Тевс Александра

Мирный атом (СИ)

Содержание

Cover Page

Содержание

Часть 1. Алика

Часть 2. Лика

Часть 3. Плата по счетам.

Мирный атом

Александра Тевс

Часть 1. Алика

Мои «широкие» познания в физике и биологии были почерпнуты из всезнающего гугла и моей бурной фантазии. Но фантастика – на то она и фантастика, не так ли?;)

Часть первая. Алика.

«Я на шоссе в ад.

И я проеду, проеду

Весь путь до конца.

Я на шоссе в ад»

«Highway to Hell», AC/DC

Пролог.

Скользкий тип с бегающими глазками «обслуживал» в темной подворотне очередную клиентку – высокую , стройную девушку в джинсовом комбинезоне с длинными рукавами, в черном, полностью закрывающим волосы платке и солнцезащитный очках в пол-лица.

- На какое имя делать документы?

- Лика Вольт.

- Возраст?

- На ваше усмотрение, между 20-ю и 25-ю годами.

- Только ИК (идентификационная карточка) и ПН (персональний номер) или что-нибудь еще?

- Права класса «0»

«Байкерша» - ухмыльнулся про себя тип - у него самого был мотоцикл. Он зашелестел купюрами, вынутыми из протянутого девушкой конверта. Там же находилась и голография симпатичной синеглазой брюнетки .

- Отпечатки пальцев?

Девушка протянула ему плотный синий конверт и маленький пластиковый контейнер с ватной палочкой внутри.

- Это – для ДНК-базы.

- Родственники нужны? С родственниками будет дороже, но натуральней.

- Нет! Сирота и единственный ребенок. И все материалы после уничтожить!

- Фирма гарантирует конфидинциальность – ухмыльнулся тип, показав крупные желтые зубы. - Через неделю в этом же месте и в это же время.

- Детка, с тебя дополнительно 500 кредитов.

Девушка в том же кобинезоне и платке рассматривала документы, слегка приподняв очки. Услышав эту фразу, она опустила их обратно и повернулась к типу.

- С чего это вдруг?

- В ДНК-базе поставили новую защиту, затр*хался, пока взломал.

- Это не мои проблемы. Мы договаривались. И денег у меня больше нет.

Тип схватил девушку за плечи и прижал к стене.

- Договорились один раз, договоримся и во второй. А денег нет – так я натурой возьму.

Он сорвал с головы девушки платок и длинные черные пряди волной упали ей на плечи. Намотал на руку пряди и шумно вдохнул их запах – волосы пахли розами и немного химией – запах дорогой и качественной краски. Затем вынул из кармана складной нож (щелкнув, выпрыгнуло лезвие) и, поддев его острием за дужку, сорвал с лица девушки очки.

- Ух, какие глазки, так и выковырял бы один на память, - протянул он, водя лезвием ножа по скуле жертвы, - люблю синеглазеньких.

В этот момент густо-синие глаза вдруг полыхнули серебрянными искрами и несостоявшийся насильник выронил нож, схватился за голову, рухнул кулем на грязное покрытие подворотни, пару раз дернулся и затих.

Девушка отошла от стены, подняла, встряхнула платок и спрятала под него волосы. Подобрала очки и выпавший из рук пакет с документами и сунула их в карман. Затем, кривясь от отвращения, обыскала труп (только у трупов бывают такие мутные, невидящие глаза и отрешенные лица). Пригоршня смятых кредиток – как крупных, так и мелких, черный брелок с изображенной на нем серебрянной звездой и два маленьких пакетика с белым порошком.

- Так ты еще и кристалином торгуешь! - сказала, как сплюнула девушка, - собаке – и смерть собачья.

Она обтерла пакетики и положила их типу назад в карман, затем нажала кнопку на брелке - и из-за контейнера, набитого разным хламом, выехал, мигнув фарами, мощный черный мотоцикл.

Патрик, дежурный патологоанатом, в изнеможение опустился на стул. Ну что за день такой! Напарник в отпуске, а тут все прям как взбесились – 30 минут до конца смены и опять привезли очередного жмура, да еще из не самого фешенебельного района! Явно какой-нибудь нарк или бомж. Ладно, еще этого – и он валит домой! И видеофон вырубит к чертовой бабушке. Тяжело вздохнув, он встал со стула и закатил длинный черный сверток в сканер.

- Время смерти – 20 часов 43 минуты, причина – кровоизлияние в мозг, - надиктовывал Патрик через 10 минут своей ассистентке. Ее пальчики быстро порхали над виртуальной клавиатурой. - Разрыв сосудов.......- он выдал длинное мудреное название, - в доле..... – еще одно мудреное название – привлекло почти к мгновенной смерти. Надо же, а вроде как и нестарый. Небось, одни суррогаты жрал и кристалином баловался. А это – не пиши, - обратился он к ассистентке. Ассистентка захихикала и стерла последнюю строчку.

- Документы при нем были?

-Нет, но я пробила по отпечаткам пальцев.

- Показывай.

На Патрика смотрел тип с гнусной рожей и жирными волосами-сосульками. В досье сообщалось, что Сэмюэл Кронер небыл женат , не имел ни постоянного места жительства , ни работы, но являлся закоренелым асоциальным элементом : поножовщина, 2 попытки изнасилования (и одно удавшееся), подделка документов и торговля кристалином. «Ну и гнида!» скривился патологоанатом.

- Пробить родственников по ДНК-базе?

- Да ну его к черту! Или ты хочешь лишние 2 часа тут сидеть, родственников ждать и акты о передаче подписывать? Да по этой харе даже родная мама плакать не станет!

Ассистентка скривилась – сидеть лишние 2 часа ей не улыбалось. Зато улыбнулся Патрик.

- Отправляй отчет в департамент, я этого – в утилизатор, и пойдем пиво пить. Я угощаю.

Пальчики ассистентки запорхали над клавиатурой с удвоенной скоростью, а патологоанатом, кряхтя, вытащил сверток из сканера и покатил его жерлу утилизатора.

Глава №1

Двумя месяцами ранее

- Привет, Алика, куда намылилась?

Высокий, атлетически сложенный зеленоглазый брюнет вышел из домика-сторожки у ворот КПП Исследовательского городка и, улыбаясь, подошел ко мне. Надо же, даже в шлеме меня узнал. Хотя и понятно – визор-то открыт. Серж (именно так звали этого парня) мне очень нравился. Я улыбнулась ему в ответ, затем стянула с головы шлем и тряхнула волосами. Конечно, сделать ими «волну», как девушки в рекламе шампуня, я не могла, но мои светлые, постиженные «перьями» пряди длиной до подбородка были тоже весьма эффектны.

- Да вот, хочу свой подарок испробовать, - и я похлопала рукой по рулю «подарка».

- Ох, ё-моё, он что, на бензине ездит? Зачем тебе это старье? Взяла бы лучше на электрических или водородных модулях.

- Но-но, это не старье, а классика. И вообще, не обижай мою лапочку!

- Да «байк», вообще-то, мужского рода...- начал было он, но, заметив мои демонтративно надутые губы, улыбнулся еще шире и поднял руки в жесте «сдаюсь». – Все-все, лапочка так лапочка. Хотя...ее хозяйка еще большая лапочка.

Мои губы «сдулись» и опять расцвели в улыбке. Серж мне ну о-о-о-очень нравился.

- Пойдешь сегодня на танцы? – спросил он, подойдя ко мне практически вплотную и положив свою руку на руль рядом с моей.

- Конечно!

Каждую пятницу в Клубе Мирного Атома устраивали дискотеку. Я ее никогда не пропускала.

- Ты классно танцуешь, Алика.

- Спасибо.

Еще бы! Ведь ради того, чтоб привлечь его внимание я уже полгода занималась современными танцами и стрип-пластикой по вирт-урокам из Сети.

- Я за тобой тогда заеду в 22:00, вместе поедем. Хорошо?

«Йес-с-с-с-с! »

- Хорошо.

- А сейчас, мисс Фортес, отметьтесь в журнале регистраций входа-выхода и не забудьте, что периметр закрывается через 2 часа.

Он подмигнул мне и пошел назад в сторожку.

Я приложила свою карточку жителя к сканеру на воротах, надела шлем и выехала за периметр. Хорошо-то как! На целых 50 миль в округе никаких жилых объектов, только холмы, поросшие лесом, а в лесу куча всяких тропинок с кочками, по которых можно гонять и классно на них подпрыгивать. Хотя, один жилой объект за периметром все же был, примерно в двух милях – бункер чекнутого Штефа, как его называли местные. Он раньше жил в Исследовательском городке, работал вместе с моими родителями и даже дружил с ними, но 2 года назад вдруг все бросил, устроился смотрителем этого старого, постоенного еще во времена атомной угрозы, но еще непонятно чем важного бункера, «сменив на посту» моего брата, и «окопался» в этом самом бункере, устроив себе там потстоянное место жительства. Мне как-то сказали, что у него там полное автономное обеспечение – замкнутый цикл водо – и воздухоснабжения с системой очистки и т.д, генератор для освещения, запас продуктов и даже свой личный утилизатор. Ну, я считала, что каждый имеет право сходить с ума как ему нравится, поэтому от Штефа не шарахалась и всегда, когда презжала мимо бронированной двери его «квартиры» сигналила и махала рукой. На двери были камеры наружного наблюдения и он меня точно видел. Посигналила и помахала и в этот раз и повернула до упора ручку газа своего блестящего красного мотоцикла.

Как же здорово, что я здесь живу. Вообще-то, жить в Исследовательском городке ИИМА (Институте Изучения Мирного Атома), принадлежащего компании «Атомтроник» имели право лишь работающие в самом Институте люди, члены их семей и облуживающий персонал – всего 1055 человек. Мои родители были физиками – самыми главными физиками, которые и изучали этот самый мирный атом, а старший брат Тод был при них лаборантом и подающим надежды биофизиком . Чем отличается атом мирный от немирного? Да ничем. Разве что в целях и областях использования. Раньше энергия атома была направлена на разрушение, сейчас же занимались исследованиями более безопасного и эффициентного получения энергии для бытовых нужд. А мои родители пошли еще дальше, еще и Тода подключили. Они исследовали положительное влияние различных излучений на живые организмы. Кстати,именно эти исследования больше всего интересовали «Атомтроник», щедро им финансировались и постоянно подталкивались к новым экспериментам. «Ты только представь себе», - говорила, сверкая глазами, моя мама,- «если радиация оказывает негативное влияние на ДНК клетки, то вполне возможно, что так же существует и такое излучение, которое может влиять положительно! Улучшение регенерации, продление жизненного цикла или даже изменение структуры ДНК в лучшую сторону! Представь, человек получил бы новые качества и сверхспособности !» Я фыркала и отмахивалась. Это только в дешевых комиксах задрот-очкарик падал в атомный или какой-то там еще реактор и выходил оттуда супергероем. Или задрота-очкарика кусал генномодифицированный таракан и он (очкарик, а не таракан) опять же становился супергероем. Я была скептиком и немного консерватором, поэтому и решила не идти по стопам «продвинутых» родителей, которые постоянно что-то расщепляли, заново собирали, разгоняли , сталкивали, облучали и измеряли, а решила помогать человечеству проверенным способом – стать врачем. А конкретнее – хирургом. И поступать решила в Первый Медицинский Институт, одно из последних заведений Союза Государств, где еще обучали по традиционным методам и готовили именно врачей, профессионалов, а не операторов и придатков разной «умной» техники. К тому же, в последнее время родители все чаще разговаривали ночью на кухне, думая, что мы с Тодом спим, о том, что от них требуют все более сложных экспериментов и что «Атомтроник» гонит лошадей, не взирая на риск.

До начала учебы оставалась неделя, вещи были сложены, подписки о неразглашении подписаны и сейчас я «откатывала» последние свободные деньки на своем красном мотоцикле – подарке родителей на мое 19-тилетие. Серж обозвал его «старьем», но я, как уже говорила, была консервативна и мне нравилась такая «старомодная» техника. Мне нравилось, когда мотор рычал и выплевывал облачка вонючего дыма, а не тихонько жужжал или оставлял после себя дорожку из капелек воды, как будто он, пардон, обделался. Да, можете ругать меня за то, что я загрязняю окружающую среду, но современные бензиновые моторы «хлебали» не больше 1,5 литров на 100 миль. Так что не смертельно. Откуда такая любовь к мотоциклу? Да от Тода. У моего старшего брата (он старше меня на 4 года) был моцик и он научил меня на нам ездить, когда мне было 15. Хоть при своих друзьях он и называл меня «малявкой», но любил и баловал, и даже давал втихаря поганять по лесу. Поэтому, когда родители спросили меня, что я хочу на День рождения, у меня был уже готов ответ. На права я, кстати, тогда уже сдала и причин для отказа больше небыло. И так я стала обладательницей своей «лапочки».

Отгоняв час по лесу и основательно отбив пятую точку о всякие кочки я повернула назад к «дому». Я могла бы и дольше ездить, но еще нужно было отмыть от пыли и налипшей грязи «лапочку» и самой «принять ванну и выпить чашечку кофе», а так же подготовиться ко встрече с Сержем. Поэтому я сделала последний вираж и помчалась в сторону городка. Уже на подъезде, недалеко от бункера Штефа, я услышала рев сирены атомной тревоги, но не придала этому никакого значения. Сирена ревела каждый день, а иногда даже по нескольку раз, ее включали перед каждым экспериментом. Но в этот раз сигнал не был «ложной тревогой»...

Я только успела традиционно посигналить, как яркая вспышка ослепила меня. От неожиданности я дернула руль и мотоцикл, потеряв на полной скорости равновесие, рухнул набок и по инерции потащил меня за собой. Мое тело горело – с одной стороны его раздирал, несмотря на комбинезон, острый гравий дороги, а с другой – поджаривало незатухающее рукотворное солце. Визор шлема треснул и я инстинктивно обхватила руками голову, защищая лицо. Казалось, это все длилось вечность, хотя спустя всего несколько секунд после падения я с громким «бэмс!» впечаталась шлемом в двери бункера и отключилась.

Глава №2

Я с трудом разлепила глаза. Где это я? Голова гудела, тело саднило. Вроде, я не справилась с управлением. Я сейчас в больнице? И что со мной? Приподняла голову (меня сразу же затошнило) и осмотрела себя. Я лежала на какой-то кушетке без какой-либо одежды, лишь прикрытая белой простыней, зато все тело было затянуто в белково-плазменную сетку, ускоряющую регенерацию. Вроде никах следов не осталось, только на правой руке сквозь сетку просмтаривалось что-то непонятное. Шрам или ожог странной формы – в виде переплетенных линий- , и цвета – голубого с серебристым отливом. Как будто все правую руку – от плеча и до кисти - обвила молния. Во рту пересохло, жутко хотелось пить.

- Есть тут кто-нибудь? – ну и хрип! Как будто меня придушил кто.

Тут послышался звук шагов и я увидела перед собой Штефа – полноватого мужчину 45-ти лет в роговых очках и бобриком уже полностью седых волос.

- Очнулась! Наконец-то!

- Сколько я тут уже?

- Сутки.

- Сколько!?

Я резко села и тут же рухнула назад на кушетку, потому что в глазах потемнело. Немного оклемавшись, я спросила.

- А что все-таки произошло?

- А что ты помнишь?

- Ну, я ехала домой и не справилась с управлением......И еще какая-то вспышка...вроде

- Не вроде. Вспышка была. – Штеф немного замялся, подбирая нужные слова. – Дело в том, Алика, что в ИИМА во время эксперимента произошло ЧП. С ужасными последствиями... ИИМА больше нет...как и всех жителей Исследовательского городка.

- Нет! Такого не может быть! Они ведь сколько раз! И мама говорила, что это все безопасно, и...

И тут я вспомнила их «кухонные разговоры». Значит, их все-таки заставили провести какой-то рискованный эксперимент!

Наверное, я забилась в истерике, потому что Штеф вынул из шкафчика инъектор, я почувствовала легкий укол и на меня навалилась какая-то усталость и равнодушие.

- Алика, извини, но это так. Я тебя не обманываю, смысла нет. Ты вообще сама чуть не погибла, я успел тебя вовремя втащить к себе, но дозу излучения ты все-таки получила, особенно правой руке досталось. И...еще кое-чему....

Когда такую фразу говорят молодой привлекательной девушке, можно думать лишь о одном.

- Дай мне зеркало, пожалуйста.

Он вытащил из кармана складное зеркальце и протянул его мне. Нет, у меня не вырос второй нос или третий глаз, но....Кожа на лице была слегка покрасневшая, как от легкого солнечного ожога и была намазана тонким слоем охлаждающего геля, а вот глаза.....Из светло-голубых они стали густо-синими и по краю век имели тоненький серебристый контур, как будто их кто-то обвел подводкой. Я отдала ему зеркало и облизала пересохшие губы.

-Пить хочешь?

- Да.

Он принес мне стакан воды и я выпила его мелкими глотками, а потом спросила.

- Я что, ослепну?

- Ты знаешь, когда ты была без сознания, я просканировал тебя и сделал пару тестов.....Мне кажется, ты будешь видеть даже лучше, чем раньше.

- В смысле?

- Какая у меня татуировка? – вдруг спросил он.

- Голова тигра на груди справа, - ответила я и замерла с открытым ртом. На Штефе был застегнутый на все поговицы абсолютно непрозрачный белый халат, а под ним еще и синяя футболка. Горловина ее выглядывала из выреза халата.

- Как я это сделала?

- Я думаю, что в вашем Институте все-таки смогли что-то нахимичить...или, правильнее сказать, нафизичить. В результате взрыва ты получила небольшую дозу излучения и обрела так называемое рентген-зрение.

Я закрыла лицо руками и тихонько засмеялась. Это ж надо, я оказалась тем самым задротом-очкариком, упавшим в реактор. А-ха-ха-ха! Наверное, я все-таки начала смеяться громче и снова впадать в истерику, потому что снова почувствовала укол инъектора и вырубилась.

На этот раз я проспала всего час и, проснувшись, в истерики больше не впадала. То ли это были последствия шока, то ли у Штефа было такое хорошее успокоительное, но я с каким-то отрешением приняла как данность то, что все, кого я знала и любила, погибли. Но я была жива.

И я буду жить дальше. И привыкать к моим новым способностям. После моего второго пробуждения Штеф помог мне встать с кушетки , снял с меня белково-плазменную сетку и подвел меня к большому зеркалу, чтобы я смогла себя осмотреть. Кожа тела как будто покрылась загаром, на самом теле небыло никаких следов, только этот непонятный ожог на правой руке. Он не болел и не имел уродливых рубцов, но кожа в этом месте была тоненькая, гладкая, без волос и отливала то голубым, то серебрянным, как будто под самой кожей перекатывалась ртуть. Кстати, на всем теле волос тоже небыло, только на лице остались брови-ресницы и волосы на голове. И пряди стали как бы чуточку длиннее. С лица уже сошла краснота и оно тоже потемнело и на нем горели темно-синие, обведенные серебрянным «каялом» глаза. Это было красиво и в то же время немножко жутко. Но красивого все-таки было больше. Штеф принес мне одежду. Правда не мою – комбинезон был прожжен и изодран, белье все в крови и это все было отправлено в утилизатор, - а свою. Он был ненамного выше меня – у меня рост 1.75м, а у него 1.80м - , но, естественно, шире в плечах и гораздо толще и его футболки болтались на мне, как на вешалке, а брюки спадали несмотря на застегнутый на последнюю дырочку ремень. В итоге он вытащил из закромов старый джинсовый комбинезон с длинными рукавами, «со времен бурной молодости», как он сказал. В нем я могла ходить без риска рухнуть, запутавшись в спавших портках. После этого он меня накормил каким-то жидким супом и я попросила его показать мне наш Исследовательский городок...Вернее, то, что от него осталось - Штефа был радиоуправляемый дрон с камерой и мы снова отправили его в полет...Сначала он завис над ИИМА. Само здание уцелело, но все окна были разбиты и осколки стелка засыпали улицу. Дрон начал снижение и плавно пролетел перед пустыми «глазницами» окон. На стенах комнат были какие-то пятна. Я навела резкость камеры и меня чуть не стошнило. Это было то, что осталось от сотрудников. Черные, прилишпие к стенам, стульям и полу ошметки , «трафареты» человеческих тел. Это было то, что осталось от моих родителей и моего брата – ведь они всегда присутствовали на всех опытах...Затем дрон полетел по центральной аллее в сторону периметра...Дальше от центра в некоторых домах еще сохранились стекла, а тела не напоминали трафареты, а скорее бесформенные кучи. Но Штеф был прав – погибли все. Ведь никто никуда не прятался – это была пятница, стояла прекрасная погода, те, кто не работал, прогуливались по улицам, сидели в кафе или пили кофе на балконах квартир. Никто не ожидал подобного, а когда все случилось, то это было так быстро, что никто не успел среагировать. Уже у самого периметра я увидела последнее тело. Это был Серж. Узнать его я смогла лишь по форме – темно-синяя, какая-то раздувшаяся глыба не имела ничего общего с красивым, высоким парнем. Счетчик показал зафиксированное количество «неактивных человеческих единиц» - 1054. Я была 1055-ой.

