Михаил Михайлов

Мастер рун

© Михаил Михайлов, 2017

© Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2017

* * *

Пролог

«Вранглер» мягко переваливался на кочках, вминая их в раскисшую осеннюю почву. Некогда тут вспахали поле и оставили под паром. Вспахали грубо – прошлись только плугом, без бороны. С того момента минуло много лет. На поле то там, то здесь торчали метелки молодых сосенок. Некоторые особо невезучие экземпляры ломались под зубастыми покрышками дорогого внедорожника.

Почему забросили пахоту – никто не знал. Может, в этот момент фермер разорился, может, земля оказалась истощенной и явно не гарантировала бешеные барыши, а вкладывать деньги в хорошие удобрения, которые не испортят будущий урожай ядовитыми примесями, никто не хотел.

Вскоре поле закончилось. Впереди показалась впадина, заполненная жидкой грязью. Водитель джипа остановился на самой границе более-менее твердой почвы и песчано-глинистого киселя. Матерком помянув некоего Архипа, он достал телефон. Но, бросив взгляд на экран, выразился гораздо забористее: сеть здесь не ловилась.

Рисковать и проверять, кто выйдет из схватки – мощный дизель с приводом на все четыре колеса, самоблокирующимися дифами и понижайкой или сметанообразная субстанция из воды, песка и глины с неизвестной глубиной, – водитель не стал. Тут может так случиться, что и лебедка не поможет. Да и цеплять ее поблизости не за что – впереди только мелкие камни да хилые деревца.

Вывернув руль, он включил заднюю передачу и сделал разворот. Через сто метров отыскал участок посуше и съехал с поля. Несмотря на то что грязи поубавилось, ехать проще не стало, скорее наоборот. Постоянно приходилось объезжать камни, замшелыми бородавками торчавшие из земли. Вообще было непонятно, зачем понадобилось пахать в этой местности, такой богатой на булыжники. И каких трудов стоило очистить несколько гектаров от этих «даров природы».

Еще полчаса джип крутился среди балок и редколесья. Наконец финишная точка и маркер автомобиля совместились на экране навигатора.

– Все? – вслух произнес молодой водитель. – Не верю.

Минуту он провел в кабине, отдыхая после тяжелой поездки. ГУР и подвеска идеально справлялись со своими обязанностями, поддерживая нужный комфорт и удобство во время вождения. Но тяжелая своим видом дорога и боязнь налететь на невидимый в пожухлой траве камень или провалиться в скрытую яму выматывали буквально физически.

– Черт, тут мыть и мыть, – вздохнул водитель, когда покинул уютный салон и посмотрел на то, во что превратился дорогой внедорожник, потом приставил ладони рупором ко рту и во весь голос закричал: – Архип! Ау! Э-ге-ге-эй! Архип!

На вершине ближайшего бугра показалась человеческая фигура в темно-коричневом охотничьем камуфляже. Несколько секунд неизвестный стоял неподвижно, потом из чехла на груди достал маленький бинокль и принялся с его помощью рассматривать машину и ее владельца. И его совсем не смущало, что расстояние между ними было едва ли больше полутораста метров.

– Совсем сбрендил однокашник… – усмехнулся водитель. – Архип, да один я, один! Как договаривались!

Через несколько минут два друга обнялись.

– Ты совсем чокнулся, Архип, – усмехнулся новоприбывший. – Что за конспирация, бинокли, тмутаракань?

– Потом расскажу, сначала ты все сам должен увидеть, – отмахнулся Архип. – Слушай, попить есть? Я еще утром последнюю воду выхлебал.

– Тебе воды мало? – кивнул подбородком на небольшие лужицы вокруг его собеседник.

– И свалиться с поносом? Или чем похуже? Так есть или нет? Костя, не тяни кота за хвост.

– Да на, пей.

Из машины была вытащена начатая литровая бутылка артезианской воды и вручена жаждущему. Пока тот торопливо пил, Костя внимательно его рассматривал.

Невысокий и прежде полный, друг детства и одноклассник заметно похудел с момента последней встречи, хотя прошло чуть больше месяца. Недельная щетина покрывала щеки и шею, усталые глаза на осунувшемся лице – в темных кругах, пальцы – в свежих и заживших ссадинах. Одежда сильно запачкана глиной, видны несколько пропалин от огня.

– Ты сколько тут торчишь? – поинтересовался Костя.

– Дней пять. С сегодняшним.

– Ничего себе! – присвистнул друг. – И ради чего?

– Скоро сам все увидишь. Ты привез?

– Привез, конечно. Как и обещал. А тебе зачем эта штука?

Но приятель явно не собирался в ближайшее время давать ответы, на все вопросы отговариваясь вариациями короткой фразы: «Сам увидишь».

Тяжеленный, весом чуть менее ста пятидесяти килограммов, бензиновый электрогенератор на девять киловатт был вынут из багажника и погружен на небольшую тележку. Еще такой же остался в багажнике, дожидаться своего часа.

– Может, доедем?

– Машина не пройдет, там камни сплошные, – отрицательно мотнул головой Архип.

– Вот же… Архип, далеко тащить-то? А то мне еще машину мыть, а сейчас на мойках очереди, как за водкой в полдесятого вечера. Меня отец прибьет, если такую поставлю.

– Успеешь… – пропыхтел тот, пытаясь в одиночку стащить с места тяжеленный груз. Удалось, но друг мгновенно покрылся испариной, несмотря на прохладную погоду. Костя вытащил из багажника канистру с топливом, поставил на тележку и впрягся рядом с другом. Вдвоем дело пошло живее, но понадобилось пятнадцать минут, чтобы затащить генератор в глубокую балку, дно которой было завалено разновеликими булыжниками. В одном из склонов чернела дыра в человеческий рост.

– Нам туда? – кивнул в сторону пещеры Костя.

– Ага, немножко осталось.

– И ты хочешь там запустить эту зверь-машину? Там хоть вентиляция есть? Угорим же.

– Не угорим, там ненадолго, – заверил Архип. – Ну, поднажмем, а?..

Поднажали. В пещеру генератор заталкивали из последних сил. Тяжело дыша, Костя сел и прислонился спиной к холодному камню стены. Света снаружи едва хватало, чтобы понять – пещера невелика, всего-то метров пятнадцать в длину, причем половина приходится на узкий проход. В ширину – порядка десяти, и высотой около трех.

Отдохнув минут десять, друзья вернулись за следующим генератором, который поставили рядом с первым.

«И откуда только силы берутся?» – пронеслась мысль у Кости при виде суетящегося друга. Тот не стал пытаться в одиночку утащить генераторы глубже в пещерку, а принялся с ними возиться там же, где стояли, – неподалеку от входа, подсвечивая маленьким фонариком с севшими – судя по тусклому свечению диода – батарейками.

Очень скоро раздался стрекот стартера, сменившийся грохотом заработавшего движка. В маленьком замкнутом объеме этот звук сильно бил по ушам. Костя поморщился и непроизвольно вжал шею в плечи, словно пытаясь спрятать чуткие уши.

– Вот, держи! – рядом оказался Архип и что-то протянул.

– Что это?

– Вата для ушей… то есть беруши из аптеки; а то оглохнешь!

– А-а…

С затычками в ушах грохот генератора стал заметно тише. Даже усталость отошла, а ей на смену пришло любопытство: чем же тут занимался все это время приятель и зачем ему понадобился такой мощный аппарат?..

Кругом были протянуты жгуты проводов, стояли коробки приборов, начиная обычным амперметром и заканчивая непонятным ящиком, размером с прикроватную тумбочку, с десятком стеклянных окошек со стрелками и делениями «чего-то там». Несколько энергосберегающих лампочек на штативах давали свет.

Половина левой стены пещеры была увешана металлическими пластинами размером от сигаретной пачки до маленького, в две ладони, планшета. К каждой пластине из светлого металла подходил толстый медный провод, удерживаемый «крокодильчиком».

Пластины шли широкой полосой от правого нижнего угла к левому нижнему, образуя трехметровую арку.

– Это что за «звездные врата»?! – удивленно воскликнул Костя, увидев впечатляющую конструкцию.

– Это портал! – торжественно произнес Архип.

– Чего?..

– Портал в… куда-то, в общем. Я пару лет назад нашел записи в архиве, из закрытого фонда. Там еще на бересте и бронзовых пластинах записано было…

– Ближе к теме, – попросил Костя, зная, что если его приятель сейчас зависнет на подробностях, то до сути доберется не скоро.

– Ага, короче… хм, прочитал, что наши прапра- и еще много раз пра- предки общались с жителями других миров, которые называли по-разному: например, ты слышал о Беловодье?..

Костя про себя застонал, а в ответ просто отрицательно мотнул головой.

– Ага, понятно… ну так еще называли тот мир. Там сплошь волшебники жили, а к нам за одаренными людьми приходили и пленниками.

– То есть?.. За своими пленниками? Наши предки и эти… беловодцы воевали?

– Да нет, не за своими. Нашими пленниками…. тьфу, блин, запутал ты меня. Короче, раньше племена и народности между собой резались почем зря. Захватывали пленных, которых приносили в жертву богам, возвращали за выкуп или делали рабами. Таких вот пленников жители Беловодья и скупали, а в обмен давали золото и всяческие поделки.

– А что за одаренные?

– Ну… – Архип пожал плечами, – не знаю. Может, умных каких очень, красивых или тех, кто мог стать чародеем в Беловодье. В записях это мельком оговаривается. Мол, одаренных жители волшебного мира принимали с радостью и платили невероятно много. Есть еще источники, но мне до них не добраться. Пока не добраться, но я над этим работаю…

– Ты про пещеру эту расскажи: зачем эти пластины, генератор, провода? А то мне уезжать нужно, батя разозлится, если вовремя не поставлю машину, да еще на мойку надо…

– Да что ты привязался со своей мойкой?.. – отмахнулся от слов приятеля Архип, как от чего-то незначительного. – Тебе неинтересно узнать о другом мире?

– Неинтересно, – отрезал Костя. – Мойка меня волнует больше.

– А…

– А интересно узнать, из-за чего ты тут с ума сходишь, – прервал возмущенный возглас друга Костя. – Поэтому говори быстро. Или я твоим родакам настучу, что ты с ума сошел и спрятался в пещере. И даже довезу их сюда.

– Да ты!.. – прямо-таки задохнулся от возмущения Архип. – Да ты знаешь кто, Маркин?!

– Ближе к теме, дружище, и не фамильничай уж.

Архип с минуту сверлил гневным взглядом друга, потом сдался и с заметным раздражением в голосе принялся рассказывать:

– В этой пещере был портал, соединяющий наш мир и Беловодье. На стене есть следы от крепления деталей портала. А по стене идет жила железной руды, выходящая наружу. Слабенькая, едва приборами ловится, зато ржавчина видна на камне. В записях говорилось, что портал открывался во время сильной грозы, когда молнии били в вершину холма. Скорее всего, электрический разряд и активировал портал, давал энергию, а дальше его удерживали с той стороны маги. Говорится, что портал представлял себой набор пластин светлого металла, который не менял свой цвет. Так как про серебро известно давно, да и темнеет оно со временем, и про него ничего не сказано, я решил, что стоит поэкспериментировать с другими металлами. Взял нержавейку, алюминий, титан. На всякий случай и серебро взял, и даже немного платины. Магниевые пластины есть…

– Серебро? Платину?! – перебил рассказчика удивленный Архип. – Да ты в любовницах дочь миллионера имеешь, что ли?!

– Да там совсем немного платины. Сумел достать сетку для катализации с нашего химзавода, с одним рабочим договорился, за сто тысяч. Потом доработал до пластин сам, хотя это было очень тяжело. Ты знаешь, до какой температуры нужно нагревать платину, чтобы расплавить?

– Не знаю и знать не хочу.

– Эх ты… – махнул рукой Архип. – Еще несколько монеток в банке купил и расплющил. А серебро – техническое, пластины с трансформатора. Титан купить намного проще и дешевле.

– Лопаток в садовом магазине накупил? – засмеялся Костя.

– Да там вранье одно про титан… Нет, купил его через Интернет, как для мелкой фирмы, занимающейся сварочными работами именно с титановыми материалами и сплавами из него. Там хоть проволоку, хоть прутки, хоть узкие ленты заказывай.

– Слушай, а откуда деньги? Вряд ли там суммами по десять тыров интересуются. Да и сотку за платину откуда-то нашел…

– Я свою квартиру продал, – спокойно ответил Архип.

– Бабкину квартиру, в центре города?! И родители позволили?!

На Костю накатило шоковое состояние.

– А они не знают, я себе сейчас комнату в общаге снимаю, на Южной. Там и до работы ближе.

– Ты псих, Архип. Знаешь это?

– Сам ты псих. Когда я открою портал, этих квартир у меня будет… целый город.

– Ну-ну.

– Ничего ты не понимаешь! – запальчиво проговорил Архип. – Здесь правда был портал в другой мир. И таких полно по всему нашему миру. Иначе откуда разные гигантские знаки на Земле, которые повторить людям не по силам даже сейчас? А пирамиды из многотонных блоков? Идолы на острове Пасхи? А рисунки гуманоидов в скафандрах или странных доспехах, сделанные в ту эпоху, когда даже бронзы не знали и носили как одежду обычные выделанные шкуры? А…

– Все, убедил, – прервал эмоциональную речь друга Костя. – Давай по-быстрому включай свою шайтан-машину, и потом уберемся отсюда.

– Я не уйду, – насупился Архип.

– А куда ты денешься? – усмехнулся его друг. – Скручу и суну в багажник, если понадобится.

На фоне невысокого и исхудавшего Архипа крепкий и высокорослый Костя, постоянно посещающий тренировочные залы, смотрелся внушительно.

– Да как ты не поймешь…

– Все я понимаю. Так что включай. Потом поедем ко мне, там умоешься, отоспишься. Кстати, тебя с работы не поперли за эти пять дней прогулов?

– Я в отпуске, – буркнул Архип, потом махнул рукой к противоположной от арки стене. – Там встань, на всякий случай. Там коврики изоляционные имеются, чтобы не тряхануло током.

Когда Костя оказался на месте, Архип заколдовал с приборами. Рев генератора усилился в ответ на увеличившуюся нагрузку. Архип плавно повел бегунок реостата вправо. Внезапно свет ламп потух и смолк грохот движка. Наступившая тишина была отрадой для издерганного слуха. Темноту слабо разбавлял свет двух «летучих мышей».

– Убедился, что все это ерунда? – наставительно произнес Костя. – Ладно, все: собирайся. За аппаратурой вернемся через пару дней. Надеюсь, тут никто до нее не доберется.

– Куда?! Да я еще даже ток не пустил на портальную арку! – Архип коснулся пальцем флажкового переключателя. – Скорее всего, предохранитель сработал в блоке, который я поставил сразу за генераторами. Сейчас быстренько переключу, запущу и активирую портал.

Архип почти бегом сорвался с места, при этом сильно, до непроизвольного вскрика, ударившись коленом о стол с приборами. И никто из ребят не заметил, как флажок переключателя упал в положение «Вкл.».

Решив, что стоит помочь приятелю с генератором, чтобы тот не угробил дорогой аппарат, Костя сошел со своего места и направился к выходу.

– Запускаю! – послышался громкий крик еще не отошедшего от недавнего шума Архипа. – Стой на месте, я сейчас!..

Негромко рыкнул двигатель генератора – и разом взревел на максимальных оборотах. Ослепительная вспышка сбоку чуть ли не до мокрых штанов испугала Костю. Раздался громкий треск, посыпались искры с пластин арки.

«Черт, черт, черт!» – пронеслось в голове. Он стоял всего в метре от искрящихся и быстро усиливающих свечение металлических пластин. Ноги дрожали от испуга. Да и шутка ли – почти вплотную словно молния ударила. До сих пор перед глазами все в «зайчиках», видна только сияющая арка. «Сука, только бы сослепу в проводах не запутаться, убьет же!..»

Замерев на месте, он опустился на колени и принялся ощупывать каменный пол, собираясь пусть и на четвереньках, на ощупь, но уйти с опасного места.

– Архип!!! Архип, етитскую твою душу, глуши свет!!!

Он повернулся спиной к арке и успел сделать первый шаг, когда позади беззвучно полыхнула вспышка. Яркий голубовато-белый свет затопил пещеру и накрыл Костю. Парень почувствовал, как его отрывает от пола и тащит в портал.

– Нет!!! – закричал он и судорожно замахал руками, пытаясь за что-то ухватиться. Тщетно. Уже проваливаясь в арку межмирового перехода, Костя зацепился за светящиеся пластины, но руки и все тело свело судорогой от разряда, и вытянуть себя обратно не удалось. А несколько пластин так и остались зажатыми в его пальцах.

«На мойку сегодня не попаду. Папаня будет в ярости», – пронеслась последняя, такая несвоевременная и глупая мысль.

Глава 1

Костя пришел в себя от жуткого холода. Машинально свернулся калачиком и стал нащупывать одеяло. Ничего из этого у него не вышло; следом появились боль от каких-то мелких предметов, впивающихся в тело, ощущение сырости и каменной твердости ложа.

Что за?..

Кровать и в самом деле оказалась каменной – огромный, метров восемь диаметром, диск черного мрамора. Высотой около метра. С двух сторон ступеньки из обычного серого булыжника. В отличие от мраморного «блина», ступени сохранились очень плохо, крошились под ногами. Сам Костя был гол. Полностью, даже намека на одежду не имелось. Зато на теле хватало следов от мелких камешков, толстым слоем покрывавших мраморную плиту. В левой руке был зажат оплавленный крошечный кусочек металла. Размером с ноготь. Легкий и прочный.

Титан или магний? Черт, а оно нужно – это знать?..

Было очень холодно, пахло плесенью и тухлыми яйцами. Тусклое свечение исходило от гнилостно-белого по цвету мха, покрывавшего стены и пол пещеры. Огромной пещеры, в ширину от одной стены до другой метров сто. А в длину раза в два больше.

Мох под ногами оказался и не мхом вовсе, а толстым слоем плесени и мельчайших грибков. Идти по этой липкой и пружинящей субстанции было очень неприятно. Да еще и ноги мерзли со страшной силой, почти потеряв чувствительность. Несколько раз Костя испуганно останавливался и ощупывал ступни, боясь, что плесень окажется едкой. К счастью, опасения не оправдались.

За час примерно он обошел всю пещеру, ощупал руками каждый подозрительный камешек, выступ и впадину.

Не пещера это. Судя по одинаковым размерам стен, качеству обработки и попадающимся под плесенью ровным стыковочным швам, Костя оказался в искусственном помещении. В огромном зале с невообразимо высоким потолком, который даже не проглядывался.

Он не нашел ни входа или двери, ни спуска или подъема, словно единственным проходом в этот зал служила черная плита портала. «Архип, черт бы тебя побрал, ты был прав – это портал. Я извинюсь обязательно. А теперь заводи свою шарманку и вытаскивай меня отсюда!..» – мысленно Костя то клял своего друга, то извинялся. Вслух ничего произнести не мог – губы и челюсти свело от холода. Температура была градусов пять-семь выше нуля. Без одежды, в каменной сырой коробке это, мягко говоря, сильно неприятно.

Он очистил от каменной крошки небольшой пятачок в центре мраморного круга, уселся, прижал колени к груди и обхватил их руками. Надеялся, что вот-вот вспыхнет сияющий круг, и он окажется в продымленной пещерке среди проводов и аппаратуры, рядом со своим чокнутым другом. «Ну же, Архипушка, я тебя лично проспонсирую, если вытащишь меня отсюда. Ведь тебя же мой отец прибьет, идиота эдакого!..»

Но время шло, а ситуация не менялась. Уходило последнее тепло из тела, становилось все холоднее вокруг. Костя заметил, как вместе с дыханием изо рта вырываются облачка пара. Тело почти потеряло чувствительность и вдруг стало вроде как теплее. Правда, пар не исчез, даже больше стало.

«Я как паровоз. Или просто замерзаю», – мысленно пошутил.

Он уже почти заснул, когда неподалеку раздались хруст и скрежет. Справа в стене на фоне светящейся плесени у самого пола появилась черная щель и понемногу расширялась, что сопровождалось жутким грохотом. Щель все росла, превращаясь в проход размером с огромные гаражные ворота. Наконец, когда проход стал метра четыре в высоту, шум прекратился. В нем показалась человеческая фигура ростом под три метра с… шестью руками.

«Местные жители… или у меня глюки начались от холода. Плевать, сейчас на все плевать», – Костя дошел до такого состояния, что было все равно. Даже откройся портал на Землю – и то он не нашел бы в себе желания и сил встать и войти туда. Проскочила мысль, что он надышался какого-то дурманящего газа, неспроста же тут так мерзко воняет. Плесень могла быть и не едкой, но при этом выделять отраву, которая усыпляла бы будущую пищу хозяина этой ловушки. Или местный воздух не подходит для Кости.

«Хотя маги же таскали от нас землян, не противогазы же тем приходилось носить всю жизнь», – вяло подумал он, наблюдая, как гигант неторопливо подходит к нему. Больше всего неизвестный напоминал внешне хоккейного вратаря в полной экипировке: нагрудная защита из трех широченных и толстых пластин – грудная с воротником, защита живота и паховая; высокие и широкие щитки-наголенники и набедренные пластины; шлем от самурайского доспеха с личиной-монстром. На предплечье каждой руки – по непонятному утолщению, то ли защита такая, то ли странный механизм.

Неизвестный ничего не сказал, когда подошел к портальной плите. Постоял молча несколько минут, превратившись в статую, потом одной ногой наступил на мраморный диск, наклонился вперед и верхней парой рук ухватил Костю.

Металл доспешных перчаток буквально обжег кожу, сбросив оцепенение. Пленник взвыл и попытался вырваться, но куда там! Хватка у гиганта была как у гидравлических погрузчиков. И притом довольно бережная – с такой силой легко раздавить хрупкое человеческое тело или как минимум переломать кости. Но незнакомец явно знал, как нужно обращаться с людьми.

Все так же не говоря ни слова, великан развернулся и направился в проход. Через несколько секунд Костя и его носильщик оказались в коридоре. Стены покрывала уже знакомая плесень. В нишах стояли обломки статуй и огромных кувшинов или ваз. Учитывая рост незнакомца, эти вазы запросто могли быть аналогом оконных цветочных горшков на Земле. Правда, почему такие статуи маленькие? Какие-то больше, какие-то меньше, но в среднем – размером с человека.

Из коридора они попали в другой зал – тоже просторный, но меньше портального раза в два и сохранившийся гораздо хуже. Кругом разбитые каменные блоки, облицовочная плитка, десятки фрагментов от человекоподобных статуй, а вот плесени мало. Зато целые грозди грибов, похожих на вешенки, только светящихся, и с длинными тонкими усиками, свисающими со шляпок. И насекомые – мокрицы, тараканы, сороконожки и сколопендры: все огромного размера – меньше чем с ладонь не было ни одной мокрицы, а некоторые сороконожки – едва ли не в метр длиной!

На гиганта насекомые не обращали внимания, как и он на них: шел спокойно, не выбирая путь, и если кто-то из обитателей зала не успевал убраться с дороги, то раздавался негромкий чавкающий хруст под тяжелой стопой.

Закончился этот зал – начался новый коридор, потом опять зал, похожий на холл дворца из-за множества разломанных каменных лестниц. Великан пролез меж двух лестничных пролетов, сложившихся домиком, и нырнул в какую-то темную нору. Здесь света не было, и Костя взмолился, чтобы незнакомец в темноте не приложил его о какой-нибудь каменный выступ. Мимоходом заметил, что ступени на лестницах были высотой сантиметров двадцать пять или тридцать. Вполне удобны для человека обычного роста. Так откуда же взялся этот гигант? Или это и не рыцарь вовсе, а боевой механический доспех с человеком в чреве – Батлтэч, и все такое?.. Потому и рук столько? Черт его знает, сюда бы Архипа, у того соображалка работала получше, если речь шла о чем-то малоизвестном или гипотетическом.

Незнакомец спускался все ниже и ниже, передвигаясь уверенно, словно ходил тут тысячу раз и выучил каждый сантиметр пути. Становилось теплее, хотя темнота и не думала пропадать.

Наконец впереди появилось серое слабо светящееся пятно. Через несколько минут вышли в огромный зал, полный света от висящих на стенах и потолке больших шаров размером каждый с баскетбольный мяч. Когда великан прошел рядом с одним из шаров, Костя почувствовал тепло, исходящее от него. Мягкое и приятное, как от солнца или инфракрасного обогревателя.

В зале много мусора и обломков, образующих местами целые горы. На одной из таких куч прямо под лампой-обогревателем грелась змея, свернувшись кольцами. Здоровенная, рядом с ней амазонская анаконда смотрелась бы как обыкновенный уж по соседству с питоном. Такая гадина человека враз проглотит и еще добавки попросит.

Великан среагировал мгновенно. Быстро сделал несколько шагов назад, посадил, почти бросил пленника на обломок колонны метра четыре высотой и направился к змее. А той уже и не было на месте. Заметив великана, гадина издала громкое, пробирающее до самых печенок шипение и метнулась навстречу. Все тело змеи покрывала крупная чешуя золотисто-коричневого цвета, на морде – костяная нашлепка с небольшими рожками.

«Носорог змеиный», – пронеслось в голове у Кости.

С негромким щелчком из странных контейнеров на руках великана выскользнули широкие клинки почти в полтора метра каждый. Шесть мечей ударили в змею и принялись шинковать ее, как ножи мясорубки телячью вырезку. Костя было решил, что бой быстро закончится – ну не соперник многометровая рептилия великану в стальной броне, – когда появился новый противник. Точно такая же змея, может, даже чуть больше, молнией ударила в спину «рыцарю». Да с такой силой, что едва не сбила с ног.

Следующий удар он принял на левые предплечья, сложив их вместе, словно крошечный щит. Рожки на морде змеи по прочности не уступали стали, это было видно по глубоким бороздкам, оставшимся на доспехах.

Обе змеи поочередно нападали на великана, пытаясь окружить, сбить с ног ударами морд и обвить кольцами, чтобы прижать руки со смертоносными клинками к телу и затем раздавить или разгрызть множеством мелких остроконечных зубов. Но воином гигант был отменным, да и сталь мечей хоть с трудом, но резала чешую гадин. Через десять минут все было кончено. Великан несколько раз насквозь пронзил головы змеям, дождался, когда затихнут судорожные подергивания их тел, и после этого вернулся к Косте.

Дальнейший путь прошел без неприятных встреч и закончился в небольшом зале, очень похожем на лабораторию.

Вдоль стен – столы из темной бронзы, два бронзовых же кресла с высокими спинками, три статуи, грубо изображающие толстых людей, чем-то напоминающие каменных баб-истуканов из земных степей. В углах под потолком лампы-обогреватели. Пол и стены отделаны белой и золотистой плиткой, на потолке змеятся какие-то узоры.

У дальней стены прямо напротив входа, на огромном бронзовом столе с гнутыми витыми ножками лежит серебристая металлическая пластина в форме квадрата со стороной примерно в полметра и толщиной сантиметра два, а на пластине стоит голова от статуи. Больше всего похоже, что некто отпилил от бюста голову по самый подбородок.

«Золото?» – подумал Костя, когда заметил сверкающий золотистый блеск металла, из которого отлита фигура. Он уже согрелся и успел отдышаться после ядовитых миазмов плесени. Вновь вернулись трезвое осмысление и любопытство. А еще пришел голод. Да такой, что Костя с тоской вспоминал про змей, убитых великаном. Он был согласен и с сыроедением, тем более что как-то услышал, что змеиное мясо считается деликатесом.

Шестирукий великан остановился в трех метрах от стола с металлической головой, поставил Костю на пол. Но отпускать не стал, цепко ухватившись нижней парой конечностей за плечи землянина.

– Капар пра гнотор? Арро лоригер, лигнор дилорруц?

Громкий чужой голос со старческими дребезжащими нотками громом раскатился в тишине помещения. Костя вздрогнул от неожиданности, на секунду замер и быстро завертел головою по сторонам.

– Арро лоригер?! Пра, пра грашар?! – с заметным раздражением вновь спросил что-то неизвестный. Чужой язык содержал много рычащих слогов: так, наверное, могли бы переговариваться тигры, случись им овладеть разумной речью.

Никого в зале не было, а звук чужого голоса шел со стороны усеченного бюста. Костя с интересом уставился на голову.

– Арро тирнер?! Драсан эрвам пенра?!

Незнакомец уже буквально исходил досадой, судя по тону. Внезапно великан схватил Костю за запястья и развел ему руки в стороны.

– Арро тирнер. Пингэх роллер?!

Костя раскрыл рот, собираясь сказать, что ничего не понимает, и в этот момент великан дернул землянина за руки. Да так, что чуть не вырвал их из плечевых суставов. От дикой боли Костя так заорал, как до этого не кричал никогда в жизни.

– А-а-а! Черт! Больно же! Что творите, суки! Я же ничего не понимаю!

– Орнат имапор бонарод тркаш? Чавор супан шасорин пучар харап, тюделир пра? – удивленно спросил невидимый собеседник. – Митгер выс забарун?

– Не понимаю я, не по-ни-ма-ю! – по слогам и со слезами на глазах от дикой боли в руках произнес Костя. – Да отпусти ты, гад!..

Словно поняв речь землянина, великан выпустил его из своего захвата. От неожиданности Костя не удержался на ногах и рухнул на пол.

– Тепер? Доран? Пирк? – продолжал вопрошать неизвестный.

Костя отрицательно помотал головой, потом, спохватившись, что в другом мире и мимика с жестами может быть другая, торопливо ответил:

– Не понимаю я, с Земли сюда попал. Мне бы домой, а?

В ответ – тишина. Минут пять ничего не происходило. Голова молчала, великан изображал статую, Костя сидел на полу и боялся пошевелиться, чтобы не нарваться на новую экзекуцию. Через пять минут великан подхватил его на руки и шагнул к одной из «каменных баб».

– Твою же мать… гад! Отпусти, я же вам ничего не сделал! – заорал бешено Костя и попытался вырваться, а когда увидел, как «баба» раскрылась, явив полую внутренность с какими-то светящимися пятнами, то даже вцепился зубами в стальную перчатку великана. Страх придал таких сил, что землянин чуть не выскочил из чужих рук. Или гигант от неожиданности забыл, что одет в металл, которому человеческие зубы нипочем, испугался укуса и потому ослабил хватку. Правда, тут же схватил Костю всеми конечностями и ловко затолкал внутрь «бабы». Стоило светящимся пятнам коснуться голого тела, как землянина парализовало. Через секунду крышка захлопнулась.

Косте стало страшно. Так страшно, что он едва не оконфузился физиологически, мягко говоря. Больше всего эта «баба» оказалась похожа своим назначением на «железную деву», столь любимую земной инквизицией.

Свечение в саркофаге понемногу усиливалось, белый цвет сменился голубым, потом розовым, зеленым, пока не превратился в радужную какофонию. От дикой пляски цветов разболелись глаза и голова целиком. Костя смежил веки, но свечение проникало даже под них…

Сколько он пробыл внутри – не знал, потеряв счет времени. Когда же саркофаг раскрылся, он просто выпал наружу с дикой головной болью, тошнотой и полностью обессилевший.

– Сейчас ты меня понимаешь?

Знакомый старческий голос на этот раз прозвучал на чистом русском языке. Или нет? Рычащие звуки из речи никуда не делись.

– Раб, ты оглох или мне приказать голему вырвать тебе руки или ноги? – со злостью спросил невидимый старик.

– Нет, не надо! – встрепенулся Костя. – Простите, я себя плохо чувствую, голова болит, всю кружится перед глазами…

– Отлично, значит, ты понимаешь меня, – с удовлетворением сказал старик. – Итак, начнем все с самого начала. Кто ты такой и как попал в академию Дремор?

– Я… случайно попал, – торопливо заговорил Костя. – Друг активировал портал, а я стоял рядом – и меня затянуло внутрь… А про академию я ничего не знал, впервые слышу, честное слово.

– Не лги! – яростно заревел старик. – Академию Дремор знают все в мире!

Голову Кости сдавило невидимым обручем, а невидимая рука принялась взбалтывать мозг, вызывая чудовищные страдания. Костя забился в припадке на полу, попеременно со стонами и криками боли рассказывая о себе и о том, как попал в это место.

– Вот даже как… – задумчиво произнес старик. – Кхм, интересная перспектива вырисовывается. Твой друг, маг-порталист, еще раз сможет открыть переход?

– Он не маг… – возразил Костя и был тут же перебит:

– Маг – если смог открыть магический портал по своему желанию, а не дожидаясь стечения обстоятельств! И если еще раз попробуешь задержаться с ответом, голем отрубит тебе палец. Ты понял?

– Понял, – как можно проникновеннее сказал Костя.

– Отвечай.

– Мм, не знаю. Нет, правда не знаю. Я просидел в том зале несколько часов. За это время Архип точно попытался бы запустить ту арку. Наверное, что-то случилось. Я там несколько пластин оторвал, когда провалился сюда, может быть, Архипу нужно купить детали и установить, а это время…

– Какие пластины? Ты с ними сюда попал?

– Нет, – отрицательно замотал головою Костя, – голый я сюда попал, хотя и падал одетым. А пластин тоже не было… нет, постойте, был кусочек! Маленький совсем, я его на мраморной плите оставил.

Сразу после его слов великан развернулся лицом к выходу и пошел прочь. При этом старик не отдавал ни одной команды вслух. Дверь в зал сама закрылась за гигантом, стоило ему переступить порог.

– Рассказывай о своем мире, – приказал старик.

– Ага, секундочку… – отмахнулся от его слов Костя и бросился к выходу. Но сколько бы он ни толкал, ни упирался руками и спиной в бронзовые створки, те даже на миллиметр не сдвинулись.

– Наигрался? – ядовито спросил старик.

Через секунду голову землянина вновь сдавил невидимый обруч. В глазах потемнело, в ушах набатом стучала кровь, едва не разрывая барабанные перепонки. Костя катался по каменному полу и выл, как раненый зверь. Пытка длилась не больше минуты, но этих шестидесяти секунд хватило, чтобы сломать землянина.

– Еще? – с превосходством спросил старик.

– Нет, не надо!.. – тут же торопливо произнес Костя.

– Господин.

– А?.. – непонимающе спросил Костя и тут же был «награжден» новой вспышкой боли. К счастью, очень короткой, не более двух-трех секунд.

– Когда разговариваешь со мною, не забывай произносить «господин» или «дремор». Теперь ясно?

– Да… господин.

Это слово Костя выдавил из себя тяжело. Не привык он перед кем-то стелиться, унижаться. Жизнь с родителями, вращающимися в высоких кругах и имеющими немаленькую власть, наложила отпечаток на его характер. Внутри все бунтовало, когда он признал господство невидимого собеседника. Но страх, поселившийся в его душе после недавних двух приступов непереносимой боли, заставлял спрятать гордыню до лучших времен.

– Рассказывай о своем мире, раб.

Костя непроизвольно вскинулся, как от удара кнутом, сжал кулаки и бросил взгляд, полный злости, на золотую голову. Но через секунду спохватился и быстро опустил лицо к полу, пряча глаза. Не время сейчас для достойного ответа, нужно смириться, терпеть оскорбления, благо что они еще словесные.

– Господин дремор…

– Просто «дремор»! – почти зарычал старик. – Дремор – маг над всеми магами; маг, достигший предельных высот в големостроении; маг, который получил бессмертие в металлическом теле! Обращение «дремор» уже само по себе означает «господин».

– Да, дремор, я понял вас.

Для себя Костя решил, что именно так и будет называть этого мага. «Господин» на подсознательном уровне вызывало отторжение до бешенства, а вот обращение «дремор» было обычным набором звуков.

– Последний раз повторяю свой вопрос, в следующий раз ты будешь жестоко наказан. Что из себя представляет твой мир?

– Называется Земля. Населения около десяти миллиардов человек. Магии нет, вернее, я никогда о ней слышал, только слухи и выступления разных шарлатанов. Очень сильно развиты технологии…

Костя рассказал все, что знал. Часто прерывался, когда пересохшее горло отказывалось издавать звуки. В такие моменты старик злился и награждал мгновенными уколами боли. Под конец рассказа появился великан. Он молча дошел до стола с головой и положил на серебристую пластину оплавленный кусочек металла, который притащил с собою с Земли Костя.

– Мифрил?! Однако, – удивленно воскликнул старик. – И много этого металла было у твоего друга?

– Я не разбираюсь в металлах, дремор; это или титан, или магний. Я так считаю. Вроде бы магний может гореть от обычного пламени, а титан – нет.

– Мифрил не горит. Конечно, если это не магический или драконий огонь.

– Тогда это титан. Этот материал достаточно редок, но даже простой человек может его достать.

– И сколько лет ему нужно работать для этого? – заинтересованно спросил старик.

– Месяц. При этом может купить несколько пластин размером в две мои ладони, – сообщил Костя, вспомнив про титановые лопатки в садово-огородных магазинах, пусть и, по словам Архипа, там большей частью подделки.

– Мне нужен твой мир! Мне нужен этот мифрил! – почти зарычал старик. – Глупцы, вы даже не понимаете, какое сокровище держите в руках!..

Костя благоразумно молчал, пока старик ругался и проклинал своих врагов, по вине которых он здесь заперт которое столетие, Архипа, что медлит с открытием портала, Костю, который бесполезен… Внезапно прервался и как-то вкрадчиво поинтересовался у землянина:

– А ты не маг?

– Я?! – опешил Костя. – Бросьте, дремор, да откуда? У нас магии нет и в помине.

– Это нужно проверить, – заявил старик и приказал: – Лезь в третий саркофаг.

– Куда?

Одна из «железных дев» бесшумно раскрылась.

– Лезь, раб! Быстро.

Костя сглотнул слюну, бросил быстрый взгляд по сторонам, на золотую голову, через которую смотрел за ним старик, на шестирукого великана, которого невидимый собеседник называл непонятно «големом». Медленно встал с пола и направился к саркофагу, но едва отошел от великана, как резко развернулся к двери и со всех ног бросился прочь. Бронзовые створки опоздали на какие-то полсекунды, захлопнувшись за спиной и чуть не прищемив пятки.

Костя мчался по темному коридору, выставив вперед руки, чтобы не разбиться о препятствие. На острые камешки под ногами, режущие голые ступни, не обращал внимания. Главное, убраться подальше от сумасшедшего старика и его дрессированного великана… С этими мыслями он провалился в яму. Летел почти секунду, приземлился на обе ноги, но высота была такова, что он с размаху приложился подбородком о собственные колени. В глазах полыхнули огни, и Костя потерял сознание.

Ощущения были странные. Сначала темнота и пустота едва улавливались сознанием. Но внезапно, скачком, превратились в нечто осязаемое. Костя не чувствовал ни рук с ногами, ни вообще тела, но мог передвигаться в этой темноте. Летел вперед, надеясь отыскать выход… хоть какой. Или подсказку, как обрести себя прежнего.

Внезапно впереди вспыхнула яркая белая искра света. Костя устремился к ней и с радостью увидел, как расстояние уменьшается, а искра превращается в крошечную комету, размером с апельсин и с метровым шлейфом.

Комета словно ждала землянина. Стоило ему приблизиться к ней, как шар света сорвался с места и ударил в грудь. Все вокруг засияло радугой. Костю окружили разноцветные искры. Одни больно жалили, другие дарили непередаваемое наслаждение. Когда искры погасли, вновь воцарилась темнота.

Следующую комету он увидел нескоро. На этот раз знал, чего ожидать, и смог увернуться от светового шара. Пролетев пару метров, комета взорвалась, как ракета из фейерверка. Искры брызнули во все стороны. Запомнив, какие дарили удовольствие, а от которых нужно держаться подальше, Костя принялся подтягивать «вкусняшки».

Потом была третья, четвертая, пятая… Чем больше Костя впитывал «вкусных» искр, тем чаще попадались кометы и тем быстрее двигался сам. После примерно сотни «съеденных» комет он получил способность ориентироваться в окружающем Ничто и Нигде. Появилось ощущение незримой тропы, которая приведет его домой. Туда и устремился Костя. Скоро увидел очередное светлое пятно, но это была явно не комета – слишком огромное. Это было похоже на облако – пушистое, как вата, сверкающее, как первый снег, и дарующее умиротворение. Костя, не рассуждая, с головою бросился в него… и миг спустя рухнул на пол из раскрытого чрева саркофага. Все тело болело так сильно, как если бы попало под биты гопников. Опять накатила тошнота, перед глазами все расплывалось, кружилась голова.

– Интересно, очень интересно… Раб, хочу тебя поздравить – ты маг. Очень сильный. Мало того, ты големостроитель. Если бы не твоя короткая жизнь, мог бы стать дремором!

– Кха, кха… – откашлялся землянин и хрипло спросил: – Почему короткая?..

– Как только ты перестанешь быть мне нужен – умрешь, – спокойно ответил старик.

– Вы это серьезно, дремор?.. – шепотом произнес Костя. И сам понял – серьезнее некуда.

– Не волнуйся, ты умрешь не сегодня и не завтра. Сначала построишь мне новое тело, а для этого тебе нужно выучиться.

Глава 2

– Руна Ир’р! Повтори.

– Ир’р, – послушно произнес Костя, одновременно с произношением рисуя в воздухе перед собою заковыристую фигуру. Шел второй месяц обучения у дремора Марга. Безумный маг, потерявшей в древней войне не только живое тело, но и металлическое, в учебе гонял землянина и в хвост и в гриву. Ему плевать было на теорию, историю, порядок составления чар из рун. Просто заставлял зубрить руны и учил напитывать их силой, а затем из этих рун составлять предложения-заклинания. Двадцать часов в сутки на учебу, прерываемые дважды на пять минут для завтрака и ужина.

Более полутысячи лет назад на планете вспыхнула война, аналога которой не знали до этого ни здесь, ни на Земле. Маги разных школ сошлись в битве не на жизнь, а на смерть. Простые неодаренные солдаты служили пушечным мясом и обеспечителями комфорта магам между сражениями.

Марг был одним из преподавателей академии Дремор, единственного учебного заведения, выпускавшего големостроителей, в том числе и самых лучших в мире. Достигнув высшей ступени в этом направлении магии, он стал грозным противником для врагов.

Дремор – высший ранг мага-големостроителя, познавшего все тайны этого мастерства. Дремор был способен вселяться в голема, переходить из одного искусственного создания в другое в случае порчи. Уязвимое тело хранилось в самом безопасном месте. Если же тело погибало, маг не умирал, навсегда получая металлическое тело. Но если попадал под заклинание привязки души, то больше сменить голема не мог без сложного ритуала и моря магической энергии.

Вместе с другими преподавателями академии и лучшими учениками Марг участвовал в сражениях в телах големов, а их настоящие хранились в академии, пока на ту не напали. Погибли почти все. Маргу каким-то чудом удалось сохранить свое сознание в отрезанной голове своего последнего голема. Попав под заклинание привязки души, он больше не мог перемещаться. Так бы и сгинул, если бы не приказал доставить себя, то есть голову, в одну из лабораторий. Артефакт, плита из мифрила, помог выжить.

Столетия не прошли бесследно для рассудка могущественного мага. Год за годом он все больше впадал в безумие. Спасатели не торопились приходить на подмогу, да и сложно это было: академия хранила свое местоположение в секрете, все знающие координаты погибли, а постройки были разрушены до основания. Даже подземная часть сильно пострадала. Проникнуть сюда можно было только через портал, как это сделал Костя. Первый гость за пять столетий. И единственная надежда Марга обрести новое тело.

Дремор не знал, что происходит в мире. Кто победил, кто проиграл. Уже на его памяти от многих государств остались только воспоминания да выжженные высшей магией пустынные территории. Зато он знал, что магов его уровня осталось очень мало, если остались вообще. А еще он хотел отомстить. Все равно кому, лишь бы унять пожар ненависти в груди.

После обретения нового тела (проведения ритуала его нынешним учеником-иномирянином) дремор рассчитывал взяться за создание армии големов. Все знания академии хранились в его голове. Оставшись последним в руинах, он год за годом планомерно уничтожал библиотеки, хранилища с секретными разработками. Если мир пришел в упадок после войны и не смог восстановить былые знания (учреждений, приближенных к академии по качеству обучения и количеству имеющихся знаний, было очень мало, и все они являлись первоочередной целью для противника, как и преподаватели из них), то Марг его завоюет. Из всех големов до этого времени сохранился только один тяжелый штурмовик, но дремор был способен наклепать таких сотни. Главное, вернуть себя, стать прежним, получить способность двигаться и пользоваться всей магией, а не ее жалкими крохами, доступными сейчас.

Оставалось дело за малым: вбить в тупую голову иномирянина магические руны и сведения по ритуалу.

– Ир’р означает порядок и контроль. А теперь новая руна: рар’рша – изменчивость и текучесть формы. Применяется с руной трал’лр – жесткость и твердыня.

Костя старательно заучивал звучание рун, их вид и магическую составляющую. За малейшую ошибку и промедление следовало наказание в виде вспышек дикой боли и голода. Это было кнутом, а пряником… собственно, пряника-то и не было.

Ел Костя сырое мясо и пил обычную воду. Мясо приносил шестирукий голем, охотясь на змей. Он же носил и воду, сдирая змеиную шкуру чулком, ополаскивая от крови и превращая в подобие бурдюка. Протухала вода в такой емкости быстро, но для не знающего усталости металлического создания ничего не стоило три-четыре раза в день дойти до источника. Иногда Марг отходил от схемы обучения и выдавал редкие заклинания и секреты, когда бывал в хорошем настроении после успехов землянина. Так Костя узнал, как можно расшифровать почти любое заклинание, рунную цепочку или их комплекс, а потом воссоздать заново или взять оттуда часть схемы и применить в другом заклинании. Но такое бывало очень и очень редко. Да и что делать ему, пленнику и рабу, с этим магическим дешифратором?..

С каждым новым днем и новой выученной руной Костя мрачнел все более. Еще полтора-два месяца – и Марг прикажет приступать к ритуалу. Все руны выучены, две трети рунных цепочек, благодаря которым неживой металл превращается в грозные машины смерти, вызубрены назубок. Пара недель – и Костя выучит остальные. Потом придет время создания деталей голема для Марга. Костя уже был на экскурсии, под контролем штурмовика, в мастерской, заставленной аналогами токарных и фрезерных станков, работающих на магической энергии. Это еще четыре-пять недель. Даже обладая полученными знаниями, Костя не может тягаться с магом, буквально сидящим на океане маны… Если только не придумает нечто нетривиальное.

После экзекуции тело, по ощущениям, напоминало кисель. Кожу покрывали кровавые разводы – пытка была настолько мучительная, что кровь выступила сквозь поры на теле, текла из ушей и носа, шла горлом и сочилась из уголков глаз вместо слез. Если бы не магическая энергия, пропитавшая Костю с ног до головы и заметно укрепившая организм, в этот раз был риск не выжить.

Марг превзошел себя в этом приступе ярости. Пытал землянина до тех пор, пока тот не терял сознание. Затем голем поливал ледяной водой бездыханное тело, и все начиналось сначала.

– Раб, еще одна оплошность, ошибка или косой взгляд – и ты умрешь! – ярился старик. – Я ждал пятьсот лет и смогу подождать еще столько же. Рано или поздно сюда доберется какой-нибудь дурак. Или твой дружок откроет портал и окажется в моих руках.

Костя заскрипел зубами от злости, когда дремор вспомнил Архипа. Про себя он уже не раз истово желал, чтобы приятель не торопился с порталом. Два человека Маргу не нужны, одного просто убьет. И вряд ли нужным будет Архип, ведь Костя уже выучил все требуемые руны и рунные цепочки и даже приступил к изготовлению голема для Марга.

– Дремор Марг, простите меня. Я не знаю, что случилось. Просто накатило на меня отчаяние, хочется жить. Пусть я буду вашим рабом, ничтожным слугой, ненужным учеником, но сохраните мне жизнь!.. – умоляюще произнес землянин, встав на колени перед золотой головой.

– Я подумаю над этим после ритуала. Если он вернет мне прежние способности, то так и быть – останешься жить, – с презрением сказал дремор.

– Благодарю вас, дремор Марг, благодарю!.. Я все сделаю, из кожи вылезу, но сделаю, – твердил Костя и при этом с трудом удерживался от злого оскала, не сводя взгляда с нескольких кусков металла под столом с артефактом.

Из мастерской он принес дюжину стальных слитков, с голубиное яйцо размером, на которые там же, в мастерской, нанес несколько высших рун. Голему было все равно, что там несет подопечный человек. А Марг просто не увидел опасности: постоянное купание в огромном количестве маны снизило его чувствительность к крошечным источникам магической энергии.

Слитки Костя подчеркнуто небрежно свалил у двери и рьяно включился в учебу. Когда же голем ушел на охоту, землянин перешел к действиям. Первым же броском он попытался сбить голову со стола, чтобы лишить ее контакта с поверхностью артефакта и соответственно источником энергии. Но снаряд ударился о незримую стену на границе мифриловой пластины и отлетел в сторону. Следующие шесть слитков, брошенные двумя горстями, улетели под стол. Большего сделать Костя не успел: Марг отошел от шока, вызванного поступком ученика, и обрушил на того потоки боли.

Костя выжил, слитки так и остались валяться под столом. На каждом из этих кусочков металла были нанесены несколько рун, ставивших слитку цель: дотянуться до ближайшей ножки стола, намертво сцепиться с ней и превратить в пластилин, чтобы стол и все, что на нем находится, рухнуло на пол.

Проверка показала, что чары прочности и нестарения на таком же бронзовом столе в мастерской продержались три дня. Для того чтобы изменить свойства двух бронзовых ножек стола с артефактом и головой дремора Марга, понадобилась неделя.

Это случилось в тот момент, когда голем ушел на охоту. Костя вслух диктовал порядок выполнения ритуала, когда две ножки стола сложились гармошкой, словно пластилиновые. Стол рухнул набок, мифриловая пластина шлепнулась на пол, голова Марга с глухим стуком ударилась о каменные плиты и откатилась на два метра в сторону.

– Раб! Ничтожество! Убью!.. – захрипел от бешенства и страха древний дремор. Голова медленно, словно притягиваемая магнитом, двинулась обратно к артефакту. А Костю пронзила острая боль. Он согнулся, упал на колени… но через секунду выпрямился и с усмешкой произнес:

– Нет, старик, это твоя смерть пришла. Без артефакта ты никто. Сам же сделал так, чтобы воспользоваться энергией можно было лишь при контакте с мифрилом. А собственных силенок маловато осталось.

Костя подошел к артефакту, опустился перед ним на колени, сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и решительно положил обе ладони на серебристую плиту. И дико закричал, когда в него хлынули реки энергии…

Ярчайшая вспышка полыхнула перед глазами. Костя почувствовал, что падает. Холод подземелий академии сменился неимоверным жаром, словно он падал в печную топку. Все, что произошло с момента, когда он прикоснулся к мифриловому артефакту-накопителю, только сейчас появилось в памяти. До этого, под воздействием океана маны, его разум отключился, заставляя тело действовать на одних инстинктах и затаенных желаниях…

Костя припомнил, как коснулся мифрила и как с каждой секундой его тело стало наливаться светом, пока не превратилось в копию светильников на стенах. С колен он поднимался медленно, ощущая себя воздушным шариком, который наполнили водой: дерни чуть сильнее или толкни – и тонкая резина лопнет, выпуская жидкость наружу.

– Постой, ра… ученик, остановись. Не сделай непоправимого. Я же никогда не хотел тебя убивать, а говорил так, чтобы подстегнуть тебя в ученичестве, – умоляюще произнес Марг. – Клянусь тебе всем святым…

– У тебя нет ничего святого, – глухо произнес Костя. Он наклонился, взял в руки тяжелую металлическую голову и посмотрел в мертвые, слепые глаза.

– Я могу научить тебя всему, что знаю сам. Этот алфавит магических рун – только начало. Я дам тебе такие знания, что сможешь вернуться в свой мир и там повелевать всеми… – лихорадочно бормотал дремор, пытаясь вымолить себе жизнь.

– На Земле нет маны.

– Тогда ты станешь повелителем здесь.

– Нет уж, я лучше подожду друга.

Ладони землянина засветились еще ярче. В тех местах, где они касались головы Марга, металл стал плавиться, как воск. Через несколько секунд от головы остался бесформенный комок металла. Костя разорвал его на несколько частей и раскидал по сторонам.

Энергия продолжала бушевать в нем. Когда на пути к порталу ему встретился голем, спешивший на помощь к своему хозяину, Костя опустился на одно колено и прикоснулся ладонями к каменному полу. С виду ничего не произошло, но когда шестирукий оказался в десяти метрах от Кости, твердый камень под его ногами превратился в болото, в которое и провалился голем. Остался торчать только шлем. С ним Костя поступил точно так же, как и с Маргом, растопив, словно воск. С тем количеством маны, что бурлила в его теле, не нужны были руны и формулы, все условности разделения, принятые среди магов, исчезли, достаточно было одного желания. Но долго Костя не продержится, если не сольет весь излишек энергии во что-то очень емкое, например пустой мифриловый накопитель или портал.

Змеи на пути не встретились. Наверное, многомесячный геноцид заставил их убраться из этих опасных мест. Сколопендры же и прочая хитиновая нечисть чуяли мощь, исходившую от землянина, и благоразумно уходили с его пути.

Вот и портальный зал. Дверь, один раз открытая големом, так и застыла в этом положении.

– Господи, если ты есть, то сделай так, чтобы мне вернуться домой! – впервые в жизни взмолился Костя. Родители были закоренелыми атеистами и сына не то что в церковь не водили, но даже не крестили, несмотря на повальную моду в то время. Но, прикоснувшись к магии, наслушавшись от Марга о храмах, жрецах, творящих чудеса без всякой магии, понемногу стал задумываться о существовании высшего разума.

Прикоснулся к мрамору портала, собираясь активировать его, но тут же отдернул руки.

– Хватит полагаться на авось… – пробормотал себе под нос. – Вдруг не сработает и мне придется отсюда уйти за помощью?

Вернувшись к дверному проходу, он счистил плесень с одной из стен, куда мог дотянуться, после чего выплавил в камне короткий, в несколько предложений, текст. Он просил Архипа не торопиться уходить с этого места, если тот сможет перейти через портал сюда, сообщил про огромных змей, опасных насекомых, особо упомянул ядовитые миазмы, исходящие от плесени. Только после этого вернулся к порталу. Опустившись на колени, Костя прижал ладони к мраморной плите и в одну секунду слил всю энергию…

И только сейчас до него дошло, что портал не обязательно должен вести обратно за Землю. Вместе с исчезновением маны вернулась способность трезво соображать.

– А-а-а! Блин!..

Под Костей появилась пустыня, чуть в стороне виднелись какие-то развалины. Падал он на верхушку бархана, оказавшись над ним метрах в восьми. Удар о песок вышел жестким, заставив согнуться в три погибели и покатиться кувырком вниз по склону. К счастью, он сумел избежать своей предыдущей ошибки, когда чуть не переломал себе кости, упав в невидимый колодец в руинах академии: провал оказался изрядной глубины, шестирукому тогда пришлось повозиться, чтобы достать Костю со дна.

В клубах пыли, с полными песка ртом, носом и ушами, чуть не задохнувшись, Костя наконец-то остановился у подножия бархана. Повезло, что портал выбросил землянина над макушкой песчаной горы, а не в стороне, над подножием или промеж барханов. Там еще метров десять пришлось бы лететь, и не факт, что все обошлось бы так благополучно.

– Черт, больно-то как… – простонал он, с трудом разгибаясь и ощупывая ноги. – Уф, целые… повезло, что у меня такие крепкие кости, да и полегчал я на десяток килограмм у Марга на побегушках.

Лежать на песке было некомфортно. Даже сквозь толстую холстину, из которой землянин недавно соорудил себе подобие одежды для работы в мастерской, песок обжигал не хуже разогретой сковороды. Не менее раскаленным был и воздух. Привыкнув к прохладным и местами сырым подземельям академии, сейчас Костя испытывал настоящее мучение. Носоглотку обжигало, дышать ртом не было возможности – через несколько вдохов все во рту пересыхало, а язык превращался в наждачную бумагу.

Но самой главной бедой было, что это не Земля. Ну не могло быть на родной старушке-планете такого магического фона, что окружал его сейчас.

С вершины бархана во все стороны, куда падал взгляд, раскинулась пустыня. Идти можно было на все четыре стороны и с равной вероятностью отыскать как спасение в оазисе, так и смерть от обезвоживания.

Из куска холста, который выполнял роль рубашки, Костя соорудил чалму. При этом поежился, когда голые плечи и спина оказались под жадным пустынным солнцем.

Землянин решил идти к развалинам, которые успел заметить перед падением. Даже если там нет никого и ничего, то среди камней и стен можно отыскать укрытие от палящего солнца и дотерпеть до темноты. Как назло, между ним и руинами расположились самые огромные (по его мнению) барханы. Обходить было долго, приходилось подниматься и спускаться. Почти каждый раз, завершив спуск, Костя без сил падал на песок. Сначала делал пятиминутные передышки, потом они растянулись до двадцати минут.

До развалин он дошел только через несколько часов, хотя расстояние не превышало каких-то четыре-пять километров. К этому времени он едва держался на ногах. Кожа горела огнем, казалось, что она давно сползла, и теперь солнце с садистским наслаждением поджаривает оголившиеся мышцы. Губы потрескались и опухли.

Когда Костя подошел к развалинам, то не смог сдержать стон разочарования. Лишь обломки стен и колонн возвышались среди песка, больше тут не было ничего. Даже укрыться от солнца, упрямо зависшего прямо над головой, не было возможности. От бессильной злости Костя несколько раз ударил кулаком по лежащей и полузасыпанной песком колонне.

– Как же так?! Почему это происходит со мной?

Он сел, оперся спиной на колонну, не обратив внимания на вспышку боли, сложил ладони на бедрах и закрыл глаза. От жары мозг буквально плавился, мысли путались, рвались. Ничего путного в голову не приходило. Знал только одно: будет так сидеть – и уже к вечеру от него останется иссушенный труп.

– Русские, етитскую вашу маму, не сдаются!.. – прохрипел Костя, адресуя эту фразу неизвестно кому. Перевернувшись на колени, он ладонями стал отбрасывать в сторону песок от колонны. Часто делал передышки, отползая в сторону, и ждал, когда уляжется пыль. Потом вновь возвращался к работе. Примерно за час выкопал под поваленной колонной яму, достаточную, чтобы в ней лечь и вытянуться во весь рост. Прохладнее не стало, но хоть солнце уже не жгло…

Наверное, от усталости и обезвоживания он потерял сознание. Пришел в себя от холода. В первые мгновения пробуждения даже подумал, что пустыня приснилась ему или привиделась, навеянная чертовым Маргом, как одно из очередных наказаний, а сам он лежит на холодном полу в мастерской или в коридоре перед кабинетом-лабораторией дремора.

Но стоило лишь пошевелиться, как все тело отозвалось болью одного огромного ожога.

– Итить вашу м-мать!.. – промычал сквозь зубы землянин. Ночная прохлада принесла избавление от дневной одуряющей жары, встряхнула мозг и ускорила мысли. Пока не печет, нужно осмотреться, попытаться найти воду, укрытие на день и еду. Именно в такой последовательности. Без еды он проживет несколько дней, без укрытия загнется часов через двенадцать после восхода солнца, а без воды протянет от силы часа три-четыре.

Когда выбрался из своего укрытия, то первое, что увидел, – огромную луну над головой. А рядом со спутником этой планеты висели два шарика поменьше. Спутники спутника. Костя в астрономии разбирался слабо, но знал, что на Земле такого не увидишь – из-за притяжения рано или поздно спутники рухнут на лунную поверхность. Здесь же они были. Магия? Или что-то другое?

Света от спутника планеты хватало. Светло-коричневый, местами желтый и даже серо-белый песок сейчас казался серебряным. Тут и там торчали невысокие, с десятками ветвей и крупными листьями кусты. Костя готов был поклясться, что днем их не было. Галлюцинации?

Парень направился к ближайшему кустику, но, когда до того оказалось около метра, растение скрутило свои листочки в тонкие стручки, собрало развесистые ветки в пучок и шустро исчезло в песке. Костя даже глаза протер: куст был, и вот его не стало. Такая же картина произошла и с двумя следующими: растения будто чувствовали приближение человека и мгновенно скрывались в песке. Докопаться до них Костя не смог.

Когда же он увидел крошечные капельки влаги и маленькие плоды на ветках, то устроил настоящую охоту – крался на цыпочках, полз, совершал гигантские прыжки. И каждый раз безмозглые растения оказывались быстрее. Эволюция научила их в совершенстве спасаться от охотников за водой.

Костя выдохся через пятнадцать минут. Упав на песок, он восстанавливал дыхание и лихорадочно искал способы, как добраться до кустов. Вид листьев, покрытых каплями росы, буквально сводил с ума. Наблюдая, как в нескольких метрах впереди из песка показываются кончики тонких веточек, затем появляется кустик полностью, распускает ветви в стороны и разворачивает листья, Костя вспомнил рассказ гида в Египте. Немолодой мужчина, россиянин, историк-египтолог, переехавший на постоянное проживание в эту страну и нанявшийся сопровождать толпы туристов к пирамидам, с интересом рассказывал, что пирамиды могут быть не только местами погребения усопших фараонов, но и искусственными сооружениями для обеспечения водой засушливых районов. Предположение не подтверждено, но куча предпосылок для этого есть. Тот же гид даже нарисовал простенькую схему, как получить воду хоть в Сахаре, хоть на плато Наска. Всего лишь гора щебня, мелких каменных обломков, а в основании – что-то вроде чаши. Проходя сквозь щели между камнями, воздух охлаждался, конденсат оседал на голышах в центре и капля за каплей стекал вниз, превращаясь в крохотный ручеек.

Желание выжить подстегнуло память землянина. Уже через минуту он лихорадочно рылся в руинах, собирая каменные обломки в кучу и постоянно смотря на небо: не мелькнет ли первый красный отблеск небесного убийцы.

Через час перед ним возвышалась гора всевозможного мусора – обломки каменных строительных блоков, закаменевшие куски глины, раствора, осколки от тех же блоков, которые доводили на месте под нужный размер, сотни черепков от кувшинов и ваз. А под конец он наткнулся на настоящее сокровище – мятую и почти черную от времени медную пластину в треть его ладони. На металле с трудом просматривался незнакомый орнамент: возможно, когда-то давно эта пластина была частью украшения.

Выбрав целое дно от самой большой вазы, Костя поставил ее на дно ямы, выкопанной рядом со своим укрытием под колонной. В нее наложил прочие черепки, стараясь, чтобы те плотно не соприкасались друг с другом. Сверху навалил камней, выбирая наиболее гладкие, без трещин и пор. Крупные блоки расставил вокруг, чтобы те не раздавили хрупкие черепки. Медную пластину с охлаждающими рунами он вложил в самый центр каменной кучи. Через полтора часа перед ним стояла пирамида почти в его рост и шириной в основании около трех метров. Стенки сделал с небольшими зазорами, чтобы между камнями мог проходить воздух.

Остаток времени до восхода солнца провел в поисках пищи. Поймал несколько мелких скорпионов и каких-то жуков с палец величиной. Аккуратно, чтобы не превратить в кашу, прибил насекомых камнями и отложил в сторону. Потом, когда камни превратятся в раскаленную печь, можно будет поджарить «дичь». Сырой эта пакость в рот не лезла, несмотря на то что без еды Костя провел уже почти сутки. Попутно облизывал все камни, на которых выступила роса. Язык после этого почти до дыр стерся, но зато удалось немного приглушить умопомрачающую жажду.

Жарить начало почти сразу, стоило светилу показать самый краешек себя. Ослепительно-белый шар медленно поднялся над небосклоном и начал свой неспешный путь. Костя забился в нору, мечтая о наступлении вечера. То и дело он бросал взгляд на пирамидку камней, точнее – на ее основание, где сквозь небольшое отверстие чернел край расколотой вазы.

Потом стал смотреть туда все реже. Наступил полдень, и воздух раскалился до невероятной температуры. Даже вчера было не так жарко. Костя заскрипел зубами от злости на гида, оставшегося на далекой Земле. Он там вкусно ел, много пил, носил правильно подобранную для пустыни одежду и получал неплохие деньги за то, что проводит в песках свое рабочее время.

Не вытерпев, Костя наполовину выбрался из-под колонны и сунул руку в пирамидку. И вздрогнул, когда кончики пальцев коснулись холодного и влажного края вазы. Сердце бешено застучало, вновь вспыхнула надежда. Как в детстве, когда ел варенье, Костя слизал с пальцев воду, такую вкусную. Крохи для организма, но сам факт того, что пирамидка действует, вернул интерес к жизни. Уже и воздух был не так горяч, и солнце казалось чуть милее.

Примерно через час Костя вновь полез к чаше. Надеялся, что воды наберется побольше, и он сможет хотя бы приглушить жажду. К сожалению, все было не так. Все та же крошечная лужица у самого края чаши. Влаги там наберется с колпачок от походной фляги, не более.

Причину нашел, когда в отчаянии разобрал часть пирамидки – чаша в основании треснула! Хоть и казалась толстой, но под весом черепков и голышей не выдержала и раскололась. Или уже была повреждена, а Костя в темноте просто не заметил. Как бы то ни было, но полдня работы пирамидки ушли в песок.

Пришлось разбирать всю конструкцию, закапывать в песок чашу под наклоном, чтобы вода миновала трещину, и вновь возводить пирамидку. Адская работа под палящим солнцем. Хорошо одно – воды ушло много, впитавшись в песок под чашей. Этот песок Костя собрал в холст и отжал над крупным черепком. Вышло стакана полтора. Мутная, с песчинками и отдающая по́том вода показалась слаще самого дорого коктейля из фруктов.

Песок, все еще влажный, Костя бережно ссыпал в свое укрытие и прикрыл песочком сухим, чтобы влага не так быстро испарялась. Закончив с пирамидкой, он с наслаждением растянулся на прохладном ложе.

Через три часа с края чаши закапала вода. На этот раз кристально чистая, холодная, отлично утоляющая жажду! Костя пил ее мелкими глотками, и при этом его почерневшие и растрескавшиеся губы улыбались. Он будет жить! Жить, несмотря ни на что.

Глава 3

Вторую неделю Костя шел по пустыне, и конца ей не было. Иногда встречались развалины, похожие на те, первые, что чуть не стали его могилой. Какие-то выглядели посвежее, другие уже чуть ли не по самые верхушки стен занесены песком.

Облегчение наступило на четвертый день после того, как он покинул развалины. Жара уже не так действовала на организм, нормально дышалось, мозг не стремился свариться в черепе. Старая кожа давно сползла лохмотьями. Под ней наросла новая, необычного цвета с бронзовым оттенком, стойко выдерживающая злые солнечные лучи. Тело привыкло к пеклу и научилось экономить каждую каплю влаги. Примерно каждые полчаса Костя делал несколько глотков из небольшого, полуторалитрового, медного мятого кувшинчика. Его он нашел в первых развалинах на третью ночь, когда собирал камни и черепки для еще одной пирамидки. Правда, без волшебного амулета результативность второго сооружения оказалась крайне низкой.

Закопченный до угольного оттенка, смятый в лепешку кувшин был брошен бывшими хозяевами как ненужный. Но для Кости он был дороже мешка с золотом. С трудом вернув ему прежнюю форму, землянин нанес на посудину цепочку рун. И когда на внутренних стенках появились первые капли конденсата, которые неторопливо поползли вниз, собираясь на дне в крошечную лужицу, Костя счастливо засмеялся. Этот невзрачный кувшин был билетом к обжитым местам. А пластину он так и оставил в пирамидке. Пусть лежит: может, однажды спасет кому-нибудь жизнь.

На следующую ночь он перерыл все руины в поисках новых драгоценных находок. Но нашел лишь бесформенный кусок бронзы. Что-то из домашней утвари попало в очаг и там полностью расплавилось. Хозяева забросили слиток в угол, дали розог нашкодившим детям или устроили разнос нерадивой кухарке и забыли. А через много лет его отыскал пришелец из другого мира.

После магической инициации, устроенной Маргом, Костя получил власть над металлом. Любым – бронзой, медью, золотом, сталью и прочими. В них легко укоренялись руны и долго держали ману. Но камни – простые и драгоценные, стекло, кости или хитин не поддавались его усилиям. Поэтому он так обрадовался своим находкам. Кувшинчик, зачарованный на собирание влаги, и слиток, который после зачарования стал грозным оружием в руках землянина.

Из слитка, весящего грамм триста, Костя сделал биток. При падении после сильного броска он создавал мини-землетрясение в радиусе двух метров. С помощью битка он охотился. Стоило подобраться метров на двадцать к отдыхающей под палящими солнечными лучами ящерке или змее, как следовал бросок, который оглушал добычу на несколько секунд. А там все зависело от скорости ног Кости. Если землянин успевал добежать до жертвы раньше, чем та начинала шевелиться, то хватал ее за хвост или лапу и несколько раз бил ею по битку. Или битком по ней, что для добычи было одинаково. Камешком с острой кромкой надрезал шкурку, снимал и выбрасывал, а мясо тут же съедал. Сырым и с кровью, чтобы ни грана питательных веществ не пропало.

В чистом металле мана держалась плохо. Две трети ее вытекало уже через полчаса-час, остальное уходило в течение нескольких дней. Для создания настоящих амулетов нужны были не только руны магического алфавита, но и формулы из этих рун, накопители, которые брали извне магическую энергию и отдавали ее чарам, электрон, который паутинкой покрывал любой амулет, как «дорожки» – электронные платы на Земле.

Растянувшись на песке во время очередного привала, путник ощутил странный запах. Неприятный и странно знакомый. Он сел, зачерпнул ладонью горсть песка и поднес к носу. Пахло… аммиаком? Выкопал небольшую ямку и набрал пригоршню песка из нее. Точно, пахло аммиаком, а еще – застарелой мочой. Костя брезгливо сморщился и тщательно отер ладони о горячий песок. Наверное, он набрел на место стоянки караванов. Десятки животных не один раз останавливались здесь.

