Элисон Гудман

Эона. Последняя заклинательница драконов

EONA: © Alison Goodman, 2011

Cover illustration © 2011 and design by Tony Sahara

© Эбауэр К. А., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017

* * *

Посвящается Рону

Предисловие

От учителя Прана – придворного библиотекаря и наставника его величества Киго, законного наследника императорского трона

Один мудрец как-то изрек: «Первой жертвой войны всегда становится истина». Потому я и решил записать сей правдивый рассказ о захвате императорского дворца и трона верховным лордом Сетоном на следующий день после смерти его брата, нашего высокочтимого Императора мира и гармонии.

Я был там во время безжалостного налета армии на дворец и видел, как гибли мои безоружные братья-евнухи. Видел, как взяли штурмом гарем, как пала имперская стража, как захватили правящую семью. И, на свое вечное горе, я видел, как верховный лорд Сетон самолично убил второго наследника, совсем еще младенца, и его мать. Во всеуслышание объявили, что принц Киго – первый наследник, помазанный Жемчужным императором перед этим варварским переворотом, – погиб в бою. Тело, однако, не нашли, и ходила молва, будто он сбежал с остатками своей гвардии. Боги, пусть это окажется правдой…

Я могу подтвердить слухи о том, что лорд Идо – заклинатель Дракона-крысы – в своем стремлении к власти поспособствовал убийству почти всех своих собратьев и их учеников. Я видел трупы, и все мы ощутили, как сотрясались земля и небеса – то наверняка была скорбь десяти осиротевших драконов. Теперь в живых остались лишь коварный лорд Идо и новый заклинатель Зеркального дракона, лорд Эон, которого заметили бегущим из дворца. Считается, что ученик лорда Идо, Диллон, тоже сумел скрыться. Неясно, разделяет ли он жажду власти своего господина, но если Диллон и вправду выжил, то, вероятно, очень скоро станет заклинателем Дракона-крысы. Лорд Идо пытался перехитрить верховного лорда Сетона, за что и угодил в имперскую темницу. Говорят, он не может воззвать к былым силам и ныне целиком во власти гнева верховного лорда.

Никто не знает, где лорд Эон. Я молюсь, чтобы он спрятался недалеко от столицы. Доподлинно известно, что он под защитой Рико, одного принадлежащие к элитной гвардии теней, и леди Делы, двоедушницы с телом мужчины и разумом женщины, о чьей находчивости при дворе ходят легенды. Остается надеяться, что вместе эти двое сумеют уберечь юного заклинателя.

Среди всех страхов и лжи, окутавших дворец, начали мелькать грязные шепотки, дескать, лорд Эон, брат-евнух, на самом деле девушка. Я видел нового лорда близко-близко, и в его тонких чертах и хрупком сложении нет ничего необычного для одного из нас – тех, кто принес себя в жертву в столь юном возрасте. Я упоминаю эту богомерзкую сплетню лишь для того, чтобы она не летела дальше по нашей израненной земле, сея еще большую панику.

Не ведаю, как империя сможет выжить лишь с двумя заклинателями, как они сумеют удержать стихии, особенно когда один из них – брошенный в темницу предатель, а второй – неподготовленный мальчишка. И хотя лорд Эон ловок и умен, ему не справиться с энергией земли в одиночку. Ведь прежде, чтобы питать наш мир, требовалась вся мощь одиннадцати заклинателей и их драконов. Когда двенадцатый – Зеркальный – дракон, пропавший пятьсот лет назад, вернулся и избрал лорда Эона, это восприняли как добрый знак, предвещающий удачу и новое могущество. Уповаю на это. Молюсь, чтобы возвращение Зеркального дракона в Круг двенадцати духов не стало предвестником нашего краха. Силы сопротивления уже давно сдерживали яростные подстрекания лорда Сетона к войне. Но теперь им придется сражаться с целой армией, а такая борьба разорвет нашу землю на куски.

Я постараюсь выслать это письмо из дворца. Если вы его прочли, прошу, расскажите правду всем и вся, где только сможете. А заодно помолитесь богине смерти за мою душу. Один из братьев-евнухов предал меня, нашептал лжеимператору о том, сколь близок я был с его племянником. Я загнан в угол в собственной библиотеке и, даже не зная ничего важного, вскоре стану лишь еще одним изувеченным телом на пути верховного лорда к Жемчужному императору и лорду Эону.

Записано Праном, сыном Микора, на двадцатый день нового года Дракона-крысы

Глава 1

Драконы рыдали.

Я смотрела на неспокойное серое море и пыталась сосредоточиться на тихом звуке, раздающемся в моей голове. Разгоралась уже третья заря после побега из осажденного дворца, и я вновь стояла на той же скале, чувствуя, как десять драконов оплакивают своих заклинателей. Обычно это был слабый вой, вторящий золотой песне моего Зеркального дракона. Но сегодня он усилился. Огрубел.

Возможно, десять духов почти справились со своим горем и возвращались к Кругу двенадцати. Я глубоко вдохнула и нырнула в пугающий омут внутреннего зрения. Море растворилось в хлынувшем потоке серебра, и суетный земной мир померк, сменившись пульсирующими цветами параллельного мира энергии. Лишь два зверя находились в своих небесных сферах надо мной: выгнувшийся от боли синий Дракон-крыса лорда Идо на северо-северо-западе и мой собственный красный дракон на востоке. Зеркальный дракон. Королева. Остальные десять еще не вернулись оттуда, где духи предавались скорби.

Зеркальный дракон повернула ко мне огромную голову – золотая жемчужина под ее подбородком сияла на фоне алой чешуи. Осторожно, я мысленно произнесла наше общее имя – Эона – и воззвала к ее силе. Ответ пришел тотчас же – прилив золотой энергии, пронзивший мое тело. Меня захлестнуло счастьем. Я упивалась нашей связью. И разрывалась между землей и небесами: вокруг меня все так же были море и скалы, и небо, и в то же время через омуты драконьих глаз я видела пляж, бесконечно накатывающие и отступающие волны песка. И по этому вихрящемуся радужному пейзажу сновали туда-сюда, исчезая и появляясь, серебристые точки хуа – энергии жизни. Глубоко во мне состоялась сладостная встреча – дух дракона безмолвно соприкоснулся с моим, оставив на языке пряный привкус корицы.

Внезапно насыщенный вкус пропал. Мы обе ощутили, как на нас надвигается стена необузданной энергии – стремительной и словно вопящей силы. Никогда прежде мы не испытывали такой боли. Она нанесла сокрушительный удар по нашей золотой связи и ослабила мое земное тело. Земля будто ушла из-под ног, и я попятилась на неровной скале. Зеркальный дракон закричала и вскинулась навстречу бурлящим волнам силы. Я не чувствовала опоры, не чувствовала ветра – ничего, кроме вихря от столкновения двух разъяренных энергий.

– Эона!

Голос. Далекий, встревоженный.

Невыносимое горе рвало на части мою связь с землей и небесами. Меня кружило, узы ума и тела трещали по швам. Нужно было возвращаться, пока жива.

– Эона! Что с тобой?

Голос Делы – якорь из материального мира. Я ухватилась за него и вырвала себя из ревущего круговорота. И вновь песок, море, солнце… Я согнулась пополам, отхаркивая горькую желчь с привкусом скорби – скорби десяти осиротевших драконов.

Они вернулись. И набросились на нас. Я отказывалась в это верить, в глубине души зная, что драконы не нападут на свою королеву. Но я ведь чувствовала именно хуа… Грудь сдавил новый страх. Возможно, так действует Нить жемчуга – оружие, вобравшее силу всех двенадцати драконов… оружие, порожденное смертью заклинателей. Всех, кроме одного.

Но это всего лишь байка, и я не последний оставшийся заклинатель. Дракон-крыса все еще в небесном круге, а значит, по крайней мере лорд Идо еще жив. Или же его ученик, Диллон. Я поежилась, чувствуя невесть откуда взявшуюся уверенность, что лорд Идо не умер. Казалось, он наблюдает за мной и ждет шанса вновь завладеть моей силой. Он верил в другую легенду про Нить жемчуга: будто союз его энергии и тела с моими и создаст оружие. Надо сказать, лорд Идо почти преуспел в воплощении своих идей. Порой я все еще чувствовала его железную хватку на запястье.

– Что с тобой? – вновь спросила Дела, замершая на вершине крутой тропы.

Она не могла видеть или ощущать драконов, но знала, что что-то не так. Я подняла дрожащую руку, надеясь, что Дела не заметит охватившего меня ужаса:

– Все хорошо.

И тем не менее я оставила своего дракона в одиночку противостоять чужому горю. Конечно, я мало чем могла помочь, но не бросать же ее. Собрав остатки мужества и глубоко вдохнув, я вновь сосредоточилась на внутреннем зрении и погрузилась обратно в мир энергии.

Грохот столкновения, вихрящийся хаос – все исчезло. Небосклон опять омывали мягкие волны цвета драгоценных камней. Зеркальный дракон невозмутимо посмотрела на меня, пытаясь окутать мой дух заботой. Мне хотелось ощутить ее тепло, но я не дала связи установиться. Если наше общение каким-то образом выманило скорбящих драконов из изгнания, рисковать нельзя. Я едва могла управлять силой собственного зверя, что говорить о еще десяти, к тому же объятых агонией после жестокого убийства их заклинателей. И если теперь они, затаившись, ждут каждого нашего единения, нужно найти способ справиться с их горем, иначе мне никогда не познать искусство заклинателя, никогда не научиться повелевать стихиями и питать землю.

Синий дракон на северо-северо-западе все так же извивался в муках. Вчера я попыталась воззвать к нему, как сделала во дворце, но на сей раз он не ответил. Я наверняка знала, кто виновен в боли несчастного зверя. Лорд Идо. Виновник боли всех нас.

Я со вздохом оттолкнулась от энергетического мира. Пульсирующие цвета вновь уступили место твердым формам, сияющему над пляжем солнцу и приближающейся фигуре Делы. Даже в одежде рыбака и с рукой на перевязи, она вышагивала как придворная дама, грациозно покачиваясь, что совсем не вязалось с ее грубыми штанами и туникой. Казалось бы, что может быть проще для оборотной – мужчины, решившего жить как женщина, – чем в целях маскировки вернуться к мужским нарядам и привычкам. Но нет. Впрочем, мне ли судить? Я четыре года притворялась мальчишкой и теперь чувствовала себя крайне неловко в девичьем облике. Я смотрела на торопливую поступь Делы по песку, на ее элегантную осанку – и думала, что настолько женственной мне никогда не стать.

Я двинулась Деле навстречу, ступая легко и ровно, отчего сердце пело. Связь с Зеркальным драконом исцелила мое увечное бедро. Я могла ходить и бегать без боли, не хромая. Вот только выпало мне не так уж много случаев отпраздновать сей чудесный дар: одно утро я просто носилась по пляжу, сопровождая каждый шаг восторженным криком, а еще были крошечные мгновения вроде этого – стремительные и греховные минуты радости среди моря страха и отчаяния.

Дела почти бегом добралась до меня и под конец запнулась, разом растеряв все свое самообладание.

Я поймала ее протянутую руку:

– Ему стало хуже?

И прочла ответ по ее бледному лицу и покрасневшим глазам. Наш друг Рико умирал.

– Мастер Тозай говорит, что содержимое кишечника просочилось в тело, отравляя его.

Я знала, что травмы Рико ужасны, но не верила, что он им поддастся. Он всегда был таким сильным. Как один из теней, элитной гвардии евнухов, призванной защищать императорскую семью, Рико обычно черпал силы и мужскую энергию из ежедневной дозы солнечного корня. Возможно, несколько дней без наркотика ослабили его, мешая исцелению. До переворота я и сама не раз принимала корень, ошибочно полагая, будто он поможет мне соединиться с драконом. В итоге он, наоборот, лишь подавил мою женскую энергию. А еще сдерживал мои лунные дни, так что три дня назад, едва я отказалась от корня, началось кровотечение. Потеря столь сильного наркотика, несомненно, стала тяжелым ударом для израненного тела Рико.

Я посмотрела на грузные тучи, собравшиеся на горизонте – явно следствие драконьей смуты, – и вздрогнула, когда теплый утренний бриз превратился в порывы ледяного ветра. Скоро придет еще больше дождей, больше наводнений, больше разрушительных землетрясений. И поскольку лорд Идо убил остальных заклинателей, все это уже не исправить силой драконов.

– Тозай настаивает, чтобы мы бросили Рико и двинулись дальше, – тихо произнесла Дела, – пока люди Сетона не явились.

В ее горле клокотали рыдания. Дела сняла огромную черную жемчужину, что свисала с золотой булавки, пронизывающей кожу на шее, – знак оборотности. Украшение слишком бросалось в глаза, но я понимала, что для Делы крайне болезненно лишиться символа своей истинной двойной души. Хотя эта боль ничто в сравнении со страданиями, которые ждут ее, если нам придется оставить Рико.

– Мы не можем его бросить, – сказала я.

Большой островитянин изо всех сил защищал меня от лорда Идо. И даже, будучи тяжело раненным, вывел нас из осажденного дворца под укрытие сопротивления. Нет, нельзя бросать Рико. Но и тащить за собой тоже.

Дела обхватила руками свои хрупкие плечи, словно баюкая собственное отчаяние. Без формального придворного грима ее угловатые черты больше напоминали мужские, а вот темные глаза, полные боли, принадлежали женщине – женщине, вынужденной выбирать между любовью и долгом. Я никогда не любила столь самоотверженно. Судя по тому, что я видела, это приносит одни страдания.

– Мы должны уходить, – вздохнула Дела. – Тебе нельзя здесь оставаться, – слишком опасно. И нужно найти Жемчужного императора. Без твоей силы ему не одолеть Сетона.

Моя сила… передаваемая по женской линии крови, единственная наследуемая сила заклинателя в Круге двенадцати. На нее возлагалось столько надежд, и все же я до сих пор не обучена. По-прежнему не могу ею управлять. Я погладила маленький красный фолиант, привязанный к моей руке нитью черного жемчуга. Камни под пальцами зашевелились, прижимаясь теснее. По крайней мере, у меня остался дневник моей прародительницы-заклинателя – Кинры. Каждую ночь Дела пыталась перевести женский алфавит – тайный письменный язык женщин. Пока процесс шел медленно. Не только потому, что записи велись на древнем наречии, но и потому, что многие из них оказались зашифрованы. Я надеялась, что вскоре Дела отыщет ключ и прочтет о союзе Кинры с Зеркальным драконом. Мне были необходимы советы заклинателя, пусть даже полученные из старинного дневника. А еще я нуждалась в напутствии: если я направлю свои силы, чтобы помочь Киго отвоевать законный трон, то не нарушу ли тем самым завет о службе? Древний договор запрещал использовать мощь драконов в сражениях.

– Ты видела имперский указ? – спросила я, отложив свои опасения. – Сетон уже величает себя Императором драконов, хотя есть еще девять дней для законных притязаний.

Дела кивнула:

– Он объявил, что оба сына старого императора мертвы. – Я слышала сомнения в ее голосе. – Что, если это правда?

– Нет, – быстро ответила я.

Мы обе видели, как верховный лорд Сетон убил своего маленького племянника и его мать. Но другой его племянник, восемнадцатилетний истинный наследник трона, сбежал. Я наблюдала, как он в окружении гвардейцев мчался прочь, в безопасное место.

Дела закусила губу.

– Откуда в тебе такая уверенность, что Жемчужный император еще жив? – спросила она.

Я не была уверена, но мысль о том, что Сетон отыскал и убил Киго, слишком пугала.

– Иначе мы бы услышали дурные вести – шпионская сеть Тозая широка, – прошептала я.

– И все же эта сеть не нашла наследника, – заметила Дела. – А Рико…

Она резко отвернулась, будто это порыв ветра вызвал слезы в ее глазах.

Только Рико знал, где его соратники из имперской гвардии спрятали Жемчужного императора. Всегда осторожный, он не поделился сведениями, а теперь кровавая лихорадка окончательно затуманила его разум.

– Мы могли бы спросить его снова, – предложила я. – Вдруг он нас узнает? Я слышала, что у больных нередко случаются просветления перед…

– Смертью? – закончила Дела.

Я разделяла ее горе, но ответила:

– Да.

Дела воззрилась на меня, разъяренная моим отказом от надежды, но вскоре склонила голову:

– Нужно идти к нему. Тозай сказал, что времени осталось немного.

Я последний раз окинула взглядом тяжелые тучи, затем подобрала свои громоздкие юбки и поднялась по тропинке за Делой, тайком урвав еще несколько мгновений приглушенной радости от каждого уверенного и твердого шага.

Крепкий, выбеленный непогодой дом рыбака был нашим пристанищем вот уже несколько дней. Благодаря его изолированному положению, отсюда открывался прекрасный обзор, так что мы с легкостью узнавали о любых гостях, прибывших как по морю, так и по суше. На вершине тропы я остановилась отдышаться и посмотрела на отдаленный поселок. Небольшие рыбацкие лодки уже выходили в море, с представителем сопротивления на каждой, дабы зорко выслеживать военные корабли Сетона.

– Приготовься, – сказала Дела, когда мы приблизились к дому. – Ухудшения были стремительными.

Вчера я сидела с Рико до полуночи и думала, что островитянин неплохо держится. Но всем известно, что предрассветные призрачные часы для больных страшнее всего – одиночество лишь помогает демонам, жаждущим испить незащищенную жизненную силу. Дела взяла на себя утреннее время, но, похоже, даже ее любящее сердце не сумело побороть тьму.

Дела слегка попятилась, а я отодвинула красные флаги удачи, оберегавшие дверной проем, и шагнула в комнату. Деревенский священник все так же стоял на коленях в дальнем углу, но уже не молил о здравии. Теперь он взывал к Шоле, богине смерти, и покрыл свое одеяние грубой белой мантией, отдавая дань королеве потустороннего мира. Бумажный фонарик раскачивался на красном шнурке, зажатом в его сложенных ладонях, и мелькающее пятно света то и дело выхватывало из темноты лица тех, кто собрался вокруг Рико. Мастер Тозай, его старшая дочь Вида и верный уродливый Солли. Я закашлялась, поперхнувшись гвоздичными благовониями вперемешку с запахом рвоты и испражнений.

В жутковатом качающемся свете фонаря я попыталась рассмотреть фигуру на низком соломенном матраце. И взмолилась: «Не сейчас, еще рано». Но должна была попрощаться.

Я услышала прерывистое дыхание Рико даже прежде, чем увидела, как невероятно быстро вздымается и опадает его грудь. Его раздели, оставив лишь набедренную повязку; темная кожа стала серой и будто восковой, а мышечный каркас истощился и казался хрупким.

Плотные льняные повязки сняли, обнажив гноящиеся раны. Руки, сложенные на груди, были черными и распухшими – следствие пыток Идо. Но более всего ужасал длинный порез, протянувшийся от подмышки до талии. Распаленные куски плоти расступились, открыв бледную кость и ярко-алую ткань.

Из соседней комнаты пришел травник. Он нес большую чашу, за которой тянулся терпкий пар, и, низким голосом бормоча молитвы, разбрызгивал вокруг горячую жидкость. Этот вечно уставший человек разделил со мной вчера ночные бдения. Он знал, что его ремесло не поможет пациенту, но все равно старался. И так и не оставил попыток, хотя всем было ясно, что Рико уже ступил на золотой путь, ведущий к его предкам.

За спиной послышались судорожные рыдания Делы, отчего мастер Тозай вскинул голову и поманил нас ближе.

– Леди заклинатель, – тихо вымолвил он, уступая мне свое место подле тюфяка.

Ради безопасности мы условились не упоминать мой титул, но я не стала его упрекать. Таким способом Тозай чествовал добропорядочного и верного долгу жизнь Рико.

Вида быстро последовала примеру отца и отступила, освобождая место для Делы. Немногим старше моих шестнадцати, девушка держалась со спокойным достоинством, явно унаследованным от Тозая. От матери ей достались улыбчивость и практичная натура, благодаря которой ее не отвращали гнойные раны или испачканное белье.

Опустившись на колени, Дела накрыла здоровую ладонь Рико своей. Он не шелохнулся. И остался неподвижен, когда травник взял его другую, искалеченную ладонь и погрузил в чашу с горячей водой. От пара веяло чесноком и розмарином – хорошее средство для очистки крови, хотя в помощи явно нуждалась и остальная часть руки Рико.

Я знаком велела священнику прекратить взывать к Шоле. Нет нужды обращать внимание богини смерти на Рико – она и без того скоро явится.

– Он приходил в себя? – спросила я. – Говорил что-нибудь?

– Ничего вразумительного. – Тозай покосился на Делу. – Мне жаль, но вам обеим пора в путь. Мои шпионы сообщают, что Сетон уже близко. Мы продолжим заботиться о Рико и будем искать Жемчужного императора, но вы должны отправиться на восток и просить убежища у племени леди Делы. Мы встретимся с вами, как только найдем его высочество.

Тозай был прав. Мысль о бегстве без Рико неподъемным камнем легла на душу, но медлить больше нельзя. Восток – наш лучший шанс. А еще это владения моего дракона, оплот ее власти. Возможно, попав в ее энергетическое сердце, я наконец сумею укрепить нашу связь и обуздать эту дикую магию. Также это, вероятно, поможет Зеркальному дракону удержать поодаль остальных, если они вернутся.

Дела окинула лидера сопротивления жестким взглядом:

– Безусловно, эта беседа может обождать, пока…

– Увы, но нет, леди. – Голос Тозая звучал мягко, но непреклонно. – Вам пора попрощаться, и побыстрее.

Дела склонила голову, борясь с его грубым практицизмом, однако в итоге сдалась:

– Мои люди укроют нас от Сетона. Сложность в том, как до них добраться.

Тозай кивнул:

– Солли и Вида отправятся с вами.

Я заметила, как Вида за спиной Делы расправила плечи. Ну хоть кто-то из нас готов к испытаниям.

– Они знают, как связаться с другими группами сопротивления, – добавил Тозай, – и могут исполнить роли ваших слуг. Вы будете просто очередным купцом с женой, что совершают паломничество в горы.

Дела вновь сосредоточилась на Рико. Она поднесла его неподвижные пальцы к своей щеке, и в свете фонаря я уловила печаль в ее глазах.

– Хорошо, – сказала я, отворачиваясь от нежной сцены, – но наши описания на устах каждого глашатая и на стволе каждого дерева.

– Но тебя по-прежнему считают лордом Эоном, – возразил Тозай. Его глаза прошлись по моему прямому сильному телу. – И калекой. А в случае с леди Делой всем велят искать не то мужчину, не то женщину – совершенно бесполезное описание.

Меня по-прежнему считали лордом Эоном? Я была уверена, что Идо расскажет Сетону, что я девушка – либо под давлением, либо в надежде сторговаться. Какой ему смысл меня защищать? Возможно, мы с Зеркальным драконом действительно изменили природу Идо, когда исцелили его чахлое сердце и принудили его дух к состраданию. В конце концов, первая связь с драконом излечила мое бедро, и оно по-прежнему оставалось здоровым. Я стиснула в руке поясной кисет, где хранила посмертные таблички своих предков – Кинры и Чарры. Безмолвная молитва об изменениях не должна прерываться. Не только об изменениях лорда Идо, но и о моих собственных. Я не вынесу, если вновь лишусь свободы…

– Сетон станет искать не только тебя, леди заклинатель, – пробормотал мастер Тозай, взяв меня за рукав и потянув в сторону. – Он пожелает захватить кого-нибудь из твоих близких, кого сможет использовать как заложника. Назови имена тех, кто, по-твоему, находится в опасности. Мы сделаем все возможное, чтобы их найти.

– Рилла, моя горничная, и ее сын Чарт, – быстро ответила я. – Они бежали перед осадой дворца.

Я подумала о Чарте. Его скрюченное тело всегда будет привлекать внимание, точнее, заставлять людей отбегать прочь, пока злой рок не перекинулся и на них. Я почувствовала, как встрепенулся мой дух: никогда я не плюну в калеку и не осеню его знаком против зла.

– Рилла будет стремиться куда-нибудь в глушь, – добавила я.

Тозай кивнул:

– В первую очередь проверим срединные провинции.

– И Диллон, ученик Идо, но ты уже искал его. Будь осторожен с Диллоном, его рассудок помутнен, к тому же Сетон охотится за ним еще и ради черного фолианта.

Я помнила безумие в глазах Диллона, когда он вырвал у меня фолиант. Он знал, что книга жизненно важна для Идо, и думал, будто сможет с ее помощью выторговать у мастера собственную жизнь. А вместо этого призвал на свою голову Сетона и всю его армию. Бедный Диллон. Носит при себе книжку, слабо представляя, что в ней содержится. Нет, он в курсе, что там сказано о тайне Нити жемчуга. Но страницы таят еще один секрет, ужаснувший даже лорда Идо, – способ, которым королевская кровь может подчинить себе волю и способности любого заклинателя драконов.

– Это все, кому грозит опасность, моя леди? – уточнил Тозай.

– Возможно… – Я умолкла, не решаясь озвучить следующие имена. – Я их почти не помню. Вряд ли Сетон станет…

Тозай покачал головой:

– Сетон испробует все. Так что ответь: если он найдет и пленит этих людей, то сможет ли принудить тебя к чему-нибудь, угрожая их жизням?

Страх ледяным кулаком стиснул желудок. Я кивнула, пытаясь извлечь из памяти нечто большее, чем несколько старых семейных портретов.

– Мою мать звали Лилия, а брата – Пери, но думаю, это было прозвище. Отца я называла просто «Папа». – Я посмотрела на Тозая. – Знаю, это немного, но мы жили на побережье… я помню рыболовные снасти и пляж. И учитель нашел меня на энальской соляной ферме.

Тозай хмыкнул:

– Это на западе. Я передам.

Рядом с нами травник вынул ладонь Рико из чаши и положил на тюфяк. Затем наклонился, погладил его по щеке и сжал пальцы под челюстью.

– Резкое повышение температуры, – произнес травник в тишине. – Предсмертный жар. Совсем скоро Рико отправится к праотцам. Настало время пожелать ему счастливого пути.

Он с поклоном отступил.

Горло болезненно сжалось. По другую сторону тюфяка лицо Солли застыло в скорбной маске. Травник поднял кулак к груди, отдавая честь воину. Тозай вздохнул и завел тихую песнь по умирающему.

– Сделай что-нибудь, – попросила Дела, моля и упрекая одновременно.

Я решила, что она обращается к травнику, но, подняв глаза, поймала ее взгляд на себе.

– Сделай что-нибудь, – повторила она.

– Что я могу? Мне не по силам…

– Ты исцелилась сама. Исцелила Идо. Теперь вылечи Рико.

Я посмотрела на напряженные лица остальных, чувствуя, как их надежда камнем наваливается на плечи.

– Но это было в момент единения с драконом. Я не знаю, смогу ли повторить.

– Попробуй. – Дела стиснула кулаки. – Просто попробуй. Прошу. Он умрет.

Она удерживала мой взгляд, как будто, отвернувшись, я могла бы освободиться от ее отчаяния.

Есть ли шанс спасти Рико? Я считала, что мы с Идо излечились благодаря особенной мощи первого единения дракона и заклинателя. Но вдруг это не так? Вдруг Зеркальный дракон и я можем исцелять всегда? Но я еще не научилась управлять силой своего зверя. Соединившись и попытавшись помочь Рико, мы рисковали потерпеть неудачу. И быть разорванными скорбью десяти осиротевших драконов.

– Эона! – Надрывный голос Делы выдернул меня из беспорядочных мыслей. – Попробуй. Пожалуйста!

Каждый тяжелый вдох Рико сопровождался дребезжащей паузой.

– Не могу, – прошептала я.

Кто я такая, чтобы, подобно богу, играть с жизнью и смертью? У меня нет знаний. Нет навыков. Я едва стала заклинателем.

И все же я была единственным шансом Рико.

– Он умирает из-за тебя, – продолжила Дела. – Ты обязана ему своей жизнью и своей силой. Так не подведи же его вновь!

Жестокие слова, но правдивые. Я лгала Рико, предала его доверие, а он все равно оберегал мою спину. Он боролся и пострадал за надежду, которую несла с собой моя сила. Но какой толк от такой силы, если мне не хватает мужества ею воспользоваться?

Подобрав юбки, я опустилась на колени возле тюфяка, инстинктивно стремясь соприкоснуться с землей и ее энергией:

– Я не знаю, что случится. Всем лучше отойти.

Травник поспешно присоединился к священнослужителю в дальнем углу комнаты. Тозай отвел дочь и Солли подальше от койки, но когда повернулся к Деле, та оставила без внимания его протянутую руку:

– Я останусь. – Она заметила возражение в моих глазах и покачала головой: – Я его не брошу.

– Тогда не прикасайся к нему, пока я призываю дракона.

В первый раз, когда я воззвала к Зеркальному дракону, неистовый всплеск энергии обрушился на лорда Идо, поскольку он прижимал меня к гаремной стене.

Дела выпустила ладонь Рико и вновь уселась.

Возможно, ключ к целебной магии как раз в прикосновениях, и нужно трогать Рико, как Идо трогал меня, когда мы с драконом вселили сострадание в его жалкий дух. Я осторожно положила ладонь на истощенную грудь Рико, прямо над сердцем. Кожа оказалась горячей, а сердцебиение – быстрым и легким, точно трепыхание пойманной птицы.

Я глубоко вдохнула и потянулась к своей хуа, с помощью ее пульсирующей силы направляя внутренний взгляд в мир энергии. Перед глазами все внезапно сдвинулось, будто я качнулась вперед. Комната заискрилась яркими цветами радуги и причудливыми закрученными узорами – картина, доступная лишь взору заклинателя. Серебристая хуа струилась сквозь прозрачные энергетические тела моих друзей и утекала из дома, неудержимым потоком стремясь на восток, к огромной сущности красного Зеркального дракона, и вливаясь в океан мощи великого зверя. За своим левым плечом я увидела свернувшегося Дракона-крысу. Его энергия была вялой и скудной.

Других драконов в небесном круге по-прежнему не наблюдалось. Они ждали еще одной возможности наброситься на свою королеву?

Нахмурившись, я отмахнулась от бесполезных страхов и открыла свой внутренний путь к Зеркальному дракону – назвала наше общее имя. Она ответила волной энергии, и, переполненная сладким вкусом ее приветствия, вскоре я уже не могла сдерживать восторг. Из груди вырвался радостный смех.

Напротив меня прозрачная фигура Делы распрямилась. Энергетический центр у основания ее позвоночника вспыхнул красным – гнев, – разжигая эмоции в остальных шести точках силы от крестца до макушки. Я видела, как каждый вращающийся цветной шар энергии воспламенял следующий, будто Дела была стеклянной. Она яростно мерцала, неверно все истолковав.

Я приглушила свою радость, но не стала успокаивать Делу – десять скорбящих драконов могли вернуться в любой момент. Я полностью отдалась во власть Зеркального дракона и понеслась по головокружительной золотой спирали. На мгновение вокруг остались лишь ритмичные яркие цвета и единственная чистая нота – песнь моего дракона, – а потом мое сознание разделилось между землей и небесами.

Глазами дракона в вышине я видела, как угасает жизненная энергия Рико, как, точно прогоревшая свеча, тухнет мерцание в каждой его точке силы. Своим земным телом я смотрела на собственную прозрачную руку, пронизанную золотой хуа. Она лежала на груди Рико, над его бледно-зеленым сердцем. Точно так же я прикасалась к Идо.

Я обратила все свое существо к одной мысли: «Исцели».

И тогда перестала быть просто проводником дракона.

Мы превратились в хуа.

Как единое целое, мы поняли, что раны слишком тяжелы для ослабленной жизненной силы, да и времени мало – Рико уже приближался к миру духов. Наша мощь устремилась к тонкому узору жизни, в котором вновь и вновь повторялись крошечные запутанные завитки. Мы пели им тихую песнь исцеления, и звуки вплетали золотую энергию в каждый замысловатый изгиб узора, ускоряя заживление. Мы черпали силу из земли и воздуха и направляли ее в тело Рико, соединяя поврежденные ткани и сухожилия, скрепляя сломанные кости и исцеляя дух.

– Боги, помилуйте, – ахнул травник. – Смотрите, раны затягиваются.

Его слова ворвались в песню, нарушив мою концентрацию. Из-за паузы связь с Зеркальным драконом ослабла. Я почувствовала, как внутреннее зрение ослабевает и обзор вновь сужается до пределов моей земной оболочки. Поток хуа замер.

Но Рико еще не исцелился. Предстояло еще так много сделать…

Я пыталась зацепиться за мир энергии, но нить песни ускользала из моих неуклюжих пальцев. Я знала лишь одну команду для дракона – призыв к единению. Я закричала: «Эона!» – и сквозь свой безумный рев услышала, как ее песнь набирает обороты и, подхватив мой сбившийся фокус, затягивает меня обратно в сияние нашей золотой хуа.

Приток горькой энергии заглушил радость от нового единения. Десять драконов. Разрываясь между отчаянной нуждой Рико и их ударной силой, мы боролись с их натиском.

Если песня вновь оборвется, Рико умрет.

Мы пели о его исцелении, едва сдерживая дикую энергию, что цеплялась за нашу связь, а вокруг переливалось десять бледных очертаний воющих драконов.

Внезапно Дракон-крыса восстал из своего угла. Болезненная напряженность его тела сменилась упругостью и скоростью. Он врезался в непрозрачного Дракона-быка рядом с собой, затем ринулся к нам и промчался по кругу, отгоняя других наступающих зверей. А мы глубоко внутри ощутили еще одни голос, его натужный крик.

Лорд Идо.

Мы отпрянули от едкого апельсинового привкуса его силы, но на сей раз он не стремился к власти. Он нас защищал.

Дракон-крыса вновь вскинулся, встречая необузданную энергию десяти скорбящих собратьев. Крыша дома рыбака взорвалась, и в комнату посыпались пыль и деревянная дранка. Острая балка вонзилась в пол, пригвоздив священника. Серебристый поток его хуа замерцал и исчез.

– На выход! – взревел Тозай, оттаскивая Виду к двери.

Травник выкарабкался из-под мертвого священника и побежал следом.

Дела же бросилась к Рико, защищая его от падающих обломков. Куски дерева осыпали мою земную оболочку, но я не чувствовала боли. Тозай толкнул дочь в объятия Солли.

– Отойдите от дома! – крикнул он им и повернулся к Деле.

Без крыши мы вдруг оказались над комнатой в головокружительных объятиях темного неба. И через глаза дракона видели яркие фигуры Виды, Солли и травника – они бежали прочь от дома по деревенской дороге. Мы взмыли к черным грозовым тучам, навстречу беспощадной враждебной силе. Наши когти сцепились, разрывая и отбрасывая тела драконов. А рядом Дракон-крыса удерживал Дракона-змею – их столкнувшиеся хуа обрушили край скалы, и камни полетели вниз.

«Сосредоточься. – Голос лорда Идо прорвался в мой разум сквозь вихри безумия. – Блокируй!»

Как? Я не знаю как!

Я направила внутренний взгляд на земную комнату – Тозай поднял Рико – и тут же вернулась к небесной битве драконов. Прямо под нами пенилось и бурлило море энергии, швыряя крошечные лодки на скалы и сметая с побережья дома. Дюжина ярких точек хуа устремилась прочь от поселка, но стена воды обрушилась на них, погасив сияние жизни.

– Эона! – Дела тянула за руку мое земное тело.

На мгновение я пришла в себя и встретилась с ее диким взглядом. Стены рушились и скрипели под неистовыми порывами жгучего ветра.

– Уходим! – крикнула Дела, оттаскивая меня к двери.

Тозай уже нес Рико через внутренний двор.

«Эона!»

Мысленный вопль Идо вернул меня обратно к Зеркальному дракону. Мы кружились, отбиваясь когтями от гибкого розового Дракона-кролика. Над нами Дракон-крыса схлестнулся с Драконом-тигром, и с каждым ударом разум Идо вклинивался в наш союз.

На одну ошеломляющую секунду мы очутились в другой комнате, каменной, с запястьями и лодыжками, закованными в кандалы, с пульсирующей болью в изломанном и иссеченном теле. Теле Идо. Его дракон врезался в другого зверя, и новая ударная волна перенесла нас в укрытие под кустом, где мы сидели, склонившись над раскрытой черной книгой, пока мрачные слова стучали в наших висках… в висках Диллона: «Найди Эону, найди Эону, найди Эону!»

И вдруг все исчезло, и мы снова парили в небе над разрушенным домом рыбака, рассекая воздух когтями и издавая боевой клич. Десять драконов смыкались вокруг нас.

«Они не должны замкнуть круг, – прохрипел полный боли и тревоги голос Идо. – Дай мне свою силу».

«Нет!»

Внизу Дела шатаясь вышла во двор, едва ли не волоча на себе мою земную оболочку.

«Они разорвут тебя на части. Ты умрешь. Дай мне свою силу!»

«Нет!»

Объединенная мощь десяти драконов нас потрепала. Долго мы бы не продержались, но и передавать силу Идо было нельзя. Не после всех его зверских деяний во дворце.

«Помоги мне их остановить!»

Его голос дрожал от страха.

Десять траурных песен хлынули на нас в поисках утешительного союза.

Вариантов не осталось. У нас не было ни достаточных сил, ни знаний. Теряя надежду, мы впустили Идо.

Он отчаянно ринулся по открытому пути, вытянув всю нашу золотую энергию и бросив нас, опустошенных и беззащитных. Десять драконов, как один, двинулись вперед, сжимая кольцо точно тисками. Идо и Дракон-крыса железной рукой собрали энергию и переплели ее с порывами ветра и потоками воды.

«Готовься!» – крикнул Идо в моей голове.

И выплеснул накопленную силу наружу, отчего напряжение жгучей болью отразилось от его разума в наш. Мощный взрыв разорвал круг драконов, отбросив их прочь. Под нами остатки дома взмыли в темное небо, и теперь уже вся скала обрушилась в море.

«Блокируй!» – взревел Идо.

Но мы не знали как. Сила врезалась в нас, взрывной волной вышвырнув меня в земное тело. Я увидела над собой лицо Делы, почувствовала, как ее сильные руки сжимают мою голову. А потом пульсирующая боль пронзила все мое существо, и я закричала. Но агония эта была не только моей.

«Помоги, – задыхаясь, взмолился Идо. – Я не…»

Чернота закружила меня и унесла прочь от его мучительных воплей.

Глава 2

Содрогнувшись всем телом, я распахнула глаза. Белое размытое пятно приняло форму выгнутого навеса из хлопка, меж связанными краями которого мелькали солнечные лучи. Я прищурилась от света и тянущей боли в висках. И вдруг опять вздрогнула от нового толчка. Запах соломы усилился. Я лежала на тюфяке в закрытой повозке. Осторожно подняв голову, я посмотрела на движущийся пейзаж сквозь щель меж двумя плохо прилаженными деревянными досками. Ступенчатые рисовые поля, желтеющий урожай придавленный паводком.

– Моя леди?

Возникший где-то возле моей ноги Рико покачнулся, когда колесо угодило в колею. На миг я вернулась в дом рыбака, где прижимала ладонь к натужно бьющемуся сердцу островитянина, но вскоре воспоминания отступили, и я вновь лежала в повозке, глядя на его улыбку. Улыбку живого Рико. Дыхание перехватило. Мы спасли его, Зеркальный дракон и я. Но полностью ли Рико исцелен? Едва я открыла рот, чтобы спросить, как меня погребло под шквалом оглушающих образов: золотая песнь, десять осиротевших драконов, битва…

Лорд Идо.

– Он снова пробрался в мои мысли! – В горле пересохло, и голос звучал хрипло. – Идо опять в моей голове!

И Диллон тоже, всего на мгновение. Я в этом почти не сомневалась – хотя образ был размыт, я до сих пор ощущала его ужас.

Рико придвинулся ближе, очень осторожно, оберегая правый бок:

– О чем ты, моя леди?

– Идо отогнал других драконов.

Эхо нашей мысленной связи отдалось в голове, удваивая боль. Так много силы…

– Лорда Идо не было в поселке, моя леди.

– Нет, он вновь проник в мой разум. – Я стиснула руку островитянина, и он поморщился. – Проник в мой разум. Мне пришлось ему позволить. Понимаешь? Пришлось, иначе мы бы погибли или…

– Что значит, проник в твой разум? – Рико отстранился, и недоверие, прозвучавшее в его голосе, заставило меня умолкнуть. – Идо, вне сомнения, мертв.

– Нет. – Я зажмурилась, вновь почувствовав тяжесть железных оков и огненные следы на иссеченной коже. – Сетон держит его в плену. Я видела глазами Идо. Думаю, он умирает.

В груди всколыхнулась жалость.

– Справедливый конец, – проворчал Рико.

– Только если он умрет двадцать раз подряд, – выпалила я.

Идо не заслуживал моей жалости.

Я села и, пошатнувшись от головокружения, оперлась на деревянную боковую панель.

– Она очнулась, Рико? – раздался снаружи голос Делы. – Как она?

Тент спереди раздвинулся, явив взгляду зады двух запряженных волов. Рядом с животными, направляя их, вышагивал Солли; покрытое порезами и ссадинами, его уродливое лицо казалось еще более гротескным. Он улыбнулся и поклонился, но тут Дела подалась вперед, перекрывая обзор. Ее наряд рыбака сменился черной шапкой и голубым одеянием с высоким воротом, как и приличествует успешному купцу.

– Как ты, Эона? – Дела ощупала мое лицо. – Мы боялись, ты никогда не очнешься. Как себя чувствуешь?

Я облизнула пересохшие губы и вдруг осознала, сколь сильно мое тело нуждается во влаге.

– Жажда измучила. И слабость. Голова болит. Долго я спала?

Дела предупреждающе взглянула на Рико и ответила:

– Два дня.

– Два дня? – Я всмотрелась в их лица. – Правда?

Оба кивнули, но более не проронили ни слова. Их неловкое молчание нарушали только скрип телеги и голос Солли, подгонявшего волов. С застывшим суровым лицом Рико протянул мне керамическую флягу.

Я вынула пробку и глотнула. Холодная вода успокоила горло, но желудок взбунтовался от такой крошечной порции жидкости. Я не чувствовала себя так плохо со времен императорского пира, случившегося словно целую жизнь назад.

Борясь с тошнотой, я вернула флягу:

– Кому-то придется рассказать мне, что случилось.

– А ты не помнишь? – Дела смотрела на меня с тревогой. – Ты исцелила Рико… а потом все взорвалось. Невообразимые дожди и ветра уничтожили дом. Разрушили утес.

– И поселок, – глухо добавил Рико.

Дела бросила на него гневный взгляд.

– Она должна знать.

От дурного предчувствия сердце сжалось.

– Что знать? Говорите, живо!

В ответ на мой приказной тон Рико выпрямился:

– Тридцать шесть сельчан погибло. Около восьмидесяти ранено. – Он понурил голову. – Ради моего спасения.

В горле снова пересохло.

– Тридцать шесть?

Столько смертей, и все потому, что я не умею управлять собственной силой. Потому что я опрометчиво призвала дракона, хотя знала, что не обладаю нужными навыками.

– Да простят меня боги, – прошептала я. – И даже если они смогут, как мне простить себя?

Рико неловко поклонился, покачиваясь в такт движению повозки:

– Не тревожься, моя леди. Да, мое исцеление дорого стоило, но это не твоя вина. Боги знают, что не ты забрала эти жизни. – Он повернулся к Деле: – Это был Идо. Он вторгся в разум леди, пока она лечила меня.

Она ахнула:

– Так разрушения вызвал Идо? Он вновь завладел твоей силой?

Я заколебалась. Как легко было бы обвинить во всех бедах Идо и сбросить с плеч тяжкое ярмо ответственности. Но я не могла лгать ни друзьям, ни себе. Если я что и выяснила за последние недели, так это что подобная ложь может стать смертельной.

– Нет. Идо спас всех нас. Пока я лечила Рико, меня чуть не разорвали осиротевшие драконы.

Ко мне устремились непонимающие взгляды Рико и Делы.

– Так я называю зверей погибших заклинателей. Думаю, они пытаются объединиться с королевой, хотя не знаю зачем. Лорд Идо и его дракон заставили их отступить.

Рико прищурился:

– Совсем не похоже на Идо. Каждый его вдох делается с учетом корыстных интересов. Если ты говоришь правду, значит, у него были дурные мотивы для помощи.

Я проглотила колкость о моей «правдивости»… Рико имел полное право на сомнения, ведь он сильнее всех пострадал из-за моей лжи. Хотя справедливости ради должна заметить, что на самый большой обман – переодевание в мужчину – я пошла по указке учителя. Может, в один прекрасный день Рико простит меня. А пока… я смирюсь с его разочарованием.

– Я знаю лишь, что он прогнал десять драконов и что без него мы бы не выжили.

– А где Идо? – спросила Дела. – Не понимаю. Как он мог прогнать…

– Прошу прощения, – прервал ее грубый голос Солли.

Повозка покачнулась, когда боец сопротивления запрыгнул на облучок и заглянул под навес.

– Рико, за нами отряд солдат, – сообщил он встревоженно. – Похоже, горный патруль. Они нас тоже уже заметили. Времени сворачивать нет.

Быстро мне поклонившись, Солли скрылся из поля зрения.

Рико нахмурился:

– Отряд так высоко в горах? Надеюсь, его высочество в безопасности. – Он покосился на меня. – Мы направляемся к Жемчужному императору.

От облегчения я на секунду забыла, как дышать.

– Значит, он жив? – прошептала я.

– Насколько нам известно, – сказала Дела. – Рико говорит, прямо за следующей деревней есть укрытие. Если все хорошо, мы найдем его высочество там…

Она вдруг тоже исчезла, а вернувшись, обеспокоенно кивнула, подтверждая слова Солли:

– Они очень быстро нагоняют, Рико. Ты должен спрятаться. – И сжала мое плечо. – Мы муж и жена. Я везу тебя на Воды Лунной Девы для исцеления. Понятно?

– А армия знает, что нас нужно искать в этих землях?

– Нет, это, наверное, просто случайная вылазка разведчиков. До сих пор нам удавалось проходить все пропускные пункты. Главное, помни: ты моя больная жена.

Дела закрыла тент, а Рико тем временем уже поднял край моего тюфяка и теперь отдирал доски.

– Что ты делаешь?

– Прячусь. – Он поднял очередную половицу, открывая потайной отсек. – Сетон разыскивает юного лорда, оборотную и островитянина. Вы обе можете сменить облик, но мне не стать меньше или светлее.

– И ты правда туда поместишься?

Пространство, усыпанное соломенной трухой, казалось очень тесным. Возле одной из стенок лежало что-то длинное, завернутое в ткань.

– Вот, держи. – Рико протянул мне этот сверток.

Едва коснувшись грубого хлопка, я поняла, что под ним мечи Кинры. Знакомая ярость нахлынула волной, усиливая боль в висках. Черный жемчуг сжался вокруг запястья, словно приветствуя оружие, некогда тоже принадлежавшее моей прародительнице. Я раздвинула ткань, обнажая лунный камень и нефриты, что украшали рукояти, и такой родной кожаный кисет с моим компасом заклинателя.

Согнувшись в три погибели, Рико втиснулся в неглубокую нишу и протянул руки за мечами. Я поправила ткань и вернула сверток, чувствуя зов стали. По крайней мере, хоть что-то из сокровищ Зеркального дракона будет в безопасности. Я потрогала кошель на поясе, нащупав длинные посмертные таблички моих предков. Значит, они тоже в целости и сохранности.

– Помоги поставить половицы на место, – попросил Рико. – А потом прикрой сверху тюфяком.

– Как же ты будешь дышать?

– Воздуха здесь в избытке. – Натянуто улыбнувшись, он погладил мою руку. – Все прекрасно.

Пальцы внезапно стали неуклюжими от нахлынувшего страха, но я все же накрыла его досками и бросила сверху соломенный тюфяк. Улегшись на него, я оправила складки своей скромной белой туники и только тогда заметила, во что собственно одета – в траурное одеяние несостоявшейся матери. Оранжевый кушак на поясе, означавший потерю нерожденного сына, лишь усугублял трагичность образа. Я обхватила руками голову, нащупав скрученный платок, скрывший волосы и предупреждавший, что беда случилась совсем недавно. Немногие мужчины решатся приблизиться к такой невезучей особе, не говоря уже об обыске ее постели. Хитрая уловка. Она также давала прекрасный повод для путешествия в столь опасное время, ибо сказано, что женщина может очиститься от незавидного рока, коли перед своим следующим циклом окунется в Воды Лунной Девы – горное озеро, излюбленное богами. Все же чувствуя себя неуютно в горестном одеянии, я коснулась красного фолианта в рукаве, на удачу, и черные жемчужины нежно сжались в ответ, утешая.

Тканевая створка в задней части повозки приподнялась. Я закрыла глаза и попыталась успокоить быстрые вдохи и выдохи, чтобы казаться спящей.

– Это я, – раздался знакомый голос.

Подняв голову, я увидела, как на медленно ползущую повозку взбирается Вида. Простая туника и шаровары сменились платьем горничной, которое, невзирая на скромный закрытый фасон, было так коварно задрапировано и искусно подвязано поясом, что только подчеркивало ее округлые формы. Вида закрыла тент и поползла ко мне, но зацепилась юбкой за одну из трех больших дорожных корзин, подвешенных сбоку.

– Давай помогу.

Я приподнялась на локтях, пока Вида дергала ткань и ругалась себе под нос, но перед глазами все поплыло, повозка завертелась, и я вновь рухнула на тюфяк.

– Не нужно, – буркнула Вида и, наконец освободив юбку, подобралась ко мне. – Выглядишь ужасно, хотя, полагаю, это на пользу маскировке.

Она взяла меня за руку, но никакой поддержки в этом жесте не чувствовалось.

– Скоро нас остановят и досмотрят. Тебе нужно лишь сохранять спокойствие. Если не можешь, то просто закрой рот и изображай немую.

Резкий тон усугубляла грубая хватка ее липкой ладони.

Я посмотрела на девушку, столь тесно связанную с погибшими сельчанами, и с трудом выдавила:

– Твой отец?..

Вида покачала головой:

– Он не пострадал. – Но лицо ее оставалось бесстрастным.

Я облегченно улыбнулась. Мастер Тозай жив! По крайней мере, я не убила и не ранила предводителя сопротивления.

– Я рада.

Вида не улыбнулась в ответ.

– Отец в порядке, – тихо продолжила она, – но я потеряла… потеряла близких друзей.

Хватка на моей руке усилилась, и я ахнула.

– Я видела твою мощь, леди. И отец утверждает, будто ты ключ к нашей победе. Но даже если так… в глубине души я все равно не хотела, чтобы ты очнулась.

Я попыталась одернуть ладонь, но Вида не отпускала. Скрип повозки наконец заглушили звон металлических доспехов и громкий приказ остановиться.

Вида наклонилась ближе:

– До сих пор ты принесла больше вреда, чем пользы. Надеюсь, ты стоишь всех этих страданий.

Она разжала руку, и повозка, дернувшись, замерла.

– Именем императора Сетона, покажите пропуск, – скомандовал монотонный голос.

– Разумеется, – отозвалась Дела.

От былой мягкости ее речей не осталось и следа, теперь я слышала голос мужчины.

На хлопковом тенте вдруг возник черный силуэт солдата, будто марионетка на палке в театре теней. Вскоре к нему склонился угловатый профиль Делы, когда она передавала восьмиугольный знак – благословленный пропуск паломника, который трудно получить и почти невозможно подделать. Несколько показавшихся бесконечными секунд солдат его изучал, после чего, вскинув голову, спросил:

– Куда направляешься, купец?

– К Водам Лунной Девы. Везу свою…

– Скверное время для путешествий. Дороги затоплены, и вода разрушила одну из горных переправ.

– Мы доверяем богам…

– Сколько вас?

– Я с женой да двое рабов.

– Без охраны?

– Да, господин. У нас есть благословленный пропуск и стяг паломника. Разумеется, нам ничего не грозит.

– Есть сведения, что на этой дороге орудуют бандиты, нападают на паломников. – Солдат вернул Деле знак. – Не встречал ли ты других путешественников? Может, большого островитянина с мальчиком и женщиной? Или двух мужчин и парнишку?

Воздух будто исчез из повозки. Они искали нас. Я знала об этом еще из докладов и донесений, что приносили в рыбацкий поселок, но теперь все вдруг стало таким реальным. Теперь рядом находился солдат с приказом взять нас живыми или мертвыми. Я стиснула дрожащие ладони.

– Нет, господин, – ответила Дела.

– Проверить повозку, – велел солдат своим людям, мотнув головой.

Я поглубже вжалась в солому и попыталась расслабиться и притвориться немощной. Вида тем временем скрыла свою свирепую энергию под раболепной маской. На секунду связанные единой угрозой, мы переглянулись.

Задний борт снова откинулся, и в повозку заглянули двое мужчин с обнаженным мечами.

Осмотревшись, они скользнули глазами по моим белым одеждам и задержались на фигуре Виды.

– Женщина и горничная, сэр, – отчитался старший.

В просвете появился их командир, и солдаты отступили, освобождая ему место.

Он оказался моложе, чем я ожидала, с добродушным лицом, слегка осунувшимся от усталости и ответственности. Шею его обвивал кожаный шнурок с нефритовым амулетом крови. Я видела такие раньше у солдат высокого ранга: на камне высечен призыв к Броссу, богу войны, просьба о защите в бою. Амулет крови сработает, только если получен в качестве подарка, а этот, вырезанный из красного нефрита вместо простого бычьего камня, стоил целого состояния. Кто-то очень хотел сохранить этому солдату жизнь.

Он потрясенно уставился на мой белый наряд.

– Сэр? – окликнул его один из подчиненных.

Глаза командира потеплели и сосредоточились на моем лице.

– Прошу прощение за вторжение, госпожа, – мягко произнес он. – Теперь я понимаю, почему вы пустились в путь в такое время. Я Хаддо, лейтенант восточного горного патруля. – Он поклонился. – Я сожалею, но вы должны выйти, пока мы обыскиваем повозку.

Вида распрямилась:

– Пожалуйста, господин. Хозяйка так слаба… – В ее голосе слышалась лишь кротость, присущая слуге.

Хаддо не обратил внимания на протесты:

– Прошу вас выйти, госпожа.

– Разумеется.

Я завозилась с платьем, пытаясь скрыть дрожь в ладонях и чувствуя отчаяние Рико, будто еще одно сердцебиение.

Вида торопливо схватила меня за руку и потянула вверх:

– Обопритесь на меня, хозяйка. – И прижала меня к своему напряженному телу.

Сгорбившись под навесом, мы медленно и неуклюже двинулись к лейтенанту. В притворстве не было нужды – после двух дней беспамятства я едва могла ходить. С каждым сделанным шагом тошнота усиливалась.

Вида помогла мне спуститься на землю, тихонько причитая над подолом моего платья, пока мы обходили лужу. И, лишь повернувшись к лейтенанту, я наконец оценила истинный масштаб угрозы. Повозку окружил отряд из двадцати человек: в основном пешие воины с мечами, но кое-кто сжимал в руках смертоносные механические луки. Нам ни за что не прорваться с боем. Хватка Виды усилилась.

– Моя жена в порядке? – послышался голос Делы.

– Стой, где стоишь! – крикнул Хаддо и кивнул двум ожидающим приказа солдатам: – Обыскать.

Они забрались в повозку. Мне не стоило смотреть – на моем лице, точно на карте, наверняка отражался путь к Рико, – но я не могла отвернуться. Старший мужчина одну за другой открывал дорожные корзины и рылся в них, разбрасывая еду, одежду и постельные принадлежности. Второй приподнял тюфяк, и в воздух вихрем взметнулась пыль. Солдат проткнул солому мечом – раз, другой – и переключил внимание на половицы. Вида судорожно вдохнула. Мой желудок сжался в рвотном позыве.

– Мне дурно, – вымолвила я.

Но едва я склонилась над затопленной канавой, как Вида железной хваткой развернула меня обратно к лейтенанту. Времени протестовать не было.

Согнувшись пополам, я изрыгнула к его ногам тонкую струю воды и зловонной желчи.

Хаддо брезгливо отшатнулся. Меня же вновь стошнило горькой жидкостью.

– Прошу, господин, хозяйке нужно прилечь. – Вида всем своим весом толкнула меня к лейтенанту.

Я инстинктивно попыталась отпрянуть, но Вида больно впилась ногтями мне в руку и сильным щипком заставила вновь согнуться.

Хаддо отступил еще на шаг и покосился на своих людей в повозке. Те открыто насмехались над его смущением.

– Ну что? Чисто? – спросил Хаддо.

Солдат, державший тюфяк, бросил его на пол:

– Да, сэр.

– Тогда выметайтесь оттуда и дайте бедной леди отдохнуть.

Мужчины спрыгнули на землю и, отсалютовав, присоединились к отряду.

Едва они отошли за пределы слышимости, Хаддо тихо произнес:

– Не отчаивайтесь, госпожа. Моя жена так же страдала после… всего. – Он жестом обвел мой белый наряд. – Но мы нашли удачу на Водах Лунной Девы. Уверен, боги и вам вернут здоровье и благословят вас другим сыном.

Я выдавила слабую улыбку.

– Нам по пути, – продолжил он, – так что мы можем сопроводить вас с мужем до следующей деревни. Так безопаснее и быстрее.

– Спасибо за щедрое предложение, лейтенант Хаддо, – сказала я, добавив в голос благодарных ноток, – но мы не хотим отрывать вас от службы.

– Мой отряд в любом случае пересекает гору. К тому же боги наверняка хотели бы, чтобы я помог паломникам. До деревни Лаосанг доберемся еще до темноты.

Хаддо поклонился и ушел прочь, явно чтобы сообщить моему мужу радостную весть.

Сплюнув остатки желчи, я поймала на себе взгляд Виды.

– В следующий раз не сопротивляйся, – пробормотала она.

Я хотела стряхнуть ее руки, но из-за слабости не смогла бы подняться в повозку сама. И надо признать, ее сообразительность все же спасла ситуацию, пусть и пострадало мое достоинство. Вида без раздумий опустилась на одно колено, второе подставив как ступеньку для своей немощной хозяйки. Искушение было велико, но я не стала давить изо всех сил и осторожно забралась в повозку, слыша, как Дела пытается отклонить предложение Хаддо. Впрочем, безуспешно – он твердо вознамерился помочь, и наш ловкий обман обернулся западней.

– Что ж, я крайне признателен, господин, – наконец сдалась Дела. Выбора не было: грубый отказ мог насторожить лейтенанта. – Под вашей защитой нам будет гораздо спокойнее.

Вида вновь закрыла тент, и на ее лице зеркально отразилось мое собственное напряжение. Каждая секунда в обществе патрульных и так грозила разоблачением, а теперь нам предстояла совместная дорога.

– Значит, в путь, – объявил Хаддо.

Тени солдат скользнули по навесу, а затем и повозка, дернувшись, пришла в движение. Ткань спереди откинулась, и к нам заглянула Дела:

– Как ты, жена моя? – Ее голос сочился заботой, но глаза были устремлены исключительно на тайник с Рико.

– С нетерпением жду вечернего привала, муж, – ответила я.

Дела кивнула. Все мы знали, что не в силах ничего изменить, покуда окружены людьми Сетона. Рико придется подождать, когда темнота укроет нас и позволит его вытащить.

Дела бросила еще один тревожный взгляд на половицы и отодвинулась.

Я перевернулась на бок и приподняла край тюфяка, не обращая внимания на возмущенное шипение Виды. Затем прижалась щекой к доскам и прошептала:

– Ночью.

Вряд ли Рико расслышал меня за грохотом повозки, но мне была невыносима мысль, что он заперт в тесном пространстве, не имея представления, что происходит и когда ему удастся выбраться.

Едва я рухнула на спину, как к горлу вновь подкатила тошнота. Возле моих ног Вида раскладывала по корзинам разбросанные продукты и вещи.

– Держи, – прошептала она, протянув мне флягу с водой. – Тебе нужно отдохнуть. Глотни чуть-чуть, но медленно, а то опять вырвет. Похоже, ты сильно ударилась головой, и нет иного лекарства, кроме отдыха.

– Ты знала, что меня стошнит на улице?

Вида пожала плечами.

Никакого сочувствия, но чего я ожидала? От осторожного глотка воды желудок скрутило. Я заткнула флягу и благодарно кивнула, но Вида уже отвернулась. Я все еще оставалась убийцей ее друзей. Уставившись в потолок, я попыталась отыскать хоть одну мысль, не приносящую чувства вины или страха.

Тщетно.

Сначала получалось думать только о солдатах вокруг и Рико, запертом в ловушке подо мной. Затем явились призраки тех, кого я убила. Я отмахивалась от бесплотного образа священника, раздавленного рухнувшей крышей, но его безжизненное лицо вновь и вновь всплывало перед глазами. И люди, сметенные бушующим морем. Женщины погребенные под собственными домами. Дети, разорванные, окровавленные.

Я судорожно вздохнула, надеясь очистить разум от мрачных картин, но взамен увидела учителя, умирающего в конвульсиях на моих руках; лорда Тайрона, обезглавленного на дороге как предателя; и тот ужасающий миг, когда я узнала, что лорд Идо вырезал всех заклинателей и их юных учеников. Столько смертей, и почти все во имя честолюбия Идо. Даже жители поселка были убиты не только моей силой, но и его…

Зачем Идо спас меня? Рико прав: он ничего не делает без собственной выгоды. Если он по-прежнему жаждал моей энергии, то мог забрать ее в доме рыбака – я была беззащитна. Я содрогнулась, вспомнив, как Идо впервые проник ко мне в голову во время испытания ливнями. Он завладел не только моей силой, но и телом. Однако на сей раз не пытался ничего присвоить. Возможно, Идо действительно изменился. И все же верить в его волшебное перерождение опасно: его сущность слишком плотно переплелась с тьмой. Вероятнее всего, он просто хотел оставить меня в долгу, чтобы я спасла его от Сетона. Неужели Идо правда думает, будто я рискну жизнь ради того, кто убил моего мастера и других заклинателей?

– Лаон, бери своих людей, и прочешите южные территории, – раздался голос Хаддо возле облучка повозки. – Сен, твоя группа идет на север. Помните, не получите никакой премии, если юный лорд-заклинатель хоть как-то пострадает. Остальные императора не заботят, так что трупы тоже сгодятся.

Я слышала, как тихо выдохнула Вида. А оглянувшись, увидела ее запрокинутое к потолку лицо, лишенное красок. Наши глаза встретились, и в ее мелькнул страх, но Вида тут же расправила плечи и продолжила укладывать скарб в дорожные корзины.

Я погладила скрытый под рукавом фолиант с нитью охранного жемчуга и послала молитву Кинре: «Защити», но на сей раз не нашла утешения в ответном пожатии камней.

Глава 3

Когда повозка наконец замерла на постоялом дворе Лаосанга, уже стемнело. Без шума колес остальные звуки внезапно усилились: голос Хаддо, отдающего приказы, мычание наших голодных волов, лязг кухонной утвари. Мягкий желтоватый свет просочился под навес и озарил Виду, неестественно прямо сидевшую меж двумя большими корзинами. Ее бледное лицо осунулось от усталости. В течение долгого дня мерное покачивание и ритмичный стук дождя по тенту убаюкивали меня, то и дело погружая в тревожный сон. Виде, однако, пришлось все это время бодрствовать. Я потерла глаза, как ни странно, раздраженная ее стоицизмом.

Ткань спереди раздвинулась, и к нам заглянула Дела:

– Я позабочусь о комнатах, жена. – Каждая складочка на ее лице была заполнена темной грязью, будто нарисованные линии оперной маски. – А ты, Вида, проводи свою госпожу, а затем помоги Солли вычистить повозку и подготовить ее к утренней дороге.

Хорошо придумано. Особенно учитывая, что в ближайший час или около того почти все солдаты Хаддо будут заняты собственными нуждами. Мы переглянулись, молча признавая возможную опасность.

– Ваша накидка, госпожа, – с притворным оживлением произнесла Вида и протянула мне плащ. – Укутайтесь, ночь выдалась холодная.

Дела встречала меня снаружи протянутой рукой, как и подобает супругу, и нахмурилась, когда я навалилась на нее всем весом.

– Ты в порядке? – спросила она шепотом, поддерживая меня.

– Да, всего лишь спазмы от долгой дороги. – И вдруг я уловила потрясающий запах мясной подливы, и желудок с ворчанием сжался. От тошноты не осталось и следы. – Боги, умираю с голоду.

Великолепный аромат доносился из таверны на другой стороне мощеного внутреннего двора, окруженного двухэтажным зданием и легко способного вместить восемь наших повозок в ширину и столько же в длину. В передней части таверны растянулось три ряда влажных скамеек для еды, все пустые. Под карнизом раскачивались красные бумажные фонари, а ставни на нижнем этаже были открыты, впуская прохладный ночной воздух и являя взору длинные столы внутри, за которыми ужинали несколько постояльцев.

Я рванулась было к вожделенной еде, но Дела удержала меня:

– Мы не можем ужинать там.

Ну конечно. Богатый купец с женой, тем более паломники, возьмут отдельную комнату. Я опять навалилась на Делу.

Из таверны к нам поспешил коренастый мужчина – судя по полосатой накидке, хозяин постоялого двора. По дороге он вновь и вновь останавливался и бесцеремонно отправлял солдат в два невысоких строения по обе стороны от ворот. На окнах я заметила молитвенные флаги – значит, именно там обычно ночевали паломники. Теперь же место превратилось в казарму.

– Нужно переставить повозку, – пробормотала я.

Дела согласно хмыкнула и оттолкнула меня на шаг назад. Я поморщилась – так сглупить. Хорошая жена всегда стоит за спиной мужа. Подошедший хозяин поклонился и взглядом быстро оценил тяжелый кошель на поясе Делы и мое одеяние из прекрасного льна.

– Приветствую, достойный господин, и добро пожаловать. Такое облегчение видеть хоть одного платежеспособного гостя. – Кривая улыбка смягчила грубые слова. – Ищете комнаты? У нас есть столько, сколько вам нужно, и по отличной цене. – Он понизил голос: – Эта смута в городе пагубна для процветающего заведения. А тут еще наводнения и землетрясения в придачу… людей и силком в путешествие не отправишь. – Еще раз глянув на мой белый наряд и осознав свою оплошность, мужчина торопливо добавил: – Почет и уважение вам, господин, за то, что поддерживаете жену в ее долге даже в столь опасные времена.

Дела кивнула, принимая извинения.

– Одной комнаты хватит, благодарю, – сказала она.

Трактирщик еще раз поклонился:

– И ужин? Моя жена готовит превосходную еду для паломников. Можем накрыть прямо в вашей комнате. – Он головой указал на проходящих мимо солдат. – Вы не пожелаете спускаться вниз, когда они доберутся до рисового вина.

– Да, мы закажем ужин. И мои слуги пусть заказывают что угодно из того, что сейчас подается в таверне. – Дела осмотрелась и жестом подманила трактирщика ближе: – Не сочти за оскорбление, милостивый господин, но нет ли где безопасного местечка, куда можно переставить повозку? Мои слуги, разумеется, останутся в ней, но я бы предпочел убрать ее от главного въезда.

– От греха подальше, – согласился тот. – Позади есть хлев, там хватит места и для повозки, и для волов. За небольшую плату можно и зверей накормить.

– Договорились. – Дела коснулась лба и сердца, скрепляя сделку.

Трактирщик повторил жест и кивнул на Виду, смирно стоявшую чуть поодаль с дорожной корзиной в руках:

– Предостерегаю: слуга пусть спит в повозке, но девушке не стоит. – Он потер лоб. – Могу для нее положить тюфяк в вашей комнате.

– За небольшую плату? – вкрадчиво уточнила Дела.

Трактирщик рассмеялся:

– Никакой оплаты, добрый господин, что вы! Ни одна женщина не подвергнется риску в моем заведении. И поесть она может на кухне.

– Очень великодушно. – Дела поклонилась.

– Ты, – окликнул трактирщик Солли, – перегони повозку назад, в первый хлев. – И жестом пригласил нас следовать за ним.

Я шагала чуть позади Делы, пригнув голову, но все равно видела, как Солли повел животных с повозкой по узкой улочке между главным домом и стеной жилого ансамбля. Казалось, удача наконец повернулась к нам лицом. На закрытой конюшне Солли хватит времени выпустить Рико, и тот отправится на поиски Жемчужного императора.

Но тоненький голос в голове нашептывал, что все слишком легко. И беспокойство лишь усилилось, когда я заметила неподвижную фигуру лейтенанта Хаддо среди снующих туда-сюда солдат на другой стороне двора. Он наблюдал за нами. Обнаружив Рико, Хаддо легко сложит два и два и все поймет. И если нас разоблачат, придется сражаться. Пятеро против двадцати. Наши глаза встретились, и на лице лейтенанта отразилась нежная забота. Я отвела взгляд – скромная и послушная жена, – но сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Трактирщик придержал красные флаги, заслоняющие вход в жилые комнаты, и провел нас внутрь. Я поспешила за Делой через высокий порог в переднюю, которая оказалась немногим больше коридора и лестничной клетки. Манящий аромат тушеного мяса и подливки исчез, сменившись вонью прогнившей циновки, затхлого воздуха и жженого рыбьего жира из двух грязных ламп на стене. В конце прохода виднелась открытая задняя дверь, и судя по острому запаху навоза, доносившемуся с ночным ветерком, именно там находились конюшни. Где-то там Солли устраивал волов, ожидая возможности освободить Рико.

Вида и трактирщик втиснулись в узкое пространство, и мне пришлось отступить к самому краю крутой лестницы – древесина ступенек и перил явно была разной. Я поймала взгляд Делы, она зажала рукой рот и нос, пытаясь скрыть отвращение. Конечно, в сравнении с ее роскошными покоями во дворце это была убогая лачуга. Но пять лет назад нам с учителем попадались постоялые дворы и похуже.

Неприятное воспоминание обожгло, словно кислота. Мастер умер, но его предательство все еще ранило. То давнее путешествие случилось прежде, чем он намеренно превратил меня в калеку. Я только-только освободилась от рабства на соляной ферме и училась мальчишеским повадкам, упиваясь свободой движения без ударов кнута или тяжести мешка с солью. И тогда мастер отдал тайный приказ сломать мне бедро, дабы превратить меня в неприкасаемую и скрыть мой пол. Все ради денег и власти, которых он так жаждал. В конце концов учитель раскаялся в причиненной мне боли – он рассказал Чарту, что сожалеет обо всем, – и даже по-своему меня полюбил. Возможно, теперь, исцелившись и обретя силу дракона, я должна бы его простить, однако ярость во мне пылала как никогда мощно.

Прихватив одну из масляных ламп, трактирщик поднялся по лестнице. Мы двинулись следом: я – сражаясь с длинным платьем, Вида – сгибаясь под тяжестью корзины.

На втором этаже воздух не стал свежее. От дневной духоты и высокой влажности рыбья вонь расползлась по всему дому. Трактирщик повел нас по узкому коридору меж двумя рядами спален, разделенных бумажными перегородками. Никакого шанса ночью спокойно и безопасно переговорить.

– Моя лучшая комната, – с гордостью объявил хозяин, отодвигая хлипкую заслонку. – Поскольку других гостей нет, размещаю вас в задней части дома, чтобы шум таверны не мешал.

Помещение оказалось на удивление просторным. С двумя скрученными постелями у дальней стены и низким обеденным столом в центре. Никаких гнилых циновок – нежданное счастье, – хотя большие щели в непокрытом дощатом полу пропускали свет с нижнего этажа. Цветная ширма в углу отделяла ночной горшок от спальной зоны, а зашторенные окна дарили надежду на свежий воздух.

Трактирщик повесил лампу на крюк в дверном проеме и поклоном пригласил нас в наше временное жилище.

– Ужин и дополнительную подстилку принесу со следующим колоколом, – пообещал он.

И еще раз поклонившись, удалился. Мы подождали, пока его шаги стихнут внизу, и наконец, решив, что опасности нет, Дела пробормотала:

– Мы с Видой пойдем поможем Солли.

– А я? Как я могу помочь?

– Тебе придется остаться здесь. Ни одна купчиха не сунется в хлев и не станет в одиночку шнырять по трактиру. – Заметив возмущение в моих глазах, Дела продолжила: – Понимаю, ты разочарована, но только шлюха или служанка рискнула бы спуститься вниз, особенно когда там толпа солдат. Не выходи из образа.

– Знаю, знаю, порядочная госпожа, охваченная горем, – кисло буркнула я. – Может, получится наблюдать за вами отсюда.

Я подошла к окну и распахнула створки, но увидела лишь ветхое здание за пределами постоялого двора, озаренное призрачным светом луны в три четверти. Конюшни отсюда не просматривались.

Дела похлопала меня по руке:

– Не волнуйся. Мы скоро вернемся.

Я неохотно кивнула:

– Тогда пожелай Рико от меня удачи.

Сжав напоследок мое плечо, Дела скрылась в коридоре. Вида бросила корзину и, не оглядываясь, пошла за ней. Две тени, скользнув по стене, исчезли.

На одно безумное мгновение мне захотелось побежать за ними и сказать Деле, чтобы подождала, пока все уснут, и только потом выпускала Рико. С другой стороны, наверное, сейчас гораздо безопаснее – Хаддо и его люди заняты обустройством, и раб, вычищающий повозку, не привлечет излишнего внимания.

Я задвинула дверной экран и вновь осмотрелась. Комната вдруг стала казаться тюрьмой. Я посчитала шаги в одну сторону – восемнадцать. В другую – двенадцать. В течение пяти лет в образе мальчишки и даже потом, в качестве скромного кандидата, у меня было больше свободы, чем в роли женщины. Мое место внизу. Я должна помогать Рико, а не мерить шагами комнату. Я приподняла свое длинное одеяние – даже одежда сшита так, чтобы затруднять передвижение. С заткнутой за пояс тканью ходить стало легче, но по-прежнему некуда.

Я сняла траурный платок и запустила пальцы в тугие косы, венцом оплетающие голову. Либо Вида, либо Дела позаботились о том, чтобы даже моя прическа соответствовала облику скорбящей матери. На соляной ферме моя подруга Долана так же заплела волосы женщины, чей сын умер от слезного недуга. Но хоть мы и пытались утешить бедняжку и соблюсти все посмертные ритуалы, ее горе переросло в безумие, и в конце концов она повырывала волосы и ослепила себя солью.

Мои мысли вновь вернулись к лейтенанту Хаддо. Отзывчивый человек, явно затронутый смертью собственного сына, и все же он солдат, которому приказано схватить меня и убить моих друзей. Я бросила платок на скатанную постель и в очередной раз пересекла комнату. Наши маски паломников – слишком хлипкий щит против такой жестокости. Нас может уничтожить единственная ошибка.

Но ведь я наловчилась притворяться, за столько лет ложь стала моей второй натурой.

Мои беспокойные хождения прервала горничная. Она заволокла в комнату обещанный тюфяк и робко заверила, что вскоре принесет и ужин.

Едва она ушла, я присела под фонарем и размотала податливый черный жемчуг с руки, освобождая дневник Кинры. Нет смысла зацикливаться на Хаддо и его солдатах. Подобные мысли лишь подпитывают страх. Вместо этого я внимательно изучила страницу драгоценного фолианта, узнавая лишь один из выцветших символов: «долг».

В дни восстановления в доме рыбака Дела начала раскрывать мне тайны женского алфавита. Секретное письмо, как правило, передавалось от матери к дочери, но меня продали в услужение прежде, чем чему-то научить. Продвигалась я мучительно медленно, к тому же чтение даже незашифрованных записей осложняла древняя форма языка. Даже у Делы возникли трудности с переводом, и к настоящему моменту я выучила лишь около десяти иероглифов – слишком мало, чтобы выяснить ответы на волнующие меня вопросы: как обуздать собственную силу? как защититься от десяти скорбящих драконов?

Тихий шорох голосов отвлек меня от дневника. Неужели Дела и Вида уже вернулись? Я прислушалась. Говорили двое – мужчины на первом этаже. Не мои друзья. Я сунула фолиант в рукав, и жемчужины обхватили его, прикрепляя к моему предплечью.

Стоя на четвереньках, я прижала глаз к широкой щели в настиле, но увидела лишь стену и пол тускло освещенной передней. Говорящие были вне поля зрения и слишком далеко, чтобы различить слова. Хватит ли мне дерзости выбраться на лестницу и подслушать? Дела разъярится, если узнает, что я покинула комнату. Но, в сущности, что мне грозит? Если кто-то поднимется по ступенькам, я легко успею вернуться. Зато, возможно, услышу нечто полезное, а не просто буду бездельничать в ожидании остальных.

Я подобрала юбку, встала и осторожно отодвинула дверь. А не увидев никого в коридоре, потихоньку приблизилась к лестнице и наконец уловила в одном из приглушенных голосов командирские интонации Хаддо:

– …и пополнить запасы риса и какой-нибудь соленой рыбы. Все как прежде.

– Мне еще за прошлую партию не заплатили. – А это уже трактирщик, сварливо и возмущенно.

– Заплатим, когда в следующий раз пойдем через гору. Сейчас моя забота – накормить людей, так что подготовь провизию. Мы отправляемся с рассветным колоколом. – Хаддо ненадолго умолк и вдруг спросил: – Скажи-ка, а где купец, прибывший с нами?

– Думаю, ушел проследить, как разместили его волов. А что? Что-то неладно? Не принесли ли они с собой невезение и новые несчастья? Я отдал им лучшую комнату.

– Не тревожься. Уверен, женское горе не перекинется на тебя и твой трактир, – язвительно ответил лейтенант. – Я просто хочу предложить им сопровождение на завтра. Эта дверь ведет к конюшням, так ведь? Или нужно обходить?

Сердцебиение участилось. Если Хаддо сейчас выйдет на улицу, то может застать Рико. Я попыталась оценить, как давно нет Делы и Виды… еще и четверти колокола не миновало. Возможно, Рико уже освободили, но рисковать нельзя. Если островитянина заметят хоть краем глаза, мы пропали. Я должна остановить Хаддо. До верхней ступеньки оставалась всего пара шагов, когда в голове громом прогремело предупреждение Делы. Она была права. Я не могла спуститься. Ни одна уважаемая дама не пойдет сама к двум мужчинам. Нужно придерживаться образа.

– Я лишь говорю, что она помечена утратой, – продолжал трактирщик. – Много я таких повидал на пути к Водам Лунной Девы, и некоторые не возвращаются назад. Купцу бы лучше вернуть ее родителям и взять себе другую, способную родить живого сына.

Я вцепилась в поручень. Резкие слова трактирщика натолкнули меня на отчаянную мысль.

– Потише, старик, – упрекнул Хаддо и сам понизил голос. Пришлось напрячься, чтобы расслышать его следующую фразу. – … ды Лунной Девы как можно быстрее. Моей жене помогло.

– Я не хотел проявить непочтение, – торопливо выпалил трактирщик. – Ваша жена одна из благословленных. Может, и эта девочка тоже. Выходите здесь – попадете прямиком во двор. Купец в дальнем загоне.

Если мои навыки в притворстве и должны были когда-то пригодиться, то этот миг настал. Я высвободила несколько косичек из прически, вознесла безмолвную молитву богам и ринулась вперед, задрав юбку до самых щиколоток.

– Это ты, муж? – окликнула я, бегом спускаясь по ступеням. – Я видела его, муж. Видела нашего сына!

Обогнув лестничный пролет и увидев запрокинутые ошарашенные лица Хаддо и трактирщика, я улыбнулась и обратилась дрожащим голосом к лейтенанту:

– Он в нашей комнате, муж. Поднимайся скорее.

Я преодолела последние ступени и, схватив Хаддо за руку, попыталась затащить его наверх, но он не двинулся с места.

– Он плачет, бедный малыш, зовет отца, – прохрипела я.

Хаддо и трактирщик с ужасом переглянулись. «Она помешалась, – говорили их глаза. – Что нам делать?» Я вновь потянула лейтенанта за собой. Мужчины всегда готовы поверить в женское безумие.

Хаддо отцепил мои пальцы от своей руки:

– Госпожа, я не ваш муж. Я лейтенант Хаддо, помните?

– Конечно, я тебя помню, муж. – Я улыбнулась, почувствовав его жалость. – Что за странный вопрос? Идем же, пока наш мальчик снова не уснул.

– Я отведу ее наверх, господин, – вмешался трактирщик. – А вы найдите купца.

Они не должны были попасть к конюшням. Я представила себя той бредящей, потерявшей ребенка матерью с соляной фермы и вскрикнула, надеясь, что никто не услышит отчаяния в моем голосе:

– Смотри, он побежал играть! Вернись, сынок.

Молясь, чтобы мужчины ринулись следом, я оттолкнула Хаддо и побежала к передней двери с флагами.

– Подожди, сынок, подожди маму, – обратилась я к троице солдат, проходивших мимо.

Они замерли и удивленно повернулись ко мне.

– Слишком темно, чтобы играть на улице, – упрекнула я юношу в центре. – Вернись в дом.

Я явно его заинтересовала.

– Пойдем внутрь, поиграем.

Два его друга загоготали, и с их одобрения солдат быстро преодолел разделавшие нас шаги:

– Сколько стоишь, девица?

Поймав за запястье, он дернул меня к себе, одной рукой обхватил за талию, а другой принялся ощупывать грудь. Я остолбенела. Его прикосновения вызвали еще одно воспоминание о соляной ферме: лапы надсмотрщика и как Долана пинками гонит его прочь.

– Отпусти ее.

Это Хаддо. Заслышав приказ, солдаты вытянулись по струнке и отсалютовали. Внезапно лишившись опоры, я покачнулась, но лейтенант железной хваткой вцепился в мою руку и удержал от падения.

– Простите, сэр, – повинился солдат. Его дружки попятились в тень. – Я думал, она из местных.

– Используй глаза, Лаон, а не член. На ней траурные одежды.

– Да, сэр.

– Иди и тренируй свою наблюдательность в карауле. Живо!

Солдат вновь отсалютовал и скрылся.

Хаддо еще крепче стиснул мою руку и вгляделся в лицо:

– Госпожа? Как вы?

Он, без сомнения, увидел здравомыслие в моих глазах – я не способна изображать безумие под столь пристальным взглядом.

– Лейтенант Хаддо, – нахмурилась я. – Почему я на улице? Зачем вы меня держите?

– Вы… – Он разжал хватку и замялся. – Вам нездоровилось. Но, вижу, все уже позади.

Я уставилась в землю, избегая его зорких глаз:

– Ничего не помню.

– Такое случается. – Хаддо неловко похлопал меня по плечу. – Моей жене мерещилось дыхание нашего мальчика на щеке. Скоро станет легче.

– Где она? – донесся голос Делы из дома.

А следом и трактирщик раздвинул флаги в дверном проеме.

– Здесь, – сказал он, пропуская Делу. – Вам не стоило оставлять ее без служанки. Мне ни к чему безумные женщины, бегающие по двору.

– Она не безумна. – Дела потянулась к кошелю на своем поясе. – Лишь утомлена скорбью и тяготами путешествия. Вот, держи за неудобства. – Она всучила трактирщику монету и наконец увидела нас с Хаддо. – Лейтенант, полагаю, вы тоже помогли моей жене. Благодарю и прошу прощения за беспокойство.

Дела вежливо поклонилась, но по тому, как она была напряжена, стало ясно: Дела в гневе. И я подозревала, что это не часть представления.

Хаддо отвесил ответный поклон:

– Никакого беспокойства, господин. И хоть ваша жена не пострадала, лучше не оставлять ее одну какое-то время.

Дела крепко сжала мою руку:

– Идем, жена. Позволь сопроводить тебя в нашу комнату. – И, потянув меня к двери, кивнула лейтенанту: – Еще раз спасибо.

Вида ждала в передней, держа сверток с моими мечами и компасом.

– Ты когда-нибудь думаешь о ком-нибудь, кроме себя? – прошипела она, пихнув сверток мне в руки. – Ты всех нас поставила под удар.

Я на секунду зажмурилась, сквозь ткань вбирая волну знакомой злой энергии Кинры. Я понимала, что острым языком Виды движут горе и страх, но несправедливые обвинения все равно жалили. Она ведь ничего не знала о намерениях Хаддо. Кто она такая, чтобы осуждать мои действия? Я сжала пальцы, представляя, как посылаю кулак ей в лицо. И, пораженная силой своего негодования, резко крутанулась на пятках и последовала за Делой по лестнице.

Наверху Дела обернулась к Виде и прошептала:

– Останься здесь и дай знать, если кто-то войдет в дом спереди или сзади.

Та коротко кивнула и прижалась к стене:

– Я умею выполнять приказы.

С трудом волоча ноги, я прошла в комнату и приготовилась… Дела задвинула за нами створку. Благодаря мужской одежде острые черты ее худощавого лица наполнились некой новой, суровой красотой, однако сейчас они исказились от гнева.

Два шага – и она уже подле меня.

– Наивысшее безрассудство. – Каждое слово как плевок мне в ухо. – Я думала, в тебе есть хоть капля здравого смысла. И все же ты подвергла себя, да и всех нас опасности!

Я обняла мечи Кинры, чувствуя, как внутри вскипает ярость.

– Хаддо собирался пойти за тобой. Я должна была что-то сделать. Или ты бы предпочла, чтоб я сидела сложа руки и он нашел…

Я осмотрительно умолкла, чем и Делу привела в чувство. Наши голоса стали слишком громкими.

Она глубоко вдохнула и прошептала:

– Пойти за мной? Зачем?

– Хотел предложить сопровождение до следующей деревни.

Дела покачала головой:

– Плохо.

Я кивнула.

– Ну хотя бы наш друг успел уйти, так ведь?

– Да.

– Он в порядке?

– Он не «в порядке» с самого рыбацкого поселка. – Голос Делы звучал низко и резко. Она прижала ладони к глазам. – Прости, я устала. С ним все хорошо. И он уже в дороге. – Усилием воли она взяла себя в руки. – Ты должна пообещать, что отныне не станешь так рисковать. Мы не можем тебя потерять.

– Я должна была…

– Нет, Эона, это наша забота, и мы справляемся. – Дела смотрела на меня до тех пор, пока я не отвела взгляд. – Так или иначе, твое притворное безумие – отличный повод остаться здесь, пока Хаддо и его люди не уйдут. Если все сложится удачно, то уже завтра днем мы узнаем, не напрасным ли был наш путь.

– Хозяин, – позвала из коридора Вида, – тут горничная с ужином. Впустить?

Оставив нашу трапезу на столике, служанка ушла и увела с собой Виду, чтобы и та отужинала на кухне. Я опустилась на колени на пыльную подушку напротив Делы и обвела глазами скудный набор из овощей, риса, соленьев и крошечной чашки чая, чтобы все это запить. Превосходная еда для паломников. Ужинали в молчании – опасно что-либо обсуждать, раз Вида на кухне, а Солли в повозке и никто не следит за входом. В любом случае, Дела явно не желала говорить. Ее беспокойство за Рико стало третьим гостем за столом.

Вскоре служанка унесла тарелки, и в комнату, зевая, вернулась Вида, настолько уставшая, что ее враждебность ограничилась рублеными фразами и косыми взглядами. Все мы утомились и издергались, но я единственная еще держалась на ногах, так что вызвалась караулить первой.

Обе, и Вида, и Дела, уснули, едва успев прилечь, полностью одетые. Я же развернула мечи Кинры и осторожно положила их на пол, не обращая внимания на исходящие от стали волны гневы. Компас был привязан к рукояти. Я взяла кожаный кисет и вытянула на ладонь золотой диск, разделенный на двадцать четыре концентрических круга, с огромным рубином в центре и красными камнями поменьше, что отмечали стороны света на внешнем кольце. На остальных кольцах были выгравированы изображения небесных животных и изящные символы женского алфавита. Компас создан, чтобы направлять энергию Зеркального дракона и черпать силу из линий лей, но пока я не научилась использовать собственные способности и читать иероглифы – это не более чем красивая безделушка. Я вернула его в кисет и пристроила рядом с мечами.

Затем быстро развязала поясной кошель и положила туда же. И наконец, с радостью освободилась от траурного одеяния, оставшись в тонкой рубахе, да так и сидела, прислушиваясь к слабому пению и смеху солдат во дворе.

Когда мое дежурство подходило к концу, я еще раз обдумала свое решение не дать Хаддо добраться до конюшни. Дела назвала его безрассудным. Согласна, риск имел место, но угроза обнаружения Рико была куда явственней. Я не могла сидеть в стороне, пока над ним довлела опасность, – это не в моем характере. Говорят, что лишь под ударами молота судьбы закаляется человеческая сталь. И еще несколько часов назад я бы сказала, что пять лет в образе мальчика вбили в меня только беспрестанный страх и чрезмерную осторожность. Но теперь поняла, что все наоборот. Они превратили меня в ту, что шагнет вперед и в любом случае получит желаемое. Для меня слишком поздно прятать руки за спину и ждать как послушная женщина.

Наконец вдалеке пробил полуночный колокол, и я потрясла Делу за плечо. Она резко села, нащупывая нож.

– Время, – прошептала я. – Ничего не произошло.

На лице Делы мелькнула усталая улыбка.

– Я будто всего две минуты как прилегла.

– Четыре. – Я улыбнулась в ответ, радуясь, что отдых смягчил ее гнев и беспокойство.

Я опустилась на свою раскрученную постель, а Дела пошла за ширму к ночной вазе. Медленно мой разум поплыл вдаль, погружаясь в сон и выныривая в реальность снова и снова, пока все вокруг не стихло.

Безошибочно узнаваемый звук столкновения клинков заставил меня, все еще полусонную, вскочить на колени. Комнату заливал серый предутренний свет. С трудом поднявшись на ноги, я прислушалась.

Внизу, во внутреннем дворе…

Звук шагов по коридору не оставил и следа от моего замешательства. Вида пригнулась с ножом в руке. Дела скатилась с тюфяка, напряженная, готовая к бою. Я нащупала мечи, вбирая пламя их древней энергии.

Дверная заслонка сломалась.

Мы замерли, уставившись на фигуру в проеме.

Рико.

В слабом свете из окна его лицо и грудь влажно блестели. Кровь. Много крови.

Глава 4

Островитянин ввалился в комнату, грудь его ходила ходуном от судорожных вдохов. Он выронил меч и согнулся пополам.

Дела ринулась вперед:

– Ты ранен!

– Нет. – Рико поймал ее протянутую руку и удержал на расстоянии от себя. – Это неважно. – Он шумно выдохнул. – Жемчужный император внизу.

– Здесь? – ужаснулась Вида. – Но как?

Лицо Рико казалось застывшим в лунном свете.

– Добравшись до его величества, я сказал, что Сетон убил его мать и брата. Он обезумел. Впал в неистовство. Убил двоих из своей же гвардии, а потом отправился сюда в поисках людей Сетона. Он рубит всех, кто попадается на глаза. Всех!

– Если его убьют, все пропало, – прошептала Вида.

Я уставилась на лунный камень и нефриты на зажатых в моих ладонях рукоятях.

Их бледное свечение напомнило об императорской жемчужине, вшитой в основание шеи Киго. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать образ. Он исчез, но в затылке прочно обосновался тихий гул.

– Мы должны его остановить, – сказала Вида. – Обезоружить. Увести отсюда.

– Обезоружить? – повторил Рико. – Мы не можем поднять меч на императора. – Он вытер кровь с глаз. – Дела, спрячь леди Эону в безопасном месте. Спешите, пока сражение идет только во дворе.

– Я не уйду, – возразила я. – Мы должны остановить императора.

Гул все усиливался.

– Как? Мы даже прикоснуться к нему не можем.

Я крепче сжала мечи:

– Я могу.

Однажды я уже ударила Жемчужного императора. Меньше недели назад саданула ребром ладони прямо по горлу, чтобы Киго прекратил меня душить. Он думал, что я лорд Эон, его мощный союзник. А когда я призналась, что девушка, страшно разъярился.

Я повернулась к Виде:

– Отыщи Солли и добудьте нам лошадей.

– Где? – возмутилась она.

– Не знаю. Выполняй! – Я устремилась к двери, но Дела преградила путь. – Пропусти.

– Нет. Ты не будешь рисковать собой снова.

– Убирайся с дороги, Дела. – Я попробовала ее обойти, но она повторяла каждый мой шаг.

– Если ты погибнешь, заклинатель, император лишится шансов вернуть свой трон.

Поток энергии – не моей – прошил меня насквозь. Я локтем ударила Делу в грудь, выбив из нее воздух. Она рухнула на пол.

Какой-то показавшийся бесконечно долгим миг никто не двигался, а потом Дела хрипло вдохнула и потрясенно округлила глаза. Я удивленно отступила на шаг. Жестокая энергия пришла из мечей. От Кинры.

– Удержи ее, Рико! – наконец выпалила Дела.

Рико попятился:

– Не могу. – И воззрился на меня дикими глазами, будто это я ему мешала. – Не могу.

– Что?! – недоуменно вскрикнула Дела.

И ринулась ко мне, но я уже вытолкнула Рико в коридор и бросилась вниз по ступеням, перепрыгивая через две за раз. Когда я обогнула лестничный пролет, приглушенные звуки борьбы во дворе разделились на человеческие вопли и звон мечей.

– Да что с тобой, Рико? – услышала я возмущенный голос Делы. Они бежали следом. – Почему ты ее не остановил?

– Не знаю! Я… я не мог пошевелиться!

Я перепрыгнула последние ступеньки и тяжело приземлилась на ноги, до сих пор не привыкнув к подвижности исцеленного тела. Энергия Кинры все так же гудела в моей голове, подстрекая к бою. За спиной стучали торопливые шаги Рико и Делы.

– Эона, подожди! – звала она.

Я нырнула прочь, борясь с диким желанием поднять мечи против друзей.

– Не ходите туда! – У задней двери стоял бледный как полотно трактирщик. – Сюда, господин, скорее. Я вас спрячу.

Он схватил Делу за руку и потянул за собой к конюшням.

Красные флаги в дверном проеме покачивались в тяжелом предрассветном воздухе, скрывая от меня развернувшуюся битву. Глубоко вдохнув, я прорвалась сквозь них под первые утренние лучи.

На мгновение перед глазами воцарился хаос: темные тела на брусчатке, вставшие на дыбы кони, сцепившиеся в драке люди. Лязг стали перемежался с боевыми выкриками, ржанием испуганных животных и воплями раненых. В нос ударил запах крови и мочи, заставив отступить. Но тут энергия Кинры хлынула ко мне через мечи, насыщая знаниями о ближнем бое.

Киго гарцевал на коне в самой гуще. Без брони, в одной только траурной мантии, в которой я видела его в последний раз во дворце, но теперь тяжелый шелк покрывали грязь и зловещие брызги темной крови. На императоре даже шлема не было – длинная коса, сверкая драгоценностями, покачивалась на бритой голове, пока он рубил на куски все, что двигалось. Четыре гвардейца окружали его, отбиваясь от солдат и удерживая их подальше от юного правителя. Несмотря на неравные силы, гвардейцы не сдавались.

Мое внимание привлекло бледное свечение у основания императорской шеи – жемчужина, большая, как утиное яйцо. В придачу к гулу в голове тут же вспыхнуло чувственное воспоминание: я ласкаю пальцами шею императора, поглаживаю прекрасную жемчужину, вшитую в ложбинку меж его ключицами. Император стонет от удовольствия. В любой миг я могу воспользоваться шансом и выдрать камень из его плоти. Забрать у него дарованную жемчужиной силу.

Я ахнула и вырвалась из плена видения. Это не мои пальцы, не мой император. Так чье же это воспоминание? Кто предатель?

Ответ один: Кинра. Моя прародительница.

Она пыталась украсть императорскую жемчужину. От потрясения моя хватка на мечах ослабла. На секунду я даже решила бросить их – оружие изменницы! – но импульс растворился в гуле их мощи и уверенности в том, что без мечей мне не утихомирить Киго.

За моей спиной из дома вырвались Рико и Дела, привлекая внимание ближайшего гвардейца, что сражался сразу с тремя солдатами. Я видела этого худощавого человека с глубокими морщинами во дворце – друг Рико, капитан имперской стражи. Он парировал жесткие удары слева одним мечом, другим отбивая низкие взмахи противника справа. Капитан превосходил солдат в силе и ловкости, но быстро уставал.

– Рико! – окликнул он и, получив удар по металлическому нагруднику, отшатнулся.

Рико устремился к ближайшему нападавшему и с силой опустил на его шлем меч, точно топор. Солдат рухнул наземь, его оружие заскользило по брусчатке к нам. С пугающей скоростью Рико перемахнул через обмякшее тело и ударил следующего бойца рукоятью по лицу.

Дела выругалась себе под нос и схватила меч павшего солдата.

– Эона, вернись внутрь, – приказала она и побежала за Рико.

Но я не шелохнулась, древняя энергия Кинры струилась по телу. Мои глаза вновь отыскали Киго, замахнувшегося на людей внизу, и остановились на его горле. Кинра хотела жемчужину. Камень звал ее. Он был ее судьбой. Ее правом.

Мы должны его забрать.

«Мы?» Я стиснула зубы, сражаясь за власть над собственным телом. Я здесь, чтобы разоружить Киго, спасти его, а не красть императорскую жемчужину! Я не изменница и не стану рабыней древней изменницы. Когда-то Идо уже лишил меня воли, но больше такое не повторится.

Я отбросила мечи прочь. Они ударились о брусчатку, и звон заглушил боевой клич Кинры в моей голове. Однако он же привлек внимание солдата, бегущего в сторону Делы. Он обернулся, увидел легкую мишень и, вскинув клинок, направился ко мне.

Что ж, лучше уж предательские мысли, чем смерть. Прыгнув к мечам, я больно приземлилась на четвереньки и сомкнула пальцы на одной рукояти. Вторая была слишком далеко. Не поднимаясь с колен, я повернулась к солдату. Три шага – и он нависнет сверху.

Шаг первый – солдат вскидывает меч.

Второй – сталь рассекает воздух.

Третий – я наготове, с поднятым оружием, бедра напряжены. Клинки встречаются, гул от меча отдает мне в руку.

«Опусти плечо и перекатись».

Даже не команда, а еле слышный шепот, но я повиновалась. Клинок солдата звякнул о камни в том месте, где я стояла секунду назад. Он удивленно уставился вниз. Глазами Кинры я увидела свои возможности и ударила его по коленям. Хрустнули кости, брызнула кровь, солдат с криком рухнул на землю.

Я проползла по испачканным кровью камням и схватила второй меч. Гул вновь усилился, взывая исполнить предназначение Кинры. Я понимала, что не выживу без ее знаний, но собиралась найти способ побороть ее жажду обладать жемчужиной.

Я попятилась к стене. Бойцы передо мной сходились и кружились, словно танцоры на балу, только в такт воплям и стонам вместо музыки. Я опять отыскала в этой круговерти белые одежды императора: все еще на коне, по-прежнему безумно размахивает мечом. Энергия Кинры забурлила, сознание воина уже считывало узор битвы. Мы обе хотели добраться до Киго, но лишь у нее хватало мастерства, чтобы миновать поле боя. Я должна была позволить Кинре вести. Опасный шаг, я просто надеялась, что перед Киго в итоге предстанет Эона, его союзник, а не древняя предательница, мечтающая вырвать жемчужину из его горла.

Кинра нашла точку входа. Справа от императора молодой гвардеец одолел троих нападавших, очистив пространство вокруг себя. Но кто-то должен прикрывать нам спину. Я отогнала эту мысль. «Мне. Кто-то должен прикрывать спину мне».

– Рико! – позвала я. – За мной!

Островитянин отвлекся от атак неуклюжего солдата.

– Иди, – велела ему Дела. – Я справлюсь.

И перехватила противника Рико, увлекая за собой. Неподалеку капитан пригвоздил солдата к стене, вонзив лезвие ему в живот. Я поспешно отвернулась, задрожав от вида вывалившихся наружу кишок.