- Достаточно, - глухо сказала я и отвернулась от экрана видеотранслятора.

В этот же вечер ( на улице был уже вечер) мы со Штефом начали проверят мои «сверхспособности». Он показывал мне пластины из разных материалов со спрятанными за ними предметами и спрашивал, что это. Оказалось, что через неорганику (пластик, металл) я не вижу. Через дерево вижу, но очень-очень слабо. Зато я прекрасно могла видеть Штефа сквозь одежду. Я сфокусировала взгляд на рукаве его халата и вдруг...увидела его голую руку, а потом....Я чуть было не заорала от ужаса! Его руку оплела какая-то густая, темно-красно-синяя сеть! Лишь спустя пару секунд до меня дошло, что я вижу его кровеносные сосуды. Это было завораживающе – я видела, как они пульсируют и ток крови по ним. Я хотела «посмотреть» еще «глубже», но тут Штеф окликнул меня : «Алика, что ты увидела?», я моргнула и картинка исчезла.

- Что ты увидела?

- Твои сосуды. Кровеносные.

- Да? Твои глаза слегка засветились. Надо же, как интересно! Попробуй еще.

И я попробовала. На этот раз ногу. Я видела красные, блестящие мышцы, белые сухожилия, кругляшек коленного сустава и...опять брючина!

- Тебе надо тренироваться, Алика. Это не предел! Я уверен, со временем ты сможешь видеть людей насквозь, во всех разрезах и ракурсах! Поразительно!

- Штеф, а ты ничего в это время не чувствовал? Ну там, зуд, жжение или прикосновение?

- Нет. Так что ты сможешь раздеть любого красавчика взглядом, а он этого и не почувствует.

Наверное, он хотел меня этим подбодрить или рассмешить, но никаких красавчиков, кроме Сержа, мне раздевать не хотелось. А Серж был мертв.

Заметив мое минорное настроение, Штеф решил меня отвлечь другим способом.

- Попробуй подвигаться, понаклоняться, станцевать что-то. Может, изменилось не только зрение?

Я послушно прошлась по комнате, потом попрыгала. Вроде ничего не изменилось, летать я не научилась или что-то в этом роде. На шпагат, правда, села запросто, и запросто с него встала, так же само и с « мостиком». Но, в принципе, я и раньше была гибкой.

- А теперь попробуй потанцевать. Покружиться. Проверь координацию движений.

Он достал простенький транслятор, нажал кнопку воспроизведения и из него полилась «клубная» музыка. Я закрыла глаза и представила себя в клубе...с одним человеком...и этот танец был только для него...

Когда трэк закончился я остановилась, открыла глаза и посмотрела на Штефа. Он сидел в кресле , глаза его были полуприкрыты, лицо красное и потное и он тяжело дышал, как будто пробежал стометровку. Я бросилась к нему.

- Штеф! Тебе плохо?

- Н-н-н-нет, - выдавил он сквозь зубы, - мне оч-ч-чень хорошо. Выйди, пожалуйста. И не танцуй больше так при мне.

Я пожала плечами и вышла в коридор. Минут через 10 он позвал меня. Когда я спросила, что это было, он ответил, что...в общем, это было как безконтактный секс. Я обалдела. Это что же получается, меня все теперь будут вот так??? Ничего себе, способность...Но он мне сказал, что когда я просто хожу, сижу, прыгаю и так далее, такого эффекта нет. Потом мы все таки решились на повторный эксперимент и я опять станцевала, только обычный клубный танец из серии «два притопа, три прихлопа, поворот вокруг оси» - эффекта небыло. Но стоило мне представить что-нибудь эдакое и захотеть понравиться...Штеф резко выключил музыку и опять выгнал меня в коридор.

Это был последний эксперимент за этот день. Вернее, день наступил уже следующий – на улице ярко светило солнце. Мы быстро « позавтракали» кашей с тушенкой, выпили чаю и легли спать. Я - на своей «больничной» кушетке в лаборатории, а Штеф – в своей единственной жилой комнате

Глава №3

Когда я проснулась, первая фраза, которую я услышала, была «Алика, тебе нужно уйти».

- Алика, тебе нужно уйти!

- Почему? Что случилось?

- Я перехватил одно зашифрованное сообщение. Через 24 часа сюда прибудет Группа Зачистки от «Атомтроник»

- Так это отлично! Нас заберут отсюда и мы сможем рассказать всем, что тут произошло, и....

- Не будь такой наивной! – перебил меня Штеф, - ты думаешь, нам это позволят? Да нас просто уберут, как нежелательных свидетелей!Ведь эти эксперименты были в большинстве своем нелегальны и не разрешены правительством! Вернее, меня уберут, а тебя запрут в лаборатории у будут проводить над тобой опыты, а потом разберут на запчасти и законсервируют в пробирках. Ты этого хочешь?

Он был прав. Конечно, «Атомтроник» никогда не признается в нелегальных экспериментах, а просто свалит все на несчастный случай или что-то в этом роде.....

- Я отвезу тебя в столицу, - продолжал между тем Штеф, - в тамошних гетто можно легко затеряться и сделать фальшивые документы.

- А ты разве не поедешь? Почему мы не можем убежать вдвоем?

- Если мы оба исчезнем, то нас будут искать. Ведь погибших было 1054, они-то знают, сколько жило людей в Городке, и знают обо мне. Тогда нас будут искать, и искать серьезно. Ты хочешь прятаться всю жизнь?

- Нет....

- Поэтому я отвезу тебя, а сам останусь здесь. Скажу, что ты была за периметром во время взрыва, но упала с мотоцикла и ударилась головой и в добавок «хватанула» излучения и через сутки умерла, а я сжег тебя в утилизаторе. Тогда тебя искать не будут.

- А ты?

- А что я? Я ведь – чекнутый Штеф. Мне общественность не поверит, так что может, еще и пронесет..А если нет....То хоть тебе какая-то польза будет.

Мы сразу принялись собираться. До столицы было 1000 миль и надо было добраться туда и успеть обратно до Группы Зачистки. Штеф принес 2 сумки : одну побольше, чтоб носить через плечо - в нее он положил для меня две свои футболки и спортивные брюки «на первое время», 3 плитки шоколада и пачку белковых галет, и одну маленькую, чтоб носить под одеждой на груди, этакий «рюкзак наоборот» - в нее отправилась пачка кредитов, жетон для уличного коммуникатора и бумажка с номером . Этот номер был у Штефа так же «со времен бурной молодости» - он знал одного типа, который раньше был компьютерщиком, а потом скатился по наклонной плоскости и начал подделывать документы. Я даже не подозревала, что у некоторых бывших сотрудников ИИМА может быть такая бурная молодость...Или Штеф все же не так прост, как кажется. Я ведь точно не знала, почему он ушел из Института...Но это его тайна. Он помог мне, и это было главным. Еще одна проблема возникла с обувью. Мои ботинки были так же сожжены в утилизаторе, а ступни Штефа были на 4 размера больше. Пришлось надевать 2 пары носков и запихивать в его старые кроссовки газеты. Видок у меня был еще тот...Волосы я решила запрятать под платок. Обрезать их не имело смысла – как лысая неформалка я привлекла бы внимание, да и как загорелая яркая блондинка тоже. В итоге я намотала себе «чалму» из какого-то черного чехла и стала похожей на представительницу одной довольно распространенной на территории Союза Государств религий – эти женщины прятали волосы и носили одежду с длинными рукавами при любой погоде. Это также объясняло то, почему я «парюсь» по такой жаре в закрытом комбезе – «светить» руку было бы тоже опасно. Напоследок Штеф вручил мне маленький электрический шокер. На всякий случай. В течении получаса сборы были закончены и мы вышли из бункера.

Приборы показали, что излучения больше нет – вероятно, это был лишь краткосрочный, но такой смертельный выброс. Мой мотоцикл так и лежал на дороге, но он небыл больше красным и блестящим – лак с него облупился а шины были расплавлены. Да уж, если даже машину так покорежило, то что можно было говорить о людях?

Мобиль Штефа находился в подземном гараже – он не пострадал и завелся сразу же. В навигаторе мы выбрали самые непопулярные проселочные дороги – на крупных магистралях были камеры слежения. Сейчас было 15:30, предполагаемое время прибытия в столицу – 01:30. Если ехать без перерыва. Мы решили сменяться за рулем – 3 часа мой спаситель, потом 4 часа я и остаток пути опять он. Мобиль был мощный и одной из последний моделей – он мчался со скоростью 110-120 миль в час даже на разбитых дорогах, приподнимаясь над ямами и колдобинами на воздушной подушке, а система раннего обнаружения оповещала о пересекающих дорогу животных и о приближении других мобилей. Мы решили сменяться за рулем – 3 часа мой спаситель, потом 4 часа я и остаток пути опять он. Останавливались мы 2 раза – чтоб сменить друг друга за рулем и сбегать «в кустики». Последний отрезок пути я провела, лежа на задних сидениях – чтобы отдохнуть и в целях конспирации. Наконец мы прибыли.

Это было какая-то жуткая окраина. Я, выросшая в чистеньком Исследовательском городке и бывавшая лишь в Партоне (ближайший к нам город, находившийся в 50 милях от ИИМА и насчитывающий 150 000 жителей) и в Квенте (в котором находился Первый Медицинский Институт) была просто в шоке от этой грязи и от размеров местного гетто. Штеф высадил меня в какой-то подворотне.

- Это еще не самое плохое место, Алика. Ты просто к такому не привыкла, но, поверь мне, тут есть места еще и похуже. Плохо, конечно, что мы прибыли ночью, но в другом случае мы бы просто не успели. Пересиди эту ночь в мусорном контейнере и начинай искать себе комнату утром, когда рассветет. Днем здесь относительно безопасно.

- Где я должна пересидеть эту ночь!??

- В контейнере, мусорном. И я тебе скажу, что общество крыс четвероногих гораздо безопаснее и приятней, чем крыс двуногих.

Он подошел о одному из стоявших у стены контейнеров, открыл его и, наклонившись, пошуршал в нем какой-то металлической палкой, взятой из-под сидения мобиля.

- А здесь даже крыс нет. Залезай.

Я вздохнула и подошла к контейнеру.

- Алика, ты справишься. Помни, что нас не убивает, то делает нас сильнее. Тренируй свои способности – я уверен, они тебе пригодятся. Ну, давай.

Я крепко обняла его и поцеловала в щеку.

- Спасибо, Штеф. Я буду помнить о тебе всю жизнь, и о том, что ты сделал для меня.

- Да ладно, - отмахнулся он, - может, мы еще встретимся.

Он подсадил меня и я запрыгнула в контейнер. Крышка закрылась. Я точно знала, что сейчас попрощалась со Штефом навсегда.

Глава №4

Штеф Артон - бывший сотрудник ИИМА и ОИВИЖО (отдела изучения влияния излучений на живые организмы) – закрыл крышку мусорного контейнера и постоял немного, слушая, как шуршит в нем девушка, устраиваясь поудобнее. Когда шорох стих, он тяжелой, какой-то старческой походкой подошел к мобилю и со вздохом сел в него. Жутко хотелось курить, но последняя пачка сигарет осталась в бункере.

Надо же, как получилось! То, что он считал невозвожным и аморальным принесло свои плоды. Единственный плод, стоивший стольких жизней и риска. Но, несмотря на это, ему было искренне жаль этот «плод» - ведь было понятно, что девушку просто замучают, если она попадет в лапы ученых и еще, окрыленные таким результатом, они продолжат сомнительные и опасные опыты. Им еще здорово повезло, что эти сукины дети зашевелились лишь на третьи сутки и дали им возможность уйти. Наверное, не знали, что делать со свалившимся на голову «подарочком» или размышляли, как бы половчей все замять. А скорее всего и то, и другое вместе.

Давно он небыл в столице. А ведь он вышел из этих гетто почти 20 лет назад. Сын простых работяг, он испытывал непреодалимую тягу к знаниям, особенно к физике и биологии. Закончив Обязательную школу с блеском, он продолжил учебу по вирт-урокам из Сети. Один его дружок смог «хакнуть» сайт с программами подготовок в институт и Штеф занимался по ним после работы. Учеба стоила дорого и чтобы поднакопить деньжат ему пришлось якшаться со всякими темными личностями и даже поторговывать кристалином, но, к счастью, он ни разу на этом не попался. После института, так же оконченного с блеском его приняли на работу в «Атомтроник», а затем, рассмотрев его потенциал и желание экспериментировать, перевели в ИИМА, где он и познакомился с Фортесами.

Фортесы были необыкновенно талантивыми учеными, особенно мать Алики – Юлана. Это она первая выдала предположение о позитивном влиянии излучений. Команда с интузиазмом принялась за работу, но Штеф со временем понял, что они пытаются играть в богов. Одно дело предотвращать негативное влияние радиации или ускорять регенерацию клеток, а вот создание «сверхлюдей» и идея «бессмертия». Понятно же, КТО будет пользоваться этими «благами»....Штеф отказался участвовать в этой затее. К счастью, он еще не увяз в этом слишком глубоко и поэтому его просто уволили – да что там уволили, вышибли с треском из Института – и взяли подписку о неразглашении и о невыезде. Поэтому он и жил в том бункере – в городок было уже нельзя, а в нормальный город – еще нельзя. И под ногами не крутится, и под присмотром, так сказать. Хотя ему еще крупно повезло, что его не засунули в психушку или вовсе не убрали. Тут здорово помогло заступничество Юланы - она убедила оставить его «для перестраховки», если с основной командой что-то случиться. И вот случилось.

Штеф проглотил таблетку стимулятора – ему предстояло мчаться без перерыва более 10 часов – и завел мобиль. На место он прибыл в 12:20. В 10 милях до городка покрытие дороги кончилось и началась грунтовка, усыпанная гравием. На ее поверхности воздушная подушка и шины мобиля оставляли характерные следы. Мужчина вышел, углубился на пару метров в лес и вышел оттуда с охапкой еловых веток. Ветки он привязал к заднему бамперу мобиля черным синтетическим шнуром, проехал пару десятков метров, остановился, снова вышел из мобиля и посмотрел на дорогу. Следов не осталось. Снова сел в мобиль и медленно тронулся, стараясь не поднимать слишком много пыли. В кабине он порылся в бардачке и вытащил из него древний аудионоситель, вставил его в транслятор и в кабине раздалась старая, но такая любимая песня... «Highway to Hell, Highway to Hell» тихонько подпевал он давно покойному исполнителю. Да уж, для него это точно была дорога в ад...

Остановившись у бункера, Штеф отвязал от бампера ветки, засунул их в пластиковый мешок ,а сам мешок - в утилизатор. Загнал мобиль в свой подземный гараж, где смыл с него пыль, протер все поверхности салфеткой с чистящим средством, прошелся по сидениям аппаратом вакуумной очистки а затем, навев на ни в чем не виноватую машину черный аппарат, похожий на мощный карманный фанарь, нажал на кнопку на этом «фонаре». Этим аппаратом был ГЭМИ (генератор электромагнитного импульса) и теперь электронный мозг модуля был мертв и никто не с мог бы выяснить, куда и когда на нем ездили. Он посмотрел на свой хронометр – осталось еще 2 часа. Мужчина прошел в свой бункер и в нем тоже почистил пол «вакуумником», протер все поверхности и предметы, которых касалась или теоретически могла коснуться Алика, оставив нетронутой лишь кушетку, на которой она лежала и стакан, из которого она пила (но ободок стакана, где касались губы, все-таки вытер) . Он поставил этот стакан на кушетку и положил рядом с ним карточку жителя девушки и ее мотоциклетный шлем. Шлем перед этим еще раз ударил, да посильнее, о дверь бункера и при взгляде на эту покрытую трещинами поверхность никто не засомневался бы, что тот, кто носил этот шлем, получил как минимум тяжелый ушиб мозга. Штеф отправил так же в утилизатор все образцы, которые он взял у девушки, содержимое колбы «ваккумника» , а затем «расстрелял» всю свою технику из ГЭМИ. Взгляд на хронометр – остался 1 час. Он достал простенький видеотранслятор, который пока избежал « расстрела», и вставил в него видеоноситель....Он любил эти коротенькие, старые, да что там говорить – древние фильмы, созданные еще задолго до объединения государств в новый Союз. Они были какими-то наивными и добрыми и вызывали у него легкую улыбку. Особенно ему нравился фильм с фразой про то, что «в основу работы синхрофазатрона положен принцип ускорения заряженных частиц магнитным пол-лем». Когда по экрану видеотранслятора побежали титры, последовал последний выстрел из ГЭМИ....Осталось 20 минут. Он неторопясь сварил себе на лабораторной спиртовке кофе – настоящий, натуральный кофе, налил его в чашку и закурил сигарету. Штеф как раз успел сделать последнюю затяжку и выпить последний глоток божественного напитка, как весь бункер содрогнулся от грохота выбиваемой бронированной входной двери.

Конец первой части

Часть 2. Лика

Мирный атом. Часть 2. Лика

«Что нас не убивает, делает нас сильнее»

Личный девиз автора

Глава №1.

После того, как Штеф посадил меня в контейнер, я принялась устраиваться. Мешки с мусором заполняли его до половины и были довольно мягкими, по постоянно разъезжались под попой, поэтому мне пришлось поворочаться, чтобы их более-менее утрамбовать. Наконец и выбрала наиболее удобную позу – оперлась спиной в стену контейнера и вытянула ноги – и прислушалась. Шаги, звук отъезжающего мобиля - Штеф караулил, чтоб меня не засекли, а потом тишина...Я старалась дишать через раз. Во-первых, в контейнере воняло, а во-вторых, я очень боялась крыс. Любых. Но со временем напряжение отпустило меня, да и стресс последних дней сказался и я не заметила, как уснула.

Разбудил меня мешок с мусором, который свалился мне на голову. Хорошо, что хоть легкий. Я резлепила глаза – сквозь дырочки в стенах контейнера пробивались лучики света. Значит, уже день. Перед тем, как вылезти из своего убежища, я пересчитала кредиты, данные мне Штефом. Во время сборов мне было не до этого,а он не сказал, какую сумму мне выдал. 4500 кредитов. Это много или мало? Вот сейчас я поняла, в чем заключается недостаток жизни в закрытом городке – я понятия не имела о ценах в столице. Нет, конечно, моим родителям и брату платили зарплату, но мы жили при ИИМА практически на всем готовом: просторную квартиру, мобили родителей, частично наш отпуск оплачивал «Атомтроник», цены в кафе и магазине были символические (в этом я убедилась, когда мы выезжали в Партон – в нашей кафешке за 30 кредитов могла пообедать вся наша семья, а в Партоне нам этого хватило лишь на кофе и десерт). Поэтому денег, выданных «на карманные расходы» (1000 кредитов маме, 950 папе и 450 Тоду) нам хватало с головой. А тут? Ладно, не будем умирать раньше смерти. Хуже было бы, если б у меня вообще ничего небыло. Я отсчитала 500 кредитов купюрами поменьше и рассовала их по карманам комбеза – на покупки и на расчет за комнату, которую я, надеюсь, в скором времени найду – чтобы не лезть потом за пазуху и не показывать, где находятся основные «активы». Из «разбудившего» меня мешка вывалилась дешевая и аляповатая косметичка и я ради любопытства заглянуда в нее: треснутое зеркало, раздавленная ярко-оранжевая помада и огрызок черного карандаша для бровей. Я посмотрелась в зеркало – хм, а вот еще одна идея для «маскировки». Жирно обвела глаза черным и спрятала такой яркий «серебрянный» ободок, а потом так же жирно закрасила свои светлые брови – теперь меня и родная мама не узнала бы! Посмотрела в дырочки стены контейнера – никого. Можно вылезать. Откинула крышку и легко спрыгнула на землю. Надо же, тело даже не затекло. Еще один подарочек «мирного атома»? Я отряхнула клочки пластика со штанин и отправилась на поиски комнаты.

Через 5 часов я подпирала грязную стенку и допивала остатки воды из 2-х литрового баллона. Было жарко и я упарилась в своем комбезе, голова под платком жутко чесалась, ноги в слишком больших кроссовках были стерты в кровь, от меня жутко воняло и, что было хуже всего, комнату я так и не нашла. В большинстве своем это были полностью автоматизированные жилие модули, вход в которые был по ИК, а оплата прозводилась платежной картой – то есть всунул карточку в щель, идентифицировал себя, задал, на какой срок и какую сумму нужна комната, вставляешь «платежку» и получаешь ключ. У меня небыло ни ИК, ни «платежки». А те немногие дома, в которых за стойкой сидели люди, оказались наипаскуднейшими притонами. В одних мне предлагали комнату исключительно в комплекте с интимными услугами, причем услуги должна была оказывать я («тогда, детка, тебе и платить ничего не придется»), а в других прямо в холле наркоманы «задвигались» кристалином и «сиреневым туманом» и быть ограбленной и прирезанной там ради очередной «дозы» был лишь вопрос времени. Очень короткого его промежутка.