Уже другим взглядом землянин осмотрел окружающую местность. Три высоких бархана закрывали большую площадку почти со всех сторон. Закрывали от чужих взглядов и, возможно, злых ветров, переносивших миллионы песчинок и мешавших нормальному отдыху караванщиков. Костя уже дважды успел попасть в крошечные песчаные бури и знал, что такое песок, забивающийся в рот, ноздри, глаза и уши. Места между барханами хватало для сотни крупных животных, верблюдов, к примеру, или быков. И еще для такого же количества людей.

Усталость смыло волной адреналина. Костя вскочил на ноги и забе́гал между барханами, часто останавливаясь, падая на колени и принюхиваясь. Через двадцать минут он примерно знал, куда и откуда шли караваны (он сильно хотел, чтобы это были именно караваны, которые водят люди, а не кочующие стада животных, двигающихся каждый год по одному и тому же маршруту). Напившись и подкрепившись змеей, которая уже второй час вялилась под солнышком, свисая с его шеи, как ожерелье, Костя пошел по пахучему следу.

Несколько раз он терял караванную тропу. В этих местах барханов не было, и ветер заносил дорогу толстым слоем песка. Приходилось копать, возвращаться назад, прокладывать маршрут на глазок и вновь копать.

На второй день далеко впереди показались черные точки. В жарком мареве пустыни расстояние до неизвестных было сложно определить. Ускорив шаг, Костя через четыре часа убедился, что надежды оправдались: впереди шел караван. Несколько огромных фургонов, запряженных каждый четверкой большерогих быков, десятка два всадников на небольших мохнатых лошадках, три повозки с яркими матерчатыми пологами, расшитые какими-то узорами или рисунками. Всадниками и возницами повозок и фургонов явно были люди. По крайней мере, две руки, две ноги, голова и тело стандартных пропорций.

Костя ликовал. Но выходить с распростертыми объятиями и слезами умиления навстречу не стал. Знакомство с Маргом его многому научило. Пусть тот был свихнувшимся магом, но и от обычных людей не стоит ждать пирогов и расстегаев при первой встрече.

До самого вечера Костя крался за караваном, держась за барханами метрах в двухстах. Когда солнце село за горизонт, караванщики встали на ночлег. Из одного фургона выпустили (именно выпустили – под холщовым пологом пряталась металлическая решетка и маленькая дверка с большим замком) десять человек, которые занялись быками. Лошадей обихаживали сами всадники.

Косте не понравился вид фургонщиков: худые, заросшие, в каких-то обносках. К тому же каждый из прочих караванщиков так и норовил их пнуть или накричать.

– Ну на фиг их гостеприимство. Дойду за ними до ближайшего города – и на этом спасибо… – прошептал себе под нос Костя и стал сползать с бархана.

Внезапно рядом послышались шаги нескольких человек. Он вскочил на ноги и задал стрекача, но что-то прогудело в воздухе и цепко ухватило за ноги, стреножив в один миг. Землянин рухнул на песок и покатился по склону бархана. Потерял биток и кувшинчик и чуть не распорол себе бок каменным ножом, который держал за поясом штанов.

Когда падение закончилось, Костя успел освободиться от тонкого волосяного шнура с каменными грузиками, что обвился вокруг щиколоток. Даже замахнулся этим импровизированным кистенем на неизвестного, оказавшегося всего-то в двух шагах.

Противник ловко ушел от удара каменным шаром и в свою очередь взмахнул дубинкой, опустив ее на голову землянина. Перед глазами Кости вспыхнули искры, ноги подкосились. Неизвестный издал удивленный возглас. Затем последовал еще один удар по голове.

В шатер, где Амран и его компаньон Ошитан наслаждались просмотром танца двух новеньких рабынь, не успевших наскучить им за время путешествия через пески, просунулась голова часового.

– Господин Амран, к вам просится начальник охраны, господин Дибер.

– Что он хочет? – лениво поинтересовался работорговец.

– Говорит, что рядом со стоянкой поймали неизвестного, который следил за караваном.

– Вот как? – удивленно приподнял бровь Амран. – Ладно, пропусти, хочу послушать его.

Почти тут же в шатер вошел высокий атлетически сложенный мужчина. На боку покачивается кривая сабля в богатых, отделанных серебром и полудрагоценными камнями ножнах. Одет в дорогой халат с золотой вышивкой, белоснежная чалма прикрывает антрацитово-черные волосы.

Приложив правую руку к сердцу, Дибер чуть наклонил голову, отдавая дань вежливости.

– Что там за лазутчик, уважаемый Дибер?

– Не лазутчик, нет. По виду – оборванец. То ли раб, сбежавший из каравана, то ли караванщик, единственный уцелевший при нападении разбойников или хищников.

– А зачем он следил за моим караваном? – нахмурился Амран. – Ты уверен, что он не разбойничий соглядатай?

– Только боги полностью во всем уверены, – ответил Дибер. – Мои люди заметили его еще днем, когда он рассматривал караван с бархана. Сообщили мне, после чего я разослал несколько разведчиков по окрестностям. Никого больше рядом с нами не оказалось. А ночью оборванец подошел очень близко и был пленен.

– Раб, говоришь? Рабы нам нужны… – задумчиво произнес Амран. – Где он сейчас?

– Связан. Лежит в одной из рабских повозок под охраной. Чтобы лишние глаза не видели, и ненужные мысли в головы слуг не приходили.

– Боишься, что заверения про отсутствие разбойников при наличии пленного соглядатая мало кто услышит? – хмыкнул Амран.

– Такое может случиться. Люди слабы, а пустыня очень опасна. Господин, не торопитесь с рабством для этого пленного, лучше уж связать и бросить в песках на волю богам. Или сломать хребет подальше от чужих глаз.

– Что ты такое говоришь, уважаемый Дибер?! – возмутился Ошитан и даже привстал со своего места. – У нас погибло уже десять этих вонючек. В пустыне рабами не разжиться… уж лучше бы разбойники попались, хоть так я поправил бы свои дела. А этот раб, – Ошитан сделал акцент на последнем слове, – подарок богов.

– При нем были эти вещи, – спокойно произнес Дибер и положил перед работорговцами невзрачный медный кувшин, весь помятый и поцарапанный: только последний нищий позарился бы на такое убожество. Вторым предметом был бесформенный слиток дрянной бронзы. При виде его Амран невольно поморщился. Давно это было, прошел не один десяток лет, но его спина и зад помнят обжигающий кожаный ремень, оставляющий красные вздувшиеся следы на коже за расплавившийся бронзовый горшок в очаге, когда он позабыл про него и умчался с мальчишками играть.

– Вещи, которые и бродяга не взял бы, – сморщился Ошитан. – И зачем этот мусор нужно в пустыне таскать? Безумец он, наверное.

– Этот кувшин мы нашли в песке, он выпал из рук оборванца. Когда я взял его в руки, то он был пустым, сейчас же… – Дибер не договорил, вместо слов перевернув кувшин горлышком вниз. На дорогие шкуры и атласные подушки вытекла струйка очень чистой воды.

– Ты что делаешь? Да ты знаешь, сколько это убранство стоит? – тут же возмутился Ошитан выходкой главы охраны каравана.

– Постой, мой друг… – остановил бурю недовольства своего компаньона Амран. – Уважаемый Дибер, так этот кувшин был пуст и в него никто не наливал воду?

Только сейчас до Ошитана что-то начало доходить.

– Магический артефакт? Может, даже из самого Саалигира?! – обрадовался Ошитан.

– Боюсь, что ты ошибаешься, мой друг. Кувшин этот – типичная поделка наших мастеров. Старый очень, такими пользовались родители еще в моем детстве, но никак не вещь из древних городов, поглощенных Саалигиром, этим проклятием пустыни. А что со второй вещью, уважаемый Дибер?

– Смотрите сами.

Бронзовый слиток сорвался с ладони воина и врезался в меховую подстилку у входа в шатер. От небольшого куска металла пошла такая волны сотрясения, словно по песку ударил передними ногами боевой мамонт! Один из светильников поблизости от места падения битка подскочил в воздух и завалился на пол. Масло выплеснулось на ковры, по которым тут же побежали голубоватые язычки пламени. Испуганно вскрикнули рабыни и в панике метнулись на улицу. Одновременно с этим в шатер заскочили два охранника с улицы с обнаженными саблями в руках. Едва не столкнувшиеся с ними рабыни метнулись назад и попытались спрятаться среди сундуков и подушек.

– Что встали? Тушите огонь, живо! – гаркнул на них Дибер, потом повернулся к Амрану и с нотками покаяния в голосе произнес: – Прошу простить меня, господин. Вышло не нарочно.

Работорговец только отмахнулся от него:

– Ничего-ничего, уважаемый Дибер. Ковер этот старый, давно пора было выбросить. А так ты весьма наглядно продемонстрировал действие этого… хм, оружия. Больше ничего полезного у раба не было?

– Нет, господин. Да и эти вещи не высокого качества, быстро мана утечет. Я, как знаете, хоть и слабый, но маг, разбираюсь в волшебных вещах.

– Мне бы умелец, который делает такое с бронзой, ох как пригодился. Считаешь, этот оборванец и есть он? – Амран пытливо посмотрел на своего подчиненного. В ответ тот отрицательно помотал головой:

– Нет, господин, не думаю. Маг, способный зачаровать вещи так действенно, хоть и грубо, по пустыне в обносках ходить не будет. Но даже если и так – мало ли как боги решат подшутить… он не стал бы скрываться и следить за нами. Он бы вышел и предложил свои услуги за проезд в караване. Это проще и надежнее, чем идти следом. Даже разбойники не стали бы его убивать и, возможно, рано или поздно отпустили бы, если маг не захотел влиться в их шайку.

– Ты думаешь?

– Уверен, – кивнул Дибер. – Маг, который может зачаровать сосуд, чтобы тот давал холодную воду в жаркой пустыне, может рассчитывать на почет даже у своих недругов.

– Тогда кто он, этот оборванец?

– Я считаю, что он уцелевший из каравана в Саалигир. Благодаря этим двум артефактам выжил под пустынным солнцем. Возможно, с ним был маг, который и сделал эти вещи, раненый или ослабевший, уж очень коряво наложены руны. Но маг погиб от ран, проклятия, тварей Саалигира или болезни. Может, воды на двоих не хватало, и оборванец его прикончил, когда тот обессилел. Артефакторы – это не боевые маги, сражаться за свою жизнь не умеют в большинстве своем.

– Еще и убийца… – протянул Амран. – Ему самое место в шахтах.

– Господин, все же я не стал бы этого делать. Я лично могу сломать ему хребет, чтобы не привлечь запахом крови духов пустыни.

– Нам нужны рабы, уважаемый Дибер, очень нужны. Боги знают, сколько этих вонючек помрет, пока доедем до шахт, – вздохнул Амран. – Прикажи, чтобы принесли оборванца сюда.

– Хорошо, господин. – Дибер коснулся ладонью груди у сердца, кивнул головой и повернулся к выходу, но был тут же остановлен вопросом Ошитана:

– А он точно из каравана, что ходят в Саалигир?

– Я уверен в этом, господин Ошитан, – повернулся к нему лицом Дибер. – Цвет загара на его коже ни с чем нельзя спутать. Даже если и не успел переступить черту между пустыней и этим проклятым краем, то, значит, провел несколько дней у самой границы.

Через десять минут внесли в шатер связанного и пребывающего без сознания незнакомца. Через весь лоб к переносице тянулась засохшая полоска крови.

– Он хотя бы жив? – поморщился Амран. – Не проломили голову?

– Череп у него – покрепче бычьего. Только боевым молотом и бить, если расколоть нужно. А простая дубинка лишь оглушила, жить будет, – заверил работорговца Дибер. – Он уже успел очнуться и чуть ли не с кулаками напал на охранника. Пришлось опять оглушить. Буйный.

– Плохо… – произнес себе под нос Амран.

– Что, господин?

– Говорю, на шахтах быстро обломают. Ладно, ступай, я тебя позову позже.

– Стоит ли вам оставаться с этим оборванцем без охраны? Вдруг, когда очнется, опять попытается наброситься? – нахмурился Дибер.

– Уважаемый Дибер, вы считаете, что из меня совсем никакой воин, и оружие на поясе я просто так ношу, для украшения, и чтобы нравиться женщинам? – вкрадчиво спросил Амран, а в глазах его полыхнула ярость.

– Простите, господин, – виновато ответил Дибер. – Я лишь забочусь о вас и господине Ошитане.

– Сами справимся. Ступай и прихвати с собою рабынь.

Когда охранник ушел, забрав с собой двух перепуганных девчушек с красивыми серебряными ошейниками на шеях, оба работорговца занялись оборванцем, что лежал перед ними на дорогом ковре. Очень высокий, неимоверно худой, но видно, что до невзгод был статным и ладно сложенным молодым мужчиной. Возраст сложно определить из-за длинных волос и бороды. Но седины нет, морщины не успели залечь вокруг глаз, кожа на исхудавшем теле упруга. Вряд ли больше двадцати пяти лет. По возрасту подходит для выпускника магической школы или академии. Самым ленивым и бездарным как раз по силам (их же это и выделяет) грубая работа с рунами и маной. Почти гол, только плохо скроенные из полусопревшей толстой холстины штаны до колен прикрывают срам. Ни малейших следов рабского ошейника, спина чистая, без шрамов от кнута и палок, на руках и ногах не видно потертостей от кандалов. Амран мысленно горько вздохнул: свободный человек… скорее всего, он и есть создатель кувшина с водой и боевого битка.

– Фу, самый настоящий оборванец… – скривился Ошитан.

– Или маг, который единственный выжил в Саалигире и смог дойти до караванной тропы, – заметил Амран.

– Маг? – оживился Ошитан. – Это неплохо. Пусть за свое спасение и проезд наделает нам таких кувшинов с водой. У нас их по весу золотом в любом караван-сарае раскупят.

– Не получится, мой друг, – покачал головою Амран. – Наш Дибер излишне прямолинеен и не смотрит в будущее. Зря он посадил этого человека к рабам. Если хотел спрятать, то нужно было спрятать в палатку к охране. Там опытные воины, их разбойниками не напугать, да и язык за зубами держать умеют. Или хотя бы оглушил как следует. Теперь же этот маг – если он маг, конечно, – никогда не простит нам рабский загон. Потому и набросился на охранника, когда понял, где оказался.

– Вот же… – скривился Ошитан. – Тогда нам остается его только убить.

– Зачем разбрасываться добром? – хитро улыбнулся Амран. Он встал, сделал несколько шагов до одного из сундуков, ключом, который всегда держал при себе, открыл замок. Из сундука достал большую шкатулку. С ней он вернулся на прежнее место. И только усевшись на мягкую подушку, откинул крышку.

– Вот. – Амран продемонстрировал бронзовый ошейник, собранный из нескольких пластин. Самый обычный, с такими «украшениями» щеголяют все рабы.

– Мага такой ошейник не удержит, – скептически осмотрев вещь, вынес вердикт Ошитан. – Убить проще.

– Тебе бы все товаром разбрасываться… – поморщился его компаньон. – Это не простой ошейник. Достался от наших тайных друзей.

– Так это…

– Тсс, – приложил палец к губам Амран, – не нужно лишних слов.

Ошейник был изготовлен в Нектакоре или другом городе некромантов. Магов смерти не любили во всем мире, даже щедро платили золотом за голову каждого некромага. Пойманных на совместных делах с этими изгоями сажали на кол или ломали хребты и бросали в пустыне.

Но для работорговцев некроманты были самыми щедрыми клиентами. За простых рабов в том же Нектакоре можно было получить золота, как за трех на любом другом легальном рынке рабов. А за мага некроманты отсыпа́ли золота столько, что даже один пленник многократно окупал всю поездку и издержки с опасностями. Вот для магов и держал Амран такие ошейники. Отличить их от обычных мог лишь опытный специалист. А такие сидят по крупным городам, и на рабские рынки никогда не заглядывают, им и без того хватает средств для вкусной жизни.

Амран приложил ошейник к шее пленника, свел края и соединил их между собой. Ошейник мгновенно засиял, когда же свечение потухло, то определить, где стык, стало невозможно.

– Ему бы язык еще отрезать? – предложил Ошитан. – Чтобы не болтал лишнего в караване.

– Режь сам, если так хочется. Только клинок накали в огне, чтобы и рану прижечь, и кровью тут не замарать убранство.

Ошитан вытянул из ножен кинжал, посмотрел на зеркальное дорогое лезвие, которое так неохота было портить огнем, и положил клинок на огонь масляного светильника. Когда кончик приобрел темно-красный оттенок, работорговец взял оружие и наклонился нал пленником. Ухватил левой рукой за скулы, собираясь разжать тому рот. Но, чуть не выронив кинжал, отпустил пленника и непроизвольно отшатнулся назад:

– Боги милостивые!.. У него зубы!

– У всех людей есть зубы, – усмехнулся Амран. – Не бойся, он без сознания и не укусит.

– Но не такие же!.. Сам убедись.

Амран двумя пальцами развел чужие губы и, как несколькими секундами ранее его компаньон, не смог сдержать удивленного возгласа.

– Он точно маг, – убежденно произнес Ошитан. – Амран, может, все-таки убьем его?

Старшему компаньону уже и самому не казалась стоящей идея получить такого раба. Но и отступить уже не мог. Во-первых, было жаль использованный ошейник, теперь снять тот очень сложно: нужно резать голову и смачивать металл свежей кровью. А запах ее может привлечь духов пустыни к каравану. Недаром при казни рабов обычно душили или ломали хребты. А с места побоища старались поскорее уйти, оставив в жертву кого-нибудь из еще живых. Во-вторых, откажись он от своего решения – и это может подорвать его авторитет в глазах компаньона. Не стоит признаваться в своих ошибках, особенно если они не фатальные.

– Наоборот, это может означать, что он не маг. Маг не превратился бы в такого урода. Обычный измененный из Саалигира. Повезло ему, что только зубы изменились. М-да, возможно, на него хватило бы и обычного ошейника… И жаль, что Дибер слишком слаб как маг, не может определить, кто перед ним – маг или простой бродяга. М-да…

Ошитан на минуту задумался, сверля настороженным взглядом пленника, наконец в его взгляде промелькнуло облегчение: видимо, поверил убедительному тону своего собеседника.

– Помоги рот ему разжать, – попросил он компаньона.

Тому идея прикасаться к пленному с такими изменениями казалась неприемлемой, страшно было работорговцу.

– Да ну его… мало ли что там за язык у этой твари. Отрежешь – отрастет вновь. Или жало какое воткнется в ладонь, стоит разжать ему зубы. Неспроста же они у него такие. Его в повозку с буйными посадим. Все они там обделены богами, будет всего лишь еще один безумец, называющий себя магом, свободным человеком или кем там еще и оттого рвущийся на свободу.

Костя пришел в себя с жуткой головной болью и тошнотой. Со стоном приподнялся на руках, потом сел и коснулся макушки. Ладонь нащупала огромную, в полкулака, шишку. Сотрясение мозга точно есть, оттого и тошнит. Через все лицо протянулась полоса засохшей крови. Несколько капелек попали на глаза и намертво склеили ресницы. Косте пришлось несколько секунд тереть смоченные слюной веки, чтобы получить возможность видеть окружающее. До этого момента старался не обращать внимания на неприятные запахи и странные звуки вокруг.

«Я в «обезьяннике», – была первая мысль, когда землянин раскрыл глаза. Решетка из толстых металлических прутьев со всех сторон недвусмысленно на это намекала. Рядом на узких скамейках из потрескавшихся некрашеных досок сидели несколько человек и угрюмо смотрели на новичка. Сам Костя оказался на полу, толстые бруски которого были крест-накрест сбиты, оставляя широкие щели.

«Чтобы в клетке ничего не оставалось из гадости разной», – догадался землянин. Видимо, узников выпускали из клетки крайне редко, все надобности они справляли здесь же.

И только сейчас в больной голове всплыли подробности вчерашнего… – наверное, вчерашнего, не провалялся же он несколько дней без сознания? – вечера. Как его спалили на слежке, как он кубарем летел с бархана, получил по голове и очнулся в этой или похожей клетке. Как напал на охранника, не успев отойти от недавней схватки. И вновь получил по многострадальной голове. И не только по ней – вон как ноет все тело, изрядно его отбуцкали…

С кряхтением Костя поднялся с пола и сел на скамейку. Пришлось подвинуть соседа. Удивительно, но огромный косматый мужик, одетый лишь в грязную набедренную повязку, без слов сдвинулся в сторону, освобождая место.

Что-то терло шею. Костя поднял правую руку и ощупал предмет, доставляющий такие неудобства. Не поверив, он уже двумя руками начал исследовать… ошейник.

Рабский ошейник!

– Суки!.. – бешено прохрипел землянин, когда до него дошло это осознание. Он попытался сорвать ошейник, но стоило подсунуть под тонкие пластинки пальцы, как рабское украшение резко сжалось, закрыв доступ воздуху. Мало того, тут же последовал сильный удар током. Тело выгнулось, затылком и лопатками ударилось по прутьям решетки.

На шум среагировал один из охранников. Приподняв матерчатый полог, прикрывающий рабов от солнца и частично от пыли, и увидев судорожно бьющееся тело, он довольно улыбнулся и опустил полог обратно.

Глава 4

Путешествие каравана продлилось три недели. Двадцать один день пришлось прожить Косте в клетке на колесах, не имея возможности ни выпрямиться во весь рост, ни походить по ровной, без дыр, куда проваливается стопа при неловком движении, поверхности.

За это время умер один из его спутников. Самый крупный мужчина, со звероватым выражением лица и короткой бородкой. Скорее всего, умер от истощения, так как па́йки теплой воды и комковатой каши едва ли хватило бы крепкому подростку, чтобы волочить ноги. Что уж говорить про здоровенного мужика…

Караван уже неделю как покинул пустыню, что ознаменовалось слегка улучшившейся кормежкой. Каши стало доставаться чуть больше, вода перестала отдавать затхлостью и была почти всегда прохладная.

– Завтра или послезавтра нас отвезут на рынок, – сообщил Кром.

С этим рыжеволосым здоровяком, подмастерьем кузнеца, попавшим в плен во время набега степняков на его селение, Костя сдружился за время путешествия. Немалую роль сыграло то, что землянин единственный из всех присутствующих понимал его язык. За что стоило благодарить покойного Марга, сковородку ему пожарче да маслица туда побольше, наградившего знанием нескольких наречий. Костя знал как минимум три языка: староимперский, на котором разговаривали очень многие в этом мире, бунский – жителей пустыни и степи, таррл – родное наречие Крома. Другие наречия в караване ему слышать не приходилось.

– Ошейники снимут? Хоть на минуту? – с надеждой спросил Костя. Украшение на шее надежно блокировало все его попытки воспользоваться магией. И наказывало за малейшую попытку бунта или снятия.

– Мы с ними расстанемся только после смерти, – угрюмо сказал несостоявшийся кузнец и исподлобья зыркнул на стоящего рядом с их клеткой охранника. Тот расположился на походном стульчике в пяти метрах от клетки, чтобы не мешал неприятный запах, и с наслаждением пил темное прохладное пиво из глиняного кувшинчика.

Кром оказался прав лишь отчасти. На рынок их никто не повез, просто на следующий день пришли уже чужие, то есть не виденные ими ранее охранники, сковали руки-ноги, перегрузили в свои фургоны и куда-то повезли. Набили рабов так, что дышать было тяжело и приходилось стоять во весь рост, плотно прижимаясь к соседям. Зато в новом фургоне можно было выпрямиться полностью.

К вечеру под колесами захрустел гравий, иногда сквозь прорехи в тенте мелькали крутые скальные кручи. Несколько рабов не сдержали эмоций, подробно пройдясь по родословным своих бывших и настоящих владельцев и даже богов.

– Плохо дело, – вздохнул Кром. – На шахты нас везут. Там жить нам года два или три в самом лучшем случае.

Уже в темноте фургоны заехали на просторную площадку, на которую и выгрузили рабов. Уставшие люди, ослабевшие еще за время пути по пескам, падали на каменную мостовую, стоило им лишь покинуть фургон. Не удержался на ногах и Костя.

Долго валяться не вышло. Едва последний раб покинул фургон, как прозвучала властная команда на имперском: «Встать!» Когда же ее проигнорировали, на людей спустили собак.

Огромные волкодавы, в шипастых ошейниках и с огромными клыками, с рычанием набросились на изможденных людей. Если бы животным дали команду насмерть порвать рабов, то от двух десятков пленников остались бы кровавые ошметки. А так все отделались неглубокими укусами и трясущимися поджилками.

Придав толпе рабов подобие колонны по двое, их погнали с площадки в каменный барак, где с них сняли кандалы, выдали гору рваной и грязной одежды, сунули по сухарю и кожаной фляге. Воду торопливо, под окрики конвоиров, набирали из источника, вытекающего прямо из скалы. И опять гонка по узкой тропке, зажатой высоченными скалами, вверх в горы.

Едва дышащих от усталости – и с непривычки от такой нагрузки – людей загнали на небольшой пятачок, огороженный низкой оградой из неровных обломков скальной породы. Здесь они должны были просидеть до утра.

Чуть переведя дух и напившись воды из фляги, Костя принялся за ревизию того барахла, что выдали на складе. Ему достались, с состоянием разной потрепанности: подштанники из не очень толстой ткани с кучей заплат и следов штопки; кожаные просторные штаны, такие толстые, что впору легким доспехом назвать; рубашка, надеваемая через голову и сохранившаяся чуть лучше, чем подштанники; кожаная куртка, не уступающая по защитным свойствам штанам; кожаный шлем – конус из очень толстой потрескавшейся кожи, похожий на вьетнамские соломенные шляпы; и перчатки с большими крагами. Все грязное, вонючее. Костя решил, что наденет такое только после стирки или хоть какой-нибудь обработки. Правда, через два часа он изменил свое мнение, когда свежий горный воздух взбодрил его до гусиной кожи и непроизвольного стука зубами.

Утром их раскидали по рабочим местам. Не было никакой переклички, опроса, придирчивого осмотра. Просто к новичкам подошел один из стражников, с минуту водил взглядом по худым фигурам, на которых топорщилась кожаная одежда, потом ткнул пальцем в пятерых и приказал идти за ним. В эту пятерку попал и Костя.

Землянина и еще одного из отобранных включили в группу шахтеров-рабов, что рубили породу под землей и вывозили в тележках на поверхность. Косте выдали кирку, заправленную маслом лампу, пять сальных свечей и ткнули пальцем в сторону черного зева пещеры, возле которого постоянно сновали люди.

Костю и его напарника Зорхана, типичного жителя пустыни, впервые увидевшего горы и потому испытывающего инстинктивный страх перед ними, встретили на подходе к пещере. Четверо крепких здоровяков, с небольшими бородками, длинноволосых, одетых один в один как Костя, но выглядящих в своей экипировке гораздо внушительнее, а не как огородные пугала. У каждого сквозь расстегнутый высокий воротник куртки виднелся рабский ошейник.

– Вы, что ль, с нами?.. – через губу произнес один из рабов, не самый большой, но наиболее упитанный и с властными нотками в голосе.

– Наверное, – пожал плечами Костя. – Нас отправили сюда без объяснений.

– Значит, к нам. Так, хватайте тележку – и за мной, – приказал собеседник. Потом повернулся спиной к Косте и неторопливо пошел в глубь пещеры.

– Что за те…

Костю оборвал один из оставшейся троицы:

– Сюда иди.

Сперва Костя решил, что та будка, возле которой толпилась троица из его новой артели, это передвижная подсобка или что-то вроде. Размером с УАЗ-«буханку», на высоких, больше метра, колесах. Борта ниже, чем высота машины, но не намного. Все, даже колеса и толстые оси, сделано из дерева. Спереди и сзади имелись толстые канаты с ременной сбруей.

– Впрягайся.

Косте бросили канат с широкой, больше ладони, кожаной петлей. По примеру соседей он продел руку в петлю, перекинул ремень через плечо, уподобившись волжскому бурлаку. Кирку с фонарем землянин по совету старожилов положил в тележку.

Пустая тележка катилась легко. Более-менее ровная поверхность дороги позволяла не сильно напрягаться. Иногда навстречу попадались такие же грузовики, нагруженные по края бортов. Волокли их големы, иногда люди, рвущие все жилы, чтобы сдвинуть с места неподъемную телегу.

Големы были громоздки и некрасивы. По сравнению с «покойным» шестируким – жалкие уродцы.

– Здесь големы? – удивился Костя.

– Удивлен?

– Есть немного. Не думал, что на такой шахте их увижу, – признался Костя.

– Что, считаешь, что куча рабов с кирками дешевле обойдется? – скривился его сосед.

– Вроде того, – осторожно сказал Костя. – Разве не так?

– На этой шахте добывают парнт. Слышал о таком?

– Не-а.

– Хм. Может, видел шкатулки, ларцы, ножны там… инкрустированные камнем, переливающимся тремя цветами?

– Тоже нет.

– Откуда же ты такой взялся?!

– Там, где нет украшений из па… парнта.

– Ладно, драконы с тобою… В общем, камень этот очень дорогой: не как алмазы-рубины, конечно, но, учитывая, сколько шкатулок-ларцов-ножен-гребешков можно им украсить, в целом доход получается выше, чем с драгоценных камушков. Порода, в которой парнт залегает, такая плотная, что нам с тобой тут кирками никак не справиться, а вот големам вполне по силам. Ничего, скоро сам попробуешь.

– Так они же дорогие в производстве, големы эти? Я от одного старика слышал, своего учителя… дракону его на завтрак, а тот – от другого старика в своем детстве, что големы только в армии использовались, еще у аристократов всяческих как телохранители. А чтобы на шахте – ничего подобного.

– Смотрю, любишь ты своего учителя, – хохотнул собеседник. – Кстати, меня Ромулом зовут.

– Любил; сдох старикашка, чему я очень рад. А я – Костя.

– Кость?.. Что за имя, зачем тебя костью назвали родители?

– Да нет, не кость, а Костя…

Через пару минут сошлись, что Костя станет Костом. Ну непривычно местным с их рыкающим произношением выговаривать «мягкие» слова.

– А наши големы – это одно название. Сталь и бронза – гаже не найдешь, кристалл – дырявый, словно сито, энергия так и вытекает. Вода испаряется быстрее, чем магический болван успевает нарубить породы на полтележки. Руны наложены вкривь и вкось, то и дело рассыпаются на части… о, вроде пришли.

Ромул зажег свечу и поднес огонек к правой стене, постаравшись поднять повыше. Там были нанесены несколько непонятных отметок, судя по виду – копотью от лампы или факела. Они свернули из главного штрека в боковой. Двигаться сразу стало тяжелее. То и дело приходилось останавливаться и убирать с пути камни, чтобы тележка могла проехать. Здесь факелов не было, пришлось зажечь две лампы и двигаться с ними. Через полчаса и несколько поворотов на развилках они наткнулись в забое на своего старшего. И голема.

Металлический истукан поражал своей громоздкостью и несуразностью. Если шестирукий казался огромной каплей ртути, то эта груда стали и бронзы – горой металлолома. Туловище похоже на самовар. Непропорционально маленькая голова. Шеи нет совсем. Нет и нормальных рук, вместо них два приспособления: отбойный молоток и что-то похожее на бур с тремя коронками. Ноги короткие, тумбообразные.

– Что-то вы не торопились, – скривил губы старший и эдак задумчиво произнес: – Па́йку вам урезать, что ли…

– Побойся богов, Тинпир! – возмутился Ромул. – Двое новеньких лишь из клетки вылезли, у них только кожа с костями. Себя донесли до этого места, и то хорошо. Им пару недель тут привыкать нужно.

– Ничего, сегодня привыкнут, – резко ответил Тинпир. – Ради этого мяса я не собираюсь терять прибавку и выходные. Кирки в руки – и начали работать.

Пока они тащили тележку, Тинпир успел, разумеется управляя големом, нарубить гору породы. Прочим шахтерам предстояло раскалывать тяжелые глыбы кирками и закидывать в тележку. Через час без сил свалился Зорхан. Опустил кирку на камень, после удара не смог ее удержать в руках, а через секунду рухнул сам. Парня оттащили в сторону и продолжили работу.

Костя смог дотерпеть до того момента, когда тележку заполнят породой до краев. Только после этого сел возле стены, давая отдых натруженным мышцам.

– Силен, ничего не скажешь! – с долей восхищения произнес Ромул, встав над землянином. – Ладно, отдохнул, и хватит – пора сдавать добычу.

– Черт… – прохрипел Костя. – Хоть пару минут дай…

– Ладно, пара минут у тебя будет. Пока мы сбрую на голема приладим.

В тележку запрягли голема. Да и не смогли бы люди сдвинуть ее с места. Если только разгрузить наполовину. Те самые канаты, в которых до этого потел Костя с товарищами, сейчас привязывали к торсу голема. Просто взять их в руки за петли и потащить за собой магический истукан не мог – не то строение конечностей. Зато он легко сдернул тележку с места.

Со стоном Костя поднялся с холодного пола и поплелся следом. Самым последним ковылял Зорхан. В одном из штреков, ведущих к выработкам и штольням, Костя стал свидетелем гибели двух шахтеров. Они тащили пустую тележку, когда с потолка посыпались пыль и мелкие камешки.

– Обвал!!! – дико закричал кто-то из чужой команды. – Береги…

Последнее слово заглушил страшный треск. Сверху посыпались камни и мелкий щебень. Несколько таких ударили по широким полям шляпы Кости и безвредно отскочили в стороны. А вот чужакам не повезло: сразу двум шахтерам раскроило головы крупными камнями. Люди не успели скинуть постромки и отскочить в сторону, за что и поплатились.

– Тут такое часто бывает. Гора мстит нам, что ее нутро рвем. Бывает, что за тысячу шагов голем породу бурит, а по жиле сотрясение доходит до других, спокойно отдыхающих в своей штольне. Там их и давит.

Костя нервно передернул плечами, представив, как каменная махина падает сверху, ломая кости и раздавливая плоть своим весом.

Выйдя из пещеры, Тинпир повел голема с тележкой куда-то в сторону. В пятистах метрах обнаружилась большая площадка, усыпанная мелким щебнем и крупными обломками, которые кирками и кувалдами дробили рабы. Рядом с площадкой стояло небольшое строение из камня.

– Ждите, – бросил Тинпир своим спутникам и скрылся в здании, перед этим вежливо постучав в дверь. Вышел через пять минут в сопровождении толстого стражника. Или местного чиновника. Черт их разберет: тут почти все они ходят в доспехах и с оружием.

Толстяк обошел тележку и приказал открыть борт. Ромул и еще один из старожилов команды поднатужились, выбили клинья из пазов и дернули на себя одну из стенок тележки с грубоковаными толстыми петлями. Тут же отскочили в стороны, чтобы не попасть под куски породы, посыпавшиеся на землю.

– Маловато для пяти креров, – с неудовольствием произнес стражник. – Тут четыре-то с трудом наберется. И порода бедная, парнта тут и на шкатулку не потянет. Тинпир, ты обмануть меня захотел?

Толстяк нахмурился и грозно посмотрел на старшего команды шахтеров. Но тот ни капли не смутился, подскочил к стражнику, угодливо поклонился и осторожно взял его за руку. Костя заметил, как между пальцами Тинпира сверкнула искра.

– Хм, с первого-то раза и не рассмотрел я… Да, тут есть пять креров. Вон откатились камни, когда твои открывали борт. Да самые жирные, богатые парнтом. Аккуратнее нужно, ты своим внушение обязательно сделай.

После чего черкнул что-то на куске пергамента, вручил тот Тинпиру и скрылся в здании.

– Чего встали? – набросился на свою команду старший, едва за стражником закрылась дверь. – Без обеда хотите остаться? Быстро разгружайте.

Слова о скорой возможности подкрепиться подстегнули людей. Даже Зорхан принял участие в разгрузке: принимал камни из тележки и оттаскивал их в сторону к таким же. Очень быстро тележка опустела. Накинув на плечи ненавистные ремни, люди отволокли свое транспортное средство в сторону, где стояли несколько десятков таких же. Один из них остался на охране. Ромул пояснил, что не у всех такие хорошие повозки, многие были бы не прочь «поменяться». Так что без охраны никуда.

Голема увел Тинпир, и, пока он не вернулся, команда стояла и ждала его, глотая голодные слюнки и бурча животами в ответ на ароматные запахи из местной столовки: нескольких огромных котлов на открытым воздухе. Лавки из толстых досок стояли вдоль длинных столов, за которыми ели шахтеры.

Кормили сытно, хотя разносолами и не баловали. Перловая каша с капелькой сала или масла, судя по янтарным блесткам и аромату, огромный ломоть хлеба низкого качества и вода во фляге, набранная из родника в скале.

– Ромул, а что Тинпир передал тому толстопузу?.. – наклонившись к уху соседа, чтобы не услышал никто другой, прошептал Костя.

– «Слезы гор». Полудрагоценные камни. Спрос на них хороший и встречаются часто. Здесь они дешевые, а вот где-нибудь в соседнем герцогстве цена увеличится раз в пять. Я тебе их потом покажу, чтобы не пропустил невзначай. За них тут многое можно достать, даже женщину на ночь.

Глава 5

Костя быстро втянулся в работу. Только иногда накатывали тоска и ярость на тех, кто определил его в рабы. Тогда он мысленно выл и сжимал камни до боли в пальцах. Дважды он был близок к мысли покончить с жизнью. Но сдержался. Особенно раздражал его новый облик. Неизвестно когда – при переходе сквозь межмировой портал или во время инициации – Костя приобрел новую внешность. Его серо-зеленые глаза потеряли «весенний» цвет и приобрели металлическую насыщенность, словно в глазницах плавали два шарика ртути. Молочно-белые зубы сменились серебристо-серыми, будто дантист вставил ему коронки из нержавейки. При этом никаких изменений парень не ощущал, а зубы даже стали прочнее: в несколько попыток Костя перекусил медный пруток толщиной со стержень для гелевой авторучки и, проведя затем языком по зубам, не обнаружил ни царапинки, ни скола. Изменился и вес землянина – стал больше. Хотя и выглядел он после путешествия по пустыни ходячим скелетом, но весил порядочно, словно кости скелета изрядно уплотнились или изменили свой состав.

Еще был шанс, что все эти изменения произошли с ним при ночевках рядом с Саалигиром, который часто уродует людей. Товарищи так же думали, утверждая, что характерный загар только там и можно и получить, совсем рядом с границей проклятой земли. Костя согласился бы с ними, тем более что свое отражение в зеркале он увидел только здесь, на шахте. Имелось, правда, одно «но»: прочность костей и вес он обрел еще в руинах академии Дремор.

Кормили тут хорошо, побоев без причины почти не было. Нужно только постоянно быть начеку и озираться кругом. Зорхан погиб через три недели после прибытия сюда. Глупо погиб. В узком штреке не успел отскочить и был раздавлен неуклюжим големом. Металлический болван буквально размазал раба тонким слоем по стене. Чуть позже один из команды не заметил трещину в полу и провалился в нее, сломав ногу.

Втроем стало гораздо тяжелее раскалывать породу на куски перед погрузкой в тележку. Тинпир же, кроме как управлять големом, ничего не делал. Еще бесился, что команда не выполняет норму и ему приходится отдавать «слезы гор», чтобы замасливать чиновника. Под это дело стал забирать все полудрагоценные камни подчистую, хотя раньше только каждый третий, найденный его командой, уходил в карман поводырю.

Поводырями тут называли рабов, которые могли управлять шахтными големами. Из-за несовершенства конструкции големы подчинялись далеко не всякому. Выявлял таких счастливчиков маг, проводя над рабами простенькую инициацию способностей.

Поводырей всегда не хватало. Очень часто стандартные команды шахтеров раздувались до отрядов в двадцать – тридцать человек и лишь с одним големом. В таких случаях только приближенные поводыря выполняли и перевыполняли норму, привозя полную тележку породы. Прочим же едва хватало сил, чтобы дотянуть до пункта сдачи хотя бы половину.

Смертность шахтеров была огромна. Они задыхались в штольнях, попадали под обвалы, проваливались в подземные трещины, внезапно появляющиеся под ногами. Их давили големы, запарывали насмерть стражники за воровство и драки. Многие просто пропадали. Иногда их останки находили в самых дальних штреках, куда рисковали забираться только самые отчаянные.

Команда Кости однажды наткнулась на такого несчастного. Тинпир решил отыскать место, где парнта будет побольше и не придется из раза в раз таскать пустую породу. Спустились глубоко, наверное, глубже всех шахтерских команд. И вроде Тинпир по каким-то признакам определил, что жила с парнтом залегает совсем рядом. И такая жирная, что им, если приволокут пару тележек, предоставят день отдыха и еду повкуснее надоевшей перловки.

– Там что-то есть, – указал Костя на темную массу дальше по проходу. Освещение масляные светильники давали плохое, шагов на пять-шесть, и все.

– Проверь, – приказал Тинпир. – А вы все приготовьтесь. Мало ли что.

У поводыря с Костей с самого начала возникли разногласия. Заметно отличающийся от местных воспитанием, знаниями и манерой держаться землянин часто вступал в спор с Тинпиром, игнорировал те команды, которые считал нелепыми. Старший бесился, однажды попытался кулаками объяснить новичку, что тот сильно не прав. И был бит. После этого исподтишка старался навредить парню. То подводил к тому голема излишне близко в надежде раздавить, то старался вызвать обвал над его головой, заставляя металлического болвана активнее работать отбойником поблизости от землянина.

Вот и сейчас направил Костю на разведку, зная, что непонятный предмет может запросто оказаться подземным хищником. Раненым, спящим (хотя шум люди создавали – будь здоров) или притворившимся мертвым.

Осторожно, держа впереди кирку, чтобы оттолкнуть опасность или сунуть в пасть хищнику, тот пошел вперед. Можно было и послать Тинпира по матушке, но землянин давно работал над авторитетом, создавая себе образ безбашенного отморозка и лидера. Да, лидера. Со дня на день он собирался подойти к магу и попросить проверить его как поводыря. Горсть «слез гор» была заначена в одной из штолен в качестве взятки. Если маг даст добро, то он попытается создать свою команду. Ромул, Кром и еще пара знакомых шахтеров, в которых он был уверен, войдут в нее.

Потому, если он откажется сейчас, его никто не осудит, но капля мутного осадка на авторитете останется. А капля воды камень точит.

– Черт! – непроизвольно воскликнул Костя, когда увидел, что лежит впереди.

– Что там? – беспокойно отозвался Ромул.

– Скелет тут. Белый совсем, чистенький.

Человеческий скелет был объеден так, что не осталось ни одного волоконца мяса на костях. Белый, словно вываренный в кипятке.

– Назад! – почти заверещал от страха Тинпир. И первым подал пример, бросившись вон из штольни. За ним потопал голем, а ему вслед пристроились трое шахтеров, не решаясь в тесном проходе обогнать металлического увальня.

Позже Костя узнал, что такое с человеком делает один из подземных обитателей – слизень. Увидеть его невозможно, настолько хорошей мимикрией обладает. Может днями напролет висеть на потолке, дожидаясь добычу. А потом падает, оборачивается вокруг жертвы и очень быстро растворяет желудочным соком.

Кроме слизней в заброшенных глубоких выработках жили гигантские крысы, слепые собаки, сколопендры размером с человека и многие твари, про которых только и известно, что они точно есть. Когда-то целые подземные поселения были в этих горах. Добывали все – серебро и золото, драгоценные камни, минералы для инкрустаций, мрамор. Край был очень богатый. Потом две империи схлестнулись между собой. Это та война, в которой Марг участвовал. Вот только он не застал ее конец.

Кто-то из архимагов решил призвать потусторонних существ для победы в сражении. Потом за ним это повторили второй, третий… И скоро всевозможных тварей с обеих сторон билось великое множество. Очень часто архимаги рвали межмировой покров на чужих территориях, выпуская кровожадных и никем не контролируемых существ. Дошло до того, что оба войска очень часто сражались только с тварями. Межмировая стена из-за таких прорывов истончилась настолько, что лопнула. Физические законы многих вселенных перемешались, и родился Саалигир – опаснейшая территория, широкой полосой прошедшая через половину материка и выскочившая местными язвами во многих точках мира. Война на этом закончилась. Империи распались, от прежнего их величия остались только названия. Выжившие занялись очисткой территорий от тварей. Магов, кто умел открывать межмировые порталы и выжил в войне, единогласно признали виновниками во всем и принялись травить, как чумных крыс. Очень скоро в живых не осталось ни одного архимага-порталиста. Эта ветвь в магическом искусстве попала под запрет.

Твари же, которые обитают на нижних уровнях шахт и в самых глубоких подземельях, и есть потомки тех существ, что пришли из других миров. Кто-то выжил и смог дать потомство, другие скрестились с местной фауной, и метисы вышли еще чудовищнее своих родителей. Хотя и прошло несколько столетий после войны, а с ее последствиями до сих пор не справились.

– Кост, ступай в ратушу, тебя Леон желает видеть, – с гадкой улыбочкой произнес Тинпир, подойдя к столу, где обедала команда.

Костя с подозрением посмотрел на поводыря.

– Зачем ему туда идти? – спросил Ромул, опередив землянина.

– Да так, экспедицию собирают, нужны сильные, выносливые и неглупые. Я и посоветовал нашего общего друга, – широко ухмыльнулся Тинпир. – Кост, ты бы поторопился, а то Леон ждать не любит, мигом десяток палок пропишет.

Когда Костя встал и ушел, наградив Тинпира мрачным взглядом, Ромул негромко произнес:

– Зря ты это сделал, Тинпир. Когда Кост вернется, он с тебя шкуру спустит. И поверь, все мы в этот момент отвернемся.

– Молчи!.. – зашипел старший. – Это я вас кормлю, без меня и моего голема вы никто. С голоду сдохнете.

– Ну-ну… – покачал головой Ромул, но накалять обстановку не стал. Вроде бы недолго Кост с ними находится, а вот поди ж ты – сумел добиться уважения к себе. Жаль будет, если больше не увидятся.

Леон, толстяк, который заведывал приемкой породы из шахты, а также наказаниями и наградами рабов, попытался сорвать злость на Косте, едва тот показался на пороге.

– Раб, тебе когда приказано было появиться у меня? – раздраженно спросил он у вошедшего. – Я уже час тебя жду.

– Я пришел, как только узнал об этом. Тинпир сообщил мне менее пяти минут назад, господин Леон. Вероятно, он не посчитал ваше указание срочным для исполнения.

– Врешь же?

– Ромул из нашей команды подтвердит, господин Леон. И Ник с Ораррном тоже, если не испугаются Тинпира.

С минуту стражник сверлил парня тяжелым взглядом, потом сказал:

– Ладно, проверю. Виновный встанет к столбу и менее чем десятью ударами не отделается. А сейчас идешь вниз. Страже покажешь этот пропуск. На месте отыщешь господина Манола и скажешь, что включен в состав экспедиции.

Стражник кинул Косте медную пластинку на бечевке, которую нужно было повесить на шею, чтобы окружающие ее видели. Видя, что землянин не торопится уходить, Леон нахмурился:

– Раб, я велел тебе уйти.

– Господин Леон, а вы не расскажете немного больше об этой экспедиции?.. – попросил Костя и положил на стол перед стражником пять мелких «слез гор».

– Из рабов почти никто не возвращается живым. Спуск предстоит в самый низ пещер, к древним поселкам… Все, уходи, а то прикажу исполосовать тебе спину. Прочь.

До самого поселка, где жили стражники со свободными мастерами, Костя шел на автопилоте. Слова Леона выбили его из колеи. Даже появилась мысль сбежать, но быстро передумал. Никуда не скрыться с этой каменной тропы, она с двух сторон заперта: шахтой с рабскими бараками и поселением свободных жителей. Не по отвесным же стенам карабкаться… Да и ошейник через несколько дней убьет, если землянин удалится далеко от шахты.

Все так же на автомате нашел Манола, десятника стражи, который определил его в подвал, где уже сидели два десятка рабов. Мрачные, как и Костя, они не были расположены к разговорам. А вечером их сытно покормили кашей с кусочками жилистого мяса и напоили сильно разбавленным водой вином. После неплохого ужина и сна на свежей соломе и в тепле настроение улучшилось. В самом-то деле, ведь и не из таких передряг он выбирался. Марг и вовсе готовился его убить, а что в итоге вышло?

«Ничего, прорвемся», – мысленно пообещал себя Костя.

Утром их всех вывели наружу, накормили не хуже, чем в ужин, и построили в одну шеренгу. Через час, когда уже все устали перетаптываться на одном месте, подошел крепкий старик. При виде незнакомца Костя мысленно присвистнул: силен! Старик буквально светился магической энергией. До архимага ему далеко, но любому молодому чародею, только окончившему школу магов, еще дальше до уровня этого дедка.

– Стоим ровно, ничего не боимся! – приказал незнакомец. К каждому из рабов он подходил с небольшим жезлом, касался им ошейника, ждал, когда оба предмета засветятся и погаснут, затем переходил к следующему. Когда процедура была проведена над всеми в строю, старик поднял правую руку, обнажил запястье с узким «панцирным» браслетом и сообщил: – Каждый, кто отойдет больше чем на три тысячи шагов от этого браслета, – мучительно погибнет. Кто не выполнит мой приказ – мучительно погибнет. Попытается напасть на любого из экспедиции, даже такого же раба, как и он, – мучительно погибнет. Вас никто жалеть не собирается, запомните это накрепко. Самые дисциплинированные вернутся назад.

Старик ушел, а рабов погнали сначала в баню, а потом переодеваться. Одежду выдали новую и на порядок лучшего качества, чем была. Особенно Косте понравились ботинки, почти идентичные берцам с Земли. К ним же шли высокие краги из очень толстой кожи, застегивающиеся ремешком на подошве у каблука. Подошва толстая и мягкая. Хоть и из кожи, но ничуть не уступает резине. Явно не без магии сработана.

Каждому выдали по добротной кирке, большому ножу, мотку веревки и масляной лампе с запасом топлива. Пятеро самых крепких получили по толстому двухметровому лому. Еще Костя заметил, что рядом с домом, куда ушел старик, стояли два шахтерских голема.

– Я слышал, что из таких экспедиций никто не возвращается… – угрюмо произнес один из новых попутчиков Кости. – Нас в саму преисподнюю погонят. А если кто и выживет, то на обратном пути прибьют стражники, чтобы лишнего не разболтали.

– Лучше бы пообещали свободу, чем вернуть обратно, – подхватил второй. – Для меня эта шахта смерти подобна.

– Пообещать они могут что угодно, да вот выполнят ли? – заметил другой. – С возвращением на шахту хоть все честным кажется. А скажи старик про свободу, я бы первым приготовился к смерти. Ну не в правилах отпускать рабов вроде нас, здесь в большинстве преступники, приговоренные к казни или вечной каторге.

– Много ты понимаешь!

– Понимаю больше твоего. Я на шахте три года уже и, как видишь, живой и здоровый. И женщины меня иногда ночами согревают, и ем я пищу получше того вареного ячменя, которым остальных кормят.

– Да ты…

– Молчать! – рявкнул на разговорившихся шахтеров стражник. – Живо построиться!

Они простояли больше трех часов, пока вновь не появился маг.

– Так, есть работенка для пары самых смышленых. Что, нет желающих? – притворно удивился он, с усмешкой смотря на заволновавшихся рабов. – Значит, будем выбирать. Ты и ты, ну-ка, быстро надели эти браслеты и позвали сюда големов. Некогда мне возиться с вашей инициацией, проверять способности. Воспользуемся методом вероятностей.

Старик бросил первым двум шахтерам массивные бронзовые браслеты, точно такие же носили поводыри в шахте.

– Быстрее!

От резкого окрика здоровенные мужики вздрогнули и торопливо защелкнули браслеты на запястьях.

– Почувствуйте голема, это просто, если есть способность. Тем более что я улучшил эти развалины, доброго слова не стоящие.

Но прошла минута, а результата не было.

– Все понятно с вами, – махнул рукой маг. – Снимайте и передавайте следующим.

Следующая пара также оказалась пустышкой. После них браслет попал в руки Кости. Принимал он тяжелый – больше чем полкило точно – браслет из черной бронзы с дрожью и ликованием. Сейчас может исполниться его мечта. Только ради этого стоило попасть в экспедицию. Защелкнул браслет на запястье и уставился на голема, мысленно приказывая тому шагнуть. Бесполезно, даже не шевельнулся.

– Следующий, – приказал старик и нетерпеливо махнул рукой, поторапливая шахтеров.

В этот момент в груди у Кости вспыхнул пожар. Горло сдавило ошейником до черной пелены перед глазами. С глухим стоном землянин упал на одно колено и схватился рукой за грудь. Тут же вокруг него образовалось свободное пространство: напуганные непонятным поведением товарища прочие шахтеры решили держаться от него подальше.

Костя испугался всего на мгновение, а затем от счастья чуть не завопил: он почувствовал тонкую ниточку, странное единение с кем-то большим, полным энергии и готовым выполнить его приказ.

– Подними руки вверх! – чеканя каждое слово, радостно произнес парень.

И один из големов, заскрипев сочленениями, медленно поднял и бур и отбойник к небу.

– Чудненько, – хмыкнул маг. – Отчего упал?

– Это от волнения, господин маг, – торопливо поднялся с земли Костя. – Иногда, очень редко, такое бывает со мной. Я давно хотел стать поводырем, и вот сейчас…

– Ладно-ладно, – скривился старик от потока слов собеседника, – потом нарадуешься. Следующий пусть браслет примеряет…

Второй поводырь нашелся на тринадцатом проверяемом. Наконец подготовка к походу закончилась. Рабам выдали тяжелые мешки с запасами и погнали прочь из поселка. Кроме двадцати пяти шахтеров, с ними вышли пять стражников, маг и двое его учеников – молодые парни, ровесники землянина.

Костя, внутренне опасаясь, что его сейчас одернут, прицепил свою ношу к голему. Стражники это увидели, но слова не сказали. Глядя на это, так же поступил и второй поводырь.

Управлять големом было просто и удивительно. Тот реагировал даже на простую мысль. Только необходимо было четко думать, что же нужно сделать голему. Иногда срабатывал ошейник, чувствительно сдавливая шею и жаля болезненными разрядами. Но Костя старался терпеть и не показывать виду. Вероятно, два магических предмета конфликтовали: браслет усиливал даже самые слабые способности к магии, а ошейник их старательно запирал.

Отряд покинул охраняемую территорию шахт и стал подниматься в горы по извилистой дороге. Чем круче становилось, тем тяжелее приходилось големам. Громоздкие и неловкие конструкции не были привычными к таким переходам и кручам. Иногда, когда дорога уж очень сильно вздымалась вверх, шахтерам приходилось тащить големов на веревках. Поэтому с каждым разом на Костю смотрели со все большей ненавистью. Словно это он заставляет металлического болвана оступаться и срываться с камней, хотя сам тянет канаты наравне со всеми. К полудню все вымотались настолько, что ноги подкашивались. Недалек тот момент, когда люди упадут на камни и не поднимутся даже под угрозой смерти. Наверное, это понял и старик и решил подбодрить:

– Немного осталось. Вон за той горой лагерь стоит. Чем быстрее доберемся, тем скорее получите пищу и сможете отдохнуть.

Землянин посмотрел в указанную сторону и тяжело вздохнул: по самым скромным прикидкам, нужно еще пяток километров по крутому подъему пройти…

Дошли.

Всех рабов, кроме Кости и второго поводыря, отправили на отдых. Им же пришлось слить кипяток из големов, выждать, когда резервуар слегка остынет, и залить свежую. Потратили почти час и едва не свалились прямо там же. Да только стражники прогнали к остальным. Удивительно, но о них помнили и оставили поесть. Проглотив холодную кашу с кусочками мяса и запив простой водой, Костя тут же уснул, едва успев подстелить войлочный коврик.

Утром их подняли с первыми лучами солнца. Накормили и заставили сворачивать лагерь. Пока укладывали палатки и увязывали утварь в мешки, Костя постарался рассмотреть все вокруг. Стражники, которые вчера сопровождали шахтеров, прямо после завтрака отправились обратно. Их место заняли три десятка наемников, среди которых было несколько женщин. Довольно-таки малосимпатичных, на взгляд Кости.

К ученикам мага присоединился еще один, точнее, одна. Девушка не старше двадцати лет. Высокая, с короткими каштановыми слегка вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами. Выражение симпатичного лица чуть надменное. Просторная мантия скрадывает фигуру: видно, что не пышечка, – и только. На девчонку исподволь посматривали все шахтеры.

Кроме шахтерских големов, в лагере оказались еще пять. На этот раз истинно боевые. Два рослых, человекообразных, похожих на перекачанных культуристов, но в огромных рыцарских доспехах. И три механических… хм, «тигра». «Рыцари» вооружены массивными арбалетами, глефами и секирами на коротких рукоятях. У стальных «кошек» только гигантские когти на лапах и клыки размером с кинжал. Эдакие саблезубые металлотигры.

Двигались все пешком. В головном дозоре постоянно находился один из «тигров» и три наемника. «Рыцари»-големы прикрывали тыл, но были готовы в любой момент переместиться в голову колонны, если дозор обнаружит опасность. Костя, второй поводырь и оба шахтерских голема также шли позади всех. Два «тигра» прикрывали фланги.

На второй день отряд оказался в маленькой долине, окруженной горами со всех сторон. Костя с перевала заметил в ее центре крупный поселок или даже маленький городок. Когда же через несколько часов люди подошли к стенам поселения, то увидели, что оно заброшено. И очень давно. Прямо на мостовой перед воротами росли деревья с толщиной стволов почти в обхват. Прямо на крышах ближайших домов выросли мелкие деревца. Издалека же, с перевала, эта зелень смотрелась как аллеи и лужайки, разбитые местными жителями, которые без ума от красоты природы.

Городок решили обойти стороной, чтобы не нарваться на местных хищников. Но то, что жило в заброшенном поселке, имело личное мнение. И лучше бы это были хищники… Дорога из брусчатки за сотни лет сохранилась очень хорошо. Поэтому старик-маг решил идти по ней, чтобы не сбивать ноги по полевым кочкам. Дорога по широкой дуге огибала городок, в одном месте приближаясь к стенам на сотню шагов…

Здесь на них и напали.

С ближайшей башни сорвалась изумрудного цвета небольшая капля, как это виделось на расстоянии, и очень быстро полетела к людям. Предостерегающе закричал маг, торопливо воздвигнув между собой и неведомой опасностью переливающуюся жарким маревом стену. «Капля», приблизившись, оказалась довольно большим и очень плотным облаком тумана или пара. Магическую защиту она задела самым краем, тут же частично развеявшись. Но оставшаяся часть враждебного заклинания ударила по людям, взорвавшись в нескольких метрах над головами. Маги поставили индивидуальные щиты, у наемников имелись защитные амулеты. А вот рабам пришлось несладко.

Послышались крики боли, ужаса. Каждая капелька туманной взвеси оставляла на коже огромные язвы. Больше всего досталось рабам, которые не имели при себе ни единого волшебного предмета для защиты. Кожаные куртки шахтеров плавились, как воск, под воздействием чужого заклинания.

– К бою! К бою! – надрывались десятники наемников. Бестолково суетящихся рабов, срывающих с себя одежду, расползающуюся прямо в руках, солдаты награждали тумаками, не жалея кулаков, рукояток мечей и древков секир.

– Твою-то етит!.. – сквозь зубы выругался Костя, увидев, как из проломов в стене к ним несутся десятки скелетов.

Серые и белые костяки, в обрывках одежды, с частями поржавевших и растрескавшихся доспехов, с оружием и голыми кулаками очень быстро сокращали расстояние между людьми. Первые скелеты, самые легкие, не обремененные оружием и остатками экипировки, оказались рядом с отрядом меньше чем через минуту. А наемники еще не успели построиться, чтобы встретить врага стеной щитов и острой стали. В этом немалую роль сыграли впавшие в панику шахтеры, мечущиеся из стороны в сторону и не обращающие внимания на зуботычины и угрозы бойцов.

Спас ситуацию старик. Он выставил в сторону подбегающих скелетов открытые ладони и что-то прошептал. С его рук сорвался шквал, настоящая буря. Ближайших врагов откинуло далеко в сторону, разметав на отдельные кости. Следующих повалило и потащило по земле назад. Некоторые особо упорные скелеты, пытающиеся зацепиться за землю, лишились своих рук.

– На меня не рассчитывайте! – сумев перекричать окружающий шум, сообщил маг. – Там лич или кто-то похуже!

Скелеты были разные. Какие-то рассыпались на части от сильного удара мечом, кости других оставляли зазубрины даже на секирах. Вот эти последние сохранили оружие и какие-то воинские навыки. К счастью, таких было не очень много, и ими занялись големы. Полсотни слабых умертвий против пяти стальных машин, созданных людьми для сражений.

Так вышло, что Костя оказался в стороне от схватки. Оба шахтерских голема как стеной закрывали землянина от взглядов неживых. Всего в нескольких метрах от него лилась кровь, полыхали заклинания, звенела сталь. Испуганный, немного растерянный, он стоял, сжимая в руках кирку, и не знал, что делать.

Старик бомбардировал чарами башню, на которой засел лич. Но огонь и кислота бессильно скатывались с невидимой пленки, окружающей каменное строение. Ученики в меру сил расправлялись со скелетами и прикрывали магическими щитами уязвимых шахтеров.

Второй удар лич нанес через пять минут. Над отрядом сгустилось грязно-серое густое облако, закрыв солнце. Через несколько секунд из него, как град, посыпались мелкие костяные стрелки. Часть снарядов завязла в поставленном стариком щите, малое количество прорвалось сквозь истончившуюся защиту и ударило по сражающимся. Заклятие не разбирало, где свои, где чужие, в равной мере досталось всем. И опять шахтеры умылись кровью. Острые стрелки размером с карандаш пробивали тела насквозь. Кроме того, они оказались очень хрупкими и, встретившись с костями, раскалывались на несколько острых фрагментов, которые рвали плоть во всех направлениях.

– Вперед, быстрее! Еще быстрее! – приказал Костя своему голему.

Второй металлический шахтер неподвижно стоял на месте, наверное, его хозяин погиб или был тяжело ранен. Несколько скелетов заметили поступок Кости и решили наказать. Быстрые, верткие твари избегали ударов киркой и ловко били в ответ. Если бы не толстая кожа одежды, то Костя за каких-то десять секунд рисковал лишиться левой руки и получить дыру в животе. Ударив ближайшего противника киркой, Костя сломал ему два ребра и ключицу, что сразу уполовинило подвижность скелета, да и меч из покалеченной конечности выпал. В отместку скелет уцелевшей рукой схватился за кирку.

Костя выругался от души. Ухватившись двумя руками за кончик рукоятки своего оружия, он со всей силы толкнул противника в сторону голема, который безрезультатно размахивал конечностями, пытаясь достать вертких врагов. Легкий скелет кубарем покатился по земле, прямо под ноги голему. Следуя приказу, металлический шахтер наступил широченной стопой на умертвие, раздробив череп и часть грудной клетки. И сломав кирку.

– Вот же ты гад!.. – сквозь зубы прошипел Костя в ответ на действия неуклюжего помощника.

Одно из умертвий попыталось воспользоваться моментом и ткнуло мечом сквозь щель в бронзовых пластинах, надеясь повредить внутренний механизм. И не успело отскочить от бура, который за секунду разнес ребра и позвоночник. Третий скелет, оставив голема, набросился на Костю. Не желая рисковать, землянин устроил забег вокруг своего металлического помощника. И на втором круге неупокоенный попал под отбойник, который разнес череп на десятки кусочков. Через пару секунд от скелета осталась лишь кучка переломанных костей.

Разобравшись с врагами, Костя подвел голема к основанию башни, на которой засел лич. Немного опасался, что магический щит не пропустит. К счастью, ошибся. По команде человека голем врубился в каменную кладку, кроша старый камень. Бур и отбойник, предназначенные для дробления очень плотной породы, с легкостью крушили блоки из серого известняка.

Голем выкладывался по полной. В таком темпе он проработает минут двадцать, пока не перегреется и не замрет на месте. Первой неприятностью оказалось, что почти на полтора метра от земли башня была монолитной. Второй – их заметили. Из толпы сражающихся вырвались несколько тонких просвечивающихся фигурок и бросились к голему и его поводырю.

Ругаясь во весь голос, Костя прекратил работу и развернул механизм в сторону опасности. Сам подхватил ржавый меч одного из скелетов, сжал рукоять двумя ладонями и приготовился к драке. Но проверить свое мастерство мечника Косте не пришлось: все скелеты слизнула волна воздуха, впечатав их в стену в нескольких метрах от землянина.

– Шахтер, продолжай работать! – донесся до Кости голос мага. – Свали башню. Тебя прикроют!

– Прикрывальщики фиговы!.. – ругнулся парень себе под нос. – Ладно, уговорили.

Вновь из свалки отделились несколько фигур. Десятка три, никак не меньше. Костя с облегчением заметил, что четверо из них – свои, наемники. Три мужчины и женщина с длинными мечами и круглыми деревянными щитами бежали так быстро, насколько могли, чтобы прикрыть Костю и его помощника.

– Ломай! Выше ломай стену! – во всю мочь гаркнул землянин.

Голем засвистел струйками пара и оглушил грохотом бура и отбойника, вгрызшихся в камень. Во все стороны полетели щебень и пыль. Два самых быстрых скелета успели добраться раньше защитников и запрыгнули на голема. Без оружия эти ожившие костяки вреда причинить не могли, хотя и пытались просунуть пальцы сквозь щели пластин, чтобы добраться до внутренних механизмов.

Еще один, с секирой на обломанной ручке, набросился на Костю. Двигался он очень быстро. Землянин отмахивался мечом, выписывая подсмотренные в фильмах «восьмерки» и прочие финты. Получалось из рук вон плохо: все же увидеть и уметь – не одно и то же.

Несколько раз даже попадал по скелету и отбивал его удары, но еще больше получил сам. Повезло, что толстая кожа курки и штанов неплохо держалась против страшно тупого и покрытого глубокими зазубринами лезвия секиры. Потом подбежали наемники и встали по дуге, прикрыв голема. Наемница сбила костяки с металлического болвана и с презрением глянула на Костю.

– Не мешай. Уйди за спину, раб, – бросила она и присоединилась к своим товарищам.

Костя чуть не задохнулся от обиды и ненависти. За месяцы он немного свыкся со своей судьбой, на слова стражников перестал обращать внимания, вокруг постоянно крутились такие же несчастные, как и он. И вот новые лица и слова… от которых слегка зарубцевавшаяся душевная рана вновь начала кровоточить.

– Суки, чтоб вас!.. – прошептал Костя, отступая назад, дабы не попасть под случайный удар. В этот момент над головой раздался треск. Словно взорвался камень из ручья, брошенный в жаркий костер.

Наемники только чертыхнулись, бросив быстрые взгляды за спину, и продолжали сражаться. Костя же от неожиданности вобрал голову в плечи и присел. Посмотрев наверх, он увидел широкую трещину, расколовшую башню пополам. И разлом продолжал увеличиваться, заставляя оборонительное сооружение крениться. Еще десяток секунд работы голема – и лич сверзится на землю с восьмиметровой верхотуры в компании огромных камней. И не факт, что перенесет это падение без неприятных последствий.

Видимо, мертвый маг это понял и свой третий удар нанес по горстке живых под ногами. Очередное облако заклубилось над головами Кости и наемников. Несколько секунд – и на них пролился грязно-зеленый дождь. В последний момент землянин приказал голему нагнуться, упершись головой в каменную кладку. Под этот своеобразный козырек он и заскочил и почти избежал магии. Наемникам так не повезло. Даже прикрывшись щитами, они не смогли спастись. Густые липкие капли неприятного цвета густо залили снаряжение людей. Щиты растворились за три секунды. Дико закричала наемница. Плоть сползала с нее, как мыльная пена под душем. Даже когда обнажился череп, она оставалась живой и что-то хрипела. Ее товарищи выглядели не лучше, выплевывая куски легких, срывая с себя снаряжение оголившимися косточками пальцев; они кричали, кричали, кричали!..

Дальше Костя смотреть не стал, прижался к стене и, заткнув уши, на мгновение закрыл глаза. Сделал это зря. Не заметил, как несколько ядовитых капель стекли по поверхности голема и упали на него. Было такое ощущение, что Косте на шею и плечи высыпали ведро горящих углей. Упав на колени, он потянулся к ранам, но, вспомнив, как сползала кожа с мясом, словно перчатки, с рук наемников, изменил решение. Он зачерпнул полные горсти земли пополам с известковой пылью и высыпал на раны. Потом еще раз и еще. После чего, понадеявшись, что перчатки спасут от яда, стал счищать магическую гадость, впитавшуюся в землю. Совершенно не к месту сработал ошейник, наградив чудовищным по силе разрядом боли. Тело землянина забилось в конвульсиях, пальцы скребли шею, пытаясь сдернуть ошейник. Не заметил, как зацепился за звено, поврежденное магией, и надорвал его. Миг спустя провалился в забытье…

Костя не увидел, как поврежденная големом башня рухнула внутрь городка от удара огромной сосульки. Как старик-маг, сотворивший это гигантское ледяное копье, принялся обрабатывать уже огнем и кислотой гору камней и деревянных обломков, похоронивших под собой лича. Как ученики мага и наемники разбивали один скелет за другим.

Очнулся от прохладного ветерка, ласкающего лицо и шею.

– Жить будет, но на людях ему теперь придется носить шарф или прятать шею под воротник, – произнес кто-то над ним красивым женским голосом.

«Ученица мага», – узнал он говорившую, едва открыв глаза.

– Да перед кем этому рабу красоваться… – с брезгливостью ответил девушке кто-то рядом. – Пусть радуется, что жить позволили.

– Это Эдварр так решил. Все же раб помог справиться с личем, повредив башню…

Оба собеседника, потеряв интерес к Косте, ушли. Медленно поднявшись, он коснулся шеи и ощутил под пальцами неровные провалы и бугорки шрамов. Вся правая сторона шеи от уха и часть плеча, должно быть, представляли себой неприятное зрелище. Исследуя следы от удара лича, Костя коснулся ошейника. Машинально провел по нему и, когда пальцы наткнулись на поврежденное звено, вначале не поверил. Ошибка? Шутка магов, которые опознали в ошейнике работу некроманта, а в рабе – своего собрата, мага, и решившие зло пошутить, подарив тень надежды?

