из живущих на Аранелле…

Воздух со свистом вырвался из лёгких.

«Нет…»

— Да, Эльсами, да. — Дракон усмехался. Дико, жутко. — Больше никому подобное не под силу. Живой некромант не смог бы снять цепи. Но не мёртвый!

«Ты думаешь, Тае освободил директора? Но, Кей, это же глупо! Зачем это ему?»

Дракон неожиданно рассмеялся, запрокинув голову.

— Хранители… Как же ты наивна, Эльсами! Он — не просто призрак, он нежить высшего порядка! Высшего! Злоба и месть — в его натуре. Он далеко не тот милый мальчик, каким ты его видишь!

Хранители… Хранители… Хранители!

«…Своей шалостью вы разбудили чей-то гнев и чёрную зависть, а она ещё никого до добра не доводила. Прежде чем рубить сгоряча, когда появится на то повод, как следует подумай…»

Смех Кейна оборвался до того, как воспоминания перед моими глазами успели померкнуть. Так вот что имел в виду Авалон… Вот зачем он приходил! Он просил не действовать на эмоциях, а подумать, значит, Таська действительно ни при чём!

Мы разбудили чью-то зависть, и кто-то решил подставить нас, ведь именно мы вытащили амулеты из склепа и пробили брешь в защите! Сегодня преподаватели обвинили нас в произошедшем, и, если бы не директор, приказ на исключение подписали бы мгновенно. О существовании привидения же вообще никто не знал!

К тому же зачем так подставляться самому Таське? Ему это невыгодно, ведь мы — единственные, с кем он может поддерживать связь, не боясь быть уничтоженным…

— Ты настолько веришь ему?

Вопрос застал меня врасплох, и я кивнула быстрее, чем успела об этом подумать. Я интуит. Я никогда не опираюсь на суждения и логические выводы. Я просто чувствую, где на самом деле правда, в какую сторону стоит двигаться и как быть. И сейчас я всеми фибрами души ощущала твёрдую уверенность — привидение некроманта ни в чём не виновато.

— Почему, Эльсами?

«Потому что…» — Договорить я не успела.

— Хватит. Я сам могу ответить.

Полетевшую в привидение очередную ловчую сеть я отбила не задумываясь, просто поймав её на саи, молниеносно выхваченные из-за пояса. Примесь амарилла сделала своё дело, и заклинание просто осыпалось на пол горстью зелёных искр. Мне хватило всего взгляда, чтобы заметить, насколько слаб Таська — почти полностью прозрачный, мерцающий, поникший…

Вчерашний портал высосал из него все силы, на снятие цепей, зачарованных единственным в мире золотым драконом-некромантом, он был просто не способен. И если не принимать в расчёт слова Авалона, даже этого достаточно для верных выводов. Но почему же этого не видит Кейн?

— Уйди, Эльсами. — Не знаю, что повлияло на дракона, но злость его только усилилась. Он сжал кулаки, глядя на меня, вставшую между ним и безмолвным привидением: — Уйди…

«Нет!»

— Упрямая девчонка! — выругался дракон, и на миг мне показалось, что зрачок в его глазах дрогнул, принимая прежнюю, свойственную человеку форму. — Ты понимаешь, что он представляет для тебя угрозу? Что, если это действительно он, тебя выдворят из Академии? Из Академии, покинув которую ты будешь обречена на смерть?!

Я удивлённо моргнула, чуть опуская руки с оружием. Так дело… во мне? Не в мнимом предательстве, не в разочаровании или ещё в чём-то, а в том, что Кей беспокоился… обо мне?

Нет, дракон и раньше проявлял заботу, порой в странной и необычной манере, больше напоминающей некое помешательство, чем дружеское неравнодушие. Но раньше его поведение хоть и казалось несколько странным, до уровня паранойи оно ещё не доходило! Хотя теперь я не могу назвать его выходки даже так, ведь с каждой минутой его странное рвение меня защитить от всего и сразу походит на… Инстинкт.

Похоже, данная мысль пришла в голову не мне одной. Едва я встретилась взглядом с тяжело дышащим, порядком разозлённым драконом, как он замер, тоже удивлённо моргнув. Раз, второй, третий, а после…

Его лицо вдруг приобрело совершенно шокированное выражение, а глаза стали прежними — зелёными, с вкраплением золотисто-жёлтых точек. Словно до него самого только что дошла столь очевидная истина.

Мной сделанный вывод воспринимался почему-то как что-то само собой разумеющееся, понятное, обыденное. Просто… немного неприятное, наверное. Но я даже не злилась на друга, хотя стоило бы.