Я выплеснула остатки воду на кончик штефовой футболки, что лежала в сумке, протерла руки и достала галету. Черт, неужели мне придется опять ночевать в контейнере? В Партоне, Квенте или у нас я бы давно кого-нибудь спросила, где можно найти «приличное» жилье, но тут мне попадались такие рожи, что хотелось перейти на другую сторону улицы. И тут удача наконец повернулась ко мне лицом. Я увидела старушку, толкающую перед собой магазинную тележку, набитую мусором, но не смотря на это, она старалась выглядеть претенциозно – поверх линялого платья наброшен кокетливый, но не менее линялый шарфик, а на голове надета обгрызанная шляпка из соломки. Явно местная и явно безобидная. Я отлепилась от стены.

- Добрый день, Вы не могли бы мне помочь?

Она зыркнула на меня исподлобья.

- Дурью не торгую.

- Да мне это и не надо. Вы не знаете, где здесь можно комнату снять, приличную и за наличные? – и протянула ей купюру в 10 кредитов.

Она еще раз посмотрела на меня, заметила мой платок и взгляд ее немного оттаял. Взяла купюру.

- Это тебе к Сэму надо, у него всегда порядок.

- А как мне его найти?

- Сейчас пойдешь прямо, на третьем перекрестке повернешь направо, серый дом.

- Спасибо!

Худой, небритый старик рассматривал меня через бронестекло.

- Чего тебе?

- Мне бы комнату.

- Сначала глаза и руки покажи.

Он отодвинул стекло и тщательно осмотрел мои ногти, а затем оттянул нижнее веко и посмотрел в глаза (от «сиреневого тумана» синели ногти, а кристалин разрушал сосуды и веко изнутри становилось темно- красным , а на белке глазного яблока проступал специфический рисунок лопнувших капилляров), удовлетворенно кивнул.

- 300 кредитов. Давай свою ИК.

- Потеряла, - сказала я, глядя ему в глаза.

- Тогда 400.

- Хорошо.

Я достала из кармана пригоршню купюр. Он пересчитал их и принялся рыться в шкафу в поисках ключа.

- Будешь торговать и ширяться – выгоню. Водишь клиентов – 25 % мне.

Меня передернуло от гадливости. Видела я этих «клиентов». Лучше уж сдохнуть, чем под такого лечь. Сэм (а это был, естественно, хозяин комнат Сэм) заметил это.

- Тебя как зовут?

- Малика – это имя было похожим на мое и подходило для моей «роли».

- Слушай, - он почесал небритую щеку, - я вижу, что ты не шлюха и не наркотка, а «потерять» ИК может каждый. Ты ведь, наверное, и ПН вместе с ним потеряла,а?

- Да.

- Бывает. А еще ты из этих, - он кивнул на мой платок.- Слушай, моей старухе в ее тошниловку давно адекватная помощница нужна. Ну, там суррогаты в регенератор засовывать, столы и полы протирать. Еда тебе будет бесплатная, а если старуха будет довольна, я тебе скидку на комнату сделаю.

- Я согласна. Только с завтрашнего дня, сейчас я устала очень (я не очень-то и устала, просто хотелось вымыться и обдумать спокойно, как мне быть дальше)

- Ну,это само собой.

Сэм пошел со мной показывать комнату. По дороге он рассказал, что «тошниловка» находится в этом же доме, только вход с другой стороны – это меня более чем устраивало, меньше буду тут по улицам ходить. Затем я спросила, где здесь ближайший магазин...Так мы дошли до комнаты. Комната находилась на четвертом этаже и особым изыском не отличалась. Размером 3х4м, из обстановки узкая койка, шкаф-купэ, стол с парой стульев, маленький рефрижератор, на нем – мини-регенератор для приготовления суррогатов, на стене – видавший виды видеотранслятор. Справа от двери вход в санузел - весь покрытый пластиком, 1х2м, душ, умывальник и унитаз. Мда, негусто. Радует только, что на окне решетки, а входная дверь с намеком на бронированную. Хоть спать можно будет спокойно.

После размещения я сходила в ближайший магазин и купила все необходимое: 3 балахона с длинными рукавами 3 платка и черный карандаш для бровей «для поддержания имиджа», пару леггинсов, нижнее белье, носки, подходящие кроссовки и УРА! зубную пасту и щетку, шампунь, гель для душа, мочалку пожеще и расческу. С наслаждением полчаса кисла в душе, смывая с себя контейнерную грязь, затем натянула одну из футболок Штефа (свежекупленные вещи были самыми дешевыми и жутко воняли синтетикой , я их выстирала пред тем, как залезть в душ, в умывальнике и развесила на стульях и спинке кровати для просушки), рухнула в койку и, глядя в потолок своего нового «дома», принялась размышлять, как мне быть дальше.....

Глава №2

Я изменилась и от рафинированной профессорской дочки во мне осталось совсем немного. Нет, я не скурвилась, не начала принимать дурь и не пошла по рукам, просто жизненные приоритеты кардинально изменились. Алике Фортес было важно сдать экзамены на «отлично», поганять на мотоцикле и привлечь внимание одного парня, да и, честно говоря, она во многом полагалась на папу с мамой. У Малики без фамилиии была другая цель – выжить, не потеряв при этом чести и достоинства и надеятся ей приходилось только на саму себя.

Я уже 2 месяца работала в «тошниловке» у Ирэны (так звали «старуху» Сэма). Судя по тому, что Сэм через неделю вернул мне 100 кредитов в виде «скидки», и за комнату я платила теперь 300, она была мною довольна. А чего ей не быть? По видеофону я часами не треплюсь, с посетителями лясы не точу и не заигрываю, работаю без нытья по 10-12 часов, к тому же, почти бесплатно, а выучить ассортимент и цены «тошниловки» , носящей незатейливое название «Ням-ням – самые лучшие суррогаты, полностью идентичные натуральным» (чему натуральному – это не уточнялось), а так же программы регенератора для этого самого ассортимента было делом 5-ти минут. Не зря же я спецшколу с отличием закончила и год по спецпрограммам поступления в Институт занималась – там приходилось такие талмуды наизусть учить....Документов у меня пока небыло – я ждала, когда меня официально объявят погибшей, ведь тогда все мои данные будут удалены из активных баз и я не «нарвусь» при проверке отпечатков пальцев. Я постоянно следила за развитием событий вокруг проишествия в ИИМА. Вначале все было тихо, но примерно через неделю после поишествия каналы как прорвало. «Атомтроник» пытался все тихо-мирно замять, но жители Партона видели вспышку, видели направившуюся в сторону Городка спецтехнику, и еще в день аварии в больницы валом повалил народ – у сердечников, астматиков и гипертоников произошло резкое обострение и просто чудом обошлось без летальных исходов. Не нужно быть гением, чтобы понять, ЧТО именно произошло. И тогда понеслось! Правительство прижало руководство «Атомтроник», потребовало расследовать причины, обнародовать списки погибших и так далее, и тому подобное. Расследование то затухало, то, подпитанное самыми дикими предположениями из Сети, что у нас проводили опыты на людях, разделывали инопланетян и разрабатывали новое секретное оружие, разгоралось с новой силой. Но окончательных результатов все еще небыло.

А еще я тренировала свои способности, то бишь зрение. Тренировалась на посетителях «тошниловки» - они сидели либо уткнувшись носами в тарелки, либо пялились на огромный – во всю стену - экран видеотранслятора, по которому перманентно транслировались музыкальные клипы с полуголыми девочками и обвешенными золотыми цепями мальчиками на спортивных мобилях. Что я выяснила – радиус действия оказался 5 метров. Самое четкое «изображение» - до 3-х метров, а затем все начинало расплываться. Если одежда из синтетики – вид тоже был расплывчатый, как на дефектном экране. А просканировать тело я могла на любую глубину, от кожи и до костного мозга . Только тренироваться мне приходилось в основном на головах, руках и ногах, так как посетители не могли себе позволить одежду из натуральных материалов. Но сегодня к нам заглянул один шкафообразный тип, полностью затянутый в натуральную кожу, я вцепилась в него, как клещ и принялась «разделывать» на тонкие ломтики. Он доедал вторую порцию «Рагу из говядины», а я разглядывала его уже 10 минут из окошка кухни (он сидел ко мне спиной, сразу за первым столиком), посмотрела его легкие (курить ему надо бросать!) ,сердце, почки и как раз рассматривала печень, как Ирэна окликнула меня «Эй, Малика», я мигнула и «картинка» погасла.

- Эй, Малика, ты чего в ступор впала? У тебя аж глаза посветлели.

- Извини, Ирэна, я задумалась.

- Может, тебе выходной дать? Ты уже почти 2 месяца без выходных работаешь.

Да зачем мне тот выходной? В потолок плевать? На улицу я старалась здесь без нужды не выходить, разве что в магазин свежих фруктов купить – ну не могла я питаться исключительно суррогатами! – или там косметику. У меня очень быстро кончался шампунь. Волосы первый месяц перли, как на дрожжах и отросли почти до пояса, но потом их рост замедлился и вошел в норму. Я не стала их обрезать – всегда хотела длинные волосы, но раньше они росли у меня очень медленно, постоянно секлись и висели, как крысиные хвосты, поэтому максимальная длина была до подбородка. Правда, сейчас мне приходилось скручивать все это богатство в «дульку» и прятать под платок, но в своей комнате могла себе позволить походить эдакой красоткой. Ну, еще я тренировалась дома, по 2 часа. Разминка, растяжка,танцевальные фигуры, пресс, то да се. Несмотря на то, что я работала по 10-12 часов, тело не сильно уставало, ничего потом не болело и не ныло, и я не хотела терять форму. Ведь на работе как, постоянно одно и тоже – загрузил суррогаты, разгрузил суррогаты, раз в полчаса столы протереть, раз в 2 часа полы помыть. То есть мне нужно было 7-8 часов времени на сон, а остальное время нужно было как-то себя занимать, так почему бы не поработать? А поэтому...

- Спасибо, Ирэна, выходной мне не нужен.

- Ну, как хочешь. Иди тогда, новую партию загрузи. Самого востребованного.

Я прошла на кухню, открыла регенератор, который привычно выдохнул мне в лицо облачко пара, и начала загружать в него бруски в серебристой фольге с надписями «Рагу из говядины», «Плов» и «Крылья куриные острые». Хотя аппетитными в этих брусках были лишь названия, а внутри была сплошная химия, проанализировав которую,известный ученый давно минувших дней Дмитрий Менделеев значительно бы расширил свою таблицу. Тут в зале заиграла заставка семичасовых новостей. Ирэна всегда смотрела этот выпуск, наплевав на желания клиентов любоваться намазанными маслом для загара попками. Вот и сейчас один из них, незнакомый с «придурью» хозяйки, вякнул:

- Эй, калоша, а ну, переключи.

- Завянь, ушлепок, - парировала Ирэна и назло этому самому ушлепку включила видеотранслятор на полную громкость. Даже я сквозь гул регенератора услышала бойкий голос дикторши.

- Сегодня, после долгих двух месяцев расследований и многочисленных требований общественности, компания «Атомтроник» обнародовала списки погибших в результате чрезвычейного проишествия в Институте Изучения Мирного Атома. Такой долгий срок компания аргументировала тем, что останки были сильно повреждены и с трудом поддавались идентифицированию. Но сегодня количество жертв стало известно точно – погибли все 1055 жителей Исследовательского городка, которые являлись сотрудниками ИИМА и обслуживающим персоналом, а так же 1 бывший сотрудник интитута, который в момент проишествия находился рядом. Всего катастрофа унесла жизни 1056 человек. Их имена увековечены на мемориальной доске у главного офиса компании «Атомтроник», где все желающие могут возложить цветы и почтить память погибших. Само расследование причин, которые привели к таким ужасным последствиям, продолжается. Новости биржи. Курс акций...

Но меня не интересовал курс акций.

- Ирэна, - позвала я хозяйку, - я передумала. Ты дашь мне завтра выходной?

На следующий день, надев темно-зеленый балахон, черные леггинсы и замотав голову черным платком, я купила в магазине 6 белых бумажных роз , села в вагон поезда надземки и поехала в центр. Где располагнался центральный офис «Атомтроник» я примерно знала – у нас на кухне висел план столицы (наше гетто кто-то пометил знаком биологической опасности, нарисовав его черным маркером) и от нечего делать, ожидая, когда суррогаты будут готовы, я разглядывала все эти улицы, кварталы и так далее – поэтому, выйдя из вагона на станции «Центр-1» я пошла пешком и через 15 минут была у цели.

Это была огромная плита из настоящего черного гранита (эти суки не пожалели на нее денег), на которой в 5 столбиков были выбиты имена. У подножия плиты лежало несколько букетиков таких же бумажных роз и горели маленькие свечи в стаканчиках. Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду и подошла к плите. Первое же имя, выбитое как бы особняком от остальных, было как удар под дых:

«Артон Штеф» - тебя все-таки убрали, нежелательный свидетель!

Я мысленно дала себе оплеуху, приказала собраться и принялась читать. Мои глаза бегали по строчкам. Я знала всех этих людей! Я сидела с ними в кафе, я здоровалась с ними на улице, ходила с ними в кино и на дискотеку. Я старалась просто отрешенно читать, по все равно была вынуждена прикусить губу изнутри, чтоб не завыть:

«Малн Серж»

Но я читаю дальше. И вот, почти в самом конце, мое сердце замерло:

«Фортес Инар» - папа!

«Фортес Юлана» - мама!

«Фортес Тод» - братик!

«Фортес Алика».....

Пульс загрохотал в ушах так, что я покачнулась, но все таки удержалась наногах. Положила розы на землю, развернулась и направилась к станции надземки. Выйдя у своего гетто, я подошла к уличному коммуникатору – обшарпанному, с разбитым экраном и исписаному разной похабщиной – бросила в щель жетон и набрала номер. С минуту я слышала гудки, а потом в трубке щелкнуло:

- Але, - ответил какой-то надтреснутый голос.

- Я хочу родиться заново, - произнесла я условную фразу.

Глава№3

Встречу мне назначили в этот же день на 20:30, сказали, что нужно принести с собой и назвали сумму. Мне поплохело – за исключением 200 кредитов, это было практически все, что у меня было. Но деваться было некуда, документы мне нужны, как воздух, хотя бы для того, чтобы найти нормальную работу. Нет, Сэм не приставал ко мне с «прозрачными намеками», а Ирэна не била, не унижала и даже прятала от департаментских облав, но использовали они меня все же на полную катушку. Ведь работала я только за еду да за редкие жалкие чаевые, а за комнату нужно было платить, да и выбраться из этого гетто я тоже хотела, ведь дно затягивает. У меня в запасе было почти 6 часов и я начала готовиться. Дома сняла платок и встала перед зеркалом – как должна выглядеть новая я? Хотелось что-то изменить, но что? Хотя, есть такая поговорка – новая прическа – новая жизнь. Волосы стричь не хотелось. Значит, перекраситься. А в какой цвет? Рыжий – вульгарно, новомодные бирюзовый, розовый и сиреневый – еще вульгарней. Коричневый? А, ладно, в магазине разберусь. Я опять натянула платок и пошла в магазин. Несколько раз прошла вдоль полок с красками для волос – ничего не западало в душу, и тут... С упаковки на меня смотрела шикарная брюнетка, синеглазая, как и я, с ярко-розовыми губами. Я взяла упаковку в руки. «Суперстойкая краска для волос «Черная роза», окрашивает Ваши волосы в глубокий и насыщенный черный цвет сроком на 6 месяцев. Пригодна для покраски бровей и ресниц». Вот оно! Эта краска была самой дорогой, но оно того стоило – в течении 6 месяцев корни волос отрастали тоже черные, у нас в салоне Исследовательского городка многие так красились. Я бросила 2 коробки в корзинку и туда же добавила такую же ярко-розовую помаду, как у модели , черную тушь для ресниц, а так же конверт из плотной бумаги с карточкой со специальным покрытием внутри – для отпечатков пальцев. 90 кредитов – ужас какой! Дома, раскорячившись над умывальником, намазала волосы, брови и по очереди ресницы. Результат впечатлял! Из зеркала на меня смотрела эдакая загорелая и брюнетистая роковая красотка, а синие глаза так вообще сражали наповал. В уличном голографе-автомате я накрасила губы поярче и сделала требуемые снимки для документов - на голографии лицо было анфас, но при повороте в разные стороны проявлялся профиль. Еще 20 кредитов. Приготовила отпечатки пальцев – приложила к соответствующим местам на карточке подушечки пальцев. Провела ватной палочкой во рту и положила ее в пластиковый контейнер, в котором была моя помада – для ДНК-базы. Нацепила джинсовый комбинезон, спрятала волосы, надела темные очки (их забыл кто-то в нашей «тошниловке») и пошла на встречу....

И вот теперь в темной подворотне скользкий тип с бегающими глазками спрашивал меня, на какое имя делать документы.

- На какое имя делать документы?

- Лика Вольт.

Оставаться Маликой не хотелось, становиться Аликой снова – опасно. А Вольт...В вольтах измеряют напряжение, а его в моей жизни в последнее время хватает с избытком.

- Что нибудь еще?

В прошлой жизни у меня были универсальные права . Понадобятся ли они мне в новой? Вряд ли. Но...именно брат научил меня ездить на мотоцикле, и последним подарком родителей тоже был мотоцикл.

- Права класса «0».

- Через неделю в это же время в этом же месте.

Стать Ликой Вольт обошлось мне в 3500 кредитов и одну человеческую жизнь. Я не хотела его убивать! Я даже не знала, что вообще могу что-то подобное, но....А было все так.

Я встретилась с ним через неделю, он протял мне документы и вдруг заявил про дополнительную плату. Я, честно говоря, не исугалась – насмотрелась в «тошниловке» на подобных кадров – они пытаются взять тебя «на понт», но получив отпор, сразу сдуваются, типа, шуточки такие. Но этот вдруг схватил и прижал меня к стене,я даже не успела вытащить из кармана элекрошокер, который мне еще Штеф дал, и, глядя ему в глаза, я поняла, что дело – швах. Он был под кайфом, да еще под кристалиновым – белки его глаз были все в лопнувших сосудах.

- Так я натурой возьму, - сказал он и сорвал с меня платок и очки, а затем провел ножом по лицу. – Ух, какие глазки.

Я знала, что он меня и изнасилует, и прирежет – кристалин выпускал из подсознания самые темные желания и человек становился практически без тормозов. Я не хотела умирать! Не для того я выжила после взрыва и не для того пожертвовал собой Штеф, чтобы мной попользовался этот ублюдок! И тут...Я вдруг как на подносе увидела его порочные мозги – мерзкую сероватую массу с прожилками сине-красных сосудов. И я представила, что вонзаю в эту гнусь острый скальпель! Как в ответ на мои мысли кровь из разорванных сосудов брызнула фонтаном, он рухнул на землю, пару раз дернулся и затих.

Я отлипла от стены, как в трансе подняла и надела платок, сунула в карман очки и документы и обыскала его труп. Это был 100% труп – с такой кашей вместо мозгов живым никто не остался бы, да и сердце тоже не билось. В карманах я нашла около 200 кредитов, брелок и кристалин. Так он еще и торговец! Ну, собаке – и смерть собачья. Я просто представила, со скольких он мог потребовать (и потребовал) плату натурой, что вся жалость сразу улетучилась. Я нажала на кнопку на брелке – и из-за контейнера, набитого разным хламом, выехал мощный черный мотоцикл.

Да, я взяла его деньги и его мотоцикл. Ему они все равно больше не пригодятся. Аморально? Раньше я бы сказала «да», но теперь.....После попытки изнасилования и убийства (моего) мое же понятие морали растянулось, как одно резиновое изделие...

Когда я вернулась домой на мотоцикле и попросила у Сэма местечко в его гараже, он только спросил:

- В угоне не числится?

- Нет.

Кто заявлять-то будет? К тому же, документы на него были засунуты с щель между сиденьями.

- А откуда он у тебя?

- Подарили. За красивые глаза.

- Хм, а глазки-то у тебя и впрям красивые. Только я б за них байк не дал бы.

- А что бы дал? – я похлопала своимим «красивыми глазками».

- Ну, не знаю. А чего ты хочешь?

- Дай мне на полчаса своим компьютером попользоваться.

У Сэма был выход на базу регистраций ИК – он так проверял и регистрировал своих квартиросъемщиков и я хотела проверить, что же мне за документы сделали.

- А зачем тебе?

- Тетке троюродной написать хочу, чтобы мне кредитов подбросила.

- Так свяжись с ней по коммуникатору.

- Она орать начнет. А так напишу – и никаких воплей.

- Ну хорошо, только если придет кто, меня позовешь.

Он вышел из-за стойки. Ну, посмотрим. Я поудобнее уселась на продавленном стуле и всунула свою новую ИК в щель читающего устройства. На экран сразу выпрыгнули данные. Лика Вольт, год и дата рождения – теперь мне было 22 года, рост 1.75 м (надо же, угадал), глаза синие, волосы черные, не замужем. Местом рождения и жительства был указан Востон – судя по почтовому номеру, какая-то задница на южных границах Союза Государств, состоявшая из десятка хибар и не имеющая не только выхода в Сеть, но и нормального водопровода. Теперь ПН. По этим данным, я со скрипом закончила обязательную школу и после нее 4 года...... работала сриптизершей в каком-то клоповнике Востона! Я скривилась – это ж надо было так меня «опустить», да еще и за мои же деньги! С одной стороны, чего еще ожидать тот поддельных документов – не сделают же меня главным менеджером банка, с отличием закончившим элитную бизнес-школу, так как это легко проверить. А вот провинциалочка без затей – такое никому не интересно. Но с другой стороны, с таким «послужным списком» я нормальной работы не найду, разве что уборщицей, официанткой или той же стриптизершей....