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, Костя прикоснулся к магии. Сердце вздрогнуло и забилось часто-часто. Ошейник стрельнул болью.

А под его ладонью разлилось свечение!

Глава 6

Нападение нежити дорого обошлось отряду. Из двадцати пяти рабов одиннадцать погибли, что сильно сказалось на выживших: маг нагрузил на них мешки, которые прежде несли погибшие. Наемники навсегда попрощались с восемью своими товарищами. Бойцов могло умереть и больше, слишком многие попали под удары лича, да Александра – та самая девушка-маг – помогла, вылечила даже самых, казалось, безнадежных. Примечательно, что лечила она только наемников. Из числа рабов ее помощи удостоился только Костя, да и то лишь после приказа старика, начальника экспедиции.

Костя ошибочно считал девушку ученицей мага, но на самом деле та была наемным лекарем, магом жизни. Специалист она хороший, раз именно ее нанял Эдварр. А что выглядела так молодо, так специальность обязывала: для магов жизни внешний вид шестнадцатилетней девушки в свои родные сорок – вовсе не проблема.

Пока землянин валялся без сознания, борясь за свою жизнь и дожидаясь очереди на лечение, Эдварр заставил уцелевших рабов найти останки лича. Людям повезло, что падение с высоты, погребение под тяжеленными каменными блоками и магические удары окончательно упокоили неживого мага. Его мумифицированную, поломанную и обгорелую тушу рабы нашли в самом низу завала. Потом тело лича Эдварр несколько минут поливал потоками огня, пока не превратил в золу. Точно так же поступил с останками скелетов и людей. Рабы стащили все костяки в одну гору, присоединили к ним своих погибших товарищей, после чего маг создал огромный огненный шар и спалил все до кучки серого пепла. Наемников положили отдельно, с личным оружием и в доспехах. После сожжения на этом месте остались небольшие бесформенные слитки металла, больше похожие на ноздреватых грязных амеб в пол-ладони величиной.

Серьезно пострадал один из големов-«рыцарей», его пришлось бросить на месте боя. Перед этим Эдварр полностью разрушил все рунные цепочки и изъял накопитель с камнем духа, превратив машину в горку металлических деталей. Пострадал и шахтерский голем. Магия лича, та самая едкая слизь, не повредила внешнюю прочную броню, но смогла просочиться сквозь щели внутрь и разрушить несколько важных деталей механизма, да еще и накопитель, и до того не блиставший качеством. Да еще и несколько блоков из рухнувшей башни серьезно повредили отбойник. Без ремонта, который в походных условиях невозможен, тут никак не обойтись. С другой стороны, не будь отбойника – и камень свалился бы Косте на голову. Голема, как и его боевого собрата, также бросили. Даже никто не стал возиться с разрушением рун, мол, такое убожество в этой местности никому не нужно.

Сам землянин вышел из драки даже с прибытком. Пусть его и изуродовали шрамы, зато поврежденный ошейник понемногу терял свою силу и не мог полностью блокировать способности мага. Теперь Костя мог создать магическую руну. Одну, и очень слабую, но лиха беда начало. А шрамы… ну ему ведь не на пляже валяться да девушек снимать… Потом, когда он избавится от ненавистного «украшения» и встанет на ноги, всегда сможет обратиться к магу жизни и свести рубцы.

Второй поводырь погиб. Его браслет Эдварр передал Косте, как зарекомендовавшему себя в бою с лучшей стороны. И даже мельком бросил фразу, что, мол, если парень будет держать в том же духе, то по возвращении из экспедиции он его освободит от рабства.

– Разбиваем лагерь здесь, – скомандовал Эдварр.

Потрепанный отряд прошел долину насквозь, но перед подъемом к перевалу свернул резко на север. Здесь в горах была расселина протяженностью более двух километров. Заканчивалась она у входа в пещеру, заваленную огромными камнями. Некоторые размером были с грузовик.

– Ох, не нравится мне это место, – негромко произнес Торрпаш, один из шахтеров, – не зря завалили эту пещеру. Видишь, на скале копоть и потеки породы? Магия тут поработала, сожри меня драконы. Боевая магия. Кто-то завалил проход, не жалея сил.

– А ты чего боишься, Торрпаш?

– Того, что там сидит, – собеседник Кости хмуро кивнул в сторону завала. – Завтра нас заставят разбирать эти камни. Не просто же так нам ходить за этими магами, как хвост за собакой.

– У нас четыре боевых голема и один шахтерский, который по прочности превосходит их. Плюс сильный маг, да еще и лекарка.

– Да сожри драконы эту лекарку!.. – яростно зашептал мужчина. – Это тебя она спасла, а на прочих даже не посмотрела. Гурста и еще одного из наших сама и убила.

Посмотрев в ошарашенное лицо землянина, шахтер невесело хмыкнул:

– Что, не знал? Она на наемниках устала сильно, когда лечила. Еще там один сильно покалеченный оставался. Вот она и вытянула силы из парней, чтобы поставить на ноги наемника и восстановиться самой, – со злостью произнес он. – Проклятые лекари! Хуже некромантов, сожри их всех драконы. Те хотя бы не скрывают, что хотят забрать твою жизнь.

Наемники выставили парный наряд в самой узкой части расселины. Старик развесил вдоль стоянки несколько шариков белого света. Те, как огромные светлячки, покачивались в воздухе в двух метрах от земли, освещая местность на несколько метров вокруг себя мертвенно-бледным светом.

Костров не жгли, только для приготовления пищи, по распоряжению мага берегли топливо, которого было мало. Поэтому, несмотря на толстую войлочную подстилку и кожаную куртку (так как его прежняя пришла в негодность, пришлось взять у погибшего), Костя ночью замерз. Ночи среди скал оказались жутко холодными.

Всех подняли на рассвете. Туман продолжал висеть молочным покрывалом, скрывая все, что располагалось дальше сотни метров. Человеческие фигуры уже за сорок – пятьдесят шагов превращались в непонятные тени, вызывая холодные мурашки на коже.

Шахтерам дали время, чтобы позавтракать вчерашней холодной кашей. После этого послали на разбор завала, как и предсказал вчера Торрпаш. Костя работал наравне со всеми, одновременно контролируя работу голема. Только к полудню рассеялся туман. К этому времени прошли всего метр завала. Камни оказались плотными, киркам почти не поддавались. Если бы не голем, рабы раньше состарились бы, чем откопали неизвестную пещеру.

До темноты углубили проход почти на три метра. Раз десять перегревался голем, приходилось менять воду и давать ему передышку. Один из шахтеров от усталости не успел заметить катящийся с завала камень и получил открытый перелом ноги. Когда к нему подошла кривящая в презрительной гримасе губы Александра, тот чуть не умер со страха. Решил, что она сейчас убьет его, забрав себе его жизнь… Сложный перелом и открытую рану девушка залечила за десять минут. Остался только грубый шрам, да шахтер еще на час сильно ослаб: магиня не стала тратить собственные силы, воспользовавшись жизненной энергией пострадавшего.

На следующее утро все повторилось до мельчайших подробностей. Подъем, туман, завтрак… Через два часа после начала работ один из камней взорвался, осыпав рабов острыми осколками, как шрапнелью. Три человека упали на камни, орошая их своей кровью. Уцелевшие испуганной толпой, чуть не затоптав раненых, бросились прочь.

– Стоять! Куда претесь? Назад, работать! – встретили шахтеров злыми криками и блеском обнаженных мечей и секир наемники. Для них грохот раскалываемых камней и взрыв по звуку ничем не отличались.

Никто лезть обратно в ловушку не собирался. Понимали, что некто, заваливший проход, оставил магическую ловушку, сработавшую несколько минут назад. Шахтеры были готовы наброситься на наемников с одними кирками. Даже Костя, который стоял ближе всех к ловушке и уцелел чудом, прикидывал шансы в драке. Какая разница, как погибнуть – под сталью или под камнями. Если бы не маги, то давно бы послал голема против своих охранников, да только в механическом болване была намертво вшита установка против дружественного огня.

На шум из своих палаток выскочили маги.

– Что происходит? – сумел перекричать многоголосый ор Эдварр. – Амилик, угомони своих бойцов, рабов и так мало осталось. Если прирежете кого, то за кирки сами возьметесь. А вы что столпились, почему работа стоит? – набросился он уже на шахтеров.

Те качнулись назад, подальше от злого взгляда старика. Так получилось, что впереди них оказался Костя. Сделав глубокий вдох, он произнес:

– Магия там, господин маг. Троих наших пришибло.

– А ты у нас никак маг? – прищурился Эдварр. – Откуда такие познания?

– Чтобы это понять, не нужно быть магом, – тихо сказал землянин, опустив глаза под тяжелым взглядом старика. – Если простой камень взрывается, стоит лишь прикоснуться к нему, то без магии тут не обошлось.

Минуту Эдварр сверлил взглядом землянина, потом шагнул вперед, направляясь к пещере.

– Пошли посмотрим на твой взрывающийся камень.

На окровавленных шахтеров старик даже взглянул. Один из раненых не шевелился, лежа в луже крови. По ее размерам было видно, что с человеком все кончено. Еще один вытянулся во весь рост на каменном полу и мелко дрожал. Кожаная куртка на груди и животе вся была изорвана и окровавлена.

«Тоже не жилец», – пронеслось в голове у Кости. Третий стоял на коленях и на одной ноте едва слышно выл. Из-под ладоней, которыми закрывал лицо, текли тонкие струйки крови.

Перешагнув через мертвеца, старик наклонился над грудой камней и внимательно осмотрел то самое место (определить было не трудно, соседние камни красовались свежими сколами и царапинами), где была спрятана магическая ловушка.

– Да, тут явно без магии не обошлось, – сообщил маг, закончив осмотр. – Пока отдохните. Через час получишь амулет, который поможет предотвратить подобные неприятности.

«Два трупа и один калека – это для тебя просто неприятность?!» – со злостью подумал Костя, смотря в спину старику, выходящему из пещеры. Что-то сказав девушке, маг с учениками скрылся в палатке.

Лечить рабов никто не стал. Костя увидел, как Александра наклонилась над умирающим, коснулась его головы засветившимися ладонями. Миг спустя тот вздрогнул в последний раз и затих навсегда. Точно так же поступила с раненым в лицо.

– Зачем? – спросил Костя. – Второго можно было вылечить.

– Тратить силы на раба?! Он ослеп. Чтобы вырастить новые глаза, потребуется не одна неделя и прорва энергии. И еще, – девушка остановилась рядом с Костей и коснулась пальчиком его груди, – ты много себе позволяешь, задавая такие вопросы. Если Эдварр и пообещал тебе свободу, это не значит, что для меня ты стал кем-то другим, не рабом.

И ушла, оставив землянина с ледяным холодом, поселившимся рядом с сердцем. Неприятное чувство исчезло только к вечеру.

Завал был разобран лишь через неделю. Последние метры приходилось буквально выгрызать по крупицам: порода была сплавлена в единый монолит немыслимой температурой. За это время были обнаружены еще полторы дюжины ловушек. К счастью, больше жертв от них не случилось. Трижды ловушки срабатывали: взрывались, промораживали все вокруг, обжигали огнем. Но все неприятности принимала на себя дубленая «шкура» голема. Людям хватило первого раза, чтобы потом каждый подозрительный камень сначала простукивал и расшатывал их механический помощник.

Когда сплавленная черная стеклянистая масса после удара голема провалилась вперед, все шахтеры как один отшатнулись назад. Никто не торопился выносить камни наружу. Наоборот, все понемногу отходили назад, пятились, как раки, подсознательно опасаясь повернуться спиной к черному пятну пролома.

Приказав голему встать напротив пробитого отверстия и задержать любого, кто попытается вырваться оттуда, Костя ретировался наружу.

– Что случилось? – спросил старший над наемниками, Амилик, кряжистый мужчина примерно сорока лет, с ног до головы закованный в стальную «чешую».

– Открыли мы проход. Осталась совсем тонкая стенка, но без охраны мы туда не сунемся, – заявил Костя. После первой беседы со стариком прочие шахтеры признали за ним что-то вроде лидерства пополам с посредничеством. Когда одному из рабов повредило глаз осколком камня, он попросил Костю замолвить за него словечко перед Эдварром. Шахтер боялся Александру до жути и продолжил бы работать, если бы не жуткая резь в глазу и постоянно текущие слезы.

– Так иди и очисти проход полностью, – вызверился на парня наемник. – Живо!

– Сам иди. Без охраны мы не собираемся туда соваться, – огрызнулся землянин.

Ситуацию разрядил Эдварр. Когда уже казалось, что вот-вот зазвенит сталь и прольется кровь, он возник рядом:

– Амилик, этот человек прав. Если завал практически пройден, то пора вам браться за свою работу. Выставляй бойцов. Вперед выдвинь големов.

– Хорошо, господин Эдварр, – ответил он старику, а на Костю бросил такой взгляд, что тот решил впредь держаться от него и прочих наемников как можно дальше.

Землянин остался рядом с входом. Через десять минут мимо промчались два стальных «тигра», следом за ними прошагал «рыцарь». Потом появились наемники. Пять из них, обладатели самых крепких и полных доспехов, несли в руках щиты и короткие двухметровые копья с гранеными наконечниками и короткими перекладинами там, где наконечники заканчивались. Наверное, чтобы противник не насадил себя слишком глубоко, тем самым лишив возможности вырвать копье.

Шахтерский голем за десять минут разрушил тонкую стенку, отделявшую проход от основной пещеры. Крупные камни разбил на мелкие фрагменты, чтобы не мешались под ногами. Все равно оттаскивать их сейчас некому: все в ожидании очередной пакости.

Несколько минут все стояли, затаив дыхание. Потом Амалик качнул ладонью, отдавая приказ на выдвижение. Медленно зашагал «рыцарь», по бокам к нему пристроились «тигры», за ними в шести метрах шли копейщики. Шахтеров отодвинули ближе к хвосту колонны. Прикрывали отряд трое наемников и один «тигр».

Пещера была огромная и глубокая. Широкая дорога серпантином, делая два витка, опускалась к небольшому поселку. Рядом с ним катился бурный поток небольшой речки. Свет лился с потолка пещеры. То ли действовала магия, то ли там имелись отверстия и зеркала, собирающие и отражающие свет на поселок и его окрестности.

С виду поселение было нежилым. Разрушений сверху не видно, огоньков и дыма – тоже. По команде два «тигра» сорвались с места и быстро, насколько могли, понеслись вниз. Стальные когти выбивали звонкую чечетку о камни, провоцируя затаившегося врага (если такой был) к действию. Через пятнадцать минут големы оказались в поселке. Следуя командам мага, они обежали все немногочисленные улочки, сунули носы в уголки, которые плохо просматривались сверху, обследовали несколько домов. И никого не нашли.

Пока все не отводили глаз от поселка, Костя мелкими шажками отошел к стене. Там он заметил нечто интересное. В десятке метров от прохода часть стены была выровнена, превращена в гладкую плиту, на которой высечены слова:

«Я, некромонтар Руфир’Эр, заклинаю любого, кто войдет под своды этой пещеры, немедленно уйти прочь. То, что живет здесь, – принесет вам смерть! И смерть всему сущему! Над моим разумом возобладали гордыня и ненависть. В 675 году Новой эры я создал заклятие переноса существа из самого страшного мира. И эта тварь за одну ночь убила всех жителей поселка, сотню воинов-чаэдов – лучших борцов против магов и магических творений, дюжину сильнейших чародеев и смертельно ранила меня! Уходите прочь! Бегите и закройте проход, если вам дорога жизнь ваших родных! Я запечатаю проход и встану на стражу в Прагралде, чтобы никто не смог пройти сюда. Тем же, кто развоплотит меня и мою стражу и пробьется сквозь камни и ловушки, – мое обращение на этой стене. Вы считаете себя сильными, но никого сильнее меня среди вас нет! Я последний некромонтар империи Суфит. А я проиграл, помните это! Безумцам же, почитающим себя сильнее и умнее, я желаю самой мучительной смерти под клыками самого ужасного исчадия Бездны этого и соседнего миров!»

Наверное, Прагралд – этот поселок с личем и скелетами. Сам лич – это Руфир’Эр, превратившийся в мертвого мага по доброй воле, будучи смертельно раненным, и вставший в вечный караул. Учитывая, что некромонтар сродни дремору – высшему рангу в магии, только в некромантии, и стал Руфир’Эр обычным слабым личем, то пострадал он в схватке с неведомой тварью очень сильно. Оставшихся сил для правильного проведения ритуала не хватило. Костя от этих мыслей поежился. Ему все меньше хотелось спускаться в пещеру.

– Интересуешься древним суфитским? – раздался вкрадчивый голос над самым ухом.

От неожиданности Костя вздрогнул и машинально позвал на помощь голема. Но металлический болван даже не пошевелился, будучи заблокированным Эдварром. Именно он неслышно подошел к Косте, увлеченному чтением.

– Нет, господин, – отрицательно замотал головой землянин, – совсем его не знаю.

– Точно? А мне показалось, что чтение тебя увлекло…

– Я знаю всего несколько слов, – решил выдать часть правды Костя. – Вот это – название старой империи, а вот здесь, в самом начале, имя какое-то и титул – некромонтар. А вот это цифры… то ли число побед этого некромонтара, то ли год его рождения… или еще какая-то выдающаяся дата.

– Дата его смерти, если быть точнее, – хмыкнул маг. – Интересный ты раб, странный. Знания редкие, поведение отличное от других. Кто ты, отвечай?!

– Я, кх-ха, кха-а… – прокашлялся Костя, усиленно ища возможность вывернуться из щекотливой ситуации, – я в горах жил, далеко от всех государств. Небольшой поселок из бывших солдат древней войны. Моего отца звали Маргом, сын Марга, внук Марга. Это имя пошло от предка, великого мага и воина, одного из преподавателей академии Дремор… вы слышали о ней?

– Где-то в горах Сиразии, на самой границе с линией тамошнего Саалигира.

Костя мысленно улыбнулся: старик повелся на элементарнейшую уловку, сказал, где нужно искать руины академии. Вот и сделан первый шажок к его цели – вернуться к порталу, который может вернуть его на Землю. Нет, он не собирался покинуть этот мир насовсем, но, избавившись от ошейника, сможет совместить два основополагающих направления развития миров – магию и технологии. Глупо просто сбежать отсюда навсегда, даже после мытарств, лишений, пыток и рабства, не использовав открывающиеся возможности, захватывающие дух.

– А вы там были, господин? Мечта всей моей жизни – попасть в академию. Может, даже возьмут в ученики… нет, не магом, я бездарный, но хотя бы ремесленником, который режет из металла части големов перед тем, как их зачарует маг.

– Не говори ерунды. Академия разрушена до основания, точное местонахождение не известно никому. А все преподаватели погибли во время войны. Это знает даже студент первого курса! – менторским тоном произнес маг, потом спохватился и зло посмотрел на парня. – Здесь я задаю вопросы.

– Простите, господин, – повинился Костя и принял самый смиренный вид, на какой был способен. – Все мои знания получены от отца и деда. А сейчас их нет. Они погибли в Саалигире.

– Как это произошло?

– С начала становления поселка так повелось, что жен мы себе… э-э… воруем. Не было женщин в том отряде легионеров, что спасся в войну и спрятался в горах. Почему-то девочки у нас не рождаются: старики говорят, что это после древнего проклятия, накрывшего легион. Вот и я с отрядом моих друзей собрались в поход. Из старших и старейшин пошли мой отец и дед. Мы спустились и оказались в пустыне, налетела песчаная буря, в которой мы заблудились. Так вышло, что оказались в Саалигире и там на нас напали твари. Выжил только я. Караванщики, у которых я попросил помощи в песках, надели рабский ошейник и продали на шахту…

– Какие горы? Что за местность рядом с ними? Города ближайшие? – завалил его вопросами старик. В его глазах читалось предвкушение скорого знакомства с новыми тайнами. Маг был уверен, что в том поселке должны храниться редчайшие записи. Например, о местоположении тайных фортов империи, схронов с законсервированными големами древней работы, которые сейчас воссоздать никто не может, и сундуками с золотом и драгоценными камнями для ведения партизанской войны. Может, даже сам этот поселок стоит над одним из таких мест, не просто же так древние легионеры там поселились. В обычных дезертиров он не верил. Да и имя это – Марг – он уже встречал в старых летописях, причем с упоминаниями именно про академию Дремор. Вдруг сами боги прислали ему этого странного раба, как однажды дали ключ к тайне обретения великой Силы, которая скрыта в этом древнем поселке.

– Не знаю, господин. Старейшины скрывали от нас такие сведения. Только после рождения первенца узнавали. Даже жен брали очень далеко и везли с мешками на головах.

– Тебя как зовут? Тоже Маргом?

– Нет, господин, я Кост. Это мать настояла, а отец так любил ее, что пошел наперекор воле отца своего и деда.

– Вечером явишься ко мне в палатку. Ослушаешься – накажу, – сказал старик и отошел от землянина.

«Чтоб ты сдох!» – пожелал ему вслед парень, догадываясь, что вскоре предстоит очень непростой и неприятный разговор.

Отряд на дорогу к поселку потратил полчаса. Потом еще час наемники и боевые големы обследовали дома и колодцы. Амилик и Эдварр хотели лично убедиться, что тут нет никого. Результаты разведки «тиграми» их не убедили. Многие из нечисти и почти вся нежить почти не реагируют на бездушные неживые создания. К счастью, все было тихо.

Еще на подходе к поселку отряду стали попадаться кости – людей и животных. Возможно, последние принадлежали неведомым химерам, созданиям некромонтара, а не тварям, погибшим в сражении с людьми. Но эти мысли были только в голове Кости и, может быть, Эдварра, как единственных знающих о том, что здесь произошло.

Кости были старые, серые и крошащиеся под ногами. Попадались остатки оружия, чаще всего проржавевшие секиры и мечи. Еще больше костей обнаружилось в поселке. Тут все улицы были ими усыпаны. На каменных стенах и мостовой встречались отметки от боевой магии. Бой, судя по всему, велся ожесточенный.

Основная часть отряда осталась на берегу реки, неподалеку от остатков пристани. Здесь на прибрежных камнях даже несколько лодок валялись. Одна из них – изящная лодочка с высоким носом, из белой с золотистыми прожилками древесины, даже казалась неповрежденной. Спускай на воду и греби.

– Ух ты, меллорновая лодка! – в восхищении воскликнул один из учеников старика. – Вот бы ее взять с собой!

– Стой, Лаварин, потом посмотришь! – резким окриком остановил своего ученика Эдварр. – У нас есть чем заняться.

Когда маг убедился, что явной опасности в поселке нет, он лично принялся проводить обыск домов. Выбирал только большие, с просторными дворами, окруженные высокими заборами. За ним по пятам шла пятерка рабов, с самыми тяжелыми мешками из поклажи, и охрана. Удача улыбнулась на десятом доме.

– Вроде здесь, – задумчиво произнес Эдварр, глядя на трехэтажный особняк, окруженный четырехметровым забором из гладко отесанных каменных блоков. Мостовая вокруг дома усыпана костями. – Вы здание осматривали?

– Нет, господин, – отрицательно мотнул головой Амилик, – только двор обследовали и с улицы заглянули внутрь дома.

– Пусть проверят, – приказал маг, – и живее.

Пятерка наемников и голем-рыцарь скрылись внутри здания. Отсутствовали около десяти минут.

– Все чисто, господин. Одни только старые кости, – сообщил Амалик, показавшись на пороге.

– А подвал?

– И его посмотрели. Там тоже кости. Очень много костей, – хмуро произнес наемник. – Я думаю, что тварь появилась именно там и убила охрану и магов, которые ее вызвали…

– Здесь думаю я! – жестко оборвал его маг. – Выставь охрану вокруг дома и прикажи тут все очистить от костей.

– Готовить для костра? – поинтересовался Амилик.

– Нет, пусть рабы все в воду бросают. Течение тут сильное, унесет, никакому некроманту не в силах будет поднять нежить.

С облегчением Костя скинул тяжеленный мешок с плеч. Сквозь толстую, сложенную в несколько слоев ткань прощупывались какие-то трубки и прутья. Учитывая вес, по всему выходит, что сделаны они из металла. Но зачем такому магу, как Эдварр, нести за тридевять земель столь странный груз? Понятно, что маг раскопал в старых архивах нечто интересное, способное возвысить его над остальными и дать еще больше власти. Вероятно, или Руфир’Эр сам отправил сообщение о своих изысканиях, которые помогут в войне, или кто-то из его учеников, помощников, сподвижников перед ритуалом испугался и сбежал, после чего сообщил «куда следует». Костя почесал затылок, взмокший под кожаным шлемом, и подумал, что в ближайшее время решится его судьба.

Со времен древней войны страсти немного поутихли, магов-порталистов, открывших окна в соседние миры и призвавших страшных существ, в роли всеобщих изгоев и врагов уже сменили некроманты. Но все равно Эдварр сильно рискует, если кто-то узнает о его задумках. И уж точно он не оставит в живых рабов – свидетелей его действий. Даже наемники и те рискуют навсегда присоединиться к костям в этой пещере. Еще Косте было интересно, что будет с Александрой. Прибьет ее старик или девушка – соучастница?.. В общем, нужно избавляться от ошейника и бежать отсюда как можно скорее.

– Мешки занести в подвал, – приказал Эдварр, вслед за наемниками вернувшись на улицу после осмотра дома. – Амилик покажет, куда идти.

Маг ушел: наверное, в основной лагерь, разбитый отрядом в двухстах метрах от крайнего дома. Вновь взвалив тяжелый груз на плечи, Костя и четверо шахтеров пошли за наемником. Спуск в подвал располагался в караульной, судя по пирамиде с ржавыми мечами и рассохшимися круглыми щитами. Здесь же стояли два топчана из досок, покрытые сопревшими ошметками соломенных тюфяков. По крутой винтовой лестнице спустились вниз. Узкий коридор в пять метров длиной перекрывали две двери из толстых стальных прутьев. Сейчас обе преграды валялись на полу, скрученные и порванные неведомой силой.

– Это кто же мог такое сделать?.. – прошептал кто-то из рабов за спиной Кости.

– Вперед! Нет здесь никого, – прикрикнул Амилик на остановившихся в нерешительности людей.

За последней решеткой была еще одна дверь, практические сейфовая: трехсантиметровой толщины бронзовая плита на огромных петлях, вмурованных в стены. Сейчас дверь была открыта настежь. За ней располагалась просторная комната, чем-то напоминавшая лабораторию Марга: столы с десятками непонятных приспособлений, у стен – саркофаги. В центре лежала круглая плита из черного мрамора. Один в один как портал в академии Дремор, только в диаметре не больше двух метров.

Костяков в этом помещении было очень много. Они устилали пол толстым слоем. Было много отдельных фрагментов, и явно это не время постаралось, разрушив скелеты. Словно людей тут рвали на части еще живых.

Шахтеры шепотом молились, кляли своих хозяев и судьбу. Амилик злился, пугал карами, но заставить людей войти в комнату не мог. Только угрожал мечом, который в дело пускать не торопился. Опасался, что испуганные рабы его просто сомнут здесь.

Костя не обращал внимания на свару за спиной. Его взгляд притягивали восемь скелетов у самого камня. Скрюченные, как эмбрионы, они уткнулись черепами в гладкий мрамор. На запястьях и лодыжках еще виднелись остатки пут.

Жертвы кровавого ритуала.

От этой мысли Костю обдало жаром. Появилась дрожь в теле.

– Что тут опять, Амилик? Тебя нельзя оставить ни на минуту, чтобы драку не устроил! – послышался голос мага.

– Да вот, господин, рабы не хотят идти внутрь. Боятся костей.

Эдварр молча пошел вперед. Шахтеры вжались в стену, кто-то зажмурился в ожидании кары. Маг спокойно прошел мимо, по хрустящим костям дошагал до мраморной плиты и ловко запрыгнул на нее. Несколько раз притопнул ногой и язвительно спросил:

– Кого вы тут испугались? Эти кости давно уже не кусаются! Я мог бы заставить вас сюда зайти, просто приказав. А дальше боль от ошейников победила бы ваши страхи. Я и сейчас это могу сделать, но даю шанс шагнуть сюда самим, победить свой страх и показать мне, что вы готовы сами помочь, заработав себе свободу.

«Ну и чушь!..» – мысленно вздохнул Костя и первым сделал шаг вперед. Под неприятный хруст костей под ногами, оступаясь и спотыкаясь, он дошел до плиты.

– Простите, господин, после того нападения скелетов нам везде мерещится нежить, – покаянно произнес землянин.

– Всех этих людей, и здесь, и в городе наверху, убил лич. Долгие годы сюда не заходили живые. А без свежей жизненной энергии мертвый маг ослаб. Когда-то он был способен одолеть сотни воинов, а неделю назад не устоял против нашего небольшого отряда. Успокойтесь, здесь совершенно безопасно.

Слушая, как маг увещевает шахтеров, Костя еще больше приуныл. Это же азы психологии: успокоить, стать ближе, дать выплакаться в свою жилетку (ну, этот пункт явно не для Эдварра), чтобы потом неожиданно ударить в спину, предать или заставить человека сделать то, на что он сам, подозревая всех окружающих, никогда не решится. А рабов успокоить, чтобы те расслабились, не ожидали каждую секунду неприятностей и, как глупые овцы, пошли бы сами на заклание.

Шахтеры решились. Один за другим они зашагали к магу. При этом наступали на кости с силой, специально давили и крошили их, особенно черепа, словно вымещая на мертвецах свой страх.

– Вот и отлично, – произнес маг. – Амилик, побудь тут, только умоляю всеми богами, не устрой снова свару. Кост, мешки поставьте на плиту. Потом со своими начинай выносить кости наружу. Все, до последнего обломка.

С останками возились долго. Сначала чистили подвал, вытаскивая кости во двор, потом убирали дом. Когда на площадке перед порогом скопилась целая гора черепов, ребер, позвоночников, берцовых и прочих костей, их принялись таскать к реке. Там опустошали мешки и шли за новым грузом. Потом очищали улицу вокруг дома и дорогу до лагеря на всем протяжении. Вымотались все жутко, но вечером, за ужином, довольно улыбались. Уж очень богатой была добыча.

Со скелетов сняли сотни колец, перстней, кулонов и цепочек. Золотые, платиновые, с драгоценными камнями, попадались и редчайшие образчики ювелирного искусства. Было много серебра, которое досталось рабам. Наемники от такого богатства «зажирели», брали лишь золото или драгоценные камни. Даже стали поговаривать, что на обратном пути стоит заскочить в «мертвый» город и обыскать его, раз лича и его свиты больше нет.

Не остался внакладе и Костя. В карманах и ботинках были спрятаны десять массивных серебряных перстней, другие он не брал. Отбирал придирчиво, тайком ото всех проверяя, чтобы украшения подходили по размеру. Когда суета улеглась, люди забылись сном и никто не потянул его на допрос к старику (видимо, тот на радостях просто позабыл про свой приказ), Костя достал первый трофей. Тяжелое широкое серебряное кольцо с массивной печаткой, изображающей оскаленного зверя. Обычный перстень, без грана магии. Именно такой материал идеально подходил для зачарования такому неопытному магу, как Костя.

Попытка прикоснуться к магии стоила удушья и режущей боли в теле. Часто дыша, стараясь не потерять концентрацию, Костя рисовал короткую рунную цепочку и напитывал ее энергией. Когда сознание уже грозилось вот-вот покинуть его, перстень засветился ровным светом, спустя несколько секунд свечение исчезло. Костя с облегчением расслабился на войлочном коврике.

Только через десять минут, борясь со сном, он решил рассмотреть собственноручно сделанный амулет. В перстень была вложена цепочка из двух рун: защиты и усиления. Последняя имелась на битке, с помощью которого Костя охотился в пустыне. Создать мини-землетрясение перстень был не в силах, так как ошейник сильно ослабил способности землянина в зачаровании, да и масса предмета играла не последнюю роль. Зато надетый на палец и приложенный с силой к лицу противника мог сломать тому челюсть. Защитная руна на внутренней стороне предохраняла руку от повреждений, ведь перстню было все равно, куда направлять импульс. Запросто вместе с чужой челюстью Костя рисковал сломать и свой палец.

Отдохнув и налюбовавшись перстнем, он вновь взялся за работу. К утру уже четыре тяжелых кольца имели цепочки магических рун. Кулак с такими украшениями на пальцах превращается в грозное оружие. Куда там свинцовому кастету – тут уже не только челюсть сломается, но весь череп лопнет от удара, как перезрелый арбуз!

Едва заснув, провалившись в черный омут забытья, Косте пришлось вновь вставать. Побудкой послужил чувствительный пинок по ребрам. Открыв глаза, он увидел стоящего рядом наемника.

– Эй, вставай живее! Спать полюбил? – зло сказал боец и еще раз пнул в бок парня.

– Хватит, я уже проснулся… – хриплым спросонья голосом ответил Костя и медленно поднялся с подстилки. Самочувствие было аховое. В глаза как песка насыпали, горло саднило, и было тяжело дышать, все тело слабое, сил хватало лишь на то, чтобы передвигать ноги. Спустившись к реке, Косте принялся умываться, энергично растираясь ледяной водой и громко фыркая. После умывания бодрости прибавилось.

А дальше вновь начались работы по расчистке поселка от костей. Ненужная и выматывающая работа. Возможно, она была нужна лишь для того, чтобы занять рабов и наемников: одни вкалывали, другие их охраняли, попутно прибирая драгоценные украшения. Сегодня землянин решил подзаработать получше и сумел спрятать два золотых кулона с небольшими рубинами и три золотых колечка – с изумрудом и мелкими бриллиантами. Для себя решил, что ночью сорвется в побег. Подберется к лодке, спустит ее на воду и попытается уйти по воде. Быстрое течение мигом унесет его от Эдварра и наемников, а отсутствие второго плавательного средства избавит от преследования. В лодке заодно и ошейник снимет. Костя чувствовал, что энергии в рабском «украшении» осталось немного. Неделя-другая – и он сам спадет с шеи. Другое дело, что этого времени у землянина не было. Не сегодня завтра Эдварр проведет ритуал. И даже если Костя не угодит в число тех восьми, которые нужны для жертвоприношения, то риск после призыва неведомого существа (было еще интересно, куда подевалась тварь, что призвал Руфир’Эр, – погибла от голода, или вернулась назад, в свой мир, или спит где-то поблизости?) не снижался. Предупреждение мертвого некромонтара, выбитое на скале, он помнил до последнего слова.

После обеда рабов отправили в особняк с портальным камнем. У Кости все внутри сжалось в предчувствии неминуемой беды. Незаметно для охранников он надел на правую руку все зачарованные перстни и прикрыл их перчаткой. Если Эдварр не заметит пульсацию магии, а наемники не решат их обыскать, то будет шанс если не вырваться из плена, то хотя бы подороже продать свою жизнь.

Все вышло совсем по-другому. Стоило отряду шахтеров войти во двор особняка, как их всех парализовали ошейники. Люди безвольными куклами упали на каменные плиты. Только и могли, что вращать глазами и наблюдать, как Амилик и ученики старика связывают их и одного за другим заносят в особняк.

Подвал с последнего посещения его Костей разительно изменился. Круглая мраморная плита была окружена клеткой из серебряных прутьев – тот самый груз, под которым изнемогали в походе рабы. На взгляд Кости, конструкция вышла легкая, хрупкая и способна удержать, может быть, кошку, но никак не потустороннюю тварь, способную в одиночку уничтожить несколько сотен человек.

Также рядом с клеткой из черных обсидиановых пластин были выложены сложные фигуры – пентаграммы и гексаграммы, вложенные одна в другую и окруженные рунами. Теми самыми, которые заставил выучить землянина Марг. Ничего удивительного: руны – магический алфавит, из которого в этом мире состояли цепочки заклинаний. А маги – боевые, артефакторы, аниматоры, некроманты и прочие – лишь используют их в своих целях. Вот только, несмотря на одну и ту же суть, каждый из магов может создавать цепочки заклинаний только своего направления. Артефактор никогда не станет боевым магом, некромант – аниматором. Универсалов было всего пара процентов от общего числа. Да и то сильными они были лишь в одном направлении, а еще несколько школ знали откровенно плохо. Видимо, Эдварр и был таким многопрофильным магом: боевой – по основной специальности и заклинатель-призыватель – по одной из сопутствующих.

Обсидиановые фигуры располагались в тех местах, где ранее Костя заметил мертвецов в путах. Увидел и Эдварра. Старик приоделся: расшитая золотом и украшенная сверкающими драгоценными камнями мантия, золотой венец с тремя крупными камнями на широкой передней части – рубин, сапфир и изумруд, пальцы украшены перстнями, в левой руке зажат небольшой серп с лезвием из обсидиана и серебряной рукоятью. И каждый предмет буквально светился в обычном спектре от переполнявшей его магической энергии.

– Аккуратно положите по одному рабу на каждую фигуру. Только ради всех богов – не сломайте ничего! – приказал старик.

Оба ученика, пыхтя и кряхтя – шахтеры были людьми крупными, хиляки среди них долго не жили, – принялись таскать неподвижные тела рабов, обреченных на заклание. Управились где-то за полчаса. Все восемь жертвенных мест были заняты. Рабов поставили на колени, лицом к мраморной плите. Косте и еще двум шахтерам повезло – они не вошли в несчастливую восьмерку. Вот только никто из них не обольщался своей дальнейшей судьбой.

Эдварр подошел к первому коленопреклоненному рабу, левой рукой схватил его за волосы, запрокинул голову и быстрым движением полоснул серпом по горлу. Брызнула кровь, окрашивая в алый цвет мраморную плиту, серебро решетки, пластины обсидиана.

Старик двигался по часовой стрелке, убивая рабов одного за другим. Кровь покрыла все магические фигуры. Руны начали светиться, с каждой секундой все больше и больше ослепляя, пока смотреть на них стало невозможно. Костя зажмурился. Он бы и отвернулся, да тело не повиновалось. Примерно через минуту по глазам ударила ярчайшая вспышка. У землянина из глаз потекли слезы. Рядом выругался Амилик, испуганно вскрикнули ученики.

Прошло несколько минут, пока исчезли неприятные ощущения и зеленые пятна перед его глазами. А когда услышал ошеломленный возглас кого-то из молодых магов, то не удержался и поднял веки. В клетке кто-то был. Маленький, бесформенный, покрытый тонкими и длинными, черными как смоль щупальцами, сквозь которые проглядывала алебастровая кожа.

– Тварь, очнись и назови свое имя!

В мертвой тишине громкий голос старика прозвучал громом, заставив всех без исключения вздрогнуть. И призванное существо шевельнулось, выпрямилось и встало во весь рост. Взметнулись щупальца… нет, не они – густые и длинные волосы, которые укрывали свою хозяйку, что прежде стояла на коленях, почти касаясь лбом мрамора и скрестив руки на груди.

В клетке стояла девушка ослепительной красоты, высокая, стройная; ее белая гладкая кожа явно не была под солнцем очень давно. Волосы цвета воронова крыла, как плащ, закрывали спину, опускаясь ниже ягодиц. Пухлые алые губки слегка приоткрыты, очаровательные ямочки на щечках приковывают взгляд. А в ярко-синих, почти фиолетовых, как соцветия колокольчика, глазах Костя утонул. Да и не один он, судя по застывшим фигурам вокруг, на лицах которых расплылись счастливые, мечтательные улыбки. Казалось, даже Эдварр впал в ступор при виде обнаженной красавицы.

Незнакомка сделала шаг вперед и легонько коснулась тонких прутьев решетки. Клетка, по виду, не удержит и пятилетнего ребенка, а что уж тут говорить про девушку, вся фигура которой источала силу.

– Тшс-сс!.. – громко зашипела незнакомка и отдернула ладонь. На белой коже остался безобразный ярко-красный след от ожога. На милом личике проскочила гримаса злости, меж губ блеснули длинные клыки.

«Етитская сила! Серебро… белая кожа… Вампир?!» – проскочила мысль в голове у Кости. Парень буквально почувствовал, как невидимые клыки царапают шею, пытаясь добраться до вены.

– Тварь, скажи свое имя и стань моим рабом! – приказал Эдварр. Старик подошел почти вплотную к клетке, нисколько не боясь, что вампиресса сможет достать его сквозь частые прорехи между прутьями. – Этот светлый металл освящен сильнейшими жрецами светлого пантеона. Ни один из подобных тебе не сможет ничего сделать, пока находится внутри. Ты или сгниешь в клетке, или преклонишься передо мною.

– Асшал сталп лошсарта! – четко произнесла незнакомка и скрестила руки на высокой груди, с которой не сводили взгляда все мужчины в подвале. Даже рабы позабыли о своей участи и поедали глазами ослепительную фигурку вампирессы.

– Я не понимаю твою речь, но знаю, что это не имя, – произнес маг. – Ладно, в качестве жеста моей доброй воли я дам тебе первую жертву. А вот следующие нужно будет отработать.

«Я убью тебя!» – именно это произнесла незнакомка. Костя отлично понял фразу гостьи из иного мира. Проскочила мысль, что нужно сказать об этом Эдварру. Нет, не с целью предупредить, а чтобы выкупить свою жизнь в обмен на услуги переводчика. Спасибо Маргу, чтобы его черти на медленном огне жарили и поливали кипящим маслом, за то, что не стал мелочиться и вбил в его голову знания стольких языков. Даже столь редких, про которые современные маги позабыли. Или вложил некое заклинание – универсальную магическую лингвистическую матрицу (возможно, это с аурой связано), которая мгновенно расшифровывает чужую речь и помогает овладеть ею интуитивно. Кроме покойного дремора, теперь никто не скажет правды.

Костя часто-часто заморгал, стал вращать глазами, привлекая к себе внимания. Ему бы только на пару секунд снять паралич, чтобы успеть сказать короткое предложение: «Я понимаю ее!»

Эдварр заметил его потуги, но понял их по-своему.

– А вот и доброволец на ужин, – усмехнулся он. – Амилик, закинь его в клетку. Нужно подкормить нашу гостью, а то этот вызов должен был истощить ее силы. Умрет еще. Тогда опять начинать сначала придется.

«Ну за что?!» – взвыл Костя и попытался вырваться из рук наемника. Смог даже изобразить вялые трепыхания, преодолев магию ошейника. Но этого не хватило, чтобы избежать попадания в клетку. Молодые маги вооружились короткими копьями с широкими серебряными наконечниками. Просунув их сквозь прутья, они заставили вампирессу отойти к дальней стороне клетки. После этого наемник отодвинул щеколду на дверце, распахнул ее и втолкнул внутрь пленника. И тут же закрыл за ним проход.

– Раб, постарайся не испортить аппетит этой милой даме! – язвительно произнес старик.

То ли святая магия на серебряных прутьях вокруг подействовала на ошейник, то ли рабское украшение окончательно перестало работать, но оцепенение с землянина спало. Он успел перевернуться на живот и встать на одно колено. Ему нужно всего пару секунд, потом он попытается сломать клетку. Он не вампир, для него серебро не опасно, а крепления у решетки ни к черту…

Вампиресса двигалась молниеносно. Какая-то доля секунды – и вот она упирает ножку промеж лопаток парня, прижимая его к мрамору. Он забился, пытаясь вырваться, но девушка только усилила нажим. Под маленькой стопой буквально захрустел позвоночник.

– Эдварр… ты старый дурак!.. – прохрипел Костя, вывернув голову и глядя на старого мага. – Это же вампир, почти демон. Его невозможно подчинить. Серебро сдерживает, но и только. Эти исчадия по изворотливости не уступят никому. Какую бы клятву ты ни заставил ее дать, рано или поздно она вонзит клыки тебе в шею.

В глазах мага мелькнуло удивление, потом зажегся огонек интереса.

– Откуда ты это знаешь? Упоминание о вампирах я читал только в двух книгах. В легендах, собранных в один том и позабытых всеми. И в летописи одного монаха, бывшего жителя этого поселка, сумевшего спастись и уединившегося после этого за монастырскими стенами.

– Повторю еще раз – дурак ты, старый осел!.. Покойный Руфир’Эр не взял бы тебя даже в ученики. Ты, не годящийся ему и в подметки, пытаешься обуздать силу, что уничтожила самого некромонтара!..

– Надпись на стене… ты прочитал ее! – удивленно воскликнул маг, совсем не обративший внимания на оскорбления. – Кто ты, раб?

– Сам ты раб!.. – почти выплюнул последнее слово Костя. – Желаю тебе сдохнуть как можно мучительнее.

– Я еще могу отозвать эту тварь или отдать ей другого. Ответь мне…

Все это время вампиресса с интересом прислушивалась к разговору людей. Слов не понимала, но видела, что это не мольба о помощи и не просто проклятия.

– Как бы мне ни было интересно, но беседу вашу я прерву, – произнесла она, вклинившись в речь старика, – кушать хочется.

– Чтоб ты подавилась или понос тебя прохватил до смерти!.. – ответил ей Костя на том же языке.

Результат получился ошеломительный. Наступила тишина, которую через несколько секунд прервали почти одновременно два удивленных возгласа:

– Откуда ты знаешь речь клана Сшатанга?!

– Ра… Кост, ты говоришь на ее языке?! Тварь, немедленно оставь его! Амилик… драконы вас сожри… отгоните ее, мне нужен этот раб! Да быстрей же!

Ученики сунулись с копьями к решетке, наемник бросился к дверце. Сам Эдварр в нетерпении шагнул поближе.

Брюнетка же убрала ногу со спины Кости, наклонилась над ним и прошептала:

– Сначала ты дашь мне свободу, а потом поговорим…

Мгновение спустя землянин, подхваченный сильными девичьими руками, был брошен в стенку решетки, навстречу копьям. Чудом избежав острых наконечников, он своим весом разнес клетку вдребезги и свалился на Амилика. Следом выскользнула вампиресса. Один из учеников неумело ткнул в нее копьем и промахнулся. Грациозно поднырнув под серебряный наконечник, девушка схватила правой рукой за древко и дернула оружие на себе. Незнакомый с азами боя, парень, вместо того чтобы отпустить оружие, еще сильнее вцепился в него и попытался освободить. Но тягаться с вампиром дано не каждому. Ученик Эдварра улетел вперед вместе со своим оружием. Вампиресса встретила его ударом выпрямленных и плотно прижатых друг к другу пальцев. «Рука-копье» – так, насколько знал Костя, называется этот прием в восточных боевых искусствах. Ногти на пальцах вампирши резко удлинились, превратившись в когти, которыми был вскрыт от паха до горла молодой маг.

Копье она метнула в Эдварра, который в драке участия принимать не стал. Вместо этого, как только вампиресса выбралась из клетки, старик бросился прочь из подвала. Копье ударило его между лопаток и бессильно отскочило в сторону, наткнувшись на невидимую защиту, что в момент соприкосновения с наконечником полыхнула белым светом.

Амилик с проклятиями ворочался под Костей. Сам землянин, оглушенный падением, едва соображал и не стремился облегчить задачу наемнику. Только и мог, что наблюдать за тем, как вампиресса расправляется с людьми в подвале. Второму ученику Эдвара она сломала шею. В этот момент наемник только-только смог скинуть с себя контуженого землянина и встать на одно колено. В своей броне он был слишком неуклюж. Что-то прорычав, Амилик потянул длинный кинжал из ножен, понимая, что меч он просто не успеет достать в таком положении.

Вампиресса дала ему возможность обнажить оружие и даже слегка приподняться, затем ударила в грудь ногой. Наемника унесло в дальний конец подвала, где он и остался лежать, беззвучно раскрывая рот в попытке вдохнуть. Неспешно, даже грациозно, девушка подошла к лежащему мужчине. Пару секунд смотрела сверху вниз в глаза наемнику, потом с силой ударила его пяткой в грудь.

Амилик почти сложился пополам, вскинув вверх руки и ноги. Часть стальной «чешуи» встопорщилась, несколько пластин глубоко вошли в тело. Наемник жутко захрипел, с его губ потекли струйки крови.

«Не жилец», – подумал Костя.

Покончив с Амиликом, вампиресса подошла к землянину. Тот уже немного пришел в себя и даже попытался подняться. Справиться с существом, которое голыми руками ломает прочные древки копий и ногой гнет пластины брони, парень не рассчитывал. Но и лежать, смиренно ожидая своей участи, не хотел. Хватит, наунижался.

Удивительно, но девушка дала ему возможность встать на ноги и повернуться к ней лицом. Только после этого шагнула к нему. Костя не смог увидеть движения противницы, просто через секунду его сбило с ног; мгновение полета – и вот он стоит у стены, прижатый хрупким на вид девичьим телом.

– Боишься?.. – прошептала вампиреса, приблизив к его лицу свое.

Не дождавшись ответа, девушка медленно провела кончиками пальцев по заросшей бородой щеке парня и недовольно нахмурилась.

– Побреешься, – жестко сказала она. После чего поцеловала Костю. Он почувствовал острую боль в верхней губе. Когда вампиресса отстранилась, ее губы были испачканы кровью. – Такой странный вкус… Словно ты переполнен магией. Тот старый глупец тебе и в ученики не годится со своим запасом маны. Даже странно… на тебе не проводились ритуалы по изменению тела? Впрочем, еще будет время вопросов и ответов. Сейчас же оставайся здесь и жди меня, – приказала девушка. И исчезла. Только ветерком обдало Костю.

– Ага, спешу и падаю… – хрипло произнес парень. Первым делом он сорвал разрядившийся ошейник. С наслаждением потер шею, которая до этого была скрыта полоской металла. Потом принялся действовать.

С Амилика снял небольшую секиру с полукруглым лезвием и оружейный пояс с петлями под оружие. Откинул в сторону меч – все равно им пользоваться не умеет, а вот кинжал поднял с пола и убрал в ножны на поясе. Под подолом брони на тонком ремешке нашлись ножны с еще двумя ножами и увесистый мешочек, полный драгоценных украшений. Сейчас, когда Костя почувствовал себя свободным, на него напал приступ жадности. Оставлять умирающему такое богатство не хотелось. Поэтому часть цепочек и колец разложил по карманам, а похудевший мешочек с массивными браслетами и самыми крупными перстнями прицепил на ремень. Взял один нож, самый маленький, которым удобнее возиться с бытовыми делами, чем огромным кинжалом. Секирой отрубил серебряные наконечники копий, оставив по куску древка длиной сантиметров в двадцать.

Когда покидал подвал, разрезал веревки на руках двух последних шахтеров. Снять паралич было не в его силах, но и просто так бросить обреченных людей не мог. Жить им оставалось недолго: как только вампиресса доберется до Эдварра, сработает браслет, и по его сигналу ошейники умертвят рабов.

– Прощайте, парни, – глухо произнес Костя и почти бегом покинул подвал. На первом этаже особняка он увидел на бронзовом с позолотой столике несколько блюд с едой: копченая рыба, мясо, сушеные фрукты, чуть подсохший хлеб. Рядом стояли два заплечных мешка, где хранились съестные припасы. Недолго думая подхватил один из них, закинул на спину и припустил со всех ног прочь.

Повезло, что поселок не обнесен стеной – иди в любую сторону, если желаешь его покинуть. Лодка нашлась на прежнем месте. С виду целая, без дырок, древесина твердая, под пальцами труха не сыплется. Только мусора, нанесенного за столетия, внутри полно. Забросив в лодку мешок с припасами и ремень с оружием, Костя уперся руками в высокий нос посудины и смог сдвинуть ее с места. Шаг за шагом, обливаясь потом, слыша, как хрустит позвоночник и ноют мышцы на ногах и руках, он дотолкал лодку до самого берега. Здесь взял минутную передышку. Мелодичный женский голос за спиной прозвучал громом, заставив замереть сердце:

– Помочь?..

Обернувшись, Костя увидел вампирессу в двадцати метрах от себя. Та успела приодеться, сейчас ее соблазнительную фигуру прикрывал изумрудного цвета длинный, до самых щиколоток, шелковый халатик с широкими рукавами. Наверное, успела заглянуть в палатку к Александре и поковыряться в ее вещах. Рядом с ней на камнях кто-то лежал.

– Обойдусь, – ответил он и взял в руки по копейному обрубку. Вот не рассчитывал встретиться с этим исчадием тьмы, серебряное оружие взял на всякий случай… и на́ тебе – пригодилось. Или могло бы пригодиться, умей Костя пользоваться им.

Вампиресса в бой вступать не стала. Наклонилась, подхватила из-под ног некрупный окатыш и бросила в землянина. Это было сделано так быстро, что увернуться он не смог и получил чудовищной силы удар в живот. Камень выбил воздух из его легких, как кулак спарринг-партнера на тренировках по боксу. Костя сложился пополам, упал на колени, уткнулся головой в камни под ногами и захрипел, пытаясь втянуть в себя воздух.

– Я думала сделать из тебя первого помощника, первого птенца своего гнезда в этом мире. Научить всему, что знаю. Подарить власть, о которой многие и не мечтали, а ты с самого начала ослушался моего приказа. Разве не говорила, чтобы ты меня ждал у портала? Сомневаюсь, что от радости при встрече со мной ты решил предложить мне прогулку на лодке. Глупый, мы же связаны с тобой – первая кровь, что я выпила в этом мире, накладывает некоторые обязательства на меня. Ты – ключ, которым я открою этот мир для себя и своих собратьев. Теперь же ты никогда не сможешь вкусить власти в моем новом клане. Может, однажды я дам еще один шанс, но это будет не скоро. – В голосе вампирессы звучало искреннее сожаление. Подойдя к Косте, она взяла его за воротник куртки правой рукой и подняла вверх. – Ты…

– Я! – перебил ее землянин и без замаха, так сильно, насколько мог, ударил ее кулаком в левый бок.

Кожаная перчатка разлетелась в клочья от магии перстней. Вампиресса выпустила землянина и отступила на шаг назад, чуть согнувшись и прижимая левую ладонь к ушибу. Второй удар Костя нанес по всем правилам: не отводя руку назад, не виляя локтем, коротким движением снизу вверх. Классический апперкот. Таким ударом, поставленным хорошим тренером, можно запросто отправить противника на больничную койку.

Ударь так Костя того же Амилика – запросто снес бы наемнику голову с плеч. С вампирессой вышло немного по-другому. От удара девушка запрокинула назад голову, что-то громко хрустнуло (позвонки или челюсть – не разобрать), кожа на скуле лопнула. Кровь щедро оросила Костин кулак.

Вампиршу унесло в сторону, она покатилась по каменным голышам, как перекати-поле от ветра. Кровососка была слишком легкая, и удар, как от механического молота, далеко отбросил ее в сторону. Во все стороны щедро брызнула чужая кровь. Алой жидкости было много, очень много. Изломанная поза давала гарантию, что со страшным врагом покончено. Правда, подходить и проверять Костя не стал – некогда, а еще страх и только что обретенная свобода толкали его поскорее убраться подальше от этих мест, щедро политых горячей кровью многих.

Первым порывом было броситься в лодку и грести из этого места как можно дальше. Тут его взгляд упал на неподвижное тело, которое принесла с собой вампирша. Было оно не в доспехах и небольшое, ну точно не из наемников.

Оставить живого человека в пещере, где может скрываться еще один древний вампир, землянин не мог. Когда подбежал к лежащему, то убедился в своих догадках: Александра. Окровавленная, в обрывках одежды, спутанные и грязные волосы превратились в колтун и частично закрыли лицо. Но живая. На секунду землянин чуть было не распрощался со своими человеколюбивыми помыслами – мага, способного убивать прикосновением, рядом с собой он хотел видеть меньше всего. Но потом пришла мысль, что сейчас, без ошейника и с сияющей аурой обладателя магического дара, его уже никто не признает рабом, даже та, которая до этого относилась с презрением. Она же может и помочь с легализацией: маг и спаситель в одном лице явно не должен быть проигнорирован. Ну а историю с ошейником он придумает, да еще и поромантичнее, с драмой, любовью и разлукой двух любящих сердец. Женщины, сколько бы лет им ни было, такое слушать любят.

Подняв девушку на руки, Костя вернулся в лодку и положил под ноги. Быстро нацепив пояс с оружием, он с силой оттолкнулся веслом от берега.

Вампиресса тем временем все так же неподвижно лежала на камнях. Кровь залила все ближайшие камни и не останавливалась. На месте лица багровело месиво из плоти с белыми крапинками зубов и осколков костей.

«А хороша была все-таки, чертовка. При других обстоятельствах и взаимной симпатии можно было бы перевести знакомство в горизонтальную плоскость. И плевать, что вампирша и питается кровью», – подумал Костя, у которого с возвращением магии организм заработал по-другому, и настроение улучшилось на порядок.

Глава 7

Весла были сделаны из той же прочной древесины, что и сама лодка. Сохранились замечательно, и можно было не бояться, что они сломаются в руках при сильном рывке. Костя греб непрестанно, помогая течению унести его и лекарку подальше от берега, полного трупов и со спящей кровососущей тварью, если, конечно, древний вампир не покинул пещеру через неведомую нору или тем же путем, что и землянин сейчас. Минут через пятнадцать стало темно – искусственное освещение в пещере с поселком осталось далеко позади. Кое-где на стенах висели гирлянды светящегося мха и пласты фосфоресцирующей плесени, но света от них явно не хватало. Пришлось прервать греблю и заняться изготовлением фонаря. Им стал один из серебряных перстней, еще первых его трофеев, из которых он намеревался соорудить себе кастет на левую руку.

Делал второпях, чтобы поскорее закончить и вновь вернуться к веслам, поэтому амулет получился никудышным. Свет давал рассеянный, освещал вокруг метров на десять, не более, к тому же сильно грелся и быстро расходовал ману. Да и маг из парня был аховый, учиться ему и учиться – как заповедовал давным-давно один картавый революционер. Перстень Костя закрепил на носу лодки. Отдохнув, занялся раненой девушкой.

Александру словно дикие кошки подрали. Множество царапин на руках, несколько глубоких и длинных порезов на спине и груди. Очень большая шишка на затылке, опухшая левая сторона лица и заплывшие глаза, словно от сильного прямого удара в лицо, типа кросса. Промыв раны речной водой, Костя, как смог, перевязал девушку, порвав на бинты ее же рубашку. Чтобы не замерзла, укрыл своей курткой. Из панцирного широкого браслета (трофей от Амилика) сделал обогреватель, чтобы не замерзнуть самому, положив на дно лодки. Тепла магический «ТЭН» давал порядочно, почти как хороший костер, но и маны требовал, как паровозная топка уголь.

Понемногу река сужалась, берега-стены становились все ближе, а течение усиливалось. Скоро Косте пришлось веслами не грести, а отталкиваться от стен в самых узких местах. От голода спасался припасами из мешка. Несколько раз клевал носом, засыпая на ходу от однообразного движения и под ровный шум текущей воды.

Наконец пришла в себя Александра. Застонав, она попыталась подняться, ухватившись руками за край борта, но не удержалась и упала обратно. Хорошо, что Костя успел подхватить ее и не дал удариться поврежденной головой.

– Тихо-тихо… – успокаивающе произнес он, – все хорошо, мы в безопасности.

– А, это ты, раб… – еле слышно прошептала девушка, узнав его.

Слова неприятно резанули слух. Опустив лекарку на дно лодки, землянин посмотрел на нее и четко произнес:

– Меня зовут Кост. Не «раб», не «слуга» и как-то еще иначе. Я спас тебя, но мог бы оставить у вампирши. Ясно?

При упоминании о гостье из другого мира девушка вздрогнула и сжалась. Глаза испуганно забегали по сторонам.

– Где эта… эта тварь?

– Нет ее. Осталась в поселке в окружении трупов. Скорее всего, она погибла, но есть риск, что там спит еще одна такая же тварь, которая уничтожила поселок несколько веков назад.

– Ее нельзя убить, – обреченно произнесла девушка. – Она голыми руками рвала големов. Мечи и секиры проходили сквозь ее тело, не причиняя вреда. Магия соскальзывала. Эдварр погиб самым последним. Я видела, как это чудовище выгрызла ему горло. Потом она подошла ко мне и… и сказала, что я буду… она со мною… как мужчина с женщиной поступит…

Видя, что девушка не может выдавить из себя ни слова, Костя поспешил на помощь:

– Успокойся, все уже позади.

– Подожди, – внезапно вскинулась Александра, – подожди, но ты же должен был умереть вместе с Эдварром! Почему?.. Боги, у тебя нет ошейника! Как ты его снял и откуда все эти амулеты?

– Почему еще жив? Потому что я не раб. Об этом уже сказал. Амулеты – мои, я их создал.

– Но… создал?! – широко распахнула глаза девушка и потом удивленно восклинула: – Ты маг! В тебе столько энергии, сколько не было даже в Эдварре!.. Но почему тогда?.. Откуда ошейник? Как?.. Это же запрещено!..

– Потом поговорим, – оборвал Костя собеседницу. – Сейчас меня интересует вот что: ты знала про ритуал и вызов вампира? Как ты оказалась в отряде Эдварра? Если знала, то отчего не присутствовала во время вызова?

Девушка прикрыла глаза и замолчала. Когда Костя решил уже, что ответа не дождется, Александра негромко произнесла:

– С Эдварром я знакома уже давно. Мы родственники, очень дальние, но наши семьи немногочисленны, и потому связь между собою поддерживаем. Дважды вместе участвовали в стычках с мятежными баронами из Арсура. Раз пять выезжала в его экспедиции…

«Ого, а девочке-то точно не двадцать лет!» – мысленно присвистнул Костя, слушая откровения Александры.

– …а в этот раз он пообещал нечто уникальное, чего я никогда в своей жизни не видела. К тому же не хотел огласки, не стал привлекать посторонних к этому делу. Лекарь в такой экспедиции обязательно нужен, и выбор Эдварра пал на меня. Его ученики, которые присягали своему учителю на крови, заняли места прочих магов. Рабов решили набрать из ближайшей шахты, куда ссылают самых опасных преступников…

– Везде есть исключения, и я одно из них, – перебил девушку Костя.

– Я верю, – как-то равнодушно откликнулась та и продолжила рассказ: – Наемников набирал Амилик – хороший знакомый Эдварра, не раз с ним участвовал в опасных экспедициях, воевал. Как и рабы, все его подчиненные – из числа мерзавцев и убийц, по многим каторга плачет или эшафот, но благодаря связям и золоту откупаются или выполняют щекотливые задания правителей феодов.

– Почему не была на ритуале?

– У меня… самочувствие испортилось, у женщин это бывает. Даже целителям определенные недомогания не по силам. Нет, по силам, но не всегда нужно вмешиваться во внутренние процессы организма, – совсем тихо сказала девушка. – А потом появилась эта тварь… Никто не думал, что все так произойдет. Эдварр говорил, что все рассчитал, что освященная клетка надежно удержит потустороннее чудовище, что, когда оно подчинится, маг получит новые возможности и новую силу. И это поможет вернуть нашему роду, нашим семьям былую силу.

– Ага, рассчитал он!.. – саркастически произнес Костя. – С этой тварью не справился даже некромонтар. А на что рассчитывал твой родственник?! Какой у него ранг?

– Магистр общей магии. Универсал то есть.

– Вот, даже не архимаг.

– А откуда ты знаешь про некромонтара? – поинтересовалась девушка.

– На входе прочитал. Сама, что ли, не видела надпись на скале перед спуском?

– Видела, но там старый язык. За века его практически все позабыли. Вот Эдварр его знал… Постой, получается, и ты тоже?!

– Получается, – буркнул Костя. – И не только этот, но и несколько других, мертвых, как подозреваю, языков. Ладно, тебе подкрепиться нужно и отдохнуть. Не холодно хоть?

– Не-а, очень тепло, почти как у костра, только жар ровный и не обжигающий. Он ведь от этого браслета? – Девушка указала на амулет, лежащий рядом с ней. – Ты сказал, что сам его сделал, так? Или все же взял в поселке? Но тогда он должен был разрядиться – за столько-то лет, хм…

– Я маг, если ты все еще не веришь, – сказал Костя и активировал низшую руну, отчего его ладонь на мгновение засветилась. – Видишь, я не вру. Артефактор по направлению, но об этом давай потом, хорошо?

– Хорошо, – согласно кивнула девушка, а потом засыпала его вопросами: – Ты уже второй раз называешь тварь вампиршей. Это кто… или что? И откуда знаешь?

– Потом, – отмахнулся от вопросов Костя. Александра своей неуемной любознательностью уже начала раздражать его. Лежит сама чуть живая, крови потеряла столько, что на Земле прямым ходом угодила бы в палату интенсивной терапии, а все не угомонится.

– Но…

– Потом, говорю. Нам с тобой долго путешествовать вместе. Сейчас поешь, чтобы восстановить силы, и отдыхай.

Девушка неохотно согласилась. Пожевала копченого мяса, съела горсть сушеных фруктов, запила холодной водой из речки и быстро заснула.

После разговора с Александрой Костя решил создать новый фонарик. Перстней у него хватало с избытком. Новый амулет решил сделать с узконаправленным лучом. Промучившись часа полтора, раз десять стирая руны (чтобы не испортить заготовку) перед окончательным наполнением энергией, он признал результат удовлетворительным. Ярко-белый луч бил метров на сто! Кольцо надел на левую руку и иногда активировал магический «прожектор», осматривая путь впереди.

Часа через два девушку стал бить озноб. Она почти легла на браслет. Что-то бормотала, кого-то звала, пыталась снять повязки. От этого раны открылись, вновь потекла кровь.

– Александра! – Костя схватил девушку за запястья, когда та принялась срывать с себя повязки. – Да очнись же ты! Черт, ну почему я не целитель?

Через несколько минут девушка успокоилась, впала в забытье. Лоб был горячий, что говорило о высокой температуре, но как ее сбить, Костя не знал. Оставалось надеяться, что организм мага-целителя сам справится с болезнью.

Незаметно Костя задремал. Ровное тепло от амулета, плавный ход лодки, мерное журчание воды под килем наложились на усталость и усыпили человека. Проснулся он от сильного холода и удушья.

«Амулет разрядился. Но почему так трудно дышать?» – спросонья проскочила мысль. Открыв глаза, он вздрогнул: рядом с ним на коленях стояла Александра с закрытыми глазами и держала руки у него на груди. Ее ладони едва заметно светились при этом.

«…Вот она и вытянула силы из парней, чтобы поставить на ноги наемника и восстановиться самой», – вспомнились слова Торрпаша.

– Александра, ты что делаешь?! – закричал он и попытался отцепить девушку от себя.

Та тут же ухватила его за правое запястье с неженской силой. В голове у землянина помутилось, напала слабость.

– Александра! Очнись же!

Девушка подняла красное, опухшее лицо, но глаз так и не открыла.

– Раб, ты должен спасти меня. Твоя жизнь ничто по сравнению с моей. Умри спокойно… – яростно зашептала она.

– Черт! Да отцепись… а-а, черт с тобой!

Он из последних сил размахнулся и ударил девушку по голове, целясь в шишку, которую поставила целительнице вампирша. Александра застонала, ее хватка ослабла. Почувствовав свободу, Костя вырвал руку и вскочил на ноги. Попытался перешагнуть через девушку, чтобы оказаться на корме лодки, подальше от магини. Но тут Александра вцепилась пальцами ему в ногу. Потеряв равновесие, Костя взмахнул руками и полетел за борт. Удержать его целительница не смогла.

«Вот и делай после этого людям добро!..» – промелькнула у парня мысль.

Вода в реке была ледяная, течение сильное, а тяжелых вещей на Косте – порядком. Секира била по ногам, мешая плыть и утягивая на дно. Ботинки превратились в две гири, а скоро и кожаные штаны так намокнут и потяжелеют, что тоже покажутся чугунными.

Хорошо что ширина подземной реки оказалась небольшая, чуть больше десяти метров, а упал Костя метрах в четырех от стены. Побороться с течением пришлось изрядно, но до берега (если можно назвать берегом почти отвесную стену, в трех метрах над головой переходящую в потолок) добрался быстро. Зацепившись рукой за трещину, он остановился.

Пока боролся с течением, лодку успело унести далеко. Пятнышко света едва угадывалось во мраке подземелья. Догнать ее не стоит и пытаться. Чертыхнувшись и помянув «добрым» словом чокнутых теток неопределенного возраста, строящих из себя малолеток, Костя принялся осматриваться. Луч света из перстня высветил на противоположной стороне под самым сводом широкую щель. Если получится добраться, то там можно будет согреться, а то уже пальцы на руках онемели.

В расселине он оказался примерно через полчаса. Замерзший, избитый течением о камни, с глубокими царапинами по всему телу. Было бы легче, выброси он оружейный пояс, но оставаться без оружия в этих подземельях не решился. Поэтому закрепил секиру и кинжал так, чтобы не мешались, и нырнул. Не помнил, как забирался по отвесной стене, обдирая кожу на пальцах, цепляющихся за трещины, и сбивая в кровь колени. Забравшись, даже не осматриваясь по сторонам, рухнул на влажный каменный пол и потерял сознание.

Очнулся от дикого холода. Тело тряслось, зубы выбивали чечетку. Мелькнуло чувство дежавю: словно он опять оказался в развалинах академии Дремор и сидит на портальной плите, медленно замерзая. Осветил стены, но те были чистыми, без плесени. Выдохнул, но ожидаемого пара не увидел.

«Хоть что-то», – невесело усмехнулся в мыслях. В таком состоянии нечего было и думать, чтобы приступить к созданию амулета-нагревателя.

Расселина была широкая, но невысокая, меньше метра от пола до потолка, свод местами грозил острыми выступами. Зазеваешься – и вот у тебя на макушке здоровенная шишка, это как минимум. Перевернулся на живот и на подгибающихся руках принялся отжиматься. Отдохнул, и опять отжимания. И так несколько раз, пока противная дрожь не исчезла и тело чуть согрелось. Отдохнув после зарядки, Костя принялся за работу. В этот раз у него вообще вышло что-то убогое. Тепло едва шло от браслета, а стоило усилить нагрев, как мгновенно уходила мана. К тому моменту, когда согрелся, чувствовал себя полностью разбитым и обессилевшим. И ману всю вычерпал до донышка, а ведь резерв у него – о-го-го какой, это и Марг подтвердил, и вампирша с Александрой.

