Калашников Максим

Проханов Александр Андреевич

Будущее как возмездие.

Будущее как возмездие

беседуют главный редактор газеты «Завтра»

Александр Андреевич Проханов и писатель Максим Калашников

Александр ПРОХАНОВ.

Максим, ты один из немногих, а может, единственный футуролог в наше время, то есть человек, который формулирует будущее, подходит к нему с разных сторон, творит его, терпит поражение, опять творит. А будущее — оно неуклонно вырастает из настоящего, или оно рождается в голове провидцев, является открытием и, будучи таковым, подтягивает к себе унылое настоящее?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Скорее, Александр Андреевич, будущее рождается в голове немногих фанатиков. Одни это будущее придумывают, как правило, воображают. Они смотрят на настоящее, но видят в нём ростки будущего. А вторые его делают. Просто человек берёт и делает, невзирая на то, есть запрос рынка или нет. Рынок, как правило, близорук. Если бы мы шли за рынком, до сих пор бы ездили в каретах. Но человек-творец, допустим, знает, что нужно перемещение в пространстве — быстрое, удобное, безопасное. И он вместо кареты создаёт железную дорогу, автомобиль. Вот такие мечтатели, с одной стороны, а с другой стороны — творцы-демиурги — и создают будущее. А затем все начинают подтягиваться к ним. Создаётся некая прорывная новация, она начинает менять мир, и все остальные тянутся за ней. Вот как, с моей точки зрения, создаётся будущее. И если ты не создаёшь будущее, за тебя его создадут. И ты окажешься в мире, сформированном другими. Почему я с пеной у рта, заработав столько клейм, продолжаю воевать? Русские должны сами создавать своё будущее, иначе ты окажешься в чужом, где ты на подчинённом положении. К сожалению, пока у нас Российская Федерация обращена в прошлое, а не в будущее.

Александр ПРОХАНОВ.

А если настоящее остановилось, а ментальное будущее, которое рождено в сознании творцов-демиургов, от него удаляется, и этот разрыв увеличивается, то как настигается будущее настоящим? Что это за рывок? Это революция? Каждый раз приходится это отставание, эту пропасть преодолевать через взрыв?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Либо через взрыв… Но я бы выразился иначе. Если ты свою страну консервируешь в некотором настоящем, если всё превращаешь в вечный мемориал, в воспоминания о былом, но не трогаешь настоящее, его законсервировал, будущее, как правило, тебя наказывает. Наказание приходит в виде поражения, как правило, военного. Правда, сейчас эта реальность несколько размыта. Всё таки ядерно ракетное оружие создало некий предохранитель. Раньше наказание за отставание, что ты законсервировался и не создаёшь будущее, следовало очень быстро. Оно приходило в виде ревущих бомбардировщиков Савойя-Маркетти (Savoia-Marchetti). Сейчас это немножко иначе. Некий "ядерный хранитель мира", который остался от империи Советского Союза, сейчас РФ защищает. Прямой военной угрозы для нас нет, они не нападут на нас. Несмотря на всю истерию, которая сейчас надувается, я не верю, что США совершат нападение. Побоятся. У них нет средств быстро нейтрализовать наш ракетно-ядерный арсенал. Они могут нанести поражение на другом фронте, что и делают. Это будет не военное поражение, а поражение в экономике, в научно-технологической сфере. Сейчас хозяева Запада создают мир, где РФ как поставщик сырья практически не нужна. Они создают новые, очень экономные способы организации производства. Та же 3D-печать, я по-старому называю — стерео-печать. Все эти эконом-технологии: новая энергетика, экономное производство, где не нужны большие запасы сырья.

Например, что такое стерео-печать? Снижается потребность в материалах. Легирующие добавки из нанотрубок — это новые материалы. Ты легируешь этими нанотрубками цемент, алюминий, сталь. Получаются гораздо более прочные и долговечные материалы, и они тоньше, их нужно меньше на пролёты мостов, например. Это всё снижает потребность в сырье и энергии, потребность в нефти. А корпорация "Локхид Мартин" (Lockheed Martin) в 2019 году обещает показать первый компактный термоядерный реактор. Это компактный реактор с авиационным двигателем, большой, по советскому сценарию. И это будет гвоздь в гроб так называемой энергетической сверхдержавы, по сути дела, сырьевого придатка.

То есть поражение может последовать в виде экономического краха, и они нам эту ловушку сейчас строят. Тогда придётся столкнуться с дилеммой: либо разваливаться, либо рывком догонять. К сожалению, времени много упущено.