– Моя леди, вернись внутрь! – кричал Рико, подбегая ко мне. – Я помогу императору.

– Нет! Разоружи его, – приказала я.

Новый образ – моя рука сжимается на мужском горле, обхватывает жемчужину – выбил меня из колеи. Собрав волю в кулак и пытаясь сопротивляться пению предательских мечей, я сосредоточилась на Рико.

– Моя леди, – взмолился он, – я не могу сражаться с императором.

– Тогда помоги мне его остановить.

Наши глаза встретились. Я ощутила энергию Рико будто второе сердцебиение, а затем стук двух сердец слился воедино, словно мы стали целым.

– Что это? – выдохнул островитянин. – Что ты сделала?

– Не знаю.

Вопль животного перекрыл человеческие стоны и лязг метала. Лошадь императора вскинулась, ее передние копыта едва коснулись булыжников, и она вновь встала на дыбы и покачнулась. Киго спрыгнул и неуклюже приземлился спутанной кучей белого шелка.

– Давай! – крикнула я.

И побежала, подгоняемая возбуждением Кинры. Краем глаза я видела, как Рико наклоняется за вторым мечом. Киго тем временем уже выпутался из мантии и встал на ноги. Его перепуганный конь лягал петляющих людей и их мелькающие тени. А все внимание Кинры было сосредоточено на жемчужине в императорском горле.

Я чувствовала ее стремление к камню, ее жажду обладать.

Солдат в расстегнутой броне развернулся ко мне и поднял меч в классическом блоке. Еще не увидев его лица, я уже знала, что это Хаддо. Он бросил пораженный взгляд на мою фигуру под тонкой рубахой, затем наши глаза встретились, и удивление лейтенанта сменилось гневом. Он опустил клинки и прорычал:

– Брось мечи, женщина, и вернись в дом. Ты пострадаешь.

Я нерешительно замерла. Хаддо все еще считал меня беззащитной.

«Нападай, сейчас», – прозвучал приказ в голове.

– Держись рядом со мной, – продолжил лейтенант. – Я отведу тебя в укрытие.

Не успела я взять себя в руки, как на него замахнулся подскочивший к нам Рико. Хаддо моментально отразил удар, но сила атаки отбросила его к лошади. Животное встало на дыбы и скользнуло копытом по плечу лейтенанта. Рико отпрыгнул прочь, а упавший Хаддо быстро откатился подальше от лошадиных ног, молотящих по камням. Один из солдат увидел своего командира на земле и бросился на Рико, но тот успел развернуться и встретил его клинок своим.

Я крепче сжала мечи Кинры, чувствуя, как ее боевой опыт перетекает в меня. «Никакой пощады, – шептал голос. – Убей Хаддо. Немедленно!» Я приготовила оружие, но лейтенант все еще стоял на четвереньках.

– Хаддо! – крикнула я. – Поднимайся!

Он вскинул голову, и глаза его расширились.

– Сзади! Стоять! Приказываю остановиться!

Я обернулась. Ко мне приближался один из его людей. И либо он не слышал приказа, либо не обратил на него внимания, потому что продолжал наступать, целясь мечом мне в шею.

Благодаря рефлексам Кинры я выставила лезвия под углом, отчаянно парируя. Удар стали о сталь болью отозвался в руках. Солдат поднял оружие для новой атаки.

– Стоять! – взревел Хаддо.

Боец ошарашенно отпрянул.

– Островитянин. Схвати островитянина, – велел Хаддо, и солдат побежал к Рико.

А другой, на противоположной стороне двора, тем временем приближался к Виде. Она поймала императорского коня и упрямо держала его за узду. На солдата она не обращала внимания. Не успела я открыть рот, чтобы предупредить ее об опасности, как из переулка выскочил Солли и треснул солдата по голове ярмом.

Хаддо повернулся ко мне с первыми признаками озарения на лице:

– Кто ты?

Я ответила карающей серией ударов Тигра, направленных ему прямо в грудь. Лейтенант инстинктивно отбивался, пораженный моим заимствованным мастерством. Невдалеке император с неистовой жестокостью боролся с двумя солдатами, и вновь я почувствовала, как его шея притягивает мой взгляд. И жемчужина. Но с мрачной решимостью заставила себя сосредоточиться на Хаддо.

Он уже оправился от удивления и встретил следующий шквал моих ударов четкими блоками. Я сменила тактику, теперь раскачиваясь в круговых верхних и нижних выпадах Козы. Скрестив мечи, мы замерли лицом к лицу.

– Ты из сопротивления? – выдохнул лейтенант.

Я не могла долго противостоять его напору… еще немного, и он лишил бы меня равновесия. «Ложный выпад Кролика, – прошептала Кинра. – И пинайся». Призвав все свое мужество, я расслабилась. Хаддо покачнулся вперед, а я, оттолкнувшись изо всех сил, отпрыгнула. Но не успела приземлиться, как упала – опять забыла, что уже не калека. Я быстро вскочила на ноги.

В нескольких шагах от нас Рико и Дела удерживали трех солдат, пытавшихся добраться до безлошадного императора. И хотя я уже стояла перед Хаддо с мечами наготове, его внимание, казалось, полностью приковали островитянин и грациозный мужчина, сражавшийся с ним бок о бок. Наконец на лице лейтенанта отразилось понимание.

– Боги, ты с ними! – Он развернулся ко мне. – Ты не женщина. Ты заклинатель!

И когда он сделал еще один вдох, чтобы позвать подмогу, я кинулась вперед.

Резкое движение остановило Хаддо, но его ответ был стремительным и мощным. На меня обрушилась серия диких ударов, оттесняя назад. Вдруг коварное левое лезвие Хаддо скользнуло по моей руке рядом с привязанным фолиантом. Жемчуг вокруг него затрещал, будто атакующая змея. Я вскрикнула, но лишь выступившая на ткани кровь смягчила ярость лейтенанта – он должен был взять меня живой и невредимой. Он отпрянул, давая нам обоим время прийти в себя. Жемчуг еще крепче обхватил мою руку, удерживая фолиант и останавливая кровь. Там тоже содержится наказ украсть императорскую жемчужину? Отныне я не могла доверять сокровищам Кинры. Судорожно вдохнув, я приготовилась к новому наступлению Хаддо.

На сей раз он действовал сдержанно, осторожно пытаясь меня обезоружить.

– Пойми же, тебя все равно поймают. – Лейтенант увернулся от моего удара. – Вас ищет вся армия.

– Ты служишь предателю, – ответила я.

– Он последний из рода и в своем праве.

Хаддо метнулся ко мне, но я уклонилась от одного клинка и в последнюю секунду скользящим движением отразила удар второго.

– Истинное право лишь у принца Киго. – Я отступила на несколько шагов. – Сетон утверждает, будто наследник мертв. Но нет, вон он, прямо перед тобой.

Хаддо покосился на юного императора, который все с той же бешеной яростью отбивался от солдат. Императорская жемчужина сверкала на его шее светочем истины. Во мне вновь вспыхнули амбиции Кинры, заставляя сосредоточиться на ее бурлящей жажде.

Хаддо опустил мечи. Я с опаской повторила жест. Мы настороженно застыли друг против друга, готовые в любой момент вскинуть оружие, если это странное перемирие будет нарушено.

– Почему, думаешь, Сетон приказал взять меня живьем? – спросила я.

– Потому что ты лорд, – пробормотал Хаддо.

– Нет. Он желает использовать силу моего дракона для войны.

Хаддо прищурился:

– Это запрещено. Ты лжешь.

– Лжет Сетон.

Хаддо вновь посмотрел на императора – живое доказательство обмана верховного лорда, – а затем его взгляд замер на чем-то за моей спиной.

– Эона! – послышался голос Делы.

Я осмелилась оглянуться. Она кружила подле императора и Рико.

– Эона, останови его! Он убьет Рико!

Безумие Киго обернулось против островитянина. И пусть тот доблестно отбивал удары императора, но сам не нападал. Ни Рико, ни Дела никогда не поднимут мечи на повелителя. Землю вокруг них усеивали мертвецы и раненые. Лишь капитан стражи и еще один гвардеец по-прежнему сражались с горсткой солдат. Почти все люди Хаддо полегли.

– Эона? – повторил лейтенант. – Ты и правда женщина? Женщина-заклинатель?

Я видела потрясение в его округлившихся глазах. Он коснулся амулета крови на шее.

– Дела, займись им, – приказала я, пятясь прочь от Хаддо.

Он растерянно смотрел на меня, пропустив миг, когда Дела бросилась на него с боевым кличем.

Я развернулась и почувствовала, как Кинра оценивает обстановку. С каждым взмахом императорского меча Рико отступал. И с каждым шагом уверял Киго в своей преданности, но тот продолжал наносить удары. Лицо юного императора потемнело от гнева и напряжения, одичавшие мечи мелькали в отточенном за годы беспощадных тренировок танце. Энергия Кинры вновь устремилась к жемчужине. «Он не заслуживает ее». Я отмахнулась от предательских мыслей.

– С дороги, Рико! – крикнула я.

Островитянин нырнул под императорским клинком.

– Он не узнает нас, – задыхаясь, выдавил он. – Я не могу до него достучаться.

– Ваше величество, – позвала я. – Это Эона.

В устремившемся ко мне взгляде Киго не было ни капли узнавания, только лихорадочный безумный блеск. Он поднял мечи.

Дура, он ведь и не знал моего настоящего имени.

– Ваше величество, – вновь попробовала я. – Это я, лорд Эон. Ваш союзник.

Лишь рефлексы Кинры спасли меня от хитрого удара по лицу снизу. Я отскочила, приземлившись на мягкое, податливое тело. Оно дернулось. Мужчина под моими ногами был жив. Он мучительно завопил, цепляясь за мои ступни. Охваченная ледяным ужасом, я отбежала от окровавленного солдата, но от потрясения забыла сдерживать Кинру. Ее намерения хлынули через меня, будто вода через плотину; злые амбиции заглушили мои страх и жалость.

Кинра вскинула мечи, и я ощутила их песнь – не о спасении Киго, а о его погибели. Я отчаянно пыталась вернуть власть, но изменница не дрогнула и направила клинки в грудь императора. Злобный выпад, Киго поднял оружие, и сталь скользнула по стали с протестующим визгом. Я стиснула зубы и отпрянула, сражаясь с желанием Кинры пронзить его сердце.

Что-то промелькнуло в остекленевших глазах Киго. Страх? Или узнавание?

– Ваше величество! – Я поняла, что знаю, как его встряхнуть. – Киго! У нас договор. О взаимном выживании.

Но гул в моей голове требовал уничтожить императора.

Он бросился вперед, мечи закрутились в верхней атаке Козы. Опыт Кинры помог отбить жесткий удар, и скользящий отпор вывел Киго из равновесия. Отстраниться я не успела – Кинра тут же ударила его рукоятью в лоб. Император покачнулся, отступил и запнулся о распростертое на земле тело.

«Забери жемчужину!»

Приказ повел меня по трупам к императору. Я видела перед собой лишь жемчужину на его шее – всего на расстоянии вытянутого меча. Изумленный Киго раскачивался из стороны в сторону, пытаясь поймать равновесие; из раны над его глазом сочилась кровь. Он не заметит моего приближения. Один быстрый удар…

Я подняла клинки.

– Моя леди, это твой шанс, – прорвался голос Рико сквозь торжествующий гул в голове. – Обезоружь его!

Что-то во мне – потаенное и созданное драконом – потянулось к мощной энергии островитянина. И вновь его сила потекла сквозь мое тело, его сердцебиение смешалось с моим. Инстинктивно я ухватилась за его крепкий дух и беззвучно запела: «Обезоружь, обезоружь, обезоружь», пытаясь заглушить нарастающие вопли мечей.

– Обезоружить, обезоружить!

Движимый моей песней, Рико с перекошенным от ужаса лицом бросился к своему императору.

Каким-то образом я завладела его волей.

Я оборвала песнь, но слишком поздно. Островитянин навалился на худощавого Киго, они зашатались и рухнули. Рико тут же откатился. Император приземлился на четвереньки, выронив оба меча. Кинра почувствовала свой шанс. Мысленно я увидела, как она вскидывает и опускает клинки. Отсекая череп от позвоночника. Срезая жемчужину.

С криком я подняла мечи. И начала опускать – бесконечно медленно, словно тысячу лет, задыхаясь от ужаса.

И всю эту тысячу лет я боролась с Кинрой за власть. Боролась за свои мысли. За жизнь Киго.

Лезвия ударились о камни в паре пальцев от лица императора. Руки пронзила боль отдачи, вторя разочарованному вою Кинры. Когда император отшатнулся, я увидела в его глазах испуг, что прогнал безумие и вернул разум.

Сердце сжалось от облегчения.

– Киго! – выдохнула я.

Неистовая ярость покинула его, и Киго обмяк.

– Ваше величество, вы целы? – взволнованно спросила я.

Он медленно поднял голову, воздух вырывался из его груди с мучительными прерывистыми хрипами.

– Лорд Эон? – прошептал Киго.

Я бросила мечи Кинры. И без их ярости, будто разом лишившись позвоночника, безвольно рухнула на колени:

– Я здесь, ваше величество.

Киго протянул руку и коснулся моего плеча, убеждаясь, что я и впрямь перед ним.

– Они мертвы, лорд Эон. – Он пытался сдержать свои чувства, но голос его сорвался. – Мой брат. Моя мать. Мертвы.

– Я знаю.

Он оглядел окружавшее нас побоище:

– Что произошло? – И зажмурился. – Я помню, как Рико пришел в лагерь и сказал о перевороте. И солдаты… – Император надавил на глаза кулаками. – Боги, это все я, да? Я убил собственных стражей? И тех людей в деревне…

Зажав рот, он согнулся пополам. Напряжение сменилось дрожью. Киго не искал утешения – он все же мужчина и повелитель. Но на каком-то глубинном уровне я знала, что должна податься вперед и нарушить его одинокое отчаяние. Рискованно. Императорское тело священно. Неприкосновенно. И я только что потратила уйму сил, не давая Кинре его убить.

Вина и боль на его окровавленном лице – вот что в итоге заставило меня рискнуть. Вина и боль мне понятны. Я коснулась плеча Киго, крепкие мышцы дрогнули под моими пальцами. Император вскинул голову. Он всю жизнь учился сдержанности и отстраненности, а теперь был застигнут врасплох внезапной нуждой… и это тоже нас роднило. Я неловко притянула Киго ближе – настолько, чтобы не видеть его глаз и плескавшегося в них ужаса, – и пробормотала невнятные слова утешения, уткнувшись в его скользкую от пота шею. Призраки скоро явятся к нему, как мои пришли ко мне, но, по крайней мере, я могла ненадолго отсрочить сей миг прикосновениями и голосом, который не молил о пощаде.

Недалеко от меня Рико, опираясь на меч, поднялся на ноги. И краем глаза я уловила еще какое-то движение: Хаддо по-прежнему обменивался ударами с Делой. Он был близок к победе, отражая все атаки оборотной, чьи выпады с каждым разом становились все слабее. Рико тоже это заметил. Подобравшись ближе, он ринулся к дерущимся:

– Дела, в сторону!

Из последних сил она отпрянула. Рико поймал один из клинков Хаддо своим и, ловко извернувшись, выбил оружие из руки противника. Меч громко лязгнул о камни во внезапно установившейся жуткой тишине.

И я поняла, что больше не слышно ни звона стали, ни человеческих криков. Битва закончилась. Если где и раздавались еще какие-то звуки, то лишь болезненные стоны и молитвы. На ногах осталось всего двое – капитан и еще один гвардеец. Они оба увидели сражавшегося Рико и бросились ему на помощь.

Хаддо повернулся к островитянину, от истощения он с трудом удерживал меч. Он двигался слишком медленно – противостояние обещало быть недолгим, особенно когда подоспеют гвардейцы. И пусть я знала, что Хаддо враг, но не могла спокойно смотреть на то, как его убивают. Смертей сегодня и так было в избытке.

– Ваше величество, – позвала я, сжав плечо императора.

Он посмотрел на меня.

– Прикажите Рико остановиться. Прошу!

Едва я это сказала, Рико напал на Хаддо. Одним клинком отшвырнул прочь оставшийся меч Хаддо, другим полоснул его по плечу, оставляя неглубокий порез. Лейтенант оступился и упал, тяжело приземлившись на спину. Быстро перевернулся и встал на колени. Но слишком поздно. Рико занес меч для смертельного удара. Пальцы Хаддо сомкнулись на амулете крови – последний призыв к Броссу.

– Нет! – закричала я и протянула руку к островитянину.

Энергия хлынула между нами, сердца вновь забились в унисон.

Рико замер с мечом, нависшим над головой Хаддо. Широкие плечи его напряглись – Рико пытался завершить удар, – губы скривились – он понимал тщетность своих усилий. Рико не мог опустить меч. Через связующую нас нить я чувствовала, как его замешательство перерастает в жгучий гнев.

– Что ты творишь? – взревел он.

И Хаддо, воспользовавшись шансом, убрался прочь из-под нависшего клинка… прямо навстречу капитану.

Император поднялся на колени:

– Взять живым!

Но меч капитана уже пробил грудь Хаддо, и с последним хриплым выдохом дух лейтенанта отделился от плоти.

Глава 5

Едва хуа лейтенанта иссякла, меч Рико с лязгом опустился на камни. Я знала, что должна объясниться с островитянином, заверить, что захватила его волю ненамеренно, но не могла отвести глаз от Хаддо, насаженного на капитанский клинок. Его бессмысленное убийство пронзило мое сердце, словно отравленная стрела.

– Ты должен был взять его живым! – закричала я. – Живым! Ты подвел своего императора!

Я ринулась было к капитану, но Киго крепко сжал мое плечо:

– Нет! Это моя вина. – Он рывком притянул меня к своей груди. – Я слишком промедлил с приказом.

Я повернулась к нему:

– Он мог остановиться. Он успевал.

Император покачал головой:

– Было уже поздно.

– Леди заклинатель права, ваше величество, – вмешался капитан; его голос был холоден. – Я не подчинился вашей воле.

Император внезапно отпустил меня и отпрянул в сторону.

– Конечно, – пробормотал он, краснея. – Леди заклинатель.

Я отскочила подальше и увидела, как капитан выдергивает меч из груди Хаддо. Тот тряпичной куклой упал на камни. Он был нашим врагом… а еще добрым человеком и заботливым мужем, и теперь его жена осталась одна. Я зажмурилась, но не нашла утешения – вместо Хаддо в памяти всплыли безжизненные глаза солдата в осажденном дворце. Мое первое убийство, но, вероятно, не последнее. Разве вправе я судить капитана?

– Это моя ошибка, ваше величество. Вручаю вам свой меч и жду незамедлительной смерти.

Капитан опустился на колени и, припав лбом к земле, протянул императору клинок, хоть и наскоро протертый, но все еще блестевший от крови Хаддо. Я отвела взгляд.

Император выпрямился. На его уставшем, испуганном лице отразилось напряжение, челюсти крепко сжались.

– Я отклоняю твой дар, капитан Юсо. Твоя смерть пригодится мне в другом месте.

В словах императора заключался некий ритуал: мужчины нашли спасение в соблюдении церемоний.

Юсо поклонился:

– Моя жизнь принадлежит вам, небесный правитель. – Он присел на корточки и добавил с мрачной улыбкой: – Однако же оставаться здесь и дальше чрезвычайно опасно, ваше величество. Мои люди пытались сдержать патрульных, но если кто-то все же сумел проскочить, вскоре он приведет подмогу. Предлагаю зачистить все и отправляться в путь.

Император огляделся:

– Хороший совет.

И тут Юсо продолжил с нарочито бесстрастным лицом:

– Ваше величество, мы не можем позволить себе брать пленных… – Он посмотрел на одного из своих павших гвардейцев. – Или заботиться о раненых, которые не в силах передвигаться самостоятельно.

Я видела, как резко выпрямился Рико, будто собираясь возразить. Другой уцелевший гвардеец неуверенно глянул на него и вновь уставился на капитана.

Император рядом со мной шумно втянул воздух.

– Это необходимо, Юсо? – спросил он.

Капитан коротко кивнул.

– Я не согласен, – вмешался Рико, падая на колени. – Простите мою откровенность, ваше величество, но я думаю…

Император прервал его взмахом руки – тяжелое золотое кольцо блеснуло в солнечном свете – и повернулся к Юсо:

– Твои доводы, капитан?

– Чем меньше верховный лорд Сетон знает, тем лучше. У нас не так много преимуществ – никому не известны наша численность и выбранное направление, и леди заклинателя все до сих пор считают лордом Эоном. И все это будет передано верховному лорду либо верными солдатами, либо нашими же людьми под пытками, если мы хоть кого-нибудь оставим в живых.

До сего момента я не вполне понимала, что именно они обсуждают. Теперь же картина стала предельно ясна. Юсо хотел убить всех, кто еще дышал, оставшись лежать на поле боя. Неважно, друзей или врагов. От подобного зверства я лишилась дара речи.

– Рико? – позвал император со слабой мольбой в голосе.

– Капитан Юсо прав, – неохотно признал островитянин. – Но никогда бы ваш… это не кажется благородным поступком, ваше величество.

– Наверное, ты слишком долго пробыл в гареме, Рико, – заметил Юсо.

Лицо императора застыло.

Киго как-то признался мне, что мол, боится, что проведенное в гареме детство его изнежило. Сделало женоподобным. Если капитан знал об этом, то он вел подлую игру, ведь колкость, адресованная Рико, нашла свою истинную цель.

Как ни в чем не бывало, император подал знак кому-то за моей спиной:

– Это ты, леди Дела? – Повернувшись, я увидела, как Дела глубоко поклонилась. – Сопроводи леди заклинателя с поля боя, и готовьтесь к скорому отъезду. – Император взглянул на небо, исполосованное розовыми прожилками зари. – Выступаем через четверть колокола.

– Нет! – выкрикнула я. – Ваше величество, вы же не думаете…

– Леди заклинатель! – резко одернул меня Киго.

Усталость окончательно стерла с его лица юношескую мягкость и округлость. Теперь это было лицо мужчины, изможденного и подавленного.

– Идите. – Император кивком отпустил леди Делу.

Та взяла меня за руку и потянула вверх, поднимая. Я посмотрела ей в глаза в поисках поддержки, но Дела лишь едва заметно качнула головой.

– Где твои мечи? – спросила она.

Мои мечи… На одно безумное мгновение мне захотелось схватить их, вновь почувствовать силу Кинры под своей кожей, в своем сердце. Она бы остановила императора. Я тряхнула головой, избавляясь от порыва, – нет, она бы его убила.

– Я их принесу попозже, – пообещал Рико.

Дела крепче сжала мою руку и пошла к краю двора. Лежащий невдалеке человек содрогнулся. Я услышала слабый стон.

– Они действительно собираются?.. – Закончить фразу у меня не получилось.

Дела повела меня дальше мимо стонущих солдат:

– Не знаю. Сейчас мы боремся за наши жизни, Эона.

– Я могла бы попытаться их исцелить.

– Ты уже обуздала свою силу?

– Нет.

– Тогда ты ничем не поможешь.

– Но это неправильно!

Я потянула Делу назад, но она дернула меня за руку, вынуждая приноровиться к ее быстрому шагу.

– Мужчины не желают, чтобы женщины суетились рядом, напоминая им о жизни и милосердии, в то время как они должны поддаться агрессии и жестокости.

Я подумала о Кинре: не все женщины воплощают жизнь и милосердие. А как же я сама? Я едва знала, как быть женщиной, и после бойни в поселке меня вряд ли можно назвать символом жизни. Но даже если так, Юсо призывал к убийству. А император согласился на это. Я стиснула кулаки.

Дела протолкнула меня через красные дверные флаги. Одинокая лампа на стене почти погасла, погрузив переднюю в полумрак. Я напряженно прислушивалась к происходящему во дворе, одновременно и страшась звуков, которые могли проникнуть в наше затхлое убежище, и зная, что должна их услышать. Но утреннюю тишину нарушали лишь птичьи трели да мычание наших волов.

– Ты ранена? – Дела уже тащила меня к лестнице.

– Только рука, – вздохнула я.

Я подняла руку, дабы осмотреть порез. Жемчужины на предплечье сдвинулись, крепче прижимая фолиант к коже, и впервые меня испугали их щелчки и объятия. Если мечи Кинры жаждали смерти императора, то какова же цель ее дневника? Вдруг им тоже управляет ган хуа – отрицательная энергия, выделенная из хуа и нацеленная на императора? Без своей противоположности, положительной энергии лин хуа, ган хуа может оказаться смертельно опасной. Я подавила растущую панику. Все мои надежды зиждились на дневнике изменницы. Даже если там и содержится секрет драконьей силы, он все равно бесполезен – словам женщины, пытавшейся убить императора и пронесшей свою ненависть сквозь пять столетий, веры нет.

Нельзя рисковать, таская с собой книгу, чья сила может змеей пробраться в мои мысли и захватить их, как недавно мечи.

– Моя леди?

Мы с Делой обернулись. У задней двери стояла Вида.

– Мы с Солли отловили несколько лошадей гвардейцев. И я собрала в седельные сумки все, что сумела.

– Хорошо, – кивнула Дела. – Где наша одежда? Леди Эоне нужно платье. И лечение.

А еще нужно убрать фолиант подальше от моей руки – подальше от меня. Горло сжалось, словно от утраты. Фолиант был моим постоянным спутником последние несколько недель, символом надежды и силы. Казалось, будто меня предал верный друг.

Вида поманила нас на конюшенный двор. Снаружи пахло лошадьми, зерном и навозом – приятная перемена после запаха пролитой крови и выпущенных кишок. Я глубоко задышала, надеясь побороть отчаяние, грозившее захлестнуть меня с головой. Если я не могу доверять дневнику, то как сумею подчинить свои способности?

Вдоль коновязи стояли четыре лошади. Солли расхаживал между ними, успокаивая встревоженных животных мягкими поглаживаниями и нежным шепотом. Заметив наше приближение, он остановил нас взмахом руки:

– Мои леди. – Солли склонил голову набок, его обычную кривую усмешку сменили поджатые губы. – Не подходите к лошадям. Они все готовились для сражений и лягнут любого, кто окажется рядом.

Дела подтолкнула меня к хлеву:

– Иди с Видой, перевяжи руку и оденься. Только не в траур, во что-нибудь более незаметное.

Обойдя лошадей по кругу, я двинулась за Видой в сарай. Волы замычали, когда мы миновали их стойло. Наверное, они голодные. Я вдруг поняла, что тоже проголодалась, и невольно усмехнулась. Предательство и утраты меня не волновали – лишь еда и отдых.

Вида оглянулась через плечо:

– Насколько серьезна рана?

Крепкие объятия жемчуга притупляли боль, но теперь, когда я сосредоточилась на порезе, рана ныла при любом движении пальцев. Я вздохнула:

– Рана не слишком глубокая. И кровь уже не идет.

– Я видела, что ты сделала для его величества, – вдруг сказала Вида. – Как ты его остановила. Очень храбрый поступок.

Отвыкнув от теплого отношения, я окинула ее настороженным взглядом.

Вида поспешила к нашей повозке:

– Ткань для перевязок уложена в седельные сумки. Я достану, когда ты оденешься. – Она откинул полог и начала копаться в ближайшей корзине. – Вот, держи.

Вида передала мне пару плетеных сандалий на тонкой подошве, годной лишь для мощеных городских улиц, и вновь вернулась к поискам. Наконец она выудила из корзины два аккуратных свертка, один цвета ржавчины, другой оливково-зеленый. Вида встряхнула ткань, первый сверток оказался длинной широкой юбкой, а второй – верхней туникой. Повседневная одежда жены купца. Сопротивление обо всем позаботилось.

Вида присела на корточки, раскрыв передо мной юбку:

– Быстрее, моя леди.

Я шагнула вперед. Вида натянула юбку на мою окровавленную нижнюю рубаху и ловко завязала тесьму на талии. Только-только разгорелся рассвет, а воздух уже был горячим и тяжелым. К полудню я задохнусь под всей этой тканью.

– Руки, пожалуйста, – попросила Вида.

Я послушно подняла руки. От знакомого движения нахлынули печальные воспоминания, как Рилла одевала меня во дворце. В безопасности ли они с Чартом? Вступив в права наследства нашего мастера, я освободила их обоих и назначила Чарта наместником в своих владениях, но это еще не гарантия безопасности. Особенно если верховный лорд Сетон посчитает их прекрасным рычагом давления на меня.

Вида натянула тунику мне на голову и одернула ее, прикрывая грудь и бедра. Затем еще раз залезла в корзину и достала красный пояс – шелковый, блестящий, дорогой. И только тогда я задумалась, чью одежду ношу. Юбка и туника были уже не новые, а никакая купчиха добровольно не расстанется ни с одним отрезом шелка, разрешенным законом. Неужели это наряд убитой мною женщины? Я отмахнулась от ужасной мысли. Нет, ткань слишком хороша для сельчанки.

Вида трижды обернула пояс вокруг моей талии и завязала спереди. Отступив назад, она оглядела меня и поправила высокий воротник:

– Прическа неправильная. Но полагаю, это пустяки. Там, где мы поедем, не будет лишних глаз.

Я протиснула пальцы под пояс – очень туго.

– Я нашла это в комнате. – Вида достала из глубокого кармана своего платья два кожаных кошеля. – Что-то важное, да?

Компас заклинателя и посмертные таблички. Я потянулась было к ним, но замерла. Компас тоже принадлежал Кинре. И наверняка привязан к ее силам куда больше, чем дневник.

– Спрячь их, – велела я.

Вида начала убирать кошели обратно в карман.

– Нет, погоди, – остановила я ее.

Я схватила кисет с посмертными табличками и сунула за пояс. Когда настанет миг тишины и одиночества, я помолюсь Кинре, попрошу ее оставить меня в покое.

Чтобы скрыть свое замешательство, я наклонилась и попыталась надеть сандалии, но объемная юбка мешала.

– Зачем же столько ткани? – пробормотала я, собрав подол в руку. – Я бы предпочла тунику и мужские штаны.

– Как и все мы, – согласилась Вида.

Я вскинула голову. Она смягчилась ко мне?

– Не все. К примеру, леди Дела. – Я рискнула улыбнуться.

Неожиданно Вида ответила смехом:

– Вот уж правда.

– Что за правда про леди Делу? – спросила оборотная, проходя мимо волов, чем вызвала их жалобный плач.

Вида покраснела и попятилась, но я ответила:

– Мы мечтаем вновь обрядиться в штаны, а ты – в юбку.

Дела мрачно улыбнулась:

– Больше всего на свете. – Затем подняла шнурок с нанизанными на него сухофруктами – армейский дорожный паек, наверняка взятый из запасов Хаддо. – Перекуси перед дорогой. И перевяжи наконец руку.

– Дела, – позвала я, пока она не ушла. – Выполнишь мою просьбу? – Я размотала жемчуг, игнорируя его упрямое сопротивление и болезненные уколы в сердце. – Позаботишься о фолианте?

– Отдаешь его мне? – удивилась Дела.

Я протянула книгу; жемчуг вновь плотно обвился вокруг нее.

– Только ты в силах расшифровать записи. А так сможешь уделять этому любую свободную минуту.

Накрыв мою руку своей, Дела какое-то время меня изучала мое лицо. Чувствовала, что я что-то утаиваю? Но я не могла рассказать ни ей, ни кому бы то ни было еще, что моя прародительница, на которую мы все так надеялись, была предательницей. Неудивительно, что имя Кинры вычеркнули из летописей, а ее дракон покинула Круг на пять сотен лет. В моих жилах текла гнилая кровь. Мне досталось непростительное наследство, за которое придется отвечать перед богами.

Дела наконец взяла фолиант:

– К твоим услугам, леди заклинатель.

И она спрятала дневник и охранявшую его нить жемчуга под тунику.

* * *

Вида закрепляла повязку на моей руке, когда в боковом проулке появился император. Шаг его был быстрым и уверенным. Рико, Юсо и уцелевший гвардеец следовали за ним на разумном расстоянии. Даже от дверей хлева, где мы сидели, я отчетливо ощущала царившее между мужчинами напряжение.

– Лошади готовы? – набросился император на Солли. – Их напоили?

Тот бухнулся на колени, лбом припав к земле:

– Да, ваше величество.

Вида по примеру Солли рухнула коленями и лицом прямо в грязь. Я опустилась следом и поклонилась в пояс под углом полумесяца. И только когда Дела зашипела и жестом велела мне припасть ниже, я поняла свою ошибку, ведь я поклонилась как лорд, а не как леди.

– Встаньте, – сухо приказал император.

Мы поднялись, и он окинул взглядом лошадей:

– Только четыре? А нас сколько?

– Восемь, ваше величество, – отозвалась Дела.

– Значит, скачем по двое. Нужно как можно быстрее уехать так далеко от этого трактира, как только получится.

Рико шагнул вперед. Как и обещал, он принес мечи Кинры. Клинки были протерты. Но они едва не пролили кровь императора, и я не могла рисковать и прикасаться к ним в его присутствии.

– Ваше величество, – сказал Рико, – позвольте леди Эоне ехать с вами. Ваша лошадь не вынесет двоих мужчин.

Разумный совет, но я знала, что Рико предложил это, только чтобы самому ко мне не приближаться. Мне так и не выпало шанса поговорить с Рико о том, как я подавила его волю во время боя. Я попыталась стряхнуть дурное предчувствие. Я не хотела никем управлять и тем более не хотела, чтобы это встало между нами. Доверие Рико и так уже было омрачено подозрениями.

– Нет, Рико. – Юсо покачал головой так яростно, что выпрямился почти в один рост с островитянином. – Ужасная затея – сажать его величество и леди заклинателя на одну лошадь.

Рико вскинул подбородок:

– Не в данном случае, капитан. Так мы сможем окружить обоих и защищать их, при этом не теряя скорости.

Юсо внимательно оглядел подчиненного:

– А если будет погоня и сражение, то сразу обоих и потеряем. Нет уж, лучше разделить сокровища, чем класть их в одну корзину.

– Хватит, – устало прервал их император. – На споры нет времени. Леди Эона поедет со мной. У Дзю-Лонга сильное сердце, но он изможден, и чем меньше вес, тем ему будет легче.

Гвардейцы поклонились.

Император посмотрел на свою забрызганную кровью траурную мантию:

– Леди Дела, найдите мне что-нибудь на смену. Это одеяние уже не делает чести моему отцу. Остальные разделитесь на пары с учетом выносливости лошадей.

– Сюда, ваше величество. – Дела увела императора за собой в хлев.

– Ешь фрукты. – Вида кивнула на дорожный паек, привязанный к моему поясу. – День будет трудным.

– Вида, – позвал Солли, – неси сюда мешки с едой.

Она вновь кивнула на мой паек и ушла, закинув на плечо длинный выпуклый мешок. Я же уставилась на Рико и его собратьев-гвардейцев, пока они проверяли седла и стремена. Тяжелая тишина повисла в воздухе. Что такого произошло во внутреннем дворе? Откуда столь мощное напряжение? Перед глазами всплыл образ Хаддо с мечом в груди.

Я торопливо потянулась к пайку, где были фрукты, и сосредоточилась на развязывании узла, отчаянно пытаясь избавиться от жуткой картины. Наконец справившись с узлом, я оторвала большой кусок чернослива и сунула его в рот целиком – мальчишеская привычка, от которой придется избавиться, но пока никто не следит… Я закрыла глаза и начала жевать. Рот обволокла сладость, и во мне будто распахнулась дверь, откуда в тело хлынула неимоверная усталость. Я хотела только спать, чтобы хоть ненадолго забыть о крови и страхе, но впереди ждала тяжелая дорога. «Помогите мне удержаться на императорском коне, – попросила я богов. – И помогите жить дальше с этими настойчивыми призраками».

– Леди Эона.

Я открыла глаза. Передо мной в простых коричневых штанах и тунике стоял император. Высокий ворот скрывал жемчужину на шее, хотя я видела края грубых швов, что крепили камень к коже. Я быстро проглотила остатки чернослива.

– Ваше величество.

Я начала кланяться, но император ухватил меня за руку:

– Не время для придворного этикета. – Он отстранился. – Вижу, ты больше не хромаешь. Безусловно, это дар богов за твою отвагу.

Я открыла было рот, но не успела вымолвить ни слова.

– Благодарю тебя, – продолжил император, – за то, что вытащила меня из омута смертельной ярости. Я знаю… – Он умолк, темные глаза внезапно наполнились тоской. – Я знаю обо всем, что случилось. Твои храбрость и верность…

– Обо всем? – эхом повторила я.

И о том, что мечи Кинры пытались его убить?

Император смотрел сквозь меня:

– Я вижу каждого из них. Каждое лицо.

Ах! Не только я сражалась с призраками. И хотя я понимала, что не должна спрашивать о солдатах на поле боя, все ужасы сегодняшнего утра, да и смущение Киго придали мне смелости. Я коснулась его руки:

– Вы и всех раненых убили?

Император напрягся, и между нами вновь пролегла бескрайняя классовая пропасть.

– Это было военное решение, леди Эона. Не вмешивайся не в свое дело.

– Ваш отец никогда бы так не поступил.

– Тебе не дано знать, как бы поступил или не поступил мой отец.

Краем глаза я заметила, что Рико и второй гвардеец отвлеклись от своих дел. Но я не могла остановиться. Я хотела, чтобы Киго был сыном своего отца.

– Вы убили их? – спросила снова. – Скажите, что нет.

– Да кем ты себя возомнила, если смеешь так говорить со своим императором? Ты не моя нейзо, – холодно припечатал Киго. – Мне не нужны от тебя ни упреки, ни советы. Ты даже не настоящий лорд. Знай свое место, женщина.

На секунду его отповедь лишила меня дар речи. Но потом что-то вспыхнуло у меня внутри, притупляя чувство долга и страх. Был ли то мой собственный гнев или последние угольки древней ярости Кинры? Внезапно мне стало все равно. Я знала лишь, что это мощная сила и она во мне.

– Я восходящий заклинатель, – процедила я сквозь зубы. – Лорд или леди, я ваша единственная связь с драконами. Не забывайте об этом.

Слова попали в точку – лицо императора почернело.

Он шагнул ближе, пытаясь задавить меня своим ростом:

– Надеюсь, ты сможешь подтвердить сие притязание делом. Много мужчин и женщин зависит от твоей силы, но, по словам Рико, ты до сих пор ее не обуздала. Он говорит, ты уничтожила поселок и убила тридцать шесть человек. Невинных, которые не могли дать отпор.

– Но я хотя бы сделала это ненамеренно, – не сдавалась я. – Я хотя бы сознаю весь ужас содеянного.

– Я не владел собой! Ты же видела. Я не понимал, что творю.

– Я говорю не о вашей слепой ярости, – упрямо буркнула я. – Я о выживших после боя.

Я думала, император меня ударит. Вместо этого он отступил, прижимая кулаки к бедрам:

– Мне не нужна еще одна совесть, леди Эона. Следи за собственным поведением и держись от меня подальше.

И император зашагал через двор к коновязи, где его ждал Дзю-Лонг – крупный конь серо-пегой масти. Я наблюдала, как император, склонив голову, проводит рукой по блестящему от пота боку зверя. И хотя внутри меня по-прежнему бушевал гнев, я ощутила в душе разлад.

Разочарование.

– Леди Эона, – позвал Рико.

Я повернулась, и он замер. Я бы не перенесла встречи еще и с его яростью.

Рико протянул мне мечи Кинры.

– На лошади его величества нет седельных ножен, – сказал он воинственно. – Хочешь нести мечи за спиной?

– Нет! – почти прокричала я. Затем глубоко вдохнула, успокаиваясь. – Сбереги их для меня. Прошу.

Рико быстро поклонился с каменным лицом:

– Как пожелаешь.

Император вывел своего коня в центр конюшенного двора, легко запрыгнул в седло и подозвал другого гвардейца:

– Тирон, помоги леди Эоне забраться на Дзю-Лонга. Она не обучена верховой езде.

Щеки обдало жаром. В последний раз Киго видел меня на лошади в ночь дворцового переворота, в ту же ночь он узнал, что я не лорд Эон, а девушка. Со стыдом я вспомнила, как он презрительно оглядел сверху донизу мое тело, как разозлился.

Император жестом велел мне приблизиться:

– Поедешь за мной. Держись коленями, но не мешай движениям Дзю-Лонга.

Еще один взмах руки – и Тирон присел возле лошади. Стоило мне подобрать юбки, как юный гвардеец покраснел. А потом вежливо отвернулся, когда я поставила ногу на его сцепленные ладони.

– Готова, – сказала я и вдруг взмыла в воздух.

Крутанулась, неловко перебросила исцеленную ногу через коня и ухватилась за спинку седла. Приземление вышло тяжелым, и я инстинктивно сжала колени, отчего Дзю-Лонг попятился, цокая по камням. Пока император его успокаивал, я из последних сил пыталась удержаться на огромном мускулистом коне, гарцевавшем подо мной.

– У тебя есть позволение прикасаться ко мне, леди Эона, – сухо заметил император, остановив коня. – Иначе в конце концов ты окажешься на земле.

Я осторожно отпустила седло и коснулась талии императора, сквозь ткань туники почувствовав тепло его тела.

– Я же сказал «держись». – Киго притянул меня ближе, прижав мои ладони к своему плоскому животу.

Я медленно сдвинулась вперед по жесткому седлу.

– По коням, – приказал император остальным из нашего отряда.

Я не стала оборачиваться, опасаясь свалиться, но слышала цокот копыт за спиной и гневные проклятия Делы, когда ее первая попытка взобраться в седло провалилась. Я сосредоточилась на крошечных красных камнях, вплетенных в длинную косу императора, и осторожно выясняла, с какой силой лучше сдавливать лошадиные бока. От напряжения бедра уже свело, да и шея затекла. Единственно разумным было прислонить голову к спине императора, но такая поза показалась мне излишне интимной. Я не могла позволить себе такую вольность.

– Выступаем, – объявил Киго.

Уже через несколько шагов лошади перешли на рысь. Я невольно крепче обхватило талию иммератора, пытаясь поймать ритм, при котором не буду так ерзать в седле.

– Не сопротивляйся. – Император оглянулся и нахмурился. – Расслабься и прислонись ко мне, иначе утянешь вниз нас обоих.

Именно тогда я поняла, куда мы направляемся.

– Мы выходим через главные ворота?

– Юсо хочет проехать по деревне, прежде чем мы двинемся в лес.

Я почувствовала, как Киго натянул поводья, и мы свернули во внутренний двор. От вони конь запрокинул голову и громко фыркнул, выражая свое возмущение. Перед нами лежали недвижимые тела, а камни под ними были покрыты кровью и испражнениями. Черные падальщики уже явились на пир, но при нашем появлении взмыли ввысь, тяжело хлопая крыльями. Император направил коня к краю здания и повел мимо трупов. Я хотела закрыть глаза и отвернуться, но вдруг заметила что-то краем глаза.

Движение.

Солдат встал на колени, а потом, покачиваясь и кряхтя, оперся на стену дома.

– Они не мертвы, – выдохнула я. – Вы их не убили.

– На их беду, – жестко ответил император. – Большинство все равно умрут, даже если местный лекарь позаботиться о них. А остальные нас предадут.

– Я рада, что вы не стали…

Киго снова посмотрел на меня:

– Ты будешь рада, когда мой дядя разоблачит твой маскарад? Или когда он узнает о нашем местонахождении? – Император повел Дзю-Лонга к воротам постоялого двора. – Нечему тут радоваться.

Но он ошибался. Когда, повинуясь удару ноги, конь сорвался в стремительный галоп, я прижала голову к плечу императора и позволила его спине стать моей крепкой опорой.

Глава 6

Когда Юсо объявил привал, смеркалось. Мы съехали на небольшую лесную поляну под неумолчный гомон птиц – предвестник заката. За листьями папоротника и многочисленными кустами я увидела раздавшийся во все стороны ручей, подкормленный недавними муссонными дождями. Без присмотра заклинателей и драконов на мир обрушились мощные ливни. В Круге нас осталось только двое – один умирающий, второй никудышный, – и пройдет совсем немного времени, прежде чем какая-нибудь серьезная напасть разорвет землю на куски, а на крики о помощи никто не ответит.

Я соскользнула с потной спины Дзю-Лонга, и резкое приземление отдалось острой болью в ногах. Полные двенадцать колоколов мы чередовали короткие отрезки галопом на лошадях и долгие пешие прогулки бок о бок с усталыми животными по невыносимой жаре. Мои бедра не привыкли к столь суровым испытаниям, и теперь натруженные мышцы ныли, а кожа горела.

Превозмогая боль, я с трудом опустилась на корточки и плюхнулась прямо на влажную лесную почву, разметав вокруг тяжелые горячие складки своей юбки. В ягодицу уткнулась упавшая ветка, и я с проклятием отбросила ее прочь. Повязка на руке загрязнилась, но рана уже не ныла, даже когда я шевелила пальцами. На другом конце поляны Солли расседлывал коня, которого делил с Тироном, а юный гвардеец тем временем занимался Дзю-Лонгом. Рико передал свои поводья Виде и направился ко мне. В его глазах я прочла намерение начать разговор и уже приготовилась, но рядом вдруг уселся император, остановив приближение островитянина. От облегчения я обмякла. У меня не было для Рико ответов.

– Вот, попей. – Император протянул мне лакированную флягу. – Еще пара дней на Дзю-Лонге, и ты привыкнешь ездить верхом.

– Еще пара дней, и я умру от боли в заднице.

Я захлопнула рот ладонь – ругнулась при императоре…

Киго сдавленно фыркнул.

Я нерешительно улыбнулась. Я лишь однажды слышала смех Киго – в ответ на одну из шуток отца. Разумеется, при императорском дворе не так уж много поводов для веселья. Улыбка императора напомнила мне о его покойной матери. Изящные скулы и подбородок леди Джилы передались и Киго. Хотя лицо его было и мужественным, однако я могла заметить чувственную красоту леди Джилы в темных глазах и полных губах ее сына.

«Бедная леди Джила. Да упокоится ее дух в садах божественного наслаждения». Всего несколько недель назад – а будто бы несколько лет – мы вместе сидели в гареме, и я обещала, что стану другом ее сыну и всегда буду его защищать. Но пока что не сильно продвинулась в выполнении своего обещания.

– Никогда прежде не слышал слово «задница» из уст дамы, – мягко заметил император.

– Я давно не была дамой, – напомнила я. И маленький демон, рожденный усталостью и императорской улыбкой, подтолкнул меня добавить: – Целых пять лет я спокойно говорила «задница». Трудно перестать говорить «задница» после столь долгого срока. Наверное, я должна прекратить повторять «задница», поскольку леди не говорят…

– Задница, – закончил император.

Я ухмыльнулась.

– Ваше величество. – Перед нами на колени опустился Юсо.

Император выпрямилось, с лица его исчезла непринужденность.

– Что случилось?

– По моей оценке, мы на день опережаем любых преследователей, даже если они верхом. И все же советую не разжигать огонь для приготовления пищи и ограничиться сухим пайком. Девушка все вам принесет. – Капитан кивнул на Виду, которая снимала седельный тюк с одной из лошадей. – Она говорит, что группа сопротивления менее чем в дне пути отсюда. Нужно туда добраться. У них есть свежие новости о передвижениях Сетона.

Император кивнул:

– Хорошо. Я хочу собрать как можно больше людей и маршем двинуться на дворец.

Юсо с шумом втянул воздух; на его всегда спокойном лице мелькнуло напряженное выражение, но через секунду исчезло, сменившись прежним самообладанием.

– Мы не пойдем к восточным племенам, ваше величество? По словам Рико, группа сопротивления собирается там.

– Нет. Пока мы скачем на восток и обратно, двенадцатидневный срок на законное притязание истечет. Нужно действовать немедленно.

Я прикусила губу. Поход на дворец без полноценной армии – самоубийство.

– Как пожелаете, ваше величество, – произнес Юсо.

Он тоже знал, что это самоубийство, я прочитала это по его глазам. Тогда почему промолчал? Лишь поклонился, верный, послушный солдат.

– Ваше величество, – осторожно начала я, – сопротивление ожидает нас на востоке. Именно там вы обретете мощную поддержку. – Я зыркнула на Юсо: – Не так ли капитан?

Он отвел глаза, явно опасаясь императорского гнева.

– Его величество желает идти на дворец, – деревянным голосом произнес Юсо.

Я окинула его яростным взглядом. Кто-то должен был сказать правду, но я не собиралась тонуть в одиночку.

– Уверена, ты согласишься, капитан, что для действенной армии ни здесь, ни во дворце не хватит людей, – деликатно сказала я. – В данный момент в распоряжении верховного лорда Сетона куда большая мощь.

Император смотрел на меня безучастно. Я видела, как его досточтимый отец, сталкиваясь с неприятными известиями, надевал такую же каменную маску. Я старалась не ерзать под этим неумолимым взглядом. Старый император был расчетливым политиком, готовым выслушать противоположное мнение без карательных мер. Я надеялась, что его сын проявит ту же сдержанность.

Император взмахнул рукой:

– Можешь идти, капитан.

Юсо поклонился и попятился прочь.

Дождавшись, когда он окажется вне пределов слышимости, император заговорил:

– Мой дядя может обладать большей военной мощью, леди Эона, но у него нет ни императорской жемчужины, ни твоей силы.

– Моей силы, ваше величество? – Я впилась ногтями в золотой пион, вытравленный на фляге. – Вы просите призвать дракона для войны?

– Войны? – Император покачал головой. – Не будет никакой войны. Вот зачем нужно время для законных притязаний – чтобы избежать подобного бедствия. У меня есть древний символ суверенитета, – он коснулся жемчужины на шее, – и поддержка Зеркального заклинателя, символизирующего обновленную силу. Дядя увидит, что его притязания ничего не стоят против моих.

Я знала, что не искушена в управлении государством, но не сомневалась, что верно оценила честолюбие Сетона. И его безжалостность.

– Ваш дядя не полагается на символы, ваше величество, только на насилие. Он уже провозгласил себя императором, с жемчужиной или без нее.

Рука Киго вновь потянулась в горлу.

– Ты не понимаешь. Без этой жемчужины он просто не может занять трон. Именно она удерживает драконов с нами – печать нашей божественной сделки.

– Значит, он убьет вас и заберет ее.

На краткий миг все мои чувства свелись к жаркому шепоту жемчужины под моими пальцами и к пламенным намерениям Кинры. Я сжала кулаки, сражаясь с воспоминаниями.

– Если он заберет ее, то убивать меня не придется, – сухо промолвил император. – Камень теперь часть моей хуа, мы связаны кровью. Я умру, если снять жемчужину.

– Часть вас? – удивилась я. – Не понимаю.

– Сказано, что жемчужина – это живая связь с драконами. Как только она вшивается в императорское горло, двое соединяются навеки через кровь. Именно поэтому переносить ее с тела мертвого императора в живого наследника нужно менее чем за двенадцать вдохов. Иначе жемчужина погибнет, и печать нашей сделки исчезнет.

Я оглядела золотую оправу камня и насчитала двенадцать стежков золотой нити, расходившихся от нее в разные стороны. Верхние три смотрелись еще аккуратно, а вот остальные были сделаны как попало, и плоть вокруг них до сих покрывали синяки и кровавая корочка.

– Двенадцати вдохов, похоже, маловато для столь деликатной работы, – заметила я.

Император хохотнул:

– Двенадцать стежков на горле менее чем за полторы минуты. Как видишь, мой лекарь нервничал и очень торопился.

– Наверное, очень больно.

Киго заколебался, будто вел как-то внутренний спор, а потом посмотрел мне прямо в глаза.

– Такой боли я никогда в жизни не испытывал, – вздохнул император, и я знала, что подобная откровенность – огромный шаг, как для него, так и для меня. – Жемчужина крепится к горлу двенадцатью когтями. Они прокалывают кожу, и в каждом есть маленькое ушко, через которое потом металл вшивается в плоть. – Он провел пальцем по синякам. – И еще… в кровь вливается пламя, и следующие несколько часов будто кислота бежит по венам.

Я сочувственно сглотнула:

– Ваш дядя знает о том, что жемчужина может умереть?

– Конечно. Двенадцать вдохов, двенадцать стежков – этому учат всех мужчин, претендующих на трон.

– Тогда он попытается взять вас живым, чтобы спокойно перенести жемчужину в свое горло.

Император покачал головой:

– Ты так уверена, что дядя наплюет на законные притязания.

Собравшись с духом, я выпалила то, что хотела:

– Он зарезал ваших мать и брата, отравил вашего отца. Зачем ему останавливаться на вас?

Неужели я переступила черту? Судя по расширившимся зрачкам Киго, слова угодили в цель, но я не дрогнула. Может, он и потерял разум от ярости, когда узнал о гибели своей семьи, но он не видел, как Сетон пронзил мечом его крошечного брата. Не видел окровавленные трупы обитателей дворца. Не видел, как верховный лорд подстрекал свои войска к дальнейшим зверствам. Кто-то должен был раскрыть императору истинное положение вещей.

И все же мне потребовалось все мужество, чтобы не согнуться в раболепном поклоне.

Где-то рядом Вида копалась в седельных сумках, Тирон совещался с Солли, Дела устало теребила тугую косу, и никто из них не сознавал, что их император уверился, будто может просто войти во дворец и вернуть себе трон.

– А ты прямолинейна, леди Эона, – наконец произнес он и прижал ладони к глазам. – Я дурак. Мой отец слепо доверял своему брату, и вот теперь я повторяю ту же ошибку. – Император глубоко выдохнул, словно оставляя надежду на бескровное разрешение проблем. – Разумеется, ты права. Он попытается забрать жемчужину. И он далеко не первый, кто посчитал, будто может украсть ее силу.

Киго знал историю жемчужины. Наверняка знал и о Кинре. Это был мой шанс выяснить, правдивы ли воспоминания, внушенные мне мечами. Действительно ли во мне течет дурная кровь. Под учащенный ритм своего сердца я пыталась взвесить риски и оценить возможности.

– Например, Кинра. – Всего два слова, а я чуть не задохнулась.

Император пораженно опустил руки:

– Откуда тебе известно про Кинру?

– Я… видела это имя в одном из свитков лорда Браннона, – выпалила я, и император успокоился. – Там сказано только, что она пыталась украсть жемчужину. Кинра была наемной убийцей, ваше величество?

– Нет, всего лишь женщиной для утех. Своим колдовством она чуть не отняла жемчужину у императора Дао. За что он и казнил ее как изменницу, подвергнув Двенадцатидневной пытке. – Император наклонился ближе. – Я слышал, палачи умеют долго удерживать людей в живых, даже когда основные органы уже вырезаны. Надо запомнить, пригодится для дяди.

Я отвернулась, опасаясь, что лицо меня выдаст. Истории разнились – каким-то образом моя прародительница стала продажной женщиной, а не заклинателем, – но в своих видениях я была ею и ласкала горло императора, гладила жемчужину. Возможно, правда где-то посередине. Не потому ли Кинра вычеркнута из летописей, что превратилась из королевы заклинателей в вероломную шлюху?

Император коснулся моей руки:

– Прошу прощения, леди Эона, я не хотел тебя напугать.

Я выдавила слабую улыбку:

– Думаю, я просто устала, ваше величество.

Киго жестом подозвал к нам Виду:

– Принеси леди Эоне что-нибудь перекусить. И коврик. – После чего он поднялся. – Я оставлю тебя, отдыхай.

Через несколько шагов император уже стоял возле Тирона, объясняя ему, как правильно обтирать Дзю-Лонга. Я надеялась, что он переосмыслит свою стратегию и мы все же двинемся на восток. Пусть Киго и унаследовал от отца верность традициям и преданность тем, кто того не заслуживает, однако, от матери ему достались гибкость мышления и прозорливость.

– Я сам отнесу, – вдруг раздался голос Рико, и не успела я приготовиться, как он уже стоял передо мной, протягивая кусок черствого хлеба и полоску сушеного мяса.

– Спасибо. – Я взяла хлеб, избегая взгляда островитянина.

Его свободная рука сжалась в кулак.

– Как ты управляла мной? – спросил Рико.

– Не знаю. – Подняв глаза, я увидела его поджатые губы. – Рико, я правда не знаю.

– Тогда зачем?

– Смертей и так хватало.

– Ты можешь это повторить в любое время, когда пожелаешь? – Несмотря на суровое выражение лица Рико, в его голосе слышался страх.

– О чем ты, Рико? – Подоспевшая к нам Дела положила руку на его плечо и добавила, подчеркнув мой статус: – Ты возвышаешься над леди Эоной.

Рико стряхнул ее ладонь:

– Леди Эона как-то поработила мою волю. Остановила меня в бою.

– Поработила волю? – повторила Дела и вопрошающе уставилась на меня.

– Это правда, – признала я, понизив голос, – но я не понимаю как. В решающие, казалось, безнадежные моменты между нами будто нить протягивается.

– Только с Рико? Или у тебя есть власть над кем-то еще? – спросила Дела.

– Нет, только над Ри… – Я осеклась, оглушенная внезапной неприглядной истиной. – Да. Еще над лордом Идо. Там все немного иначе, но я связана с обоими.

– Рико и лорд Идо, – задумчиво протянула Дела. – Что у них общего?

– Ничего, – холодно отрезал островитянин. – У меня ничего общего с этим подлецом.

Дела вдруг побледнела:

– Ошибаешься. – И встревоженно посмотрела на меня. – Вас обоих исцелила леди Эона.

Мы переглянулись, признавая неоспоримое.

– Обмен хуа, – сказала я. – Моя сила текла через тебя, Рико. Как и через Идо во дворце.

Островитянин затаил дыхание:

– Так это цена жизни? Пожертвовать свободой воли? Свершать то, что противно моей природе?

– Я не знала! – крикнула я.

– Это я попросила леди Эону исцелить тебя, – вмешалась Дела.

– И оказала мне медвежью услугу, – резко бросил Рико. – Разве я мало отдал общему делу? Теперь у меня нет даже собственной воли.

– Но я не могла позволить тебе умереть, – глухо произнесла Дела и вновь потянулась к островитянину, но он отступил.

Я поймала Делу за руку. Не время ей признаваться в своих чувствах.

– Возможно, есть способ разорвать связь, – сказала я. – В фолианте.

– Я поищу, – заверила она.

– А если нет такого способа, – зыркнул на меня Рико, – то я навеки в твоей власти?

– Я не воспользуюсь ею снова, – пообещала я. – Клянусь.

– Рад слышать, – хмыкнул Риом. – Но ты отъявленная лгунья, и я не в силах тебе помешать.

– Рико! – ужаснулась Дела.

Но островитянин лишь окинул ее колючим взглядом и прошагал на другую сторону поляны.

– Он не то имел в виду. – Глядя вслед островитянину, Дела сжала мою ладонь. – Я немедленно начну поиски.

И она достала из-под туники дневник.

Я медленно разжала руку. Жесткие края хлеба оставили глубокие вмятины на ладони. Я не могла винить Рико за гнев, ведь и сама так же злилась, когда лорд Идо лишил меня воли. А теперь, если Дела права, я связала себя с Идо, исцелив его сердце.

Я содрогнулась. Мне не нужна власть над ним. Я не хочу иметь ничего общего с этим предателем. Однако его последний крик все еще тянулся между нами, точно паучья нить.

– Моя леди, – прервал мои мрачные мысли голос Виды. Она вручила мне потертый коврик: – Для сна.

Пробормотав слова благодарности, я взяла свернутое полотно и расстелила за спиной. При любом движении бедра отчаянно ныли. Усталость проникла в каждую косточку тела. Мне не хватало сил, даже чтобы жевать хлеб – слишком жесткий. Я стянула с нитки еще один сухофрукт и осторожно опустилась на коврик. Ощутила твердость земли и запах пожухлых листьев и сырой почвы, но через мгновение уже провалилась в сон.

* * *

Разбудило меня желание облегчиться. Высоко в небе висела половинка луны, озаряя серебристым светом кроны деревьев. Пение птиц сменилось шорохом ночных хищников и назойливым жужжанием насекомых. Сквозь щелки приоткрытых век я увидела съежившиеся силуэты спящих людей и настороженную, напряженную фигуру одного из гвардейцев. По моим подсчетам, время близилось к полуночи – я могла урвать еще как минимум четыре-пять часов драгоценного сна. Может, если лежать неподвижно, получится снова уснуть…

Не судьба. Я с трудом встала на колени, морщась от боли. Каждая мышца отчаянно протестовала. С тихим ворчанием я наконец поднялась на ноги и поковыляла к линии деревьев, заставив караульного оглянуться. Это был Юсо; в лунном свете его лицо с острыми чертами казалось высеченной на дереве гравюрой. За ним, уставившись в ночной небо, сидел еще кто-то. Судя по прямым плечам и бледной бритой голове – император. Наверное, его призраки вернулись.

Затекшие мышцы, длинная юбка и поход по нужде – не самое лучшее сочетание. Я так долго провозилась за деревом, что не сомневалась – Юсо уже отправился меня искать. И не удивилась, когда, едва шагнув обратно на поляну, встретила и его и императора.

– Я думал, ты заблудилась, леди Эона, – сказал капитан.

– Нет. Отошла совсем недалеко.

– Возвращайся на свой пост, капитан, – тихо велел император.

Юсо поклонился и направился к краю лагеря, и, только когда он вновь встал в караул, Киго произнес:

– Посиди со мной.

Я заморгала, удивленная приказом. Слышалась в нем какая-то безотлагательность. Император все же на меня разозлился?

– Конечно, ваше величество.

Он повел меня вдоль деревьев, подальше от спящих Виды и Солли.

– Здесь сойдет.

Император сел на землю, и я, сдерживая болезненные стоны, опустилась рядом и укутала ноги юбкой и подолом нижней рубахи. От ткани несло кислым запахом лошадиного пота и засохшей крови. Нужно было помыться, прежде чем ложиться спать.

– Знаешь, что говорил о тебе мой отец?

Император понизил голос до журчащего шепота, коим велись все приватные беседы при дворе. Не наклонись я так близко, то не расслышала бы его за неустанным стрекотом насекомых и плеском воды.

Стараясь скрыть изумление, я ответила столь же тихо:

– Нет, ваше величество.

– Ты поразила его в Павильоне мирского просвещения. Он сказал, что лорд Эон умеет смотреть с разных точек зрения и, хотя необучен, уже прирожденный стратег.

Я покраснела. Прирожденный стратег? Я мысленно рассмотрела комплимент со всех сторон, точно драгоценный камень. Если беспокойные попытки разобраться в чужих побуждениях можно назвать стратегией, то, наверное, небесный правитель был прав.

– Он не знал и половины, не так ли? – холодно спросил император. – Интересно, что бы он сказал о женщине-заклинателе?

Я вновь вспыхнула:

– Он говорил, что скрытная натура не всегда таит за собой зло.

– Да, я помню. Это из учения Ксю-Ри, повелителя войны. Все полководцы скрытны по природе. Неважно, какова суть, сила или слабость, добро или зло, нужно ее изучить, и тогда одержишь победу.

– Знай своего врага, – пробормотала я.

Киго удивленно округлил глаза:

– Откуда тебе известно учение Ксю-Ри? К его трактатам допускаются только правители и генералы.

– Даже рабы знают это изречение, – пояснила я. – Как же еще предугадать настроение хозяина или перехитрить вышестоящего слугу?

– Тогда скажи, что ты знаешь о нашем враге? – попросил император после недолгого молчания. – Что ты знаешь о моем дяде?

Я видела верховного лорда Сетона лишь однажды, на торжественной процессии, устроенной в его честь, – на процессии, во время которой мой бедный мастер был отравлен лордом Идо. Я попыталась отмахнуться от чудовищных воспоминаний о предсмертных судорогах учителя и сосредоточиться на образе Сетона. Он похож на своего брата, старого императора. Тот же широкий лоб, подбородок, рот. Только лицо Сетона отмечено сражениями – нос сломан и приплюснут, а щеку искажает шрам полумесяцем. Но что особо врезается в память, так это его голос: холодный, монотонный, без единой эмоции.

– Немного, – ответила я. – Верховный лорд и успешный полководец. Командир всех войск.

– И первый сын наложницы, как и я, – добавил император. – Мы с ним равны по рождению.

– Но императрица не приняла его как истинного первенца, а вас приняла. Вас признали, а Сетон так навсегда и остался лишь гаремным ребенком.

– Мой отец был рожден императрицей, а я нет. Найдутся те, кто станет утверждать, будто у нас с Сетоном равные права на престол.

– И один из них сам Сетон.

Я попыталась представить себя на месте верховного лорда. Всегда второй… а теперь второй после племянника, хотя по рождению их положение одинаково.

– Думаете, Сетон и правда уверен, что его притязания не уступают вашим? Что его жестокость питают не только амбиции, но и стремление к справедливости?

– Отец был прав, ты сметливая. Ксю-Ри говорит, что мы учим подбирать ключ к своему врагу. Находить его слабость. Думаю, в случае с моим дядей это его высокомерие. Как, по-твоему?

– Любой, кто гордо задирает нос, не видит пропасть прямо под ногами, – процитировала я великого поэта Чо.

И нахмурилась. Мысль интересная, но высокомерие не казалось слабым местом Сетона.

– Верховный лорд провел множество сражений и не пострадал от своей гордыни, – заметила я. – Вероятно, в ней и кроется его успех.

Император улыбнулся:

– Ты меня не разочаровала, леди Эона.

Я отклонилась, настороженная его тоном, но Киго взял меня за руку и вновь привлек ближе:

– Ты рискнула ударить меня и скрестить со мной мечи, ты оспаривала мои решения и не соглашалась с моими суждениями. – Я не шелохнулась, пораженная теплотой, прозвучавшей в его голосе. – Нечасто императору удается найти человека, готового свершить подобное во имя дружбы. Мне нужен тот, кто не побоится мне противостоять. Кто укажет, что я повторяю ошибки отца, и напомнит о моей неопытности. – Император глубоко вдохнул. – Я прошу тебя быть моей нейзо, леди Эона.

Внезапно все ночные звуки исчезли; я не слышала ничего, кроме грохота собственного сердца. Нейзо – это главнейший советник императора. Единственный при дворе, кто может безнаказанно ломаться и упрямиться. В переводе с древнего языка слово означает «вестник истины», но в нем сокрыто куда больше. Нейзо – это брат, защитник и – что, наверное, самое опасное – совесть правителя. Его обязанности – подвергать сомнению решения императора, критиковать его логику и говорить ему правду, какой бы жестокой и горькой та ни была.

Зачастую это очень невыигрышная позиция.

Я пялилась в темноту, пытаясь усмирить суматошные мысли. Все прежние нейзо были стариками. Мудрецами. И никогда женщинами. Женщина-нейзо – это нечто столь же невероятное, как женщина-заклинатель. В горле застрял безумный смешок. Я уже стала «невероятным», так почему бы не стать им дважды? Вот только я не знаю, как давать советы повелителю. И ничего не смыслю в безжалостной политике империи, в войнах и сражениях…

– Я всего лишь девушка, ваше величество. Я никто. Я не могу быть вашим советником.

– Как ты сама недавно напомнила, ты восходящий заклинатель.

– Юсо – лучший выбор. – Я оглянулась на безмолвную фигуру, расхаживающую по краю поляны. – Он опытный воин. Или Рико.

– Нет, они оба меня обучали. Они хорошие люди, но когда противостоишь императору, не до лжно видеть в нем воспитанника.

– Леди Дела? – рискнула предложить я.

– Она придворная и оборотная. Я прошу тебя не потому, что ты единственный вариант в нашем небольшом отряде. Император отнюдь не обязан назначать нейзо. Я прошу тебя, потому как верю, что ты скажешь правду там, где другие солгут, лишь бы мне угодить. – Голос Киго стал очень жестким. – И предадут.

– Но я лгала вам о себе, – пробормотала я. – Лгала всем.

– Ты явилась на призрачный караул моего отца и призналась, хотя уже могла быть на полпути к островам. Даже под угрозой смертельной опасности ты никогда не действовала против меня. Я доверяю тебе. – И Киго пристально посмотрел на меня.

Доверие. Слово иглой вонзилось в сердце. Я потеряла право на доверие, и все же мой император готов вручить свою жизнь в мои руки.

Согласившись, я приму на себя бремя ответственности.

Но если откажусь, то лишусь доверия императора. И больше никогда Киго не наклонится ко мне вот так, будто я сказала нечто, заслуживающее внимание самого императора.

Сумею ли я стать той, кем Киго хочет меня видеть? Совестью правителя.

Я глубоко вдохнула и вознесла молитву любому богу, готовому услышать: «Помоги мне быть его совестью. Помоги найти собственную правду».

– Для меня большая честь стать вашей нейзо, ваше величество. – Я поклонилась.

– А для меня честь твое согласие. – Император усмехнулся. – Можешь звать меня Киго. Император и нейзо всегда на равных.

Я напряглась. Разумеется, император верил в свои слова, но я наблюдала его представления о равенстве не так давно, в Павильоне мирского просвещения. Там великие умы всех рангов встретились в поисках мудрости, однако, когда учитель Киго посмел противиться его воле, равенство вновь уступило место приказам и породило раболепные поклоны. Похоже, существует не один уровень равенства. И мне предстояло выяснить, на какую ступень император поставил меня.

– У древнего изречения «знай своего врага» есть и продолжение, Киго, – сказала я, запнувшись на его имени. – «Познай себя». В чем… твоя слабость? Что верховный лорд Сетон может использовать против тебя?

– Неопытность, – быстро ответил Киго.

– Возможно. – Я прищурилась, пытаясь увидеть юного императора глазами его дяди. Неопытный, по его собственному признанию. Неопаленный войной, но отважный и прекрасно обученный. Прогрессивный и милостивый, как и его отец, и отстаивает те же идеалы… те самые идеалы, что так ненавистны Сетону. – Думаю, твоя слабость в том, что ты стремишься подражать отцу.

Киго отодвинулся:

– Я не считаю это слабостью.

– Я тоже, – поспешно заверила я, – но верховный лорд Сетон наверняка считает. И твоего отца он уже однажды победил.

Император вздрогнул от моей откровенности. Я боялась шелохнуться, боялась дышать… а ну как его представление о равенства не совпадает с моим?

– Сердце не хочет соглашаться с тобой, нейзо, – наконец сказал Киго. – Но инстинкты говорят, что ты права. Благодарю.

А затем он поклонился.

Всего лишь слегка опустил голову, но у меня мурашки побежали по коже.

Слишком много равенства. Слишком много доверия. Я ничем не заслужила императорских поклонов. Я даже не выполнила первостепенного долга нейзо – всегда говорить императору правду, какой бы непростой и опасной она ни была. И я скрывала действительно крайне опасную правду…

Киго доверился мне. И, как его нейзо, я должна была доказать, что тоже умею доверять.

– Я не могу призвать своего дракона. – Едва слова вылетели изо рта, мне захотелось загнать их обратно.

Киго вскинул голову:

– Что?

– Я не могу воспользоваться силой, – добавила я.

Он впился в меня взглядом:

– Совсем?

– Едва я пробую, как на нас бросаются драконы, лишившиеся заклинателей, – вздохнула я. – Все вокруг меня разрушается.

– Святые боги! – Киго потер лоб, будто это могло помочь плохим новостям усвоиться в голове. – Когда ты об этом узнала?

– В рыбацком поселке. Когда исцелила Рико.

– Рассказывай, – сурово приказал Киго. – Все.

Изо всех сил сдерживая эмоции, я поведала, как призвала Зеркального дракона и исцелила Рико и как другие звери направили на нас свою разрушительную мощь в поисках единения. И наконец, я рассказала о возвращении лорда Идо.

– То есть ты не можешь пользоваться собственной силой без Идо? – спросил император.

– Нет! Просто он знает, как остановить других драконов, а я нет. Я едва начала учиться, когда… – И я пожала плечами.

Киго и сам прекрасно знал о событиях, прервавших мое обучение.

– А что с красным дневником? Ты говорила, там хранить секрет твоих способностей.

– Я надеюсь, что хранится, – поправила я. – В записях использовалась древняя форма женского алфавита, некоторые еще и зашифрованы. Дела переводит так быстро, как только может, но даже сумей она прочитать весь дневник – толку мало. Если я призову дракона, чтобы опробовать узнанные секреты, остальные звери тут же на меня набросятся.

– А потому нужен Идо, – язвительно закончил Киго. – Нужен, чтобы обучать тебя и сдерживать драконов.

Я обхватила ноги руками и уперлась подбородком в колени.

– Так он нужен тебе или нет? – резко потребовал ответа Киго.

– В любом случае он, наверное, мертв, – прошептала я.

– Значит, надо выяснить наверняка. Ты уже видела его глазами. Можешь повторить?

– Нет!

Я оглянулась через плечо, опасаясь, что своей горячностью разбудила остальных. Юсо наполовину обнажил меч, но никто не пошевелился.

Киго взмахом руки успокоил гвардейца.

– Эона, мы должны узнать, жив он или нет, – твердо сказал он. – Как бы я его ни презирал, Идо теперь единственный обученный заклинатель.

Император назвал меня по имени, без титула. Но его просьба, в которой заключалась опасность, перекрывала эту маленькую приятную почесть.

– Я не могу призвать своего дракона, – прошептала я. – Люди погибнут.

На сей раз сдержать воспоминания не удалось: дом рыбака, разлетающийся в щепки; необузданная сила в моем сердце; неистовый натиск скорбящих зверей; и Дракон-крыса, рванувший к ним на дикой скорости.

Дракон-крыса! Если он до сих пор в Круге, значит, его заклинатель еще жив. И если это Идо, то, возможно, я вновь сумею почувствовать его через дракона.

Я схватила Киго за руку:

– Я просто загляну в мир энергии. Уверена, если Идо жив, я смогу ощутить его хуа!

– Ты только что сказала, что другие драконы разорвут тебя на куски.

– Нет, если я не призову свою силу. Просто войду, посмотрю и сразу же вернусь.

– Это не опасно?

– Ну, точно безопаснее, чем призывать дракона.

– Действуй, – велел Киго. – Но будь осторожна.

Я заколебалась. Действительно ли нет угрозы?

– Если что-то начнет меняться… – Я указала на ночное небо. – Поднимется ветер, набегут облака… вытаскивай меня. Сразу же.

– Как?

– Встряхни. Заори на ухо. Ударь, если придется. Просто не дай мне остаться в мире энергий.

Тревожно посмотрев на небосклон, Киго кивнул.

Задвинув страх подальше, я села прямо и сосредоточилась на дыхании, каждый раз вдыхая все глубже, пока не переключилась на внутреннее зрение. Темный лес выгнулся и задрожал под потоками разноцветного света. Я мысленно потянулась к хуа, и мир энергии принял меня в свои объятия. В вышине на северо-северо-западе по-прежнему виднелись блеклые очертания Дракона-крысы. И я все так же чувствовала присутствие Идо, как будто он смотрел на меня. Он был жив, хотя бледность и вялость его зверя не сулили ничего хорошего. Великолепный Зеркальный дракон сияла красным на востоке. Она встрепенулась и устремилась ко мне всей своей сутью, вопрошая. Прежде она так не делала. Я хотела ответить и принять волну ее энергии, но боялась тем самым призвать других драконов, так что заставила себя отвернуться от красного зверя, все еще ощущая на языке привкус корицы.

Киго рядом со мной стал совсем прозрачным. Серебристая хуа бежала по двенадцати тропкам его тела, а семь точек силы – от крестца до макушки – вихрились энергией жизни.

Мое внимание привлекло слабое свечение в линии ярких вращающихся сфер. В отличие от остальных, оно не двигалось, но пульсировало у основания горла в ритме серебряной энергии. Императорская жемчужина. Ее сила влекла меня. А когда я потянулась вперед и коснулась нежного пламени, оно ответило лаской. Теплая корица во рту эхом отозвалась на жар жемчужины. Так близко… я могла легко ее вырвать. Моя ладонь обхватила камень, кончики пальцев уперлись в горло Киго. Его сердце забилось чаще.

– Что ты делаешь? – Император обхватил мое запястье, тяжелое золотое кольцо впилось в плоть.

Боль выдернула меня из энергетического мира в вихрь пляшущих цветов. Я моргнула – и лес снова погрузился в тени и лунный свет. Киго напряженно смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Я все еще прижимала пальцы к бешено бьющейся жилке на его шее.

Я отдернула руку:

– Не знаю.

И это была моя первая ложь в качестве нейзо.

Глава 7

Рассветные лучи наконец озарили серое небо, и я приподнялась на локтях. Тонкий коврик подо мной сбился и скрутился, с потрохами выдавая мое беспокойство. Оставалось надеяться, что утро смоет все мрачные ночные тревоги, заставит забыть долгие часы, не дававшие мне уснуть, заставляя вновь и вновь вспоминать прикосновения к жемчужине. Я поднялась на колени и встряхнулась, дабы избавиться от все еще бурлившего в крови чувства.

Я знала, что Киго тоже обеспокоен случившимся. Очнувшись, я едва успела прошептать: «Идо жив», как он тут же велел мне отойти подальше. Голос императора звучал хрипло, будто от сдерживаемого гнева. Возможно, он тоже ощутил присутствие Кинры.

Эта мысль породила новый страх. Прошлой ночью я не держала мечи, но по-прежнему жаждала вырвать жемчужину, как пыталась Кинра сотни лет назад. Только теперь все было иначе: никакой ярости, лишь единственно желанная цель. Неужели ее воля слилась с моей и я настолько подчинена, что даже этого не чувствую? От подобной возможности внутренности сжимались, словно стиснутые ледяной рукой.

Я поводила плечами, разминая напряженные мышцы. Киго все еще сидел там, где я оставила его несколько часов назад, – за Видой и Солли. И пусть он ничего не сказал, я не сомневалась в том, что юный император собирается спасти Идо. Понимает ли он, что это как ловить змею за хвост? Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не посмотреть ему в лицо, но в глубине души я знала, что Киго внимательно следит за каждым моим движением. Его хуа будто давила на мою.

Неподалеку Юсо навис над Тироном и легонько толкнул его сапогом, пробуждая. Пойдут ли они за своим императором в столь опасный и сомнительный путь? Конечно, они имперские гвардейцы, но лишь богам известно, насколько сильна их преданность. Юсо уже как минимум сомневался в решениях юного правителя. Ну хоть за Виду и Солли переживать не проходилось. Они из сопротивления. Вернуть Киго на трон – их главное устремление.

Леди Дела тоже пойдет за ним, хотя ее преданность объясняется необходимостью. В отличие от своего брата, Сетон не отличается терпимостью к людям с особенностями. Тем более с такими особенностями, как у Делы. Она сидела на одеяле, сосредоточенно уставившись в красный фолиант, раскрытый на ее коленях, и время от времени поглядывала на Рико, который патрулировал поляну. Но все его внимание было устремлено в лес.

Рико. Он верен императору, но станет оспаривать любой план, если в нем задействован Идо. Разве что кроме его убийства.

– Леди Эона! – Вида поклонилась мне. – Его величество послал меня помочь.

Киго стоял к нам спиной, разговаривал с Юсо. Возможно, я ошиблась, предположив, будто он наблюдает за мной. С другой стороны, он ведь знал, когда отправить ко мне Виду.

– Держись. – Вида протянула руку и подняла меня на ноги.

Я подавила стон – не хотелось ныть, подобно старой сельчанке, конюшенного духа и так хватало.

– Мне нужно помыться.

– Только быстро, моя леди. Его величество желает вскоре отправиться в путь.

«Быстро» – это вряд ли. Но я кивнула и поплелась в чащу вслед за Видой. Мы шли через густые заросли рябины; утренние лучи солнца, с трудом пробиваясь сквозь плотные кроны, едва касались толстого слоя опавших листьев под ногами. Прогулка была недолгой, но, когда мы добрались до ручья, легкий бриз уже превратился в сильный ветер, предвещающий муссонные дожди.

– Осторожнее, – предупредила Вида. – Паводок размыл и размягчил края.

Трава вдоль берегов была примята – верный признак недавно отступившей воды. А чуть ниже по течению виднелся большой участок, на котором, судя по глубоким следам ног и копыт, кто-то уже успел помесить грязь.

– Я что-то не предвкушаю еще один день верхом, – сказала я, надеясь развеять напряжение, возникшее между мной и Видой. – По ощущениям меня будто скрутили и связали в узел, которой теперь вовеки не распутать.

Вида улыбнулась:

– Это пройдет.

– Да, мне уже говорили, – кивнула я.

Тщательно ощупав почву ногой, я нашла мягкий, но крепкий участок, осторожно присела на корточки и окунула руку в воду, наблюдая, как она течет сквозь пальцы.

– А тебе хоть бы что, – добавила я. – Ты уже раньше ездила на лошади?

Повисло молчание – слишком долгое для столь простого вопроса. Я обернулась.

Вида стояла, обхватив себя руками. В глазах блестели невыплаканные слезы.

– Суженый меня научил, – тихо сказала она.

Какое-то время мы впитывали боль друг друга – ее от потери суженого и мою от вновь возродившейся вины. Суженый Виды погиб в поселке…

– Я не знала. Прости, – прошептала я.

Глупые, несоизмеримые с такой великой бедой слова.

– Леди Дела говорит, ты не можешь этим управлять.

– Не могу.

Вида кивнула, принимая ответ:

– Значит, должна научиться.

Я вновь повернулась к быстрым потокам – подальше от ее скорби. Пальцы уже онемели от холода, и я вытерла их о юбку, согревая. Я знала, что нужно сказать что-то еще, как-то успокоить Виду, опять извиниться, но когда оглянулась через плечо, девушка уже скрылась среди деревьев.

Она вернется – Вида никогда бы не ослушалась приказа императора. Но она заслужила побыть несколько минут наедине со своим горем. И пусть я не могла предложить Виде достойного утешения, однако могла воспользоваться этими мгновениями, чтобы уважить ее просьбу и попробовать обуздать свою силу. Даже если все ограничится лишь обращением к Кинре, чтобы она очистила мое сердце от своей призрачной ярости и жажды завладеть жемчужиной. Если повезет, Кинра ответит на мои молитвы.

Кисет с посмертными табличками лежал меж слоями моего туго затянутого пояса. Я достала его, ослабила завязки и перевернула. На ладонь выпали две черные лакированные дощечки длиною с палец. Я взяла более простую и гладкую – лишь тонкая окантовка по краю и искусно вырезанное имя – «Чарра». Моя неизвестная прародительница. Я убрала дощечку обратно в кисет и вновь сунула его меж складками пояса. С Чаррой мы не ссорились.

Вторая была более потертой, и все же сложный узор еще был заметен. Я провела большим пальцем по изящной надписи «Кинра» со слабыми следами золота и коснулась крошечного дракона, что изгибался под именем, словно росчерк пера.

Я опустилась на колени. Размокшая земля подо мной хлюпнула, и юбка тотчас же пропиталась холодной влагой. Я сжала табличку и стискивала все сильнее, пока не почувствовала края сквозь слои повязки.

«Кинра, Зеркальный заклинатель, молю, направляя все свои страхи и разочарования в крепко сжатую руку, оставь меня. Прошу, хватит наполнять мое сердце своими желаниями и гневом. Пожалуйста, не пытайся больше навредить Киго и забрать жемчужину».

Не слишком-то продуманная молитва, но и я не священнослужитель. Я раскрыла ладонь и уставилась на реликвию, вспоминая святошу, что проповедовал на соляной ферме много лет назад. Он не только верил в то, что наши предки живут в своих усыпальницах, но и утверждал, будто их духи обитают в посмертных табличках. Моя подруга Долана назвала его учение «безумством фанатика». Но теперь я задумалась: а вдруг он был прав? Возможно, именно через табличку Кинра добралась до меня этой ночью.

При мысли об этом рука дрогнула, и я выронила дощечку. Она упала в ручей и закружилась в волнах ила. Я потянулась было вперед, но запуталась в юбке, а когда все же сумела высвободиться и поймать табличку, быстрая вода выхватила ее из моих слабых пальцев и понесла прочь.

С трудом поднявшись, я заскользила по мокрой траве вдоль берега. Табличка уперлась в преграду из веток и грязи, но ручей потащил ее дальше через полуразрушенную плотину.

Я замерла.

Может, лучше отпустить? Пусть вероломство Кинры утекает прочь вместе с водой. Тогда одна из ее дверей в этот мир закроется навсегда.

С другой стороны, это же моя история. Мое наследие. Связь с семьей.

Дощечка проскользнула в просвет между ветками.

Я скинула сандалии, разорвала шнурок юбки и, отбросив ее в сторону, ринулась в ручей. Холод тут же сковал лодыжки, колени, бедра, дыхание перехватило. Нижняя рубаха и туника отяжелели и плотно облепили тело, а концы шелкового пояса трепыхались на воде, точно хвост красного карпа. Табличка скользила все дальше, но вдруг застряла среди плотины. Я потянулась за ней, поток вился вокруг моих ног, подталкивал, давил. Камни на дне смещались под моим весом, впивались в плоть, царапали кожу.

Остатки небольшой плотины развалились и закружились вокруг месивом из веток и ила. Табличка исчезла, а потом вдруг вынырнула на поверхность. Я попыталась ее схватить, но лишь зачерпнула воды – водоворот вновь утянул дощечку вниз. Неужели все потеряно? Приготовившись, я отчаянно впилась взглядом в головокружительный вихрь. Табличка всплыла на расстоянии вытянутой руки. Я кинулась к ней, но, едва пальцы сомкнулись на дереве, поскользнулась и ударилась коленями о каменистое дно. Вода окатила меня по грудь. Но хоть реликвию удержала.

Дрожа, я выпрямилась и поняла, что в своей погоне добралась до места, где поили лошадей. Я вскарабкалась на берег. Вода с тяжелой одежды стекала вниз по ушибленным ногам. Холодная грязь сочилась меж пальцами.

Я очистила дерево от ила. Кинра так или иначе часть меня. Избавившись от ее посмертной таблички, я не изменю своего наследия. И не стряхну с плеч бремя ее предательства. Я ощупала рукой мокрый пояс и нашла кисет – память о Чарре тоже уцелела. Облегченно вздохнув, я вынула и отжала кошель и вернула внутрь вторую памятную дощечку.

– Эона?

Я крутанулась на пятках.

На опушке леса стояла Дела.

– Все хорошо?

– Прекрасно. – Я смягчила резкий ответ взмахом руки и захромала к брошенной обуви и юбке.

– Его величество зовет всех. Скоро выступаем.

Дела двинулась ко мне по сырой земле, высоко поднимая ноги, будто на ней были не крепкие купеческие сандалии, а шелковые тапочки.

– Ты вся мокрая, – усмехнулась она.

Но тут позади послышались шаги, и мы обе обернулись. Из леса чуть поодаль появилась Вида и замерла, поймав наши взгляды. Даже со своего места я заметила, что у нее глаза красные от слез.

– Вида, у нас есть сухая одежда для леди Эоны? – спросила Дела.

– Все, что есть, все на нас, – ответила та.

– Тогда поменяйтесь, пока ее вещи не высохнут, – приказала Дела.

Вида стиснула зубы.

– Нет, – вклинилась я. – Не нужно. Все и на мне быстро обсохнет.

Вранье – во влажные дни сезона муссонов ничего быстро не сохнет, но я не хотела добавлять Виде поводов для ненависти.

Дела отмахнулась от моих протестов:

– Ты не можешь ехать с императором в сырой одежде, а то и его намочишь.

С таким не поспоришь. Вскоре я уже стояла в платье Виды, пока она с трудом натягивала мой мокрый наряд.

– Мне жаль, – пробормотала я, а в ответ получила лишь взгляд исподлобья.

Я потеребила ворот платья горничной. На Виде все смотрелось скромно, прикрывая округлости. А на мне вырез вдруг стал слишком низким и широким, только подчеркнув выступающие ключицы. Я потянула его вверх и другой рукой попыталась собрать свободно болтающуюся ткань на талии.

– Давай помогу. – Дела обмотала вокруг меня грубый пояс. – Так будет держаться.

Затем она завязала пояс, спрятала края и наконец удовлетворилась результатом, хотя, по мне, вырез все равно был слишком глубоким. Я прижала руки к своей бледной груди… не только ключицы он подчеркивал.

Вида наклонилась и, подняв с земли кисет, протянула его мне:

– Моя леди, не забудь.

Я сознавала, что посмертная табличка Кинры отнюдь не так опасна, как мечи, но все равно не хотела носить ее при себе.

– Леди Дела, можешь сберечь это для меня? – Я протянула таблички Деле. – Вместе с дневником.

Она какое-то время буравила взглядом кисет, затем велела:

– Вида, возвращайся к остальным. Скажи его величеству, что мы идем следом.

Вида посмотрела на нас с любопытством, но все же пошагала к лесу. И едва она исчезла среди деревьев, Дела потянулась вперед, вот только схватила не кошель, а мое запястье:

– Что происходит, Эона?

Я дернулась назад, однако хватка ее была крепкой.

– Ты отказалась нести дневник, мечи и компас, а теперь еще и посмертные таблички своих предков мне вручаешь. Что-то не так.

Я прикусила губу. Не стоило забывать про острый глаз оборотной; в конце концов, она выжила при дворе лишь благодаря уму и проницательности. И я не сомневалась, что она хочет помочь мне. Дела всегда хотела помочь. Но все же сказать ей о Кинре – это все равно что сказать Рико, и он пойдет прямиком к императору.

– Понятия не имею, о чем ты. Не выдумывай. – Еще один рывок, и моя рука свободна. – Его величество ждет.

Я сунула кошель в глубокий карман, намереваясь вскоре избавиться и от слишком широкого платья Виды, и от реликвии Кинры.

* * *

Я вернулась на поляну раньше Делы. Она отстала на несколько шагов, тем самым безмолвно упрекнув меня за отказ от ее помощи. К тому моменту лагерь уже собрали, коней оседлали. О нашем здесь пребывании говорили лишь участки придавленной травы да комья мягкой грязи вокруг деревьев, где были привязаны лошади.

Император ждал, скрестив руки на груди, а все остальные стояли перед ним на коленях полукругом.

– Леди Эона. – Киго жестом подозвал меня ближе.

Сказал ли он всем, что я его нейзо? Собравшиеся наблюдали за моим приближением, но я не видела потрясения или неодобрения на лицах.

Киго еще ничего не сказал.

Его глаза скользнули по моему телу.

– Ты цела? – спросил он.

– Да. – Я скрестила руки на груди и смущенно добавила: – Спасибо.

Киго отвлекся на появившуюся Делу. Бормоча извинения, она изобразила глубокий придворный поклон и опустилась на колени рядом с Рико. Я же подошла к императору. Легким кивком он указал, что я должна встать за его левым плечом.

– Традиционная позиция, – шепнул мне на ухо. – Ты защищаешь мои слабые стороны.

От его теплого дыхания мои щеки запылали.

Ни один из шести усталых людей перед нами, казалось, не обратил внимания на символичность места, где я стояла. Да и с чего бы? Старый император не назначал нейзо, а женщина-советник – это вообще нечто немыслимое.

Рико смотрел прямо на меня, сжав челюсти. Не простил. Солли нетерпеливо ерзал; его лицо было красным и потным от жары. Вида разглаживала мокрую тунику на бедрах и не отрывала глаз от Киго. Капитан Юсо, как всегда, бдительно следил за обстановкой. Тирон рядом с ним лучился волнением, но изо всех сил пытался скопировать спокойную уверенность своего командира. Дела искоса поглядывала на Рико. Она переживала за островитянина. Ну так и я тоже.

– С самого захвата дворца, – заговорил Киго, – мы лишь противодействовали шагам моего дяди. Настало время свершить свои собственные.

Юсо одобрительно кивнул.

– Вы заметили, что дожди и ветры изменились, – продолжил Киго. – Без полного круга драконов и заклинателей наш мир беззащитен перед капризами демонов погоды или гневом земли… – Он оглянулся на меня: – Леди Эона не в силах повелевать стихиями сама. Она не подготовлена, а сейчас еще и не может призвать свою мощь.

И хотя говорил император бесстрастно, от громогласного объявления о моей никудышности внутри вспыхнул стыд. Я не смела взглянуть на людей перед собой; разочарование, читавшееся на их лицах, словно тысячи иголок впивалось в кожу.

– Совсем не может, ваше величество? – уточнил Юсо так растерянно, что я поморщилась.

– Леди Эона нуждается в учителе, – твердо сказал Киго. – Потому сейчас мы направляемся во дворец, чтобы вызволить лорда Идо.

Никто не шелохнулся. И в повисшей тишине я слышала лишь стук собственного сердца.

– Вызволить Идо? – наконец ожил Рико и присел на корточки. – Вы хотите освободить этого убийцу?

– Да, мы должны освободить лорда Идо. – Заметный упор, сделанный Киго на слове «лорд», явно был предупреждением.

Рико склонил голову, но глазами продолжал искать поддержку среди молчаливых соседей. И нашел.

– Ваше величество, – поклонился Солли, – простите, что я вот так, без обиняков, но нам нельзя приближаться к дворцу. Слишком опасно. Нужно встретиться с восточной группой сопротивления и не отвлекаться на бесполезные порывы.

– В них хватает пользы, – холодно произнес Киго. – Война – это куда больше, чем число бойцов с каждой стороны. Победа или поражение зиждутся на пяти принципах, и прежде всего на хуа-до всего народа. Если народ не един со своим правителем, то он проиграет войну.

– Ваше величество, – нерешительно начал Тирон, – я и правда глупый, потому что не вижу, как освобождение лорда Идо поможет завоевать хуа-до народа? Его все боялись и не любили.

Киго нахмурился:

– Я принял решение. Больше никаких обсуждений.

– Ваше величество, – позвала я, – можно поговорить с вами наедине?

И, отвернувшись от пораженных лиц, отошла на несколько шагов. Император не отставал.

– Ты мог бы растолковать людям свои мотивы, – тихо заметила я.

Киго полоснул по мне острым взглядом:

– Растолковать? Они должны просто следовать моим приказам. Это второй из упомянутых принципов.

– Люди всегда выполнят твои приказы, но будет куда проще, если они станут, как ты сам сказал, едины со своим правителем. Если они поймут твою стратегию.

Киго усмехнулся:

– Используешь мои слова для напутствий мне же, нейзо, но наполнив их большей мудростью. – Он сжал мое плечо. – Завоевавший хуа-до завоюет мир. Спасибо.

Мы оба посмотрели на его ладонь, лежащую на моей обнаженной ключице. Щеки вновь обдало жаром. Другой рукой Киго коснулся камня на шее, которая тоже постепенно заливалась краской, затем резко зашагал по направлению к отряду.

Я выждала пару мгновений, пока не спал румянец, и пошла следом. На сей раз моя позиция за левым плечом императора не осталась незамеченной. Дела судорожно вдохнула и уставилась мне в глаза. Я так до конца и не поняла выражение ее лица. На нем читалось потрясение, конечно, но и что-то еще. Нечто вроде приятного изумления.

– Выжило только два заклинателя, – начал Киго. – Одна здесь, – он кивнул на меня, – другой в плену у моего дяди. Мир вокруг нас, наша земля страдает от потери своих защитников. Мы уже стали свидетелями наводнений, вызванных несдерживаемыми муссонными дождями. Они уничтожают посевы, а значит, нас ждут голод и болезни. Но потопы – не самая страшная из бед. Грядут цунами, оползни, ураганы, землетрясения. Значит, больше разрушений, больше отчаяния, больше смертей.

Киго посмотрел в небо. И мы все неизбежно тоже подняли головы. С севера на юг надвигалась темная гряда низких облаков; теплый ветер нес с собой сладковатый металлический запах дождя.

– Император, вернувший защиту драконов, завоюет хуадо людей. И император, в руках которого хуа-до, сохранит землю. – Киго помолчал, позволяя этой неумолимой истине укорениться в умах. – Вот почему мы должны спасти лорда Идо. Нельзя оставлять в распоряжении дяди заклинателя, пусть даже тот находится под принуждением. Нам нужны два восходящих заклинателя, работающих вместе, дабы успокоить землю и показать людям, что мы в силах их защитить.

– Ваше величество, нет никаких гарантий, что лорд Идо согласится помогать, даже если мы вытащим его из дворца, – сказал Рико.

– Верно, гарантий нет, – согласился Киго. – Но есть уверенность, что без лорда Идо леди Эона не сможет использовать свою силу. Ей необходим учитель, и только лорд Идо годится на эту роль.

А я была уверена еще кое в чем, неизвестном остальным. Идо изо всех сил ухватился за возможность обтесать мои способности. Он считает, будто я ключ к Нити жемчуга и трону. Секунду я раздумывала, ни рассказать ли присутствующим обо всем, но тогда вряд ли идея допустить Идо к моей силе кого-нибудь убедит.

И по-прежнему оставался шанс, что я действительно его изменила.

Юсо согнулся в глубоком поклоне:

– Ваша мудрость ниспослана небесами.

Остальные последовали его примеру и забормотали слова согласия.

– А еще у меня прекрасный советник, – добавил Киго. – Леди Эона согласилась стать моей нейзо.

– Что? – вскинулся Рико.

Юсо тоже удивленно посмотрел на меня, а остальных я уже толком не видела, так как опустила голову, готовясь к их нападкам.

– Ваше величество, нет! – От гнева Рико опять рухнул на колени. – Вы ее не знаете!

Яд в его голосе больно жалил. Я стиснула кулаки.

– Девушка, ваше величество? Что может насоветовать девушка? – возмутился Юсо. – Это против природы.

– Не просто девушка, а восходящий заклинатель, – заметила Дела.

– Она ничему не обучена, – парировал капитан, – не имеет военной подготовки, ничего не знает.

– Это не первый случай, когда нейзо выбирают женщину.

Я посмотрела на Делу. Я не ослышалась? Была другая?

– Леди Эона – выбор императора, – дерзко вставила Вида высоким от напряжения голосом.

– Знай свое место, – осадил ее Солли.

– Хватит! – Голос император вновь заставил всех замолчать и согнуться в поклоне. – Леди Эона моя нейзо. На этом все.

Рико медленно поднял голову:

– Ваше величество, прошу, позвольте сказать. Выслушайте своего надежного стража и верноподданного.

Киго с шипением выдохнул:

– Ты рискуешь этими званиями, Рико.

– Пожалуйста, ваше величество. Ради вашей же безопасности.

Островитянин зыркнул на меня, и его враждебность будто молот ударила в грудь.

Киго кивнул:

– Говори.

– Леди Эона не та, кому можно доверить нести вам истину.

– Рико, – прошептала Дела, – не смей.

Солли и Тирон вскинули головы, оба напряженные и настороженные. Вида так и не разогнулась из своего поклона.

– Ты называешь леди Эону лгуньей? – уточнил император.

– Да, – уверенно ответил Рико.

Киго кивнул:

– Справедливое обвинение.

Я переплела пальцы, направляя всю свою боль в стиснутые ладони. Несмотря ни на что, Киго мне не доверял. Наверное, понял, что ночью я солгала.

– И леди Эона уже во всем мне призналась, – добавил он. – Все это в прошлом.

Узел в груди ослаб. Киго повернулся ко мне с ободряющей улыбкой.

– Но дело не просто в прямом обмане, ваше величество, – не сдавался Рико.

Я уставилась на выпрямившегося островитянина. Ему уже сказали, мол, все неважно, но он все равно не отступал.

– Она куда коварнее. Все время полуправда, недомолвки…

Я шагнула вперед. Рико двигал отнюдь не долг, а только злоба.

– Рико, прекрати! – закричала я.

Островитянин меня будто и не слышал:

– И даже если она соизволит выдать хоть каплю правды, вы не…

Мой гнев, словно дикий зверь, с воем вырвался на свободу и рванул к Рико, выцарапывая его жизненные силы. Я чувствовала, как биение его сердца сливается с моим, как поток его гнева теряется в моей бушующей ярости. Я завладела его хуа. Завладела самим Рико. И, потянувшись за энергией, еще на шаг отдалилась от императора.