Голову обмотал остатками рубашки, чтобы не удариться об острые камни сверху. И пополз. Постоянно казалось, что кто-то впереди сидит и ждет момент, чтобы вцепиться в лицо. От этого Костя нервничал и постоянно замирал, вслушивался и светил вперед фонарем. Через час просто выбился из сил и растянулся на камне, не в силах проползти еще хоть полметра.

Фонарь, быстро расходующий ману, тускнел, грозя скоро оставить Костю в кромешной темноте. Испугавшись, он вновь пополз вперед. Через пять минут не заметил впереди провал и рухнул вниз головой. От перелома шеи спасла секира, зацепившаяся за выступ и перевернувшая Костю на спину. Но и без того падение с двухметровой высоты стоило ему дикой боли в отбитом позвоночнике и легких. Тряпка на голове спасла голову от ушиба.

Кряхтя, как старый дед, Костя поднялся на ноги и осмотрелся, водя лучом из перстня слева направо. Он оказался в небольшой пещерке с тремя выходами. Через один он сюда попал и возвращаться назад не желал. Второй напоминал первый, только очень узкий: по такому только боком пробираться, царапая спину и живот. Третий выглядел самым предпочтительным: в меру высокий, в меру широкий. По нему и пошел Костя, отдохнув и заполнив амулеты маной.

Непонятное существо, похожее на детеныша крокодильчика, с горбатой спиной, длинными рожками, направленными назад, и куцым хвостом неподвижно сидело на отвесной стене, цепляясь коготками за невидимые трещины в камне. Это было первое живое существо за время, что Костя провел с момента падения в воду. И возможная добыча, а то уже живот подводит от голода.

Белые слепые глаза смотрели на незваного гостя. Яркий луч света, направленный в морду, нисколько не мешал. Тварюшка даже не моргнула. Скорее всего, зрение у этих ящериц давно исчезло, как не нужный в условиях полной темноты орган чувств.

Костя негромко цокнул языком. Ящерица тут же пробежала по стене, приблизившись к нему на метр. Отростки, которые землянин принял за рожки, развернулись каждый во что-то похожее на веер… уши, наверное, или орган, заменяющий их. Пару секунд зверушка прислушивалась, застыв неподвижно. Только странные уши шевелились, меняя свой наклон, ширину… Это было так забавно, что Костя пару раз щелкнул пальцами. «Веера» тут же оказались направлены на него. Следом ящерица приоткрыла пасть и выдала серию пощелкиваний и попискиваний. Из темноты донесся ответный писк, послышался стук маленьких коготков по камню. Костя повел лучом света в стороны и обомлел: «крокодильчики» лезли из каждой щели. За десять секунд их набралось дюжины две.

«А это уже не забавно…» – подумал парень и тихо-тихо, не сводя глаз со стайки ящериц в семи метрах впереди, стал отходить назад. Каждый хруст камешков под ногами вызывал оживление у подземных слепцов. Те крутили ушами-веерами, разевали пасти и очень тихо попискивали. Зубки у тварей были хоть и маленькие, совсем как на ножовке по металлу, но выглядели острыми, и было их много. Два с половиной десятка таких пастей распилят его на мясные лохмотья за пять минут.

Отойдя на пару десятков метров от ящериц, Костя принялся мастерить себе оружие. Против такой мелюзги что секира, что кинжал будут неэффективны. Хлыст или короткий кнут был бы самым подходящим оружием, да где его взять… Пришлось к усиливающим перстням привязывать матерчатые ленты из собственной рубашки.

Вернувшись на прежнее место, Костя увидел, что ящерицы разбежались. Осталась только одна. Может быть, та же самая, увиденная первой. Словно страж на дозорной вышке. Возможно, так и было. Костя вновь зацокал языком. Когда стайка ящериц появилась перед ним, пища и крутя ушами-локаторами, он взялся за конец ленты первого перстня и начал быстро раскручивать. Негромкое гудение воздуха от крутящегося тяжелого перстня словно стало сигналом для тварей. Они бросились на Костю. По вертикальной стене бежали, как по ровному полу.

– Черт!!!

Брошенный перстень ударил в метре позади ящериц. От вызванного им сотрясения несколько ящерок упали на пол. Второй перстень Костя бросил после двух оборотов и с недолетом, но вышло весьма неплохо: не меньше полудюжины полетели вниз. Землянин обратил внимание, что на полу ящерицы чувствуют себя неуверенно, двигаются медленно и неровно, как-то боком. Видимо, вся их жизнь проходит на стенах, привыкли бороться с силой тяжести в таком положении, и вестибулярный аппарат сформировался под определенные условия.

Костя успел бросить третий перстень, но на этот раз промахнулся. А потом пришлось отбиваться от ящериц. Крокодильчики молниями прыгали со стен, больно впиваясь коготками в кожу и кусая зубами. Тактика была простая: оттолкнуться от стены, прыгнуть на жертву, куснуть, резануть когтями и тут же отпрыгнуть обратно или на противоположную стену.

За несколько секунд руки, спина, живот покрылись глубокими царапинами и ссадинами. Ругаясь, размахивая руками, как ветряная мельница, закрывая глаза и мотая головой, чтобы твари их не выцарапали, Костя отбивался, как мог. Несколько ящериц уже лежали под его ногами. Кто-то неподвижно, другие еще пытались шевелиться с переломанными ребрами, лапами, хребтом.

Отошли ящерицы неожиданно и все одновременно, когда от нападающих осталось меньше половины. Наверное, посчитали несостоявшуюся добычу слишком опасной.

Тяжело дыша, морщась от ран и вытирая кровь с расцарапанного лба, Костя несколько секунд стоял, приходя в себя от схватки. Потом подхватил несколько тушек и со всех ног бросился подальше от места обитания крокодильчиков.

Кровь смыл водой из крошечного ручейка, стекающего со стены и уходящего в одну из трещин, во множестве рассекающих местные пещеры. Вообще, как Костя заметил, местные горы какие-то нестабильные, постоянно дрожат, часты обвалы – за сутки дважды натыкался на груды камней на своем пути. Раз пять испуганно замирал на месте, ощущая дрожь каменного массива под ногами.

Бинтов не было, лекарств тоже, оставалось надеяться, что или организм мага окажется сильнее, чем занесенная инфекция, или болезнетворных бактерий на зубах у ящериц не было. В последнее верилось слабо, сразу вспоминались виденные в инете комодские драконы с их ядовитым укусом: на зубах и вообще в пасти этих огромных ящериц жили огромные колонии микроорганизмов, вызывающих заражение крови.

Ящериц Костя съел сырыми. Четырех тушек едва хватило, чтобы утолить голод. Мяса в крокодильчиках было мало, все больше толстая шкура, кости, вонючая требуха. Шкурки тщательно выскоблил и отмыл в воде. Из них Костя сделал себе наруч на левую руку, чтобы прикрываться от прыгучих тварей. Пока будут грызть защиту, правой рукой можно будет ломать им кости. Или отбрасывать в сторону.

Только примерно час спустя вернулся на место стычки с подземными обитателями. К этому времени там не осталось ни косточки. Только капли крови указывали место трапезы ящериц. Твари оказались каннибалами, что, учитывая бедный животный мир в пещерах, было неудивительно.

Перстни лежали там, куда их бросил Костя. Твари даже не попытались их попробовать на зуб или утащить в свои норы. Чувствовали, что предметы магические, вот и держались подальше от них. Бросание перстней себя не оправдало. Легкие они, нужного сотрясения не вызывают. И попасть ими в шустрых ящерок практически нереально. Вот если в кого другого… Тут Костя призадумался. То, что в пещерах живут твари покрупнее крокодильчиков, он знал. Пока, правда, не встречал – ни на шахте, ни здесь. Но если встретит, то перстнями не отмахаться. Кастет хорош против человека. Или чтобы ударить внезапно. Охранника перед побегом, к примеру… или вампира, когда он держит тебя за горло и упивается своей властью. Или когда ты закрыт с головы до ног в броню, хотя бы кожаную, чтобы не бояться когтей в живот, клыков в шею. А вот против обладателей этих самых клыков и когтей нужно что-то похожее на арбалет или амулет с дистанционными чарами. Или нечто вроде битка, с которым Костя прошагал половину пустыни. Заготовки под биток нет – ну не сминать же обухом секиры ювелирные украшения в слиток… Зато есть увесистый кинжал из качественной стали. С ножнами клинок весит грамм семьсот. Без них – почти полкило. Баланс смещен в сторону лезвия, что позволяет использовать оружие как метательное. Клинок четырехгранный, шириной в четыре сантиметра и толщиной миллиметров восемь-девять, широкий у рукояти и сужающийся к острию. Рукоять бронзовая, обтянутая полоской шершавой кожи.

Над цепочкой рун для кинжала Костя бился долго, прерываясь, только чтобы утолить жажду. Не хотелось испортить хорошую вещь плохим исполнением. Зато по окончании работы у него в руках оказался волшебный клинок. Таким можно быка сбить с ног, если метнуть с должной силой. А уж острота – выше всяческих похвал. Можно рубить другой металл, и лезвие долго будет оставаться острым, без зазубрин. На рукоять Костя привязал такую же ленту, как и на перстни. Раскрутит и бросит навстречу твари, а потом добьет ее, оглушенную, секирой. Перстни связал в один жгут. Получилась эдакая плетка-четыреххвостка.

В следующие примерно двое суток Костя сталкивался только с ящерками, в изобилии живущими в этих местах. Тактика сражений (и охоты) с ними была проста: быстро двигаться от одной стены к другой, постоянно вращая плетку и нанося ею удары вправо-влево, а кинжалом в другой руке колоть тех тварюшек, которым посчастливилось избежать удара перстнями. Скоро так наловчился, что сбивал крокодильчиков на лету, не получая в ответ укусов и царапин. Мяса и шкурок стало хватать с лихвой. Сшил себе из шкурок (использовал полоски кожи в качестве ниток, а дырки прокалывал ножом) шлем, закрывающий шею и щеки и спускающийся бармицей на плечи, жилет из нескольких слоев и наручи с наплечниками. Пах и бедра защищала юбка из широких полос сыромятной кожи. Все было хорошо – сыт, одет, но вот воняло от шкурок так мерзко!..

Вскоре Костя столкнулся с первым крупным хищником. Узкий проход привел его в просторный и сухой грот. У Кости уже выработалась привычка ходить тихо, смотреть, куда ставит ногу, поэтому хозяин берлоги его не услышал. Зато унюхал. Послышалось громкое фырканье, короткий рык, словно тварь предупреждала: прочь, вонючки, здесь вам ничего, кроме взбучки, не обломится. Видимо, ящерки ему были знакомы. Учитывая пронырливость этих созданий, в этом нет ничего удивительного. Запросто могли наведываться в гости к крупным обитателям подземелий и лакомиться их запасами.

Сперва Костя принял тварь за гору мха или валун, поросший им. Спало существо, свернувшись в плотный клубок и спрятав голову за широкими лапами. Крупная, величиной с тибетского мастифа, только шерсть курчавая и короткая. Похожа на обезьяну строением тела, а вот пасть вытянутая, широкая, с огромными клыками. Вместо глаз – бельма. На передних и задних лапах длинные прямые когти, похожие на барсучиные. В общем, павиан не павиан, росомаха не росомаха, медведь не медведь…

Бросилась тварь стремительно. Вот медленно поднимается, встает на задние лапы и раскрывает пасть, угрожающе рыча, а уже через секунду прыгает вперед, опускаясь на передние лапы, и дальше вразвалку, но очень быстро передвигаясь на четырех конечностях.

Раскрутив кинжал, Костя метнул его, когда до существа было меньше двух метров. Клинок вонзился в холку, погрузившись по самую рукоять в тело. От удара у «росомахи» подогнулись все лапы, и она упала на брюхо. Не давая твари прийти в себя, Костя вытащил из ременной петли секиру и нанес удар по шее. Потом еще раз и еще. Толстая шкура и свалявшаяся почти как войлок шерсть хорошо защищали создание от острой стали. Костя только с третьего удара смог рассечь ее природный панцирь.

С убитой твари шкуру снимать не стал, уж очень это тяжело было. Мясо оказалось жестким, пахло неприятно. Ящерки хотя и тоже не деликатес, но гораздо вкуснее.

Намного сильнее заинтересовал Костю мусор в логове. Один из углов был на метр в высоту завален костями. Попадались и человеческие или очень сильно на них похожие. Зарывшись в вонючую гору (от брезгливости избавился еще в рабском фургоне), Костя долго сортировал находки. Потом провел ревизию.

Пять ножей – два стальных и три бронзовых. Десять бронзовых монет. Дюжина бронзовых пластинок в пол-ладони, толщиной миллиметров семь. Шесть наконечников для арбалетных болтов из плохой стали, покрывшиеся коркой коричневой ржавчины за долгие годы и все испятнанные глубокими кавернами. Мятый бронзовый шлем с несколькими неровными отверстиями. Костя примерил дырки к клыкам убитой твари и с уважением присвистнул: подошли.

В гроте Костя поселился на некоторое время. Сначала устроил баррикаду из костей в проходе и повесил там же магический светильник. Теперь каждый, кто решит его навестить, выдаст себя или шумом, или тенью. Из двух пластин сделал жаровни: клал на них маленькие камешки, а сверху – тонкие полоски мяса. Жареное мясо хранится дольше сырого.

Из оставшихся пластин смастерил себе нагрудник, пробив в них кинжалом отверстия по углам и скрепив проволокой. Проволоку сделал из монет, порезав их спиралью все тем же кинжалом. Наконечники очистил, расплющил секирой, пробил в центре отверстие и нанизал на проволоку. После зачарования на усиление удара получился неплохой кистень. Шлем и нагрудник зачаровал на прочность. Все ножи заточил до бритвенной остроты и сделал подобными кинжалу, только вместо материи пришлось привязывать кожаные шнурки, сплетенные из шкуры «росомахи».

Глава 8

Острые края трещины царапали экипировку, грозя порвать ее рано или поздно. Костя про себя чертыхался, но упрямо лез вперед. Позади осталось большое подземное озеро с галечным берегом. Вода из него уходила под скалу, и другого пути из пещеры с водоемом не было. Или назад, наматывая километры до ближайшей развилки, которую прошел вчера, или по этой трещине, рискуя через пару часов остаться в лохмотьях или застрять. Кое-где приходилось браться за молот и сбивать уступы, чтобы очистить проход. Молот и две кирки он нашел в берлогах подземных «росомах». Кроме небольшого внешнего сходства с земным хищником, у них были и одинаковые привычки – преследовать добычу до конца. Столкнувшись с охотящейся третьей тварью, Костя ее лишь ранил. Затем нашел ее логово и покопался там в мусоре. А через примерно двое суток «росомаха» чуть не убила его спящего. Все это время она следовала за ним по пятам, выбирая подходящий момент. Спасся чудом.

Жаль, что рукояти кирок сгнили от времени, ими скалывать камни было бы удобнее. Молот же был насажен на стальную рукоять с полустершимся орнаментом. Землянин подозревал, что достался ему не рабочий, а боевой инструмент, но без чар, что было весьма кстати. Впрочем, после наложения рун молот в его руках крошил камень ничуть не хуже, чем черепа, будучи в ладонях бывшего владельца.

– Ну же, черти полосатые, пусть впереди будет нормальная пещера с кучей коридоров. Или вообще – выход наружу! Достало уже тут блуждать, как кроту, – в сердцах произнес Костя, когда зацепился ремнем за уступ и чуть не упал, обращаясь то ли к местным богам, то ли к другим, никому не известным мифическим созданиям.

Примерно через полчаса трещина привела его в грот, полный камней. Разочаровавшись, он сплюнул под ноги и пнул ближайший валун. Тот в ответ ответил глухим металлическим гулом.

– Не может быть!.. – прошептал землянин, на несколько секунд превратившись в статую. Потом лихорадочно принялся счищать толстый слой пыли с предмета. Через несколько минут пришло узнавание: перед ним лежало туловище шахтерского голема. Помятого, с десятками квадратных пробоин, местами порубленного, словно топором. Без головы, рук и ног. Какой-то вандал разнес голема на части. Рядом Костя нашел кирку, чей шип был смят в лепешку, а мотыжное лезвие сломалось почти у проушины…

В гроте под пылью и мелким щебнем лежали останки восьми человек и двух големов. Еще один голем обнаружился под завалом, частично кем-то разобранным. Понемногу сложилась картинка давней драмы.

Команда шахтеров попала в ловушку – впереди завал, позади завал. Припасов мало, один из големов оказался под камнями. Вода в двух оставшихся была выпита шахтерами или испарилась. Голыми руками растащить преграду у людей не вышло. Возможно, часть из них были ранены и не могли участвовать в работе. Потом передрались между собой, решая извечный вопрос: «Кто виноват?» Тут Костя был не уверен: на скелетах имелись повреждения черепов и ребер, которые может оставить только заточенная сталь или бронза, но это могли быть и более поздние посмертные повреждения, когда самые сильные убивали и поедали слабых. Последний из выживших сошел с ума и все свои силы потратил на голема – сорвал злость на металлическом болване, превратив того в гору металлолома. А через несколько лет очередное сотрясение раскололо стену, распечатав каменный склеп и прикрыв слоем щебня и пыли кости и металл.

– Лучше бы ты своей головой да о камень!.. – в сердцах воскликнул землянин. – Черт, такую вещь загубил… или его еще можно восстановить?

Но нет, восстановить голема по силам было только опытному мастеру. Эта работа явно не для Кости. Зато второй голем выглядел как новенький. Поцарапан, помят местами, покрыт патиной и кое-где позеленел от времени. Необходимо заполнить кристалл маной, восстановить часть разрушившихся рун (достаточно легко, это как по оттиску на бумаге прочитать текст, чернила которого стерлись), заполнить водой резервуар, и вуаля – помощник и защитник готов слушаться и повиноваться! Камень духа был цел и невредим, даже сущность оставалась на своем месте, запечатанная в магическое узилище.

Эти големы не относились к тем дешевым, которые продавали на шахты с рабами и страдающие массой «болезней», в том числе и погрешностями в настройках с подчинением. Взять под контроль вот этого металлического болвана для землянина будет проще простого, тем более у них нет такой параноидальной защиты в заклинании подчинения, как, к примеру, в боевых механических солдатах.

Он осмотрел каждый сантиметр пещеры, сгребая в одну сторону камни и щебень, в другую складывая останки, в третью – все то, что хоть номинально считается полезным.

Пара десятков разновеликих ножей. Дюжина оловянных мисок, столько же кружек, полтора десятка ложек и вилок. Два котла – большой, литров на восемь, и маленький трехлитровый. Три огромных пятнадцатилитровых медных ведра. Набор инструментов для починки големов в походе: несколько кувалд – от самой маленькой, размером с обычный молоток, до пудовой, зубила из качественной стали, напильники, клещи. Гора шестеренок и цепей, как обычных, которые на колодезных воротах висят и держат дворовых пустобрехов, так и для цепных передач. Чего не было, так это денег и украшений. Ни единой бронзовой монетки, ни самого крошечного медного колечка.

Одежда за столько лет вся пришла в негодность, сохранились только бронзовые каски, почти копии земных.

Костя собрал весь металл, что нашел. Не поленился вырезать бронзовые гвоздики из ботинок и сапог, снял массивные медные пряжки с ремней, пуговицы с курток, скобы с помочей штанов.

За годы часть рун почти исчезла, Косте приходилось по едва заметным следам восстанавливать магические знаки. Даже вспомнил пару раз добрым словом Марга, который поделился секретом, как вскрывать чужие рунные цепочки.

Шел день за днем, работа тянулась крайне медленно. Чтобы не умереть от голода, приходилось отрываться от зачарования на охоту и рыбалку в подземном озере. От сыроедения полностью не отказался, хотя и наложил на маленький котелок нужные руны и иногда варил бульон или уху из озерной рыбы. Наверное, если бы не свежая кровь и сырое мясо, Костя испытал бы все «прелести» цинги. А тут почти настоящий концентрат микроэлементов и витаминов в алой жидкости. Недаром у народов Севера все от мала до велика пьют оленью кровь. Это не дикость, а способ выживания без свежих овощей и фруктов.

Работа заняла немало времени, но вот наконец землянин с замиранием сердца произнес команду: «Встать!» Загремев шестеренками и забурлив водой в резервуаре, голем с пятой попытки сумел подняться с каменного пола и встать перед человеком.

– Направо повернись! Налево! Три шага вперед! Наклонись! – дрожащим от радости голосом командовал Костя.

У него получилось! Получилось, черт возьми! По-лу-чи-лось!

Голем вышел даже лучше, чем был у покойных шахтеров. В этом простом механизме использовались всего-то двести с небольшим рун из двух тысяч, что знал Костя. Многие цепочки из двух-трех простейших рун с успехом заменяла одна сложная. Восстанавливая голема, он понял, что сможет внести небольшие изменения в чары. Капитально переделать магическое устройство ему было не под силу, но улучшить – запросто. Главное, чтобы потом в процессе эксплуатации «коренные» руны и «новодел» не пошли в раздрай. Еще более важно, что Костя сейчас мог создать точно такого же голема заново. Имея хорошую мастерскую, запас материалов и время, землянину было по силам поставить производство шахтерских големов на поток.

Следующим шагом стало откапывание второго голема из-под завала и очистка прохода.

Пока голем работал, дробя камни в щебень, Костя устроил мини-плавильню. Выковырял несколько драгоценных камней из украшений и сделал из них накопители для маны. Из большого котла – печь и тигель в одном устройстве. Так он переработал все ножи, тарелки, кружки, пуговицы и гвозди в пластины и полосы.

Откопанный голем сильно отличался от знакомых металлических болванов. Накопитель – почти в три раза больше. Резервуара с водой не было, в механизме имелось гораздо больше шестерней, валов и цепей. Зато он был заметно меньше, чем даже «рыцари» из охраны Эдварра. Вместо бура – четырехсуставная конечность с четырьмя противопоставленными друг другу пальцами.

Тяжелые камни сильно повредили магическое создание. Даже пришлось заменить часть деталей, что повлекло за собой наложение рун на чистый материал, а не восстановление или подправку старых. Пока восстанавливал голема, «самовар» (так землянин прозвал про себя голема, работающего на силе пара) продолжал долбить завал. Во время работы Костя вспомнил, как получил голышом в живот от вампирессы, потом свою первую драку с ящерками – и тут в голову пришла идея превратить парового болвана в стрелка. Занялся этим после восстановления второго шахтерского голема. Он сменил «самовар» на расчистке завала.

Костя снял отбойник и почти полностью разобрал правую конечность «самовара». Поставил длинную (увеличил в полтора раза по сравнению с бывшим предплечьем) трубу с окошком рядом с локтевым сгибом, потом отбойник укоротил до размеров короткого поршня с длинным ходом, вокруг трубы из листов металла сделал пустотелый закрытый каркас. Со стороны смотрелось так, словно голем засунул по локоть правую конечность в жестяной бочонок. Внутри бочонка пустил по спирали ленту из полос.

После долгих проб и ошибок устройство заработало. Голем все так же «думал», что запускает отбойник, но после модернизации все выглядело так: поршень отходит чуть назад, приоткрывая окошко, сквозь которое внутрь (как шарик в лотерейном аппарате) падал голыш, которыми был забит «бочонок» (подходящих по форме и размеру камней хватало на берегу подземного озера), затем поршень с огромной скоростью движется вперед, буквально выстреливая камень. Потом вновь по кругу: поршень отходит назад, окошко приоткрывается, камень падает, поршень проходит вперед, закрывая отверстие. Чтобы снаряды не выпадали из ствола, на конце трубы расположены воронкой (раструб направлен внутрь «предплечья», носик – наружу) несколько подпружиненных пластин.

Испытания показали, что стрелок из бывшего шахтера получился… не очень, мягко говоря. Поправок на движение и расстояние «самовар» делать не умел в принципе. Стрелял – как породу дробил отбойником: направлял ствол точно на мишень и начинал метать булыжники. По большой и неподвижной мишени – любо-дорого посмотреть, особенно на расстоянии в тридцать – тридцать пять метров. Свыше пятидесяти метров разлет увеличивался настолько, что лишь четыре камня из десяти попадали в цель. Зато с двадцати метров не делал ни одного промаха, а сила удара была такова, что на грудной пластине испорченного голема, что использовался в качестве мишени, оставались глубокие вмятины, а голыши разлетались в песок. Иногда, правда, камни рассыпались прямо в стволе от удара поршнем…

– Вот оно, значит, как… – негромко произнес Костя, опускаясь на корточки перед целым скелетом. Ни одной косточки не было растащено или погрызено местным зверьем. Да и что там им есть – голый кальций? После слизня не остается ничего питательного, эта тварь растворяет все, вплоть до костного мозга и мелких хрящиков.

Рядом со скелетом, кроме остатков одежды и оружия, лежали два небольших ранца из очень толстой кожи. Точнее, остатки ранцев. Сама кожа, из которой они были изготовлены, хоть и обработанная ядовитыми составами, пришлась по зубам мелким пещерным обитателям. Содержимое ранцев состояло из некрупных, размером от голубиного яйца до детского кулачка, камней. Точнее, слитков.

Серебро.

Небольшая горка самородного серебра и раза в два больше свинца или металла, похожего на него. Костя вроде бы слышал о добыче серебра из свинцово-цинковой руды на Земле: возможно, сейчас ему попалась именно она. Находка потянет килограмм на сорок. Судя по медной каске, один в один как те, что носили мертвецы из заваленной пещеры, скелет принадлежал той же компании. Еще при раскопках завала Костя обратил внимание на странное расположение голема и сам завал. Сейчас до него дошло, отчего все так.

Вот этот мертвец каким-то образом, например, во время ночного дежурства, когда из всего отряда бодрствовал только он один, завладел драгоценным запасом компании. Отошел подальше и заставил голема обвалить потолок. Рассчитывал, что завал накроет весь участок коридора, где отдыхали шахтеры. Но по счастливой случайности (или парни специально выбрали место, прикрытое плитой камня из более прочной и монолитной породы) потолок над отрядом уцелел, завалами просто запечатало людей с двух сторон. Возможно, под второй кучей камней лежит еще один голем, или убийца использовал какой-то амулет. Пережил злодей своих товарищей не надолго. Не заметил притаившегося слизня и стал его обедом.

Серебро Костя сложил в ведра из-за отсутствия подходящей тары. Больше с мертвеца брать ничего не стал. Монет, как и у прочей компании, не было, оружия у него и так явный переизбыток. А затем наконец-то закончились пещеры.

Узкий, едва големы могли пройти, проход привел землянина в просторную пещеру с низким потолком и заваленным крупными каменными обломками полом, а в противоположной стороне светлело отверстие большого прохода, из которого тянуло свежим воздухом и слабым ароматом цветов.

«Неужели дошел?» – пронеслось в голове. В нетерпении он сделал несколько шагов вперед, но тут же остановился: не хватало еще в шаге от свободы попасть в лапы какого-нибудь медведя или волка. Вместо него на разведку пошел «самовар». Грохоча металлическими подошвами, иногда включая бур, чтобы резким звуком напугать хищников, голем обследовал подходы к пещере. К счастью, никто не попытался напасть на него.

Когда Костя вышел из пещеры, у него появилась слабость в ногах, настолько событие выбило его из колеи. Много времени он провел в подземельях, как гном какой-то. Зарос, одичал, вместо одежды – наряд из сыромятных вонючих шкур и самодельные доспехи из металлических пластин.

Накатившая слабость заставила его опуститься на мелкие камни, почти щебень, ровным слоем устилавшие подходы к пещере. Приказав «самовару» стрелять по любой цели, что появится в пределах досягаемости, Костя присел у крупного валуна, прислонился к нему спиной и вытянул ноги, давая им отдых. При этом жадно рассматривал окружающий мир растительности, от которого уже успел отвыкнуть.

После каменой осыпи начинались заросли редких кустов, переходящие в подлесок, а дальше – в лес. Огромные деревья поднимали кроны на тридцатиметровую высоту. Стволы – в два-три обхвата. У подножия растет кустарник и густая трава, видны целые поляны крупного папоротника. Среди зелени мелькают мелкие птицы, несколько раз Костя замечал некрупных зверьков темно-серой окраски размером с белку. Вот откуда-то сверху спикировала крупная птица со светлой грудью и темными, почти черными, отливающими зеленью перьями на крыльях. Голова маленькая, клюв короткий, крючком. Размах крыльев порядочный, около метра будет.

Птица сделала круг над подлеском, потом полетела к скалам… на свою беду. Стоило ей приблизиться метров на пятьдесят к пещере, как голем поднял пушку и открыл частую стрельбу. От неожиданного грохота после умиротворяющей тишины Костя покрылся холодным потом, а сердце забилось с бешеной скоростью. Каким-то чудом один из камней попал птице прямо в грудь. От удара ее откинуло назад, во все стороны полетели перья и пух.

– Твою-то!.. – в сердцах выругался Костя и приказал голему: – Прекратить стрельбу. Черт, все настроение испортил, дурак исполнительный.

Идти по лесу было и легко и тяжело одновременно. Легче от того, что не нужно было смотреть под ноги в поисках камней и трещин, сложнее – потому что после тесных коридоров открытое пространство «давило». Подсознательно ожидая нападения со всех сторон, он вздрагивал и напрягался от каждого шороха и писка. Первую ночь так и не смог заснуть. Поставил в пяти метрах от лежки с двух сторон големов с наказом атаковать всякого, кто подойдет или подлетит ближе чем на двадцать метров, сам устроился под огромным выворотнем. Разжег костер, дождался, когда останутся уголья, нанизал на очищенную ветку куски мяса подстреленного днем поросенка и положил ее на рогульки над огнем. К пресному мясу, без соли и специй, он давно привык, и поросенок пошел на ура. К тому же после жилистого, с неприятным запахом мяса пещерных обитателей жареная свинина казалась маринованным шашлыком. После еды откинулся на ворох травы и папоротника, закрыл глаза и попытался заснуть. Но куда там: организм, уже привыкший к подземелью, отключаться не хотел, несмотря на усталость. До самого рассвета Костя смотрел на огоньки пламени в костре, подкидывая в него топливо. Несколько раз големы поднимали тревогу, замечая близко подобравшихся к стоянке лесных обитателей. Один раз выстрел кого-то зацепил: раздался визг, сменившийся удаляющимся поскуливанием.

Самым тяжелым для парня оказалась не жара (после прохлады, а местами и холода подземелий), а мошки и комары. Эти твари сотнями вились над ним, забирались под одежду, лезли в глаза, уши, искусали всю шею и руки. Костя махал пучком веток, как вентилятором, отбиваясь от кровососов. Когда на пути попалась широкая речка с чистыми берегами и твердым галечным дном, он с наслаждением рухнул в воду прямо в снаряжении.

Вода была холодной из-за сильного течения и ключей на дне. У Кости даже кожа побелела, но вылезать он не торопился. Там же, в воде, снял одежду, оставшись полностью обнаженным, и вымылся. Вместо мыла использовал жирную прибрежную глину и песок. Потом ножом обрезал волосы как можно короче, соскоблил бороду, отыскав крошечный заливчик со спокойной водой и использовав ее гладь вместо зеркала. В отражении на него смотрел молодой мужчина лет двадцати пяти, с неровной прической, тронутыми сединой висками. Взгляд тяжелый, настороженный. Лицо худое, с впалыми щеками и темными кругами под глазами. Раздвинув губы в подобии улыбки, Костя тяжко вздохнул: не прошло ничего. Зубы оставались все теми же – серо-стальными, как дешевые коронки. На шее полоса шрама от ожога – последствия ношения рабского ошейника. При виде ее Костя заскрипел зубами: Амран и Ошитан заплатят за это. Из-за этих тварей в людском обличии все произошло.

Шрамы от заклятия лича испятнали кожу, как горячая вода – кусковой сахар. Вся в провалах, оспинах и страшная, грязно-серого цвета.

После купания нацепить на себя вонючие отрепья у него рука не поднялась. Даже ботинки решил выбросить, хотя и доставляла сильное неудобство ходьба босиком по лесу. Из травы сплел подобие сандалий и юбочки, чтобы не выглядеть совсем дикарем или безумцем. После мытья даже насекомые не так бросались, словно их до этого привлекал запах, а не человек.

Вторую ночь Костя провел в шалаше, собранном из толстых жердей и обложенном ветвями, внутри настелил целый стог травы. На этот раз он заснул как убитый сразу после ужина. И ночной шум не разбудил. Только утром обнаружил поблизости останки двух огромных сов и зверька, похожего на пушистого барсука, с короткими когтями и бобриным плоским хвостом. Тушку «бобро-барсука» он тут же освежевал и зажарил.

К людям вышел на третий день, к вечеру. Лес закончился, чуть дальше возвышался небольшой холм, на котором стоял большой хутор или маленькая деревенька, обнесенная высоким частоколом из заостренных бревен. У подножия холма располагались два поля и загон для животных, обнесенный простейшей изгородью: по две горизонтальные жердины прибиты к врытым столбам по всему периметру. За оградой виднелись полдюжины коров и человеческая фигура.

Стоящих в подлеске Костю с големами незнакомец еще не заметил, и сейчас землянин лихорадочно решал, что делать: выйти, познакомиться, купить припасов и одежду и пойти дальше или дождаться ночи, стащить лохмотья с чучел, стоящих на полях, и следовать вперед? С равным успехом можно было заполучить рабский ошейник либо стрелу в сердце или же почувствовать себя человеком в новой чистой одежде и с полным желудком всяческих вкусностей. Когда Костя представил себя в выглаженной рубашке, чистых штанах, удобных ботинках с мягкими стельками и носками (да пусть и портянками, все же не трава), да вкушающего супчик, кашку, салатик за настоящим обеденным столом, так у него прямо заныло в груди. В общем, человеческая слабость победила.

Чтобы не напугать человека, Костя шел первым, големы – в десяти шагах позади него. Когда до незнакомца осталось двадцать метров, Костя приказал им остановиться и следить за окрестностями, атаковать только при прямой угрозе.

Все это время незнакомец молчаливо смотрел на экстравагантную компанию из двух мятых-перемятых големов, один из которых своей правой конечностью не похож ни на что знакомое, и худющего парня, почти голого, наряженного в травяную юбку и сандалии.

– День добрый, уважаемый, – как можно вежливее произнес Костя, остановившись в трех шагах от мужчины.

Хуторянин выглядел мужиком крепким, возрастом под пятьдесят. Среднего роста, но в плечах в два раза шире Кости. Взгляд колючий, можно даже сказать неприятный. Длинные волосы собраны на затылке в хвост, на лбу их перетягивает узкая матерчатая лента. Щеки и подбородок украшает шкиперская, то есть без усов, бородка. На голое тело наброшена жилетка из плотной материи с двумя большими карманами, еще на нем холщовые темно-коричневые штаны, подвернутые выше колен, на ногах стоптанные сапоги из грубой кожи с короткими голенищами. Рядом на деревянном ящике лежит большой самострел. Взведенный, что примечательно, и направлен стрелой в сторону землянина. К ящику же прислонен большой топор с желтоватой отполированной мозолистыми руками рукояткой.

– Тебе того же не скажу, имперец, – не меняя выражения лица, совсем на другом наречии откликнулся хуторянин, потом добавил: – Шел бы обратно, а то тут тебе не рады.

Чертыхнувшись про себя и обозвав всех местных закоренелыми нацистами, Костя продолжил беседу уже на языке мужика:

– Не очень вежливо оскорблять человека, полагая, что он тебе не понимает. Я Кост, шахтер. На дружескую улыбку отвечаю тем же, на подлость и гадость воздаю сторицей. И я не имперец. Мое поселение не принадлежит никому из правителей мира, расположено в горах, вдали от всех государств и интриг их правителей.

Минуту мужик молчал, потом чуть неловко протянул правую ладонь вперед:

– Трроб я. Извини уж за мои слова, обознался. Сильно не люблю я имперцев, – уже гораздо миролюбивее произнес хуторянин. – Года не проходит, чтобы не наведались к нам пограбить.

– Да чего уж там… кстати, а «к вам» – это где?

Трроб подозрительно посмотрел на землянина, потом осторожно ответил:

– А где ж ты в горы зашел, что не знаешь?

– Зашел я далеко отсюда, очень далеко. Как раз-таки в составе имперской экспедиции, потому и обратился к тебе, Трроб, на их языке, по привычке. Да там нас таких, иноземцев, хватало, монет посулили много, вот и шли к ним отовсюду.

– А все-таки? – продолжал настаивать хуторянин.

– Да драконы его знают, – честно признался Костя. – До того как оказаться в горах, долго по пустыне с караваном шел. Те горы в десяти днях пути от песков расположены.

– Так ты весь хребет насквозь прошел под землей?! – поразился хуторянин.

– Знаешь местность с той стороны? – поинтересовался Костя. Теперь уже он насторожился. Уж очень странным казалось, что простой мужик из деревни знаком с географией мира.

– Не знаю, да и откуда? – пожал тот плечами. – Зато ведаю, что в герцогстве Арсур столь большой пустыни нет. Получается, что с той стороны гор ты пришел. Еще и экспедиция имперская… Что хоть искали?

– Да не знаю я, – развел руками Костя. – Вроде вообще ничего, просто карты какие-то рисовали. Крутились мы все больше вокруг тамошних рудников и шахт, пока не попали под обвал, и нас тогда отрезало от знакомых пещер.

– А это у тебя откуда? – хуторянин чуть повел влево-вправо шеей.

– Что? А-а, понял… – чуть замешкался с ответом землянин. Как-то не ожидал, что первый из встречных задаст вопрос о следе от ошейника. – Было дело, с некромантами столкнулся…

Лич в его рассказе превратился в отряд некромантов, рыскающих рядом с пустыней в поисках добычи. Короткая стычка со скелетами – в кровопролитное побоище с десятками убитых, применением мощных заклинаний и так далее.

– … если бы не светлый жрец, что снял ошейник и вылечил от этой пакости, – Костя левой рукой, кончиками пальцев, коснулся шрамов на плече, – то не стоял бы здесь.

– А с зубами что? – продолжал допытываться хуторянин.

Это уже стало выводить Костю из себя, хотелось плюнуть тому под ноги, развернуться и уйти прочь. Рано или поздно встретит менее любопытного, который за золото продаст все необходимое. Останавливала мысль, что Трроб может сообщить местным властям о подозрительном бродяге с големами, разговаривающем на имперском языке и носящего на своем теле следы рабского прошлого. А это травля, арест, тюрьма. Вот и приходится выкручиваться, выдумывать фантастическую историю, немного сдабривая ее правдой.

– В Саалигире побывал, – хмуро ответил Костя. – Не так и далеко от моего родного поселка до этой проклятой земли. После этого решил – больше туда ни ногой. Если бы не тот обвал, то сидел бы в трактире да пиво пил, девок щупал. А с магическим даром так и вовсе мне любой будет рад – за службу чистым золотом платить станут.

– Веселая у тебя жизнь, я смотрю. В Саалигире побывал, с некромантами близко познакомился, в горах выжил, куда уходят сто, а возвращается один, – ухмыльнулся хуторянин и быстро спросил: – Так ты, выходит, маг?

– Он самый, – важно кивнул Костя и поднял ладони, которые мгновенно засветились. Руна, для которой не нашлось подходящего материала, тут же разрушилась, но вот свечение потухло лишь через пару секунд. Пусть этот хуторянин считает его магом, так безопаснее будет. Да и о рабском прошлом больше не спросит: не принято в этом мире надевать на волшебников ошейники, если кто из противников-магов попал в плен – чаще казнят или перекупают. Разумеется, только самых полезных.

– Ну это ж совсем другое дело, ваша милость, – широко улыбнулся Трроб. – Пройдем в дом, небось перекусить не против.

– И перекусить, и приодеться. Заплатить есть чем.

Трроб оказался хозяином хутора. Кроме него тут жили трое его сыновей со своими семьями и пять наемных работников. Сейчас все они укатили в город Траглар, в неделе пути отсюда. Да не с пустыми руками, а с телегами, полными добра, чтоб распродаться на базаре. Дороги опасные – шалят разбойники, заскакивают дружинники из соседних феодов, чтобы пограбить своего соседа. Точнее, соседку. Номинально эта земля относилась к графству Чемтэр, но реальная власть начиналась в двух днях пути. Трроб специально поставил в этом месте хутор: сборщикам налогов тут делать нечего, земли богатые, мелким разбойничьим шайкам не по зубам, а крупным неинтересна такая жалкая добыча, они все больше караванами пробавляются. Графство большое, богатое, но граничит с владениями враждебных соседей – графа Тирома Ардатского и двух баронов – Прида и Саршара. Эта троица между собой не дружит, при случае пускают кровь друг другу, но еще сильнее не любят вдовствующую графиню, Аглаю Чемтэр, которая была женщиной жесткой, спуску никому не давала, вновь заводить отношения ни с кем не желала, а ведь охотников до богатого графства, ее приданого, было полно. Два барона и граф за свои настырность и бестактность прилюдно были опозорены графиней, бойкой и несдержанной на язык. С того времени и началась вялотекущая война. Отряды, посланные обиженными женихами, заскакивали на территорию графства, разграбляли пару селений, кого-то убивали, кого-то угоняли в рабство. Слуги графини бросались в погоню, иногда успевали отбить полон, но чаще всего только несли потери. Изредка графиня и сама устраивала ответные рейды на владения врагов. Под рукой у нее ходили два барона – Тимор Д’Рамст и Маран Полер. Оба уже старики, у первого три дочери на выданье и ни одного наследника, женихов поблизости не наблюдается, да и мало кто из приличных готов был кроме титула получить всего пару деревень и старую крепость рядом с горами. Еще пять деревушек и средней потрепанности замок пошли бы в приданое двум младшим дочерям. У барона Полера с богатством было чуть лучше, но из детей только девятилетний сын, над которым старик пчелкой вился, защищая от всего и всех. Старшие отпрыски сгинули в местных сварах. Оба барона большие дружины выставить в помощь графине не могли: Д’Рамст едва мог снарядить две дюжины опытных солдат для охраны замка и защиты деревень от разбойников. Маран Полер жил на стыке ничейных земель, за которыми с одной стороны несла свои воды Салпа, с другой шла полоса Саалигира, и просто не мог снять солдат с границы. Кроме этой парочки, постоянно под рукой графини ходили десяток рыцарей, баронов с баронетами, у которых имелись личные отряды. И еще пара дюжин дворян без наделов и сервов, всего лишь обладатели титула, но подчас жившие беднее и хуже, чем городской лавочник. Шляхта беспоместная, если взять за прообраз польскую аристократию из земной истории.

Собственно, все герцогство Арсур состояло из десятков баронств и графств и, по сути, было разбойничьей вольницей. Местные правители постоянно грызлись между собой, то отбирая у соседа пару деревень или заливных лугов с богатыми пашнями, то теряя свои. Сплачивались только против имперцев, которые спали и видели, как бы включить огромное и богатое графство в состав державы. Очень многие территории вообще никому не принадлежали – в основном горы и холмистые равнины с бедными почвами.

В лесах было полно разбойничьих шаек и отрядов наемников, которые предлагали свои мечи владетелям феодов, а в отсутствие найма не брезговали выходить на большую дорогу. В горах и чащобах, куда человек боялся заглянуть, прятались твари, потомки чудовищ времен древней войны. Река Салпа, чуть ли не самая крупная в герцогстве, была пристанищем пиратов, чьи флотилии устраивали набеги на ближайшие города, а в остальное время с успехом грабили речные караваны. Отыскать их среди сотен больших и малых островов, затонов и заливчиков не представлялось возможным. Берега Салпы были покрыты настоящими джунглями, полными опасных созданий.

Ко всем проблемам добавились еще две: некроманты и Саалигир. С этими двумя бедами мира граничило герцогство. Некроманты заходили сюда как на рабский рынок, уводя караваны с сотнями пленных. После их посещения многие деревни и поселки просто исчезали с карт. Твари Саалигира заскакивали куда реже, но устраивали опустошение подчас большее, чем некроманты.

Проблемное место, но зато очень удобное для беглого раба. Местные законы отличались суровостью и малым количеством. Для дворян они и вовсе были не писаны. Если сеньор не решит наказать вассала лично, то можно было творить почти все что душе угодно. Но это в городах. В сельской местности, подальше от столиц, стражи и отрядов гвардии, какой-нибудь баронет или рыцарь рисковали быть насаженными на вилы, рогатину или получить стрелу из кустов, попытайся они бесчинствовать.

Уважали здесь мастеров, знатоков своего дела. Любого – от гончара до булочника. А уж магам были рады в любом доме. Здесь наплевательски относились к законам империи, по которым маг мог вести самостоятельное дело, лишь имея на руках специальный патент, а также категорически запрещалось вносить серьезные технические изменения в магические устройства, например переделывать големов. За стреляющий «самовар» в империи Костю уже давно бы потащили на правеж и назначили такой штраф, который на долгие годы засадил бы его в кабалу.

Правда, по словам Трроба, между магами и аристократами в герцогстве ведется холодная война. Одни считают, что обладание магическими силами ставит их над всеми прочими очень высоко и нет разницы, кто твои отец и мать – золотарь с прачкой или баронесса с маркизом. Другие спесиво твердят, что в жилах твоих должна течь благородная кровь, а маг ты или зажигаешь камин обычной лучиной, а не искрой с пальца – дело десятое, и что сервы, пусть и способные испечь десяток рыцарей в доспехах взмахом своей ладони, сервами и остаются, и не место им за одним столом с представителями белой кости и голубой крови. И аристократия уверенно держит позиции благодаря своей численности.

Все это Костя узнал от захмелевшего Трроба. Крепкая настойка, которую хуторянин подливал в кружки то себе, то землянину, делала свое дело, развязывая язык мужику. Свою посудину парень успел зачаровать за то время, пока Трроб заставлял стол, ходил в погреб за припасами и выпивкой. Этого хватило вполне. Теперь из оловянной кружки весь спирт улетучивался с огромной скоростью, превращая крепкое питье в нечто маловкусное, но почти безобидное для печени и рассудка. Долго чары не продержатся, уже через сутки кружка превратится в обычную, и хитрость никто не раскусит. Конечно, была вероятность, что на хутор заглянет маг и увидит руны, но… да наплевать, Кости на тот момент здесь не будет. Да и не было ничего такого особенного в этих магических знаках.

– Ох и здоров же ты пить, Кост… – промычал Трроб, с трудом вставая из-за стола. – Никогда бы не подумал, что меня способен перепить такой доходяга… уж не обижайся.

– Да чего уж там, – отмахнулся от его слов парень. – Давай по последней, за моих погибших товарищей – и на боковую.

– Давай, – кивнул Трроб, пьяно икнул и чуть не упал. – Ик… Так, ты вон на лавку укладывайся. Ща дам одеяло, шкуру медвежью. Сам я – до ветру и псов спущу на ночь… пойдешь в уборную – смотри по сторонам. Вроде они гостей без причины не трогают, но если начнешь махать руками на них или магией попугаешь, могут порвать…

Глава 9

– Вот те раз: попал, как кур в ощип… – с досадой протянул Костя, видя, как всадники опустили копья, недружелюбно направляя на него граненые наконечники.

От Трроба Костя ушел на следующий день. Одетый в праздничную (то есть дорогую и достаточно модную для крупных городов) одежду его сына, с запасом продуктов, с плохой картой местности, но другой у хуторянина не имелось. Купил крепкую телегу, в которую запряг голема. За все расплатился серебряными перстнями, трофеями из подземного поселения. Судя по карте и словам хуторянина, через два дня будет первая деревня – Дальние Броды. При чем тут какие-то броды, никто не знал, ведь кроме чахлого ручейка в полукилометре от деревни, ближе водоемов не было.

До Бродов Костя добрался гораздо раньше указанного срока. Големам отдых не требуется, вот и тащили они без остановок днем и ночью телегу с землянином, который закопался в ароматное сено и сладко спал.

Деревня, как и говорил Трроб, была большая. А вот чего не ожидал Костя, так это почти трех десятков всадников под стенами поселения. Пятерка мужиков в кольчугах и «чешуе» рубили секирами ворота, полтора десятка стояли в пятидесяти метрах от них, готовые пришпорить коней и ворваться в деревню, как только появится такая возможность, и постреливали из луков, прикрывая «лесорубов». Еще семь человек стояли в сотне метрах от стен. Пятеро из них вразнобой стреляли из больших луков навесом куда-то за частокол. При этом использовали горящие стрелы. Вряд ли желали причинить большой урон, тут пара дюжин стрелков нужна. Скорее это была беспокоящая стрельба, чтобы держать деревенских в напряжении. Еще двое вроде как стояли без дела. Но тут на глазах у Кости один из этой парочки поднял руки вверх и резко опустил их. Миг спустя с неба ударила ослепительная молния, раздался громкий треск разряда. Одна из двух деревенских вышек, курившаяся едва заметным дымком, вспыхнула, как порох. Нападавшие издали громкий клич радости. Из-за частокола в ответ послышались чуть слышимые на расстоянии проклятия и ругательства.

Глядя на эти разборки, землянин тут же отдал команду големам разворачиваться и прятаться в лесу. Но было уже поздно – его заметили. Трое стрелков, что пытались пустить красного петуха деревенским, бросили свое занятие и забрались в седла.

У Кости еще была надежда, что все обойдется мирно: не решат неизвестные напасть на големов. Но когда за пятьдесят метров до него всадники опустили копья, направив наконечники в его сторону, понял, что мирной беседы не будет.

– Сами напросились!.. – процедил сквозь зубы землянин и отдал команду: – Первый – огонь!

Определив в металлических болванах шахтерские големы, всадники не ждали от них больших неприятностей. Может, даже решили, что в деревню возвращается кто-то из местных. Гнали лошадей без финтов: быстро и строго по прямой, на расстоянии около шести-семи метров друг от друга. Полетевший им навстречу рой каменных голышей размером с куриное яйцо стал для всей троицы смертельным сюрпризом. Левого и правого размолотило в фарш вместе с лошадьми. Центральный всадник имел при себе защитный амулет, который закрыл своего хозяина светящейся пленкой магии.

Если бы последний противник не замешкался, а продолжил атаку, то имел бы шанс добраться до Кости. Но, увидев, как перед глазами пляшут радужные разводы, показывающие силу и количество попаданий смертоносных снарядов, осадил коня и решил ретироваться. Вот в его спину-то, когда амулет истратил свою мощь, и угодило несколько камней, выбив из седла.

На шум обернулись все, даже рубщики оторвались от своего занятия и посмотрели, кто это там появился. На этот раз к Косте направились семеро. Четверка – маг с помощником и два поджигателя и три всадника из ударной группы. Первые стали забирать вправо, вторые поскакали налево. Видимо, решили ударить с двух сторон.

– Второй, по большому отряду – огонь! Первый, по маленькому отряду, с дистанции сорок метров – огонь!

Голем с хватательной конечностью торопливо направился к магу и его охране. Стрелять ему было нечем, но зато у него на поясе висели пять разновеликих кувалд. Самая большая, пудовая с бронзовой ручкой, что увеличивало ее вес почти вдвое, по своим возможностям была сравнима с фугасной бомбой.

«Самовар», или Первый (Костя решил дать названия големам для удобства), дождался, когда до всадников останется сорок метров, и открыл частую стрельбу. Перед лошадьми стали вспыхивать пятна света, показывая места попаданий по магическому щиту. Все трое были защищены амулетами, что очень сильно снижало эффективность стрельбы.

Сам путник встал на телегу, взял бронзовый молоток с матерчатой лентой и стал его раскручивать. Оборот, второй, третий… еще один, еще.

Первый амулет отключился в восьми метрах от голема, что тут же привело к смерти владельца. Каменным голышом ему разбило голову, только кровавые брызги полетели веером. Второго сшиб Костя. Килограммовый молоток с усиливающими чарами на огромной скорости попал в магический щит и пролетел сквозь него, даже не замедлившись. Затем ударил лошадь в шею, пробил ее насквозь и выбил всадника из седла.

Третий противник успел добраться до голема и ударить его копьем. Граненое жало наконечника скользнуло по толстой грудной пластине и ушло в сторону, угодив в плечевой сустав левой конечности, той, что с буром. От удара копье переломилось, всадник чуть не вылетел из седла. Голем пошатнулся и неожиданно для Кости рухнул на телегу. Парень едва увернулся от этой горы металла.

Противник отбросил обломок копья в сторону и взял длинный меч. При этом широко улыбнулся и посмотрел на путника. А когда тот вынул кинжал и замахнулся им, то даже издал смешок:

– Держи, юморист!

С этими словами метнул кинжал в противника. Всадник наклонился, дернул лошадь за повод, заставляя ту присесть на задние ноги и вздернуть голову, прикрывая хозяина. Клинок вошел под нижнюю челюсть животного. От удара лошадь осела на зад и почти сразу свалилась на бок, придавив седока. Пока тот не очухался, Костя взял с обломков телеги еще один молоток и в два прыжка оказался рядом с врагом. Тот при падении потерял свой меч, наполовину оказался под лошадью и выбраться из-под туши самостоятельно не мог. Увидев Костю с молотком, он зло ощерился:

– Быдло, тебя колесуют, если хоть прикоснешься ко мне! Лошадьми разорвут на части! Положат в железную бочку и медленно поджарят! Да ты…

Хрясь!

Боек молотка по самую рукоятку вошел в чужую переносицу, обдав брызгами землянина. Противник дернулся и затих. Костя только поднялся с колена, и тут земля дала ему чувствительный пинок, сбив с ног. Посмотрев в сторону Второго и мага с охранниками, Костя понял, что произошло.

Голем вышел на дистанцию броска, раскрутил кувалду и метнул в противников. Глазомер подвел, и метательный снаряд рухнул в пяти метрах от группы всадников. Но и этого хватило. Кувалда проделала в земле полутораметровой глубины воронку диаметром метров пять. На ногах не удержался никто. Мало того, и лошадей, и людей оглушило ударом и падением.

– Второй! Дави людей!

Все, в ту сторону Костя больше не смотрел. Знал, что через пять секунд голем встанет, через десять окажется рядом с врагами, через пятнадцать от них останутся кучки переломанных костей и рваного мяса.

От подземного толчка вновь свалился Первый. Вставал он гораздо дольше Второго. Если бы враги не были в шоке от быстрой гибели товарищей, то имели бы все шансы посчитаться с ним.

Пока же нападающие стояли и решали, что делать, Костя успел перезарядить «бочонок» Первого, досыпав туда голышей, и подозвать Второго, закончившего отбивать чечетку на чужих головах и сделавшего несколько шагов по направлению к деревне. Одновременно с этим на стенах показались десятки ее защитников. У многих в руках были луки, другие держали камни и чурбаки. Все это добро полетело в противников. Рубщики ворот полегли первыми и в полном составе. Еще двое всадников со стрелами в телах упали под копыта лошадей. Надрывно заржали раненые животные.

Оставшиеся в живых враги развернули лошадей и, оставив своих раненых и спешенных, под которыми убило скакунов, рванули прочь. Напоследок успели дать залп из луков в сторону Кости с големами. Жиденький, но такой эффективный! Одна стрела ударила в левый бок, наткнулась на ребро и наискось резанула по животу до самого паха. Вторая прилетела в левое плечо, проткнув мышцу над ключицей, едва не угодив в артерию. Перед глазами у землянина закружились хороводом разноцветные огоньки, и спустя несколько секунд он потерял сознание.

Проснулся (именно проснулся) Костя от петушиного ора почти над ухом. Голова была тяжелая, соображалось с трудом. Открыл глаза, уставился в потолок над головой – гладко оструганные доски, некрашеные.

«Да где я?» – пронеслась мысль.

Лежит на кровати, на пуховой перине, со всех сторон окружен занавеской. Слева сквозь материю падают солнечные лучи, тянет легким сквозняком.

– Ах ты, негодник! А ну, пошел прочь! – раздался сердитый женский голос, послышался глухой шлепок, недовольное куриное клохтание. – Ну, я этому Пертору покажу! Говорила же – смотри за птицей, не подпускай к дому!

Землянину стало так интересно, что он потянулся к занавеске. И только сейчас заметил, что левая рука забинтована от шеи до локтя и примотана к телу. Повязки обнаружились и на животе.

– Вот же… – негромко ругнулся Костя, вспомнив недавний бой. Если жив и перевязан да лежит в постели, то нападающих прогнали.

Тут послышался негромкий топот рядом, скрипнули половицы, послышалось чье-то дыхание. Через секунду занавеска была отброшена в сторону. На него с интересом уставились два лица – старика с бородой а-ля Мерлин и женщины лет сорока.

– От, я ж сказала, что очнулся!.. Это все из-за твово мальца… где Пертор бродит? Почему за птицей не смотрит?

– Цыц, балаболка!.. – негромко прикрикнул на разговорившуюся женщину старик, потом обратился к Косте: – Самочувствие как? Болит шо?

– Вроде бы нет, – осторожно ответил землянин и прислушался к своим ощущениям. – Точно нет.

– Вот и славненько! – обрадовался старик и помог ему сесть на кровати. – Нук-с, повязки снимем, посмотрим, как усе зажило.

Через пять минут полоски материи были сняты, скручены в жгуты и отложены в сторону. Примечательно, что на каждой ране, прямо на коже под бинтами, лежали по две стеклянные пластинки размером со спичечный коробок. С магическими рунами и почти исчерпанным зарядом.

– От хорошо! – обрадовался старик. – Тока шрамы и остались. Нук-с, шевельни ручонкой, не хрустит, не трется чегось?

Костя покрутил плечом, потом поднял руку, опустил, вытянул вперед, завел за голову.

– Вроде все в порядке.

– Тогда одевайся, и потопали к твоишним големам. А то эти нелюди железные уже половину сетей порвали.

Что под этим подразумевал старик, Костя понял, когда увидел своих големов. Те были придавлены к земле мешками с землей, тяжелыми бревнами, опутаны толстыми веревочными сетями, привязанными к кольям, вбитым рядом. Вокруг валялись обрывки веревок, поломанные жерди, пробитые деревянные щиты. Первым же делом он дал своим металлическим бойцам команду замереть.

– Что случилось? Почему они такие… – Костя покрутил ладонью в воздухе, подыскивая подходящее сравнение, – как младенцы в пеленках?

– Так не давали к тебе подойти. Хорошо, я знал, что железяки енти только хозяина да его ближняков признают, придержал мужичков. А то ведь наломали бы дровишек. А так подошли, веревок с сетями набросали, щитами прикрылись, да и свалили их. К землице придавили и тебя скорее к лекарке, пока кровью не истек. А вчера поутру графиня с личным магом да дружиной прискакала. На тебя посмотрела, награды щедро отсыпала, лекарю своему тож приказала подлечить… – Тут старик вильнул взглядом, закашлялся и продолжил: – Еще поспрошать тебя приказала. Откуда, мол, взялся герой такой, весь в шрамах боевых да с големами и вещами волшебными, из простого инстру́мента сотворенных.

– «Шрамы боевые», как же… – буркнул Костя, быстро понявший, что именно было приказано выяснить старику. – От ошейника рабского шрамы да от палок надзирателей. Костом меня зовут, с дальних гор я, ни одному государству не принадлежащих. Тебя как звать?

– Малд, – с готовностью отозвался старик. – А что за горы? Далеко тебе до дома добираться?

– Не знаю, заблудился я. К некромантам попал. Они любят магов: для них такие, как я, – прямо медовые соты.

– Так вы маг, ваша милость?.. – слегка изменился в лице Малд.

– Кост я. Просто Кост. Не нужно мне этих «ваших милостей», – жестко сказал землянин. – Да и не маг я. Точнее, не совсем маг. Учитель мой успел провести инициацию да научить нескольким рунам. И умер.

– Соболезную, – тут же откликнулся Малд, сделав постное лицо.

– Да и ч… драконы с ним. Вредный был старикашка. Злее него только некроманты оказались. Ладно, Малд, попозже поговорим, хорошо? Зови помощников – големов распутать нужно.

И только сейчас он вспомнил о серебре, которое до этого держал в телеге. Тележные обломки вон валяются, сена не так и много: видно, ветром раздуло.

– Малд, у меня ценные вещи лежали в телеге, очень ценные. Ради них девять человек жизнь отдали. Где они? – негромко спросил Костя и посмотрел в глаза старику. На удивление, тот взгляд выдержал спокойно.

– Енто ты о серебре, што ль? – хмыкнул собеседник. – Усе лежит в надежном месте. И мало кто про него знает. Мужички-то в деревеньке хорошие, да мало ли шо в голову придет, глядючи на богатство такенное. Пришлось спрятать в ухоронке. Да ты не волнуйся так, скоро получишь все обратно, до последнего камешка-самородка.

Немного успокоившись, землянин вместе со стариком принялся развязывать узлы на веревках. Через пятнадцать минут к ним присоединились еще пятеро деревенских, и дело пошло. Через полчаса гость вернулся в деревню в сопровождении големов.

После обеда старик повел его в сарай за домом. Среди грабель, лопат, бочек и ящиков выделялся чистыми боками деревянный, с обитыми бронзой уголками сундук, запертый на амбарный замок.

– Это от старосты презент, значица. Графиня приказала, правдоть, а сам-то наш Прол на подарки скуп. Все вещи твои с трофеями тутова. Ну, акромя серебра и вот ентова, – тут старик вынул из кармана штанов небольшой мешочек из светлой замши и передал собеседнику. Внутри лежали пять золотых монет. Небольшие кругляши размером с российский рубль, но раза в полтора толще, грамм в девять-десять весом. Одну монету Костя тут же вручил Малду.

– Бери-бери, – заставил он старика принять золотой, – заслужил. На себя не хочешь потратить, так деревне отдашь, ворота починить, к примеру.

– Да на ворота ужо графиня серебра отсыпала, – сообщил Малд, убирая монету в карман. – Ладноть, внучкам по наряду справлю. Они ужо взрослые, невеститься пора. Вот и будут самыми первыми модницами на деревне.

В сундук были уложены и трофеи – оружие и украшения с амулетами убитых големами солдат, даже порванные камнями кольчуги деревенские сюда сложили, отмыв от крови и смазав, чтобы не ржавели. Среди вещей, не считая драгоценной руды, не было только большого молота и светильника, сделанного из отполированной вогнутой бронзовой полосы-отражателя, и золотого перстня с мелким рубином – самого́ источника света (камень был накопителем маны).

– А енто маг графский забрал. Штой-то приглянулись ему енти вещички. Золотишко-то после ентого графиня и отсыпала, – сообщил старик.

– Понятно… – задумчиво протянул парень. – Ладно, Малд, пошли в дом.

До Траглара Костя добрался через четыре дня. Город был огромен. Стены поднимались на двадцатиметровую высоту, башни – метров на тридцать. Толщина стен – метров семь, а если они и сделаны вроде той башни, с которой Костя когда-то скинул лича, то стенобитным орудиям типа тарана тут делать нечего.

– Куда прешь, деревенщина? – рявкнул на него стражник у ворот. – Для караванов и големов – вторые западные ворота. Ступай туда.

На вторых западных с землянина содрали две серебряные монеты и одну бронзовую – входная пошлина за големов и их владельца. Дальше пошли сложности. В городской черте держать при себе големов могли только дворяне и маги графства. Ни тем, ни другим Костя не был, пришлось ему оставлять металлических болванов на специально отведенной для этого площадке, опять платить по серебрушке (это за пять дней постоя) за каждого.

Хорошо, что Малд презентовал небольшой добротный ранец из толстой кожи под серебряную руду. Хотя и тяжело было его таскать, зато места занимал мало и не бросался в глаза. Попробуй догадайся, что за спиной у этого молодого человека с ранней сединой и тяжелым взглядом лежит целое состояние.

С трудом нашел городской банк, здание которого со стороны улицы было похоже на тюрьму – двухэтажная каменная коробка с маленькими окошками на втором этаже, забранными толстыми прутьями решетки. Дверь толще, чем в подвале у покойного некромонтара в подземном поселке. А рядом стоял охранник. При беглом взгляде Костя решил, что перед ним голем. И неудивительно, учитывая рост под два с половиной метра, широченные плечи, толстый доспех из черненой стали. Но потом в прорезях шлема заметил движение глаз и понял, что перед ним живой че… живое создание. Вряд ли человек, если только над ним не поработали маги. Орк, полукровка или представитель иной расы, незнакомой землянину.

Внутри был еще один охранник, на этот раз привычного размера, но носящий на себе как бы не больше доспешной и оружейной стали. Он охранял небольшой тамбур, за дверью которого и начинались банковские помещения.

Внутри обстановка разительно отличалась от уличной. Золотистые портьеры на окнах, начищенный воском светлый паркет, белый потолок, инкрустированный хрусталем, магические светильники в вычурных кронштейнах на стенах. И от каждой детали интерьера тянуло сильнейшей волшбой.

– Я извиняюсь за любопытство и бестактность, но вы можете удовлетворить мой интерес? – обратился Костя к молодому человеку, своему ровеснику, сидящему на софе в окружении горшков с высокими растениями справа от входа.

– Добрый день, – улыбнулся банковский клерк. – Разумеется, за тем я и сижу здесь. Что именно вас интересует? Вклад? Ссуда?

– Нет, нет, – отрицательно мотнул головой Костя. – Вот эти окна. Их же нет на улице. Что за секрет?

Собеседник оторопел от непривычного вопроса. Несколько секунд он удивленно смотрел на Костю, потом внезапно покраснел.

– Послушайте, здесь банк, а банк – это…

– Дорни, помоги архивариусу с регистрацией прошлогодних документов, – прервал Костиного собеседника непонятно откуда появившийся мужчина.

– Да, господин Эреварт, – учтиво ответил паренек и быстро ушел.

– Прошу простить нашего служащего, господин… э-э…

– Кост Марг, – ответил Костя, рассматривая новое лицо. Высокий мужчина, на вид около сорока пяти лет. Лицо слегка вытянутое, скулы высокие, глаза серо-зеленые, кожа смуглая, черные волосы расчесаны на пробор, в левом ухе крупная серебряная серьга с черным драгоценным камнем. Предмет магический, судя по исходящим от него токам энергии. Одет в строгий костюм, слегка похожий на фрак, только без излишне длинных фалд. На правой руке серебряный перстень (опять же с черным камнем) и тонкое золотое кольцо без украшений.

– Прошу простить нашего работника, господин Марг, – учтиво произнес мужчина. – Меня зовут Эреварт, я помощник управляющего банком. По поводу окон – это иллюзия. Клиенты себя чувствуют менее скованно, когда видят солнечный свет, голубое небо или капли дождя, даже зная, что это всего лишь магия.

– Вот же… а я даже и не подумал. Решил, что это с улицы – иллюзия, – вздохнул Костя.

– Бывает, – улыбнулся Эреварт. – Господин Марг, ваше любопытство удовлетворено?

– С окнами – да, – кивнул землянин. – Теперь можно перейти к делам. Кстати, помощник управляющего – это высокая должность?

– Первая после управляющего, так что я могу принимать решения почти по всем вопросам.

– И чем же я тогда привлек ваше внимание, господин Эреварт? – спросил Костя. – Или вы встречаете лично каждого, кто задает нетрадиционные вопросы?

– Я встречаю только солидных клиентов. Предваряя ваш следующий вопрос: человек, который несет с собою небольшую, но тяжелую ношу, в большинстве случаев таким клиентов и является.

– Угадали.

– Что у вас в ранце? Золотые или серебряные монеты? Украшения? Слитки?

– Серебряная руда; сейчас…

– Для этого у нас есть отдельное помещение и отличный специалист. Пройдемте, – остановил помощник управляющего порыв Кости немедленно раскрыть ранец и продемонстрировать его содержимое.

Косте предоставили небольшой уютный кабинет, предложили напитки и фрукты. Рядом за простым деревянным столиком со слитками возился специалист – невысокий крепыш, заросший густой короткой бородой по самые глаза. Эреварт расположился в соседнем кресле, изъявив желание развлекать Костю, пока происходит оценка товара.

– Господин Эреварт, понимаете, я гость в этом городе, да и в графстве тоже. У меня есть ряд вопросов. Сможете ответить?

– На все те, на которые знаю ответы.

– Хм, тогда посоветуйте, где можно купить дом.

– Какие-то требования имеются? – деловито поинтересовался Эреварт.

Костя на несколько минут задумался, потом продолжил:

– Желательно отдельный домик, без соседей за спиной. Район спокойный – это важно, люблю тишину и безопасность. Двор обязательно, сарай просторный. Желательны в доступных пределах лавки с продуктами.

– Задачка, – призадумался Эреварт. – На какую сумму рассчитываете?

– А вот сколько за руду смогу получить.

– На мой взгляд, там порядка трехсот золотых монет. Значит, за эти деньги вы сможете приобрести в верхней части города дом с двумя-тремя комнатами и небольшим двориком. Половину или треть дома с опять же маленьким двориком, но на комнату-две больше. Правда, тут уж как с соседями повезет: или тихие, или не очень, поэтому половины стоят дешевле, чем отдельные дома с меньшей площадью. Хозяйственной пристройки нет, дома с ними уже на сотню дороже, и чем больше сарай, амбар, конюшня или склад, тем больше цена. В нижней части, заречной…

– Простите, что вы подразумеваете под «заречной»?

– Траглар разделен на две части – Верхний и Нижний город. Между ними протекает река Альсана. Много лет назад Верхний город населяли дворяне, гвардейцы, приближенные графской семьи и подобная публика. В Нижнем исстари находятся конюшни, мастерские, кузни, казармы городской стражи, живут лавочники, мелкие купцы и ремесленники. Постепенно мест стало не хватать, и те, кто не мог похвастаться высоким положением и тугим кошельком, перебирались в Нижний. Конюшням и части мастерских, самым шумным и неароматным, пришлось съехать в пригород, туда же ушли мелкие лавочники с небогатыми купцами. С того времени Нижний город, или заречный Траглар, как иногда называют, считается менее элитным, хотя по комфорту и спокойствию почти ни в чем не уступает Верхнему. Цены на дома там на треть, а то и вдвое ниже при том же количестве комнат…

Проговорили почти полчаса, пока специалист не сообщил, что закончил.

– Поздравляю вас, господин Марг. Ваша руда оценена в триста двадцать монет. Из-за того, что придется выделять серебро из свинца, цена немного снизилась, но ведь и так неплохо? – широко улыбнулся Эреварт.

– Неплохо, – согласился с ним Костя. – Я согласен. Пусть триста монет хранятся у вас, а двадцать желаю получить на руки.