И даже не изумилась, когда чёрный дракон, вслух выругавшись, вдруг… растворился в полумраке подвальных помещений.

И только когда угасли последние всполохи мгновенного перемещения, я, продолжая сжимать парные сан, опустила руки, невольно с облегчением выдыхая. Сделала шаг назад и тут же сползла по стене, замирая на корточках и низко опустив голову. Оказывается, за сегодняшний далеко не простой день, тяжёлый скорее эмоционально, чем физически, я успела страшно, просто дико устать.

Похоже, моё обучение в Академии будет несколько… сложнее, чем я рассчитывала.

— Зачем? — Напротив меня с пустым, без укора, таким же уставшим, как у меня, взглядом белёсым полотном завис Таська.

От него не исходило никакой угрозы, он не был зол или расстроен. Он, похоже, просто искренне не понимал, почему я за него вступилась. Неудивительно — мало кто на моём месте решился бы на что-то подобное.

Вместо ответа, я пожала плечами, не желая пояснять прописные истины или доказывать свою правоту. В его виновность я не верила, и всё тут. И пускай весь мир твердит об обратном.

Сколько так сидела, не знаю. Таська безмолвной полупрозрачной тенью притулился рядом, приняв такую же позу, — сидя на полу, вытянув свои призрачные ноги и задумчиво глядя в никуда. Разговаривать не хотелось, двигаться тоже. Единственное, что я сделала, — чуть приоткрыла каналы собственной силы, подпитывая привидение, не став восстанавливать оборванные плетения. Сомневаюсь, что на подобное хватило бы концентрации, да и Тае вряд ли сейчас смог бы мне довериться полностью, как раньше. Во всяком случае не раньше, чем осмыслит произошедшее.

И я заодно.

Я не сразу уловила момент, когда привидение исчезло. Казалось, вот он здесь, рядом, и вот его уже нет. Не совсем понимая причину его ухода, я оглядела тёмное, пустующее помещение, нахмурившись, и вампирское зрение уловило едва заметный синий отблеск. В заброшенной зале, где не было никаких драгоценностей и в помине, подобное явление казалось странным. И до меня не сразу дошло, что неяркое свечение находится на уровне моей груди.

В вырезе рубашки мягко мерцал, переливаясь, сапфир в центре амулета. Лишь потом, стоило мне достать его, легонько сжимая в ладони, далеко в коридоре послышались чьи-то приглушённые шаги. Кто-то шёл по пустующим коридорам бывшего учебного корпуса особо не скрываясь, даже наоборот, слишком ясно давая о себе знать.

И хотя вариантов личности, искавшей меня, хватало, я догадалась, кто это, ещё до того, как напротив меня встал наследник Сайтаншесса собственной персоной.

Подавив вздох, следом пришлось подавить и желание уткнуться носом в колени, подтянув их к груди. Демон рассматривал меня недолго. Он даже усмехаться не стал, просто опустился, упираясь одним коленом в пол, негромко, мягко укоряя:

— Ну и во что ты на этот раз ввязалась, Саминэ?

Носом я всё-таки шмыгнула. И, уцепившись за протянутую мне руку, перебралась ближе, обхватив эрхана руками за шею, пряча лицо у него на груди, чувствуя, как на спину легли его руки, слегка поглаживая и успокаивая.

Удивительно только, как в последнее время Ари стал чувствовать моё настроение… Ему для этого даже не нужны были мои слова. Да и сейчас они стали бы напрасными — место усталости и грусти постепенно занимало ровное тепло, исходящее от тела демона. Моего демона.

— Саминэ?

Подняв голову, я посмотрела в сапфирово-синие глаза демона, который понимал меня, как никто другой. Но сейчас я не видела в них привычной усмешки, иронии или одобрения. В глазах наследного принца Сайтаншесса творилось что-то, чего я не замечала никогда раньше.

— Догадываюсь, что сейчас не самое удачное время, но… Я хочу тебе кое-что показать. Я должен был сделать это раньше, — негромко и как-то болезненно усмехнулся демон, касаясь ладонью моей щеки. — Но не смог.

Я нахмурилась, совершенно не понимая, о чём речь. Не смог? Ариатар сейт Хаэл и чего-то не смог? Я всегда искренне считала, что не существует вещей, не подвластных ему… И так оно и было. Всегда! Что же изменилось?

— Прости, Эльсами. — Обхватив моё лицо ладонями, эрхан коснулся губами моего лба, прикрыв глаза. — Меньше всего я хочу причинить тебе боль. Но и дальше оставаться в неведении ты не можешь.