Рико уставился мне в глаза:

– Нет! Ты клялась…

Опять. Все как на поле боя. Рико пытался выпрямиться, я ощущала натяжение нитей его силы, но тело застыло в согбенной позе повиновения. Пот ручьем лил с островитянина, пока он боролся с чужой волей. Боролся со мной. Зачем он сопротивляется? Послушание – его доля. Одной лишь этой мыслью я наклоняла его все ниже и ниже, пока Рико не уткнулся лицом в грязь.

Он по-прежнему не отрывал от меня глаз, и в них я видела безмолвный крик. Я могла заставить его сделать все, что только пожелаю.

И вдруг осознание пробилось сквозь ослепляющее сияние власти: я творила с Рико то же, что Идо когда-то сотворил со мной. Ледяная волна стыда заглушила гнев. О чем я только думала? Рико мой друг. Отчаянно вдохнув, я сосредоточилась на поиске связующей нити. Неважно как, я должна ее отыскать. Разорвать. Я дала ему слово.

Она нашлась глубоко во мне… одинокая золотая нить его хуа, вплетенная в замысловатый узор моего собственного жизненного гобелена. Проводник для энергии Рико, которой я могла завладеть в любое время, испугавшись или разъярившись. Я взялась за нить, но как теперь разорвать связь? Яркая энергия Рико хлынула ко мне, пойманная вихрем моей пульсирующей хуа. Это было похоже на попытку сдержать бурный поток воды руками.

– Рико, я не могу это остановить! – умоляюще проговорила я.

Из земли прямо передо мной выросла чья-то фигура. От сильного удара я покачнулась и только потом ощутила резкую боль в челюсти и тяжело рухнула на уже отбитые колени. Двойная агония согнула меня пополам, и вдруг связь с Рико оборвалась, даруя облегчение и свободу. Я ахнула. И сквозь слезы увидела застывшую надо мной Делу с все еще поднятой рукой.

– Дела! Нет! – Юсо оттащил ее на несколько шагов.

Потрепанный Рико лежал на земле, глотая воздух.

Киго присел рядом со мной:

– Леди Эона, ты в порядке? – И он нежно коснулся моей спины, поддерживая.

От кивка голову пронзило болью. Сжав рукой челюсть, я осторожно подвигала ею туда-сюда. В удар оборотная вложила силу мужчины.

– Леди Эона, прости. – Отмахнувшись от Юсо, Дела тоже опустилась на корточки возле меня.

Я сплюнула, чувствуя медный вкус крови. И нашла языком рану на внутренней стороне щеки – прикусила.

– Обязательно было бить так сильно? – прошептала я.

Дела склонила голову:

– Ничего иного я не придумала.

Я снова кивнула и поморщилась:

– Ну, по крайней мере, подействовало.

– Это были другие драконы? Они прорываются через твою связь с Рико? – спросил Киго и, заметив мое удивление, добавил: – Я слышал ваш спор вчера. Рико говорил не то чтобы очень тихо.

– Я не знаю, что это было, ваше величество. – Дабы избежать новых вопросов, я потянулась к островитянину. Он так и не разогнулся и все еще тяжело дышал. – Рико, прости. Я не могла разорвать…

– Как ты? – Дела на коленях поползла к нему.

– Не приближайся.

Не знаю, мне или Деле предназначались эти резкие слова. Возможно, нам обеим. Она замерла, разрываясь между своим стремлением помочь и его гневом. Рико – гордый человек, и его только что повалила женщина и спасла оборотная. Не скоро он простит любую из нас.

Вида осторожно подошла к островитянину, и он, приняв ее помощь, встал. Дела, заметившая его сухую, но благодарную улыбку, вскочила на ноги и ринулась прочь от них через поляну.

Киго поднялся и протянул мне руку:

– Если ты в состоянии ехать дальше, нужно выступать. Чем быстрее освободим лорда Идо, тем раньше ты сможешь хоть как-то присмирить драконов.

Я кивнула и стиснула его ладонь, в глубине души прекрасно зная, что это не драконы и даже не Кинра втоптали Рико в грязь.

Это была я.

* * *

И вновь долгая ходьба чередовалась с короткими поездками верхом. Только на сей раз мы направлялись обратно к дворцу. Солли знал лес как свои пять пальцев, что помогло нам держаться подальше от любых дорог и оживленных трактов. Единственным исключением стал мост над вышедшей из берегов рекой. Мы не могли рисковать и переходить бурный поток вброд, так что воспользовались ненадежной сельской переправой из грубых досок и веревок. В полуметре под ногами гремела вода, и потребовалась вся моя выдержка, чтобы ступить на скользкий, заросший мхом мостик. Лошади тоже не слишком обрадовались: каждую пришлось манить вперед песней Солли и тащить железной рукой Рико.

Потом шли вниз по течению под зорким приглядом тяжелых муссонных туч. Густой серый простор над нами был подобен удушающему теплому одеялу, но изредка налетали порывы ледяного воздуха, охлаждая пот и обещая дожди и облегчение. Грядущий ливень подстегнул наши поиски отряда сопротивления, который, по словам Виды, расположился где-то поблизости. Она говорила, что там мы сможем укрыться от дождя и оползней. А самое главное – узнать новости об армии Сетона.

Рико тут же добровольно вызвался быть разведчиком и почти все утро шел впереди, изредка возвращаясь, дабы доложить обстановку Юсо. Лишь однажды Дела попыталась поговорить с островитянином, и его ледяная вежливость погрузила ее в мрачное молчание.

Как и раньше, я ехала за Киго, а во время долгой упорной ходьбы он учил меня мудрости Ксю-Ри. Старый император настоял, чтобы сын вызубрил Двенадцать Военных Песен, и, пока мы пробирались сквозь заросли, Киго читал их мне низким голосом, по секрету, так что нам приходилось шагать бок о бок, склонив друг к другу головы. Каждая песнь включала в себя ряд премудростей, посвященных основам ведения войны. Я поняла далеко не все, но некоторые захватили мое воображение: «Песнь о разведке» повествовала о пяти типах шпионов, а «Песнь пламени» – о пяти способах атаковать огнем. В ритмах глубокого голоса Киго я слышала коварную поступь двойных агентов и крики горящих заживо людей. С таким талантом он мог бы стать великим поэтом.

– Ты запомнила пять основных принципов из первой песни? – спросил он, завершив декламацию.

Перевалило за полдень, и мы шли вдоль реки, скрытой за плотным рядом сосен. Крутой склон горы уступил более пологому, и захудалый лес наводнили длиннохвостые фазаны. Сверчки, чья звонкая песня пронзала жару пульсирующим гулом, выпрыгивали из влажной травы, когда мы проходили мимо. К удаче, как сказали бы некоторые. Не выдержав духоты, Киго распахнул ворот туники, и я поймала себя на том, что неотрывно таращусь на его крепкую сильную шею и гладкую кожу, у основания омраченную грубыми стежками, которые удерживают золотую оправу жемчужины. Не знаю, что тому виной, Кинра или воспоминания о ласковом пламени камня, границы давно стерлись.

В нескольких шагах перед нами Тирон вел под уздцы Дзю-Лонга; боевой конь не обращал никакого внимания на птиц, выпрыгивающих из кустов им под ноги. Далеко позади Солли, Юсо и Вида вели остальных лошадей беспорядочным строем. Дела шла отдельно, глядя то на заросли, сквозь которые мы пробирались, то вновь на открытый фолиант в своих руках.

Полная решимости не разочаровывать учителя, я отыскала в памяти пять основ:

– Хуа-до, Солнце-Луна, Земля, Власть и Муштра.

При разговоре челюсть все еще болела, но хотя бы опухоль начала спадать.

– Ты учишься быстрее, чем я, – улыбнулся Киго.

– Но ты все это понимаешь, – парировала я.

Я передернула плечами под влажной тканью позаимствованного платья. В глубоком вырезе скопился пот, но я не хотела стирать его, пока император смотрит.

– Ты тоже понимаешь, – улыбнулася он.

Благодаря уверенности Киго крепла и моя, но все же я сильно сомневалась, что двух дней хватит для понимания даже самых основ мудрости Ксю-Ри. Я слишком многого не знала и могла похвастаться лишь хитростью соляного раба и инстинктами лжеца.

Когда мы проходили мимо колючего кустарника, Киго придержал передо мной ветви.

– Что такое Путь Войны? – спросил он.

– Путь Войны – это Путь Обмана. – Я покосилась на императора, и вновь маленький демон озорства потянул меня за язык. – Это я понимаю. По личному опыту.

Киго замер, улыбнувшись шире:

– Вот уж точно, лорд Эон.

Мы стояли, улыбаясь друг другу, окруженные кустами. А потом что-то изменилось, будто воздух между нами вспыхнул. Киго шагнул ближе:

– Ты уже не лорд.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Нет, я…

Слова испарились под его пристальным взглядом, я вздрогнула, почувствовав прикосновение его ладони к своей щеке.

Пальцы Киго пахли свежей древесной смолой, дымом и лошадью. Его кожа блестела от пота, резкий абрис бритой головы был смазан едва проклюнувшимся слоем темных волос. Меня так и тянуло дотронуться до этой мягкой щетины…

Но я видела такое же выражение в глазах Идо. И в глазах надсмотрщика. И даже в глазах мастера. Я отступила:

– Я твоя нейзо.

Хлипкий щит. Как император, он имел право взять все, что пожелает. И все же он убрал руку от моего лица. Выдох – и напряжение спало.

– Мой вестник истины, – улыбнулся Киго.

Я склонила голову. Если наши взгляды встретятся, Киго увидит трещину в моей броне. И почувствовав мою вину.

– Ты права, – произнес он. – Хватит подражать отцу.

Удивленная, я вскинула голову, но Киго уже отвернулся от меня и устремился прочь. Возле одного из деревьев он сорвал ветку и отшвырнул ее с такой силой, что испуганный фазан взлетел, громко хлопая крыльями.

– У тебя талант досаждать его величеству, – раздался за спиной голос Делы.

– Это мой долг, не так ли? – отозвалась я, не совсем уверенная в том, что между нами произошло. – Я ведь его нейзо.

– Досада такого рода, как правило, в обязанности нейзо не входит, – иронично заметила Дела. Затем коснулась моей руки, зовя за собой. – С другой стороны, Киго лишь следует примеру отца.

Я схватила Делу за плечо и развернула к себе лицом:

– Он тоже упомянул отца.

Дела кивнула, словно подслушала наш разговор:

– Это известно немногим, но у старого императора была нейзо. Его наложница и мать его первенца.

– Леди Джила была нейзо? – В моих мыслях изящная красавица леди Джилы никак не вязалась с образом политического советника.

Дела грустно улыбнулась:

– И самой достойной из всех, хотя старый император не прислушался к ее совету насчет своего брата. Она была выдающейся женщиной. Неудивительно, что император избегал остальных.

Мы обе посмотрели на прямую спину Киго впереди.

– Я не стану его наложницей, – пылко заверила я.

– Ты не видишь главного. Леди Джила была не просто наложницей. Разумеется, она пользовалась властью своего тела, но обладала гораздо большим.

– Не понимаю.

– Я знаю. С этим ты должна разобраться сама. – Помрачнев, Дела протянула мне красный фолиант. – Твоей прародительнице следовало бы подумать об опасностях, которые таит в себе подобная сила.

– Ты что-то нашла?

Дела погладила кожаный переплет, и жемчужины в ее ладони отзывчиво щелкнули.

– Кинра не писала о союзе с Зеркальным драконом.

Разочарование ослепительной болью вспыхнуло в голове.

Я закрыла глаза.

Дела легонько стиснула мою руку:

– Я сожалею. Знаю, ты надеялась найти какие-то советы. Не думаю, что тут есть что-нибудь о твоей связи с Рико.

Я сжала ладонь Делы в ответ. Такие вести не обрадуют Рико, а его боль Дела воспринимала как собственную.

– Тогда о чем же этот дневник? – спросила я.

Дела понизила голос:

– Пока не до конца ясно, но, похоже, тут сказано о каком-то заговоре. Очень опасные сведения, раз Кинра сочла нужным их зашифровать. А еще я нашла запись, сделанную другой рукой.

– Чьей?

Дела покачала головой:

– Понятия не имею. Подписи нет. И это всего несколько строк в самом конце. – Она помолчала. – Эона, там написано о казни Кинры. За измену. Не знаю, что она сотворила, но император Дао ее за это убил.

Наши глаза встретились, и состоялся безмолвный разговор, в котором было все: мои стыд и страх, понимание Делы и ее заверение, что все останется между нами.

– Потому ты отказываешься трогать ее вещи? – спросила Дела.

– Она была предательницей, – прошептала я.

Уже само по себе это бесчестие, Деле этого хватит. Совсем не обязательно рассказывать ей про императорскую жемчужину и злую энергию Кинры.

– Я бы хотела, чтобы ты никогда не познала этого бремени. – Дела вновь коснулась красной кожи, нежно погладив три длинные царапины на обложке. – Кинра была любовницей императора Дао.

Разве это я чувствовала через мечи Кинры? Любовь? Только жестокую, злую и несущую смерть.

– И у нее был еще один любовник, – продолжила Дела. – Безымянный мужчина. Кажется, ее гибель связана как раз с этим треугольником. Я все расскажу, как только расшифрую текст.

– Спасибо.

Однако внимание Делы уже было приковано к просвету меж деревьями впереди. Киго замер, сжав рукоять меча. Тирон дернул поводья, оттаскивая Дзю-Лонга назад.

А потом мы увидели то же, что и они: к нам бежал Рико с кем-то маленьким, перекинутым через его плечо.

Островитянин поднял кулак.

Знак. Армия Сетона рядом.

Глава 8

Кулаком Рико отбил три быстрых сигнала: «Две дюжины. Пешие. На севере».

Пригнувшись, я потянула Делу на траву и бегло оглядела чащу за спиной островитянина в поисках любого движения. Вот мелькнул хвост фазана, дрогнула на ветру ветка, луч света скользнул по листве.

– Я не вижу солдат, – прошептала я.

– Кого несет Рико? – спросила Дела. – Ребенка?

– Леди Эона!

Мы обернулись на низкий голос Юсо. За ним Вида и Солли изо всех сил пытались развернуть лошадей.

– Сюда, за деревья. – Капитан указал на густой лес на краю холма.

Я знала, что должна спрятаться, но что-то в ноше островитянина меня лишило меня сил. Что-то похожее на привкус во рту. Рико добрался до императора, и они вдвоем побежали к укрытию. Островитянин устал и терял скорость, его большая грудь вздымалась тяжело – ребенок пытался вырваться. Тот явно отправился в путь не добровольно. Тирон за их спинами наконец справился с Дзю-Лонгом, и конь неохотно пошагал в нужном направлении.

– Леди Эона, давай же! – вновь позвал Юсо.

Голова Рико дернулась – пленник ударил его по лицу, – он потерял равновесие, и оба, рухнув на землю, покатились по траве комом из рук и ног. Киго замедлил бег, развернулся и легко поднял ребенка вверх, но тут же отшатнулся – мальчик яростно отбивался руками и ногами. Высвободившись из хватки императора, мальчик повернулся к нам лицом; его высокая коса растрепалась, и выбившиеся пряди развевались на ветру.

Сердце екнуло. Я узнала это нежное личико.

– Это Диллон. – Я встала, чтобы лучше его видеть.

– Адепт лорда Идо? – Дела тоже приподнялась, разглядывая мальчика. – Что он здесь делает?

Но меня интересовал другой вопрос, куда более важный.

– Ты видишь черный фолиант? – спросила я. – Книга все еще у него?

При последней нашей встрече Диллон напал на меня и Рико и выдернул черный фолиант из моих рук, думая, будто сумеет обменять его на свою жизнь. Дурачок не понимал, что там содержится не только секрет Нити жемчуга, но и способ, которым королевская кровь может поработить заклинателей и драконов.

Об этом знали только мы с Идо, и в голове все еще звучали его последние слова, сказанные в осажденном дворце: «Любой потомок императоров способен связать нас… Найди черный фолиант. Найди, пока Сетон его не нашел».

«Милосердные боги, – взмолилась я, – пусть фолиант будет у Диллона».

– Ничего не вижу, – ответила Дела. – Он его потерял!

Но тут мелькнула черная кожа, и я едва не лишилась чувств от облегчения.

– Нет, не потерял. Под рукавом. Смотри!

Мой триумфальный выкрик донесся до Диллона. Он тут же устремил на меня глаза и завопил:

– Эона! – Он отбежал на несколько шагов и замолотил руками по воздуху. – Видишь, видишь, я нашел ее. – Затем ударил себя кулаком по голове. – Видишь?! – Еще один удар, и еще. – Это Эона. Смотри! Эона!

Кулак мальчугана вновь и вновь соприкасался с его лбом. И даже с расстояния в сто шагов мы слышали глухой стук ударов.

Подоспевший ко мне Юсо сжал три пальца, осеняя себя знаком против зла:

– Он одержим?

– Нет, это влияние солнечного корня, – объяснила я, вспомнив, как сама бесновалась после всего лишь пары доз. – Идо пытался отравить им Диллона.

Дела прикрыла рот ладонью:

– Бедный малыш.

– Если он не умолкнет, то призовет на нашу голову армию, – заметил Юсо.

В тот же миг Киго поймал Диллона за плечо и зажал ему рот рукой, приглушая крики.

Юсо толкнул меня в сторону:

– В укрытие! – А сам рванул на помощь императору.

Рико уже подполз к дерущимся и теперь пытался ухватить Диллона за ноги, с трудом уворачиваясь от его злобных пинков. Тирон привязывал Дзю-Лонга к соседнему дереву, явно намереваясь присоединиться к сражению.

– Они его поранят, – сказала я.

Дела потянула меня за рукав:

– Идем, мы должны спрятаться.

– Нет.

Я вырвалась и побежала к мужчинам, пытавшимся удержать маленького мальчика. Воздух с хрипом вырывался из груди – скорее от страха, чем от быстрого бега. Разрушенный разум Диллона не позволит ему сдаться. Он не оставит им выбора и пострадает.

Я кружила вокруг сцепившихся мужчин, пытаясь добраться до Диллона. Глаза Рико встретились с моими. «Ярость улеглась», – пронеслась мысль, короткая, как удар сердца, но мой дух воспрянул. Возможно, между нами еще не все потеряно. И возможно, не все потеряно для Диллона. Я проскользнула в зазор между Юсо и императором.

– Диллон, это я! – крикнула я, дотянувшись до его плеча. – Это Эона. Прекрати сопротивляться.

– Я велел тебе спрятаться, – прорычал Юсо. – Тирон, отведи ее в укрытие.

Гвардеец ринулся ко мне, но я отбежала в поисках новой лазейки между напряженными, потными телами.

Юсо прижал одну ногу Диллона к груди, а свободной рукой пытался поймать вторую, неистово брыкающуюся. Что-то бледное мелькнуло над мальчишеским предплечьем – охранная нить жемчуга с щелчком взвилась над черным фолиантом и метнулась к Киго, но Юсо принял удар на себя, подставив кулак. С головокружительной скоростью нить хлестнула капитана, до крови рассекая кожу. Бормоча проклятия, он отпрянул. Рико наконец поймал руку и вторую ногу Диллона, а Киго обхватил его за грудь, но сам отклонился назад, дабы избежать хлесткого жемчуга и не получить по носу мотающейся из стороны в сторону головой мальчика. Диллон продолжал брыкаться и вырываться, точно дикий зверь.

Я увидела возможность утихомирить мальчугана и, прорвавшись через сплетение рук и ног, схватила его за взъерошенную косу:

– Диллон! Хватит!

И внезапно мальчишка успокоился. С последним щелчком нить жемчуга упала на черный фолиант и обвилась вокруг него, вновь прижимая книгу к худенькой руке. Диллон уставился на меня пожелтевшими глазами.

– Эона, Эона, Эона, – бубнил он. – Куда делся Эон?

И визгливо захихикал.

– Ради Шолы, заставьте его умолкнуть! – рявкнул Юсо. – Рико, что там?

Я поглаживала Диллона по влажной щеке, надеясь его успокоить, пока Рико докладывал обстановку:

– Двадцать четыре человека, веерный строй, впереди небольшая группа разведчиков. Выслеживали мальчишку. Когда я его подобрал, они были далеко, но двигаются быстро.

Юсо вперил взгляд в Диллона:

– Зачем ты им, мальчик?

Тот опять захихикал.

– Зачем ты им, мальчик? – передразнил он.

Худощавое лицо капитана помрачнело.

– Им нужен черный фолиант, – вмешалась я. – Сетон думает, что там сказано, как создать оружие из мощи всех драконов.

Между плотно намотанной охранной нитью виднелось двенадцать взаимосвязанных кругов, выбитых на кожаной обложке, – символ Нити жемчуга.

– Лорд Идо тоже так думает.

– Черные слова, – пробормотал Диллон. – Черные слова. Внутри меня.

– Я помню этого мальчика, – сказал Киго. – Это адепт лорда Идо. – Его глаза нашли мои, но я не могла понять, о чем он думает. – Еще один заклинатель. Как он здесь оказался?

Диллон перевел взгляд с меня на императора:

– Меня послал мой лорд. Он в моей голове. «Найди Эону, найди Эону, найди Эону». Всегда в моей голове.

– О чем это он? – спросил у меня Киго.

Но я не могла говорить, оглушенная очевидной истиной. Если Идо умрет, единственной преградой между мной и осиротевшими драконами станет Диллон – безумный адепт, такой же неопытный, как и я. Ни единого шанса, что он сумеет сдержать зверей. Мы оба погибнем, разорванные их горем. Я пыталась и не могла вдохнуть, будто тонула в масле.

Мы должны вытащить Идо из дворца. Живым.

Юсо вдруг выпрямился, темными глазами оглядывая устрашающе безмолвный темный лес вокруг нас.

– Ваше величество, – тихо произнес он, – на допрос мальчика нет времени. Нужно выдвигаться, немедленно.

– Сначала заберем у него черную книгу. – Напряженное лицо Киго наполнилось новой силой.

Я уже видела такое раньше у Идо и учителя – вспышка честолюбия.

Юсо сжал челюсти, но покорно кивнул и потянулся к фолианту. Две крайние жемчужины приподнялись, точно голова змеи. Капитан отдернул руку:

– Они живые?

– В них ган хуа, – сказала я. – Они нападают на всех, кто пытается дотронуться до фолианта.

Даже сейчас отрицательная энергия, вплетенная в жемчуг, вызывала у меня тошноту. Неудивительно, что Диллон так болен душой и телом. Передозировка солнечным корнем, а потом еще и книга стали его приговором. Тирон и Рико одновременно отпустили его руки.

– Ваше величество, нужно уходить, – напомнил Юсо.

Киго скрипнул зубами:

– Прекрасно. Пусть книга остается на месте. Мальчик отправится с нами. Просто охраняй его и фолиант.

– Конечно, ваше величество. – Юсо устремил на меня тяжелый взгляд. – Тебе, кажется, удается на него влиять, леди заклинатель. Позаботься, чтоб он не открывал рта.

По его кивку все мужчины разом отодвинулись, позволяя Диллону подняться. Он покачнулся и начал отмахиваться от придерживавших его рук, пока я не обхватила его своими. От бедняги смердело – он провел долгие дни в бегах.

– Иди рядом со мной и молчи, – сказала я, удерживая мальчишку на ногах. – Понял?

– Он все еще в моей голове, – прошептал Диллон и вновь попытался ударить себя по лбу, но я перехватила кулак.

Да, обеспечить его молчание будет нелегко, как и сохранить ему жизнь.

Оглядев напоследок деревья, Юсо махнул нам рукой:

– Вперед!

Я потянула Диллона за собой, и он, спотыкаясь, побежал следом. Внезапно обрушившийся с небес ледяной воздух прорвал пелену жары и охладил кислый пот на лице и шее. Муссон уже близко. Юсо обогнал нас и теперь бежал впереди, в ногу с императором.

– Ваше величество, уводите Рико и остальных на восток. – Капитан посмотрел вверх на тяжелые тучи. – Скачите, пока хватает сил, но только не по слякоти и грязи – слишком опасно. А мы с Тироном и Солли заманим солдат на север.

– Хорошо, – согласился Киго.

Они с Юсо увеличили темп, отдаляясь от нас, чтобы рассказать о плане остальным. Я сжала костлявое запястье Диллона, призывая его бежать быстрее. Шагах в шестидесяти перед нами отчаянно размахивала руками Дела, а за ней нас ждали Солли и Вида с лошадьми.

– Это леди Дела? – Голос Диллона прозвучал настолько нормально, что я остановилась и уставилась на него. – Почему она одета как мужчина?

На секунду я увидела того милого Диллона, которого когда-то знала – сбитого с толку, потерянного, – но вскоре наваждение исчезло, и глаза мальчишки вновь вспыхнули безумием.

– Господин сказал, что покинет мои мысли. Почему он не уходит из моей головы? – жалобно заскулил он. – Найди Эону. Найди Эону. Найди Эону.

Я уже слышала, как Диллон вот так повторял мое имя. Но когда? Размытое воспоминание превратилось в четкий образ: битва драконов над рыбацким поселком, Диллон взывает ко мне через силу Дракона-крысы… через Идо…

– Это лорд Идо велел тебе найти меня? – спросила я.

– Он в моей голове, – вновь пробормотал Дилон.

Юсо и Киго добрались до чащи. Я побежала быстрее и потянула Диллона за собой. Со вторым порывом ветра сквозь темную завесу облаков прорвались пульсирующие лучи солнца. На один напряженный миг время будто застыло между раскаленной землей и ледяным небом, а потом мир содрогнулся от рева небес. Диллон закричал и вырвался из моей хватки. Я оглянулась через плечо. Мальчишка согнулся, словно боги прижимали его к земле. Неподалеку Рико и Тирон с двух сторон удерживали Дзю-Лонга; конь испуганно ржал и брыкался.

Я нахмурилась и упрямо вновь потащила Диллона вперед.

– Разве лорд Идо не велел тебе отдать мне черную книгу? – Я покосилась на привязанный к его руке фолиант.

Лицо Диллона напряглось, черты заострились.

– Это моя книга, – пропыхтел он. – Моя. Лорд Идо не может удержать дракона. Они заставили его пить черного зверя. Сила его иссякает. – Диллон хохотнул и тут же судорожно втянул воздух. – Скоро она станет моей. И тогда я буду мучить его. Как он мучил меня.

Я очень хотела верить, что это лишь бредни помутившегося рассудка, но не могла отрицать разумности рассуждений старого друга. В лихорадочных речах слышалась истина. Диллон знал, что плененный Идо теряет связь с Драконом-крысой. Знал, что вскоре получит всю его силу. Я вздрогнула, позволяя страху заставить меня бежать быстрее. Последний рывок – мы почти на месте.

– Диллон, насколько плох лорд Идо? – Я сильнее сжала его липкую ладошку. – Мы не можем позволить ему умереть, понимаешь? Мы должны его спасти.

– Спасти? – Остекленевшие глаза Диллона сузились. – Нет!

На сей раз я не успела перехватить кулак мальчика и поморщилась от звука соприкосновения костяшек с черепом.

– Он обижал меня! – закричал Диллон.

– Я знаю, знаю, – успокаивала я. – Но мы должны его спасти, чтобы он учил нас…

– Нет! – взвизгнул Диллон. – Я хочу, чтобы он подох!

Он извивался, пытаясь вырваться из моей хватки, точно дикая собака из аркана. Я моталась из стороны в сторону вслед за его безумными движениями, не в силах справиться с силой ярости. Очередной порыв холодного ветра окутал нас запахом мокрой травы. Пронзительная песнь сверчков оборвалась, уступив место оглушительной тишине. Я глянула вверх и успела увидеть коготь света, разорвавший небеса, а потом оттуда донесся мощный рев.

– Эона, сзади! – прокричал Киго, и я развернулась к линии деревьев на дальнем конце склона.

Из леса широким полукругом вышли солдаты; все несли в руках джи – копья с загнутыми лезвиями, вскинутые для атаки. Они были не более чем в двух сотнях шагов от нас, но двигались осмотрительно медленно. Я дернула Диллона за руку, но он рухнул на колени – визжащий, неподъемный якорь. Ветер набирал обороты, вскоре грозя обернуться сильнейшим муссоном; его жесткий удар оттолкнул меня прочь, выбив из груди весь воздух. Трава льнула к земле, деревья сгибались в почтительном поклоне, а штормовые порывы разносили по округе первые капли дождя. Испуганные скворцы взметнулись из крон и устремились прочь, точно выпущенные стрелы. Я ахнула, когда мне на голову обрушился поток ледяной воды; струи потекли по волосам и лицу, обжигая кожу.

Неподалеку Рико отправил Тирона и Дзю-Лонга вперед, сам же развернулся к солдатам и обнажил мечи. Мимо нас прошмыгнули человек и его лошадь, а одинокий силуэт островитянина так и остался за плотной пеленой дождя. Кажется, сквозь шум воды я слышала, как молодой гвардеец звал меня. Но тут Диллон поднялся на ноги. Мое облегчение быстро испарилось, стоило осознать: я больше не держала Диллона. Теперь он держал меня.

А когда я попыталась освободиться, он стиснул мои запястья обеими руками и закружил нас, расплескивая вокруг воду, будто мы снова дети и играем в Полет Дракона.

– Что ты делаешь? – крикнула я. – Прекрати!

– Дракон-день, дракон-ночь, дракон-дух спешит помочь, – напевал Диллон. – Крикни имя, вспыхнет свет – кто здесь зрячий, дай ответ!

Мокрый подол платья лип к ногам. Я запнулась и одним коленом упала в лужу. Ветер утих, и дождь теперь лил на землю сплошной серой завесой, словно боги опорожнили кувшин над нашими головами.

– Диллон, солдаты близко! – Я моргнула, стряхивая капли с ресниц. Вода струйками бежала по моему лицу и стекала в вырез платья, пропитывая грубую ткань и превращая ее в тяжелый груз. – Нужно бежать!

– Какой дракон? Какой дракон? – не унимался Диллон. – Выбирай! Выбирай!

Он рывком поднял меня на ноги, едва не сломав мне запястье. Неестественная сила. Я рванулась прочь, но Диллон и не думал заканчивать свою безумную игру.

Нить белого жемчуга на его руке вдруг ослабила хватку, и два последних камня по-змеиному приподнялись, на сей раз пробуя на вкус влажный воздух. Через секунду остальные раскрутились, оставив лишь один оборот, дабы удержать фолиант, и заскользили вниз, по краю книги, заполняя собой канавки между торчащими листами. Затем нить с щелканьем метнулась вперед и обвила мое запястье, соединяя наши с Диллоном руки как во время свадебного ритуала.

Я попыталась вырваться из оков, но сначала ладонь, а потом и все тело охватило пламя, к горлу подкатила тошнота. Внутри вспыхнула злая сила, в голове раздался шепот, слова прожигали мысли словно кислота. Древние слова. Фолиант звал меня, раскрывал мне свои тайны. То была книга крови, смерти и хаоса. Книга ган хуа.

Если именно она пожирала рассудок Диллона, неудивительно, что он кричал и молотил себя по голове.

Я отчаянно боролась с жемчугом, не желая точно так же впасть в безумие. Слова и так уже выжгли во мне свой след. Конечно, недавно я сумела отразить ган хуа из мечей Кинры, но там была лишь слабая вспышка в сравнении с нынешней палящей злобой. Если я не справлюсь с ней, она меня уничтожит.

Я отогнала обжигающую силу прочь, как прежде сделала с мечами. Но неумолимый гнев книги не отступил.

Возможно, Кинра сумеет одолеть эту древнюю магию…

Я не доверяла ей и не хотела соприкасаться с ее предательством, но Кинре хватило сил и мастерства сплести темные потоки хуа и пронести их сквозь века, и мечи тому доказательство.

В кармане все еще лежала ее посмертная табличка. Я не могла до нее дотянуться, но вдруг самого ее наличия хватит? «Кинра, – позвала я, – прошу, не дай фолианту заразить меня безумием». А потом обратилась к другой прародительнице, также передавшей мне силу заклинателя: «Не дай и безумию Кинры добраться до меня».

Словно в ответ энергия хлынула в мою кровь. Болезненный холод накрыл кислоту слов, лед погасил пламя книги. А потом и шепот, и озноб внезапно исчезли. Но ни жемчуг, ни Диллон не ослабили хватку.

– Выбирай! – снова крикнул Диллон.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от отголосков жгучих слов.

– Выбирай! – Пальцы мальчишки до хруста стиснули мои запястья. – Выбирай!

– Выбираю Быка, – выдохнула я.

Второй дракон – два круг в игре. Если увижу Киго, может, сумею оттащить нас в его сторону.

– Я выбираю Петуха, – объявил Диллон.

Десять кругов.

Итого двенадцать. Я стиснула зубы и закружилась вместе с ним.

– Один! – провопил Диллон.

Пейзаж превратился в размытые серые и зеленые пятна, и лишь оскаленное мальчишеское лицо – единственная неподвижная точка.

– Два.

Он всем весом повис на моих руках, вытягивая их из суставов.

– Три.

Его голос изменился. Никаких больше игривых распевов, только ровный приказ. Я закрыла глаза, спасаясь от безжалостных брызг и тошнотворного головокружения.

– Четыре.

С каждым кругом мы все глубже зарывались в грязь, ближе к сырой энергии земли. Краем измотанного сознания я уловила, что Диллон шепчет какие-то слова. И хотя смысл терялся в оглушительном грохоте воды, заклинатель во мне знал: эти слова столь же древние, как и те, что атаковали мой разум.

Диллон призывал темную энергию. Она вливалась в его судорожные напевы, вплеталась в числа. Четыре – число смерти, и я чувствовала ее приближение так же отчетливо, как стук собственного сердца.

– Эона! – раздался голос Киго, и я открыла глаза.

Его высокая фигура пронеслась мимо.

Я рухнула коленями в жидкую грязь, надеясь хоть так вырваться из хватки Диллона, но он со звериной яростью поставил меня на ноги и потащил дальше. Энергия потрескивала между нашими связанными руками.

– Пять.

– Диллон, что ты творишь? – крикнула я.

– С тобой мне хватит сил! – провизжал он.

Хватит сил для чего?

Внезапно с северо-запада со свистом налетел ветер, и стена дождя накренилась. Перед глазами вновь промелькнул Киго с обнаженными мечами, согнувшийся под жесткими порывами воздуха. Я хотела позвать его по имени, но вода заливала рот.

– Шесть.

Я тряхнула головой, возвращая себе способность дышать и видеть. Смазанные темные силуэты превратились в бегущих солдат; их боевой клич потерялся в стаккато завывающего ветра и треске энергии, что высекали наши кружащиеся тела.

– Диллон, солдаты!

– Семь!

Глаза Диллона были закрыты, голова запрокинута. Его гудящая песнь постепенно перерастала в пронзительный визг и вот наконец слилась с воем ветра. Я чувствовала ее древнюю мощь. Она заполнила рот, точно прогорклая слива, но за горечью крылось что-то еще. Знакомая сладость корицы – привкус силы красного дракона. Диллон звал моего зверя? Невероятно, но я ощутила еще и слабые нотки ванили и апельсина. Дракон лорда Идо. И тут бред Диллона слился в один ясный миг ярости: «Я хочу, чтобы он подох!»

Милостивые боги, он использовал меня, чтобы убить Идо.

– Диллон, нет! – Я отпрянула, вырывая руки, но тщетно.

– Восемь.

Где-то послышался звук удара стали о сталь. Мечи! Сердце сжалось, а потом испуганно застучало в гурди. Солдаты напали на Киго? Мимо промелькнул темный клубок сражающихся мужчин – Рико отбивался от троих врагов.

– Девять.

Я никак не могла остановить Диллона в земном измерении – слишком уж он силен, – потому, сосредоточившись на его восторженном лице, попробовала переключиться на внутреннее зрение. Это походило на попытку прорваться сквозь плотную колючую завесу из проливного дождя и удушающего страха. Пока Диллон тащил меня по кругу, я сделала три глубоких вдоха. На четвертом серо-зеленый реальный мир сменился радужным миром энергии.

– Десять.

Я зашла на следующий круг, слегка растерянная от резкой яркости цветов. Диллон из плоти и крови уступил место струящимся потокам своего энергетического тела. Я ахнула и отпрянула от разъяренной темной силы, что текла сквозь него густым скользким маслом. Что случилось с его хуа? Даже семь точек вдоль позвоночника, обычно пульсирующие серебром, теперь почернели. И что-то еще было не так. Я посмотрела на сердце – точку в груди, – лишь в самой глубине под слоем тьмы виднелся слабый оттенок зеленого. И вращалась энергия в неправильном направлении.

Диллон поднял голову. Тьма клубилась в его глазницах.

– Одиннадцать. – Мальчишка улыбнулся. – Идо умирает.

И потянул меня на предпоследний круг. Я запрокинула голову и, отчаявшись найти безопасный для разума неподвижный ориентир, уставилась на алого дракона в вышине. Ее огромное тело извивалось, отгоняя невидимого врага. Рубиновые когти тщетно кромсали воздух. Сияющий поток золотой хуа тянулся от дракона к Диллону – он выкачивал ее силу, не отдавая взамен жизненную энергию. И не позаботившись о защите от десяти скорбящих зверей.

– Диллон, отпусти ее. Ты призовешь остальных. Ты не можешь этим управлять!

– Я все могу!

Ярость прошила меня насквозь, подарив новый прилив сил. Диллон причинял боль моему дракону. Через меня.

– Эона! – прокричала я наше общее имя, но в ответ не получила золотой энергии.

Вся она утекала к Диллону. Он как-то перекрыл нашу связь. Другая нить, тонкая, прерывающаяся, тянулась к нему от синего дракона. Очертания зверя были едва видны; маленькое бледное тело в агонии каталось из стороны в сторону.

– Диллон, хватит! Ты мучаешь их.

Сердце сжалось от жуткой мысли: может ли он убить драконов?

«Не может», – раздался голос Идо. Едва слышный шепот в моей голове, напряженный и полный боли.

«Остальные звери рядом, Идо? Ты удержишь их?»

«Они не приблизятся к черному фолианту, – проскрежетал Идо. – Не дай мальчику истощить моего дракона. Пожалуйста, пока…»

Слова превратились в вопль, иглой прошивший мой разум.

– Как? – закричала я. – Как мне его остановить?

«Забери книгу, – выдохнул Идо. – Лиши его этой мощи».

Я не хотела прикасаться к фолианту.

– Двенадцать! – возликовал Диллон.

И втолкнул меня в последний круг, вырывая из энергетического мира – из радужных цветов обратно на унылый мокрый склон. Вот только… дождь и ветер внезапно исчезли, земля под ногами вновь стала сухой и твердой. Никаких луж. Мое лицо, платье волосы – все просохло. Мимо опять пронеслись Рико и солдаты, но они уже не сражались, а смотрели в небо.

– Погляди вокруг! – крикнул Диллон сквозь вновь раздавшийся рев воды. Он прекратил кружиться, и от резкой остановки я едва не задохнулась. – Смотри, на что я способен!

И запрокинув голову, он захохотал.

Наверху из тяжелых туч по-прежнему лил дождь, но не вниз. Он шел горизонтально, закручиваясь кольцами и огибая весь склон, будто огромная воронка, подвешенная в воздухе. Вода вращалась вокруг нас – оглушительный поток в четыре дома высотой, – вырывая с корнем деревья и кусты. Все мы, друзья и враги, были заперты в центре, и наше убежище все сужалось, пока вихрь выкорчевывал сосны и утягивал их в свои глубины.

– Диллон, направь энергию обратно! – зарычала я. – Верни!

В царящий хаос ворвался пронзительный крик животного.

Из чащи неподалеку от водяной стены вырвался конь, волоча за собой Солли, что вцепился в поводья.

– Солли, отпусти его! – велела Вида. Они с Делой вывели из леса двух других лошадей. – Отпусти!

Солли послушно разжал хватку и свернулся в клубок, едва избежав лошадиных копыт. Конь проскакал мимо нас – глаза его были сплошь белыми – прямо на Рико и солдат. Все четверо до сих пор пялились на водяной вихрь и кружащие в нем обломки деревьев, а цокот копыт затерялся в оглушительном гуле.

– Рико, в сторону! – рявкнул Киго, но он стоял слишком далеко.

Конь влетел в середину группы, встал на дыбы и замолотил ногами по Рико и вопящим солдатам. От ужаса я разучилась дышать, но тут островитянин откатился от взбешенного зверя. А в нескольких шагах от нас вода снесла кусок склона, взметнув куски дерева, камни и землю.

Диллон смотрел на дело рук своих, и его восторг сменился внезапной бледностью.

– Это чересчур, – пробормотал он. Мелкие прохладные капли оросили его лицо и волосы. Диллон отпустил мою несвязанную руку и прижал пальцы ко лбу. – И больно. Разве должно быть так больно?

– Дай мне книгу. – Я потянула за наши жемчужные узы. – Позволь тебе помочь.

– Нет! – Мальчишка ударил меня в грудь, отталкивая на шаг. – Тебе нужна моя сила. Как и моему лорду. – Диллон ощерил зубы в злобной улыбке. – Ты его слышишь? Он вопит.

Я схватила его за грудки:

– Диллон, нельзя убивать Идо. Если он умрет, то и мы тоже. – Я встряхнула его. – Понимаешь? Мы должны его спасти!

– Спасти? – выплюнул Диллон. – Нет, я его убью, пока он не убил меня.

Пожелтевшие выпученные глаза мальчишки налились ненавистью. Он ни за что не спасет Идо. Никогда не поможет мне. Я чувствовала, что ревущая воронка вокруг нас расшатывается, мелкая морось превращается в крупные капли, бьющие по лицу. Диллон утратил власть.

У меня оставался последний шанс заполучить книгу, пока он не прикончил нас всех. Но он гораздо сильнее. Что же делать?

Отчаянно втянув воздух, я ударила Диллона лбом в лицо. Голову тут же отбросило назад, в глазах вспыхнула боль и яркий свет. Диллон взвыл, отшатнулся и потянул меня за собой. Сквозь пелену слез я разглядела белую нить, привязывающую фолиант к его предплечью, и ринулась к ней. Царапала ногтями тисненый переплет, отодвигала камни. Наконец между жемчужинами и кожаной обложкой образовалась щель, куда я смогла просунуть руку. Первый рывок ослабил натяжение нити. На втором половина жемчужин приподнялась. Еще разок – и я заберу книгу.

Я потянула, но, вместо того чтобы поддаться, жемчуг с щелчком прильнул обратно, прижав мою ладонь к фолианту. Диллона распрямился. Из раны над его глазом сочилась кровь. Я неистово пыталась высвободить пальцы, но нить и не думала ослаблять хватку. Теперь обе мои руки привязаны к фолианту, а сам фолиант привязан к Диллону. Он занес кулак, но мне некуда было отстраняться. Мощный удар пришелся по ребрам, лишив меня возможности дышать. Я согнулась пополам, воздух застрял в груди пойманной птицей.

Возможность забрать книгу потеряна.

Жемчуг еще сильнее стиснул мои пальцы, вверх по руке хлынуло пламя. Вскоре огонь добрался и до груди, расслабив мышцы и позволив с облегчением вздохнуть. Рот наполнился горькой кислотой, и разум вновь опалили тихие слова. Черная книга звала меня, шептала древние обещания власти – рассказывала, как остановить Диллона.

Предательство фолианта ошеломило нас обоих, и на мгновение мы застыли, каждый утопая в собственном отчаянии.

– Нет! – рявкнул Диллон. – Книга моя!

И яростно замолотил кулаками по моим рукам и груди.

Я видела перед собой лишь неуправляемого, безумного старого друга и могла думать только о его черной, тлеющей хуа. А что приготовила книга для меня? Ту же темную одержимость ган хуа и сожженный рассудок? Но выбора нет. Я должна впустить слова и их ядовитую силу в свой разум. Должна рискнуть собственным здравомыслием. Все остальное уже не сработало.

Из вихрящейся стены вокруг нас то и дело обрушивались волны дождя вперемешку с острыми камнями и грязью. Эти струи неслись отовсюду и пересекались в воздухе, будто сразу со всех сторон кто-то выплескивал воду из огромных ведер. Сломленное дерево вырвалось из потока и вонзилось в землю возле Солли, а чуть поодаль Киго едва успел увернуться от пролетевшего над его головой куста, и тот покатился вниз по склону. Долго воронка не продержится.

Я вновь обхватила жемчуг и помолилась Кинре. Но на сей раз попросила, чтобы она воззвала к черной книге и впустила темную хуа в мою голову.

Жар обрушился на меня словно телесный удар. Я пошатнулась, и Диллон потерял равновесие. Жемчуг свернулся, сжимая наши связанные руки, точно шипящая змея, и потянул книгу через мост из наших запястий. Горькая желчь опалила рот и горло, и вместо крика наружу вырвалось лишь жалкое хныканье.

Книга шла ко мне, неся с собой свою обжигающую энергию.

– Нет! – Диллон налетел на меня всем телом. – Нет!

Я рухнула на колени в мутную воду, он плюхнулся следом и, прижав мое плечо своим, вцепился в жемчуг, растягивая нить. Диллон впивался ногтями в мою плоть, его пальцы соскальзывали с камней, испачканных моей кровью. Я попыталась его оттолкнуть, но лишь помогла приподнять книгу. Диллон подсунул под нее ладони и потянул сильнее, бормоча слова, что гулкой песней отзывались в моей голове. И внезапно, под пронзительный вопль хуа, жемчуг распутался, и Диллон завладел фолиантом.

Древнюю энергии вырвали из меня, и я закричала.

На лице мальчишки промелькнул триумф, а потом кружившаяся стена воды с ревом рухнула вниз, словно взрывами разбрасывая повсюду размокшую землю. Водяные горы начали валиться друг на друга, превращаясь в бурные волны, полные грязи и мусора. Я видела, как Солли и Дела исчезли в мутном потоке, который несся прямо на нас. У края леса откат воды поймал группу бегущих солдат, и кожаные доспехи утянули их вниз. Где-то заржал конь, но звук резко оборвался, когда бедного зверя тоже захлестнуло. Я рванула к Диллону, надеясь схватить его, пока нас не накрыло волной, но лишь слегка задела его рубаху. Киго выкрикивал мое имя. До него было рукой подать. Но и до Диллона тоже. Когда я снова ринулась к мальчику, жемчуг заструился по фолианту, закрывая собой незащищенные края книги. Он знал, что скоро окажется в воде.

Волна обрушилась на меня точно ледяной кузнечный молот. Меня отбросило назад, затянуло под темную поверхность и закружило в безумном танце. Я слышала только рев воды и собственное сердце, без воздуха забившееся в разы быстрее. Ноги запутались в тяжелых складках ткани. В тело со всех сторон впивались сучья и камни. «Нечем дышать. Нечем». Я вверху или внизу? Что-то ударило меня по плечу. Я ухватилась за плавучую длинную ветвь. «Вверх, пожалуйста, пусть она всплывет». Я отчаянно брыкалась, перебирала ногами, обмотанными подолом платья.

Грудь нещадно жгло, воздух в легких иссяк. «Вверх, вверх». Цепляясь за ветку, я наконец вынырнула на поверхность, судорожно вдыхая; в ушах звенело от свистящего ветра и оглушительного грохота воды.

Что-то вцепилось в мой рукав.

– Хватайся за дерево.

Размытое лицо Юсо. Я потянулась к нему. Его холодная рука вцепилась в мою и затянула на крепкий круглый ствол.

– Держись! – крикнул капитан и прижал меня к себе.

Нас отшвырнуло в сторону, подхватило потоком и поволокло вниз по склону. Бледные тела, бьющиеся в конвульсиях, кружили под пенной водой, сталкивались и проплывали мимо. Меня задевали чьи-то конечности. Невдалеке пронеслась вопящая лошадь, изо всех сил стараясь удержать голову над бурной стремниной. Наш ствол зацепился за другой и развернулся, и я ахнула, увидев Диллона. Он цеплялся за дерево, черный фолиант карабкался вверх по его телу, точно крыса в поисках безопасной возвышенности. Жемчуг обернулся вокруг ветки, удерживая Диллона на плаву.

И тогда наш самодельный плот взмыл на волне, и мы с капитаном полетели к смертельному откосу.

Глава 9

Юсо вдавил меня в ствол своим телом, и мы неумолимо неслись прямиком к гребню холма. Наводнение почти сровняло все вокруг, замесив землю в густую грязь, что лилась через край.

– Мы перемахнем на другую сторону! – крикнул Юсо. – Держись крепко!

Мы срезали верхушки колючих кустов и налетали на обломки и камни. И вдруг оказались на хребте. Я не видела основания холма, оно затерялось в волнах мутной жижи, а потом мы нырнули и, омываемые мощными потоками грязи, вновь полетели вниз, на дно оврага.

Я кричала, чувствуя, как руки соскальзывают со склизкой коры. Из всех вкусов и запахов осталась только горечь земли. Юсо приподнялся, и я сползла еще больше, отчаянно пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Но тут его сильные руки Юсо окончательно разжались, капитан завопил мне на ухо, и мы вместе отправились в свободное падение.

Мы столкнулись, и удар отбросил нас в разные стороны. Ослепшая, я все катилась и катилась, платье облепило ноги липким грузом. И вдруг я врезалась во что-то твердое, спину пронзило острой болью, и все замерло. Внезапную тишину нарушали лишь какие-то шлепки и мое тяжелое дыхание. Я сплюнула грязь, протерла глаза и заморгала, возвращая миру четкие очертания.

Ближайший холмик оказался мертвой лошадью. Рядом с ней, все еще крепко сжимая джи, лежал утонувший солдат. Я села – слишком быстро, голова закружилась – и отползла подальше от остекленевших взглядов погибших. Холодная грязь сочилась сквозь мои пальцы. Сандалии где-то потерялись.

– Леди Эона? Ты в порядке?

Голос Юсо. Я быстро огляделась и увидела его всего в нескольких шагах, по грудь увязшего в глубокой яме. Свободна осталась лишь одна рука, и капитан неловко держал ее на весу. За его спиной со склона все так же лилась грязь – вот и источник шлепающих звуков. Поток становился все быстрее и тяжелее.

Я двинулась к капитану:

– Ты ранен?

– Стой! – закричал Юсо. – Я не знаю размеры этой дыры.

– Ты ранен? – повторила я. – Можешь выбраться?

Он должен был выбраться. Я не желала остаться один на один с этой разрухой. Кто знает – вдруг Юсо единственный выживший? «Ну почему меня спас не Рико?» – мелькнула мысль. Уцелел ли вообще островитянин?

Я подавила вспышку паники. А Киго? Дела? Я даже не знала, пережил ли Идо восстание своего ученика. Хотя наверняка, иначе скорбящие драконы уже разорвали бы меня на куски.

– Я не ранен, но при каждом движении погружаюсь все сильнее, – просипел Юсо. – И не за что зацепиться, чтобы выползти отсюда.

Я шагнула ближе.

– Нет! Не надо!

От крика капитана затянуло в яму еще глубже, до самых подмышек. Я замерла и затаила дыхание.

– Хорошо, подходить я не буду, но нужно как-то тебя вытащить. Гребень вот-вот обвалится… – я посмотрела на мощные потоки грязи, – прямо тебе на голову.

Очень медленно капитан оглянулся и издал отчаянный смешок:

– Полагаю, ты не сможешь его удержать способностями, которые я только что наблюдал в действии?

– Это были не мои, – буркнул я.

Я осмотрела развороченные окрестности в поисках чего-нибудь, что можно протянуть Юсо, но все было прикрыто толстым слоем коричневой слизи. Я мазнула взглядом по мертвым лошади и солдату, двинулась дальше и тут же вернулась к ним. Джи!

– То есть это мальчишка настолько силен? – Капитан говорил тихо и быстро, изо всех сил скрывая свой страх.

– Нет, дело в черной книге. Она нас связала, – пояснила я.

В голове до сих пор пылало эхо энергии книги. Я бы не сдержала ее натиск без Кинры. Дыхание перехватило: а что с табличками? Я сунула руку в измазанный грязью карман платья – кисет был на месте, невредим.

Я двинулась к трупу, тщательно проверяя на прочность каждый клочок земли, куда наступала. А что, если солдат не совсем мертв? Что, если он стал халбо – демоном, порожденным духом утопленника? Я осторожно опустилась на корточки возле тела, но оно не шелохнулось и не клацнуло зубами.

– Значит, про связь все правда.

Юсо осекся, и я обернулась, испугавшись, что его затянуло на дно, но голова и плечи капитана по-прежнему оставались на плаву.

– Что ты делаешь? – прошептал он.

– Хочу взять джи, чтобы вытянуть тебя.

– Нет, слишком опасно. Брось меня. Ты должна выбраться отсюда.

Я сжала пальцы на рукояти и резко выдернула джи из хватки солдата. Его рука поднялась и шлепнулась обратно в вязкую жижу, будто он меня благословлял. Вздрогнув, я быстро помолилась за него Шоле и по своим же следам вернулась к Юсо.

Он наблюдал за мной; на его худощавом лице, изборожденном темными полосами, отражалась боль. Я торопливо протянула копье над трясиной, пока рукоять не оказалась рядом с капитаном.

– Хватайся. Живее.

Грязь за его спиной текла все быстрее, наполняя яму.

Юсо поймал трясущуюся деревяшку:

– Я слишком тяжелый.

– Я сильная, – заверила я, хотя и мое сердце стискивала холодная рука сомнения.

Он был довольно сухощавым для тени – благодаря солнечному корню гвардейцы-евнухи, как правило, здорово прибавляли в объемах, – но все же высоким и мускулистым.

– Не волнуйся, – добавила я, – я тебя не брошу.

Капитан вздрогнул, когда рядом с ним рухнула тяжелая ветка, забрызгав его лицо. Я нащупала ногами почву потверже и, упершись в нее пятками, вытерла джи, чтобы не выскальзывало.

– Готов? – спросила я.

Юсо кивнул.

Решительно вдохнув и стараясь не пораниться о загнутое лезвие, я потянула копье на себя и почувствовала, как что-то сдвинулось. Я потянула сильнее и начала потихоньку пятиться. Внезапно на поверхность вынырнула другая рука капитана, вся испачканная грязью. Он схватился за шест обеими ладонями.

– Продолжай отступать, – попросил он.

Я зарылась ступнями в месиво, а Юсо с трудом поднял одну руку выше и поместил ее над другой. Тяжело дыша, он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Получается! По его кивку я вновь потянула джи, а капитан, перебирая ладонями, пополз по шесту. Все мои мышцы горели от напряжения, но вот уже грудь капитана почти показалась над ямой.

Он снова поднял руку, однако на сей раз попытался дотянуться слишком далеко. Ладонь соскользнула. Внезапно лишившись противовеса на другом конце копья, я рухнула на колени. И в растерянности смотрела, как Юсо опять погружается в жижу и безумно шарит вокруг руками в поисках опоры. Я инстинктивно уперлась коленями и пальцами ног в землю и подсунула ему джи. Пальцы капитана стиснули рукоять.

– Держишься? – выдохнула я.

– Да. – Он прижался лбом к сгибу руки, судорожно глотая воздух, и наконец спросил: – Как там гребень?

– Скоро обвалится. Готов?

Капитан вскинул голову:

– Леди Эона, я не… – И замолчал, глаза его потускнели. – У меня есть сын. Майлон. Найди его, скажи…

– Юсо. – Я поймала взгляд капитана и, несмотря на собственные сомнения, пообещала: – Я не уйду, пока не вытащу тебя.

Он кивнул, стиснул зубы, и все началось по новой: медленно, кропотливо вверх по шесту… Я вновь и вновь тянула на себя Юсо, втягиваясь в отчаянный ритм и понимая, что каждый толчок приближает нас к победе. Вот над ямой появилась грудь Юсо, затем талия. Когда из грязи показались бедра, я бросила джи, на четвереньках подползла к капитану и, схватив протянутую руку, вытянула его. А потом мы не то ползли, не то тащили друг друга к безопасной более-менее твердой земле.

Юсо тут же оглядел горный гребень и облегченно выдохнул:

– Пока держится, но нужно уходить.

Он встал, осторожно наступая на правую ногу. Из огромного разреза на перепачканных грязью штанах сочилась темная кровь.

– Глубокая рана? – спросила я в беспокойстве.

Юсо покачал головой:

– Ходить могу. – И протянул мне руку, помогая подняться.

Мои собственные ноги дрожали от пережитого напряжения.

И ужаса.

– Ты видел, что случилось с императором? – спросила я, когда Юсо повел меня вперед. – Или с остальными?

Он опять покачал головой.

– Что, если?.. – Я не могла озвучить свои страхи.

– Если его величество погиб, то все кончено, – прямо сказал Юсо, подхватив джи. – Сопротивление теряет смысл.

– Но нельзя, чтобы императором остался Сетон! – воскликнула я. – Он разрушит тысячу лет мира.

– Тысяча лет мира так или иначе уже закончилась.

Проверяя землю перед собой острием копья, капитан захромал и трупам лошади и солдата. Я хотела оспорить столь мрачный прогноз, но болезненно сжавшееся сердце знало, что Юсо прав. Я двинулась по его следам.

– Так, говоришь, у тебя есть сын? – напомнила я, пытаясь сосредоточиться на чем-то еще, помимо нашего медленного продвижения по грязи.

Капитан развернулся, его глаза сузились.

– Для нас обоих лучше, если ты забудешь, что я сказал.

– Почему?

– Имперским гвардейцам под страхом смерти запрещено иметь семью. – Исо выдержал мой взгляд. – Понимаешь? Никто не должен знать о моем сыне.

Я кивнула:

– Клянусь своим драконом, что никому не скажу. Но как ты стал отцом?

Юсо вновь зашагал вперед по предательской земле:

– Я не родился евнухом, моя леди. – Возле солдата он замер и заглянул в пустое лицо мертвеца. – Я зачал сына еще до обрезания. Я был очень молод.

Несколько неловких шагов – и Юсо уже у лошади.

Он наклонился и погладил животное по грязной шее:

– Одна из наших кобыл, бедняжка. – Затем еще раз посмотрел на гребень, оценивая устойчивость, и отстегнул седельную сумку. – Его мать умерла при родах, ушла в небесные чертоги, так что сын – вся моя семья.

– Ты, наверное, очень им дорожишь.

– Теперь он лейтенант в армии Сетона.

Я уставилась на солдата, по спине продрал мороз.

– Он служит где-то поблизости?

Юсо вонзил джи в грязь и закинул сумку на плечо:

– Не знаю. Такой и будет эта война: отец против сына, брат против брата. – Капитан оглядел застывший пейзаж и, указав на восток, поманил меня за собой. – Наш долг – восстановить мир как можно скорее и любой ценой, иначе не останется земли, которой нужно править. – Он повернул ко мне мрачное лицо. – Скоро сама все поймешь, моя леди, и мне очень тебя жаль.

* * *

Когда гребень обвалился, мы уже перебрались на другую сторону оврага.

Жуткий грохот раскатистым эхо отразился от окружавших нас скал. Остановившись, мы наблюдали, как смертоносная волна грязи и мусора накрывает долину внизу, снося все на своем пути и наполняя воздух запахом мокрой земли.

Юсо сочувственно сжал мое плечо.

– Мы не можем вернуться и проверить, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – Слишком опасно… да и, судя по всему, остальные мертвы.

– Мы ведь выжили, – возразила я.

– И продолжим выживать. – Сострадание исчезло из голоса капитана, остались лишь приказные нотки.

Незадолго до наступления ночи Юсо вновь схватил меня за плечо.

– Стой, – прошептал он так тихо, что я едва его расслышала за вечерней перекличкой птиц.

Последние запасы энергии хлынули в мою кровь, готовя тело к возможной опасности. Я оглядела тонкие деревья и кусты вокруг нас – в полумраке от всего веяло угрозой – и покрепче обхватила седельную сумку. Не оружие, конечно, но и она может остановить наконечник солдатского джи.

Словно сотканные из сумрачных теней, из темного подлеска появились шесть человек. Они молча окружили нас, выставив мечи и топоры. Рука Юсо скользнула вниз по рукояти джи, готовясь к атаке.

– Кто вы? – спросил он.

Худой мужчина с всклокоченными длинными волосами покачал головой.

– Шестеро против двоих, – заметил он, и я узнала быстрый говор, свойственный горцам. – Лучше уж расскажите, кто вы.

– Капитан Юсо, имперская гвардия.

Имя вызвало всплеск волнения среди мужчин, а потом их внимание переключилось на меня. Я крепче сжала сумку.

– Вы леди Эона? – спросил все тот же худой незнакомец.

– Да.

– Слава богам, вы живы! – Незнакомец облегченно улыбнулся, блеснув зубами. Остальные опустили оружие. – Мы из лагеря сопротивления на горе Чикара. Я Кайдо. Большая честь для меня быть среди тех, кто нашел вас, леди заклинатель.

Кайдо поклонился, и остальные пятеро по его примеру тоже вразнобой согнулись.

– Спасибо. – Напряжение спало так резко, что я покачнулась. – Вы нашли императора?

– Да. Он жив, но глубоко в мире теней. Когда мы уходили из лагеря, он еще не пробудился. Нужно как можно скорее доставить вас туда.

Внутренности скрутило. Что ж, хотя бы Киго жив…

– А другие? Что с ними?

– Рико отделался легкими ранами. Как и женщина, Вида. А молодой гвардеец…

– Тирон, – подсказал Юсо.

– Да, сэр, Тирон. Он переломал кости и не может ходить. Еще троих из вашей группы мы не нашли.

Дела, Диллон, Солли… пропали.

– Значит, мальчик не найден? – резко уточнил Юсо. – Тот, кого зовут Диллон?

– Нет, сэр. Пока нет.

– Он ваша первоочередная цель. У него в руках нечто жизненно важное для его величества.

– Мы можем искать только при свете, капитан. – В мягком голосе Кайдо послышались защитные нотки. – Начнем на рассвете. Кто-нибудь из вас ранен?

– Ничего серьезного, – отмахнулся Юсо. – Рико рассказал вам о вражеских солдатах? Их было двадцать четыре. Полная рота.

Кайдо кивнул:

– Мы насчитали девятнадцать, сэр. Большинство утонули. Наша лучшая группа выслеживает оставшуюся пятерку.

Юсо удовлетворенно мотнул головой.

Кайдо еще раз нам поклонился и развернулся к своим людям. После быстрого обмена жестами, мужчины выстроились вокруг нас ромбом, за исключением одного гиганта, который флегматично замер за спиной Кайдо.

– Моя леди, нужно двигаться быстро, – сказал тот. – Вы позволите Шири нести вас на спине?

Гигант опустил голову.

Но хотя усталость тяжким грузом тянула меня к земле, я гордо распрямилась:

– Я не отстану, Кайдо.

– Конечно, моя леди.

Кайдо поклонился, махнул рукой, и мы двинулись в путь.

Спустя колокол я сидела на закорках Шири. От него несло застарелым потом, сальными волосами и чем-то кислым, но меня это не смущало. Его спина была широкой, а руки крепко меня держали, и мое измученное тело наконец-то получило долгожданный отдых. Я старалась не уснуть, пока мы пробирались сквозь заросли кустарника, вскоре сменившиеся густым лесом, но размеренный шаг Шири убаюкивал. В итоге я ускользнула во тьму беспокойного сна и вновь почувствовала напряженный взгляд Киго, когда он коснулся моей щеки, и странное тепло жемчужины под моими пальцами.

– Моя леди?

Кто-то сжал мою руку, я проснулась и, щурясь, огляделась. В свете половинки луны угловатое лицо Кайдо казалось высеченным из гранита.

– Вам придется спуститься, – тихо сказал он. – Здесь за раз пройдет только один человек.

Шири разжал хватку и аккуратно опустил меня на камни. Лес остался далеко внизу.

– Спасибо, – пробормотала я.

Гигант согнулся в глубоком поклоне.

– Это честь для меня, – сказал он, пятясь. – Большая честь.

– Он еще внукам будет рассказывать о том, как нес Зеркального заклинателя, – прошептал мне на ухо Юсо.

– Долго я спала?

Я уставилась на огромный утес перед нами, посеребренный лунным светом. Придется взбираться? Даже после отдыха на спине Шири я сомневалась, что справлюсь.

– Мы шли около четырех колоколов, – ответил Юсо, и каждый шаг отразился в его усталом голосе.

Кайдо указал на узкую расселину в скале:

– Мы почти на месте. Это путь в лагерь.

Когда мы приблизились, стало ясно, что щель достаточно широка даже для кого-то, не уступающего в размерах Шири. С успокаивающей улыбкой Кайдо скользнул внутрь. Я шагнула следом, и теплый ночной воздух мгновенно сменился прохладой камня. Сквозь прорезь над нами все еще виднелось небо, но лунный свет сюда едва дотягивался.

– Моя леди, пожалуйста, держитесь за мои плечи, – сказал Кайдо. – Так будет безопаснее и быстрее.

Я послушно сжала его плечи, и он возвестил о нашем спасении стражников, затаившихся на высоких уступах. Я видела, как двое из них вытянули шеи, чтобы взглянуть на нас, когда мы проходили мимо; в тусклом свете блеснули острые наконечники механических луков. Врага бы здесь ждала смертельная ловушка.

– Это один из четырех входов в кратер. Конечно, не самый доступный, но он был ближе всего, к тому же он даст вам наилучшее представление о нашем лагере. – Голос Кайдо сочился гордостью.

Впереди я видела конец пути, сиявший серым светом. Киго где-то в этом лагере, раненный. И Рико. И Вида. Мои ступни врезались в пятки Кайдо, и я оступилась.

– Прошу прощения, моя леди. Вы в порядке?

– Просто тороплюсь к его величеству.

Конец прохода оказался в два раза шире, чем расселина в начале; наверху зияло огромное отверстие с видом на ночное небо. В поле зрения шагнули две темных силуэта, и лунный свет мазнул по серебряным волосам того, что повыше. Я надеялась, что эти люди отведут нас прямиком к императору.

– После вас, моя леди, – раскланялся Кайдо.

Когда я шагнула на широкий каменный выступ, седовласый мужчина двинулся дальше, но мое внимание привлекла раскинувшаяся внизу картина: огромная чаша кратера была усеяна вспышками костров, что отбрасывали блики на множество палаток, грубых построек и пещер в отвесных стенах. А под выступом собрались сотни и сотни людей, наблюдавших за нашим прибытием. Я не часто задумывалась, что собой представляет сопротивление, но точно не ожидала такого большого лагеря.

– Леди Эона? – позвал седовласый, и уже явно не в первый раз.

– Простите. Это так… – Я наконец посмотрела на него и осеклась.

Седина в волосах не имела отношения к возрасту – на вид мужчине было не больше двадцати пяти. Возможно, это из-за бремени управления или результат какой-то страшной трагедии. На умном лице явственно читалась грусть.

Мужчина улыбнулся:

– Да, от зрелища захватывает дух. Природная крепость. Я Виктор, лидер сопротивления на горе Чикара. – И, поклонившись, указал на своего спутника: – Это мой лейтенант, Санни. Мы рады, что нашли вас, моя леди. И вас, капитан Юсо.

– Спасибо. Где его величество?

– В главной пещере, моя леди. Священнослужители молятся с тех пор, как его принесли, но мы ждали вас, чтобы начать лечение.

– Меня? – удивилась я.

Рико, наверное, рассказал им про рыбацкий поселок. От чувства вины и стыда защипало в глазах. Они ждали меня, могучего заклинателя, чтобы исцелить императора. Но я не могла снова рисковать. Не желала навредить людям. И тем более не желала обрести власть над волей императора.

– Я не могу его вылечить. Вы должны понять… я не могу.

– Нет, разумеется нет, моя леди. Мы и не ждали от вас навыков целителя, – нахмурился Виктор. – Девушка, Вида, сказала, что вы нейзо его величества. Это правда?

– Да.

– Тогда лишь вы вправе прикасаться к его священному телу. Наш лекарь должен действовать через вас.

Я прикусила губу. Эти люди лишь хотели, чтобы я помогла осмотреть Киго. Это мне по силам.

– Идемте же к нему, – предложила я.

Виктор повел меня по ступеням, вырубленным в крутом склоне.

– Мои люди уже нарушили неприкосновенность его величества, когда несли его сюда. Они хорошие и верные, моя леди, и их смерть не принесет никому пользы. Молю вас простить их.

После его слов я почувствовала неловкость. Звание нейзо принесло с собой нежданную ответственность.

– Они прощены, – выпалила я.

Виктор склонил голову:

– Благодарю, моя леди.

Я всей душой стремилась в пещеру, хотела бежать, помочь Киго, но ликующая толпа людей, что выстроились вдоль пути через кратер, не особо способствовала быстрой ходьбе. Сначала я отшатывалась от взволнованных, изумленных лиц и протянутых рук, что стремились до меня дотронуться. Они никогда не видела заклинателя во плоти, а уж женщину-заклинателя и подавно. Юсо пытался заслонить меня своим телом, однако его грубые предупреждения потонули в хоре, воспевающем мое имя. А потом один голос возвысился над остальными:

– Да уберегут боги леди Эону. Да уберегут боги его величество.

Я нашла оратора в море лиц – мужчину средних лет с глазами полными слез – и наконец все поняла.

Я стала символом надежды этих людей, гарантом того, что боги от них не отвернулись. И даже не чувствуя себя достойной подобного почтения или веры, я обязана быть той, кто им нужен.

– Отойди, – велела я Юсо.

Он неохотно отступил мне за спину, а я, расправив плечи, двинулась дальше, касаясь пальцами протянутых рук людей, жаждущих надежды и избавления.

Наконец мы добрались до главной пещеры. С одной стороны прохода возвышался алтарь. Перед ним на коленях молились два священника; их качающиеся фонари отбрасывали узорчатые блики на темные каменные стены. Две большие медные курильницы, словно часовые, стояли по бокам от проема, и струйки белого дыма разносили вокруг резкий запах гвоздики. Когда мы проходили мимо алтаря, молитвы и призывы стихли. Перед свечами я увидела венец из красных камней и церемониальный меч. Это было святилище Бросса, бога войны. Верный выбор. Оказавшись в самой пещере, я тоже послала ему свою беззвучную молитву за здоровье Киго.

И замерла, оценивая зал. Большой, очень большой, хотя истинные размеры терялись в полумраке; потолок высокий, укрытый тенями, и множество людей вокруг. Тревожные шепотки эхом разлетались по каменному нутру пещеры. Только в одном месте никого не было – в дальнем углу. Его отгородили пятистворчатой ширмой, расписанной в изящной манере сёко – прекрасная женщина для утех на богатом золотом фоне, – но большая часть рисунка отслоилась, а одна створка ширмы треснула. Неуместная роскошь среди простых деревянных скамеек и столов, расставленных вдоль стен. Так что даже без двух охранников перед ширмой я бы все равно поняла, что там скрыт от посторонних глаз император. Это был дар от бедных людей их раненому правителю.

– Моя леди! Капитан Юсо!

Я обернулась. Отделившись от группы людей, собравшихся возле большой курильницы, к нам поспешила Вида. Чистая, в свежем платье; о наших долгих мытарствах говорили только длинные царапины на ее лице.

– Ты не пострадала? – спросила Вида, низко кланяясь. – Как же я вам рада!

От теплоты в ее голосе на глаза навернулись слезы. Я поймала Виду за руку. За ее спиной с одной из скамеек поднялся Рико. Он тоже вымылся и переоделся, но держался скованно, будто не хотел потревожить сломанные ребра. Прежде чем поклониться, островитянин заглянул мне в глаза. Его боль ушла глубоко, гораздо глубже, чем кровь и кости.

Вида сжала мою ладонь:

– Они сказали тебе?

Я кивнула.

– Его величество до сих пор не очнулся? – спросил Юсо.

– Нет. И Солли с леди Делой так и не нашли. Там было столько воды, столько грязи… – Вида вздохнула.

– Все хорошо, – сказала я, хотя сама не видела ничего хорошего. – Как Тирон?

На лицо Виды набежала тень.

– В агонии, но сейчас за ним прекрасно ухаживают.

– Моя леди, сюда. – Виктор, поторапливая нас, махнул рукой в сторону ширмы.

Я стиснула руку Виды и, не обращая внимания на протесты капитана, попросила:

– Юсо ранен, осмотри его. Поговорим позже.

И вместе с лидером сопротивления пошагала в дальний угол пещеры. Люди расступались, освобождая нам путь к ширме. Следом тянулась дымка благовоний, но я чувствовала только страх. А взглянув на свои руки, поняла, что потираю кулаком ладонь.

Мы замерли у крайней створки, и стражники отсалютовали.

– Лекарь у постели его величества, леди Эона, – сказал Виктор. – Он с ним уже целых семь колоколов. Я останусь здесь и подожду его отчета.

Стиснув в кулак и вторую руку, я обошла ширму.

Пожилой мужчина, сидевший на стуле подле высокого тюфяка, немедленно вскинул голову. Усталое лицо под лекарским колпаком тут же преисполнилось облегчения.

– Леди заклинатель?

Старик поклонился, но все мое внимание уже было устремлено к фигуре под одеялом. Хотя лицо Киго покрывала грязь, я отчетливо видела бледность его кожи. Глаза закрыты, но веки не трепещут, как во время сна. В какой-то момент Киго прокусил себе губу, и припухлость до сих пор не спала. Одеяло натянули до самой шеи, так что я не видела ни жемчужины, ни швов, но по челюсти расплылся темный синяк. Грудь императора опадала и поднималась плавно, в ровном ритме, и все же я напряженно ждала каждого вдоха.

Пока резкое шипение воды на углях не вернуло меня в реальность.

Лекарь стоял над жаровней, помешивая жидкость в котелке.

– Начнем, моя леди? – Судя по голосу, старик явно преисполнился свежих сил.

– Как он? – тихо спросила я.

– Я бы сказал, что его хуа не дает императору вернуться из мира теней, пока не восстановится его тело. – Оставив котелок на жаровне, старик подошел ко мне. – Я прежде не прислуживал никому из правящей семьи, моя леди. И никогда не осматривал пациента, не касаясь его.

– А мне прежде не доводилось быть инструментом врача, – усмехнулась я в ответ на его встревоженную улыбку. – С чего мы должны начать?

– Я последователь Школы меридианов, моя леди. – Заметив мое очевидное невежество, лекарь добавил: – Выявляю болезнь по пульсу и линиям силы. Знаете ли вы, какая у его величества ведущая сторона? Солнце или луна?

Я попыталась представить Киго в бою. Какой рукой он держит меч? Взамен в голове всплыл непрошеный образ – как он нежно касается моего лица правой рукой.

– Он солнце, – резко ответила я.

– Разумеется, – пробормотал лекарь. – Само собой, небесный правитель связан с солнечной энергией.

Он подвел меня к краю постели, представлявшей собой четыре сложенных друг на друга грубых соломенных тюфяка.

– Теперь, моя леди, возьмите его запястье и нащупайте пульс между сухожилиями.

Я осторожно приподняла одеяло, обнажив мускулистый живот Киго. Разделял нас лишь жалкий клочок ткани. Мое лицо запылало.

– На нем только подштанники, – глухо выдавила я и, яростно моргая, уставилась в потолок.

Но поджарое тело императора так и стояло перед глазами.

– Так его принесли, – сказал лекарь. – Либо он сам снял одежду, чтобы не утонуть, либо ее сорвало потоком воды. – Он наклонился ближе. – Это что, синяки? Пожалуйста, позвольте взглянуть на его грудь и ребра.

Я стянула одеяло, попытавшись побыстрее прикрыть нижнюю часть тела Киго. И все же увидела мышцы, что отделяли плоский живот от тазовой кости. Такая сила. И такая незащищенность.

Лекарь наклонился, изучая ребра Киго. Через всю грудь тянулась длинная глубокая рана, а на правом боку расползлись сине-черные кровоподтеки. Мой взгляд скользнул по императорской жемчужине. Ее сияние отозвалось легким давлением в затылке.

– Моя леди, прошу, очень нежно прощупайте вот эту припухлость под синяками и скажите, что чувствуете.

– А ему не будет больно?

Врач посмотрел на меня с удивлением:

– Хороший вопрос. Испытывает ли пациент в теневом мире боль или что-нибудь еще? Разные школы давно и горячо об этом спорят. Давайте остановимся на том, что даже если он что-то почувствует, то, очнувшись, ничего не вспомнит. – Он улыбнулся, но в улыбке сквозила решимость. – Моя леди, я должен знать, если ребра сломаны и угрожают его дыханию.

Под неустанные наставление лекаря я ощупала потемневший отек на груди Киго. Его кожа была успокаивающе теплой, а подсохшая грязь оставалась на моих пальцах. Я не нашла никаких смещений в костях.

Лекарь довольно кивнул:

– Всего лишь ушиб. – Затем он заметил что-то на голове Киго и сосредоточился на ней. – Эта рана на челе… не вижу, насколько она глубокая. Раздвиньте края, пожалуйста, чтобы я мог заглянуть внутрь.

Мы поменялись местами. Рана рассекала бритую голову совсем рядом с императорской косой, сейчас грязной и растрепанной. Я осторожно раздвинула пальцами тонкую плоть.

Врач внимательно все осмотрел и облегченно вздохнул:

– Легкий порез. Прекрасно! Точка силы на челе – это средоточие духа. Повреди ее, и не останется шанса на исцеление.

Я кивнула. В учениях заклинателей этот ярко-фиолетовый энергетический центр также назывался Домом истины. Точка озарения и просветления – жизненно важная для императора.

Лекарь вернул меня к первоначальной задаче:

– А теперь пульс. Солнечная сторона.

Я подняла правую руку Киго и сжала его широкую ладонь. На среднем пальце он носил кольцо – раньше я его не замечала, – толстый золотой обод с красными нефритами. Амулет крови, как и тот, что висел на шее лейтенанта Хаддо, призыв к Броссу для защиты в бою. Я прикоснулась к кольцу, ожидая ощутить холод металла, но оно впитало тепло императора. Прижав три своих пальца к запястью Киго, я нащупала сильный, устойчивый ритм его жизненной энергии. В последний раз, когда я ощущала пульс Киго, его сердце билось гораздо быстрее. Я опять устремила взгляд на жемчужину в его горле.

– А теперь прочувствуйте каждое мельчайшее движение в каждом ударе, – попросил меня лекарь.

Я всецело сосредоточилась на легчайшем трепете, ощущаемом кончиками пальцев, пока лекарь посвящал меня в свое искусство. Потребовалось немалое внимание, чтобы отличить три основных части каждого удара от их отголосков. Наконец я разобралась, и начались вопросы. Тонкий жизненный ритм глубокий или поверхностный? Начинается каждый удар уверенно или колеблется? Есть ли задержка в конце или сразу идет следующий? Как долго длится пик удара и затишье?

Исследование казалось бесконечным. А потом все повторилось с лунным пульсом императора.

Но вот лекарь откинулся на спинку стула и потер морщинистое лицо:

– Спасибо, моя леди, теперь сведений хватит. – Он поклонился. – Вы прекрасно справились. Обычно уходят годы на то, чтобы добиться столь тонкого понимания вопроса.

– Император поправится? – спросила я.

– Должен признать, я обеспокоен, – вздохнул старик. – Он уже слишком долго в мире теней, и с каждым колоколом его беспамятства опасность возрастает.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться:

– Но он ведь вернется?

Врач подошел к жаровне.

– Иногда мир теней забирает своих гостей. Мы должны молиться, чтобы хуа его величества оказалась достаточно сильна и смогла противостоять соблазну. Чтобы помочь ему, я приготовлю женьшень для омовения. Он очистит его тело и разожжет энергию солнца. Вам известно о двенадцати меридианах, моя леди?

Я кивнула. Всякий раз, погружаясь в мир энергии, я видела двенадцать тропок в собственном теле и в энергетических телах окружающих меня людей. Это также входило в базовую подготовку кандидата в заклинатели. Поток хуа – основа всего в мире.

– Я изучала их.

Лекарь явно успокоился и поднял на меня глаза:

– Вы должны омыть его вдоль этих меридианов.

Затем он ударил в небольшой гонг, и глубокий звук эхом разлетелся по затихшей в ожидании пещере. Лекарь меж тем долил в котелок воды и поставил его на жаровню.

Я кивком показала, что все поняла, хотя сама заерзала на стуле, не зная, куда деваться. Я никогда не касалась мужчины столь… интимно.

Из ящика на полу лекарь достал керамическую бутыль, с легким хлопком вытащил пробку и опорожнил ее над котелком. Затем взял еще одну и аккуратно высыпал содержимое сверху.

У края ширм вдруг возник маленький мальчик.

– Простите, что так долго, мастер, там такая толпа, – задыхаясь, выпалил он, при этом не отрывая от меня глаз.

Врач огляделся:

– Скажи Мадине, чтоб выстирала, высушила и отправила сюда побольше полотенец. – Затем посмотрел на меня. – И попроси ее приготовить суп для леди Эоны. Она поймет, о ком я. Но предупреди, чтоб не добавляла привозные травы.

Мальчик поклонился и попятился прочь.

Лекарь взял длинную резную палку и погрузил ее в котелок:

– Для большей пользы его величество должен омыть мужчина… – Он покосился на меня и виновато улыбнулся: – Ваша лунная энергия может свести на нет действие женьшеня. Но раз уж только вы вправе к нему прикасаться, я использовал все свои запасы женьшеня. Будем надеяться, что это разрешит проблему.

Он снял котелок с жаровни и начал выливать жидкость в большую фарфоровую чашу, но на полпути вдруг пораженно замер.

– Моя леди, простите мою прямоту, но… вы с его величеством любовники? – спросил он. – Вы касались его с такой нежностью, что я просто обязан спросить. Если да, это отразится на моих приготовлениях.

Смущение прошло через меня яркой вспышкой, опалившей щеки, и вырвалось наружу лающим смехом.

– Нет. Нет, мы не любовники. – Невольно мои глаза метнулись к Киго, лицо запылало сильнее. – Я его нейзо. Вот и все.

Лекарь кивнул, выливая в чашу остатки жидкости:

– Ну раз нет физической связи, измерения должны быть верны.

Я уставилась на свои грязные ступни. Прикосновение к щеке расценивалось как физическая связь? Может, стоит лекарю обо всем рассказать? Но как я смогу объяснить жемчужину? Когда я ласкала ее, что-то загоралось внутри Киго. И если честно, то и внутри меня тоже. Я позволила этому крошечному признанию проникнуть в свой дух.

В образе лорда Эона общаться с Киго было гораздо проще. Правда, маскируясь таким образом, я ходила по лезвию ножа, но ни разу не испытывала желания ни коснуться императора, ни ощутить его прикосновения. Я знала о физическом акте любви. Раз или два на соляной ферме я случайно натыкалась на поспешные тайные совокупления других рабов. Именно к такому в итоге ведут те чувства, что я испытала, когда трогала Киго? Но мы ведь едва знакомы. Союзники, в лучшем случае.

Лекарь осторожно поднес ко мне полную чашу. Когда он поставил ее на низкий столик, возле ширмы опять появился его ученик со стопкой полотенец в руках:

– Мадина говорит, что суп скоро будет готов, мастер. – И мальчик поклонился.

Лекарь забрал полотенца и отпустил его щелчком пальцев.

– Моя леди, когда омоете его величество, вам нужно поесть и искупаться в наших термальных водах, дабы восстановить свою энергию. Вы важны для сопротивления так же, как и его величество. – Старик положил стопку возле чаши и поклонился. – Я должен отчитаться перед Виктором, но скоро вернусь. У вас есть вопросы?

Никаких вопросов. Но я была обязана признаться.

– Я не спала с его величеством, но… – я заставила себя взглянуть в добрые глаза лекаря, – он однажды прикасался ко мне с… нежностью.

Я прижала пальцы к пылающей щеке, вспоминая минутную ласку.

Лекарь улыбнулся:

– Нежные прикосновения не влияют на мои измерения.

И, вновь поклонившись, попятился за ширму.

Я осталась наедине с Киго. Стараясь не смотреть на его совершенное тело, я взяла сложенное полотенце и обмакнула его в женьшеневый отвар. Ароматная вода все еще была горячей. Я выжала излишки и расправила полотенце, давая ему остыть.

Тревожные шепотки в пещере совсем стихли. Лекарь, наверное, беседовал с Виктором. Они наверняка отошли подальше, так что я не могла их слышать, зато даже из-за ширмы ощущала напряженное ожидание затаившей дыхание толпы.

С чего начать омовение? Мой взгляд скользнул по жемчужине и замер на прикрытых одеялом бедрах Киго. Вероятно, лучше начать с рук – это сильные медианы, и в них нет ничего интимного.

Я провела ладонью по правому предплечью и ниже, отмечая крепкую выпуклую мышцу от запястья до локтя, отточенную долгими часами тренировок с мечом, и выпуклый гребень синей вены. Я помнила, что по солнечной руке проходит три меридиана – сердца, легких и кровеносных сосудов. Сердечный меридиан питается от точки силы в груди, отвечает за сострадание и подчиняется духу. Я посмотрела Киго в лицо – даже пока император блуждал в мире теней, его черты оставались благородными и полными решимости. Без сомнения, его сердечный меридиан, что тянулся от плеча до безымянного пальца, был сильным и чистым. Я взвесила его руку в своей и вдруг вспомнила, как Идо прижимал меня своим телом к дворцовой стене, и встревоженно замерла.

С чего это мой разум решил сравнить двух мужчин? Да, оба они высокие и крепкие, но прикосновения Идо всегда несли с собой угрозу. Содрогнувшись, я отмахнулась от образа заклинателя. Если он жив, пока я ничем не могла ему помочь. А если мертв… да сохранят нас всех боги.

Я провела теплой тканью от плеча Киго до запястья, сначала по меридианам, а затем еще раз по контуру длинной мышцы и осторожно опустила руку на кровать.

Я смочила и отжала другое полотенце. Ради баланса нужно было омыть и лунную руку. Однако мое внимание привлекло лицо Киго. Я выглядела такой же спокойной, когда лежала без сознания? Я ничего не помнила о мире теней, хотя провела там два дня. Может, Киго сейчас проживал другую жизнь, где он был обычным человеком, а не надеждой империи. Потому он не хотел возвращаться? Я понимала, какое это облегчение – сбросить столь тяжкое бремя. Я мягко обтерла императорский лоб, впадинки под глазами и продолжила обводить меридиан по высокой линии скул. Такое строгое лицо, сплошные углы… будь у меня с собой чернила и бумага, я бы нарисовала Киго несколькими решительными штрихами. Хотя вряд ли мои скромные навыки смогли бы передать всю гармоничность его черт.

Я замерла, решая, что делать с прокушенной губой. Если я сотру запекшуюся кровь, может потечь новая. Я бережно коснулась влажной тканью рта Киго, стараясь не причинить ему боль. Интересно, уголки его рта от природы так приподняты или Киго улыбается кому-то в мире теней?

Меня целовали дважды в жизни: надсмотрщик на соляной ферме, прежде чем Долана предложила себя взамен, и Идо. Я поджала губы, вспоминая вкус ванили и апельсина. Идо на вкус такой же, как сущность его дракона. Ни один из поцелуев не был желанным… но оба мужчины и не ждали одобрения. Они просто взяли то, что хотели.

Я наклонилась ближе к Киго и ощутила на своих устах его дыхание, легкое, будто прикосновение перышка. Если я коснусь его губ своими, он почувствует это в мире теней? От его тела веяло теплом и землистым запахом женьшеня, что проникал в самое мое нутро. Лекарь сказал, что, вернувшись, Киго не вспомнит боль. Значит, и удовольствие тоже? Ритм его дыхания слился с моим. Цвета вокруг нас стали размытыми, мягко соскальзывая в энергетическую плоскость. На миг я зависла над императором, нашие дыхание перемешалось. Могу ли и я взять желаемое?

Я отпрянула, стыдясь своего порыва. Это было бы подло. Чем тогда я лучше Идо или надсмотрщика? Я покачала головой, стряхивая странный отголосок силы. Я не собиралась переходить в мир энергии. Неужели я теряю даже ту немногую имеющуюся у меня власть над способностями?

Я выжала новое полотенце, пытаясь подавить тревогу. Мне нужна помощь, и поскорее, но теперь не время зацикливаться на своих неудачах. Сосредоточившись, я протерла ушибленную челюсть Киго; мягкий материал цеплялся за темную щетину. Следующее полотенце пошло на шею. Над императорской жемчужиной я замерла. Грязь въелась в золотую оправу и собралась в полузаживших швах, что крепили ее к впадинке меж ключицами. Сама жемчужина сияла чистотой, и от ее близости в затылке по-прежнему ныло.

Я медленно взялась за новое полотенце, не отрывая глаз от камня, но не решилась протирать вокруг него. Встреча с черным фолиантом доказала, что наследие Кинры сильно в моей крови и становится все сильнее. А Кинра хотела жемчужину, причем любой ценой. Я вытащила из кармана кисет с посмертными табличками и аккуратно положила его рядом с чашей. Подальше от себя, на всякий случай.

Затем обтерла свежей тканью грудь Киго, стараясь не отвлекаться от жизненно важного центрального меридиана вдоль грудной клетки. Но краем глаза все равно улавливала сияние жемчужины. Постепенно взгляд мой вновь перекинулся на нее, и я долго смотрела в мерцающие глубины камня, пока не увидела движение внутри него.

Тело налилось жаром, принесшим воспоминания о теплой энергии и скачущем пульсе Киго. Я стиснула полотенце, борясь с желанием протянуть руку и повторить этот поразительный миг под луной. «Жемчужина вернет Киго», – раздался во мне уверенный шепот. Она распалит его солнечную энергию, ускорит его кровь, укрепит его хуа. Мне нужно лишь положить ладонь на прекрасный бледный камень…

Едва пальцы коснулись его бархатистой поверхности, дыхание Киго сорвалось на судорожные хрипы. Он задрожал и широко распахнул безумные глаза. Мир теней его так и не отпустил. С пугающей скоростью Киго схватил меня за запястье и дернул на себя. Я распласталась на его груди и инстинктивно попыталась отстраниться, но второй рукой он стиснул мою шею. А затем резко сел на тюфяке и ногами обхватил меня за талию.

– Киго! Это я! Эона! – в ужасе воскликнула я.

Наконец глаза императора сосредоточились на мне, и осознание происходящего словно волной смыло тьму безумия. Мы воззрились друг на друга, оба потрясенные и обескураженные, а потом Киго притянул меня к себе и грубо впился губами. Мой дух встрепенулся, во мне вспыхнуло что-то столь же неистовое, как грубость Киго, жаждущее более тесной связи. Свободной рукой я нащупала его затылок и прижала Киго ближе. Его язык скользнул по моему, и от столь внезапного прикосновения я задрожала, ахнула и откинула голову назад, ощущая привкус соленой меди и женьшеня.

– У тебя кровь, – пробормотала я.

Я потянулась ко рту Киго, а он скользнул языком по кончику моего пальца, чуть прикусил и обхватил губами. Я отдернула руку, испуганная внезапным ответным чувством, пронзившим тело насквозь. Император заглянул в мои глаза, и одно непонятное для меня мгновение мы оба балансировали на грани. Потом он судорожно выдохнул, прислонил голову к моему плечу и прошептал:

– Эона.

Я нерешительно положила руку на его затылок.

– Ваше величество, вы очнулись! – Радостный голос лекаря эхом отразился от каменных стен и потолка.

Мы напряглись, Киго сильнее сжал меня в объятиях. Тихая пещера наполнилась обрывочными возгласами, которые становились все громче и громче по мере того, как весть о возвращении императора из мира теней перелетала из уст в уста. Когда нас накрыло ликующим хоровым криком, Киго привлек меня еще ближе, опаляя плечо своим дыханием. Я прислонилась к его груди. А когда веселье за ширмой начало стихать, император наконец поднял голову и посмотрел на меня полными сожаления глазами. Затем разжал ноги, отпустил мое запястье, напоследок нежно погладив кожу большим пальцем, словно что-то обещая, и велел лекарю:

– Входи.

Глава 10

Я пробралась к центру термальной купальни. От резкого жара по плечам поползли мурашки. Дюжина бумажных фонариков вдоль каменной кромки освещали небольшую пещеру, покрывая серебром рябь на воде и отбрасывая на заднюю стену угловатую тень Мадины. Сидевшая на грубых ступенях купальни жена лекаря оберегала мое уединение и ждала, когда я закончу купаться, чтобы сопроводить меня обратно.

Я раскинула руки на поверхности воды и расслабила мышцы, нежась в тепле и благословенной тишине. За пробуждением Киго последовал шквал официальных представлений и военных отчетов, затянувшихся, казалось, на несколько часов. К счастью, муж Мадины вмешался и настоял на том, чтобы императору и его нейзо дали шанс поесть и помыться, прежде чем приступать к разработке стратегии.

При мысли о Киго меня захлестнуло волной удовольствия. И я погрузилась глубже в воду, как будто воспоминание о поцелуе было высечено на моем теле, так что любой мог увидеть. Затем закрыла глаза и вновь пережила каждое мгновение нашей близости. Желание Киго ошеломляло своей силой, но от воспоминаний о моей собственной неодолимой жажде щеки запылали еще жарче.

Киго счел меня бесстыдницей? Долана как-то сказала, мол, мужчин пугает женская страсть. И я понимала почему, так как и сама испугалась своих чувств. Я подумала о сладостном прикосновении Киго к моему запястью, о взглядах украдкой, пока Виктор официально приветствовал императора и рассказывал о спасении нашего отряда. Всякий раз, когда наши глаза встречались, казалось, будто губы Киго вновь прижимаются к моим. И я видела на его лице те же чувства. Откуда такой накал, когда мы даже не прикасаемся друг к другу?

Я встала, с облегчением отдаваясь во власть прохладного воздуха. Возможно, наша реакция друг на друга и не наша вовсе. Вдруг за всем стоит Кинра? Я рассмотрела этот вариант со всех сторон, не зная, радует он меня или огорчает. Я ведь вытащила из кармана посмертные таблички, прежде чем дотронуться до императорской жемчужины. И все же протянуть руку меня заставила некая сила – во многом та же, что двигала мною прежде.

Согласно тому, что Дела прочла в красном фолианте – теперь потерянном вместе с ней, – Кинра была продажной женщиной, запутавшейся в отношениях с императором Дао и другим мужчиной. Что, если нас с Киго накрыло отголоском тех страстей? Я уставилась на темную воду, пытаясь примирить свои чувства с мыслями. Было бы гораздо проще, если бы эту вспышку желания удалось списать на мою прародительницу. Мы с Киго двинулись бы дальше – просто союзники, не более. Но испытанные мною эмоции явно не чужие и точно не пятисотлетние. И если честно, мне хотелось, чтобы и страсть Киго принадлежала исключительно ему.

Вздохнув, я нырнула в купальню, подальше от тревожных дум. Забот и без того хватало. Я не переставала думать о потерянных друзьях и двух фолиантах. И конечно, оставался главный вопрос: жив ли Идо? Я знала, как найти ответ: шагнуть в мир энергии и посмотреть, почувствую ли я заклинателя через его дракона, как прежде. Но это было рискованно тогда и еще рискованней сейчас. Если Идо мертв и его защита исчезла, само перемещение в небесную плоскость меня уничтожит. И даже если он жив, я сомневалась, что смогу легко вернуться из энергетического мира – древние силы во мне, похоже, становились все сильнее.

И все же я должна… Для наших планов важно знать, жив ли второй заклинатель. Купальня – самое подходящее место для перехода в мир энергии. Ванны всегда облегчали мое скольжение между земной и небесной плоскостями. Благодаря теплу воды связь разума и тела с физическим миром ослабевала. Конечно, в случае чего был риск утонуть или, как тогда во дворцовой купальне, врезаться в стену. Но на сей раз я не одна. Вознеся молитву богам, я пробралась к каменному краю и нашла надежную опору.

– Мадина, – позвала я.

Женщина привстала со ступеньки:

– Да, моя леди?

Как я могла объяснить, что собираюсь сделать? Мадина знала, что я Зеркальный заклинатель, но для нее это лишь символ высокого ранга и силы, а никак не возможных разрушений и смерти.

– Я должна найти своего дракона в мире энергии. Можешь постоять рядом и, если я начну тонуть или покажется, что я в беде, вытащить меня из воды?

Мгновение Мадина смотрела на меня.

– Конечно, моя леди.

Затем подобрала юбки и, подойдя к краю купальни, присела.

Я вгляделась в ее спокойное лицо:

– Это может быть опасно.

– Делайте, что должно, моя леди, – решительно произнесла Мадина и быстро сжала мою руку. – Я буду здесь.

Я опускалась в купальню, пока горячая вода не скрыла плечи, и наконец сосредоточилась на внутреннем зрении. Несмотря на все мои тревоги, потребовалось всего пять глубоких вдохов, чтобы скользнуть между мирами. Тусклая пещера превратилась в вихрь цвета и энергии. По прозрачному телу Мадины надо мной мчалась хуа, и за внешним спокойствием я разглядела ртутный поток скрытого страха. Я нерешительно потянулась к энергетическому миру своей хуа, будто проверяла прочность земли, тыкая в нее палкой.

Угрозы нет?

Ни прилива скорби, ни иной силы, довлеющей надо мной. Я чувствовала только мощную, теплую энергию красного дракона, что тянулась ко мне, приглашая к единению. Я полностью перешла в небесную плоскость, прикованная к своему зверю. Ее силы скользили вокруг меня, лаская. Рот уже наполнился коричным привкусом нашей общей силы. Я должна была лишь озвучить его, и мы бы стали единым целым… но нет, нельзя. Я стиснула зубы. Десять веских причин против этого только и ждали возможности разорвать нас в клочья.

Собрав волю в кулак, я отвернулась от сияния Зеркального дракона к северо-северо-западу и едва не задохнулась. Уменьшившийся Дракон-крыса стал почти прозрачным, его иссохшее скорченное тело лежало неподвижно.

«Идо», – мысленно позвала я. Мог ли он по-прежнему слышать меня через синего дракона?

Зверь медленно поднял голову и протянул ко мне бледные опаловые когти.

«Эона». Голос Идо лишь дрогнул в теплом воздухе и снова исчез.

Меня затрясло от прозвучавшего в нем страдания, и рука соскользнула с камня. Мадина поймала меня за плечо и подтянула обратно к кромке купальни. Энергетический мир померк, сменившись тускло освещенной пещерой.

– Все хорошо, моя леди? – услышала я голос Мадины.

Не в силах выдавить ни слова сквозь боль в горле, я просто кивнула. Дракон-крыса так ослаб. Если Идо истощился вместе со своим зверем, то ему недолго осталось.

– Вы плачете, моя леди?

– Все в порядке, спасибо.

Я отвернулась от пристального взгляда Мадины и, зачерпнув пригоршню горячей воды, плеснула ее себе в лицо, дабы скрыть слезы. Я знала величественную силу Дракона-крысы; на самом деле я соединялась с ним. От вида измученного зверя сердце обливалось кровью, даже если он был основой темной мощи Идо. И нельзя отрицать, что заклинатель дважды рисковал собой, спасая меня. Конечно, это не искупает его ужасных преступлений, но, возможно, даже он не заслуживает таких мук.

На задней стене пещеры появилась еще одна тень. Служанка поклонилась Мадине, ее мягкий шепот потонул в каменных стенах. К тому времени, как я повернулась, женщина уже передала сообщение и теперь пятилась прочь.

– Моя леди, его величество желает, чтобы вы как можно скорее к нему присоединились.

И Мадина развернула широкое полотно.

Я застыла в воде, охваченная восторгом и жгучим смущением. «Киго хочет видеть меня как можно скорее!» И вновь я ощутила его ноги на моей талии, его мускулистое тело, прижатое к моему, и судорожно втянула воздух. Как можно хотеть чего-то столь сильно и с той же горячностью надеяться этого избежать? Благо у меня появилось, что сообщить императору – Идо еще жив.