Я стерла результаты запросов из памяти компьютера и хотела было уже звать Сэма, но тут на экран выплыл, игриво подмигивая, рекламный баннер. Раньше я сразу отключала подобное, но тут мой взгляд зацепился за фразу «Приз – 1000 кредитов». И я принялась читать.

«Завтра в лучшем клубе столицы «Звездная пыль» состоится танцевальный конкурс среди посетительниц на звание «самой горячей девочки вечера». Участвовать могут все желающие, предварительно зарегестировавшись на входе. Начало – в 00:00. Приз – 1000 кредитов наличными!»

Наличными? Это хорошо, наличных у меня – кот наплакал, в обрез за комнату заплатить в этом месяце. А уж если я по документам стриптизерша...проверим, хорошая или нет. Я набрала в поисковой системе Сети «клуб «Звездная пыль» и уже через минуту знала, где он находится. Пафосное заведение в самом центре, дикие цены, фэйс-контроль....Мда, придется мне приводить себя в норму, чтобы туда попасть. Я позвала Сэма, пошла в свою комнату, где до часу ночи репетировала походку, жесты и фразы для своей новой роли, а на следующий день утром потратила последние деньги (а точнее – инвестировала их) на пафос, «фэйс» и....еще кое-что.

Глава №4

На следующий день (вернее, поздний вечер) к самому пафосному клубу столицы плавно подъеха на мощном черном мотоцикле роскошная брюнетка в крошечном и облегающем черном платье с глубоким декольте и на шпильках. Игнорируя длинную очередь желающих попасть внутрь она подъехала к самому входу, грациозно, не забыв при этом сверкнуть черными кружевными трусиками, спорхнула со своего транспортного средства, трянула волосами и, улыбаясь и покачивая бедрами, направилась прямиком к трем амбалам-охранникам.

Конечно, я не ехала через пол-города в таком виде, мой джинсовый комбез и платок были завернуты в пластиковый пакет и спрятаны за мусорным контейнером в квартале отсюда, но охране этого знать было не нужно. Охрана, кстати, впала в ступор и без слов пропустила меня через ограждение из красных канатов, прицепленных к позолоченным столбикам.

- Привет, мальчики.

И вот наконец у одного из них прорезалсь голос.

- Привет, красотка. Позажигать приехала?

- Конечно! Надо же, чтобы все посмотрели на самую горячую девочку вечера.

- Регистрация на конкурс стоит 50 кредитов.

Не моргнув глазом, я достала из декольте купюру и протянула ее охраннику. Он сголографировал меня, занес изображение в своей мобильный компьютер, что-то отметил в нем и протянул мне значок.

- Твой номер 17, красотка. И за вход 50 кредитов.

Меня задавила жаба – это были мои последние 50 кредитов! Я мило улыбнулась, а затем облизнула губы.

- А скидочку мне не сделаете?

- Скидочку? – он посмотрел на мои губы. – Поцелуешь меня – пройдешь бесплатно.

Я поцеловала его в щечку, оставив жирный отпечаток ярко-розовой помады – ведь он не уточнял, куда я должна была его целовать. Но обещание держать нужно – и под хмыканье коллег он поставил мне на запястье штам пропуска.

- Ну ты и стервочка. Но я буду за тебя голосовать.

- Лучше за моей игрушкой присмотри, - кивнула я в сторону байка у протянула ему брелок.

- Само собой.

Клуб был набит до отказа и напоминал мне банку дефицитных натуральных шпрот, короторые мои родители всегда получали к празднику Начала нового года. Я протолкнулась к стойке и, заказав себе стакан воды со льдом, – даже простая вода стоила здесь 10 кредитов! – принялась ждать начала конкурса. Ровно в полночь танцпол освободился и в его центр вышел толстяк в пиджаке, расшитым стразами.

- Итак, мы начинаем наш конкурс на звание самой горячей девочки вечера! Условия просты – участницы танцуют, вы наслаждаетесь прекрасными видами и голосуете. Для голосования просто наведите видеофон на понравившуюся девушку и сделайте снимок или проголосуйте за свою фаворитку у наших сотрудников, выбрав ее изображение в картотеке. Наша Сеть сразу проведет подсчет голосов. Участницы, прошу вас.

Я и еще около двух десятков девиц вышли на танцпол и заиграла музыка. Не зря я занималась, ох не зря! Через 3 трэка тот же толстяк объявил об окончании первого тура.

- Во второй тур выходят номера......- он перечислил 6 номеров – и конечно же, номер 17!

Публика захлопала и засвистела. Затем на танцпол вынесли 7 стульев и мы должны были изобразить с ними и на них что-нибудь эдакое. Тут мне пригодилась стрип-пластика. Конечно, я не раздевалась (да и одежды на мне было чисто символически), но сами движения..После 2-х трэков закончился второй тур и в него вышли....

- .....номер 3, номер 5....и.... номер 17!

Для третьего тура нужно было выступать по отдельности и нам предложили выбрать трэки для номера. Я подошла к диджею – худому парнишке с кислотно-зелеными волосами и в оранжевой футболке – и заказала мою любимую мелодию, под которую я часто тренировалась дома. Мой выход был последним. На этот раз нужно было танцевать у шеста на небольшом возвышении справа от танцпола. Мои конкурентки завязывались чуть ли не узлом – мне придется сильно постараться, чтобы их переплюнуть. И тут я вспомнила...что там Штеф говорил про безконтактный секс? Вот сейчас и проверим, какой тут радиус действия. Вы хотите горячую девочку, а я хочу эти 1000 кредитов! Я поднялась на возвышение, заиграла музыка и я представила себе, ЧТО бы я сотворила с одним человеком после нашего вечера в клубе. Когда музыка умолкла, в зале с минуту раздавалось лишь какое-то сдавленное сопение, а затем грянул гром – публика орала, свистела, топала ногами и аплодировала, на возвышение полители купюры и визитные карточки, кто-то даже свой видеофон бросил. Я как раз успела все собрать , как на возвышение поднялся толстяк-распорядитель, почему-то слегка подволакивая левую ногу, и объявил:

- Я думаю, ни у кого не возникнет что сомнений в том , что победил №17! – и вручил мне розово-золотистое свидетельство «Самой горячей девочки вечера», бутафорский банковский чек с надписью «1000 кредитов» и вслед за этим 5 купюр достоинством по 200. Народ принялся делать снимки камерами видеофонов, а я, улыбаясь от уха до уха, начала спускаться.

Как только я сошла с последней ступени, толпа, окружающая возвышение, потеснилась, поддавшись натиску огромного типа в черном строгом костюме – явно охранника – а вслед за этим охранником просочился невысокий, стройный мужчина. Белые брюки «в облипку», розовый пиджак, мелированные волосы и прозрачный блеск на губах не оставляли сомнений в том, к какой категории мужчин относится данный индивид. Однако, судя по тому, как заулыбался «распорядитель вечера», этот «мужчинка» являлся птицей высокого полета.

- Куколка, - всплеснул он изящными руками, - это было нечто! Даже меня проняло! – Из его уст это был явно самый высокий комплимент. – У тебя талант! Нельзя бездарно растрачивать его, танцуя по всяким забегаловкам!

На «забегаловку» «распорядитель» сердито зыркнул, но ничего не сказал, а «мужчинка», непрерывно чирикая, подвел меня к барной стойке, где его секьюрити быстро освободил для нас 2 места.

- Шампанского! – скомандовал мой спутник бармену.

- Спасибо, мне бы лучше сока.

- Куколка, привыкай к тому, что будешь пить лишь шампанское.

- Я за рулем.

- Понятно, тогда даме – сока натурального. Какой ты хочешь?

- Апельсиновый.

- Даме – апельсиновый фрэш, да поживей!

Через минуту , когда нам принесли напитки, он сказал.

- Меня зовут Келвин Ользен, я менеджер коллектива «Темные богини». Слыхала о таком?

Слыхала ли я? Да у меня почти все вирт-уроки танцев были с этими девушками! «Темные богини» специализировались на постановке высококлассных танцевальных и эротических шоу, гастролировали по всему Союзу Государств и считались «самыми сексуальными девушками планеты». Правда, состав коллектива регулярно обновлялся, так как многие выскакивали замуж за знаменитостей или становились любовницами миллионеров. Вот и сейчас Келвин жаловался.

- Эта мочалка Луана выскочила замуж за Колина Добса, да-да, того самого Добса, который себе состояние на «Глории» (аналог «Виагры») сделал, и укатила с ним на Райские острова, а у меня опять недобор! И если заместо примы будет дублерша, кто будет заместо дублерши? А через неделю начало нового шоу! И гастроли тоже на носу! Кошмар! И ни одной нормальной танцовщицы не найти, одни гусеницы на сковороде. Куколка, а у тебя – талант! Как насчет влиться в наш дружный коллектив? Ты не пожалеешь!

Хм, если уж быть стрирптизершей, то высшего разряда, верно?

- Я согласна. Только программу надо будет разучить.

- Вот и отлично! Не волнуйся, за 5 дней разучишь. Приезжай в мой офис через 2 дня – я как раз контракт подготовлю. – он протянул мне визитку с адресом и телефоном. - Как тебя зовут?

- Лика Вольт

Я вынула из декольте свою ИК, Келвин щелкнул пальцами – секьюрити сразу подал ему мобильный компьютер – и занес мои данные.

- Здесь стоит, что ты из Востона. А сейчас где живешь?

- В отеле. Вчера только приехала.

Не говорить же ему, что я в гетто живу.

- Если хочешь, я подберу тебе квартирку, потом из гонорара вычту.

- Это было бы неплохо.

- В каком районе хочешь? Поближе к центру или как?

Я на минуту задумалась. На плане столицы мне особенно понравился один район – не центр, но и не окраина, много зелени. Гулять так гулять! «Темные богини» хорошо зарабатывают.

- В Гринвуде. Видела в рекламном буклете, что там очень миленько.

- А у тебя губка – не дура, - улыбнулся он и потрепал меня за эту «не дуру», - значит, в Гринвуде. Ну, до скорого свидания.

А через 2 дня я подписала контракт и съехала от Сэма и Ирэны, сказав им, что за мной приехала троюродная тетя. Ирэна даже всплакнула (конечно, дармовая работница уходит) и предложила заезжать к ним, если буду в столице. И я заезжала, только не к ним, а к крысам. Четвероногим. Живя в Гринвуде, я временами по ночам ездила в гетто тренировать на крысах свои недавно открытые способности и со временем достигла таких результатов, от которых я сама в начале была в шоке. Пригодится ли мне это? Не знаю. Но я все равно тренировалась.

Спустя 2 месяца после подписания контракта с Ользеном, в канун праздников Начала нового года я сидела в номере пятизвездочного отеля и сосредоточенно наносила на свою правую руку аэрозоль «Вторая кожа». Этим средством я начала пользоваться перед моим первым выступлением в «Звездной пыли» и теперь не расставалась с ним. Изобретенное около 40 лет назад, оно предназначалось жертвам аварий и травм – распыленное на шрамы, оно покрывали их ровным слоем, сливалось с остальной кожей тела и держалось неделю. Но после того, как 10 лет назад появилась белково-плазменная сеть (БПС) и курсы регенерации и от шрамов научились избавляться полностью, а не только их маскировать, средством стали пользоваться прыщавые малолетки, а так же модели, актрисы и танцовщицы, которым была нужна безупречная кожа. Я так и осталась с моим ожогом. И, боюсь, буду с ним всю жизнь. Еще в бункере Штефа я подозревала это – ведь я тогда сутки пролежала с БПС и это мне ничуть не помогло, хотя на всем теле не осталось и следа от других травм, а сейчас порезы и гематомы заживали и рассасывались за сутки. Поэтому раз в неделю я занималась «камуфляжем» и волновалась, как бы меня не засекли за этим делом во время гастролей и не начали задавать вопросы (девочки жили в номерах по двое-трое человек). Но прятаться не пришлось– меня неделю назад, перед началом гастролей, официально объявили примой «Темных богинь», а приме был положен отдельный номер. Я уже закончила, как по видеотранслятору начался семичасовый выпуск новостей. Краем уха я услышала знакомое название и сделала погромче. «Атомтроник» объявил об окончании расследования по поводу случившегося чуть более 4-х месяцев назад поишествия в ИИМА. Я смотрела на эти наглые рожи в дорогих костюмах и кашемировых пальто и пульт от видеотранслятора трещал в моих руках. Во всем обвинили моих родителей. Супруги Фортес вместе с сыном проводили нелегальные, запрещенные опыты, да еще и на средства, которые «Атомтроник» выделял для совсем других целей. Что Фортесы были ненормальными, были помешаны на улучшении структуры ДНК и, похоже, даже хотели провести опыты на людях, но во время последнего эксперимента что-то вышло из-под контроля и все погибли. Моих родителей сделали убийцами более 1000 человек, их сделали ворами, их объявили сумасшедьшими! Может, я успокоилась, если бы «Атомтроник» признал свои ошибки, может, я могла бы стерпеть «несчастный случай», но не это! И сейчас жирный боров в сером шелковом костюме (бегущая строка сообщала, что это был президент компании «Атомтроник» Марк Стоун) сообщал, что Фортесов лишают посмертно всех научных степеней, их труды будут запрещены и изъяты из обращения и их имя будет срезано с мемориальной доски. И сразу же крупным планом показали, как алмазное сверло вгрызается в надпись «Фортес Инар».

- Сукины дети! – я одним прыжком преодолела расстояние до видеотранслятора и теперь смотрела в упор на эти рожи. – Сукины дети! А ты – самый главный сукин сын, - процедила я, глядя в свиные глазки Стоуна, - и я до вас еще доберусь!

Экран видеотранслятора мигнул и погас, внезапно покрывшись трещинами.

Конец второй части

Часть 3. Плата по счетам.

Все диагнозы и симптомы были любезно предоставлены мне всезнающим гуглем, так что просьба не беспокоиться – при написании не пострадало ни одно животное. И человек тоже.

Предупреждение – в этой части будет любофф. Так что если Вам такое не нравится – не читайте. А если уж начали, то не обижайтесь – я честно предупреждала ;).

Мирный атом. Часть 3. Плата по счетам

«Достаточно ли ты силен, чтобы не сдаться,

Защищая сердца нас обоих?»

«Heavy in Your Arms“, Florence + The Machine

Глава № 1

Зрители в зале кричали «Лика! Лика!», а я бежала в свою гримерку мокрая, как мышь. В четвертый раз на поклон выходить не буду! И так уже лишние полчаса тут распинаюсь. Сегодня был последний день шоу «Ночь в магазине игрушек» и я три раза на «Бис» исполнила сольную партию куколки Роуз, одетой лишь в огромный розовый бант в волосах и чисто символическое такое же розовое платье. Весь остальной коллектив, включая Келвина и хореографа Джонни – по совместительству сердечного друга нашего менеджера, - уже давно пил шампанское в тренировочном зале. У меня же на первом месте стоял душ, а потом...потом можно будет расслабиться и присоединиться – следующие 3 дня были выходными, а потом начинались тренировки для нового шоу, затем гастроли. Это только со стороны казалось, что мы, попрыгав на сцене час-полтора в день, получаем за это бешеные деньги. На самом же деле мы постоянно разучивали и репетировали что-то новое параллельно с актуальной программой, плюс участие в различных конкурсах и рекламных акциях. Вот и сейчас, спустя всего чуть больше месяца после «Игрушек» , мы обещали выдать на-гора нечто фееричное, так как пресыщенная публика постоянно требовала что-то «свеженькое». График был очень жестким, но что поделаешь , к тому же , начало лета, как и канун праздников Начала нового года являлись для примьер и гастролей самым оптимальным временем. Зато август и сентябрь были отпускными. Я стянула с головы дурацкий бант и, предвкушая несколько свободных деньков, уже взялась за ручку двери моей гримерки, как меня окликнули: «Мисс Вольт». Я обернулась - здоровый мордоворот в черном костюме. Ясно, чей-то охранник с поручением от босса. Таких ребят я жалела, служба у них такая, поэтому не стала захлопывать дверь у него перед носом.

- Я слушаю Вас.

- Мистер Марк Стоун просит Вас принять этот скромный подарок и составить ему завтра компанию за ужином в восемь вечера по адресу....(он назвал элитную высотку в центре и по номеру аппартаментов это был явно пентхауз).

Сказав это, секьюрити протянул мне традиционный букет черных роз и обтянутую синим бархатом коробочку.

- Простите, а кто это? – я деланно наморщила лоб, хотя прекрасно знала, о ком идет речь.

- Мистер Марк Стоун является президентом компании «Атомтроник», мисс Вольт.

- Ах, да, конечно, как я могла забыть такую известную личность! Извините, я так жутко устала после шоу. Передайте мистеру Стоуну, что я с удовольствием составлю ему компанию.

Я приняла у него ненавистный веник и коробочку и откланялась.

Терпеть не могу черные розы! Но что поделаешь, это часть моего имиджа – «Темная Богиня» обожала черные розы. Кельвин придумал мне целую легенду. По ней я любила черные розы, ездила на белом мобиле класса «люкс» 6-ти метров в длинну, пила только натуральное шампанское «Моэт» по 150 кредитов за бутылку, была вегетарианкой, делая исключение лишь для канапе с черной икрой, любила массивные золотые украшения (как тот вульгарный золотой браслет весом в полкило, который я обнаружила в коробочке) и жила в вилле за городом. На самом деле я любила тюльпаны и пионы, шампанскому (от этой газировки так болит голова!) предпочитала красное сухое вино, жить не могла без хорошего куска мяса, желательно с кровью, из украшений носила лишь бриллиантовые сережки-гвоздики, жила в той же маленькой квартирке в Гринвуде, которую я в последствии выкупила и обставила по своему вкусу, и передвигалась почти всегда на мотоцикле. Да-да, на том самом черном мотоцикле, который мне достался «в наследство». Теперь я была его официальной хозяйкой. Это оказалось совсем несложно. В дорожном отделе департамента я постреляла глазками сотруднику и покаялась, что «потеряла» документы при переезде. Сотрудник оказался одним из моих поклонников и в обмен на автограф быстренько сделал мне новые «доки», лишь мельком взглянув на мои права и пробив мотоцикл на угон по базе (естественно, в угоне он не был). Так я стала официальной владелицей «лапочки 2» (этот мотоцикл тоже ездил на бензине, как и моя первая «лапочка»). Подношения от поклонников я всегда отдавала девочкам из подтанцовки. В отличии от меня, они любили розы и шампанское. Украшения же я сдавала знакомому ювелиру. Они были почти все одинаковые, эти ошейники, браслеты, массивные серьги, оттягивающие мочки ушей до плечь, и печатки, и у меня был «дежурный» комплект для выхода, чтобы все видели, что я этот кошмар действительно ношу. А благодаря «загородной вилле», которая была моим официальным местом жительства для поклонников (и заодно моим фанклубом) я могла наслаждаться тихой и спокойной жизнью в моей квартирке. Кстати, о том, что я «из Востона» и мое настоящее место жительства знали лишь Келвин, департамент и работник банка, оформляющий мне платежную карту – свою ИК я больше никому в руки не давала, к тому же информация обо мне была переведена из общедоступной базы в более закрытую «ВИП» . Для всех остальных я появилась на свет из пены шампанского и сразу оказалась на сцене. Очень, знаете ли, образу соответствует.

На первый взгляд жизнь казалась идеальной – уже более двух лет я прима, любимая миллионами, объект для подражания (макияж и прическа «под Лику» - серебрянная подводка вкупе с ярко-розовой помадой и длинные волосы с короткой рваной челкой - стали невероятно популярными), молодая, красивая, обеспеченная женщина...А на второй...Никому не нужно знать, как мне все это осточертело и что на самом деле твориться в моей душе. И я, наконец, закрою этот последний открытый счет...

Итак, в субботу, в пентхаузе, расположенном в элитной высотке в центре столицы , в 21:32 по местному времени был закрыт счет с мистером Марком Стоуном.

Традиционный вегетарианский ужин был съеден, бутылка шампанского выпита, порция дежурных комплиментов произнесенa (« я потерял покой, когда увидел тебя в роли Роуз»), виды из окна были оценены, мы пересели на диван и Стоун приступил к главному блюду вечера - он уткнулся носов в мое декольте, сопел , чуть ли не хрюкал и мял мою грудь своими потными ладонями, как тесто для булочек. Я же...я просто выбирала место для нанесение удара. Мгновение концентрации – и он со стоном отлепился от меня и откинулся на спинку дивана.

- Что такое, котик – этот боров попросил называть его «котиком», - ты что, уже закончил? Так мы же вроде еще не приступили...

- Лика, детка, извини, но у меня вдруг жутко разболелась голова...давай в другой раз.