Я мягко отстранилась, нахмурившись ещё больше, глядя в синие глаза демона, ища и не находя в них ответа. Чего я не знаю, о чём он мне не сказал? И как это связано с сегодняшними событиями?

Вместо ответа, горько усмехнувшись, Ари меня обнял, крепко прижимая к своей груди. Вокруг мгновенно всколыхнулась Тьма, медленно, чуть болезненно вытягивая из меня магические силы, перемещая нас в пространстве. Я так и не смогла привыкнуть к мгновенному перемещению и к его последствиям, но конечная точка нашего перемещения этим способом, не самым безопасным и наименее приятным из всех, стала для меня сюрпризом. Когда я, открыв глаза, пытаясь перетерпеть отвратительное ноющее чувство внизу живота, осмотрелась, то обнаружила вокруг кладбище.

Арка над головой, несколько ржавая, местами поросшая мхом и почти закрытая дикими вьющимися растениями, вызывала подозрения, что погост порядком заброшен. Им пользовались, судя по виднеющейся едва протоптанной дорожке, замшелым, покосившимся мраморным крестам и позеленевшим надгробиям, достаточно редко. Здесь встречались и старые склепы.

Девятый полигон я узнала сразу, хотя была на нём всего один раз, во время экскурсии, устроенной Риком по Академии некромантии. Сюда не пускали адептов, здесь не проводились учения, здесь только хоронили погибших адептов, магистров Академии, членов гильдии или особо важных людей Мельхиора…

Эта часть кладбища пополнялась крайне нечасто, и осознание этого заставило невольно нахмуриться, снова глядя непривычно молчаливому демону в глаза.

Что мы тут делаем?

Ответа я не получила. Избегая моего взгляда, Ариатар молча взял мою руку, переплетая наши пальцы, и потянул меня за собой, на старую, чуть заметную тропинку. Я только хмурилась, ожидая каких-либо объяснений, не получая их, но послушно следуя за эрханом.

Ему я не могла не доверять. И всё же в висках бился, как прежде, немой вопрос. Непонятная тревога колола сердце, когда вокруг возникали и исчезали надгробия, имена на которых уже стерло время, а погода разрушила некогда крепкий, блестящий гранит и мрамор. Чем дальше мы шли, тем свежее и целее становились могилы — ближе к ограде, высокому кованому забору, хоронили недавно усопших магов.

На миг мелькнула успокаивающая мысль, что, должно быть, Ари ведёт меня к могиле убитой адептки. И только знания, полученные в этих стенах, твердили об обратном: пока не будет произведено полное вскрытие и допрос некромантами погибшей, её тело не предадут земле. Тем более без обряда очищения, который проводили над всеми умершими адептами, чтобы их души не стали впоследствии мстительными призраками и не переродились в упырей. Та тёмная целительница погибла этим утром, а обряд нельзя провести в светлое время суток…

В чём же тогда дело?

Эрхан неожиданно остановился у одной из относительно свежих могил, и я по инерции едва не налетела на него. Он молчал. Просто стоял молча, прикрыв глаза, ничего не говоря и не поясняя. Он просто стоял… а его рука, сжимающая мою, вдруг ослабела.

Я не знаю, что напугало меня больше, почему сердце внезапно глухо забилось в груди. Не трогая эрхана, абсолютно ничего не понимая, терзаемая догадками и тянущим чувством страха, я выступила из-за его спины, чтобы рассмотреть как следует злосчастную могилу. Ничем не примечательный, значительно просевший, но всё ещё высокий холм из глины и песка казался тёмным и… пустынным, забытым из-за отсутствия какой-либо травы и цветов. Лишь крупные комья, мелкий сор, и больше ничего…

Захоронению от силы пара месяцев, но кто-то уже поставил на нём надгробие, не беря в расчёт, что из-за усадки почвы оно может накрениться или завалиться. Первые признаки уже были заметны — светлая полукруглая вверху мраморная плита с вкраплением тёмной крошки слегка покосилась, левая сторона ушла глубже, чем правая. На ней не было ничего. Ни дат, ни памятной надписи, ни строк прощания… Только скупая фраза обычным шрифтом, написанным впопыхах неровными рунами, обозначающая имя почившей с миром.

«Самина Та'Лих».

Сердце, дрогнув, пропустило удар.

Что?..