Александр ПРОХАНОВ.

Думаю, догонять придётся большим числом жертв. Догнать можно, но всё это будет мучительнее и, может быть, страшнее. Этот рывок не заложен в сегодняшнее общественное сознание, в сознание элиты, в сознание руководителей, но он необходим. Будущего не избежать. Оно придёт к нам как возмездие. А что инициирует этот рывок, где этот вихрь зарождается в сегодняшнем российском обществе?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Этот вихрь сейчас зарождается в некоторых, по сути, маргинальных слоях. Они не входят в мейнстрим. Трагедия нынешней РФ заключается в том, что правящей "элите" не нужен никакой рывок. Они живут в уютном для себя мире. Сырьевая экономика — это их стихия. Любое развитие породит новые отряды общества, новых промышленников. Вернее, это будут науко-промышленники, потому что наука в будущем шестом техноукладе с промышленностью тесно сливается. Это новые инженеры-рабочие, а не просто рабочие. Это новый класс конструкторов, создателей новых изделий, поскольку мы идём к роботизированному производству. Эти новые общественные отряды попросят нынешнюю элиту не то чтобы потесниться, просто скажут: зачем ты нужна?

Александр ПРОХАНОВ.

А где они сейчас? Ты говоришь: маргинальные зоны. Что это? Это станции детской технической самодеятельности? Где они?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Я предпринял своего рода поиск таких людей. Сразу же оговорюсь, Александр Андреевич: есть верховные имитаторы, которые выставляют себя этакими приверженцами будущего. Но, как правило, они просто-напросто берут западные представления, западные кальки. И они пытаются его приспособить для РФ. Сами эти люди-имитаторы никогда ничего не создавали, не придумывали, они не новаторы, они теоретики. Кудрин, например. Посмотрите на его программу Агентство стратегических инициатив (АСИ). Это полная калька с западных журналов о будущем. И они сейчас сказали: Путин заболел цифровой экономикой, все эти смешные вещи говорят… Хотя как можно цифровать сырьевую экономику? Имитаторы!

Я в странствиях обнаружил совершенно потаённых людей, которые не сидят на станциях юных техников. Оказалось, что в стране есть люди, которые пошли в бизнес, создали фирмы и чудом что-то делают. А ведь вся экономическая система РФ направлена против этого: нет дешёвых кредитов, до грантов не доберёшься….

К примеру, прихожу на выставку "Архимед" и вижу питерскую фирму "Биохим Агент". Они делают новые типы обезболивающих, которые "включают" твои гены, и фактически сам организм выбрасывает эндорфин, и у тебя болевой порог повышается. Это не опиаты никакие, которые вызывают привыкание, это новый класс лекарств.

Им не помогает никакое "Сколково", ни "Роснано" их не замечает, ни АСИ. Они работают с зарубежными партнёрами, проводят совместно исследования. Они показали действие препарата на лабораторной мышке, которая обычно живёт два года. Для мышки один год эквивалент сорока человеческим годам. А контрольные мышки вместо двух лет прожили 3,8 года. То есть фактически удвоена жизнь мышек. И это удвоение жизни человека. Но нет денег, чтобы продолжать исследования.

Дальше. Питерский тракторный завод — часть Кировского завода. Сергей Серебряков, молодой амбициозный управленец, смог за четыре последних года завод поднять из руин. Он делает умные тракторы из отечественных частей. Это не крупно-узловая сборка. Его тракторы уже умные, они общаются с навесными орудиями. Он ведёт дело к появлению тракторов-автоматов, самоуправляемых тракторов. Это тракторы для умного сельского хозяйства, которые по спутниковой навигации пашут с калибровкой полей.

Работает этот человек бешено — робот боевой. Он поднимает завод и делает умные русские трактора. Говорит: "Максим, видишь лазерные, раскроечные станки стоят, знаешь, кто это?". Я читаю: "Юнимаш". Это наши, тоже питерская фирма, тоже чудом создали раскроечные лазерные комплексы. Это не импортные, не сборка из готовых частей. В Питере я наткнулся на мир людей, этаких самураев будущего. У них есть идеи, как развивать, как вести страну вперёд, сделать её технократической державой. Но они не входят ни в какой президентский кадровый резерв. Их не замечает никто.