- Котик – обиженно надула губы я, - это называется «крутить динамо». Ты пригласил меня, раздраконил, а теперь я должна уходить неудовлетворенной.

- Детка, - он поймал мою руку у обслюнявил мне пальцы, - клянусь, мы все наверстаем...А сейчас у меня действительно очень болит голова. Когда будешь выходить, позови охранника и скажи, чтобы он мне пару таблеток нувальгина (обезболивающее) принес.

Демонстративно дуясь, я вышла в просторный холл, где за на диване сидел тот самый охранник, который передавал мне вчера приглашение.

- Вас отвезти домой?

- Не надо, на такси доберусь. Мистер Стоун просил Вас зайти и принести ему нувальгин. Обычно головная боль – моя прерогатива, но сегодня мы поменялись ролями. Какая досада!

Охранник понимающе хмыкнул, встал, достал из мини-бара маленькую бутылочку минералки, из ящика комода – упаковку таблеток и направился к своему боссу....

А на следующий все газеты трубили от том, что в ночь с субботы на воскресенье скончался от кровоизлияния в мозг мистер Марк Стоун – президент компании «Атомтроник».

Я сложила газету, бросила ее на подоконник и улыбнулась – последний сукин сын, виновный в смерти тех, кого я любила, наконец получил по заслугам. Теперь я могу подумать о том, как буду жить дальше, без этого отравляющего душу чувства. Станет ли жизнь ярче или лучше? Надеюсь. Изменится ли что-то? Я очень этого хочу. Во всяком случае, мои «способности», которые я открыла последними, мне больше не понадобятся...

Глава №2

Это случилось в понедельник – мой последний выходной день . Было раннее – по понятиям шоу-бизнеса – утро, «всего» 9 утра, но я уже проснулась и, одетая в легкомысленную пижамку, готовила себе завтрак. Я как раз заварила себе черного чаю и намазала булочку натуральным сливочным маслом как в дверь позвонили. Странно, кто это мог быть? Явно не Келвин , он в это время дрых еще, и не соседи – старушка Эрна, вдова профессора , вчера уехала на 2 месяца «на воды», а Макс, биржевой брокер, которому принадлежала огромная квартира сверху, недавно съехал и выставил жилье на продажу. Служба доставки? Нет, в Сети я ничего не заказывала, а корреспонденцию и посылки от поклонников доставляли на виллу. В дверь позвонили еще раз, более настойчиво, и теперь звонок заливался непрерывно. Тяжело вздохнув, я подошла к двери и посмотрела в глазок. Тьма кромешная! Наш маленький, всего на 3 квартиры, дом был частью старого проекта «Гелиос» и весь фасад здания, кроме окон квартир, конечно, был облицован солнечными батареями. Поэтому на лестничной площадке окон небыло, а сама площадка освещалась лишь тусклой эко-лампой, света которй хватало лишь на то, чтобы ноги не сломать и замок-сканер квартирной двери нащупать. Вот и сейчас я видела лишь высокий, явно мужской, силуэт и больше ничего.

- Кто там?

- Сотрудник департамента, мисс Вольт.

- Я никого не вызывала.

- А для знаменитостей у нас навязчивый сервис.

Черт, он не отвяжется.

- Предъявите Ваше удостоверение! –Гринвуд был благопристойным кварталом с очень нелюбопытными и деликатными жителями, но при теперешнем разгуле приступности и пронырливости журналюг...Мало ли что.

Раздался шорох и перед глазком чем-то помахали. Так я что-то и увидела! У меня, конечно, глаз-алмаз, но не настолько же! Тем более, что дверь у меня бронированная.

- Да к глазку приложите, эмблемой!

В ультрафиолетовой подсветке глазка эмблема стала объемной и засияла зеленым светом – удостоверение было подлинное.

- Ну что, теперь Вы меня впустите? К тому же Вы убедились, что удостоверение подлинное.

Еще раз вздохнув, я открыла дверь, сотрудник департамента шагнул в коридор, демонстративно ткнул мне свое удостоверение чуть ли не в нос и негромко представился : «Шерман Старк». Я же непроизвольно отпрыгнула чуть ли не на метр и прижала руку ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу вскрик. Нет, я не испугалась его удостоверения – я его даже не заметила. Дело было в том, что из темноты лестничной площадки в мою прихожую, освещенную мягким светом точечных светильников, вошел тот, кто уже 2 года и 7,5 месяцев был покойником! Тот, чей обезображеный труп я видела у самого периметра Исследовательского Городка! Однако уже через секунду я поняла, что ошиблась. Да, рост, фигура, цвет волос (а после детального осмотра – и глаз) были те же, черты лица похожи, но все равно это был не он – вошедший был минимум лет на 10, а то 15 старше, губы его не улыбались, а были сжаты в тонкую линию, между бровей пролегла морщина, как будно этот человек часто хмурился и в глазах вместо веселых «чертиков» было такое выражение, как будто бы он с бОльшим удовольствием находился сейчас в последнем гетто, чем в благопристойном Гринвуде в моей ухоженной квартире. Однако, заметив мою странную реакцию на свое появление, сотрудник весь подобрался и взгляд его стал цепкий.

- Что случилось?

Черт! Надо срочно сконцентрироваться - на моей территории мы будем играть по моим правилам! Я предприняла отвлекающий маневр – чтобы объяснить руку, прижатую ко рту, имитировала зевок, потянулась (пижамная маечка при этом задралась чуть ли не до шеи), а затем скрестила руки на груди, подперев при этом эту самую грудь так, что она чуть было не выпрыгнула из выреза. Взгляд сотрудника департамента был направлен куда положено – в декольте – а я наконец собралась мыслями.

- Да , в принципе, ничего, вот только... Сотрудник Старк, а почему Вы не в форме?

Он оторвал взгляд от моей груди и опять сфокусировал его на моем лице, но я теперь не смутилась, а демонстративно «просканировала» его взглядом с головы до ног. А и вправду, почему? Все сотрудники носили форму – черные ботинки, черные брюки и черные же куртки с воротником-стойкой. На куртках были нашивки, по которым можно было определить к какому отделу принадлежал данный сотрудник. На этом же субъекте были кроссовки, синие джинсы, белая футболка и потертая коричневая кожаная куртка.

- А я старший инспектор и форму носить не обязан.

- Очень жаль, а форма бы прекрасно сидела на Вашей фигуре и подчеркивала ее достоинства. Ведь Вам есть, что подчеркивать.

Надо же, целый старший инспектор! Академия с отличием, приличный стаж службы и такие кадры не ходят «мальчиками по вызову» по квартирам, а занимаются более серьезными делами. Чего ему от меня надо?

- И что же такое случилось, старший инспектор Старк? Я перешла улицу в неположеном месте?

- Я бы не хотел говорить об этом в прихожей.

- Тогда пойдемте на кухню, - и, покачивая бедрами, двинулась в заданном направлении.

На кухне я села в уголке на свой любимый стул, закинула ногу на ногу, отхлебнула чаю из чашки и откусила кусочек булочки.

- Ну что же, я вся во внимании, излагайте.

Он сел напротив меня на второй стул и окинул взлядом стол.

- А мне Вы ничего не предложите?

Демонстративно закатив глаза я встала, достала чашку из шкафчика и взяла фарфоровую емкость с длинным изогнутым носиком..

- Чай или кофе?

- Кофе.

Я налила темно-коричневую жидкость в чашку и поставила ее перед ним с ласковой улыбкой. Те, кто меня знал, сразу бы догадались, что я задумала мелкую пакость.

- А вот и не угадали – это чай. С сахаром или без?

- С сахаром.

- Опять не угадали. Сахара я не держу – блюжу фигуру. – мою улыбку можно было заместо этого самого сахара в чай класть.

- Да уж, Вам есть, что блюсти, - теперь уже он «просканировал» объект блюдения, отхлебнул чай и вдруг улыбнулся мне в ответ. И помолодел сразу на несколько лет. От этой улыбки у меня по телу словно волна горячая прошла. Да он, оказывается, не такой уж и старый, просто хмурый и серьезный черезчур.

- А Вы, может, скажете наконец, зачем пришли? Ведь явно не для того, чтоб чаи погонять со мной.

- Да, конечно. Только вначале я хочу Вас предупредить, что информация будет весьма деликатной и разглашению не подлежит.

- Благодаря моей работе я стала уже целым кладбищем деликатной информации, так что давайте уж ближе к телу...

- А вот о теле речь как раз и пойдет, так как пришел я по поводу смерти Марка Стоуна. Имеются подозрения, что это было убийство.

Хорошо, что моя чашка с чаем стояла на столе. Отдел расследования убийств!

- Так он же умер от кровоизлияния в мозг, естественной смертью – об этом все газеты писали...

- Это официально, для широких масс, так сказать. А неофициально департаменту поручили проверить и такую версию...Кстати, вы ведь были последней, кто видел его живым.

- Вообще-то, последним живым его видел его же охранник.

- Да, но охранник провел с ним всего пару минут, а Вы – полтора часа и именно в Вашем обществе ему стало плохо. Кстати, а как вы повели эти полтора часа?

- Обычно. – я принялась наматывать на палец прядь волос, имитируя усилинную работу мозга, - Я приехала в 20:00, мы спокойно поужинали. Кстати, овощная лазанья была выше всяких похвал, нам ее из «Вегетарианского рая» доставили. Будете там – обязательно попробуйте! Затем распили бутылочку «Моэт», нет, даже 2 бутылочки. Полюбовались чудным видом столицы из окон его пентхауза – это было так романтично! А потом мы перебрались на диван и...

- И что? – он подался вперед.

- ...и ничего! Вы представляете, он заявил мне, что у него разболелась голова, попросил прислать охранника с нувальгином, а меня отправил домой. Неудовлетворенной, между прочим.

- И чем Вы занимались после этого?

- Как чем? Я поехала домой.

- И были весь оставшийся вечер и ночь одна?

- Конечно. А с кем я должна была быть?

- Ну Вы же остались, хм, неудовлетворенной...

- Старший инспектор Старк, в наш век развитых технологий существует множество способов и приспособлений, чтобы самостоятельно избавиться от неудовлетворенности, - Старк как раз делал глоток чая, покраснел и закашлялся, - Я Вас смутила такой откровенностью? – я похлопала глазами и улыбнулась еще разок.

-Нет – прохрипел он, - я просто чаем поперхнулся.

- Вас по спинке постучать?

- Спасибо, не надо!

- Ну, как хотите. Кстати, а почему Вы считаете, что Стоуна убили?

Он кашлянул еще пару раз.

- Ну, считаю, положим, не я, а патологоанатом, проводивший вскрытие. Сосуды, разрыв которых привел к смерти Стоуна, выглядели странно, как будто их перерезали чем-то острым, словно полоснув по ним скальпелем.

- Знаете, тем вечером я не заметила, чтобы у него из головы торчал скальпель. И разве сканер показывает такие вещи?

- На теле небыло повреждений и да, сканер не показывает такие подробности. Это было традиционное вскрытие.

- Традиционное вскрытие? Но ведь такое уже давно не делают.. – конечно, ведь куда удобнее поместить тело в сканер и через 10-15 минут получить причину смерти и точное – чуть ли не до минуты – время смерти.

- Да, но для Стоуна как для особо важной персоны сделали исключение и разрезали от и до – вскрыли брюшную полость, грудную клетку, черепную коробку и провели ряд различных аппетитных манипуляций. – он прищурился и посмотрел на меня, явно ожидая бледности или рвотных позывов.

Наивный, он что, мне таким способом за несладкий чай отомстить хотел? Ха, да я на такое насмотрелась в избытке. Я и бровью не повела. Наоборот, демонстративно откусила булочку.

- И чем же, в таком случае, патологоанатом аргументировал то, что это могло быть убийство?

- Он предположил, что нанести такие повреждения можно было лучевым скальпелем.

Лучевой скальпель произвел в мире науки 3 месяца назад настоящий фурор. Это была последняя разработка «Атомтроника» и здесь, я уверена, не обошлось без использования трудов моих родителей, тех самых трудов, которые обозвали ересью и изъяли из обращения, ведь мои способности были чем-то схожи с действием этого чудо-агрегата. Сферу использования изобретения, так же как и все его возможности пока точно не определили, оно требовало постоянных доработок, но все равно, «скальпелю» пророчили великое будущее. Однако, поскольку для широких масс я только что и умела, как « в кабаре ногами дрыгать», то я вопросительно подняла брови и посмотрела на старшего инспектора. А тот притворно вздохнул и принялся объяснять:

- Лучевой скальпель – это такой прибор, генерирующий особое излучение, которое проникает в организм человека или животного на любой уровень, не оставляя следов или повреждений. Но на заданном уровне оно фокусируется в своего рода луч, который может разрушить, вернее, как бы разрезать любые ткани. И он якобы исчез в тот день из лаборатории.

- Ух ты! А как он выглядит? И сколько стоит?

- На голографии – как белая овальная капсула величиной со стандартный рефрижиратор. А стоит...Думаю, что очень много миллионов кредитов.

- И Вы предполагаете, что я, предварительно выкрав из лаборатории этот агрегат, пронесла его в сумочке в квартиру мистера Стоуна, после ужина его туда запихала и умудрилась это дело еще и включить - кстати, а мотив какой? - , а затем опять убрала в сумочку и спрятала дома под кроватью с целью последующей продажи? Будте добры, обыщите квартиру, чтобы убедиться в обратном.

- Но у меня нет ордера на обыск....

- А я Вам разрешаю. И если Вы обнаружите у меня под кроватью этот самый лучевой скальпель, то я даже разрешу надеть на себя наручники, хоть и не являюсь поклонницей подобных развлечений.

- А поклонницей каких развлечений Вы являетесь?

- Самых что ни на есть традиционых. Но Вы не уходите от темы, идемте обыскивать квартиру.

Квартиру мы «обыскали» за 5 минут. В спальне Старк заглянул в гардероб и под кровать (при этом опять улыбнувшись и пробормотав «Надо же, какая жалость, его здесь нет»), а в гостиной лишь c минуту рассматривал висящие на стенах картины (между прочим, прекрасно сделанные уменьшенные копии «Поцелуя» и «Трех возрастов женщины» Густава Климта, стоящие немалых денег), а затем остановился возле полок с книгами. Провел по ним пальцем и подцепил за корешок одну из них, чем-то особенно его заинтересовавшую.

- У Вас есть книги, мисс Вольт? И Вы их все читаете?

- Старший инспектор Старк, я закончила Обязательную Школу и умею читать.

- Я не в том смысле, извините. Просто подумал, что Вас интересуют только глянцевые журналы.

Я ткнула пальцем в раскрытый номер «Столичной сплетницы», лежащей на журнальном столике (под ним, правда, находился экземпляр «Медицины сегодня»)

- Вы закончили? А то у меня, знаете ли, дела – маникюр, педикюр, депиляция (на самом деле я уже давно ни в чем этом не нуждалась, но надо было заехать в фанклуб порасписываться на постерах и голографиях и продуктов закупить. И еще жутко захотелось погонять на мотоцикле, чтобы прийти в себя после его визита).

- Нет, у меня еще есть несколько вопросов, но если Вы так заняты.. Давайте, я приду завтра, скажем, в 11, чтобы Вы могли привести себя в порядок.

Это что, намек на пижаму?

- Не давайте. В 11:15 я уже уезжаю из дому, так как у меня с завтрашнего дня репетиции с 12 до 20:30.

- Так долго?

- А что, обычный рабочий день с перерывом на ранний ужин или поздний обед.

- Понятно. Ну а если я приду, как сегодня в 9:00 и до...скажем, 10:30?

- Ладно.

- Тогда до завтра, мисс Вольт.

Когда он ушел, я испытала двоякие чувства. С одной стороны я радовалась, что он убрался, ведь явился он по мою душу, а с другой стороны... В антикварном магазине я приобрела небольшую джезву, а закупая вечером продукты на завтра, положила в корзинку банку натурального кофе, коробку сахара кубиками и булочек взяла 4 всесто 2-х.

Глава №3

Когда на следующий день, ровно в 9 утра, в дверь моей квартиры позвонили, я была одета в белую футболку и синие джинсы, а в самой квартире витал дивный аромат свежесваренного кофе (рецепт из Сети имел название «по-турецки» и был прост, как и все гениальное). Но, не смотря на это, «допрос» не был продуктивным. Старший инспектор испил кофею, съел 2 булочки с ветчиной и успел задать мне по существу лишь один вопрос – почему это я не убиваюсь по поводу смерти Стоуна? Ведь он был моим поклонником, любовником и все такое. Да небыл он моим любовником, ответила я. Я его видела тогда первый раз в жизни, и мы просто поужинали, а из-за его головной боли я потом уехала. А насчет поклонников...У меня их – миллионы. По всем убиваться – убиваловки не хватит. Да и поклонник – не обязательно сразу любовник. Я бы тогда, по идее, и из постели бы вылезать не успевала, а у меня работа. Так что мне сейчас не до всяких глупостей. Как раз после этого пассажа тренькнул его видеофон – он получил сообщение. Прочитав его, старший инспектор надолго замолчал, а потом попросил меня сварить ему еще кофе, если можно.

- У Вас потрясающе вкусный кофе, мисс Вольт. Очевидно, потому, что он натуральный и Вы варите его в медной джезве и на газовой плите, а не в посудине из термоустойчивого пластика в регенераторе или термоволновой печке, и не разбавляете гранулят водой из-под крана. Кстати, откуда у Вас такие редкие вещи?

Ну, про джезву пришлось сказать, что она мне очень понравилась на вид в одном антикварном магазине (чтоб он не обольщался), а насчет плиты....О, это была отдельная история.

Сурроггаты я после жизни в гетто есть больше не могла, а от вида регенератора меня просто начинало тошнить (в этом я, конечно, ему не признавалась, просто сказала, что уже вышла из того возраста, когда в рот всякую гадость тянут). Что же касается термоволновых плит, то еда в них готовилась «невероятно быстро, экономя Ваше драгоценное время и сохраняя все витамины и минералы» , у меня сначала была такая и я была ей весьма довольна. Но где-то года назад меня, как «звездную вегетарианку» (стариший инспектор сразу понял, что это была ирония, так как ветчину на завтрак я трескала наравне с ним - попробуйте-ка вкалывать, как я, питаясь одними йогуртами и «силосом») пригласили в качестве дегустатора вегетарианских блюд на «Кулинарный поединок». Еду участники готовили на огромной газовой плите и это оказалось невероятно вкусно и ни в какое сравнение не шло с «бледной немощью», приготовленной в термоволновке . И после этого я загорелась идеей приобрести себе эдакое чудо. Газовые плиты для дома хоть и не были запрещены, но их давным давно не выпускали , так как они не пользовались спросом (готовка на них занимала слишком много времени и лишь в самых дорогих ресторанах еще готовили на «открытом огне») , мой экземпляр я нашла в старом доме «под снос», за немалые деньги привела в божеский вид и «питался» он от огромного газового баллона , спрятанного во встроенном шкафу на кухне.

Келвин чуть ли не в истерике бился, когда увидел подобное.

- Он же взорвется! - вопил он.

- Да ладно – отмахивалась я – раньше вон все на газу готовили, и ничего. Ты и про моцик бензиновый переживал, но не случилось же ничего.

- Лика, ты неисправима! Пока тебя петух жареный в одно место не клюнет, ты не перекрестишься! Помяни мое слово – когда-нибудь что-то обязательно случиться!

- А вот когда случиться – тогда и поговорим. – отрезала я. Келвин стал моим другом (дружить я могла лишь с таким экземпляром «цвета неба», который не лез ко мне и не завидовал моим успехам) , единственный был вхож в мой настоящий дом и к его мнению я, в основном, прислушивалась, но что касалось моего образа жизни, то тут я упиралась рогом и никто меня не мог переубедить.

Кстати, старший инспектор Старк поддержал меня в том, что «старые» вещи не всегда являются хуже «новых». Именно на газовой плите, например, можно было приготовить самые вкусные в Союзе Государств блины, какие он ел будучи ребенком у теперь давно уже покойной бабушки. После этой фразы мы больше ниочем не разговаривали, ровно в 10:30 он направился к выходу, но уже в дверях сказал, что вдруг вспомнил еще один важный вопрос и не мог бы он прийти еще раз завтра в это же время? Уж не знаю почему, но я ответила положительно и в среду, не смотря на суперсовременную систему очистки воздуха, вся моя квартира «благоухала» блинным чадом.....