Сердце с силой ударилось в груди, отдавшись стуком в висках, в голове образовалась пустота, а ноги вдруг стали ватными. Я перевела взгляд на демона, всё ещё не понимая происходящего, душа металась в панике, не веря, не понимая, что происходит, но разум уже знал ответ на все мои вопросы.

А Ари… Впервые в моей жизни Ариатар сейт Хаэл, наследник страны демона, сын великой Сайтаншесской Розы… отвёл взгляд. Он не смотрел мне в глаза, и лишь его пальцы чуть дрогнули, словно он хотел коснуться меня, а после сжались в кулаки, всего на миг, так, что побелели костяшки и… безвольно повисли.

Голос демона звучал глухо и слишком спокойно, отстранённо, а взор по-прежнему был направлен на могилу:

— Я не смог сказать тебе раньше, Эльсами. Леди Самина Та’Лих умерла в ту ночь. Я не успел помочь, погибли все твои сопровождающие. Я смог спасти только тебя, а твоя мать… Перелом позвоночника и темноэльфийский полуторник в сердце не сможет пережить ни жрица Латимиры, ни чистокровный вампир. Прости, Эльсами. Когда я оказался над площадью Мельхиора, она уже была мертва.

Нет… Нет!

Я не могла пошевелиться, смотря на эрхана… и не видя ничего. Я не хотела этого слышать, не хотела осознавать, не хотела верить… Не могла. Я просто не могла этого признать! Сердце билось о грудную клетку, разбиваясь в кровь о рёбра, от нехватки кислорода кружилась голова, и внутри её билась предательская, разрывающая душу мысль.

Моя мама мертва.

Понимая, нет, чувствуя, что от Ариатара я не добьюсь больше ничего, шагнула вперёд, не осознавая, что творит собственное тело. Демон не стал мне мешать, да и вряд ли смог сейчас сделать хоть что-то. Перед глазами, несмотря на смазанное зрение, слишком ясно предстали написанные на могильной плите руны.

Мама…

Я не поняла, когда с моих губ сорвался всхлип, и был ли он слышен. Потом резкий, рваный выдох, судорожно прижимаемая ко рту ладонь, и слёзы, жгущие глаза.

Мама… Там, под слоем земли и глины, похоронена моя мама…

Нет. Не может быть… Нет… Нет, нет, нет!!!

И лишь шелест ярко-жёлтой листвы над головой, слишком громкий и слишком спокойный, как никто другой твердил об обратном.

Мама…

Я уже не замечаю ничего, что происходит вокруг и за моей спиной. Не вижу, не слышу и не хочу знать. Не чувствую, как собственные ноги ведут меня к самому надгробию, как подгибаются колени, ударяясь о затвердевшую землю. Не слышу, как осыпаются с небольшого холма крупные и мелкие камни, не чувствую, как от сырости мгновенно промокают штаны на коленях, как припекает ещё тёплое осеннее солнце через тёмную ткань моей рубашки.

Жизнь вокруг, словно издеваясь, идёт своим чередом, но для меня, кажется, она отныне не имеет никакого смысла, ни прелести, ни радости. Для меня жизненный круг остановил свой бег. Та, которую я любила больше жизни, сейчас лежит бездыханная, погребённая под толстым слоем земли…

Мама!

Слёзы, искажая взор, капают на грудь, а трясущиеся пальцы касаются белого мрамора. Серебряные ногти слабо ведут по поверхности, кончики пальцев чувствуют каждую шероховатость и трещинку, слишком ясно запечатлеваясь в памяти. Слишком чувствительно, слишком чётко, слишком… правдоподобно, чтобы быть сном.

Дрогнувшей рукой я касаюсь кривоватых рун, складывающихся в имя моей матери. Другая рука зарывается в плотную землю могилы, в ладонь вонзаются осколки камней, вызывая в моей груди очередной болезненный всхлип. Болит не тело, нет.

Боль потери сильнее её. Слёзы катятся по щекам, сердце судорожно ударяется в последний раз и перестаёт биться совсем, и в груди разливается жгучая, свинцовая боль…

Мама… Мама… Моя мама!

Не могу… Я не могу в это поверить, не хочу! Только не она! Она ведь сильная, смелая, ловкая, одна из самых умных женщин империи, одна из лучших жриц! Она не могла вот так просто умереть, она не могла сдаться, она не могла покинуть этот мир, она не могла бросить меня! Не могла!