Зеленоград. Фирма "Лазеры и аппаратура". Дмитрий Сапрыкин, его отец и команда делают оптомехоинтронические обрабатывающие центры — это сверхточные обрабатывающие центры, где работает лазер-резец. Хотя слишком много было убито в стране и там много западных комплектующих — это наши разработки. Кто-то их видит? Телевизионные экраны, все медиа заняты кем? Вечными теоретиками-либералами, которые нас поучают, и начальниками-дилетантами, которые в своей жизни ничем продуктивным не руководили. А "Берёзовый мир"! Эти фанатики семнадцать лет работают! Они задумались: почему берёста считалась целебной? Взяли экстракт берёсты и стали исследовать её действие, заказывая исследования научным институтам. И наткнулись на удивительные вещи. Экстракт берёсты творит чудеса. Это и антиоксидант, это средство для задержки старения, усиление действия вакцин… Они даже добивались излечения гепатита С.

Я вижу потаённый пласт людей и на своём "Рой ТВ" стараюсь их показывать. Это золотой запас. Такие как Серебряков, как директор "Ростсельмаша" Мальцев, как Константин Бабкин. Это элита настоящая.

Александр ПРОХАНОВ.

Большевики обладали образом будущего. Причём этот образ не был технологическим — это был макрообраз. Они видели будущее человечества, видели соотнесение человека с человеком, человека и государства, государства и общества, машины и природы, небес и земли. Они обладали и макрообразом будущего. И этот образ соединил их, сплотил, это была маргинальная, но партия. Партия будущего. А сегодня есть ли такой макрообраз будущего и есть ли люди, которые в состоянии нести грядущее, не просто считывая новую энергетику, допустим, а новое человечество в целом?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Есть. Сразу скажем: у большевиков, красных, всегда была очень сильная технократическая подложка — этакая футуристическая, технологическая. Само учение красных — развитие производительных сил: мы должны превзойти по производительным силам, по производительности капитализм. Задача не была выполнена, но была поставлена.

Дальше. Они учили, что именно развитие производительных сил принесёт человеку свободу, даст досуг. Машины будут работать за тебя. Ты, человек, сможешь выйти из пыльных тесных коридоров, от конвейеров, сможешь развиваться. Это был их идеал. Роман Александра Богданова "Красная звезда" о полёте на Марс. Это было ещё до "Аэлиты". Записка Ленина — набросок первоочередных научно-технических работ 1918 го года. Да её хоть сейчас можно публиковать — некоторые задачи не утратили своей актуальности. Сила красных была в том, что они под свою огненную мечту подкладывали сильный технологический фундамент. Вспомните, с 1918 го года большевики, эти "проклятые мародёры", которые грабили церкви, как сейчас говорят, — создают ЦАГИ (гидродинамический институт), комиссию по развитию тяжёлой авиации, воздухоплавательное, космическое общество. А когда начинают развиваться те центры-зародыши, которые дальше вырастут при Сталине? То есть они были ребятами, которые к мечте прилагали чертёж. Что в них поражает? Они не выдержали эту логику дальше. Пошли подражать Западу, утратили смелость. Но первоначальное направление намерений у них было очевидное. Есть ли такие люди сейчас? Есть. Если вы возьмёте, например, Серебрякова с Питерского тракторного, этот танк, этого робота, и мягкого, интеллигентного Константина Бабкина, выпускника МФТИ, — у них есть образ будущего мира.

Александр ПРОХАНОВ.

Эти люди — каждый из них, по-видимому, настоящий пророк, и они друг с другом знакомы и встречаются на форумах. Но являют ли они собой социальный таран, который сдвинет с места остановившуюся льдину?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Пока нет, Александр Андреевич. И 20 е, и 30 е, и 40 е годы ХХ века — золотой век красных. Они были одержимы будущим, грезили прорывом будущего. Выставка в Нью-Йорке 1939 го года "Мир будущего": книги, симпозиумы, архитектура будущего. Люди стремились вперёд, рвались к звёздам. И красные здорово вписались в это. Беда нынешних и Сапрыкина, и Бабкина, и Серебрякова, и других — они в Российской Федерации оказались в среде, которая ненавидит будущее. И не только элита. И массовое сознание! И потому люди, которые могли бы составить таран, который сдвинет льдину, — под перекрёстным огнём с двух сторон. С одной стороны, они не нужны верхам, поскольку представляют собой угрозу: как это так, какие-то промышленники… Причём они пытаются развивать свои предприятия, не имея налоговых вычетов, которые на Западе есть у промышленников. У них, как правило, фирмы и там, и здесь. Они не имеют таких кредитов под такие проценты. Они выживают вопреки. А с другой стороны, есть больное общество, демонтированный народ, которому вообще ничего не хочется менять в будущем. Мы прекрасно знаем по своему "Рой ТВ": ролик, посвящённый будущему, технологиям набирает 10–15 тысяч просмотров. А ролик о том, как борются сталинист с антисталинистом, набирает в несколько раз больше, то есть люди обращены в прошлое. Поэтому эти люди пока ещё не могут сложиться в таран.