Выждав еще мгновение, я подошла к каменному борту и взялась за протянутую руку Мадины. Она втянула меня вверх по ступеням, быстро обернула грубым полотном и успокоила:

– Его величество еще сам в купальне. У вас есть время подготовиться. Как следует.

Я заметила ее косой взгляд. Не злой, нет, но мое лицо вновь вспыхнуло. Муж Мадины наверняка рассказал ей, в каком виде нас застал. Он, наверное, подумал, что я солгала о своей связи с Киго.

– Жена Виктора того же сложения, что и вы, и отдала лучшее свое платье. – Мадина продолжила сушить мои волосы. – Это всего лишь хлопок, моя леди, но ткань чудесная, и сесть должно хорошо. Цвет вам тоже подойдет.

Я перестала вытирать руки:

– Подойдет? Какого оно цвета?

– Синего, моя леди. – Мадина кивнула на платье, что висело на вбитом в стену колышке.

Оно и правда было насыщенного цвета индиго.

– Почему мне пойдет синий? – не поняла я.

Я никогда не задумывалась над цветом своей одежды. Опять же, мне никогда не приходилось ее выбирать, даже когда я стала заклинателем.

– Уверена, вы прекрасны в любом цвете, – заверила Малина, кланяясь.

– Нет. – Я остановила ее, поймав за руку. – Нет, я о другом. Почему синий мне подойдет? Я ничего об этом не знаю.

Слишком много лет я провела в образе мальчишки, чтобы разбираться в женских хитростях.

Мадина внимательно оглядела мое лицо. Я бы поступила так же, прежде чем озвучить честное мнение кому-то выше себя по положению. Не все подобные вопросы искренни, и правда зачастую оборачивается резкой пощечиной.

– Потому что у вас бледная кожа, моя леди, – произнесла Мадина наконец. – Получится приятный для глаз контраст. И оттенок усилит глубокий красный цвет ваших губ и сияние глаз.

Я снова воззрилась на платье. И все благодаря только цвету? Затем провела пальцем по верхней губе, чуть надавливая, дабы вновь ощутить прикосновение губ Киго. Он всю жизнь окружен красотой – одеждой, вещами, женщинами. Он поймет язык цвета и ткани.

– Хорошо, я надену его, – согласилась я, но вдруг вспомнила о платье Виды. – Погоди! А вырез у него очень низкий?

– Ровно такой, как нужно, – сказала Мадина, улыбнувшись.

Я была слишком напряжена, чтобы смеяться, но сумела слегка искривить губы в усмешке:

– Я полная неумеха. – И указала на платье. – Ничего не знаю о красоте и моде. – Затем глянула на свою плоскую грудь. – Да и не претендую ни на что.

– Это вы зря, моя леди. Сказано, что есть четыре очага красоты. – Мадина коснулась своих волос, глаз, рта и шеи. – Все мы обладаем хотя бы одним. Многие – двумя. Некоторые – тремя, и лишь единицам повезло достигнуть истинной гармонии со всеми четырьмя. Вы, моя леди, благословлены тремя.

Какими? Наверное, глаза и рот – у меня ведь все зубы на месте. Но я не видела изящества в своей шее, а волосы считала слишком густыми и тяжелыми.

Я фыркнула:

– Я некрасива.

Мадина склонила голову, но промолчала.

– Ну что? Говори уже, – подтолкнула я.

– В вас и правда нет классической красоты, и все же вы притягиваете взгляд. Вы уже испытали эту власть, не так ли?

Я почувствовала, что вновь краснею, но на сей раз от осознания ее правоты. Я видела, что Киго часто наблюдает за мной, и ощущала свою странную власть над ним.

Мадина пригладила свои темные с сединой волосы, закрученные в замысловатые косички:

– Но я думаю, в вашем сердце горит иная сила, моя леди.

Я отвела взгляд. Могла ли она увидеть мою страсть к Киго? Нет, это невозможно. Наверное, речь о красном драконе.

– Какая?

– Бесстрашие.

Я нахмурилась. Разве бесстрашие – это сила? К тому же мне-то уж точно ведом страх.

Мадина завернула мои волосы в полотенце и отжала по всей длине.

– Можем собрать их в низкий узел, – предложила она, а потом намотала толстую прядь на палец и прижала его к моему затылку. – Такая прическа подойдет к вырезу платья.

Соблазн воспользоваться мастерством Мадины был велик, но я и так явлюсь на военный сбор в платье, не хватало только девичьей прически. У женщины-заклинателя и без того много трудностей. У женщины-нейзо – тем более. По правде говоря, я знала, что должна отказаться от платья и надеть тунику со штанами, но вкрадчивый внутренний голос убеждал, мол, невежливо отвергать дар жены главы лагеря.

– Сделаем двойную петлю заклинателя. – Довольная компромиссом, я разделила влажные волосы на две части. – Я покажу, как ее плести.

Мадина поклонилась:

– Как пожелаете, леди заклинатель.

* * *

Когда я мелкими шажками двинулась в путь вместе с двумя представителями сопротивления, на небе уже появились розовые проблески зари. По словам наиболее разговорчивого из моих сопровождающих, небольшую пещеру впереди отвели под совещательный зал императора. «Клич брошен, – сказал он, – и главы всех участков придут сюда на рассвете». Лагерь под нами оживал. Дети таскали ведра с водой из ручья, что пересекал дно кратера, женщины разжигали костры. В сторону прохода, через который мы пришли менее четырех колоколов назад, направлялась группа мужчин – судя по веревкам и тюкам, поисковая группа.

Нас встречала знакомая фигура: сгорбившийся Рико, прижал руки к груди и наблюдал за нашим приближением без единой эмоции на лице, но я знала его достаточно хорошо и видела его напряжение.

– Я отведу леди Эону к его величеству, – сказал островитянин.

Мои конвоиры быстро поклонились и попятились. Рико дождался, когда они окажутся вне пределов слышимости, а затем наклонился ко мне:

– Ты должна просить за меня. Немедленно.

Я отшатнулась, испуганная яростью в его голосе:

– О чем?

– Его величество запретил мне присоединяться к поискам.

– Наверняка по веской причине.

– Мне плевать на его причины! Я должен найти леди Делу. Понимаешь?

– Рико, ты ранен. И ты не знаешь местность. Ты станешь обузой для группы.

Он гневно уставился на меня:

– Заступись. Ты мне должна.

– Что я тебе должна? – выпалила я, разозлившись. Ну сколько можно извиняться? – Ты хотел умереть? Я должна была оставить тебя в рыбацком поселке?

– Да, – прошипел Рико. – Это куда благороднее, чем жить как собака в ожидании твоего следующего пинка.

В его словах заключалась известная доля правды.

Островитянин закрыл глаза и глубоко, мучительно вздохнул.

– Моя леди, пожалуйста. – Рико с мольбой коснулся моего плеча. – Я держал ее за руку, но отпустил. Поток был слишком сильным. Она решит, что я ее бросил.

Я отвернулась от болезненно скривившегося Рико. Я каждый день жила с чувством вины. За тридцать шесть погубленных жизней. И возможно, могла избавить Рико от мук совести из-за потери Делы.

– Хорошо. Я поговорю с ним, – вздохнула я.

* * *

Я услышала Киго, еще не добравшись до совещательной пещеры. Она состояла из трех связанных пещер поменьше, и мы с Рико проходили через первую, когда до нас долетел отчетливый голос императора:

– Это наша общая численность, Виктор? Больше никого нет?

Сердцебиение мое участилось. Наслаждаясь воспоминаниями о наших объятиях и о поцелуе, я даже не думала о том, что случится при следующей встрече. Сохранится ли тепло во взгляде Киго? Должна ли я буду вести себя так, будто ничего не произошло? Мы ведь явно будем не одни. Что, наверное, к лучшему, хотя глубоко в душе у меня поселилось нечто похожее на разочарование.

Я разгладила платье спереди. Как Мадина и обещала, круглый вырез оказался неглубоким и все же чуть приоткрывал линию груди, зато в талии платье сужалось, и не нужен был пояс, чтобы подчеркнуть фигуру. Я потрогала затянутые в петли косы, что раскачивались на голове. Затем перекинула их на левый бок, но решила, что это выглядит слишком нарочито, и вновь отбросила назад. Мадина сказала, что мне идет этот мужской стиль, но зеркала нигде не нашлось, а отражение в купальне было слишком темным.

– Моя леди, прошу, подожди, – прошептал Рико и шагнул к природной арке, что вела в третью пещеру.

Первые две были экстравагантно освещены масляными лампами, расставленными на расстоянии вытянутой руки друг от друга, но их сияние меркло в сравнении с тем, что лилось из зала для совещаний. Как будто дневной свет…

– Леди Эона, нейзо императора и Зеркальный заклинатель, пришла, – возвестил Рико.

Я застыла, услышав столь официальное объявление. Оно уместно при дворе, а не здесь, в пещере. Рико специально подчеркнул мое положение.

Едва я вошла, пятеро мужчин, в том числе Юсо и Виктор, оторвались от раскрученного на столе свитка и опустились на колени в низком поклоне. Шестой так и стоял, замерев над записями. Император.

Он освежился и побрился, хотя оставил черную щетину на голове. Длинную императорскую косу тоже вымыли и переплели, но уже без камней и золотых нитей, сверкавших в ней прежде. Их наверняка скоро пустят на оружие для нашей армии. Единственной драгоценностью на теле Киго была императорская жемчужина, обрамленная воротом позаимствованной красной туники, – зримый символ его права повелевать.

Бледность мира теней так и не сошла с кожи Киго, а теле чувствовалась болезненная напряженность, но в целом он оправился. Император медленно поднял голову, и у меня перехватило дыхание. Из его темных глаз исчезло тепло, сменившись настороженностью.

– Ты теперь не кланяешься своему императору, леди Эона? – спросил Киго.

Я рухнула вниз, скрывая смущение, и свирепо уставилась на тканый ковер на полу пещеры в попытке загнать обратно навернувшиеся на глаза слезы. Что я сделала не так? Есть только одна причина для холодности Киго. Моя страсть была ему неприятна.

– Встаньте, – велел император всем нам.

Я поднялась на ноги, надеясь, что лицо не горит румянцем. Масляные лампы на стенах словно вытягивали из комнаты весь воздух, а может, дыхание перехватывало от стыда. Я прижала ладонь к груди, к бледной коже над темно-синим платьем.

Рико безмолвным напоминанием маячил на краю поля зрения. Привлекать внимание не хотелось, но я ведь обещала.

– Ваше величество, – начала я, пытаясь подпустить в голос стальные нотки, – Рико желает присоединиться к поисковой группе и приносить пользу. Можете ли вы его отпустить?

Не готовая вновь столкнуться с ледяным взглядом Киго, я неотрывно пялилась на его рот. Нежность ушла, губы сжались в плотную властную линию.

– Нет. Он может принести мне пользу здесь.

Я поклонилась, Рико рядом со мной тоже, и лишь стиснутые кулаки выдавали его разочарование.

– Леди Эона, подойди, – сказал Киго.

Я настороженно шагнула к нему.

– Мы обсуждаем черный фолиант. По словам Юсо, ты уверяла, будто это Диллон создал водяную воронку.

Я оглядела мужчин вокруг. Судя по лицам, каждый заметил напряжение, возникшее между мной и императором. Юсо смотрел настороженно.

– Да, ваше величество. Диллон призвал ган хуа черного фолианта.

– Каким образом? Он ведь так же не обучен, как ты.

– Не знаю.

– Он может это повторить?

Я опустила голову, ошеломленная резкими нападками Киго.

– Сомневаюсь. – Я сглотнула, дабы хоть немного смочить пересохшее горло. – Думаю, для этого ему потребуются мои силы, но не уверена, ваше величество. Для меня черный фолиант тоже загадка.

– Так все же это была твоя сила?

– Диллон забрал ее против моей воли, ваше величество.

– И черный фолиант хранит секрет Нити жемчуга?

– Так мне сказал лорд Идо.

– Лорд Идо, – фыркнул Киго, и от подозрительности в его голосе по коже продрал мороз. – Ты очень печешься о его спасении.

Я вскинула голову, принимая вызов:

– Вы знаете причину, ваше величество.

В темных глазах императора не было ни намека на уступку.

– Мои приоритеты изменились. Нужно найти черный фолиант прежде, чем он попадет в руки моего дяди. Лорд Идо подождет.

Я шагнула вперед:

– Нет, он не может ждать! Его жизнь висит на волоске.

Киго напрягся:

– Что ты сказала?

Паника завела меня слишком далеко.

– Прошу прощения, ваше величество. Нам и правда нужно найти черный фолиант, – сказала я, вновь овладев собой. – Но забрать лорда Идо от вашего дяди, по моему скромному мнению, куда важнее. Диллон не в своем уме, и даже если мы найдем его, он не справится с муссонами и наводнениями. Он не контролирует ни свои силы, ни свои поступки. Вы сами видели, он опасен. – Я оглядела напряженных мужчин. – Идо помог мне сдержать Диллона и мощь черного фолианта. Он нужен нам.

Киго оперся руками о стол:

– Идо помог тебе? Почему?

– Он скорее спасал себя, чем меня. Диллон пытался его убить.

– И как же он помог?

– Через такую же связь, что объединяет меня с Рико. Она возникла после исцеления. Вы видели ее проявление на поляне, когда я не сумела совладать с энергией.

Рико рядом со мной дернулся будто от удара хлыста:

– Идо сам к тебе пришел или ты к нему?

Было что-то странное в тоне Киго… Может быть, нетерпеливое ожидание. Но и сопротивление ему тоже.

Я озадаченно посмотрела на императора:

– Он просто появился в моей голове. – И умолкла, осознав, что понятия не имею, как именно все произошло. – Может, я позвала его. Не знаю, это случилось так быстро. Я не разбираюсь в том, как это работает. Потому мне и нужен лорд Идо, чтобы учиться.

Киго повернулся ко всем спиной:

– Я хочу поговорить с леди Эоной. – Он не повышал голоса, но я почувствовала угрозу. – Рико, Юсо, останьтесь. Остальные уйдите. Покиньте пещеру.

Не кланяясь, мужчины быстро отступили прочь. Когда звуки их шагов отдалились, я посмотрела на Рико, но он пялился в землю; тело его было натянуто как тетива. Юсо с невозмутимым видом стоял у стола, все свое внимание устремив на императора.

– Скажи мне, Рико, – наконец начал Киго, так и не повернувшись, – ощущал ли ты связь с леди Эоной, когда она сражалась с черным фолиантом?

Рико переступил с ноги на ногу:

– Да. – Я потрясенно уставилась на него, но островитянин отвел взгляд. – Она не подавляла мою волю, но я чувствовал связь. Как я и говорил раньше, ваше величество.

– Юсо, обнажи свой меч, – велел Киго.

Сталь с шипением выскользнула наружу, и по спине у меня побежали мурашки, будто клинок прижали к коже.

– Киго, что случилось? – спросила я.

Он повернул ко мне окаменевшее лицо:

– Забери волю Рико.

Я слышала, как островитянин резко втянул воздух, и какое-то время не могла издать ни звука.

– Зачем? – выдавила наконец.

– Затем, что я так приказал.

– Ты же видел, что случилось в прошлый раз. Я не могу этим управлять.

– Выполняй. Живо!

– Киго, это опасно.

Киго хлопнул ладонью по столу:

– Я сказал, подави его!

– Я обещала, что не стану. Пожалуйста, я не хочу навредить Рико.

Краем глаза я заметила, как Юсо крепче сжал рукоять меча.

– Подави его! – повторил император.

– Зачем ты это делаешь?

– Повинуйся мне!

– Нет. Это неправильно!

Мой крик разнесся эхом по пещере.

Киго вцепился в край стола:

– Упрямица! Почему ты не можешь просто выполнить приказ? – Он кивнул Юсо: – Сломай Рико плечо.

– Что? – Я отшатнулась, словно от удара в грудь.

– Подави волю Рико, иначе Юсо сломает ему плечо.

Ловким движением Юсо перевернул клинок и сместил руку, превращая тяжелую рукоять в дубинку. Рико напрягся.

– Юсо, нет! – крикнула я.

– Я служу его величеству, – напомнил капитан и направился к нам.

Рико поднял на него глаза, но в них не было мольбы. Лишь безысходность.

Я обернулась к Киго:

– Он твой подданный. Он верен тебе.

Император покачал головой:

– Он твой подданный. Забери его волю.

– Зачем?

Киго посмотрел на Юсо и приказал:

– Давай.

Тот отвел руку с мечом, выстраивая удар. Дыхание Рико участилось – он приготовился, стиснув зубы.

– Стой! – Я вклинилась между ними.

Островитянин отшатнулся:

– Моя леди, прошу, не надо.

– Мне жаль, Рико. – Я направила свою энергию на поиск его жизненной силы. – Прости меня.

Под стук собственного сердца и отыскала бешеную пульсацию ярости и страха Рико и переплела ее со своей хуа. В его глазах вспыхнула наша связь. Островитянин ахнул, когда безжалостное слияние завершилось, и упал на колени. Его энергия хлынула ко мне. Вся его немалая мощь была в моей власти.

Кто-то жестко схватил меня за руку и развернул.

Киго.

Я покачнулась, все еще потерянная в потоке энергии. Император снова потянул меня вверх и сжал мою челюсть, удерживая на ногах.

– Ты исцеляла меня? – Он был так близко, что я едва могла сосредоточиться. – Ты исцеляла меня?

Темный страх из его глаз проник в поток силы.

– Нет! – Связь с Рико оборвалась. Островитянин рухнул на пол, а я обмякла, внезапно лишившись энергии. – Нет. Я тебя не исцеляла. Не исцеляла!

Киго подхватил меня и прижал к груди. Я чувствовала под щекой биение его сердца, а императорская жемчужина была почти у меня перед глазами. Я смотрела на ее бледную красоту, но потрясение от разорванной связи оказалось сильнее, чем желание прикоснуться к камню.

Киго гладил меня по затылку и шее.

– Все хорошо, – пробормотал он мне в волосы. А потом обратился к Юсо: – Видишь, она не властна надо мной. И я не ощутил ее связи с Рико. Ты доволен?

Капитан убрал меч:

– Насколько это возможно, если учесть, что мы ничего не знаем о ее способностях.

– Тогда убирайся, – приказал Киго. – И забери с собой Рико. Пусть его осмотрит лекарь.

Смысл слов Киго наконец вывел меня из оцепенения, и я подняла голову:

– Ты сделал это, чтобы проверить, лечила ли я тебя?

Внутри вспыхнула новая энергия – гнев. Ни чей-то еще, а мой собственный.

Я ударила Киго кулаком в грудь:

– Отпусти!

Император усилил хватку, не давая мне уйти:

– Я должен был убедиться.

– Ты мог просто спросить!

Я снова ударила его, лишь бы хоть как-то отплатить ему болью за боль. Киго перехватил мое запястье. На сей раз отнюдь не нежным прикосновением.

– Юсо, – процедил он сквозь зубы, – пошел вон. Немедленно!

Капитан поднял Рико на ноги и потащил прочь из пещеры. Киго силой опустил мою руку вниз.

– Не бей меня, – предостерег он. – Я твой император.

– А я твоя нейзо. Это хоть что-то значит?

– Мне пришлось доказать, что ты меня не исцеляла.

– Как бы я смогла? – возмутилась я. – Я бы уничтожила весь лагерь, как прежде рыбацкий поселок.

– Меня там не было, Эона. А все очевидцы – твои люди. Я должен был доказать, что все еще хозяин собственной воли.

– Почему ты просто не доверился мне? Я бы сказала правду.

– Этого мало, – резко сказал Киго. – Я хотел доказать это Юсо.

– Почему? Чем он так важен?

– Его обязанность – защищать меня. Защищать трон. Он должен был убедиться, что я ничем не скомпрометирован. – Я замерла, уловив мольбу в его глазах. – Это касается не только нас двоих, Эона. Каждый мой шаг влияет на положение империи. Так было всю мою жизнь. А теперь и твои поступки влияют на нее тоже.

Киго помедлил и вдруг обхватил мою щеку; его нежные губы оказались так близко к моим…

– Знаю, ты новичок в нашем мире чинов и власти, но ты должна понять: империя гораздо важнее, чем мужчина и женщина, – прошептал император. – Важнее, чем все наши желания и чувства.

Я отпрянула, собирая свои обиды и негодование в прочный щит:

– Это не оправдание для жестокости и бесчестия.

Киго дернулся, и дикая, озлобленная часть меня возликовала.

– Думаешь, я был жесток? – Он отпустил мое запястье и отстранился. – Война с моим дядей только началась, Эона. И мой поступок само воплощение чести в сравнении с тем, что нас ждет дальше.

– Так вот по какому нравственному мерилу ты собираешься оценивать все свои действия? – спросила я. – Тогда, без сомнения, все твои цели поддадутся так же легко, как гнется зеленый бамбук.

Киго горько рассмеялся:

– Это слова нейзо? Или просто женская обида заговорила в тебе?

– Ты явно мне не доверяешь. Возможно, мне не стоит быть твоей нейзо.

Голос сорвался. Мы оба знали, что я говорю не только о высоком положении.

– Может быть, ты права.

Теперь вздрогнула уже я. Киго медленно двинулся к столу. Я неотрывно смотрела ему в спину. Дура, позволила себе поверить, будто он меня ценит…

– Поклянись своей честью, что никогда не станешь лечить меня, – наконец потребовал Киго.

– Похоже, честь для тебя не имеет значения, так что я дам тебе нечто получше, – ответила я, не сумев сдержать едкую боль в голосе. – Я клянусь своей жизнью.

Император нащупал рукой жемчужину в своем горле:

– Эона, меня с рождения учили никому всецело не доверять. – Слова прозвучали так тихо, что я едва их услышала даже с расстояния в несколько шагов.

Возможно, это было своего рода извинение, но я не собиралась его принимать.

– Я тоже с трудом доверяю людям, – сказала я. – Особенно когда меня предают.

Я видела, что задела Киго. Глубоко. Какое-то время он не двигался, но наконец промолвил:

– Тогда хорошо, что послушание не требует доверия. – Затем склонился над картой и прижал край пергамента кулаком. – Скажи Виктору и его людям, чтобы вернулись.

Я поклонилась и попятилась из пещеры, изо всех сил цепляясь за свой гнев, лишь бы не дать пролиться слезам.

Глава 11

Несколько мгновений я просто стояла перед выходом из пещеры, прижав к мокрому лицу мягкий рукав платья. И не слыша за спиной шагов. Ну разумеется, император никогда ни за кем не погонится, тем более за женщиной. Зато снаружи доносились голоса мужчин, нетерпеливо ожидавших, когда их снова позовут. Выходить к ним не хотелось, но выбора не было. Я оправила платье, указательным пальцем вытерла глаза и шагнула вперед.

– Его величество приказывает вам вернуться, – сказала я, быстро минуя ряд склонившихся фигур.

Я не знала, куда направляюсь, но не остановилась, так и летела к выдуманной цели.

– Моя леди, прошу, подожди.

Я оглянулась. На верхней ступеньке стояла Вида.

– Что еще? – Я пошла дальше.

Вида подобрала платье и ринулась ко мне. И явно заметила мои опухшие глаза.

– Капитан Юсо сказал, что тебе понадобится помощь.

Я замерла:

– Действительно? – И обернулась к пещере, но все мужчины уже скрылись внутри. – А он сказал, почему она мне понадобится?

– Нет, моя леди.

– Потому что он выродок, – выпалила я, и грубость принесла мне некоторое облегчение.

Правда, гулявшая рядом женщина с ребенком на руках напряглась.

– Он выродок, а его хозяин…

– Мадина приготовила для тебя спальню, – быстро перебила меня Вида. – В одной из пещер. Возможно, ты хотела бы отдохнуть?

Я снова потерла глаза, чувствуя крупицы соли на щеках. Тело уже охватывала усталость – ярость не может питать вечно. Мне вдруг захотелось уединиться. Долгие годы я была неприкасаемой, зачастую брошенной на произвол жестокой судьбы. А теперь забыла, когда в последний раз оставалась одна.

Под мою спальню, похоже, отвели чье-то жилище, спешно покинутое ради заклинателя. Я прошлась по лоскутным коврам, едва замечая скромную обстановку.

– Только посмотри на эти портьеры, – бодро произнесла Виде, шагая за мной по темной пещере.

Свет сюда проникал из проема, наполовину закрытого деревянной дверью.

Протянув руку, Вида коснулась настенного гобелена:

– Разве не прелесть? Никогда не видела такого мастерства.

Я раздраженно уставилась на изображение длинношеего журавля, ухватившего клювом рыбу. Золотые нити мерцали в полумраке. Работа и впрямь была необычной. Фигуру не выткали, а тонко вырезали и пришили к полотну изящными стежками.

– Красиво, – кисло пробормотала я.

Я не желала восхищаться искусством. Я хотела кричать, что-нибудь разбить, кого-нибудь ударить. Нет, не просто «кого-нибудь». Киго! Я сцепила руки вместе, пытаясь выдавить из себя этот порыв. Зачем он сказал, что доверяет мне, когда это явно не так?

Я крутанулась на пятках и вновь прошлась по комнате. Наконец-то родное окружение. Из роскоши – только гобелены. А мебель простая – низкий деревянный стул, плетеный сундук для одежды и две постели: одна готовая, накрытая одеялом, а вторая – скрученная и аккуратно спрятанная у стены. Пещера для двоих. Эта мысль повлекла за собой новую вспышку ярости, и я опять заметалась по комнате, стискивая кулаки.

– Моя леди, наверное, тебе следует отдохнуть. Ты выглядишь изможденной, – сказала Вида. Затем ногой опробовала явно мягкий, от души набитый матрац и ободряюще добавила: – Удобный, толстый.

Я глубоко вдохнула, успокаиваясь, и кости разом заломило от усталости. Возможно, мне и правда стоит прилечь, а то в последний раз как следует спала только в лесу. Тут же вспомнился сидящий рядом со мной Киго, его теплая рука на моей руке. Тогда он попросил меня стать его нейзо. Тогда я впервые дотронулась до жемчужины. Я сморгнула едкие слезы – я действительно больше не нейзо императора? – и быстро отвернулась, пряча лицо и чувства.

– Хорошо, я попробую, – буркнула я. – Можешь идти.

Вида поклонилась и направилась к двери.

– Подожди, – остановила я ее. – Выполнишь мою просьбу?

Вида замерла.

– Можешь отыскать Рико и убедиться, что он в порядке? Только не говори, что это я попросила. Иначе он тебе точно не обрадуется. – Голос задрожал, и вскоре я уже могла сдерживать рыдания. – Он никогда меня не простит!

Вида поспешила ко мне:

– Не простит за что, моя леди?

Рыдания все усиливались, разрывая грудь.

Вида взяла меня за руку, усадила на кровать, а сама опустилась рядом на колени:

– Что произошло?

Судорожно всхлипывая, я описала утренние события. Я пыталась избежать рассказа о поцелуе, но без этого краткого мига страсти вся остальная история теряла смысл, так что пришлось во всем признаться. В конце моей сбивчивой речи.

Вида откинулась на пятки:

– Святая Шола…

– И теперь он мне не доверяет. – Я прижала пальцы к глазам, сдерживая новый поток слез.

– Ты ведь не о Рико? – уточнила она.

Я покачала головой.

Вида сочувственно хмыкнула:

– Все всегда меняется, стоит вам коснуться друг друга.

Я опустила руки:

– В смысле?

– Вы с ним отныне не только заклинатель и император. И даже не император и его нейзо. Вы еще и женщина и мужчина. – Она криво усмехнулась. – Влиятельная женщина и влиятельный мужчина. Неудивительно, что между вами нет доверия.

– Я Киго доверяю, – возразила я.

– Правда? – усмехнулась Вида. – По-настоящему?

Я отвернулась от ее проницательного взгляда. Жестокость Киго в момент слепой ярости, высокомерие, промелькнувшее в его глазах, когда он увидел черный фолиант, его воздействие на мое тело – все это меня пугало.

Вида задумчиво вздохнула:

– Наблюдая, как отец создает стратегию для сопротивления, я многое узнала о доверии. – Она подалась вперед. – Личное доверие сильно отличается от политического, моя леди. Первое зиждется на вере. Второе требует доказательств, неважно, открытых или завуалированных. – Она неловко похлопала меня по руке. – Его величество всегда обладал большой властью. Возможно, прежде ему не приходилось различать эти два вида доверия. – И поднялась на ноги. – Отдыхай, моя леди.

– Ты найдешь Рико?

– Конечно.

– Спасибо, Вида. – Мне удалось вяло улыбнуться. – Ты очень добра.

Она склонила голову:

– Нет. Просто вы с императором должны прийти к взаимопониманию. От этого зависят жизни всех нас.

Поклонившись, Вида исчезла в проеме и закрыла за собой дверь, но сквозь зазоры между деревяшками все равно пробивался свет, скользя по золотым и серебряным нитям вышитой на гобелене рыбы.

Я растянулась на постели. После речей Виды о разных видах доверия в мыслях царила сумятица, но я слишком устала, чтобы в этом разбираться. Поняла только, что поцелуй вырвал нас с Киго из простого и понятного мира дружбы и мы никогда не сможем туда вернуться. Или только я не смогу. Я повернула голову и зацепилась взглядом за золотое сияние двух подпрыгнувших карпов – традиционный символ любви и гармонии. Кто я такая, чтобы думать о любви императора? Дура.

Но когда сон затуманил разум, в голове промелькнула последняя мысль, точно красно-золотая нить: карп также символизирует упорство.

* * *

– Леди Эона, пора вставать.

Я распахнула глаза и тут же зажмурилась от мягкого света накрытой колпаком лампы. Тело все еще было вялым после глубокого сна. Фигура передо мной наконец перестала расплываться. Мадина. Она улыбнулась, и морщинки вокруг ее рта и глаз углубились. За спиной женщины зиял дверной проем.

– Добрый вечер, моя леди.

– Неужели я проспала весь день?

Я села. От легкости не осталось и следа, стоило вспомнить о недоверии Киго. Каждое его слово ранило, будто все случилось минуту назад.

– Только миновали сумерки, – ответила Мадина. – Есть предел, когда измученному организму просто необходим отдых, и вы его достигли. Мой муж и сейчас не хотел вас будить, но я сказала, что вам пора поесть.

Она протянула мне керамическую миску, и воздухе запахло ароматным мясом. Желудок громко заворчал.

– Похоже, я не ошиблась, – заметила Мадина с мягкой улыбкой.

Она всучила мне миску, и первый же глоток, казалось, проник в каждый уголок моего жаждущего пищи тела. Я глотнула еще трижды, наслаждаясь ароматным блюдом.

– Как вкусно.

Мадина кивнула:

– Мой укрепляющий суп. Муж прописал его вам. – И взмахнула рукой, заставляя меня вновь поднести миску к губам. – Вам нужно восстанавливать силы.

Я посмотрела на нее поверх кромки миски. Мадина явно чего-то не договаривала, в тихом голосе слышалась печаль.

– Что случилось, Мадина? – Желудок, наполненный теплой пищей, сжался. – С императором все в порядке?

– Император здоров, хоть и не слушает призывы моего мужа немного поспать. – Мадина потрепала меня по руке и вновь улыбнулась, но я знала, что это еще не все. – Прошу, доешьте суп.

Я осушила и вернула Мадине миску, не отрывая глаз от ее лица.

– Что случилось? – снова спросила я.

Женщина посмотрела на меня, словно оценивая стойкость моего духа.

– Нашли еще двоих из вашего отряда. Делу и Солли. Они прибыли, пока вы спали.

– Они живы? – Я схватила ее за руку. – Говори. Дела жива?

– Все хорошо, Эона. – Услышав знакомый голос, я резко развернулась к двери. – Я здесь.

Дела прохромала через комнату, свет фонаря озарил порезы и ссадины на одной стороне ее лица. Я схватила ее протянутые руки и крепко сжала вместо слов, застрявших в горле.

– Эона, ты мне пальцы переломаешься, – засмеялась Дела.

Ее губы потрескались и покрылись волдырями, а кожа покраснела от солнца.

– Ты поранила ногу, – наконец выдавила я, ослабляя хватку.

– Меня придавило деревом, но все в порядке, – улыбнулась Дела.

– Как же я рада тебя видеть. У меня было ужасное чувство…

Теперь Дела стиснула мои ладони.

– Эона, это еще не все, – сказала она уже без улыбки. – Солли погиб. Утонул. Наверное, еще в первом потоке воды.

Мне тут же вспомнился потом. Я видела, как Солли затянуло. Как вода накрыла его с головой. Тогда он и умер? Я поежилась, но сердце лишь слегка кольнуло сожалением. Неужели я настолько привыкла к смерти, что не могла оплакивать хорошего человека? Мы с Солли вместе сражались. Я полагалась на его отвагу и спокойствие, грелась в лучах его грубоватой доброты. Стойкий и верный, он заслуживал моей скорби. Но внутри было пусто. По лейтенанту Хаддо, нашему врагу, я и то горевала сильнее.

– Рико знает? – прошептала я, стыдясь своей черствости. – А Вида?

Они воевали с Солли гораздо дольше. Может, им хватит слез для нас всех.

Дела кивнула:

– Они вместе сидят в призрачном карауле. – И посмотрела на Мадину: – Спасибо за помощь. Не могла бы ты оставить нас? Пожалуйста! – Дождавшись, когда она покинет пещеру, Дела продолжила: – Лекарь настоял на том, чтобы ты поела перед встречей со мной, мол, это удержит дух от потрясения. Как ты?

Я поджала губы. Похоже, мой дух не нуждался в поддержке.

– Они должны были разбудить меня, когда тебя нашли.

– Нет, – покачала головой Дела, – они правильно сделали, что позволили тебе выспаться. Ты ничем не могла помочь.

– Я бы была рядом. Я бы… – Я осеклась.

Я ничем не могла помочь, и бессилие оставило во рту горький привкус.

Дела придвинулась ближе и притянула меня к себе. Я уткнулась носом в ее шею. Она переоделась в чьи-то штаны и тунику и явно помылась, но запах грязи все еще ощущался. Наверное, он въелся и в мою кожу, и теперь вонь потопа останется с нами навеки.

– Да упокоится дух Солли в садах божественного наслаждения, – прошептала Дела.

– Да пусть честь его живет в его потомках, – закончила я.

Традиционные слова не принесли облегчения.

– Я должна рассказать тебе еще кое-что, – сообщила Дела. – О том, что случилось во время потопа.

Отпустив меня, Дела проковыляла к двери, выглянула наружу и закрыла створку.

Наконец хоть что-то пробилось через мое оцепенение – тяжелое предчувствие. Я опустилась на кровать, а Дела придвинула низкий стул ближе и села напротив.

– Вытяни руку, – велела она.

Я повиновалась. Она тряхнула рукой под широким рукавом. Нить черного жемчуга с щелканьем выскользнула из-под ткани, и не успела я вздрогнуть, как камни уже сжались вокруг моего запястья, накручиваясь рядами и подтягивая за собой красный фолиант. Наконец книга была привязана к моему предплечью. Я отдернула руку:

– Я же говорила, что не желаю носить его при себе.

Дела проигнорировала мое возмущение:

– Они узнают тебя. Наверное, ты посчитаешь меня безумной, но эти жемчужины разумны. Они вытащили меня из воды. – Она потрясла головой. – Я не выдумываю. Они спасли меня от смерти в воде, хотя со свалившимся деревом ничего сделать не смогли… – Дела вскинула изящные брови: – Но ты ничуть не удивлена.

Я коснулась гладкой черной спирали:

– Я видела, как жемчужины на черном фолианте спасли Диллона. Думаю, обе нити созданы из ган хуа и должны оберегать книги, что бы с ними ни случилось.

– Ах, это все объясняет. Того, кто привязан к книге, тоже надо спасти. – Дела улыбнулась. – Слава богам. – Но ее улыбка тут же увяла. – Рико сказал, что Диллон пропал вместе с черным фолиантом, и император отослал на его поиски всех трудоспособных мужчин.

– Его величество решил, что найти фолиант важнее, чем спасти Идо.

– Что ж, он неправ. – Дела наклонилась ближе. – Я лежала под этим деревом много-много часов и всякий раз, пытаясь освободиться, делала только хуже, в итоге едва не похоронив себя заживо в грязи. – Она содрогнулась. – И чтобы как-то отвлечься, я пробовала перевести записи твоей прародительницы.

– Ты что-то нашли? – в волнении спросила я.

Дела облизнула потрескавшиеся губы.

– Кажется, я разобралась с двумя зашифрованными стихами на первой странице, – улыбнулась она.

– Что там? Покажи.

Я дернула за жемчуг. Гладкая нить скользнула вниз, скрутившись на моей ладони, и притянула за собой книгу. Я открыла красную кожаную обложку, перевернула лист с изображением изящного дракона и уставилась на первую страницу, исписанную символами женского алфавита.

– Вот первый. – Дела указала на выцветшие иероглифы. – Если не ошибаюсь, тут сказано:

Летят века, конец двенадцати грядет –

Тогда драконица вернется и взойдет.

Я подняла голову:

– Конец? В смысле, конец драконам?

– Есть еще. – Кончик пальца Делы двинулся вниз по странице.

Лишь заклинательница обернет все вспять,

Чтоб силу тьмы всеобщей хуа обуздать.

Я воззрилась на изящные надписи в попытке осознать их смысл, хотя не понимала значение ни одного иероглифа.

– Повтори первый стих, – попросила я.

Дела повторила.

– Драконица – это Зеркальный дракон, так как она единственная самка, – медленно произнесла я. – И она уже вернулась и взошла.

Я встретила взгляд Делы, не желая озвучивать смысл другой строчки.

– Ее возвращение означает, что власти драконов пришел конец, – тихо сказала она.

Я тряхнула головой, отвергая чудовищное предзнаменование. Если драконам конец, то и моей силе тоже, а я ведь ее даже не распробовала. Я лишусь связи с красным зверем. Лишусь положения. Вновь стану просто девушкой. Ничем. Пустышкой.

– Неправда, – прошептала я.

– Земля объята хаосом, – заметила Дела, – и десять драконов лишились заклинателей.

– Но это не значит, что их власти пришел конец. Зеркальный дракон вернулась еще до того, как Идо убил заклинателей.

– Тогда, возможно, власть драконов закончилась еще раньше, до смерти лордов. И ты не можешь отрицать, что наш мир в опасности.

Прижав ладони к глазам, я судорожно искала способ опровергнуть предупреждение Кинры, но все попытки разбивались о безжалостные строчки стиха: раз Зеркальный дракон вернулась и взошла, значит, Кругу двенадцати духов конец.

– А что со вторым стихом? – спросила я.

Дела вновь прочла и его.

– Заклинательница – это я. – Мое беспокойство все усиливалось. – Тут сказано, что я смогу обернуть все вспять. То есть сумею вернуть силу драконов?

Разве такое возможно? Непосильная задача, словно огромная рука, выдавливала из меня надежду и мужество.

– Молюсь, чтобы так и было. – Дела коснулась иероглифа на пергаменте. От остальных его отличали острые уродливые углы. – Что такое «сила тьмы». Ган хуа?

– Похоже на то.

– Тогда что значит «всеобщая хуа»?

– Не знаю, – мрачно буркнула я, – но строчка звучит как последняя.

Я закрыла фолиант – будто спрятав слова, могла избавиться от сокрушительного бремени их смысла.

– Даже страшно, что ты можешь найти дальше, но нам нужно знать больше.

Я протянула дневник, и с коротким кивком Дела приняла его.

– По крайней мере, мы знаем, что ган хуа можно обуздать. – Она встала и захромала к двери. – Лишь лорд Идо может научить тебя контролировать свою силу. Вдруг научит и управляться с ган хуа?

– О да, – сухо протянула я, – сам он с ней управляется превосходно.

– Тогда нужно его спасти, – заявила Дела.

– Но его величество настроен на поиск черного фолианта, – хмыкнула я.

Дела поманила меня к двери:

– Его величество не может пренебрегать красным фолиантом, Эона. Это голос Зеркального заклинателя. И она дала нам прямое предупреждение.

* * *

– Кто эта древняя заклинательница? – требовательно спросил Киго.

Я ожидала этого вопроса, и все же внутренности скрутило узлом. Император прошелся по совещательному залу и обернулся ко мне за ответом; под его глазами залегли глубокие тени от усталости. Хотя Киго уважил мою просьбу и велел главам участков удалиться из пещеры, я не сочла это признаком его расположения. Напротив. Он не позволил ни мне, ни леди Деле подняться с колен, и появилась в нем некая подавленность, которую я сразу осознала: Киго слишком сильно загнал свои тело и разум. Я покосилась на Делу. Судя по напряженным плечам, она тоже все поняла, ибо в свое время сталкивалась с гневом переутомленного мастера. Тем не менее я никак не могла подготовить Делу к своим следующим словам. Оставалось надеяться, что оборотной хватит ума промолчать.

– Она была последним Зеркальным заклинателем, прежде чем Зеркальный дракон исчезла, – сказала я. – Ее звали Чарра.

Дела вздрогнула, ее пальцы на красном фолианте сжались.

Я затаила дыхание, но она не издала ни звука. Конечно, позже меня ждет отповедь, но даже Деле придется признать, что я не могла сказать правду. Киго в курсе, что Кинра была изменницей. Он бы ни за что не принял всерьез ни одного написанного ею слова и не стал бы следовать ее указаниям.

– Мы знаем, почему дракон исчезла? – задал вопрос Киго.

– Нет, ваше величество, – вздохнула я. – Леди Дела еще не нашла упоминаний об этом в фолианте.

Киго смежил веки и отклонил голову назад:

– Но теперь мы знаем, что на самом деле знаменует возвращение Зеркального дракона. Мой отец хотел убедить всех, будто ты и твой зверь – символы надежды и благословение на мое правление. Но нет. – Он открыл глаза. Усталость в них сменилось уверенностью. – Вы вестники погибели.

– Неправда, – ахнула я. – Не говорите так!

– Заклинатели мертвы, моя империя на пороге войны, земля беззащитна и трещит по всем швам. – Полные губы императора сжались в тонкую линию. – И все это началось, когда ты вернула Зеркального дракона.

Я гневно зыркнула на Киго:

– Я ее не возвращала. Она просто… появилась.

– Но ты пришла на арену, туда, где не место девушке. Ты дала ей шанс вернуться, – заявил император.

Я впилась ногтями в бедра, желая расцарапать ими лицо Киго, заставить его признать свою неправоту. Он должен ошибаться. Иначе получалось, что я каким-то образом подтолкнула Идо к убийству заклинателей, а Сетона – к перевороту и к началу войны. Он не мог возложить все эти беды на мои плечи.

– Это не погибель, ваше величество, – нарушил тишину голос Делы.

Ее кожа побледнела под загаром – то ли от боли в пострадавшей ноге, вызванной стоянием на коленях, то ли от страха. Дела подняла фолиант, опоясанный черным жемчугом:

– Второй стих дарует надежду. Леди Эона может вернуть власть драконов.

– Надежду? – Киго горько рассмеялся. – Не вижу никакой надежды в словах «всеобщая хуа».

Он снова зашагал по комнате. Несмотря на усталость, от его движений веяло мощью.

– Уходи, леди Дела! – прикрикнул император.

Оборотная посмотрела на меня и помедлила – опасное проявление верности.

– Живо! – крикнул Киго.

Извиняясь одними глазами, Дела с трудом поднялась на ноги, поклонилась и удалилась из пещеры.

– Встань, Эона, – велел Киго.

Я встала, ноги дрожали от ярости. Император вновь начал свои хождения и в итоге вскоре оказался вне поля зрения, за моей спиной. Все мои чувства обострились – я отслеживала каждое движение Киго.

– Почему я должен верить этому предзнаменованию, Эона? – Это прозвучало слева от меня. – Я не знаю женского алфавита. Оборотная могла солгать ради тебя.

– Леди Дела верна тебе, как и я. – Мне следовало остановиться, но обида вылилась еще в несколько слов: – Как я всегда была верна.

Киго ринулся ко мне и замер на расстоянии вытянутой руки. Слишком близко. Я не поднимала глаз, но чувствовала обжигающий запах его гнева… и еще что-то помимо слов, что заполняло пространство между нами.

– Верна? Ты верна лишь собственным интересам. С первой секунды ты всеми манипулировала, чтобы попасть на арену, и все никак не остановишься.

Пораженная несправедливостью обвинений, я вскинула голову и горячо воскликнула:

– Все, что я делала, – это служила своему императору. Ты охотишься за придуманными тенями. И винишь меня, потому что боишься того, чего не понимаешь.

Кровь бросилась Киго в лицо.

– Думаешь, я боюсь? – думаешь, я боюсь.

Император больше не желал видеть меня своей нейзо, но все равно ему не избежать правды.

– Да, – прошипела я. – Ты боишься, потому что тебе все это не по силам.

Киго поднял кулак. Я напряглась в ожидании удара, но император отвернулся. В три прыжка он оказался у стола и, ухватившись за край, опрокинул его. Дерево треснуло, пергамент разлетелся по полу.

– Знаешь, что это? Это наши цифры. Один тренированный мужчина на двадцать воинов моего дяди. Одна наша лошадь на десять его. А большая часть оружия не мечи, даже не джи, а крестьянские орудия!

– Тогда, может, именно ты несешь погибель?

Укол достиг цели. Тревога попыталась прорваться сквозь гнев, но я задвинула ее подальше.

– Не очень-то приятно, да, Киго? Быть предвестником беды.

Он подлетел ко мне и закричал:

– Я император! А ты всего лишь женщина. Ты ничего не знаешь!

– И все же ты выбрал меня своей нейзо, – выпалила я в ответ. Презрение Киго толкало меня на безрассудный спор. – Ты говорил, что хочешь правды? Что ж, получай. Ты убеждаешь себя, будто я лгу и преследую собственные интересы, но я всегда служила только тебе. – Я начала загибать пальцы. – Я согласилась с тем, что девушка, избавила тебя от слепой ярости, вернула из мира теней. Я не исцеляла тебя и не угрожала твоей свободной воле. И все же ты мне не доверяешь. – И вдруг интуитивная догадка пробилась сквозь пелену ярости. – Потому что ты меня боишься!

Я будто прыгнула в пропасть.

Киго застыл передо мной, полыхая гневом. Мы уставились друг на друга, понимая, что это либо конец всему, либо начало…

– Я боюсь не тебя, – вскоре произнес Киго. – Я боюсь того, что означает твоя сила.

Напряжение покинуло его тело, и он покачнулся.

Я кивнула, ощутив внезапное опустошение:

– Я тоже. Я так мало о ней знаю, а теперь должна спасти драконов.

Киго коснулся жемчужины в горле:

– Да.

– Это чересчур. – Я взмахнула рукой, будто могла оттолкнуть все беды прочь.

Он поймал мое запястье:

– Но это твоя ноша, как империя – моя.

От одного прикосновения вся моя злость испарилась. Как исчезла и усталость из глаз Киго.

Он сжал руку и притянул меня ближе:

– У нас нет выбора, Эона.

Говорил ли он о нашем долге или об энергии, что искрилась между нами? Я повернула голову, пытаясь спрятаться от его настойчивых глаз, но наткнулась на мерцание императорской жемчужины, тут же вспомнив, как наши тела и губы соприкасались.

– Знаю.

Я протянула свободную руку к сияющему камню. Это Кинра толкала меня к жемчужине или мое собственное желание?

– Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной, когда ее трогаешь? – Киго дышал через рот, тяжело и быстро. – Это похоже на удар тысячи молний – тысяча разрядов через мое тело, и все несут удовольствие.

– Думаю, жемчужина связана с миром энергии, – прошептала я.

И возможно, с одной древней предательницей, но пульсация крови в ушах заглушила мой страх перед влиянием Кинры.

Киго издал низкий смешок:

– Ты знаешь, что она связана не только с миром энергии.

Его ироничный тон вызвал мой ответный смех, но скрытая в словах просьба дрожью отозвалась во всем теле.

Киго уставился в потолок:

– Коснувшись жемчужины, ты призовешь десять драконов?

– Возможно, – сказала я, но руку так и не убрала. – Не знаю.

Я видела, как Киго борется со свойственной себе осторожностью, как долг противостоит желанию. Это была и моя битва. Мы стояли, подавшись друг к другу, мои пальцы зависли над жемчужиной, единственная наша связь – рука Киго на моем запястье. А казалось, будто он прижимается ко мне каждой частичкой своего тела.

Голова Киго напряженно откинулась назад, сердце бешено забилось в горле.

– Яд богов! – выругался он и оттолкнул меня.

Я пошатнулась, но сохранила равновесие и вновь потянулась к нему.

– Эона, нет! – Киго опустил голову, его глаза неистово сверкали. – Не подходи.

– Ты не хочешь? – Бесстыдные слова вырвались откуда-то из глубины веков.

– Конечно же хочу, – выдавил Киго. – Ты что, ослепла? – Затем прижал ко рту тыльную сторону ладони и, отвернувшись, резко засмеялся. – Оно почти того стоит.

Я стиснула кулаки, пытаясь хоть как-то унять свою разбушевавшуюся хуа.

Киго подошел к перевернутому столу, наклонился и с явным усилием поставил его обратно на ножки. Секунду попялился на треснувшую крышку, а потом саданул кулаком по краю, сдвинув стол. Дерево заскрежетало по камню. Я поморщилась. Киго сжал кулак другой рукой, между костяшками заструилась кровь.

– Долг прежде всего. – В моем голосе смешались слезы и возмущение.

Стоя по-прежнему спиной ко мне, Киго оперся руками на столешницу и опустил голову. Я прошлась глазами по линии его плеч и ниже, до узких бедер.

– Мы можем мечтать, чтобы превосходство Сетона в ресурсах и дурные предзнаменования исчезли сами собой, но нельзя ими пренебрегать, нейзо, – серьезно произнес Киго.

«Нейзо». Я закрыла глаза. Прежде слово несло сладкое чувство единения, а теперь служило для того, чтобы удерживать меня на расстоянии.

– Мы вновь двинемся на восток, это наше лучшее поле боя. – Киго обхватил горло окровавленной рукой. – И мы вытащим лорда Идо, чтобы ты освоила ган хуа.

От смеси страха и облегчения мое сердце застучало быстрее.

– И когда я обуздаю свою силу?.. – Я облизнула губы, сама толком не понимая, что предлагаю. И все же предлагала.

Киго оглянулся. Половину его лица скрывала тень.

– Все изменится.

Я склонила голову. В этом я не сомневалась.

Глава 12

Колесо телеги угодило в глубокую рытвину на дороге, откинув меня на твердое плечо Виды. Я покрепче ухватилась за низкий поручень за спиной. Понадобилось два жарких, душных дня, чтобы добраться до города, и, хотя план освобождения Идо обсуждался уже бесчисленное множество раз, я все равно беспрестанно переживала о возможных опасностях. В том числе о пропускном пункте на въезде в город.

– Ты такая костлявая, – как всегда прямолинейно, сообщила Вида сварливым тоном.

На нас обеих красовались поношенные драные платья, волосы были распущены и растрепаны, кожа – измазана грязью. Рядом со мной сидел хмурый Рико в синем платке жителя Транг Дейна – этот мятежный остров армия подчинила год назад, – его обнаженный мускулистый торс пересекал лишь тонкий кожаный ремешок. Рико склонил голову над связанными руками. Мне не нравилась эта часть плана. Связывать лучшего бойца – безумие. Но мы изображали новую партию плоти для Дома удовольствий, а мужчина с Танг Дейна не пойдет в плен добровольно.

– Ты занимаешь слишком много места, – заныла я.

– Уж лучше так, чем быть тощей шлюшкой, – парировала Вида на радость двум солдам, подъехавшим в телеге.

Я плотнее забилась в угол. Сердце забилось чаще, подстраиваясь под оживленный шаг мужчин. С облучка на нас оглянулась Дела. Ее волосы двумя сальными пучками торчали из-под шапки, натянутой чуть ли не до носа, чтобы скрыть изящный изгиб бровей; подбородок покрывала темная щетина. Весь вид говорил о том, что она наемный головорез. Взгляд оборотной метнулся от ссутуленных плеч Рико к его окровавленным запястьям. Он сам настоял на том, чтобы веревка впивалась в кожу – дескать, иначе будет неправдоподобно. Дела вызвалась связать его, но островитянин обратился к Юсо.

– Заткнитесь! – рявкнула Дела. – Или ощутите на себе мой хлыст.

Грузный солдат поднял руку, и Дела остановила телегу. Ехавший следом Юсо тоже осадил коня, спешился и, привязав животное к краю поручня, поклонился солдатам. Он так гармонично вписался в роль торговца живым товаром, что я сама почти поверила ему. Жидкая бородка изменила его покрытое шрамами лицо, а холодный взгляд, которым капитан обычно одаривал нас, выдавал человека, что печется только о поголовье скота.

– Куда путь держишь? – спросил солдат. Его узкие, глубоко посаженные глаза устремились на нас с Видой.

Его напарник расхаживал вокруг телеги и даже нагнулся, проверяя, что под ней.

– В Квартал удовольствий, – ответил Юсо.

– Продаешь этих двух? – спросил солдат.

Капитан кивнул.

Солдат смахнул муху со своего лица:

– Кому?

– Маме Момо.

Солдат усмехнулся:

– Может, я приду навестить тебя, слышишь, девочка? – И он ткнул пальцем в мою обнаженную руку.

Я съежилась, жесткий поручень телеги впился в спину. Влажное прикосновение солдата и мерзкий запах изо рта словно вернули меня в ночь дворцового переворота. Люди Сетона жаждали крови, и только Рико стоял между мной и их жестокостью.

Солдат вдруг присвистнул и взглянул на своего худощавого товарища:

– Кажется, ее еще никто не имел.

– Вот почему она стоит больше, чем ты можешь себе позволить, друг, – заметил Юсо, но я видела, как он стиснул челюсти.

Второй солдат захохотал.

– Жду не дождусь, когда цена спадет, – протянул грузный и, обойдя телегу, уставился на Рико: – Здоровяка тоже продаешь Момо?

Юсо последовал за ним, и теперь оба разглядывали Рико как кусок конины.

– Сбежал от хозяев. Старая леди предложила хорошую награду.

– А… – Солдат посмотрел на связанные запястья островитянина, затем перегнулся через поручень и ударил его ладонью по лбу, заставляя вскинуть голову. – Тебе повезло, что не я тебя нашел, пес шелудивый.

Рико ощерился и поднял руки.

И не успела я вдохнуть, как Юсо уже приставил нож к его горлу:

– Руки опусти.

Островитянин повиновался, но обещание расправы, читавшееся в его глазах, было отнюдь не показным.

– Боевой, – заметил солдат.

Юсо обхватил шею Рико и вновь пригнул его голову:

– Момо, наверное, и его определит в шлюхи.

Солдат натянуто рассмеялся:

– От старой ведьмы всего можно ожидать. – Затем отступил на шаг и посмотрел на товарища: – Чисто?

Тот кивнул и взмахом руки разрешил нам ехать дальше.

Юсо спрятал нож, отвязал коня и вернулся в седло. Затем лениво махнул Деле, и та щелчком языка и резким пинком заставила запряженную в телегу лошадь неохотно тронуться с места. Что своего зверя, что эту упрямую гнедую Юсо купил взамен двух из трех потерянных на залитом склоне лошадей. Только Дзю-Лонг пережил тот грязевой потоп; тренированное сердце боевого коня помогло ему выбраться из бурного потока.

Подпрыгивая на вымощенной булыжниками дороге, мы добрались до огромных врат. Два потных стражника, стоявших по бокам, наблюдали за нашим приближением. Судя по ухмылкам, они явно слышали разговор Юсо с солдатами. А еще их испытующие взгляды оправдали долгие часы, которые мы с Делой и капитаном потратили, убеждая Киго, что ему слишком опасно соваться в город с нами. Сама его манера двигаться привлекла бы внимание, что уж говорить чертах лица. В конце концов Киго согласился поехать с Кайдо и его отрядом сопротивления и ждать за ближайшими холмами, пока не настанет время и им вступить в игру.

Как раз во время тех жарких споров, случившихся всего несколько часов назад, я впервые за три дня приблизилась к Киго. После сцены в пещере он не стремился остаться со мной наедине, хотя на последних тактических совещаниях в лагере я часто, поднимая глаза, ловила на себе его взгляд. Но Киго всегда отворачивался, оставляя меня с застывшей на лице неуверенной полуулыбкой – я понятия не имела, как продвигаться по этой неизведанной территории. Весь трудный путь до города он держался рядом с Кайдо и его людьми. И только при прощании на пустынной грунтовой дороге на окраине города Киго наконец отозвал меня в сторонку.

Напряженный, он взял меня за руку и вложил что-то металлическое в мою ладонь. Толстое золотое кольцо с красными нефритами. Амулет крови.

– Хочу, чтобы ты взяла его для защиты. – Киго сжал мои пальцы вокруг кольца. – Отец сделал его на мой двенадцатый день рождения. Оно выковано с кровью – моей и первого человека, которого я убил во имя Бросса.

Император передернул плечами, словно чувствуя прикосновение своей жертвы.

Я разжала ладонь и посмотрела на кольцо. Возможно, это все мое воображение, но золото будто отливало розовым.

– Кем он был?

– Солдатом, пытавшимся убить Сетона. Я казнил его. Возьми с собой кровь предателя, Эона. И мою. – Глаза Киго затуманились. – Сегодня последний день для законных притязаний.

– Твой дядя никогда бы не исполнил твоих требований. Никогда! – воскликнула я, будто своей горячностью могла поколебать дух императора.

Киго кивнул:

– И все же завтра я официально стану изменником. Мятежником. – Он скользнул большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. – Береги себя, Эона.

Я наблюдала за его уходом, все сильнее сжимая кольцо, так что края до боли впивались в плоть. Границы между мной и императором вновь сдвинулись, и я не понимала, где теперь стою. Лишь один ориентир на карте наших чувств казался незыблемым – истинность нашего поцелуя.

* * *

Громыхая, телега вкатилась в прохладную тень туннеля за воротами. Один из стражников выглянул из-за мраморной стены.

– Я уже коплю жалованье, красавица, – сообщил он с кривой ухмылкой на раскрасневшемся лице.

Сквозь ткань платья я нащупала кольцо, скрытое от посторонних глаз на длинном кожаном ремешке на шее, и послала молитву Броссу: «Защити нас и защити Киго, где бы он ни был».

Затем навалилась на поручень телеги и изобразила впервые попавшую в город сельчанку, что таращит широко распахнутые глаза на искусную резьбу на внутренних стенах. Почти везде были изображены привычные огромные лица богов-стражей и символы благоденствия, но встречался и текст на других языках. Я не сомневалась, что видела одну из таких сделанных слева направо надписей в кофейной палатке чужеземца Ари на рынке. Когда мы выбрались к свету, жаре и суматохе старой площади, мне в голову пришло, что надписи, наверное, оставлены древними завоевателями. Вероятно, стоило и наши имена тоже выбить на камне: безрассудная армия из пяти человек, что пыталась проникнуть в Небесный Город.

Я покосилась на Рико. Он все еще сидел, склонившись над руками, но явно не успокоился, судя по тому, как напряженно исподлобья смотрел на проплывавшие мимо палатки и снующую туда-сюда толпу. После тишины дороги я вздрагивала от каждого призыва торговцев, крика детей и лая собак. Мы были у юго-западных Ворот Обезьяны, в самой убогой части города, и она кишела солдатами. Я отодвинулась от края телеги и обхватила ноги руками, пытаясь стать менее заметной. Вида, впившись ногтями в бедра, наблюдала за суетой города из-за завесы спутанных волос.

На поперечных распорках вдоль узкой улицы все еще качались потрепанные красные бумажные фонари, оставшиеся с празднования Нового года, и в дверях некоторых лавок так и висели красные флаги с новогодними двустишиями для привлечения богатства и удачи. Их полагалось снять еще несколько дней назад, чтобы почтить смерть старого императора. Наверняка купцы надеялись, что эти особые пожелания помогут защитить лавки от солдат Сетона.

Вдруг прогрохотал мужской хохот, перекрывая и крики лоточников, и пронзительные голоса торговавшихся за товар людей. Я не шелохнулась, не повернула голову, но краем глаза нашла смеющихся. Большая группа отдыхающих солдат, расположившихся на деревянных скамейках в устричной палатке, громкими воплями поддержала шутку товарища. И хотя они не обратили внимания на нашу ползущую телегу, Рико напрягся, еще сильнее вгоняя тугую веревку в плоть.

Какое-то время рядом с нами, постукивая по деревянной дощечке, шагал продавец кунжутных пирожных с корзиной за плечами. Аромат ореховых сладостей наполнил воздух, и я чуть не захлебнулась слюной – последние два дня приходилось довольствоваться сухим дорожным пайком. Торговец глянул на меня, не увидел покупателя и торопливо пошел дальше, добавив к стуку по доске свой хриплый голос.

Позади нас конь капитана всхрапнул и попятился, но Юсо быстро успокоил его твердой рукой и коленями. Я наблюдала, как он управляет испуганным конем, подчиняет его. Проведя в обществе капитана эти несколько дней, я наконец поняла, что в нем вызвало такую верность Рико и уважение Киго. Не только его способности к тактическим уловкам, хотя при разработке плана всплыли и они, но и забота о своих людях. В последний день в лагере сопротивления мы прощались с Солли, и на рассветную погребальную процессию Юсо пришел с Тироном на спине. Юный гвардеец не из легких, к тому же на обеих его ногах были шины, но капитан донес товарища до могилы на склоне холма, чтобы он проводил Солли к предкам. И добрые поступки на этом не закончились. Я видела, как на прощание он вручил Тирону маленький кошель. А когда позже спросила, что это, Юсо посмотрел на меня с привычно суровым выражением лица и сказал: «Хоть это и не твое дело, моя леди, но я отдал ему остатки своего солнечного корня. Без него будет тяжко, пока кости срастаются. В городе я смогу достать еще».

– Опусти голову, – сквозь зубы процедил Юсо сейчас, проезжая мимо.

Устыдившись, я повиновалась. Нужно помнить о своей роли.

Капитан поравнялся с Делой и указал на деревянную арку над узким каналом:

– Идем через мост, а потом направо. Ясно?

Дела кивнула и тычком заставила гнедую перейти на рысь. Когда мы перебирались через мост, я мельком увидела темную коричневую воду и водяную крысу, гладкой стрелой летевшую сквозь вялый поток.

Мы свернули на широкую дорогу, с обеих сторон усеянную открытыми верандами таверн да столиками закусочных, что грудились вокруг костровищ. Повара колдовали над котлами и сковородками, жирный аромат жареной свинины висел в воздухе, даже слегка перекрывая вонь нагретой солнцем мочи и гниющей капусты. Под смешки и призывы ранних посетителей мы направились к высоким красным вратам Мира цветов.

Я никогда не приближалась к Кварталу удовольствий, но, будучи кандидатом в заклинатели, много чего слышала о нем от других мальчишек. В основном слухи о странных приспособлениях и немыслимых позах, но мастер одного из ребят и правда отвел его в Мир цветов. Тот потом рассказывал, что каждый, прошедший через врата, должен надеть маску и переодеться. «Символично скинуть личину, – высокопарно вещал он, – дабы стать тем, кем хочется, или на время скинуть тяжелое бремя обычной жизни». На одну ночь лорды могли превратиться в крестьян, а крестьяне – в лордов. Все были равны, и за воротами никому не разрешалось носить оружие. «Кроме, – добавил тот парень со всезнающей усмешкой, которая заставила нас наклониться ближе, – пресловутого Меча Лилий, коим практикуют искусство боли».

– Приветствую! – крикнул Юсо привратнику, когда мы остановились возле богато украшенного въезда.

Затем он спешился и повел коня к аккуратной пристройке, выступавшей из стены.

Деревянные врата были такие высокие, что даже мужчина, забравшийся на плечи друга, не смог бы заглянуть на ту сторону. На створках красовались вырезанные цветы: пионы, яблоневые бутоны, лилии, орхидеи. Я все искала извилистый клубок стеблей и листьев, за которыми должны скрываться фигуры в непристойных позах, но увидела лишь слабые очертания маленькой двери в левой створке.

Привратник выбрался из сторожки и оглядел нас:

– Зазывалы? Или вас ждут?

– К Маме Момо, – ответил Юсо. – Скажи, здесь Герон из провинции Сироко.

Это кодовое имя дал нам Киго. Похоже, Мама Момо была не просто королевой Мира цветов. Но на случай если имя не сработает, мы предусмотрели и запасной вариант – Рико. Он признался, что знал эту женщину давным-давно, в прошлой жизни. Я помнила, что он был вором и наемником. Возможно, работал на эту женщину, которая сейчас держала в руках наш пропуск во дворец.

– К Маме Момо? – Привратник распрямился, щелкнул пальцами, и из сторожки выскочил мальчик, торопливо вытирая крошки со рта. – Тик, беги к большому дому и скажи Маме… как там тебя?

Юсо повторил имя, и мальчик кивнул, мол, все понятно.

– И дождись ее указаний, – велел привратник.

Тик распахнул маленькую дверь в воротах и мгновенно исчез.

Привратник ободряюще улыбнулся, обнажив желтые зубы:

– Он быстро обернется.

Так и вышло. Тик вернулся с упитанным мужчиной. Крылатая шапка и полное тело выдавали в нем писаря-евнуха.

– Я Штоль, помощник Мамы Момо, – представился мужчина, кланяясь Юсо. Затем скользнул взглядом по мне и остановился на Рико, с интересом приподняв выщипанные брови. – Прошу сюда.

Штоль указал на простые деревянные ворота в дальнем конце стены – въезд для поставщиков. Красивые парадные врата Мира цветов не открываются для торговцев плотью и их живого товара.

Когда мы подъехали, два мальчика уже растащили створки. Не евнухи – по крайней мере, пока. Штоль махнул рукой на аллею рядом со стеной Квартала удовольствий. Вдоль мощеной дороги, примыкая друг к другу, тянулись внутренние дворы – задние зоны огромных домов, наверняка смотревших лицами на главную улицу Мира цветов. С веревок, натянутых между стенами и деревьями, свисало бесчисленное множество постиранных простыней и полотенец. По мере нашего движения мимо дворов женщины в свободных платьях отвлекались от приготовления пищи на небольших жаровнях и сушки волос на полуденном солнце, бросали гадательные палочки и недоштопанное белье. Некоторые даже курили опиум; дым от наркотика вился вокруг их голов, точно хвост одного из великих драконов. Я уже встречала этот едкий запах в чайной недалеко от рынка. Но женский интерес длился недолго, и в основном все внимание доставалось Рико. А потом они возвращались к своим ежедневным заботам. Постоянно на нас смотрела только крохотная девочка, сидевшая у ног женщины, что щипала струны длинной лютни. Легкий ветерок подхватил жалобную мелодию и, всколыхнув тяжелый воздух, разнес по округе вместе с ароматом мыла и запахом жареной рыбы. Девочка улыбнулась мне и помахала. Я подняла руку в ответ и долго наблюдала, как она прыгает от восторга.

Когда мы взобрались на вершину небольшого холма, огромный дом с черепичной крышей и изящными ставнями наконец предстал пред нами во всей красе, заметно возвысившись над своими приземистыми соседями. Очевидно, туда нам и надо. Штоль поспешил вперед и, обернувшись, указал нам на внутренний двор. Я вытерла пот с шеи и вновь на удачу прикоснулась к амулету крови, надеясь, что Киго в безопасности.

В отличие от других домов, здесь не висело белье и не кипела жизнь. Мощеный двор был чистым и опрятным; слева – конюшня, справа – огороженный садик. Дом огибала низенькая платформа, создававшая широкую ступень к ряду раздвижных дверей. Одна из них оказалась открыта, что позволяло взглянуть на внутреннее убранство: традиционные соломенные циновки, низкий стол и строгая композиция из орхидей.

В поле зрения появилась женская фигура и на мгновение замерла, тоненькая и прямая, а затем шагнула на платформу. Она оказалась старше, чем позволяла предположить грациозная осанка, – наверное, около шестидесяти, с изборожденным глубокими морщинами лицом, которое тем не менее не утратило привлекательности черт. Женщина приподняла подол своего зеленого шелкового платья и подошла к краю ступени. Штоль бросился было вперед, но она остановила его взмахом руки.

– Ты не тот мастер Герон, которого я ожидала, – сказала женщина, когда Юсо спешился.

Дела подвела нашу телегу к нему. Гнедая встряхнула головой, и в настороженной тишине звон ее упряжи показался особенно громким.

Глаза Юсо метнулись к конюшне. Я проследила за его взглядом – в полумраке за дверным проемом ждали двое крупных мужчин с Транг Дейна со смертоносными загнутыми мечами в руках. На другой стороне двора в тени садовой пристройки притаились еще два вооруженных воина. Многовато для места, где запрещено оружие.

– Кто ты? – требовательно спросила Мама Момо.

Юсо оглянулся на нас и процедил сквозь зубы:

– Рико, чего ты ждешь?

Островитянин выпрямился:

– Привет, Момота. Давно не виделись.

– Рико? Это правда ты?

Прищуренные глаза Момо скользнули по его связанным рукам и вновь устремились к Юсо.

– Мальчики, у нас проблемы, – сказала она, и это был приказ.

Трангдейнцы вышли из тени, с мягким жужжанием рассекая воздух мечами.

Юсо выхватил нож:

– Рико, ты же говорил, что она поможет тебе!

Я судорожно вдохнула, не находя в телеге ничего, что можно было использовать как оружие; мои мечи остались у Киго, как и фолиант с компасом. Я быстро оглядела двор. Ближайший более-менее подходящий предмет – деревянная лопата. Вида встала между мной и шагающим к нам мужчиной.

– Приготовься бежать, – прошептала она.

– Момо, – заговорил Рико, – клянусь могилой Лайлы, что мы от настоящего мастера Герона. Ему нужна твоя помощь.

– Тебя не принуждают? – спросила Момо.

– Нет! – закричал Рико.

Момо вскинула обе руки:

– Стойте. – Островитяне опустили оружие, а она уставилась на Рико. – Ты же знаешь, что, если ты соврал именем Лайлы, я разорву тебя на куски?

– Знаю, – кивнул он.

– Ну тогда ладно. Заходите, объяснишься. – Момо ткнула пальцем в Юсо: – А ты, мальчик с ножом, избавь-ка Рико от веревок.

* * *

Мама Момо разлила чай по чашкам и откинулась назад, изучая нас. Также она выставила на стол новогодние пирожные в форме полумесяцев, но, когда я потянулась за одним, Юсо бросил на меня предупреждающий взгляд. Пришлось послушаться, хотя желудок ныл от голода. Недоверие было взаимным.

Я осмотрелась. Комната находилась на втором этаже дома, но, вот уж странность, никаких тебе окон, а стены и даже потолок покрыты соломенными циновками.

– Звуконепроницаемая, – объяснила Момо, заметив мои взгляды. – Полностью.

Улыбнувшись, Момо взяла голубую фарфоровую чашку и демонстративно глотнула чая.

Я тоже торопливо отпила из своей чашки, вспомнив зловещие байки мальчишек-кандидатов. Юсо по другую сторону стола поерзал, боль глубокой складкой залегла между его бровями – с раненой ногой на коленях особенно не постоишь.

– Так вы утверждаете, что являетесь друзьями мастера Герона, – обратилась к нему Момо. – Рико я знаю. А ты кто?

– Юсо, капитан личной гвардии его величества.

Момо покосилась на Рико, и тот кивнул.

– И, по вашим словам, его величество спасся? Сетон объявил о его смерти более недели назад, и мои обычные источники принесли только неубедительные слухи, будто он пережил переворот.

– Мы вовремя его вытащили. Он жив и готовится к битве за трон, – заверил Юсо. – Мы расстались только этим утром.

– Готовится? – Момо нахмурилась. – Сегодня последний день для законных притязаний. Он не собирается сделать свой ход?

Капитан покачал головой:

– Пока нет.

– Понятно. – Проницательные глаза Момо замерли на мне. – А тут у нас кто с такой тревогой наблюдает за своими товарищами?

Юсо поклонился мне:

– Это леди Эона, Зеркальный заклинатель.

– Леди Эона? – Момо присела. – А, ясно. Лорд Эон. – Она тоже поклонилась. – Прекрасная маскировка, мой лорд.

– Нет, – выпалила я. – Я и правда леди Эона. Зеркальный дракон – женщина, как и я.

Момо прижала ладонь к губам:

– В самом деле? – Морщины на ее суровом лице вдруг углубились – от смеха. – Как чудесно, женщина-заклинатель. Эти лорды, наверное, на ушах стоят. – Но тут пришло осознание. – Конечно… они все мертвы, да упокоятся их духи в садах божественного наслаждения. – Момо повернулась к Рико: – Ты хоть понимаешь, как опасно леди Эоне находиться в городе? Неужели я вырастила глупца?

Мы все замерли, уставившись на островитянина. Он обвел взглядом стол, затем посмотрел на Момо и отрезал:

– Леди Эона – неотъемлемая часть нашего плана.

– Вы мать Рико? – спросила Дела с удивленной улыбкой.

Момо фыркнула:

– Разумеется, нет. Я взяла его, когда ему было восемь. И с первого дня с ним одни хлопоты.

Рико гневно сверкнул глазами.

Не обращая на него внимания, Момо повернулась к Юсо:

– Что это за план такой важный, что вы решили рискнуть заклинателем? Пытаетесь убить Сетона? Ну так вы умрете прежде, чем сумеете к нему хотя бы приблизиться.

– Мы должны вызволить лорда Идо из дворца, – ответил тот.

Момо глотнула чая:

– Это почти так же трудно. Он в темнице.

– Вы уверены, что он еще жив? – влезла я в разговор.

– Утром был. Солдаты таскают моих девочек смотреть на него, будто на какой-то цирк уродцев: полюбуйтесь, великий лорд-заклинатель, сломленный и окровавленный. Мои девочки всякого навидались, но даже их потрясло то, что сотворил Сетон. Судя по рассказам, он умрет, если попытаться его переместить.

– Вот зачем я здесь. Я могу его исцелить.

Самый опасный пункт нашего плана. Я должна исцелить Идо так быстро, чтобы он успел вернуть свои силы и сдержал скорбящих драконов, пока они меня не разорвали. Я вновь потянулась к кольцу Киго – не только за удачей, но и за успокоением.

– Ты можешь исцелять? – Момо в изумлении покачала головой.

– Значит, солдаты водят девушек посмотреть на Идо, – повторила Дела. – Это может сыграть нам на руку.

– Ты с востока, – вдруг заметила Момо, склонив голову.

– Я леди Дела. Я была…

– Оборотная? – Момо резко выпрямилась.

Дела кивнула, смущенно приглаживая сальные волосы.

Старуха поджала тонкие губы:

– Могут возникнуть трудности. У меня есть одна девочка с востока, из Хайя Ро, и если она тебя узнает…

– Это вполне вероятно, – согласилась Дела. – Я единственная двоедушница в горных племенах и хорошо известна.

Момо ткнула в Штоля кривым пальцем:

– Скажи Хине, что я отпускаю ее на два дня, пусть повидает сына. Но только если уедет прямо сейчас.

Писарь поклонился и ушел, чтобы осчастливить некую Хину. Пока раздвижная дверь за ним закрывалась, я успела увидеть вооруженного и настороженного трангдейнца возле лестницы.

– А ты кто? – насмешливо спросила Момо у Виды. – Солнечная императрица?

Та покачала головой:

– Я боец сопротивления. – Сарказм старухи ее совсем не пугал.

Дела обхватила руками чашку и вслух подивилась:

– Зачем Сетон пытал Идо? Это бессмыслица. Идо ему нужен.

– Сетон явно хотел выбить из него информацию, – сообщил Юсо.

– Мне не нравится Идо, – проворчала Момо. – Никогда не нравился. Ему двадцать четыре, но я знаю его с шестнадцати. И с самого начала было в нем что-то… – Она умолкла. – Умение прятать свои тайны и менять ключи. Чтобы чего-то от него добиться, Сетону пришлось бы выйти за пределы того, что способен вынести обычный человек.

Я знала, что Идо пытался скрыть от Сетона: описанный в черном фолианте способ поработить заклинателя и его силу. Или ее силу.

– Думаете, Сетон перестарался? – спросила Дела.

– Я видел методы Сетона, – мрачно произнес Юсо. – Сдержанностью там и не пахнет.

– Более того, – добавила Момо, – нас просят отправлять девочек во дворец для нашего высокочтимого императора. Иногда они не возвращаются. – В глазах старухи полыхала ярость. – Уже три тела найдено в канале, одна была из моего дома. Сетон наслаждается властью над жизнью и смертью. Я пыталась прекратить поставки, как и другие дома, но тогда он посылает своих людей, чтобы те уводили девочек силой.

Повисла тишина.

– Зачем вы так рветесь заполучить Идо? – наконец спросила Момо. – Вытащить его будет неимоверно трудно, и, как я вижу, сюда вы явились за помощью.

Похоже, мы все-таки прошли ее проверку. Юсо посмотрел на меня, будто спрашивая разрешения. Я пожала плечами – мол, почему нет?

– Леди Эоне нужен учитель, – объяснил он. – Без Идо она не может контролировать свои силы. А его величество в них нуждается, чтобы отвоевать трон.

Момо подалась вперед, пригвоздив меня к месту сверкающим взглядом:

– С чего ты взяла, будто Идо согласиться помогать? Из благодарности? – Ее хрупкое тело затряслось от смеха. – Ему неведомо значение этого слова. Уж поверьте, я знаю.

– Исцелив кого-то, потом леди Эона сможет подавлять его волю, – сказал Рико. – Идо она уже однажды лечила.

От злобных ноток в его голосе к моему лицу прилила кровь. Момо тоже их расслышала, так как резко откинулась назад и цокнула языком:

– Она и тебя лечила, не так ли, Ри?

Островитянин едва заметно кивнул, не отрывая глаз от стола. На секунду лицо старухи смягчилось.

– Ну что ж, леди Эона… – Она повернулась ко мне, вновь превратившись в королеву Мира цветов. – Если ты смогла подавить столь сильную волю, как у Рико, то и Идо тебе по зубам. Каков план, Юсо?

– С боем пробиваться нельзя, так что пойдем обманным путем. Леди Эона и Вида отправятся во дворец, притворившись женщинами для утех.

Момо выпучила глаза:

– Слишком опасно.

– Не так уж опасно, если они будут самыми дорогими девочками, – улыбнулся Юсо.

Момо скрестила руки на груди, по очереди оглядела нас с Видой и наконец признала:

– Осуществимо, если немного поработать. Хотя солдаты не часто просят изысканных искусств Орхидеи или Пиона. Им не нужны музыка и танцы. Скорее подавай Жасмин или Вишню… – Старуха побарабанила пальцами по столу. – На этом можно сыграть.

– Мы не ждем, что леди Эона и Вида на самом деле будут выступать, – быстро сказал Юсо. – А еще мы с Рико и леди Делой пойдем с ними в качестве защитников.

– Вас с Рико могут узнать, капитан?

– Нет, если только кто-нибудь из имперской стражи не выжил и не переметнулся к врагу.

Момо покачала головой:

– Казнены. Все до единого.

Связанные яростью, Юсо и Рико переглянулись. Затем капитан склонил голову, а островитянин прижал кулак к груди.

После минуты почтительного молчания Момо продолжила:

– Если будете изображать моих людей, то вас не пустят в комнату, придется ждать снаружи. Но хотя бы в дворцовых стенах. Когда хотите начать?

– Как можно скорее, – сказала я.

– Сегодня прием для офицеров. Достаточно скоро?

Глубоко вдохнув, я посмотрела на остальных и прочитала на их лицах собственные мысли: мы все балансировали на краю.

Юсо мрачно улыбнулся. И мы все по очереди улыбнулись в ответ.

– Приму это как «да», – сухо произнесла Момо.

* * *

Приятно набить желудок горячей рыбой с рисом и вновь оказаться чистой, даже если мылась молниеносно быстро, да еще при помощи горничной с грубыми руками рыбака. Натянув влажное полотенце повыше на груди, я поерзала на жестком деревянном стуле, пока Мама Момо и Лунная Орхидея внимательно меня изучали.

Молодая женщина для утех заправила мокрые волосы мне за ухо и задумчиво поджала губы. Я старалась не таращиться, но взгляд так и тянулся к ее лицу. Мадина говорила о четырех очагах красоты, и Лунную Орхидею одарили всеми четырьмя в избытке. Волосы густые и мягкие, зачесанные высоко, дабы подчеркнуть широкий лоб, большие глаза с хитринкой, губы, которые так и хочется обвести пальцем, и длинная изящная шея. От такой гармонии мое сердце болезненно екнуло.

– Сомневаюсь, что она может стать Орхидеей, – заметила Момо. – Лицо и голос подходят, но движения мальчишеские. Не обижайся, моя леди.

Я снова подтянула полотенце и пожала плечами. По сравнению с томной грацией Лунной Орхидеи я и впрямь двигалась как мальчик.

Лунная Орхидея склонила голову:

– Она должна быть Пионом. Остается надеяться, что они не попросят что-нибудь сыграть. – Она глянула на меня сверху вниз: – Полагаю, лютней ты не владеешь?

Я покачала головой.

Момо развернула меня, рассматривая лицо:

– Краски Пиона также скроют синяк. Мы же не хотим привлечь хищников. – Она коснулась руки Лунной Орхидеи: – Начнешь? Я пока займусь второй.

И старуха отправилась на другой конец комнаты, где на таком же стуле ждала Вида.

– Ты, моя дорогая, будешь Сафлором. Но позволь предостеречь тебя о…

– По-моему, Мама Момо излишне сурова, – прошептала Лунная Орхидея, отвлекая мое внимание. – Из тебя бы вышла Орхидея. – Она улыбнулась и протянула мне длинную полоску ткани: – Собери волосы, моя леди, и мы начнем.

Я обвязала тканью голову, удерживая мокрые пряди за спиной.

– Кулон тоже лучше снять, а то еще испачкаем краской.

Я сняла кожаный ремешок, вытянув из-под полотенца амулет Киго. Лунная Орхидея неотрывно смотрела на раскачивающееся кольцо. Ее длинная шея дернулась, когда она судорожно сглотнула.

– Кольцо Киго… то есть его величества, – прошептала Лунная Орхидея. – Откуда оно у тебя? С ним все хорошо?

Я убрала амулет подальше от ее жадного взгляда:

– Он сам мне его дал.

Как женщина для утех узнала, что это кольцо Киго? Ответ был очевиден, как пощечина. Мы уставились друг на друга. Теперь красота Лунной Орхидеи вызывала во мне еще более острую боль.

– С ним все хорошо? – повторила она.

– Утром было. – Я крепко обхватила кольцо пальцами.

Лунная Орхидея отвернулась и окунула кисть в белую краску. Гладкий лоб прорезали морщины, но даже хмурый вид не умалял ее красоты. Она глубоко вдохнула и обтерла излишки краски о края банки. А когда посмотрела на меня, прелестное лицо ее вновь было безмятежным. Осторожно Лунная Орхидея провела холодной кистью по моему лицу:

– Кольцо для Киго очень важно. Значит, и тебя он высоко ценит.

– Она заметила, как покраснели мои щеки, – пробормотала я.

– Это чтобы защитить нас в этой миссии.

– Ну да, конечно. – Лунная Орхидея улыбнулась и опять обмакнула кисть.

Повисло молчание, пока она широкими мазками наносила краску на другую сторону моего лица.

Я облизнула губы:

– Давно ты его знаешь?

Лунная Орхидея бросила на меня взгляд из-под длинных ресниц:

– Мы не виделись с тех пор, как ее величество, императрица Села, ушла по золотому пути к предкам.

Не ответ на мой вопрос, но в глубине души я порадовалась, что они не виделись целый год.

Лунная Орхидея снова повернулась к банке:

– Его величество очень привлекательный мужчина. – Еще один мазок закончился на моем подбородке. – Хотя из-за небесного чина его земное тело в вечном напряжении.

Я отпрянула от кисти. Белый кончик завис между нами, острый, как и замечание Лунной Орхидеи.

– Как это? – все-таки спросила я, поддавшись любопытству, а не смущению.

– Настолько священен, что к нам нельзя прикоснуться. Это учит сдержанности, но и усиливает голод. – Мягкая кисть повторила контур моих губ. – Противоречие, которое отражается в его духе. – Лунная Орхидея отстранилась с крайне учтивым выражением лица. – Или ты не согласна, моя леди?

На один миг я вновь почувствовала руку Киго на своем запястье и увидела твердую линию его челюсти, когда император откинул голову, пытаясь совладать с собой. Я вздохнула и встретила пристальный взгляд Лунной Орхидеи:

– Ты хорошо его знаешь.

Девушка слегка пожала плечами и вновь обмакнула кисть:

– Достаточно хорошо, чтобы понять: с этим кольцом он дал тебе нечто большее, чем просто защиту богов.

Я разжала ладонь, и мы обе посмотрели вниз на амулет крови. Я знала, что это нечто большее – почувствовала в прикосновении Киго, в его тихом голосе. Но все равно хотела выяснить, что же он мне дал, по мнению Лунной Орхидеи.

Спрашивать не пришлось: женщины для утех – мастерицы угадывать желания. Лунная Орхидея отложила кисть, и вдруг ее темные глаза засверкали.

– Он дал тебе свою кровь. И поделился моментом своего становления как мужчины.

Я снова сжала кольцо. Улыбка Лунной Орхидеи была столь же напряженной, как мое сердце.

На секунду я почувствовала себя победительницей, будто стала первой в некой безмолвной борьбе между нами. А потом глянула вниз на руки девушки, и мир исчез, остались только эти длинные бледные пальцы, медленно скользящие по священной коже Киго.

Не победила. Даже не вышла на арену.

* * *

Казалось, прошли века, прежде чем ко мне вновь подошла Мама Момо.

– Ты потрудилась на славу, – похвалила она Лунную Орхидею. – Что скажешь, леди Дела?

Дела согласно улыбнулась, но на лице ее читалось беспокойство. Оборотная присоединилась к нам в самом начале подготовки, точно мотылек, летящий на пламя женственности. Она сидела рядом, пока меня красили, и я видела, как ее крупные ладони рвутся к кистям, а глаза оценивают, достаточно ли черны мои ресниц и красны губы. Я почти физически ощущала ее болезненное желание сбрить щетину и легкими мазками вернуть себе женскую сущность.

– Как ты? – прошептала я, когда Лунная Орхидея ненадолго отошла.

Дела поставила на место баночку с краской и закусила губу.

– День за днем Рико видит меня в мужской одежде. Это и для меня трудно, что уж говорить о нем, – вздохнула она.

Я прикоснулась к ее руке:

– Одежда – ерунда. Он знает, кто ты на самом деле.

– Тогда почему я чувствую, как он отдаляется от меня? – Дела опустила голову.

– Не думаю, что от тебя, – мрачно пробормотала я, – скорее от меня.

На другом конце комнаты в облике Сафлора уставилась в большое зеркало у стены. Я вспомнила, как сама поразилась, впервые столкнувшись с собственным отражением в полный рост на арене – вот ты просто живешь в плоти и вдруг уже смотришь на себя со стороны, изучаешь формы и контуры, и вроде это ты, но в то же время не ты. Вида быстро отвела глаза от своего отражения в драгоценном стекле. Возможно, не хотела узреть свой дух в его глубинах. Затем проследила за отраженной рукой, скользнувшей по изгибу талии. Ее тело было окутано прозрачной голубой тканью, и где-то сквозь нее был заметен блеск смазанной маслом кожи, а где-то три-четыре слоя скрывали все, кроме округлых форм. Вида нахмурилась и, залившись румянцем, отступила.

– В таком наряде будет тяжело драться, – заметила она. – И он такой тесный. Некуда спрятать оружие.

– Ты бы все равно не пронесла его мимо охранников, – фыркнула Момо и поманила меня к зеркалу. – Давай, леди Эона, взгляни на волшебное преображение.

Я подобрала юбку своего розово-зеленого платья и пошла к зеркалу, одновременно страшась и изнывая от нетерпения.

Из гладкого стекла на меня настороженно смотрела тонкокостная женщина. Ее большие глаза стали еще больше, благодаря углю на бровях и ресницах. Ее густые волосы были сплетены в корону из трех витков и украшены прекрасными золотыми цветами, из-за чего женщина казалась выше. Ее рот превратился в стилизованный бутон, но лицо выглядело странно печальным, так как естественно приподнятые уголки губ скрывала белая краска. Та же краска смягчила упрямый подбородок и удлинила шею.

Я моргнула, объединяя разрозненные части своего лица в цельный образ. Женщина в отражении была миловидной, но не прекрасной, как Лунная Орхидея. Я опустила глаза ниже, до впадинки на горле. Она осталась незакрашенной – сияющая драгоценность, кусочек естественной кожи, намекающий на то, что скрывалось под розовым и зеленым шелком и тугим вышитым поясом.

– Вроде полностью прикрыта, но послание весьма недвусмысленно, – криво усмехнулась Дела.

– Это наше искусство, – сказала Момо.

Я покачала головой:

– Я не могу… – И попятилась от зеркала. – Мне не хватает женственности. Я выдам нас своей мальчишеской походкой.

– Вздор! Ты долгие годы ловко водила всех за нос, изображая мальчика. Уверена, с образом Пиона тоже справишься. – Момо вновь подтолкнула меня к зеркалу. – Посмотри на себя. Ты прекрасный Пион, искусный музыкант, чье общество могут позволить себе лишь богатые и влиятельные мужчины. Они все будут заняты, раздевая тебя глазами, и ничего больше не заметят.

Я сжала губы. Я знала, что Момо права: солдаты не увидят ничего, кроме тела, сулящего удовольствия. По крайней мере, поначалу. Даже взгляд Киго изменился, когда я призналась ему, что я девушка. Конечно, он разъярился, но потом вписал меня в женский образ, и вся моя суть тут же свелась к одной лишь плоти. Я сгорала со стыда и в то же время пылала праведным гневом.

Я взглянула в зеркало, и улыбка исказила красный бутон рта. Вот бы Киго был здесь и увидел меня такой… Посчитал бы он меня красивой? Я покосилась на Лунную Орхидею. Нет, если бы она стояла рядом. И все же Киго выбрал меня своей нейзо и целовал, даже потную, грязную и воняющую лошадью. Я для него больше чем просто тело.

Сомнения острым кинжалом пронзили мои мысли. Возможно, тело тут и ни при чем. Вдруг Киго никогда и не хотел Эону, а только «тысячу молний, что несут удовольствие»? Потому он и не искал моего общества по дороге в город… какой от меня толк, если трогать жемчужину все равно нельзя? Я вновь посмотрела на Лунную Орхидею. Император мог получить любую женщину, так почему выбрал меня?

Возможно, глядя на меня, он даже не видел Эону. Лишь силу дракона.

Мама Момо повела меня прочь от зеркала:

– Если все пройдет гладко, ты в любом случае не останешься с офицерами надолго. Расскажите-ка мне план еще раз.

Мы уже дважды рассказывали, но она просила повторить. Лишним не будет.

– Прием устраивает один из единокровных братьев Сетона, верховный лорд Хайо. Он просил лишь девушек попроще и, увидев меня, начнет жаловаться.

Момо кивнула:

– Он тот еще скупердяй и не захочет платить за то, что не заказывал.

– Тогда я объясню, что произошла ошибка, и мы с Видой – подарок императору от домов Цветочного мира: Пион – для музыки и пения, а Сафлор – для основных искусств. – Я помолчала. – Что, если Хайо все же решит, что хочет меня?

Я понятия не имела, что происходит на подобных приемах, но для нас это точно небезопасно.

– Он не станет мешать брату развлекаться… по веским причинам. Хайо велит управителю отвести вас к Сетону, – улыбнулась Момо.

– Рико, Юсо и Дела нас перехватят, – продолжила я. – Мы избавимся от управителя и пойдем за Идо.

– Не упустите эту возможность. – Момо предупреждающе сжала мою руку. – Другой не будет.

– Мы знаем, – сказала Вида.

– В темнице я исцелю Идо, и мы двинемся к восточной стене дворца, где нас будут ждать люди из отряда сопротивления с лошадьми и продуманным маршрутом побега из города. – Я оглядела мрачные лица вокруг себя. – Да не покинут нас боги.

– Они должны улыбаться вам за один только дерзкий план, – заметила Момо и повернулась к Деле: – Точно нельзя обойтись без участия Эоны? Мы с ней могли бы дождаться вас за пределами дворца.

Я не дала оборотной ответить:

– Я должна пойти, чтобы исцелить и контролировать Идо.

Идти во дворец было страшно, но еще страшнее – потерять единственный шанс спасти единственного человека, который мог научить меня справляться с силой дракона.

Момо вздохнула и подманила к себе Лунную Орхидею:

– Отведи Виду и леди Делу наверх, дорогая. Юсо и Рико ждут. – Затем улыбнулась мне: – Леди Эона, задержишься на минутку?

Я скрестила руки:

– Зачем?

Неужели она думала, будто сумеет меня переубедить?

– Я хотела поговорить с тобой о Рико, – вполголоса произнесла Момо.

Дела развернулась, не обращая внимания на попытки Лунной Орхидеи вытянуть ее за дверь.

– Рико? Что с Рико?

Момо надменно вскинула брови:

– Это только между мной и леди Эоной.

Дела задрала подбородок:

– Рико – мой страж. Я тоже остаюсь.

– Твой страж?

Уже не совсем, но оба, и Рико и Дела, казалось, цеплялись за эту формальную связь, что когда-то свела их вместе. Я заметила немую мольбу в глазах оборотной.

– Пусть леди Дела останется.

Хотя согласилась я не только ради нее – как-то не хотелось беседовать с Момо наедине. Особенно о Рико.

Она поджала губы, но кивнула и взмахом руки выпроводила Лунную Орхидею и Виду из комнаты. А когда дверь за ними закрылась, решительно бросилась в бой:

– Ты его убиваешь. Подавляешь его волю, а чахнет его дух.

Я крепче прижала руки к груди:

– Я об этом не просила.

– И все же продолжаешь так поступать. Я говорила с ним.

– Всего дважды, – вмешалась Дела. – И леди Эона обещала…

– Трижды. Как минимум, – заметила я.

Оборотная воззрилась на меня:

– Трижды?

– Его величество меня заставил. Это была проверка. – Я опустила голову. – Я не хотела.

– Эона!

Я не подняла глаз, прекрасно расслышав в ее голосе разочарование:

– Тебя там не было, так что не суди.

Момо раздраженно щелкнула языком:

– Неважно, сколько раз. Рико живет по собственному кодексу, а если не сможет, то скорее предпочтет умереть. Мне ли не знать. Этот треклятый кодекс вбил клин между нами.

– Как? – спросила Дела.

– Мы с его матерью, Лайлой, дружили, – рассказала Момо. – И работали в одном доме. Она хотела выбраться отсюда, чтобы вместе с Рико вернуться на острова, и была уже близка к полной выплате рабского долга. А затем ее убил клиент, прямо на глазах сына.

Дела прижала ладонь к губам:

– Убил на его глазах?

Момо кивнула:

– Рико пытался помешать, но что может восьмилетка! Я забрала его к себе. Когда ему исполнилось шестнадцать, а у меня уже был собственный дом, он помог одной из девочек разорвать рабскую нить. Она им манипулировала, но не в том суть. Рико просто хотел спасти ее, как не сумел спасти мать. – Она повернулась ко мне. – Для него твой контроль – это рабство, от которого не откупиться и не сбежать. Ты заковала его дух.

Я глянула на Делу:

– Может, ему лучше уйти от нас.

Она стиснула челюсть:

– Ты же знаешь, что он не согласится.

– Дальше будет только хуже, – прошептала я. – Если все получится и я исцелю Идо, Рико ощутит нашу с ним связь.

Момо покачала головой:

– Он об этом знает?

– Да, – кивнула я.

– Тогда это его собственный выбор. Вот в чем главная проблема, – пробормотала она. – Не имея возможности выбирать согласно своим представлениям о долге и чести, Рико предпочтет умереть.

– Надеюсь, благодаря урокам лорда Идо я смогу разорвать эту связь.

Момо фыркнула:

– Слишком уж много надежд ты возлагаешь на Идо. Молюсь, чтобы ты и правда смогла его обуздать. Позволь тебе кое-что показать.

Она ослабила пояс и стянула халат с правого плеча, обнажая костлявую спину. Кожу рассекал длинный уродливый шрам, старый и глубокий, – след хлыста.

– Идо? – прошептала Дела.

Момо кивнула:

– Когда ему было семнадцать. Я повернулась к нему спиной. Не повторяй моей ошибки, леди Эона. Он атакует со скоростью скорпиона и столь же ядовит.

– Почему он вас ударил? – спросила я.

– Потому что мог, – вздохнула Момо. – Такова его природа.

Но Момо ведь не видела раскаяния, что сотрясало тело Идо после исцеления. Не знала, как он мучился от жуткой боли, спасая меня от скорби драконов. Так что, возможно, его природа изменилась. Иначе зачем бы он подвергал себя такой опасности?

Глава 13

Двенадцать девушек. Благоприятное число. Когда мы собрались у Ворот доброй службы, я оглядела окутанные сумерками лица. Некоторые были напряжены – наверняка разговоры о трех трупах в канале не прошли даром, – глаза других остекленели от опиума, что затуманил их умы и расслабил тела. Момо велела нам держаться от таких подальше. «Их не беспокоит ни своя безопасность, ни чужая», – сказала она. Дневная жара еще не спала, и насыщенный аромат разномастных духов едва справлялся с запахом пота. Нас окружали мужчины – как наши «защитники», так и солдаты-привратники. Я крепче стиснула влажными пальцами лютню и наклонилась к Виде, она скрестила руки на груди и широко расставила ноги.

– Ты будто в карауле стоишь, – прошептала я.

Вида тут же опустила руки и сжала ладони вместе:

– Почему так долго?

– Я и не знала, что с нами Пион, – вдруг громко произнесла одна из женщин, привлекая ко мне взгляды остальных.

Платье на ней было примерно такое, как на Виде, только открывавшее гораздо больше кожи, и когда она улыбнулась, я заметила окрашенные черным зубы – знак замужней женщины с дальних юго-восточных берегов. Как она оказалась так далеко от дома и мужа?

– У нас будет музыка, – добавила женщина. – Сможем танцевать.

– Что? – усмехнулась ее подруга, еще один Сафлор. – Возомнила себя Орхидеей?

После чего начался обмен завуалированными оскорблениями, и всеобщее внимание сосредоточилось на них. Я оглянулась на Юсо, зная, что под видом старца с жидкой бородой, в поношенной одежде и сутулого скрывается все тот же суровый командир. Он зевнул, изображая скуку, но в мельком брошенном на меня взгляде я заметила поддержку. Дела рядом с ним рассеянно почесала щетину и отхаркнула слюну.

Приподнявшись на цыпочки, я посмотрела на двух солдат, что обыскивали одурманенную опиумом девицу. Та хихикала и вешалась на них, пока мужчины наконец не прижали ее лицом к грубым доскам новых створок. Всего двенадцать дней назад мы с Рико силой прорвались через эти ворота на лошади. Я вздрогнула, вспомнив, как она топтала солдата, как грудь его треснула под ее копытами. Вспоминал ли Рико тоже ту полную безысходности ночь? На лице его, впрочем, читалось лишь нетерпение. Они с трангдейнцем стояли плечом к плечу – два островитянина, гора мышц.

– Сестрица Пион, прошу, дай мне свою лютню. – Совсем юный рябой солдат протянул ко мне руку, и от неожиданности я подскочила. Старомодная учтивость сопровождалась застенчивой улыбкой. – Я буду с ней осторожен.

Я отдала инструмент.

Солдат бережно его встряхнул, заглянул в изящно вырезанный эф и вновь вернул мне.