– Наш банк берет один процент от общей суммы, – сообщил помощник управляющего.

– Идет, – махнул рукой землянин. Через несколько минут он покинул банк с горкой золотых и серебряных монет и запиской к некоему Влашеду, с указанием его адреса, который поможет с подбором дома.

Глава 10

Костю привлекла яркая вывеска над дверью: «Веселый гном». Под надписью на овальной доске была вырезана голова человека с большой бородой, в которой белели зубы, которые, видимо, и показывали, что данный бородач – гном именно веселый.

«Тут еще и гномы есть. А еще и орки, и эльфы, и прочие нелюди», – подумал Костя и вспомнил Архипа. Вот кого сюда нужно, уж этот умник не пропал бы, в рабство не загремел, а смог бы устроиться с первых дней наиболее комфортно. И про орков с гномами знал побольше Кости, который знаком был с этими расами лишь посредством продукции Голливуда.

От здания с вывеской тянуло приятными ароматами свежей сдобы, жареного мяса, тушеных овощей. Тут же громко пробурчал желудок, напоминая, что ел Костя уже давно. Деньги в кармане были, и по меркам столицы графства – немалые. Даже если тут цены заоблачные, стыдиться не придется.

Внутри было шумно и немноголюдно. Почти весь шум исходил от громко веселящейся компании из шести мужчин и одной женщины, занимавших два стола, приставленных друг к другу. Их тосты, поздравления, шутки над товарищами слышали все окружающие. Кроме этой компании в зале было занято три стола. За одним сидел крепкий мужчина с длинной щетиной, почти бородкой, в выцветшей от времени и стирок желтой рубашке и штанах, некогда бывших коричневыми, а стоптанные сапоги довершали картину. Перед ним на столе стояли трехлитровый глиняный кувшин, деревянная кружка и большое блюдо, заваленное горкой костей. Следующий стол занимала четверка мужиков с еще большими бородами, чем у одиночки. Одеты в дешевые холщовые рубахи, штаны из такой же холстины, дополнительно простеганные на бедрах; на лавках рядом с ними лежали матерчатые куртки и круглые шляпы с широкими полями, к столу рядом с каждым был прислонен топор на длинной ручке с узким лезвием. Лесорубы, наверное. Перед ними на столе стояло огромное блюдо, почти поднос, с жареным поросенком, наполовину уже обглоданным, два кувшина литра по полтора каждый. Последний стол занимали двое немолодых мужчин и женщина одного с ними возраста. Мужчины, в отличие от других посетителей, были гладко выбриты.

На стук двери оглянулись все, но если маленькие компании и одиночка сразу же вернулись к своим тарелкам и кружкам, то веселящиеся не преминули отреагировать. Самый здоровый, в кожаной жилетке поверх красной атласной рубашки, громко произнес:

– О-о, деревня прибыла!

Костя поморщился. Когда брал одежду, то посчитал, что дорогая и красочная будет меньше привлекать внимания и он сойдет за горожанина. Но вышло все наоборот. Каждый встречный видел в нем деревенского жителя.

– Ты смотри – кривится! Может, дать ему в ухо, чтобы улыбаться стал?

– Байпев, оставь его. Ты его так двинешь, что он потом всю жизнь улыбаться будет. Да еще стража прицепится, штраф платить… ну его. Давай лучше выпьем, – произнесла женщина, отвлекая внимание здоровяка от землянина.

Костя подошел к стойке и произнес в ответ на вопросительный взгляд розовощекого пухлого трактирщика:

– Поесть бы.

– Это вы по адресу зашли, милсдарь. Во всем квартале вкуснее, чем у меня, вы не найдете больше нигде. Чего желаете?

– А что есть, чтобы долго не ждать и свежее было?

– Рыба жареная, пять минут назад кухарка сняла со сковороды – скворчит еще! Утка с овощами, тоже недавно из печи. Картофель вареный с мясом, так и стоит в горшке на печи, не заветрился и горяч, а какой ароматный!

– Утку тогда.

– А пить что будете? Вино красное, неплохое, честью клянусь. Сидр есть. Светлое и темное пиво. Отвар ягодный с медом. Медовуха еще, почти как квас, считай, а есть и покрепче.

– Отвар ягодный. И хлеба.

– Это само собою… с вас четыре пейка, – заверил его собеседник, потом смахнул в карман фартука четыре бронзовыен монеты и кивнул подбородком в зал. – Присаживайтесь, сейчас все принесу.

Костя выбрал стол подальше от гуляк, внимательно осмотрел столешницу, но придраться было не к чему – доски чистые, отскобленные. Через несколько минут принесли поднос с едой. Приготовлено было вкусно, даже вкуснее, чем Костя когда-либо пробовал. Так увлекся едой, что пропустил момент, когда Байпев встал из-за своего стола, подошел к нему и со всей силой ударил кулаком по столешнице.

– Ты! Ты меня оскорбил, деревня! – прорычал здоровяк. От мужчины сильно пахло спиртным, а еще смесью лука с какими-то незнакомыми специями, довольно-таки неприятными.

– Да? А я и не заметил. Хотя мне плевать, – пожал плечами землянин. – Можешь молча пережить это?

– Да ты!.. – задохнулся от возмущения собеседник.

– Не можешь? Хм, но другого варианта у тебя нет.

– Драконов ублюдок! – Здоровяк одним движением руки смахнул Костину еду на пол.

Парень вскочил с лавки, готовясь снести голову обидчику. В этот момент от стойки послышался злой крик трактирщика:

– Закончили свару! Я сейчас за стражей пошлю, ясно? Ты, наемник, вернись за свой стол, а то пожалеешь!

– Чего?! – Байпев развернулся в сторону трактирщика, сжал кулаки, набычился и сделал шаг вперед. К счастью, в этот момент спохватились товарищи здоровяка, выскочили из-за стола и уволокли приятеля.

– Простите, господин, сроду такого не было. И вышибала ушел, отпросился на день, – подскочил к Косте трактирщик. – Я все сейчас уберу и принесу новое. Вы пересядьте пока за соседний.

– Спасибо, но аппетита уже нет… – буркнул Костя.

– Давайте я верну деньги. У самого по сердцу драконы скребут от этого происшествия.

– Оставьте. Если загляну в ближайшее время, то накормите бесплатно.

– Я вас в любое время самым лучшим обедом накормлю. Заходите, не пожалеете. Меня Овером зовут, владею этой таверной.

Метрах в десяти от трактира его догнали. Два товарища Байпева, один совсем молодой, лет двадцати двух, второй постарше, около тридцати.

– Эй, деревня, постой – разговор есть, – окликнул его старший.

Землянин сплюнул на землю с досады и остановился.

– Что ж ты уходишь-то? – покачал головой старший наемник. – Обидел нашего товарища и сбегаешь?

– Твоего друга обидело вино и неумение пить.

– Ну вот, – показательно вздохнул наемник, – опять ты обижаешь моего друга. Проучить тебя нужно.

Костя закипел. За какую-то секунду на него накатило бешенство. Стиснул до боли пальцы в кулаки, чтобы сдержаться и не напасть на человека напротив. Это состояние не ускользнуло от внимания наемника. Усмехнувшись, он вкрадчиво произнес:

– Вижу, сам не против размяться? Или трусишь?

На слабо Костю давно не брали – быстро научился сдерживать свои эмоции. Стоило и сейчас послать эту парочку подальше. Все равно напасть на него на улице белым днем они не решатся, тут же загремят в городскую тюрьму. Но в этом ухмыляющемся тридцатилетнем мужике он видел Дибера, Амрана, охранников каравана, частенько награждающих рабов тычками копейных пяток через прутья решетки, тюремщиков, Амилика.

Следом за наемниками выбежал трактирщик и во всю мочь легких заорал:

– Стража! Тут на честных людей бандиты наемные нападают!

Наемника всего перекосило, лицо его молодого товарища покрылось красными пятнами.

– Чего орешь, крысиная морда?! – рявкнул наемник.

– Стоп, Овер, – следом за наемником вмешался землянин, – никто ни на кого не нападает.

– Вот-вот, – поддакнул наемник, – просто беседуем. Договорились померяться силушкой. Ты свой задний двор предоставишь для честного боя?

Овер хмуро посмотрел на Костю, тот согласно кивнул.

– Ладно, ступайте за мной, – махнул рукой трактирщик.

Для боя он выделил им пятачок четыре на четыре метра, между загоном для свиней и дровяной поленницей. Смотреть на драку вышли не только посетители трактира, но и прибежали несколько человек из ближайших домов, услышавшие крики Овера.

– Чтобы все по-честному, – подмигнул парню наемник, надевая на левую ладонь массивный кастет. – Вон у тебя какие перстни – чистый кастет.

От бандитского оружия противника шло слабое свечение, если смотреть магическим взором.

«Что ж, все по-честному», – про себя усмехнулся Костя.

Когда бойцы скинули верхнюю одежду, почти все ахнули, увидев тело Кости.

– Ты у некромантов столовался, что ли? – поморщился соперник.

– Угадал, – с самым серьезным выражением кивнул Костя, – у них самых.

– Драконов зад! – выругался наемник. – Да ты от моего чиха свалишься, с тобой драться позорно.

– Позорно или боишься?

– Я? Боюсь?

Наемник шагнул вперед, но тут же остановился.

– Я тебе один удар дам. Чтоб все по-честному, – заявил наемник. – А то ж тебя бить – что ребенка.

Костя оценивающе посмотрел на наемника. Тело у противника было жилистое, тугие мышцы начинали играть при любом его движении, костяшки на кулаках сбитые, намозоленные, нос не раз ломаный, бровь левая рассечена надвое, и это след явно не от клинка. Боец. И Костя – костлявый, прямо-таки имя свое оправдывает на все сто процентов, никакого рельефа мышц и заметной жилистости, на драчуна не похож ни капли. Только рост да вес внушительные, но про вес сразу и не догадаешься.

– Я постараюсь тебя не разочаровать, – оскалился Костя, – чтобы все потом тебе сказали: ты дрался с настоящим бойцом, нечего стыдиться.

– Бой! – скомандовал трактирщик.

Наемник неспешно сделал несколько шагов вперед, встал в центре и с усмешкой произнес:

– Первый удар – твой, деревня.

– Как скажешь, – кивнул Костя, шагнул к сопернику и молниеносно ударил того в челюсть кроссом.

Не ожидавший такой скорости, наемник ничего не успел сделать. Его снесло с ног и отбросило на зрителей, окруживших импровизированный ринг. Губы у наемника превратились в давленые вишни, с уголков рта текла тягучая красная слюна, белели осколки зубов, нижняя челюсть скособоченно выпирала в сторону.

– Живой? – безразлично спросил Костя у трактирщика, склонившегося над упавшим наемником.

– Вроде бы, – неуверенно отозвался тот, потом добавил: – Жив, дышит. Сильно ты его…

– Он меня тоже жалеть не стал бы. Посмотри на его кастет – от него магией тянет за сотню шагов.

– Так вы маг, ваша милость?! – воскликнул Овер и с опаской посмотрел на Костю. Тот молча кивнул. Потом собрал свои вещи, оделся и ушел.

– Да этот-то чем тебе не угодил? Чтоб мне под хвостом у дракона оказаться, чем еще с одним таким же клиентом встретиться!.. – горестно взвыл Влашед.

– Какой-то он… не такой, – покрутил рукой в воздухе землянин. – Ну не нравится он мне. Давай дальше смотреть.

Уже шел второй час пополудни, а подходящего дома Костя подобрать не мог. То цена не устраивала, то местоположение (рядом с одним мастерская располагалась и грохотала – будь здоров), то дом был таким ветхим, что на него чихнуть страшно – того гляди рассыплется. Встретился с Влашедом в семь утра, взял извозчика, и начался их вояж по городу.

За эти пять часов парень довел своего спутника до истерики, несмотря на большой опыт работы того с покупателями домов. Наверное, прежде ему не встречались земляне. Зато извозчик выглядел довольным, на этой парочке он уже два серебряных получил.

– Давай в трактир заглянем и перекусим, – хмуро произнес Влашед. – Есть хочу.

– Согласен.

Для трапезы выбрали небольшую харчевню в Нижнем городе, в десяти минутах ходьбы от первого моста. Всего их было два, и оба постоянно переполнены телегами, возками, каретами и прохожими. Мосты построили сотню лет назад, а количество построек увеличилось втрое, как и число жителей с гужевым транспортом. Вот отсюда и толкучка.

Костя выбрал столик у окна. Так сквозняком обдувало, а то по причине дневной жары в таверне было слишком душно. Тушеная фасоль с мясом и жареные стейки из рыбы у повара получились изумительными, и совсем недорого. Для себя решил, что будет заглядывать сюда почаще. Когда первый голод был утолен, Влашед снова стал уговаривать клиента выбрать дом из уже просмотренных.

– Все остальные, которые еще не смотрели, – убедительно вещал Влашед, – ничем не отличаются. Цена, количество комнат, пристройки – одно и то же. Только один дом стоит на улице Ремесленников, второй – на улице Золотого Единорога.

– Так это уже отличие, – хмыкнул Костя. – По улице Ремесленников толпы всяких разных шляются, а по Единорогу – редкие парочки, да и чище там, и не так… хм, воняет. Если бы на Единороге или поблизости были еще и лавки да магазины, то купил бы дом не сомневаясь. А так я или ноги собью за покупками, или разорюсь на извозчиках либо доставщиках.

– Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, господа. У вас нет свободной минутки для меня?

Влашед недовольно посмотрел на стоящего рядом человека. Внешность средняя, лет около сорока, с «пивным» животом, невысокий, а за счет ширины плеч и вовсе кажется карликом. Одежда простая, добротная, темных немарких тонов.

– Что-то важное? – поинтересовался Костя.

– Я услышал, что вы ищете дом для покупки, а у меня как раз имеется один на примете, – сообщил незнакомец.

– Зовут вас как, сударь? – с нехорошим прищуром посмотрел на собеседника Влашед.

– Зорт, – представился мужчина и низко, почти коснувшись подбородком груди, наклонил голову.

– Прощелыга… – прошипел Влашед. – Наслышан, наслышан… Кост, не слушай этого пройдоху, ничего хорошего не посоветует.

– Конкурент? – понимающе усмехнулся Костя. – Брось, Влашед, дом мне нужен, но те, что представил ты, не подходят. Может, с господином Зортом повезет.

– В таком случае я прощаюсь. Где меня найти, Кост, знаешь, – резко встал из-за стола Влашед и направился к выходу из таверны.

На его место тут же присел Зорт.

– Ох уж эти чистоплюи… – покачал он головой. – Господин Кост… э-э, я правильно запомнил ваше имя?

– Правильно. Только можно и без всяких «господинов», Зорт. Так что за дома вы мне можете показать?

– Дом, один дом. Пять комнат, огромная кухня, во дворе глубокий колодец с чистой и холодной водой, большой каменный сарай; двор не очень большой, но вам же не парады устраивать, Кост? Лавка булочника в двух минутах ходьбы, рядом мясная лавка, в десяти минутах небольшой рынок, где торгуют зеленью, мясом да рыбой крестьяне.

– Сколько?

– Сто золотых владельцам и десять мне за посредничество. Цена минимальная, снижена вдвое по ряду причин.

– Старая развалюха? – предположил Костя.

– Да что вы говорите?! – возмутился собеседник. – Зданию четырех лет нет. Хозяин снес ветхую халупу и поставил каменный дом, почти особняк… Маленький такой особнячок. Уверяю вас, Кост, дом точно понравится. Там большие окна с рунами против шума и на неразбитие, крепкие двери и запоры. Патруль стражи проходит часто рядом, соседи хорошие.

– Так что же такое сокровище хозяин продает за бесценок?

– Хозяйка продает, не хозяин, – чуть потупился Зорт. – Но из-за хозяина, своего мужа. Убили его, в том доме и убили.

– Эх, Зорт, – вздохнул Костя, – а я уже почти поверил, что имею дело со сто́ящим человеком, хорошим специалистом, а ты…

– Постойте, Кост, не торопитесь с выводами, хорошо? – перебил Костю собеседник. – Да, хозяина убили в доме, но и убийца ненадолго пережил жертву. Сторожевой голем прикончил злодея, так что душа убитого упокоилась с миром. А потом еще дважды жрец проводил обряды очищения и изгнания злых сил, поэтому бояться проклятия или призрака причин нет. Первоначально дом за три сотни золотых монет выставили, но быстро опустили до двухсот. И только три дня назад цена снизилась вдвое. Какие-то жалкие сто золотых монет. Вы первый, кто узнал это, а то бы дом уже был продан.

Костя несколько минут размышлял, потом махнул рукой:

– Поехали посмотрим. На месте определюсь.

До дома добрались быстро, и едва Костя вышел из двуколки, как понял: место ему нравится, и дом он купит с вероятностью девяносто процентов. Перед зданием расположилась крошечная площадь с круглым фонтаном, в центре которого стояли две бронзовые потемневшие фигуры не пойми кого. Рядом с фонтаном росли розовые кусты, высокие и густые. И, что важно, не поломанные и с бутонами. Следят за ними, не дают шалить местной детворе и влюбленным парочкам, в которых кавалеры запросто обчищают целые оранжереи, чтобы бросить к ногам любимой ворох цветов и через пять минут позабыть про них, так и оставив валяться на скамейке или мостовой.

Площадь чистая, ни конских яблок, ни огрызков от яблок садовых, ни просыпанной золы или кусков угля. Дома как на подбор – высокие, чистые, следов разрухи и запустения не видно. Только один, по виду самый «молодой», выделялся чужеродным пятном: светлые пятна на темной древесине ворот и калитки, засохшие побеги плюща и вьюнка на каменном заборе: следы того, как нерадивые руки вырывали из кладки металлические украшения.

– Этот дом? – Костя кивнул на «покалеченный» особнячок.

Зорт чуть-чуть покраснел.

– Да, Кост, он самый. Так выглядит, потому как… ну… Это хозяйка решила снять все более-менее ценное. Смерть мужа сильно подкосила ее, почти без денег осталась. Дом вот решила продать, содержать его не могла дальше.

Ключ от калитки у Зорта имелся, и через пару минут мужчины вошли во дворик. Дорожка из белой с розовыми прожилками плитки, начинавшаяся от калитки, возле дома разделялась надвое: короткое ответвление вело к крыльцу, второе заворачивало за дом.

Дом был двухэтажный, построенный из красно-коричневого кирпича, с арочными окнами и двустворчатой дверью из темного дерева, обитой фигурными бронзовыми полосами для крепости. Все окна были прикрыты ставнями. Рядом с дверью висела тоже бронзовая голова дракона, из пасти которой выходил шнурок с небольшой гирькой на конце.

– А что же дракона хозяйка не забрала? Эта вещь ведь явно дороже пластин-украшений с ворот и финтифлюшек со стены? – спросил Костя, указывая на заинтересовавший его предмет.

– Звонок? Да он в стену вделан намертво, вторая часть в прихожую выходит. Чтобы снять целиком, нужно ломать полстены. С уличной калитки звонок сняла, он как раз к шнуру этого дракона подходил.

– Ясно.

За домом стоял кирпичный сарай с плоской крышей, крытой черепицей. С торца наружу сильно выдавалась печная стенка с огромной трубой. Как оказалось, внутри имелась большая кузнечная печь, в которой можно было не только разогревать и отковывать металлические заготовки, но и отливать из металла не очень крупные детали. К сожалению, ни тиглей, ни другого необходимого инструмента нет. Даже горн демонтирован. На верстаке из толстенных деревянных плах мореного дуба, закрепленных вдоль стены, видны следы от тисков и маленьких плит для слесарных работ. Понятное дело, что самих приспособлений не было.

В доме было снято все! Даже матерчатая обивка со стен и металлическая варочная плита, дверцы и заслонки с кухонной печи. С камина в большой комнате открутили защитную решетку и сняли декорирующую плитку.

– Просто мамаево нашествие… – пробурчал Костя под нос, с изумлением осматривая следы, оставшиеся от бурного скупердяйства хозяйки. У сквалыжной дамы в роду наверняка были ростовщики или менялы.

На втором этаже, в небольшой комнате размером четыре на четыре метра и с трехметровым потолком, следов вандализма было больше всего. В потолке зияло квадратное отверстие примерно метр на метр. Кроме того, рабочие оторвали несколько половых досок, разобрали одну стену, сняв дощатое покрытие и обнажив кирпичную кладку.

– А тут что такого ценного было?

– Не знаю я, – развел руками Зорт. – Может, хотела заменить половицы, но оставила эту затею, так как не хватило денег.

– А что… хм, это здесь его убили?

В двух местах: в центре комнаты и у самого порога на светлых половых досках темнели ржавые пятна. Кровь. Учитывая размеры пятен, тут только ремонт и поможет.

– Здесь. Это кабинет, здесь господин Вермар проводил очень много времени.

– И на потолке кровь была?.. Да, а что за голем был у этого Вермара?

В ответ Зорт вновь развел руками.

Больше часа Костя потратил на осмотр дома. Приятным удивлением было наличие почти привычной туалетной комнаты – с унитазом и сливом. Воду, правда, нужно было заранее набирать в большой бак на стене. Имелась и ванна – огромная, медная, весом под полтонны, наверное, потому и осталась на месте. Стояла она в углу на кухне. Штор для ее занавешивания, понятное дело, не осталось. На ванну были наложены магические руны, а судя по характерным углублениям в декоративных шишечках по углам, имелись и накопители. Отличный дом, замечательный, и не важно, что здесь случилось убийство. На Земле целые кварталы на снесенных кладбищах стоят, тысячи людей живут «на костях», и ничего.

– Покупаю.

Остаток дня землянин провел в беготне между банком, нотариальной конторой, городским магистратом и съемной квартирой вдовы. Хозяйка дома оказалась очень милой и симпатичной девушкой. Чуть-чуть постарше Кости, стройная, энергичная, с длинной косой, сейчас скрытой большим черным платком. И постреливала глазами довольно откровенно, заставляя сердце парня биться чаще каждый раз, когда взгляд вдовы падал на него. Даже мелькнула мысль предложить встретиться… но тут же быстро ее отогнал. По обмолвкам за день понял, что к трауру тут очень строго относятся. Для создания семьи можно было кое-какими правилами и нормами поступиться, но несерьезные шашни – ни-ни. С другой стороны, через три недели строгая часть траура закончится, вот тогда Костя и заглянет на огонек. Точно, так и сделает. Ведь видно же, что девушке он понравился. И деньги для ухаживания имеются.

Глава 11

Первым делом Костя отремонтировал кухню. Заказал в мастерской новую плиту, дверцы и прочую мелочовку, без которой печь и не печь вовсе. Нанял столяров и подробно объяснил, что именно из мебели желает видеть на кухне. Приобрел магические светильники, развесив в каждой комнате не менее двух. Вызвал мастеров, которые должны были заменить пол в кабинете, заделать дыры в стенах и потолке.

Пока дом приводили в порядок, Костя снимал комнату на ближайшем постоялом дворе. Без дела не сидел, постоянно находился рядом с рабочими, часто подключался сам, но еще больше времени проводил с бумагой и чернилами, вычерчивая цепочки рун – учился, экспериментировал с заклинаниями.

– Кост, мы тайник нашли под полом, – чуть приотворив дверь в комнату, где сидел новый хозяин, произнес один из рабочих. – Чертежи какие-то и голем.

– Голем?! – вскинулся землянин. От резкого движения качнулась большая чернильница, выплеснув часть своего содержимого на ботинки и штанину парня. Он только поморщился. – Показывай… где нашли?

– В кабинете, под полом. Там такой хитрый тайник устроен, что никак не обнаружить. Или зная секрет, или как мы сделали – сняли все доски.

В кабинете от пола остались только лаги и потолок комнаты снизу, сквозь щели пробивался свет светильника, активированного и забытого. Почти в центре комнаты промеж толстых брусьев-лаг был устроен тайник. Там лежала толстая пачка бумажных листов, перетянутых бечевой, и небольшой голем, размером с хорька. Фигура странная, что-то среднее между таксой, кротом, крысой и утконосом. Широкие короткие лапы с длинными ногтями и пяточной шпорой, куцый плоский хвост, длинная узкая морда с пастью-клювом, полной мелких треугольных зубов в два ряда.

– Мы тут ничего не трогали, Кост, – сообщил Арпен, бригадир артели рабочих из четырех человек. – Увидели голема и сразу за тобой послали. Странная штука, я никогда ничего подобного не видел. Явно со времен войны осталась.

Первое, что увидел Костя, – это широкое, на половину верхнего листа в пачке, пятно крови. От неприятного предчувствия сжалось сердце.

– Сегодня у вас выходной. Завтра приходите как обычно, – быстро выпроводил он рабочих. Потом закрыл за ними дверь на замок и бегом бросился в кабинет, перескакивая через две ступени по лестнице.

Как он и боялся, часть листов оказалась безвозвратно испорчена. Кровь протекла сквозь щели в полу и впиталась в бумагу. Десять верхних страниц можно было только выбросить. Прочие, которые тоже пострадали от крови, прочесть еще можно было.

Костя не заметил, как на город опустилась ночная темнота, настолько увлекло его чтение. Про испорченные листы даже не вспоминал, все равно ценного в них ничего (лично для Кости) не было. Алонс Вермар был вентором, так в этом мире называли авантюристов, готовых за лишнюю золотую монету сунуть голову в пасть мантикоре или прижечь зад дракону. Вентор – сталкер, искатель древних артефактов и любитель мест, где давно не ступала нога человека, зато полно хищных тварей, позабытых големов времен древней войны, ловушек и прочего подобного, малополезного для здоровья, но привлекательного для кошелька.

В одну из своих ходок он с командой наткнулся на городок, полный богатств. Опасностей там тоже было немало, так что, обчистив пару домов и потеряв трех товарищей, венторы срочно ретировались. Кроме золота и драгоценностей, частью добычи стали записи и два голема, ранее никем не виденных. Записи были на неизвестном языке, в големах накопители рассыпались от времени, а подходящие отыскать оказалось очень сложно. Ненужный балласт, который мог заинтересовать профессоров из магических школ или коллекционеров. Быстро таких найти не смогли, и тут Алонс попросил эти записи и големов выдать ему как долю добычи.

Почти два года потратил на частичную расшифровку и покупку накопителей для одного голема. Оказалось, непривычный с виду голем был… мышеловкой. Псевдоживым капканом, так сказать. Уничтожал любых грызунов, змей, крупных насекомых в домах и амбарах. Алонс в первый момент расстроился, но потом вспомнил про городские речные склады, владельцы которых несли огромные убытки от крыс. Воспрянув духом, он заказал накопители, зарядил их и активировал одного голема…

На этом записи обрывались. Прилагались названия нескольких городских предприятий и имена их владельцев, которых могло бы заинтересовать это предложение.

– А дальше-то что? – вслух произнес Костя, когда дочитал до конца.

– А дальше меня убили, – прозвучало над ухом.

От неожиданности у него сердце замерло на мгновение, а потом часто-часто забилось. Резко развернувшись в сторону говорившего, он увидел привидение. Или призрак: по этой части его знания были крайне незначительны.

Высокий мужчина с короткой стрижкой и недельной щетиной на щеках. Седина очень сильно разбавляла черный цвет его волос, хотя на вид призраку немногим за сорок. Одет в белую рубашку с распашным воротом и широкими кружевными манжетами, и черные обтягивающие штаны. Ноги босые. Если не принимать во внимание тот факт, что призрак не касается пола, зависнув в добром полуметре над ним, то от живого человека не отличить. Хотя нет, чуть-чуть заметна легкая прозрачность.

– Алонс Вермар?.. – охрипшим голосом произнес Костя.

– А ты ожидал увидеть кого-то другого?

– Мало ли, – пожал плечами землянин, – например, предыдущего владельца дома, которого пробудило совершенное здесь убийство.

– Этот дом построил я! Какой, к драконам, бывший владелец?! – резко вскипел призрак и подлетел к Кости почти вплотную. Повеяло холодом, словно рядом распахнули дверцу огромного холодильника.

– А не нужно отвечать вопросом на вопрос, – раздраженно ответил землянин, к этому времени успевший прийти в себя. – Спросили – значит, будь добр ответить.

– Да ты!.. Прочь из моего дома, вор!

От призрака потянуло таким морозом, что у Кости перехватило дыхание. Мало того, призрак попытался еще и задушить землянина, обхватив ледяными пальцами его шею. Дискомфорта от нематериальной хватки Костя не почувствовал, но вот температура, которая стремительно понижалась, запросто могла его прикончить. Костя уперся ладонями в тело призрака и активировал цепочку рун. Действовал по наитию, даже не зная, как правильно бороться с такими созданиями. Ладони засветились, руны продержались меньше секунды, но этого хватило, чтобы призрака отбросило в сторону. При этом тело Алонса потеряло свою прозрачность, на пару мгновений превратившись в бесформенный белесый сгусток.

– Убью!!! – дико завизжал призрак, внезапно подхватил молоток и бросил его в Костю.

Землянин успел выставить предплечье, спасая голову от тяжелого предмета. Молоток больно ударил по руке и отлетел в сторону. Увидев, что призрак наклоняется на этот раз за топором, Костя ретировался в коридор, захлопнув за собой дверь. Щелкнул ключом, вставленным в замок, быстро вытащил его из скважины и спрятал в карман штанов. В следующее мгновение положил ладони на дверные петли и активировал руны, которые несколько секунд назад спасли от призрака.

С обратной стороны двери раздался душераздирающий вой.

– Сможешь выйти, а?! – дрожащим от возбуждения голосом крикнул в ответ Костя. – Попробуй через стену. А я пока за светлым жрецом сгоняю.

Бегом спустился на первый этаж, схватил одежду и выскочил на улицу. Там и оделся. Пока менял рабочую одежку на повседневную, немного успокоился. Тут же пришла мысль, что с приглашением жреца торопиться не стоит. Сначала нужно узнать, какие последствия несет появление призрака в доме. Не получится ли так, что жилье конфискуют, забьют окна-двери на долгие годы, разберут, сожгут как нечистое место? А денежки-то в дом вложены немалые, не хотелось бы их потерять.

Ночь провел в комнате на постоялом дворе, а утром, сразу после быстрого завтрака и отправки пришедших рабочих обратно по домам, нанял извозчика и направился в Верхний город. Там нашел светлый храм, пожертвовал серебряную монету и тут же прояснил вопрос. Уходил от жреца заметно повеселевшим и с амулетом на шее, который должен был защитить от потусторонних сущностей. В оружейной лавке прикупил два дешевых кинжала, на которые наложил руны.

Ночью он, действуя на подсознательном уровне, создал цепочку из пяти рун, которые эффективно действовали на нематериальную составляющую. Помогали против атакующих чар и в разрушении простеньких магических ловушек, если верить обмолвкам Марга, а как недавно выяснилось, и от призраков.

Весь день провел в ожидании, но Алонс не появился. По словам жреца, это характеризует призрак как очень слабый. Сильные могут не только удаляться от места гибели и швыряться предметами, не прикасаясь к ним, но и появляться в светлое время суток.

Записи и голем были уложены на прежнее место в тайник. Никакой необходимости в этом Костя не видел, призрак даже не прикрыл свою ухоронку ничем. И поделку древних големостроителей, и листы с записями землянин сложил в мешок и отнес в свою комнату на постоялом дворе. После чего вернулся обратно и принялся ждать.

Алонс появился после полуночи. Выплыл из пола, где раньше на досках темнело пятно крови, поднялся к потолку и уже оттуда хмуро спросил:

– Зачем вернулся? Куда мои вещи подевал?

Недвусмысленно крутя кинжал в руках (второй воткнул в стену рядом), Костя произнес:

– Спустись пониже, а то неудобно задирать голову.

– А мне и тут хорошо.

– Вот это видишь? – Костя расстегнул куртку и показал амулет. – Стоит мне прочитать над ним заклятие, как тебя развеет. Ненадолго, жаль, но ощущения для тебя будут оч-ч-чень неприятные. А если еще его положить на это место, – землянин кивнул на пол, откуда появился Алонс, – то тебе вообще тяжко придется.

Призрак медленно опустился и завис напротив сидящего Кости. При этом его ноги скрывались где-то в полу.

– Что тебе от меня нужно? Очень нужно – это я вижу, иначе ты еще днем привел бы жреца, а не тратился на амулет.

– Почему ты не развеялся после ритуалов? Твоя жена сказала, что дважды жрец проводил обряды.

Призрак скривился, словно надкусил лимон.

– Жрец… тьфу, а не жрец. Послушника какого-то поманила своими сиськами, а тот и рад за них подержаться. Ничего не знает, не умеет… хотя, по правде, сил я потерял много после этого, месяц восстанавливался.

– Кто? Жена?! – удивленно спросил Костя. – При чем… а, черт!

– Понял, – кисло улыбнулся призрак.

– Нет, не понял. Неужели она наплевала на траур и переспала с послушником, чтобы сэкономить? Если так, то она совсем тебя не любила, – произнес Костя, вспомнив, каким взглядом смотрела вдова на него во время их встречи. Да у землянина штаны готовы были по шву лопнуть в паху, настолько женский взгляд был выразителен. А ведь по местным меркам это просто за гранью приличия. Большинство местных мужчин после этого могли и ославить вдову так, что на хорошую партию после траура ей не стоило бы рассчитывать.

– Любила бы – не убила.

На этот раз Костя воздержался от недоверчивых слов. Ему все стало ясно.

– Из-за денег и дома наняла убийц? – догадался землянин.

– Да, но в большей степени из-за золота. Интересно послушать?

– Рассказывай, – кивнул Костя и поудобнее устроился на штабеле досок у стены. – Я внимательно слушаю.

…Вернувшись с огромным кушем и редчайшими находками, Алонс построил новенький дом и занялся расшифровкой записей. В процессе поисков переводчиков и словарей познакомился со своей будущей супругой. Молодая, красивая и страстная девушка вскружила голову битому жизнью мужчине. Алонс почувствовал себя зеленым юнцом, который впервые напился коктейля из страсти и любви. Он заваливал жену подарками, покупал билеты в лучшие салоны и клубы, где его половинка проводила досуг. Понемногу накопления таяли. Поездки в салоны становились все реже, зато траты на расшифровку записей и восстановление големов даже немного возросли. Мадам Вермар начала закатывать истерики, все чаще Алонс натыкался на ее отчужденность и холод в отношениях. Объяснить, что очень скоро он отобьет все свои финансовые потери, мужчине не удавалось. Его жене хотелось всего, сейчас и много. Потом она потребовала продать находки, чтобы восполнить ее долги. Оказывается, она с того момента, как финансовый ручеек обмелел, брала в салонах небольшие займы. Продавать големов и записи Алонс наотрез отказался. В тот раз он сильно накричал на свою жену и впервые задумался, а так ли он ее любит.

– У алхимиков можно купить приворотное зелье. Дорого, нет гарантии, что появится эффект, но если уж подействует, то человека им можно поить всю жизнь и все время вить из него веревки. Сейчас я подозреваю, что долги моей дражайшей женушки случились именно из-за этого зелья, вернее – его отсутствия. Перестала тратить на него деньги, и я понемногу протрезвел. А ведь поначалу золото горстями тратил на ее прихоти… эх, – тяжело вздохнул Алонс.

– Женщины… – согласился с ним Костя.

– В тот вечер она впустила в дом своих сообщников, троих городских бандитов. Меня скрутили и стали душить, требуя показать тайник. Угрожали убить жену, если буду упорствовать… они ее завели в кабинет, и самый здоровенный, со шрамами на лбу над левым глазом, разорвал на ней одежду. Я закричал! Я готов был отдать им все, лишь бы ее оставили в покое… и в этот момент на них напал голем. Я его держал в деревянном ящике, предназначенном для грязной обуви. Эти кретины даже не подумали туда заглянуть, когда обыскивали комнату, все искали тайники и сейф. Голем вцепился в горло одному из подручных главаря… потом прыгнул на него самого, и тот заорал, чтобы меня убили. Его второй помощник перерезал мне горло… я даже не понял, что умер…

Алонс сидел и смотрел, как бандит разбивает на части отключившегося голема. Повлияла на него не смерть человека, как ошибочно считали убийцы, а банальное отсутствие маны в накопителях. Алонс даже не понял, отчего голем вообще набросился на разбойников, ну не было у него функции защиты хозяина от врагов. Если только сам вентор не напутал что-то, когда восстанавливал цепочки рун. Энергии в големе хватило лишь на то, чтобы выбраться из ящика, перегрызть горло первому бандиту, прыгнуть на второго и прокусить тому руку. После этого раненый и испуганный разбойник расколотил на части металлического охотника на грызунов. И только в тот момент, когда супруга Вермара набросилась с упреками на главаря бандитов, Алонс понял, что до этого она играла придуманную ею роль. Женщине было плевать на два трупа, на лужи крови, растекающейся по полу, ее волновали лишь вещи мужа – второй голем и древние записи. В один из моментов Алонс не выдержал и попытался вскочить с кресла, к которому был привязан. И сильно удивился, когда это удалось ему без проблем. Но когда он посмотрел назад, рассчитывая увидеть второго голема, что сумел тишком выбраться из тайника и перегрызть путы, то застыл столбом: на кресле, весь в крови, сидел он сам. Так и простоял столбом, не обращая внимания, как бандиты освободили его тело от веревок, как начала громко кричать жена, едва за бандитами захлопнулась уличная дверь, как забежали в дом стражники. Простоял он до утра, а с первыми лучами солнца провалился в черноту. Там не было времени, пространства, зато очень много холода и тоски. Вернулся в мир живых только через неделю и почти до смерти перепугал дражайшую женушку, которая исследовала в его кабинете стены, в поисках тайников. В потолке и полу зияли огромные проломы, одна из стен была почти полностью разобрана. К счастью, имея опыт розыска древних тайников, Алонс сделал свой почти идеальным. Обнаружить можно было лишь при полном демонтаже пола, как это сделали нанятые Костей рабочие.

Увидев мужа, женщина окаменела, а когда пришла в себя, с криками унеслась прочь. Последовать за ней Алонс не мог. По злому року он навсегда остался прикованным к месту смерти, не имея возможности покинуть кабинет.

Потом был обряд экзорцизма, проведенный неумелым послушником, которого соблазнила прямо на кухне вдова. После неудавшейся попытки изгнания женщина выставила дом на продажу. Слухи, что в доме живет призрак, к этому времени успели разойтись по городу, и потому желающих купить такую недвижимость не нашлось.

– …а потом появился ты, – закончил Алонс.

– М-да, прямо шекспировская трагедия… – пробормотал под нос Костя.

– Рассказывай теперь ты, – потребовал призрак.

– Что? – удивился Костя.

– Все. Учитывая, что в золоте ты нужды не испытываешь, тебе по силам было нанять умелого жреца и очистить дом. Но ты этого не сделал, всего лишь приобрел защитный амулет. Вот и спрашиваю: что ты хочешь?

– Что хочу? – переспросил Костя. – А хочу я сведения про тот городок, где ты нашел големов и записи. И имена твоих товарищей, которые были с тобой.

– Ах-ха-ха! – громко рассмеялся Алонс. – Ха-ха-ха!

Дождавшись, когда у призрака закончится приступ ничем не оправданного веселья, Костя спокойно спросил:

– Ты, часом, не сошел с ума?

– Уж если кто и сошел с ума из нас двоих, так это ты, – припечатал его Алонс. – Почему решил, что я отдам тебе информацию о древнем поселке?

Костя прикоснулся к амулету на груди и пару раз щелкнул по нему ногтем. Призрак в ответ широко улыбнулся.

– Да плевать, – сказал он. – Боли я не чувствую, жреческая магия просто выбрасывает в пустоту, где не так уж и плохо, если привыкнуть к холоду и тоске от одиночества.

– У жрецов, уверен, есть способы укрощать призраки.

– И что? – саркастически усмехнулся Алонс. – Что тебе, именно тебе это даст? Или ты настолько наивен, что думаешь, будто жрецы поделятся с тобой информацией? Да в том поселении сокровищ столько, что можно баронство купить и из захудалого болота сделать цветущий край. Мы прошлись по краю и сняли маленькую корочку, но большая экспедиция с магами и солдатами, боевыми големами или химерами очистит там все до донышка.

– Хорошо. Что ты хочешь за этот город? – скрипнув зубами от злости, спросил Костя.

– А вот это уже правильный вопрос. Мне нужна кровь моих убийц. И моей дражайшей женушки.

Костя со злостью выругался, потом посмотрел в довольное лицо призрака.

– И как ты это себе представляешь? Они, может, уже из города ушли! Да скорее всего так и есть.

– Это твое дело.

Костя встал с досок и шагнул вперед, прямо на призрака. Когда того перекосило от соприкосновения с амулетом и потусторонняя сущность исчезла, землянин кисло улыбнулся. Всего-то – маленькая месть, желание стереть довольную усмешку с лица Алонса.

Отключив светильники и активировав охранные чары, он покинул дом, запер за собой калитку и направился на постоялый двор. Всю дорогу думал, как выполнить условия призрака. Самое простое – сдать вдову Вермар страже. Уж там-то должны быть и маги, и жрецы, которые смогут убедиться, что призрак не врет. Но тогда Костя сильно рискует остаться с носом: вряд ли жрецы долго будут возиться с Алонсом и уж тем более предоставлять землянину возможность с ним переговорить с глазу на глаз. К тому же Алонс поставил условие: кровь убийц и жены. А кто же даст ее Косте? Еще и в одну камеру с убийцами бывшего вентора засунут, по подозрению в занятии темными ритуалами.

Всю ночь он проворочался на кровати, сбивая одеяло и простыню в ком. И только с первым петушиным криком забылся тяжелым сном. Утром, за завтраком в харчевне постоялого двора, он поймал себя на мысли, что неотрывно смотрит на парочку мужчин, пристроившихся через два стола от него. Дородный мужик лет пятидесяти в одежде богатого купца грыз гусиную ножку и одновременно с этим что-то тихо диктовал своему спутнику, юноше не старше восемнадцати. Тот торопливо черкал белым длинным пером на листе бумаги, иногда макая кончик пера в чернильницу-непроливайку. Именно перо и привлекло внимание Кости.

«А что… может, из этого что-то и выйдет», – подумал землянин. Быстро доев, он покинул постоялый двор, направившись в лавку, где приобрел несколько перьев, чернильницу и пачку писчей бумаги, выбирая те листы, которые больше всего были похожи на бумагу, на которой вел свои записи Алонс.

В полночь, когда из пола вытек недовольный призрак, Костя не дал ему и рта открыть. Хлопнул ладонью по чистому листу бумаги и произнес:

– Я придумал. Тебе нужно написать письмо вот с таким или близким текстом: мол, подозреваю, что жена поит меня приворотным зельем, тратит мое золото на любовника и хочет меня убить, чтобы заполучить дом и все мои сбережения и драгоценные вещи в тайниках, а также уже обчистила тайник, откуда вынула сто пятьдесят золотых монет.

– Зачем тебе это?

– Нужно, Алонс, нужно – и все тут.

На следующий день с этой запиской и несколькими листами с чертежами из тайника Костя навестил вдову Вермар. Девушка снимала две комнаты с отдельным входом в большом доме в Верхнем городе. Когда она открыла дверь и ответила на приветствие с милой улыбкой, Костю всего обдало жаром. На миг его одолели сомнения в правильности принятого решения.

– Господин Марг, я так рада вас видеть! Вы по делу или вас привела ко мне… иная причина? – проворковала девушка и легонько коснулась своей ладошкой руки Кости.

– Здравствуйте, госпожа Вермар, вы прекрасны как никогда, – сказал чистую правду молодой человек. – А привело меня к вам одно важное дело.

– Оливера, просто Оливера, – потупилась собеседница. – Прошу вас, проходите: дела, особенно важные, на пороге не решают.

Следом за девушкой Костя поднялся по узкой и крутой лестнице на второй этаж и оказался в спальне. Уютная и красиво обставленная комната буквально наполняла тело расслабленностью и негой. А при взгляде на огромную кровать, скрытую узорчатым балдахином, у Кости мысли съезжали с серьезных, о предстоящем разговоре, на совсем уж неприличные.

– Вы уж простите меня, господин Марг, что принимаю вас здесь. В соседней комнате ужасный беспорядок, хозяйка попросила день подержать ее вещи, а их там настолько много!.. – Девушка откинула в сторону край завесы балдахина и уселась на кровать. Косте предложила низкое деревянное кресло, обитое розовым бархатом, по соседству с собой.

– Кост. В свою очередь прошу обращаться ко мне просто по имени.

– Как скажете, Кост, – кивнула Оливера и слегка подалась вперед, давая собеседнику возможность заглянуть в декольте.

«Черт, еще пять минут, и я ее ножки закину себе на плечи без всяких ухаживаний и прелюдий… – мысленно простонал Костя, с трудом держа себя в руках. – Тут никакого зелья приворотного не нужно, чтобы не желать этой женщины».

– Оливера, прошу ознакомиться с этой запиской, – торопливо произнес он и вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, на котором Алонс начеркал несколько строчек. Развернул и взялся двумя руками за верхний и нижний края, поворачивая исписанной стороной к девушке. – Из моих рук, Оливера, только из моих рук.

– Что это? – удивленно спросила девушка и миг спустя воскликнула: – Это почерк моего мужа!

– Он самый. Ознакомьтесь… нет-нет, на расстоянии – боюсь, содержимое вам не понравится и попытаетесь уничтожить записку.

– Но это же полная чушь! – с негодованием сказала девушка и резко встала с кровати.

Вскочил с кресла и Костя.

– А я верю. Особенно после разговора с призраком вашего мужа. Да-да, его не изгнал ритуал, проведенный послушником. О-о, не кусайте ваши прелестные губки, вы же их испортите…

– Откуда это?

– Решил заменить пол в кабинете, а под досками обнаружился тайник с записями. Кстати, вот эти листы лежали в нем, – Костя достал из кармана испачканные в крови бумаги и помахал перед девушкой. – Достаточно ценные для коллекционеров всяких, венторов и магов. Потом ночью появился Алонс. К моему позору, пришлось от него бежать. На следующий день потратился на жреческий амулет и заклинание на изгнание духов. Знали бы вы, сколько золота пришлось выложить за это… – с притворной тоской вздохнул Костя. – Ну да дело не в этом…

– Что ты хочешь? – спросила Оливера. От недавней скромной девушки не осталось и следа, сейчас перед Костей стояла холодная, расчетливая особа и к тому же опасная, как песчаная змея-молния.

– Здесь написано, что ты вскрыла тайник, где были сто пятьдесят золотых монет. Надеюсь, не успела за это время их потратить? Так вот, сто монет принадлежат мне. К сожалению, под драгоценностями Алонс подразумевал древние записи и голема. Все тайники, которые он мне показал, не содержали ничего стоящего. Зато точно знает, что все золото забрала ты.

– Это ложь!

– Призраку нет смысла обманывать. Наоборот, ему будет приятно, когда я заберу у тебя украденные монеты. Он желает, чтобы ты отдала их все, но я, так уж и быть, оставлю тебе немного.

– Этих денег у меня нет, – отчеканила девушка, с бешенством смотря на землянина. Если бы не поясной кинжал, на рукоять которого парень положил ладонь, девушка рискнула бы напасть. – Ты, глупец, зря поверил Алонсу, он обманул тебя.

– Нет так нет, – пожал плечами Костя, – тебе же хуже. Потому что сегодня вечером в половине одиннадцатого ты должна принести ровно сто монет. Принести ко мне домой. Адрес ты знаешь.

– Ты!.. – зашипела Оливера и всем телом качнулась к парню. Она протянула вперед руки с растопыренными, как когтистые лапы хищной птицы, пальцами.

– А теперь позвольте откланяться, сударыня. – Гость сделал несколько шагов назад, не рискуя оборачиваться спиной к разъяренной девушке. – Предупреждаю, что завтра утром эту записку отнесу в стражу. Слышал, что графиня очень сурово разбирается с преступниками, а мне не хотелось бы, чтобы такая красота увяла в руках палача, истина для меня важнее.

Выскочив на улицу, Костя махнул рукой извозчику.

– Куда изволите, господин? – угодливо поинтересовался тот, когда землянин запрыгнул в двуколку.

– К самым красивым и безотказным женщинам в этом городе.

– Простите?..

– В бордель, что тут непонятного? Самый лучший, и поживее.

Как Костя и ожидал, Оливера пришла не одна. Наблюдая с чердака через слуховое окошко за улицей, он увидел, как из остановившейся в конце улочки кареты выскользнула тонкая невысокая фигурка, закутанная с головой в плащ, и следом – двое крепких мужчин. Пару минут постояли вместе, видимо о чем-то договариваясь, потом женщина направилась на площадь, а мужчины скрылись в тени у стен домов и заборов.

Через пять минут до Кости донесся перезвон входного звонка. Спустившись вниз, он дошел до калитки и поинтересовался:

– Кто там?

– Кост, я пришла, – послышался нежный голосок Оливеры. – Принесла деньги.

– Вы одна, сударыня?

– Разумеется. Вы что-то хотите сказать своими подозрениями? – с самым искренним возмущением произнесла девушка.

Землянин приоткрыл смотровое окошко, забранное частой решеткой из тонкой, но очень прочной стальной проволоки. Посмотрел на девушку, хмыкнул и щелкнул запором. Тут же сделал два шага назад, готовясь к нападению. К его удивлению, никто с размаху по калитке не вдарил, чтобы сбить его с ног или оглушить, вместо этого преграда медленно приоткрылась наполовину, затем сквозь щель скользнула во двор Оливера.

– Что это значит? – замерла девушка, увидев в руке Кости кинжал.

– Так, гарантия личной безопасности. Все-таки вы особа опасная и якшаетесь с бандитами, мало ли что у вас на уме. Закройте замок на калитке и показывайте золото.

– Попрошу следить за своими словами, сударь… – процедила Оливера. Распахнула плащ, отвязала от пояса туго набитый кожаный мешочек, распираемый ребрами монет, и бросила ему под ноги. – Вот здесь золото. А это векселя на оставшуюся сумму.

– Векселя? – переспросил Костя. Он был немного растерян, сбит с толку поведением Оливеры. Не к такому повороту событий он готовился. Да и неизвестная парочка, что прибыла вместе с гостьей, напрягала.

– А вы хотели, чтобы сто золотых монет я принесла в кошельке, сударь? Я хрупкая девушка, а не носильщик.

– А ваши спутники? Кто они?

На миг в глазах Оливеры мелькнула досада.

– Охрана. Мне страшно было одной нести такую сумму.

Костя хмыкнул, но решил промолчать. Проверил векселя, убедившись, что они подлинные. Два векселя по десять золотых. Потом наклонился, поднял мешочек и взвесил на ладони. Тяжеловат, на поясе для девушки той еще гирей должен казаться.

– Странно… странно, у вас не хватило сил донести два десятка монет. С учетом восьмидесяти, которые должны лежать здесь, не так уж и много выиграли в весе.

Оливера сверкнула глазами, но промолчала, сжала губы и вздернула подбородок.

– Ладно, сейчас пересчитаю и передам вам записку мужа.

Костя потянул шнурок, обхватывающий горловину мешочка, развязывая узел, перевернул мешочек, собираясь высыпать на ладонь монеты. Вместе с первыми монетами – потертыми бронзовыми кругляшами на ладонь полетела странная пыль. Очень много пыли, летучей… и жгучей.

– Мм! – замычал Костя, когда пыль попала ему в нос и глаза. Монеты полетели на землю, чистой рукой парень попытался протереть глаза, испачканной в ядовитой смеси рукой выхватил кинжал и быстро замахал по сторонам. Но никто не нападал, зато он услышал, как лязгнул замок калитки.

– Быстрее! – донесся негромкий голос Оливеры. – Да быстрее же!

– Сука… – прохрипел парень. – Убью!

Он шагнул вперед, выставив кинжал, но сильный удар в грудь сбил с ног и заставил закувыркаться по плиткам дорожки. Хорошо, что оружие выронил, а то был риск напороться на острое лезвие во время этих кульбитов.

– Вяжите его, и в дом. Скорее, пока нас никто не увидел и не услышал. И рот ему первым делом заткните, чтобы не шумел.

Пленнику сноровисто засунули в рот какую-то тряпку, завернули руки за спину и стянули веревкой в локтях, потом спеленали ноги. Он бы и рад был сопротивляться, но после того, как вдохнул ядовитую пыль, мышцы стали ватные, накатила тошнота, мысли путались.

Костя услышал, как щелкнула защелка на двери в дом, потом увидел яркую вспышку, осветившую двор.

– Что это? Магия? – заполошно воскликнул кто-то рядом мужским голосом.

– Тащи его в дом, кретин! – рявкнула на него Оливера. – Рагс, дорогой, ну что за неженок ты подбираешь себе в помощники?

Ответить ей никто не успел: с улицы донесся топот десятка ног, металлический лязг доспехов и оружия. Через несколько секунд в калитку с силой ударили, затем некто властным и злым голосом приказал:

– Именем графини Чемтэр приказываю открыть дверь!

– Стража! – по-бабьи заскулил помощник некоего Рагса. – Нам конец.

– Заткнись…

Рык главаря заглушил грохот боевого заклинания, запахло горелым деревом, что-то тяжелое рухнуло на дорожку. Зазвенела сталь, щелкнули дважды арбалеты, завизжала Оливера. Через минуту все было кончено.

Костю подняли с земли, разрезали путы, кляп он вытащил сам.

– Как вы, господин Марг? – поинтересовался старший отряда стражи, с раннего вечера сидевшего поблизости в засаде.

– Жить буду. Спасибо тебе, Жеркар.

– Не за что, работа наша такая – всякую мразь хватать да честных людей от лиходеев спасать.

Стражники ушли, погрузив в тюремную карету труп бандита, раненого главаря и Оливеру. Наутро Косте предписывалось навестить городскую ратушу и все обстоятельно рассказать дознавателю.

Помост был оцеплен десятком стражи. В руках у каждого воина, в кольчуге и остроконечном шлеме, зажата алебарда. Сейчас острые лезвия смотрели в небо, но ни для кого не было тайной, что стоит злоумышленникам напасть и попытаться освободить осужденных, как смертоносная сталь в руках стражников с радостью изголодавшихся хищников вопьется в мягкую плоть.

На огромном помосте, длиной больше десяти метров и шириной около четырех, были расставлены несколько станков – дыба, «железный бык», виселица с двумя петлями, косой крест, плаха-тумба, стул с петлей и винтом для медленного удушения – гаррота, рабская колодка с большим отверстием в центре для головы и поменьше по бокам – для рук.

Народу набралось на площади под сотню человек. Судя по одежде – все они чуть ниже среднего класса. Очень много женщин и мужчин преклонного возраста, чуть меньше подростков и крепких мужиков.

За помостом, под охраной троих стражников и голема-пса размером с теленка, стояла большая повозка с металлической клеткой. При взгляде на нее у Кости скулы сводило от злости – память исподволь давила на разум. В клетке стояли люди – мужчины и женщины разного возраста. Сейчас места стало больше, а вот полтора часа назад клетка напоминала банку шпрот, настолько плотно были набиты в нее люди. Заключенные.

За полчаса палач и его подручный успели принести в исполнение почти дюжину приговоров. На виселице болтались два тела, в корзине у плахи лежала воскового цвета голова, еще одного успели задушить в кресле и освободить место для следующего преступника, в «быке» – двух выгнутых железных пластинах над огромной жаровней с углями, зажимающих тело человека, как черепаху панцирь, хрипел, бился и грыз деревянный кляп разбойник, получивший приговор одним из первых. Парочку унесли с помоста и положили на землю у клетки – эти получили в колодке порцию плетей, превративших их спины в кровавое месиво. Еще один лежал на кресте с раздробленными руками и ногами – его ждало колесо у дороги в город. Все, за исключением обезглавленного, были людьми простого сословия. Голову же отрубили благородному, судя по зачитанному приговору, наемнику, решившему пополнить свой кошелек монетами из чужих карманов. Прирезал ночью пятерых, да на шестом оплошал – не добил, а тот опознал и сдал стражникам.

Костя выбрал себе место за спинами зевак. Зрелище вызывало у него отвращение, но уйти он не мог. У его ног в чехле из толстого сукна лежал внушительный обломок доски со следами крови Алонса Вермара, а сам призрак, практически неотличимый от живого, стоял рядом. Благодаря дорогим компонентам и полулегальному ритуалу призраку удалось проявиться днем и даже покинуть свой бывший дом.

– Рагс – из сервов, разбойник, вор и убийца! Приговаривается к вырыванию ноздрей, выжиганию глаз, лишению пальцев рук и медленному удушению!

Алонс подался вперед, боясь пропустить хоть мгновение из оставшейся жизни своего убийцы.

Рагса, того самого разбойника, который чуть не убил Костю, сунули в колодки. Тяжеленные деревянные плахи могли бы удержать быка, не то что человека, ослабевшего после нескольких дней в камере смертников. Раскаленными клещами палач сначала вырвал ноздри, оставив на лице разбойника кровоточащую дыру, потом ими же переломал суставы на пальцах и по одному оторвал их. Отставив в сторону клещи, палач взял из жаровни с углями раскаленный прут и прижал тот к переносице Рагса. Все время, пока длилась пытка, разбойник глухо выл, из уголков его рта и по толстому деревянному кляпу стекала вязкая кровавая слюна. Искалеченного человека вытащили из колодок, пересадили в кресло-гарроту, крепко стянули ремнями ноги с руками, на шею накинули петлю. После этого помощник палача взялся за рычаг, закрепленный на обратной стороне спинки. Поворот, другой – тело человека выгибается дугой… еще один медленный поворот рычага – и преступника оставляют в таком положении. Через пять минут тело Рагса обмякло. Помощник палача уже гораздо быстрее сделал несколько оборотов рычага до громкого треска шейных позвонков…

– Оливера Вермар – из горожан, убийца и воровка! Приговаривается к клейму «Воровка» на лице и десяти ударам кнута! После чего будет вывезена из города и выброшена на первом перекрестке! Возвращение в город запрещено, за нарушение – смерть на виселице!

На этот раз из клетки вытащили Костину знакомую, вдову Вермар. Женщина безвольно висела на руках стражников, не сопротивлялась, когда ей разжимали рот и засовывали толстую деревяшку-кляп. Как и ее любовник Рагс, женщина попала в колодку. Очнулась она, когда палач разрезал тюремный балахон из серого холста на ее спине, оголив тело жертвы до пояса. При виде обнаженной девушки толпа зевак оживилась, послышались сальные шуточки, презрительные выкрики. Красота Оливеры даже после тюремной камеры почти не поблекла и вызывала у женской половины зевак одновременно зависть и злорадство, у мужской – вожделение и, совсем немного, жалость.

Помощник палача схватил женщину за волосы, намотал их на кулак и дернул вверх, открывая лицо преступницы. Палач же достал из углей металлический прут с непонятной фигурой на конце и приложил ко лбу вдовы. Вот тут женщину проняло. Она забилась, попыталась мотнуть головой, но помощник держал крепко, да и в колодке не сильно-то покрутишь головой. Когда палач убрал тавро, у Оливеры во весь лоб багровело пятно ожога, вздувшееся темно-красными, почти черными полосами там, где металл соприкоснулся с кожей.

– Пожалел палач девку – на лоб клеймо поставил, та сможет прикрыть волосами или лентой свою отметину. А мог бы и щеки прожечь, – недовольно произнесла толстая баба впереди Кости.

После клеймения палач взялся за кнут. Первый же удар сорвал пласт кожи и заставил брызнуть кровь, после второго у Оливеры подогнулись ноги, после третьего она не смогла больше стоять и повисла в колодке. Закончив порку, палач полил спину женщины жидкостью, зачерпнув ковшом из большой бадьи, что стояла на краю помоста. Даже до Кости дошел запах крепкого уксуса. Жуткая боль от едкого вещества, однако, не привела в сознание женщину. Ее вынули из пыточного станка и оттащили к клетке, где бросили на землю к таким же бедолагам, как и она. Алонс исчез сразу же, как его бывшую жену вытащили из колодки, причем перед исчезновением на его лице отпечаталась досада, мол, выжила, тварюга.

Костя с трудом достоял до окончания экзекуции. Под конец его мутило, хотелось бросить все и уйти прочь, напиться в трактире и стереть из памяти жуткие картины. Хорошо, что казненным затыкали рты, иначе их крики выдержали бы немногие. Когда зеваки разошлись, уехали стражники и палачи, прихватив тела, Костя подошел к эшафоту и испачкал в крови несколько тряпок. Вернувшись домой и дождавшись ночи, когда появился призрак, он кинул окровавленную материю на доску с кровью Алонса.

– Договоренность выполнена. Здесь точно есть кровь твоих убийц, – хмуро произнес парень. – Твоя очередь.

– Оливера выжила!..

– Да мне плевать, ясно?! – вскипел Костя. – Наказана? Да! Поэтому давай координаты или, клянусь богами и драконами, за то, что пришлось мне насмотреться днем, я тебе такое устрою!.. Сам будешь мечтать развоплотиться.

Алонс с минуту сверлил Костю немигающим взглядом, потом через силу, нехотя процедил:

– В моих записях, на некоторых листах, есть пометки в нижнем левом углу, как бы тройная клякса. Эти листы нужно приложить под карту мастера Лерноя, что показывает местность за Салпой, и снизу поставить очень яркую лампу или магический светильник. В листах имеются крошечные отверстия, такие мелкие, что только сильный свет покажет их. Соедини их – и получишь не только координаты древнего поселения, но и маршрут, по которому шла наша группа, самый безопасный в тех чертовых джунглях. Товарищей моих в городе нет, где они – не знаю. Может, уехали со своим богатством в империю, может, продолжили свою деятельность и сгинули.

С каждым словом призрак становился все прозрачнее. Когда он исчез окончательно, Костя собрал все старые доски, тряпки со свежей кровью и отнес все это в мастерскую. Там в горне, недавно поставленном, сжег их дотла.

«Завтра нужно пригласить жреца, пусть проведет ритуал очищения. Самого лучшего жреца, и не важно, сколько ему надо золота».

Глава 12

После казни и «выселения» призрака жизнь у Кости завертелась волчком. С утра до вечера он ездил по городу, мотаясь между магистратом, мастерскими, стоянкой големов, домом и постоялым двором. Кроме хозяйственных хлопот, очень много времени проводил в кабинете, изучая трофейные надписи и сохраняя на бумаге все то, что досталось от Марга. При этом, экспериментируя с цепочками рун, старался создать что-то свое, новое, работающее отдельно от остального массива чар.

Золотые монеты утекали промеж пальцев, как сухой песок. Плата за ремонт, за мебель, за разрешение на владение парой шахтерских големов, за содержание их на муниципальной площадке, выделенной для таких созданий и механизмов, за ремонт големов, за замену камней душ в них, за переделку…

Костя продал все драгоценности, которыми разжился в подземном городке, оставив только перстни-кастет. Из общей суммы (за серебряную руду и украшения) в четыреста с лишним золотых у него сейчас осталось сорок две монеты. Для кого-то этих денег хватит на год кутежа, а вот Косте не хватит на исполнение и одного процента планов.

Сейчас он сидел в трактире «Зеленый карась» в пригороде и ждал, когда откроют западные ворота, чтобы поставить големов на стоянку, а самому вернуться домой и завалиться спать. Устал он смертельно. С раннего утра на ногах. Только вчера в мастерской закончили монтаж стрелковых установок. Сейчас вместо бура и отбойника шахтерский голем был вооружен магическим пулеметом и гарпуном. Семидесятисантиметровой длины стальная труба в дюйм диаметром с трехлепестковым широким наконечником пробивала десять сантиметров кирпича с двадцати метров и такой же толщины деревянную преграду на дистанции в три раза большей. К ней, рядом с наконечником, прикреплен тонкий прочный трос, плетенный из конского волоса. Второй конец троса намотан на катушку лебедки на плече голема. А если наложить руны усиления на наконечник гарпуна, то такой снаряд станет опасен уже и для каменных стен.

Сильно изменился и пулемет. Калибр уменьшился до пятнадцати миллиметров, последние пятнадцать сантиметров ствола имели шесть глубоких мелких нарезов. Вместо гальки – бронзовые и медные шарики с двумя свинцовыми поясками, расположенными крестообразно. Изменилась и система подачи, голему больше не приходилось поднимать и опускать ствол для перезарядки. Несколько пружин и хитрая защелка гарантировали наличие снаряда в стволе после каждого возвращения поршня назад. Количество шариков увеличилось до ста пятидесяти штук. Еще три сотни снарядов лежали в ранце из толстой кожи на спине голема.

Подобные переделки големов в империи не поощрялись, и такому кулибину грозили огромный штраф в сотню золотых или несколько лет каторги. В Арсуре на это закрывали глаза, главное – не бесчинствовать и вовремя отстегивать местным чиновникам. Да и Костя здесь считался одним из магов, которым подчас сходило с рук многое, больше, чем иным дворянам.

Испытания прошли на ура. С новым камнем душ у голема, так сказать, прибавилось мозгов. Теперь на дистанции до пятидесяти метров механическое создание почти не делало промахов и даже умело более-менее брать поправку на движение. Практически боевой голем получился. Один минус – энергии во время стрельбы уходило немерено. Если бы не Костин огромный внутренний резерв маны, то после каждых двух «магазинов» приходилось бы идти на поклон к магу, расплачиваясь серебром.

– Черт, да когда же откроют ворота! – в сердцах произнес Костя, наблюдая в окошко за городской стеной в двух сотнях метров впереди.

– Графиню ждут. Ее милость проводит объезд и осмотр укреплений, караулок и прочего, – прозвучал голос рядом.

Костя чуть повернул голову, посмотрел на трактирного служку.

– А это вы, господин, хозяин того странного голема-шахтера?

– Не понимаю тебя. Что значит «странного»?

– Ну так руки у него чудны́е. Одна толстая с маленькой дырочкой, а во второй стрела огромная с веревкой, – обрадовался завязавшемуся разговору служка. – Я сам пару лет назад ходил в горы с шахтерами, там и на големов насмотрелся. И вот сейчас вижу, что ваш-то другой совсем.

– Не стрела, а гарпун. По кручам так легче голема затаскивать и грузы поднимать. А в дырке отбойник тонкий из каленой оружейной стали сделан. Таким проще в щели мелкие бить, так много сил экономится.

– А уже в деле опробовали, господин? Ведь ежели тонкий отбойник получше обычного был, то такие давно на големы ставить бы начали, а ведь нет, не ставят. Деды с такими големами работали, и дети наши будут работать…

– Заболтал меня уже, – поморщился Костя. – Лучше скажи, чем я помешал графине? Вон народ в город пропускают, а меня дважды заворачивали. Вечер скоро, сколько мне тут сидеть?!

– Так с големами и не пропустят, – развел руками собеседник. – Хоть с простыми, хоть с боевыми. И отряды вооруженные или с магами не пропускают. Вон наемники тоже ждут, когда проверка графская пройдет. С ними три голема боевых.

Служка кивнул вправо, где за двумя столами сидели одиннадцать человек. Все – крепкие мужики возрастом от тридцати до тридцати пяти. Экипированные словно на войну. Кроме доспехов и оружия, которые для воинов что вторая кожа и продолжение рук, вокруг каждого сияла аура магических предметов – амулетов и, возможно, зачарованного оружия.

– А что за големы?

– «Паук» и два «волка».

Про «паука» Костя не слышал, а «волки» были похожи на «тигров»-големов из отряда Эдварра, только гораздо мельче.

– Понятно. Значит, буду ждать, – вздохнул Костя. – Принеси пива темного и рыбки соленой.

Через два с половиной часа вынужденного сидения Костя увидел, как из ворот выехала кавалькада пышно одетых всадников. Среди вельмож в шелках и бархате сверкали начищенные доспехи латников. В самом центре строя мелькнул бок голема-«тигра».

– А вот и закончилось ваше ожидание, господин, – радостно сообщил ему служка, подошедший с новой кружкой пива.

– Графиня со свитой? – догадался Костя.

– Ага. А вот и ваше пиво.

– Спасибо, но мне уже пора. Вот тебе за труды, спасибо, что не дал заскучать, – чуть покривил душой Костя, которому неуемная назойливость трактирного работника успела сильно надоесть.

– Да мне это совсем ничего не стоило, – широко улыбнулся собеседник, перехватывая левой ладонью брошенную ему бронзовую монету. – Тут только вы были да наемники. Но у меня от них холод по коже, прямо подойти боялся.

Костя вышел и сразу завернул за угол – выпитое пиво просилось наружу. Сделав свои дела, он вернулся на улицу. Как раз в тот момент, когда к трактиру приблизились графиня со свитой. Два десятка всадников и один… нет, два «тигра»-голема. Восемь из двадцати были гвардейцами, остальные, если не считать графиню, смотрелись разряженными павлинами.

Аглаю Чемтэр Костя опознал сразу. От этой женщины в начале колонны веяло властностью и силой. Статная, высокая, со светлыми волосами, прикрытыми небольшой шапочкой с пушистым пером и шелковой алой розой. Одета в темно-зеленое платье для верховой езды, с золотым и серебряным шитьем; на точеной шее и высокой груди – простая, без украшений золотая цепь. Костя не дал бы ей больше тридцати пяти по внешнему виду. Впрочем, учитывая ее власть и богатство, и то, что услуги магов-целителей ей по карману, могла быть и на десяток-другой лет старше. Ехала в дамском седле во второй линии строя.

Рядом с ней на рыжем мерине красовался черноволосый (прямо напрашивается на язык – испанской внешности) мужчина чуть старше тридцати. В черном камзоле с серебряными пуговицами, под которым виднелась ослепительно-белая рубашка, в черных штанах и коротких, начищенных до зеркального блеска сапогах с серебряными шпорами.

«Человек в черном», только черных же очков и не хватает, – хмыкнул про себя Костя. – И он маг не из последних».

Маг в свою очередь не оставил без внимания Костю. Внимательно осмотрел его, потом повернул голову к княгине и что-то ей сказал.

В этот момент под копытами лошадей передовой пары гвардейцев взметнулась земля. Миг спустя по ушам ударил грохот взрыва, во все стороны полетели куски каменной мостовой, комья земли. Солдат вынесло из седел и закинуло в чей-то палисадник. Клубы пыли и черного едкого дыма скрыли половину вельмож и солдат.