Александр ПРОХАНОВ.

Но ведь будущее, как мне кажется, это не просто образы, которые создаются в сознании людей. Будущее — некая субстанция, которая уже есть и которая вытягивает на себя человечество. И это будущее формирует своих носителей. Не носители формулируют будущее, а будущее ищет, в кого вселиться. И оно селится в тех, кто просторен для него. Ты говоришь, что этим людям трудно пробиться. А почему? Если их выбрало будущее, если оно в них вселилось, то их победа неизбежна, потому что будущее всегда побеждает настоящее.

Максим КАЛАШНИКОВ.

К сожалению, не всегда. Действительно, будущее отбрасывает тень, и оно вселяется в тебя и делает тебя одержимым. Знаю по себе. Когда в 1995 году увидел мир будущего, больше не мог заниматься ничем другим. Он манил. И этот сияющий мир русских полубогов, который открывался мне впереди (если мы это сделаем, мы победим), до сих пор меня тянет. Я, может быть, многие свои перспективы с точки зрения "премудрых пескарей", приспособленцев себе обрубил. Но я не могу предать эту мечту, не могу предать этот образ. Это моё личное будущее. Видимо, так же происходит с другими.

Но нельзя рассчитывать, что победа произойдёт автоматически. Ведь была страна, которая убила своё будущее в своё время и за это жестоко поплатилась. Китай, конец XV века. Бумажные деньги, книгопечатание, компас, большие многопалубные корабли, походы на Мадагаскар. Они чуть-чуть перевалили за Африку и до Европы пошли. Но Китай принял решение законсервироваться в вечном прошлом, и расплатился сначала Маньчжурским завоеванием, потом застоем, потом позором в XIX веке, начиная с опиумных войн, страшными войнами, гибелью масс народов. Мы, к сожалению, повторяем этот путь. Я всё время чувствую, что это видел уже, я испытываю сильнейшее дежавю. Вспоминаю свои разговоры 1981-82-го годов — то же самое. Это опаснейший момент. Сейчас будущее просто-напросто душат. 2000-2014-е годы назовут годами упущенных возможностей. Ведь тогда русские, пережив страшную катастрофу 1991 года, получают подарок судьбы — высокие цены на нефть. Но эти золотые дожди проедаются или уходят в американские ценные бумаги. На этот ресурс можно было построить совершенно новую страну, поставить республики учёных, настоящие инновационные центры, агентства передовых разработок. Шанс не был использован. А сейчас мы оказываемся у разбитого корыта. Если так будет дальше, мы придём ко второй перестройке.

Александр ПРОХАНОВ.

Китай — да, они законсервировались, но всё равно к ним пришло будущее. Будущее — это субстанция, от которой не увильнёшь. Можно топтаться на пороге, уйти влево или вправо, но в конце концов ты в него вклеишься, потому что будущее не может быть не персонифицировано, оно не может витать только в области ноосферы. Оно придёт сюда, оно тебя возьмёт за шкирку…

Максим КАЛАШНИКОВ.

Золотые слова, Александр Андреевич, только боюсь, что придёт чужое будущее, сформированное другими, конкурентами.

Давайте вернёмся к Китаю. Знаете, в чём дело? Действительно Российская Федерация в чём-то копирует Китай XV века, но она не имеет того предохранителя, который позволил Китаю пережить эти многовековые потрясения. Рождаемость. У китайцев она была выше и в XV, и в XVI, и в XVIII, и в ХХ веках. Но мы-то входим в аналог китайского застоя, самоуглубления в прошлое, обладая сверхнизкой рождаемостью. Мы не переживём таких потрясений, мы просто исчезнем физически, если ввинтимся в круг нового распада, разброда. Это первое.