Это были очень странные «допросы», которые длились 13 дней, если считать тот самый понедельник, с 9:00 до 10:30 без перерывов и выходных. Он больше не спрашивал меня о Стоуне и темами разговоров были самые разные вещи. И еще на третий день мы перешли на «ты» и стали называть друг друга по имени. Старший инспектор...то есть, уже Шерман сам это предложил. Сказал, что когда я ему «выкаю» и обращаюсь «старший инспектор Старк», то он чувствует себя старой развалиной, сидящей в кресле с массажем и подогревом и занимающейся перекладыванием бумажек. Я легко согласилась, аргументировав это самое согласие тем, что до развалины ему еще очень и очень далеко и к тому же, все кресла и стулья у меня самые обычные. В ответ предложила звать меня «Лика» - ведь если он и дальше будет «мисскать», то у меня язык не повернется сказать ему «ты». Это официальная версия. А неофициальная...Мне вдруг захотелось, чтобы он называл меня по имени...Ах да, темы наших разговоров. Да обо всем! Кроме прошлого. Моего. Как только разговор заходил о родителях, детстве, школе, подругах, с которыми я дружила до начала карьеры, то я сразу отмахивалась – «что было – то сплыло, надо жить настоящим, а не прошлым!» Если же он пытался применить всякие «департаментские» психологические приемчики, то я просто замолкала и смотрела в окно. Намек был понят и в конце концов он угомонился. А вот все остальное – пожалуйста! Начиная от политической обстановки в Союзе и заканчивая книгами, фильмами и музыкой. Удивительное дело, но наши взгляды и вкусы во многом совпадали, он даже смеялся над моими шутками, которые раньше никто не понимал. Через пару дней он попросил у меня почитать ту самую книгу, которую он тогда «выделил» на полке. «Только с возвратом!» - согласилась я. Купленная мной на барахолке во время первых гастролей, эта книга оказалась просто кладезем различных перлов и именно из нее я почерпнула свой «словарь из 30 слов» (немного измененный под наше время) для общения с прессой, а фразочкой «до свиданья, дефективный» отшивала самых навязчивых и противных поклонников.

А однажды он захотел посмотреть мой «мобиль класса люкс 6-ти метров в длину». У него глаза стали, как блюдца, когда он обнаружил в гараже байк! Мужчины иногда бывают, как дети – ему надо было сразу все общупать, покрутить и везде заглянуть. Оказалось, что у него тоже есть мотоцикл, и тоже на бензине, даже той же фирмы. Только сейчас он на нем не ездит – пару месяцев назад попал в аварию и машина основательно помялась. Шерман ее сам ремонтировал, заново собрая по винтикам – у него это было своеобразным хобби – осталось только заменить несколько деталей, которые он заказал в Сети, и которые никак не дойдут. Естественно, мы тут же заспорили, чья машина «круче», но поскольку с женщиной спорить – занятие безперспективное, то Шерман в конце концов не выдержал:

- Лика, а как насчет проверить на деле, а не на словах, чья «лошадка» резвее?

- По рукам! А когда?

- Не знаю пока...Но как только, так и сразу.

- Ну-ну. Только я тебя все равно сделаю.

- Да неужели? И что, даже хочешь поспорить?

- Конечно!

- И на что?

- А давай на желание.

Он подумал и согласился. Эх, желаний у меня было много... Вообще-то, по идее, я должна была его ненавидеть или бояться, но уже через несколько дней я не могла без этих посиделок - он был интересным собеседником (в кои-то веки!), не лез мне сразу за пазуху и не сыпал пошлыми комплиментами и это было чертовски приятно . К тому же, я вдруг поняла, что мне впервые за долгое, очень долгое время захотелось большего , чем просто разговоров. Но....я вроде как свидетельница? Да, он не проявлял ко мне интерес, как к женщине. А может, он семейный? Или вообще такой, как Келвин? Но я никак не могла придумать, как задать ему этот животрепещущий ( с моей стороны) вопрос, ведь после того, когда быди расставлены точки над «i» насчет моих «любовников», эта тема больше не поднималась. Возможность предоставилась мне на 13 -й день. Он пришел ко мне в воскресенье, да еще и в праздник - День Объединения Союза Государств, в честь его даже у нас тренировку отменили – и я, чуть ли не заикаясь, спросила, а не имеет ли его жена что-нибудь против того, что он сегодня работает ?

Он пожал плечами и сказал, что не имеет, так как у него этой самой жены нет, как и подруги. Почему? Излишки профессии. Напряженный и нестабильный график работы, дежурства в выходные или по праздникам не способствуют возникновению и поддержанию отношений. К тому же широко распространено мнение, что сотрудники департемента, а именно отделов расследования особо тяжких преступлений, по своей натуре либо бесчувственные чурбаны, либо наоборот - несдержанны, а так же подозрительны, любят выпить и по любому поводу палят направо и налево. Конечно, как говориться, в семье не без уродов, но от прицепленного ярлыка избавиться довольно трудно. Хотя, стрелять ему приходилось, до неактивности человеческих единиц. Естественно, не ради удовольствия, а по долгу службы, либо защищая свою жизнь, либо своих коллег, либо кого-то из мирного населения. Хоть и благое дело, но романтизма образу это не добавляет. «Замутить» с коллегой по работе? Так в его отделе практически одни мужчины. Когда же я ляпнула «а как же...физиология?», то он процитировал мой пассаж «про достаточное количество различных средств и приспособлений», потому что к «дамам» ходить просто брезгует, как и «снимать» в барах подвыпивших дамочек для одноразового удовольствия. Я кивнула и сказала, что прекрасно его понимаю – уж кому, как не мне, знать об излишках профессии. Ведь у нас тоже был напряженный график, постоянные репетиции и гастроли. Сочитать работу и «лямур» было очень сложно, к тому же коллектив был полностью женский (кроме Келвина и Джонни, но они и мужчинами в полном смысле этого слова небыли, а к охранникам мы настолько привыкли, что они были для нас просто «шкафами-защитниками»). «Снимать» кого-то на раз? Так мы себя не на помойке нашли. Поэтому, кстати, многие и уходили, когда появлялась такая возможность, как «осесть» под крылышком у богатого мужа или не менее богатого «долгоиграющего» любовника. А насчет стрельбы...Уж лучше пусть лишиться жизни асоциальный элемент, чем невинный человек.

Да, я его прекрасно понимала – уж не я ли посмотрела смерти в ее обдолбанные красталином глаза? Здесь – либо ты, либо тебя.

Или твоих родителей, брата, друзей...

А наcчет ярлыков и клише...Это я испытала на собственной шкуре.

В самом начале моей карьеры – я еще даже не выступала, как раз закончила разучивать программу – к Келвину обратился знакомый с просьбой «одолжить» на полдня одну симпатичную девочку для съемки музыкального клипа. Он порекомендовал меня, так как я подходила по всем параметрам – песня называлась «Пантера», а я была загорелой брюнеткой. Так я познакомилась с Тэдом, солистом рок-группы «Вихрь» и у нас сразу развился очень бурный роман. Не то, чтобы я была так от него без ума, но мне нравились его песни, он был хорош собой, и мне просто хотелось немного человеческого тепла и поддержки. Мы встречались полтора месяца, он клялся в любви и просил меня уйти из коллектива и жить у него. Я согласилась, но только после гастролей, которые должны были начаться через пару дней – гонорар за эти гастроли мог бы покрыть стоимость учебы. Да, я тогда еще не оставила надежду выучиться на врача (с моими способностями я бы могла стать специалистом высочайшего класса), хоть и в столичном меде, ведь теперь у меня были деньги, неважные отметки Обязательной школы можно было исправить,заплатив взнос и пересдав экзамены, да и Тэд был довольно обеспечен и я, дура наивная, расчитывала на его поддержку. Когда я на нашем прощальном – перед отъездом на гастроли - ужине у него дома рассказала ему о своих планах, то он поднял меня на смех.

- Лика, не смеши мои тапочки! Ты – и врач! На тебя уже сейчас др*чит вся столица, а после гастролей мысленно поимеет и весь Союз! Да ты для всех априори шлюха – хоть дорогая и красивая, но ни на что больше не способная, кроме как ноги раздвигать да голым задом на сцене сверкать! А кто захочет у такой лечиться? Хотя, мозгов у тебя на учебу все равно не хватит, нечего голову забивать всякой ерундой, пойдем лучше в последний раз перед отъездом развлечемся.

Естественно, после таких откровений мое настроение упало ниже плинтуса и я сказала, что не хочу, так как голова болит. Он же заявил, что как его подружка я должна его ублажать и что когда я «сяду ему на шею», уйдя из коллектива, то это станет моей главной обязанностью – и после этого попытался потащить меня в спальню.

От таких заявлений у меня даже в глазах потемнело, а от его прикосновения затошнило. Да, я подозревала, что танцовщица – профессия не очень интеллектуальная, но чтобы вот так заочно быть втоптанной в грязь...И слышать такое от человека, с которым я была близка, было еще более омерзительно. Я вырвалась и вылетела на улицу в одном тонком платье и домашних туфлях, хоть уже был декабрь, и мне пришлось просить у прохожего видеофон, чтобы позвонить Келвину (свой аппарат, как и ключи от своей квартиры я забыла в сумочке в квартире Тэда). После этого я зареклась заводить отношения – не только с «коллегами» из шоу-бизнеса, но и вообще. Ведь теперь я знала, ЧТО обо мне думают, и что для моих партнеров я буду лишь игрушкой, которую, наигравшись, не задумываясь выбросят на помойку и заменят другой, новенькой и блестящей. Это было больно... а затем мою душу затопило совсем другое чувство...Конечно, в газетах частенько появлялись заметки, что меня с кем-то «видели», но мало ли женщин с похожей прической и в темных очках? Да и мне то что, ради Бога! Пиар – он не помешает, кроме того, поддерживает мой имидж легкомысленной «Темной Богини».

В этот день он ушел как всегда в 10:30, но предупредил, что завтра он прийти не сможет – появилось одно срочное дело и мне не нужно его ждать. Этой ночью я спала плохо, встала в 6 утра и 2 часа «нарезала» круги по близлежащему парку, а в 8:55 уже на автомате варила кофе, который в итоге сама и выпила. В одиночку завтрак не лез в горло и я, с трудом запихнув в себя одну булочку, еле дотерпела до 11:15, чтобы отправиться на тренировку.

Сегодня я была измотана вкрай. Мы отшлифовывали новую программу (первая совместная работа с другим коллективом – «Плохиши» были мужским вариантом «Темных богинь» и мы решили объединиться и «забацать нечто фееричное», как выразился Келвин), но сегодня у всех ничего не получалось – мой партнер постоянно сбивался, я танцевала «без огонька», девочки ныли и мучались похмельем, а Джонни зверствовал и заставлял завязываться нас чуть ли не узлом, отрываясь за пропущенную по случая праздника тренировку.После всего этого даже у меня подгибались ноги, а девочек из подтанцовки так вообще чуть ли не полумертвыми положили в служебный мобиль – Келвин приказал охраннику развести их по домам. Он и меня предложил отвезти, но я отказалась – не хотела оставлять свой байк в подземном гараже комплекса. Когда все уехали я залезла под горячий душ и простояла под ним не меньше получаса, чтобы хоть как нибудь унять дрожь в мышцах, затем заперла наш зал и поехала домой... Я только успела выехать из ворот подземного гаража, как меня подрезал какой-то козел на черно-красном мотоцикле. Нагло так подрезал, да еще и посигналил и ручкой сделал. Ну, парень - а это был парень, судя по фигуре, - ты попал! Моя раздраконенная нервная система требовала сатисфакции, к тому же этот козел ехал в ту же сторону, куда нужно было и мне. Я подъехала к нему на светофоре и ,стоя на нейтралке ,пару раз повернула ручку газа . Он обернулся и мне показалось, что вижу даже свозь визор, как он скалится. Вызов принят. Свет сменился на зеленый. Взвизгнули шины и мы рванули, оставив на покрытии дороги черные следы из жженой резины!

Вот это была гонка! Даже удивительно, что мы не нарвались на дорожный патруль! Давно я так не отрывалась. Мы обгоняли мобили в шахматном порядке, выскакивали на встречку прямо перед носом истерично сигналящих грузовиков и протискивались с последнее мгновение в спасительные щели между бамперами. Его мотоцикл был немного легче и маневреннее и он немного вырвался вперед, но я знала этот отрезок дороги как свои 5 пальцев и знала, где нужно было притормозить, где гнать на полной скорости, а где можно чуток срезать дистанцию. И вот сейчас я свернула в подворотню, так как знала, что на участке за следующим поворотом сегодня утром начали ремонт дорожного покрытия и ехать можно только в 1 ряд без всяких обгонов и, на полной скорости пронесясь мимо мусорных ящиков, выехала в 10 метрах перед ним. Ха! Глянула в зеркало – тип показал мне поднятый большой палец в знак признания моей победы и повернул на светофоре направо. Довольно улыбаясь, я, уже в нормальном темпе подъехала к дому и тут....меня опять нагло подрезали! Да еще и передо мной встали! Тот же самый тип! Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Я в бешенстве сорвала шлем.

- Козел, мать твою!

Визор его шлема отъехал в сторону и я увидела.....довольно улыбающуюся физиономию Шермана!

- Лика, это было что-то! Давно не испытывал такого удовольствия! Да еще и с девушкой!

- А с парнем что, испытывал? Надо же, глядя на тебя – никогда бы не подумала, вроде такой приличный мужчина – огрызнулась я. Нет, я была рада его видеть, но нервишки еще пошаливали.

Он захохотал.

- Нет, я определенно от тебя без ума! К тому же, я тебе желание должен. Проси что хочешь – будет исполнено!

О,как я уже говорила, у меня на этот счет имелся целый список, но именно сейчас я убедилась в истинности фразы «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда» , ведь сегодня из-за нервов я не смогла ни толком позавтракать, ни пообедать. Я улыбнулась особенно ласково.

- Что захочу? Все-все, что захочу?

- Да!

- Ну, в таком случае, я надеюсь, у тебя твоя платежная карта с собой?

Мы сидели в маленьком ресторанчике в двух кварталах от моего дома (мотоциклы оставили в моем гараже и пешком пошли, даже не переодеваясь, да и Шерману не во что было). Ресторанчик был одним из тех секретных мест, о котором знают лишь немногие аборигены – здесь, и только здесь подавали самы лучшие стейки из натуральной, а не суррогатной или генномодифицированной, говядины и вино из винограда, а не «мульку» из ферментатора. Цены были, конечно, жуть – даже я могла позволить себе такое раз в неделю максимум, а Шерман крякнул, просматривая меню, но ничего не сказал. Сам напросился. В итоге мы заказали одинаковые блюда – 2 стейка с кровью с гарниром из печеного картофеля, корзинку свежего, только что испеченного хлеба со всякими намазками в качестве закуски и бутылку красного сухого вина. Через полчаса – еще одну.

- А я думал, ты салат возьмешь, - сказал он, любуясь тем, как я разделываю стейк, - Это ж ты на ночь наедаешься, а как же блюдение фигуры?

- А вот ради мести твоей платежной карте за испорченные нервы я даже фигуры не пожалею, - ответила я , вгрызаясь в сочное мясо. После тренировки есть хотелось жутко. Я даже тарелку втихаря хлебом вытерла.

За десертом (шоколадный мусс с ягодами) мы наконец снизошли до беседы. О погоде, моей тренировке и тому подобное. Потом, разливая по бокалам остатки вина, он вдруг спросил меня, кем я хотела стать раньше, до начала моей «танцевальной карьеры». Сам Шерман перед этим рассказал, что всегда хотел стать инспектором в «убойном отделе», как и его отец (родители развелись, когда ему было 10 лет - мать вышла замуж и уехала из столицы, а он остался с отцом, который потом погиб на службе в перестрелке, когда сыну было 18. Наплевав на возрастной ценз, Шерман поступил в Академию, сдав на отлично все экзамены и нормативы).

- А кем хотела быть ты?

Приятная компания и алкоголь расслабили меня и я ляпнула:

- Врачем. Хирургом. – и тут же напряглась, ожидая насмешек, но его реакция меня удивила.

- А почему не стала, а пошла в....танцовщицы? Ты же неглупая, целеустремленная девушка, Лика!

- Мы предполагаем, а жизнь – располагает...

Я принялась разглядывать вино в бокале, а Шерман, заметив, что я снова замыкаюсь в себе, сменил тему и начал рассказывать смешные истории из службы. Как брали одну банду в борделе и по совместительству кристалиновом притоне , и как их главарь пытался скрыться, прикинувшись тамошней «работницей» - нацепив кудрявый рыжий парик и вырядившись в мини-платье и голубое боа - но, убегая в туфлях на шпильке, сломал ногу, и еще о том, что при этом повязали столько народу, что даже наручников не хватило. Одного брутального типа пришлось связать розовыми чулками местной «дамы», с которой он как раз развлекался, а чтоб не орал и не плевался – всунули в рот кляп из его же носков.

- Знаешь, - сказал он доверительно, наклоняясь ко мне через столик, - мне было его жалко! Ведь судя по виду тех носков, он их носил как минимум месяц не снимая.

Отсмеяшись, я тоже поведала один эпизодик. На заре моей карьеры в «Темных богинях» у нас был один номер, где мы выпрыгивали из бутафорских тортов со взбитыми сливками, этими «сливками» друг дружку обмазывали и начинали танцевать. Так вот, на месте сливок оказалась какая-то жуткая химическая гадость, и у нас всех начала просто невыносимо чесаться кожа! А поскольку на сцене не почешешься, а очень-очень хочется, то мы чесались друг о дружку. Половина публики чуть с инфарктами не слегла от перевозбуждения! А какие мы устроили «гонки на выживание» после этого номера, ведь главным призов в гонках был ДУШ! Победила я, побив все мировые рекорды в беге на короткие дистанции с препятствиями! Реквизитора же от суда Линча спасла лишь необычайно крепкая дверь туалета, где он предусмотрительно окопался. А какой скандал в прессе потом был!

После еще пары-тройки историй и третей бутылки вина нам все-таки пришлось уйти из ресторана. Он закрывался и нас очень вежливо, но попросили, «завернув» с собой недопитую бутылку. Я даже не заметила, что мы просидели там так долго – в обществе Шермана время летело незаметно и мне так не хотелось отпускать его....

Хихикая и пошатываясь мы вышли из ресторана и через десять минут были у моего дома. Он проводил меня до двери квартиры. Уже там, у двери, он развернул меня лицом к себе

- Спасибо за прекрасный вечер, Лика.

А затем легко и очень нежно поцеловал меня в губы. Он хотел было отстранится, но я обняла его за шею , прижалась к нему всем телом и потребовала «продолжения банкета». Когда мы спустя чуть ли не вечность оторвались друг от друга, я, с трудом переводя дух и глядя ему прямо в глаза, задала один вопрос, ответ на который был мне очень важен.

- А за прекрасную ночь мне спасибо тоже будет?

Замок-сканер я многла нащупать лишь с третьей попытки и в коридор моей квартиры мы ввалились уже полураздетыми....

Я лежала на левом боку, подперев голову, и смотрела, как за окном рождался новый день. Давно я не встречала рассвет так – не после обязательно-показательной вечеринки или затянувшегося фуршета, а в состоянии полной нирваны постели с человеком, к которому я ...весьма и весьма неравнодушна. Подобрать более точное определение я пока не могла – такой коктейль эмоций бурлил во мне сейчас.За моей спиной тихонько скрипнула кровать и Шерман прошептал мне в ухо, шевеля своим дыханием мои волосы.

- Спасибо. Огромное.

Затем его губы скользнули по шее, плечу и....

- Что это?

Его удивленный возглас вернул меня с небес на землю, я повернула голову и меня словно ледяной водой окатили. «Вторая кожа» не вынесла за короткое время сразу стольких издевательств, как напряженная тренировка, горячий получасовый душ после нее и бесчисленное количество актов любви без тормозов, первый из которых состоялся в коридоре квартиры, и «сдалась» на 12 часов раньше. От плеча до локтя она облезла почти полностью, а ниже – висела лохмотьями. Шерман провел ладонью по моей руке от кисти до локтя и эти лохмотья бесшумно осыпались на простыню, а моя рука предстала перед ним «во всей красе».

- Что это? – повторил он.

- Ожог. – нехотя ответила я.

- Откуда?

- В детстве я была черезчур любопытна и сунула пальцы в розетку.

- А почему не пошла к регенерологу?

- Так тогда этих курсов еще небыло, а когда появились, то мне сказали, что уже ничего не исправить.

- Все-таки странный он какой-то, - он прикоснулся кончиком языка к одной из линий, словно пробуя ее на вкус – и на вид и на ощуп не такой уж старый. Ты его точно в детстве получила? Сколько тебе тогда было?

- Нисколько. Я не хочу об этом говорить. – я рывком натянула на себя одеяло, закрывая руку.

- Как хочешь.

Он отстранился от меня, затем скрипнула кровать и раздалься шерох – он одевался.

- Мне пора. – от тронул меня за плечо.

Я обернулась.

- До...свидания, Шерман.

- Давай, Лика.

- Все, что могла – отдала уже – сказала я, глядя ему в глаза. Он убрал упавшую на мое лицо длинную черную прядь, поцеловал меня в угол рта и вышел. И пропал на 2 недели.