– Прости, сестрица, но мне придется тебя обыскать. – Рытвины на его лице стали еще более заметны на фоне ярко-алого румянца. – Приказ.

Прикусив щеку, я терпела его нерешительные прикосновения к моей груди, талии, бедрам. Рядом другой солдат так же ощупывал Виду, но с куда меньшим почтением.

Наконец привратник склонил голову:

– Можешь проходить.

Я попробовала изобразить улыбку Пиона, медленную и таинственную, как учила Лунная Орхидея, и юнец вновь покраснел.

Вида шагнула ко мне, и мы вместе прошли через ворота во внутренний двор, ведущий к огромной кухне. Я сжала рукой запястье и почувствовала кольцо Киго, спрятанное под тонким кожаным ремешком, который, в свою очередь, прикрывал толстый браслет. Это была идея Лунной Орхидеи, и то, как бережно она оборачивала мое запястье, походило на молчаливое благословение.

Оглянувшись, я увидела, что Рико тоже прошел через врата. Мы все попали во дворец. Я послала короткую молитву Ту-Ксенгу, старейшему богу удачи, что защищает воров и дураков.

Едва ли замечая наши разрозненные поклоны, вперед вышли четверо мужчин-управителей, если судить по черным колпакам и зеленым перьям на одежде. Момо не ошиблась: с нами внутрь не пустят охранников, только евнухов. В страшную ночь переворота мы с Рико стали свидетелями смерти многих слуг-евнухов, но эти четверо так и лучились самодовольством, будто тех зверств никогда не было. Похоже, дворцовую машину не в силах остановить даже насильственная смена императора.

– Следуйте за мной, – призвал один из управителей. – Держитесь вместе.

Несколько женщин взялись за руки, среди шепота то и дело слышались нервные смешки. Я посмотрела на Виду и сжала ее ладонь, отчасти чтобы идти в ногу, но в основном нуждаясь в успокаивающем человеческом прикосновении. Она стиснула мои пальцы в ответ. Мы обогнули здание кухни, пропахшее соленой рыбой, и строем добрались до стены, что окружала гостевые апартаменты. Бывшей дом лорда Эона. Больше месяца я жила как лорд заклинатель в Пионовых покоях, а теперь вернулась сюда как Пион для утех. В груди заклокотал безрассудный смех.

Мы свернули на аллею, что вела мимо малого зала для пирушек. Эта часть дворца почти не пострадала. Я знала, что самые страшные разрушения пришлись на другую сторону, близ центрального гарема, где Идо призвал силу дракона, дабы пробить стену святилища. Возможно, ниспослав ему пытки, боги тем самым наказали предателя за нарушение завета о службе.

Евнухи провели нас мимо зала к третьим гостевым покоям – Дому Пятицветного Облака. Это наша конечная цель. Нас сопроводили во внешний сад, и главный евнух обратился к Юсо и Деле:

– Ни вам, ни вашим людям входить нельзя. Никогда. Понимаете?

Юсо пожал плечами:

– Понимаем. – Затем разжал ладонь, показывая игральные кости: – Мы привыкли ждать.

Когда мы подошли к легкой раздвижной двери, энергия, витавшая вокруг женщин, изменилась. Даже одурманенные выпрямились, и я ощутила напряжение Виды через наши сцепленные руки. Нам предстояло одолеть очередное препятствие – брата Сетона. Момо была уверена, что он сдаст нас на руки управителя. Она знала его и этот мир, но что, если Хайо все же пожелает заполучить меня? Перед глазами пронеслось воспоминание о перевороте – громко кричащая служанка, что извивалась под солдатом, – я вздрогнула и крепче вцепилась в лютню. Женский ропот стих, стоило управителю постучать, возвещая о нашем прибытии; свет от двух медных фонарей отбрасывал его длинную тень на мощенную галькой дорожку.

Ко мне повернулась чернозубая Сафлор:

– Ты должна быть в самом начале. Что ты делаешь сзади?

Я пораженно уставилась на нее, не в силах быстро выдумать ответ.

– Ну если ты уберешь с дороги свой толстый зад, – едко произнесла Вида, – то Пион Удачи сможет занять надлежащее ей место.

Чернозубая нахмурилась, но отступила, а когда мы проходили мимо, пробормотала:

– Толстый зад? Кто бы говорил.

Вида зыркнула на нее, и я с безмятежной улыбкой двинулась вперед. Уступая нам путь, женщины недовольно ворчали, но быстро умолкали под воинственным взглядом моей спутницы. Вскоре мы возглавили кривой строй и шагнули на низкую деревянную площадку. Двери раздвинулись. Пухлый слуга оглядел нас и поклонился управителю.

– Они опоздали, – сообщила он. Изнутри донесся мужской гогот, и слуга мотнул в ту сторону головой: – Все уже пьяны в стельку.

Женщины опять зашептались, напряжение возросло.

– Тогда поторопись, – сказал управитель.

Слуга засопел и, вновь поклонившись, повел нас в элегантно отделанную переднюю. Звук наших шагов приглушала красивая соломенная циновка. Я узнала планировку – покои в точности повторяли Пионовые, включая гостиную для официальных встреч и личные комнаты в задней части. Судя по гулу голосов и всплескам смеха, мужчины ждали в гостиной.

Слуга постучал в дверь, и разговоры стихли. Во рту пересохло, и из чувств остался только страх. Вида прижала ладонь к груди.

– Вида, – прошептала я.

В ее глазах отражался мой собственный ужас.

– Войдите, – откликнулся мужской голос.

Слуга отодвинул дверь, его пухлое тело сложилось пополам в низком поклоне.

От открывшейся картины в ушах зашумела кровь. Мужчины в темно-синих туниках кавалеристов развалились вокруг низкого стола; его отполированная до блеска поверхность была заставлена длинношеими графинами и тарелками с едой. Все лица обратились к нам, некоторые были оценивающими, другие плотоядными. И одно удивленным – наверняка верховный лорд Хайо. Ноздри затопил невыносимый запах мужского пота и жареного мяса.

Выдавив улыбку, я поклонилась и завела женщин в комнату. Но поднять глаза на мужчин не посмела. Казалось, они увидят мой страх, будто он черной меткой высечен на лбу. Я опустилась на колени, положила лютню перед собой и пригнулась к полу. Остальные женщины последовали за мной. От циновки несло пролитым рисовым вином, и к горлу подкатила тошнота. Я стиснула челюсти, пытаясь сдержаться. Пион никогда не поддастся нервам и не извергнет рвотные массы на ноги клиентов.

– Поднимись.

Я выпрямила спину и встретила хмурый взгляд верховного лорда Хайо. В его чертах отражались лица двух его старших единокровных братьев. Лоб, как у старого императора, а глаза холодные, как у Сетона, но более близко посаженные. Рот Хайо, однако, был его собственным – маленьким, тонкогубым и в данный момент недовольно поджатым.

– Кто ты? – спросил он.

Секунду в голове металась безумная мысль: «Как меня зовут? Какое имя мне придумали?». Но тут я вспомнила, как Вида огрызнулась на чернозубую.

– Я Пион Удачи. – От облегчения я даже искренне улыбнулась. И снова поклонилась.

– Что ж, я не заказывал такую… Это какая-то уловка, чтоб выманить деньжат?

Слава богам, Момо оказалась права: Хайо настоящий скряга.

– Похоже, произошло недоразумение, мой лорд. – Я кивнула на Виду, склонившуюся рядом. – Нас с сестрой прислали в дар вашему брату, его императорскому величеству. Жест доброй воли от домов Цветочного мира.

Я ощутила тревогу женщин за моей спиной. Мягкую вибрацию их страха.

Хайо крякнул:

– Дар, говоришь?

– И как мы сами не додумались до такого дара? – протянул краснолицый мужчина и чокнулся кубком с соседом. – Может, заслужили бы чуток благосклонности его величества, генерал. А то вечно получаем худших людей и негодное оружие.

Хайо посмотрел на своих офицеров:

– Это точно. – Затем он вытер нос толстым пальцем и оглядел меня с ног до головы. – Я мог бы счастливить брата от своего имени. Ему не обязательно знать, что это дар пришел от Мира цветов.

Мужчины разразились хохотом, я напряглась, а Вида резко втянула воздух.

Я сложила ладони вместе:

– Мой лорд…

– А ты, – Хайо ткнул в меня пальцем, – молчи о том, кто тебя прислал. Или я отыщу тебя и порежу твое милое личико так, что уже никто не взглянет. Поняла?

Я склонила голову.

– Мы могли бы оставить себе Сафлор, – заметил краснолицый, косясь на Виду. – Его величеству хватит и Пиона.

– Оставить? – задумался Хайо.

– Мой лорд, – начала я, стараясь сохранить голос спокойным, – моя сестра – одна из любимиц его величества. Я бы не хотела, чтобы вы по незнанию разозлили своего брата.

– Любимица… – Хайо потер подбородок, одним глотком осушил кубок и хмуро оглядел мужчин: – Плоти хватит на всех, не жадничайте. – Затем с трудом встал на ноги, покачнулся и указал на краснолицего и еще троих подчиненных: – Идемте, доставим моему брату запоздалый новогодний подарок. – Напоследок Хайо обвел оставшихся за столом мужчин пальцем и предупредил: – А вы, псы, не вздумайте начать без нас.

Я покосилась на Виду. Что мы можем сделать? Она чуть приподняла плечо. Ничего. Пока ничего. Я снова поклонилась и подняла лютню. Хотя бы на один хороший удар ее хватит… если мне выпадет шанс. Что вряд ли. Нас окружало пять опытных воинов, а не один-два управителя. Я моргнула, проясняя затуманенное паникой зрение, и заставила себя встать. Все по порядку. Сначала нужно выйти из покоев.

Я обошла коленопреклоненных женщин, Вида не отставала. На секунду я встретилась с широко распахнутыми глазами чернозубой, и в них плескался такой страх… страх за нас.

Хайо раздвинул двери и, шатаясь, побрел в переднюю. Два офицера шли прямо за Видой, отчего мы с ней только ускоряли шаг. Я оглянулась. Они не были пьяны и зорко следили за происходящим, а на поясе у каждого болтались ножны с кинжалом. Я посмотрела на пояс краснолицего. И у него тоже. Наверное, это часть их формы. Я вздохнула и последовала за Хайо к двери, всем существом желая лишь найти и предупредить обо всем Юсо.

Долго искать не пришлось. Он сидел на корточках в конце деревянной площадки в окружении Рико, трангдейнцев и двух прислужников с кухни и бросал кости. Когда Хайо ответил на непристойную шутку краснолицего, капитан резко вскинул голову, его рука замерла, не закончив бросок. Я увидела, как он все понял и поджал губы, и ощутила прилив благодарности за такую сообразительность. Один удар сердца – и кости как ни в чем не бывало полетели вниз, а Юсо распрямился и посмотрел на нас с мрачной улыбкой. Рико казался равнодушным, но пальцы его впивались в бедра. Делы нигде не было видно.

Я развернула к ним лютню и прижала к струнам четыре пальца: «Вооружены». Затем стиснула кулак вокруг деревянной шейки инструмента: «Сетон». Заметил ли кто-нибудь из них знак? Понял ли? Мы уже прошли мимо, и я не посмела оглянуться. Я даже на Виду не рискнула смотреть.

Ночной воздух, похоже, отрезвил Хайо. Пока он вел нас обратно к малому залу по тропинке, освещенной белыми фонарями, что покачивались на веревках между домов, шаг верховного лорда становился все тверже и длиннее. Солдаты, стоявшие во всех углах и дверных проемах, отдавали ему честь, и от их присутствия мой страх усилился. Я наконец осмелилась посмотреть на Виду. Она не поднимала головы, но глазами рыскала по округе, отмечая все и возможности.

Пока что не было ни одной.

Слева вдруг появились два мужских силуэта, и мое сердце встрепенулось – Юсо и Рико! Но нет, совсем другие фигуры. Евнухи. Они низко поклонились.

– Мой брат еще ужинает? – спросил Хайо.

– Да, ваше сиятельство, – ответил старший евнух, сгибаясь еще сильнее.

Мы подняли по мраморным ступеням к золоченым двойным дверям малого зала. Стоявшие по бокам стражники тут же отсалютовали и распахнули створки. Я коснулась лица, покрытого белой краской. Сетон встречал лорда Эона лишь однажды, во время торжественной процессии, где моего учителя отравили. Тогда я пала ниц пред верховным лордом, моля о помощи. Все случилось не так давно. Мог ли он запомнить мои черты и теперь узнать меня под маской Пиона? В ногах пульсировало дикое желание бежать прочь от опасности, но я подавила низменный порыв.

– Верховный лорд Хайо, – объявил другой евнух, когда мы переступили порог и вошли в обеденный зал.

Нежная, трепетная песнь флейты оборвалась, тут и там послышались мужские голоса, но и они вскоре стихли, стоило нам направиться к императору Сетону.

Он сидел на позолоченном помосте в дальнем конце комнаты; желтая мантия, разукрашенная золотым шитьем, мерцала драгоценными камнями в свете ламп. Внизу, вдоль двух длинных параллельных столов расположились гости. Получив тычок от краснолицего, я поспешно опустилась на колени, и лютня пискляво тренькнула при встрече с мраморным полом. Я покосилась на ближайших мужчин за столом – все высшие военные чины. Мы заявились на ужин к верховному командованию Сетона. Я склонилась еще ниже, прижав лоб к камню такому же холодному, как и ужас, сковавший мое тело.

Хайо двинулся к императорской платформе – я слышала только неровный ритм его шагов и участившееся дыхание Виды за моей спиной. Зажмурившись, я обратилась к Броссу: «Мужество. Дай мне мужества».

– Приветствую, брат. Можешь подняться. – Голос Сетона был таким же монотонным и бесстрастным, как и прежде. – Я думал, этим вечером ты пируешь со своими людьми.

– Да, ваше величество. – От грубости Хайо не осталось и следа, теперь он говорил как робкий младший брат. – Но у меня для вас подарок. Пион и одна из ваших любимых Сафлоров.

Дыхание перехватило. Возразит ли Сетон? Он ведь прежде не встречал Виду. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не вскинуть голову.

– И по какому поводу подарок? – усмехнулся Сетон.

Слава богам… его больше волновали мотивы, скрытые за щедростью Хайо.

– Ни по какому, брат. Просто так. – Хайо прокашлялся. – Просто подарок. На Новый год.

– И он никак не связан с твоим нынешним недовольством? – удивился Сетон.

При этих словах мужчины за столами всполошились и зашушукались.

– Я всем доволен, брат, – быстро ответил Хайо.

Недоверие Сетона тяжелым молчанием повисло над комнатой.

– Рад слышать, – наконец сказал он. – Управители, подведите-ка мой подарок поближе.

В тишине зашуршали мягкие тапочки. Почувствовав прикосновение к плечу, я выпрямилась и посмотрела в лицо молодого евнуха. Его гладкую кожу портил длинный, наполовину заживший порез вдоль скулы. Евнух встретил мой взгляд, и за напускным хладнокровием промелькнуло сочувствие. Позади нас старший управитель помогал подняться Виде. Я взяла лютню и тоже встала. Этой смертельной аудиенции все равно уже было не избежать.

Понурив голову, я семенила за молодым евнухом к помосту, краем глаза замечая, что мужчины за столами разворачиваются, дабы ничего не пропустить. Мы все-таки стали частью вечерних утех.

Евнухи поклонились Сетону и оставили нас на краю платформы. Я опустилась на колени, так и не поднимая головы, – пока он не увидел моего лица, была жива надежда. Я уставилась на сапоги солдата, стоявшего на страже позади золоченого кресла, потом на расшитый жемчугом и бриллиантами подол длинной туники Сетона и сглотнула. Сердце громыхало в ушах. Вида рядом со мной так плотно сжала руки на коленях, что кожа натянулась, а костяшки побелели.

– Подойди, Пион, – велел Сетон.

Все мое тело превратилось в одно большое трепещущее сердце. Я могла чувствовать и слышать лишь пульсирующий ритм собственного страха.

– Живее!

Я рванулась вверх, в два шага добралась до лжеимператора и вновь рухнула на колени. Когда я опустила голову, золотые цветы на моих шпильках затряслись и зазвенели, точно крошечные колокольчики. Пальцы крепче обхватили шейку лютни. Вот бы сейчас вместо нее мечи Кинры… Исподлобья я наблюдала, как по взмахну руки Сетона четверо слуг взяли стоявший перед ним стол и ловко и аккуратно сняли его с платформы. Сетон откинулся на резную спинку кресла, потянулся, демонстрируя широкие плечи воина, и наконец поднялся и замер передо мной:

– Покажи мне свое лицо.

Он был так близко, что я видела тонкие стежки золотой нити на его тунике и чувствовала запах трав, которыми смягчают шелк. Тянуть больше некуда. Я медленно подняла голову и сосредоточилась на нефритовых стенных панелях за спиной Сетона, но все равно краем глаза улавливала его черты. Черты Киго и старого императора, только еще более ожесточенные и покрытые шрамами.

– Можешь посмотреть на меня, – предложил Сетон.

И я посмотрела на человека, который хотел поработить меня и убить всех, кого я люблю. В его равнодушных глазах промелькнуло узнавание, от которого по коже поползли мурашки. Сетон сжал мой подбородок мозолистой ладонью:

– Мы встречались прежде?

Он вспомнил лорда Эона, точно так же стоявшего на коленях? Я моргнула, молясь, чтобы глаза меня не выдали, и как можно спокойнее произнесла:

– Мне не выпадало такой чести, ваше величество.

Сетон склонил голову, изучая меня, и вдруг большим пальцем стер краску с моего ушибленного подбородка.

Я содрогнулась, а по лицу Сетона скользнуло и исчезло хищное выражение, будто змея, мелькнувшая в траве.

– Кто-то здесь уже отметился. – Сетон повернулся к Хайо: – Решил размягчить для меня мясо, брат?

Мужчины за столом натянуто засмеялись, а Хайо поднял руки:

– Нет. Ее прямо из дома привели к тебе, брат. Я бы и мечтать не смел…

Сетон оборвал его взмахом руки и похлопал меня по щеке:

– Что ж, с поврежденным товаром нет нужды осторожничать. – А потом разжал хватку. – Благодарю за подарок, верховный лорд Хайо.

Хайо поклонился:

– Для меня честь услужить вашему величеству.

Сетон поманил к себе все тех же двух евнухов, что вели нас к помосту:

– Доставьте обеих в мои покои. А ты, – приказал он одному из солдат, стоявших за креслом, – охраняй их. – И наконец улыбнулся мне: – Скоро мы останемся наедине, маленький потрепанный Пион.

Кончиком пальца он вновь скользнул по моему лицу и болезненно надавил в самый центр синяка. Я поморщилась, но не посмела отстраниться. Улыбка Сетона стала шире.

– Напомните, – обратился он к мужчинам за столами, – кто сказал, что истинный аромат цветка можно ощутить, только раздавив его?

– Великий поэт Чо, ваше величество, – ответил кто-то, и вокруг вновь засмеялись.

– Точно, – кивнул Сетон. – И мы обязаны следовать наставлениям наших поэтов.

Слуги замерли по бокам от меня. Только привычка заставила меня согнуться в поклоне, и только слепая необходимость скрыться подальше от Сетона сдвинула с места мои ноги.

Я попятилась. Кислая желчь опалила горло.

– Останься, брат, и пригуби с нами вина, – предложил Сетон Хайо.

На сей раз нас повели не между столов, а вдоль левой стены. Лицо Виды застыло белой маской – отражение моего собственного ужаса. Я коснулась ее руки, но она едва ли заметила, продолжая смотреть перед собой немигающим взглядом.

Мы не могли позволить себе потеряться в страхе. Нужно было соображать, да побыстрее, иначе в конечном итоге мы бы и впрямь оказались в покоях Сетона. В его власти. Я безжалостно ухватила кожу на руке Виды и скрутила. Ее глаза вспыхнули и ожили. Слава богам, Вида все еще со мной. В одиночку мне не справиться с двумя слугами и стражником, но если мы будем действовать вместе, то шанс есть.

Многие офицеры провожали нас взглядами, и от их бездушного веселья по спине скользил холодок. Однако на нескольких лицах застыло выражение мрачного сочувствия. Наверное, у этих мужчин были дочери и жены.

Когда мы вышли на крыльцо, я сжала ладонь Виды своей. Стражник заметил, но счел это жестом поддержки и не стал мешать. В конце концов, мы всего лишь женщины для утех, безоружные цветы, тогда как у него есть нож и кожаные доспехи. Я очень медленно повернула руку – сигнал для атаки. Вида стиснула мои пальцы: «Готова».

Но где лучше напасть? Я мысленно представила карту дворца. Наиболее вероятный путь до императорских покоев лежал вдоль гаремной стены. А значит, было только одно место, где мы могли сбежать: узкий проход между гаремом и Западным храмом. «Жди», – просигналила я, и Вида сжала мою ладонь в знак согласия.

Евнухи быстро и деловито шелестели впереди мягкими тапочками. Я оказалась права – нас вели в сторону гарема. Юный слуга обернулся на нас с обеспокоенной гримасой. Почувствовал наши намерения или просто встревожен своим долгом? Я осмотрела двор, отмечая солдат на углу каждого здания, и вдруг боковым зрением уловила какое-то движение у огромной статуи льва, охраняющей дверной проем. Действительно ли там мелькнула тень или мои надежды просто разбудили воображение? Проверить не удалось – вскоре лев остался позади.

Мы свернули вправо, и я увидела разрушения, вызванные Идо во время переворота. У провалов в гаремной стене высились груды кирпича и обломков, и поблизости болталось как минимум четверо солдат. Услышат ли они звуки борьбы в коридоре? Неважно. Все равно придется рискнуть.

Вида похлопала меня по руке и скосила глаза на стражника, мол, его она берет на себя. Я легонько покачала головой и приподняла лютню – наше единственное оружие. Оно у меня, а значит, мне и атаковать вооруженного противника. Вида упрямо выпятила подбородок, но в итоге с тяжким вздохом сдалась.

Впереди показался Западный храм; его стена тянулась вдоль гаремной, создавая темный изгибающийся коридор – идеальное место для нападения. Спину покалывало от взгляда шагающего позади солдата и бесконечно долгого ожидания.

Согласно учениям Ксю-Ри, застать врага врасплох гораздо важнее, чем превосходить его численно. Я крепче вцепилась в шейку лютни и, когда проход начал сужаться, сжала руку Виды: «Сейчас».

Как только евнухи свернули в изгиб, я взмахнула лютней и угодила солдату в челюсть. Лакированное дерево треснуло с сердитым аккордом. Стражник отлетел к храмовой стене. Вида уже повалила старого евнуха на землю и схватила младшего за косу, но он ответил ей ударом локтя в живот, и оба повалились на меня. Я быстро отскочила, и они, сражаясь, врезались в стену гарема.

Я повернулась к солдату. Он уже почти оправился от удара и вынул кинжал, яростно моргая. Я напряглась и всецело сосредоточилась на лезвии.

– Никаких ножей! – прокряхтел старый евнух с земли. – Он убьет нас, если ты ее порежешь.

Солдат замешкался, а я только этого и ждала. Я направила обломанный край лютни в его шею над броней. Острый обломок дерева глубоко вошел в плоть и пронзил вену. Хлынула кровь. Захлебываясь, солдат бездумно взмахнул ножом. Я отпрыгнула, но лезвие зацепило предплечье и скользнуло выше. Кровь, жгучая боль и тысячи точек света перед глазами. Я спиной налетела на гаремную стену, радуясь твердой опоре во внезапно поглотивших все вихрях серой дымки.

С земли поднялась темная фигура и двинулась ко мне. Старый евнух? Я вскинула кулак, но силуэт внезапно исчез. Рядом послышались глухие удары плоти о кирпич, а потом – тихий, хлюпающий стон. Я сползла по стене, улавливая только мелькание черных фигур и какие-то звуки. Рука пульсировала, точно охваченная огнем.

– Как она? – раздался голос Виды.

В тумане опять появился силуэт, и я инстинктивно ударила, но лишь скользнула пальцами по коже.

– Все хорошо, Эона.

Меня удержали за запястье. Серая мгла отступила, явив лицо Делы, и я вздохнула с облегчением.

– Давай-ка посмотрим.

Дела отняла мою руку от скрюченного тела, и мы обе уставились на глубокий порез от локтя до запястья, из которого тут же полилась свежая кровь.

– Видала я и похуже, – сказала Дела с успокаивающей улыбкой, но я видела тревогу в ее глазах. – Ты точно не можешь себя исцелить?

– Это призовет драконов. Как в рыбацком поселке. – Я судорожно втянула воздух. – Когда вылечу Идо, сила должна исцелить и меня.

По крайней мере, я на это надеялась.

Дела быстро оторвала от своей туники две полоски ткани. Одну сложила и прижала к ране, а второй ловко обмотала руку сверху и туго завязала, вызывая новую волну боли.

– Зажми покрепче, – попросила она.

Неподалеку молодой евнух вжался в храмовую стену. Вида удерживала лезвие ножа у его горла. У их ног лежало обмякшее тело солдата. Дела быстро проверила коридор с обеих сторон.

– Никого, – прошептала она и склонилась над стражником.

– Мертв? – спросила я, хотя уже знала ответ по запаху его испражнений.

– Да. – Дела подошла ко второму евнуху. – Этот тоже.

Затем за руки оттащила его глубже в тень и подкатила поближе к стене из красного кирпича.

– Нужно выбираться, – сказала она. – Этот коридор слишком часто используется.

Болезненный гул в голове и мысли о смерти мешали сосредоточиться, но я попыталась. Нам нужно было попасть в Павильон осенней мудрости, в состав которого входили и темницы. Я зажмурилась и вновь представила планировку дворца. Самый короткий путь – через императорские покои. Но он также и самый освещенный и хорошо охраняемый. Моя внутренняя карта, однако, показывала и иную возможность. Черная тропа тянулась вдоль всей дворцовой стены – скрытый путь для слуг, чтобы они всюду поспевали, но не мозолили глаза. И его никогда не охраняли.

– Черная тропа безопасна, – сказала я. – По ней мы можем миновать императорские покои. Или обойдем Западный храм спереди и проскользнем мимо кухни.

– И там и там стоят солдаты, – покачала головой Дела.

– Покои, – вдруг прошептал юный евнух.

Вида плотнее прижала нож к его горлу:

– Заткнись!

Но Дела шагнула ближе:

– Почему ты так сказал?

Евнух поднял голову:

– В императорских покоях женщины для утех бывают постоянно. А на кухне – никогда.

– Зачем тебе это?

– Я уже мертв. – Евнух посмотрел на нож. – Если не вы меня убьете, то его величество, и отнюдь не так быстро. – Черты его нежного лица заострились. – Если все равно умирать, то хоть кого-то уберегу от извращенных забав Сетона, лишу его двух новых жертв.

– Он прав, – согласилась Дела. – Императорские покои ближе, и там у нас больше шансов обмануть стражников.

– Возьмите меня с собой, – выпалил евнух. – Так будет достоверней.

– Ты просто позовешь на помощь, – наклонилась к нему Вида.

– Нет, нет… пожалуйста! Возьмите меня с собой. Я не могу здесь больше оставаться.

Дела окинула евнуха пристальным взглядом:

– Хорошо, пойдешь с нами. – Она взмахом руки оборвала протесты Виды. – Но ты сам сказал… Сетон убьет тебя, это так же неизбежно, как мой следующий вдох. Мы – твой лучший шанс на выживание, так что делай, как велят.

– И этот нож будет беспрестанно направлен тебе в спину, – добавила Вида.

Я вспомнила сочувствие, промелькнувшее на лице юноши, когда он вел меня к своему хозяину, и вдруг осознала жуткую правду.

Сетон не ограничивался женщинами для утех.

– Ты не сдашь нас, – сказала я евнуху. – Ни за что.

По глазам он понял, что я все знаю.

– Ни за что.

Вида недоверчиво фыркнула. Я наконец с трудом поднялась и прислонилась к стене:

– Где Рико и Юсо?

Дела, снимавшая шлем с мертвого стражника, мрачно на меня взглянула:

– Два солдата присоединились к их игре в кости. – Она развязала кожаный нагрудник. – Если сумеют от них избавиться, то место встречи им известно.

Бог удачи всегда ведет собственную игру. Собравшись с силами, я оттолкнулась от стены. Мир накренился и закружился, вновь погружаясь в серые тени. Ну хоть дымка не вернулась. Я прижала руку к груди, все еще сжимая пальцами пульсирующую рану.

С тихим ворчанием Дела стянула броню через голову мертвеца. Он плюхнулся обратно на камень с тошнотворным звуком, напомнившим мне о пронзенном мечом лейтенанте Хаддо. Я задрожала, но не только от ужаса. Тело одновременно окутали и жар и холод.

Дела натянула нагрудник и завязала тесемки на боках. Хоть она и не любила одеваться как мужчина, солдат из нее получился весьма убедительный. В мужском костюме движения оборотной всегда становились быстрее и решительней, а женское самообладание и грация испарялись без следа.

Дела посмотрела на стены по обе стороны от нас, увенчанные наклонной черепицей, и сказала, заправляя сальные волосы под шлем:

– Слишком высоко, перебросить трупы не получится. Придется оставить здесь, но их быстро найдут. – Затем подняла меч: – Готовы?

Кивнув, я шагнула к Виде, и даже столь простое движение вызвало новую волну тошноты. Я глубоко вдохнула, успокаиваясь. Но кровь пропитывала повязку и сочилась сквозь пальцы, зажимавшие рану. Конечно, широкий рукав скроет это страшное зрелище. И хотелось верить в то, что я не закапаю все вокруг и не оставлю след.

Как и обещала, Вида уперла кончик ножа в спину евнуха, а конец его кушака намотала на свою свободную руку. Потом ободряюще мне улыбнулась и кольнула юношу между лопаток:

– Иди, как обычно.

Он едва слышно прошептал молитву и повел нас прочь от защитной тьмы узкого прохода.

Стоило свернуть за угол гарема, и перед нами выросли две огромные красные с золотым башни императорских покоев. Каждая была воздвигнута на мраморной террасе с лестницей, которую стерегли два позолоченных льва. Тяжелые медные жаровни тянулись рядами, создавая две торжественные сияющие аллеи, что оканчивались у двух одинаковых портиков. По двенадцать красных колонн, увенчанных резными нефритовыми гербами, удерживали каждую изогнутую к небу крышу с золотой черепицей – гармоничное единение земной и небесной плоскостей. А для большего счастья и удачи Небесного Сына и его императрицы водный сад простирался меж двух резиденций; лунный свет озарял арку строгого моста и скользил по двенадцати призрачным водным деревьям.

Но дыхание у меня перехватило отнюдь не от величественной красоты, а от вида солдат, стоявших вокруг террас через каждые несколько шагов.

– Святая Шола, – прошептала я. – Как их много.

Евнух покосился на меня и тихонько заметил:

– Возле резиденции императрицы меньше.

Логично, раз резиденция пуста. Сетон не предложил своей старой жене разделить с ним власть и стать императрицей. И все равно даже с меньшим числом стражников аллея между Западным храмом и резиденцией станет прекрасной ловушкой, если евнух все же решит нас предать.

Вида, похоже, пришла к тому же выводу и крепче стиснула нож. Если дойдет до боя, от меня будет немного толку. С каждым шагом сквозь пальцы просачивалось все больше крови, кожа похолодела, а самое худшее – в голове появилась какая-то легкость, так что мир то и дело раскачивался из стороны в сторону.

Мы пересекли внешний двор, и евнух повел нас вдоль линии света, отбрасываемого медными жаровнями. Двое солдат на углу резиденции императрицы сдвинулись, наблюдая за нашим приближением. Я сильнее сжала раненую руку и понадеялась, что они не заметят темные пятна крови на шелковой ткани. Но тут я услышала странный звук и подняла голову. Один из солдат целовал воздух, указывая на свой пах. Его напарник фыркнул. Шум привлек внимание еще двух караульных, стоявших дальше у стены. Евнух оглянулся на нас, его глаза расширились от ужаса.

– Смотри вперед, – прошипела Вида, и юноша повиновался, но двигался он очень скованно.

Боковым зрением я заметила, как Дела ответила целовальщику непристойным жестом.

– Размечтался, – хмыкнула она.

Солдат вернул жест, но угомонился.

Я приподняла подбородок, стараясь не сбиться с дыхания.

– Не останавливайся, – тихо произнесла Дела.

Мы свернули на широкую дорожку, пролегавшую между храмом и резиденцией императрицы. В самом конце виднелась главная дворцовая стена, а под ней – черная тропа для слуг. Так далеко. И нам предстояло миновать еще как минимум десятерых караульных, расставленных вдоль террасы. Я уставилась в землю и сосредоточилась на торопливых шагах евнуха. Под ногами мелькал завораживающий узор из светлых и темных камней. Стараясь не обращать внимания на бешеный ритм собственного сердца, я считала солдат. Четыре… пять… шесть. И все ждала крика или свиста обнажившихся клинков, но слышала только собственное тяжелое дыхание и пронзительную песнь лягушек в водном саду.

Впереди замаячила дворцовая стена. Мы прошли мимо последнего караульного, и он повернул голову нам вслед. Я с трудом поборола желание пробежать последние несколько шагов и ухватила Виду за руку, надеясь, что не шатаюсь. Наконец под ногами захрустел гравий черной тропы – узкой, мрачной и, слава богам, безлюдной.

Дела повела нас вдоль живой изгороди, выращенной для того, чтобы скрывать передвижение дворцовых слуг. Вида почти несла меня по узкой ухабистой дорожке, пока я не запнулась и не рухнула вперед, подняв облако пыли. Сильные руки подхватили меня под мышки и усадили на неровную землю.

– Опусти голову между коленей, – сказала Дела, наклоняя меня вниз.

Затем присела рядом и отняла мою здоровую руку от раненой. Влажная повязка прилипла к пальцам, и ткань отошла от пореза, лишив меня способности дышать.

– Прости, – прошептала Дела. – Вида, кровь все не останавливается. Дай что-нибудь еще для повязки.

Я опустила голову, пытаясь превозмочь боль. Мир вновь закружился.

Делу сменила Вида.

– Дай посмотрю, – попросила она.

Из-за ее плеча выглядывал евнух. Вида стиснула мою руку и с тихим ворчанием отогнула большой кусок ткани.

– Света мало, ничего толком не вижу, но, судя по повязке, ты потеряла много крови.

Затем сняла со своей талии кушак, сложила в несколько раз и прижала к ране, связав концы.

– Держи ее на груди. – Вида подняла мою руку, и в тусклом лунном свете я заметила ее сдвинутые брови. – У тебя холодная кожа.

Я вцепилась в ее рукав:

– Не дай мне потерять сознание. Если отключусь, не смогу исцелить Идо. Тогда все потеряно.

Услышав имя Идо, евнух отпрянул:

– Вы о лорде Идо? О пленном заклинателе? – Он отступил еще на несколько шагов. Громкий хруст гравия прорезал напряженную тишину. – Я думал, вы женщины из Мира цветов. Кто же вы?

Дела двинулась к нему, выставив перед собой руки, будто успокаивала нервную лошадь.

– Все хорошо, – сказала она и вдруг ударила евнуха в лицо так быстро и мощно, что он отшатнулся, сел на гравий, а потом опрокинулся на спину.

Я уставилась на неподвижное тело. Плюхнулся на задницу, будто евнух-клоун в глупой опере.

От нелепого сравнения все мое напряжение преобразовалось в клокочущий в груди смех. Я попыталась приструнить свое воображение – смеяться над таким не следует, – но тщетно. Хихиканье вырвалось наружу. Я зажала рот ладонью. Нужно остановиться. Бедный евнух валяется без чувств. Нам со всех сторон грозит опасность. И это почему-то очень весело. Я качнулась вперед и прикусила окровавленные костяшки пальцев, пытаясь вернуть болезненные спазмы, но лишь задушенно фыркнула.

Вида уставилась на меня в ужасе, но и на ее губах расползлась улыбка.

– Перестань, – прошипела она.

Слово переросло в гнусавое хихиканье.

Вида зажала рот обеими руками.

– Хватит! – крикнула Дела.

Но плечи Виды задрожали, глаза наполнились слезами. От такого зрелища меня накрыло новой волной смеха.

Дела схватила меня за плечи и встряхнула:

– Эона, успокойся. Ты потеряла много крови. Тебе нужно успокоиться!

Ее настойчивый голос прорвался сквозь мою истерику. Я глубоко вдохнула, пытаясь совладать с собой. Наконец веселье схлынуло, оставив после себя лишь пульсирующую боль в руке.

Дела покосилась на Виду и колко заметила:

– А вот тебе оправдаться нечем.

Та вытерла глаза:

– Прости.

– Вставай и помоги мне откатить его под изгородь.

– Как он? – спросила я.

– Еще жив, если ты об этом.

Удерживая меня под мышками, Дела помогла мне подняться. На миг все замерло, а потом изгородь и стена закружились вокруг в стремительном вихре. Я покачнулась и вновь навалилась на Делу.

– Эона?

Ее лицо расплылось в бесформенное пятно.

Стук сердца отдавался в ушах. Быстрый, натужный. И в том же ритме в затылке запульсировала боль.

– Отведите меня к Идо, скорее, – сказала я. Слова речным илом вязли на языке.

Глава 14

Дела подтянула меня повыше на спине и скользнула в тень колонн Павильона осенней мудрости. Своей здоровой рукой, обхватившей ее за плечи, я чувствовала, как грудь оборотной тяжело вздымается после напряженного бега от Павильона пяти духов. Я попыталась преодолеть усталость. Нельзя засыпать. Я уже дважды наполовину погружалась в мир теней, и только болезненные щипки бдительной Виды выводили меня из забвения.

Быстрые вдохи Делы вылились в один протяжный выдох. Веранда была пуста. Юсо и Рико еще не появились. Их схватили? Живы ли они? Я отмахнулась от мрачных мыслей. Они должны добраться до павильона, без них наша хитрость с солдатом и женщинами для утех не принесет результата.

Я облизнула губы, пытаясь найти во рту хоть каплю слюну. Последний раз такую жажду я испытывала на соляной ферме. Дела указала на высокую глубокую нишу – клубившаяся там тьма обещала укрытие и хороший обзор на внутренний двор и клетки. Под защитой толстых колонн на краю веранды мы добрались до своего нового пункта наблюдения, и Вида, вжавшись в нишу, сдвигалась до сих пор, пока не оказалась на одной линии с клетками.

– Отпусти меня, – прошептала я Деле на ухо.

Она повернула голову, царапнув меня щетиной:

– Уверена?

Дела несла меня от самой тропы для слуг, и я всем телом ощущала, как дрожат от изнеможения ее плечи и ноги.

– Я устою, – сказала я скорее с надеждой, чем с уверенностью.

Дела ослабила хватку и позволила мне коснуться ступнями земли. Секунду все было нормально, а потом мир вновь накренился, а глаза заволокло серой дымкой.

– Она вновь отключается, – где-то далеко проговорила Вида.

Ноги подогнулись, но Дела быстро развернулась и поймала меня:

– Держу.

Я кивнула. Боль в руке сухими спазмами отдалась в горле. Как я пройду мимо стражников, если даже стоять не могу? Дела осторожно прислонила меня к резной деревянной стене павильона. Чувствуя твердую опору за спиной, я позволила себе поддаться волне головокружения и сползала вниз, пока не уселась на каменный пол.

– Отдохни. – Дела опустилась рядом и обняла меня рукой за плечи. – Ты такая холодная.

От нее веяло теплом и запахом кожи и смазочного жира.

А потом потянулось бесконечное ожидание Рико и Юсо. Тело жаждало покоя, но я напрягалась от каждого ночного шороха и движения теней. В какой-то момент во двор вышли три евнуха-осветителя и зажгли большие фонари на ножках, что обрамляли посыпанную галькой площадку. Вспышка каждого фитиля сопровождалась благодарственным звоном молитвенного колокольчика. Евнухи даже не приблизились к веранде, но я все равно отодвинулась поглубже в нишу, радуясь спасительным объятиям мрака. Отсюда я могла видеть лишь одного из двух стражников, охранявших проход к темницам. В кожано-железном облачении, с джи в руках, он покорно оглядывал широкий двор, но время от времени, зевая, принимал флягу от напарника. Оба скучали, а значит, были готовы нарушить правила.

Мы ждали. Страх креп с каждой минутой.

– А вдруг они не придут? – наконец прошептала Вида.

– Придут, – заверила Дела. – Рико небеса перевернет, чтобы сюда добраться.

Повисло тяжелое молчание. Вида неловко поерзала, покосилась на Делу, затем кивнула, будто что-то для себя решив, и коснулась ее руки:

– Рико тебя любит.

– Что? – Я почувствовала, как напряглась оборотная.

– А ты любишь его, – продолжила Вида. – Не тратьте время. На войне быстро умирают.

Ее глаза метнулись ко мне, и отразившаяся в них скорбь вжала меня в стену павильона. Я отвернулась, осознав то горе, которое причинила Деле.

– Сейчас не время и не место, – сквозь зубы процедила она, а затем с тревогой осмотрела двор.

Мы все повернулись на тихий звук шагов по камню.

Вида привстала, сжимая нож. Дела крепче вцепилась в мое плечо, готовая поднять меня на ноги, но тут от тени колонн отделились две темные фигуры, и мы сразу узнали мощного Рико и худощавого Юсо. Хватка Делы ослабла, а Вида махнула рукой, подзывая мужчин к нам.

Перебегая от колонны к колонне, они пересекли веранду. Оба были одеты в форму – без сомнения, солдаты, игравшие с ними в кости, теперь лежали где-то либо мертвые, либо связанные. Чужая беда вела нас к победе. Теперь мы превратились в группу солдат и женщин для утех, которые жаждали поглазеть на пленного заклинателя.

– Как вы? – шепотом спросил Рико у Делы.

Я ощутила, как она обмякла при звуке его голоса.

– Леди Эона ранена. Распорото предплечье. Потеряла много крови.

Услышав это, Юсо тут же опустился передо мной на корточки и вгляделся в мое лицо:

– Идти можешь?

Я кивнула, но мир вновь закружился перед глазами, и пришлось прикрыть глаза. Капитан прижал мозолистую ладонь к моей щеке и большим пальцем нащупал бешеный пульс. Его прикосновение напомнило о Сетоне, и я содрогнулась.

Нахмурившись, Юсо отстранился:

– Мы не будем дожидаться конца смены. Идем сейчас.

– Новые стражники заступят всего через полколокола, – прошептал Рико.

– Ничего не поделаешь. Леди Эона не может ждать. – Юсо взял меня за здоровую руку и поднял на ноги. – Рико, понесешь ее.

Меня осторожно закинули на широкую спину островитянина. Я уткнулась подбородком в твердый изгиб его плеча и свесила свою бесполезную руку вдоль его широкой груди. Конечность уже онемела. И я бы радовалась, если бы онемение постепенно не расползалось по всему телу. Все казалось таким далеким: приглушенные звуки, размытые силуэты, даже тепло Рико едва пробивалось сквозь ледяную броню, окутавшую меня.

Путь от колонны к колонне занял будто целую вечность. Стражники вновь тайком распивали из фляги, и Рико двигался только тогда, когда они передавали ее друг другу. В ожидании я считала собственные вдохи и пыталась не думать о дрожи, что ослабляла мою хватку. Наконец мы оказались на углу павильона, вне поля зрения стражи. Рико осмотрел тренировочную площадку – темный ученический зал и пустынную, засыпанную песком арену – и побежал к узким задним ступеням.

Остальные один за другим тоже выбрались из тени веранды и присоединились к нам. Рико сильнее обхватил меня и повернул голову, так что наши носы почти соприкоснулись.

– Все хорошо? – спросил он шепотом.

– Да, – солгала я.

Рико не поверил, но кивнул.

Юсо жестом велел нам двигаться дальше. Мы обогнули песчаную арену и устремились к длинной задней стене казарм имперской стражи. До переворота Рико и Юсо были расквартированы здесь вместе с другими гвардейцами, но теперь это место стало домом для двух сотен солдат. А может, и больше, если судить по словам Мамы Момо. Темная стена тянулась вдоль всей тренировочной площадки и выходила за пределы Павильона осенней мудрости. Я и не сознавала, насколько близко казармы расположены к темницам. Буквально на расстоянии крика.

На краю тренировочной площадки Юсо всех остановил:

– Здесь.

Рико поставил меня на ноги. Я покачнулась и почувствовала поддержку чьих-то рук. Дела – мой якорь в бушующем мире.

– Она не может идти сама, – прошипела она за моим плечом.

– Пусть идет между вами двумя, – приказал Юсо.

Дела обхватила меня рукой за плечи, Рико – за талию. Так я могла держаться вертикально, да и поврежденная рука была скрыта от глаз.

Юсо приобнял Виду и оглянулся к нам:

– Готовы?

Вот так мы и прошли через изящные врата, что отделяли тренировочную площадку от двора мудрости: три пьяных солдата и их хихикающие спутницы в поисках новых развлечений.

Зажатая между Рико и Делой, я нетвердо шагала вперед и улыбалась их добродушным шуткам, надеясь, что напряжение не отражается на моем лице. Мы миновали Павильон осенней справедливости. В свете фонарей сверкнули глаза Делы, блеснул пот на висках островитянина.

Я осмелилась взглянуть на стражников. Заметив нашу спотыкающуюся веселую процессию, они сдвинулись и перегородили дверной проем. Фляга исчезла, как и любой намек на скуку.

Рико уткнулся носом в мои волосы.

– Почти дошли, – выдохнул он. – Почти.

Рядом с дверью в крепкой деревянной раме висел бронзовый гонг, готовый оповестить всех в казармах, если мы сделаем хоть один неверный шаг. Я на секунду зажмурилась, думая о предстоящих нам трудностях. Если мы проникнем внутрь и я сумею исцелить Идо, на обратном пути придется пройти мимо двух сотен солдат.

Когда я открыла глаза, Юсо уже кланялся стражникам:

– Добрый вечер. – Он, шатаясь, развернулся и пьяно ухмыльнулся, по очереди ткнув пальцем в меня и Виду: – Прелестные Села и Дара хотели бы посмотреть на могучего заклинателя. – И доверительно добавил: – Они в жизни ни одного не встречали.

Юсо оказался убедительным лгуном.

Старший караульный покачал головой:

– Прошу прощения, досточтимый Леопард, но вы должны знать, что это невозможно.

На нем был знак Медведя, и это был знак более низкого ранга, чем обозначенный на форме, украденной Юсо.

Капитан усмехнулся:

– Да ладно, а я слышал другое. Не разочаровывайте девочек, мы им обещали. – Затем обхватил Виду за талию и притянул к себе. Она взвизгнула и захихикала. – Дара, скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста, – послушно произнесла Вида. – Пустите нас. Ваша доброта не останется без награды, уж мы постараемся.

«Медведь» посмотрел на своего молодого напарника со знаком Змея, что свидетельствовало о самом низшем ранге.

– Мы сменимся через четверть колокола, сэр, – пробормотал Змей и, глянув на Виду, улыбнулся.

– Вторая выглядит больной. – Медведь кивнул на меня, и я почувствовала, как усиливалась хватка Рико.

Дела фыркнула:

– Села перестаралась с опиумом, не так ли, дорогуша?

Я сонно улыбнулась и склонила голову на грудь Рико. Двор вокруг меня так кружился, что изображать одурманенную курильщицу было нетрудно.

Медведь подозрительно прищурился, наконец разглядев мое лицо:

– Она настоящий Пион? Такая стоит целую монету тигра.

– Конечно же не настоящий, – быстро ответила Дела. – Настоящий нам не по карману.

– Тогда почему так накрашена? – Медьведь выставил перед собой джи.

Я чувствовала, как под толстой броней бьется сердце Рико. Увлеченные планом, мы не придумали причину, по которой Пион могла оказаться в компании рядовых солдат.

Из последних сил я выдавила визгливый смешок и подняла голову:

– За такую краску еще полмонеты. Я и Орхидеей могу быть. Это стоит целую монету, но танцы включены. – Я неловко повела бедрами, радуясь крепкой руке островитянина, что удерживала меня от падения.

– Танцы? – Змей не отрывал глаз от моего тела.

Я вновь сумела улыбнуться:

– Не скучные танцы настоящей Орхидеи, а такие как надо.

Медведь прокашлялся и зыркнул на подчиненного:

– Для нас все равно непозволительно, даже по такой цене. – Затем почесал подбородок. – Знаете ли, у нас очень, очень невысокое жалованье.

Намек не остался незамеченным.

Юсо хмыкнул:

– Сколько за возможность увидеть заклинателя?

– Одна шестая, с каждого.

– Наглеешь, – возмутился Юсо. – Одна двенадцатая за человека.

– По рукам. – Медведь облизнул губы и довольно переглянулся с напарником. – Только быстро, нас вот-вот сменят.

Звякнули монеты, будто молитвенные колокольчики. Затем Медведь открыл деревянную дверь и сообщил кому-то в тускло освещенной комнате:

– Запускаю пятерых. Они заплатили. – С широкой улыбкой он отступил. – Наслаждайтесь.

Первыми вошли Юсо и Вида, чье благодарное хихиканье отвлекло стражников. Затем через высокий порок переступили мы с Рико, а следом ввалилась Дела и быстро обхватила нас за плечи, пьяными объятиями прикрывая мою окровавленную руку.

Дверь за нашими спинами закрылась, и я облегченно вздохнула. Дела притянула меня ближе, удерживая на ногах. Я помнила, что надо смеяться, но от страха все внутренности скрутило. Идо так близко… а я едва стою на своих двоих. Хватит ли у меня сил помочь ему? Или хотя бы себе?

За столом в углу маленькой комнаты сидел коренастый круглолицый мужичок. Все его черты – губы, нос, даже веки – были такими толстыми, словно разбухли от воды.

– Несколько правил, – резко сказал он. – Смотреть только из-за решетки. И только по двое за раз. Понятно?

С ворчанием мужчина выбрался из кресла, потянулся к крюку за своей спиной и снял один из двух бронзовых фонарей, что освещали заваленный свитками и перьями стол. Рядом в небольшой керамической печи тлели угли. Пахло сгоревшим рисом и застоявшимся чаем, а поверх всего реял кислый смрад, порожденный страданиями, от которого мой желудок перевернулся.

Толстяк поднес фонарь к лицу, и желтый свет озарил его выступающий нос и поджатые губы.

– Через решетку. Двое за раз. Понятно? – спросил он.

– Понятно, – заверил Юсо. – А есть тут еще какие-нибудь занятные пленники?

– Нет, темница в полном его распоряжении. Лорду-заклинателю все самое лучшее. – Надзиратель протянул фонарь Виде: – Посвети-ка мне, дорогуша.

С довольной улыбкой приняв фонарь, Вида последовала за мужчиной к прочной внутренней двери. Он отцепил от пояса тяжелую связку ключей и начал перебирать их в поисках нужного. Отполированная медь сверкала меж толстыми пальцами.

– Вот этот открывает саму клетку, – показал надзиратель. – Если как следует постараешься, то, может, и глянешь на заклинателя вблизи.

За его спиной блеснул металл – кинжал Юсо бесшумно выскользнул из ножен.

– Я бы хотела, – промурлыкала Вида и тут же отступила, повинуясь приказному жесту капитана.

– Я тоже, – хохотнул надзиратель и повернул ключ в замке. Дверь с тихим щелчком открылась. – Просто дайте знать, когда…

С немыслимой скоростью Юсо обхватил рукой его грудь и глубоко вонзил кинжал в сакральную точку. Надзиратель выгнул спину. Крик так и не вырвался из судорожно сжавшегося горла. Юсо выдернул окровавленный кинжал и вновь ударил толстяка в сердце. Тишину нарушили лишь стук от соприкосновения рукояти с грудной клеткой и тихий хлюпающий звук. А потом мужчина безжизненно обмяк на руках капитана.

Только теперь я поняла, что все это время забывала дышать, и выпустила воздух. Рико тоже достал кинжал и развернулся к внешней двери, но она не открылась. Стражники ничего не услышали.

Юсо опустил тело надзирателя на пол и оттащил его от проема. Затем посмотрел на нас. В глазах капитана все еще клубилась смерть.

– Идите, – велел он нам.

Вида забрала из замка связку ключей и первая спустилась по небольшой лестнице, держа перед собой фонарь. Я шагнула следом, но ноги подкосились, и не упала я только благодаря отточенным инстинктам Делы.

– Просто обопрись на меня, – предложила она.

Мы вместе миновали ступени и вышли в каменный коридор. Фонарь Виды впереди осветил сужающийся проход с низким потолком. В нос ударил запах человеческой боли – пота, рвоты, крови, – к горлу подкатила тошнота, и я поняла, что в глубине души не хочу туда спускаться.

– Святые боги, какая мерзость, – произнес за нашими спинами Рико.

– Сюда! – позвала Вида из дальнего конца коридора и загремела ключами, открывая замок. – Он здесь.

Дела протащила меня мимо трех пустых клеток – их черные разинутые пасти жаждали свежей плоти. Вонь, казалось, въелась в камень и обрушивалась на нас волнами при каждом шаге, словно чье-то смердящее дыхание. Когда мы добрались до Виды, она уже толкнула дверь в клетку Идо и подняла фонарь.

Обнаженный, изморенный голодом, пленник скрючился на каменном полу у дальней стены. Лоб упирался в подвешенные на цепях руки, грудь с тяжелыми хрипами медленно поднималась и опадала, но Идо оставался неподвижен. Его остригли; холеная двойная петля заклинателя сменилась спутанным комком коротких волос. Видимый нам глаз опух. Четка линия скулы затерялась в месиве из крови и синяков. Некогда тонкий, аристократичный нос съехал набок и распух. Но хуже всего пришлось телу: кто-то избивал Идо, пока не осталось ни одного не искромсанного кусочка кожи и мышц. Оголенные кости и сухожилия сияли в свете фонаря точно осколки жемчуга.

– Как он вообще выжил? – прошептала Вида.

В мыслях всплыл образ Дракона-крысы – бледный и измученный. Зверь удерживал Идо в живых?

Вида зажала нос и первая шагнула в клетку. В дальнем углу стояло ведро, судя по запаху, с испражнениями. А у левой стены, словно для контраста, изящный столик с резными ножками в форме четырех драконов. Я задрожала, скользнув взглядом по фарфоровой чаше с темными разводами на золотом ободе и целой куче острых металлических инструментов. А потом заметила на полу бадью с водой и лежавшую рядом бамбуковую трость, наполовину покрытую кровью.

Вида опустила фонарь возле Идо, а Дела помогла мне усесться перед ним на корточки. Только теперь я поняла, что его борода исчезла. Без нее и с копной коротких волос заклинатель выглядел совсем юным. При ближайшем рассмотрении травм оказалось еще больше, и Вида потрясенно покачала головой. Обе ноги были сломаны – острые края раздробленных костей прорвали кожу, – а на груди Идо вырезали огромный иероглиф: «Предатель». Я прислонилась к стене рядом с ним. Как я смогу исцелить эти жуткие повреждения, когда сама настолько слаба?

– Ему понадобится одежда, – напряженно произнесла Дела. – Пойду сниму с надзирателя. – Она сжала мое плечо. – Поторопись. Даже Идо не заслужил подобного.

Рико поднял со стола чашу, принюхался и скривился:

– Черный дракон.

Я уставилась на него непонимающе.

Вида пересекла камеру, тоже понюхала содержимое чаши и кивнула:

– Сужает сосуды, замедляет кровь. Вот почему он не истек кровью до смерти.

– И не только. – Рико вернул чашу на стол. – Я видел, как черного зверя используют, чтобы усилить боль и наводнить разум демонами. – Идо пытал островитянина, так что у того было больше причин для ненависти к заклинателю, чем у нас всех, вместе взятых, и все же в его голосе слышалось что-то вроде жалости. – Если его поили этим, то он уже не понимает, что реально, а что нет.

Я повернулась к истерзанному лорду Идо. Если он не отличает реальность от кошмара, то не сможет сдержать скорбь драконов.

– Нужно его разбудить. – Паника отчаянной энергией выплеснулась наружу. – Мне нужно, чтобы он проснулся!

Потянувшись, я коснулась руки Идо – еще более липкой и холодной, чем моя собственная.

– Лорд Идо? – пробормотала я.

Нет ответа. Я потрясла ледяную ладонь.

Тщетно.

– Лорд Идо! – Я встряхнула его сильнее. – Это я, Эона.

Ничего. Он ушел слишком далеко, чтобы откликнуться на простое прикосновение и зов. Нужны более решительные меры… более жестокие. При мысли о причинении Идо новой боли к горлу подкатила тошнота. Но чтобы мы оба исцелились, он должен очнуться. Отбросив жалость, я впилась пальцами в его изломанное плечо.

Бесчувственное тело содрогнулось, руки конвульсивно дернулись, звякнув оковами. Я отпрянула, уверенная в том, что это его разбудит. Но Идо так и не открыл глаза. Ни один мускул не дрогнул на его искаженном лице.

– Не получилось, – вздохнула я с горечью.

– Пробуй еще. – Вида подошла к нам.

Я сильнее впилась пальцами в израненную плоть:

– Лорд Идо!

На сей раз боль отшвырнула заклинателя к стене, он ударился о камень и затрясся, но глаза не открыл.

– Он слишком глубоко ушел в мир теней. Наверное, это благословение. – Вида тряхнула связкой ключей. – Я сниму кандалы. Вдруг это поможет его духу?

Она вставила тонкий ключ в оковы на запястьях. Тяжелые манжеты с гулким щелчком распались, и руки Идо кровавым месивом плюхнулись вниз. Свобода его не пробудила. Вида наклонилась и отперла кандалы на лодыжках.

– Не могу снять, – слабо вымолвила она. – Похоже, ноги сломали прямо в них.

Рядом присел Рико и поставил между нами ведро с водой. Затем схватил Идо за торчащие волосы и запрокинул его голову. Жалость не добавила островитянину обходительности.

– Лорд заклинатель, подъем.

Хриплое дыхание не изменилось.

Рико прислонил голову Идо затылком к стене, встал и поднял ведро.

– Ты, наверное, захочешь отойти, – сказал мне.

А в следующий миг выплеснул воду Идо в лицо, заодно и меня окатив ледяными брызгами. Я ахнула и протерла глаза. Что ж, неплохой способ взбодриться. Затем моргнула и сосредоточилась на Идо. Струи текли по его лицу, смешиваясь с кровью и грязью, но он не очнулся.

Рико вновь взмахнул ведром, и я отпрянула. Вода хлестнула заклинателя по щекам. Мы все подались вперед, отслеживая малейшее движение век или изменения в ритме вздымающейся и опадающей груди.

– Он ушел слишком далеко, – сказал Рико.

– Нет! – В отчаянии я вновь затрясла Идо, его голова забилась о каменную стену. – Проснись!

Вида оттащила меня прочь:

– Эона, прекрати!

– Если он не очнется, я не рискну его лечить, – сквозь зубы процедила я. – Налетят драконы, и он не сможет их остановить.

Рико встал:

– Он не скоро очнется. Значит, уносим его с собой.

– Это его убьет, – попыталась остановить нас Вида.

– Вероятно, но здесь его оставлять нельзя.

Мы обернулись на звук бегущих шагов. В дверях появилась Дела с охапкой одежды в руках.

– Юсо сторожит в передней, – задыхаясь, выпалила она, – но говорит, чтоб вы поторапливались. До смены караула осталось несколько минут.

– Мы не можем разбудить Идо, – сказала я. – А значит, я не могу его исцелить.

Дела бросила одежду на грязный пол:

– Дай-ка взгляну.

Рико уступил ей место, оборотная наклонилась к Идо и оттянула его левое веко. Бедно-янтарную радужку почти скрыл черный зрачок. А потом что-то мелькнуло в его темных глубинах – вспышка серебра.

Дела отшатнулась:

– Что это?

Хуа.

Я рванула вперед и вновь подняла веко заклинателя. Тусклые всполохи серебра двигались медленнее, чем я когда либо видела, но это точно была его сила.

– Он не в мире теней. Он в мире энергии, – сообщила я.

– Это хорошо? – спросила Дела.

– Это значит, что он, наверное, уже со своим драконом.

Я опустила веко Идо и отодвинулась, вспоминая, как синий дракон тянулся ко мне. Неужели Идо укрылся в своем звере?

– То есть ты можешь его исцелить? – требовательно спросил Рико.

Я уставилась на свою перевязанную руку. Онемение спадало, и с каждой волной пульсирующей боли из меня вытекала энергия. Я не знала, хватит ли мне сил для перехода. А даже если хватит, драконы такие быстрые. По моим подсчетам, выходило, что нужно найти и исцелить Идо меньше чем за минуту, а потом они нападут.

– Я должна попытаться. Держитесь подальше. Вы видели, что случилось в прошлый раз.

Все трое отошли на другой конец камеры.

«Помоги», – взмолилась я любому богу, готовому услышать меня, и прижала ладонь к мокрой груди Идо, прямо над грубо вырезанным иероглифом. Его сердце натужно бухало под моими пальцами. Дыхание перехватило от страха. Что, если я не справлюсь? Если убью нас всех?

Я собралась с мыслями и вдохнула, с каждым глотком воздуха расслабляясь, пока наконец на отыскала знакомый глубокий ритм – мой путь в мир энергии. Усталость тянула меня на дно вероломного потока, так что пришлось сражаться за каждый шаг, но вот обрывочное сердцебиение Идо под моей рукой слилось с устойчивым ритмом моего пульса, и тусклый физический мир изогнулся, закружился и утонул в ярких цветах стремительной хуа.

Истерзанное тело Идо передо мной превратилось в ком энергетических линий. Боль мчалась по его меридианам кривыми потоками, каждая из семи точек силы вращалась невероятно медленно, а серебряные тропы заполнялись густой черной жижей. Я пригляделась. Точки – от красного крестца до фиолетовой макушки – вращались не в ту сторону. Я уже видела такое у Диллона.

Идо использовал ган хуа.

Рико, Дела и Вида замерли в дальнем углу. Хуа неслась по их прозрачным телам ослепительными потоками серебра. Они не могли видеть Зеркального дракона над собой или почувствовать ее мощь, но для меня ее пульсирующая энергия стала живительным солнцем, прогнавшим тьму промозглой клетки. Огромные потусторонние глаза посмотрели на меня, и моя хуа встрепенулась и устремилась к мерцающему зверю. Дракон протянула ко мне изогнутую шею, золотая жемчужина под ее подбородком вспыхнула ярким пламенем. Рот затопил вкус корицы, а на глаза навернулись слезы от теплого, радостного приглашения к единению.

Но я не могла его принять. Пока не могла.

Я с трудом оторвалась от сияющего великолепия Зеркального дракона и сосредоточилась на Драконе-крысе, притаившемся в северо-северо-западном углу. Голова его была опущена, грудь тяжело вздымалась. Кислая и тусклая сила вытекала из зверя, создавая островки тьмы в потоках яркого цвета, исходящих от моего дракона.

«Лорд Идо? – беззвучно позвала я. – Ты здесь?»

Зверь медленно поднял голову и открыл глаза. Не бездонные, как у Зеркального дракона, а янтарные и затуманенные болью.

Глаза Идо.

– Боги, ты и правда забрался в своего зверя! – От потрясения я заговорила вслух. – Как такое возможно?

«Эона, – недоверчиво прохрипел Идо в моей голове. – Что ты здесь делаешь?»

Я подавила собственное удивление и ответила, на сей раз тоже мысленно: «Я пришла исцелить тебя».

«Исцелить?»

«Да, но мне нужна твоя помощь. Другие драконы скоро явятся, и ты должен остановить их. Удержать, как тогда, в рыбацком поселке».

Дракон Идо оглядел меня. Неожиданная человеческая проницательность в его глазах как-то не вязалась с синей чешуйчатой головой и свирепой клыкастой мордой.

«Зачем тебе так рисковать? Чего ты хочешь?»

Похоже, пытки не лишили его остроты ума.

«Чтобы ты учил меня».

«А-а-а… – Огромная клиновидная голова медленно склонилась набок. – И что я получу взамен?»

«Свою жизнь! Что еще тебе нужно?»

И все же в глубине души я восхищалась попыткой Идо извлечь для себя пользу, даже находясь в столь безвыходном положении.

Дракон щелкнул тонким языком:

«Всего одна вещь».

«Ты не можешь торговаться, лорд Идо».

«Ты ничего не можешь без меня».

Горькая правда оттолкнула мою руку от его человеческой груди. Дракон опустил голову, не отрывая от меня глаз. Идо знал, что попал в точку. Я могла бы воспротивиться, но времени не осталось.

«Что ты хочешь?»

«Красный фолиант».

Ну конечно. Идо всегда его хотел. Он крал дневник дважды, но так и не смог прорваться через черный охранный жемчуг. Я быстро оценила опасность. Женский алфавит и шифр скроют все секреты, которыми я не хочу делиться. И все же Идо управляется с информацией так же ловко, как убийца с ножом. Значит, нужен компромисс.

«Фолиант не получишь, но я расскажу, что в нем написано».

«Договорились».

Несмотря на согласие, я чувствовала недовольство Идо.

«Готов?»

Дракон раздвинул огромные опаловые когти и замер в напряженном ожидании моей мощи.

«Поторопись, Эона. Меня нет уже слишком долго».

Впервые я уловила нотку страха в этом беззвучном голосе. Я вновь прижала ладонь к холодной окровавленной груди Идо и направила все свои скудные силы на призыв Зеркального дракона. Первая гласная нашего общего имени еще даже не разлетелась вокруг, а ее энергия уже устремилась ко мне, заполняя золотом и радостной песней единения все семь точек вдоль моего позвоночника.

Зрение раздвоилось между небом и землей, клетка всколыхнулась, наполнившись сияющей хуа, что окутала темную фигуру Идо. «Исцели его, – думала я. – Исцели, пока они не пришли. Нет времени лечить все тело целиком. Нет времени осторожно сращивать кости и плоть. Исцели его, быстрее!» Глазами дракона мы увидели растянувшуюся между человеком и зверем паутину, связь земного и энергетического миров. Слишком хрупкая, слишком темная. Вдалеке раздался вдесятеро усиленный горестный плач – остальные драконы направлялись к нам, вспоминая своих погибших заклинателей. Но сквозь их пронзительную песнь прорывался еще один звук – звон колокола, – снова и снова.

Трепещущая хуа Рико переместилась к двери:

– Тревога! Нас, должно быть, раскрыли. Эона, поспеши!

Мы чувствовали нить нашей силы, мощную и крепкую, собирающую энергию отовсюду – от земли, воздуха, воды, бьющихся сердец тысяч живых существ – в один огромный пульсирующий рев исцеления. Мы стали хуа, и мы обрушили нашу грубую песнь на земную оболочку Идо.

Он закричал, когда наша сила вышвырнула его в истерзанное тело, а потом хлынула по каждой его внутренней тропе. Хуа пронеслась по Идо огненным шаром, соединяя разорванную плоть и сломанные кости и вновь превращая замедленную и тусклую жизненную энергию в яркие потоки серебра.

Задыхаясь, Идо рухнул на четвереньки и посмотрел на нас. На мгновение его энергетическое лицо сдвинулось, обнажая земную плоть; его плечи и спина вновь обросли мышцами и гладкой кожей. Затем черты лица задрожали и вновь сменились потоками исцеляющей хуа. Через семь точек силы заклинателя опять бежало серебро, раскручивая их в правильном направлении. Я нашла точку сердца, которую исцелила раньше, и хотя сейчас к ней текла сильная хуа, шар все равно был меньше и более тусклым, чем остальных. Сохранил ли Идо сострадание, внушенное мною? И еще одно отличие притянуло мой взор к его верхнему очагу, обиталищу духа. В самой глубине фиолетового вихря виднелся небольшой зазор, черный и болезнетворный. Я никогда прежде не встречала подобной тьмы в точках силы.

В вышине небесно-синее тело Дракона-крысы ширилось и мерцало в извилистых потоках энергии. Он повернул голову, раздув тонкие ноздри, а потом тоже услышал это – горестный визг, нараставший вокруг нас. Крепкие мышцы напряглись, зверь приготовился к бою.

– Бегите! – крикнула я Рико.

Десять драконов ворвались в тесную камеру, их неистовая мощь разнесла стены в каменную крошку, что взмыла в воздух и разлетелась по полу. Глазами дракона мы смотрели, как Рико тащит Делу и Виду по коридору, пока клетка заполняется удушающей пылью. Моя земная оболочка согнулась в приступе кашля, а скорбящие звери меж тем ринулись в бой.

Дракон-крыса преградил путь своим собратьям с запада, рассекая опаловыми когтями сияющий поток хуа Собаки и Свиньи. Они с воплем отпрянули. Наше большое красное тело врезалось в зеленого Дракона-тигра, наши рубиновые лапы распороли розовую шкуру Дракона-кролика, мы напрягли мышцы и нырнули прочь от аметистовых когтей Быка, и стена за фиолетовым зверем разлетелась на осколки. Синий дракон прыгнул перед нами и зарычал, шагая по кругу и взмахами лап оттесняя изгибающих и воющих зверей.

«Эона, как в прошлый раз. – Мысленный голос Идо окреп, как и апельсиновый привкус его силы с ноткой сладкой ванили. – Вместе!»

Его земная рука вцепилась в мою. Прикосновение вырвало меня из небесной плоскости, и я увидела Идо – на коленях, с запрокинутой головой и сияющими глазами. Но затем вновь слилась с Зеркальным драконом, наше огромное красное тело извивалось под напором сокрушительной силы кружащих зверей. На сей раз не было никаких сомнений: мы открыли все пути и почувствовали прилив апельсиновой энергии. Она пронеслась сквозь нас, увлекая за собой нашу золотую энергию в гигантскую волну хуа, поднявшую вихрь из пыли и камня и едва сдерживаемую железной волей Идо.

Его ладонь сжала мою. С ревом он выпустил нашу силу на свободу – мощный взрыв сотряс здание, снес крышу и стены и отбросил прочь остальных зверей. На мгновение от излишка энергии небесная плоскость наполнилась алыми всполохами, а потом десять мерцающих драконов как один, вскрикнули и исчезли.

Энергетический мир задрожал и изогнулся, и я вернулась в земное тело. О восхитительной силе моего дракона напоминали лишь слабое жужжание в затылке и гулкая пустота в душе.

Идо дернул меня вниз, прижав рукой к полу рядом с собой. Ударная волна вдавила меня в камень и пробила стены других камер, так что нас накрыло жалящим дождем из пыли, грязи и осколков.

Я медленно подняла голову. Половину внешней стены снесло, и тут и там виднелись разбросанные тела – солдаты, прибывшие по тревоге и угодившие под взрыв. На безопасном расстоянии уже собралось несколько темных фигур. Скоро подоспеет еще больше.

– Ты как, живая? – прохрипел Идо. – Еле увернулись. Либо десять драконов становятся сильнее, либо мы слабеем.

Я выбралась из его хватки и приподнялась на руках. На обеих руках. Боль исчезла. Я быстро сорвала повязку – под запекшейся кровью рваные края глубокой раны срослись, будто ее никогда и не было.

Идо сел, и его полное восстановление тоже стало очевидным. Он уставился на свою гладкую грудь, провел пальцами по неизрезанной коже, затем извернулся, чтобы проверить состояние спины. Я тоже невольно засмотрелась на его тело, дивясь исцеляющей силе своего дракона. Жуткие раны испарились с широких плеч и длинных ног. От развитой мускулатуры, однако, почти ничего не осталось. Мы не могли избавить от последствий многодневного голодания. Идо заметил мой взгляд, но даже не попытался прикрыть наготу.

– Сколько вас? – спросил он.

Я посмотрела на улицу, отмечая, что несколько фигур за пределами темницы превратились в множество.

– Шестеро, вместе с тобой, – ответила я.

Идо провел рукой по лицу:

– Шестеро? И все?

– Эона? – послышался напряженный голос Рико.

– Сюда, – позвала я, поднимаясь на ноги. – Мы невредимы.

Я вновь коснулась своей руки. Все было в порядке.

– Ты и себя исцелила? – Идо прошелся глазами по моему телу. – Ты уже не калека.

– Да, – подтвердила я, вспыхнув под его пристальным взглядом.

– Полезная способность, – усмехнулся Идо.

«Ты и не представляешь, насколько полезная».

– Солдаты! – Рико пробрался к нам через завалившие дверной проем булыжник и витавшую в воздухе пыль. – Мы окружены.

За его спиной Вида, Дела и Юсо осторожно шли по скользким осыпающимся камням. Я заметила, как Вида замерла, уставившись на исцеленное тело Идо.

– Наверное, нашли тех двоих, что мы убили, – сказал Юсо и потер широкий порез над глазом, размазывая кровь по лбу. – Скоро набежит толпа.

– Неважно. – Идо медленно поднялся с пола, посмотрел на свои ступни и пошевелил пальцами, затем повернулся ко мне и коротко кивнул – самое близкое к благодарности, что можно от него дождаться. – Теперь, когда я здоров, я расчищу путь.

– Силой дракона? Это против завета.

Не успели слова сорваться с губ, а я уже осознала всю их глупость. Идо убил других заклинателей. Его уж точно не озаботит нарушение священного завета о службе.

Он обнажил зубы в волчьей ухмылке.

– Не ври себе, девочка. Ты знаешь, что завет мертв.

– Неправда.

Я сама себе не верила.

Дела откопала из-под обломков одежду, которую оставила здесь ранее, и передала ее Идо. Из складок ткани посыпались каменная крошка и пыль.

– Так как лорд Идо уже нарушил завет, служа Сетону, – напряженно произнесла Дела, – то как минимум может нарушить его, помогая нам.

Не отрывая от нее глаз, Идо натянул пыльные штаны и завязал шнурок на талии.

– А ты стала очень прагматичной, оборотная, – усмехнулся он, затем через голову надел широкую рубаху.

– По необходимости. – Дела облизнула губы. – Твоя сила поможет нам выбраться из дворца?

Идо оглядел свое истощенное тело:

– Ее должно хватить, чтобы пройти мимо солдат.

– А на убийство Сетона хватит? – спросила Дела.

О чем она только думает? Мы пришли сюда, чтобы вызволить моего учителя, а не сражаться с Сетоном.

– Я не часть вашего сопротивления, оборотная, – покачал головой Идо.

– Но он пытал тебя, – сказала Дела. – Ты наверняка хочешь отомстить.

Идо стиснул челюсть.

– Я убью его, когда сочту нужным, а не когда будет угодно вашим великим целям.

Юсо шагнул вперед:

– Мы все желаем смерти Сетона, леди Дела. Но сейчас не время. И это не наша миссия. Мы здесь для того, чтобы вызволить лорда Идо.

– Капитан прав, – согласилась я.

– Они выстраиваются снаружи в боевом порядке, – сообщила Вида.

Заслышав прозвучавшие резкие приказы и зловещий топот бегущих ног, мы все повернулись к проему в стене. Вокруг здания собиралось войско.

– Наши люди с лошадьми ждут за вратами, принадлежащими имперской гвардии, – сказал Юсо. – Ты знаешь направление?

Идо кивнул.

– Держитесь подле меня, – велел он. – Если кто-то выйдет за пределы моей защиты, я останавливаться не стану.

Мы сгрудились за его спиной: Дела и Вида по бокам от меня, Рико и Юсо за нами. Дыхание Идо изменилось, углубилось, плечи теперь поднимались и опадали медленно и размеренно, словно погружая его в мир энергии.

Подходящее время, чтобы проверить нашу связь. Я должна была убедиться, что могу контролировать заклинателя.

Поколебавшись, я потянулась к своей хуа, нащупывая нить его жизненной силы, готовая отступить при первых же признаках единения. Связь с Рико была быстрой и жесткой, но многоуровневая, смешанная с ванильно-апельсиновой мощью дракона энергия Идо хорошо охранялась. Его разум скользнул ближе к небесной плоскости, и я почувствовала открытый путь. Далекий стук его сильного сердца потянулся к моему, и я быстро отпрянула, пока наши пульсы не слились.

Идо посмотрел на меня янтарными глазами с прожилками серебра. Ощутил вторжение? Но громкий окрик вернул его внимание к внутреннему двору. Войска наступали. Идо шагнул в пролом в стене камеры – остальные за его спиной двинулись следом как единое целое – и поднял руку. Легкий бриз вдруг обернулся мощными порывами ветра, пыль и осколки закружились вокруг яростным вихрем, близко-близко, но не касаясь нас и завывая все сильнее по мере нашего приближения к солдатам.

Воины вскинули джи, но вихрь вырвал копья из их рук и пронзил ими мужчин, шагавших сзади. Мы неуклонно шли вперед, и ветер с визгом подхватил тела мертвых и запустил их в живых, разрушив строй жуткими человеческими снарядами. Устоявших новый порыв швырнул в их товарищей и придавил к стенам казарм. Содранная с тропинок галька в клочья разрывала их кожу, крики солдат терялись в завываниях ветра.

Как я смогу подавить волю человека, наделенного такой огромной мощью?

Мы миновали Павильон осенней мудрости, и от легкого движения руки Идо земля вокруг нас вздыбилась и закачалась под ногами новой волны солдат. Камни вылетали из-под них, взмывали вверх и с отвратительным глухим стуком осыпались на их головы. Вида схватила меня за руку и отвернулась, когда огромные фонари один за другим полопались, заливая огнем и маслом кричащих мужчин. Ветер не давал пламени стихнуть.

Когда мы двинулись к дворцовой стене, я увидела еще один отряд, вышедший из-за угла казармы. Идо тоже его заметил. Взмахом руки он поднял песок с тренировочной арены. Я пригнулась, хотя знала, что взмывшее над нашими головами бледное облако нас не тронет. Оно бросилось на солдат, будто тысяча крошечных ножей, срезая кожу и заглушая вопли своей удушающей силой. Рико за моей спиной чуть слышно застонал от ужаса.

Часть дворцовой стены впереди взорвалась, разлетевшись по округе пылью и камнями. Идо и не подумал замедлить шаг. Мы вслед за ним пробрались через дыру и свернули на дорожку для верховой езды, с трудом сдерживая желание с воплями ринуться прочь от воцарившегося позади хаоса.

Перед нами распростерлись торжественные официальные тропинки и ухоженные рощи Изумрудного Кольца – роскошных садов, что отделяли дворец от опоясывающего его круга из двенадцати Залов Драконов. Мы появились возле Пруда Лягушки Благоденствия, где из позолоченных вод, будто миниатюрный храм, торчал знаменитый лягушачий павильон. Отблески полыхающего дворца плясали на водной глади и отражались в двух драгоценных камнях – глазах притаившейся на дне лягушки. За прудом и круглыми лунными вратами тянулись дальше выложенные галькой дорожки сада. В красноватом свечении бледные камни мерцали, словно золотой путь к предкам.

Рико сунул пальцы в рот и несколько раз пронзительно свистнул, перекрыв даже треск пожара и крики за нашими спинами. Из кипарисовой рощи справа появились черные силуэты людей и коней. Я заметила пеструю лоснящуюся шкуру Дзю-Лонга, и сердце екнуло. Киго тоже здесь?

Нет, разумеется, он не стал бы так рисковать.

– Бог удачи с нами, – прошептала Вида.

– Он тут вообще ни при чем, – устало произнес Идо. – Я видел их хуа глазами своего дракона.

Он повел нас мимо пруда к темным фигурам. Вскоре я уже смогла различить жилистого Кайдо и четверых его людей, что с трудом удерживали нервных животных. Киго нигде не было. Он просто отдал им Дзю-Лонга. Лошади чуяли запах огня и горелой плоти и яростно упирались, не давая сдвинуть себя с места.

– Ведите их под уздцы, пока не успокоятся, – приказал Кайдо, и от напряжения его ацент стал еще заметнее.

Мужчины развернули коней и повели их в глубь садов. Кайдо прошагал к нам. При виде Идо он ошеломленно замер и, сбитый с толку, неуверенно поклонился. Кайдо знал, что заклинатель должен быть нашим пленником, и все же серебряная сила, все еще плескавшаяся в янтарных глазах Идо, не оставляла сомнений: он никому не подчиняется.

– Его величество в безопасности? – требовательно спросил Юсо, приводя Кайдо в чувство.

– Он ждет с остальной частью отряда в оговоренном месте, – ответил тот и покосился на разрушенную стену, клубы дыма и темные фигуры солдат, что осторожно перебирались через разбитую стену. – Они догоняют. Уходим!

– Ну ничему их жизнь не учит, – вздохнул Идо и, развернувшись к дворцу, выбросил руки перед собой.

Покрытые гравием дорожки для верховой езды изогнулись и, точно плети, взмыли в воздух. Земля под дворцовой стеной с ревом разверзлась, засасывая в свою открытую пасть карабкающихся вверх и отчаянно кричащих солдат и погребая их под потоком грязи и камней. Разлом все ширился и рос, огромная трещина пролегла за пределы дворца, разрывая сады пополам, пока обе стороны не оказались отделены друг от друга непреодолимой зияющей пропастью.

Внезапно грохот оборвался, оставив после себя лишь зловещую тишину и тяжелое облако пыли. А потом послышались вопли. Мужчины кричали от боли и ужаса.

Идо глянул на меня и вдруг пошагал прочь. Капитан бросился за ним, но заклинатель сжал кулак, и земля под его ногами пошла волнами. Юсо покачнулся и с ворчанием завалился на спину.

– Лорд Идо! – крикнула я. – Мы договорились! Ты обещал обучить меня.

Несмотря на измождение, явно читавшееся на его лице, янтарные глаза Идо по-прежнему искрились силой.

– А чего ты ожидала, Эона? Что я буду послушно скакать за тобой, как твой островной пес?

Идо указал на Рико, и тот, вместе с Видой и Делой, двинулся на него. Идо предостерегающе поднял руку, и все замерли.

– Если хочешь учиться, Эона, то должна пойти со мной. На моих условиях. – Он улыбнулся, и я словно вновь почувствовала, как он придавливает меня своим телом.

– Ты знаешь, что я никогда не пойду с тобой. Никогда!

– Я знаю, сколь сильно ты желаешь обуздать свою силу… это как вечный голод. И знаю, что без меня ты его никогда не утолишь. Так что выбирай. Будешь учиться разносить дворцы в пыль или останешься бесполезной девчонкой, которой отсутствие хребта не позволило пойти по дороге власти.

Я шагнула вперед. В одном Идо был прав – я жаждала овладеть своей силой, это походило на беспрестанную боль в сердце, – но в другом ошибся. Хребет у меня на месте.

В каком-то зверином предвкушении, я отправила свою хуа на поиски серебряного пути к воле Идо. И почувствовала, как к моим жизненным силам прильнул еще один пульс – знакомое сердцебиение слилось с моим в порыве неудержимой энергии. Рико.

Островитянин, задыхаясь, рухнул на землю. Я замешкалась. Я ведь о нем даже не подумала.

Идо пригнулся, ощутив угрозу, и призвал силу – глаза вспыхнули серебром. Нет времени для сомнений. Моя хуа ворвалась в его истощенный дух, и рот тут же затопил апельсиновый привкус омывшей меня пульсирующей энергии. Идо упал на колени.

«Что ты делаешь?» – Его ярость жгла как кислота.

Я напряглась, сплетая его сердцебиение со своим; сопротивление Идо ревом отдавалось в моих венах. Медленно, будто вытягивая из воды тяжелый невод, я все ближе и ближе подтаскивала его жизненный ритм к своему. Идо трепыхался, его гнев отчаянно рвался из хватки моей хуа. Наконец он собрал достаточно сил, чтобы подняться на ноги. Борьба не прошла для Идо бесследно: его пульс слился с моим – один удар, краткий миг единения, – но вновь вырвался на свободу.

Я инстинктивно искала подпитку. Рико. Он корчился на земле рядом, его бурлящая энергия только и ждала, когда ею воспользуются. Я ухватилась за его яркую хуа, и Рико издал жуткий дребезжащий вопль, но я уже не могла остановиться. Новая энергия плескалась во мне и, выпрыгнув наружу, словно воющий зверь, вновь поставила Идо на колени.

– Твоя воля – моя. Ты понял?

Он напрягся, пытаясь встать, из искривленного рта вырывалось рычание. Рико рядом со мной застонал.

– Лорд Идо, ты понял?

С трудом преодолев мою мертвую хватку, Идо приподнял голову. Его глаза мерцали темно-золотой яростью, все серебро исчезло. Я вновь его согнула, пока лоб не уперся в грязную траву.

– Ты меня понял?

– Да, – выдохнул Идо. – Да.

Меня затрясло от радостного возбуждения. Лорд Идо в моих руках! Все его силы, его гордость. Я могу заставить его делать что угодно…

– Эона, хватит! Прекрати! – Передо мной появилось размытое лицо – один сплошной распахнутый в крике рот. – Ты убиваешь Рико!

От резкой пощечины моя голова откинулась назад, и наконец строгие черты Делы обрели четкость. Я прижала ладонь к пылающей щеке, чувствуя, как утекает прочь чужая энергия. Зато дикая радость задержалась, тихим гулом в моей крови. Я уже не контролировала Идо, но проложенная тропинка нашей связи горела в нем. И во мне.

Дрожа, я отступила на шаг.

Идо медленно поднял голову, проверяя, свободен ли. Я знала это чувство – облегчение от того, что вновь контролируешь собственное тело. Глубоко вдохнув, он присел на корточки, сплюнул и вытер рот от грязи. Былую ярость выдавали лишь трясущиеся согнутые пальцы.

– Это не сила дракона, – проскрипел Идо. – Что тогда?

Я с опаской изучала его, готовая в любой момент снова подавить.

– Исцелив кого-то, я потом могу управлять его волей. Когда пожелаю.

Но он прав, это не сила дракона. Что бы это ни было, оно зиждилось на связи, которая протягивалась между мной и исцеленным. Его тонкая золотая нить хуа переплеталась с моей. И все же я не знала, откуда взялась эта способность.

А может, и не хотела знать.

Идо прижал ко лбу тыльную сторону ладони:

– У меня чуть череп не раскололся. – Потом посмотрел на меня. – А тебе ведь понравилось. Я чувствовал твое наслаждение.

– Нет. – Я скрестила руки.

Он мрачно улыбнулся:

– Лгунья.

– Моя леди, – заговорил Кайдо, – прошу, нужно немедленно уходить!

Черты худощавого лица заострились от тревоги и благоговения, и я поняла, что меня боятся.

Я кивнула и повернулась к Идо:

– Вставай.

Он поджал губы от столь приказного тона, но послушно поднялся на ноги.

Дела и Вида присели по обе стороны от Рико. Дела осторожно перекатила его на бок. Островитянин застонал, лицо его посерело. Я едва не выкачала всю его хуа. Это помогло подавить Идо, но я чуть не убила своего друга.

– Дела, как он? – Я шагнула к ним. – Его просто затянуло в связь. Я не…

– Просто оставь его в покое!

Ее гнев вырос между нами точно кирпичная стена. Дела повернулась к Рико и помогла ему сесть.

– Может, я в тебе и ошибся, – сказал Идо, наблюдая за согнувшимся пополам, дрожащим островитянином.

– В смысле?

Идо склонился ко мне. Отблески пламени углубили впадины по его скулами и подчеркнули линии длинного аристократичного носа.

– При нашей последней встрече ты сдалась, лишь бы спасти островитянина от боли. Ты не могла смотреть, как его пытают. – Идо сузил глаза в злорадной усмешке. – А теперь ты вырвала из него хуа, чтобы подчинить меня. Может, у тебя все-таки есть хребет.

Глава 15

Всю ночь мы пробирались через город по сети безопасных убежищ, в некоторых оставаясь всего на пару минут, в других – на полколокола и больше, дабы избежать патрулей. Я запомнила только темные комнаты, размытые лица и напряженный шепот. Кайдо и его лейтенант вели нас из дома в дом, а остальная часть его отряда пересекала город в противоположном направлении отважной приманкой для неизбежного поиска.

В одном приюте мы с Видой переоделись в платья поскромнее, и я смыла с лица белую краску. В другом – в хлеву огороженного стеной большого семейного дома – мы задержались достаточно долго, чтобы съесть суп, принесенный пучеглазой женой сторонника сопротивления. К тому времени Идо и Рико отчаянно нуждались в пище и отдыхе. Принуждение ослабило их обоих, да и заданный Кайдо безжалостный темп сказывался на всех нас.

Женщина оставила железный горшок с супом на полу и попятилась из хлева, неотрывно глядя на Идо. Он сидел, прислонившись к задней стене, как можно дальше от всеобщего недоверия. Неподходящую по размеру одежду надзирателя сменили коричневые шаровары и туника рабочего. И все равно штаны были коротковаты, а рукава туники Дела оборвала, чтобы вместились широкие плечи Идо. Возможно, жену хозяина поразил отнюдь не только его статус заклинателя.

В тусклом свете дворовых фонарей Вида размешала суп, затем наполнила две миски и протянула мне.

– Только не давай ему съесть слишком много. – Она свела большой и указательный пальцы, оставив небольшой промежуток. – Иначе его стошнит.

Идо, казалось, попал под мою опеку. Не то чтобы добровольную, просто другие наотрез отказывались с ним взаимодействовать, и я их не винила. Даже голодный и уставший, он в любой момент мог ужалить ядом. Его намеки на мою жестокость к друзьям все еще терзали мой дух, будто прицепившийся репейник.

Я взяла миски и присела перед заклинателем. Он откинул голову, прижавшись стриженой макушкой к шершавой деревянной стене, и закрыл глаза. Лунный свет отбрасывал на его лицо косые тени.

– Суп.

Идо вздрогнул. Похоже, я выдернула его из сна. Резкие черты заострились от сильного голода.

– Еда?

Я протянула его порцию. Идо жадно обхватил чашу длинными пальцами, но руки так сильно тряслись, что он не смог поднести ее к губам. Он наклонил голову и всосал жидкость.

– Вида сказала, что много тебе нельзя, а то все вернется обратно.

Идо поморщился:

– С этим проблем не возникнет. Я даже нормально глотнуть не могу.

– Давай подержу. – Я вновь потянулась к миске.

– Нет. – Он стиснул зубы и медленно поднял руки, заливая супом пальцы.

Но наконец сумел сделать глоток и улыбнулся. По-настоящему счастливо. Я впервые не видела на его лице высокомерия, и улыбка будто разом смахнула с него несколько лет. Я всегда думала, что Идо намного старше меня, но Момо сказала, что ему всего двадцать четыре. И озаботься я подсчитать драконьи циклы, давно бы сама узнала его истинный возраст. Что же могло так состарить чей-то дух? Самый простой ответ: жестокость и амбиции. Но, наверное, познать истину чужой души и впрямь невозможно.

Вдруг вспомнилась черная прореха, которую я заметила в его верхней точке силы. Подобная язва на очаге проницательности и просветления не могла не влиять на дух. И точка сердца потускнела и уменьшилась. Значит, Идо вновь лишился сострадания?

Я тоже отпила супа – тонкий вкус едва пробивался сквозь вонь спящих поблизости свиней, – а потом наблюдала, как Идо есть с яростью оголодавшего волка.

– Ты все еще чувствуешь раскаяние за свои поступки? – спросила я. – Знаю, тогда во дворце ты почувствовал, и раскаяние, и сострадание тоже. Но как сейчас?

Глупый, наверное, вопрос. Какой ему толк признаваться в отсутствии у себя совести? Зато море причин уверить меня, что он исправился и переродился.

Идо оторвался от еды и медленно поднял голову.

– После часа в обществе Сетона я уже не чувствовал ничего, кроме боли, – равнодушно произнес он. – Не спрашивай меня о раскаянии и сострадании. Когда ты в клетке, их не существует.

В памяти всплыл образ его истерзанной плоти. После таких страданий неудивительно, что точка сердца опять сжалась. Возможно, жестокость Сетона создала и тот черный разрыв. Я вновь посмотрела на Идо поверх миски. Судя по легкому повороту тела, он явно не горел желанием обсуждать свои мытарства. Какое-то время я разрывалась между сочувствием и жгучим любопытством, но в итоге сдалась:

– Исцеляя тебя, я заметила черный разрыв в верхней точке силы. Ты знаешь, что это?

– Разрыв? – Идо коснулся макушки, лицо его внезапно напряглось. – Скорее всего, взысканная плата.

В резком голосе слышалось смирение.

– Плата?

– Ты должна знать, что за силу всегда приходится платить, так или иначе. – Идо устало потер глаза. – Чтобы выжить в руках Сетона мне потребовалось много сил.

– Как этот разрыв повлияет на тебя?

– Со временем выясним. – Он грубо хохотнул. – Возможно, я никогда не смогу достичь духовного просветления.

– Так чего Сетон хотел от тебя? – спросила я.

Саркастичная улыбка исчезла. Идо явно не хотел и не собирался отвечать, но почему-то передумал.

– Черный фолиант. И тебя.

Как я и предполагала.

– Ты ему что-нибудь рассказал?

– Не знаю. – Его холодные глаза встретились с моими, и я отпрянула от сквозившего в них обвинения. – Впервые призвав своего дракона, ты не только вскрыла мою точку сердца, но и отрезала меня от силы. Три дня я находился в полной власти Сетона. – Голос Идо звучал монотонно. – Не знаю, что я говорил на третий. Может, все выдал. Я мог сказать что угодно, лишь бы его остановить.

Я спряталась от его укора за новым глотком супа. Я не знала, что отрезала Идо от дракона. По спине ледяной змеей скользнул страх. Я оставила его без защиты от Сетона. От одной только мысли о его равнодушном прикосновении к горлу подкатила тошнота, и даже помня жуткие травмы Идо, я не могла вообразить, что он пережил в руках этого чудовища. Но все же сдержала порыв извиниться. Идо сам во всем виноват: он безжалостно захватил мои силы – и заблокировал свои, он строил собственные коварные планы на трон – и разгневал Сетона.

– Думаю, можно с уверенностью предположить, что Сетон знает о тебе и черном фолианте все, что знаю я, – подытожил Идо.

– Тебе известно, где фолиант?

– У Диллона.

– Он пережил потоп? – Весть одновременно радовала и тревожила.

Идо мрачно улыбнулся:

– Черный фолиант своих не бросает.

– Но если Сетон в курсе, где он, то быстро до него доберется.

Он покачал головой:

– Сетон в курсе, где он был. Но Диллон давно ушел. – Вздохнув, Идо поставил миску на пол. – Твоя служанка права, больше я не съем.

– Она не служанка, а боец сопротивления.

– А что насчет тебя, Эона? Ты тоже сражаешься за Жемчужного императора?

Я помолчала, чувствуя за вопросом язвительный подтекст, которого не понимала.

– Да.

– И ты применишь в сражении свои силы, когда я научу тебя ими управлять?

– Нет, я чту завет. Как и Киго.

– Киго? – Идо скрестил руки на груди; лунный свет озарил резкие изгибы мышц. – Следи за языком, девочка. Статус заклинателя не дает тебя права называть императора по первому имени. Даже свергнутого императора.

Я вскинула подбородок:

– Я его нейзо.

Густые брови Идо сошлись на высокой переносице. Я поджала губы, и наслаждаясь его изумлением, и ожидая неизбежной издевки.

– Ты его нейзо? Его вестник истины? – Его плечи затряслись от беззвучного смеха. – Да в тебе нет ни одной правдивой косточки!

– Киго мне доверяет, – выпалила я, надеясь своей горячностью убедить как Идо, так и себя.

Он понизил голос:

– Тогда скажи, ты поведала Киго, что черный фолиант и королевская кровь могут поработить заклинателя и его силу?

Я заколебалась, не желая отвечать.

Идо улыбнулся, в приподнятых уголках рта появилось прежнее высокомерие.

– Сомневаюсь. Может, ты и запуталась, но ты не дура.

– Я ничего от него не скрывала, – процедила я сквозь зубы, хотя при этом тоже заговорила тише. Привычка: долгие годы я жила с множеством секретов. – Просто не рассказала. Он бы не использовал это против меня.

Идо насмешливо фыркнул:

– Он королевской крови и жаждет трона. Разумеется, он испробует все. – Затем наклонился вперед. – Спроси себя, почему ты на самом деле ничего не сказала. Потому что в глубине души знаешь: он угроза для нас.

Я вновь вспомнила отразившиеся на лице Киго амбиции в тот момент, когда он увидел черный фолиант на руке Диллона. Книга хранила столь заманчивые сокровища – секрет ган хуа и Нити жемчуга и даже способ остановить скорбящих драконов, – но цена непомерно высока. Безумие. А в неверных руках еще и рабство.

– Киго не угроза, – сказала я. – Угроза – Сетон.

Идо откинулся на стену, на губах его играла слабая улыбка.

– Ты лжешь даже себе. А это уже признак глупости.

Я встала:

– Ты не знаешь Киго. И не знаешь меня.

Затем развернулась и двинулась прочь. Тревога уводила меня так далеко от Идо, как только возможно. Я замерла в дверном проеме и втянула свежий воздух, игнорируя любопытный взгляд Делы, сидевшей рядом на охапке сена.

И как только разум успокоился, пришло тошнотворное осознание. Идо был прав, я дура.

Он просто мной манипулировал, заставляя признать, что мы, заклинатели, должны объединиться против угрозы королевской крови.

* * *

К месту сбора за пределами города мы приблизились через колокол после рассвета. Муссонная жара все еще висела в воздухе, безжалостной рукой сдавливая грудь. Или, может, сердце сжималось от ожидания скорой встречи с Киго. Я крепко стиснула кожаный ремешок, привязанный к запястью, но твердый изгиб кольца крови не придал мне уверенности. Мы с Киго расстались всего на один день и одну ночь, но по ощущениям казалось, будто между нами разверзлась пропасть. Как писал Ксан, поэт тысячи вздохов: «Сквозь трещины молчания и разлуки пробиваются ростки сомнений».

Лейтенант сопротивления шел впереди, разведывая дорогу – невидимый и бесшумный, благодаря своему знанию леса. Передо мной между Юсо и Кайдо шагал Идо. И хотя заклинатель сгорбился от усталости, он все равно был на голову выше своих конвоиров и постоянно подныривал под свисающие ветви деревьев.

Мы обогнули густые заросли кустарника. Глаза капитана метались из стороны в сторону, улавливая малейшие движения света и тени в запутанном подлеске. За мной Дела помогала идти Рико. Он по-прежнему не оправился от того, как я использовала его хуа, и за время перехода через город нам лишь раз удалось обменяться парой слов. Я пыталась извиниться – опять, – но Рико поймал мою руку и хрипло прошептал:

– Он силен. Ты нуждалась во мне, чтобы его одолеть. И я наслаждался его страданиями.

Я кивнула, радуясь, что друг снова со мной разговаривает, но и понимая, что не заслуживаю столь благородного истолкования моих действий.

Идо вдруг остановился и уставился в небо, щурясь, как будто видел что-то незримое в тяжелом облачном покрове. Затем хмуро оглянулся не меня:

– Чувствуешь?

Я тоже глянула сквозь ветви вверх на темные, раздраженные небеса. Это проверка? Какое-то время я молча присматривалась.

– Что-то чувствую… мощное. Не просто муссон.

– Хорошо. Откуда?

Юсо шагнул ближе, положив ладонь на меч.

– Шагай дальше, – велел он заклинателю.

Тот искоса на него глянул и холодно поправил:

– Шагай дальше, мой лорд.

– Просто шагай. Или познакомишься с рукоятью моего меча, мой лорд.

– Подождите, капитан. Лорд Идо говорит кое-что важное. – Я повернулась к заклинателю, не обращая внимания на молчаливый укор Юсо. – Как мне узнать, откуда оно движется?

– Ты уже знаешь, – сказал Идо, не отрывая глаз от капитана и издеваясь над ним хитрой улыбкой.

– Нет, не знаю.

И тогда в сознании что-то мелькнуло, тревожного красного цвета. Я сосредоточилась на нем, пытаясь уловить смысл, и он медленно всплыл на поверхность.

– С запада. Оно надвигается с запада.