Второе: у китайцев был ещё один мощнейший спасительный механизм. Китайцы были уверены, что они — единственные люди на земле, что их культура самая развитая. Да, это иногда не выдерживало столкновения с реальностью, но они в это верили. У нынешних россиян — культурно иммунитет выбит. Они даже язык-то свой теряют на глазах. Не сопротивляются чужой экспансии, навязыванию чужих образов, нет того культурного стержня, который позволял считать: мы самые крутые, мы переживём. Россияне с лёгкостью перенимают чужой язык, чужие праздники. Они подвержены комплексу национальной неполноценности, неверия в собственные силы. Боюсь, что в сочетании с низкой рождаемостью, то есть биологическим угасанием дефицит некоего национального культурного иммунитета может привести нас к концу, и тогда будущее придёт в образе американского или великой глобалии. А они найдут механизмы отключения старения. Это только вопрос времени: ремонт организма изнутри. За доступ к бессмертию сырьевая "элита" любого на блюдечке принесёт им. У них всё есть, они купаются в деньгах, они всё попробовали, выкупались в роскоши, попробовали все виды любви. Не хватает только жизни вечной. А у хозяев в великой глобалии вечная жизнь будет — приходи, присягай. Только ты должен будешь проходить процедуры регулярно, чтобы продлевать свою жизнь. А за доступ к бессмертию — не за деньги, деньги у них самих есть — ты должен присягнуть. Представляете, какая власть над миром?

Александр ПРОХАНОВ.

Во-первых, каждая нация, каждый народ имеет своё отдельное будущее. Оно называется мечтой, у нас — русской мечтой. Когда наступит будущее, проблема рождаемости исчезнет, потому что в этом будущем есть инструменты к стремительной репродукции населения.

Но я хочу вернуться к своей линии. Посмотри, действительно есть много потрясающих умов. И в сфере техносферы и в сфере лингвистики, и в сфере социологии, которые создают новые образы, новые модели мира и новые модели России. А меня всё время удивляет, что эти люди, эти гиганты, я с некоторыми из них был знаком (Побиск Кузнецов, Спартак Никаноров), при их универсальном сознании и способности создавать сверхсложные модели не обладают инструментарием внедрения своих открытий в социум. Ведь чем были могущественны большевики? Во-первых, тем, что они имели образ будущего. Далее, тем, что они были консолидированы. Это была этакая семья, ложа мощная. И третье: они обладали способностью инкрустировать свои цели, своё будущее в социум. Эта технология называлась революцией. Сегодня этого нет.

Сегодня нет (или я просто не знаю) этого концепта будущего. Есть умные трактора и эликсиры бессмертия, а концепта будущего человека — его нет. Эти отдельно взятые ядра не консолидированы в движении. Все попытки создать партию развития кончались ничем.

Значит, этого нет, и нет инструментария внедрения своей идеологии, своей мечты в социум. Манхэттенский проект как возник? Проникли в коридоры власти — и этот проект возник. И тогда — занимайся революционной деятельностью, создай теорию революции в середине XXI века. Ничего этого почему-то нет. Меня удивляет, почему.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Совершенно не удивляюсь. И Побиску Кузнецову, и Спартаку Никанорову не за что каяться на Небесах. Невозможно высеять зёрна на голом стекле. Они в этом мире, в РФ — в самодовольной, напыщенной, сырьевой, обывательской, мещанской — оказались лишними. Эта среда их отторгала. Вспомните фотографии: Ленин на испытаниях электроплуга, 1920-й год. Уже думали об электрификации сельского хозяйства. Представить себе нынешних наших руководителей на фоне чего-то подобного невозможно.

Александр ПРОХАНОВ.

Неверная аналогия, потому что надо тогда представить себе Николая II на испытании плуга. Этого не произошло, как и сегодня. А Ленин, который занимался испытанием плуга, в ту пору, когда необходима была модернизация, стрелял в зайцев. У него не было плуга, у него не было технократов, он занимался теорией революции — я говорю о предреволюционном Ленине, который уже носил в себе этот образ, он был членом огромной мощной ячейки.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Согласен. Мы действительно сейчас имеем дело с неким коллективным аналогом Николая II. Даже ухудшенной версией. Всё-таки Николай II помогал Сикорскому с его многомоторными аэропланами. Электроплуг — это большевики уже у власти. Революционер товарищ Артём как погиб? На испытаниях аэровагона. Представить себе советских вождей, которые, имея проблемы с недофинансированием науки, неразвитием промышленности, утратой технологий, вкладывали бы гигантские деньги в футбол, в олимпиады, в стадионы — невозможно. Квинтэссенция нынешнего совокупного элитного обывателя (в стране, которой надо технологически развиваться, научно) — вложения в Сочинскую олимпиаду, в "мундиаль" футбольный. Это преступление. Но это их сущность. И наши зёрна падают на гладкое стекло. Мы не прорастаем.