Глава №4

Когда он ушел от меня в то утро не позавтракав, то я не волновалась – мало ли, может, он свое важное дело до конца не довел, но в среду уже не находила себе места, а в четверг засунула свою гордость куда поглубже и из уличного коммуникатора позвонила ему на работу (приватного номера Шермана у меня небыло). Трубку снял один из его коллег и я сварливым голосом поинтересовалась у него, куда это подевался старший инспектор Шерман Старк и почему уже 2 дня не приходит допрашивать меня по одному деликатному делу. Ответ меня огорошил. Старк никого допрашивать не может, так как уже больше 2-х недель находится в отпуске, а перед отпуском все дела позакрывал. Так что, девушка, вы явно что-то путаете. Я извинилась и отключилась. В начале я была в ярости – почему он мне ничего не сказал? Ведь получается, дело закрыли уже во вторник или среду. Зачем ходил ко мне, прикрываясь работой,к чему были все эти «допросы»? Хотел перепихнуться, создав образ такого «положительного, но одинокого»? Первый час после звонка мне жутко хотелось его придушить, но спустя этот самый час, выпустив пар путем удушения и пинания ни в чем не повинной подушки и швыряния тарелок о стену я с ужасом поняла, что люблю эту зеленоглазую сволочь. И даже если я расколочу все тарелки в Союзе и передушу в нем же все подушки, то и дальше буду любить и готова терпеть даже такие вот выкрутасы - лишь бы он вернулся. Чтобы заполнить какую-то жуткую пустоту внутри, я завалила себя работой. Вставала в 7 утра, выпивала чашку кофе, который я продолжала варить по привычке, съедала булочку и ехала на тренировку, где вкалывала по 12 часов, с 9 до 21 часа, приходя первой и уходя последней. Но даже это не спасало – приехав домой, я еще пару часов бегала по парку, чтобы потом принять душ и просто отключиться. Келвин и Джонни постоянно спрашивали, что случилось и почему я так рву жилы и хожу сама не своя, но я отбрехивалась тем, что с меня, как с примы, самый большой спрос и я не хочу ударить в грязь лицом на примьере, которая с каждым днем приближалась....И наконец наступила.

Премьера нашего нового шоу «От ненависти до любви...» имела эффект разорвавшейся бомбы – я танцевала, как никогда в жизни, выплескивая на сцене то, о чем я хотела, но не могла заорать в голос. Публика аплодировала стоя, нас вызывали на «Бис» не менее 10 раз! Но мне было как-то все равно. После премьеры я машинально улыбалась в объективы голографов, говорила стандартные фразы в протягиваемые со всех сторон диктофоны, но мыслями я была очень далеко. К началу обязательного фуршета у меня уже скулы болели от улыбки и я, подловив Келвина, сказала, что еду домой – дескать, я выложилась полностью на сцене и хочу баеньки, а в лучах славы пусть покупаются девочки и мальчики из подтанцовки, да и сам Келвин тоже герой – такое шоу отгрохал!

Дома, когда я смыла грим, впервые увидела у себя темные круги под глазами, даже моя сребряная «подводка» стала бледнее. Приняла горячий – почти кипяток – душ, затем вытащила из закромов шкафа футболку Штефа (я до сих пор хранила его вещи) и завернулась в нее. Она давала мне хоть кроху душевного спокойствия и защищенности.

На следующий день все газеты пестрели аршинными заголовками: «Небывалый успех!», «Вольт превзошла саму себя!», «Фейерверк чувств!», «Билеты на турне были разпроданы в Сети за 30 секунд!»....бла-бла-бла...Видеофон трезвонил, не переставая, и я отключила его к чертовой бабушке. Перед этим, правда, позвонила Келвину и попросила меня не беспокоить, дескать, перенапряжение. Он увидел мое осунувшееся лицо и предложил съездить в клинику и «попить таблеточек», но я сказала, что это просто перенапряжение и в этот день я просто хочу отдохнуть (после примьеры у нас всегда был день перерыва, чтобы газеты успели спеть дифирамбы и подогреть интерес публики) и потом буду, как огурчик. А вечером приехал Шерман. Я услышала рокот двигателя его мотоцикла, но сначала подумала, что у меня глюки, а потом в дверь позвонили. Я открыла, не спрашивая, кто.

- Здравствуй.

- Здравствуй.

С минуту мы стояли в коридоре и смотрели друг на друга. Он выглядел еще хуже, чем я – осунувшийся, с красными глазами, не брился как минимум неделю и мне даже показалось, что через мятный дух освежающей пастилки я чую запах перегара.

- Нам нужно поговорить - наконец произнес он и прошел в спальню.

Как же я не люблю эту фразу! Именно после нее и в кино, и в жизни начинается самое неприятное. Но поговорить нам действительно было нужно, и я пошла вслед за ним.

В спальне он сбросил с сидения кресла стопку газет и сел в это самое кресло. Я села напротив него на кровать.

- Знаешь, - как-то устало начал он – когда на меня повесили дело Стоуна, я был не в восторге, а когда мой начальник заявил, что именно я должен буду допрашивать Лику Вольт, да еще и у нее на дому, то я отбрыкивался, как мог. Но меня заставили – звезда! Обычного сотрудника посылать несолидно, вызывать тебя в департамент – значит сорвать рабочий день, так что не выделывайтесь, мистер Старк, поднимайте свой старшеинспекторский зад и езжайте. Когда я вошел в твою квартиру, то в начале увидел именно то, что и ожидал – полуголую дамочку, которая только и умеет, что демонстрировать свои прелести и молоть чепуху, но это было лишь в начале. Ты хоть и пыталась косить под дурочку, но это тебе не особенно хорошо удавалось и со временем ты показала свое истинное «я». И знаешь, это другое «я» меня очень заинтересовало . Ты оказалась неглупой девушкой, обладающей характером и неплохим чувством юмора. Кстати, я процитировал коллегам парочку твоих перлов и меньше чем за сутки эти фразы стали крылатыми – здоровые мужики ржали, как кони, угощая друг друга чаем без сахара, а когда на допрос привели рецидивиста в наручниках, то с него угорал весь наш убойный отдел. Но я отвлекся. Знаешь, мне стало интересно и я захотел допросить тебя, но не по делу Стоуна, которое закрыли уже во вторник вечером – смерть окончательно признали естественной. Лучевой скальпель, оказывается, никуда не исчезал, его просто отправили в квентский Мединститут, чтобы проверить возможность использования изобретения в хирургии, а в суматохе, вызванной смертью главы «Атомтроника» об этом просто забыли. Патологоанатом же просто попытался раздуть сенсацию и срубить деньжат за эксклюзивное интервью, а вообще, пить ему меньше нужно, рука, небось, дрогнула не там, где надо...И вот со среды я взял отпуск – мне давно был положен отпуск и у меня накопилось множество собственных дел – и принялся «допрашивать» Лику Вольт, но уже для себя.

- Ты – эгоистичная сволочь, Шерман. – не сдержалась я - Почему ты мне ничего не сказал?

- Эти допросы были официальным поводом видиться с тобой. Извини.

Мы помолчали с минуту, а потом он продолжил.

- Чем дольше я с тобой общался, тем больше я понимал, что все, что я знал о тебе раньше – просто ширма, за которой скрывается совсем другая девушка. И эта девушка, к тому же, несмотря на миллионы поклонников и блестящую карьеру, ужасно одинока и в какой-то степени несчастна. Поправь меня, если я не прав.

Я молчала. Каждое его слово было правдой. И он продолжил.

- Вначале это было просто...любопытство. Но затем я понял, что я...становлюсь к тебе очень неравнодушен. И можешь считать меня сентиментальным идиотом, но я захотел составить тебе в этом одиночестве компанию . Ты оказалась идеальна для меня во всех отношениях – у тебя есть чувство юмора и характер, ты умна, мы оба немного старомодны , у нас с тобой одинаковые вкусы и увлечения, и в постели мы тоже прекрасно друг другу подходим, что важно, хоть и не самое главное. Твои многочисленные любовные связи? Так и я давно не мальчик. И ты ко мне тоже не равнодушна. Я прав?

- Да.- Что я могла еще ответить?

- Единственное, что мне не нравилось и постоянно «царапало», так это твое нежелание говорить о прошлом. Ты была очень скрытной, не рассказывала о родственниках, школе, у тебя даже подруг небыло, разве что твой менеджер. Говорят, правда, что в женщине должна быть загадка или тайна,но тайны такого рода и в такой дозе со временем ломают психику. У меня появились догадки, что что скорее всего у тебя в прошлом произошло что-то такое, чего ты боишься или стесняешься, что было для тебя твоей личной трагедией. Из-за этого ты старательно «хочешь жить настоящим» и для этого прикидываешься той, кем ты не являешься на самом деле.

- А ты что, еще и психологом заделался, на полставки? – он и здесь был прав, но я все-таки не удержалась от колкости.

- Что-то вроде того. Думаешь, нас в Академии учили только строевым шагом ходить и метко стрелять? Так вот, я проверил тебя в нашей картотеке, но не нашел ничего такого особенного, чего тебе нужно было бы опасаться или стесняться. Ты сирота , но это не делает тебя ущербной. Приехала из провинции – и что из того? Наоборот, это делает тебе честь – выбралась из дыры и завоевала столицу и весь Союз. Работала стриптизершей? Да сейчас многие симпатичные студентки таким образом финансируют учебу . Ты не сидела в тюрьме, не стояла на учете как проститутка или торговка наркотиками, разве что парочка штрафов за превышение скорости. И в программе по защите свидетелей ты тоже не числилась. Тогда я решил, так сказать, отправиться к истокам, и посмотреть твою родину, где ты ребенком так любила совать пальцы в розетку....

Тут я вздрогнула. Неужели он поехал в Востон?

- И я поехал в Востон. 2 дня я добирался до этой задницы, а когда добрался... Там никогда не слышали о Лике Вольт. Нет, они-то слышали о известной танцовщице, но то, что она была родом из их хибар, они слышали впервые, а клоповнике, где ты якобы работала до начала головоружительной карьеры, на меня посмотрели, как на идиота. Там состав их «сплоченного коллектива» не менялся лет 20 и все эти «девушки» мне чуть ли не в матери годились. Тогда я понял, что Лики Вольт никогда не существовало, твои документы – фальшивые и тебе сделали их здесь, так как из Востона ты перенеслась прямиком в столицу.

Тут он замочал и потянулся к бутылке с водой, которая стояла на прикроватной тумбочке, сделал несколько глотков. Затем откашлялся и продолжил.

- У нас есть информаторы во многих областях. Я дернул одного человечка, который раньше изготовлял фальшивые документы, но потом стал сотрудничать с нами. Спросил у него, кто мог сделать документы тебе, а у изготовителя или его контактного человека я бы потом узнал, кто ты на самом деле – ведь изготовители не размещают объявления в Сети «сделаю ИК, недорого», они работают только через проверенных людей. Я не называл имя, просто в общих чертах обрисовал – девушка-провинциалка, сейчас - 25 лет, по данным ПН – стриптизерша, документы были сделаны примерно 2,5 года назад или чуть больше . Он сразу сказал, что это мог быть только Крон Кристалинщик. Раньше этот тип был отличным компьютерщиком, затем занялся подделкой документов и торговлей кристалином, а со временем и сам подсел на «дурь». Клиентов у него было мало, хоть и брал он недорого, просто у него в мозгах что-то переклинило и всех женщин он делал «стриптизершами» и к нему шли только самые бедные и отчаявшиеся или же «по старой памяти» - те, кто знал его еще нормальным. Только Крон все равно не смог бы сказать, кто ты. Во-первых, он не заморачивался ни выяснением личности клиентов, ни кто их к нему направил – нужно было лишь позвонить, назвать условную фразу да заплатить вперед, а во-вторых – он сдох от кровоизлияния, вызванного передозом, давненько уже. Я даже нашел потом этот отчет у нас в архиве. Вроде, я снова оказался в тупике. Но тут я вспомнил о твоем «ожоге» . Он был необычен. Кстати, я побывал у нескольких известных регенерологов и они все в один голос заявили, что курсами регенерации можно убрать любые шрамы. ЛЮБЫЕ! Любой давности, от всего. Лишь один раз они потерпели неудачу. Когда около 3-х лет назад произошло ЧП при ИИМА, недалеко от города Партона – там во время одного эксперимента произошел взрыв и погибло более 1000 тысячи сотрудников . Именно там несколько жителей Партона получили ожоги, с которыми врачи не смогли справиться. Мне показали голографии – они очень похожи на твой, только светлее и меньше размером. Я не поленился и съездил в Партон, порасспрашивал этих людей. Ими оказались несколько парней, которые, не смотря на то, что зона вокруг ИИМА пользовалась дурной славой и там повсюду висели таблички «Осторожно, атомная угроза!» устроили там на горных велосипедах гонки по пересеченной местности, и в результате они оказались ближе всех к эпицентру взрыва – 35 миль. Этих экстримальщиков сначала лечили в Партоне, а затем, не добившись никаких результатов, отправили в столицу - там парни больше месяца провели в спецклинике, где их протестировали на все, что только можно, и в конце концов отпустили под постоянное наблюдение местных врачей. Больше никто с подобным в больницы Партона да и всего Союза не обращался. Да и «гонщики» мне сказали, что в их группе девушек небыло, кроме того, твой ожог гораздо больше и ярче, а значит, ты была гораздо ближе к эпицентру взрыва ...И вопрос о том, кто ты на самом деле, опять повис в воздухе. Я почувствовал, что у меня от всех этих загадок, постоянных разъездов и безрезультатных допровос постепенно ум за разум заходить начал и мне потребовалась небольшая передышка....

Тут он помассировал виски , словно мучаясь головной болью.

- Ну так бросил бы все поехал на Райские острова или Золотые пляжи. Выглядишь ты действительно хреново. – несмотря на то, ЧТО Шерман сейчас мне рассказывал, мне было его...жалко?

- Я не смог. Это стало..как идея-фикс. Я уже и пожалел, что затеял все это, но остановиться уже не мог. Поэтому и решил лишь немного расслабиться –выпить холодного пива и посмотреть какое-то тупое толк-шоу по видеотранслятору в номере партонской гостиницы, так как к тому же еще и устал, как собака и не хотел идти в бар. Я зашел в ближайший супермаркет за пивом и получил подсказку от судьбы.

-Как патетично.

- Ничего патетичного. Так называлась газета – «Игры судьбы». Знаешь, в супермаркетах Партона работают очень креативные люди и рефрижиратор с охлажденным пивом стоял рядом со стойкой «желтой» пресы – очевидно, на трезвую голову эту муть никто не покупал. Так вот, я никак не мог решить, светлое брать или темное и, размышляя над выбором, принялся рассматривать заголовки этих «шедевров». И один из них чем-то зацепил меня. Я взял 3 банки светлого и канареечное издание с намеком на мистику «Игры судьбы» с интригующим загаловком «Месть «Мирного Атома» и фотографией Стоуна на первой полосе, которое под пиво и «употребил» в номере. В нем, среди откровенной чуши, я нашел весьма интересную для меня информацию. Кучка то ли псевдоученых, то ли приверженцев теории заговоров заявляла, что-де смерть Стоуна – это месть жертвы неудачного эксперимента, в результате которого и взлетел на воздух ИИМА (там вроде проводили совершенно дикие эксперименты на своих же сотрудниках, облучая их ). Здесь так же приводились «неоспоримые доказательства» - все четверо человек, являющиеся довольно большими «шишками» «Атомтроника», которые расследовали это дело – мертвы, причем смерти были довольно странными. Вроде как и естественными, но все-таки...В течении чуть больше 2 -х лет все они «сыграли в ящик». И еще так долго с обнародованием списков погибших тянули – явно искали эту самую жертву. На первый взгляд – бред сумасшедшего, а на второй... Я принялся терзать свой мобильный компьютер и систему поиска Сети, а уже через 2 часа мчался в столицу, закинув в себя горсть стимуляторов, чтобы подтвердить кое-какие данные уже в нашем, департаментском компьютере....

Оказалось, ты встречалась с каждым и этих людей и после встречи с тобой они отправлялись на тот свет.

Первым оказался Шон Прайт. Вы познакомились на презентации «Глории-2» - ты и еще пара девушек по просьбе Луаны Добс, которая была примой до тебя, а сейчас является супругой производителя этого чудо-средства, исполнили пару танцев и после этого разносили «пробники» продукции. Прайт пригласил тебя в свой загородный дом для «полевых исследований», а утром следующего дня он посадил тебя в такси, а сам после этого прямо в коридоре свалился с инфарктом, где его уже остывший труп обнаружила пришедшая после выходного горничная. Тебя тогда никто не тограл и не подозревал, ведь смерть признали естественной, да и все дело было довольно...пикантное. Приехавшая на похороны жена, с которой Прайт уже давно жил раздельно, тщетно терла глаза платочком, пытаясь выжать хоть одну слезинку и все ждала, когда же вскроют завещание. Эта самая жена заявила, узнав о причине смерти, что мужа-де свел в могилу стресс, которого в последнее время было очень много и работал он не щадя живота и сердца. А особенно это проишествие с ИИМА – такую змею пригрел на груди, это был для него такой удар! Она явно намекала на «компенсацию по потере кормильца», однако, судя по лошадиной дозе «Глории» в крови покойного, а так же по коллекции совсем недетских игрушек и фильмов с содержанием весьма и весьма на любителя, обнаруженных в этом же доме, стрессы у мистера Прайта были совсем иного рода. Как мне потом сообщил знакомый патологоанатом, проводивший сканирование, Прайт просто переоценил возможности своего организма – постоянная «пластика», любовные марафоны, щедро приправленные алкоголем и «Глорией». А ведь ему было не 20 и даже не 40 лет. Вот сердце и не выдержало. А вообще, это была шикарная смерть – быть затр*ханным такой красоткой...

Затр*хал он себя сам. Меня передернуло, когда я вспомнила об этом – Шон Прайт, начальник отдела развития и безопасности мирного атома и «погонщик» моих родителей (его имя они особенно часто упоминаля в «кухонных разговорах») оказался тем еще извращенцем. Я встретила его спустя чуть меньше полугода после взрыва. Высокий, худой мужчина без возраста, крашеный под блондина и одетый во все черное. Я лишь из некролога узнала, сколько ему было лет – 61 – так он был весь «перекроен» и «отглажен» пластическими хирургами. Он взял у меня с подноса сразу 3 пробника и, плотоядно улыбаясь, пригласил совместно оценить качество продукции. После презентации я поехала с ним в его загородный дом, где он, отпустив на сутки всю прислугу, забросил в себя сразу 3 таблетки и озвучил мне все свои пожелания и фантазии. Меня чуть не вывернуло на изнанку, когда я танцевала перед ним и прокручивала в мыслях все эти мерзости, в то время, как он....После увиденного мне даже глаза захотелось с мылом вымыть. Утром он вызвал мне такси и я попросила проводить меня до двери, так как сама не могу – ноги подгибаются. Самодовольно скалясь, он посадил меня в прибывший мобиль, перед этим на глазах у таксиста поцеловав «на прощанье», прикусив мне при этом до крови нижнюю губу, а затем направился к дому. Устроить ему инфаркт было несложно – еще в доме я «скатала» кровь в тромбы, как снег в снежки, а затем лишь «послала» их в нужном направлении. Орган, перекачивающий кровь в этом насквозь прогнившем теле (сердцем назвать это у меня язык не поворачивался) сокращался после этого не более 2-х минут.

- Вторым оказался Дэниз Майлз, молодой мужик – мой ровесник, кстати, 32 года ему было, спортсмен и отличный пловец. Он утонул, катаясь с тобой, твоим менеджером и парочкой своих знакомых на своей же новой яхте в Хрустальных озерах. И опять ничего криминального . Он прыгнул в воду сам, желая продемонстрировать свой «коронный номер» - двойное сальто. Разгоряченный алкоголем и твоей компанией он, однако, забыл, что Хрустальные озера – это не лагуны Райских островов и вода в них всегда ледяная, даже в самый жаркий августовский день. Поэтому и купаются там только в специально подогреваемых купальнях. Как результат – спазм сосудов от резкого перепада температуры, потеря сознания и он камнем пошел на дно, к тому же глубина в том месте была более 100 метров.

Дэниз Майлз был главой Группы Зачистки. В августе, через год после событий, я отдыхала на Хрустальных озерах и лечила там же колено – во время последнего выступления я порвала связки. Все срослось очень быстро, но по наказу Келвина я поехала «на воды» в его же сопровождении – он всегда заботился о своей «золотой куколке». Майлз подвалил ко мне в баре и, хлопнув пониже спины, пригласил развеятся в приятной компании и прихватить подружку, если есть. Я удивилась, встретив его там, ведь на озера ездять лечиться, а это была молодая и здоровая скотина. Секрет оказался прост – рядом так же находились Туманные горы, а он любил покорять вершины. Любые. И тихие бухточки Хрустальных озер очень подходили для покорения вершин и достижения пиков, к горам не относящимся, а наличие новой яхты и скучающих курортных дамочек очень этому способствовало. Его и двух его друзей, правда, перекосило, когда они увидели, с какой «подружкой» я пришла, но я их заверила, что меня на всех хватит. Они довольно быстро надрались и начали выделываться передо мной, но Майлз на правах хозяина принялся обхаживать меня первым. Между делом я захотела узнать, где и кем он работает и откуда у него средства на такую классную яхту. Ах, он глава Группы Зачистки «Атомтроника»? Тогда я оставляю сцену и иду в «Атомтроник» уборщицей. Он пьяно рассмеялся и, проверяя заодно на упругость мои ягодицы, рассказал «по большому секрету», что яхту он купил на премию, полученную за особое отличие при выполнении одного очень важного задания. Ведь именно благодаря ему, Дэнизу,удалось найти виновных в катастрофе вблизи города Партона, которая произошла год назад и завершить это распутанное расследование. Оказывается, там был один выживший, в бункере за периметром, он его сам обнаружил. Этот выживший был, правда, не в себе и при смерти и ему уже ничем нельзя было помочь, разве что облегчить страдания, чем хороший Дэниз с энтузиазмом и занялся, из-за чего за пару минут до кончины мужчина более-менее пришел в себя и рассказал о некоторых деталях катастрофы, а так же о судьбе жителей исследовательского городка. А после умер у Майлза на руках. Эти сведения невероятно помогли при расследовании дела. Я сжала кулаки – да Штеф был живее некуда, когда подсаживал меня в контейнер! Как же, на руках он умер, скорее уж от рук. Узнали, выжали, что хотели, а затем ликвидировали. Поэтому, когда этот ублюдок наконец оторвался от моего зада, решив покрасоваться передо мной демонстрацией своего «коронного номера», - двойное сальто с кормы яхты – а просто представила, как перегибаю шланг и сосуды в его мозгах послушно сжались, когда он летел в воду. Я стояла в метре от него и смотрела «горящими от восхищения глазами» . Могла, вообще-то, и подальше стоять – радиус действия был 3 метра.