Но разум предательски нашёптывает, что всё это правда. Она мертва. Моя мать, одна из величайших подданных темноэльфийского Владыки, первая красавица при дворе, умелый маг и политик, одна из лучших преподавателей Академии, жрица, сильная, несгибаемая, опытная и талантливая. Которая знала многое, которую знали все, которая могла постоять за себя, которая не просила о помощи и никогда в ней не нуждалась…

Которая любила меня больше жизни, была моей поддержкой и опорой, моим единственным близким человеком, моей родной душой, моей каплей крови, моим смыслом и моей семьёй…

Её. Больше. Нет.

И она сейчас гниёт под слоем земли и глины, прямо подо мной. Безмолвная, бездыханная, окоченевшая, завершившая свой жизненный путь, так толком его и не начав.

Ногти впились в мраморную плиту, высекая искры, откалывая мелкую крошку, а с губ снова сорвался полувсхлип-полувскрик.

Я верила и не верила одновременно. Разум осознавал всё до конца, но душа металась, разрываемая болью потери. Все мысли ушли, кровавая пелена боли и слёз застилала глаза. Я уже не видела, не слышала, не чувствовала, не осознавала… где я, что я, с кем, кто за моей спиной, да и есть ли там кто-то вообще.

Слёзы лились градом, я хрипела, не в силах справиться с навалившимся на меня горем. Не могла, да и не пыталась. Всё, что я любила, что ценила, ради чего жила и существовала, — всё это оказалось вмиг разрушенным, навсегда погребённым на кладбище девятого полигона.

Я думала, что она выжила. Уцелела в той бойне, пришла в себя уже после, убежала, поправилась и теперь скрывается, чтобы рано или поздно вернуться и забрать меня…

Я смутно помню ту ночь, но отчётливо помню её слова, помню меч, пронзивший её грудь, помню дикий смех её убийцы, помню собственное отчаяние и боль. Но я надеялась, а как оказалось — лишь тешила себя напрасными иллюзиями.

Мама… Как же я буду без тебя?

Я ведь всё это время верила в лучшее. Терзалась сомнениями, не решалась спросить, отчаянно боясь услышать горькую, болезненную правду. Молчала и продолжала жить дальше, в самой глубине своей души лелея и согревая огонёк надежды, дающий мне силы жить дальше. Верила, что мама жива, грезила наяву встретиться однажды, вновь обнять её, услышать её смех, почувствовать её запах. Понять, что она всё ещё со мной, здесь, рядом, живая, родная, любимая…

Трусливая попытка уйти от реальности разбилась о холод и бездушие могильной плиты. Боль перемешалась с отчаянием и слезами, кровью израненной души. Непереносимый ураган чувств поднимался внутри, грозясь неконтролируемым потоком магии выплеснуться наружу, уничтожая всё на своём пути, но…

Во мне не было магии. Ни капли. Всё безжалостно забрала Тьма, как Геката, не раздумывая, забрала душу моего единственного родного человека.

Неконтролируемая злоба и отчаяние выплеснулись наружу последней вспышкой, вминая в твёрдый камень перекрещенные парные сан. Застрявшие в мраморе наполовину, они теперь навсегда останутся со своей истинной владелицей, выпуклым рисунком над именем, давая понять, кто на самом деле похоронен на девятом полигоне Академии некромантии.

Я не знаю, сколько просидела так, опустив голову, баюкая боль, тщетно пытаясь затянуть образовавшуюся рваную рану в своей душе. Мне было всё равно, что происходит вокруг, жива ли я сама и что будет со мной дальше. Наверное, появись в этот момент мой самый страшный враг, я даже не заметила бы, встретив его разве что горькой улыбкой…

И лишь тёплый ветер, коснувшийся моего лица в невесомой ласке, заставил очнуться от кошмарного сна наяву, с трудом поднять заплаканное лицо и опухшие глаза, едва различающие силуэты вокруг. На миг мне показалось в касании ветра ласковое прикосновение ладони моей матери, а в пении птиц послышался её голос…

Не знаю, что именно заставило меня встать. Пошатываясь, нетвёрдо стоя на ногах, машинально обхватив себя ослабевшими руками за плечи, я бросила прощальный взгляд на могилу своей матери и, развернувшись, побрела в сторону возвышающейся неподалёку Академии, ужасающе прекрасной в лучах заходящего солнца. Среди могил и склепов я брела в полном одиночестве, да и вряд ли смогла бы заметить, появись хоть кто-то рядом.

Наверное, именно в тот момент, чувствуя себя опустошённой и разбитой, как никогда, и то и дело спотыкаясь, не глядя себе под ноги, поняла, что в этот день частично умерла и я сама.

Не знаю зачем, но я брела в сторону общежития, абсолютно не представляя, как мне жить дальше. Да и… Стоит ли жить вообще?

Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая проклятый город в красно-оранжевые тона. Освещая оживлённые, стремительно редеющие улицы яркими красками, оно заставляло жителей Мельхиора, спешащих, как всегда, укрыться в своих домах, остановиться на мгновение и поймать последние, не по-осеннему тёплые лучи. Небесное светило словно ласкало уставших от постоянной борьбы за жизнь людей, давая им чуть-чуть свободы, ощущения покоя и немного счастья.

Никто из города некромантов не задумывался о внезапно возникшей странности, они просто наслаждались, впитывая столь редкие в этих местах крохи тепла и покоя…

Одинокая фигура на крыше общежития Академии некромантии стала единственной, кто не смог в полную силу оценить внезапный каприз природы.

Демон, стоящий на покатой черепице, лишь искривил губы в болезненной усмешке, прикрыв глаза. Тонкий силуэт девушки, сломленной внезапно свалившимся на неё горем, едва ли не покачиваясь на ветру, до сих пор оставался перед его внутренним взором. Юная жрица Латимиры покинула кладбище не так давно, скрывшись в общежитии, но эрхан так и не смог заставить себя вернуться туда же.

И дело не в том, что он не смог бы найти подходящих слов утешения, чувствовал себя виноватым в произошедшем или просто не сочувствовал её утрате. Вовсе нет. Он просто ясно осознавал, что через это испытание его воспитанница должна пройти в одиночку. Сама. В её личном горе он был абсолютно лишним…

И поэтому ушёл, едва только на Эльсами каменным грузом свалилось осознание произошедшего. Она не заметила его ухода, вряд ли поняла и сейчас — есть вещи, в которых присутствие даже самого близкого человека будет бессмысленным.

Однако заставить себя уйти далеко эрхан просто не мог, всё это время безмолвной статуей застыв на крыше общежития и наблюдая за фигурой, съёжившейся от боли на могиле. Он ненавидел себя. За молчание, за собственную беспомощность, за безучастие в её судьбе. Ненавидел… Но всё равно титаническим усилием воли заставил себя оставаться на месте, тем самым принимая единственно верное решение. И даже убедившись в том, что Эльсами спокойно добралась до хорошо защищённой комнаты, всё равно не нашёл в себе сил последовать за ней. Хотел, да. Но понимал — ей нужно побыть одной.

Неизвестно, сколько прошло времени, час или два. Солнце уже успело наполовину закатиться за горизонт, когда безмолвный наследник Сайтаншесса вдруг открыл глаза. Сначала в его спальне в общежитии, а после на крыше всколыхнулась Тьма. Стоило ей опасть, как в левой руке эрхана, бездумно вглядывающегося в постепенно замолкающий Мельхиор, возникла скрипка.

Лишь со стороны Ариатар казался спокойным, и лишь ему самому было ведомо, какая буря сейчас бушевала у него в душе.

Отточенным движением скрипка легла на плечо, подбородок демона привычно коснулся изящного корпуса. Без тени сомнений пальцы правой руки совершили едва уловимое движение…

Давно не призывавшийся зачарованный смычок из железного дерева с Острова Драконов и волоса Харона, пегаса принцессы лунных эльфов, появился в руке самого бескомпромиссного из демонов Эштара и лёг на струны. Последняя секунда тишины и…

Над Академией некромантии разнеслись первые, не свойственные ей и немного громкие звуки скрипки, даже чуть резковатые, словно игрок уже давным-давно не брал в руки инструмент.

Но секунда, другая, чуть меняется тональность — и скрипка обретает полное звучание, чёткое и ясное, уверенное. Обретает глубину, мягкость, мелодия становится тягучей, мягкой, тяжёлой уютной пеленой неожиданно ложась на плечи каждого.

На первые звуки, казалось, отреагировали все обитатели Академии.

Ожесточённый спор членов гильдии оборвался на полуслове, стоило только мелодии разлиться в воздухе. Магистры и архимаги примолкли, невольно хмурясь, прислушиваясь, не понимая… и чувствуя, как начинают забывать о том, что говорили. Их дебаты теряют всякий смысл, а магия, уже колющая пальцы самым несдержанным молодым магам, растворяется в пространстве, уютным клубком сворачиваясь где-то в глубине души.

Возникшая глобальная проблема уже не кажется таковой, и, глядя друг на друга, сначала недоумённо, прожжённые жизнью мужчины, видавшие смерть во всех её проявлениях, невольно начинают улыбаться, понимая, что, в сущности, всё это пустяки и договориться можно всегда.