И новая индустриализация воспринимается коллективным обывателем как угроза. Вы говорите: создайте теорию революции. Но революция подразумевает смену нынешней элиты, а это достаточно насильственное действие. За это полагается наказание. Вспомните дела Мухина, Барабаша, Соколова, Парфёнова. Только за попытку инициировать референдум, принятие закона об ответственности власти, законный референдум на законных основаниях — людей уже два года держат в СИЗО.

Александр ПРОХАНОВ.

Будущее стоит этого. Повторю: будущее — это примета веры, это Господь Бог. И Господь Бог придёт всё равно, осуществит себя. Так история развивается. Ты же очень сильный, мощный, оптимистический человек, и вдруг у тебя возникает интонация стратегической жалобы.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Нет, не стратегическая жалоба. Я хорошо информированный оптимист. За двадцать пять лет глубоко изучил создавшийся после 1991 года порядок и знаю, что у этой сказки не будет счастливого конца. Атаковать в лоб я не могу и мы не можем — нас сомнут. Нас сминают, к нам приходят, арестовывают. Крупные воры ходят на свободе, а хватают патриотов под видом экстремистов. Так зачем кидаться под паровоз, под его колёса?

Александр ПРОХАНОВ.

Почему кидаться? Изобрети способ. Ты изобрёл эликсир бессмертия, вторгся в геном, тебя хватило на то, чтобы сделать это супероткрытие, и тебя не хватает для того, чтобы реализовать своё открытие в этом жалком смертном социуме?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Люди не могут подняться на определённый уровень. Но я пришёл к одному выводу. Я знаю, что впереди перестройка-2. Созданная с 1991 года система имеет свой срок жизни. Сейчас мы присутствуем при начале её финала. Теперь мы умнее и не должны проиграть следующую перестройку.

Я, видимо, встречу вторую перестройку в возрасте, в каком вы были в 1991 году. Но теперь у меня есть ваш опыт, через ваши книги переданный, свой личный опыт есть. Я не буду простачком. Здесь надо попробовать сыграть. Мы пробовали запустить некий революционный процесс. Наша совесть чиста. Мы писали наверх, писали книги об этом возможном будущем, снимали фильм, показывали этот путь. Но мы натолкнулись на сопротивление, некоторых из нас стали бросать в тюрьмы. Что ж, тогда мы сработаем по-другому — мы дадим системе умереть. Если она отвечает тюрьмой и обысками, если при ней выживают хамелеоны и самые бесхребетные подхалимы, люди без чести и совести, мы берём нейтралитет — мы дадим ей умереть. Мы её не сможем спасти. Если она выбрала себе путь Китая XV века, наша задача — выиграть перестройку-2. Другого выхода не вижу.

Александр ПРОХАНОВ.

Ты думаешь, что на распаде возможно цветение?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Нет. Наша задача — избежать распада.

Александр ПРОХАНОВ.

Я не понимаю: как ты дашь системе умереть и одновременно избежишь распада?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Я не отождествляю систему со страной. Мы с вами уже живём в куске страны. Это не наша страна полностью — только часть её. Мы как люди с мозгами понимаем, что системе всё равно не выжить. Лишённая обратной связи, безответственная, она творит ошибку за ошибкой и упускает шанс за шансом. Ей конец: она начинает ранить себя уже: нет обратной связи, нервы отключены, она боли уже не чувствует. Если это происходит — мы не будем ей мешать уничтожать себя. Наша главная задача — быть наготове.

Александр ПРОХАНОВ.

Здесь кончается моё понимание тебя. Что значит "быть готовым": быть готовым застрелиться, быть готовым взять власть?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Да.

Александр ПРОХАНОВ.

Так нет этой готовности. У большевиков была эта готовность. У большевиков была партия. У большевиков была стратегия. А ты печалишься.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Я не печалюсь. Но если мы начнём создавать партию, мы попадём под удары с двух сторон. Сейчас борются две силы. Это два извода либералов. Этакие великодержавные либералы. Вернее, гибриды: сталинская внешняя политика, но экономика по Кудрину, Чубайсу и прочим. Есть прозападные либералы. Вот это две силы. Мы — третья. Мы ни те, ни другие. Но мы подвергаемся удару с двух сторон. Любая попытка создать партию наталкивается а) на дикий вой второй силы: "у, фашисты!"; б) приход людей, так сказать, с внимательными глазами к тебе домой. Я напомню, что большевики до Февральской революции тихо сидели за границей. Они вступили и начали бурно развиваться как раз в момент слома, когда николаевский застенок, очень коррупционный, сломался. Тогда для большевиков настал звёздный час. Думаю, нас ждёт что-то подобное. А до тех пор на нас будут ставить, с одной стороны, ярлыки русских фашистов, при этом шарлатанов, а с другой стороны — клеймо 282-й статьи. Я сам хожу под ударом. Я боюсь, что и мне уготована участь сидеть. В таких условиях, Александр Андреевич, укорять нас не стоит.