- Третьим оказался Антон Норт. На благотворительном аукционе, выручка которого передавалась фонду «Светлое будущее», оплачивающему учебу в ВУЗах талантливой, но бедной молодежи, за лот «День с Ликой Вольт» он предложил самую крупную сумму. Норт являлся твоим поклонником после «Кондитерской» - того самого шоу, где вы из тортов выпрыгивали. И вот сбылась его заветная мечта – он показал тебе свою коллекцию постеров с твоим изображением, свозил на своем коллекционном мобиле за город на пикник,потом в ювелирный магазин, а на последок весь вечер в самом дорогом ресторане столицы кормил с ложечки всякими вкусностями, включая клубнику и взбитые сливки. Он и умер, уткнувшись лицом в миску с этими самыми сливками – от разрыва аневризмы аорты. Это произошло так быстро, что никто ничего и не понял – когда Норт принялся хвататься за грудь, ты подумала, что он просто поперхнулся и позвала на помощь официанта, но потом он отключился, поднялась паника. Приехавшим медикам осталось лишь констатировать смерть – он истек кровью буквально за несколько минут. Кстати, такая кончина никого не удивила – покойный был человеком очень тучным, вел малоподвижный образ жизни, предавался чревоугодию, к тому же гипертоник и сосуды у него были ни к черту. Умереть он мог, в принципе, в любой момент, и вот ему «повезло» сделать это в момент довольно таки счастливый.

Норт, эта глыба жира, рядом с которой даже Стоун казался тростиночкой, занимался вопросами финансирования ИИМА, а конкретнее - исследований моих родителей, и именно он давал «добро» на покупку всего оборудования. Из всех четверых он был единственным, питавшим ко мне исключительно «гастрономический» интерес и испытывая прям какое-то ненормальное удовлетворение, пичкая меня едой, а от тех сливок я потом сутки животом маялась. Когда мы катались на его мобиле (ехали на заднем сидении, а за рулем был шофер, так как сам «кавалер» за руль не мог сесть из-за брюха), я поинтересовалась, откуда у него такая шикарная тачка, ведь даже я не могла себе такой позволить. «Умение работать с документами, правильное перераспределение средств и желание угодить начальству, сладкая моя» - был ответ. Конечно, подправить кое-что в документах, «списать» кое-чего из дорогостоящего оборудования и еще под шумок хапнуть пару миллионов кредитов было для него сущей ерундой. И чего бояться, ведь все уже до него украли Фортесы, а они мертвы и ответить ничего не могут, к тому же, начальство дало добро на это дело. Сосуды у него были действительно ни к черту – стоило лишь «потянуть» за стенку одного из них, самого крупного в организме, и он «сдался» довольно быстро. А на следующий день фонд «Светлое будущее» получил еще одно пожертвование – 10 000 кредитов, от анонима. Именно столько стоил тот «ошейник», который мне купил в ювелирном магазине Норт.

- А последним из них оказался Стоун...Вообще-то, теоретически его можно было бы спасти, если б он не принял нувальгин – это лекарство является не только прекрасным обезболивающим, но и сосудорасширяющим и антикоагулянтом в придачу...

Стоун был «мозгом» этого всего «мероприятия». Это с его подачи моих родителей сделали ворами, убийцами и сумасшедшими, и это он покрывал и поощрял этих сукиных детей – Прайта, Майлза и Норта.

И у меня тогда как в голове щелкнуло и все как бы стало на свои места. Твой высокий уровень образования, который явно не тянул на со скрипом оконченную Обязательную школу, этот «ожог», отсутствие прошлого, документы, сделанные буквально сразу после обнародования списков погибших, когда все данные о них были удалены из активных баз департемента...Получалось что ты –чудом выжившая в этом атомарном аду, одна из жительниц Исследовательского городка. Только зачем ты встречалась с этими четырьмя? Ведь они небыли ни в чем виноваты, настоящих приступников изобличили и наказали, хоть и посмертно. Или у тебя насчет этого было собственное мнение и ты знала, КТО был виноват на самом деле... Алика? Ведь именно твое имя было последним в этих списках погибших, именно твои данные были последними удалены из наших баз...

По идее, я должна была сейчас испытывать ужас разоблачения, но вместо этого я почувствовала какое-то облегчение. Это было как будто из меня выкачали бочку отравы. Но вот только зачем пришел? Покрасоваться или..?

- Да, я – Алика Фортес. Только зачем ты рассказываешь мне все это? Ведь мог бы сдать меня властям или своим коллегам и спокойно жить дальше.

Он вскочил и прошелся несколько раз по комнате взад-вперед - сброшенные газеты шелестели у него под ногами, как осенние листья – а затем снова рухнул в кресло.

- В том что и дело, что не смог! Потому что кроме идиота сентиментального оказался идиотом влюбленным. И когда осознал это, то пил, не просыхая, несколько дней, не зная, как мне поступить. Но даже и эта « шоковая терапия» мне не помогла, и поэтому я послал все к черту и, вместо того, чтобы писать отчет начальству, сам совершил в какой-то мере преступление и приехал к тебе, чтобы узнать, КАК все было на самом деле для того, чтобы понять тебя. Я хочу знать твою историю, Алика.

И я рассказала ему свою историю. О том, что «Атомтроник» прекрасно знал, чем занимаются мои родители. Что все это поощрялось и очень щедро финансировалось. Что со временем на ученых начали давить и требовать более сложных и рискованных экспериментов. Рассказала о моем «спасении» - как Штеф вовремя втащил меня в свой бункер, когда я свалилась во время взрыва с мотоцикла и как выходил меня, дал денег и отвез в столицу, а сам остался, чтобы убедить Группу Зачистки в моей кончине, и в итоге поплатился за это своей жизнью. Рассказала о том, что стало с жителями Городка и как видела трупы дорогих мне людей, а затем читала их имена, выбитые на мемориальной доске. Как работала за еду у Ирэны. Как за новые документы меня содрали все имеющиеся деньги, а затем чуть не изнасиловали и не убили и лишь внезапная смерть этого урода воспрепятствовала тому, чтобы я сама стала пищей утилизатору. И что по документам я оказалась стриптизершей из Востона и мне пришлось участвовать в «Звездной пыли» в танцевальном конкурсе, чтобы хоть таким способом заработать денег на комнату, где я в итоге и познакомилась с Келвином и попала к «Богиням». Как металась по своему номеру, когда узнала, что моих родителей посмертно облили грязью и повесили на них всех собак. О встречах с Прайтом, Майлзом, Нортом и Стоуном и их реальных ролях в этой истории – это они были убийцами, истинными убийцами и ворами. Я умолчала лишь о своих способностях , этого Крона наказала сама судьба, а те четверо «напоролись на то, за что боролись». Почему? Потому что даже если фраза про «влюбленного идиота» была лишь красивой сказкой и очередным «депертаментским приемом» и после он все равно меня сдаст, я предпочту тюремную камеру или палату психушки участи подопытного кролика и вдохновителя новых, опасных экспериментов.

Шерман внимательно слушал и лишь два раза пребил меня, чтобы спросить, почему ученые не отказались проводить этот опыт и почему я после катастрофы не обратилась в департамент – ведь тогда бы судили этих четверых.

Они не могли отказаться. Я поняла это потом - то, что наш Исследовательский городок был очень красивой и удобной, но клеткой. Да, ученым создали все условия для работы, на исследования выделяли крупные суммы, покупалось новейшее оборудование, сотрудникам выдвали квартиры и мобили, но кем бы они стали, уйдя оттуда? Да никем, такими же, как Штеф, «чекнутыми» изгоями. Да, дети этих ученых, и я в том числе, получали при ИИМА отличное образование – в нашей школе преподавали профессора и доктора наук, работающие здесь же, нас обучали по спецпрограммам и на Государственных годовых экзаменах, которые мы потом сдавали в Партоне, наша группа получала высшие баллы. Но молодежь агитировали оставаться, привлекая к участию в различных проэктах, оплачивая дистанционную учебу. Меня в Квент тогда отпустили с большим скрипом и лишь потому, что дистанционно такому не обучают, учебу оплачивали родители, да еще и ворох бумаг о неразглашении подписать заставили. Да, в Городке было все: магазины со спецснабжением и символическими ценами, кафе, кинотеатр, оборудованный по последнему писку техники фитнесс-центр, клуб Мирнорго Атома с баром и дискотекой, бассейн и прочая. Но периметр был открыт с 8:00 до 20:00, войти и выйти можно было лишь по карточке жителя, а в другое время – так вообще лишь по спецразрешению . Так же, как и поехать в другой город или в отпуск. К тому же, на 50 миль вокруг не жил никто. Да куда бы они делись, с подводной-то лодки?

А насчет департамента... Кто бы мне поверил? И долго бы я прожила после этого? Да на первом же перекрестке меня бы сбил мобиль без номеров или же в темной подворотне наркоман бы прирезал с целью ограбления. Веди они смогли замять смерть более тысячи человек, а одним больше или меньше....

Рассказывая , я словно заново переживала все это и лишь с огромным усилием не впала в истерику. Мой голос звучал как-то отстраненно, а в конце рассказа я уже еле сипела, так как горло пересохло, а прерываться я не хотела, чтобы не сорваться. Наконец я замолчала и облизала пересохшие губы.

- Пить хочешь? – вдруг спросил он.

- Да.

Шерман протянул мне бытылку с водой, которую он раньше взял с прикроватной тумбочке и поставил затем возле своего кресла, и выпила оставшуюся в ней воду мелкими глотками. А потом он заговорил.

- Знаешь, я тебя понимаю. Сам хотел голыми руками задавить ту гниду, которая застрелила моего отца – как же я бесился тогда! Единственное, что меня тогда сдержало, было то, что сам отец мне постоянно внушал, что все должно быть по закону. И вот за этим я и прорвался в Академию, чтобы давить уже по этому самому закону. Но чем дольше я работаю и чем выше поднимаюсь по служебной лестнице, то все чаще вижу, как богатая, влиятельная или имеющая покровителей сволочь выходит сухой из воды, подкупив, запугав, устранив свидетелей, дав нужному человеку на лапу или свалив все на «козла отпущения», а ты скрипишь зубами и доказать ничего не можешь. Я тебя понимаю и, как бы дико это не звучало от представителя моей профессии, не осуждаю, так как эти ублюдки получили по заслугам. Но я не понимаю, как? КАК ты это сделала?

Я упрямо молчала. Он встал с кресла, приблизился ко мне вплотную, взял за плечи о посмотрел мне в глаза.

- Как?

Я зажмурилась и замотала головой так, что еще немного и она оторвалась бы. Он легонько тряхнул меня и повторил.

- Как?

Я дернулась, но он держал меня крепко – не причиняя боли, но крепко.

- Я не отпущу тебя, пока не узнаю. Не держи это в себе - если уж избавляться от всего этого груза, так полностью, раз и навсегда. И обещаю – о том, что было и будет сказано в этой комнате будем знать только ты и я.

Ну, если так....И я решилась.

- Хорошо. Только ляжь на кровать.

Он разжал пальцы, освобождая меня, затем вытянулся на кровати и замер. Я села сверху ему на ноги и мой взгляд заскользил по его черной, мятой футболке...Нет, теперь уже по слегка загоревшей коже...по красным и блестящим мышцам пресса. Чуть выше и глубже – и я вижу, как сжимаются и расширяются на выдохе и вдохе легкие, как бьется сердце. У него было...очень красивое сердце, абсолютно здоровое, без каких-либо изъянов, только билось оно несколько ускоренно – он явно нервничал, хоть и лежал смирно. Я знала много проверенных способов, чтобы заставить это сердце остановиться навсегда, но мой взгляд скользит дальше. Лицо. Нет, не лицо, а картинка из анатомического атласа, пособие по изучению мозга.Но только я до сих пор вижу зеленые глаза, которые доказывают мне, что это вовсе не пособие, а живой человек....И я наконец нашла нужное место, осталось лишь пересилить себя и на мгновение сконцентрироваться. Я знала, что в этот момент в моих глазах вспыхнули серебрянные искры, так как человек, лежащий подо мной инстинктивно дернулся, а я растеряв вдруг остатки сил, скатилась с него, свернулась в комочек и закрыла глаза.

Шерман с удивлением смотрел, как посветлели и засветились глаза девушки, а затем инстинктивно дернулся,когда увидел вспыхнувшие в этих глазах серебрянные искры, но остался лежать и прислушался к себе. Нет, он не чувствовал себя хуже, наоборот, наконец-то прошла мигрень, которая мучила его уже неделю, то отступая, то накатываясь с новой силой и от которой не помогали никакие таблетки. Примерно через минуту он почувствовал под носом что-то теплое и влажное, вытер тыльной стороной кисти – кровь. Резко сел, достал из кармана бумажную салфетку и прижал ее к носу, но кровь больше не шла. Затем он повернулся к девушке, которая лежала рядом с ним на кровати, свернувшись в комочек и закрыв глаза.

- Что это было? – хрипло спосил он.

- Наследие мирного атома.

- Их эксперименты создания «свехспособностей» - это правда? Один из них все же удался?

- К сожалению.

- А что ты....можешь?

- Я вижу тело насквозь...и я что-то вроде улучшенной версии лучевого скальпеля .

- Это можно вылечить?

- Я не знаю. И пробовать не хочу. Этого одного эксперимента достаточно. Более тысячи жизней – слишком высокая цена. И я могу это полностью контролировать.

- Эти искры... Ты...могла убить меня. Одним взглядом?

- Да.

- Но...почему не сделала это? Тогда твоя тайна умерла бы вместе со мной и ты могла спокойно жить дальше.

Девушка наконец открыла глаза – красивые, густо-синего цвета, они были такие уставшие, как будто она прожила уже не одну жизнь.

- А потому что я – влюбленная идиотка. И еще я не хочу больше ТАК делать и жить ТАК дальше - тоже.

Он нагнулся к ней, убрал упавшие на ее лицо черные пряди и, глядя в ее красивые, но уставшие глаза, задал один вопрос, ответ на который был ему очень важен:

- А ты хочешь родиться заново?

Эпилог

А через 2 недели газеты пестрели не хвалебными отзывами о шоу, а более сенсационными заголовками: «Страшная трагедия!», «Лика Вольт стала жертвой несчастного случая!», «Смерть кумира миллионов!».

«Страшная трагедия произошла в Гринвуде в ночь с субботы на воскресенье. В 01: 23 в квартире известной танцовщицы Лики Вольт произошел сильнейший взрыв, который оборвал жизнь любимицы миллионов. Причиной взрыва послужила утечка газа – звезда являлась обладательницей газовой плиты (еще один аргумент в пользу регенераторов пищи и термоволновых печей). По показаниям мистера Ользена, который является менеджером коллектива и другом мисс Вольт, он отвез свою подопечную домой сразу шоу – прима «Темных богинь» очень устала и хотела лишь выпить чаю и лечь в постель. Однако вместо чая Лика получила инферно – среди обломков обнаружили ее изуродованные, обгоревшие останки. Чудом обошлось без большего количества жертв – жительница квартиры напротив находилась на курорте, другая квартира пустовала, а сам дом стоял обособленно...»

Далее следовали подробности расследования – сканирование не проводили, так как причина смерти была, как говориться, «на лицо» и время смерти было точно известно – Ользен отъехал лишь на несколько десятков метров, когда прогремел взрыв и запомнил время, по его словам «минута в минуту, на всю жизнь». Идентификация была возможна по покореженной, но все-таки еще читабильной ИК, обнаруженной в кармане обгоревшей одежды. Провели на всякий случай ДНК-экспертизу, после которой окончательно убедились, что погибшая действительно была Ликой Вольт и у нее небыло никаких родственников. Однако, не смотря на это, похороны были очень пышными – почтить память звезды явились сотни, да нет, тысячи поклонников, был роскошный, правда, закрытый белоснежный гроб , груды черных роз и пафосный памятник из черного гранита с изображенной на нем падающей птицей, пронзенной стрелой. «Ее высокий полет оборвался так же внезапно. А ведь я предупреждал ее, предупреждал!» - рыдал в камеру менеджер, опираясь на хореографа, тоже рыдающего. Секьюрити не успевали подносить им коробки с бымажными носовыми платками.

Правда, некоторые «желтые» издания написали, что Вольт могла покончить с собой, ведь в последнее время она выглядела подавленной, после шоу на «Бис» больше не выходила, интервью не давала, а после ее смерти выяснилось, что на ее счетах не осталось ниодного кредита. Наркотики? Неудачные игры на бирже? Шантаж? Но общественность быстро «заткнула» возмутителей спокойствия. Звезды так не самоубиваются! Они либо режут себе вены в горячей ванне, выпив перед этим жутко дорогое спиртное, либо устраивают разнузданную оргию, приняв солидную дозу «сиреневого тумана», от передозировки которого после подъема и эйфории наступает остановка сердца. Здесь же налицо несчастный случай. А деньги? Разве могла танцовщица разумно тратить деньги? Жила, небось, не по средствам, купаясь в шампанском и заедая его икрой

Газеты при наличии таких сенсаций не интересовало то, что образцы для анализа можно было бы нечаянно перепутать, а ДНК-базу - взломать, особенно если знать специальные коды доступа. Еще меньше их интересовало то, что в муниципальном утилизаторе сожгли на одну безродную наркоманку меньше. Хотя самой девушке, не расчитавшей дозу «сиреневого тумана» было все равно, под каким именем ее похоронят, ведь у нее были такие пышные похороны...

Кстати, зная те же коды доступа и имея ход в Жилищный и Рабочий отделы, можно было сделать вполне приличные документы....

Газетам так же небыло дела до того, что спустя некоторое время после этих громких событий некий старший испектор Шерман Старк подал в отставку по « причинам личного характера» и уехал из столицы в какую-то провинцию. Его бывший коллега и сокурсник по Академии получил через месяц по сетевой почте коротенькое послание и снимок. Шерман сообщал, что купил в пригороде Квента дом - вырученных за продажу его столичной «берлоги» кредитов с лихвой хватило - и нашел новую работу – теперь он отвечает за порядок в Студенческом городке квентского ПМИ. Зарплата, правда, не такая, как в столице, но на жизнь хватает, к тому же теперь у него есть побольше свободного времени и он может заняться своим хобби и личной жизнью. На снимке он был с этой самой «личной жизнью»– загорелая лысая неформалка в светло-синих очках да еще и с пестрой татуировкой на всю руку. Мда, подумал напарник, на вкус и цвет...Хотя было видно, что они счастливы – вон как улыбаются.

Занятия в Первом Медицинском Институте начинались по старой традиции 1-го сентября, и по старой же традиции на вводной лекции седовласый профессор делал устную перекличку всех «свежепоступивших» студентов. Он с сожалением заметил, что первокурсников с каждым годом становится все меньше, но был твердо уверен в том, что каждый из этих парней и девушек станет высококлассным специалистом. Профессор принялся называть в алфавитном порядке фимилии и имена, а студенты, одетые в форменные белые футболки и темно-синие брюки, вставали и говорили: «Присутствует». Довольно быстро лектор дошел до фамилии, которая была одной из последней и назвал ее. Эту фамилию он хорошо запомнил – ее обладательница подала документы в последний день приема и на вступительных экзаменах набрала самый высокий балл. И вот сейчас в первом ряду встала высокая, стройная и загорелая девушка. Она была симпатичной даже не смотря на очень короткие, всего пару сантиметров, смешно торчащие светлые волосы, очки-хамелионы, линзы которых в свете «дневных» ламп приняли светло-синий оттенок, и татуировку - плеть дикой розы с угрожающими шипами и 6-ю цветами, 4 белых и 2 красных, – которая обвивала ее правую руку от плеча до запястья.

- Старк Алика.

- Присутствует – сказала я и широко улыбнулась.

Content

Тевс Александра Мирный атом (СИ)