В крики людей вклинились конское ржание и резкие команды гвардейского сержанта. Вокруг свитских замерцали полупрозрачные магические щиты, спасая хозяев от смертельного удара. Раздался слитный удар тетив нескольких арбалетов. Двое латников полетели на землю. Мгновением позже к ним присоединились несколько вельмож.

«И амулеты не спасли», – мелькнуло в голове у Кости.

Буквально в пяти метрах от него сцепились в единый ком големы – «тигры» и «волки». Нет, «тигр» и два «волка». Второй боевой графский голем лежал напротив трактира с тремя черными от сгоревшего металла дырами в голове и левом боку.

Наемники, которые покинули трактир чуть раньше, чем Костя, и которых до этой секунды не было видно, внезапно полезли из соседних палисадников и дверей домов. У четырех в руках были заряженные арбалеты. Вместе с ними на дорогу выскочил «паук»-голем – метрового диаметра линза из светлой бронзы, толщиной сантиметров сорок, на четырех трехсуставчатых ногах. По бокам на корпусе паука располагались шесть светло-голубых пластин чуть больше мужской ладони. Материал пластин больше всего походил на стекло. Стоило пауку остановиться, как три стеклянные пластины засветились, и, когда свечение стало насыщенно-голубого цвета, от паука в сторону кортежа графини сорвались три молнии. Одновременно с этим арбалетчики разрядили свое оружие. Молнии и болты унеслись куда-то во мглу пыли и дыма.

С момента нападения на кортеж прошло всего каких-то пять секунд. Костя даже испугаться не успел (или мозг притормаживал от выпитых литров пива), успевал только фиксировать обстановку.

Он бросился назад в трактир, не собираясь попадать между молотом и наковальней – охраной графини и ее противниками. Чуть не столкнулся с наемником в черненой кольчуге с арбалетом в руках – уже взведенным; стрелок уткнул приклад в плечо и выцеливал кого-то в дыму. Костя чуть не сбил его с ног.

Секунду землянин и наемник смотрели друг на друга, потом неизвестный быстро шагнул вправо и назад, разворачивая арбалет в сторону Кости. Окажись землянин с левого бока противника, тут бы и лег с арбалетным болтом в груди, а так у него появилось лишних полсекунды.

Поэтому рухнул на землю и кувырком ушел из-под прицела, одновременно отдавая команду голему на начало стрельбы. Между стрелком и големом было около пятнадцати метров расстояния и густые кусты сирени. Последние разлетелись обломками веток и горстями листвы, когда Первый открыл стрельбу на самом максимуме своей скорострельности. Перед наемниками густо засверкали вспышки от попаданий снарядов. Где-то на одиннадцатом выстреле вражеский амулет исчерпал энергию, и сразу несколько пуль ударили в стрелка. Кольчуга если и выдержала удар сорокаграммовых шаров на скорости свыше двухсот метров в секунду, то на общем результате это не сказалось. Человека сбило с ног, а потом в него, уже лежащего, ударили несколько снарядов. Один попал в голову, снеся полчерепа.

– Отставить, тупая железяка! – крикнул Костя, видя, что голем продолжает поливать мертвеца пулями. – Огонь по «пауку»!

Магической защиты на четырехлапом големе не было. Может, толстая броня должна неплохо защищать, или же защита исчезала в момент стрельбы молниями. Очередь из нескольких бронзовых шариков ударила в «паука» в тот самый момент, когда его пластины налились ярким сиянием, готовясь вот-вот взорваться разрядом. Пуля угодила в стекло, и «паук» исчез в ослепительной вспышке невольного самоподрыва.

На грохот взрыва и яркий свет обернулись несколько наемников. Увидели обломки своего голема, стоящего на одном колене землянина, тело своего товарища в нескольких метрах от него. Трое врагов тут же оставили в покое кортеж и бросились на Костю. Один попал под очередь Первого и лишился руки, оторванной тяжелыми пулями.

Костя подхватил арбалет, лежавший в метре от него, навел на ближайшего наемника и потянул спуск. На удивление, отдача чувствительно толкнула его плечо, чего он не ожидал от простейшего оружия. Если бы до противника было на несколько метров дальше, то болт точно ушел бы «в молоко». Магическая защита против болта, бывшего в трофейном арбалете, не спасла. Как не спасла и кираса – болт по самое оперение вошел в горло, на сантиметр выше стального воротника.

Третий противник почти добежал до цели, когда в него ударило что-то похожее на серую молнию, и в один миг он был утянут далеко назад. Полетел прямо в графиню и ее мага. Когда тело рухнуло, наткнувшись на магическую стенку, что окружала мага и его подопечную, Костя был удостоен злого взгляда.

– Твою етитскую маму!.. – прошипел он сквозь зубы, видя, как руки мага засветились, а взгляд прикован к нему, и во все горло заорал: – Свой я, идиоты, свой!

Следом стал махать руками, указывая то на тела наемников рядом с собой, то на обломки «паука». К счастью, маг его понял правильно. Огненный шар величиной с баскетбольный мяч полетел не в землянина, а в големов, все так же грызущихся между собой. После попадания сгустка плазмы они превратились в один оплавленный ком металла.

Атака наемников так и не увенчалась успехом. Несмотря на то что почти вся свита графини полегла, сама леди Чемтэр убийцам не досталась. Вместе с ней выжили придворный маг и два гвардейца – в порубленных латах и едва стоящие на ногах. Стража у ворот, бросившаяся на выручку кортежу сразу после взрыва алхимической бомбы, добралась к шапочному разбору, когда все было кончено.

Первый отстрелял весь боезапас в «магазине», а гарпун, пробивший защиту наемника и прикончивший того, стал «последним доводом». Промахнись голем – и Костя точно не смог бы лично получить благодарность графини. Сейчас он стоял в метре от леди Чемтэр, под настороженным взглядом мага.

– Мы уже дважды встречаемся, и каждый раз, сударь, ты оказываешь мне услугу, – с намеком на улыбку сказала графиня. – Сейчас мне нечем наградить тебя… хотя постой… вот, держи. Этот перстень поможет тебе пройти ко мне в любое время дня и ночи, если это будет крайне важно для тебя.

Женщина сняла с пальца золотой перстень с крупным розовым бриллиантом в навершии и мелкими бриллиантами, прозрачными, как капли росы, вдоль ободка.

– Благодарю, ваша милость. Поверьте, я не ради награды… я… тут мой дом, и я, когда увидел…

– Не старайся, парень, мы все видели, – маг прервал его натужные попытки придумать речь как можно возвышеннее и патриотичнее. – Атакуй убийцы наш кортеж минутой раньше, когда ты прятался за углом, – вряд ли вмешался бы в бой.

– Да что вы, ваша милость!.. – возразил было Костя, но, увидев смешинку в глазах собеседника, запнулся и хмуро произнес: – Может быть, и так. К чему гадать о том, что не произошло…

– На службу ко мне пойдешь? – вмешалась в разговор графиня. – Только сейчас предлагаю, один раз. Будешь подчиняться только мне и Гербеду, моему придворному магу.

Предложение было поистине царским. Стать рядом с троном правителя огромной территории!.. Да за это многие отдали бы правую руку. Вот только планы у Кости были совсем другие. Прими он предложение – и тут же окунулся бы с головой в местные свары и интриги. Взамен изучения магии и совершенствования в артефакторике и големостроении ему пришлось бы выполнять чужие приказы. К тому же он хотел свободы, быть подотчетным лишь самому себе, отвечать только за свои поступки и делать то, что хочется лично ему, а не начальнику-хозяину.

– Ваше сиятельство, прошу простить меня, но я рискну отказаться, – медленно произнес Костя и посмотрел в глаза графине. – Не мое это – быть у власти.

– Парень, тебе никто не предлагает власть. Всего лишь службу у леди Чемтэр под моим началом, – нахмурился маг.

– Скажите это тем, кто попытается вовлечь меня в свои интриги, или убийцам вроде этих, – Костя кивнул на ближайшего мертвого наемника. – Никто из них не будет разбираться, кто я: простой слуга или доверенное лицо.

– Значит, нет… Жаль, мне бы пригодился маг, способный создавать из непригодных к войне големов столь отличных бойцов, – сожалеюще качнула головой графиня. – Тогда мне нужно, чтобы ты сделал таких же. Сможешь?

– Аглая, вряд ли это будет стоить потраченного золота. Я посмотрел – у голема потрачено больше половины маны в накопителе. При этом перед боем накопитель был полон где-то на треть. При таком расходе обычные големы, вроде вражеского «паука», не менее эффективны и гораздо, гораздо дешевле, – не дав Косте открыть рта, в разговор снова влез маг. – Конструкцию у него я возьму, но уже и так вижу, что по эффективности она уступает нашим боевым големам.

«Много ты понимаешь в пулеметах», – со злостью подумал Костя, рассчитывающий неплохо подзаработать на графском заказе.

– Что ж, ты никогда еще не ошибался, Гербед, – произнесла женщина, потом вновь обратилась к Косте: – Есть у тебя просьба, в которой я могу помочь прямо сейчас?

– Вроде бы и нет, – пожал плечами Костя и резко спохватился: – А вообще-то есть. Если возможно, то повлияйте на Акренпа, целителя городского. Он заломил цену в пятнадцать золотых за лечение шрамов… – Костя машинально провел указательным пальцем по воротнику, под которым прятались следы рабского ошейника и некромантского заклинания. – А всех прочих с такими же отметинами врачует за золотой-два.

– У тебя гора серебряных самородков была. Там на десять таких целителей должно хватить, – вновь вмешался маг.

– Купил дом, отремонтировал его, отремонтировал также големов… и все деньги кончились. И вообще, в чужой карман заглядывать неприлично и даже низко, – произнес Костя.

– Что?!

– Успокойся, Гербед. – Графиня коснулась кончиками пальцев плеча обозленного мага, а в ее глазах промелькнуло веселье. – В самом деле, ты же никогда не считал чужие деньги. Сударь, скажешь Акренпу, что я приказала вылечить тебя бесплатно. Покажешь ему перстень, чтобы поверил.

В этот момент из городских ворот вылетели несколько десятков латников, неистово нахлестывающих своих лошадей.

– Явились не запылились, – скривился маг. – И за что только платишь им жалованье, Аглая? Вон лучше возьми этого бравого воина, успевшего к нам прийти раньше гвардии. За таким можно от голема-«центуриона» спрятаться.

Стражник, про которого вел речь Гербед, густо покраснел. Выглядел он комично: шлем едва держался на голове, поскольку ремешки из-за толстых щек и тройного подбородка стражника никак не хотели застегиваться, кираса болталась на животе и спине двумя крыльями, так как ее завязки не сходились на боках по причине огромного живота. Да, хлебное место у ворот накладывает отпечаток на внешность.

Уже находясь в седле лошади, предоставленной магу одним из прибывших гвардейцев, Гербед почти приказал Косте:

– Из города ни ногой, пока я с тобой не поговорю.

Глава 13

Костя сидел на старой, рассохшейся бочке и грыз орехи, сплевывая шелуху под ноги. Рядом с ним стояли Первый и Второй, навьюченные мешками, как караван верблюдов товаром. На загривке каждого большого голема сидело по голему маленькому. Во время подготовки к походу землянин узнал про опасности в джунглях: ядовитых змей, пауков, летающих мышей-кровососов, огненных бабочек, летящих на тепло живых и оставляющих незаживающие язвы своей пыльцой. Венторы для этих дел набирали сторожевые амулеты и алхимические средства, тратя огромные суммы. Он же взял по минимуму, решил возложить почти всю защиту на крысиных големов.

На сэкономленные деньги набрал лечебных зелий, противоядий, эликсиров для поддержания бодрости, увеличения сил, ловкости и многих других. Сейчас в кармане у него бренчали двенадцать золотых монет и пять серебряных.

В десяти метрах от бочки катила свои волны могучая Салпа. По ней сновали юркие лодочки рыбаков, рядом с берегом покачивались на якоре две ладьи. Было жарко и душно, и с трудом верилось, что в ста километрах ближе к горам температура существенно ниже. А во всем виноваты древние маги, которые изрядно поглумились над климатом во время войны.

От шелухи у Кости уже саднило язык и небо, когда показалась четверка наемников. Судя по наличию среди них Репта, опытного вентора, который согласился иметь дело с молодым артефактором в поисках затерянного города на другом берегу реки и при этом обладал положительной репутацией за прочие наймы, это те, кого и ждал землянин. Выбросив остатки орешков и отряхнув ладони, он спрыгнул с бочки.

– Доброго утра, Кост, – первым произнес приветствие Репт.

– Доброго дня, Репт, – сделав акцент на втором слове, ответил Костя. – Долго ты добирался…

– Извини, вышло так, – развел руками наемник, – обстоятельства.

Костя показательно повел носом и сделал глубокий вдох: от четверки сильно несло винным духом. А самого мелкого в команде даже поддерживал его товарищ.

– Да что ты понимаешь, Кост. Традиция такая – посидеть в таверне перед походом.

– Посидеть, но не нажираться! – вспылил Костя.

– Да кто ты вообще такой?.. – заплетающимся языком произнес самый пьяный. – Ты знаешь вообще, с кем разговариваешь?

– Найм отменяется, Репт, – хмуро произнес Костя. – Лучше еще неделю подожду, чем с отрядом пьяниц, лыка не вяжущих, пойду в опасный поход.

Репт шагнул вперед и, схватив обеими руками ладонь Кости, умоляюще произнес:

– Кост, мы виноваты, но клянусь богами, что больше такого не повторится. А парни проспятся на корабле до вечера. Нам до высадки восемь часов идти.

Костя смотрел на опухших после ночного кутежа наемников и думал, какое решение принять. Четыре серебряных уже были уплачены в качестве задатка. Других венторов, которые знали бы хорошо места, куда направляется Костя, и имели бы хорошую репутацию, в речном поселке не было. Ждать придется не меньше пяти дней, и неизвестно, согласятся ли наемники, вернувшиеся в поселок, работать на него. Если найм был у них удачным, то ни один вентор в ближайшие десять дней носу из поселкового трактира и борделя по совместительству не высунет.

– Драконы с вами, нанимаю, – сказал Костя Репту и следом предупредил: – Но смотрите – лишней капли в рот не брать.

– Согласны! – радостно воскликнул наемник, тут же снял обрезанную перчатку с правой руки и протянул ладонь Косте. – Договор?

– Договор, – пожал Костя чужую ладонь и следом передал три золотые монеты.

– Теперь можно и познакомиться, – довольный, как котяра, объевшийся сметаны, сказал Репт. – Вот этого крепыша зовут Хурсом. Хороший мечник и капельку маг.

– Маг? – заинтересовался Костя. – Здо́рово. А почему мне тогда сказали, что нанять мага стоит от десяти золотых и пятнадцати процентов добычи?

– Ну, тут все мы немножко маги, – пожал плечами Репт. – Один может огонек зажечь, другой – нежить почуять или воду отличить хорошую от отравленной. Нас, правда, магами назвать сложно, так, слегка одаренные. Это у Хурса простой «светляк» превращается в огненный шар. Маленький, но выжечь глаза или обжечь дыхание будет достаточно.

– Понятно… – разочарованно вздохнул Костя. Потом пожал руку Хурсу и передал три золотых.

– Анаж. Отличный стрелок, явного дара в магии нет, зато способен вогнать стрелу в глаз с сотни метров сквозь кусты.

– Южир, проводник. Может в болоте найти местечко, где меньше всего комаров, пиявок, самая сухая почва и вода не такая поганая.

Каждому из наемников Костя вручил по три золотых, как два дня назад и договорились с Рептом, старшим команды опытных венторов. Небольшой поселок считался пристанищем авантюристов и искателей поделок древних, что ходили на противоположный берег Салпы, заброшенный со времен древней войны. Ни одного крупного поселения там не было. Появлялись лагеря-однодневки, и только. Большим отрядам в тех джунглях делать было нечего. Рано или поздно они собирали вокруг себя такую массу опаснейших тварей, что приходилось поворачивать назад и, бросая все, нестись сломя голову к реке. Эффективными считались отряды не более пятнадцати человек и не меньше пяти. Команда Репта насчитывала шестерых, но одного своего товарища потеряли в предпоследнем походе, а в последнем еще один чуть не умер от укуса змеи и сейчас лечился в поселке. До района, где расположился поселок древних, открытых покойным Вермаром, Репт дорогу знал, хотя и не подозревал, что в той чаще находится старое поселение.

В этот безымянный поселок у реки Костя вошел четыре дня назад с караваном торговцев. Торгаши наняли галеры и ушли дальше по реке к обжитым местам, где на их товары имеется устойчивый спрос. Еще неделей ранее Костя покинул Траглар. Он честно просидел две недели в городе, попутно готовясь к походу, дожидаясь визита или вызова Гербеда. Но маг словно позабыл о нем. Впрочем, учитывая суету, поселившуюся в городе с момента нападения убийц на графский кортеж, поведение мага было неудивительным. В Траглар стекались отряды наемников и магов, готовых предложить свои клинки в обмен на золото графини. Гербед, как первый помощник, вместе с леди Чемтэр окунулся с головой в хлопоты: проверка командиров наемных отрядов, их заместителей, магов на благонадежность; закупка продовольствия, зелий и эликсиров, контроль за их качеством и многое другое. Графство стояло на пороге большой войны с соседями. Понятное дело, что Гербеду было не до беседы со странным владельцем големов. Ждать же, когда тот освободится, Костя не стал.

– Капитан, пришла команда; теперь грузиться можно? – крикнул Костя в направлении одной из галер, чей экипаж расслабленно валялся на палубном настиле промеж сидений гребцов. Один из них приподнялся на локте, окинул взглядом берег, потом посмотрел на Костю. Еще утром тот договорился с одним из владельцев речных посудин. За пять мунгов – серебряных монет – капитан согласился доставить его с големами и венторами на противоположный берег, опустившись вниз по течению.

Моряк наконец-то закончил рассматривать своих пассажиров, поднялся на ноги и махнул рукой, давая добро. Больше всего проблем при погрузке доставили големы. Людей приняли с мелководья, бросив с борта в воду длинные сходни, по которым Костя и его наемники поднялись на галеру. А вот под големами толстенные доски прогнулись, как коромысло, и громко затрещали, грозя переломиться. Капитан сыпал проклятиями, грозился потребовать удвоение платы, если сходни, якобы из какой-то крайне редкой и потому дорогой древесины, сломаются. К счастью, все обошлось.

– Одного своего истукана на корму, самого тяжелого, пусть там сядет аккуратнее и чтобы не мешал рулевому. Второго – на нос, и тоже чтоб не мешал. Ясно?

– Ага, – кивнул Костя.

– Давай остальное, раз ясно, – потребовал капитан и протянул раскрытую ладонь.

Землянин положил на нее пять серебряных монет, оставшись без гроша. Впрочем, в джунглях деньги ему точно не пригодятся.

Галера (ладья, струг, черт его знает, Костя в них не разбирался) была широкой, с высокими носом и кормой, места вполне хватало, чтобы разместить человек пятьдесят. С каждого борта по четыре больших весла на двух человек. От борта до борта – широкие скамьи. У бортов на них сидели гребцы, в центре по скамьям был брошен настил из толстых досок. На корме имелось рулевое весло, лопасть у которого была шире, чем у гребных. На носу сидел капитан, исполняя роль впередсмотрящего.

Венторы мигом поскидывали свою поклажу на настил, сняли сапоги, расстегнули куртки и повалились на доски. Южир, тот самый мелкий, едва стоявщий на ногах после ночной гулянки, немедленно захрапел.

– Пошли! – зычно крикнул капитан.

Гребцы дружно опустили весла в воду, налегли на них, трогая галеру с места. Заплескалась вода, за кормой во все стороны разошлась волна. С каждым новым ударом весел по воде галера ускорялась. Все действия гребцов были почти слитные, никаких команд капитан не подавал. По земным фильмам Костя знал, что на весельных судах всегда имелся барабанщик, который отбивал такт для гребцов. Или все это не более чем выдумки режиссеров?

Он сунулся было к капитану, собираясь скоротать время за беседой, но тот его грубо послал, чтобы не мешал наблюдать. Венторы как один дремали, пришлось Косте присоединиться к капитанскому занятию. Но если тот выглядывал топляки, морских тварей, чужие корабли и засады, то землянину было интересно все.

Берега так густо заросли деревьями и высокими кустами, что казалось, будто зелень поднимается прямо из воды. По ветвям порхали бабочки, некоторые экземпляры достигали просто гигантских размеров. Пара увиденных Костей этих насекомых легко заткнула бы за пояс земную ворону. Кроме бабочек, хватало и привычной живности – птиц, зверьков, похожих на огромных ласок, уродливых обезьян с жуткого вида когтями и пастями, полными белоснежных зубов-игл. Посматривали эти твари на проплывающую мимо галеру с нескрываемым желанием сожрать и команду, и пассажиров.

Было очень много змей. Костя принимал их за странные лианы, пока на его глазах одна из этих «лиан» вдруг не скользнула с ветки в воду, погрузившись на добрый метр. Секунду спустя показалась уже с большой рыбиной, зажатой в пасти.

Встречались и следы людей. В сплошной стене растительности Костя увидел обгорелый остов огромного корабля с пузатыми боками.

– Купеческая посудина, Лонг Башнель ходил на ней по всей Салпе, – ответил на Костин вопрос Репт, развалившийся на нагретых досках и схожий сейчас с котом на подоконнике в лучах весеннего солнышка. – Торгаш еще тот, не боялся к некромантам заскакивать.

– К кому?.. И живым уходил? Грабил некров или мстил за что-то?

– Я же говорю – купец, торговал он с ними. Некроманты тоже люди, им многое что нужно. Вино, пряности, материя для одежд, металлы всякие…

– Рабы, – добавил сквозь зубы Костя.

– Не, с этим вроде Лонг не связывался, хотя… кто его знает. Сжег же кто-то его корабль, и не просто так, я уверен. Простым пиратам был не по зубам, да и договор у него с ними был.

– А что он тогда мог покупать у некромантов?

– Камни душ, что же еще?! – даже удивился Репт. – У некров да демонологов они самые лучшие. С некромантами все воюют, тащат на костер или на кол сажают при большой толпе, а тишком-то золото и серебро за кристаллы им несут. Вот так-то. В Арсуре – ты же, Кост, вроде оттуда? – с ними многие торгуют, даром, что ли, граница у них с герцогством общая. Ну и попутно режутся.

Понемногу течение усилилось, гребцам все реже приходилось шевелить веслами, и вся работа легла на кормчего. Через два часа плавания капитан принялся бросать вперед по курсу темные шарики, размером с куриное яйцо. При падении шарик оставлял после себя бордовое пятно, очень быстро расползающееся по поверхности воды. Не удержавшись, Костя поинтересовался у него, что это и зачем нужно.

– Смесь алхимическая, спрессованная. В воде тут же размокает и растекается по большой площади. Хорошо отпугивает разную речную нечисть, – нехотя просветил землянина капитан. – Правда, если внизу по течению нас ждет засада, то это пятно и выдаст.

– Пираты?

– Не только, тут всяких хватает.

– А что за нечисть?

– Рыбы летающие, красноголовые черви, спруты речные…

Из рассказа капитана землянин узнал много интересного о местной хищной живности.

Красноголовые черви – очень тонкие, полупрозрачные создания, до полуметра длиной, имели гадкую привычку цепляться за днище корабля или весла, после чего, понемногу двигаясь, забирались на борт. Добравшись до человека, тут же вгрызались в него. Без воды, на солнце, черви очень быстро дохли. Вырвать из себя червяка не получалось – водянистые тела лопались и рвались, а головка оставалась внутри, там же жили микроскопические личинки-паразиты, быстро расползающиеся по телу через кровь и заживо съедающие любое живое создание. В качестве лекарственного средства пили особо противное зелье или обращались к магам-целителям. Если зараженный успевал до него добраться, конечно.

Спруты были… самыми обычными спрутами, только с очень длинными щупальцами, и жили в реках. Встречались редко, но всегда нападали на суда, если их пути пересекались. Вцеплялись присосками в людей и тащили в воду, у попавших в их объятия жертв в воде шансов спастись не было.

Летающие рыбы – маленькие, толщиной с мужской палец и сантиметров десять – пятнадцать в длину, рыбки с огромными мягкими плавниками. Легко выпрыгивали из воды и, планируя в воздухе, могли пролететь с десяток метров. Охотились на живность, любящую отдыхать на ветвях деревьев над водой. Разгоняясь в воде, они, словно снаряды из пращи, врезались в жертву. Очень маленькие, но с выворачивающимися вперед челюстями и зубами-крючками, от которых можно было избавиться, только оторвав вместе с куском своей плоти. Опасность представляли тем, что передвигались большими косяками, по несколько сотен особей…

– Проклятье! Пираты! – внезапно закричал капитан, прерывая свой рассказ о речных обитателях.

Слева, в двухстах метрах, сбрасывая маскировку, сделанную из лиан и кустов, выбирался из небольшой протоки крупный корабль. Шел под пестрым, в зеленых и коричневых пятнах, парусом, и, несмотря на отсутствие попутного ветра, тот был надут, а судно двигалось в нужном направлении. На флагштоке развевался кусок черной материи.

Гребцы галеры споро достали из-под настила мешки из провощенной материи, вынули из них кожаные кирасы и кожаные же шлемы, которые торопливо надели. Затянули ремни, положили рядом короткие мечи и абордажные багры, вдоль бортов в специальные пазы поставили щиты. Когда они вновь взялись за весла, между судами было около пятидесяти метров. С пиратского судна прилетели несколько стрел, к счастью, никого не ранило.

– Венторы, дракону вас в зад, стреляйте! – заорал капитан. – Големы могут помочь?!

– Помогут, – пообещал Костя.

Первый, находящийся на корме, неуклюже приподнялся. Галера качнулась с борта на борт, со стороны гребцов послышались проклятья. Очередь из пяти шариков прошлась по носу преследующего их корабля, выбила несколько щепок, кто-то из пиратов получил снаряд в плечо и упал назад. Следующие пули ударили в магический щит.

– Там маг, проклятье! – выругался Репт. Вентор вооружился длинным, почти в метр, арбалетом, до этого лежащим в полуразобранном виде в мешке. Его болт, как и пули голема, бессильно отскочил от магического щита перед пиратским кораблем.

– Всего лишь хороший амулет, – поправил своего старшего Анаж. Он держал в руках лук и выбирал момент, когда можно будет пустить стрелу во врагов.

Костя, увидев, что обычным пулям щит не пробить, приказал голему прекратить стрельбу. Из своего мешка достал бронзовый шар, по форме похожий на раскрытую сосновую шишку, скрутил с гарпуна наконечник и на его место поставил «шишку». Следом приготовил еще один гарпун из запасов.

– Пли! – скомандовал Костя Первому.

К этому времени, несмотря на отчаянные усилия гребцов, между кораблями уже было меньше сорока метров. Промахнуться на таком расстоянии практически невозможно.

От попадания гарпуна с тяжелым бронзовым шаром с рунами на усиление удара пиратский магический щит вспыхнул, на миг ослепив людей даже солнечным днем.

– Щит пропал! Стреляй! – радостно прокричал Анаж.

Почти одновременно щелкнули тетивы луков и арбалетов венторов. Костя перезарядил гарпун. Второй выстрел угодил в нос корабля чуть выше полуметра от ватерлинии. От удара пиратское судно на секунду остановилось, клюнуло носом вниз, во все стороны полетели куски дерева, а в появившуюся пробоину хлынула вода. Костя довольно засмеялся, после этого прикрутил на место острый наконечник и защелкнул на нем карабин троса.

Радостно закричали венторы, им вторили почти звериным ревом гребцы с капитаном. Вот только обрадовались все рано. Не успели отойти от тонущего пиратского судна на полкилометра, как впереди капитан заметил несколько подозрительных водоворотов. Небольших совсем, такие уже встречались на пути, и каждый раз их благополучно обходили. Но не в этот раз.

Галера разогналась так, что кормчий просто не успел справиться с инерцией судна.

– Табань!!! – дико заорал капитан.

«И как еще голос не сорвал себе…» – подумал Костя. Речные термины для него были в новинку, водоворотов он не увидел, только слышал предупреждение капитана.

Огромное – и как только пираты смогли установить несколько таких в течении? – бревно с заостренным концом ударило в правый борт галеры неподалеку от носа. Длинное очищенное от веток бревно с грузом на одном конце, притопленном на дно, остро затесанное на другом, с веревкой и еще одним грузом, который не дает бревну вилять и разворачиваться. Обычно такие ловушки ставились в узких протоках с сильным течением, но здесь пираты рассчитывали, что во время погони все внимание моряков будет сосредоточено на преследователях. Еще свою роль сыграла небольшая глубина в этом месте – метров десять, не больше, а на берегу хватает деревьев намного выше, и по воде отбуксировать их до нужного места, а потом притопить и закрепить совсем не сложно при должной сноровке.

Галера насадила себя на ловушку, как медведь на рогатину. Судно резко накренилось на левый борт, полетели в воду люди, вещи. Оставшимся на борту повезло еще меньше – неуклюжий Второй, как старая игрушка ванька-встанька, рухнул на палубу, калеча гребцов и венторов. Костя, стоящий на корме, оказался в реке одним из первых, вместе с Первым, кормчим и Анажем. Голем только булькнул – и все. Кормчий неплохо держался на воде и даже придержал за воротник куртки Анажа, оказавшегося рядом. А вот землянину не повезло. Тяжелые ботфорты мигом наполнились водой и потянули на дно, как пудовые гири. Плавал Костя плохо, считай, никак, поэтому быстро стал тонуть.

В груди появилось жжение, хотелось вдохнуть. Разум понимал, что вместо воздуха в легкие хлынет вода, но инстинкты брали верх. Костя закрыл лицо рукой, зажимая нос и рот, таким нехитрым способом рассчитывая выиграть чуть больше времени. При этом надеялся быстро достигнуть дна, оттолкнуться и выскочить на поверхность за порцией воздуха. Но дна все не было, в глазах плясали разноцветные пятна, грудь судорожно дергалась в спазмах. Сквозь мутную грязную воду проглядывал тусклый шарик солнца. Глаза щипало от мелкого речного мусора.

Когда он уже мало что соображал от нехватки кислорода, наткнулся на что-то тонкое, пружинящее под его весом и натянутое как струна. Схватился свободной рукой, потом другой, освободив нос и рот. Перехватился руками выше, потом еще раз, еще… Косте повезло: его течением снесло к последней пиратской ловушке. По веревке, что была привязана к заостренному концу бревна, он сумел подняться на поверхность и намертво вцепиться в эту подводную «мину».

– Кха-ах-ха!.. – с хрипом закашлялся он. Пару минут был занят только тем, что дышал. В чувство его привели крики ужаса и боли. Команду галеры и венторов рвали зубам речные обитатели. Блестящие серые спины на миг показывались на поверхности и вновь исчезали. Твари были небольшими, не длиннее полуметра от носа до кончика хвоста. Они налетали на людей, рвали их и с куском кровоточащей плоти в обрывках окровавленной одежды уходили на глубину.

На запах крови со всей реки собирались хищники. Неподалеку от землянина несколько тварей устроили драку за чью-то руку. Рядом с Костей в каком-то метре из воды показалась морда зверька, похожего на выдру. Несколько секунд тварь смотрела на землянина крошечными красными глазками, потом оскалилась, показав десятки острых зубов, и нырнула.

Костя намертво вцепился в бревно, стараясь не шевелиться. Крови на нем не было, он не бил руками по воде, чтобы поскорее выбраться на берег, заведомо проигрывая в скорости речным обитателям. Помочь команде и венторам он не мог, только смотрел, как один за другим исчезают под водой люди, чтобы больше не всплыть. И слушал безумные крики и предсмертные хрипы людей, которых заживо пожирали.

Галера с пробитым днищем продрейфовала меньше двухсот метров по течению и затонула. Часть гребцов попыталась спастись на ней, но когда под водой скрылась корма, погибли и они. Еще долго речные хищники пировали на месте крушения. Кроме команды этого судна, тварям на обед достались и тела пиратов: их с десяток принесло течением сверху.

После крушения уцелели только големы, которых Костя чувствовал где-то в стороне, на речном дне. Магическая связь была плохая, команды то и дело срывались: вероятно, из-за текучей воды и большой глубины. Прошло больше двух часов, пока рядом с ближним берегом из воды показалась голова Первого. Твари несколько раз пытались прогрызть его броню, но толстый металл был для них непреодолим. Они еще несколько минут покрутились у берега, а когда голем оказался на твердой земле, скрылись. Второй вышел из воды в сотне метров ниже по течению от Кости, и его вниманием хищники обделили. То ли булькающий под водой па́ром Первый казался им более живым, то ли сразу определили во Втором такого же несъедобного.

Вскоре водная гладь успокоилась, и больше ничто на реке не напоминало о разыгравшейся трагедии. По команде Кости Первый выстрелил гарпун навесом, так, чтобы трос, закрепленный на нем, упал в воду рядом с землянином. Ухватившись рукой за скользкую веревку, он для надежности намотал ее на ладонь, после чего отдал команду тянуть. Через пятнадцать секунд парень чуть не вспахал носом красную глинистую почву берега. Над головой прогрохотала очередь, вспенив пулями воду у берега. Оглянувшись, Костя увидел двух «выдр», почти пополам перерезанных тяжелыми пулями.

– Тьфу, твари, – сплюнул он горькую от речной воды слюну, – чтоб вы все сдохли…

Из воды кроме Кости никто больше не выбрался. Словно в насмешку со стороны местных богов, он оказался на том самом берегу, где далеко в джунглях прятался древний поселок.

Глава 14

Укрывшись за стеной зарослей от чужих глаз с реки, если там вдруг пройдут другие пираты, Костя поставил големов на охрану и провел инвентаризацию имущества. Мешки, которые при погрузке не стал снимать с големов, раз уж они все равно не испытывают усталости, промокли, и многое испортилось. Костя лишился сухих трав, которые можно было заваривать для лечебных настоев, половина мазей смешалась с водой и тоже пропала. В мешочки с сахаром и солью попала вода, из-за чего больше половины пришло в негодность, а оставшаяся кашица была полна мусора и черна от грязи. Разбились несколько флаконов с зельями; к счастью, Костя брал их с запасом и совсем уж без лекарств не остался. Вспомнив слова капитана о речных паразитах, торопливо выпил половину флакона подходящего алхимического отвара.

Размокли и размазались тонким слоем по внутренним стенкам мешка сухари. Разбухла от пребывания в воде крупа. Вяленое и копченое мясо имело настолько неприглядный вид, что Костя едва поборол желание выбросить эту гадость в реку.

Зато сохранились оружие, доспехи, и провощенной ткани палатки вода не причинила никаких повреждений. Запасная смена одежды и нижнего белья требовала просушки, и только. Двухлитровая плоская фляга из бронзы с чарами для конденсации воды нашлась на своем месте. Тут же активировав руны, Костя дождался, когда наберется полная фляжка воды. После этого разделся и тщательно вымылся, при этом осмотрев тело. Синяки и кровоподтеки беспокоили слабо, гораздо большее внимание уделил царапинам, крошечным ранкам и припухлостям, какие оставляют укусы насекомых. А таких нашлось только на руках и животе с десяток. И неизвестно, сколько было на спине, кожа которой зудела и чесалась.

Под жарким солнышком одежда высохла за полчаса. Кожаные сапоги оставались сырыми, но надевать их Костя не собирался. Оказавшись в джунглях в полном одиночестве, где на каждом шагу можно вляпаться в крупные проблемы, он желал защитить себя как можно сильнее. Материя и кожа для этого не годилась. А вот сталь – то, что нужно.

Перед экспедицией кузнец и два его помощника неделю подгоняли для Кости полный латный доспех, заменив все кожаные детали на металлические. И три дня потребовалось землянину для нанесения рун на каждую часть экипировки. С каждым днем, экспериментируя со знаниями, доставшимся ему, Костя становился все искуснее. Имевшийся в поклаже големов доспех был примером этому.

Одному без помощника надевать доспехи было тяжело, но парень с этим справился. Под панцирь на грудь надел амулет с руной холода и ветра, чтобы не изжариться в стальном одеянии. Кроме доспехов, имелась секира – небольшое лезвие полумесяцем с пятнадцатисантиметровым трехгранным шипом на обухе и метровой рукояткой из чуть сплюснутой бронзовой трубы. Благодаря рунам секира могла прорубить панцирь латника первой линии, а шип пробивал грудную пластину боевого голема. Еще имелся арбалет, в котором, как и в секире, все деревянные части были заменены на металлические, даже вместо волосяной тетивы мастер поставил металлическую, из скрученных в тросик нескольких тончайших и очень гибких пластин.

Джунгли сильно отличались от привычного леса. Ветви деревьев густо переплетались между собой, образуя несколько ярусов и превращая яркий солнечный свет в полумрак. Свисали длинные побеги, лианы, в которых было полно запутавшихся отмерших ветвей, упавших сверху. Травы не было совсем, влажную липкую землю покрывали редкие пятна лишайников, иногда встречались крошечные полянки папоротников и мясистых хвощей. Да часто попадались кучи прелых листьев и гнилых ветвей.

Во главе отряда шел Второй, который в левой конечности держал секиру и прорубал проход сквозь сплетение лиан и ветвей. Мелкие крысоловы, как их окрестил про себя Костя, сновали в паре метров вокруг отряда, практически изображая спутники планеты. При этом успевали заскакивать на деревья, сгонять или перекусывать пополам местных обитателей. Жуки, бабочки, пауки, змеи – все встречалось с их стальными зубами, если имело приличные размеры. Несколько раз вцеплялись в полутораметровых змей, похожих на питонов. Пресмыкающиеся заворачивали их в кольца, но быстро дохли под мощными челюстями. Одну такую змейку, самую целую, с отгрызенными всего лишь головой и парой дециметров тела, парень закинул на Первого, рассчитывая перекусить свежим мясом на привале.

Через три часа похода и через полчаса, как добыл на «охоте» змею, Костя сделал остановку. Снял часть доспехов, оставшись только в кирасе, умылся. Потом освежевал гадину, стянул с нее шкуру чулком, выпотрошил и нарезал мясо тонкими ломтиками. Из мешка вытащил плиту – бронзовую пластину сорок на сорок сантиметров, с редкой решеткой из тонкой проволоки в пяти сантиметрах над ее поверхностью, и активировал на ней руны. Когда металл разогрелся, положил на решетку мясо. Каждому ломтику хватило пяти минут, чтобы прожариться. Аромат был просто потрясающий! На всякий случай Костя сделал несколько глотков эликсира против отравлений перед тем, как впиться зубами в мясо. Остатков соли хватило, чтобы сделать пищу менее пресной. Наевшись и отдохнув, Костя оделся и зашагал дальше. А ближе к вечеру встретился с местным хозяином джунглей.

Впереди вдруг все затрещало, захлюпало, с писком бросились навстречу Косте мелкие зверьки, которые в великом множестве водились в зарослях и часто попадали в зубы крысоловам-големам. Увидев землянина, зверьки порскнули в разные стороны, забираясь по побегам и лианам на деревья.

– Назад, – скомандовал Костя. В окружающих зарослях видимость была меньше пяти метров, а вот если отойти назад, то перед ним будет достаточно широкая тропа, прорубленная и протоптанная големами. Если нечто впереди не изменит направление, то выскочит точно на нее.

Так оно и вышло. Огромная тварь, похожая на гориллу, но ростом свыше трех метров и прямоходящая, выбралась из сплетения лиан в пятнадцати метрах впереди Кости. Огромная голова, сплюснутая как тарелка, с выдвинутой вперед пастью и парой клыков, по-вампирски выступающих из верхней челюсти. Шеи нет, на спине внушительный горб, поднимающийся почти до середины головы. Руки короткие или, может быть, таковыми показались землянину из-за невообразимо широкой груди существа. Ноги кривые, у людей такие называют кавалерийскими. Все тело покрыто темно-коричневой шерстью, свалявшейся в длинные колтуны.

Увидев Костю, тварь замерла на секунду, потом громко заревела. Сорвав целую стену лиан, существо открыло древесный ствол и быстро начало рвать кору лапами над головой, насколько смогло дотянуться ввысь. Может, демонстрировало свои силу и внушительность при виде высоких големов (например, медведи на Земле делают затесы на деревьях по границам своей территории, и чем выше достают их когти, тем мощнее и сильнее ее хозяин), а может, таким способом вызывала на поединок. Костя не стал следовать предложенным правилам:

– Пли! Руби!

Гарпун ударил тварь в подмышку, так неосмотрительно открытую противнику. Острый наконечник, зачарованный на прочность и усиление удара, погрузился в плоть больше чем наполовину. И тут заработала катушка на плече Первого, сбивая тварь с ног и волоча по земле. К тяжело раненной и оглушенной горилле метнулся Второй, замахнулся секирой и вбил шип в голову, выдернул и вновь ударил, потом развернул оружие режущей кромкой и нанес несколько ударов по спине, в хребет.

Смертельно раненная тварь жила еще долго. Изрубленный, с почти отрубленной головой и руками, гигант из джунглей все порывался встать и наказать обидчиков. Затих только через пятнадцать минут, превратившись в гору изрубленной плоти.

Шкура у гориллы была такая толстая и прочная, что обычным оружием справиться с ней не представлялось возможным. У Костиного отца имелась внушительная коллекция охотничьего и реплик боевого оружия. К примеру, кинжал «Охотничий» из дамасской стали и с бритвенной заточкой хранился в ножнах из толстой специально выделанной кожи. Так вот, на этих ножнах кинжал оставлял лишь неглубокие царапины даже при заметном усилии.

Шкура же у гориллы по прочности превосходила материал тех ножен. Да и свалявшаяся почти в войлок шерсть добавляла свою.

Ничего полезного на тушке Костя не нашел: шкуру снимать долго, мясо вонючее. Может быть, внутренние органы ценятся дороже золота у алхимиков, но посуды для хранения, да и навыков разделки у землянина не имелось. Так и бросил ее в джунглях, на пропитание мелким лесным хищникам.

Место для привала готовил тщательно и долго. Големы больше часа вырубали заросли и срывали лианы, вытаптывали площадку. Весь мусор Второй оттаскивал в сторону. В центре образовавшейся поляны Костя поставил палатку, по краям площадки разлил зелье, отпугивающее зверье, и поставил два сторожевых амулета. Рядом с палаткой всю почву обработал алхимическим составом от муравьев, москитов, всяческих прочих насекомых. Крысоловов отправил патрулировать поляну.

Сон прерывался пять раз: то големы открывали дружную стрельбу по только им видимой цели, то сверху с деревьев на палатку падали жители джунглей, тут же дохнущие на зубах у крысоловов. С утра рядом с палаткой лежали полдюжины мелких, не больше семидесяти сантиметров в длину, худых змей и два огромных паука. Последние запросто могли обхватить своими мохнатыми темно-коричневыми лапками курицу.

Поджарив трех змеек и напившись, Костя тронулся в путь. Второй день оказался намного труднее и богаче на неприятные встречи. Еще дважды сталкивался с гориллами, которых как магнитом тянуло на шум, производимый големами. Твари были мельче первого экземпляра, но доставили хлопот больше. После второй встречи Косте даже пришлось ремонтировать кожух-барабан на правой руке Второго, смятый ударом гиганта.

Сильно доставали обезьяноподобные зверьки, крутящиеся на втором-третьем ярусе деревьев. Они забрасывали Костю и големов обломками веток, плодами и своими экскрементами. Лишь после того как големы расстреляли с десяток гадящих тварей, те стали держаться подальше.

Кроме живых препятствий в джунглях хватало и всевозможных природных, растительных баррикад. Стали часто попадаться целые горы гниющих лиан, листвы и веток, поваленных деревьев, траншеи и ямы, заполненные тухлой водой, в которой плавали мертвые насекомые и трупики мелких зверьков. Косте приходилось иногда разворачиваться и искать новую дорогу, настолько в непроходимые места заходил.

Вторая ночевка прошла по отработанному сценарию, но гораздо тревожнее. Косте пришлось под утро пострелять из арбалета. Стая крупных, размером с волков, хищников подкралась к стоянке и напала на крысоловов. На шум открыли стрельбу Первый и Второй и тут же стали целью для ночных хищников. То, что големы явно несъедобны, тварей не останавливало. Подвижные, ловкие звери кружили вокруг металлических великанов, делая частые броски, после которых на стальных телах големов появлялись свежие царапины. Стоило Косте выбраться из палатки, как его чуть не сожрали. Без доспехов он стал бы легкой добычей.

Костя успел юркнуть обратно в палатку и задернуть полог, в который тут же с той стороны ударилась чужая морда и попыталась прогрызть ткань. В раскрытую пасть прямо сквозь материю Костя ударил кинжалом, наполовину погрузив клинок в плоть зверя. Захрипев, тот отскочил назад. Но тут же еще одно тяжелое тело ударило в заднюю стенку, по тенту заскребли когти, ткань опасно затрещала. Взяв в руки заряженный арбалет, с которым почти в обнимку спал, Костя спустил тетиву. Тяжелым болтом тварь отбросило далеко, только раздался визг, полный боли и злости на кусачую жертву.

Сделав несколько крошечных прорех в палатке, Костя следил за обстановкой и пытался изредка подстрелить хищников. Но из пяти болтов только одним удалось попасть в ляжку зверю, и его, потерявшего прыткость и скорость, тут же пристрелил Первый. После этого землянин изменил тактику, переориентировав мелких големов на другую задачу. Теперь крысоловы, чуть более верткие, чем ночные нападающие, ловили момент и вцеплялись намертво в задние лапы тварей, превращаясь в тяжелые путы. Стреноженных хищников затем быстро расстреливали Первый и Второй. И очень скоро стая волков была истреблена полностью. Утром Костя насчитал четырнадцать мертвых тел.

Только на третий день парень вышел к поселку. Тому ли, открытому Вермаром, или другому – неизвестно.

От имевшегося боезапаса осталась треть, Второй прихрамывал на левую ногу из-за поврежденного в схватке с очередной гориллой колена. Отремонтировать его в джунглях Костя не мог. Мало того, по причине частой стрельбы сильно забились свинцом нарезы, из-за чего снизилась точность. Почистить же стволы было нечем, как-то до этого подобная проблема не вставала. И на тренировочных стрельбах Костя не обратил на это внимания. Да и откуда ему было знать? Современное нарезное стрелковое оружие давно уже почти полностью избавилось от этой болезни.

Джунгли вплотную подступали к крайним зданиям, образуя живую стену вместо отсутствующей рукотворной, защитной. Все крайние дома были увиты лианами от фундамента до конька. Со слов призрака, в такие лучше не соваться – чревато нежелательными встречами с их опасными обитателями и обрушением самих домов, держащихся подчас только благодаря лианам, словно живой каркас оплетающим строения. Да и сложно найти хоть что-то ценное там – сгнило, затянуло растительностью, утащили зверушки, падкие на все сверкающее.

Следующий ряд домов был сильно поврежден. Вывалившиеся с частью кладки окна и двери, проваленные крыши, обрушившиеся куски стен. Магия давным-давно перестала сохранять постройки, и те постепенно пришли в упадок. Внутри можно было попытаться отыскать ценные вещи, если бы не новые жители. В одном здании поселились змеи. Сотни рептилий – от десятисантиметрой крохотной змейки толщиной с мизинец до пятиметрового гада, чье туловище было шире, чем торс взрослого человека. Змеи грелись под солнцем на камнях из развалившихся стен, свисали из окон, лениво ползали по крыше и мостовой перед домом.

Через несколько домов на другой стороне улицы, совсем рядом с заросшими зданиями поселились муравьи. Не мелкие мураши, как на Земле, а здоровенные монстры пятисантиметровой длины и толщиной с майского жука. Двухэтажное здание с высокой четырехскатной крышей было покрыто насекомыми, как конфетный шарик кокосовой стружкой. Костя обошел гигантский муравейник по дуге, опасаясь, что от этих тварей големы не спасут.

Еще одно строение облюбовали твари, похожие на прямоходящих кошек. Высотой около полутора метров, сутулые, с длинными четырехпалыми лапами, худые настолько, что ребра проступают сквозь шерсть, а животы прилипают к позвоночнику. Тело покрыто короткой разноцветной шерстью с красивыми узорами. Когда Костя сунулся в их жилище, на пороге показался один из этих кошканов. Вздыбив шерсть и оскалив клыки, он недвусмысленно показал, что землянину здесь не рады. По соседству в окнах мелькнули несколько худых фигур, парочка спрыгнула на мостовую со второго этажа. Оценив размер зубов и длину когтей на длинных лапах, Костя сдал назад.

– Тихо-тихо, я ошибся номером… – негромко произнес он, при этом арбалет был направлен на самого крупного противника, а его големы держали под прицелом окна и ту парочку, что выбралась на улицу. Кошканы, как решил их назвать Костя, провожали землянина за три дома, держась в десяти метрах позади.

Самыми сохранившимися оказались дома в центре. Скорее даже не дома – особняки. Все трехэтажные, с флигелями, башенками, большими дворами, обнесенные высокими каменными заборами и оградами из чугунных и бронзовых прутьев, с фруктовыми садами и газонами, заросшими розовыми кустами, орхидеями и незнакомыми землянину цветами всевозможных форм и красок. Всего зданий в центре было семь.

В качестве первого объекта для осмотра Костя выбрал дом со следами пожара – полосы копоти над окнами, черные прорехи в крыше, обугленные доски на дверях и ставнях. Возможно, добычи там окажется мало или совсем не будет, зато и магией от этого особняка не тянуло, как от прочих.

Когда Второй подошел к воротам особняка и сорвал калитку из бронзовых витых прутьев, из открытого окна второго этажа в него ударила большая арбалетная стрела. Скользнув по стальному шлему, усиленному рунами, снаряд бессильно отрикошетил в сторону, чтобы через несколько секунд раствориться в воздухе.

– Вот же гадство!.. – зло прошипел землянин, прячась за Первого.

Спустя пять секунд очередной болт ударил в его защитника и отскочил на мостовую в метре от голема. Пока он не исчез, парень успел подробно рассмотреть снаряд. Древко сантиметров шестьдесят, наконечник трехгранный, примерно десять сантиметров, оперение идет неровно, словно заворачиваясь, и сделано из плотного материала – полоска кожи и металлическая пластинка. Как и первый снаряд, скоро исчез и этот. Костя об этом слышал. Псевдоматериальные стрелы и заряды к метательным машинам не были большим секретом, вот только создание их было по силам только самым выдающимся магам. Такие болты мог выпускать шестирукий голем в руинах академии, и тот, создание которого Марг возложил на Костю. Маны эти создания потребляли очень много, недаром в качестве питающего кристалла для своего нового тела Марг планировал использовать плиту из мифрила. Менее энергоемкий источник не смог бы напитать все руны и заставить их работать без сбоев. Так что в пострадавшем от пожара доме стоял на страже боевой голем, которому пара переделанных «шахтеров» и их хозяин – на один зуб. Удивительно, что он еще не выскочил из дома и не порубил их всех.

Очередной болт скользнул по броне Второго. Дополнительные пластины, навешенные на голема и усиленные рунами, пока справлялись – вражеские снаряды оставляли на металле глубокие царапины, и только.

Первого Костя заставил войти во двор дома и встать под стеной, в мертвой зоне для стрелка. А Второй по команде выдал несколько очередей в оконный проем, из черноты которого летели стрелы. В ответ в голову голема ударил снаряд, оставив очередную царапину.

«Что-то медленно стреляет – может, мана на исходе или с рунами что-то?.. А если так…»

Заставив Первого развернуться спиной к врагу, Костя заменил наконечник на гарпуне. Рассчитывал если не повредить вражеского стрелка, то хотя бы разнести стену, чтобы получше рассмотреть противника или выгнать в соседнюю комнату. Если у врага мана на исходе, то рано или поздно Костя возьмет его измором. А эта древняя рухлядь – не только гора металла (в которой встречаются и золото с платиной), но и мощный магический кристалл, и великолепный камень духа. Венторы подчас мечтали столкнуться с таким противником: доход от кристаллов и камней выходил выше, чем от серебряной и золотой посуды, украшений и прочих драгоценных поделок.

Гарпун сорвался с руки голема и исчез в окне дома. Через секунду там сверкнула ослепительная вспышка, словно полыхнула гигантская электродуга.

– Писец кристаллу… – почти застонал Костя, опознав по характерному оптическому эффекту разрушение камня-накопителя. Под прикрытием брони Первого он подобрался к дому. К этому моменту Второй выломал прогоревшую дверь. В дверной проем юркнули крысоловы и через пять минут передали смутный образ: «Опасности нет».

Дом, несмотря на закопченные снаружи стены, изнутри сохранился достаточно неплохо. Ковры, столики из дерева, картины и деревянные панели на стенах превратились в труху. Но было видно, что над ними поработало время, а не огонь. Очень хорошо сохранились лестницы на второй и третий этажи. Что неудивительно – они считались частью здания и были защищены магией, как и стены с крышей.

Костя просматривал комнаты из коридора: Второй ломал дверь, если та была заперта, а крысоловы заскакивали внутрь; убедившись, что шума драки не слышно, Костя с порога окидывал взглядом помещение, ставя пометку в памяти на очередность обыска: в первую очередь или же в последнюю. Несколько спален, кладовка, две комнаты для слуг (судя по бедной, в сравнении с другими комнатами обстановке), зал с камином, где на стенах висели голые черепа охотничьих трофеев и несколько образчиков оружия. Кухня – закопченная от пола до потолка, видимо, именно отсюда начал свое шествие огонь. Лаборатория или мастерская – огонь уничтожил здесь почти все, целыми остались два металлических стола и несколько больших стеклянных бутылей возле стены. Кабинет – выжженная дотла комната, только зола и черные угольки поскрипывают под лапами крысоловов.

Еще один кабинет. Здесь сохранились отдельные куски шкафов и часть огромного стола. Наверное, древесина, из которой была сделана мебель, отличалась хорошим сопротивлением огню. Или пламя было не таким сильным. Рядом со столом в углу стоял голем, тот самый стрелок, который до последнего защищал вверенный под его охрану дом.

– Фью… – присвистнул Костя, когда увидел состояние магического механизма. – Понятно теперь все.

Голем был изувечен, и это еще мягко сказано. Обе ноги смяты, местами виднеются оплавленные дыры, левая рука вырвана «с мясом», тросики и погнутые крепления внутренних механизмов вываливаются из «раны». Корпус покрыт вмятинами, есть глубокие рубленые отверстия, сквозь которые просматриваются шестерни и валы. На правой руке – выступ, похожий на такие же, что были у шестирукого. Только местный защитник использовал не клинки, а метательные дротики. Голова голема была от макушки до верхней губы расколота тонкой трещиной, а точно в середине лба эта трещина обзавелась свежей вмятиной, глубоко вошедшей в мозг – магический кристалл. Рядом с охранником лежал гарпун.

Благодаря невероятному стечению обстоятельств Первый попал точно в голову, да еще и прямо в трещину на броне противника. Маны в том было мало, защита работала плохо, а для рун на гарпунной «шишке» Костя магической энергии не пожалел. От удара металл головы вмяло внутрь, кристалл (скорее всего, он и так был поврежден давним вражеским ударом, не от времени же трещина появилась) треснул, и вся энергия высвободилась. Именно это и стало причиной яркой вспышки. Такой эффект сходен с электромагнитным импульсом. Вся магическая начинка выгорела, а без рун голем превратился в кучку металлических деталей, причем, учитывая состояние охранника, бесполезных для Кости.

По команде землянина его големы вытащили из тесного кабинета тело сторожа и спустили на первый этаж в холл. Из зала с трофеями Костя взял два маленьких топорика и длинный кинжал. С их помощью он за час снял пластины брони со сторожа и вынул из груди голема камень духа. Уже один этот предмет – небольшой кристалл в виде призмы величиной с ружейную гильзу двенадцатого калибра – окупал примерно треть затрат на экспедицию. Но вот продавать его землянин не собирался: древние камни духа, да еще сохранившиеся до этого времени, – не чета современным поделкам магов.

Дом наградил Костю богатыми и бесполезными трофеями. Много дорогой серебряной посуды, но рассчитывал-то он на записи по магии! Собрав все тарелки, кубки и ложки-вилки-ножи в мешок, повесил тот на Первого и покинул дом…

С негромким «шмяк» плод размазался по грудной пластине панциря. Второй попал в правый наруч, которым Костя прикрыл смотровую Т-образную щель на шлеме. Еще несколько пролетели совсем рядом, расквасившись о камни забора. Спустя несколько секунд на землянина и големов обрушился дождь из слив, яблок с грушами и винограда. Перезревшие плоды от удара превращались в кашицу с сильным кислым запахом. Увидев, как броня Первого потемнела в том месте, куда попала слива, Костя не удержался от проклятия: мякоть здешних фруктов ничем не уступала сильной кислоте. Пришлось отступить на улицу, укрывшись от кислотных снарядов за стеной. Очистив с помощью воды и пучков травы следы от бомбардировки сумасшедшего фруктового сада, землянин изменил тактику. По его команде Второй вырвал хорошо сохранившуюся половинку ворот и под ее прикрытием пошел крушить деревья. Через полчаса прекрасный сад превратился в лесную просеку, прорубленную неумелыми дровосеками. Сплошь измочаленные куски стволов, груды поломанных веток и ковер из ярко-зеленых листьев.

Этот особняк был последним из центральных зданий. Все прочие разочаровали Костю: немного украшений из золота и серебра, дорогая серебряная посуда, великолепно сохранившееся за века и щедро инкрустированное полу- и драгоценными камнями оружие. Если перевести на деньги его трофеи, то выйдет несколько тысяч золотых монет. Для бывшего раба сумма просто гигантская! Но для мага и целеустремленного человека – жалкий мизер. И не было главного, зачем он пошел сюда, – големов и записей местных магов.

Дом был окружен трехметровым забором из тесаного белого камня. Ворота – две створки из мореного дерева, обитого бронзовыми пластинами с вычеканенными на них всевозможными узорами. То, что ворота были заперты изнутри (у прочих особняков они были раскрыты настежь или просто прикрыты, без применения замков или засовов), его обрадовало. А вот потом незваного гостя чуть не растворили какие-то яблони с виноградной лозой, то ли мутировавшие за века после попадания под хитрое заклятие, то ли всегда бывшие такими, какими их сделал хозяин особняка.

На всякий случай Костя приказал големам вытоптать и вырвать всю растительность – газоны с цветами, несколько розовых кустов, плющ, разросшийся по стене до самой крыши. И, наверное, не зря: в одном из розовых кустов обнаружился человеческий скелет. С момента гибели несчастного прошло много времени, кости успели скрыться под землей, переплетенные корнями куста. Если бы не Второй, зацепивший растение своей ручищей вместе с частью грунта, скелет так и лежал бы там вечно. Вместе с костями в земле обнаружился металлический ящик. Коробка из бронзового листа, размером чуть больше стандартной обувной. Невзрачная, вся в старых глубоких царапинах и сильно помятая, она не очень заинтересовала землянина. Закинул ее в наспинный мешок голема – и забыл.

Обследование особняка провел по уже отработанной схеме. Когда крысоловы не нашли ничего опасного – не влипли в ловушки, не попали под удар охранника, Костя последовал за ними. И тут же радостно воскликнул:

– Ух ты, это я удачненько зашел!

Особняк не был разграблен. Словно его владельцы уехали пару месяцев назад куда-нибудь на море. Или в горы. Или… в общем, уехали, но обязательно вернутся. Шкафы, столики, вазы хоть и были покрыты слоем пыли, но выглядели отлично. На полу огромный ковер, картины и гобелены украшают стены, только растения в горшках давно засохли. От всего убранства тянуло слабым-слабым налетом магии. Вероятно, именно она и поддерживала в порядке дом. Но пройдет год или два – и руны «выдохнутся» окончательно.

В этом здании Костя провел почти два дня, обыскивая его от подвала до чердака. Нашел несколько тайников, при этом стал богаче на два камня духа и пять кристаллов-накопителей. Сотня старинных золотых монет стала приятным довеском к горе серебряной и золотой посуды, украшениям и маленьким фигуркам из парнта и полудрагоценных камней. Полностью вычистил домашнюю библиотеку, хотя та его сильно разочаровала. Несколько философских трудов, тома по географии, истории, астрономии – все поверхностно, для общего развития, так сказать. Из пятидесяти книг тридцать относились к развлекательной литературе.

Кстати, в одной из комнат он нашел мумифицированное тело мужчины. Остатки длинных седых волос указывали, что убитый был далеко не молодым. А в том, что его убили, у Кости не было сомнений – костяная рукоятка небольшого кинжала в правом боку так и приковывала внимание. Убили человека неожиданно, он даже вряд ли что-то понял: так и продолжал сидеть в кресле, опустив голову на стол, словно заснул во время ночной работы… и больше не проснулся. Возможно, так оно и было, и убийца воспользовался моментом, когда пожилого человека сморил сон прямо в кабинете.

Всю добычу Костя погрузил в двухколесную бричку, стоящую в каменном сарае рядом с особняком. Как и домашняя утварь, бричка сохранилась превосходно. В транспортное средство был впряжен Первый. Городок землянин покинул утром третьего дня. Уходил разочарованным. Все трофеи он отдал бы за несколько чертежей разных големов или пару учебников для древних магов-артефакторов.

Глава 15

За тонким и очень чистым, качественным и потому кажущимся невидимым стеклом на сером бархате лежали бронзовые пластины с надписями на языке, забытом всеми в мире. Костя коснулся стекла и тут же почувствовал, как кончики пальцев обожгло холодом охранного заклинания.

– Осторожнее, чары могут и навредить, – произнес кто-то за его спиной.

Обернувшись, землянин столкнулся с внимательным взглядом пятидесятилетнего мужчины, чьи длинные черные волосы были обильно разбавлены сединой. Одет в просторные черные штаны из дорогой переливающейся оттенками ткани, белую рубашку с воротником-стойкой и кружевными манжетами, серую с золотым и серебряным шитьем жилетку или нечто очень ее напоминающее.

– Спасибо, я вижу, просто не удержался и… в общем, так, ерунда, – ответил Костя. – Господин Ардан Раш?

– Он самый, молодой человек. А вы Кост, э-э…

– Кост Марг, если будет угодно, но совсем не обижаюсь на просто «Кост».

– Я еще не поблагодарил тебя за подарок, Кост. – Мужчина протянул ему руку. – Спасибо.

– Пожалуйста, – ответил Костя на крепкое рукопожатие. – Кстати, у меня есть еще один подарок, в пару к первому.

Костя отстегнул от поясного ремня деревянный лакированный пенал и передал собеседнику. Ардан с нескрываемым интересом принял предмет и тут же сдвинул вперед крышку, открывая содержимое.

– О-о, Кост, да это же!.. – не договорив, он цепко посмотрел в глаза землянину. – Ты знаешь, сколько стоит этот клинок?

В ответ Костя безразлично пожал плечами:

– Возможно, он очень дорогой… но для меня ваше личное расположение дороже.

– Считайте, что вы его уже завоевали, – усмехнулся мужчина, потом подхватил под локоть парня и увлек за собой. – Так, пойдемте…

– Куда?..

– Нужно же похвастаться подарком!

Ардан почти растолкал толпу гостей, пробираясь в центр зала.

– Господа! Дорогие гости, познакомьтесь с моим другом – Костом Маргом! Сильным магом и самым удачливым вентором из всех, кого знаю! – громко представил землянина Ардан окружающим, когда на их парочке сошлись взгляды гостей, чье внимание было привлечено демаршем хозяина дома. – А теперь посмотрите сюда!

Почти с благоговением мужчина вынул из пенала клинок. Мастер, который его создал, явно превзошел себя. Клинок был выполнен в виде дерева: корни и ствол – рукоять оружия, нижние ветви – гарда, конусовидная крона – лезвие. Каждая трещинка на коре, каждый комочек земли на корнях и каждый листочек на ветвях поражали своей деталировкой. При этом баланс был превосходен, заточка за столетия сохранила свою бритвенную остроту. Листочки на кромке создавали пиловидный узор «акулий зуб». Живой плоти, в которую вопьется этот клинок, придется ой как несладко.

– Позволишь, Ардан? – Из плотного кольца гостей выбрался мужчина, ровесник хозяина дома. Высокого роста, худощавый; острый цепкий взгляд и плавная быстрая, как у хищника, походка выдавали в нем отличного бойца. Одежда свободного покроя из дорогой материи темных цветов, украшений практически нет, только крупная золотая печатка на левой руке.

– Прошу, – Ардан передал оружие мужчине. – Лучше тебя, дорогой Шаан-Ри, никто не разбирается в оружии, как нашей эпохи, так и прошедшей.

Шаан-Ри аккуратно принял из рук хозяина дома клинок, несколько секунд крутил в руках, к чему-то присматриваясь. Все это время окружающие люди с нескрываемым любопытством смотрели за ним и ждали, что же он скажет.

– Хм, весьма исключительная вещь. Предположу, что второй такой во всем графстве нет. Ардан, мой друг, тебе стоит позаботиться об обновлении сторожевых чар и увеличении числа охранников, – наконец-то заговорил Шаан-Ри. – Это не подделка и мало того – не новодел. Материал – легендарная гномская синяя сталь! Кинжал принадлежал кому-то из аристократов или элитных воинов одного из эльфийских домов. Возможно, хм, ритуальная вещь личных ассасинов эльфийского владыки. Это как драконья чешуйка убийц из клана Сокола, знак принадлежности к особому клану. Большего не скажу. Только повторюсь: ценность у этой вещи – неимоверная.

Ардан расплылся в широкой улыбке. Видно было, что он пытается сдержаться, но удовольствие и тщеславие так и лезли из него. Когда Шаан-Ри закончил сообщение, Ардан бережно принял из его рук кинжал и тут же упрятал в одну из стеклянных кубических витрин. На бархате рядом с клинком лежал крупный черный кристалл-шар, с великим множеством крошечных граней. Наверное, шар был не менее ценен, чем древний эльфийский клинок. На миг Костя даже пожалел, что отдал столь дорогую вещь просто так.

– Уважаемый Кост, – Костю подхватил под локоть хозяин дома и увлек в сторону, подальше от толпы гостей, что обступили витрину с новоприобретенным экспонатом, – не буду ли я слишком бестактен, если приглашу покинуть это шумное собрание и уединиться в тихом кабинете с бокалом лучшего, что только есть в погребе моего дома, вина? Как я понимаю, этот подарок не просто дань вежливости, что-то желаете взамен? Если так, то там и поговорим.

– Согласен, – кивнул Костя, – ведите в ваш чудесный кабинет с великолепным вином.

Комната (а если учитывать размеры, то огромный зал) поражала не только своей роскошью, но и количеством всевозможных древних вещей, разложенных и расставленных по шкафам, стеллажам, тумбам, подставкам. Книги, оружие, доспехи, пластины из металла и стекла с рунами и надписями. И вокруг всех этих сокровищ было наложено столько охранных чар, что совокупной мощи, если ее выплеснуть разом, хватит на уничтожение небольшого хутора. Полного уничтожения, вплоть до превращения земли в пепел и выброса его в верхние слои атмосферы!

– Ого! – пораженно охнул Костя. – Не страшно жить на такой атомной бомбе?

Последние слова землянина хозяину дома были незнакомы, но общий смысл он уловил.

– Защиту мне ставил сам Гербед. А графский маг – один из лучших специалистов, каких я только видел за всю жизнь, – сообщил Ардан. – Так что бояться нужно тем, кто захочет наложить свои грязные руки на мои сокровища.

Следом за хозяином в комнату зашел тот самый пожилой воин, который давал характеристику подарочному кинжалу. Наверное, и в самом деле лучший друг Ардана, раз тот ввел его в святую святых своего дома. Впрочем, Костя тоже здесь оказался, но приятелем Ардана не является, так что ничего еще не ясно.

У дальней стены кабинета располагался огромный камин, украшенный резными разноцветными плитками и фигурками драконов, единорогов и незнакомых землянину зверей. Напротив камина стоял большой бронзовый круглый столик на гнутых низких ножках, вокруг него полукругом расположились шесть деревянных кресел с мягкой бархатной обивкой.

– А как же экспонаты внизу, где сейчас гости? – спросил Костя, после того как по приглашению Ардана устроился в удобном кресле рядом с камином.

В соседнее сел Шаан-Ри. Сам хозяин дома присел на корточки перед камином и вооружился большими узорчатыми металлическими щипцами. Пошевелив пепел, он отыскал несколько красных угольков, которые отложил в сторону щипцами. Все оставшееся с помощью совка и метелки (зачарованной, или волоски ее были искусно выполнены из тончайшей и гибкой проволоки) убрал в бронзовое ведерко с крышкой. Бросил горсть лучин, лежащих рядом в бронзовой подставке, в камин, сверху положил тлеющие угольки. После чего отложил щипцы в сторону и вооружился небольшими кожаными мехами с двумя ручками, «гармошкой» и металлической трубкой. Через минуту по тонким, чуть отдающим золотом лучинам весело забегали оранжевые огоньки. Как только огонь разгорелся, в камин легли несколько тонких поленьев, лежащих в точно такой же, только больше, подставке, как и лучины. Только после этого хозяин присоединился к своим гостям, заняв одно из пустующих кресел.

– А там малозначимые вещи или копии, – ответил с небольшой задержкой на вопрос Кости Ардан. – Как только гости разойдутся, кинжал тоже окажется здесь. А на его месте в гостевом зале появится точно такой же, но из обычной стали, зачарованной на цвет и форму. Я думаю, Кост, ты заметил черный камень дракона?

– Тот кристалл, рядом с которым ты положил кинжал эльфийского ассасина? – догадался Костя, так же непринужденно перейдя на «ты» с хозяином дома, как и тот сам, минутой раньше.

– Ну так уж и ассасина… – вклинился в беседу Шаан-Ри. – Это всего лишь мое предположение.

– Предположение самого лучшего специалиста по древнему оружию во всем герцогстве Арсур и одного из самых лучших в империи и ханстве, – тут же ответил Ардан, польстив своему другу, после чего вновь посмотрел на Костю. – Так вот, тот кристалл лишь копия, а настоящий – вон он. К счастью, он нефункционален, а иначе я не решился бы его приобрести или же у меня его забрал бы Гербед, попытались выкрасть некроманты, маги империи или чародеи ханства. Действующий камень дракона оставить в руках простого человека не позволит никто из правителей и великих магов.