– Да. Молодец. – Идо наконец оторвался от Юсо и вновь посмотрел на темную гряду облаков. – Запад… неверное направление для этого времени года.

– Неверное? – переспросила Дела. – Что это значит?

– Значит, грядет циклон. – Идо нахмурился еще сильнее.

– Сюда? – Ужас в голосе Виды вторил моему собственному. – Когда?

– Скажи нам, леди Эона.

Еще одна проверка.

– Как?

– Ощути. В хуа земли.

Я понятия не имела, о чем он.

– Своей силой? Но это призовет драконов.

– Нет, просто почувствуй. Как когда отслеживаешь течение собственной хуа.

– Серьезно?

Все еще сомневаясь, я глубоко вдохнула. Я знала, что в земле тоже есть внутренние тропы вроде наших меридианов – энергетические линии, сияющие связи. Но как я могла ощутить их, не соскользнув в небесную плоскость? Я чувствовала лишь тепло и легкий ветерок на своей коже, стук своего сердца, шелест своего дыхания, ритм стрекота насекомых и…

– Через пять дней, – прошептала я.

– Пять дней, – с улыбкой подтвердил Идо.

Я засмеялась:

– Как у меня получилось?

Он глянул на меня насмешливо:

– Ты заклинатель. Этим мы и занимаемся.

Я ухмылялась, не в силах сдержать свой восторг. Я слушала землю как заклинатель!

Но отрезвляющая мысль быстро стерла улыбку.

– Но мы не сможем остановить циклон или сможем?

Вот где настоящая работа заклинателя.

Идо снова посмотрел в небо:

– Нет. Этому тебе еще нужно учиться. И нам бы потребовалось больше энергии. Но по крайней мере мы можем убраться с его пути.

Оглушенные известиями, мы вновь двинулись сквозь заросли. Невзирая на опасность надвигающегося урагана, я невольно изумлялась и наслаждалась своей новой способностью прислушиваться к земле. Идо уже столько разбудил во мне. Я смотрела в широкую спину заклинателя, пытаясь угадать, что кроется в его коварном разуме. Словно ощутив мои помыслы, Идо обернулся и вопросительно взглянул на меня янтарными глазами. И пусть в них больше не было серебра, я по-прежнему чувствовала его силу. Я отвела взгляд. И все же успела заметить улыбку заклинателя, и уголки моих губ тоже слегка приподнялись, словно отвечая.

Не прошло и половины колокола, как Юсо напрягся и вскинул руку. Мы остановились, всматриваясь в подлесок.

– Сэр! – Лейтенант сопротивления вышел из кустов справа от нас. Я бы ни за что не догадалась, что он там. – Они в паре сотен шагов на северо-восток.

– Все прошло, как задумано? – спросил Кайдо.

Лейтенант кивнул:

– Его величество ждет нас.

По коже побежали мурашки. Киго ждал… Слова повлияли и на Идо. Он расправил плечи, будто перед столкновением с грозным врагом. Собственно, так и есть: Киго вряд ли радушно встретит человека, который помог Сетону убить его семью и захватить трон.

Я вытерла пот со лба, а убрав руку, заметила что-то белое на пальце – краска Лунной Орхидеи. Сколько ее еще осталось? Наверное, выгляжу как пегая лошадь.

– Дела, – прошептала я, обернувшись. – На лице еще есть краска?

Двоедушница оглядела меня с улыбкой, затем провела большим пальцем под глазом и вдоль впадинки над подбородком.

– Теперь все. – И погладила меня по щеке. – Прекрасна, как никогда.

Мы миновали двух караульных – людей Кайдо, почти невидимых в зарослях, пока сами не вставали и не отвешивали поклоны, – а потом кусты и деревья расступились, открывая взору широкий луг.

В его центре стоял Киго с двумя стражниками по бокам. Остальные растянулись по краю поляны. Были среди них и новые лица, наверняка из местного сопротивления. Юсо повел нас вперед, и душа моя воспарила, когда первым делом Киго отыскал глазами меня, и пусть задержался всего на миг, но с явным облегчением и радостью. Затем лицо его окаменело, стоило вниманию переключиться на Идо. Даже мне стало не по себе от злобы, исказившей черты императора, хотя строгая красота все равно заставила сердце екнуть.

Земля под ногами уже пропиталась теплом тяжелого воздуха, в ноздри ударил сладко-кислый запах примятой травы. Киго расстегнул высокий ворот туники, и черная ткань обрамляла молочный блеск Императорской жемчужины словно королевское знамя.

Мы остановились в паре шагов от него. Дела и остальные за моей спиной рухнули на колени. Я тоже склонилась, выражая почтение, а вот Идо не шелохнулся. Я приподняла голову, чувствуя, как по спине ползет страх. Заклинатель замер перед императором. Почти одинакового роста, они неотрывно смотрели друг другу в глаза в полной тишине.

– Поклонись, – велел Киго.

Взгляд Идо метнулся к двум стражникам за его спиной.

– Ты не хочешь, чтобы я кланялся.

Что он творит?

Киго нахмурился:

– Поклонись, лорд Идо.

– Нет.

Я видела, как Идо сдвинул ноги, плотнее упираясь в землю. Укрепляя связь.

Юсо поднял голову. Рико тоже.

– Я сказал, поклонись! – В один миг неистовая ярость не оставила и следа от ледяного самообладания Киго.

– Я не склонюсь перед тобой, мальчишка.

Я вздрогнула даже прежде, чем услышала треск соприкосновения кулака Киго с лицом Идо. Следующий удар, в живот, выбил из заклинателя воздух и заставил согнуться пополам. Задыхаясь, он упал рядом со мной на колени и от последнего жестокого удара, под ребра, склонился до самой земли. Киго замер над ним, все еще стискивая кулаки. От каждой напряженной линии его тела веяло желанием и дальше наказывать Идо, покарать его за все.

– Ваше величество. – Я чуть приподнялась. – Лорд Идо здесь, чтобы учить меня.

На одно ужасное мгновение мне показалось, что Киго продолжит его избивать.

Потемневшие от гнева и печали глаза встретились с моими. Будто вновь повторялась та ночь на постоялом дворе.

– Киго, от мертвого от него не будет проку!

Жажда крови исчезла с лица императора, хотя темная скорбь затаилась в глубине глаз. Кивнув, он отошел назад, тяжело дыша.

Идо, не разгибаясь и не поднимая головы, посмотрел на меня. Зачем он сознательно провоцировал Киго? Заклинатель изогнул бровь. И прежде, чем я успела среагировать, вновь уставился в землю и сплюнул кровь.

– Леди Эона. – Киго с явным трудом, но сохранил спокойный тон. – Встань.

Я поднялась, пытаясь осмыслить выражение лица Идо.

Киго взял меня за руку и потянул прочь, подальше от остальных. Его пальцы были липкими от крови.

– Он привязан к тебе, как и Рико?

Мы оба оглянулись на согбенного заклинателя.

Я кивнула. Внутренности тревожно сжались.

– Думаю, он нарочно тебя злит, Киго.

– Зачем ему это? – В голосе императора все еще прорывались нотки ярости. – Я ведь мог его убить.

– Не знаю.

Он покачал головой:

– Он от этого ничего не выиграет. Встань подле меня, нейзо. – И развернулся. – Всем подняться и отойти. Лорд Идо, оставайся на коленях.

Остальные, как и приказано, вскочили на ноги, образуя за спиной заклинателя неровный полукруг. На всех лицах читались неприязнь и предвкушение, и только Дела казалась обеспокоенной.

– Посмотри на меня, заклинатель, – велел Киго.

Идо поднял голову. Его верхняя губа была разбита, кровь сочилась вниз по подбородку.

– Где черный фолиант? Сетон его заполучил?

Идо покосился на меня. «Видишь, – говорили его глаза, – только это ему и нужно».

Я прикусила щеку. Конечно же, Киго нужен фолиант – это разумно. Нельзя, чтобы книга попала в руки Сетона. Однако внутренний голос – голос заклинателя – твердил, что и в руки Киго она попасть не должна. Впрочем, возможно, это все внушил мне Идо своими намеками. Сейчас я не могла размышлять здраво.

– Сетон не добрался до фолианта, – ответил Идо. – Он у моего адепта.

– Приведи его к нам.

Он покачал головой:

– Нет. Хватит того, что книга в безопасности.

– Я не прошу, заклинатель. Я повелеваю.

– Нет.

Юсо шагнул вперед:

– Ваше величество, позвольте мне научить лорда Идо послушанию.

– Похвальное стремление, капитан, но нет необходимости. – Киго посмотрел на меня. – Заставь его, леди Эона. Пусть позовет к нам мальчишку.

Сердце замерло.

– Ваше величество, – прошептала я, отворачиваясь от алчущих лиц, – не просите меня об этом.

– Почему?

– Вы просите пытать его…

Киго крепко схватил меня за руку и потащил сквозь густую траву на другую сторону поляны. Я, спотыкаясь, бежала следом. Наконец он остановился и бросился в атаку:

– Что ты несешь, Эона? Я всего лишь попросил повторить то, что ты уже делала.

– Делала, потому что ты угрожал Рико, – прошипела я. – Я не позволю Идо применить свою силу против нас, но не стану применять свою для принуждения и пыток. – Я вырвала руку из его хватки. – Это неприемлемо. Я думала, ты выше этого.

– Ты прочертила тонкую грань, – огрызнулся Киго. – Идо пошел с тобой добровольно? Или ты его заставила?

– Я показала, что могу завладеть его волей.

– Тогда когда это становится принуждением? Когда я прошу?

– Да!

– Бессмыслица какая-то.

– Ну и пусть. Я просто знаю, что ты просишь о дурном. И ты тоже это знаешь.

Он с шумом втянул воздух:

– Нам нужен черный фолиант, Эона. Он не должен попасть к Сетону.

Я сжала виски ладонями.

– Киго, если я заставлю Идо принести сюда фолиант, думаешь, он станет меня учить? Чтобы исполнить предзнаменование и спасти драконов, мне нужны знания Идо, – произнесла, понизив голос, и коснулась его руки. – Доверься мне. Мы получим черный фолиант.

Киго посмотрел на коленопреклоненного заклинателя, который наблюдал за нами, и хрипло выдавил:

– Все мое существо жаждет его боли.

– Знаю.

Киго закрыл глаза и вздохнул. А когда снова посмотрел на меня, тьма отступила. Он взял меня за руку:

– Хорошо, нейзо, пусть будет по-твоему.

Я ответила легким пожатием пальцев:

– Спасибо.

Киго был просвещенным человеком, сыном своего отца, но, когда он вел меня обратно к молчаливым соратникам, в голове эхом звучала насмешка Идо: «Почему ты ему не рассказала?»

Заклинатель следил за нашим приближением, стиснув челюсть.

– Капитан, – позвал Киго, и Юсо шагнул вперед. – Мы останемся здесь на весь день, а вечером двинемся в путь. Свяжите лорда Идо и приставьте к нему стражников. Затем отчитаетесь.

Приказ будто снял оцепенение с кольца наблюдателей. Поклонившись, они попятились от императора, явно направляясь к еде и спальным местам. Дела походя слегка коснулась моей руки и прошептала:

– Будь осторожна. – Она оглянулась на заклинателя. – Он – это не только сила дракона.

– Вставай, – велел ему Юсо.

Нахально медленно Идо поднялся и смотрел на меня, пока капитан стягивал его запястья веревкой. От столь прямого и неумолимого взгляда мне стало неловко.

– Я должен выслушать доклад капитана, – сказал Киго, бесстрастно наблюдая, как спотыкающегося заклинателя толкают к двум стражникам. – Но позже, прошу, составь мне компанию.

– Конечно, ваше величество. – Я поклонилась и попятилась, когда подошел Юсо.

А затем направилась к группе деревьев, где раздавали еду и воду. Но хоть я и смотрела только вперед, на суетящихся людей, все же чувствовала на себе взгляд Идо – словно прикосновение руки к спине. Дела права. Я должна быть осторожна.

* * *

Четверть колокола спустя я замерла перед Идо. Прикрываясь тем, что принесла заключенному воды и полоску сушеного мяса, на самом деле я хотела выяснить, зачем он задирал Киго.

Утреннее солнце пробилось сквозь облака и раскалило неподвижный воздух. Идо стоял на коленях под нещадными лучами в вынужденной позе, которую, насколько я знала, с иронией называли «Благословением»: спина прямая как доска, связанные руки подняты к подбородку. Из-под растрепанных волос на глаза стекал пот. И хотя лицо заклинателя оставалось бесстрастным, напряжение выдавали чуть подрагивающие ладони.

Я протянула ему чашу.

Помешкав, Идо взял воду связанными руками и заметил:

– Это становится традицией.

Страж, привалившийся к соседнему дереву, выпрямился:

– Моя леди, капитан Юсо распорядился не кормить и не поить лорда Идо, пока не приказано иного.

– Видимо, меня учат послушанию, – прохрипел Идо. – Капитан жаждет узнать местонахождение черного фолианта.

Я покосилось в сторону Юсо. Они с Киго до сих пор совещались на другом конце поляны. Была ли это идея самого капитана или он действовал по велению императора? Так или иначе, его помыслы тревожили.

– Как твое имя? – спросила я стражника – одного из людей Кайдо.

Если я правильно запомнила, он опытный лучник. Во всяком случае, плечи и мускулистые руки у него точно как у лучника.

– Цзюнь, моя леди. – Стражник поклонился.

– Цзюнь, ты ошибаешься, если полагаешь, будто приказы твоего капитана перевешивают мои. Я бы хотела обсудить с лордом Идо дела заклинателей. – Я взмахнула рукой. – Это не для твоих ушей.

С опаской поглядывая на Юсо, Цзюнь поклонился и отошел подальше. Идо осушил чашу и вытер рот большим пальцем, отчего тут же вздрогнул. Его верхняя губа распухла, а тугая веревка до крови натерла кожу на запястьях.

– Можешь сесть, – сказала я.

С облегченным вздохом заклинатель опустился на пятки:

– Совсем потерял форму. Мастер заставлял меня часами удерживать одну позу стаминаты. – Он размял плечи. – С этого и начнем твое обучение. Вряд ли ты много упражнялась в стаминате, а ведь она – краеугольный камень управления энергией.

Идо дразнил и манил меня своими знаниями, но я устояла.

– Зачем ты злил Киго? – спросила тихо. – Он мог тебя убить.

Идо покосился на императора:

– Его мать и братьев убили с моей помощью. Разумеется, он жаждет моей смерти.

Киго вдалеке вдруг вскинул голову, словно ощутив наше внимание, и застыл. Недвусмысленная реакция.

Идо низко рассмеялся:

– Ему не нравится, что ты здесь.

Как и Юсо. Он тоже посмотрел вверх, и я ощутила хлынувший от него поток ярости.

– Зачем ты нарочно злил Киго? – повторила я.

Идо вытер пот с глаз тыльной стороной одной из связанных ладоней.

– В какой-то момент он бы все равно попытался меня убить. Не сейчас – значит позже, причем к тому времени еще сильнее накалившись. Лучше уж дать ему повод выплеснуть все при первой же встрече. – Он слегка коснулся губы пальцем. – Теперь все позади. Он обуздал свой гнев. Упустил миг для убийства.

Я помнила неистовую жестокость в глазах Киго на деревенском постоялом дворе и сомневалась, что миг упущен.

– Рискованная игра, – сказала я.

– Нет. При мне был гарант удачи.

– Какой?

– Ты.

Я нахмурилась:

– Ты знал, что я остановлю императора?

Идо склонил голову, разглядывая меня:

– Да.

Неужели он видит меня насквозь? Страх иглой кольнул сердце.

– Очевидно же, чего он хочет, – добавил Идо. – Твою силу… и твое тело.

Я вспыхнула от такой прямолинейности. В его устах желание Киго сравнялось с попыткой самого Идо завладеть моим телом и моей силой – жесткой и себялюбивой. Я вспомнила удушающую тяжесть его тела, придавившего меня к стене, и его страстное стремление к энергии Зеркального дракона.

Словно прочитав мои мысли, заклинатель вполголоса произнес:

– У тебя тоже есть веская причина желать моей смерти.

– И не одна, – подтвердила я. – Но также есть причина оставить тебя в живых.

– Да. Ты стремишься познать власть своих возможностей. Потому я и знал, что ты остановишь его. – Я попятилась, но Идо покачал головой: – Со мной тебе не нужно притворяться, Эона. Если я что и способен понять, так это потребность во власти.

– Я не нуждаюсь в ней, – быстро возразила я.

Он рассматривал веревку на своих запястьях.

– Нуждаешься. Хочешь. Жаждешь. – Идо пожал плечами. – Мы оба знаем, каково это, обладать огромной силой. И оба на себе испытали, каково по-настоящему ее лишиться. – Он поднял руки. – Я не об этих ничтожных узах, ты же понимаешь. А об истинном и абсолютном бессилии. Вроде того, которому мы подвергли друг друга, или которое Сетон… – его руки невольно сжались, – так мастерски применяет в пытках. Я сделаю все, пойду на что угодно, лишь бы не испытать подобного вновь. И ты такая же.

– Мы не похожи! – страстно выпалила я. – И сейчас ты опять бессилен. Я могу управлять тобой, когда пожелаю. Могу раздавить тебя, как букашку. – Я сжала кулак.

Идо покачал головой:

– Ты тоже упустила свой миг для убийства, Эона.

Я открыла рот, чтобы возразить, но, глядя в его всезнающие глаза, не вымолвила ни слова. Идо прав. У меня было две возможности отомстить за учителя и остальных лордов заклинателей – в ночь переворота и прошлой ночью. Обе я провалила.

Идо указал на еду в моей руке:

– Конечно, ты можешь убить меня разочарованием, если не дашь это сушеное мясо.

С неохотной улыбкой я протянула ему полоску говядины, и он тут же сунул ее в рот. Боковым зрением я заметила шагающего к нам Юсо, которого почти трясло от ярости.

Идо сглотнул и, покосившись на капитана, будто невзначай спросил:

– Скажи-ка, Эона, а что произойдет, когда ты уснешь? Как ты будешь повелевать мной тогда?

Я встретила его пристальный взгляд своей самой искренней лживой маской.

– Мы связаны. Всегда. Если ты призовешь дракона, я почувствую.

Полуправда. Мы были связаны нитью хуа, как и с Рико. Но я не могла чувствовать связь все время, и уж тем более не когда сплю.

– Всегда связаны? – повторил Идо. – Возможно, ты ощутишь мое прикосновение в своем сне.

– Если так, то это будет кошмар, – резко сказала я.

Он рассмеялся, янтарные глаза стали совсем волчьими. Я обернулась к подоспевшему обозленному Юсо.

– Леди Эона! – Его голос сочился учтивостью. – Я отдал четкие распоряжения относительно лорда Идо. Не вмешивайся, пожалуйста.

– Лорд Идо здесь, чтобы обучать меня, капитан, – ледяным тоном отозвалась я. – И от голодного и истощенного от него не будет прока. Не отказывай ему в еде и отдыхе. Понятно?

Юсо зыркнул на меня.

– Ты меня понял, капитан? – надавила я.

– Как пожелаешь, леди Эона. – Юсо резко склонил голову.

– Так вот на что похоже послушание, капитан? – вежливо уточнил Идо, но в устремленных на меня глазах плескалось веселье.

Я быстро развернулась и пошла прочь. Ни к чему, чтобы он заметил мою с трудом сдерживаемую улыбку.

* * *

Когда я ступила под сень деревьев, один из новеньких – юноша с яркими чертами жителей нагорных равнин – поклонился, а Вида налила мне воды. Я отхлебнула тепловатой жидкости, затем плеснула немного на ладонь и провела мокрыми пальцами по шее и затылку. Было приятно наконец уйти из-под палящего солнца, а главное – подальше от острого ума Идо, который забавлялся с нами, будто с фигурами на доске почитаемой игры в стратегию.

Неподалеку на траве расположилась Дела. Хмуря лоб, она водила пальцем по древним письменам красного фолианта и даже не взглянула на Рико, когда он принес ей воды. Островитянин опустил чашу рядом, а сам устроился в нескольких шагах – безмолвный страж, оберегающий Делу, пока она работает.

Я снова посмотрела на Идо – он притягивал внимание будто магнит. Цзюнь таки отвел его в тень дерева подальше от нас, и теперь заклинатель сидел, сгорбившись у подножья и неловко выставив перед собой связанные руки. Он взглянул на меня, и было что-то очень интимное в наклоне его темной головы.

– Моя леди, – позвал юноша с равнин. – Вас желает видеть его величество.

Я тут же повернулась и наткнулась на пристальный взгляд Киго. Кожу закололо, словно меня поймали за чем-то недопустимым. Он сидел на поваленном бревне, которое откатили в тень огромного дерева и накрыли одеялом: трон для свергнутого императора. Даже в покое от тренированного грациозного тела веяло напряженностью.

Киго перекинул императорскую косу через плечо и провел ладонью по всей ее длине, и я вдруг поняла, что он всегда так делает, когда взволнован. Я улыбнулась и с облегчением увидела немедленный отклик на его лице. После игр Идо теплая улыбка Киго была подобна сладкому целебному бальзаму. Сдерживая нелепое желание броситься к нему со всех ног, я пошла вперед так спокойно и величаво, как только смогла.

– Ваше величество, – сказала и поклонилась.

– Леди Эона, – ответил он столь же формально.

На секунду мы оба замешкались, все еще под влиянием долгих часов порознь, но потом Киго взял меня за руку и прижался губами к моим пальцам. Быстрый решительный жест сократил пропасть между нами. Но в нем чувствовалось нечто новое: на меня словно заявили права.

– Я не смог достойно поприветствовать тебя раньше. – Киго покосился на Идо. – Недооценил силу своей неприязни к нему.

– Это вы приказали Юсо наказать его, ваше величество?

От неожиданности он моргнул. Я не собиралась спрашивать так резко, но тревога подстрекала, буквально выталкивая из меня слова.

– Ты о Благословении? Нет, я не приказывал.

– Значит, Юсо действовал самостоятельно?

– Юсо знает, насколько для нас важен черный фолиант. Но, вероятно, я не достаточно ясно ему объяснил, что Идо нужно оставить в покое. По крайней мере, пока. – Киго поднял мою руку. – Иди сюда, посиди со мной.

Оказанная честь и нежные переливы его голоса подавили мое затяжное беспокойство. Я поднялась с колен. А когда опускалась на бревно, Киго притянул меня поближе к себе, так что наши бедра почти соприкасались. Затем положил наши сцепленные руки в узкое пространство между нами. Мост от тела к телу.

Я заметила хмурый взгляд Делы, оторвавшейся от изучения красного фолианта, и поначалу решила, что она не одобряет моей близости к императору. Но оказалось, что она погружена в собственные мысли и смотрит мимо нас. Видимо, что-то обнаружила. Хотелось верить, что не очередное мрачное предзнаменование.

– У меня хорошие вести, – сказал Киго. От волнения с его лица исчезло это жесткое и непривычно властное выражение. – От горного сопротивления. Наша стратегия нападения на легкие цели уже приносит плоды.

Это решение он принял в последние дни нашего пребывания в горном лагере. Используя мудрость Ксю-Ри, император приказал отрядам сопротивления нападать на самые слабые заставы и тем самым заманить войска Сетона на их защиту. Пока армия добиралась до места, сопротивление уже двигалось к следующей цели. Согласно Ксю-Ри, это не только заставит врага ходить кругами, вымотает и ослабит его, но еще и даст представление о его стратегии.

– Это чудесно, Киго! – Я крепче сжала его руку и улыбнулась, когда он тут же отозвался, быстро и пылко.

Императорская жемчужина сияла у основания сильного горла – бледное напоминание о нашем поцелуе.

– Похоже, высокомерие Сетона пока что не позволяет ему увидеть в нас угрозу, – добавил Киго. – Это ненадолго, но покуда есть возможность, мы будем атаковать и изнурять его армию и лишим Сетона хуа-до его людей.

Его слова напомнили мне о верховном лорде Хайо и о сидящих за столом краснолицых потных офицерах.

– Думаю, Сетон уже потерял хуа-до своих людей, – заметила я. – Что Ксю-Ри писал о том, как определить склонности врага?

– Мужчины, сбившиеся в небольшие группы и понизившие голоса, – признак недовольства и умирающей хуа-до, – процитировал Киго.

– Да. Когда мы были во дворце, верховный лорд Хайо… – Я осеклась, вдруг осознав, что это еще один его дядя.

Киго мрачно усмехнулся:

– Продолжай.

– Верховный лорд Хайо и его люди выглядели недовольными. А когда я предстала перед Сетоном, стало очевидно, что даже самые высокопоставленные офицеры его боятся.

– Хорошее наблюдение. – Он погладил мой палец своим. – Юсо сказал, что ты столкнулась с Сетоном лицом к лицу. Слава богам, что он не узнал тебя.

– Он гнусный человек. – Я содрогнулась. – Мне жаль всех, кто в его власти.

– Приятные известия еще не кончились. Нас нагнал посланник от мастера Тозая. – Киго кивнул на запылившегося юношу, что беседовал с Рико. – Тозай нашел твою мать. Сетон для нее теперь не угроза.

– Мою мать? – Сердце забилось так быстро, что грудь обожгло болью.

– Да. Тозай плывет дальше вдоль побережья и скоро встретит нас с припасами. Твоя мама с ним.

– Я увижу ее?

Суматошные мысли и чувства мешали сосредоточиться. Узнает ли меня мама после стольких лет? Что, если я ей не понравлюсь? Что, если она продала меня, потому что?..

– Через четыре дня, если все пройдет, как задумано. Мы можем отплыть до начала урагана. – Киго сжал мою ладонь. – Ты в порядке?

Я прочистила саднящее горло:

– А про моих отца и брата посланник не говорил?

– Ни слова. – Уголки его губ скорбно опустились.

Ну хотя бы мама в безопасности. Я вновь осторожно потянулась к слову, давая ему обосноваться в мыслях. «Мама». Я помнила лишь женщину сидевшую рядом со мной, помнила тяжесть ее руки на плечах и изогнутую улыбку, похожую на мою собственную.

– Я не видела ее с шести лет.

– Она будет тобой гордиться, – сказал Киго. – Ты принесла большой почет своей семье.

Волнение спало, накрытое холодной тенью истины. Знай он всю историю моей семьи, то не был бы столь милостив.

– Она просто не может не гордиться тобой, – продолжил Киго, неверно истолковав мой хмурый вид. – Ты не только Зеркальный заклинатель, первый за пятьсот лет, но еще и нейзо императора. Ты самая могущественная женщина в империи, Эона.

Я посмотрела на Идо, который прилег, устроив голову на сложенных ладонях. Я еще не достигла своей истинной силы. Но скоро достигну.

Киго проследил за моим взглядом:

– Он всех выводит из себя. Надеюсь, он стоит тех неприятностей, что повлекло за собой его вызволение. – Затем протянул руку и нежно приподнял пальцем завиток выбившийся из моей растрепанной прически Пиона. Согревающий мускусный аромат его кожи проник в меня и распустился точно цветок. – По слова Юсо, ты великолепно справилась с ролью.

Я покраснела:

– Лорд Эон давался мне куда легче. По крайней мере, без такого количества шпилек и краски.

Киго рассмеялся:

– Но леди Эона нравится мне куда сильнее. – Он оставил в покое прядь и проследил пальцем линию моего подбородка. – Воистину, ты очень красива.

От его откровенно оценивающего взгляда я вновь вспыхнула и сосредоточилась на наших руках. Кожаный ремешок все еще привязывал кольцо Киго к моему запястью. И хотя в глубине души я знала, что лучше промолчать, но не смогла сдержаться:

– Мне помогли с образом. Лунная Орхидея.

Сжимавшие мою ладонь пальцы напряглись. Я подняла глаза, почти страшась увидеть выражение его лица. От нежной улыбки Киго сердце сковало льдом.

– Тебе помогала Лунная Орхидея? Как она?

– Хорошо. Очень красивая, – выдавила я.

Он высвободил руку и потер затылок:

– Ну и замечательно. Я рад.

– Она узнала твое кольцо крови. – Я заставила себя распустить узел, завязанный Лунной Орхидеей, затем рывком размотала ремешок и сняла его с запястья. – Вот. Возвращаю.

Мы оба уставились на раскачивающееся между нами кольцо.

– Оставь.

– Лунная Орхидея сказала, что оно важно для тебя.

– Так и есть.

– Твое становление как мужчины, так она это назвала. – Голос мой звучал слишком напряженно.

Пальцы Киго сомкнулись вокруг кольца, останавливая движение.

– Ты думала, что я жил как монах, Эона?

– Разумеется нет, – возразила я, но не могла оторвать глаз от его кулака.

Какая же я дура. Он император и по законам своей семьи должен жениться на девушке королевской крови, завести гарем и зачать много, много сыновей.

– Мы целый год не виделись, – добавил Киго.

– Это не имеет значения, не так ли? – произнесла я, вдруг с ясностью осознав ужасную истину. Я разжала ладонь, и две тонкие полоски ремешка упали ему в руку. – Я не королевской крови. И не стану наложницей. Для меня нет места.

– Есть, если я так сказал. – Киго раскрыл кулак. Кольцо оставило темно-красный след на его коже. – Твоя сила все меняет. Она диктует собственные правила.

Все всегда сводилось к моей силе. Идо был прав.

– А если я скажу, что ты можешь получить либо меня, либо мою силу? Что ты выберешь?

– Что за глупый вопрос?

– Что ты выберешь?

– Ну какой же это выбор, Эона? Сила – часть тебя.

Я вскинула подбородок:

– Что, Киго? Отвечай!

Киго закусил губу:

– Твою силу. – Я отпрянула, но он поймал меня за плечи. – Я бы выбрал твою силу, потому что так нужно для империи. Я никогда не смогу выбирать для себя. Ты говорила, что понимаешь.

– Прекрасно понимаю. – Вырвавшись из его хватки, я опустилась на колени и склонила голову. – Позвольте уйти, ваше величество.

– Ты – это не только сила, я знаю. Эона, зачем ты создаешь проблему из ничего?

Я не подняла головы.

– Не будь смешной! – В голосе Киго слышалось раздражение.

– Могу я уйти?

Он с шумом выпустил воздух.

– Прекрасно, уходи.

Я попятилась из тени дерева под солнце, обжигающие лучи ударили в затылок, согревая мое заледеневшее тело.

* * *

Я не нуждалась в компании. И не хотела есть хлеб, который мне протянула Дела. Но она не ушла. Лишь присела передо мной, загородив мою цель – пенек в нескольких шагах по прямой. Я наклонилась и бросила еще один камень, тот ударился о дерево с успокаивающим глухим стуком.

Мое убежище никто бы не назвал удобным или приятным местом: небольшая горка из камней и грязи торчала посреди сочного луга как бельмо на глазу. Тут не было защиты от палящего солнца, зато имелось одно неоспоримое преимущество – я забралась настолько далеко от Киго, насколько это возможно в пределах нашего лагеря.

Дела отряхнула наполовину вросший в землю камень и положила на него ломоть хлеба.

– Слышала, мастер Тозай нашел твою маму, – сказала она.

Я хмыкнула и бросила в цель новый снаряд. Он срикошетил от пня. Десять очков, если бы я вела счет.

– Мама – это ведь хорошо, да? – не унималась Дела.

Я снова хмыкнула, зная, что если скажу хоть слово, она примет это за приглашение остаться и поговорить. Мне хватило разговоров. И мыслей. И более чем хватало всевозможных чувств.

– У тебя, кажется, вновь возникли разногласия с его высочеством, – опять попыталась Дела.

Я выбрала самый большой камень, до какого могла дотянуться, и резким движением запястья швырнула его в пень. Кусок дерева откололся, во все стороны брызнули щепки. А вот это уже не меньше двадцати очков.

– Это из-за лорда Идо? – Брови Делы тревожно сдвинулись.

– Нет.

– Тогда из-за чего? Ты не можешь просто сидеть на солнце и бросать камни. Караульные уже нервничают. И ты испортишь цвет лица.

Я сжала гладкий камень в ладони:

– Что ты нашла в фолианте?

Дела опустила взгляд на красный дневник и жемчужины, обвивавшие ее запястье:

– С чего ты взяла, что я что-то нашла?

Я вновь прицелилась. Камень угодил в пенек и отскочил в кусты. Играй я за монеты, как привыкла с другими кандидатами в заклинатели, озолотилась бы.

– Я выяснила, кто был третьим в треугольнике с Кинрой и императором Дао, – наконец вполголоса произнесла Дела, нарушая тишину.

Я оглядела несколько возможных снарядов и выбрала грязный кусок кремня с острыми краями.

– Лорд Сомо, – продолжила Дела.

– Впервые слышу.

– Он был заклинателем Дракона-крысы.

Я замерла, пальцы сжались на камне.

– Кинра была заодно с заклинателем Крысы? – Я посмотрела через поляну на Идо, и ирония ситуации грубым смехом вырвалась из груди.

– Что, по-твоему, это значит? – спросила Дела.

– Ничего, – резко ответила я. – В книге записана история, а не пророчества.

Я бросила камень, даже близко не попав в цель.

– Но предзнаменования там тоже есть, – напомнила оборотная.

Я пожала плечами, не желая отступать.

– Всего лишь совпадение, да?

– Да, – согласилась я.

– Не думаю, – не менее твердо сказала Дела. – Эона, посмотри на меня.

Я наконец встретилась с тревожным взглядом ее глубоко посаженных глаз.

– Ну ладно. И что же это значит, по-твоему?

– Понятия не имею. Но здесь лорд Идо. И его величество. И ты между ними. Заклинатель Дракона-крысы, император и Зеркальный заклинатель.

– Я не между ними. Лорд Идо здесь, чтобы меня учить. А Киго – чтобы меня использовать, – горько произнесла я.

– Использовать?

Я мысленно проклинала свой несдержанный язык и слезы, подступившие к глазам.

– Неважно.

– Что произошло?

– Ничего. – Я попыталась сменить тему: – Ты говорила с Рико? Теперь, когда ты знаешь, что чувства взаимны.

Дела покосилась на меня, но все же неохотно приняла грубую уловку:

– Да, говорила.

– И?

– Сказал, что ему нечего мне предложить. Ни чина, ни земли. Ни даже своей свободной воли. – Она вздохнула.

Я наклонилась вперед:

– Но это ведь пустяки, верно? Ты примешь его ни с чем, потому что любишь.

– Да, конечно.

Я подняла очередной камень и прицелилась:

– Повезло Рико.

Глава 16

Мы направлялись к побережью. Местом встречи мастер Тозай назначил Сокайо – небольшую деревушку с удобной бухтой и поддерживающими сопротивление жителями. Нам предстояло как минимум три ночи тяжелого пути, и это без учета дополнительных трудностей в виде патрулей Сетона, прочесывающих окрестности.

В первую ночь мы дважды таились среди густой листвы, вознося молитвы богам, пока совсем рядом проходил вражеский отряд. А отправившись на рассвете в разведку, Юсо лицом к лицу столкнулся с молодым солдатом, добывающим еду. Описывая встречу, капитан был как всегда немногословен: лишь показал драгоценную карту местности и двух мертвых зайцев и добавил, что труп никто не найдет. Казалось, боги не только слышали наши молитвы, но и отвечали на них.

Между напряженными часами дороги и короткими мгновениями дневного сна Идо начал учить меня стаминате – смеси медитаций и медленных движений, что помогают предотвратить потерю энергии при общении с драконом. До переворота мне выпал только один урок стаминаты, но даже его хватило, чтобы осмыслить течение хуа по моему телу. По словам Идо, это обучение предназначалось не только для меня, но и для него. Мол, если ему придется сдерживать десять скорбящих драконов, пока я осваиваю искусство заклинателя, то хорошо бы восстановить баланс энергии в собственном теле.

И уже во время второго занятия стало мучительно очевидно, что в балансе вся суть стаминаты.

– Лунную ладонь ниже, – велел Идо.

Мы были почти одни – если не считать двух молчаливых и невидимых часовых, расположившихся шагах в двадцати от нас, – и утренняя жара еще не опалила землю. Но все же, опуская левую руку, я почувствовала, как по шее скользит струйка пота. Я более колокола удерживала обманчиво простую начальную позицию – ладони перед собой, колени чуть согнуты, голые ступни вдавлены в землю, – и руки и ноги уже тряслись от напряжения. Идо стоял рядом в такой же позе. Краем глаза я видела, что он вспотел не меньше моего, его обнаженный торс блестел от усилий, но зато ни один мускул не дрогнул. Всего два дня питания дорожными пайками и периодического отдыха излечили заклинателя от болезненной худобы.

– Смотри перед собой и дыши, а мысленно исследуй внутренние тропы, – сказал он. – И распрями ладони.

Я уставилась на куст дикого жасмина перед нами и попробовала сосредоточиться на внутреннем зрении, но думать получалось лишь о горьком аромате жасмина, проникшем в горло. И о зудящей дорожке пота на спине. И об огне, охватившем икры.

И о губах Киго, прижавшихся к моим пальцам.

Я покачнулась и, в попытке поймать равновесие, неуклюже отпрыгнула назад. Идо выпрямился, выходя из позы с тем же изяществом, с которым ее удерживал.

– В чем дело? – Он провел рукой по влажным от пота волосам.

– Потеряла концентрацию.

– Это очевидно. Я спрашивал о том, что помешало твоему разуму?

Я отмахнулась от образа Киго:

– Пот и боль в мышцах.

– Ну по крайней мере ты думала о настоящем. – Идо поднял свою тунику и начал обтирать грудь. Я отвернулась. – Скоро закончим. Нам обоим нужен отдых.

Я с облегчением вздохнула. Мы приступили к тренировке, едва Юсо объявил привал. Все остальные либо спали, либо стояли в карауле.

Идо вновь бросил тунику на землю.

– Дай руки, – велел, протягивая собственные.

На каждом запястье все еще виднелись рваные следы от веревки.

Я дважды исцеляла Идо, но помимо этого больше ни разу к нему не прикасалась. Он, однако, меня трогал. Насильно.

И сейчас заметил мою нерешительность:

– Если я позволю себе лишнее, ты всегда можешь вновь пригнуть меня к земле.

Верно. Я вытерла руки о лиф платья и вытянула перед собой. Идо развернул их и очень нежно надавил всеми пальцами в центр моей ладони.

– Чувствуешь это мягкое углубление? Под костью?

Я кивнула.

– Это энергетические врата. – Он опустил взгляд на подобранный и завязанный в узел подол моего платья. – Такие же есть в каждой стопе, тоже в мягком центре ниже плюсны. Четыре прохода, через которые тело может впитать хуа из земли и всего вокруг. Пятый находится в темени.

– В средоточии духа? – спросила я, наблюдая за ним. – Там, где у тебя темный разрыв?

– Нет, выше, – резко ответил Идо.

Затем отпустил мою лунную ладонь, а свою освободившуюся прижал к плоскому животу. Крепко сплетенные мышцы под его пальцами по обе стороны от центрального меридиана были напряженными и выпуклыми, будто высеченными из камня.

– За пупком объединяются пути, ведущие от этих пяти врат. Там находится центр равновесия и очаг хуа. Он называется осью.

– Осью?

– Здесь зарождается баланс: физический, мысленный духовный.

Идо прижал мою ладонь к моему животу – над центром оси. Тонкая ткань платья прилипла к влажной коже.

– Вот. Отсюда должна течь хуа. Чувствуешь?

– Да.

Но я чувствовала лишь его теплую руку на моей.

– Вдох, выдох. Сконцентрируй мысли на этой точке.

Я вновь уставилась на жасминовый куст за плечом Идо, но все тело превратилось в громыхающее сердце, и пульсация отдавалась в наших сцепленных ладонях. Я втянула воздух вместе с запахом тел после долгого напряжения, грубым мужским ароматом и нотками жасмина. Затем посмотрела вверх на четкую линию губ, раздутые ноздри и выше… Бледное золото глаз заклинателя почти целиком поглотила чернота зрачков.

– Хорошо, – глухо произнес он. – На выдохе удержи хуа в центре оси.

Я выдохнула, чувствуя, как наши ладони одновременно сдвинулись. Идо наклонился ближе:

– Ты точно этого хочешь, Эона?

– Чего?

Он облизнул губы:

– Ты подчиняешь меня.

– Нет, неправда.

– Да, подчиняешь.

Идо перенес мою ладонь на свою грудь, и сквозь влажную кожу и изгибы мышц я ощутила его ускоряющееся сердцебиение. Во рту вдруг пересохло, и я сглотнула. Пульс Идо стучал в моей крови. Я подчиняла его, но иначе. Не принуждала, а звала.

– Прости. – Я попыталась высвободить руку, но он лишь усилил хватку:

– Я не в обиде.

Я покачала головой. Это неправильно, дурно. Темное влечение. Это даже хуже, чем навредить ему. Но неведомая сила тянула меня к Идо, а его – ко мне. Я вырвала ладонь и отпрянула, разрывая хрупкую связь.

Идо протяжно неровно выдохнул.

– Это что-то вроде ган хуа, да? – спросила я.

Он прикоснулся к груди:

– Похоже на то.

– Я не умею с этим бороться. – Я схватила его за руку. – Научи меня.

Идо посмотрел мне в лицо, полное отчаяния:

– Не бойся своей силы, Эона. Это дар.

– Не похоже на дар. Скорее на нечто неуправляемое.

– Разумеется, неуправляемое. Ган хуа – это хаос.

– Но хаос опасен. Когда я была кандидатом…

– Перепуганные старики скармливали тебе всякую чушь. – Идо взмахнул рукой, отметая все обучение заклинателей. – Мы можем прогонять через себя хуа, неважно, ган или лин, хаос или порядок, и ни одна из этих сил не опасна от природы, не плохая и не хорошая. Они просто есть. Совет заклинателей был полон дураков. – Он покачал головой. – Они никогда не понимали, что за удивительная энергия рождается из хаоса. Но ты-то понимаешь. Ты используешь ган хуа так, как я и вообразить себе не мог. Мне остается лишь мечтать о твоих способностях.

– Но ты ведь перебрался в своего дракона с помощью ган хуа.

Идо вытер ладонью рот:

– Неуклюжая попытка в сравнении с твоим даром. И я прибег к ней только в качестве последнего средства.

– Но как тебе удалось? Как ты этим управляешь?

Он замялся.

– Боль – это тоже энергия. Я перенаправил ее на своего дракона и с помощью ган хуа спрятал себя в звере от того, что происходило с моим физическим телом.

Несмотря на нагретый воздух нового дня меня охватил озноб.

– Так вот почему твой дракон корчился в агонии?

– Я же сказал, это было последнее средство, – огрызнулся Идо. – И как видишь, – он коснулся точки силы на голове, – пострадал не только дракон. Я оставался там слишком долго и отнял у него слишком много энергии, ничего не отдавая взамен.

– Я бы никогда не причинила такую боль своему дракону, – заверила я.

– Но смогла причинить мне и своему другу Рико, – напомнил Идо. – Легко сказать «никогда», Эона. Но в погоне за желаемым ты уже переступила черту и даже не заметила в спешке.

Я зыркнула на него:

– Ты понятие не имеешь, чего я желаю.

– Так просвети.

– Хочу обуздать ган хуа. Как можно быстрее.

– Несмотря на все свои страхи, ты стремишься к еще большей власти? – Идо улыбнулся. – Настоящая королева.

– Нет, ты не понял. – Я стиснула ладони. – Мне нужно овладеть ган хуа, потому что драконы не бессмертны. По крайней мере, сила их не бесконечна.

Он застыл:

– С чего ты это взяла?

– В красном фолианте есть предзнаменование. Там сказано, что с восхождением Зеркального дракона придет конец Кругу двенадцати.

– Что? – Идо схватил меня за руку. – Покажи. Немедленно!

– Я помню его наизусть. – Я постучала пальцем по виску – каждое слово было выжжено огнем в моем разуме – и медленно прочла:

Летят века, конец двенадцати грядет –

Тогда драконица вернется и взойдет.

Лишь заклинательница обернет все вспять,

Чтоб силу тьмы всеобщей хуа обуздать.

– Повтори последнюю строчку, – потребовал Идо.

Я повторила и добавила:

– Леди Дела считает, что «сила тьмы» – это ган хуа.

– Да, так ее называли наши предки. – Идо напряженно разглядывал окрестности.

– Но мы не знаем, что такое «всеобщая хуа».

– Я знаю.

– Что?

Он подался ближе и наклонился, почти касаясь губами моего уха:

– Всеобщая хуа – это старое название Императорской жемчужины.

Я покачнулась, осознав пугающую неизбежность, что крылась в его словах: спасение драконов в жемчужине, императорском символе суверенитета.

Я тряхнула головой:

– Нет. Не может быть.

Теперь Идо не удерживал меня, а поддерживал, не давая упасть.

– Я встречал это выражение в древних свитках.

Не потому ли Кинра пыталась украсть жемчужину императора Дао? Ради драконов? И тут на меня обрушился весь ужас сего открытия. Если это послужило поводом для так называемого предательства Кинры, если она рискнула всем и напала на Дао… значит, для спасения драконов жемчужину нужно вырвать из императорского горла. Из горла Киго. И это убьет его.

Я посмотрела на Идо:

– Ты лжешь!

– Это правда, Эона. – Его мрачное лицо находилось совсем близко к моему. – Согласно уцелевшим летописям, когда-то заклинатель мог в одиночку питать и охранять провинцию. Теперь для этого требуется энергия всех заклинателей. Драконы слабеют. И судя по твоему предзнаменованию, спасти их может лишь Императорская жемчужина.

«Нет. Не верю».

Но я ведь чувствовала тягу Кинры к камню. И дважды чуть его не вырвала под ее воздействием. Пятьсот лет назад моя прародительница и лорд Сомо пытались украсть жемчужину у императора Дао. Связывают ли нас с Идо и Киго те же узы?

Дела считала, что это неспроста.

Я вырвала руку из хватки заклинателя.

– Я тебе не верю, – прошептала. – Это твоя очередная изощренная игра.

Идо хрипло рассмеялся:

– Это не игра, Эона. И я не лгу. Так называли жемчужину.

– Докажи.

– Доказательства заперты в моей библиотеке. Но клянусь, я читал об это в старых свитках.

Я зажала рот ладонь, сдерживая крик, что рвался из самой глубины веков. Я должна была доказать, что Идо ошибся.

Он резко втянул воздух:

– Император знает о предзнаменовании?

– Да.

– Тогда не говори ему о жемчужине, – шепнул Идо, – если дорожишь своего жизнью.

Я отвернулась. В его голосе слышался страх. И правда. Слишком много правды.

– Ты сказал, что о всеобщей хуа упоминается в древних свитках.

– Да.

– А в черном фолианте?

Молчание сказало мне больше, чем слова.

Я вновь повернулась к Идо:

– Принеси мне фолиант.

– Нет. – Он отступил. – Пока не могу. Это единственный гарант моего выживания. И Диллон с каждым днем становится все опаснее. Я приведу его с фолиантом к нам, когда ты обуздаешь собственную силу. Тогда мы вместе сумеем его одолеть.

– Веди его сюда!

– Нет. Слишком рано.

– Сейчас же!

– Нет! – Идо напрягся, явно зная, что за этим последует.

Моя хуа ринулась к нему яростным потоком, сокрушающей волной подхватывая его сердцебиение и притягивая к моему. Идо отшатнулся под напором силы, затем опустил голову и стиснул зубы. И я ощутила в нем что-то… будто внезапно выросшую преграду, каменную стену. Хуа столкнулась с хуа, и я содрогнулась от отдачи, словно от физического удара. Моя хватка на воле Идо ослабла, и я ахнула.

– Эона, еще рано для фолианта. Мы еще слабы, – задыхаясь, выдавил он.

Из его носа сочилась кровь. Идо остановил меня, но какой ценой.

Я вновь направила свою хуа к его энергетической преграде. Отдача накрыла нас обоих, оттолкнув меня на шаг, а Идо поставив на колени. От следующего удара он захрипел, но стену я так и не пробила. Призвав на помощь весь свой гнев, питаемый страхом, я опять атаковала. Под давлением Идо согнулся пополам, но удержалась, упершись в землю руками, на которых от напряжения выступили вены. Его защита не дрогнула. Заклинатель поднял голову и устремил на меня глаза с прожилками серебра.

– Видишь. На сей раз все не так просто, да? – сказал он. – Я могу тебе сопротивляться.

Идо нашел способ бороться с принуждением. Он уже не изморенный голодом пленник, и теперь его не застать врасплох. А я даже не могла дотянуться до хуа Рико, чтобы подпитать свою силу. Я чувствовала островитянина, но он был слишком далеко.

К тому же в прошлый раз я его чуть не убила.

Я уставилась Идо в лицо, и его издевательская улыбка вызвала шквал воспоминаний. С такой же улыбкой он вдавливал компас заклинателя в собственную плоть. И ударил меня после того, как мы одолели шторм. И ее же я видела, когда он вгонял меч в ладонь Рико.

Темное интуитивное знание зародилось внутри: был иной путь к чужой воле. Тот, который я нащупала всего несколько минут назад. Зов в крови, что притягивал Идо ко мне. Но и меня к нему тоже. Опасное, обоюдоострое оружие, выкованное из наслаждения и боли. Я не понимала всего, но почему-то не сомневалась, что именно так можно победить Идо. Он будет в моей власти.

Вопрос в том, нужна ли мне такая власть над ним…

Но времени для раздумий не осталось – Идо уже отталкивал мою хуа, искал способ обернуть ее против меня.

Выбора не было. Всхлипнув, я направила свою ярость по тропе желания, проложенной совсем недавно. Новая атака сломила защиту Идо, выжгла серебро из его глаз. Хватая воздух ртом, он рухнул плашмя на землю. Его безмолвный крик отдавался в моей хуа болезненным удовольствием.

Воля заклинателя была в полном моем распоряжении, и я взяла ее, сливая надрывный пульс Идо со своим.

– Эона! – В дрожащем голосе слышалось и предупреждение, и мольба.

Я заставила его поднять голову. Широко распахнутые янтарные глаза потемнели.

– Позови Диллона.

Его приказ Дракону-крысе прошел через меня, точно рука скользнула по коже. Сила стремилась, искала и наконец нашла свою цель. Я ощутила ответную ненависть Диллона, ее острые иглы впивались в Идо словно солдатские крюки, связывая мальчика с его мастером и неумолимо притягивая к нам. Диллон и черный фолиант шли навстречу.

И тогда энергия вернулась ко мне, тело насквозь прошило наслаждением.

Я задрожала и выпустила волю Идо. Он обмяк; жуткую тишину нарушал лишь скрежет его дыхания. Даже птицы и насекомые вокруг нас умолкли, словно зная, что свершилось нечто непоправимое.

Идо медленно поднял голову, но я отвернулась, лишь бы не встречаться с ним взглядом. А потом и вовсе отошла подальше, к жасминовому кусту. Белые цветы неподвижно застыли в горячем воздухе, от приторного аромата перехватывало горло. А в хуа все еще ощущалось присутствие заклинателя.

– К этому привыкаешь, да, Эона?

Я знала, что не должна реагировать на его мягкий голос. Лучше уйти. И все же замерла и оглянулась через плечо. Идо стоял на коленях, тыльной стороной ладони удерживая поток крови из носа.

– К чему? – спросила я.

Он ласково улыбнулся:

– К получению желаемого.

* * *

Пока я продиралась сквозь кусты к лагерю, в голове носились суматошные мысли: жемчужина, Киго, Кинра, Идо, я, предсказание из красного фолианта; они все кружили и кружили, наполняя меня ужасом. Ветви больно хлестали по лицу и рукам, но я упорно двигалась вперед. Неужели Идо сказал правду? Из зарослей под моими ногами с тревожным криком вспорхнула птица. Нет! Нужно верить, что он солгал. Иначе… слишком страшно. Я стиснула зубы, все еще ощущая энергию заклинателя в свое крови.

– Эона, все хорошо?

Передо мной вдруг вырос Киго с обнаженным мечом. Высокий силуэт, размытый слезами. Я отшатнулась и потеряла равновесие. Он поймал меня свободной рукой и удержал, впившись пальцами в плоть. За его спиной сквозь кусты пробирались Кайдо и Вида с мечами наготове.

– Что стряслось? – спросил Киго. – Что натворил Идо? Рико почувствовал, как ты его подавила.

Я посмотрела на жемчужину. Всеобщая хуа.

– Ничего. – Я отняла руку. – Просто тренировка.

Киго опустил меч и развернулся к Виде и Кайдо. Жемчужина поймала луч света и замерцала всеми цветами.

– Ложная тревога.

Кайдо внимательно огляделся:

– Мы сопроводим вас и леди Эону в лагерь, ваше величество.

– Нет нужды, – отмахнулся Киго. – Тут всего несколько шагов.

Подданные поклонились и попятились в заросли, остался лишь запах потревоженной земли и треск ломающихся веток.

Киго убрал меч в ножны:

– Уверена, что все в порядке?

Я уставилась вниз, на свои перепачканные грязью ступни, только бы не смотреть на сияющую силу в его горле. Пыталась ли Кинра украсть жемчужину ради драконов? Тогда получается, что энергетические звери уже в ее время теряли власть. Я едва сошлась с Зеркальным драконом и понятия не имела, ослабела ли она. Одна только мысль о том, что она, возможно, увядает, заставляла дух болезненно сжиматься.

Я коснулась рукой лба:

– Простите, что потревожила, ваше высочество.

Жемчужина была слишком близко ко мне. Киго был слишком близко. Что, если Идо не соврал?

– Я все равно хотел с тобой поговорить, – сказал Киго. – Наедине.

Я подняла голову и, с трудом оторвав взгляд от бледного свечения, уставилась на чувственный изгиб его губ. Тут же всплыли воспоминания о поцелуе, и я отступила.

– Прошу прощения, ваше высочество, но я очень устала.

– Это не займет много времени. – Киго откашлялся и тяжело сглотнул, вновь привлекая мое внимание к жемчужине. – Я долго думал и осознал, что оскорбил тебя своим честным высказыванием насчет твоей силы. Я не привык… – Он умолк и потер подбородок. – То есть прежде я должен был считаться лишь с мнением отца, и больше ничьим. И мне никогда не приходилось… – его палец скользнул по золотой оправе, – следовать за женщиной.

Император что, извиняется передо мной?

Он глубоко вдохнул:

– Я не отказываюсь от своих слов – мы оба знаем, что они правдивы, – но мне жаль, что они тебя ранили. – Потянувшись, Киго взял меня за руку. – К тому же сказанное не учитывает, сколь важна для меня твоя роль нейзо. Эона, ты луна, что уравновешивает мое солнце.

На мгновение я лишилась дара речи. Он считал меня своим равновесием? Сердце ныло от оказанного доверия. Я хотела быть равновесием Киго, но скорее стану его погибелью…

– Это большая честь, ваше величество, – запинаясь, пробормотала я.

– Киго, – мягко поправил он. – Прости, что причинил тебя боль, Эона.

Его искренность резала меня точно нож. Я стиснула руку Киго и почувствовала, как в кожу впивается металл – он снова надел на палец кольцо крови. Хорошо. Ему нужна защита.

– Ты же знаешь, я никогда не наврежу тебе, Киго.

– Знаю. – Он склонил голову и мельком улыбнулся. – Правда, ты уже била меня по горлу и набрасывалась с мечом, но я знаю, что ты не причинишь мне зла.

Я закрыла глаза, но это не остановило слезы. Киго даже не сознавал, сколько истины в его шутке – на постоялом дворе я с трудом сдержала убийственную тягу Кинры к жемчужине. И это случилось еще до того, как меня коснулось безумие черного фолианта.

– Эона, я же просто дразню тебя. – Нежное поглаживание пальцев прервало поток моих слез.

Я прижалась мокрой щекой к руке Киго, не желая открывать глаза и видеть жемчужину. Не желая видеть правду. Но я уже знала, что Идо не лгал. Жемчужина – спасение для драконов. И для наших сил. Я поняла это, едва услышала, пусть и пыталась отрицать. Словно кусочек деревянной мозаики встал на место, завершая картину горя.

Я судорожно вдохнула. В конце концов, Кинра не была властолюбивой изменницей. Она пыталась помочь драконам. В моей крови нет предательских примесей. Но это не отменяет того факта, что она стремилась добраться до жемчужины через меня, своего потомка, и угрожала жизни Киго. Я не собиралась становиться марионеткой в руках предков, или богов, или кто там дергает за ниточки в этом театре теней. По крайней мере, без боя. Должен найтись иной способ спасти драконов. Иной способ обуздать ган хуа. И в голову приходило лишь одном место, где он мог быть описан: черный фолиант.

Я открыла глаза.

– Знаю, – ответила, взглядом уже пожирая жемчужину.

Неудержимая тяга к ней навеки поселилась в дальнем уголке моего разума. И теперь я понимала причину. Кинра. Я должна защитить Киго и жемчужину, пока Диллон не принес фолиант. Должна защитить, пока не найду способ помочь драконам без всеобщей хуа.

Должна защитить от Кинры. А значит, и от себя.

Я прижалась губами к ладони императора, к мягким энергетическим вратам, запечатлевая в своем духе его запах и ощущение о прикосновения к его коже. А потом заставила себя улыбнуться и отступила на шаг. Прочь от солнца, что уравновешивает мою луну.

* * *

Вернувшись вслед за Киго в лагерь, первым делом я увидела Рико. Помимо часовых по периметру, он единственный стоял. Все остальные готовились ко сну или сидели, сгорбившись над едой, и устало жевали. А вот островитянин переминался с ноги на ногу, не отрывая пристального взгляда от Идо на другой стороне поляны. Заклинателя уже отконвоировали с нашей тренировочной площадки, и теперь один из стражников – лучник Цзюнь – вновь связывал ему запястья. Все вокруг зашелестели, кланяясь и выдавая наше прибытие, и Идо поднял на меня глаза. Я отвернулась. Не хотела видеть выражение его лица.

Затем быстро поклонилась Киго и поспешила к леди Деле. Прислонившись к вьюку с припасами, она медленно жевала чернослив. Измождение словно тяжелый плащ лежали на плечах оборотной.

– У меня просьба.

Она изящно вытерла рот двумя пальцами:

– Что угодно, если мне не придется вставать.

Я наклонилась и даже не сказала, а выдохнула:

– Найди в фолианте, за что казнили Кинру.

Дела нахмурилась и прошептала, коснувшись привязанной к руке книги:

– Мы знаем за что. За измену.

Я не говорила ей, что Кинра пыталась украсть Императорскую жемчужину. Если об этом упоминается в красном фолианте, то Дела найдет. А если нет, то ей ни к чему знать. Во всяком случае, пока. На миг меня охватило непреодолимое желание раскрыть ей, что значит «всеобщая хуа». Хоть с кем-то разделить свои страхи. Но Дела расскажет Киго, без всяких сомнений, и ему придется защищать жемчужину.

Разум ужалила непрошенная жуткая мысль: император Дао казнил Кинру, чтобы защитить жемчужину. Любовь против власти, и власть победила.

Мне нужно больше времени, чтобы освоить ган хуа. Больше времени, чтобы найти другой способ спасти драконов. И тогда я расскажу Киго все.

– Да, мы знаем, что она предала, – тихо произнесла я, – но нужно выяснить, как именно и почему.

Особенно почему. Я нуждалась в подтверждении.

Дела кивнула:

– Я посмотрю. На последних страницах ничего такого нет, но, может, детали скрыты в зашифрованных записях. – Она начала разматывать жемчуг и вдруг остановилась. – Я узнала еще кое-что. В самом начале нашей сделки с драконами ежегодно восходил не один, а два зверя – самец, чей год наступал, и Зеркальный дракон. Она всегда была восходящей, неважно ее ли это год или чужой, пока не исчезла после смерти Кинры.

Еще одна деталь мозаики, но куда же ее поместить?

– Если она всегда была восходящей, значит ли это, что с ее уходом сила драконов уменьшилась вдвое? Одна из причин, почему драконов нужно спасать?

Дела устало покачала головой:

– Не знаю. Я просто перевожу…

– И я очень ценю твои усилия.

Я благодарно потрепала ее по руке, но когда начала отходить, Дела меня удержала:

– Ты расстроена. И Рико тоже. Что-то случилось?

Я стиснула ее пальца:

– Все хорошо.

Я повернулась и вновь попыталась уйти, но на сей раз меня остановил Рико.

– Леди Эона, можно тебя на пару слов?

Я этих слов точно слышать не хотела, однако позволила ему оттащить меня подальше от Делы – на самый край лагеря. Мы замерли между двух часовых, на приличном расстоянии от каждого.

– Что это было? – спросил Рико. Его привычное хладнокровие как ветром сдуло.

– Ты о чем?

Он наклонился:

– Не обращайся со мной как с идиотом. Я знаю, каково на вкус твое принуждение, ты не раз его на мне испробовала. И я знаю, что ты только что принуждала Идо, но таким способом… – Островитянин стиснул кулаки. – Эона, что ты сделала?

Жар бросился в лицо.

– То, что должна была, – ответила я, понизив голос. – Лорд Идо научился блокировать мое воздействия. И я отыскала иной путь к его воле. Разницы никакой.

– Никакой?! – Он уставился мне в глаза. – Ты правда в это веришь? Пойми же, ты играешь с огнем. Вспомни, что говорила Момо.

– Ты бы предпочел, чтобы у меня не было над ним власти?

Рико упрямо выпятил подбородок:

– Я бы предпочел, чтобы он подох.

Я злобно на него зыркнула.

Рико сдался и неохотно склонил голову:

– Просто будь осторожна. Дела очень беспокоится о тебе.

– Как и о тебе. – Он бросил на меня тяжелый предупреждающий взгляд, но прямо сейчас мне было не до чужих надуманных страданий. – Ты дурак, если считаешь, будто для нее важны звания и богатство.

– Я знаю, что не важны.

– Проблема в том, что она физически мужчина?

– Я вырос среди самых чудных союзов, – фыркнул Рико. – Причина в другом.

Я скрестила руки:

– В чем же?

Островитянин качнулся на стопах, и я подумала, что он сейчас уйдет.

– Мне не место среди живых, – наконец сказал он. – Шола позволила тебе выдернуть меня из объятий смерти. Полагаешь, из сострадания?

Я сглотнула, вспомнив рыбацкий поселок. Рико действительно уже направлялся к предкам.

– Я зачем-то нужен здесь, – решительно продолжил он. – Без понятия, зачем, но явно не для того, чтобы искать личное счастье. Я отмечен Шолой, и она заберет меня, когда я исполню свою роль в игре богов. Я не в праве привязывать к себе Делу или строить планы. В этом нет чести.

– Ты здесь, потому что я исцелила тебя, Рико. Моя сила вернула тебя из мертвых. Если кто и может влиять на твою жизнь, то это я. – Я ткнула его пальцем в грудь. – И я говорю: не упусти свое счастье.

По крайней мере, один из нас мог его заполучить.

– Ты столь могущественна, что причисляешь себя к богам? – резко спросил Рико.

– Нет! Ты же понял, о чем я.

– Ты в силах управлять моей волей, леди Эона, но не моей честью. Лишь она у меня и осталась. Лишь ее я могу предложить Деле. – Он жестко поклонился. – С вашего позволения.

И не дожидаясь ответа, повернулся и ушел.

Бледная Дела проследила весь его путь через лагерь.

Столько горя во имя долга и чести.

* * *

В Сокайо была купальня.

Глупо, конечно, так волноваться из-за подобной мелочи, но доклад Кайдо, недавно вернувшегося из разведки в деревне, все же поднял мне настроение. Идти оставалось меньше колокола, и мы устроили привал в ущелье с небольшим ручьем на дне. День еще толком не разгорелся, но Киго решил не торопиться и осторожно миновать оставшийся отрезок пути. Напротив меня в кругу полных решимости слушателей сидела Вида. Она тоже ухмылялась, хотя наверняка не из-за мыслей о купальне, а предвкушая скорое воссоединение с отцом.

А с мастером Тозаем будет и моя мать.

Пока Кайдо отчитывался дальше, я попыталась оттереть руки от пыли и пота, которые, казалось, уже въелись в кожу. Грязь скатывалась в комочки и падала вниз. Мелкий ручей позволил нам напиться и быстро освежиться, но только долгое отмокание в горячей воде помогло бы избавиться от последствий трех дней напряженных тренировок и ходьбы. Оставалось надеяться, что в купальне есть мыло или песок. Не хотелось бы выглядеть замарашкой.

– Я понимаю, почему мастер Тозай выбрал бухту. Она защищенная и глубокая, – сказал Кайдо. – Но в деревне есть стратегические проблемы. По краям скалы, так что вход и выход ограничены.

Киго рядом со мной отмахнулся от кучки назойливых мух.

– Это очень рискованно? – спросил он Юсо.

Тот покачал головой:

– Не думаю. Местные поддерживают сопротивление, не так ли? – Кайдо кивнул. – Значит, проблем не будет.

– Мой отец составил карту всего побережья. Он знает бухты и гавани не хуже, чем собственных детей, – добавила Вида. – Там ему будет проще всего воспользоваться отливом.

Киго повернулся ко мне:

– А что с циклоном?

Я посмотрела на чуждые небеса. Высокие темные облака постепенно тяжелели, готовясь к шторму; тут и там то и дело вспыхивали сухие молнии. Горячий континентальный ветер принес целый рой крошечных насекомых, которые теперь вились вокруг.

– Еще два дня, – сказала я.

И увидела, как Идо за переделами круга легонько кивнул, соглашаясь. Мы не говорили с тех пор, как он призвал Диллона. По словам Делы, заклинатель не отрывал от меня глаз, но мне как-то удавалось избегать его взгляда. Это новое, интимное принуждение все еще бурлило в моей крови. Наверняка Идо тоже его ощущал.

– Лорд Идо может остановить развитие этого циклона? – спросил меня Киго, не желая оказывать предателю честь и обращаться к нему напрямую.

Идо наклонился вперед.

– Нет, лорд Идо не может справиться с циклоном в одиночку, – резко сказал он.

Киго отвернулся от заклинателя и ждал моего ответа.

– Нет, – пробормотала я.

Так глупо, повторять то, что все уже слышали. Я ухватилась за эту вспышку раздражения – что угодно, лишь бы не испытывать жгучую боль при каждом взгляде на Киго. Измученный тяготами быстрого и скрытного путешествия, он еще не заметил, что я отдалилась.

– Отец сумеет его обогнать, если все пройдет, как задумано, и мы отчалим в сумерках, – сказала Вида.

– Тогда поспешим, – кивнул Киго. – Мы же не хотим пропустить нашу лодку.

* * *

На окраине деревни нас встретил востроглазый дозорный и с извиняющимся поклоном пояснил, что ему приказано проводить нас вдоль утеса к дому старейшины Рито. Мы вереницей шагали за юношей по узкой тропе, больше подходящей для коз, чем для людей, и вскоре меж разросшимися кустами увидели внизу бухту – белопесчаный серп, усеянный выброшенными на берег лодками и сохнущими сетями. Я остановилась, настигнутая образом другого белого пляжа и женщины, что протягивала мне руку. Мама. Я почти сумела разглядеть ее лицо, но в следующий миг оно исчезло, оставив после себя лишь отголоски эмоций, да и те были размыты. Отмахиваясь от приставучей мухи, и все еще погруженная в воспоминания, я спешно догнала Делу.

Старейшина Рито жил на склоне в небольшом деревянном доме с видом на бухту – настолько выцветшем от ветров, дождей и соли, что посеребренный силуэт хижины казался сотканным из серого моря под ней. Мебель в единственной комнате была столь же потертой, как внешние стены, зато немногочисленные пожитки хранились в идеальном порядке, а еще здесь пахло пряной тушеной рыбой, отчего рот моментально наполнился слюной. Едва мы набились в тесное пространство, как три старика тут же опустились на потрепанные соломенные циновки и коснулись лбами пола. Старейшины Сокайо.

– Можете подняться, – разрешил Киго.

Они выпрямились, чопорно усевшись на пятки. У всех троих была темная обветренная кожа прибрежных жителей и скрюченные руки от долгих лет плетения сетей. Нос и щеку того, что в центре – Рито, представителя местных, – также пересекал отвратительный шрам.

– Столкнулся с морским скатом, – заботливо сообщил нам провожатый, прежде чем мы вошли в дом.

Но предупреждение не помогло не пялиться на изуродованное лицо старца.

– Ты – старейшина Рито? – спросил Киго. Тот кивнул. – Мы благодарны вашей деревне за гостеприимство.

– Это честь для нас, ваше величество. – Рито мельком глянул на Императорскую жемчужину. – Мы верны вам и памяти вашего высокочтимого отца, ушедшего к золотым богам. Вы истинный наследник его просветленного трона. – Он поклонился и повернулся ко мне. – Мы рады приветствовать и вас, леди заклинатель.

– Вы знаете, кто я? – удивилась я.

– Ваша настоящая личность уже широко известна, моя леди. Описания на деревьях, шепотки в тавернах. Как и трагические вести об убийстве десяти ваших братьев-заклинателей.

Глаза Рито скользнули по связанным рукам Идо, затем поднялись к его лицу. И во взгляде старейшины отразилась угроза, несвойственная столь почтенному возрасту. Наверное, впечатление усиливал шрам. Только сильный и волевой человек мог пережить такую травму. Иди стиснул кулаки.

– На данный момент лорд Идо под нашей защитой, старейшина Рито, – сказал Киго.

– Разумеется, ваше величество. – Старик опять поклонился.

– Не увеличилось ли количество солдат в окрестностях? – спросил Юсо.

– Активность возросла повсеместно. И к нам наведывались отряды, но не чаще, чем в другие поселки. Вероятно, даже реже, поскольку мы далеко от главного тракта и у нас нет зерна и скота, чтобы забрать.

– Вы выставили дополнительный караул?

– Конечно, но можете сами проверить, если желаете.

Юсо кивнул:

– Благодарю. Проверю.

Рито снова повернулся ко мне:

– Вы заметили мух, моя леди? – После моего кивка он продолжил: – Собаки воют по ночам. И дети видели, как муравьи взбираются на деревья с яйцами на спинах – признаки циклона, что идет с неподобающей стороны.

– Да, – подтвердила я. – С запада. Он будет здесь через два дня.

Старик подался вперед, лицо его заострилось:

– Можете ли вы остановить его, моя леди? – Он покосился на Идо и вновь уставился на меня.

Я облизнула губы, во рту внезапно пересохло.

– Мне жаль, старейшина Рито, но мы с лордом Идо не в силах его остановить.

– Ах. – Медленный выдох был полон разрушенных надежд.

Рито глянул на товарища справа и мотнул головой в сторону двери.

Тот кивнул и поклонился Киго:

– Могу ли я уйти, ваше величество? – Голос старика дрожал от безотлагательности дела. – Нам нужно начать готовиться к урагану.

– Конечно.

Едва он встал и покинул дом, как все глаза устремились ко мне. «Все так же бесполезна», – казалось, говорили они.

– Ваше величество, у нас есть горячая еда и готовые спальные места, – наконец сообщил Рито. – Если вам или леди Эоне потребуется что-то еще, пожалуйста, дайте знать.

Мне требовалось кое-что еще. Одиночество. Хоть ненадолго скрыться от всеобщего молчаливого осуждения, от зорких глаз Идо, от бесконечных вопросов и страхов, бурлящих в моей голове.

– Я слышала, у вас есть купальня.

* * *

Старуха поклонилась и махнула пятнистой рукой на дверной проем с синими флагами, приглашая нас с Видой пройти в общинную купальню.

– Я подожду здесь, дабы убедиться, что вас никто не потревожит, моя леди, – заверила она со смущенной улыбкой. – Внутри вы найдете все, что просили.

– Спасибо. – Я улыбнулась в ответ и раздвинула флаги.

Вида шла на шаг позади меня. Торопливо съев миску тушеной рыбы, я почти четверть колокола сопротивлялась уговорам старейшин помыться вместе с деревенскими женщинами. А потом Киго настоял, чтобы со мной отправилась Вида, и уж тут отказаться не получилось. Похоже, ее общество – самое близкое к одиночеству, что мне сейчас доступно.

Мы замерли в узкой передней. Небольшая площадка для прислужников, обрамленная толстыми резными перилами, располагалась ровно между двумя дверями, что вели в сами купальни: бледно-голубая справа для мужчин, а красная слева для женщин. По обе стороны от площадки тянулись полки для обуви. Я выскользнула из сандалий и поставила их на деревянную полку рядом с собой. Вида последовала моему примеру.

– Я никогда никого не мыла, моя леди, – призналась она. – Мне понадобятся подсказки.

Я покачала головой:

– Я справлюсь, Вида. Ты можешь тоже помыться. Уверена, ты хотела бы с честью встретить отца.

– Правда?

Она глянула на свои ступни – грязные, с полосками чистой кожи там, где ее закрывали ремешки сандалий. Мои выглядели не лучше.

– Это было бы чудесно.

– Тогда идем.

Я прошлась по грубой циновке и отодвинула красную дверь. В крошечной раздевальной имелась деревянная скамья и еще несколько полок. Из смежной двери в дальнем конце просачивался пар, согревая и увлажняя бархатистый воздух. Как я и просила, на скамье оставили сложенную ткань для мытья и сушки, а также керамический горшочек с измельченным мылом, гребни и самое главное – свежую одежду. Я развернула верхнюю вещь из аккуратной стопки – длинную женскую тунику из мягкой коричневой ткани. Под ней обнаружились штаны до щиколоток и белье. Рядом лежала точно такая же стопка.

– Чистая одежда для нас обеих, – хмыкнула я, когда Вида закрыла дверь. – Туника и штаны. Наконец-то!

Она уставилась на второй комплект:

– И для меня тоже? Правда?

Я кивнула и была вознаграждена ее широкой радостной улыбкой. Вида нечасто мне улыбалась.

Чтобы сбросить перепачканную одежду, которую нам дали в городе, много времени не потребовалось. Я отвела взгляд от обнаженных форм Виды. Давненько я последний раз бывала в общинной купальне – пять лет мылась в одиночестве, так как искалеченное тело превратило меня в неприкасаемую. Я посмотрела на свою теперь прямую ногу и провела пальцами по гладкой коже без единого шрама, чувствуя сильные напряженные мышцы под ней и не переставая дивиться сему чуду.

Затем взяла один кусок полотна для мытья, скромно прикрыла им пах и прихватила горшок с мылом.

– Вида, принесешь остальные полотенца.

Я нетерпеливо отрыла внутреннюю дверь, и жар тут же прильнул к моей коже. Тут было и без того влажно, но я жаждала чистоты, а ее могла дать только горячая вода. Длинная деревянная перегородка посреди комнаты отделяла мужскую половину от женской, но она не достигала потолка, и пар с обеих сторон клубился под крышей белой дымкой. В дальнем конце женской купальни красовался большой глубокий бассейн, и прозрачная вода медленно покачивалась в тяжелом застывшем воздухе.

Но сначала – смыть грязь. Я подошла к узкому желобу у стены, вдоль которого стояли табуретки и небольшие ведра. Из терракотовой трубы в него лилась непрерывная струя, журча, точно маленький водопад.

Я выбрала средний стул, опустила мыло рядом с ним и взяла ведро. Разок зачерпнула из желоба – и вот оно уже полно идеально горячей воды.

Вида закрыла дверь:

– Мне подождать, пока ты закончишь, моя леди?

Я поставила ведро на пол:

– Нет, присоединяйся.

Она улыбнулась и поклонилась.

Вооружившись полными ведрами и мылом, мы приступили к работе. Вида извлекла оставшиеся шпильки из моих намасленных волос, наконец избавив меня от последних следов прически, сделанной Лунной Орхидеей. Я ответила тем же и расплела затейливые косички и узелки Сафлора.

– Как же приятно, – вздохнула Вида, массируя пальцами кожу головы. Затем почувствовала, насколько объемными стали ее волосы, и хихикнула. – Я, наверное, похожа на дикарку.

Я свела глаза на переносице и потянула себя за спутанные волосы:

– Или сумасшедшую.

Хихиканье Виды превратилось в фырканье.

Мы облили друг друга водой, и струи медленно потащили за собой многодневную грязь. Взбив пену из грубого зернистого мыла с ароматом сладких трав, я втирала ее в голову и в кожу и смывала, пока вода, стекающая с моего тела, не стала прозрачной. Вида повторяла за мной, тихонько напевая старинную народную песню, которую я смутно помнила со времен соляной фермы. Мы мурлыкали вместе и хохотали, путая слова и ноты.

– Помыть тебе спину, моя леди? – спросила Вида.

– Да, пожалуйста.

Я развернулась на стуле, и она, слегка надавливая, провела по моим плечам и спине теплой мокрой тканью. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение испаряется под ее крепкими руками. Прошло больше четырех лет с тех пор, как я последний раз наслаждалась столь интимными прикосновениями – милой, нежной связью между девочками и женщинами, что образуется при совместном купании; символом физической свободы и дружбы. Я даже не сознавала, насколько мне этого не хватает.

Наконец мы обе достаточно отмылись, чтобы войти в бассейн. Я спустилась на три ступеньки; вода поднялась к щиколоткам, к коленям, к бедрам, кожу защипало приятным теплом. Я шагнула дальше и нашла каменное сиденье вдоль края чаши. Вида со вздохом устроилась напротив:

– Спасибо за все, моя леди.

– Ты, должно быть, взволнована предстоящей встречей с отцом?

Она кивнула, погружая свои сильные плечи под воду.

– А ты взволнована воссоединением с матерью?

Я пожала плечами:

– Я не видела ее с шести лет. Я чужая ей, как и она мне. – Я помолчала и вдруг решилась озвучить свои мысли: – Вероятно, мы ничего не почувствуем друг к другу.

Или мама ничего не чувствовала тогда, давным-давно, раз отдала меня.

– Она твоя семья. Связь нерушима.

– Возможно. Я не помню, каково иметь семью.

Вида склонила голову:

– Но есть же люди, которым ты небезразлична? Кто заботится о тебе сейчас, как леди Дело и Рико?

– Не уверена, что Рико все еще желает быть в их числе, – сухо заметила я.

Но Деле я точно дорога. В детстве, на соляной ферме, обо мне заботилась Долана, пока не умерла от кашля. А позже, конечно, Рилла и Чарт. И даже учитель, пусть и в своей особой, холодной манере. Если честно, я бы хотела, чтобы люди Тозая нашли именно Риллу и Чарта, а не незнакомку, которую сейчас везли сюда. Я скучала по здравомыслию и острословию Риллы и по бесстыдным шуточкам Чарта.

Я быстро помолилась богам об их безопасности. И о нашей скорой встрече.

Вида подняла ногу, созерцая бледные пальцы, всплывшие над поверхностью:

– Его величеству ты тоже небезразлична.

Избегая ее насмешливого взгляда, я притворилась, будто заворожена водой.

– И лорду Идо, – добавила Вида.

Я вскинула голову:

– Ему нет до меня дела.

– Он следит за тобой неотрывно. Он красивый мужчина, не считаешь?

– Не так красив, как его величество, – жестко заявила я, но тоже улыбнулась, не желая спугнуть ее внезапное дружелюбие.

Это была та женская близость, какую я помнила: разговоры о жизни и любви, смех, ласковые подтрунивания.

– Возможно. Они привлекательны по-разному. Его величество… – Вида помолчала, подбирая слово, а потом слегка пожала плечами: – Его красота затрагивает душу.

– А лорд Идо?

– Лорд Идо о-очень мужественен, – протянула она.

Я кивнула, отвечая на ее усмешку. Точное описание.

Вида окинула меня острым взглядом:

– Тебя влечет к нему?

– Разумеется нет. – Я помотала головой, но к щекам хлынула кровь.

– Если б влекло, я бы поняла. У вас много общего.

– Ничего подобного! – быстро возразила я. – Он предатель и убийца.

Наши глаза встретились, и несмотря на горячую воду, меня охватил озноб. Для Виды я тоже была убийцей.

От легкости общения не осталось и следа. Ну что я за дура.

Она зачерпнула воды и плеснула себе в лицо, нарушая тишину.

– Вы два последних заклинателя, – сказала, приглаживая назад мокрые волосы. – Это наверняка мощная связь. К тому же, он – это не только сила дракона.

Я нахмурилась – фраза показалась знакомой. В голове раздавалось эхо другого голоса. Я приподнялась, осененная ужасной догадкой:

– Его величество попросил тебя поговорить со мной о лорде Идо?

Вида покачала головой. Слишком быстро.

– Нет, моя леди.

Я встала:

– Именно он. По лицу вижу.

– Нет, моя леди.

– Ты шпионишь для него! – Я вскинула руку, мечтая влепить ей пощечину за предательство.

Вида отшатнулась к стене:

– Нет, моя леди. Это не его величество! Леди Дела попросила. Прости. Я не хотела. Я говорила, что ничего в этом не смыслю.

– Дела? – Я потрясенно опустила руку. Она же моя подруга. – Зачем?

– Она сказала, что ты отгородилась от нее.

Я пробралась к лестнице, запнулась о ступеньку и ударилась голенью об каменный край. Острая боль пронзила тело, превращая гнев в неистовое пламя.

Вида тоже встала:

– Леди Дела беспокоится о тебе. Ты много времени проводишь с лордом Идо, а она знает, каков он. Они много лет крутились вместе при дворе.

Я обернулась:

– Я делаю это ради его величества! Других причин нет. Так ей и передай!

Я схватила полотенце и, оставляя за собой мокрые следы, ринулась в раздевальную. Дверь за спиной закрылась. Прохладный воздух окутал тело. Я содрогнулась и зажала рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания. Даже Дела мне не доверяла.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько одинокой.

Я неистовой скоростью я натянула чистую одежду и побежала в переднюю, завязывая тунику уже на ходу. Мокрые волосы остались распущенными, как у блудницы. Я схватила с полки сандалии и выскочила в проем сквозь флаги. Старая служанка так и ждала у входа. С мужчиной. Я узнала длинный силуэт: Кайдо. Что он здесь делает? Оба повернулись на мое резкое появление, и старуха ахнула:

– Моя леди, вам нужна помощь? Я забыла принести гребни?

– Нет.

Я бросила сандалии на землю, сунула в них ноги и собрала волосы в кулак за спиной.

Кайдо отвернулся, не в силах смотреть на мое бесстыдство:

– Моя леди, я принес сообщение от лорда Идо. Он просит вас присоединиться к нему на берегу для тренировки.

– Вот этого я сейчас точно не хочу.

Я протиснулась мимо него и служанки и сбежала вниз по полуступенькам, хотя мне совершенно некуда было идти.

Длинноногий Кайдо догнал меня в несколько шагов:

– Прошу, моя леди. Лорд Идо говорит, что вы оба уже достаточно сильны, чтобы начать тренировки с вашим драконом.

Я замерла. Гнев и боль испарились, развеянные единственной мыслью: мой дракон. Я сияние всегда со мной. Я не одинока. Никогда не была одинока.

– Отведи меня к Идо.

Глава 17

Лорд Идо сгорбился над линией прилива и под пристальными взглядами двух стражников просеивал песок сквозь пальцы. Когда я приблизилась, он разжал ладонь, выпуская блестящие крупицы, и сосредоточился на моих неуклюжих шагах по пляжу. Песок скрипел и проваливался, и наряду с назойливыми мухами и моим раненым и воспаленным духом поддерживать даже видимость достоинства было трудно.

Я остановилась перед заклинателем:

– Лорд Идо.

– Леди Эона, – ответил он, поклонившись.

Кучка деревенских жителей наблюдала за нами из-за волнореза. Большинство трудоспособных мужчин ушли в море на рыболовецких судах, но мудрость гласила, что никогда не стоит недооценивать толпу, даже состоящую из стариков, женщин и детей.

– Умно ли выставляться на всеобщее обозрение, лорд Идо? Тебя здесь многие недолюбливают.

Идо пожал плечами:

– Его величество одобрил тренировку на пляже.

Я покосилась на двух мужчин позади него. Они испуганно пялились на мои распущенные волосы.

– Ждите там, – велела я, махнув на край волнореза, где по-прежнему стоял Кайдо. – И присматривайте за деревенскими, чтобы не приближались.

Они поклонились и ушли, скрипя песком.

– Мне нравится твоя прическа, – сказал Идо.

Разжав кулак, я разгладила кожаный ремешок, что сунула мне старая служанка, что-то умоляюще бормоча о скромности. Затем демонстративно собрала волосы и повязала их ремешком.

Идо улыбнулся:

– Так тоже нравится.

Я скрестила руки на груди:

– Ты сказал Кайдо, что я достаточно сильна и могу тренироваться со своим драконом.

– Нет, я сказал, что мы достаточно сильны. – Он шагнул к волнорезу. – Идем, покажу тебе, как поймать молнию.

Поймать молнию? Заинтригованная, я пошла следом. Идо замер на полпути между стеной и водой и, опустившись на песок подле маленькой перевернутой лодки, кивком пригласил меня сесть рядом. Я смущенно оглядела пляж и скалы вокруг. За волнорезом бугристый песок накрывала рыболовная сеть, и один край был откинут, являя взору безошибочно узнаваемые очертания туяги: длинных заточенный бамбуковых кольев, крест-накрест связанных вместе в виде переносной защитной стены. Первый признак готовящегося укрепления, что я здесь увидела. А сколько всего местные спрятали? Я передернула плечами, пытаясь избавиться от дурного предчувствия. Эти люди верны сопротивлению, верны Киго. Но неприязнь старейшины к Идо никак не выходила из головы. Его тут ненавидели. Он был тем кто устроил убийство их защитников-заклинателей. Оставалось надеяться, что приказа императора хватит, чтобы сдержать жаждущую мести толпу.

Я села напротив Идо, ощущая жар песка сквозь тонкую ткань туники и штанов. Заклинатель зачерпнул новую горсть и смотрел, как крупицы сочатся сквозь пальцы; полукружья ресниц казались невероятно черными на фоне бледной кожи под глазами. Черты его лица не были столь мучительно гармоничны, как у Киго, но в каждой жесткой линии чувствовалась сила и уверенность. Очень мужественный. Вида дала идеальное описание.

– Ты удивила меня, Эона, – мягко начал Идо. – Я не ожидал от тебя подобной… – он глянул на меня с горькой усмешкой, – изобретательности в подавлении чужой воли. Или подобной мощи.

Я неловко поерзала:

– Ты вынудил меня прибегнуть к таким мерам.

– Я вынудил тебя найти в себе большую силу. А уж меры ты выбрала самостоятельно.

Я не отвела взгляд, приняла вызов:

– Да.

Улыбка Идо стала шире.

– Прекрасно. Никогда не стыдись выбранного силой пути.

– Ты так говоришь даже после моего поступка?

– Ты сделала, что должна была, Эона. Как и я. Однако на сей раз я проиграл, и теперь Диллон с черным фолиантом направляются к нам. Хотя мы не готовы к встрече с ними.

Я не заглотила наживку:

– Он близко?

– Нет. Ему потребуется время, чтобы до нас добраться.

– Как же он проследует за нами по воде?

Идо пожал плечами:

– Черный фолиант найдет способ. Если не будет лодки, мальчишка пойдет вдоль берега. – Затем посмотрел на сгустившиеся темные тучи. – Наша сила уменьшается, я уверен. – Я дернулась, привлекая к себе его взгляд. – Не паникуй… уменьшается, но не исчезает. И все же, пока Диллон не явился, нужно придумать, как сдержать драконов, чтобы ты сумела познать всю свою мощь. Тогда мы сможем схватить его и забрать черный фолиант. Вот ведь ирония: с книгой другие звери тебе будут не страшны – кажется, черный фолиант их отпугивает.

– Да уж, ирония, – сухо сказала я. – Ты и впрямь думаешь, что Диллон настолько силен?

Идо кивнул:

– К моменту нашей встречи фолиант завладеет им полностью. Я уже чувствую книгу через Дракона-крысу.

Я содрогнулась, вспомнив прожигающие разум слова.

– Но почему? Что наделило фолиант подобной мощью?

– Кто-то вплел чистейшую ган хуа в его страницы, дабы защитить тайну Нити жемчуга и способ забрать энергию дракона. Только очень сильный заклинатель способен прочесть фолиант и не впасть в безумие. – Идо взглянул на меня из-под ресниц. – И лишь два восходящих заклинателя, объединившись, могут сосредоточить в своих руках всю драконью мощь.

Я наклонилась к нему:

– Ты прочел весь фолиант.

Идо подался навстречу:

– Тогда я либо уже безумен, либо очень силен.

– Большинство сказали бы, что безумен.

– А что скажешь ты, Эона?

– Я думаю, ты очень силен, Идо.

Его глаза вспыхнули.

– С каких пор я просто «Идо», Эона? С тех самых, когда ты показала мне свою истинную мощь? Или когда призвала мое тело к своему?

Я резко отстранилась:

– Как создать Нить жемчуга, лорд Идо?

Заклинатель упрямо наклонился ближе, пока его губы не оказались на расстоянии выдоха от моих.

– У всего есть цена, леди Эона, – нежно прошептал он. – Особенно у таких сведений.

Сердце застучало как бешеное. Я облизнула губы.

Идо засмеялся и откинулся назад:

– Я больше склоняюсь к обмену информацией.

– Какой? – буркнула я.

– Мы договорились, что я тебя учу, а ты раскрываешь мне содержимое красного фолианта.

– Я рассказала о предзнаменовании, а больше ничего не знаю.

– Ну ты же наверняка знаешь, кто написал фолиант?

Говорить не хотелось, но я должна была выяснить все о Нити жемчуга.

– Это дневник моей прародительницы. Кинры.

Ошеломление Идо казалось искренним.

– Женщина для утех?

– Нет. – Я медленно покачала головой. – Восходящий Зеркальный заклинатель.

– А. – Он пригладил растрепанные волосы и погрузился в собственные мысли, вперившись взглядом в песок. – Теперь понятно. Как у заклинателя Дракона-крысы у меня есть записи лорда Сомо – или то, что от них осталось. И она упоминается там. Часто. – Идо повернулся ко мне с лукавой улыбкой. – Они были любовниками.

– Древняя история. – Я пожала плечами, надеясь, что он не заметил, как по моей коже поползли мурашки от внезапного прилива тепла. – Итак, как создать Нить жемчуга?

Указательным пальцем Идо начертал на песке между нами двенадцать маленьких кругов – один чуть крупнее остальных, – вместе образующих единый большой круг.

– Знакомо?

– Рисунок с обложки черного фолианта. Символ Нити жемчуга.

– Это не просто символ. Это образ оружия. Драконы формируют круг и снимают жемчужины с подбородков, соединяя их, чтобы камни касались друг друга. В тот же миг общая мощь зверей вливается в двенадцать жемчужин. Силу надо сразу же сдержать, иначе она уничтожит все вокруг. – Идо поднял глаза. – В древних свитках это иногда называют Ожерельем богов. По-моему, куда поэтичнее, чем Нить жемчуга.

– Что происходит с драконами потом?

– Расставшись с жемчужиной, зверь уже не может ее вернуть, – объяснил он. – Заклинателей учат, что драконы бессмертны. Но твое предзнаменование подсказывает, что Нить жемчуга в силах их уничтожить.

– Тогда зачем им отказываться от жемчужин?

– Без понятия. – Одним взмахом Идо стер рисунок на песке. – Наверное, узнаем, когда Диллон принесет черный фолиант.

Даже если бы я верила ему, Идо наверняка не сказал всей правды. Я не сомневалась, что он жаждал мощи Нити жемчуга, ведь в своем стремлении к ней уже убил других заклинателей. Во время дворцового переворота он сказал, что собирается объединить трон драконов с силой драконов, и я – ключ к его вознесению. Идо желал править как на земле, так и в небесах. Его грандиозные планы не изменились? Возможно, время в плену у Сетона поумерило амбиции заклинателя. Или же огонь страдания навсегда вплавил их в его сердце. Так или иначе, у меня сложилось впечатление, что Идо и сам не до конца понимает все кусочки головоломки.

В черном фолианте говорилось о тайном оружии, что может забрать энергию драконов, а в красном – о способе ее сохранить. Между ними явно была более глубокая связь, но разглядеть ее никак не получалось. Я погрузила пальцы в песок и направила все свое разочарование в теплые зерна. Каждый новый кусочек информации закручивался спиралью, вроде бы приближая к разгадке, но на деле лишь добавляя очередной слой неизвестности. Почему мы, заклинатели, теряем силу? И как может всеобщая хуа спасти драконов? Это как-то связано с Нитью жемчуга? Но если верить Идо, Нить – средство разрушения, а не путь к спасению.

Одно я знала абсолютно точно: я никогда не смогу вырвать Императорскую жемчужину из горла Киго.

Идо внезапно напрягся, возвращая меня к действительности. Я проследила за его взглядом – число деревенских за волнорезом удвоилось. Кайдо и его люди выстроились на сложенных камнях. Трое против как минимум пятидесяти. И похоже, не все местные мужчины ушли на рыбацких лодках.

Идо нахмурился:

– Они и правда считают меня беспомощным?

– Нужно уйти, – сказала я, поднимаясь.

– Нет. – Он схватил меня за руку и потянул обратно на песок. – Мы заклинатели. Мы не бежим от крестьян. Не переживай. То, что я собираюсь тебе показать, их приструнит.

Идо прижал ладони – энергетические врата – к земле и глубоко вдохнул, запрокидывая голову. Почти сразу в глазах мелькнули серебристые всполохи. Новый вдох наполнил широкую грудь. Идо выпустил воздух и опять набрал, снова и снова, в устойчивом ритме. А потом торжество единения словно волной смело напряжение с его лица. Внутри него запульсировала радостная энергия, и наслаждение Идо настигло и меня – будто отдаленный гул барабанов в глубине моего тела.

Посеребренные глаза заклинателя встретились с моими.

– Ты ведь тоже это чувствуешь?

Я не хотела подтверждать.

Но внимание Идо уже перенеслось за пределы физического мира. Воздух вокруг нас пел, срываясь на пронзительный визг, и сельчане в ужасе отпрянули от волнореза. Энергия затрещала, небо содрогнулось. Длинная бледная трещина с шумом расколола темные тучи и сияющей вспышкой устремилась к морю. И вдруг, как будто схваченная огромной невидимой рукой, остановилась, медленно развернулась и нацелилась на деревню. Я слышала крики, но не могла оторваться от застывшего пламени энергии, что висело в воздухе.

– Думаешь, стоит научить жителей этой деревни уважению? – спросил Идо. – За холмом есть и другие.

– Нет!

Он тихо засмеялся, и в тот же миг молния отмерла. Я вздрогнула, когда она рассекла воздух и с глухим стуком врезалась в песок в нескольких шагах от нас. Земля заколыхалась, словно какое-то существо скользило под поверхностью.

– Святая Шола.

Я отползла от движущихся песков. Запах гари затопил ноздри и горло, а затем все стихло.

Пренебрежительно покосившись на крестьян, скорчившихся за камнями, Идо встал и отряхнул крупинки со штанов.

– Пойдем, – позвал меня к оплавленной вмятине в песке, куда ударила молния. – Сейчас самое интересное.

Идо присел и начал копать, аккуратно задвигая песок за спину в две кучки. Я с опаской приблизилась и заглянула в созданную им ямку.

– Вот. – Из песка показалось что-то белое. – Помоги достать.

– Что это? – Я опустилась на колени и начала копать с другой стороны.

– Осторожно. Она хрупкая.

Мы все разгребали и разгребали охлажденный песок, и наконец Идо бережно вытащил наружу неровный белый стержень. Он был не шире моего запястье, длиной – с размах рук, и полый, как стебель бамбука.

– Слушай. – Идо легонько щелкнул ногтем по вершине, и раздался тонкий звон.

– Звучит как стекло.

– Оно и есть. Стеклянная молния. – Он чуть поклонился. – Подарок, леди заклинатель.

И сунул стержень в мои протянутые руки. Тот оказался очень легким и тонким, по шершавой от песка поверхности тянулись длинные выпуклые полосы. Я заглянула в отверстие с краю и увидела блестящие молочно-белые стенки с крошечными пузырьками воздуха, застывшего в полупрозрачном стекле. Я улыбнулась. Такая красота! И обещание власти…

– Я тоже могу создать такую?

– Разумеется. Так меня учили разделять энергию. На пути к земле молния концентрируется и принимает определенную форму, потому ее легче распознать и поймать.

– Как?

– Дело всегда в балансе. Молния – это горячая энергия, значит, нужно ловить ее холодом. – Идо вновь щелкнул по захваченной молнии, вызывая звон. – Сама все поймешь, когда мы окажемся в мире энергии. Я буду сдерживать драконов, а ты пока потренируешься.

Я заломила руки. Желание объединиться со зверем и наконец испытать свою истинную мощь было нестерпимым, но недоверие к Идо никуда не делось. Что, если он не сдержит драконов?

– Ты мне не доверяешь, – сказал он. – По лицу вижу.

– А должна?

– И то верно. Никогда не полагайся на доверие. Но положись на то, что никто из нас не желает терять силу. И друг без друга нам не спастись.

– Взаимное выживание, – прошептала я.

На нем зиждился наш первоначальный договор с Киго. Горло перехватило болью.

Зоркие глаза Идо неотрывно наблюдали за мной.

– Именно.

Я положила стеклянную молнию на песок между нами:

– Покажи, как сделать такую же.

– Сними сандалии и коснись стопами энергии земли, – велел Идо. – И ладонями. Используй врата.

Я присела напротив него, погрузив ступни и ладони в песок, в его холодные глубины.

Идо одобрительно кивнул и сделал то же самое.

– Подожди, пока я сольюсь с драконом, потом иди следом. – Он понимающе хмыкнул. – Полагаю, теперь чувствуешь миг нашего единения.

Ощетинившись от его насмешки, я уставилась в землю. А потом дыхание заклинатели выровнялось, глаза залились серебром, и меня прошила его радость, когда они с драконом слились.

Мой черед.

Стараясь не обращать внимание на чувственную связь с Идо, я сосредоточилась на потоках собственной хуа и втянула воздух, теплый и соленый, с едкими отголосками удара молнии.

Каждый вдох я удерживала в центре оси, как учил Идо. Тело медленно расслаблялось под волнами нарастающей энергии, открывая путь в небесную плоскость. Пляж вокруг меня задрожал и исчез в разноцветных потоках энергетического мира: вздымающемся серебре воды, радужных завитках земли и воздуха и крошечных точках блестящей хуа, которые оказались мимолетными следами кружащих мух.

– Хорошо, – сказал Идо.

Я наблюдала, как хуа мчится по длинным меридианам его прозрачного тела, закручивая полные жизненной энергии точки силы. Но черный разрыв все еще рассекал фиолетовый вихрь средоточия духа. Энергетические тела следивших за нами крестьян ярко горели на фоне их блеклых, выбеленных домов.

В вышине, в сиянии моего Зеркального дракона кружил Дракон-крыса. Его синяя сверкающая чешуя точно морские воды огибала алое пламя ее извилистого тела. Я бы не сказала, что они теряли силу – оба выглядели великолепно. Вдруг, словно ощутив мое внимание, Дракон-крыса повернулся. Его белая борода наполовину скрывала от взора переливчатую синюю жемчужину, что висела под подбородком.

Но я уже потерялась в бездонных глазах собственного зверя. Она склонила ко мне огромную голову, блеснув золотой жемчужиной у шеи. Я назвала наше общее имя и захлебнулась радостью ее поспешного ответа. Чувства затопила золотая энергия с глубокими древесными нотками корицы.

И вновь расщепление между небом и землей. Наши с Идо оболочки сидели на теплом песке, и в то же время я парила высоко над бухтой и деревней, глазами дракона наблюдая за вихрем энергетических цветов и пульсирующими линиями лей. Вместе мы осмотрелись, отмечая хуа множества людей, что двигались в сторону бесконечного серебряного моря. А вокруг нас синий дракон сплетал силы, дабы сдержать беспощадное горе других десяти.

– Скорбящие звери. Они нас не чувствуют! – сказала я.