Александр ПРОХАНОВ.

Я не укоряю. Я хочу ответить себе на постоянно возникающий вопрос: почему такие великие умы не находят извилин, чтобы свои суперпроекты реализовать?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Нужны ресурсы. Ни один суперпроект не может быть реализован на чистом энтузиазме.

Александр ПРОХАНОВ.

Почему? Значит, надо искать инструментарий, средства. Большевистский грандиозный прорыв, который будет повторён неизбежно, — ведь он схлопнулся потому, что системе не хватало новых представлений, не хватало знаний о человеке. Они не могли предположить предательства Хрущёва, не могли предположить утомления всего народа, что наступит разочарование в этой мечте. Они не знали, как предотвратить это всё. Поэтому и схлопнулись. Если бы у них было знание не об экономике, не о техносфере, а о человеке — этого не произошло бы. Знание о человеке позволило бы им пролонгировать свой полёт. И сегодня среди футурологов, мне кажется, русская мечта не включает в себя знания о человеке. Или недостаточно включает. А если бы это знание присутствовало, то возник бы инструментарий внедрения, трансплантации идей в человечество. Путь есть, есть каналы, их просто надо нащупать.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Красные шли первыми, и понятно, что ошибки были. Они просто вошли в совершенно новый мир. Они спасли страну, которая уже не должна была существовать. Советский Союз — это Россия, которая существовала вопреки. Она в 1917-м должна была распасться. Нынешние футурологи вынуждены работать на кухнях. Нас никто не финансирует. Мы не можем создать междисциплинарные коллективы. Это никому из нынешних не нужно. Это опасно для них.

Александр ПРОХАНОВ.

Не жалуйся. Николаю II тоже Ленин не был нужен.

Максим КАЛАШНИКОВ.

А мне не на что жаловаться, Александр Андреевич, 47 книг я одолел. Я сумасшедший фанатик. То, что я мог выплеснуть, — выплеснул. Я не жалуюсь, я объясняю.

Александр ПРОХАНОВ.

Надо искать. Надо искать каналы.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Мы искали. Александр Андреевич, я прекратил это дело, потому что искал эти каналы без малого двадцать лет. Больше нет смысла. Нет заинтересованности наверху в будущем. Для верхов наших, для нашей "элиты" если бы будущее вообще не наступило — был бы идеальный вариант. Они боятся этого будущего. Для них оно враждебно и непонятно. Что я могу сделать? Мои книги, передачи всем открыты. Я всегда буду это делать. Даже когда я пишу критические статьи, вторая часть всегда про то, "что нужно сделать".

Александр ПРОХАНОВ.

Если верить в будущее как в божество (а оно и есть божество, потому что время — это божественная субстанция), то вы будете востребованы. Более того, вы уже востребованы.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Пока не очень вижу. Я вижу тех людей, которые реально создают будущее. Но они не попадают ни в какие обоймы. А туда попадают молодые люди, которые в жизни ничего не сделали, не осуществили ни одного проекта, ни одной инновации. Я не напрашиваюсь на их место, но человек, который имеет реальный опыт осуществления инноваций, почему не он стоит, не практик? Вы сказали про Манхэттенский проект. К Рузвельту пришёл Александр Сакс, банкир, принёс письмо Эйнштейна. Рузвельт любил будущее. Поэтому он понял Сакса с атомным проектом. А нынешние стратеги, если к ним прийти со своим атомным проектом, тебя пошлют.

Александр ПРОХАНОВ.

А как бы ты определил категорию "русская мечта"?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Русская мечта — это Царство Божие на земле. Всё. Не на Небесах. Здесь мы его должны построить вопреки всем и всему. И вся наша техника должна этому служить, вся наша внешняя политика, всё наше государство — строительству Царства Божия на земле, не меньше. И мы все разными словами об этом говорим.

Александр ПРОХАНОВ.

Ты в Бога веруешь?

Максим КАЛАШНИКОВ.

В привычном смысле, наверное, нет. Я знаю, что есть некая высшая сила.

Александр ПРОХАНОВ.