– Настолько дорог и редок?

– Кост, это же черный камень дракона! Самый редкий и мощный из камней душ! – воскликнул собеседник. – Ты же маг, должен был слышать.

– Я знаю про мифрил, а про черные камни – нет. Учитель не дал мне таких знаний, – развел руками Костя, а для себя сделал отметку в памяти: узнать о драконьем камне.

– Мифрил… – почти с благоговением произнес Ардан. – Редчайший металл. Металл магов и богов. У древних его было много, очень много. Маги делали из него амулеты, накопители для големов…

– Оружие и доспехи для царей и императоров, – с не меньшим восторгом подхватил Шаан-Ри.

– А вот синяя сталь, из которой сделан эльфийский кинжал, она насколько редкая и дорогая? – поинтересовался Костя.

– Очень редкая и очень дорогая. Секрет выплавки знал лишь один клан гномов. К сожалению, во время войны его подчистую вырезали. Может, и уцелели единицы, но лишь те, что от тайн клана были далеки, – торговцы, шпионы в чужих городах, наемники.

Костя с грустью вспомнил о нескольких десятках килограммовых слитков ярко-синего цвета в мастерской академии Дремор. Целое сокровище, ведь каждый слиток синей стали сейчас стоит больше, чем точно такой же кусок золота! Это если не думать о стопках слитков и пластин из прочих драгоценных металлов, которых в подземельях академии было немало.

– В твоей добыче есть еще подобные вещи? – осторожно поинтересовался у гостя Ардан Раш. – Я выкуплю по самым лучшим ценам. Оружие, доспехи, книги… все то, что тебе не пригодится.

– Кстати, о книгах. Я вижу тут богатую библиотеку: уверен, что среди этих книг лежат тома древних авторов, чьи работы меня интересуют, именно на знакомство с ними я и рассчитываю, – осторожно сказал землянин, надеясь, что коллекционер пойдет навстречу.

– Продать? – чуть нахмурился Раш. – Хм… м-да… кхм, могу подарить лю… – Мужчина чуть запнулся, видимо, борясь с приступом жадности, но тут же твердо продолжил: – Любой выбранный том из моей коллекции. И обменять другие на равнозначные по возрасту и содержанию, хотя бы примерно.

– Что ты, Ардан, – замахал руками Костя, – что ты, совсем этого не нужно. Мне достаточно будет того, что предоставишь допуск. Я прочитаю, перепишу, скопирую самое интересное.

– Ого, – приподнял брови в удивлении Шаан-Ри, – Кост, ты знаешь древние языки?

– Парочку, – уклончиво ответил гость и с надеждой посмотрел на Ардана.

– На такие условия я согласен, но с маленьким условием – перевод будет и у меня, – увидев согласный кивок землянина, улыбнулся, чувствуя облегчение, что не придется расставаться ни с одним экземпляром из коллекции. – Можешь прямо сейчас приступать, а мы… – В этот момент мелодично и негромко прозвучал звонок рядом с дверью. – Это, наверное, наше вино доставили из погреба, я сейчас.

Ардан оказался прав – за дверью стояла невысокая молодая с пышными формами служанка, держа в руках корзинку с плетеной крышкой. Улыбнувшись служанке, Ардан принял у нее корзинку и вернулся к камину. Через пару минут на столике стояли пять бутылок из непрозрачного зеленого стекла с залитыми красным сургучом горлышками, три стеклянных тонкостенных бокала, глубокая тарелка с нарезанными фруктами, блюдо с ломтиками жареной телятины, еще одно – с печеной тушкой крупной птицы вроде толстой курицы. И от птицы, и от мяса шел ароматный парок, сообщающий, что еда только-только покинула очаг.

– Присоединяйся, Кост, – махнул рукой на стол Ардан. – Оцени вино и искусство моей поварихи.

– Через пять минут, – пообещал Костя, стоя возле ближайшего шкафа с книгами. Но через пять минут он все так же рассматривал книги, листая страницу за страницей… и через десять, и через двадцать. После нескольких попыток привлечь гостя к застолью хозяин дома махнул на него рукой. Землянин вернулся к двум мужчинам, к тому времени уже захмелевшим, только через три часа.

– Что-то не так? – поинтересовался у него Ардан Раш, видя разочарование на лице гостя. – Совсем забыл предупредить, что книги на разных наречиях написаны. Для некоторых нужны редкие справочники, которые лишь у архимагов можно найти.

– Да перевод – не проблема, – вздохнул Костя, присаживаясь в кресло и беря в руку бокал с вином, который ждал его несколько часов; пригубив, он не удержался от восхищенного возгласа: – Мм, ух ты! Вот это вкус! А букет каков! Ардан, это лучшее вино, что я пробовал в жизни.

– Благодарю, – улыбнулся довольный похвалой мужчина. – Так что там с книгами?

– Барахло, – припечатал Костя, но, увидев обеспокоенность на лице собеседника, быстро поправился: – Нет, книги точно древние, но вот магам они не пригодятся. Философам – да, историкам – обязательно, коллекционерам – несомненно. Но не мне.

– Кост, а что ты хотел найти в текстах?

– Ну… – Костя слегка замешкался с ответом, но потом решил не скрывать ничего. – Формулы рунных цепочек для заклинаний, схемы и чертежи амулетов, големов, механизмов и так далее.

– Ну, Кост, у тебя и запросы… – покачал головой Шаан-Ри. – Такие тексты у венторов сразу же выкупают маги и благородные.

– Благородные?.. – набычился Костя. – Аристократы, да? Но им-то зачем? С магами понятно, но с этими – ерунда получается… или тоже коллекционеры, а, Ардан? Вроде тебя, только нужно им все самое лучшее и рабочее?

– В принципе, да, – согласился с ним мужчина. – Аристократы имеют в своих замках и особняках коллекции гораздо большие, чем у меня. Оружие, доспехи, жезлы и посохи магов, артефакты, големы и многое другое. Кое-что неисправное, или пользоваться вещью не умеет никто, но статус обязывает все это держать под рукой и постоянно пополнять коллекцию. А еще в благородных семьях чаще всего рождаются маги, и чем бо́льшими знаниями обладает такая семья, тем сильнее ее маги. Так что книги и записи с заклинаниями и рунами оседают в их сокровищницах. У меня за все время побывали пять томов с чертежами и рисунками рун. Из меня переводчик никудышный, но судя по тому, как Гербед вцепился в эти книги, там точно не рыцарский роман был. В то время я не догадался снять копии, о чем сейчас жалею.

– Понятно… – вздохнул Костя и поинтересовался у собеседников: – А благородные устраивают похожие приемы? Особенно те, кто собирают коллекции древних магов?

– Конечно! – даже удивился вопросу Ардан. – Гораздо чаще, чем я или кто-то из моего общества.

– А попасть на них возможно? – с затаенной надеждой спросил Костя.

– Тебе – нет, пока не станешь дворянином или не прославишься как маг. Но дворянином все же предпочтительнее. Вон Гербед насколько влиятелен и знаменит, а все равно есть семьи, куда его не приглашают, несмотря ни на что. А все потому, что по происхождению он из сервов. Дядя, родной брат его отца, поговаривают, вообще золотарем был.

– Ну так уж прямо и не приглашают!.. – хмыкнул Шаан-Ри и, увидев вопросительный взгляд Кости, охотно пояснил: – Приглашения шлют постоянно, но все знают – где, кто и когда уместен, и наоборот. Своеобразная игра, неписаные законы…

– А вот всяких там баронетов да сэров рыцарей привечают все кому не лень, – продолжил Ардан. – Даже если кто-то из этих приглашенных – мерзавец последний.

– Что ж, буду стараться прославиться на магическом поприще, авось и смогу попасть в тесный семейный кружок своих будущих товарищей по интересам, – криво улыбнулся Костя, потом поднял бокал и громко произнес: – За Удачу! Чтобы эта ветреная девица почаще смотрела на каждого из нас с благосклонностью!

– Отлично сказано! – поддержал гостя Ардан.

Открыв глаза, Костя несколько минут смотрел не мигая в потолок, бессмысленно скользя взглядом по ярким узорам шелковой драпировки. После ремонта дом сильно изменился, причем не только внутри, но и снаружи. Появились резные деревянные панели, шелковая и бархатная драпировка на потолках и стенах, шторы, декоративные колонны в углах, лепнина, роспись и многое другое.

Из дома Раша он ушел около полуночи, оставив хозяина и его друга в окружении бутылок и блюд с закуской, обновляемых миловидной служанкой. От посещения банкета осталось чувство тоски и сожаления. И меньше всего землянин жалел о драгоценных подарках – в трофеях имеются вещи ничем не уступающие кинжалу. Неприятно было, что к тайнам древних магов он так и не приблизился, лишь узнал, что на пути имеется гораздо больше препятствий, чем считал ранее.

Встав наконец с кровати, Костя закутался в длинный халат из золотой парчи с багряной оторочкой и поясом с алыми кисточками. На ноги надел пушистые меховые тапки-шлепанцы. Спустившись на первый этаж, первым делом активировал накопитель воды в ванной, потом нагреватель. Осталось подождать пятнадцать минут – и можно будет понежиться в горячей воде, смыть сон и взбодриться перед предстоящим днем.

После ванны началось священнодействие на кухне. Загудело пламя в печи, зашипело масло на сковороде, чуть позже на ней заскворчали ломтики мяса, быстро покрываясь румяной корочкой. Пока готовилось мясо, Костя принялся резать маленькие помидоры на половинки, затем зелень. Украсил стол бокал вина, две бутылки которого подарил ему Ардан, провожая домой.

– Очень, очень недурно, нужно будет узнать имя поставщика и заказывать себе тоже, – вслух произнес Костя, сделав первый глоток ароматного напитка. – Мм, лепота!

После завтрака Костя навестил ближайшую таверну, где имелась приличная кухня. Там быстро договорился с хозяином, дал две бронзовые монеты мальчишке – племяннику одной из служанок, выполнявшему мелкие поручения постояльцев. Паренек должен был сесть в засаду у дома Кости и, когда тот подаст знак, сломя голову лететь в таверну, дождаться, когда приготовят заказ, и тут же доставить его Косте. Все эти ухищрения были нужны для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями: после полудня к землянину должны были нагрянуть Ардан и Шаан-Ри. Купца заинтересовали трофеи Кости, Шаан-Ри намеревался взглянуть на оружие и дать ему примерную оценку.

Около половины второго рядом с воротами простучали копыта лошади, раздалось громкое кучерское «тпру-у!».

– Добрый день, Ардан… Шаан-Ри, – поприветствовал мужчин Костя, открыв калитку и приглашающе махнув рукой. Одновременно с этим с каменного бордюра, окружавшего скверик напротив Костиного дома, вскочил одиннадцатилетний мальчишка и сломя голову унесся прочь. Впрочем, на паренька Костины знакомые даже внимания не обратили.

– Вещи сюда, пожалуйста, – Костя указал на гардероб-вешалку. – Я заказал обед в таверне, скоро доставят; дождемся за бокалом вина или сразу посмотрим вещи древних, что я привез из своей экспедиции?

– Что зря время терять – пошли оценим твою добычу, – как-то тускло произнес Шаан-Ри.

Оба мужчины выглядели помято, несмотря на свои безупречные костюмы, выбритость и легкий запах ароматической воды, местного аналога земного одеколона. Видимо, служанке еще не раз пришлось убирать пустые бутылки и приносить новые в коллекционном зале, где сидели два друга.

– Полностью согласен. Не хочу обижать, Кост, но еще столько дел впереди, – поддержал его Ардан. – Да и вино это клятое больше не лезет.

На последних словах купца оба гостя одновременно поморщились, а Костя понимающе хмыкнул.

– Тогда прошу за мной, – сказал он.

Под трофеи Костя отвел одну из комнат в дальнем уголке дома. Возможно, это была ранее малая гостиная или запасная спальня, будущая большая детская. Для землянина она стала кладовой драгоценностей. Всего-то и нужно было аккуратно заложить окна изнутри, оставив бутафорские рамы и стекла с улицы, чтобы не портить вид фасада дома свежей кладкой.

Мечи, кинжалы, секиры и глефы лежали на подставках, которые можно увидеть на Земле в специализированных магазинах под катанами и танто. Доспехи висели на вешалках. Книги украшали полки, посуда – шкафчики. Мебель три плотника сделали за пару дней. Такая скорость была обусловлена тем, что Косте не требовались глянец и вычурность, основной упор был сделан на прочность и удобство. Весь хлам, вроде очень прочного металлического ящичка воришки, сожранного розами, Костя сложил в деревянный ларь и убрал в дальний угол.

– Драконы бездны, да это же дымчатая сталь! – охнул Шаан-Ри и, словно юноша, подскочил к оружейной пирамиде, где вцепился в двустороннюю секиру. Характерный узор стали выдавал в материале булат или дамаск. Но, судя по словам мужчины, Костя с определением фактуры металла сильно ошибся.

– Тоже гномская придумка? – поинтересовался он. – Сейчас умеют делать или позабыли?

– Гномская. Секретом владеют два клана. Один живет на нашем материке, второй обитает на далеком архипелаге… дай боги памяти, мм… нет, не получается вспомнить. А это… это же пурпурная сталь!

Шаан-Ри брал в руки то кинжал, то меч, то хватался за глефу, при этом держась за секиру. Доспехи – пять кирас, десять разнообразных шлемов, полдюжины парных наручей и щитков-набедренников – увлекли гостя так, что он позабыл обо всем на свете.

– А сколько же редких сортов стали существует? – спросил Костя у Ардана.

– Я не такой знаток, как Шаан-Ри, всего не знаю. Сам сталкивался с синей сталью, белой, или молочной, пурпурной и дымчатой. Доводилось слышать о черной стали; есть драконья сталь, так ее назвали за рисунок в виде крупных чешуек, сродни дымчатой, но много лучше, и стеклянная сталь, лучшая из всех, что когда-либо выплавляли в этом мире. Ее секрет потерян еще до войны, кстати.

– Дорогая, наверное.

– Очень! За шлем с маской из этой стали отец нынешнего императора отвалил золота ровно столько, сколько весил вентор со всем снаряжением, который нашел эту вещь.

Костя присвистнул, представив, сколько может весить воин-поисковик со своей экипировкой.

– Смотрю, книг древних писателей у тебя хватает. – Ардан указал на полки, где темнели корешками трофейные тома.

– Да там ерунда одна. Изречения философов, десяток книг по географии, растениям и животным, все остальное сплошь рыцарские романы, – равнодушно произнес Костя. – Взял лишь потому, что сохранились отлично, надеюсь, найдутся покупатели из числа коллекционеров. Антиквариат как-никак.

– Еще как найдутся! – с пылом заявил Ардан и шагнул к полкам. Взял один том, бегло пролистал, пару раз прищелкнув языком, когда встретились картинки, положил его и взял второй, потом третий. Примерно после десятой книги купец охнул, взял следующую книгу, сравнил с той, что держал в руках, потом третью, четвертую, но последнюю тут же положил обратно. С тремя толстыми томами он подошел к Косте. На его лбу выступил пот, лицо покраснело, зрачки расширились. Землянин даже решил было, что у купца похмельный приступ случился, и тот сейчас извинится и распрощается, попросив на время дать выбранные книги, или же предложит купить их.

И сильно ошибся.

– Кост, ты знаешь, что это? – чуть дрожащим голосом спросил купец.

– Хм, позволь…

Костя взял одну из книг, бегло пролистал. Яркие, красочные рисунки через каждые несколько страниц изрядно увеличили том, без них книга похудела бы на треть. Да и шрифт можно было бы сделать не таким крупным, менее вычурным, убавить количество вензелей и завитушек, что вместе с рисунками раздували том вдвое.

«…полубог Шагр поднялся с колен и устремил свой взор, полный негодования, на храм Дартии. Раны на его теле заживали прямо на глазах, своя и чужая кровь скатывалась на землю, очищая могучее тело, и вот через несколько минут перед прислужниками темной богини стоял невредимый воин. Его верный двуручный меч из стеклянной стали, скованный лучшими мастерами гномов из клана Небесной кузницы и зачарованный магами академии Дремор, лежал в его ладонях, словно продолжение тела. Почувствовавшие страх в своих сердцах, прислужники бросили оружие наземь и побежали в храм, тщась отыскать в нем спасение. А за ними по пятам шел Шагр, с жалостью смотря на несчастных, попавших под пагубное влияние злой небожительницы…»

– Роман про похождения какого-то героя… так, а тут, мм, то же самое… и в третьей книге про него. Это цикл о полубоге Шагре, сыне бога Праэда и бессмертной эльфийки Алаэниилии под авторством некоего Старма Версернила, – сообщил Костя купцу, просмотрев все три тома. – Чем тебя привлекло это барахло? Посмотри лучше географию или флору-фауну, я даже смогу перевести, что там написано, правда, не в ближайшее время.

– Старм Версернил считается признанным писателем древности. По его книгам сходили с ума семь веков назад, а сейчас каждый вот такой том стоит больше, чем пара твоих домов, Кост. А цикл равен по стоимости большому особняку в центре города! – заявил Ардан, тряся перед лицом землянина древними томами.

– Неужели так много людей, настолько хорошо знающих древние языки? – слегка удивился Костя. – Ведь без этого никакого удовольствия от чтения не получишь.

– Никто не знает. Версернил писал на родном наречии, слабо распространенном уже в его время, а сейчас и вовсе забытом… хм, хотя ты вроде свободно читаешь на нем.

– Так, слегка понимаю, – пожал плечами хозяин дома.

– Понятно, хм… Так вот, книги этого автора пользуются бешеным спросом. За этот цикл тебе отдадут большой дом рядом с замком графини в центре города, – заявил купец. – Или золотом, где-то тысячу-полторы.

– Неплохо, – покачал Костя головой и уже совсем другим взглядом посмотрел на три толстые книги в кожаном переплете. – А вот один справочник по древней магии или чертежи големов, схемы зачарования амулетов той эпохи на эти три тома сменять можно?

Ардан слегка призадумался, потом неуверенно кивнул.

– Думаю, да. В империи-то точно, там благородные с жиру бесятся, да и сокровищницы набиты свитками да дневниками магов древности и их учеников. В нашем же герцогстве с этим сложнее. Если и сменяют, то на ерунду какую-нибудь.

– Да я и на ерунду согласен, лишь бы там полезные вещи были. Может, к Гербеду сходить, предложить книги Версернила?

– Даже не думай, – замотал головой Ардан. – Графский маг единственный, наверное, кому наплевать на такие вот книги. Еще и проклятием каким-нибудь дюже неприятным наградит за то, что отвлек от дел важных.

– М-да… – протянул землянин. – А кто в городе может купить мои книги?

– Да много кто, любителей древнего писателя у нас полно. Но вот что я тебе посоветую – не продавай, оставь пока у себя.

– А смысл? Думаешь, зимой цена подскочит? – заинтересовался Костя.

– Думаю, что эти книги помогут тебе попасть в общество благородных, – хитро подмигнул Ардан. – Так, сейчас положу книги на место, и поговорим… ну, если больше ничего подобного я не найду у тебя. Потому что мы будем говорить, а я – еще и смотреть твои вещи в это время.

К счастью (или к сожалению), больше ничего не отвлекло Ардана от беседы с хозяином дома. Быстро просматривая книги, щелкая пальцем по столовой утвари из драгоценных металлов, дыша на декоративные фигурки и затем протирая их платком, купец вел неторопливый разговор.

В какой-то момент их беседа свернула на Костю и его интерес к древней магии, старым книгам и записям чародеев, к библиотекам аристократов, балам и встречам, на которых дворяне всех титулов хвастались друг перед другом этими самыми библиотеками. Подчас менялись, продавали или проигрывали, в карты или кости, записи с древними тайнами и секретами. И вот, значит, чтобы у землянина появилась возможность поучаствовать в этих мероприятиях, ему нужно было, ни много ни мало, стать дворянином. Благородным. Даже простым рыцарем и баронетом его примут на любом рауте с честью. Титул можно было получить за деньги, но не желательно, это единственный момент, на который многие дворяне смотрели искоса и плохо воспринимали скороспелого «собрата». И соглашались посвятить в рыцари за деньги считаные аристократы. Будь по-другому, простых дворян развелось бы множество: богатые купцы, удачливые венторы, разбогатевшие наемники пополнили бы ряды аристократии. А может, и нет, ведь получивший дворянство присягал на верность своему сюзерену, лицу, от которого получил титул, а многим такое подчинение словно кость в горле. Особенно свободолюбивым венторам и «себе на уме» купцам.

Косте же его новые друзья предложили было преподнести подарок из своих трофеев одному из баронов. Подарок – это не золото, тем более и вещи не простые, а принадлежавшие некогда древним магам и воинам, что накладывало ореол таинственности, романтичности и силы. Меч или секира, кинжал, копье и доспех, то, что не уступает эльфийскому кинжалу по своей цене, пришлись бы кстати. Такому комплекту в своей оружейной обрадовался бы любой барон и наградить дарителя рыцарским званием вряд ли отказался бы. А вассальная клятва… что ж, ничего просто так в жизни не бывает. В крайнем случае можно и договориться с сюзереном, за примером далеко ходить не надо: вон сколько благородных колесит по дорогам в составе наемничьих отрядов, команд венторов и так далее. Без земли, без дохода, без вассальной защиты, но зато с титулом.

Именно такой ход и решили предложить двое друзей своему новому знакомому. Но когда Ардан увидел книги великого автора, то план был тут же пересмотрен.

– У барона Тимора Д’Рамста три дочки на выданье, а все девицы – до романов жадные, книжками обкладываются в постелях, ночами вздыхают по рыцарям. Преподнесешь им вот эти три томика – и все, считай себя баронетом или сэром рыцарем. Только намекни, что хочешь к званию великого и славного вентора добавить благородный титул.

– Жениться не буду, – отрезал Костя.

– Да кто тебя заставляет, – замахал руками купец. – Для девчонок хватит и книг великого Версернила. Я уверен, что барон Д’Рамст от троицы молодых девиц в своем замке по потолку бегает, терпя их капризы и ища способы, как бы развлечь. Ты с этими книгами окажешься кстати.

– Они же не разбирают старый текст, не смогут прочитать, зачем им книги? – удивился Костя. – Сам же говорил, что они ценны для коллекционеров, и только.

– Они ценны для всех. Видел бы ты светские рауты, где самодовольные дамочки хвастаются редкими книгами или произведениями знаменитых писателей, – усмехнулся Ардан. – Да, барону Д’Рамсту придется раскошелиться на переводчика, но поверь, он это сделает с радостью. Тем более что эти книги пойдут в приданое одной из дочерей.

– М-да, придется книги впаривать барону… – задумчиво произнес Костя. – А то дочки еще передерутся, или вместо похвал получу жалобы.

– Что?

– Отцу их придется передать книги, а не дочерям, а уж он потом сам пусть распределяет. Просто я не могу представить, как подарить книги одной из девушек и при этом не обидеть других.

– Ха, да тут все просто – три девицы, и томов у тебя тоже три, – улыбнулся купец. – Каждой по одной книжке, как на заказ.

Глава 16

«Железнолобый» – гласила деревянная вычурная вывеска над крыльцом трактира. Двухэтажное большое здание, первый этаж сложен из красного мелкого кирпича, второй деревянный, рубленный из бревен, крыша четырехскатная, покрытая ярко-оранжевой глиняной черепицей.

Входная дверь двустворчатая, каждая половинка настолько толстая и массивная, что ее можно использовать в качестве городских ворот. По крайней мере, так посчитал на свой неискушенный взгляд землянин.

Внутри было чисто, светло и приятно пахло цветами. Аромат был настолько чужд подобному заведению и местным посетителям, что Костя не удержался и завертел головой, стараясь отыскать горшки, кадки или же вазы с цветами. Но их не было.

За большими деревянными столами из толстых некрашеных строганых досок сидели группами мужчины. Кто перекидывался в кости, кто метал карты, другие играли в незнакомые Косте игры. На каждом столе стояли кувшины с вином или пивом, может, и чем-то покрепче, но землянин не заметил, чтобы народ был так уж сильно пьян. Не было слышно разухабистых криков, громкой ругани, попыток начистить лицо соседу, хотя каждый из сидевших за столами имел при себе меч и кинжал, а часть носила кирасу, кольчугу или кожаный панцирь. Да и выглядели все не комнатными мальчиками или чернильными клерками из конторок.

Были здесь и женщины. Две девушки лет двадцати пяти в кольчугах с короткими рукавами сидели в компании пяти мужчин. На вкус Кости, внешность у представительниц слабого пола была средненькая, конечно, привлекательнее тех бабищ из числа наемников в экспедиции Эдварра, но желания у парня даже одну ночь провести вместе с какой-то из них не вызывали. В самом конце столового зала устроились еще три молодые девушки. Вот эти были настоящими красотками – сами высокие, стройные, у каждой волосы короткие до плеч (две светло-русые, одна платиновая блондинка), лица правильные, слегка вытянутые, на щечках ямочки. От прочей публики отличались еще и одеждой – рубашки из шелка цвета кофе с молоком, неброские матерчатые куртки, на тонких изящных пальчиках сверкают камешками колечки. Оружие видно только у одной – длинный узкий кинжал с почти отсутствующей гардой. Может, это и не кинжал вовсе, но другого названия, подходящего к данному оружию, он не знал.

Как и он местных рассматривал, так и те внимательно оценили парня взглядом. Одежду Костя выбрал темных тонов, любимую венторами, наемниками и путешественниками. На нем были короткие черные сапоги на шнуровке, с толстой подошвой и врезанными в нее на носке и каблуке подковками, черные штаны из отлично выделанного холста, темно-зеленая однотонная рубашка со стоячим воротником и шнуровкой у горла и темно-коричневая стеганая куртка с кожаными вставками на локтях. На голове волосы, которые Костя в этом мире решил отрастить, чтобы не навещать часто цирюльника, собраны в хвост и прикрыты темно-зеленой банданой. На левом боку привычный кинжал, на правом – свернутый кольцами кистень с кожаной петлей, тонкой зачарованной цепочкой почти в метр длиной и небольшой каплевидной гирькой. Оценив Костю, многие посетители трактира не сдержали раздосадованных выражений, видимо, не похож был землянин на работодателя, скорее, приняли за одного из себе подобных, только-только вступившего на наемничью стезю.

Стойка трактира была расположена в левом углу и в стороне от всех столов, между ней и ближайшим было больше пяти метров. За стойкой сидели двое – юноша лет семнадцати-восемнадцати, конопатый и рыжий, как морковка, и мужчина лет сорока пяти, крепкий и широкий в плечах. Отец и сын, судя по сходству физиономий и одинаковому колеру волос.

Рядом со стойкой, со стороны зала, стояли три высоких табурета, что было непривычно, обычно трактирщики заведений, где имеется стойка, заставляли посетителей стоять. Но потом Костя догадался, отчего так: трактир этот не столько питейное заведение, сколько местная наемничья биржа, а трактирщик дает краткую характеристику на каждого, принимает заказы и так далее. Слушать, стоя на ногах, не так и комфортно, вот чтобы заказчик не оттоптал себе пятки, переминаясь у стойки, здесь и поставили эти табуреты.

– Вечер добрый, – поприветствовал Костя отца с сыном, потом уселся на табуретку, положил два мунга на полированную столешницу. – Команда нужна. Небольшая, два-три бойца.

– Я Шрасс, мой сын Сваарн, – первым делом представился трактирщик.

– Кост.

– А для чего тебе нужна такая команда, Кост? – поинтересовался Шрасс, серебряные монеты продолжали лежать на стойке, трактирщик почему-то не торопился к ним прикасаться, хотя Костя выложил ту сумму, которую брали все посредники. Ардан наскоро просветил, назвав трактир «Железнолобый» как самый подходящий для целей найма бойцов и с отличной репутацией.

– Сопроводить в одно из местных баронств и обратно.

– Для чего?

– Ну точно не для войны. С двумя бойцами в сражение не едут, а для подлых пакостей наемников не берут, по крайней мере, не в таких местах, как «Железнолобый».

– Спасибо за похвалу моему заведению, – слегка растянул губы в подобии улыбки трактирщик. – Но на вопрос ответь.

– Я и ответил – со-про-во-дить, – по слогам произнес Костя. – Поговорить с бароном – и тут же назад. Меня он не знает, титула у меня нет, так что есть шанс, что одиночку без роду и племени завернет назад. А как главу небольшого отряда, может быть, примет. После разговора, вне зависимости от результата – сразу назад, в Траглар.

– Хм… – одной рукой трактирщик ухватился за подбородок, второй совершил молниеносное движение, после которого монеты со стойки исчезли, – хм, кого бы тебе посоветовать-то? Двое или трое, говоришь… лучники нужны?

– Все равно; главное, чтобы не очень разбойничьими были лица. В идеале – похожие на дворян, рыцарей там.

– Огоньки подойдут? Великолепная команда – умницы, красавицы, с первого взгляда – дворянки на охоте, да и со второго тоже, – кивнул в сторону девичьей троицы, привлекшей внимание Кости еще с порога. – За сотню шагов снимают белку, за двести – скачущего всадника. Обладают совсем слабой природной магией: как поговаривают, это оттого, что в их венах капелька эльфийской крови течет.

С огромным сожалением Костя отказался от услуг этой команды. Ардан особенно советовал не брать отряд, где есть женщина или женщины, мол, сам едешь в женское общество, а там каждый нюанс имеет вес. И спутница в отряде может принести штрафные очки к репутации.

– М-да, – крякнул трактирщик, – странное желание. Обычно все заказчики хватаются за Огоньков. Тебе повезло – застал тот момент, когда они еще не наняты и не на отдыхе после контракта, такое редко бывает. Можешь объяснить свой отказ? – спросил трактирщик и внимательно посмотрел в глаза собеседнику.

– Мне предстоит общаться (возможно) не только с бароном, но и с молодыми дамами, на которых нужно произвести впечатление, чтобы уже они потом повлияли на барона. Не думаю, что, заявившись в компании таких красавиц, на меня станут смотреть с благосклонностью.

– Дамы, говоришь? И к барону в гости? – хитро посмотрел на землянина Шрасс, потом подмигнул ему и произнес: – В гости к старому Тимору собрался? Уж не свататься ли к одной из его дочек?

– Умный ты, Шрасс, но не совсем. Похож я на жениха баронской дочки?

Трактирщик хмыкнул и отрицательно качнул головой:

– Ты похож на вентора, угодившего в Саалигире в нешуточный переплет, и никак не на будущего баронета, который должен разбирать кляузы сервов, чинить ветшающую крепость, гонять разбойников.

– Ну вот, сам все и сказал.

– Хорошо, я понял, – махнул рукой трактирщик. – Мало тебе будет трех бойцов, в баронских землях шайка разбойничья завелась, нападают на караваны, грабят, убивают всех, кого смогут. Бери десяток, заодно поможешь в облавах барону, это будет намного лучше, чем надеяться на протекцию его дочерей: красотки те еще стервы.

– Мне хватит и трех, даже двух. Сражаться я не намерен.

– А спасти свою шкуру, если нападут разбойники?

– Я не караван, где есть чем поживиться шайке бандитов. И потом, кроме меня и наемников, будут еще два голема.

– Големы? Какие? – заинтересовался трактирщик.

– Хорошие. В ближнем бою не очень, но зато стрелки из них замечательные, – уклончиво ответил Костя. Говорить, что у него пара переделанных шахтерских болванов, и выслушивать после этого нравоучения, смысл которых заключается в том, что это пустая трата денег, многие пытались и пытаются сделать из них боевых големов и все без толку, и ерунда все это, лучше продать оба и купить один, хоть и самый простой, но боевой… Костя не стал.

– Раз стрелки, тогда ладно, трех бойцов ближнего боя хватит за глаза. Но мне бы еще знать название големов, старший команды обязательно поинтересуется ими, надо же ему знать, на что рассчитывать.

– Пусть на золото рассчитывает.

– Ладно, драконы с тобой, – вздохнул трактирщик, – передам командирам отрядов, что ты тип непростой, пусть сами решают. Предлагаю команду Тарча, это вон та четверка бородатых здоровяков, которые в кольчугах.

Костя посмотрел на наемников, оценил заросшие бородами лица, широкие плечи, ножны с мечами, прислоненные к столу, и неуверенно произнес:

– Четверых многовато будет, я же говорил…

– Помню, помню, – перебил его трактирщик. – Но что тебе мешает оставить основной отряд в роще или балке какой, в паре километров от баронского замка, и с парой охранников пойти женихаться?

– Да не нужны мне его дочки, сколько можно повторять! – рассерженно произнес Костя. – Мне нужен барон. Просто через дочерей проще будет с ним общаться.

– Так что с наймом, нравится команда? Все отличные мечники, умеют держать строй, если понадобится, неплохие следопыты. К ним бери Огоньков. Вместе эти команды уже работали, и шероховатостей нет. Кроме того, парни Тарча и Огоньки отлично дополняют друг друга.

– Слушай, Шрасс, а что они тут все в доспехах да вооружены с головы до ног? – поинтересовался Костя у собеседника. – Тут хоть и не сильно жарко, но под панцирями сопреют же!

– Ха, да это у них неписаный закон такой: когда нанимаются, то в броньке и с оружием. Если в рубашке да штанах, то, значит, отдых у них. Ну и некоторые наниматели, особенно дворянчики молодые, купчики, женщины, которым нужно сопровождение, падки на броню и оружие. Тарча и его головорезов раз пять за этот год дамочки – жены купцов, богатых лавочников, пара дворянок была даже, нанимали только за их брутальный вид.

– А Огоньки? Ты сказал, что они сейчас ищут работу, но без брони, только оружие, и то у одной.

– Плохо смотрел. За столом с той стороны в чехлах луки лежат. А что в рубашках, так это Огоньки – этим красавицам поблажки дают, хоть и не нравится это женской половине в прочих отрядах.

– Понятно… – задумчиво протянул Костя. – Так, ладно, Тарча и Огоньков посмотрели, еще кто есть?

– Отряд Диогра Рыжебородого. Десять человек, три лучника, маг, этот слабенький, удрал из магической школы, едва только выучил пару заклинаний, но в герцогстве и таких ценят, остальные неплохо владеют мечами, секирами и копьями, есть просто превосходный следопыт. Сегодня только семеро здесь, но выступят все до одного.

– Дальше.

– Хм, не нравятся? Ну, тебе не угодишь, – покачал головой трактирщик, потом посмотрел на своего сына и сказал: – Сваарн, притащи пивка мне, а Косту…

– Мне тоже пива, темного, – попросил Костя.

– …пива темного.

Когда паренек исчез, его отец продолжил перечислять свободные отряды для найма:

– Есть два брата-гнома. В броне от макушки до ногтей на пальцах ног, топорами, мечами и копьями владеют лучше всех, неплохо стреляют из мощных арбалетов. Берут, правда, дорого, но зато закроют собою заказчика, и, пока не умрут, тот может быть спокоен за свою жизнь. А прикончить этих коротышек не всякому под силу, хе-хе. Сейчас их нет, завтра появятся.

– Все?

– Почти. Еще парочка родственников, тоже братья. Молодые совсем, может так статься, что двадцать годков лишь этой весной исполнилось. Хорошо стреляют из луков, охотники они, неплохо владеют мечами, но неопытные, первый найм у них будет.

– Все?

– Теперь все, – кивнул Шрасс. – Расценки озвучить?

В этот момент Сваарн принес два глиняных кувшинчика и две деревянные кружки с крышечками. На несколько минут беседа затихла сама собой. Распробовав напиток и признав тот годным, Костя вопросительно посмотрел на трактирщика. Тот сделал просто огромный глоток, почти опустошив кружку, вытер губы тыльной стороной ладони, крякнул и произнес:

– Итак, самые дорогие – Огоньки. Красавицы берут пятьдесят золотых в неделю, плюс по два золотых за день сражения и десятая часть от трофеев. Затем братья-гномы – сорок золотых в неделю, золотой за бой, из трофеев треть просят, но выбор первым дают сделать заказчику. Парни Тарча обходятся в восемь золотых в неделю каждый, золотой за день боя, трофеи – десятая часть. Отряд Диогра – по семь золотых за бойца, двенадцать за мага, по золотому за бой, одна шестая часть трофеев. Все команды берут треть суммы в качестве аванса.

– А молодые?

– Три золотых каждому и часть экипировки с нанимателя.

– Ясненько… – задумчиво произнес Костя, негромко отстучал дробь пальцами по стойке, допил пиво. Цены в «Железнолобом» на услуги наемников оказались просто фантастическими. Куда там покойному Репту и его несчастным товарищам с их тремя золотыми за каждого на все время найма. Местные проводники и телохранители запросто без штанов оставят.

– Ты вот что, Кост, сегодня все обдумай, подсчитай деньги и приходи завтра вечером. Старшим отрядов я твои слова передам. Завтра встретитесь и поговорите. У меня для таких переговоров имеются комнатки на втором этаже, никто не подслушает.

– А сегодня? – удивился Кост. – Почему нельзя сегодня? Тут, кроме гномов, все на месте… ну, и молодых тоже нет, но именно они мне, скорее всего, не понадобятся.

– Таковы правила, – пожал плечами трактирщик. – Ты приходишь, делаешь заказ на отряд бойцов, я рассказываю тебе, кто есть из свободных и какая у них ставка, даю пару советов. Потом ты уходишь, и ко мне обращаются старшие отрядов, уже им сообщаю о тебе, твоих запросах, ну и свое личное мнение. – На последних словах трактирщик чуть усмехнулся. – Нет, если дело срочное, то прямо сейчас могу вас свести. Выйдет дороже, и не каждый согласится, Огоньки уж точно будут против и откажутся наверняка.

– Понятно… что ж, тогда допью пиво и попрощаюсь до завтра.

Весь следующий день у Кости с самого утра прошел в суете. Еще с рассвета в ворота застучал кто-то кулаком, а когда злой спросонья Костя проорал в окно, что поджарит гада сию секунду, если тот не уберется прочь, в ответ мужской голос сообщил, что прибыл посыльный из магазина господина Ардана.

Спустившись вниз, Костя открыл калитку, впустив во двор шар на ножках, именно такое впечатление сложилось при первом взгляде на утреннего гостя. Был он невысоким и необъятно толстым, но при этом подвижным, как капля ртути, тучность не мешала человеку ни в малейшем мере.

– Тилд я, от Ардана, вот письмо с рекомендацией. Вы Кост Марг?

– Он самый, – буркнул Костя, принимая конвертик, запечатанный сургучом с оттиском герба торгового дома Ардана. – Еще раньше не мог заявиться?

– Раньше не мог, я караван отправлял полчаса назад по реке, к вам спешил, как мог, – улыбнулся Тилд. Мужчина то ли не заметил издевку, то ли мастерски использовал слова Кости против него самого.

– А-а, драконы с тобой, – махнул на него рукой Костя. – Пошли в дом.

От завтрака гость отказался, как и от вина и кофе (точнее, напитка, очень на него похожего, но называемого всеми по-разному, для Кости он был кофеем).

– Тороплюсь, еще столько дел меня ждет.

– Вечно вы, купцы, куда-то торопитесь.

– А как же без этого?! – удивился Тилд. – Семью кормить надо, родственникам помочь. Если долго спать, часто отдыхать, то золото уйдет в карман к другому, который рано встает.

– Кто рано встает, тот в полдень уже за… замотался, – произнес Костя в ответ на спич собеседника. – Пошли, вещи покажу.

Три часа после этого землянин и помощник Ардана возились с трофеями. Каждую чайную ложечку, блюдо и графин Тилд осматривал едва ли не с лупой, тер пальцем, постукивал ногтем, дышал и смотрел, как легло пятно влаги и насколько быстро оно сходит с металла.

По договоренности с Арданом Костя отдавал почти все свои трофеи на реализацию в лавку купца. Одна пятнадцатая с выручки оставалась в кассе, остальное шло Косте в карман. Такой вариант предложил Ардан, мол, сам-то он купит гораздо дешевле, чтобы получить неплохую выручку, при этом выплатит все до последней бронзовой монетки сразу, но если Костя не испытывает острую нехватку средств, то лучше отдать на реализацию все трофеи. Ждать денег придется подольше, но в итоге кошелек потяжелеет сильнее.

Подручный купца отдал расписку, в которой перечислялись вещи, что были приняты для реализации, с подробным описанием внешнего вида. В итоге на руках у Кости оказалась стопка из пяти листов. Сокровищница, как с улыбкой называл про себя кладовую с трофеями сам Костя, практически опустела. Остались несколько книг с описаниями географии мира, цикл о похождениях полубога Шагра, несколько единиц оружия и доспехов. Кроме того, в отдельном сундуке остался лежать малозначимый мусор: металлический ящичек, который землянин так и не смог с наскока взломать; ложки-вилки-ножи из разных столовых наборов, к которым не нашелся комплект; несколько стальных и бронзовых пластин-наручей и наголенников от защитного снаряжения, у которых не оказалось пары.

После того как сопроводил на пролетке Тилда с упакованными в два сундука вещами до магазинчика, Костя навестил мастерские, где ремонтировались его големы, сильно износившиеся в последнем путешествии. Потом были оружейная лавка, магазин алхимика, еще навестил городского мага, где приценился к защитным амулетам. К себе домой попал ближе к вечеру, нагуляв зверский аппетит за день. Едва солнышко начало клониться к земле, Костя направился к Шрассу.

В трактире почти ничего не изменилось за истекшие сутки. Бойцы из отряда Тарча сидели на прежнем месте, отряд Диогра сменил свой состав – отсутствовала одна женщина, вместо нее сидел жгучий брюнет с большим и кривым от природы носом. Гномов опять нет, зато неподалеку от двери сидели двое молодых парней. Огоньков не было: наверное, после ухода Кости из трактира следующий заказчик нанял красивых лучниц.

– Привет, Кост, – кивнул землянину трактирщик, занятый протиранием глиняных, покрытых розовой глазурью тарелок ослепительно-белой тряпицей.

– Привет, Шрасс, – поприветствовал трактирщика Костя. – Что по моему делу?

– Ничего. Отказались почти все, – слегка пожал он плечами.

– Как?!

– Узнал я про тебя кое-что по просьбе парней, после чего они решили с тобой не связываться.

– И что именно ты узнал? – насторожился Костя, медленно закипая внутри от того, что кто-то решил покопаться в его прошлом. Злость накатывала волной прибоя на берег, хотя где-то глубоко в душе парень понимал, что трактирщик всего лишь проявил осмотрительность.

– Ты не злись, я был в своем праве, как и командиры отрядов. Никто тебя не знает, появился впервые, нанимаешь якобы для простого дела бойцов и при этом очень маленький отряд. А ну как ради их снаряжения и золота в карманах, которое сам же выплатишь в качестве аванса?

– Да ты совсем?.. – аж задохнулся от возмущения Костя.

– К тому же, – как ни в чем не бывало продолжил трактирщик, – уже брал отряд, венторов на Салпе, и все они пропали.

– На пиратов наткнулись, потом твари речные погрызли всех, кто попал в воду. Спасся сам только благодаря големам, которые меня вытащили в самый последний момент.

– Кстати, о големах. Переделанных «шахтеров» тут не уважают, хоть твои и показали себя неплохо, когда на леди Чемтэр было совершено покушение.

– И из-за всего этого наемники отказались? – поразился Костя. – Решили, что я нанимаю бойцов, потом убиваю по-тихому и прибираю к рукам их имущество? Да это чушь полная!

– Чушь, согласен, – кивнул в ответ трактирщик, – но наемники – люди суеверные, и не пойдут под твою руку, пока не докажешь, что более-менее везучий. Сейчас же они видят, что первый же твой найм стал для бойцов смертельным.

– Твою ж… дракону вас в зад, как можно сравнивать поход в джунгли и поиск древних городов с посещением соседнего баронства?! – возмутился Костя.

– Я ж говорю – наемники очень суеверны.

Костя едва справился с нахлынувшим раздражением. Хотелось ударить кулаком по стойке, обозвать всех мнительными деревенскими бабами и даже набить морду первому, кто решит ответить на такой пассаж. К счастью, сдержался.

– Ладно, желаю счастливо оставаться, – буркнул землянин, поворачиваясь спиной к трактирщику. – Загляну в «Большой тролль», там, надеюсь, парни покрепче окажутся, верящие в свои кулаки и мечи, а не в народные приметы.

«Большой тролль» был еще одним наемничьим трактиром, где за серебро и золото можно нанять несколько здоровяков, готовых пойти против бога и черта. Ставки там были даже ниже, но это и сказывалось на качестве услуг. Практически все тамошние наемники были ниже классом, чем из «Железнолобого», – по большей части бывшие сервы, более-менее научившиеся махать мечом, легионеры-новобранцы, дезертировавшие из армии и дружин феодалов империи и герцогства. Были даже преступники, сбежавшие из империи и решившие резать чужие глотки за честно заработанное золото, а не рисковать оказаться на эшафоте или в сточной канаве с шилом в боку от конкурентов. Понятное дело, заказчик рисковал не только оказаться в разгар боя один-одинешенек, глядя в спины убегающих наемников, но и заполучить вторую улыбку рядом с кадыком в одну из ночей на привале.

– Я сказал, что почти все отказались, – негромко и с эдакой ленцой в голосе произнес Шрасс. – Впрочем, если хочешь сэкономить и рискнуть жизнью, то ступай в «Тролль».

– Кто? – остановился Костя и повернулся лицом к трактирщику.

– Братья, про которых я тебе говорил вчера. Вон они сидят, – трактирщик глазами указал на наемников. Костя даже поворачиваться в ту сторону не стал и так понял, про кого говорит собеседник.

– М-да, – хмыкнул землянин, – вот уж кого меньше всего ожидал увидеть в числе согласившихся. Ты им про меня, что же, не рассказывал никаких подробностей?

– Все то же, что и прочим. Просто парни в сложной ситуации – деньги на исходе, заказчиков не интересуют в силу своего возраста и отсутствия опыта, вот и решили рискнуть. Разговаривать будешь или не устраивают?

– Поговорю, потом уж скажу, что почем, – вздохнул землянин и следом добавил: – Кабинета не нужно, тут пообщаюсь.

Братья встрепенулись и отставили в сторону полупустые кружки с пивом, когда увидели идущего к ним возможного нанимателя.

– Вечер добрый, – произнес он, останавливаясь рядом со столом, занятым парой молодых людей. Те в ответ почти хором ответили на приветствие и встали со скамьи. – Присоединиться к вам могу? Разговор есть интересный.

– Да-да, конечно, господин, – суетливо произнес один из них, – вот сюда садитесь… сейчас пива закажем.

– Стоп, – выставил вперед открытую ладонь Костя, – не нужно никакого пива. Меня зовут Костом.

– Райдаш.

– Ракст.

– Братья? – поинтересовался у них Костя, с интересом разглядывая ребят. Эдакие медведи ростом под два метра, в плечах косая сажень, в ладони литровая кружка кажется чуть ли не наперстком. И при этом на их лицах застыло выражение детской непосредственности и… осторожности, что ли.

«Ну чисто дети, даже бриться еще не начали», – вздохнул про себя Костя. Несмотря на не очень большую разницу в возрасте, рядом с ними он чувствовал себя умудренным и битым жизнью волком в норе с молодыми волчатами.

– Двоюродные, – сообщил Райдаш.

– Сами из крестьян? Почему в наемники пошли?

– Да мы… не умеем больше ничего…

И Райдаш, и Ракст были сиротами. Первым осиротел Райдаш в восемь лет, когда во время мора умерли родители. Воспитание на себя взял его родной дядя – брат матери, однорукий легионер-ветеран. Через два года на деревню, где жил девятилетний Ракст, напали некроманты. Спаслись лишь те, кого не было в тот момент в поселении и поблизости. Ракст, по невероятному стечению обстоятельств, за несколько часов до этого сбежал в лес, где ранее заприметил гнездо диких пчел. Мальчишка собрался в одиночку выгнать пчел из их жилища и набрать меда, чтобы потом подарить маме. Когда к вечеру, с опухшей губой, ухом и руками после пяти жгучих укусов пчел, он вернулся домой – деревню не узнал. Кругом были обгорелые и дымящиеся развалины, печные трубы, межевые столбы разрушенного забора.

И мертвые.

Кроме простых мертвецов, изрубленных, порванных на части, обезглавленных и с растерзанными животами, из которых вылезли внутренности, по пепелищу ходили живые мертвяки, зомби.

Ракста, ошеломленного страшным зрелищем, порождения некромантов заметили быстро. Да и не скрывался он. Повезло, что неокрепшие создания, самостоятельно поднявшиеся из более-менее целых убитых благодаря мане некромантов, щедро разлитой в округе после учиненной ими бойни, были неловкие и медлительные. Мальчишка пришел в себя в тот момент, когда первый мертвяк оказался в двух метрах от него и уже протягивал руки со скрюченными пальцами, готовясь вцепиться в Ракста… Потом была дорога в полубессознательном состоянии среди деревьев и полей. Исхудавшего, превратившегося в сплошной синяк и рану из-за множества мелких царапин мальчишку встретили охотники в соседнем баронстве. Из бессвязных слов смогли понять, кто он и что за беда приключилась с ним. К тому времени, а прошло уже два дня, о нападении магов смерти знали практически все. Сначала мальчишку приютили в родной деревне охотников, но потом, когда он немного окреп и пришел в себя, он ушел к родному брату отца, тому самому легионеру, который воспитывал своего племянника и двоюродного брата Ракста – Райдаша.

Искалеченный легионер передал мальчишкам все, что только знал сам. Накопленных за время службы и полученных по увечью денег, а также крошечного домашнего хозяйства хватало на сносное существование. Кроме того, в свободное от учебы воинским навыкам и работы по дому время мальчишки проводили в лесу, охотясь на дичь.

Так прошло девять лет, пока воспитатель не умер. Отошел к Предвечной тихо, во сне. Парни даже не сразу поняли поутру, что остались одни на этом свете. После похорон решили податься в наемники. Все равно ничего другого они не знали, деревенская жизнь их не прельщала, да и не умели они ничего толком делать, кроме как ловко махать мечом да пускать стрелы, сшибая за полсотни метров куницу с ветки. Продали дом с хозяйством, сдали за полцены шкурки пушных зверьков, которых накопилось очень много, снаряжение своего наставника, которое не подходило ни одному из братьев в силу развитого телосложения, гораздо крупнее, чем у однорукого ветерана, выкопали кубышку и подались в центр герцогства. Через месяц оказались в графстве Чемтэр, где и решили пойти в наемники. За время путешествия смогли сберечь накопления, предлагая купцам услуги по охране караванов за невысокую оплату. В Трагларе почти все монеты спустили на оружие и доспехи, остатки финансов пошли в качестве взноса хозяину «Железнолобого».

– Вы знаете, что все прочие отказались наняться ко мне?

Райдаш молча кивнул.

– И все равно пошли? Зная, что первый мой найм окончился для подручных плачевно?

– Ну так мы ж вроде не в дикие места идем, – пробормотал старший брат. – Трактирщик сказал, что сопроводить надо до ближайшего баронства, к невесте, мол, едете.

«Ну, Шрасс, скотина, покажу я тебе «невесту», – мысленно скрипнул зубами землянин.

– К барону еду, но подарки везу его дочерям, – поправил он собеседника, мимоходом проговорившись о подарках. Черт, ну не хотелось ему, чтобы хоть кто-то знал о ценных вещах в багаже. Еще скажет где-нибудь не к месту, а другие услышат, то сделают зарубку в памяти и устроят теплую встречу на дороге. – Ладно, драконы с вами, беру вас. Надеюсь, не пожалею.

– Не пожалеете, господин, – широко заулыбался Райдаш.

– Богами клянемся, не подведем вас, господин Марг, – вторил ему Ракст.

Костя только рукой махнул. Скрепив договор в присутствии трактирщика, Костя выплатил нанятым бойцам аванс, договорившись, что те завтра в девять утра будут стоять на площади у его дома со всем своим снаряжением.

Райдаш и Ракст появились намного раньше. Когда Костя раскрыл глаза в половине седьмого и выглянул в окошко, зевая и потягиваясь, то увидел две богатырские фигуры, сиротливо стоящие среди клочьев серого развеивающегося под лучами утреннего солнышка тумана.

«Вот же балбесы».

Спустившись во двор, Костя открыл калитку и громко крикнул:

– Райдаш, давай с братом сюда.

Когда те оказались во дворе, землянин сердито выговорил им:

– Запомните, юноши, одну простую истину. Если вам сказали прийти в девять, то в девять и ни минутой позже должны стоять на месте. Можете прийти на пять минут раньше, но не полтора часа!

– Да мы… – смущенно произнес Райдаш и тут же замолчал под взглядом Кости.

– Или стоять за углом, посматривая на часы, а не мозолить мне глаза под моими окнами, – добавил Костя, потом вздохнул, махнул рукой. – Ладно, проехали, есть хотите?

– Да мы поели уже.

– Ага, пирогов купили у разносчицы. Взяли ведро целое, ведь деньги теперь есть.

«М-дя, для таких «малышей», пожалуй, ведра пирогов будет мало», – подумал Костя, потом кивнул в сторону кухни, приглашая заходить. Через сорок минут они втроем за обе щеки уплетали жареное мясо с вареными овощами и хлебом. Ели наемники с большим аппетитом, сметя со стола все, что наготовил Костя, а там было еды на троих с большим запасом.

После завтрака Костя устроил смотр бойцам.

У каждого имелся полуторный меч из стали среднего качества, боевой топор на короткой ручке, большой медвежий нож. Два небольших лука с кривыми плечами, из кусков дерева и скрепленных высококачественными стальными пластинами, к каждому по два колчана стрел, всего полторы сотни. Оба брата одеты в кольчугу с двойным плетением на груди и животе, длиной до середины бедра и с рукавами до запястий. Перчатки из толстой кожи с крагами защищают кисти и частично предплечья, дополняя кольчужные рукава. Штаны из простой холстины, сапоги из черной кожи, невысокие, на ладонь ниже колен. Колени и бедра спереди защищают пластинки из стали. Головы прикрывают стальные шлемы в виде половинки яйца с узкой пластинкой-наносницей и кольчужной бармицей. За спиной у обоих на широком ремне висит круглый щит, сбитый из дубовых досок в три пальца толщиной и укрепленный бронзовыми пластинами по краям и массивным умбоном в центре.

В мешке у каждого припасен небольшой походный набор инструментов, чтобы быстро залатать прорехи в кольчуге, починить шлем, поправить лезвие меча или топора. Еще смена нательного белья, средства гигиены и разная мелочовка.

Оружие весьма посредственное, как и броня, только луки неплохи. Первоначально Костя хотел зачаровать то снаряжение и оружие, что имели при себе братья. Но, оценив качество металла, из которого все было изготовлено, мысленно скривился и решил немного потратиться.

– Приветствую, мастер Шиоракам… Ритом… Пхар, – поприветствовал землянин кузнеца и пару его подмастерьев. Одни из лучших и, что самое главное, доступных мастеров в Нижнем Трагларе. Оружие и доспехи, выходившие из-под рук Шиоракама, были превосходными образчиками в своей нише.

– И тебе желаю увидеть улыбку богов, – прогудел мастер, похожий на огромного черного пещерного медведя. Своими ручищами он ломал две сложенные вместе подковы, практически не напрягаясь. И при такой силище наносил настолько точные, выверенные удары молотом, что мог составить конкуренцию ювелирных дел мастерам.

Сейчас он стоял, скрестив руки на груди, одетый в холщовые штаны, высокие сапоги из толстой свиной кожи и кожаный фартук, и смотрел, как его помощники проковывают кусок металла. Вроде бы переднюю пластину рыцарской кирасы.

– Что хотел, Кост?

– Да вот, – Костя кивнул на наемников, переминающихся у порога, – на них оружие и броньку нужно.

Кузнец бросил быстрый взгляд на братьев и тут же продолжил присматривать за работой подмастерьев.

– Так они не голые.

– Качество не особое, – вздохнул Костя.

– Это да, криворукий кузнец ковал, только металл попортил, – согласился с ним мастер. – Хорошо, найду я и мечи, и кинжалы по руке этим воинам, а вот с кольчугами не помогу.

– А латы? Еще мне десяток тяжелых сулиц нужно и пару арбалетов.

– А принцессу в жены? – хохотнул кузнец.

– А есть?! – обрадованно воскликнул Костя.

– Тьфу на тебя, – рассердился Шиоракам. – Я ж кузнец, а арбалеты да сулицы другого подхода требуют.

– Брось, Шиоракам, кому другому поверил, но тебе – нет.

– Подведешь ты меня под графских дознавателей, Кост… – пробурчал кузнец и крикнул помощникам: – Хорош, куда лупите, драконьи выкидыши, сталь остыла уже, в горн ее пора…

Закончив чихвостить Ритома и Пхара (кстати, парни весьма и весьма способные кузнецы, их учитель и по совместительству дальний родственник чаще всего кричит просто так, чтобы не зазнавались и знали свое место в жизни, как сам Шиоракам и говорит), мастер махнул Косте рукой, мол, пошли.

В самом темном и грязном углу мастерской, рядом с кучей плохого, недожженного угля и горкой ржавых, испорченных заготовок под оружие и доспехи стояла огромная деревянная бочка не меньше чем на полтонны водоизмещением. Почерневшие, с пятнами плесени доски и коричневые от ржавчины обода намекали, что емкость лучше не трогать, чтобы та не развалилась в руках и не залила все вокруг грязной водой. Все это: уголь, железный брак и полумертвая бочка – не более чем антураж для сборщиков налогов и стражников. Шиоракам не хотел платить лишнюю монетку в графскую казну за выкованное и проданное оружие. Вот и прятал некоторую часть в схроне под кузней, отдавая дешевле, чем с официального прилавка, и только тем, в ком был уверен. Костя совершенно случайно вышел на него перед экспедицией в джунгли.

Кузнец уперся плечом и обеими ладонями в бочку, крякнул и медленно сдвинул ее с места. Под емкостью обнаружился круглый металлический люк с узкой щелью под пальцы вместо ручки. Откинув на стену стальной блин сантиметровой толщины (а то и больше!), Шиоракам открыл черный зев подземного хода. Кузнец едва уместился в нем, когда спускался. Через несколько секунд из темноты послышались резкие удары кремня о кресало, блеснули искры, потом затрепетал неровный огонек пламени.

– Спускайтесь.

Через пару минут землянин и наемники оказались в небольшом подвале, выложенном из отесанных серых каменных блоков. Внутри сухо, и в воздухе совсем нет спертости и затхлости. Впрочем, учитывая, что здесь хранится продукт весьма капризный к сырости, это и неудивительно. Лучше позаботиться о хорошей гидроизоляции и вентиляции, чем постоянно чистить и смазывать стальные изделия.

Вдоль стен сбиты многоярусные стеллажи, на которых аккуратно разложены мечи, кинжалы, топоры, секиры, щиты и доспехи. Отдельно лежат луки без тетивы, арбалеты, пучки стрел к тем и другим.

– Что именно нужно? – поинтересовался Шиоракам.

– Два полуторных меча с гнездом под накопитель, два аналогичных больших кинжала, – принялся перечислять Костя, – шесть сулиц с тяжелыми наконечниками, латы…

– Есть только нагрудники и защита ног и рук, еще шлемы закрытые, – прервал его кузнец.

– Да? Хм… ладно, пусть будут нагрудники и шлемы с нащечниками и бармицей из чешуи или пластин. Арбалеты только деревянные или есть полностью из бронзы и стали?

– Любые есть, только очень маленьких нет. И вот это, – Шиоракам махнул рукой на стеллаж, где лежал монструозный арбалет.

– Не, такую штуку мне не надо. Его же не поднять… – отрицательно мотнул головой Костя.

– А он и не для рук. Крепостной это. На двести метров пробивает насквозь рыцаря в немагических латах. А с тридцати шагов пробьет и в зачарованной броньке, наверное. Ну, с ног-то точно сшибет и внутренности отобьет.

Глава 17

Замок стоял на высоком холме, и более чем на километр вокруг него не было ни маленькой рощи, ни холмика, ни балки, только луга, на которых паслись стада овец и коров. Большая деревня расположилась в полукилометре от замковых ворот. В полутора километрах от замка протекала маленькая речушка, на ней пристроился крупный хутор с двумя водяными мельницами.

«И не такой уж он потрепанный, замок этот», – подумал Костя при взгляде на баронское жилище, тут же вспомнив слова Трроба.

Прямой дороги к воротам не было, сначала она шла по склону холма, потом около полутораста метров вдоль стены. А весь холм был усеян рядами почерневших от времени, но все еще крепких заостренных кольев. Сделано это было не иначе чтобы осаждающим жизнь медом не казалась. Подкатить таран к воротам и подвести к ним же штурмовой отряд можно было лишь по дороге, а защитники сделают все, чтобы усложнить врагам жизнь, пока те будут ползти под ними.

Сами стены отличались высотой и толщиной, а еще Костя ощущал магию, которая буквально пропитала каменные блоки. Такую защиту даже архимагу сразу не сломать.

У подножия холма была поставлена небольшая палатка из старой, выцветшей под солнцем и дождями, плотной многослойной дерюги. Рядом с ней околачивались пять солдат. Двое – опытные ветераны, что видно не только по возрасту, но и по тому, как носят оружие, кожаные доспехи и следят за окрестностями. Оставшаяся троица – явная деревенщина, только-только начинающая распробовать всю «сладость» воинской службы.

– Эгей, дальше с големами нельзя! – Солдат поднял вверх левую руку и выставил открытую ладонь в сторону Костиного отряда. – Оставляй свой обоз здесь с охранником и езжай дальше.

Обоз, как назвал его баронский дружинник, состоял из небольшого, почти крошечного фургона с запасами, в котором передвигался Костя всю дорогу. И двух битюгов отшской породы, самой неприхотливой, выносливой и лишенной многих лошадиных болячек из всех тяжеловозов. Что такое карьер, они не знали, галопом двигались нехотя и очень недолго, зато быстрым шагом, порядка восьми-десяти километров в час эти лошади могли идти целый день. Огромные как буйволы, темно-бурой масти, с широкими, размером с большое обеденное блюдо, копытами, длинным густым хвостом и такой же гривой, которую нужно постоянно подстригать. Фургончик тащил Второй, на тяжеловозах восседали братья. Наемники-богатыри и отшские битюги были словно созданы друг для друга.

– Райдаш, со мною поедешь. Ракст, ты смотришь за големами и имуществом. Солдат не подпускать, да и всех прочих, на подначки не вестись, – скомандовал Костя.

Приняв от наемника, оставшегося на охране, лошадиные поводья, Костя неловко взгромоздился в седло. С момента попадания в этот мир он так и не научился передвигаться на лошади. Хорошо, что сейчас проехать нужно было всего триста метров. Два мешка с подарками барону и его дочерям были привязаны к седлу другого битюга.

Возле ворот его встретили еще четверо стражников. На этот раз все как один из ветеранов и одеты не в кожаные доспехи, а в добротные кольчуги двойного плетения со стальными пластинами на груди и животе. Каждый при мече и коротком копье с широким листовидным наконечником, таким при должном умении можно орудовать в свалке не хуже, чем мечом. А эта четверка, на взгляд Кости, нужными навыками обладала.

– Кто таков? С чем прибыл? – слегка растягивая слова, спросил один из стражей. Не самый взрослый из четверки, кстати.

– Кост Марг, вентор из Траглара. С подарками к господину барону Тимору Д’Рамсту и его дочерям, – отчеканил Костя.

– Еще один жених, что ль? – чуть удивленно спросил стражник.

– Какой жених?!

– Обычный, какой же еще, – пожал плечами его собеседник. – Разве нет? Тут уже есть один наемник, свататься прискакал, уж неделю как гостит. Или ты на облаву разбойничью прибыл? Так отряды собирают не здесь, это к крепости тебе нужно.

– Я не по делам свадебным. И не на облаву. Но дело не менее важное, так что сообщи барону.

– Жди покамест, щас порученца отправлю.

Один из солдат скрылся с глаз по кивку Костиного собеседника. Появился вновь минуты через три и молча встал на прежнее место. На его приход старший из четверки никак не отреагировал: посмотрев на это, и Костя решил не торопить события. Только через пятнадцать минут к стражникам подошел некто в ярком (у Кости на языке тут же завертелось слово «попугайском») халате до пят и в золотом парике, похожем на букли английских лордов с Земли столетней давности. Толстый, ростом на полголовы ниже Кости, с круглым блинообразным лицом, маленькими, заплывшими жиром глазками, тонкими монгольскими усиками и бородкой «крысиный хвостик». А уж живот был такой огромный, что если не присматриваться, то легко можно спутать с беременной женщиной.

– Ну что тут у тебя? Очередной наемник. Да? – спесиво и тонким бабьим голосом протянул прибывший. – Ваяден, ты что, не знаешь, куда направлять таких? Совсем службу позабыл – может, похлопотать перед господином, чтобы он вернул тебя на горную заставу?

– Придержи язык, Охаяр, – сквозь зубы ответил стражник, – или в горы поедем с тобой вместе. Наемник сообщил, что у него дело лично к барону. Не за разбойниками приехал.

– Сейчас у его милости времени общаться со всякими проходимцами нет, – отрезал «попугай».

У Кости прямо скулы свело от его тона и слов, так захотелось от души приложиться латной перчаткой с усиливающими рунами по лицу этого мужебабы.

– Послушай, ты… как тебя там, – сказал Костя, – если ты меня не пропустишь и не сообщишь барону о моем прибытии, то неприятности тебе обеспечены.

– Да как ты смеешь?! – взвизгнул толстяк, потом указал на Костю пальцем и приказал: – Взять его, он посмел мне угрожать, в кандалы его! Он разбойник, убийца, подосланный к его милости!..

Слюна изо рта толстяка летела во все стороны, лицо его покраснело, приобретя свекольный оттенок.

«Кондратий хоть бы хватил», – подумал Костя. Потом снял с руки перчатку, сжал ладонь в кулак и повернул его в сторону беснующегося Охаяра так, чтобы тот рассмотрел подарок графини.

– Тебе знаком этот перстень?

– Подкупить хочешь?! – прямо взвился тот. – Что за дешевую безделушку ты мне суешь? Я служу барону, и только он может меня наградить! А это… это ворованное, наверное… да, конечно, ворованное… теперь ты точно к палачу попадешь!

– Тьфу, черт! – сплюнул на землю Костя. – Вот же упырь драконий. Ты, морда бабья…

Когда исчез один из стражников, Костя и Райдаш не заметили. Зато его появление не пропустили, да и сложно было не заметить – вместе с ним подошел к воротам пожилой мужчина, брюнет с небольшой аккуратной бородкой, в темно-зеленом камзоле и такого же цвета обтягивающих штанах, замшевых светло-коричневых сапожках с чуть загнутыми мысками.

– Что тут происходит? – зычно произнес новоприбывший. За его спиной стоял четвертый стражник, чей уход все пропустили.

– Ой, господин Гаслар, что вы тут делаете? – в один миг сменил раздражение на угодливость Охаяр.

Названный Гасларом мужчина даже глазом не повел в его сторону, вместо этого требовательно посмотрел на старшего стражника. Тот меньше чем за минуту дал полный расклад по происшествию. После этого Гаслар посмотрел на Костю, заставил повторно продемонстрировать графский перстень, хмыкнул и приказал пропустить его с сопровождающим в замок.

Во дворе слуги приняли битюгов и увели в конюшню, Костя с Райдашем в сопровождении Гаслара и под любопытными взглядами нескольких десятков людей прошли к баронским покоям. Занимал Тимор Д’Рамст самую высокую башню (наверное, башню, Костя в средневековой архитектуре не разбирался, и как назвать огромное строение со скругленными углами, несколькими крошечными остроконечными башенками вместо балконов на уровне восьми метров и высоченным шпилем в центре, он не знал) в центре замка. Напоминала эта башня небольшой католический собор с витражными окнами, покрытыми разноцветными узорами из маленьких стекол. Только здесь нижние окна начинались в четырех метрах от земли.

Гаслар передал Костю на попечение двум пожилым слугам и исчез. В небольшой комнатке гостю предложили бронзовую ванну, полную горячей воды, и смену одежды. От легкого перекуса и бокала вина землянин отказался.

Барон принял его в большой комнате на верхнем этаже «собора». Две стены состояли из больших окон-витражей. Небольшие разноцветные стекла создавали множество рисунков, которые на Земле посчитали бы мифологическими и сказочными. Здесь же, в этом мире, сражения с драконами, столкновение двух армад големов, воздушные и подводные схватки аэромантов и гидромантов были вполне реальны.

– Приветствую, ваша светлость, – поклонился Костя хозяину замка.

Барон Д’Рамст был высоким и крепким мужчиной лет сорока на вид. Длинные светло-русые волосы сильно разбавлены сединой, как и остроконечная бородка. Одет в светлый камзол, расшитый серебряными единорогами и орлами. Светлые штаны с золотыми узкими лампасами. На ногах светло-коричневые туфли с серебряными пряжками. На пальцах четыре кольца и перстня, по паре на каждой руке. Небольшой разукрашенный драгоценными камнями и золотом кинжал на поясе скорее статусная вещь, чем оружие. И, разумеется, золотая баронская цепь на шее.

Когда гость вошел в комнату, мужчина стоял возле большого гобелена, где очень подробно изображалась схватка людей и големов с эльфами и дендроидами. Живые сходились в одиночных схватках на мечах и забрасывали тучами стрел своих врагов, магические создания рвали друг друга на части.

– Доброго дня, – чуть склонил голову барон, при этом бросив быстрый взгляд на свертки в руках парня. – Как дорога, не случилось чего-то неприятного?

На секунду Костя даже опешил от такого приема. Ну не рассчитывал он на такую вежливость со стороны матерого аристократа, пусть и обычного барона.

– Все было спокойно, господин барон. Мешали только грязь, сырость да редкие мухи, не заснувшие перед скорой зимой.

– Хм, в таком случае поздравляю. Другим везло меньше: проклятые разбойники нападают на каждого, кто проезжает по дорогам, – вздохнул барон.

– Со мной два голема и два хороших бойца, разбойники умылись бы кровью, реши они напасть.

Собеседник едва заметно скривился, услышав его слова.