– Мы укрылись от них, – подтвердил Идо. – Но долго не продержимся. Мысленно покажи дракону, чего хочешь, а потом ее глазами найди молнию.

Трепеща от волнения, я представила замороженное им пламя и всецело отдалась головокружительному зрению дракона, отрезав себя от ощущений земного тела.

Мир под нами превратился в шагающую, ползающую, летающую, растущую хуа. Мы чувствовали, как потоки стремятся к нам и от нас, и упивались хрупким равновесием. Мы перевели наши древние глаза на темные тучи и смаковали расплавленную энергию, что рассекала холодные высоты верхнего мира. Мы наблюдали за крошечными разрывами в ледяной хуа, за каждым ответвлением горячей жилы.

«Ищи».

Едва слышный шепот, где-то глубоко во мне.

«Ищи. Внизу».

Под настойчивым давлением я сбилась и вернулась в земное тело.

– Ты что-то сказал? – спросила, хотя шепот не походил на мысленный голос Идо, как и на жажду Кинры.

– Нет. – Серебряная хуа быстрее потекла по меридианам заклинателя. – Звери? Они близко?

– Нет! – Я не хотела лишиться шанса испытать свою силу. – Это не они. Пустяки.

Стиснув зубы, я вновь представила молнию и, удерживая образ в голове, призвала Зеркального дракона. Она ждала и приняла меня в объятия своей мощи, в очередной раз вынув из земной оболочки и ограниченных чувств. Мы спиралью взмыли в яркий мир энергии. Сила текла в нас и обратно, полноценный обмен, ритм гармонии и равновесия. Наши древние глаза обыскивали небо, ждали…

«Смотри, – прошептал голос. – Ищи внизу».

Внизу? Мы переключили внимание на землю. Сотни точек хуа выстроились идеальным веером на холме над деревней. Ряды, один за другим. И двигались к морю. К нам.

Ряды?

– Идо, там солдаты! – Внезапное осознание вырвало меня из энергетического мира. Я сощурилась от яркого солнечного света и покачнулась, пытаясь прийти в себя от потери связи с драконом. – Солдаты, не сельчане!

Идо сжал мои плечи:

– Знаю. Я должен был раньше догадаться. – И посмотрел на меня ясными янтарными глазами без следа серебра.

– Нужно предупредить остальных. Найти Киго. – Я встала и чуть не завалилась обратно на мягкий песок, до сих пор не оправившись после мира энергии.

Идо заступил мне путь:

– Слишком поздно, Эона. Им никак не сдержать такую армию. Остановить ее должны мы.

Его слова наконец привели меня в чувство.

– Нашим даром? Как ты поступил во дворце? – Я покачала головой, сразу и отказываясь, и пытаясь избавиться от тошнотворных воспоминаний о горящих и вопящих солдатах. – Я не могу.

– Ты видела, что идет из-за холма. Мы в абсолютном меньшинстве.

Верно. Я осмотрела тихую деревушку, раскинувшуюся внутри серповидной бухты. Через несколько минут она превратится в поле боя.

– Я не смогу убить… своей силой. – Груз вины за тридцать шесть смертей и так был неподъемным.

– Даже спасая друзей? Своего возлюбленного императора? – Идо склонил голову. – Даже спасая себя, Эона?

Я оглянулась на деревню. Сердце бешено стучало. Драконы должны нести гармонию, жизнь. Не смерть. Не войну.

– Вдвоем мы справимся, – заверил Идо. – Я удержу драконов, а ты с помощью молн…

Я видела, что он тоже уловил протяжный свист, разрезавший воздух, а в следующий миг раздался приглушенный удар. Идо дернулся влево, отступил на шаг и с широко раскрытыми глазами рухнул на колени. Из его груди торчал наконечник стрелы, а на серовато-коричневую ткань туники сочилась ярко-красная кровь. Судорожно вдохнув, заклинатель упал на землю.

От волнореза донеслись вопли, деревенские ринулись врассыпную. Инстинкты оказались сильнее потрясения, и я бросилась на песок. Стрела прилетела с западного утеса. Ближайшее укрытие – перевернутая лодка. Я на четвереньках подползла к Идо. Он лежал на боку, задыхаясь и зажав рану ладонью вокруг древка. Лицо белое, бескровное, и с каждым хлюпающим звуком из-под металлического наконечника все сильнее бежит кровь, заливая пальцы. Похоже, стрела пробила легкое. Я видела такое раньше – смертельное ранение. Нужно было исцелить его, и быстро.

– Идо, посмотри на меня. – Глаза заклинателя затуманились, кожа вокруг губ посинела. – Мы должны добраться до лодки.

Он протестующе скривился, но я схватила его под левую руку и потянула. От легчайшего движения Идо застонал, а тело едва сдвинулось с места. Какой же он тяжелый.

– Ну же, – просила я, – постарайся.

Заклинатель глотнул воздуха и, когда я вновь потянула его за руку, уперся пятками в песок. Не помогло.

– Не могу, – прошептал Идо, и от усилий, затраченных на эти два слова, в уголках его рта забулькала кровь.

– Эона!

Неистовый зов заставил меня вскинуть голову. К нам бежали двое мужчин с обнаженными мечами: Киго, уверенно скользящий по мягкому, зыбкому песку, и Кайдо, что пытался угнаться за императором. За волнорезом два стражника выстраивали сельчан.

– Мы окружены! – крикнул Киго.

– Пригнитесь! – Разрываясь между облегчением и ужасом, я указала им за спины: – Стрелы!

Оба моментально пригнулись, но не остановились, лишь побежали зигзагами. Киго добрался первым, припорошив нас с Идо песком; Кайдо подоспел через пару мгновений.

– Святая мать Шола, – ругнулся Киго, оглядывая рану заклинателя. Затем схватил меня за руку. – Ты цела?

Я кивнула:

– Я должна исцелить его. Времени мало.

– Ты берешься за одну руку, я за другую, – приказал император Кайдо и подтолкнул меня вперед: – Эона, прячься за лодку.

Я слышала хлюпающий стон Идо, когда его подхватили под руки и потащили за мной по песку. Я заползла в укрытие и прижалась спиной к прочному дереву. Киго и Кайдо бочком обогнули нос лодки, заклинатель безвольно висел между ними. Кайдо бросил меч и, обхватив Идо под грудь, с ворчанием опустил его рядом со мной. Киго присел с другого края лодки и осторожно выглянул наружу:

– Как минимум две роты, идут с возвышенности. И пока пустили всего одну стрелу. – Он обернулся на Идо. – Прямиком в главную угрозу.

– Нас предали, – сказал Кайдо.

– Но кто? Один из местных? – Киго вновь напряженно вгляделся вдаль. – Или кто-то из наших людей?

Я прижала ладонь к пепельному лицу заклинателя. Ледяная кожа покрылась испариной. Он был близок к миру теней.

– Идо, оставайся в сознании. Ты должен сдерживать драконов, пока я тебя исцеляю.

Дыхание его стало поверхностным и неровным. Идо пошире открыл глаза, пытаясь сосредоточиться на мне.

– Опять? – И улыбнулся – точнее, чуть дернул синими губами.

– Ваша исцеляющая сила уничтожит стрелу? – спросил Кайдо.

Я покачала головой:

– Вряд ли.

– Тогда надо ее вытащить. – Он коснулся гладкого оперения на конце стрелы, торчащем из спины заклинателя. – Это нужно убрать, прежде чем я выдерну древко. Ваше величество, отрежете? А я его подержу.

Киго кивнул, сдвинулся к нам и поднял меч.

– Это имперское оперение, – заметил он.

– Короткий болт из механического лука, – подтвердил Кайдо и, привалив обмякшего Идо к своей груди, крепко его сжал. – Давайте.

Быстрый взмах – и конец стрелы упал на землю. Удар получился быстрым и точным, но оставшаяся часть древка все равно сдвинулась, и Идо приглушенно вскрикнул. Я стиснула его скрюченные руки.

Вдалеке раздались узнаваемые звуки ударов металла о металл, и Киго вновь отполз к краю лодки.

– Местные подняли туягу, но против такого напора она долго не выстоит. – Он оглянулся к нам. – Они всех теснят к пляжу. Нет пути ни назад, ни вперед. Смертельная западня. – И вскинул меч. – Кайдо, охраняй леди Эону.

– Киго, что ты делаешь?

– Они прорвались! – Император пригнулся и, петляя, бросился вперед.

Я встала на колени, и этого хватило, чтобы выглянуть из-за лодки. С поднятым мечом Киго бежал на трех солдат, что выбрались на пляж. Сельчане у волнореза крюками и палками защищали свою баррикаду от яростных атак дюжины пикинеров. Рико и Дела командовали группой мужчин, готовясь отразить натиск остальных солдат, что медленно пробирались через лабиринт туяги, выставленной на главной дороге. Лучники с волнореза, некоторые из них женщины, стреляли во врагов, сгрудившихся в узком коридоре из бамбуковых кольев.

Я сглотнула страх и вернулась в первоочередной задаче:

– Вытаскивай стрелу из лорда Идо.

Кивнув, Кайдо сильнее уперся коленями в песок и приготовился:

– Моя леди, сейчас древко затыкает рану. Когда я его вытащу, времени у вас будет мало.

– Давай же.

Худощавое лицо Кайдо напряглось. Он потянулся и ударом ладони вогнал торчащий из спины Идо обломок глубже в тело. Затем, не обращая внимания на ахнувшего и выгнувшегося от боли заклинателя, быстро схватился за наконечник и вырвал стрелу из его груди с чвакающим звуком.

Я закопала ступни в песок – энергетические врата вплотную к земле.

– Скорее, положи его.

Идо захрипел, когда его опрокинули на спину. Я зажала рану руками, перекрывая утечку воздуха, а Кайдо схватил меч и пополз к краю лодки.

Он присел на корточки и напрягся:

– Моя леди, его высочество в беде.

– Иди, – велела я. – Иди же!

В тот же миг лязг стали усилился. Кайдо вскочил и с боевым кличем ринулся на помощь своему императору. Я еще раз глянула через лодку. Киго сражался все с той же троицей, волны песка летели во все стороны. На миг я застыла, разрываясь между Киго и Идо – оба боролись за свою жизнь.

Грудь заклинателя под моими ладонями дергалась от тяжелых неглубоких вдохов, его теплая липкая кровь покрывала мою кожу. Прямо сейчас он в куда большей опасности. Я судорожно втянула воздух… Я справлюсь. Я ведь делала это и раньше. Еще один вдох, на сей раз спокойнее. После третьего я наконец увидела энергетическое тело Идо – с каждым натужным ударом сердца семь его точек силы становились все тусклее и темнее. И по меридианам вдоль правой стороны не мчалось серебро. На следующем вдохе я призвала Зеркального дракона, открываясь ее силе настойчивым приказом: «Исцели».

Хуа пронзила меня радостью единения, наполнила тело восторгом золотой песни и величием драконьего зрения. На берегу под нами целый рой сияющих точек кружился в отчаянном боевом танце. Мы видели, что синий – связанный с земным угасающим телом тонкой нитью – кружит вокруг, пытается защитить нас, но остальные звери уже почуяли наше присутствие.

«Исцели!» Мы вобрали мощь бесконечных морских приливов и отливов, дикую энергию надвигающегося циклона, силу перекрестных линий, пульсирующих в недрах земли. Мы стали хуа и золотым гулом понеслись по тропам тела Идо, сращивая плоть и жилы, заменяя темноту серебряными потоками. Семь точек, как одна, вновь завихрились яркой жизненной энергией, но черная язва в средоточии духа никуда не делась и по-прежнему не поддавалась моему влиянию. Идо захрипел – от протяжного вдоха его хуа встрепенулась. Дракон-крыса взвизгнул и расправил опаловые когти, синяя чешуя заискрилась силой. Огромное тело свернулось, готовясь к атаке; голова покачивалась из стороны в сторону в поисках угрозы. Десять драконов пришли – и их горе было сильнее, чем когда-либо прежде.

– Эона! – Идо дернул меня вниз, укладывая на себя.

Внезапное прикосновение вырвало меня обратно в земную оболочку. Глаза заклинателя оказались прямо перед моими… полные серебра.

– Мы можем остановить солдат с помощью десяти зверей.

И я вновь вернулась к Зеркальному дракону, окунулась в ее силу. Мы полетели сквозь тяжелые облака, наши рубиновые когти разрезали давящую со всех сторон чужую мощь. Синий рядом с нами вновь вскрикнул и развернулся, дабы встретить волну энергии – пронзительную скорбную песнь десяти драконов.

Их дикий напор отбросил нас назад по воздуху. Мы извернулись и напряглись, останавливаясь. В нас тут же врезался огромный зеленый зверь, изумрудные когти полоснули по красной чешуе. Мы закричали и уклонились, ударив хвостом по зеленому боку. Хуа сталкивалась с хуа, небо гремело. Дракон-кролик бросился к нам, но его протаранил синий, и розовая вспышка пронеслась мимо.

«Спустись ниже, – пробился сквозь ярость битвы драконов мысленный голос Идо. – К солдатам».

Мы нашли ряды точек хуа, стекающие вниз по склону, и нырнули к ним. Скорбящие звери с визгом ринулись следом. Дракон-крыса кружил над ними и наконец когтями и зубами вырвал Быка и Тигра из строя, превратив неровный круг в кривобокий полумесяц.

«Давай!»

Мы открыли наши тропы, и знакомая апельсиновая сила взревела в нас, вытягивая нашу энергию. Но на сей раз мы не остались в стороне, а взмыли на волне хуа вместе с Идо и его синим зверем. Скорбящие драконы вновь пытались замкнуть нас в круг. Нужно было им помешать.

«Лови молнии», – велел Идо.

Мы чувствовали, что синий зверь собирает крошечные холодные искры энергии в облаках, увлекая их в пылающий поток нашей единой силы. Мы сцапали когтями яркую вспышку, притянули к себе, и глубоко внутри нас зазвучала гулкая песнь разрушения из смеси серебра, золота и сверкающего огня молний.

«Эона, направь их в солдат».

«Как?»

«Потоком, как во время исцеления».

Наша единая сила взвилась гребнем, зависла на мгновение, будто давая возможность отступить, а потом ринулась вниз сокрушительным потоком.

Мы очень старались задать ему направление, но большая часть все равно вырвалась из нашей неумелой хватки и угодила в драконов вокруг нас. Круг распался. С воплем звери исчезли, оставив на языке горький привкус отчаяния.

Идо и Дракон-крыса оказались не столь неуклюжими. Железной рукою они осыпали землю внизу смертоносными ударами. Огненный шар из молний и силы пронесся по ярким точкам хуа, марширующим к деревне, и смел целые шеренги солдат со своего пути. Пламя прокатилось по холму, дикая энергия озарила небесную плоскость точно обманный рассвет. Грязь, камни, пепел высокой дугой взмыли вверх и темным ливнем обрушились на деревню и пляж. Линия обороны развалилась, и кричащие люди побежали прочь, укрываясь от падающих обломков.

Плечо вспыхнуло болью от внезапного удара камня, и я, ахнув, вернулась в земное тело. Моргнула и сквозь пелену слез разглядела Идо, почувствовала его тепло. Он крепко обнял меня, прижав к груди.

– Еще не закончилось.

А затем перевернулся и, упершись локтями в землю, завис сверху, защищая меня своим телом. Пляж содрогнулся, песок под нами сдвинулся, обжигающий ветер припорошил нас тонким слоем пепла. Идо вздрогнул, когда по его спине и вокруг нас, поднимая облака пыли, застучали камни.

– Еще чуть-чуть, – сказал он, глядя в свинцовое небо.

Ярость неистовой битвы драконов и возбуждение от бурлящей внутри энергии схлынули. Я лежала опустошенная. Оболочка, сплетенная из отдаленного крика, падающего пепла и сырого смрада сожженных людей и земли.

– Что мы натворили? – прошептала я, не в силах шелохнуться от ужаса.

– Помешали Сетону убить всех и схватить нас. – Идо коснулся моей влажной щеки окровавленным пальцем. От него тоже несло медью, вторя дрейфующему в воздухе зловонию смерти. – Ты должна ликовать.

Ликовать? Когда перед глазами до сих пор стоит образ всех этих солдат на склоне, угасших за одно огненное мгновение?

– Мы убили всех. Так быстро.

Идо смотрел на меня, хмуро сдвинув брови.

– Либо мы, либо они, Эона. Твоя сила только что спасла твоих друзей.

И пусть это было правдой, я покачала головой, не находя слов, чтобы описать пустоту, настигшую мой дух.

– Ты слишком мягкая. – Идо нерешительно обхватил мою щеку ладонью. – Ты погибнешь, если будешь думать о них как о людях. Они твои враги.

– Ты так и поступаешь?

– Нет, я поступаю так. – Он приблизил свои губы к моим.

Я зажмурилась, в глубине души зная, что должна оттолкнуть его, но в то же время отчаянно желая хоть на миг ощутить жизнь, а не смерть.

Идо вдруг напрягся, и я открыла глаза. По его челюсти скользнул кончик меча, заставляя запрокинуть голову. Над нами стоял Киго. По лицу, покрытому пеплом и перекошенному от ярости, бежали струйки пота.

– Слезь с нее.

Потрясение в глазах заклинателя сменилось гневом. Он медленно отстранился и, повинуясь давлению меча, встал на колени.

– Ты цела? – спроси Киго хлестким как кнут голосом.

Я кивнула. Где-то в деревне душераздирающе плакал ребенок, перекрывая прочие крики и призывы. А совсем рядом редкие удары стали о сталь глохли в плотном покрове тихо парящей пыли.

Киго опустил меч к горлу Идо:

– Это ты создал огненный шар?

Тот с рычанием отпрянул:

– Вы должны нас благодарить. Мы с леди Эоной спасли ваше ненаглядное сопротивление.

Глаза Киго устремились ко мне.

– Ты участвовала, Эона?

Я поднялась и прислонилась к лодке, спасаясь от благоговейного трепета в его голосе.

– Вы были в меньшинстве. Я не хотела, чтобы ты пострадал.

Киго шагнул назад и опустил меч. Идо потер тонкий кровоточащий порез, оставленный клинком на коже.

– Теперь в вашей армии двое, ваше высочество, – едко произнес он. – Испытанные на практике.

Я уставилась на заклинателя:

– О чем ты?

– Не будь наивной, Эона. – Он смерил Киго злобным взглядом. – Думаешь, он вытащил меня из дворца, чтобы взращивать урожай и усмирять дождь? Я здесь в качестве оружия, а ты – чтобы притупить или заострить мое лезвие по его велению.

Я посмотрела на Киго:

– Это ведь неправда?

Он расправил плечи:

– Ты сама сказала, Эона, мы в меньшинстве. И всегда будем в меньшинстве. Клянусь, я не хотел, чтобы ты нарушала завет, лишь чтобы контролировала его. – Он кивнул на Идо: – Ему не привыкать к убийствам.

Заклинатель горько рассмеялся:

– Ты не так уж и отличаешься от своего дяди.

Пальцы Киго сжались на рукояти меча.

– Когда ты собирался рассказать мне об этом, Киго? – будто издалека услышала я свой голос.

– Когда мы доберемся до места встречи на востоке. Перед решающим ударом.

Я встала:

– Что ж, теперь я знаю.

На песке невдалеке лежали тела трех солдат. Кайдо собирал их оружие, но поднял голову, когда я обогнула лодку.

– Эона, – окликнул Киго. – Я собирался тебя спросить.

Я оглянулась через плечо:

– Благодарю за намерение, ваше величество.

И обхватив себя руками, двинулась к разодранной битвой деревне. Огромный почерневший разлом на холме над ней походил на длинный глубокий шрам.

Глава 18

Кайдо шагнул меж двух тел, распростертых на узком хребте над пляжем. На одном из мужчин я не заметила никаких ранений, но его шея была вывернута под жутким углом. Второго закололи в сердце, и мухи кружили над рукоятью кинжала, торчащей из его груди. За спиной виднелся колчан со стрелами. И несмотря на сгущающиеся сумерки, я даже с расстояния в несколько шагов поняла, что оперение на них такое же, как на стреле, пронзившей Идо.

– Да, это Цзюнь, ваше величество. – Глядя на мертвеца, Кайдо покачал головой. – Просто не верится. Он ведь в сопротивлении с самого начала.

Это был молодой лучник, часто охранявший Идо. Он казался преданным, но я с ним говорила-то всего пару раз. Кому дано знать, что таится в сердцах людей? Точно не мне.

– Кто второй? – спросил Киго.

– Один из деревенских дозорных, – отозвался Юсо. – Все остальные местные караульные мертвы. Убиты теми же стрелами, что в колчане. Умелая работа.

Он вопросительно посмотрел на Кайдо.

Тот вытер рот:

– Цзюнь был нашим лучшим лучником. – Затем глянул в сторону лодки, за которой мы прятались. – Для такого выстрела ему бы запросто хватило меткости. – И тяжело вздохнул, так что все его худощавое тело содрогнулось от разочарования. – Его отец будет раздавлен.

Рико, сидевший на корточках и обследовавший землю, поднялся:

– Похоже, дозорный застал Цзюня врасплох. – Он указал на смазанные следы за двумя валунами. – Парень успел вонзить нож до того, как Цзюнь сломал ему шею.

– Что скажешь, нейзо? – Киго посмотрел мне в глаза.

Император приказал нейзо сопровождать его, и нейзо повиновалась. Но если Киго надеялся, что Эона тоже с ним, то он ошибался. Она была похоронена где-то глубоко внутри меня, оцепеневшая и безмолвная.

– Он служил в войсках, Кайдо? – спросила я.

Кайдо кивнул:

– Там и овладел мастерством лучника. Любил травить забавные армейские байки у костра. – Он прокашлялся. – Прошу прощения, ваше высочество, трудно уложить в голове его и такой поступок.

Киго хмыкнул:

– Боюсь, тут нет места сомнению. И все же, Юсо, опроси пленных. Может, они видели его в своем лагере.

Капитан полонился, слегка морщась от боли:

– Слушаюсь, ваше высочество.

Киго вновь оглядел тела:

– Оставьте его падальщикам, а дозорного спустите в деревню для погребения. – Он махнул мне рукой. – Идем, нейзо.

Я последовала за ним вниз по узкой тропе. Один из солдат на пляже распорол Киго бедро. Вида тщательно все зашила, как и неприятную рану на плече Юсо и порез на лице Делы, но у нее не было трав, чтобы притупить боль. Киго не выказал страданий ни жестом, ни словом, но, судя по наклону плеч, травма напоминала о себе при каждом движении. Или же на него давило предательство Цзюня и смерть четырнадцати сельчан, что погибли, защищая своего юного императора.

Черный пепел на тропинке приглушал наши шаги. Им же были присыпаны листья на кустах и деревьях вокруг, да и некогда белый пляж под нами стал серым. Отлив начался с заходом солнца; поднимаясь и опадая, волны очищали песок, оставляя на берегу кривую белую линию. Лодка мастера Тозая скоро зайдет в бухту. Деревенские рыбаки уже вернулись, привлеченные домой раньше времени видом огненного шара. Потрясение в глаза мужчин, когда они высадились на берег и увидели полуразрушенное селение, на миг прорвалось даже сквозь броню моего оцепенения.

– Для такого юнца этот Цзюнь обладал незаурядными шпионскими навыками, – заметил Киго. – Он должен был соткать плотную паутину лжи.

– По моему опыту, мужчины часто лгут с небывалым мастерством и легкостью, – глухо сказала я.

Он замер и посмотрел на меня:

– Я не лгал, Эона.

Бледное сияние жемчужины, наполовину скрытой воротником туники, так и притягивало мой взгляд.

– А как тогда это называется?

– Называется, я руковожу своей армией так, как умею. – Киго прижал пальцы к вискам и надавил, пытаясь снять напряжение. – Да, я хочу, чтобы ты контролировала силу Идо. Но клянусь, у меня и в мыслях не было просить тебя нарушать завет и использовать Зеркального дракона для убийства. Ты и твой дракон – наши символы исцеления и возрождения. – Он скрестил руки на груди. – И надежды.

– Я пошла на это, чтобы спасти тебя.

Может, если повторять это почаще, то почувствую себя лучше.

– Знаю. Когда я понял, что мы окружены, первым делом подумал, как бы добраться до тебя… – Киго потянулся ко мне, но замер. Затем его рука опустилась. – Ты его не оттолкнула.

Неожиданное обвинение пробило мой защитный панцирь.

– Что?

Киго стиснул челюсть:

– Он лежал сверху, а ты его не оттолкнула.

Я вспыхнула.

– Я только что убила сотни людей мощью, что исходит из моей хуа. Тебе не понять, каково это… и чего мне это стоит.

– Но он понимает. – Киго уставился на воду. – Вы с ним связаны силой. А может, чем-нибудь еще?

Голос его был лишен эмоций, словно ответ не имел значения.

– О чем ты?

На головокружительный миг мне показалось, что он знает о всеобщей хуа. О черном фолианте.

Киго повернулся. Не лицо, а учтивая маска.

– Ты желаешь лорда Идо?

От облегчения – и сомнений – я слишком промедлила с ответом.

– Нет!

Его недоверчивый взгляд был подобен удару в грудь Я шагнула ближе:

– Киго, ты же знаешь, Идо пытается манипулировать всеми при любой возможности. Это его вторая натура. Прошу, не дай ему встать между нами.

Краем глаза я улавливала сияние жемчужины.

– Всякий раз, побывав с ним наедине, ты словно отдаляешься от меня, – прошептал Киго.

Я покачала головой в безмолвном отрицании. Он коснулся моего лица, наклонился ниже. Я закрыла глаза и почувствовала, как его губы нежно прижались к моим, а ладонь сместилась к моему затылку, притягивая еще ближе. Я знала, что должна отстраниться, защитить Киго, но также должна была доказать свою уверенность в выборе. Доказать ему. Себе. Мы пробовали друг друга на вкус, от сладости поцелуя Киго застонал, и его наслаждение дрожью отозвалось в самом моем существе. Я положила руки ему на грудь и сквозь тунику ощутила быстро биение сердца.

Киго притянул меня плотнее, скользнул руками по спине, прижался бедрами. Я поерзала, стремясь слиться еще сильнее, раствориться в его тепле, вкусе, запахе. Но случайно задела рану, и Киго судорожно втянул воздух. Я начала с извинениями отстраняться, однако он рванул вперед, завладел моими губами и, обхватив рукой за талию, вновь крепко обнял. И вдруг, словно от толчка, дремавший в моем теле ритм ожил, запульсировал в основании черепа. Жемчужина. Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от давления. Тяга не столь сильна… я могу ее сдержать.

Киго прервал поцелуй, к желанию в его глазах примешалась тревога. Он неверно истолковал мое качание головой. Я опять прильнула к губам императора и ощутила его улыбку. Легким нажатием языка он раздвинул мои губы, улыбающиеся в ответ. Ладонь сместилась с моего затылка, прошлась по изгибу шеи и ключице… так восхитительно медленно, оставляя на коже след удовольствия.

Кига уперся в мой лоб, его хриплое дыхание эхом вторило моему, а лицо было так близко… Перед глазами все расплывалось, но я все равно видела сияние жемчужины между нами. Скользнув рукой под ослабленные завязки туники, я провела пальцами по крепким мышцам груди прямо к сверкающей награде. К всеобщей хуа. Едва ладонь добралась до края швов, Киго запрокинул голову и закрыл глаза, открывая мощный изгиб горла. Я могла бы вырвать камень прямо сейчас…

«Жемчужина!» Ледяная волна осознания прорвалась сквозь гулкие напевы в моей голове. Я отдернула руку и со всей возможной силой оттолкнула Киго прочь.

Он пошатнулся.

– Что с тобой?

Я быстро отыскала способ стереть это смятение с его лица. Причину, не связанную с жемчужиной.

– Это драконы.

– Да? – Замешательство сменилось чем-то необузданным, диким. – Или это Идо?

С вершины тропы донесся звук, и мы оба обернулись.

Юсо и Рико поспешили прочь, и судя по виноватому виду, они узрели гораздо больше, чем последние несколько мгновений. Я крутанулась на пятках и побежала к деревне; хлопья пепла из-под ног взмывали в застывший воздух.

* * *

В последних лучах заходящего солнца мы с Видой молча сидели на волнорезе и наблюдали за прибытием лодки мастера Тозая. То была океанская джонка с тремя рейковыми парусами – горизонтальные бамбуковые планки пересекали ткань, точно ребра складных вееров. Белые глаза, нарисованные на носу и зловеще подсвеченные палубными фонарями, пялились на меня с безжизненным обвинением. Силуэты на борту метались туда-сюда, закрепляя якорь. Я сосредоточилась на трех маленьких фигурах у поручня. Может, среди них и моя мать? Напряженно вглядывается вдаль, пытаясь понять, жду ли я на берегу…

– Ты готова, моя леди? – Вида спрыгнула с низкой каменной стены. – Отец хочет уйти с высшей точкой отлива. Чем сильнее мы обгоним циклон, тем лучше.

Готова ли я? Впереди ждало как минимум четыре дня в лодке, пока мы обогнем Драконье Брюхо – огромную глыбу земли на юго-востоке – и доберемся до места встречи с восточным сопротивлением. Четыре дня с матерью, которую я не видела десять лет, двумя сильными мужчинами, что ненавидят друг друга, и друзьями, которые мне не доверяют. Я обернулась и посмотрела на цепочку фонарей, что двигались вверх по утесу: крестьяне со всеми пожитками перебирались в ближайшие пещеры. Возможность попасть под атаку смертоносного урагана и мстительной вражеской армии в темных сырых пещерах сейчас пугала меня куда меньше, чем предстоящее путешествие.

Всплеск вновь привлек мое внимание к джонке. На воду сбросили небольшую шлюпку. Следом по веревочной лестнице спустились четыре фигуры и поплыли к берегу, мощно работая веслами. Ни один из силуэтов не походил на женский.

Киго и старейшина Рито вышли на пляж, остальной наш отряд сгрудился за ними. В самом конце двое мужчин толкнули лорда Идо на колени. Киго подозвал к себе Делу, что-то тихо приказал, и она направилась к нам, тяжело ступая по песку. Половина лица двоедушницы была перевязана – меч рубанул ее по щеке и отсек половину уха.

Она поклонилась:

– Его величество требует присутствия своей нейзо.

А когда подняла голову, в глазах отчетливо отразилась безмолвная просьба о прощении. Я растерялась на миг, не понимая, чем Дела провинилась, а потом вспомнила организованный ею предательский допрос в купальне. Сейчас эта казалось такой ерундой, давнишней и несущественной в сравнении с событиями на пляже.

Я встала и осторожно сжала плечо Делы, чувствуя, как напряжение постепенно покидает ее тело.

– Как ты? Вида сказала, что рана скверная.

Она коснулась тугой повязки:

– Внешность мою она точно не улучшит. – Несмотря на попытку отшутиться, голос звучал глухо.

Быстро оглянувшись, Дела что-то сунула мне в руку – небольшой кожаный кошель с посмертными табличками моих предков.

– Возьми. – Она покачала головой, опережая готовый сорваться с моих губ протест. – Это единственное, что дала тебе мать. Они должны быть при тебе, когда вы встретитесь. Покажи ей, что ты никогда не забывала. – Затем наклонилась и тише добавила: – Возможно, она знает о твоей прародительнице гораздо больше.

Я нехотя приняла кошель и сунула его в карман туники. Завернутая в кожу и спрятанная, табличка Кинры не несла в себе угрозы. И все же ее близость тревожила.

Дела потрепала меня по руке:

– Идем. Его величество ждет, и его это не радует.

– Да уж представляю, – пробормотала я и пошла за ней по песку.

Когда мы приблизились, Киго так и не оторвал глаз от подплывающей лодки. Идо, однако, перевел взор на меня. Его опять связали, на сей раз оставив руки за спиной, и судя по неловко перекошенным плечам, веревку стянули так болезненно туго, как только смогли – лишняя демонстрация того, что лорд заклинатель все еще во власти императора. И возможно, Киго также выместил и личную злобу.

Заставив себя не обращать внимания на Идо, я поклонилась императору, но он ни единым движением не дал понять, что вообще меня заметил. Я заняла место за его левым плечом. Шлюпка уткнулась в покатый берег, и все четверо пассажиров выпрыгнули наружу, ухватились за края и затащили ее на пляж. Крепкая коренастая фигура мастера Тозая двинулась к нам по песку вместе с еще двумя моряками. Последний остался у лодки.

Тозай ускорил шаг и оторвался от своих людей.

С тревогой он вглядывался в лица за нашими спинами, и я ясно уловила момент, когда он нашел Виду: суровые черты смягчились, и мастер склонил голову не то с облегчением, не то вознося благодарственную молитву. Чуть кивнув дочери, он приблизился к нам, моряки его догнали, и все трое опустились на колени и поклонились.

– Поднимись, мастер Тозай, – разрешил Киго. – Тебе здесь и впрямь рады.

Тозай сел на пятки.

– Мы не знали, чего ожидать, ваше величество. Мы видели огненный шар.

– Постыдное предательство, которое леди Эона и лорд Идо успешно предотвратили, – сказал Киго. – Вместе.

За этим словом крылось что-то еще, понятное лишь им двоим.

Тозай оглядел связанного заклинателя на коленях.

– Ясно, – произнес сухо. – Полагаю, лорд Идо нуждается в отдельном запираемом помещении, ваше величество?

– Да.

Я прокашлялась, и Киго резко повернулся на звук, сощурив глаза. Неужели решил, что я собираюсь вступиться за Идо?

– Моя мать на борту, мастер Тозай? – быстро спросила я. – Она не пострадала?

Тозай склонил голову:

– С твоей матерью все хорошо, леди Эона. Она с нетерпением ждет встречи. – Он оглянулся на джонку. – С вашего позволения, ваше величество, лучше поторопиться, если хотим отплыть с отливом.

Мы втроем подошли к шлюпке, и ожидавший моряк поклонился. Первым забравшись в маленькую лодку, Киго занял место на корме. Тозай подал мне руку и помог устроиться в носовой части. Затем вскочил на борт сам, сел между нами и взялся за весла, а его люди столкнули нас в воду. Благодаря его сильным гребкам, вскоре мы уже были на полпути между берегом и джонкой. Прохладный морской бриз разбавил жженый запах смерти, повисший над землей.

– Какие вести? – спросил Киго.

Тозай оглянулся на меня:

– Можешь говорить свободно. Леди Эона уже почти в полной мере осознает роль, которую ей предстоит сыграть в грядущих событиях.

Мы с Киго уставились друг на друга. Для него большой шаг доверить мне сведения, привезенные Тозаем.

– Леди Эона отныне моя нейзо, – добавил император, и в словах слышались одновременно и извинения, и прощение.

Я успела уловить, как Тозай удивленно вскинул брови, но он тут же вернулся к гребле.

– Поступает все больше сообщений о всевозможных бедствиях. Наводнения, землетрясения, оползни – особенно на юге и на западе.

Я посмотрела на потемневшее небо, на кружащих и ныряющих вниз белых чаек, таких ярких на фоне тяжелых туч. В голове роились мрачные мысли. Все звери западных и южных земель в опале, в то время как у восточных и северных точек компаса все еще есть Зеркальный дракон и Дракон-крыса, дабы поддерживать хоть какой-то баланс энергии земли. Слабенько и недолго, если Идо не ошибся в своих суждениях об упадке наших сил. И конечно, он знал, что убийство заклинателей создаст подобный хаос.

– В тавернах все чаще шепчутся о Праве злосчастья, – продолжил Тозай. – К нам примкнуло несколько хороших новобранцев.

Я выпрямилась на жесткой скамье. Право злосчастья гласит, что император, чье правление сопровождает слишком много природных бедствий, может быть обвинен людьми и заменен на того, кому благоволят боги. Наш шанс свергнуть Сетона без войны!

– Только шепчутся недостаточно громко и оживленно, – уничтожил мои надежды Киго. – Коли дядя наплевал на законные притязания, то и любые попытки воспользоваться Правом злосчастья подавит. Впрочем, народные волнения нам на пользу. Люди начинают понимать, что на его стороне нет ни доброй воли богов, ни последних двух заклинателей. – Его глаза метнулись ко мне, затем вновь сосредоточились на Тозае. – Что известно о передвижениях его армии?

– Приманка работает, ваше величество. Сетон лично повел своих людей на восток в неумолимом темпе для решающего удара. Войска его, однако, гораздо больше, чем мы ожидали.

– Насколько?

Какое-то время слышались только ритмичные удары весел и плеск волн, налетающих на борта лодки.

– По данным разведки, как минимум пятнадцать тысяч.

Я зажала рот рукой. Пятнадцать тысяч солдат? Они ждут, что мы с Идо убьем их всех? По спине до сих пор скользили ледяные щупальца ужаса от убийства четырех сотен несколько часов назад.

Молчание Киго было красноречивее слов.

– Он подтянул еще несколько дивизионов? – наконец спросил он.

Тозай покачал головой:

– Нет. Наемников.

Киго шумно выдохнул.

– Не так хорошо, как ослабление его позиций, но лучше, чем поддержка союзников. К тому же появление наемных чужеземцев не добавит ему любви людей.

Тозай фыркнул:

– Сетон и так никогда не добивался их хуа-до.

Киго склонил голову, соглашаясь:

– Восток готовится… Зачищает землю…

– После пяти сотен лет без благословения дракона зачищать особо нечего, но все делается, как вы велели. Там не будет еды для его людей. Племена составляют карты и исследуют закрытую местность.

– Закрытую местность? – переспросила я.

– Территории, доступные лишь через узкие ущелья и тропы, – сказал Киго. – В таких местах малое войско может атаковать большое.

Я наклонилась вперед:

– Насколько именно мало наше войско?

Он покосился на Тозая.

– Четыре с половиной тысячи, – ответил тот. – И два заклинателя.

Я облизнула губы.

– Сомневаюсь, что даже Идо убьет пятнадцать тысяч человек.

Тозай перестал грести и посмотрел на меня чрез плечо:

– Убьет, если ты его заставишь.

В горле пересохло, и я сглотнула.

– А если нет?

Его лицо окаменело.

– Леди Эона, ты взошла на мою лодку, когда за твоей спиной полыхал дворец, и сказала, что хочешь вступить в сопротивление. И что ты собиралась делать в наших рядах? – Он глянул на сожженный склон. – Взращивать зерно?

– Довольно, Тозай, – оборвал Киго. – Завет о службе появился не без причины. И лучше уж леди Эоне будет трудно его нарушить, чем наоборот. Нам ведь не нужен еще один жадный до власти заклинатель?

Я замерла от его резкого тона. Похоже, меня не до конца простили.

Тозай отвернулся и вновь начал грести. Впереди замаячил корпус джонки, один круглый нарисованный глаз следил за нашим приближением точно испуганная лошадь. Я стиснула руки. Предстоящая встреча с матерью временно оттеснила ужасы войны на задний план.

– Какая она, мастер Тозай? – нарушила я напряженное молчание. – Моя мама. Она что-нибудь говорила обо мне?

– Лилия не из болтливых, – буркнул Тозай. – Но ты на нее похожа один в один.

Он еще раз взмахнул веслами, подтягивая нас к веревочной лестнице.

– Сама сейчас все увидишь.

Я задрала голову, пытаясь рассмотреть людей, что наблюдали за нами с палубы. Фонари превратили их в силуэты, скрыв от меня черты лиц и фигуры. Правда, был там кто-то маленький, зеркально повторяющий мою напряженную ищущую позу.

По лестнице быстро спустился и спрыгнул в шлюпку матрос. От его почтительного поклона лодка закачалась из стороны в сторону. Он взял весла, а Киго ухватился за лестницу. Когда император ступил на борт, все люди исчезли от поручней. Я взбиралась наверх вслед за Тозаем. Этот подъем по качающимся, дрожащим деревянным перекладинам продлился, наверное, всего несколько секунд, но казалось, что миновал целый колокол.

Наконец сильные руки втащили меня на твердую палубу. Я успела мельком увидеть грубые черты обветренных лица, а потом все склонились перед леди заклинателем. Три ряда мужчин – и одна женщина – рухнули на колени и опустили головы, ожидая, когда я освобожу их.

– Поднимитесь, – сказала я надтреснутым голосом.

Едва Лилия выпрямилась, наши глаза встретились. Я увидела страх и надежду, и вымученную улыбку, в которой отражалась десятилетняя потеря. Тозай был прав: мы похожи, один в один.

* * *

Юнга опустил поднос на закрепленный стол в капитанской каюте, и Лилия теснее вжалась в перегородку. Когда все оказались на борту, мастер Тозай предложил выпить чаю и повел нас вниз на среднюю палубу к своему просторному личному жилищу. Мы миновали отсек, где уже заперли лорда Идо, и стоявший у двери страж глубоко поклонился и вновь выпрямился, стоило нам протиснуться по узкому проходу. Тозай оглянулся, отслеживая мою реакцию. Вероятно, думал, что потребую отпереть замок и выпустить заклинателя.

– Сэр. – Полный ужаса шепот юнги прозвучал слишком громко в повисшей над каютой тишине. – Я забыл горячую воду.

Тозай мотнул головой в сторону люка:

– Бегом.

Я взяла с изогнутой полки за спиной один из мореходных инструментов. Это оказался латунный компас или что-то подобное; его круговая шкала поблескивала в свете трех огромных настенных ламп. Я вертела компас в руках снова и снова, радуясь, что могу хоть на чем-то сосредоточиться. И даже сквозь тревогу ко мне пробилось осознание, что мастер Тозай не просто рыбак, вдруг ставший бойцом сопротивления, в чем он пытался всех убедить. Он поспешно убрал звездные карты, заваливавшие стол, и двигался все быстрее, пока мы с Лилией молчали – ни одна не пыталась заговорить первой. Юнга вернулся, торопливо заварил чай и с поклоном удалился.

– Я оставлю вас наедине, моя леди. Знакомьтесь.

Тозай сунул последний свиток в одно из аккуратных отверстий в перегородке, затем окинул взглядом напряженное лицо и стиснутые руки Лилии и, быстро поклонившись, скрылся за дверью.

Над нами раздавались голоса, джонка скрипела, рассекая воду. Я вернула компас на полку.

– Налить тебе чаю? – спросила.

Лилия наконец подняла голову. Хотя время смягчило строгие линии ее лица, оно оказалось примерно той же овальной формы, что и мое. Возможно, подбородок менее упрямый и нос подлиннее, но губы точно так же изгибаются вверх, и глаза расставлены столь же широко. И я прекрасно знала это выражение, ведь сама не единожды надевала подобную бесстрастную вежливую маску, дабы не раздражать хозяина или хозяйку.

– Нет, прошу, позволь мне, моя леди. – Шагнув к столу, Лилия подняла заварочный чайник и ловко наполнила первую чашу.

Я прикусила губу. Похоже, она не могла преодолеть гору, коей виделось мое нынешнее положение.

– Спасибо, – сказала я… и, глубоко вдохнув, преодолела собственную вершину. – Мама.

Рука Лилии задрожала, чай пролился на стол. Она медленно поставила чайник, бережно взяла первую чашу и с поклоном протянула мне. Едва я взялась за подношение, мы обе замерли и уставились вниз на наши соприкоснувшиеся ладони. Одинаково длинные пальцы, и большой почти под прямым углом…

– Я нас руки похожи. – Я поморщилась от собственного не очень-то радужного тона и взяла чашу.

– У моей матери были такие же, – тихо произнесла Лилия и взглянула на меня, будто невзначай. – У Чарры. Твоей бабушки.

– Чарры? У меня ее посмертная табличка.

– Ты ее сохранила?

Я мысленно поблагодарила Делу.

– Да, и другую тоже.

От внимания мамы не укрылось подчеркнутое слово, и она отвела глаза. Она что-то знала о Кинре.

Поставив чашу на стол, я достала кошель и вытряхнула на ладонь посмертные таблички. Дрожащим указательным пальцем Лилия коснулась дощечки Чарры и вдруг вытянула из-под одежды потертый тканевый мешочек, висевший на шнурке на ее шее. Открыв его, она извлекла еще одну реликвию – точную копию таблички Чарры.

– Я сделала две, когда моя дорогая матушка скончалась… да покоится ее дух в садах божественного наслаждения. Я знала, что сразу после ее смерти он захочет избавиться от тебя, и должна была оставить тебе хоть какую-то связь с семьей. Со мной. – Лилия вновь погладила дощечку. – Он боялся Чарру.

В горле застрял горький ком.

– Ты о моем отце?

Она натянуто рассмеялась:

– Нет, не о твоем дорогом отце. Чарра любила его как собственного сына. Нет, он умер… утонул в жуткий шторм из тех, что бушевали в Год Свиньи. Разве ты не помнишь?

Я покачала головой и увидела боль на материнском лице.

– Прости. Я почти ничего не помню.

– Полагаю, этого следовало ожидать. Тебя едва исполнилось четыре, когда он ушел к предкам. А годом позже я вышла за другого. – Лилия внимательно на меня посмотрела. – Ты и своего отчима не помнишь? И того, что произошло?

– Нет.

– Наверное, оно и к лучшему, – мрачно произнесла она. – Он говорил, что обеспечит всех нас – тебя, меня, твоего брата, даже Чарру, – но когда настали трудные времена, заявил, мол, ему ни к чему бесполезная дочь другого мужчины. Хватит и того, сказал он, что я выращу чужого сына. Он продал тебя в рабство.

– Почему ты ему позволила? – Вопрос прозвучал слишком резко.

– Позволила? – Лилия озадаченно нахмурилась. – Он был моим мужем. Разве я могла перечить?

– Ты хоть пыталась?

Я бы сражалась за свою дочь. Сражалась изо всех сил, как бы ни было трудно.

Лилия отвернулась от завуалированного обвинения.

– Я умоляла поручителя продать тебя в какой-нибудь дом прислугой, – едва слышно прошептала она. – Он выполнил просьбу?

– Да.

Отчасти правда – я начинала как одна из работниц кухни. Да и какой смысл рассказывать ей всю историю? О том, как жена хозяина, заметив его внимание к нам, сослала всех девчонок на соляную ферму, о долгих днях удушья и ночах, что я провела, затаив дыхание и прислушиваясь к тяжелой поступи надсмотрщика.

– Что случилось с моим братом?

Лилия будто разом постарела, уголки губ скорбно опустились.

– Год назад его забрали на военную службу. Он умер во время набега на Транг Дейн.

Внезапно меня окутало холодом потери, хотя в действительности эта женщина и ее сын были для меня незнакомцами. И все же сердце ныло по утраченной возможности иметь семью. Или, может, виной всему застывшее на лице матери горе.

Она выдавила улыбку и нерешительно коснулась моей руки:

– Я думала, что у меня никого не осталось. А потом пришли люди мастера Тозая.

– Ты же знаешь, почему ты здесь?

Лилия покачала головой:

– Мастер Тозай сказал, будто меня могут использовать против тебя… и все же я не понимаю как. Я ведь никто.

– Ты мать Зеркального заклинателя, – произнесла я, внимательно за ней наблюдая. – И ты, может, и трепещешь перед сим званием, но явно не удивлена самим существованием женщины-заклинателя, как все остальные, не так ли? – Я улыбнулась, пытаясь сгладить резкие слова. – Ты видишь драконов, мама?

Лилия прямо посмотрела мне в глаза:

– Дочь, еще несколько недель назад женщина, утверждающая, что видит драконов, оказалась бы либо среди других безумцев, либо мертва.

Я стиснула ее плечо:

– Ты знала, что я могу их видеть.

– Все женщины в нашей семье могли. Это наш секрет.

– Что ты можешь рассказать о Кинре? – Мать отступила, вырвавшись из моей хватки, но я шагнула следом. – Прошу, расскажи, что знаешь. Это куда важнее, чем тебе кажется.

Она облизнула губы.

– Я дала тебе табличку. И научила стишку.

– Какому?

Она наклонилась ближе:

– Тому, что передается от матери к дочери.

Крыса вертится, Дракон учится, империя горит.

Крыса схватит, Дракон сломит, империю взбодрит.

Я застыла. Я знала этот стих, по крайней мере, первую его часть. Вспомнила эту простую строчку, когда сидела напротив учителя в его кабинете перед церемонией выбора, но тогда решила, что прочла ее в одном из исторических свитков.

– Мы часто повторяли этот стих, когда гуляли по пляжу, где никто не мог услышать, – добавила мама.

Кинра отправила свое послание сквозь время двумя путями: строчками, что передавались из поколения в поколение, и предзнаменованием, зашифрованным в дневнике. Хотелось бы, чтобы она не запрятала смысл так глубоко, но я понимала причину. Она пыталась защитить род Зеркальных заклинателей, изгнанных за ее покушение на Императорскую жемчужину.

– Что значит этот стих? – спросила я.

Лилия покачала головой:

– По словам Чарры, его передавали, как и дощечку Кинры. Мы должны оставлять дочерям три вещи. – Она считала на пальцах. – Посмертная табличка, стих и загадка, которая, если честно, никакая не загадка и не добавляет Кинре чести.

Я округлила глаза. Я не помнила никакой загадки! Это недостающий кусочек мозаики?

Я схватила Лилию за руку:

– Какая загадка?

Вздрогнув, она уставилась на мои сжатые пальцы:

– У ее дочери два отца, но лишь один род. Два в одном превосходят двух.

– Два в одном превосходят двух? – повторила я.

От услышанных слов меня не пронзило озарение. Мозаика не сложилась. Но я хотя бы могла отгадать двух отцов: император Дао и лорд Сомо. Только один род… Два любовника, но отец один. Дыхание перехватило, интуиция наконец заработала на полную, и разум захлестнуло надеждами и возможностями.

А вдруг в потомках Кинры течет королевская кровь? Кровь Дао.

Вдруг во мне течет королевская кровь?

Киго… мы могли бы быть вместе. По-настоящему. Если я потомок и правителей, и заклинателей, то другая королевская кровь не сумеет поработить меня с помощью черного фолианта. Я стану неуязвимой. И всесильной.

– Кто отец? – Я сильнее стиснула руку Лилии. – Кто из них? Ты знаешь?

Она отпрянула и с широко распахнутыми глазами попятилась к стене.

Я понимала, что пугаю ее, но хотела получить ответ.

– Говори!

– «Тот, кого она любила». Таков ответ на загадку. Это все, что я знаю!

Но я знала куда больше.

– Нет! – Я сжала виски, пытаясь помешать правде разрушить мои надежды. – Нет!

Но Кинра любила лорда Сомо. Не императора Дао. Дела говорила, что Сомо – это тот самый безымянный мужчина из дневника, и Идо читал об этом в его записях. Кинра любила заклинателя, не императора. Во мне нет королевской крови, лишь двойная кровь заклинателей. Вероятно, это и дало мне способность видеть всех зверей, но не дало того, что действительно необходимо… шанс спасти Киго и драконов.

Я согнулась пополам, захлебываясь рыданиями, сокрушенная вернувшимся отчаянием. Всего на один чудесный миг я увидела выход.

Мама шагнула вперед и неуверенно коснулась моего плеча:

– Почему ты плачешь, дочка? Что значит эта загадка?

– Она любила Сомо. – Я судорожно вдохнула. – Любила не того мужчину.

Она похлопала меня по спине:

– Она не первая и не последняя. – Затем заглянула мне в лицо. – Ты очень бледна. Идем, присядь. Ты давно ела? А спала?

Я позволила ей отвести меня к стулу и сунуть чашу с остывшим чаем мне в руки.

– Расскажи, что все это значит, – попросила Лилия.

Я смотрела на свое отражение в прозрачной золотистой жидкости и призывала маску вежливости.

А потом улыбнулась, глядя в лицо, так похожее на мое собственное. Да, то, что мы мать и дочь, несомненно, но сейчас мы чужие люди.

– Ты права, мне нужно поспать. Поговорим обо всем позже.

Глава 19

Я не соврала матери – спать и правда хотелось. Мастер Тозай предоставил мне каюту старпома, что располагалась чуть дальше на той же средней палубе. Тесная комнатушка, но одно из немногих чистых помещений на корабле. Меж двумя высокими шкафами приютилась узкая койка, а над ней – ряд запирающихся полок для вещей. Я растянулась на кровати и попыталась игнорировать запах влажности и ощущение, будто меня сунули в ящик. Если бы не зажженная масляная лампа, могло показаться, что я лежу в могиле.

Но помимо усталости и неудобства, мой дух терзала еще и некая тревога, не давая уснуть. Сначала я решила, что это непонятный стих, рассказанный матерью. Что схватит Крыса? Жемчужину или что-то иное? И что сломит Дракон, дабы взбодрить империю? Завет, жемчужину, мой мир… мое сердце? Речь явно шла о нас с Идо, но это пророчество или предупреждение?

Даже исчерпав все возможные трактовки строчек, я так и не избавилась от беспокойства и лежала с широко распахнутыми глазами, ерзая на тюфяке. Джонка плыла все быстрее, вот только подпрыгивала на волнах и раскачивалась не достаточно ритмично, чтобы меня усыпить. Наконец я сдалась желанию пройтись и подышать свежим воздухом.

Пошатываясь, я миновала скрипучий коридор под пристальным взглядом охранника Идо. Заклинателя заперли в спешно очищенной кладовой для припасов, что располагалась прямо возле лестницы, ведущей на верхнюю палубу и вниз, к каютам экипажа, где расположился наш отряд. Я слышала их голоса и видела тусклое свечение лампы. Стражник согнулся в поклоне. Я прошла мимо и поднялась по ступеням в ночь.

От порыва морского ветра перехватило дыхание. Я ахнула, привлекая внимание матросов, но они оглядели меня в свете качающихся фонарей и вернулись каждый к своей задаче. Я двинулась через палубу, при каждом наклоне джонки совсем не изящно шатаясь. Наконец я добралась до толстого поручня и плотнее прижалась нижней половиной тела к сплошной безопасной стенке.

В запыленное лицо полетели брызги воды, оставляя на языке привкус соли. Гряда темных туч зависла между небесами и землей точно гигантский оплот. Разглядев в вышине проблески молний, я поняла, что потянуло меня наружу – приближающийся циклон влиял на мою хуа. С заклинателями так всегда? И если я так встревожена, то Идо, наверное, уже ползает по стенам своей тесной темницы.

С выработанным за годы практики равновесием ко мне приблизилась коренастая фигура: мастер Тозай. Я подняла руку, приветствуя.

Он замер рядом:

– Добрый вечер, леди Эона.

– Не такой уж добрый, да? – Я кивнула на мрачное небо.

– Да. – Он проследил за моим взглядом. – Думаю, мы обгоним большую часть циклона, но край может зацепить. Самая странная погодка на моей памяти.

– Где его величество? – спросила я.

– Спит.

Тозай повернулся ко мне, закрыв широкой спиной от ветра, что уносил прочь наши слова. Затем указал на свои уши и проводил меня на корму в форме подковы.

Едва мы шагнули в огороженное с трех сторон убежище, как брызги и безжалостные порывы исчезли, и я закашлялась. Единственный фонарь, подвешенный над ведущим вниз люком, отбрасывал на палубу наши длинные тени. Тозай жестом прогнал ближайшего матроса, что закручивал канаты. А когда тот послушно отошел, сказал:

– У меня к тебе вопрос, леди Эона. Почему ты сражаешься за его величество?

Тозай вновь говорил тем же тоном, что в шлюпке. Я встала поустойчивее, сражаясь с взлетами и падениями джонки.

– Он истинный наследник. Он…

– Нет. – Тозай поднял руку, прерывая меня. – Мне не нужны твои признания в верности и готовности отстаивать его права, леди Эона. Я спрашиваю, почему ты считаешь его лучшим выбором, чем Сетон. Почему ты вступила в эту борьбу.

Вдумчивость и глубина вопроса требовали соответствующего ответа. Я помолчала, собираясь с мыслями.

– Он сын своего отца, но в то же время цельная, самодостаточная личность, – медленно начала я. – Он чтит традиции, но может выйти за их рамки, привнеся энергию обновления. Ему знакомы сила и власть, но, в отличие от Сетона, для него они не на первом месте. Его приоритет – земля и люди, и он ставит долг превыше всего. – Я криво усмехнулась. – Как-то он сказал мне, что каждый император должен вытатуировать на теле прописную истину: «Ни одному народу затяжная война не принесла победы».

– Мудрость Ксю-Ри, – произнес Тозай. – Глава вторая.

– Странно, – буркнула я. – А его величество утверждал, что лишь правителям и генералам позволено читать трактаты Ксю-Ри.

На его лице мелькнула редкая улыбка.

– Я тоже об этом слышал.

Тозай оперся на боковую перегородку, что удерживала небольшую палубу над нами, и воззрился на море. Его профиль стал еще более суровым.

– Его величество не попросит тебя вновь нарушить завет.

– Почему?

Тозай хмыкнул:

– Я мог бы дать длинное объяснение, мол, ты – символ надежды, а нам необходим кто-то незапятнанный пороками власти, дабы удержать хуа-до людей… – Он повернулся ко мне: – Но, в конце концов, ответ прост: он тебя любит. И не хочет, чтобы ты страдала.

И пусть его слова о любви Киго пламенем хлынули в кровь, я покачала головой:

– Его величество не поставит личные интересы выше нужд своего народа. Он сам мне сказал.

– Я тоже так думал, но все изменилось. Из-за тебя. – Тозай устремил на меня взгляд. – Мудрость Ксю-Ри также гласит, что одна из пяти составляющих победы – это сведущий генерал, не связанный волей своего суверена. Как генерал Киго я должен одолеть Сетона. И прошу, чтобы ты помогла мне своим даром.

Я покачнулась и схватилась за резной завиток на перего родке.

– Его генерал? Я считала тебя простым рыбаком, мастер Тозай.

Тозай грубо хохотнул:

– А я тебя – хромым мальчишкой без единого шанса стать заклинателем. Все мы не то, чем кажемся, леди Эона.

Я уставила на воду, омывающую бока джонки, пока та разрезала ночь и темные глубины. А внутри нарастало давление – жажда разом сбросить груз всех тайн и лжи. Я могла бы рассказать Тозаю все. Что власть драконов подходит к концу и спасти их может только Императорская жемчужина. Что черный фолиант уже несут к нам и что, вероятно – я надеюсь, – там есть иной способ помочь драконам, при этом сохранив жизнь Киго. И даже что королевская кровь способна поработить заклинателя.

– Его величество говорил тебе о предзнаменовании? – осторожно спросила я.

О борт, точно в барабан, бились волны.

Тозай кивнул:

– Думаешь, оно как-то связано с этой войной?

– Не знаю.

Он пренебрежительно пожал плечом:

– Воспитанный на Ксю-Ри, я не очень верю в приметы и знамения. Они создают смятение и страх там, где должны властвовать железная воля и контроль. Пусть пути богов разгадывают священники. Я верю в стратегию и в средства для ее осуществления.

– И я – такое средство. – Не вопрос, утверждение.

Тозай склонил голову:

– Как и я. И лорд Идо. И все остальные. Историю не заботят страдания людей. Только исход их сражений.

– И ради победы над Сетоном ты используешь все средства?

На лице его не дрогнул ни один мускул.

– До пределов их возможностей. А если потребуется, то и за пределами.

В словах не было угрозы, но тело пронзил холод. За пределами возможностей… Кто решит, когда пора остановиться? Я хотела рассказать Тозаю все – взвалить на него бремя знаний, и пусть сам разбирается в тонкостях и жутких последствиях. Хотела, но не могла. Ради победы он пойдет на что угодно, а на страницах черного фолианта хранились сведения, способные заставить меня сотворить немыслимое.

– Каков твой ответ, леди Эона? Отдашь ли ты свою мощь в его распоряжение… в мое распоряжение?

Я ощутила привкус пепла на языке. Но за Киго и надежду, которую он нес, стоило сражаться. А может, даже заплатить…

– Да, генерал Тозай.

Он поклонился.

«Да простят меня боги, – безмолвно добавила я. – Простят за то, что согласилась вновь предать завет и даже Тозаю не доверила тайну черного фолианта».

* * *

После беседы с Тозаем не осталось никакой надежды уснуть, и все же я перешагнула через выступ люка на лестницу, что вела к моей каюте. В полутьме на нижней ступеньке, сгорбившись и опустив лысую голову на ладони, сидел мужчина. Охранник Идо наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Я начала спускаться, и человек обернулся на стук моих сандалий и глянул вверх. Не лысый – забинтованный. И не мужчина, а Дела. Когда я шагнула в коридор, она поднялась и натужно улыбнулась:

– Я ждала тебя.

Я покосилась на заинтересовавшегося стражника и потянула Делу обратно к лестнице. Тусклый свет фонаря озарил ее покрасневшие глаза.

– Что такое? Ты нашла что-то плохое в фолианте?

– Нет. – Двоедушница облизнула губы. – У меня к тебе просьба.

Краем глаза я уловила какую-то тень внизу, у кают экипажа.

– Разумеется. Какая?

– Исцели меня. – Дела коснулась повязки на щеке.

– Стало хуже? Болит? Челюсть задело?

– Нет, я в порядке.

– Тогда зачем тебе мое исцеление? – Я отстранилась. – Ты же знаешь, что если я это сделаю, то получу власть над твоей волей. Вида сказала, все само заживет.

– Знаю. – Ее голос сорвался. – Но все равно хочу. Исцели.

– Нет, пока есть иной выход, Дела.

– Неужели ты не можешь просто выполнить мою просьбу? Пожалуйста.

– Ты боишься, что останется уродливый шрам?

– Нет, все не так. – Она отвернулась. – Разве ты не понимаешь? Если ты вылечишь меня, мы станем равны. Рико и я – мы будем одинаковы…

Размытая тень внизу превратилась в большое тело и двинулась к нам по ступеням. Фонарь осветил напряженные мышцы груди и полные ужаса глаза.

– Нет! – прогудел Рико, выбираясь на палубу. – Не смей.

Дела крутанулась на пятках:

– Почему?

Островитянин сжал ее плечи:

– Думаешь, я могу желать для тебя подобной участи? – На миг наши взгляды встретились, и страх в его глазах сменился яростью. – Думаешь, я хочу, чтобы ты тоже застряла в ее призрачном мире?

Наружу рвались слова защиты, но я подавила их и отступила. Это их дело, и лучше решать его один на один.

– Но я хотя бы буду с тобой! – Дела схватила меня за края туники, не давая уйти. – Останься, Эона. Я хочу, чтобы ты меня исцелила.

– Нет! – возразил Рико. – Пожалуйста, Дела, не надо. Не ради меня. Я этого не вынесу.

Она взяла его за руку, но он вырвался, будто посмел коснуться члена императорской семьи, и с поклоном попятился:

– Прошу прощения.

– А я не вынесу этого, Рико. – Дела указала на расстояние между ними. – Стоять в стороне, чтобы чуть отсрочить страдания. Так не получится. Я уже страдаю!

– Все наладится. – Но искаженное болью лицо выдавало лживость слов.

– Ты знаешь, что нет. – Она шагнула к островитянину и, положив руку ему на грудь, подалась вперед. – Ударь меч под другим углом, и я бы сейчас была мертва. Смог бы ты тогда уберечь себя от мучений, Рико?

Неотрывно глядя на ее ладонь, Рико медленно покачал головой.

– Тогда перестань вести себя как благородный идиот, – прошептала Дела.

– Я просто пытаюсь уберечь тебя.

– Ты не в силах.

Она коснулась его искаженных черт. Рико нежно привлек ее к своей груди, голова Делы уютно устроилась под его подбородком. Она прижалась плотнее и заключила островитянина в кольцо своих рук. Он поцеловал ее в забинтованный лоб, и от этой ласки мое горло свело болью.

Я поспешно отвернулась и увидела, как в проем заглядывает охранник Идо.

– Вернись на свой пост, – велела я, загородив ему обзор.

Он поклонился и попятился, а я пошла следом, борясь с желанием обернуться…

Стражник вновь замер возле темницы заклинателя. Я собиралась пройти мимо, но почему-то остановилась перед деревянной дверью. В затылке все так же потрескивала энергия приближающегося циклона.

– Лорд Идо что-нибудь говорил?

Охранник покачал головой:

– Я не слышал ни звука, моя леди.

Кивнув, я двинулась по коридору к одиночеству собственной тесной темницы.

* * *

Я проснулась от толчка, на кончик мизинца не долетев лицом до стены. Фонарь не погас, его желтый свет все так же озарял каюту и даже не качался, несмотря на крутые взлеты и падения корабля. Шлепки и удары волн по корпусу отдавались в древесине, и я слышала, как завывает ветер – жуткий звук, напоминающий плач дракона. Я перевернулась на спину и попыталась выпутаться из одеяла, но тут заметила присевший рядом с койкой силуэт. Онемев от ужаса, я подобрала ноги и забилась в угол, и только когда все чувства вернулись, узнала Идо.

– Что ты делаешь? – ахнула я.

Он прижал палец к губам:

– Успокойся, Эона. Киго вырвет мне сердце, если застанет здесь.

Я понизила голос:

– Как ты освободился?

– Твоя постоянная связь со мной, кажется, разорвалась, – сказал Идо с напряженной улыбкой и ухватился за край кровати, когда джонка резко качнулась и дерево вокруг нас застонало.

Под спокойной маской заклинателя я ощущала несвойственную ему суетливость, и это тревожило почти так же сильно, как его визит в мою каюту.

– Чего ты хочешь?

– Прямо сейчас? Пережить ближайшие несколько колоколов. Ты чувствуешь циклон?

Я невольно потерла затылок. К треску добавилась гулкая боль.

Идо кивнул:

– Он ускорился вдвое и сместился. Нас зацепит краем где-то через колокол. Удрать не успеем.

Тревога превратилась в леденящий страх. На этом корабле почти все, кого я люблю.

– Нужно сказать, мастеру Тозаю.

По борту джонки пронесся новый отголосок воющих волн.

– Поздно.

– Мы можем его как-то остановить?

– Для того я и здесь.

– Я думала, нам не хватит сил на подобное.

– Не хватит, если мне придется и сдерживать драконов, и управлять стихией.

– Не обязательно. – Корабль вновь качнуло, и я ухватилась за полку над головой. – Драконы нападают только на меня. Ты можешь справиться в одиночку.

Идо поднялся и сел на край тюфяка:

– Эона, я не сумею сам обуздать циклон. Прежде, чтобы перенаправить подобную мощь, требовались все звери и заклинатели.

– Так мы можем или не можем что-то сделать?

– У меня есть идея. – Он потер рот. – Но мы оба рискуем.

– Что за идея?

– Мы обойдем драконов, если ты принудишь меня. – Идо посмотрел мне в глаза. – И позволишь использовать энергию, чтобы увести нас от циклона.

– Принуждение? Как когда я заставила тебя позвать Диллона? – Я вспыхнула, вспомнив, как его удовольствие неслось по моим жилам.

– Оно дает нам наибольшую силу.

Я до сих пор была в тунике и штанах, но все же натянула одеяло. Так рискованно… Всякий раз, подавляя волю заклинателя, я давала ему шанс научиться блокировать мой дар.

– Думаешь, получится? – спросила я.

– Вероятно. – Он внимательно меня оглядел. – Но пойдешь ли ты на это без ведома Киго?

– Почему мы должны таиться от него?

– Ты ему говорила о новом способе управлять мной?

Я отвела глаза:

– Нет.

– Ну кто-то сказал. Возможно, твой гвардеец-островитянин. Он наверняка почувствовал, что все не так, как в первый раз.

Я беспокойно заерзала:

– С чего ты взял, что Рико ему рассказал?

Идо вдруг взялся за ворот туники и одни плавным движением стянул ее через голову.

– Ты что творишь? – возмутилась я, вжимаясь в стену.

Он швырнул тунику на кровать. Желтый свет фонаря озарил темные синяки на его ребрах.

– В общем, Киго осведомлен о твоем новом способе контролировать меня, – сухо произнес Идо. – Он запретит тебе действовать, и доверит спасение Тозаю. Повинуешься ли ты, как хорошая маленькая девочка? Или как восходящий заклинатель обуздаешь собственную мощь?

Я все пялилась на его избитое тело:

– Это он?

– Юсо – от имени его величества.

Я покачала головой:

– Нет, Юсо – от своего имени. Киго сделал бы это сам. – Игнорируя недоверчивое фырканье заклинателя, я продолжила: – Если мы пойдем на это, Идо, то Киго должен знать. Тозай попросил меня отдать свою силу в распоряжение императора, преступить завет, и я сказала «да».

– Что ты сделала? – Он уставился на меня в ужасе. – Ты же не разболтала ему про черный фолиант?

Я вскинула подбородок:

– Нет. Пока.

Идо метнулся вперед и схватил меня за предплечье:

– Никогда, девочка.

Я попыталась вырваться, но он не отпускал.

– Мне тебе картинку нарисовать? Заполучив фолиант, первым делом Киго поработит меня, это наверняка, но на этом не остановится. Ты Зеркальный заклинатель. Твоя мощь всегда будет больше того, что он сможет выдавить из меня, потому ты станешь угрозой. Вероятно, не сразу, но между вами повиснет напряжение – может, ты будешь против войны, или он начнет видеть врагов в союзниках, или же ты просто надоешь ему как женщина. В конце концов он поработит и тебя. – Идо разжал хватку. – Власть всегда используют для получения еще большей власти. Такова природа зверя.

– Да что ты понимаешь?

– Я понимаю мужчин, Эона, и понимаю власть.

Корабль резко накренился. Я вцепилась в край кровати, Идо прижался к стене.

– Он уже оценил твои возможности и вновь попросил тебя нарушить завет. И это после того, как клялся на пляже, что отнюдь такого не планировал.

– Попросил Тозай. Не Киго.

– Это одно и то же, Эона. Разве ты не видишь, что они тобой манипулируют? – Он протянул руку и стиснул мой подбородок. – Бедная Эона. Его величество будет давить все сильнее и сильнее, через Тозая или еще кого-нибудь, пока не создаст нечто, что станет угрозой для его величия. Мы все знаем, чем это заканчивается.

– Этого не произойдет. – Мой протест прозвучал слишком тихо на фоне воющего снаружи шторма. – Он меня любит.

– Он попросил тебя вновь пойти против собственного духа. Разве так поступают влюбленные?

Я отпрянула от пальцев Идо.

– Что ты знаешь о любви?

Его глаза сверкнули.

– Я знаю, что любовь – это тоже сила. Сила брать и давать. И рисковать, проявляя свою истинную сущность.

Лицо заклинателя было столь ярким, напряженным, что тело мое окутал жар.

Идо склонил голову, обвел пальцем след от веревки на запястье:

– Ты ворвалась в мою хуа, Эона. Изменила меня. Не только своей силой… но и тем, кто ты есть. – Он поднял голову, и не осталось на лице защитной маски. Лишь голая нужда, от которой перехватывало дыхание. – Ты видела мои худшие стороны, видела меня слабым. Позволь показать самое лучшее во мне. Помоги мне спасти эту лодку и всех на борту, помоги быть настоящим заклинателем.

Я воззрилась на него, не в состоянии осмыслить это признание в любви. Это ведь было оно? Но лорд Идо любит только власть и ничего боле.

– О чем ты? – наконец выдавила я.

Напряжение сменилось привычной насмешливой улыбкой.

– Да вот, гадал, поможешь ли ты спасти нас. Остальное зависит от того, выживем мы или нет.

Идо и правда изменился? И что он подразумевает под «остальным»?

– Эона?

Его настойчивый голос вернул меня в главной задаче: выжить.

– Хорошо.

Идо отодвинулся на другой конец койки, устроился в углу между стеной и шкафом и приготовился.

– Я иду в мир энергии. И как только мы с драконом сольемся, действуй. Принуждай.

Он не терял времени. С каждым вдохом, дыхание становилось все ровнее, глубже, пока я не ощутила трепет от их единения с Драконом-крысой и не увидела залитые серебром глаза. Радость на лице заклинателя обострила мою непроходящую тоску по собственному зверю. Но я задвинула эту боль подальше и, сосредоточившись на ритме своего сердца, направила хуа к пульсирующей жизненной энергии Идо. Краткий миг сопротивления – и его сердцебиение слилось с моим, да так быстро, что я ахнула. Здесь я все контролировала, но Идо уже победил. Я чувствовала это в его хуа – мягкий шепот неповиновения.

– Мы готовы, – сказал он.

Я отыскала желание внутри себя – слишком легко – и нащупала путь, что привел меня в средоточие жажды Идо. Мы оба вскрикнули, когда мое принуждение хлынуло по его жилам, подчиняя его пламя моему.

Но как передать силу? Инстинкты подсказывали, что единственный способ – физическое прикосновение. Я поколебалась, знакомая с мощью этого мужчины, затем поползла по койке. Сопротивляясь желанию побороть мой контроль, Идо уперся руками в стены по бокам, голову запрокинул, вжался в угол. Я пристроилась рядом и потянулась к его груди, но корабль тряхнуло, и меня отбросило назад. Благо, удалось удержаться за край койки и не упасть.

– Эона! – прохрипел Идо. – Поспеши.

Нужно было как-то закрепить себя, чтобы успеть передать силу и не свалиться. Напряженные мышцы обнаженной груди и плеч Идо, таящие в себе и угрозу, и чувственное удовольствие, так и манили меня ближе. Я оседлала его ноги, зная, что контролирую его тело, но также понимая, что в любой момент все может измениться. Затем глубоко вдохнула и прижала ладони к груди заклинателя, отчего он низко застонал. Но энергия не сдвинулась с места.

– Бери, – сказала я.

– Не могу. – Он опустил голову. Сквозь тонкий слой серебра в его глазах просвечивал янтарь. – Ты должна отдать.

– Как?

Ответ на этот вопрос прогремел в моей крови и в бешеном биении сердца Идо под моей рукой.

Сила зиждилась на страсти. Ее я и должна была явить.

«Риск», – застучало во мне точно второй пульс. Моя страсть к Идо не походила на страсть к Киго. С Идо она была опасной и обоюдоострой: одна сторона заточена ненавистью, а второй зазубренный край – нуждой, не любовью.

Но мы должны спасти лодку.

Вознеся молитву Кинре, я выпустила свое темное влечение к заклинателю. Оно пронеслось по телу и толкнуло меня к нему. Я зарылась пальцами в волосы Идо, дернула его голову назад, ударив о стену. На миг серебро уступило янтарю, боль смешалась с наслаждением, а затем глаза вновь заволокло сталью мира энергии.

Отклик Идо обрушился на меня словно победный клич. Я наклонилась и накрыла его губы своими, и вкус заклинателя – апельсин и ваниль, как и у его дракона – был вдвое слаще, благодаря единению со зверем. Идо подался вперед и согнул ноги у меня за спиной. Его язык и зубы сталкивались с моими. Сила пронзала нас, будто молнии, и его низкий смех обжигал мои губы. Идо выгнулся мне навстречу, впился пальцами в мои бедра, притягивая ближе.

Наши сердца стучали в унисон, сила возрастала с каждым ударом, в рваном ритме нашего общего дыхания. Она повисла между нами, спираль энергии, словно расплавленный металл, текущий по моим тропам к его хуа. Я чувствовала, как Идо черпает силу, как его сладкий союз с Драконом-крысой проникает в нашу единую мощь. И я ощущала присутствие синего зверя, всю его необъятную энергию.

Одна головокружительная секунда – и каюта исчезла. Я парила высоко над лодкой, сплетенная с апельсиново-ванильной силой; радость отдаленным эхо плескалась в моем земном теле. Древними глазами дракона я увидела бушующие серебряные воды и неистовые желтые вихри циклона, что ревели подо мной, подбираясь к нашему крошечному судну. Струи ливня врезались во вздыбленные волны, когти света рассекали темные тучи, проникая глубоко в небесную плоскость. Зекральный дракон вскрикнула и предстала передо мной во всем своем алом великолепии… такая близкая, но недостижимая.

«Эона?» – Идо явно был потрясен моим присутствием.

Как и я сама.

«Я с тобой».

Я почувствовала, как наша сила вливается в синего дракона; его мускулистое тело лучилось энергией. А затем меня затопила радость Идо, когда они со зверем направили всю свою мощь в одну цель – глаз гигантского шторма. Они собрали льды с вершин, морозные ветра, искры новорожденных молний, и сплели их в огромную стрелу холодной энергии. И я ощутила немыслимое напряжение человека и дракона, когда они пустили эту стрелу в жаркий центр кружащих ветров, разбив хрупкое равновесие хуа циклона.

Один жуткий миг ничего не происходило, а затем один край желтой воронки обрушился, унося свою смертоносную мощь подальше от нашего корабля. Дракон напряг крупные мышцы и прыгнул, приняв на себя дикий всплеск волн. Циклон двинулся к земле, рваные края вихрились вокруг обмельчавшего центра. Я же чувствовала каждую тонкую нить силы, что тянулась между заклинателем и зверем, пока они боролись с яростными отголосками шторма, превращая их в попутный ветер. И он понес наш крошечный корабль по посеребренным водам к его далекой цели.

Я упивалась тем, как Идо правит своим драконом, величием их союза. Мы с Зеркальным драконом могли стать такими же – могли повелевать стихиями, повелевать хуа всего мира.

Удар сердца – и я вновь в каюте, прижимаюсь губами к губам Идо, глажу крепкие мышцы его груди, энергия бежит по венам, смешиваясь с пламенем наслаждения.

А затем мы опять над джонкой, кружим над взволнованными точками хуа, что ползают по палубе. Все целы, в безопасности. Спасены от хищной ярости вихрей и размашистых ударов дождей. А в нас так много пульсирующей силы…

Болезненная хватка на плечах выдернула меня обратно в земное тело, в каюту. Я отчаянно замахала руками и угодила нападавшему в грудь.

– Глупая девчонка!

Голос Рико. Я вывернулась из его жестких рук и увидела, что островитянин рычит от отвращения. Он оттолкнул меня к дальней стене и повернулся к заклинателю. Белая как полотно Дела стояла в дверях.

Идо бросился на Рико:

– Что ты творишь? Что?..

Но был остановлен ударом кулака и рухнул обратно на койку, прижав руку к лицу. Наклонившись, Рико схватил его за волосы и одним безумным движением стащил с тюфяка и вдавил в стену.

– Убери свои…

– Заткнись! – Островитянин завис над Идо, дабы тот не рискнул дернуться или заговорить.

– Лорд Идо! Ты должен вернуться к себе, немедленно, – вмешалась Дела. – Все поняли, что это сила дракона. Если его величество застанет тебя здесь, ты умрешь! – Она схватила его за руку, а заостренные придворной жизнью глаза прошлись по комнате. – Это его туника?

Подняв тунику, я сунула ее оборотной. Та поджала губы:

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

– Мы спасали лодку! – воскликнула я.

Островитянин повернулся:

– Знаю… я это почувствовал! – И ткнул в растрепанную меня пальцем. – Лучше придумай правдоподобную историю. Что угодно, только без вашего совместного участия.

Дела потянула Идо в коридор. Рико бросил на меня последний испепеляющий взгляд и последовал за ними. Я шагнул к двери, но замерла. Что я скажу Киго? Сила по-прежнему струилась по моему телу, следы от прикосновений Идо жгли кожу. Я оглядела каюту. Тюфяк перекошен.

Дрожащими руками я уложила его ровно на койке и оправила тунику, тем временем пытаясь успокоиться… и придумать убедительную ложь. Я вытерла рот и поняла, что губа разорвана. Прижала палец к ранке, и к пронзительному стыду примешалась боль.

Я пять раз прошлась туда-сюда по комнате, прежде чем наконец услышала звук шагов и повернулась к двери. Киго заполнил узкий проем, Тозай маячил позади. Оба вымокли до нитки. Киго тоже был на главной палубе… всегда в гуще сражения. От следующей мысли тело сковал запоздалый страх: останься он внизу, в каюте мастера Тозая, то услышал бы нас. Я согнулась в глубоком поклоне, радуясь возможности хоть на мгновение скрыть лицо.

– Леди Эона, это ты? Ты успокоила воды? Тозай говорит, что лишь сила дракона могла обуздать шторм.

Я почувствовала, как рука императора коснулась моего плеча, и распрямилась, заставив себя посмотреть в его полные восторга глаза. А мог ли он прочесть правду в моих?

– Да.

Киго взял меня за руку. Его холодная кожа коснулась моей горячей.

– Но как? Я думал, тебе нельзя призывать силу, когда Идо не сдерживает других драконов.

Я призвала на помощь всю свою выдержку. Лгать ему будет трудно.

– Можно, но недолго, ваше величество. Впрочем, я сумела лишь оттолкнуть нас с пути шторма. – Я посмотрела мимо Киго на Тозая. – Надеюсь, этого хватит, мастер Тозай? На большее я сейчас не способна.

– Более чем, леди Эона. Ты спасла всех. Спасибо. – Он поклонился.

– Но как? – не унимался Киго.

– Я многому научилась у лорда Идо, ваше величество. – Я четыре года врала ради выживания, и теперь ни взгляд, ни голос не дрогнули. – Затем мы его и вызволили.

Взгляд императора был столь же тверд.

– Приятно знать, что хлопоты оказались не напрасны. – Он улыбнулся. – Твои способности и впрямь становятся грозными.

– И служат вашим целям, ваше величество.

Он покосился на Тозая:

– Да, мне так и передали.

Неужели Идо был прав? Киго манипулировал мною?

– Ты поранилась. – Он коснулся собственной губы, показывая место.

– Должно быть, прикусила, – сказала я, радуясь, что ему не дано увидеть, как бешено стучит мое сердце и рвется на части дух.

Глава 20

Благодаря силе нашего с Идо недозволенного союза, уменьшившийся циклон прошел стороной, и джонка на день опережала установленный срок прибытия. Почти весь оставшийся путь я провела на напряженных военных совещаниях, планируя наши дальнейшие шаги с Киго и Тозаем. А если не разглядывала карты в капитанской каюте и не обсуждала стратегию, то сидела с матерью – наши беседы сводились к небольшому кругу тем и отцу и брату, коих я не знала, – или лежала на своей койке, предаваясь стыду и мрачным размышлениям, которые неизбежно заканчивались воспоминаниями о борьбе Идо с циклоном. И о бушующем потоке нашей совместной мощи.

По крайней мере на этих совещаниях я была рядом с Киго, хотя быстро приближающееся сражение с Сетоном и моя роль оружия и вдохновителя поселили внутри дикий ужас. Я видела Киго-императора, вся его энергия сосредоточилась на предстоящей войне. И лишь раз, наутро после циклона, мне выпало несколько драгоценных мгновений с Киго-мужчиной. Тозая выдернули из капитанской каюты, дабы скорректировать курс, а мы с Киго остались одни, по разные стороны закрепленного стола, с картой земель между нами.

– Он просил тебя не по моему приказу, – неожиданно произнес он.

Я вскинула голову от карты.

– Нарушить завет. Тозай сам все решил. И оповестил меня, когда вы уже договорились.

Я распрямилась, будто невидимый груз свалился с плеч:

– Тозай сказал, что ты о таком не попросишь.

Киго кивнул:

– Я знаю, ты не хочешь убивать. Но видишь же, нам без тебя не обойтись. – Он указал на карту и улыбнулся без тени веселья. – Я угодил в одну из затруднительных ситуаций, о которых предупреждал отец, – убеждения столкнулись с прагматизмом.

– Я согласилась, Киго. На сей раз прагматизм победил.

– Он, как вода, что точит камень убеждений, – тихо сказал император, цитируя великого поэта Чо. – Если не задать направление, он пробьет себе дорогу через дух.

Затем обошел стол, привлек меня к себе, коснулся пальцами лица. Наш поцелуй был медленным, ищущим; губы нежно прижимались к губам, словно мы оба просили об искуплении. И все же в разгар этого чувственного единения в голове вспышкой пронеслись воспоминания о дикой страсти Идо. Следом пришел стыд, и я отстранилась. Киго отпустил. Каждого из нас, похоже, терзала собственная вина.

Делу и Рико я почти не видела. Островитянин наверняка просто избегал меня, но и оба они избегали всех остальных, пользуясь немногим отведенным им временем на корабле, чтобы побыть вдвоем в тишине и спокойствии. Дела как-то подошла ко мне, когда я выбралась на верхнюю палубу подышать свежим воздухом, и сказала, что они заставили охранника Идо молчать. Он ведь покинул пост, чтобы посмотреть на объятия Рико и оборотной, тем самым позволив заклинателю сбежать.

– Твой альянс с лордом Идо пугает меня. Не стоит забывать, что он натворил.

– Не забуду.

Бодрящий морской ветер подхватил мои волосы и хлестнул меня по лицу.

– Он попросил передать тебе послание. – Дела скривилась, будто съела что-то кислое.

– Какое?

– Что ты в его крови.

Я уставилась на дощатый пол, лишь бы скрыть ответный отклик собственной крови.

– Это слова влюбленного, Эона.

– Лорд Идо любит только власть. Я знаю.

Но Делу я не убедила. Поклонившись, он направилась к люку.

– Дела. – Она обернулась. – Вы с Рико ненавидите меня?

Лицо двоедушницы смягчилось.

– Рико не ненавидит тебя, Эона. Он хочет тебя спасти. Как хочет спасти всех.

Я наблюдала за ее уходом, и горло сводило болью и грустью. Рико хотел спасти всех… кроме себя.

Когда мы наконец бросили якорь в глубокой бухте близ места встречи, от облегчения все вдруг стали двигаться гораздо быстрее. Думаю, каждый мечтал избавиться скорее от опостылевшего вида этого корабля и окружающих лиц, чем от мрачных теней в собственных мыслях.

Не так уж часто картины реального мира оказываются хуже нарисованных воображением.

Я стояла у поручня и изучала окрестности: смесь бесплодных песчаных дюн, золотых скал и низких кустиков тут и там, что сияли зеленью в лучах заходящего солнца. То был восток – твердыня силы моего дракона, – заброшенный на пятьсот лет, превратившийся в жаркую пустошь, лишь на границах которой еще обитали племена. Теперь Зеркальный дракон вернулась, а вместе с нею и благословенная зелень. И может, если позволят боги, наша победа.

– Леди Эона.

Голос Рико выдернул меня из раздумий. Он протянул мне пару ножен на кожаной перевязи, откуда торчали украшенные нефритами и лунным камнем рукояти.

– Его величество приказал всем быть при оружии, постоянно. Я смазал устья.

Помедлив, я все же взяла ножны. Я не прикасалась к мечам Кинры с ночи на постоялом дворе. Будто целая вечность прошла с тех пор. Островитянин скрестил руки на груди и ждал, пока я проверю смазку. Стиснув зубы, я выхватила один клинок – и в тот же миг в крови забурлила ярость Кинры. По-прежнему здесь, все так же сильна.

– Хорошо.

Я вновь вонзила меч в ножны. Едва рукоять ударилась о металлический зев, ярость отступила.

– А второй?

– Я тебе доверяю.

– Проверь, моя леди.

Я вынул второй клинок, и он шептал о смерти, выползая из ножен. Я быстро убрала меч и одернула руку:

– Прекрасно. Спасибо.

Островитянин поклонился.

– Рико.

Он настороженно глянул вверх.

– Спасибо, что присмотрел за мечами.

Я хотела сказать другое, но нужные слова потерялись в повисшем между нами напряжении.

– Это мой долг, – отозвался Рикл. – Долг я выполняю всегда.

И ушел прочь.

Наконец с вершины смотровой мачты донеслось громкое «Хой!» – с берега подали сигнал, хотя я не видела людей ни на пляже, ни в дюнах, – и я заняла место в первой шлюпке вместе с Киго, Тозаем и двумя лучниками Кайдо. Следом двинулась вторая лодка, побольше, с Делой, Рико и несколькими вооруженными мужчинами, двое из которых охраняли Идо. В полной тишине мы плыли от джонки к земле. После быстрых морских ветров воздух казался зловеще застывшим и обжигающим, а на песчаных просторах не было ни следа наших союзников.

– Где они? – прошептала я.

– Терпение, – сказал Тозай.

Шлюпки причалили одновременно. Лучники придерживали лодку, пока мы не выбрались и не побрели к берегу по теплой воде. Щурясь от яркого света, я осматривала извилистый горизонт, а по коже ползли мурашки от ощущения чужого взгляда. Тозай отошел подальше от линий прилива и замер, уперев руки в бедра и уставившись на острые волны дюн перед нами. Краем глаза я уловила какое-то движение и потянулась к мечам. Лучники, уловив мою тревогу, ринулись ко мне. Песок внезапно задрожал и вздыбился, и из него выросли человеческие фигуры.

– Не нападать! – рявкнул Тозай.

Я опустила руки. Двадцать мужчин в блеклой одежде цвета дюн поднялись и осмотрели нас с оружием наготове. Один из них вскинул кулак, затем прочертил в воздухе дугу.

Тозай повторил жест.

– Чисто, – сообщил он Киго.

Вот мы и встретились с армией восточного сопротивления.

* * *

Учтивый предводитель натянул поводья и, повернувшись в седле, дождался, когда Киго поравняет с ним нашего крепкого пустынного скакуна. Я вновь ехала за императором, обнимая его за талию, но на сей раз он накрыл мои руки своими. Мы крепко прижимались друг другу и двигались в унисон в завораживающем ритме гармонии. На землю опустилась ночь, вскоре посеребренные луной пески сменились безликими равнинами и темными выступами скал, а предрассветный серый час вернул четкость пейзажу с едва проклюнувшейся растительностью и лицам моих спутников.

Киго все так же ехал возле предводителя людей песка. Конь Тозая шагал за нами.

– Как и просили, ваше величество, – с поклоном произнес предводитель. – До нашего лагеря осталась четверть колокола.

После его слов в холодном утреннем воздухе как по волшебству запахло дымом, а впереди я увидела слабое свечение, намекающее на разожженные костры.

Киго кивнул:

– У кого из твоих людей самая послушная лошадь?

Пустынник щелкнул пальцами кому-то из группы всадников позади нас. Я обернулась и с улыбкой взглянула на Делу, что ехала на сером коне совсем рядом; моя мать нервно цеплялась за ее талию. Но по-настоящему мое внимание стремилось лишь к Идо, маячившему на краю зрения. Он сидел на самой большой лошади, с привязанными к луке седла запястьями, однако все равно умудрялся выглядеть спокойным и грациозным. Заклинатель посмотрел на меня из-под полуприкрытых век и улыбнулся столь интимно, словно вновь сжимал ладонями мои бедра, а не держался за седло. Воспоминания о его прикосновениях огненными всполохами прошлись по коже, и я быстро повернулась лицом вперед.

Призванный всадник спешился и поклонился, лицо его по-прежнему покрывала песчаная пыль маскировки.

– Твоя лошадь примет новичка? – спросил Киго.

– Да, ваше величество. Она непоколебима как скала. Даже мой трехлетний малыш катается на ней без седла.

Киго оглянулся:

– Справишься с нею, Эона? Хочу, чтобы ты въехала в город возле меня.

Серьезный приказ, и в нем явно крылось нечто большее, чем просто правила этикета, но я все же в шутку прищурилась, и уголки губ императора поползли вверх.

– Разумеется, – сказала я, хотя сильно сомневалась, что сумею удержаться на этом звере.

В любом случае попробовать нужно. По крайней мере я уже научилась спешиваться, так что перекинула ногу, сползла вниз и даже приземлилась почти грациозно.

Пустынник ободряюще улыбнулся и жестом предложил погладить его кобылу.

– Ее зовут Рен. На языке моего племени это значит «терпение».

Я скользнула рукой по шелковистому ворсу на ее шее. Терпение… бедняжке его много потребуется, пока я на ее спине.

Но в дороге Рен оказалась точно такой, как утверждал пустынник: непоколебимой и прощающей мне неуклюжие тяжелые руки и отсутствие навыков. Киго ехал рядом, наши лошади почти касались друг друга боками. Рен, да благословят боги ее покладистый характер, казалось, не обращала внимания на императорского скакуна и на его случайные попытки прикусить ее уздечку.

– Хорошо держишься, – похвалил Киго.

– Это заслуга Рен. – Я бросила на него острый взгляд. – Но ведь для того она и нужна, чтобы я произвела хорошее впечатление, не так ли? Что тебя беспокоит?

– Как всегда сообразительна, нейзо. – Он поерзал в седле и понизил голос: – Как командующий армией Сетон долгие годы безжалостно подавлял восточные племена, так что они не питают к нему особой любви. Но и во мне не до конца уверены. В конце концов, это мой отец позволил Сетону бесчинствовать на востоке. – Киго пригладил косу. – И в них нет того же уважения к заклинателям, как в жителях других земель. Они ведь провели пятьсот лет без благословения дракона.

С тех пор, как Зеркального заклинателя казнили, а Зеркальный дракон сбежала. У восточных племен сохранились легенды о Кинре? Или они тоже стерли ее из своей истории?

– А теперь Зеркальный дракон вернулась, и к ним едет ее заклинатель, – подытожила я. – Что, по-твоему, произойдет?

Киго вновь покосился на Тозая, что отставал от нас на несколько шагов.

– Тозай говорит, восточники уважают только силу. Значит, мы покажем им силу. – Затем повернул ко мне мрачное лицо. – Ты готова к этому… любовь моя?

Меня омыло нежной нерешительной лаской. Я слышала, что Киго предупреждал о восточниках, но сосредоточиться могла лишь на сладком окончании фразы. Он навал меня своей любовью… Дух радостно пел, на лице расплылась невольная улыбка.

– Да, – сказала я. – Да, я готова.

Хотела тоже ответить нежностью, но не представляла, что сказать: я никогда никому не открывала своих чувств. Но, похоже, моей улыбки было достаточно. Киго наклонился, взял меня за руку и одарил теплом собственной улыбки.

На один бесконечно счастливый миг я позабыла, что соврала ему о заклинателе и циклоне. А потом Идо вновь ворвался в мои мысли: прикосновения его рук и губ, величие его силы. Узнав об этом, Киго больше не назовет меня своей любовью.

Предводитель пустынник осадил коня.

– Прибыли, – объявил он, отвлекая внимание Киго от меня.

И слава богам, я уже не могла выдерживать его взгляд.

Мужчина указал вперед:

– Ваша армия ждет, ваше величество. – И склонился в седле, ожидая, когда мы проведем наше войско в лагерь сопротивления.

Я никогда не видела столько людей в одном месте. Даже во время церемонии на арене или в горном лагере. И непроизвольно стиснула поводья, чуть одергивая Рен, когда мы проезжали меж двух озер склонившихся людей, что простирались на сотни шагов во все стороны, укрытые бледными утренними тенями. За ними виднелись низкие военные палатки и высокие круглые племенные шатры, стоящие ряд за рядом, словно городские улицы, и самые крайние ряды была настолько далеко, что казались лишь белыми точками в сиянии костров.

И все это в распоряжении Киго. И под защитой моей силы.

Я взглянула на Киго. Он сидел прямо, не смотрел ни влево, ни вправо, являя собой образец спокойного наездника и властного правителя. Все его внимание было сосредоточено на группе из шестерых мужчин, преклонивших колени перед входом в огромный шатер – молитвенный дом, судя по его расположению и размеру.

Я же на секунду предалась нелепому удовольствию, когда сумела аккуратно остановить Рен рядом с лошадью Киго и при этом не упала. Затем, следуя его примеру, перекинула ногу и спешилась, а пока поворачивалась в стремени, успела мельком взглянуть на Идо. Один из пустынников разрезал веревки, привязывавшие его к седлу.

– Поднимитесь, – велел Киго.

Мужчины у шатра встали. Я посмотрела через плечо, мимо рукоятей мечей Кинры. Императорский приказ всколыхнул человеческое море – толпа за нами, точно волна, отхлынула назад, распрямившись.

– Это леди Эона, Зеркальный заклинатель и нейзо императора, – объявил Киго.

Глаза мужчин метнулись ко мне. Выражения их лиц не изменились, но я буквально чувствовала их разочарование, словно кто-то крикнул: «Девчонка!»

– С генералом Тозаем вы знакомы, – продолжил Киго, затем повернул голову в поисках Идо. – А это лорд Идо, заклинатель Дракона-крысы.

Шестерка у шатра обменялась острыми взглядами, а по толпе вокруг пронеслись шепотки. Один из мужчин – лет тридцати, с навеки сощуренными от постоянного солнца глазами и крепким мясистым телом – шагнул вперед. На каждом рукаве его ярко-красного халата был вышит орел. Все шестеро оделись в насыщенные цвета – изумрудно-зеленый, небесно-синий, красный, фиолетовый, оранжевый – сияя на фоне бесцветности остального лагеря.

– Ваше величество, леди Эона, добро пожаловать. – Красный демонстративно отвернулся от Идо. – Я Рулан, вождь Хайя Ро. Приветствую вас от лица всех племен.

– Рулан, – сказал Киго, – лорд Идо – заклинатель Дракона-крысы. Признай его.

Здоровяк переступил с ноги на ногу.

– Он предатель.

– Признай его!

Он поджал губы и процедил:

– И мы приветствуем лорда Идо.

Киго выиграл первое сражение. Рулан указал на мужчину в изумрудно-зеленом:

– Это Соран. Вождь Котови и брат племени Хайя Ро.

Затем перечислил имена остальных четверых за своей спиной и названия их племен, но все подробности слились для меня в ряд незнакомых слов. Ямы уже сталкивались с неприязнью к Идо в Сокайо, но здесь ненависть была куда острее.

Когда Рулан умолк и поклонился, вперед шагнул зеленый Соран.

– Ваше величество, могу ли я пойти поприветствовать свою дочь-сына, Делу? – попросил он. – Мы не виделись шесть лет.

Это отец Делы? Присмотревшись, я заметила сходство: тот же прямой нос, глубоко посаженные глаза и веселость духа в угловатых чертах.

Киго улыбнулся и кивнул:

– Конечно, Соран. Знаю, Делу отправили моему отцу в качестве выкупа, но он любил ее, и она была ценным придворным.

Соран поклонился и попятился. Я видела чудесное мгновение, когда Дела заметила отца, – лицо ее озарилось такой любовью. И столько тепла было в их объятиях. Моя мать наблюдала за ними с грустной улыбкой. Сравнивала ли она нашу встречу с этой, полной радости? Она хорошая женщина и заслуживала большего, чем вежливая отстраненность, которую я продемонстрировала на корабле. В конце концов, в нас одна кровь.

Я отвернулась. Рулан повел нас к деревянной двери круглого шатра, обтянутого тусклой тканью, но сквозь зазоры виднелись толстые края еще какой-то темной материи. Может, шерстяного покрова или войлока. Оба слоя крепились на каркас ровными кольцами веревки. Я слышала, что эти шатры можно за колокол разобрать и перенести, но при этом они достаточно крепки, чтобы выдержать песчаную бурю.

Шагнув внутрь вслед за Киго, я замерла, пораженная неожиданно яркими цветами и роскошью. Стены покрывала броская ткань с рисунком из красных, белых и зеленых ромбов, а пол – тканые ковры, раскрашенные красным, зеленым и желтым. Вершину шатра подпирали два изящных резных столба, меж ними стояла открытая жаровня с сияющей горкой углей, что дарили тепло и тусклый свет.

Длинные скамейки с мягкими разноцветными сиденьями рядами тянулись вдоль изогнутых стен, оставляя свободным круглое пространство в центре. Одна скамья стояла на возвышении, и за ней не было других – позиция власти. Рулан подвел нас к ней. Император и его нейзо должны сидеть рядом.

Комната быстро наполнилась людьми. Дверь была только одна, так что я не пропустила приход матери, а за ней и Делы с Сораном – об их воссоединении говорили покрасневшие глаза и защитная хватка Сорана на плече дочери. Также я наблюдала за явлением Идо и, как все, чуть отодвинулась от него, когда Юсо и Рико вели заклинателя меж скамеек. Его руки больше не связывала веревка. На них нацепили тяжелые оковы.

Киго проследил за моим взглядом и наклонился, согревая мое ухо дыханием.

– Прочное железо успокаивает людей куда лучше, чем обычная веревка. Они убьют его в один миг, если решат, что он не под контролем.