Ты будешь строить Царство Божие на земле — значит, ты предполагаешь идеал, божественный идеал?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Да. Мы православные атеисты. Я русский, и мой удел глубоко во мне сидит, он действительно православный, а если копнуть дальше, так это с язычества снято.

Александр ПРОХАНОВ.

Можешь о себе сказать, что ты — строитель Царства Божия? Ты же чувствуешь своё мессианство?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Пусть потомки скажут. О себе говорить неудобно. А наверное, если бы не чувствовал, не писал бы книги.

Александр ПРОХАНОВ.

Если это так, значит, ты — строитель Царства Божия.

Максим КАЛАШНИКОВ.

В умах, во всяком случае, да. О себе говорить этого не хочу.

Александр ПРОХАНОВ.

Я о тебе это говорю.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Я живу так, как будто строю Царство Божие, да. Только моё Царство Божие — с роботами, роботизированными заводами, с трассами скоростного транспорта, с людьми новой породы. Вот это моё царство будущего. То есть Царство Божие — оно же царство будущего.

Александр ПРОХАНОВ.

А когда ты построишь это технократическое царство, ты доведёшь до своего нейромира, когда люди будут ангелами и не нужны уже будут эти поезда просто-напросто.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Может быть, это только промежуточный этап, когда люди перейдут. А нейромир — это предел, это сияющая мечта. Это люди-боги. То есть люди, равные Богу, можно сказать. Пусть это звучит еретически с точки зрения классической теологии. Это новые существа совсем.

Александр ПРОХАНОВ.

Россия переживает сейчас мучительный период, по существу, она ещё не вышла из периода своей смерти и находится в чёрной дыре, в яме после 1991 года. И к ней сейчас претензии такого рода, которые ты предъявляешь, нельзя предъявлять, потому что она ещё на ложе смерти лежит. Но русская миссия в том, чтобы формулировать будущее. Русские были созданы на земле для того, чтобы будущее было вместе с ними. И этот ген, эти коды будущего, живут в современном русском народе, какую бы страшную пору он в своей истории не переживал. Твоя миссия, твои книги, твои страдания даже, сам факт твоего присутствия на земле — в том, чтобы будить коды. А эти коды рано или поздно сложатся в целую симфонию.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Я в этом уверен. Одна из моих любимых книг — "Моби Дик" Германа Мелвилла. Есть там такой образ. Индеец Тэштиго на тонущем "Пекоде" приколачивает флаг. На последнем ударе он уже уходит под воду. Да, "Пекод" столкнулся с Моби Диком, с символом зла. Моби Дик разбил корабль, корабль уходит, но индеец Тэштиго приколачивает флаг, чтобы флаг до последнего был. Этот образ будет жить во мне всегда. До конца. Надо жить, делать своё дело. Делай, что должен, и будь что будет. Ты должен драться до конца. И второй образ, который будет со мной жить. Экипаж ТБ 7, который упал в 1941 году в Финляндии. Командир экипажа снял вооружение с самолёта, окопался и держался до последнего. Вот это русские. По-русски. Значит, будем сражаться так. Если даже нам суждено уйти под воду, мы уйдём с флагом, не спустим свой флаг. И ещё один момент. Да, русские должны показывать будущее, но чтобы ещё к твоему голосу прислушивались, ты сам должен представлять кое-что как народ. Иначе тебя будут принимать за полоумного, за бредящего перед концом. Поэтому я остаюсь приверженцем новой индустриализации. Нам нужно подняться, чтобы с нами считались. А это не только оружие, это и другие отрасли промышленности. Так что, Александр Андреевич, и я навсегда остаюсь вашим учеником. Ваши книги на меня влияние оказали. Вы меня благословили на первую книгу, на "Сломанный меч империи".

Александр ПРОХАНОВ.

Да, я помню "Сломанный меч империи", как ты эту книгу вынашивал. Блестящая работа. Помню, только что прочитал я её и поехал в Белоруссию, посетить там наши военные объекты, станции слежения: одна для слежения за подводными лодками, другая — дальнего обнаружения. Я иду через колючие проволоки, КПП, прихожу к командиру этой антенной системы и на столе вижу твою книжку.

Спасибо тебе, дорогой.

Максим КАЛАШНИКОВ.

Спасибо большое.

Илл. Будущее, которое пока так и не наступило

Content

Калашников Максим и др Будущее как возмездие.

Будущее как возмездие беседуют главный редактор газеты «Завтра» Александр Андреевич Проханов и писатель Максим Калашников