Даже самый ярый противник установленного главой гильдии режима вдруг ловит себя на мысли, что, может, его намерения не совсем правильны… и недоумённо хмыкает, не понимая, с чего вдруг у него возникли подобные сомнения.

А зачарованная мелодия скрипки тем временем становится ещё мягче, чувствительней, проникающей если не в сердце, то в умы обитателей общежития. Вспыхнувшие то тут, то там ссоры вдруг останавливаются сами собой, и все маги до единого, переглядываясь, как зачарованные, вслушиваются в непривычные звуки и переглядываются, не решаясь заговорить, а заготовленные заклинания меркнут, и гаснут даже самые яростные конфликты. Недавние спорщики разных рас и курсов, ещё недавно готовые убить друг друга, чтобы доказать право сильнейшего, переглядываются и медленно подходят к распахнутым окнам.

Неизвестная мелодия манит, зовёт за собой, заставляет успокоиться и…

Каждый некромант вдруг осознаёт, что он сам да и все вокруг не так плохи, как кажется. Безмолвное примирение получается как-то само собой, и еще недавние враги внезапно с тихой грустью понимают, что делить им в общем-то нечего. Это непонятно, необъяснимо, невероятно, но…

Слушая нежные переливы скрипки, ссориться и доказывать что-либо уже не хочется. Просто не хочется, и всё. Странно, правда?

А мелодия тем временем разливается чуть грустной песней над самой страшной из академий, играет всеми оттенками печали, принося успокоение далеко не мирным местным жителям, вызывает трепет в самых чёрствых сердцах и замолкать, кажется, не собирается ни на секунду.

Те адепты, чья злоба и ненависть ещё не слишком коснулась души, терзаемые непреодолимым любопытством, незаметно отделяются от остальных и отправляются на поиски источника чарующих звуков. Его сложно определить, кажется, скрипач играет на крыше, где-то совсем рядом, но…

Никому из желающих, жаждущих воочию лицезреть дивного музыканта, не удаётся обнаружить ни один из ходов на чердак. И даже те, кто в данный момент находился вне общежитий и корпусов, не могут рассмотреть ровным счётом ничего.

Крыши пусты, а загадочные переливы скрипки доносятся словно из ниоткуда и отовсюду одновременно.

Единственный в мире золотой дракон-некромант, едва первые звуки проникли в его кабинет через распахнутое настежь окно, моментально вскинул голову. И когда музыкальный инструмент, перетерпев первую неловкость своего владельца, зазвучал так, как положено, и так, как никогда раньше, Сеш’ъяр изумлённо вскинул брови, прекрасно догадываясь о личности, устроившей это нечто в самой столице бесконечных смертей.

С минуту вслушиваясь в мелодию струн, могущественный некромант повернул голову… и внезапно почувствовал успокоение в своей душе. Его сын, ранее терзаемый кошмарами, преследующими его после смерти матери, теперь сладко и спокойно сопел, свернувшись клубком на кресле.

Поднявшись, глава гильдии некромантии накрыл сына пледом и, коснувшись губами его виска, подошёл к окну, веря и одновременно не веря в произошедшее. И хотя он понимал, что это ненадолго, прикрывая глаза, давая переливам скрипки полностью охватить себя, он чувствовал, как заживает и затягивается разорванная в ошмётки душа, покалеченная и почти убитая потерей своей Равной.

С её смертью дракон раз и навсегда потерял свои крылья, позабыл своё Небо…

И только незабываемая мелодия, разливающая мир и покой, давала и слабый шанс на что-то надеяться. Возможность жить и не уйти за Грань вместе с Кораной ему дал его сын, в себя заставила вернуться давняя подруга, но успокоение, которого ему так не хватало, дарил сейчас своей игрой именно…

— Ари, — прикрыв глаза, покачал головой дракон-некромант, невольно улыбаясь.

Чистокровная вампирка, сильная некромантка, жрица Латимиры и просто хрупкая девушка, сломленная внезапно свалившимся на неё горем, при первых звуках скрипки едва заметно вздрогнула и подняла голову.

Она не сразу осмыслила услышанное — нежная, проникновенная мелодия скрипки в подобном месте казалась слишком иррациональной, неправдоподобной, игрой и бредом измученного, воспалённого сознания.

И всё-таки она звучала. И стоило только мелодии войти в силу, стать намного чувственней, искренней… внутри Эльсами вдруг что-то отозвалось. Слёзы, всё это время непрерывно стекающие по щекам, вдруг закончились, а рваная рана в душе не исчезла, но словно перестала сочиться кровью.