– У караванщиков по восемь-десять опытнейших наемников и боевые амулеты, и все равно их атакуют. Из десяти караванов за последние три недели семь были разграблены и уничтожены. Три других едва отбились, бросили повозки с добром и сбежали, только потому и выжила часть караванщиков. Так что два голема, переделанных из шахтерских в боевые, и парочка юнцов тебя бы не спасли. Мне даже странно, что графиня послала такой слабый и странный отряд, я же просил егерей, мага и хороший боевой голем.

– Графиня? – удивился Костя и с недоумением посмотрел на собеседника.

Тот ответил столь же непонимающим взглядом:

– У тебя же перстень леди Чемтэр… Парень, ты кто такой?

Барон нахмурился, от его фигуры во все стороны пошла сильная волна магии, сообщая, что мощное боевое заклинание взведено и вот-вот будет использовано.

– Не торопитесь сражаться, ваша светлость. Перстень подарила мне леди Чемтэр, когда я помог отбиться от наемных убийц. Ваш слуга ни в какую не собирался меня пропускать, потому я и показал подарок ее милости в надежде, что это поможет мне получить у вас аудиенцию. Вот и все. О маге, големе и егерях я ничего не знаю, – быстро произнес землянин, догадавшись, что за мысли бродят в голове барона и отчего он так принял гостя.

С минуту аристократ сверлил его пристальным взглядом, потом медленно выдохнул и громко выругался:

– Драконий зад! Как мою дружину вызывать – это нормально, а вот когда мне потребовалась помощь, так даже ответа через магического вестника не получил.

Барон одним движением распахнул камзол, да так, что перламутровые пуговицы горохом посыпались на пол, затрещала дорогая ткань, золотая цепь с грохотом упала на полированную поверхность небольшого столика, стоящего в углу комнаты. Не удержавшись на гладкой поверхности, драгоценное украшение и статусный предмет упал на пол, но Д’Рамст даже внимания на это не обратил.

– Можешь об этом доложить графине, если ты ее человек, – буркнул барон, поворачиваясь спиной к Косте. – Скорее, так оно и есть, простым прохожим такие вещи не дарят.

– Я не осведомитель, ваша светлость, – обиделся землянин.

– Да мне наплевать. Свободен.

– Я бы…

– Мальчишка, ты разговариваешь с бароном, – зло произнес Д’Рамст. – Мне достаточно крикнуть – и мои слуги на площади сдерут с твоей спины кожу кнутом.

– А вы разговариваете с магом! Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы с ваших слуг кожа сама слезла!

Ладони Кости на короткий миг засветились ярко-белым цветом. В ответ пошла волна магии со стороны барона.

«Черт, неужели подеремся?» – пронеслось в голове у Кости. Он уже не думал о подарках и титуле, мечтал просто убраться отсюда. Оба мужчины застыли в нескольких метрах друг от друга в напряженных позах.

– А в тебе есть стержень, мальчишка, – неожиданно произнес барон, деактивируя боевой амулет. – Жаль, что родился не благородным.

– Кхм… кхм, прошу простить меня, ваша светлость, вспылил вот, но не хотел вас обидеть…

В ответ Д’Рамст махнул рукой, прерывая речь землянина.

– Раз уж маг меня почтил своим посещением, то хотя бы выслушать его я должен, – с заметным ехидством произнес владелец замка. – Выкладывай, что там у тебя.

«Странное поведение… хочет привлечь на службу? Дать задание? Использовать в интригах против графини или ее ближнего окружения?» – терялся в догадках Костя. Для барона он, хоть и будучи магом, все равно оставался простолюдином. А угрозы от черной кости аристократы не привыкли спускать. Так что землянин справедливо опасался последствий от такого резкого изменения настроения.

– Сначала прошу принять от меня подарки, – произнес Костя и, расценив кивок барона как разрешение действовать, быстро развернул самый большой и тяжелый узел.

Одноручный меч, секира на короткой ручке, длинный кинжал и остроконечный шлем с личиной оказались перед взором аристократа.

Старый вояка, баронет без наследства, мечом заработавший себе титул барона и феод, знал, что за вещи лежат перед ним. Эта сталь, вышедшая из-под рук древнего мастера, повидала многое и, если бы имела уста, могла рассказать такое, что не сыщешь в древних хрониках. Барон чувствовал это, словно сами вещи поведали мимолетно свою историю.

Секира с лезвием-полумесяцем из дымчатой стали на короткой рукояти из черного ореха. Прямой одноручный меч из той же древней стали, с рукоятью из черной бронзы и гнездом под магический накопитель. Длинный кинжал из синей стали с серебряной рукояткой и щедро украшенный узорами от острия до темляка. Шлем со слегка закругляющимися краями, которые не давали мечу, соскользнувшему по куполу, врубиться в плечо, и личиной, изображающей человеческое лицо. Четыре предмета стоят не меньше, чем десятая часть всего его арсенала – личного и общего замкового, вместе взятых. Драконы, да кто же этот маг, этот мальчишка? Он хоть знает, что за клейма стоят на подарках?

– Маска на шлеме меняет облик на лицо того, кто носит его, – подсказал гость барона и следом развел руками: – К сожалению, остального комплекта мне найти не удалось, только шлем.

– Достаточно и этого, – рассеянно ответил барон, беря в руки секиру и баюкая ее, словно ребенка. При этом его лицо выражало сильное любопытство насчет второго свертка в руках гостя. Судя по форме, там лежала коробка, или шкатулка, или книга… книги. – Кхм, я восхищен твоими подарками, молодой маг. Можешь озвучить свою просьбу, хотя я уже догадываюсь, что желаешь попросить.

Землянин смотрел, как барон с нежностью прикасается к древнему оружию. Пришло понимание, что он угадал с подарками. Ардан советовал обойтись только книгами, мол, женская половина баронской семьи будет так рада подаренным томам древнего и знаменитого писателя, что Д’Рамст не устоит перед совместным напором дочерей и даст титул. В купце говорила торгашеская кровь, которая на подсознательном уровне протестовала против излишних трат, пусть даже это было и чужое золото. Но Костя помнил неплохую поговорку с Земли про кашу и масло и решил, что дополнительный подарок в виде древнего оружия старому воину лишним не будет. Именно таким был первоначальный план Ардана, позже пересмотренный в пользу «интеллектуального» подарка. Костя же просто совместил оба варианта.

– Господин барон, я прошу у вас титул рыцаря, – чеканя каждое слово, произнес он и опустился на одно колено, – свободного рыцаря.

На последней фразе лицо барона на миг перекосила недовольная гримаса.

«Ха, ну точно хотел использовать меня в чем-то. Вон как скривился, когда услышал, что я от вассальства отказываюсь… м-дя, теперь может и не дать золотые шпоры», – подумал землянин.

– Серьезная просьба для такого молодого человека, мага и вентора, если не ошибаюсь. Могу узнать, с чем это связано? – Барон, чуть прищурившись, пытливо посмотрел в глаза собеседнику.

– Я хочу создать свой род и получить герб, и чем раньше стану дворянином, тем проще будет мой путь и раньше смогу насладиться исполнившимися планами.

– А стать знаменитым магом нет желания?

– Гораздо лучше, когда про тебя говорят – лорд и маг, чем просто маг.

– Ого! – приподнял бровь барон. – Лорд?!

– А что тут такого? – точно таким же жестом заломил бровь Костя. – Плох тот солдат, который не хочет стать генералом, прост тот дворянин, что не стремится к герцогской цепи.

– Кха, кха… – закашлялся Д’Рамст. – Надеюсь, ты сейчас не в мой огород камень метнул.

– Что вы, господин барон, – потупился Костя, – ни в малейшей мере. Это я про молодежь, которая живет за счет славы и достатка своих родственников, не пытаясь приумножить наследство.

– А если я откажу?

Костя просто пожал плечами, потом спокойно сказал:

– Попытаю удачи у ваших соседей. Я и не рассчитываю на особую легкость, все же титул рыцаря – это не должность писаря в ратуше.

Д’Рамст несколько минут смотрел на молодого человека, о чем-то раздумывая.

– Я не могу дать быстрый ответ, – задумчиво произнес барон. – Много хлопот, неотложных дел… поживи несколько дней у меня до окончательного решения. Комнаты для тебя и твоих спутников предоставят.

– Благодарю, господин барон, – склонил голову Костя, потом вспомнил о Раксте. – Господин барон, один из моих людей был оставлен с имуществом и големами на дороге. Позволите войти ему и големам в замок или стоит разбить лагерь снаружи?

– Не в моих правилах впускать в замок чужих големов, – немного резко ответил барон. – Охранник пусть зайдет, повозку пропустят, а големы пусть остаются за стенами.

Костя вместо ответа слегка склонил голову. Чуть глодала досада, что барон не впустил его отряд к себе. Про себя решил, что, несмотря на разрешение хозяина замка, Ракст останется снаружи. «Шахтеры» – не боевые големы, которые способны неплохо защищать себя от кражи и порчи. Таким защитникам самим требуется охрана.

Костя уже решил было, что беседа закончилась, но тут Д’Рамст неожиданно спросил:

– Мои слуги сообщили, что ты упоминал о подарках мне и моим дочерям. Иносказательно, подразумевая лишь это, – мужчина кивнул на оружие, – или есть еще что-то?

Костя молча развернул второй сверток и положил рядом с мечом три старинных тома.

– Это книги знаменитого писателя Старма Версернила, – пояснил он собеседнику. – Книги его очень редки и ценятся дороже драгоценностей. Я посчитал, что такой подарок наиболее подходит для прекрасных благородных дам.

Барон взял одну из книг, перелистнул несколько страниц, потом осмотрел обложку и титульный лист.

– Хм, наслышан об этом человеке и его трудах. Пожалуй, ты прав – моим дочкам понравится такой подарок. Жаль, что перевод придется заказывать, и это случится еще не скоро.

– Я могу зачитать писарям текст.

– Что?! Ты знаешь, что здесь написано? – не поверил барон.

– Хорошему магу и вентору знание древних наречий необходимо, если он хочет получить новые знания, стать сильнее и сохранить жизнь, – с гордостью произнес Костя, потом другим тоном спросил: – Господин барон, я не покажусь невежливым, если попрошу вас от моего имени передать книги прекрасным леди?

Барон ответил не сразу, несколько секунд переводил взгляд с землянина на том в своих руках, потом медленно закрыл книгу, положил ее к двум другим и сказал:

– Подарки, подобные этим книгам, должен вручать лично даритель. Кост, тебя проводят к моим дочерям через пару часов, а сейчас отдохни, приготовься к встрече.

На этот раз Костя по тону собеседника понял, что аудиенция закончилась; поклонившись барону, он покинул комнату. За дверью его уже ждал слуга, паренек лет шестнадцати. Он показал Косте помещение, где гостю предстояло провести несколько следующих дней до того момента, когда барон примет решение. По соседству расположилась еще одна комнатушка, совсем маленькая, со спартанской обстановкой – для Райдаша.

Первым же делом Костя отправил своего бойца к его брату за вещами. Землянину повезло, что достались совсем зеленые наемники, другие и глазом не повели бы на такой приказ, мол, золото берем не затем, чтобы на побегушках быть.

Через двадцать минут Райдаш передал Косте две огромные сумки с дорогой одеждой, расшитой по моде столицы графства всяческими рюшками и золотыми и серебряными нитями, и парадными доспехами – кирасой с наручами и плечевым левым щитком, сверкающими золотом, украшенными причудливой вязью чеканки. Золото было ненастоящее, всего лишь удачная подборка цепочек рун для создания блеска и цвета.

– Красавчик, – констатировал факт землянин, внимательно оглядев себя в зеркале со всех сторон, и подмигнул изображению: – Все девки твоими будут.

Переодевшись и наведя глянец, он не знал, чем себя занять. Прошло уже больше полутора часов, а слуги, который проведет его к дочерям барона, все нет. От нечего делать взялся за чтение древней истории и неожиданно для самого себя увлекся. Не заметил даже, как отворилась дверь и в комнату вошла миловидная девушка в пышной блузке цвета кофе с молоком и длинной до пят темно-синей юбке.

– Господин, – произнесла она, – вас ждут.

Служанка провела его на следующий этаж мимо парочки часовых, скучающих на лавке у лестницы. Подойдя к двери, украшенной вырезанными на ней сражающимися драконами, девушка взялась за бронзовое кольцо и три раза ударила им по металлической пластинке. Выждав несколько секунд, она отошла на шаг назад и сказала:

– Проходите, господин.

Костя потянул дверь на себя и шагнул в просторную комнату. Окно было одно, и не очень большое; наверное, поэтому, чтобы не сидеть в полумраке, по углам сияли магические светильники. Спектр был настолько искусно подобран, что казалось, будто комнату заливает своими лучами солнце.

Стены комнаты увешаны гобеленами с изображением лесных лужаек, морских пейзажей, облачного неба, далеких гор. На полу несколько светлых ковров с высоким и пушистым ворсом, вдоль стен – столики с цветами в вазах, шкафчики с сервизами, книгами и статуэтками людей и животных. В центре комнаты – несколько больших кресел и маленький диванчик на круглых ножках. На нем чинно, держа ладони на коленях, сидели три молодые девушки. Старшей – лет девятнадцать, младшей – пятнадцать-шестнадцать. Рядом с ними в кресле расположилась женщина лет сорока пяти в строгом темном наряде и небольшой черной шляпке, украшенной алым цветком из шелка и полоской вуали, прикрывающей лицо до подбородка. Супруги у барона не было, так что эта дама, скорее всего, гувернантка и по совместительству телохранительница. Сухопарая, высокая, пожалуй, даже немного выше Кости будет, взгляд женщины едва угадывается под вуалью, но землянин буквально ощущал его – холодный, оценивающий, как у снайпера в момент раздумий: давить на спуск или нет. На коленях у женщины лежало какое-то вязание с клубком толстых ниток и три большие металлические спицы, сверкающие серебром и украшенные перламутровыми (жемчужины?) шариками вверху.

У девушек наряды были практически одинаковые – легкие платьица с кучей кружев, открывающие руки до локтей и ножки примерно на три ладони от щиколоток. Ан нет, у самой старшенькой платье немного, совсем чуть-чуть, короче. Декольте отсутствует, даже более того – имеется кружевной воротничок-стоечка. Отличались наряды лишь цветом – светло-голубой у младшей, снежно-белый у средней и ярко-розовый у старшей.

– Леди, – галантно поклонился Костя. Этот чертов поклон и еще несколько других он тренировал три дня по нескольку часов кряду под присмотром старого учителя, преподающего правильные манеры и этикет детям дворян. – Разрешите представиться – Кост Марг, вентор и маг, гость вашего батюшки.

Ритуал представления, который вбил в парня учитель, вылетел из головы Кости. Запомнилась лишь самая малость, и Костя надеялся, что это хоть немного сгладит его «простолюдинство».

– Баронетта Алия Д’Рамст, – поднялась с диванчика младшая и сделала книксен, после чего присела обратно.

– Баронетта Милена Д’Рамст, – представилась средняя дочка барона.

– Баронетта Танша Д’Рамст, – назвалась третья и стрельнула глазками, ее книксен вышел чуть ниже, чем у сестер. Имейся в наряде декольте, Костя сумел бы рассмотреть кое-что интересное оч-ч-чень подробно. А смотреть там было на что, природа наградила девушку в столь юном возрасте третьим размером груди.

– Альда Вок, – чопорно ответила гувернантка.

– Леди, разрешите вам представить труды древнего писателя Старма Версернила. Мой скромный подарок столь прекрасным дамам. – Костя с очередным поклоном протянул три книги, обернутые дорогим алым шелком.

Сверток ловко перехватила Милена, откинула в сторону материю, посмотрела на книги, хмыкнула и вручила каждой из сестер по тому.

Надо было видеть, какими восторженными стали лица девушек, когда они узнали вензель древнего писателя.

«Пропиарили этого Старма неплохо, вон как девчонки млеют – и ведь не понимают ни бельмеса… Ну прямо как малолетние фанатки на концерте их любимого заграничного кумира-певца: ни фига не понимают в словах песен, но бьются в экстазе просто от факта, что звучит голос их бога».

– Ой, так плохо, что не прилагается перевод, – вздохнула Алия, пролистывая страницу за страницей и останавливаясь в тех местах, где встречались картинки. – А папенька из-за этих разбойников переводчика не скоро вызовет.

В голове у Кости щелкнуло, если так можно выразиться: «Ведь это шанс, что девчонки уломают своего папашку дать мне шпоры свободного рыцаря!»

– Милые леди, зачем вам какой-то переводчик, когда есть я? – как можно обаятельнее улыбнулся землянин. – Как и знаменитый гениальный Версернил, я говорю и читаю на том же языке.

Три недоверчивых и с примесью надежды и восхищения взгляда скрестились на Косте. К ним присоединился четвертый – заинтересованный, но с налетом настороженности.

Через десять минут Костя сидел в кресле напротив сестер и выразительно, подстраивая тон голоса под действие в книге, озвучивал похождения полубога Шагра. Иногда в тексте встречались откровенные сцены, и чем больше разворачивался сюжет, тем подробнее и длительнее они становились. Через час Альда не выдержала и сухим тоном сделала замечание парню, мол, подобные описания нужно пропускать, не дело юным девушкам выслушивать столь непотребные вещи; и это касается также тех мест, где описаны излишне жестокие сражения, полные крови и насилия.

– Сударыня Альда, если я начну пропускать часть текста, то леди не смогут полностью насладиться этим замечательным произведением. Книга выйдет сухой, как мемуары монахов-аскетов, – развел руками Костя.

– В самом деле, Альда, ведь это написано самим Версернилом, – пришла на помощь землянину Танша. – В его книгах нет грязи и порока.

Гувернантка сердито посмотрела сквозь вуаль на девушку, но спорить и настаивать на своем не стала. Демонстративно уткнувшись в вязание, принялась постукивать спицами.

Костя понемногу вошел в ритм. То повышая голос почти до крика, то едва шепча, он зачитывал страницу за страницей. Сестры ахали, краснели и бледнели, комкая кружевные платочки.

За чтением время пролетело совсем незаметно. О том, что наступил вечер, они узнали от слуги, позвавшего всех на ужин. Костю посадили за общий семейный стол, что он посчитал добрым знаком. После ужина и получасового отдыха его вновь позвали к себе сестры. Вечернее чтение. На этот раз девицы устроились с комфортом, каждая в отдельном кресле. Напротив них поставили кресло для Кости. Альда устроилась в уголке со своим вязанием, в стороне от молодых людей, чтобы не сильно мешать стуком спиц и при этом все видеть и слышать.

«…королева амазонок опустилась перед Шаргом на колени и склонила голову.

– Ты победил меня в честном поединке, чужеземец с кровью бога. Я твоя рабыня, – грустно произнесла Сайрана.

– Ты не рабыня – ты моя звезда в этих темных джунглях, – ответил Шагр и, наклонившись, взял девушку за руки и поднял. Их взгляды встретились, и оба великих воина – мужчина и женщина почувствовали, как сильно забились их сердца. Шагр притянул девушку к себе и впился губами в ее уста. Сайрана ощутила головокружение и приятное томление в низу живота. Не в силах справиться со страстью и желанием, она прижалась всем телом к недавнему своему противнику. Ее напрягшиеся крупные соски, как наконечники копий, сквозь тунику уткнулись в грудь красавцу полубогу. Своим бедром она почувствовала жар его жезла. «Какой огромный и твердый – как великая башня Тамиш Ладор», – пронеслась мысль у девушки…»

Костя читал древнюю историю и краем глаза наблюдал за слушательницами. Алия и Милена смущенно теребили платочки и, потупившись, смотрели в пол, словно показывая, что пропускают мимо своих ушек столь откровенную сцену, а вот Танша слушала с жадностью, не пропуская ни одного слова, чуть подавшись вперед, слегка приоткрыв губки, которые изредка облизывала. В глазах старшей сестры застыла романтическая поволока. Грудь часто и высоко вздымалась, на щечках горел румянец.

«Прямо перевозбудилась от чтения. Вот же мир неиспорченный: краснеют и вспыхивают от простой эротической сказки! А если им показать тот же «Плейбой» или «Шинель»? Что же с ними будет-то?» – хмыкнул про себя землянин. Потом прервал чтение, закрыл книгу и с извиняющимися нотками в голосе произнес:

– Прошу меня простить, но больше не могу читать. Устал после долгой дороги, глаза сами закрывается, да и горло немного болеть начало. Завтра продолжу обязательно, милые леди.

– Но как же? Еще так рано!.. – вскинулась Танша, с обидой посмотрела на Костю и внезапно выдала: – Вы же рыцарь, вы не можете устать!

Ее сестры промолчали, но по девичьим взглядам ясно читалось, что они солидарны с Таншей.

«М-да, задурили девкам головы рыцарством и героизмом. Да и знали бы они, что я за рыцарь… хм». Но вслух произнес совсем другое и при этом улыбнулся:

– Я простой вентор, милая Танша, и усталость у меня появляется, как у простого человека…

Он встал с кресла, подошел к девушке и подал ей книгу. Для этого пришлось наклониться.

– Я приду позже и дочитаю лично для вас, милая Танша, если пожелаете… Сообщите о своем решении… – едва слышно прошептал он. Девица непонимающе посмотрела на него и вдруг сильно покраснела.

Пожелав девушкам и их гувернантке спокойной ночи, Костя ушел в свою комнату. Заказал слугам приготовить ванну с горячей водой. Потом сменил одежду: надел рубашку кораллового цвета, темно-синие штаны, обул черные замшевые сапоги на мягкой подошве, с чуть поднятыми острыми мысками, подпоясался широким шелковым поясом, под которым спрятал узкий кожаный ремешок, на него повесил ножны с кинжалом. На левую руку надел широкий золотой браслет с красивой гравировкой и несколькими яркими аметистами, на правую – четыре перстня-печатки из золота с рунами усиления, на шею – медальон на золотой цепочке, изображающий эльфийку с натянутым луком. Как и перстни, медальон был зачарован на усиление удара, достаточно было сорвать цепочку, размахнуться посильнее и приложить противника в лоб – вероятность того, что он раскинет мозгами (в прямом смысле), близка к стопроцентной. Еще один кулончик, в виде капельки воды, из платины с мелкими бриллиантами на платиновой цепочке, он убрал в карман, чуть позже подарит девушке.

Прошло полтора часа, стрелки показывали без четверти одиннадцать вечера, а к Косте никто не шел, записку под дверь не просовывал. Заскучав, парень прилег на кровать, закинул руки за голову и бездумно уставился в потолок. Незаметно для себя задремал.

– Господин Марг… – донесся до него тихий женский голос, – проснитесь, ваша милость…

Когда Костя открыл глаза, то увидел рядом с кроватью девичью фигурку в плаще с откинутым капюшоном. В первое мгновение решил, что Танша сама пришла к нему, и даже успел удивиться этому факту. Но нет. Проморгавшись, он узнал в поздней гостье служанку, которая днем проводила его к сестрам.

– Все, уже не сплю, – ответил ей и быстро встал с кровати. – Что-то… э-э, случилось?

– Госпожа Танша попросила провести вас к ней.

– Я готов.

– Вот, наденьте это. – Девушка из-под полы плаща достала сверток материи и подала Косте. – Это плащ. Идти придется через тайный коридор, а там очень пыльно и паутины много.

Только сейчас землянин обратил внимание, что верхняя одежда ночной гостьи слегка запачкана пылью, а кое-где приклеились кусочки паутины.

Тайная дверь находилась совсем рядом с его комнатой. Обычная деревянная панель с красивыми рельефными рисунками. Таких по соседству еще полдюжины имелось. Служанка нажала пальцами на три завитка разом, и панель бесшумно подалась вперед, в стену. Сдвинув ее в сторону, провожатая накинула капюшон на голову, посоветовала сделать то же самое спутнику и шагнула в темный коридорчик. Закрыв за землянином проход, девушка достала небольшой светильник – хрустальный шарик размером с перепелиное яйцо в серебряной оплетке на кожаном шнурке.

«М-да, тут уборка точно не помешала бы», – подумал Костя, увидев в неярком свете пласты и горки пыли на любом имевшемся выступе, и «паруса» паутины, покрытой все той же пылью. Низкорослая девушка ловко проскальзывала под ними, а вот он пару раз не успел и теперь с головы до ног был облеплен мусором. Если бы не плащ, то после такого можно было бы разворачиваться и возвращаться к себе в комнату – чиститься.

Шли минут пять, петляя по узким проходам и несколько раз спускаясь-поднимаясь по крошечным лесенкам. Наконец служанка остановилась на чистом пятачке перед ровным прямоугольником двери, четко выделяющейся в каменной стене. Приложилась глазом к отверстию, заметному по тонкому лучику света, льющегося с той стороны.

– Все хорошо, никого нет, – произнесла она, после чего дверь распахнулась. На что нажала или что потянула служанка, чтобы открыть потайной проход, Костя так и не заметил.

– Госпожа, к вам господин Марг, – произнесла служанка, едва оказалась в комнате.

Следом за ней вошел Костя, чувствуя себя неловко в плаще, целиком покрытом пылью и паутиной. Глядя на него, Танша прыснула, закрыв ладошкой ротик.

Девушка была одета в легкое белое платье, открывающее ее руки до плеч и ножки чуть ниже колен, был и небольшой вырез, чуть-чуть приоткрывающий вид на грудь баронской дочки.

С достоинством гость снял плащ и поискал взглядом, куда бы тот положить, чтобы ничего не замарать. На помощь пришла служанка, приняв испачканную одежду. Вместе со своим плащом она сложила все в корзину, укрыла сверху парой простыней и поставила рядом с дверью. После чего выскользнула из комнаты. Танша тут же задвинула резной засов, заперев дверь.

– Если отец узнает, что вы здесь были, то сильно разозлится.

– А он разве узнает? – чуть приподнял бровь Костя. – Да и что такого в обычном чтении?

Глаза молодых людей встретились. Несколько секунд Танша не отводила взгляд, потом покраснела и потупилась. Чуть постояла на месте, теребя платье, отвернулась от гостя, подошла к журнальному столику и взяла с него книгу, вернулась к Косте и протянула ему том.

– Я закладку положила на странице, где закончили читать… – тихо произнесла девушка и следом, еще тише – Косте пришлось почти угадывать по губам ее слова – добавила: – Начните с той сцены… в храме, с королевой-амазонкой, когда она проиграла Шагру…

Девушка присела на маленькую кушетку с одним подлокотником и фигурной спинкой. Косте молчаливо был предложен стул с мягкой обивкой, очень высокой спинкой и деревянными узкими подлокотниками.

«…подхваченная сильными руками героя, прекрасная девушка через миг была возложена на алтарь богини хаоса. Мысль о кощунстве промелькнула в голове королевы, но была тут же смыта новыми сильными чувствами, до этого никогда не испытанными.

Прочная материя туники затрещала в руках Шагра и порвалась, открыв взору мужчины крепкие налитые, с ярко-розовыми острыми сосочками, груди королевы амазонок…»

Танша сидела и с полузакрытыми глазами слушала чтение.

«Да к черту все!.. Или пан, или пропал… не ради же моего таланта чтеца баронетта ночью впустила к себе…» – подумал Костя и решительно отложил книгу в сторону. Девушка удивленно посмотрела на него.

– Леди, прошу меня простить, если покажусь откровенным и невоспитанным, но у меня сердце бьется так часто, как никогда до этого, даже в самых смертельных схватках. И все это от одного взгляда на вас, от чувства, что вы рядом со мной, вы слушаете меня, смотрите на меня! – Костя опустился на одно колено рядом с девушкой, осторожно взял ее правую ладошку и прикоснулся к ней губами. – Позвольте мне быть вашим рыцарем, вашим героем, а вы будьте моей королевой амазонок!

Костя поцеловал узкую девичью ладошку еще и еще, потом коснулся губами чуть выше… пятый поцелуй достался шейке, шестым были награждены губки.

– Ах, Кост, что вы делаете… – тяжело дыша, прошептала Танша, не пытаясь отстраниться.

Вместо ответа Костя бережно взял ее на руки и понес к кровати.

Глава 18

Четыре дня провел Костя в замке, днем читая баронским дочерям о приключениях Шагра, иногда встречаясь с их отцом, при этом перекидываясь малозначимыми фразами, а ночью пропадая в покоях Танши. После первой ночи девушка как с цепи сорвалась. Она набрасывалась на землянина, едва за служанкой закрывалась дверь. Спина и плечи парня были покрыты царапинами и укусами, которые днем приходилось лечить эликсирами. Смешно сказать: дорогие зелья, которым вменялось спасать от смерти и залечивать тяжелые раны, тратились на такую ерунду.

Утром пятого дня, сразу после завтрака, слуга сообщил гостю, что его желает видеть барон.

«Лед тронулся?» – пронеслась мысль.

– Доброго утра, господин барон, – с порога приветствовал Костя дворянина.

В этот раз Д’Рамст встречал землянина в обычной повседневной одежде, без вычурности и баронской цепи.

– Ты хороший маг? – вместо ответа на приветствие хмуро спросил парня барон.

– Э-э, смотря в чем, – осторожно ответил Костя. – К примеру, могу создавать амулеты и зачаровывать оружие и доспехи в больших количествах, но все это будет очень, очень простым.

– Оружие? Доспехи? – заинтересовался барон, но тут же скривился и махнул рукой. – А-а, не это нужно. Сможешь создать амулет поиска? Нужно отыскать чертовых разбойников и избавиться от них раз и навсегда.

– Нет, господин барон, – развел руками Костя, – такое мне не под силу.

– Тогда какой ты маг, драконы тебя раздери?! – вспылил собеседник, потом добавил тише: – Извини, сорвался… Чертовы отродья бездны опять напали на караван, и в том месте, где их никто не ждал. Почти все убиты, товары разграблены, часть людей исчезла.

– Исчезла?

– Разбойники частенько берут пленных. Но выкупа ни разу не потребовали, так что, я думаю, продают их в рабство.

– Я могу помочь, – осторожно сказал Костя. – Два голема, два мечника – они же отличные стрелки. Все оружие и доспехи зачарованы лично мною.

– Разбойников под три десятка, с ними маг или кто-то с боевым амулетом. Почти сотня солдат и наемников не смогли их отыскать, три боевых голема, которым твои «шахтеры» и в подметки не годятся, десяток лесовиков, способных прочитать прошлогодние беличьи следы…

Барон принялся нервно ходить по кабинету, стискивая левой рукой эфес кинжала, а правой, сжатой в кулак, несильно постукивая по своему бедру.

– А может, не стоит их искать самим? – заметил Костя.

– Что?..

– Я сейчас объясню. Смотрите: на каждого бандита приходилось по трое ваших солдат, а на мага – три голема. Понятное дело, что среди этих мерзавцев дураков нет встречаться с такой армией. То, что они не попались и разведчики не смогли отыскать какие-либо их следы, доказывает, что у разбойников имеются свои лесовики или их маг может маскировать следы отряда. К тому же подозреваю, что у разбойников имеются осведомители в деревнях, возможно, даже в отряде – кто-то из местных крестьян. Однако тот факт, что, зная про облаву, мерзавцы все равно решились напасть на караван, говорит об их наглости и бахвальстве. И на этом можно сыграть.

– Как?

– Поймать на живца. Отправить еще один караван с чем-то ценным. Об этом ценном должны многие знать, но при этом не обязательно, чтобы оно действительно находилось в караване. Например, мой отряд легко справится с этой ролью. Думаю, три бойца и два голема, пусть и переделанные «шахтеры», со стороны смотрятся достаточно грозной силой.

– Разбойники не дураки, по крайней мере, их вожак. Уже не раз своими действиями заставляли относиться к шайке очень серьезно, – покачал головой барон. – Не купятся на это. Я и сам подумывал о такой хитрости, даром что с отрочества проливаю свою и чужую кровь, попадал в засады и устраивал сам.

– Усилить вашими солдатами. Уверяю, три десятка необученных и слабо вооруженных противников моему отряду не помеха.

– Не хочу терять своих людей, – угрюмо произнес барон. – Будет их мало – это шанс, что пострадают при нападении. Много – разбойники не рискнут напасть.

– Хм, – призадумался Костя, – а что, если… отряд ваших дружинников, десятка полтора, будет сопровождать меня до ближайшей деревни перед горной заставой? В отряд включите только самых опытных и не болтливых… хотя парочка пусть болтает, а если они окажутся еще и великолепными актерами, то… – азартно потер он ладони и подмигнул барону.

Тот на пару секунд даже замер на месте от такой фамильярности, потом хмыкнул.

– Что-то такое есть в твоем плане. Как я понимаю, в деревне ваши пути-дорожки разойдутся. Дружинники вернутся в замок, ты пойдешь на заставу, а разбойники попытаются взять драгоценности на пути между деревней и заставой. Места там пустынные – горы, ущелья, крутые и безлесные склоны, мест для засады не так и много, не придется постоянно ожидать нападения. Кстати, а что помешает разбойникам напасть и после заставы? Все-таки они рискуют попасть между молотом и наковальней, если к месту нападения из деревни бросятся солдаты? – произнес Д’Рамст.

– Жадность и сильный отряд наемников с магом на заставе… – улыбнулся Костя.

– ?..

– …о котором непременно проболтается в деревне кто-то из сопровождающих дружинников. Ведь этот отряд и ждет драгоценности, чтобы сопровождать через весь перевал в империю.

– Драконы тебя подери, Кост… – покачал головой барон. – Что ж, получится твоя затея – можешь считать, что рыцарские шпоры и пояс твои. Клянусь.

– Еще немного осталось, ваша милость, – попытался успокоить раздраженного землянина Дюнкер, десятник отряда дружинников, приданного гостю бароном. – Вон уже огоньки светятся вдали. Час, не больше.

– За час я сдохну!.. – зло выдохнул Костя. – Драконий дождь!..

Мелкий осенний дождик шел не переставая с самого полудня, превращая грунтовую дорогу в склизкое месиво. Грязь налипала на колеса фургона, копыта лошадей, ноги големов. Плащи промокли уже давно, и вода просачивалась под доспехи, пробираясь вместе с холодом к телу.

– В горах я не застряну с фургоном по такой дороге? Там, наверное, всю землю смыло со склонов, и дорога превратилась в речку из глинистой жижи… На големов-то надежды никакой, вон как сами буксуют, – произнес Костя, кивая на металлических болванов. Первый и Второй едва тащились позади отряда, по колено увязая в раскисшем черноземе и чудом удерживая равновесие. Ну не предназначены «шахтеры» для иных мест, кроме шахт и каменных дорог.

– Да там уж давным-давно все смыло, – махнул рукой десятник. – На склонах немного каменной осыпи да гладкие скалы. И дорога ровная, щебеночная, утоптанная, не чета этому свинарнику.

Барон отправил с Костей десять ветеранов, снабдив трех из них боевыми амулетами. Фургон и лошадей к нему и для братьев Костя стребовал с него же. Вряд ли бедные животные переживут нападение разбойников. При всех атаках на караваны бандиты лошадей и мулов выбивали в первую очередь, чтобы остановить повозки. А терять дорогих битюгов и свой фургон (баронский, скорее всего, придется бросить на месте) землянин не хотел. Поторговавшись и попытавшись воззвать к совести гостя, барон сдался. Нормальных лошадей все же не дал. Конюхи по приказу своего господина вымыли, перекрасили и чуть ли не лаком покрыли дряхлых одров. После такого марафета выглядели лошадки вполне презентабельно, а чтобы смогли тянуть повозку и не пали по дороге, замковый алхимик приготовил им зелье. Жуткая дрянь, которая за неделю сведет в могилу и рыцарского коня, но зато словно влила молодость в старых кляч.

До деревеньки добрались чуть раньше озвученного десятником срока. Дворов семьдесят в ней было, постоялый двор и небольшая конюшня с лошадьми для смены тем, кто потерял свою на перевале или прибыл пешком, но дальше идти, сбивая пятки, передумал.

– Арди, Жох, Липай – охраняете фургон. Заснете или будете ворон считать – на ремни пущу шкуру с ваших спин. После полуночи вас сменят, – принялся зычно отдавать приказы Дюнкер, въехав на подворье.

Фургон оставили прямо на улице, только откатили к дальней стене, чтобы не мозолил глаза. Големы и троица дружинников должны были охранять его до утра. Остальные с Костей и его наемниками торопливо направились в трактир-ночлежку, мечтая поскорее согреться у огня и похлебать горячего супа. Лошадей передали двум конюхам, наказав как следует обиходить животных, чтобы те с рассвета могли вновь тронуться в путь.

За день Костя так вымотался и намерзся, что после тарелки густого гуляша и кубка горячего глинтвейна едва не заснул прямо за столом. В комнату, отведенную местным хозяином для него и братьев, он еле дошел, и стоило двери захлопнуться за спиной, как он упал на один из трех тюфяков с соломой, разложенных прямо на полу, и тут же уснул.

Стук в дверь вырвал Костю из сна. И оба брата тут же вскочили с тюфяков и схватились за оружие.

– Господин Марг, это Дюнкер, – раздался из коридора знакомый голос. – Поговорить нужно.

– Случилось что?.. – хриплым спросонья голосом спросил Костя. – С грузом?!

– Случилось, ваша милость. Но не с грузом, там все хорошо.

– Тогда жди, – приказал Костя. – Я сейчас.

Защелкнув крепления на кирасе и наручах, взяв в левую руку кинжал, землянин кивнул Райдашу, чтобы тот отодвинул засов и приоткрыл дверь. В щель тут же юркнул лучик света от масляного светильника в руках десятника.

– Ну что тебе, Дюнкер? – хмуро спросил Костя. – Ночь же на дворе, что могло случиться?

– Гонец от господина барона прибыл, говорил, отзывают нас назад, – виновато произнес десятник. – Вот такие вот дела, ваша милость.

– Что?! А груз, что с грузом делать? С собой заберете?

Дюнкер отрицательно помотал головой:

– Срочно нужно мчаться назад, а фургон замедлит сильно. Вам придется до заставы одним добираться.

– Да твою ж… где этот гонец?

– В обеденном зале, силы восстанавливает, ваша милость.

– Пошли к нему.

Баронским посыльным оказался паренек лет семнадцати, в холщовых простеганных штанах, высоких кожаных сапогах, свитере, поверх которого была наброшена кожаная куртка, сейчас расстегнутая. Рядом с ним на полу лежал плащ, жутко заляпанный грязью. Видно, так гнал лошадь галопом, стремясь настичь отряд, что земля летела из-под копыт во все стороны.

Гонец с жадностью поглощал холодную вареную говядину с хлебом, который макал в подливу, запивая снедь горячим травяным отваром.

– Что случилось, почему дружинников забираешь?! – насел на парнишку землянин.

– Это маг Марг, старший отряда и ответственный за груз, – пояснил Дюнкер парнишке, опешившему и едва не подавившемуся от такого напора.

– Извините, ваша милость, – вскочил с места гонец. – Я Тилдас, посыльный господина барона. Он приказал догнать вас и вручить письмо… вот оно. А на словах – поторопить с возвращением солдат в замок.

Костя сломал печать, развернул покрытую лаком (чтобы влага не размыла чернила) бумагу и пробежался взглядом по строчкам.

– Хм. Барон сообщает, что его разведчики нашли наконец-то лагерь разбойников. Поэтому ему нужны все силы. Мне предписывается продолжать путь дальше с наемниками и големами… что ж, если бандитов прижмут, то грузу ничего не угрожает. Долго осталось до заставы идти, Дюнкер?

– Часов семь с небольшим, по такой распутице. Три часа до гор, а там четыре по горной дороге до заставы, – тут же сообщил десятник.

– Ладно, авось светлые боги не выдадут, – вздохнул Костя. – Райдаш, Ракст – вы смените людей десятника на охране груза. Дюнкер, выдвигайся со своими – барон ждет.

Попрощавшись с дружинниками и проверив груз – большой сундук, обитый бронзовыми полосами и уголками, Костя вернулся на постоялый двор. Сонная подавальщица поставила перед ним кружку горячего вина с пряностями, тарелку жареной телятины, ломоть хлеба и чашку густого куриного бульона. За две бронзовые монеты женщина согласилась отнести еду и наемникам.

В путь двинулись через три с лишним часа, когда непроглядная тьма сменилась серыми рассветными сумерками.

За ночь непрекращающийся мелкий дождик превратил грунтовую дорогу в настоящее болото, а по ближайшим полям и не пройти – вспаханная почва под озимые выглядела еще страшнее разбитой дороги. Костя с наемниками хлебнул горя полным ковшом: пришлось ему тянуть за узду пару лошадей, запряженных в фургон, а братья упирались плечами в задок повозки, помогая вытягивать ее из грязи. Големы вязли еще сильнее, едва удерживая равновесие, когда приходилось делать шаг вперед, а нога глубоко увязла в земле.

Уже через полчаса все трое вымотались от такой работы. Сам Костя успел сто раз проклясть свой длинный язык, благодаря которому оказался в такой ситуации. Да плевать бы ему на тех разбойников – пожил бы еще с недельку в замке, добавил обаяния при общении с баронскими дочками, сильнее выкладывался ночью с Таншей и постоянно исподволь вел бы нужные разговоры, и тогда – вуаля, рыцарские шпоры их отец выдал бы ему обязательно! А теперь приходится из кожи вон лезть, таща за собою полуживых одров, на которых эликсир уже почти прекратил действовать. Впору позавидовать дружинникам, которые крадутся за отрядом далеко позади, готовые по сигналу подхлестнуть лошадей и прийти на помощь.

Чуть легче стало перед горами, тут дорога местами засыпана мелким щебнем. Скоро крошечный караван вышел на горную дорогу, зажатую с двух сторон крутыми голыми склонами скал. Ни травинки, ни кривого деревца – гладкая, покрытая трещинами поверхность. Здесь маленький отряд сделал получасовой привал. Перекусив и немного переведя дух, вновь тронулись в путь.

– Господин Марг, лошади почти выдохлись, нужно дать им немного передохнуть, – сообщил Райдаш, переместившись из хвоста крошечной колонны в начало, к землянину, сидевшему на месте возничего фургона.

– Тут осталось около часа дороги, может, вытянут?

Дорога петляла промеж склонов и постоянно поднималась, что увеличивало нагрузку на лошадей. Кроме того, сильный пронизывающий ветер выдувал все тепло из тела. Вместе с мокрой одеждой и усталостью это было адской пыткой.

– Не пройдут они еще час.

Костя с надеждой посмотрел на лошадей, которые, опустив головы почти до земли, еле плелись и уже давно не реагировали ни на окрики, ни на удары кнутов, только вздрагивали от них всем телом.

«Не пройдут, точно… м-да», – понял он. И приказал:

– Ладно, привал короткий, только чтобы напоить зельем. Сразу двойную порцию дай.

– Падут животные, – тяжело вздохнул Райдаш. Родившемуся в деревне и имевшему свое, хоть и небольшое хозяйство, парню было жаль лошадей.

– Плевать, все равно их барон списал, – махнул рукой Костя и следом натянул поводья. – Тпру-у, залетные…

А через несколько секунд после его команды с правого по ходу склона горы покатились огромные камни. Ему даже показалось, что небольшая часть склона быстро поползла вниз, прямо на него. Второй, шедший в десяти метрах впереди колонны, попал под лавину, которая скрыла его полностью. Фургон задело самым краем – несколько крупных валунов на огромной скорости, подпрыгивая на неровностях склона, словно мячики, проломили дощатые стенки, сорвали тент и разбили заднее колесо. При этом чуть не перевернули повозку. Костя от удара слетел с козел и неловко шмякнулся на дорогу. Мокрый плащ облепил его, на несколько секунд спеленав, как путами.

После дождя пыли было мало, и, ворочаясь на земле, разрывая чертов плащ на куски, чтобы обрести свободу, землянин видел, как на левом склоне, откидывая в сторону плащи и легкие щиты, сплетенные из веток и обвязанные кусками тряпок под цвет камней, появляются разбойники.

Райдаш и Ракст остались на ногах: первого от камней прикрыл фургон, а его брата и голема, плетущегося в пятнадцати метрах позади повозки, даже редкой пылью не достало.

Сейчас оба брата спешились и, прикрываясь щитами от стрел, ждали подхода разбойников.

«Как же их много», – пронеслось в голове у Кости. Весь левый склон был покрыт фигурами в стеганых, набитых конским волосом куртках и кожаных доспехах. Большая часть были вооружены короткими копьями, другие держали в руках топоры и круглые самодельные щиты из досок, и только некоторые могли похвастаться мечами. На беглый взгляд землянина, нападающих было около полусотни.

– К голему! К го… кха-кха… – закашлялся от пыли, только сейчас добравшейся до него с места гибели Второго, – к голему, драконы вас побери! Меня не ждать… бегом, ну же… сам здесь справлюсь.

Первый по его команде открыл бешеную стрельбу, стремясь нанести как можно больше урона нападающим, пока они не подошли вплотную. Заметив плотную группу разбойников числом в дюжину у огромного валуна, Костя скомандовал Первому выпустить в камень гарпун, снабженный тупым ударным наконечником. Эффект от столкновения зачарованного металла и камня превзошел все ожидания: сотни осколков, как шрапнелью, ударили по людям. Не меньше десяти упали, поднялись лишь трое, да и те выглядели контужеными, держались за отбитые места, выронив оружие. Еще около полудюжины бандитов неподвижно лежали на склоне с рваными ранами, щедро заливая алой кровью камень, – это жертвы пулеметного огня.

Наемники уже стояли рядом с големом, защищая от разбойников свою единственную огневую точку, очень уязвимую в рукопашном бою. Костя посмотрел на фургон и невольно скривился: матерчатый полог накрыл повозку полностью, а где-то там, рядом с местом возницы, лежит тяжелый арбалет, уже заряженный специальной сигнальной стрелой. Но искать – это терять время и подставляться под вражеские удары.

Плюнув на арбалет, землянин быстро, насколько позволяли латы, побежал к наемникам. На пути встали двое – копейщик и бородатый мужик с топором и щитом. Он и попал первым под раздачу. Кистенем, до этого висевшим через плечо, Костя с размаху ударил по разбойнику. Тот успел прикрыться щитом, но стальному билу с чарами усиления толстые доски были не помеха: проломив их, бронзовый шар размозжил человеку голову. Его товарищ, воспользовавшись тем, что оружие застряло в щите, ловко ударил противника копьем в живот. Вспыхнувшая магическая защита отвела в сторону удар, а в следующую секунду кистень, прямо с болтающимся на конце щитом, снес человека с дороги. Наступив на щит ногой, землянин рывком высвободил оружие. Тут же бросился вправо, почувствовав опасность за спиной, резко развернулся, пуская кистень кругом по горизонтали. Бандит, который собирался ударить топором со спины, в прямом смысле распрощался со своей головой, защищенной шлемом из вареной кожи, и на пару метров отлетел от удара в сторону.

Разбойники совсем не ожидали, что встретятся с таким отпором. Скрытые до поры плащами полные латы на Косте и братьях оказались неприятным сюрпризом для нападающих. Для лучников – шесть человек со склона часто пускали стрелы, но из-за ветра очень редко попадали – зачарованная сталь оказалась непробиваемой.

А уж как охладил пыл душегубов голем! Его пули роняли на камни одного разбойника за другим. Если бы не завалило камнями Второго, то уже сейчас от банды остались бы ножки да рожки. Вдвоем металлические болваны смахнули бы бандитов, как веник хозяйки убирает пыль с половиц.

Паники добавил Костя. Из маленькой набедренной сумочки достал две гранаты: в жестяную банку, в самый центр, был вставлен бронзовый десятисантиметровый стержень, пустое пространство засыпано отходами из кузни, всяческими мелкими обломками металла. Две высшие руны, наложенные на стержень, после напитки маной входили в диссонанс друг с другом и разрывали металл, при этом от выплеска энергии разлетались поражающие элементы. Взрывались с громким хлопком, похожим на тот, когда вспыхивает газ в плите, только гораздо громче. Эффект же от таких самоделок не уступал современным боевым гранатам на Земле.

Пятеро бандитов так и не встали с дороги после взрыва гранат, еще трое, оставляя следы крови и кособочась, поплелись назад, подальше от кусачей добычи.

Атака захлебнулась. Потеряв больше двух десятков человек только убитыми, почти добравшись до наемников и Кости, вставшего рядом с парнями, бандиты стали беспорядочно отступать, напуганные стрельбой, взрывами и быстрой смертью товарищей. Прятались за камнями, за своими мертвецами, бросив оружие и поднимая щиты из-под ног в попытках закрыться от смертоносных шариков голема. Убрав мечи в ножны, взялись за арбалеты братья, первыми же выстрелами сбив двух лучников.

– Вы тут разбирайтесь, а я в фургон! – торопливо прокричал Костя братьям. – Нужно сигнал подать, а то эти ведь разбегутся как тараканы.

Десять метров проскочил быстро, на этот раз ему никто путь не преграждал. Потом отыскал в разбитом фургоне арбалет, выставил острием вверх и надавил спуск. Болт улетел в небо и через секунду расцвел алым облачком высоко над головой.

– Ну вот и все, теперь дело за кавалерией из-за холмов, – хмыкнул себе под нос, потом посмотрел на разбойников и обеспокоенно добавил: – Продержаться бы еще до ее прихода…

В двадцати метрах от дороги, на склоне, разбойники скучковались вокруг трех человек. Один из них – стройный мужчина в красивой кольчуге, выкрашенной в алые и черные цвета, в коротких «пехотных» ботфортах, островерхом шлеме с личиной в виде страшной демонической морды, с двумя короткими мечами за спиной. Двое других ничем в одежде не отличались от прочих бандитов – стеганые куртки, штаны, грубые сапоги, меховые шапки, но вооружены были дубинами и отличались горбатостью и странной асимметрией тела. Было видно, что эта троица пугает бандитов гораздо больше, чем голем, который продолжал стрелять по разбойникам, но уже экономно, по команде Кости сберегая снаряды для новой атаки врагов, так как в бою не было возможности перезарядить.

Пули щелкали по камням вокруг разбойников, очень редко попадая в щиты, которыми те прикрывались, и еще реже после этого кто-то падал. Арбалетные болты братьев были гораздо точнее, но пробить щиты они тоже не могли.

На несколько секунд обе стороны замерли, потом по команде вожака – кольчужного бандиты пошли в атаку. Атаман и два уродца пристроились за спинами своих товарищей.

Вновь загрохотал пулемет, начав выкашивать бандитов одного за другим, а потом вдруг замолк – кончились снаряды. Когда до братьев и голема разбойникам оставалось метров десять, они остановились и вперед выпустили вожака. С его руки сорвался сгусток пламени, угодивший в грудь голема, проплавив в металле дыру размером с кулак. Повреждения для шахтерского механизма оказались фатальными. Костя ощутил, как исчез контроль над големом. Сам металлический боец повалился на спину, загремев, как ведро с болтами. Во все стороны повалили густые клубы пара, частично скрыв братьев.

Дееспособных разбойников осталось семеро, плюс вожак и два уродца. Атаман остался на месте, послав семерых на братьев, а уродцев – на Костю. Вблизи те выглядели еще кошмарнее: горбатые, одно плечо выше другого, словно переломанные ключицы срослись неровно; у одного левая рука, а у другого правая были длиннее и тоньше соседней, пальцы узловатые, неровные и вместо ногтей – самые настоящие короткие коричневые когти. На лицо любого и вовсе лучше не смотреть впечатлительным особам, настолько уродливо и больше похоже на звериную морду с вывернутыми ноздрями, выдающейся вперед нижней челюстью, большими надбровными дугами и глубоко посаженными маленьким глазками.

Когда до первого противника оставалось четыре метра, Костя активировал последнюю гранату и со всей силы бросил в него, тут же прикрыв левым предплечьем лицо, чтобы в смотровые отверстия шлема не угодили осколки.

Громкий хлопок, несколько ударов по телу и левой руке, следом оглушительный рев раненого урода, уже второго. У первого, в которого попала граната, почти полностью снесло голову. Снаряд взорвался чуть ниже ключиц, разворотив грудь, разорвав шею до позвонков и снеся половину черепа, только затылок с кровавым месивом и уцелел. Его соседу, который бежал в полутора метрах сбоку, посекло осколками бок и правую руку, в которой была зажата дубина.

Раскрутив кистень, Костя буквально выстрелил им навстречу врагу. Металлический шарик в кровавые брызги разнес левую руку, которой прикрылся было урод, и ударил того в грудь. Зачарованное оружие отбросило человека на пару метров назад. После такого обычно не встают… обычно – да, но этот смог удивить Костю. С кровавой пеной, скрючившись еще сильнее, чем до ранения, но не выпустив дубину, урод пошел навстречу Косте. А за ним и вожак обнажил парные мечи, приготовившись принять участие в драке.

Раскрученный кистень гудел, как трансформатор. Получив второй удар, урод улетел далеко в сторону да так и остался там лежать, подергиваясь и хрипя, пуская кровавые пузыри.

Уроды оказались очень живучими. Даже первый, практически лишившись головы и части грудной клетки, все еще шевелился.

– Неплохо… – хрипловатым высоким голосом произнес (нет, не так… произнесла?!) вожак. И с места сделал огромный прыжок метра на полтора.

Костя неловко ушел от атаки, выставив под удары мечей левое предплечье. Следом взмахнул кистенем, попытался крутануть восьмерку, отпугивая противника. Тут же повернулся кругом и нанес удар по горизонтали. Его враг подставил под цепь меч. Видимо, надеясь воспользоваться случаем и обезоружить землянина. Но вышло так, что, обмотавшись вокруг лезвия, цепь еще больше усилила скорость била, и бронзовый шарик при столкновении с лезвием выбил меч из пальцев вожака. Да еще и отсушил руку, судя по тому, как затряс поврежденной конечностью разбойник.

Следующий удар Костя нанес сверху вниз и зацепил врагу вторую руку, попав билом по гарде меча. Меч вылетел, пальцы словно попали под пресс – сквозь лохмотья перчатки брызнула кровь и забелели осколки костей.

– Все еще неплохо, да? Или уже хорошо, а то и замечательно?! – с пьяной от вида чужой крови и собственного адреналина бесшабашностью выкрикнул Костя.

От звука его голоса противник вдруг замер, отскочил назад и как будто забыл о собственных ранах. Вместо этого принялся пристально всматриваться в лицо Кости, скрытое шлемом с прорезью.

– Ты? – неверяще произнес разбойник, а потом во весь голос заорал: – Ты! Убью!

Бросок противника был так стремителен, что Костя его прозевал. Вожак сбил его с ног, навалился сверху и здоровой конечностью вцепился в шлем.

– Нна-а-а! Сука-а-а… гад… – зашипел Костя, нанося кулаком в латной перчатке удар за ударом в бок врага.

Бороться в латах было жутко неудобно. Противник в своей кольчуге имел превосходство, и будь у него обе руки целые или просто действуй он хладнокровнее – имел бы все шансы прикончить врага. Но непонятная землянину ярость ослепила его, лишила ясного рассудка и оценки ситуации. Вместо того чтобы снять с пояса кинжал и ударить им в смотровую щель, вожак вцепился в шлем и пытался его снять.

Костя нащупал раненую ладонь у противника и со всей силы сжал ее. Раздался стон, и хватка чуть ослабла. Извернувшись, Костя столкнул разбойника, оставив у того в руках свой шлем. Поднявшись на ноги и вооружившись кинжалом, приготовился к продолжению драки. Следующий бросок не прозевал, уловив момент и встретив вражескую ногу пинком стального сабатона, когда разбойник прыгнул. И тут же ударил кинжалом в его левый бок и левым кулаком – в личину шлема. Повернулся боком, пропуская оглушенного, действующего на рефлексах врага вперед, да еще и подтолкнул, роняя на землю. Воспользовался этим моментом, чтобы поднять кистень, взмахнуть им и ударить вожака разбойников по шлему. Тот рухнул как подкошенный. Судя по огромной вмятине на металле, черепу досталось сильно. Удивительно, как вообще не разлетелся на части в кровавых брызгах и мозги не полезли сквозь отверстия для глаз и рта в личине шлема.

От всей шайки на ногах остались четверо, из той семерки, что попыталась прикончить братьев. Но, потеряв троих и увидев, что с их вожаком покончено, побросали оружие и упали на колени, моля о милосердии.

Весь бой занял меньше десяти минут с момента схода каменной лавины и до того, когда последний из разбойников отбросил топор и рухнул на колени. А через пять минут после того, как пленников связали, включая и тех раненых, которые могли быть опасными, появился отряд Дюнкера на покрытых пеной лошадях.

– Кавалерия из-за холмов, тьфу ты, – сплюнул Костя под ноги. – Как всегда вовремя.

– Живые? – еще издалека прокричал десятник. – Сколько разбойников ушло? Куда?

– Да все здесь лежат, – махнул рукой Костя на пленных, раненых и трупы, устилавшие дорогу и один из склонов горы. – Никто не ушел. И вожак вон – с проломленной головой. Тот, что в кольчуге.

Пока дружинники проверяли тела, без малейших сомнений и жалости добивая тяжелораненых разбойников, Костя проверил големов. Второго полностью завалило камнями. Прочному «шахтеру», хоть и рассчитанному на обвалы, с лихвой хватило рукотворной лавины. Никто не думал, что ему придется принимать на грудь разогнанные до огромной скорости камни в треть своего размера. Судя по магическому полю, кристалл-накопитель и камень духа сильно повреждены, что автоматом означало – Второй потерян полностью. Первому досталось меньше, всего лишь дыра в корпусе, пробит резервуар с водой и полностью разрядился накопитель. Зарядить маной, влить водички, заткнуть дыру – и он сможет добраться до мастерской на своих ногах. Наверное.

Райдаш и Ракст не получили ни одной царапины, хотя не раз разбойничьи топоры и копья с силой били по их телам. Спасибо латам, подогнанным умелыми руками мастера и зачарованным лично Костей.

– Эге, да он еще живой!

На удивленный окрик дружинника, который осматривал разбойничьего вожака, повернулись все. Бандит шевелился, елозил по камням рядом с собой здоровой рукой, словно пытаясь отыскать свои мечи. При этом сгибал ноги в коленях, чтобы встать, но каждый раз даже не мог перевернуться на бок или приподнять туловище.

– Осторожнее, это и есть их маг. Еще и махаться мечом умеет отлично, и силен, как бык, – громко предупредил Костя воинов.

– Ничего, у нас на всех есть своя придумка, – осклабился Дюнкер. – Ну-ка, вяжи его, парни, да шлем скиньте, чтобы ошейник надеть.

Слово «ошейник» больно резануло землянина, напомнив о прошлом. Но он понимал, что иначе мага, даже раненого, удержать будет тяжело. Вожака грубо схватили за руки, не обращая внимания на громкий стон, вырвавшийся у него, когда потревожили рану, и связали их толстой веревкой в локтях за спиной. Потом скрутили ноги и только после этого вздернули вверх, поставив прямо. Один из дружинников расстегнул ремешки и снял шлем.

– Баба! – ахнул солдат. – Вот же ж!..

– От драконы, девка разбойниками командовала, – покачал головой десятник. – Кост, это ее ты за быка принял? Или увидел сиськи, мордашку смазливую, да и обмяк?

Рядом негромко и необидно загоготали его товарищи.

– Тебя бы на мое место, посмотрел бы я, как ты справишься с этими «сиськами и мордашкой», – буркнул Костя и подошел поближе. Столкнувшись взглядом с женщиной – дружинник не соврал, атаманша была очень красивой, – Костя застыл на месте, как в стену ударился. Настолько много было в ее глазах ненависти и желания смерти землянину. Показалось, что во внешности пленницы мелькнули знакомые черты, но где он с ней мог столкнуться?

– Еще и преступница, – сообщил Дюнкер, которого нимало не заботили взгляды женщины, – во, гляньте: клеймо, воровка.

Мужчина ладонью в перчатке отвел назад длинную и густую челку атаманши, демонстрируя след раскаленного железа, изуродовавший ее лицо. При взгляде на толстые багровые рубцы вся красота женщины исчезала.

– Я ее знаю… – глухо произнес землянин, узнав по клейму свою недавнюю противницу и поняв, отчего та потеряла голову от ненависти, увидев его. – Это Оливера Вермар из Траглара. С помощью сообщников убила своего мужа, потом чуть не прикончила меня, а все ради золота.

– Вот как, значит, – произнес Дюнкер и пытливо посмотрел в глаза Косте. – Как оно бывает-то…

– Ваша милость, вам на это взглянуть нужно, если в бою не обратили внимания, да и тебе, десятник, тоже, – обратился к Косте один из солдат, который собирал оружие убитых разбойников. Он подвел их к телу урода, которого Костя прикончил вторым.

– Что тут у те… светлые боги – миньон! – враз охрипшим голосом сказал Дюнкер. – Господин Марг, кто их прикончил?! Сколько их было?!

– Я, всего их двое, второй вон лежит, – чуть удивленно сказал землянин. – Дюнкер, с чего так всполошился, что за миньон?

– Не знаете и даже не слышали? Никогда не сталкивались?

– Ни разу, – честно ответил парень. – Выглядят как уроды, жертвы безумного мага или Саалигира. Сильные очень и живучие.

– Миньоны – это слуги демонов, добровольно принявшие в себя демоническую кровь и прошедшие ритуал. Сильны, кровожадны, не умеют отступать и всегда выполняют приказы своих хозяев, демонов.

– Ими командовала Оливера, ее они слушались.

Дюнкер тяжело посмотрел на девушку, которой уже надели ошейник, потом вздохнул:

– По большому счету прикончить ее надо, да жрецы озлобятся. Им суд с пристрастием подавай, интересно, видите ли, как и отчего люди идут под власть демонов. Ладно, скрутим ее посильнее да барону пред его светлые очи первым же делом представим, как в замок прибудем. Пускай он решает, что с ней делать. И мертвецов этих заберем.

В замок вернулись лишь к вечеру следующего дня. Уставших, грязных людей отмыли, накормили и предоставили отдых. А вот Косте поспать не удалось – около полуночи к нему в комнату постучалась Танша. Девушка сама решила посетить землянина.

Когда он открыл дверь, девушка повисла на его шее и стала покрывать лицо поцелуями.

– Милый мой Кост, я так по тебе соскучилась, так волновалась… – торопливо шептала девушка, прижимаясь всем телом к Косте. – С тобой ничего не случилось, ты не ранен?

– Танша, все хорошо, я цел и невредим, разбойники все уничтожены, а кто выжил, тот в плену, – успокоил баронетту Костя, часто целуя ее в губы, щечки и шею.

– Расскажи, как это было. Я слышала, что ты сражался с демонами. Там было страшно?

– Бой был жесток, от разбойничьих стрел небо чернело, а от их криков стыла кровь в жилах. Вместе с простыми людьми на нас бежали миньоны – свирепые, не знающие боли, страха и жалости демонические создания, а их главарь-маг забрасывал меня и воинов огненными шарами и сбрасывал на нас лавину за лавиной…

Рассказчик из Кости был хороший, от его слов девушка то бледнела, то краснела, иногда тихо вскрикивая и прикусывая костяшки пальчиков жемчужными зубками. Рассказ закончился в кровати, и в этот раз баронетта превзошла себя. Костя даже испугался, что на ее крики и стоны прибегут все стражники во главе с бароном. Настоящая, пусть и приукрашенная, история и главный ее участник в лице рассказчика возбудили девушку сверх меры.

– К отцу приехал гонец от княгини, и я слышала, как они говорили о тебе. Что-то связанное с рыцарским званием, обещанным тебе отцом, – сообщила перед своим уходом девушка, потом лукаво улыбнулась, чмокнула его в щеку и добавила: – Папа пообещал, что обязательно сделает тебя рыцарем, я его очень-очень попросила, а еще Алия и Милена. Они сказали, что ты такой милый…

Обряд посвящения в рыцари оказался очень долгим и громоздким, переполненным ненужными (по мнению землянина) деталями. Костя несколько часов провел в храме богини Матери Ашуйи, затем баронский писарь зачитывал десятки имен дворян, которые оказались рыцарями и оставили заметный след в истории. При этом после окончания короткого рассказа о каждой такой личности посвящаемому вменялось громко и четко произносить фразу: «Буду достойным сего рыцаря!» И все это под присмотром десятков пар глаз – баронского семейства, самых опытных дружинников, их командиров, жрецов.

Апофеозом стало омовение: Костя разделся, остался в одних подштанниках, встал в бронзовый тазик, а барон попеременно поливал его сверху ледяной и очень горячей, чуть ли не кипятком, водой из крошечного ковшика.

После купания Д’Рамст собственноручно обрядил землянина в латы, оставив непокрытой голову, а на пояс повесил простой кинжал.

Потом Костя стоял на одном колене, опустив голову к полу, напротив него на небольшом столе, покрытом рыцарским плащом, лежал обнаженный меч, пояс с пустыми ножнами и золоченые шпоры. Рядом со столом стоял барон в доспехах, опоясанный золоченым (а может, и золотым), собранным из узорных пластин поясом.

– Ныне рождается новый рыцарь, доказавший делами своими, что сталь в руке его служит делам правым и карает преступников. – Д’Рамст обеими руками взял пояс с ножнами со стола и приказал: – Встань, воин.

Распрямившегося Костю барон опоясал и произнес:

– Да будут препоясаны чресла твоим сим воинским знаком!

После этого взял меч и коснулся плашмя клинком левого и правого плеч Кости, затем взял его за руку и вложил в нее рукоять меча, после чего вставил оружие в ножны.

– Усмиряй гордыню свою, как бы высоко ни поднялся, помни, что ты равный среди достойных, и благородство не в титуле и золоте, а в крови твоей и твоем первом мече!

После этого уже сам барон встал на колено, чтобы привязать шпоры к сабатонам.

– Нет позора преклонить колено пред достойным, помни это, а также гони из сердца презрение к тем, кого считаешь недостойными себя. Помни, что пред богами и король и серв равны.

Когда барон выпрямился, Костя опустился на колено, вынул из ножен кинжал и протянул тот рукоятью к барону, при этом рукоять лежала на левой ладони, клинок на правой, а острие смотрело в шею землянина.

– Прими мою верность или отпусти служить миру, народу и богам.

Барон взял кинжал и внимательно посмотрел в глаза Косте. Если сейчас он спрячет клинок за пояс, то быть землянину его вассалом. Несмотря на все клятвы и заверения, такое иногда происходило, и рыцарю, скрепя сердце и лелея планы отмщения, приходилось служить сюзерену.

– Ты благороден и достоин рыцарского звания, воин Кост Марг. Я не могу принять твою службу, ибо чувствую – миру и богам нужна твоя помощь, – с этими словами Д’Рамст подал рукоятью вперед кинжал Косте. – Защищай вдов и сирот, охраняй храмы, спасай обреченных, избегай несправедливых поступков и нечистого заработка.

В самую последнюю очередь плечи землянина укрыл плащ – из тяжелого серебристого шелка с белой меховой оторочкой и вышитым золотой тесьмой контуром рыцарского щита-тарча, в центр которого был вписан пустой гербовый щит. Отсутствие герба означало, что Костя – из свободных всадников, не имеющих ни надела, ни славы предков и господина, все это он должен теперь заслужить сам.

На этом ритуал посвящения в рыцари был закончен. Зрители стали расходиться, сам посвященный и Д’Рамст направились в баронский кабинет.

– Снимай броню, необязательно в ней постоянно ходить, – сказал барон и первым подал пример, принявшись разоблачаться с помощью пожилого слуги.

К Косте поспешил второй, совсем молодой паренек не старше пятнадцати лет. Металлические защелки и крепления выигрывали в сравнении с кожаными ремнями, так что землянин снял железо раньше Д’Рамста. Чтобы не смущать друг друга нательным бельем, оба мужчины надели длинные пушистые халаты с шелковой подкладкой. Броню слуги унесли, пообещав уложить доспехи Кости в отведенной ему комнате. Оставили только оружие, которое теперь должно быть с рыцарем постоянно. Ну, в этом замке и в ближайший месяц, по крайней мере.

– Выпьем за твой титул. – Барон собственноручно наполнил два серебряных кубка рубиновой ароматной жидкостью и поднес один Косте. – За тебя, сэр рыцарь.

– За вас, господин барон.

Пару минут они смаковали напиток, потом Д’Рамст вновь заговорил:

– Какие у тебя отношения с графиней, Кост?

– То есть? Никаких отношений, господин барон, у меня и леди Чемтэр нет.

– Обращайся ко мне по имени и на «ты», – разрешил барон.

– Как скажешь, Тимор. Откуда такой интерес ко мне и леди Чемтэр?

– Хм, – барон несколько раз щелкнул ногтем по кубку, – ко мне два дня назад прискакал гонец от графини с посланием. В нем говорилось, чтобы придержать выдачу тебе звания рыцаря или же сделать вассалом своим. Удивлен? Поверь, я был удивлен не меньше, – покачал головой барон.

– Откуда она могла узнать, что вы… ты обещал дать мне звание рыцаря?

Барон криво усмехнулся:

– То, что ты направляешься сюда, мне сообщили на следующий день после того, как ты навестил «Железнолобый». Правда, я думал, что ты к одной из моих дочерей свататься едешь…

«Чертова магия, с ней никаких сотовых не нужно. А Шрассу я язык нахрен отрежу, как в Траглар приеду!» – мысленно прорычал Костя.

– …я и сам до последнего думал, что это так и есть, и был не против, – тут благодушное выражение на его лице сменилось ледяной маской, – а теперь я рассчитываю на твое благоразумие.

– Я понял, Тимор, – кивнул в ответ Костя.

– Я был бы рад, если ты покинешь замок завтра с утра. Тихо, ни с кем не прощаясь; нужные люди будут оповещены.

– Мне голема отремонтировать нужно…

Д’Рамст слегка призадумался, потом сказал:

– Отвезут уже сегодня в одну из деревень по дороге к Траглару. Там есть хорошая кузница и кузнец с подмастерьями, помогут исправить повреждения.

– Благодарю, Тимор.

– Не стоит; несмотря ни на что, это я очень тебе благодарен за уничтожение разбойников. Поэтому и предупредил про интерес графини. Хотя она и женщина, но опаснее и жестче многих мужчин, а ее хватке могут позавидовать и древние маги. Так что будь очень осторожен.

Content

Михаил Михайлов
Мастер рун

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18