Невообразимо, но сердце перестало саднить так сильно, жизнь не казалась уже столь напрасной, а несчастье — необратимым. Чем мягче становился звук, тем глубже он проникал в душу, возрождая в ней что-то не столь давно потерянное. Надежду, веру, желание жить. Поддержку…

Словно неизвестный музыкант своей игрой говорил ей, и только ей, что он рядом. Он здесь, с ней, он разделяет её горе и печали, никогда не оставит её одну, поможет пережить случившееся и научит двигаться дальше. Что он… понимает её.

Всё, что было, — уже свершилось. Прошлое не вернуть, не изменить, не исправить. Его можно только помнить, и не всегда только с плохой стороны. Боль потери всегда останется, но именно она придаст сил и даст возможность двигаться дальше.

От неё нельзя избавиться, её можно только перетерпеть, пережить и идти дальше, храня в себе всё лучшее, что даровало прошлое.

Они навсегда останутся с нами здесь, в нашем сердце. Их нельзя забыть или вычеркнуть, о них помнят и берегут в памяти, как лучшее, что было. Помнят и идут дальше, навстречу собственной, будущей жизни…

И девушка пошла.

Не осознавая, зачем и куда, ведомая скорее инстинктами и неизвестной, манящей мелодией, она вышла из комнаты общежития, следуя зову разбитого сердца, чувствуя, чем ближе слышна музыка, тем легче ей становится. В какой-то момент слёзы высохли вовсе, а дрожащие пальцы уже не сжимали поникшие, ссутулившиеся плечи. Не обращая внимания ни на кого, Эльсами прошла по одному из пустующих коридоров и, следуя лишь собственной интуиции и звукам скрипки, поднялась по лестнице на последний этаж. Несколько переходов, потайная дверь — и вот она, крыша общежития, на которой уже были особо любопытные адепты некромантии, так и не сумевшие обнаружить талантливого скрипача.

Но она его видела.

На залитой последними лучами заходящего солнца тёмно-зелёной от времени черепице, неподалёку от каминной трубы верхних этажей, она ясно видела музыканта.

Неизвестного им, но известного ей одной…

Ариатар сейт Хаэл играл на скрипке, прикрыв глаза, заставляя мелодию разливаться над всем городом. Уверенные, плавные, изящные движения его рук и пальцев завораживали так же, как и нежное звучание музыкального инструмента.

Немного печали, немного грусти, тоски и томления. А вместе с ними — понимание, сочувствие и вера в лучшее. Прошлое не забыть, да. Не стереть из памяти, не избавиться и не вычеркнуть. С ним можно только смириться, его можно только принять.

И вместе с проникающими в самую глубь души звуками тонких струн Эльсами Та’Лих вдруг обрела то, в чём нуждалась больше всего.

Она обрела покой.

Она будет помнить. Всегда.

И будет жить дальше.

Всего мгновение тишины, пауза, растянувшаяся на долгий миг, заставляющий замереть сердце, и… Тонкий перелив, ставящий финальную точку всем внутренним метаниям. Окончание тоски и боли, обещание долгой памяти, дань уважения и тихая грусть последнего расставания.

Без слёз, может, с тихой, печальной улыбкой. Но уже без тех выворачивающих душу эмоций.

Эрхан даже не вздрогнул, когда тонкие руки обвили сзади его талию. Он промолчал, опуская скрипку, несколькими секундами позже позволяя ей и смычку исчезнуть во всплеске родовой магии демонов. И не произнёс ни слова, вглядываясь в очертания города, постепенно погружающегося в вечерние сумерки.

Эльсами встала перед ним и, всё так же, не поднимая головы, снова крепко обняла своего демона. Не улыбаясь и ничего не произнося, Ариатар в ответ крепко прижал её к себе, ясно давая понять то, о чём уже сказала его музыка.

Он её не отпустит. И будет рядом столько, сколько потребуется. Без слов, без уговоров и просьб, без оглядки на прошлое, без обещаний и обязательств. Просто будет рядом, сколько нужно ей самой, и никому другому.

Его руки легко скользнули по её спине, прижимая к мужскому телу чуть сильнее, коснулись затылка, зарываясь в мягкие волосы цвета червонного золота. А Саминэ уткнулась носом в его рубашку на груди. И её голос, отвыкший за долгие месяцы от разговоров вслух, прозвучал хрипло, но уверенно:

— Спасибо…

Content

Анна Кувайкова
ТАНЕЦ ДЛЯ ДЕМОНА. ЭПИЗОД I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11