Идо шагал с поднятым подбородком, янтарь глаз превратился в темное золото. И их выражение не изменилось, даже когда он посмотрел на меня. Заклинателя толкнули на одну из передних скамеек. Я отвернулась и вновь оглядела молитвенный дом. Рулан и пять его собратьев сидели справа от нас. Помимо нашего отряда, остальные собравшиеся – человек сорок, все мужчины, за парой исключений, – похоже, занимали какие-то высокие положения. На торжественных разноцветных одеяниях красовалась замысловатая вышивка. И все они смотрели на нас с Киго. Толстые мягкие стены заглушали их возрастающий шепот.

Со своего места внизу Рулан поклонился Киго и хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

– Наш император прибыл, и нужно многое обсудить, – сказал он притихшей комнате. – Для начала мы должны почтить леди Эону и Зеркального дракона. Восток поколениями существовал без дракона, и, наверное, нас не поймут. Мы выжили, и наша независимость может показаться намеренным оскорблением. Но это не так, мы вас уважаем, леди.

Рулан жестом велел двум мужчинам у входа открыть дверь и вновь повернулся ко мне.

– Обычно мы бы не позволили кому-то столь увечному заражать нас своей неудачей, но мы понимаем, что эти люди для вас важны. – Он поднял руку, прерывая поднявшийся ропот. – Жест доброй воли, если можно так выразиться.

Я озадаченно уставилась на дверной проем и в первое мгновение не узнала лицо женщины.

А потом на меня обрушилась все, что представляла собой Рилла: безопасность и тепло, и всегда искренняя улыбка. За ее спиной маячил здоровяк Лон, поддерживая родного скрюченного Чарта. Рилла с протянутыми руками побежала ко мне меж скамеек, и я тоже бросилась к ней.

– Ты цела! – всхлипнула я, сдавленная крепкими объятиями служанки.

Она прижалась ко мне мягкой щекой, и я вдохнула знакомый запах – смесь сладкого мыла и тяжелого труда.

– Мой лорд… – Рилла хрипло хохотнула. – То есть, моя леди. Мы слышали столько разных историй.

Она отступила и, невзирая на радость встречи, быстро меня осмотрела:

– Уставшая. – Но от ее проницательных глаз не ускользнуло, что это больше, чем усталость. – И уже не хромаешь.

– Я расскажу все позже, – пообещала я.

Рядом с нами остановился Лон, изо всех сил пытающийся удержать Чарта, который от волнения брыкался и махал конечностями. Хотя мышцы Чарта перекрутились, скрючив его почти вдвое, он все же оставался пятнадцатилетним юношей и мог причинить вред. Сидящие поблизости восточники отпрянули от него подальше и изогнули пальцы, творя знаки против зла.

– Леди… Эон… а! – невнятно выдавил Чарт и протянул руки.

Я сжала его тонкокостные пальцы. Диск свободного – знак избавления от рабства, который я дала ему, – болтался на шее Чарта на кожаном шнурке и возвещал о его вольном статусе. Что, очевидно, не имело значения для восточников, которые видели перед собой лишь изуродованное тело.

Идея созрела. А если я исцелю друга? Получится ли вновь сделать его тело сильным и крепким?

Его рот медленно растянулся в улыбке.

– Тебе… идет… быть… девушкой…

Я ухмыльнулась и прошептала, наклонившись ближе:

– Подумай, сколько возможностей пообжиматься ты упустил.

Чарт хрипло рассмеялся, разинув рот и изогнувшись в руках Лона.

– Привет, Лон, как ты? – улыбнулась я слуге и понизила голос: – С вами хорошо обращаются?

– Да, моя леди, – кивнул он. – Мы все в порядке. И счастливы, что вы в безопасности.

– Леди Эона, – резко позвал Киго, но при этом улыбался. – Я понимаю и разделяю твою радость от воссоединения с друзьями, но нужно продолжать.

Голос казался спокойным, однако в нем слышалось напряжение. Я виновато оглянулась на маму – она тоже стала свидетелем сей радостной встречи. Но лишь посмотрела на меня с нежным пониманием и приподняла уголки губ, вызывая ответную улыбку.

– Конечно, ваше величество, – громко произнесла я и повернулась к Рулану. – Благодарю вас и ваших людей за то, что нашли моих друзей. – А потом коснулась плеча Риллы, позвав всех троих к скамье на возвышении: – Пойдемте, сядете со мной.

Мой твердый приказ остановил двух стражников, уже шагавших от двери с явным намерением вытащить Чарта из молитвенного дома. Они посмотрели на Рулана, и тот жестом велел отступить. Не обращая внимания на слабые волны тревоги, омывшие шатер, я вернулась на место подле Киго, а Рилла, Лон и Чарт уселись на ковре у моих ног.

– Вы действительно хорошо справлялись без благословения дракона, – сказал Киго собравшимся. – А о ваших мужестве и мастерстве в бою ходят легенды. – Он коснулся Императорской жемчужины в горле, и ее бледное сияние отразилось в глазах каждого. – Как видите, я законный наследник трона. Жемчужина во мне, она стала частью меня. И с Зеркальным драконом и Драконом-крысой за спиной мы победим в предстоящей схватке.

Рулан выставил ладонь, успокаивая вновь зароптавших людей:

– Мы признаем ваше право, ваше величество. Но при всем уважении, вы привели к нам девушку, едва вышедшую из детского возраста, и предателя, что убил своих братьев-заклинателей, встав на сторону врага. Как же заставить его пустить свою силу нам на благо? И как поверить, что маленькая девочка будет сражаться, а не убежит от битвы?

Я видела, как застыл Тозай на скамье слева от нас.

– Леди Эона никогда не бежит, – холодно произнес Киго. – В ней столько же отваги, сколько и в любом из мужчин в этой комнате. И она может поработить силу лорда Идо. Он будет послушен ее воле. А она послушна моей.

Атмосфера в шатре изменилась, и затылок закололо от предчувствия опасности. Я выпрямилась, не смея даже сглотнуть, чтобы это не восприняли как проявление слабости.

– Тогда убедите нас в их послушании, ваше величество, – потребовал Рулан. – Докажите, что управляете их мощью, и мы последуем за вами к победе – или к смерти – с радостью в наших сердцах.

Зал воодушевленно загудел.

– Тишина! – приказал Киго.

Шум оборвался, сменившись напряженным предвкушением.

– Ты же уже что-то придумал, Рулан, – решительно произнес Киго. – Что?

Рулан с улыбкой оглядел шатер, намеренно медля с ответом и подтачивая волнение своего народа.

– Пусть леди Эона подчинит лорда Идо. – Он перевел глаза с Идо на меня. – Заставьте его держать руку в углях жаровни до десятого счета – по числу преданных им лордов заклинателей.

Рилла ахнула. Я с шумом втянула воздух, заставляя себя взглянуть в лицо Рулана, на котором читала вызов. Слишком жестокое требование. Я не смогу. Но я отдала свои силы в распоряжение Киго и не могла нарушить это обещание. Возможно, Киго откажется. Если он любит меня так сильно, как утверждал Тозай – и нежные слова и ласки самого императора, – то попросит меня о подобном.

Я отвернулась от Рулана, молясь, чтобы Киго увидел мое нежелание. Но он смотрел на Идо, на челюсти играли желваки. Император нуждался в восточных племенах. Он не мог отказаться, не мог проявить слабость. И как его нейзо и заклинатель – я тоже не могла.

Идо устремил на меня тяжелый взгляд. Он не из тех, кто стал бы умолять, но что-то такое мелькнуло на его лице. И увиденное в моих глазах заставило его зажмуриться.

– До десятого счета, – согласился Киго.

Идо стиснул скованные руки.

– Рико, – позвал император, и островитянин вскинул голову. – Выведи Лилию на улицу.

Рико поклонился и повел мою мать из шатра. В скованном страхом теле вспыхнула искра тепла. Киго не только защищал островитянина от моего внушения, но и мою мать – от правды. Я повернулась к Рилле. Им с Чартом тоже не мешало бы подождать снаружи, но на лице ее уже пролегли хорошо знакомые мне упрямые морщинки. Не уйдет.

– Юсо. – Киго указал на жаровню.

Капитан схватил Идо за руку, намереваясь его поднять, но тот вырвался и встал сам. Он оглядел комнату, медленно, нарочито, и в тот миг я поняла, сколь сильна воля заклинатель, ибо не было в толпе ни одного дружественного лица. Ни единой возможности найти утешение. Идо пошел к жаровне. Юсо – за ним.

– Леди Эона. – Киго посмотрел на меня, и я наконец узрела, что у него на сердце: злость к Рулану, посмевшему управлять его рукой, и сожаление ко мне. – Покажи Рулану свою силу.

Юсо расстегнул кандалы, снял их с запястий Идо и отступил. Я поднялась. В шатре было так тихо, что я слышала ускорившееся дыхание заклинателя. А может, только свое. Затем преодолела разделявшие нас шаги и замерла напротив. Идо должен видеть сострадание хоть в одной паре глаз, даже если это глаза его мучителя.

– Опять, – сказала я, надеясь, что он поймет.

Он едва заметно склонил голову, лицо побледнело от ожидания.

Я призвала свою хуа и нашла сердцебиение Идо, сливая его с моим. Затем поискала на более глубинном уровне – тропы, что распаляли нашу общую тьму, тропы, где смешались наслаждение и боль. Настал миг сопротивления. Я безжалостно его подавила, пустив в ход принуждение, и глаза заклинателя расширились, наполненные энергией, что текла между нами.

– Лорд Идо, опусти свою руку в жаровню, – велела я, с трудом сдерживая желчь, подступающую к горлу.

Идо инстинктивно взбунтовался против приказа, на руке вздулись жилы, пока он пытался противиться моей воле. Но он не мог, сила неумолима. Он повернулся и, запрокинув голову, сунул руку в тлеющие угли. Его задушенный крик дрожью прошел по моим венам, его агония отозвалась в моей хуа.

– Раз, – начал считать Киго. – Два.

В толпе охали, но я сосредоточилась на Идо, неистово удерживая объединенные тропы между нами. У меня был план.

– Три, – продолжал Киго поверх растущего волнения людей. – Четыре.

Боль – лишь еще один вид энергии. Так говорил Идо. Энергию можно направить, остановить, впитать. Я поймала мучения, что текли по трем меридианам его руки, и, стиснув зубы от бурлящей отдачи, устремила свою хуа в плечо заклинателя, блокируя поток. Блокируя ощущения.

Идо опустился на одно колено. Возгласы вокруг превратились в крики.

– Молчать! – взревел Тозай.

Толпа утихла и зашепталась.

Ноздри затопило то же зловоние, что дрейфовало в пепельном ветре на пляже: боль, горящая плоть, страх.

– Пять. – Голос Киго звучал плоско, безэмоционально. – Шесть.

Перекрывать сырую боль – все равно что сдерживать таран голыми руками, но я чувствовала, что Идо дышит глубже и ровнее, напряжение, скрутившее его тело, ослабевает.

– Семь… восемь.

Боль просачивалась сквозь мой барьер, длинные иглы жидкого огня впивались в нашу хуа.

– Девять. Десять!

Я схватила Идо за ворот туники и отдернула от жаровни. И от своей защиты. Он рухнул на ковер, хватая ртом воздух. К горлу подкатила тошнота от вони горелой плоти и вида его обожженн ой руки. Я собрала в кулак всю ярость, бурлившую внутри.

– Не в том предназначение драконьей силы! – крикнула я Рулану. – Я покажу тебе настоящую мощь Зеркального дракона!

Я растопырила ладонь на груди Идо и одним вдохом вошла в разноцветный вихрь мира энергии.

Комната превратилась в кипящую массу хуа. Серебряная ярость неслась сквозь прозрачные тела окружавшей нас толпы, водоворот дикой энергии охватывал шатер и двумя спиралями взмывал к двум драконам в вышине. Синий зверь взвизгнул, когда их с Идо сила слилась, взрывной волной отозвавшись в моем сердце. Поврежденная рука заклинателя темным пятном смерти омрачила его энергетическое тело. Я воззвала к величию Зеркального дракона, и мой гнев столкнулся с потоком ее золотого сияния, объединяясь в целительную мощь. Наша хуа оплела руку Идо, восстановила кожу, плоть и обугленные кости. Мы услышали протяжный выдох избавления от агонии. Синий дракон перестал извиваться и распрямился, а Идо потянулся и схватил мою земную руку.

Но мы еще не закончили. Эти невежественные дикари должны были увидеть истинное великолепие Зеркального дракона и ее заклинателя.

– Сдерживай скорбящих зверей, – велела я, – как можно дольше.

Идо кивнул, и синий дракон широким кругом облетел алую пульсацию моего зверя.

Я встала, подошла к Рилле и Чарту и опустилась возле них на колени. Серебрянное благоговение и страх струились по их прозрачным телам.

– Эона! Что ты делаешь? – Голос Риллы дрожью отзывался в ее хуа.

Чарт съежился, когда я прижала ладонь к его узкой грудной клетке; точки вдоль его позвоночника вихрились жизненной силой. Золотая энергия ринулась вперед, потекла по жилам, отыскивая старые повреждения – врожденные, похороненные в памяти его роста, – связывая мышцы и кости, и даже глубинные энергетические нити, что тянулись от разума к телу. Наша сила раскапывала и разгадывала, перестраивала и сплетала. Золотое единство гудело в наших венах. Мы были хуа, мы были творцами.

«Они близко», – предупредил мысленный голос Идо.

Мы чувствовали зверей. Их вой отдавался в нашей энергии.

Я отдернула руки от груди Чарта, и вихрящаяся небесная плоскость ужалась до душного, зловонного и пораженно притихшего шатра. Связь с драконом оборвалась так резко – будто ледяная рука стиснула сердце. Я посмотрела вниз, на Чарта. Напряжение от борьбы за контроль над мышцами и сухожилиями ушло, а углы и линии сложились в знакомые черты лица в форме сердца.

Дыхание перехватило. То был облик моего старого мастера, человека, который нашел меня на соляной ферме и направил по этому пути власти. Чарт поднял руку и уставился на свои распрямленные пальцы. Ошеломленное непонимание в его глазах затушило последние искры моего праведного гнева.

Я наконец услышала рыдания Риллы. Сотрясаясь всем телом, она коснулась щеки сына.

– Леди Эона.

Я обернулась на голос Киго. Он протянул руку – якорь в бушующем море утрат и затухающей энергии – и поднял меня на ноги. Идо тоже встал. Связующая нас сила оставила небольшую улыбку на его лице.

Киго обвел глазами шатер.

– Вы видели мощь и решительность леди Эоны, – жестко произнес он. – Благодарите богов, что также стали свидетелями ее сострадания и сдержанности.

Глава 21

Рулан придержал для меня ветку, и я последовала за Киго меж низкорослых деревьев к месту, откуда открывался наилучший вид на лагерь Сетона. После демонстрации силы вождь племени и его люди определенно прониклись ко мне уважением. Я вытерла струйку пота, скользившую по шее, и дунула вверх, надеясь охладиться. Дневная жара достигла своего пика, а Киго шагал неумолимо быстро. Он был решительно настроен ознакомиться с ресурсами сопротивления и узнать, с чем нам предстоит столкнуться на равнине внизу.

Мне не выпало шанса увидеться с Риллой и Чартом и воспеть чудо исцеляющей силы моего дракона. Или рассказать Чарту о том, как эта сила повлияет на его волю. Я расправила плечи, пытаясь не представлять сей ужасный момент. Разумеется, радость друга не омрачит никакое разочарование. И он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять: я исцелила его из любви, даже если все и выглядело так, будто я действую в гневе. Тогда нам не дали времени объясниться. Киго хотел, чтобы я присутствовала на официальных переговорах, а Чарт был слишком потрясен, чтобы что-то осознать. Но я по крайней мере пообещала навестить его, как только смогу.

– А ты чего ждал? Я же в кандалах. – Низкий голос Идо за моей спиной переполняло презрение. – Сними, если хочешь, чтобы я шел быстрее.

Юсо снова травил его, словно мангуст змея.

После утренних зверств я не ожидала, что Идо отправится с нами в разведку. Однако, если подумать, все логично. И ему, и мне нужно знать местность будущего сражения и степень оснащенности Сетона. Киго наверняка напомнил Рулану и прочим вождям, что Идо не только убийца и предатель, но еще и заклинатель и ключевая фигура в грядущей битве.

Юсо толкнул его в спину:

– Сомневаюсь, что ты когда-нибудь избавишься от оков, мой лорд. – Затем наклонился ближе, но я уловила его тихие слова. – И ты навсегда останешься послушной шавкой девчонки.

Лицо Идо исказилось яростью, хотя обычно он не поддавался на подначки капитана. Я с тревогой поняла, что и сама злюсь, но отогнала эти чувства прочь. Идо не нуждался в моей защите.

– Леди Эона, – позвал Киго, и я повернулась. – Взгляни.

Я двинулась дальше по поредевшей роще. Киго с Тозаем замерли под укрытием нависающих ветвей, разведчик присел у их ног. Все трое обозревали раскинувшиеся под обрывом земли. Когда я встала возле Киго, разведчик быстро поклонился.

Стоило глянуть вниз, и в затылке закололо. Армия Сетона расположилась посреди огромной равнины. Ряды палаток, военные машины, лошади, люди – всего так много, что не разобрать, где же край, он терялся вдали. Я думала, что готова к сражению, но холод, сковавший внутренности, утверждал обратное. Я не имела ни малейшего понятия, с чем нам предстоит столкнуться.

Тозай указал на пустое пространство между обрывом, на котором мы стояли, и передней линией лагеря:

– Сетон обозначил это полем боя. Но он не нападет, пока за нами преимущество высоты.

– И что он сделает? – спросила я.

Киго потер подбородок:

– Попытается заманить нас к себе, дабы мы покинули возвышенность.

– Заманить? Чем?

Он кивнул:

– Верный вопрос, нейзо.

– Так вот на что похожи пятнадцать тысяч человек, – произнесла я преувеличенно бодро.

– Нет, моя леди, – поправил разведчик. – Это восемь тысяч. Видите там клубы пыли? – Он указал на едва заметный дымок на горизонте. – Это остальные движутся к лагерю.

Страх комом встал в горле. Храни нас боги, это лишь половина!

– У тебя острый глаз, – сказала я.

– Наш лучший следопыт, – подтвердил Рулан, шагнув ко мне. И махнул на большой красный шатер, расположенный в передней части лагеря: – Шатер Сетона. Высокомерный идиот!

Тихий лязг железа сообщил о прибытии Идо. Он обозрел равнину, тяжелые брови сошлись на переносице. Покачав головой, заклинатель отступил назад.

– Есть что сказать, лорд Идо? – резко спросил Киго.

Идо поднял глаза, будто вынырнув из оцепенения:

– Нет. Нечего.

И, подняв скованные руки, впился пальцами в лоб. Цвет отхлынул от его лица, кожа заблестела от пота. И все же это не походило на страх или тепловой удар.

– Когда лорду Идо в последний раз давали воду? – требовательно спросил Киго.

Юсо шагнул вперед:

– Перед тем, как мы прибыли в лагерь, ваше величество.

– Напои его. – Киго вновь отвернулся к равнине.

Юсо поклонился и направился к юному носильщику, что тащил бурдюки. Идо схватил меня за рукав и потянул прочь, на шаг, другой, пока мы не отдалились от мужчин, изучавших врага.

– Диллон в дне пути от нас. – Не сказал – выдохнул. – Он как гвоздь в голове.

И прижал пальцы к виску. Я устремила взгляд на его руку. Руку, которую я сожгла и исцелила.

Идо погладил мою ладонь и пробормотал:

– Никогда не извиняйся за свою силу.

Подошел Юсо, и я отстранилась. Он сунул бурдюк заклинателю.

– Одна из твоих мелочных затей, Юсо? – попыталась я прикрыть смущение, жаром ползущее к лицу. – Лишить воды?

Капитан скрестил руки на груди:

– Ты всегда так тревожишься о благополучии лорда Идо, моя леди.

У меня не нашлось ответа на его ловкую дерзость. Вскинув подбородок, я вернулась к Киго. Ужас от приближения Диллона и прикосновение пальцев Идо сплелись воедино с бешеным ритмом моего сердца.

* * *

К круглому шатру, выделенному Рилле, Лону и Чарту, я добралась только ближе к вечеру. С тремя сопровождающими я прошла меж сплетенных из выцветшей ткани и веревок жилищ под любопытными взглядами восточников, и их надежды тянулись за мной, точно произнесенные шепотом молитвы. Весть о восстановлении Чарта разлетелась по лагерю в мгновение ока, и перед его шатром собралась небольшая толпа, дабы узреть доказательства моей мощи.

Несколько часов назад мальчик был неприкасаемым демоном несчастья. Отныне он символ силы и надежды. О таких последствиях исцеления я не подумала.

Сквозь толпу я разглядела Риллу, присевшую у костра. Она трясла сковороду над огнем – вонь козьего мяса пропитала дым, – упорно не обращая внимания на бормотание зевак, что следили за каждым ее шагом. Лон опирался на прочный каркас шатра рядом с поблекшей красной дверью, и его массивная фигура и напряженная поза посылали вполне понятный сигнал.

– Моя леди, прошу, подождите, – сказал Кайдо.

Затем жестом велел двум другим сопровождающим расчистить мне путь. Не было нужды. Маленькая девочка, возившая прутиком по грязи, заметила меня, и ее взволнованный визг привлек всеобщее внимание, мигом разделив толпу на две согбенные половины.

Рилла поспешно опустила сковороду на землю и встала, с тревогой заправляя прядь седых волос в скрученную косу. Затем поклонилась вместе с Лоном.

– Леди Эона. – На ее лице застыла смесь улыбки и слез.

– Прости, что не смогла прийти раньше. – Я взяла ее руки в свои. – Как Чарт?

– Он… – Рилла посмотрела на жадные лица вокруг и отвернулась. – Они не уйдут, – прошептала, утягивая меня ближе к шатру. – Моя леди, Чарт… ошеломлен. Как и я. – Она сжала мои пальцы. – Думаю, потребуется чуть больше одного дня, чтобы оценить твой чудесный подарок.

Рилла покосилась на красную дверь.

– Его… – она взмахнула рукой, – настроение скачет. Он был собой пятнадцать лет, и вдруг в один миг ты сделала его кем-то другим.

– Но он исцелен. Он снова здоров. Как я.

– Да, его тело исцелено, – медленно произнесла Рилла.

– Что ж, я хочу его увидеть, – сказала я, озадаченная ее нерешительностью.

– Конечно, моя леди. – Она прокашлялась. – С ним сейчас леди Дела и Рико.

– Рико?

Островитянин никогда прежде не встречался с Чартом. Зачем он здесь? На ум приходила только одна причина: чтобы рассказать мальчику о принуждении. Он правда думал, что я скрою такое от друга?

– Рико сказал, что ты и его исцелила. – Голос Риллы звучал на удивление ровно.

Я узнала этот безразличный тон – она всегда его использовала, когда мастер совершал что-то сомнительное. Рико, наверное, и ей сообщил. От обиды спина распрямилась. Здоровье сына точно стоит любых издержек.

Лон распахнул дверь, и Рилла повела меня в шатер. За нами люди вытягивали шеи, пытаясь заглянуть внутрь. Едва я перешагнула порог, дверь быстро закрылась. После яркой солнечной улицы тусклое освещение шатра на миг превратило все в безликие серые силуэты. Я подождала, пока цвета и детали вновь обретут четкость.

– Леди Эона.

Дела поднялась со стула и поклонилась. Она сменила мужскую одежду на длинную оранжевую тунику с широкими полами, привычную для женщин восточных племен. За ее спиной, на одной из трех установленных по краю маленького шатра коек, опершись на гору подушек, сидел Чарт. Рядом возвышался Рико. Он натянуто мне поклонился и отступил. А я двинулась по коврам к другу. Печь, воткнутую меж двумя центральными столбами, не разжигали, но в комнате все равно было душно, благодаря дневной жаре и закрытой двери.

– Леди Эона, я надеялся, что ты придешь. – Без напряжений в горле голос Чарта приобрел более глубокий мужественный тембр.

Он качнулся вперед, пытаясь подняться, но тонкие руки подогнулись.

– Рико, поможешь мне?

Островитянин за руку потянул Чарта вверх. Я уставилась на внезапно выросшего мальчишку – он был по крайней мере на голову выше меня.

Уцепившись за Рико, он поклонился.

– Видишь, моя леди, я могу стоять. – И усмехнулся, отчего узкие черты сложились в облик моего старого мастера. – Недолго, мышцы пока слишком слабы. – Чарт замолчал и со свистом втянул воздух. – Лон говорит, что со временем я стану сильнее. Он уже сделал для меня это. – Он поднял мяч из грубо сшитых кожаных полосок. – Чтобы тренировать руки.

Я улыбнулась:

– Ты такой высокий!

– Знаю, знаю, – прокудахтал Чарт, потом закашлялся и, тяжело сглотнув, прохрипел: – Не привык произносить так много слов сразу.

– Помоги ему снова сесть, Рико, – велела Дела, потянувшись к нему. – Он побледнел.

– Нет! – возбужденно воскликнул Чарт. – Не надо говорить за меня, будто я все еще дрянной калека!

Дела отпрянула.

– Ты через многое прошел, мальчик, но не забывай про вежливость, – предупредил островитянин.

Чарт выдернул руку из его хватки и свирепо уставился на меня:

– Рико говорит, теперь ты можешь управлять моей волей. Это правда?

– Я бы сама тебе рассказала. – Я повернулась к Рико. – Неужели ты думал, что я промолчу?

– Я больше не знаю, как ты поступишь. Твои представления о хорошем и плохом изменились с тех пор, как ты сблизилась с лордом Идо.

– Рико! – возмутилась Дела. – Так нельзя. Не при мальчике.

Мы с Рико не обратили на нее внимания.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Он выпятил подбородок.

– Я вижу в тебе ту же любовь к власти, что вижу в нем. Ты исцелила Чарта не ради него самого. Ты исцелила его, похваляясь своим могуществом и не задумываясь о его желаниях и потребностях.

С трудом сдержав гнев, я оглядела Чарта:

– Ты ведь рад быть здоровым?

Он нащупал диск свободного на шее:

– Я все еще вольный? Я не понимаю, что означает принуждение.

– Конечно, ты вольный.

Рико фыркнул:

– Настолько, что тобою в любое время могут управлять.

– Я не стану извиняться за то, что использовала свой дар! – не выдержала я и вперила взгляд в Делу и Чарта. – Вы видели, что произошло на собрании. Я действовала на благо императора.

– У тебя всегда хорошая отговорка наготове, – процедил Рико. – Ты могла остановиться, исцелив лорда Идо. Этого бы хватило. Но нет…

Я скрестила руки на груди:

– Тебя даже не было в шатре.

– Да. Но я чувствовал, как ты гордилась своей мощью. Как хотела явить всем свою силу и ярость и использовала для этого Чарта. Еще совсем недавно ты бы так не поступила.

– Даже если это правда, неважно. – Я всплеснула рукой, словно отмахиваясь от обвинений. – Все изменилось. Отныне я должна совершать такое, чего прежде и вообразить не могла.

– Для меня важно, – сказал Чарт.

Я резко повернулась к нему:

– Что?

Тело его дрогнуло, но не взгляд.

– Этот дар действительно благословение богов, леди Эона, и я благодарен тебе. – Чарт сглотнул и поднял диск на шнурке. – Но ты также даровала мне свободу – право выбирать и решать за себя. А на собрании ты его отняла. – Он кашлянул и запрокинул голову, растягивая мышцы горла. – Когда ты была просто Эоном, ты была моим другом. Ты всегда видела во мне настоящего человека, а не демонического уродца без голоса и ума. Но в шатре ты превратила меня в уродца.

Чарт вытянулся во весь свой немалый рост, сотрясаясь от усилий:

– Ты даже не смотрела мне в лицо, пока все не кончилось. Я был просто вещью, на которой ты испытывала свою власть.

– Нет, все не так, – возразила я, но острое жало правды в его словах уже пронзило сердце. – Ведь ты же все равно согласился бы на исцеление, разве нет?

– В том и дело, – язвительно вставил Рико, – ты не дала ему выбора.

– Не нужно говорить от моего имени, – буркнул Чарт и вновь повернулся ко мне. – Ты уже забыла, каково быть калекой? Тем, кому не полагается ни чувств, ни человечности? Мой друг Эон никогда бы не забыл.

– Я не забыла, – заверила я, сражаясь с гневом. – Но я больше не Эон. Все изменилось. Я леди Эона. Зеркальный заклинатель. Нейзо императора.

– Значит, теперь ты не должна думать о других? – требовательно спросил Рико. – У тебя отныне собственные нормы морали?

– Это несправедливо. – Горечь моей обиды сосредоточилась на Деле и Чарте. – Я всегда думаю о других. Ни одному из вас не понять, каково это.

– И все равно ты должна была спросить меня, – упрямо гнул Чарт. – Эон бы спросил.

Дела коснулась моей руки:

– Знаю, на собрании тебе пришлось нелегко. Ты пошла против собственных представлений о хорошем и плохом. И в глубине души ты это понимаешь. Не позволяй власти одурманить твой дух, Эона.

Я отшатнулась:

– Кто ты такая, чтобы говорить о власти и духе? Я Зеркальный заклинатель и поступаю, как считаю нужным.

Рико выпучил глаза:

– Только послушай себя. Что-то подобное мог сказать Идо. Он овладел твоим разумом так же, как телом.

– Рико! – ахнула Дела.

– Неправда!

Моя пылающая ярость устремилась к островитянину в поисках его хуа, дабы заткнуть этими словами его же глотку. Я чувствовала, как мое сердцебиение вытягивает его жизненную силу; пульс Рико ускорился, смешанный со страхом, и он согнулся пополам. Чарт попытался ухватиться за воздух, колени его подкосились. Дела бросилась вперед и успела подхватить хрупкое тело прежде, чем мальчик упал на пол.

Что я творю? Я резко оборвала связь.

Задыхаясь, Рико поднял голову:

– Это теперь твой ответ на все вопросы?

Крутанувшись на пятках, я понесла свою боль к двери. Лон отодвинулся, а от вида жаждущей зрелищ толпы мое горе вновь превратилось в гнев.

– Идите в свои шатры! – закричала я.

Они изумленно уставились на меня.

– Ну же! – вопила я. – Убирайтесь!

Кланяясь, зеваки попятились и, разделившись на маленькие группы, разбрелись по дорожкам между палатками.

Рилла встала:

– Что стряслось?

– Я Зеркальный заклинатель, вот что, – горько выдавила я и оглянулась на дверь, но Лон уже ее закрыл. – Передай Чарту, что я сожалею.

– О чем? Что исцелила его?

– Нет. Скажи, мне жаль, что я больше не Эон.

Сопровождающие торопливо окружили меня, и я двинулась прочь от недоумевающей служанки. Зеркальный заклинатель не извиняется за свою силу.

* * *

Ужин затягивался, ибо вожди племен желали показать императору местные деликатесы и развлечения. Все свелось к морю козлятины, кислому рисовому вину под названием «Убийца демонов», танцам под барабаны и общению с непомерной бравадой, когда смех перерастает в визг, а выпивка становится состязанием. Я сидела на возвышении слева от Киго под полумесяцем в открытом безоблачном небе. Место трапезы окружали вкопанные в землю факелы.

Было мало шансов для приватной беседы – вожди наперебой привлекали наше внимание, а народ громогласно веселился, так что нам с Киго удалось перекинуться лишь парой случайных фраз. Но в миг редкого спокойствия он наклонился ко мне и отыскал мою руку под низким столом. Нежное прикосновение пальцев чуть ослабило мою боль.

– Ты бледна. – Дыхание Киго было приправлено вином. – Что-то не так?

Я сглотнула, пытаясь избавиться от маслянистой тошноты, которую явно вызвало приближение черного фолианта. Глаза мои невольно скользнули к Идо, сидевшему под охраной на другом краю круга. Киго настоял, чтобы он присутствовал на ужине, но заклинатель отказался от еды и питья. Он не шевелился, будто от малейшего движения мог развалиться на части, а кожа его посерела, отчего лицо сразу стало казаться старше. Мне подурнело от одной только близости фолианта, а Идо был связан с ним напрямую через Дракона-крысу и Диллона. Я даже представить не могла, как он страдает.

Киго проследил за моим взглядом:

– Он выглядит больным.

Однажды, очень скоро, мне придется рассказать ему, что я заставила Идо призвать к нам Диллона, но это не то, что можно быстро обсудить между сменой блюд из козлятины.

Жемчужина в горле Киго ловила оранжево-алые отблески факелов, и казалось, будто в ней живет собственный огонь. Что случится, если я расскажу ему всю правду? Что скрыла от него скорый приход Диллона, потому как черный фолиант может поработить мою волю и силу. Что всеобщая хуа – это жемчужина, вшитая в кожу и кровь императора, и я не упоминала об этом прежде, так как надеялась найти иной путь для спасения драконов, а значит, я не несу угрозы его жизни. Любой здравомыслящий правитель убил бы меня на месте.

Я пожала плечами:

– Все нормально. Разве что козлятины слишком много.

Он улыбнулся и сжал мою ладонь:

– Я не ценитель этого мяса, но здесь его явно в избытке. – Затем понизил голос. – Все, что мы делаем, – во имя долга.

Внимание императора привлек Соран с очередной пьяной байкой о своей боевой доблести. Я наблюдала, как Киго любезно принимает кусок жареного козьего мяса с новой тарелки, и вдруг он посмотрел на меня, в темных глазах мелькнуло веселье. От интимности его взгляда меня омыло теплом, которое тут же переросло в острую боль желания.

Так какие мои обязательства ложны? Долг перед этим властным, красивым мужчиной, что держал меня за руку и называл луной для своего солнца, или перед драконами – источником моей величественной мощи? Каким-то образом мне нужно найти способ служить интересам обеих сторон. Но что, если однажды придется выбрать? Я беспокойно заерзала на подушках. Этот страшный вопрос включал и Идо. Словно услышав мои мысли, он поднял голову. В янтарных глазах застыл такой ужас, что внутри все похолодело от дурного предчувствия. Идо так же находился на чаше весов, как Киго и драконы. И он был столь же прочно, как я сама, связан с духами зверей и их судьбой. И эта судьба шагала к нам с черным фолиантом в руке и безумием, затмившим разум.

Глава 22

Следующим утром я проснулась от криков. Затуманенный взгляд уперся в потолок шатра – в отрытое дымовое отверстие лился утренний свет. А в висках стучала боль, и с каждым ударом тошнота ползла все выше по горлу. Я приподнялась на локтях и поморщилась, когда вслед за громким лаем собак раздались резкие ритмы барабанов – тревога.

Вида спрыгнула с кровати на ковер, схватила кинжалы и подошла к двери.

– Вставай, моя леди, – прошептала. – Что-то случилось.

Я сбросила ноги на пол:

– Началось сражение?

От одной только мысли об этом нутро сжалось.

– Нет, это не боевая тревога. – Вида чуть приоткрыла дверь и прижалась ухом к светящейся щели. – Один из разведчиков. Он что-то вопил про демона, сотрясшего лагерь Сетона.

Не демона. Боль в моей голове говорила, что это Диллон. Он пришел – а вместе с ним явились надежды и страхи. Я схватила с деревянной спинки и натянула штаны, прыгая по ковру вокруг центральных столбов. Затем потянулась за туникой и сунула руки в широкие рукава.

– Вида, помоги надеть мечи.

Я завязала шнурок на вороте и подпоясалась.

Вида принесла ножны. Я сунула руки в лямки и поудобнее устроила мечи за спиной. Без утягивающей повязки на груди ремни больно впивались в кожу, но внезапная физическая нагрузка вдруг оказалась якорем в суматошном море моего страха. Вида склонилась, чтобы закрепить ножны на талии, и поцокала над сложностью узлов.

Дверь задрожала под градом ударов.

– Леди Эона, император требует твоего присутствия. Немедля!

Голос Юсо.

– Готово, – сказала Вида, отступая.

– Таблички моих предков. Где они? Они мне нужны.

Однажды Кинра уже помогла мне сдержать Диллона. Вдруг поможет вновь.

Вида закопалась в небольшую корзину на полу.

– Вот. – Она протянула мне кисет. – Да защитят тебя предки, моя леди.

– И тебя, Вида.

Когда я взяла кошель, она стиснула мои руки. С надеждой и поддержкой.

Я заткнула таблички за пояс и распахнула дверь. От новой вспышки боли ноги подогнулись. Капитан Юсо поклонился, но не упустил, как я зашаталась. Помимо него, тут и там сновали мужчины, приводили лошадей, затягивали ремни, проверяли седла. Рико отдавал приказы, Киго что-то обсуждал с Тозаем. В воздухе еще ощущалась рассветная свежесть, но жара уже подступала с яркими лучами солнца.

И что-то еще – тусклая тьма, от которой по спине продрал мороз.

– Мы идем к обрыву, моя леди, – сказал Юсо. – Разведчик принес вести из лагеря Сетона. – Он внимательно наблюдал за моей реакцией. – Что-то насчет демона.

Я крепилась, но все же отвела глаза:

– Демона?

Осознание наконец обрушилось на меня с силой горной лавины. Я посмотрела мимо капитана на фигуру, напряженно свернувшуюся на земле в нескольких шагах от нас. Руками человек обхватывал голову, спина его вздымалась с каждым свистящим вдохом. И я не сомневалась, чьи это неровные темные волосы и мощные широкие плечи.

Идо.

Я оттолкнула Юсо и рванула к заклинателю, как раз когда один из стражников потянул его за руку.

– Не тронь его! – рявкнула я.

Мужчина распрямился.

– Идо? – Я опустилась рядом с ним на колени. – Идо, посмотри на меня. – Никакого отклика. – Расступитесь, дайте ему подышать, – отогнала я двух стражников.

Я осторожно коснулась темных волос. Они были мокрыми от пота. Заклинатель наконец поднял голову.

– Эона. – Его скованные руки стиснули мои, горячая и важная кожа кричала о лихорадке. – Он здесь. Ты его чувствуешь?

– Да. Почему так плохо?

– Он сильнее, чем я думал, – прошептал Идо. – Использует песнь смерти из фолианта. Я ощущаю смерть вокруг него.

– Сможет ли Сетон остановить его и забрать фолиант?

– Думаю, его уже никто не остановит. Даже я.

– Мы должны. Он хочет убить тебя.

Идо крепче сжал мои пальцы:

– Он хочет убить нас обоих.

Лицо его изменилось, в искаженных чертах мелькнуло предупреждение. Краем глаза я увидела, как стражники согнулись в поклоне, и, развернувшись на коленях, посмотрела на императора.

– Что с ним? – Киго кивнула на заклинателя. – Выглядит хуже.

Я поклонилась, но прежде, чем успела ответить, Идо встал на ноги. От его грации не осталось и следа, тело тряслось от боли, а скованные руки добавляли неловкости.

– Со мной все в порядке, – сказал он.

И согнув шею – почти поклон – двинулся к лошадям, наверняка испытывая мучения при каждом шаге. Я уперлась пальцами в лоб, пытаясь сдержать собственную боль.

– Идем, нейзо. – Киго протянул руку и помог мне подняться. – Поедешь со мной.

Очень скоро он узнает, что демон – это Диллон. Не пора ли рассказать обо всем? Стать настоящей нейзо? Но тогда любовь в его глазах сменится ненавистью за предательство. И все же нужно рассказать. Я знала, что нужно.

– Все будет хорошо. – Киго поднес мою ладонь к губам.

Нежный поцелуй уничтожил мою шаткую решимость. Ничего хорошего не будет, но я не могла открыться. Пока нет.

Мы ехали ровным галопом, и я едва замечала сотрясающее кости неудобство, всем своим существом сосредоточившись на теле Киго, что прижималось к моему. На том, как напрягались его мышцы под руками, как тугая коса прикасалась к щеке, на запахе вчерашнего дыма в его волосах. Угроза Диллона и фолианта нависла надо мной точно каменная глыба, но в этом коротком пути я была с Киго, жила его дыханием и сердцебиением, и глупой мечтой, чтобы так продолжалось вечно.

Но вот он, наблюдательный пункт. Рико поймал меня, когда я сползла с лошади, и поддерживал, пока дрожащие мышцы ног не оправились. В голове пульсировала боль.

– Спасибо, – выдавила я.

Островитянин быстро поклонился.

– Моя леди, – он поджал губы, – Дела считает, что я преступил черту…

Не успела я ответить, как Киго выскочил из седла и взял меня за руку. Рико вновь поклонился и попятился. Момент упущен.

Позади нас Идо тоже спешился, но ноги под ним подогнулись. Он откатился от испуганно взбрыкнувшей лошади и, похоже, потратил на это последние запасы энергии.

– Поднимите его, – приказал Тозай стражникам.

Двое мужчин потянули обмякшего заклинателя вверх, подхватив под локти.

Пока шли сквозь рощу за поднявшим тревогу разведчиком, все молчали. Думаю, каждый ощущал какую-то тьму впереди – далекое возмущение, что дрожало в воздухе и застревало в зубах, будто лезвие, вонзенное в камень.

Когда мы добрались до обрыва, другой разведчик, обозревавший окрестности, повернулся. Это был вчерашний востроглазый мужчина. Он поклонился, и мы сгрудились вокруг. Все, кроме Идо. Я оглянулась – заклинатель стоял на коленях, согнувшись пополам, и каждый вдох сопровождался болезненными хрипами.

– Это началось незадолго до рассвета. – Разведчик указал на темное облако пыли на горизонте.

Что-то двигалось к нам через лагерь Сетона, расшвыривая солдат, вставших на пути. Каждые несколько секунд поток мужчин, окруженный колонной кавалерии, бросался на врага. И каждый раз линия пехоты разбивалась о мощь одинокой движущейся фигуры и тела исчезали в темной пыли, словно черная пена на гребне волны. Над полем боя висел зловещий розовым туман, размашистый дождь хлестал по людям, и их ноги вязли в красной грязи. Из-за расстояния до нас не долетал ни один звук, но ветер принес запах боли, потрохов и металлический привкус крови.

Сетон настолько жаждал заполучить черный фолиант, что завалил землю трупами своих людей. Желудок сжался. Я отвернулась, пытаясь сглотнуть кислую тошноту.

– Во имя Бросса, что это? – Киго зажал нос рукой.

– Мальчик. – Разведчик расправил плечи. – Клянусь, ваше величество, я видел мальчика. Пока солдаты нападают, он укрыт пылью и кровавым дождем. – Он поежился. – Это точно демон.

– Чем бы он ни был, он прекрасно справился с чисткой рядов Сетона, – заметил Тозай.

Киго посмотрел на сгорбившегося от боли Идо и вновь перевел взгляд на крошечную фигуру внизу, что пробивала себе путь сквозь армию. Мысли его завертелись. Скоро ответ будет найден, и я останусь за бортом, навсегда похороненная в своем молчании. В своем предательстве.

Я должна рассказать правду, пока не стало слишком поздно для любых слов. От страха дыхание прерывалось. Но либо сейчас, либо никогда…

– Это Диллон и черный фолиант. – Под воздействием правды слова ожили и понеслись вскачь. – Я заставила лорда Идо призвать его. Еще до прибытия в Сокайо.

Киго вскинул голову.

– До Сокайо? – повторил.

Подозрение на его лице точно невидимая рука сжало мое горло. Рико зашипел.

– Слишком долгое молчание для нейзо, – едко произнес Тозай.

Идо выпрямился на коленях, лицо его было пепельно-серым.

– Эона, больше ни слова.

Я покачала головой:

– Диллон здесь Идо, пора все рассказать.

Киго повернулся ко мне:

– Ты с ним заодно?

– Нет!

– Разумеется, мы заодно. – Идо покачнулся от усилий говорить через боль. – Мы два последних заклинателя. Наши судьбы переплетены, как и наша сила. – Он посмотрел на меня. – И наша страсть.

Я застыла. Что он делает?

Киго ринулся к заклинателю и схватил его за волосы, оттягивая голову назад.

– О чем ты?!

Идо уставился Киго в лицо и оскалил зубы в улыбке:

– Спроси у нее, что происходит во время принуждения.

– Ваше величество, пожалуйста, нужно сосредоточиться на мальчике и фолианте, – сказал Тозай. – Он убивает всех на своем пути и движется прямо на нас!

– Леди Эоне придется ответить на некоторые вопросы, – прорычал Киго. Затем выхватил короткий клинок и прижал его к напряженному горлу Идо. – Оставьте нас. – Он свирепо оглядел круг мужчин. – Живо!

– Ваше величество, – резко начал Тозай, – сейчас не время…

– Прочь!

Генерал кивнул остальным на рощу, и с глубокими поклонами они все попятились к деревьям. Я уловила и опустошенность Рико, и дикую смесь ярости и требований в глазах Тозая. Я виновата и сама должна все исправить.

Я стиснула зубы. Это ведь только крохи правды. Скрытого осталось гораздо больше.

Киго сильнее запрокинул голову заклинателя, заставляя его хрипеть.

– Нужно было убить тебя, как только увидел.

– Это мы уже проходили, – пробормотал Идо, не отрывая от него глаз. – Ты не убьешь меня, пока не используешь мою силу.

Я махнула рукой на равнину:

– Киго, Диллон здесь, чтобы уничтожить нас. Я не смогу остановить его в одиночку.

Император гневно уставился на меня:

– Почему ты не сказала мне, что мальчик приближается? Зачем хранить секреты этого сукина сына? – Он еще сильнее оттянул голову Идо. – Рассказывай все, или я перережу ему глотку и покончу с этим.

– Я и рассказываю! – вспылила я. Страх перерождался в злость. – Я заставила его призвать Диллона, чтобы защитить тебя!

– От чего?

– От меня, Киго. Я знаю, что такое «всеобщая хуа». Это Императорская жемчужина. И я надеялась, что в черном фолианте есть иной способ спасти драконов.

Киго стиснул зубы, но не удивился.

Тяжелое дыхание Идо вырвалось хриплым смехом.

– Он уже знал про жемчужину, Эона. Ты же видишь по лицу.

Да, знал. Последние несколько недель вдруг перевернулись вверх тормашками.

– Почему ты не сказал мне? – выдохнула я.

Киго прищурился:

– С чего мне понадобилась защита от тебя, Эона? Ты хочешь вырвать всеобщую хуа из моего горла?

– Он тебе не доверяет, – влез Идо, – потому и молчал.

– Прикуси язык, или я его отрежу! – Киго вжал клинок в его кожу.

Заклинатель застыл.

– Жемчужина нужна не мне, Киго. Моей прародительнице. – До боли выкрутив пальцы, я отчаянно искала правильные слова, чтобы он все понял. – Красный фолиант написала Кинра. Она была Зеркальным заклинателем. Той, что пыталась украсть жемчужину императора Дао.

– Ты даже об этом соврала? Кинра была изменницей!

– Нет, неправда, я точно знаю. Она просто хотела спасти драконов. – Я глубоко вдохнула. – Она в моих мыслях, Киго. В моей крови. Шепчет, подталкивает забрать жемчужину и помочь драконам. Она даже в моих мечах. Помнишь постоялый двор? Она уже тогда пыталась взять камень. Но я остановила ее и сдерживала с тех пор. Я всегда оберегала тебя!

– Она в твоих мечах? В твоих мыслях?

– Не постоянно. Только когда я радом с жемчужиной.

– Когда мы целуемся? – Рука Киго потянулась к горлу. – Когда ты прикасаешься к ней?

– Да.

Его голос ожесточился.

– Так между нами только желание Кинры захватить жемчужину?

– Нет! – Я шагнула вперед. – Это я. С тобой. Клянусь.

– А как же я, Эона? – вмешался Идо. – Это твоя прародительница или все же ты сама обхватывала меня ногами в каюте?

Киго вперил в него дикий взгляд:

– Что?

– Она ведь не рассказывала о моем визите в ее каюту на корабле?

– Киго, это не…

Идо повысил голос:

– Мы использовали энергию принуждения, чтобы спасти лодку от циклона. – Он усмехнулся. – Вы же понимаете, о какой энергии речь, ваше величество.

– Это правда, Эона? – надтреснуто спросил Киго.

– Мы спасали лодку.

– Разве ты при этом не получила удовольствие?

Я не сумела сдержать постыдный румянец:

– Это из-за силы, Киго. Я знаю, Рико тебе рассказывал. Мы спасли корабль, только это важно.

– А даже если ей понравилось? – издевался Идо. – Она восходящий заклинатель, не одна из твоих наложниц. Она берет, что хочет. Это ее право.

– Все не так! – Я стиснула кулаки. – Удовольствие вызвано силой. Я его не искала.

– Не прикрывайся силой, – произнес Киго. – Ты используешь ее для собственных амбиций. И наслаждения.

– Нет. Мой дар всегда служил твоим целям. Ты же знаешь.

Он недоверчиво двинул челюстью.

Был еще один способ доказать свою преданность.

Я указала пальцем на кровавую бойню в долине:

– Черный фолиант может управлять моей силой.

– Эона, что ты творишь? – Идо дернулся, но уперся в лезвие. – Ты нас уничтожишь.

Я пропустила слова мимо ушей.

– Любой наследник королевской крови с его помощью может поработить волю заклинателей.

Рука с клинком опустилась.

– Что?

– Твоя кровь и фолиант могут обуздать нашу силу. – Мой голос осип.

Киго разжал хватку, и Идо упал, судорожно втягивая воздух. Я не могла взглянуть в мрачное лицо императора.

– Как давно ты об этом знаешь? – спросил он.

– Я сообщил ей, когда Сетон захватил дворец, – прорычал заклинатель. – Такой вот у тебя вестник истины. Твоя нейзо.

– Почему ты не сказала мне, Эона?

Я наконец подняла глаза:

– А почему ты не рассказал мне о всеобщей хуа?

По одной причине, и она растянулась меж нами как бесплодная пустыня. Мы оба не доверяли друг другу достаточно, чтобы преподнести свою власть на блюдечке.

Киго отвернулся:

– И ты привела того, в чьих руках такая сила, прямо к Сетону, к его армии.

От его слов меня сковало льдом. Императора интересовал лишь фолиант и его сила. Я втянула воздух, борясь со слезами. Идо поднял голову. На изможденном лице явно читалось «я же говорил». Он был прав. Власть всегда стремится к власти. Такова природа зверя.

– Сетон не остановит Диллона, – напряженно выдавил заклинатель. – Мальчишка использует риги.

Киго расправил плечи:

– Что за риги?

– Песнь смерти из фолианта. Она вытягивает из человека каждую каплю влаги, перемалывая его в пыль.

– Это и происходит сейчас с солдатами? – Он коснулся кольца крови на пальце. – Да защитит нас Бросс.

– Даже Броссу будет трудно его остановить.

Я уставилась на красное пенное море вокруг Диллона. Он шел к нам. Нам придется выйти навстречу, или он уничтожит всех на своем пути – в том числе армию сопротивления. Его мощь иглами пронзала мысли, снова и снова, в ритме биения моего сердца. Как можно одолеть безумие, питаемое ненавистью и силой черного фолианта? И даже если мы сумеем и вырвем книгу из рук и разума Диллона, то что потом?

Я посмотрела на Киго. В его глазах читался тот же мрачный вопрос.

* * *

Рядом со мной Юсо освобождал Идо. Кандалы звякнули, сползая с запястий. Заклинатель медленно размял руки и расправил плечи, игнорируя воинственный отказ капитана отступить хоть на шаг.

– Ваше величество! – Разведчик выпрямился и указал на долину. – Люди Сетона бросаются друг на друга!

Я попятилась, когда Киго подошел к краю обрыва, уже не зная, где мое место. Я на его стороне? Вряд ли.

– Леди Эона. Лорд Идо. Взгляните, – резко приказал он.

Мы с Идо пересекли небольшую поляну и посмотрели вниз.

Неровные волны пехоты, до того грудившиеся вокруг Диллона, вдруг сменили направление и хлынули к всадникам. Я прищурилась, пытаясь разглядеть подробности сквозь красную дымку и летящую грязь. Солдаты не просто оттесняли своих – они кромсали друг друга, пытаясь вырваться и сбежать.

– Мальчишка продрался через целую армию, – произнес Киго в гнетущей тишине.

– Я бы сказал, Сетон потерял около тысячи людей, – вставил Тозай. – И хуа-до остальных. Теперь ему нужно перегруппироваться.

Киго покосился на Идо:

– Ты уверен, что сможешь приблизиться к Диллону и одолеть фолиант?

Тот кивнул:

– Диллон вытягивает силу моего дракона. Мою силу. – Голос прерывался от боли. – Я ударю с этого угла и перекрою его связь со зверем в небесной плоскости. Но леди Эоне придется бить по черному фолианту. А значит, прикоснуться к нему.

Я содрогнулась, вспомнив о выжженных в разуме словах.

– Мы должны использовать все наши возможности, – добавил Идо. – В том числе принуждение.

Даже сейчас он подначивал императора. Мужчины уставились друг на друга в яростной тишине.

– Ты забыл про еще одну возможность, – наконец произнес Киго. – Моя кровь и черный фолиант вместе могут обуздать силу дракона. Если леди Эона подведет меня достаточно близко, я сумею остановить Диллона.

– Нет! – одновременно воскликнули мы с Тозаем.

– Ваше величество, вам нельзя рисковать собой, – настаивал генерал.

– Ты хочешь, чтобы я спокойно сидел, пока леди… – Киго осекся. – Я не останусь в стороне, когда другие противостоят подобному ужасу.

Крошечный лучик тепла проник в мой отчаявшийся дух.

– Так поступают правители, – не уступал Тозай. – Ваше величество, если вы попытаетесь туда пойти, я остановлю вас силой. Даже если потом меня казнят.

Киго зыркнул на него:

– Я не мой отец, Тозай. Я не стану слепо вручать кому-то свое доверие и свою армию, лишь бы не сталкиваться с реалиями войны. Я не боюсь сражения.

Я ахнула. Таким неуважением он навлечет на себя гнев богов!

Тозай выпрямился:

– Ваш высокочтимый отец ничего не боялся. Он был предан этой земле и не хотел видеть, как она сгорает в бесконечных распрях. Я думал, его сын такой же.

– Такой же, – выдавил Киго. – До определенного момента.

– Нужный момент еще не настал, ваше величество. Доверьтесь мне.

Киго развернулся и сделал несколько шагов по поляне, движимый разочарованием.

– Тогда хотя бы возьми мою кровь.

Его кровь.

Я уставилась на стиснутые руки императора, золото вспыхнуло, порождая идею.

– Твое кольцо, – надежда подтолкнула меня к нему ближе, – в нем действительно есть твоя кровь?

Киго обернулся, лицо осветилось догадкой.

– Да. – Его голос сел. – Я говорил тебе правду о нем.

Я прикусила губу.

– Только крови немного. – Он поднял руку, оставив крошечный зазор между большим и указательным пальцами. – Этого хватит?

Я посмотрела на Идо:

– Хватит?

– Никто никогда не видел, как действует кровавая сила фолианта. Я не знаю.

Киго скрутил кольцо с пальца:

– Возьми.

На мгновение я подумала, что он просто бросит его в мою ладонь, но нет – прижал к коже, и металл все еще хранил тепло тела. С болью в горле я вспомнила прошлый раз, когда император вкладывал кольцо в мою руку. Тогда он хотел меня защитить. Теперь – усилить свою власть.

* * *

Отвезти меня в долину на своей лошади вызвался Юсо – никто даже мысли не допустил, что я могу поехать за спиной Идо, – и мы втроем спустились по склону в угрюмом молчании. А о чем говорить? Либо мы с Идо остановим Диллона, либо все умрут.

Юсо помог мне спешиться и, вновь запрыгнув в седло, уставился в спину заклинателю. Тот ушел немного вперед, дабы посмотреть на далекое облако пыли. Солдаты Сетона – и пехота, и конница – наконец отступили, позволив Диллону продолжить свой неумолимый марш. Идо уже едва держался на ногах, и капитан наверняка задавался тем же вопросом, что и я: не рухнет ли заклинатель без чувств еще до того, как Диллон приблизится?

Я отстранилась и пропустила Юсо, уводившего за собой лошадь Идо. Животное мотало головой, сопротивляясь внезапному натяжению уздечки.

– Ты сказала правду о мечах своей прародительницы? – спросил капитан. – В них тоже сила?

Я удивленно глянула на него снизу вверх. Как это поможет в грядущем испытании? Но тут же лицо обдало жаром смущения, ведь все мужчины наверняка слышали наши с Киго и Идо болезненные откровения.

– Да, – резко бросила я. – Что с того?

– Это чудесно. – Юсо поклонился и развернул лошадей.

Его почти ласковый ответ был не менее странным, чем сам вопрос.

Я мгновение смотрела вслед Юсо, что взбирался обратно на склон, затем глубоко вдохнула и по траве двинулась к Идо. Он остолбенело таращился на одинокую фигуру на горизонте и не обратил на меня внимания. А потом вдруг согнулся пополам, уперев руки в бедра, и мелко задрожал. Я зажмурилась, пережидая вспышку боли в голове, а когда вновь открыла глаза, Диллон был гораздо ближе, чем раньше.

Слишком большое расстояние за столь короткое время. Я вытянула шею, пытаясь осознать произошедшее, и по спине скользнул страх. Диллон двигался со скоростью, несвойственной человеку.

– Идо, он такой быстрый.

– Знаю. – Идо выпрямился и страдальчески вздохнул. – Думаю, там мало что осталось от Диллона. Одна сплошная ган хуа.

Я коснулась кольца крови на пальце.

– Слишком много «возможно» в этом плане, – пробормотала. – Возможно, черный фолиант удержит скорбящих драконов. Возможно, Диллону придется подойти поближе, чтобы использовать риги. Возможно, кольцо сработает.

Идо повернул голову, и его удлиненный профиль и янтарные глаза напомнили мне настороженного волка.

– Эона, самое время тебе осознать правду. Если мы справимся с Диллоном и заберем черный фолиант, мы не должны отдавать его Киго. Мы должны оставить его себе.

– Что?

– Черный фолиант – наш единственный шанс захватить силу драконов.

– В каком смысле «захватить»?

– С помощью Нити жемчуга мы можем увеличить свою мощь стократ. Только представь, на что мы будем способны.

Я отпрянула:

– Ты спятил. Это оружие!

– Нет, выслушай меня. – Идо вновь посмотрел на Диллона, оценивая оставшееся время. – Мы два последних восходящих заклинателя. Если кто и сумеет собрать всю мощь драконов и обратить ее в оружие, то это мы.

– Собрать? Как?

– В наших телах, вместе, как в момент принуждения. – Он облизнул потрескавшиеся губы. – Помнишь, что я сказал после испытания муссонами? Что я прочел в фолианте? Для создания Нити жемчуга нужно слияние солнца и луны.

Солнце и луна – так нас ласково называл Киго. Отголосок эмоций вспыхнул в груди, и сердце сжалось.

– Я помню, как ты удерживал меня, – сказала я, превращая своей горе в гнев. – Помню, как захватил мою волю.

– Полагаю, ты сполна отомстила, – сухо произнес Идо.

Верно. Я вновь и вновь подвергала его той же пытке.

– Мы пара, Эона. Я знаю, что тебя тянет ко мне не меньше, чем меня к тебе. – Я не могла оторваться от его напряженных глаз. – Мы солнце и луна: заклинатель Дракона-крысы и заклинательницы Зеркального дракона. Вместе мы можем заполучить власть всех зверей.

– Для чего, Идо? Чтобы править землей? Это твой план?

– Я уже говорил тебе, хаос порождает возможности.

– И ты обрушил на нас хаос, чтобы создать для себя возможность?

– И для тебя.

Я покачала головой, дивясь его высокомерию:

– Даже заполучив черный фолиант, мы не сможет контролировать все.

– Забрав силу драконов, мы уже не будем просто заклинателями. Мы станем богами. Это истина из черного фолианта.

Диллон стремительно сокращал расстояние. Тысяча шагов. Идо заговорил быстрее:

– Ты жаждала большей энергии, когда мы отгоняли циклон, чувствовала этот голод. Не отрицай.

Да, чувствовала. И знала, что он видит все по моему лицу.

– Это не значит, будто мне нужна вся сила.

Идо рассмеялся сквозь боль:

– Эона, очнись! Выбор прост: или ничего, или все. Нет золотой середины. Киго не отдаст жемчужину, а потому вся наша мощь вскоре исчезнет вместе с драконами.

– Но тогда мы их уничтожим.

Он стиснул мое плечо, словно я маленький ребенок, которому втолковывают горький жизненный урок:

– Ты же знаешь, всегда приходится платить.

– Мы не можем, – не унималась я. – Они часть земли.

– Я не хочу потерять свою силу, Эона. А ты? – Он снова согнулся, но попытался удержать голову. – Фолиант должен быть у нас, – выдавил, задыхаясь от боли. – Ты готова?

Диллон был уже в ста шагах.

На миг страх лишил меня всех чувств. Я могла лишь видеть бегущего к нам демона.

На его костях не осталось плоти. Лицо – острые углы черепа, обтянутые пожелтевшей кожей. Глаза – темные провалы черной энергии. Глаза призрака. Болтающиеся руки – сплошь распухшие суставы и костяшки. С каждым шагом вокруг летели брызги крови и гноя, обе ступни стерлись в кашу за долгие дни безжалостного бега. Движущая сила фолианта высосала из Диллона все.

Идо за руку притянул меня к себе, грубой хваткой вдавливая кольцо крови в мою плоть.

– Вместе, – сказал он.

И втянул воздух в попытке отыскать путь в небесную плоскость – боль сбила его привычный спокойный ритм. Пока он сражался с дыханием, я выравнивала свое. Наконец глаза заклинателя вспыхнули серебром единения с Драконом-крысой. И этот миг эхом отозвался в моем духе, поднимая волну тошноты.

Идо стиснул мое запястье:

– Святые боги!

Чернота потекла по серебру в его глазах, точно масло по воде. Я инстинктивно отшатнулась, но железная хватка Идо удержала меня на расстоянии наших вытянутых рук. Черный фолиант пробрался в его драконью силу. И я чувствовала горечь слов, словно змеи скользящих по нашим соединенным рукам, слышала их шелестящий зов.

Но оттолкнула щупальца черной энергии и нашла сердцебиение Идо. Его грохочущий пульс слился с моим, сплетенные хуа потоком ринулись по глубоким тропам нашей страсти, столь же темной и опасной, как фолиант. Его мощь тянулась от Диллона к Дракону-крысе и заклинателю, осквернив апельсиново-ванильную сладость их союза едкой кислотой.

– Риги, – выдохнул Идо. – Он снова повторяет риги.

Извернувшись, я посмотрела на Диллона. Он был уже в двадцати шагах. Белые жемчужины на черном фолианте сияли и вздымались.

– Мой лорд! – позвал мальчик царапающим и пустым, как бамбуковый стебель, голосом. – Я пришел к тебе, мой лорд. Я буду любоваться, как твои кровь и прах развеиваются по ветру.

Я ощутила, как он вновь начал монотонно воспевать ган хуа – горькую мелодию, вырванную из земли и воздуха вокруг нас.

Судорожно вдохнув, и еще раз, я сосредоточилась на пульсирующей энергии Идо в небесной плоскости. Третий вдох – и мир сместился и изогнулся в неистовом вихре цвета. Энергетическое тело Диллона кишело тьмой, раздувалось от мощи, каждая точка вдоль позвоночника крутилась в обратную сторону, каждую тропу заливала чернота.

Энергетическое тело Идо превратилось в поле битвы: мятущееся серебро пробивалось сквозь толстые черные вены, что переплелись и опутали его меридианы, накрепко присосавшись к жизненной силе. Диллон направил стремительную песнь риги по воде и крови в теле заклинателя, и он с криком рухнул на колени. Я ощущали его в собственных тропах – обжигающий шепот.

– Эона! – Идо скорчился от боли и крепче стиснул мою руку. – Пора!

Дракон-крыса в вышине отчаянно вырывался из хватки черного фолианта; сила зверя неуклонно текла к Диллону. За визжащим синим драконом изогнулся красный – рубиновые когти царапали небо, зубы клацали, отгоняя прочь темноту, что тянулась к золотому величию. Я прокричала наше общее имя над шипящими словами риги. Огромные глаза духа встретились с моими, и наш союз взревел во мне приливом власти. Золотая энергия и чувственная связь сплелись в единый поток, и моя земная оболочка качнулась к Идо.

Но дорогу заступил Диллон:

– Слишком поздно, Эона.

Сморщенные губы раздвинулись – череп улыбался.

– Нет! – Я бросилась к нему, попыталась коснуться высушенной плоти кольцом, но демон молниеносно исчез. – Нет!

Песнь смерти опалила мое тело. Неумолимый жар бурлил внутри, взрывался в висках, впивался иглами в сердце с каждым натужным ударом. Я чувствовала вкус крови во рту, в носу, чувствовала, как клокочет в груди, как пульсирует за глазами, словно они лопнули и вытекли из головы. Мир размылся, превратившись в красный туман. Наверху Зеркальный дракон взревела и устремила свою золотую силу к пылающей песне в попытке сдержать ее разрушительную мощь. Крики… я слышала крик лежащего у моих ног Идо и свой собственный из недр обожженной груди.

– Хватит, Диллон!

– Тебе лишь нужен мой дар! Как и моему лорду.

Из последний сил я вновь ринулась к мальчишке, наполовину ослепшая из-за пульсирующей красной пелены в голове. Наши тела столкнулись, я отчаянно замолотила руками, стараясь зацепиться.

На миг я ощутила твердую обложку фолианта, а затем пальцы сомкнулись вокруг тонкой хрусткой кожи и костей. Золотой обод кольца вжался в высушенную плоть. «Пожалуйста, – молилась я, – пусть получится!»

Рот затопил привкус металла и горечь фолианта, сплетенные в новую власть. Власть крови. Кольцо сработало.

– Прекрати петь! – крикнула я.

Шепот оборвался. И сразу же неумолимый жар угас до тусклого тепла. Зрение прояснилось. Лицо Диллона было прямо перед моим, от его горячего дыхания несло тухлым мясом. Я прямо ощущала, как его разум корчится под силой кольца, как его безумие, словно дикий зверь в капкане, царапается и вгрызается зубами в землю. Мощный, злобный зверь.

Моя хватка – на воле Диллона и на его руке – вдруг ослабла.

Кольца оказалось недостаточно.

С ревом он вырвался и отшатнулся. Белый жемчуг стиснул фолиант точно удавка.

Во мне вновь вспыхнуло пламя. Идо завопил. Зеркальный дракон в вышине зарычала, и ее золотая энергия столкнулась с пожаром, сдерживая его смертоносную силу.

Вдруг среди обжигающей боли в голове возникла холодная ясная мысль. «Не борись с фолиантом. Забери его». Как тогда, на склоне горы. Книга стремилась ко мне, не к Диллону. Ее безумие проникло в мой разум, нашептывая обещания абсолютной власти.

Безумие. Фолиант нес безумие.

Но это лучше, чем сгореть без остатка.

– Ну же! – крикнула я, протягивая руку. – Иди ко мне.

– Нет! – взвизгнул Диллон. – Сила моя!

Я видела, как темная энергия копится в нем, словно змея, что перед броском закручивается кольцами. Белый жемчуг спиралью опал вниз и прыгнул ко мне, извиваясь в воздухе и утаскивая за собой черный фолиант. А затем обмотался вокруг моего запястья, прижав книгу к коже. Сила устремилась в руку и кислотой полилась по венам. Диллон побежал ко мне, костлявые пальцы щелкали, клацали и тянулись за предателем-фолиантом. Песня переросла в вой, а древняя мощь устремилась из Диллона в меня.

Я ахнула, когда смертельный жар исчез. Идо на земле застонал, и его тело облегченно обмякло.

– Книга у тебя. Убей его.

Я попыталась сосредоточиться, но разум уже пожирали вкрадчивые слова – темные секреты просачивались в мой дух вместе с древней силой. Песня риги скользнула на мой язык тихим шипением. Она пульсировала в моей голове, изливалась из моего рта, высасывала хуа из всего вокруг – земли, воздуха, драконов, – рождая сокрушительное пламя, готове повиноваться моим приказам. Я услышала далекий протестующий крик алого зверя, но ее власть стала моей. Вся власть стала моей.

Диллон потянул фолиант, захлебываясь яростью. Моя песнь оживилась, вплетая в силу все больше и больше огня, и каждое шипящее слово раздувало этот погребальный костер. Диллон выгнулся и закричал, но я продолжала напевать мелодию его смерти.

Схватившись за голову, он рухнул на колени. Кровь текла из носа, ушей, из черных провалов глаз. Слова неслись от меня к нему, опаляя, сжигая, уничтожая. Я убивала его и не могла остановиться.

«Помоги мне, – взмолилась я. – Помоги, Кинра».

Но было поздно.

Вопль Диллона оборвался, тело его рассыпалось и взметнулось жгучим вихрем темного пепла и красной дымки, обдав меня липкими брызгами смерти.

Я кричала, ужас бился в моей голове словно кожистые крылья, но едкие слова все вырывались наружу. Идо откатился от меня и пополз по земле, надрывно кашляя.

Еще одна мелодия зазвенела внутри, проясняя мысли – яркий и холодный контрапункт к словам фолианта. Я знала эту песню. Ею мы с Зеркальным драконом исцеляли. Золотая гармония прорвалась сквозь горькое шипение ган хуа, ослабила темную хватку ее власти. И внезапно жуткие напевы покинули мое горло, мой разум. Рыдая от облегчения, я скребла по белому жемчугу, подсовывала под него пальцы, расцарапывала собственную плоть. И наконец с последними силами отодрала фолиант от руки и швырнула его на землю. Книга упала в грязь, жемчуг хлестал вокруг словно змеиный хвост.

Я упала на колени, и меня рвало, снова и снова, и вместе с рвотой в почву уходила боль. Я убила Диллона. Следы этого злодеяния на моих руках и лице еще не высохли, мерзкий вкус смерти до сих пор тлел во рту. Возможно, он никогда меня не покинет.

Неподалеку присевший на корточки Идо обшаривал землю.

– Где фолиант? – хрипел он. – Ты его забрала?

Мне удалось кивнуть. Книга лежала возле меня. Жемчуг свернулся кольцами на обложке.

Земля задрожала от топота копыт – кто-то несся галопом. Повернув голову, я увидела Киго, Рико и Юсо на взмыленных лошадях.

– Эона! – Киго резко натянул поводья и, спешившись, побежал ко мне.

И смотрел только на меня, не на фолиант.

Рико и Юсо за его спиной тоже выпрыгнули из седел и последовали за императором.

– Эона! – Идо пополз по забрызганной красным траве. – Дай мне фолиант. Быстрее!

– Нет! – Я взмахом руки отбросила книгу подальше от него. Жемчуг подтянул ее к себе по грязи.

Заклинатель вновь ринулся к цели.

– Эона, что ты делаешь?

– Лорд Идо, остановись! – крикнул Киго.

Рико схватил Идо за тунику и оттащил назад. Тот завертелся, вырываясь, и возопил:

– Эона, это единственный путь! Забери фолиант!

Я потянулась к книге, рука зависла над черным кожаным переплетом и движущимся жемчугом. Наступившую тишину нарушил свист обнажившегося клинка – Юсо надо мной выхватил меч.

– Юсо, не смей! – взревел Киго.

Капитан помедлил, затем шагнул назад и опустил оружие.

Я посмотрела на Киго:

– Я обещала добыть тебе фолиант. Он твой.

– Что?! – Идо дернулся вперед, но Рико вновь его оттащил. – Не будь дурой, Эона! Ты отдаешь ему свою силу.

Стиснув зубы, я взяла книгу. Золотая песнь моего дракона и власть кольца крови превратились в щит вокруг моей хуа. Медленно, я стянула кольцо с пальца и положила его поверх извивающегося жемчуга.

– Успокойся, – приказала, и нить притихла.

Рико испуганно втянул воздух:

– Эона, пожалуйста, нет! – Идо бился в руках островитянина. – Он поработит нас. Мы потеряем все.

Я опустилась на одно колено и протянула книгу и кольцо в колыбели своих сложенных ладоней.

– Не трогайте, ваше величество… – сказа Юсо.

Киго взмахом руки оборвал советчика, но глаз от меня так и не отвел.

– Ты отдаешь мне свою силу? А если Идо прав?

– Моя сила всегда была у тебя, Киго, – произнесла я. – Теперь я вручаю тебе свое доверие.

Он принял книгу и кольцу из моих рук.

– Я знаю, чего тебе это стоило, Эона.

Я посмотрела вниз, на пятна черного пепла, отмечавшие место, где я убила Диллона. Место, где я ощутила истинную мощь черного фолианта.

Нет, Киго даже не представлял, какова цена.

* * *

Девушка поставила дымящуюся чашу для умывания на стол у стены шатра и попятилась, не отрывая взгляда от яркого ковра на полу. Я гадала, что ей наговорили обо мне. Что я опасна? Убийца демона? Я склонилась над чашей и вдохнула влажный пар; очертания моих глаз и рта отразились поверх темно-синей рыбы, нарисованной на фарфоре. Я опустила ладони в горячую воду. Бледно-красные завитки заструились по поверхности, а более тяжелые черные пятна кружили на волнах у моих пальцев. Извилистые узоры из крови и пепла завораживали.

– Эона! – Дела прошла ко мне по мягким коврам с полотенцем в руках. – Смывай. Ну же! Сразу почувствуешь себя лучше.

Она уже помогла мне снять окровавленную одежду и унесла ее прочь, пока я натягивала чистую тунику и шаровары. Но запах смерти чувствовался до сих пор.

Я закрыла глаза и плеснула воду в лицо. Горячие струи на веках, носу, губах слишком напоминали риги. Я выпрямилась, от паники забыв, как дышать.

– Принеси холодной воды! Живо!

Дела махнула девушке, и та, подбежав к столу, подхватила чашу и осторожно понесла ее к двери.

– Вот. – Дела протянула мне полотенце.

Я вытерла глаза и рот. Грубый бежевый хлопок стал розовым.

– Из-за Диллона я уже никогда не почувствую себя лучше.

– Рико рассказал мне, что видел. – Лицо Делы искривилось от отвращения. – Это был не Диллон. Уже нет.

– Но когда-то…

Она стиснула мою руку:

– Ты наверняка избавила его от мучений. Сама же говорила, что это похоже на жгучую кислоту в голове.

– Дела, я приняла силу фолианта, – прошептала я. – И с ее помощью убила. Во что я превратилась?

Оборотная притянула меня к своей груди, и я уперлась лбом в мускулистое плечо.

– Ты не Диллон, – бодро заверила она, потирая мне спину. – Даже не думай так. Ты поступила, как должно. И достала черный фолиант для его величества. – Дела отстранила меня на мгновение, темные глаза торжествовали. – А еще ты восстановила веру Рико.

Она вновь прижала меня к плечу.

– Фолиант – это лишь смерть и разрушение, – прошептала я.

– Что ж, сейчас книгу стережет Юсо. А его величество и вожди решают, как с ней поступить.

Я отпрянула:

– Сейчас? Без меня? Но я ведь нейзо. Я должна быть там.

Дела поймала меня за руку:

– Рико сказал мне, на что способен фолиант, Эона. И вожди обсуждают возможное применение с лорда Идо. Его величество не хотел, чтобы ты присутствовала.

Идо не ошибся. Первым делом они подумали о его порабощении кровавой властью фолианта.

– Нет! – Я отдернула руку и направилась к выходу. – Я могу принудить Идо. Им ни к чему использовать на нем черный фолиант.

Дела обогнала меня и заслонила собой дверь:

– Эона, я здесь не только как твой друг. Я не могу пустить тебя на эту встречу.

– Теперь ты мой страж?

Она развернула меня и, положив по-мужски крепкую ладонь на спину, повела к кровати.

– Просто присядь. Поспи.

Я стряхнула ее руку:

– Поспи? Насколько я знаю, они могут решить поработить и меня тоже!

– Ты сама в это не веришь, Эона. Ты устала. Постарайся отдохнуть. – Дела взяла красный фолиант с соседнего столика, на котором Вида оставила также кисет с компасом заклинателя и посмертные таблички моих предков у небольшой молитвенной свечи. – А если не можешь спать, мы может вместе подумать над записями Кинры. Я нашла еще одно имя – Пиа.

Черный жемчуг вокруг запястья двоедушницы одобрительно защелкал.

– Наверное, еще одна загадка, – огрызнулась я. – Просто не трогай меня.

И я отвернулась, хоть и понимала, какое это ребячество.

Если честно, я действительно устала, и телом, и умом. Но жуткие суматошные мысли – об Идо, фолианте, смерти Диллона – заставили меня еще целый колокол мерить шатер шагами, пока Дела сидела у двери, склонившись над красным дневником. В какой-то момент служанка принесла чашу с чистой водой, но ее наивный страх лишь еще сильнее меня обозлил, и Дела поспешно отправила девушку прочь. Гнев и чувство вины, однако, не способны вечно питать истощенное тело, так что в конце концов я свернулась клубком на кровати.

А проснулась с кислым привкусом во рту и болью в шее. В дымовом отверстии шатра клубились темно-сиреневые сумерки. Я села и размяла пальцами затекшие мышцы у основания черепа.

Весь день проспала.

– Что-нибудь нужно, моя леди? – спросила Вида, сидевшая на полу, скрестив ноги.

Один тюремщик сменился другим.

– Чаю, – неприветливо сказала я. – И немного света.

Вида поднялась и, открыв дверь, пробормотала поручение кому-то снаружи. Затем вернулась с фонарем в руке, его сияние превратило дымчато-розовые настенные гобелены в ярко-красные. Дела оставила фолиант на столе. Значит, вернется, и у меня будет шанс извиниться за грубость.

Я поднялась, разглаживая складки на тунике:

– Вожди еще совещаются с его величеством?

Вида опустила фонарь на стол:

– Уже закончили.

– И?

– Прости, моя леди, я не знаю. – Судя по тону, она поняла, что я спрашивала о судьбе Идо. – Но в лагере болтают, что в ближайшую пару дней нас ждет сражение.

– Это и правда лишь слухи, или знаешь от отца?

– Скажем так, когда я потребовала назначить меня в какой-нибудь отряд, мне было велено оставаться в лагере, чтобы помогать с ранеными, и, дескать, нужно уже готовиться.

Мы замолчали. Пострадавших, нуждающихся в помощи, без сомнения будет много.

– Сделаешь кое-что для меня? – спросила я.

– Если смогу, моя леди.

– Когда начнется бой, убедишься, что Лилия в безопасности? И Рилла с Чартом?

Вида кивнула:

– Постараюсь.

Тяжелый стук вновь отправил ее к двери. А я водила руками по воде в чаше, содрогаясь от холода. Я подвергла мать и друзей такой опасности…

– Моя леди.

Я повернулась на резкий голос Юсо. С рук капало.

Капитан стоял в дверях, его худое тело укрывали тени.

– Тебя хочет видеть его величество.

Я кивнула. Наверняка ведь, чтобы рассказать о принятом решении. Вида схватила и передала мне полотенце, а когда я вытерла руки, протянула мне ножны.

– Нет, моя леди, – вмешался Юсо. – Его величество велел мне нести твои мечи.

Мы с Видой переглянулись. Никто не ходил по лагерю безоружным.

– Отдай мечи капитану, Вида, – сказала я, отмахнувшись от безмолвного протеста на ее лице.

Я вспомнила, что Юсо спрашивал о силе мечей. Неужели Киго думал, что они опасны? Думал, что я опасна?

Капитан закинул ножны за плечо:

– А теперь нас ждут, моя леди.

– Она только встала, – быстро произнесла Вида и опустилась передо мной на колени, одергивая подол туники. – Ей нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок.

Юсо обвел взглядом шатер, отдельно задержавшись на столике с моими пожитками. Возможно, Киго считал опасным все, чем я владею.

Глаза капитана вновь устремились на меня.

– Леди Эону ждут, – повторил он.

– Все хорошо, Вида. – Я погладила ее руки, возившиеся с моим поясом.

Нехотя Вида отступила.

Я подошла к Юсо. Он нацепил свою привычную суровую маску, но чувствовалась в нем какая-то энергия, напряжение, заставлявшее капитана беспрерывно потирать указательный палец о большой. Он знал, что должно произойти.

– Я буду ждать здесь, моя леди, – пообещала Вида.

Обернувшись, я улыбнулась, как могла ободряюще, и шагнула за порог. Юсо закрыл дверь и молча повел меня через большую площадь за совещательным шатром. Мы миновали несколько групп людей, что смеялись и болтали вокруг костров; их теплое общение лишь усиливало мое беспокойство. Я заметила собаку, крадущуюся в тенях меж двух палаток – только белый кончик хвоста выделял ее из темноты. Вдалеке заплакал ребенок, а может, взвыл ночной зверь. Вскоре стало очевидно, что мы отдалились от густо заселенной части лагеря. Впереди замаячил круглый шатер, стоявший на приличном расстоянии от всех соседей. Перед дверью вытянулся стражник.

– Здесь вы храните черный фолиант?

– Да, – ответил Юсо.

Я остановилась:

– Зачем его величество позвал меня сюда?

– Это он тебе сам скажет.

Когда мы приблизились, стражник отсалютовал. Капитан открыл дверь, и волна желтого света озарила явное облегчение на его худом, морщинистом лице. Он поклонился и отступил, пропуская меня внутрь, а сам задержался, чтобы отдать какой-то тихий приказ караульному. По спине скользнул холодок тревоги, но я шагнула в шатер. Непокрытые стены, никаких ковров. Лишь один мужчина – еще один стражник – замер у стола, на котором стоит черный лакированный ящик. И Киго нет. Стражник опустил голову в поклоне.

Юсо провел меня в глубь комнаты.

– Сирк, твоя смена закончилась, – сообщил он, и стражник еще раз поклонился и ушел, закрыв за собой дверь.

Я приблизилась к черному ящику. Его полированная поверхность ловила яркие отблески фонарного света. Почему Киго хотел, чтобы охранники ушли? Он собирается поработить мою силу?

Я повернулась к Юсо:

– Что его вели…

Голова откинулась назад от удара столь же мощного, как и нанесший его мужчина. Я покачнулась и прижала руку к пульсирующей скуле. Второй удар, в живот, оказался столь же сильным, так что стопы от пола оторвались и весь воздух покинул тело. Я согнулась пополам, беззвучно отрывая и закрывая рот. В глазах потемнело от потрясения и боли. Юсо толкнул меня под колени. Ноги подкосились, и я рухнула на спину. Шатер вдруг заволокло серыми струящимися линиями. Что-то врезалось в мою грудь – будто камень упал, придавив к земле. Колено капитана. Он наклонился, лицо серьезное, губы поджаты.

– Открывай, – велел.

И зажал мне ноздри. Я глотнула воздуха и увидела белую бутылку травника в руке Юсо. Он залил содержимое мне в рот, фарфоровые края стучали о зубы. Гадкая соленая жидкость потекла в горло. Я рванулась прочь, кашляя и хрипя, пытаясь сплюнуть горький осадок. Пытаясь закричать. Юсо сжал мой подбородок и заставил запрокинуть голову. Я замахнулась кулаком и явно угодила в твердую кость, но шатер уже тонул в мягкой темноте, а наркотик утягивал меня вниз, в густое безмолвие мира теней.

Глава 23

В себя я пришла от хлесткой пощечины. От следующей голова запрокинулась, и глаза открылись. Я ахнула и увидела перед собой размытое лицо. В затылке пульсировала горькая боль, будто туда гвоздь вбили. Кислота и металл во рту. Я знала этот привкус. Паника ринулась по венам сырой агонией. Это был фолиант. И сила крови.

– Нет! – Я попыталась поднять руки, но что-то сдерживало мою нужду, заставляя сидеть неподвижно.

Пятно передо мной приобрело черты Юсо. Я посмотрела вниз: белый жемчуг связывает запястье, черный фолиант зажат между ладонями. Кровь размазана по сияющей нити. Я снова попробовала поднять руки, но хомут принуждения удерживал их на месте. Я чувствовала его в своих мыслях, на своих конечностях. Я судорожно вдохнула, отчаянно нащупывая вход в мир энергии, но пылающая стена перекрыла все пути.

– Юсо! – Голос больше походил на карканье, во рту так пересохло, что звуки вырывались с трудом.

Затуманенный разум уловил красный фон и запах фимиама и жареного мяса.

Глаза капитана встретились с моими.

– Она очнулась, ваше величество, – сказал он, распрямляясь.

– Хорошо.

Холодный голос змеей проник в мою голову, вдавливая позвоночник в спинку деревянного стула.

Сетон.

Он стоял спиной ко мне, свет играл на позолоченных доспехах, подчеркивая его воинскую мощь. От осознания в ушах взревела кровь, сердце ускорилось, дыхание прервалось. Сетон. Юсо сдал меня Сетону. Вручил нашему врагу мою силу.

Я находилась в полевом шатре, но роскошная обстановка напоминала дворцовые покои. Свет больших золотых ламп озарял ковры, изящные стулья, удобный диван и огромный стол из темного дерева, на котором лежали мои мечи. Четыре адъютанта стояли навытяжку – по одному у каждой стены, – не отрывая от меня любопытных глаз. У основания палатки ткань чуть отошла, и я увидела проблеск тьмы. Еще ночь. Как долго я была без сознания?

Верховный лорд повернул ко мне бесстрастное лицо. Его родство с Киго прослеживалось в четких линиях и углах, но во взгляде не было ни капли теплоты, а в полный губах – сострадания. Жесткий, изогнутый, прямо как шрам, пересекавший его нос и щеку.

– Знаешь, где ты, девочка?

Я кивнула. Ну хоть головой получалось двигать. Я натянула невидимые путы черного фолианта. Смогу ли я воззвать к его силе, как тогда, с Диллоном? Я сосредоточилась на сковавшей меня энергии. «Давай, – безмолвно поманила я. – Иди ко мне». Мое отчаяние дрожью отдалось в рабских узах, но фолиант не ответил. Я оказалась недостаточно сильна, чтобы одолеть кровь Сетона.

Он пересек короткое расстояние между нами. Каждый тяжелый шаг эхом отзывался в моей груди. Я вздрогнула, когда верховный лорд наклонился и поддел толстым указательным пальцем окровавленный жемчуг.

– И ты чувствуешь мою хватку на своей воле? Чувствуешь, что я контролирую твое тело?

– Да, – прошептала я.

Сетон склонил голову:

– Нужно проверить, не так ли? Должны же мы убедиться, что власть крови действительно работает.

Он стиснул мой мизинец своими мозолистыми пальцами и медленно отогнул его назад. Боль нарастала и нарастала. Задыхаясь, я пыталась вырваться, но налетала на стену принуждения.

– Я сломаю его, – предупредил Сетон.

– Нет, пожалуйста. Я не могу пошевелиться!

– Уверена? – Он улыбнулся, наслаждаясь моим ужасом, и потянул сильнее.

– Не могу! Не могу!

Рывок – и кость сломалась. Агония пронзила руку. Я закричала, тело дернулось, разум бушевал, жаждая прижать ладонь к груди, спрятать в безопасности.

Сетон глубоко вдохнул, будто смакуя мою боль.

– Бодрит. Могу понять, почему тебе нравилось принуждать Идо. – Он бросил мою руку и фолиант обратно мне на колени, и от отдачи мир завертелся в нескончаемом сером вихре. – Будет крайне занимательно исследовать твои возможности, леди Эона.

Сетон стиснул мой подбородок большим и указательным пальцами и приподнял.

– Ваше величество. – Юсо стоял в стороне, сжимая кулаки. – Я доставил леди Эону и фолиант. Исполнил вашу волю.

– Позже, Юсо, – отмахнулся Сетон.

Как я не разглядела в капитане предателя? Я быстро вспоминала последние недели в поисках знаков…

– Ты поднял тревогу во дворце, да? – спросила я. – И привел армию в Сокайо? А еще стрелял в Идо и убил Цзюня?

Юсо отвернулся от меня.

– Ублюдок! – В единственное слово я вложила всю свою ярость.

– Ваше величество, – процедил он сквозь зубы. – Пожалуйста. Вы обещали, что отпустите сына, как только я приведу девушку с книгой.

Сетон наклонился ко мне ближе, будто делясь секретом. Исходящий от него запах – кислота и металл – застрял в горле, вторя привкусу фолианта.

– В отличие от тебя, леди Эона, сын Юсо не обладает особой стойкостью и мужеством. Когда я сломал ему пальцы, он отключился. Уверен, стоит выпороть его за наглость отца, и бедолага умрет.

На лбу Юсо пульсировала вена.

Сетон кивнул на стену шатра:

– Подожди там, капитан. У меня еще есть для тебя работа.

А потом наблюдал, как Юсо, сдерживая гнев, поклонился и отступил.

– Любовь – очень полезная слабость. – Сетон вновь устремил на меня холодный изучающий взгляд. – Юсо говорит, что оба, и мой племянник, и лорд Идо, прибегут тебя выручать. – Он провел большим пальцем по моим губам. – Что в тебе такого, что заставляет сильных мужчин нестись навстречу гибели? Дело в драконе или в чем-то еще?

– Они не придут, – прохрипела я.

Верховный лорд потрепал меня по щеке:

– Мы оба знаем, что придут, день не успеет закончиться. Ты – идеальная приманка.

Я стиснула зубы. Он был прав.

Я вдруг поняла, что вокруг меня нет роскошных ковров – лишь земляной пол. Сетон склонился над небольшим столиком, расположенным неподалеку от моего стула, и взял длинный тонкий нож. Краем глаза я уловила другие лезвия, крюки и молотки. Такие же орудия мы видели в клетке Идо. Память всколыхнула тело, призывая бежать. Но я не могла пошевелиться.

– Мой племянник явится за тобой, – продолжил Сетон, – и принесет мне Императорскую жемчужину в своем сильном молодом горле, в целости и сохранности. – Он поднял нож и осмотрел заточенный край. – Я бы предпочел, чтобы Юсо убил его и доставил мне жемчужину, но легенды утверждают, будто ее нужно перенести от одного живого хозяина к другому за двенадцать вдохов. – Сетон пожал плечами. – Никто не знает, сколько правды в этих байках.

Он дернул за края моей туники, обнажая кожу над грудью. Мысленно я избивала его кулаками и ногами, но тело не шелохнулось под наглыми прикосновениями.

– Идо всерьез верит, что ты ключ к Нити жемчуга. Он получил не одну рану, прежде чем раскрыл свои секреты, но в конце концов сдался… и так разоткровенничался о тебе и черном фолианте. – Сетон умолк, указательным пальцем проследив линию моей ключицы. – На привязи собственной драконьей хуа. Это последнее, что он выдал перед уходом в мир теней.

– Что?

Он поднял взгляд:

– Идо тебе не рассказал? Все еще играет в свои игры. – Сотрясаясь от беззвучного смеха, Сетон погладил меня по щеке. – Черный фолиант создан из сути всех двенадцати драконов. Создан первыми заклинателями. Тебя поймали твои же собратья.

– Нет!

Однако я верила, верила его словам. С первого прикосновения к фолианту я чувствовала, что его сила тянется к нам обеим – ко мне и Зеркальному дракону. Но зачем первые заклинатели такое сотворили?

И что еще скрыл от меня Идо?

А потом Сетон прижал нож к основанию моей шеи, и весь мой мир сузился до тонкого лезвия и руки, которая его держала.

– Как я понял со слов Юсо, ты можешь исцелять себя, леди Эона. Снова и снова.

Рука изогнулась, вдавливая лезвие в кожу. Из пореза потекла кровь, а секунду спустя пришла боль.

– Давай же изучим возможности этой привязи.

Меня и прежде ранили – быстрый рубящий удар в бою, – но сейчас я испытала совершенно новый вид мучений. Медленная и преднамеренная, старательная резьба по плоти, что утягивала меня по кровавому следу прямиком в крещендо агонии. Я кричала. Голова напряженно запрокинута, тело замерло под рукой с ножом, нельзя ни сбежать, ни драться, ни даже просто отодвинуться от злобы, терзающей мою грудь.

Улыбаясь, Сетон убрал лезвие и другой рукой потер рваные края свежей открытой раны. Новый вид агонии.

– Исцели себя. – Он снова погладил меня по щеке влажными пальцами, только на сей раз от них пахло моей собственной кровью.

Все мои ярость, боль и ужас сплелись в единственную мысль: «Убей его».

Я глубоко вдохнула и устремилась к миру энергии. Комната изогнулась в потоках цвета, в энергетическом теле Сетона передо мной плескалось темное возбуждение.

Красный дракон корчилась в вышине, ее золотая мощь была заперта в алой пульсации огромного тела. А рядом с ней гневно ревел синий зверь. Идо мог чувствовать, что происходит?

– Святые боги, – прошептал Сетон. – Они прекрасны.

Он видел драконов через силу фолианта.

Его энергетическое тело наклонилось, дыхание опалило мое ухо. И верховный лорд зашептал слова, горькие и мощные – древний приказ, который стиснул мою хуа, точно рука душителя. Я царапалась и вырывалась, но отчаяние оказалось бесполезно против неумолимой власти.

– Исцели свои раны, – велел Сетон.

И рука словно разжалась на одно драгоценное мгновение, пропуская золотую энергию красного дракона и глоток целительной силы. Я открыла рот, чтобы позвать зверя – «Направь исцеление на Сетона, забери его волю, убей его!» – но рука снова сжалась, лишая голоса и перекрывая живительный поток. Прозрачное лицо верховного лорда вновь обрело кости и плоть, а вихрящиеся цвета сменились неподвижностью шатра.

Я жадно глотала воздух. Боль ушла, истерзанное месиво груди вновь обросло гладкой кожей под свернувшейся кровью, а опухший сломанный палец распрямился.

Сетон сидел, откинувшись на спинку стула, будто отдыхал после полученного наслаждения.

– Так вот каков мир энергии, – прошептал он. – Такая мощь. Неудивительно, что Идо жаждал ее заполучить. – Он грубо рассмеялся. – И когда он придет за тобой, у меня будет и его дракон. Армия с двумя заклинателями. Я стану непобедим!

– Нет!

Сетон провел ладонью по моей груди, размазывая кровь.

– У тебя нет выбора, леди Эона. Твоя воля в моих руках. – И снова поднял нож. – А вскоре я завладею и твоим духом.

* * *

Мой подбородок снова подняли. Кровь и слезы размывали облик Сетона. Он никогда не остановится. Будет резать меня снова и снова.

Наверное, прошли часы – я видела утреннюю дымку в просвете палаточной стены.

А еще краем глаза заметила, как Сетон взял киянку. Он хотел заполучить мой дух, и уже недолго осталось. Я чувствовала, как слабеет надежда, как уходят силы и решимость.

Нужно было найти способ выбраться. Пока не стало слишком поздно.

Идо укрылся в своем звере. Но как? «Через боль». Медленно я отыскала в памяти нашу тренировку: пахло жасмином, пальцы Идо упирались в мягкие центры моих ладоней (наше первое прикосновение), и он сказал, что боль – это тоже энергия. Я могла бы использовать ее, чтобы найти дракона. Не настоящее единение. Крайнее средство – опасное, как для дракона, так и для заклинателя.

Но Идо не был порабощен властью королевской крови и черного фолианта.

Сетон нагнулся, сорвал мою сандалию и вдавил мою ногу в грязь. Прочная основа для его молота. Голой ступней я ощущала грубую землю, залитую моей кровью. И что-то еще… крошечную дрожь в энергетических вратах.

Я замерла, пытаясь сосредоточиться сквозь ревущую в жилах боль. Энергия земли – древнейшая сила. И моя кровь, кровь моих предков, капала в грязь востока – самое сердце моего дракона. Очаг ее мощи. Я судорожно втянула воздух, дабы скрыть свои отчаянные надежды, и ждала. Ждала и умирала от страха.

Сокрушительный удар по ноге – и все мое существо взвыло в агонии. Закричав, я открылась энергии земли и первобытной силе собственной крови – древний призыв древнего дракона.

Кружусь. Невесомая. Боль ушла. Все ощущения исчезли. Только тьма – в глазах, в носу, во рту. Кокон блаженного облегчения.

Я умерла?

«Эона».

Голос. Знакомый.

«Эона. Иди сюда. Я так долго ждала. Мы все так долго ждали».

Ждали? Кто ждал?

«Ну же».

Голос вывел меня из темноты в красно-сине-зеленый вихрь небесной плоскости. Внизу моя земная оболочка обмякла на стуле, серебряная хуа еще текла по ней, а тропы обвивала чернота фолианта. Значит, не умерла.

Темное тело Сетона склонилось над моим бесчувственным, за волосы оттянуло голову.

– Она в мире теней. – Он с грохотом бросил киянку на стол.

Я укрылась от мучителя. Спряталась в своем драконе. Торжество вылилось в холодное намерение: это мой шанс убить Сетона. Разорвать его армию на части.

«Эона. – Голос выдернул меня из ненависти. – Ты должна все исправить».

Он звучал во мне, вокруг меня, надо мной. Я знала этот тон, этот гнев.

Кинра.

Она тоже в Зеркальном драконе. Неужели с тех пор, как дракон сбежала?

«…ждали так долго. Я почти исчезла, Эона. Ты последняя из моего рода. Ты должна все исправить. Посмотри мои воспоминания. Узри правду».

Энергетический мир вдруг отступил, вышвырнув меня в поток тепла и света, в воспоминание из плоти, костей и кожи.

Я стою в солнечных лучах на внутреннем дворе, от кумкватовых деревьев, обрамляющих мраморную площадку, доносится цитрусовый запах. Это Зал Дракона-крысы, и я держу за руку мужчину. Он напротив меня, тонкое тело напряжено. Поначалу я не узнаю его лица, но затем острые черты складываются в облик…

«…моего возлюбленного Сомо.

– Ты уверена, Кинра? – настаивает он. И оглядывается через плечо, но мы одни.

Я поднимаю свиток:

– Я нашла доказательства. Нет договора между нами и драконами. Не было никакой сделки. Первые заклинатели украли их яйцо обновления, Императорскую жемчужину, и мы по-прежнему храним ее у себя, на виду. Выкуп за их силу вшивается в тела наших императоров.

– Нет! – Сомо в неверии качает головой. – Если это так, почему я чувствую радость моего дракона в момент единения?

Я касаюсь его щеки:

– Сомо, сомневаюсь, что они радуются нам. – Горячие слезы жалят глаза. – Думаю, каждый союз просто дарит им надежду, что один из нас наконец поймет, что мы натворили, и все исправит».

Мир энергии вновь взрывается подо мной вихрями цвета. И хотя моя физическая оболочка безвольно лежит на стуле, я чувствую, будто мой дух застывает от потрясения. Драконов поработили. Не было никакой сделки между ними и людьми. Мы украли их яйцо, и Кинра пыталась его вернуть. И как и Сомо, ослепленная силой, я неверно истолковывала радость моего зверя. Теперь я поняла: десять скорбящих драконов рыдают не о своих мертвых заклинателях, но об утраченной надежде.

Сетон присел передо мной на корточки, темные потоки хуа бушевали в его тропах.

– Она плачет. Это невозможно в мире теней. – Он вновь вцепился в мой подбородок, приподнимая. – Так где же ты, леди Эона?

Мгновение он смотрел на меня, а потом накрыл рукой жемчужную нить, что стягивала мои запястья.

– Вернись в свое тело!

От приказа по безопасному кокону пронеслась трещина жгучей боли.

«Нет! Смотри! Ты должна знать правду».

Голос Кинры укрыл меня от агонии, перемещая в другое место, в другое время. Огромная опочивальня, ставни закрыты, бронзовые лампы пылают, испуская аромат роз. Маленькая девочка сидит на коленях на полу, играет с деревянной лошадкой…

«…моя милая, прелестная Пиа. Сомо у двери, отсылает горничную прочь. Я кладу черный фолиант на стол, пытаясь сдержать дрожь. Потребовались множество дней и вся моя решимость, чтобы прочесть угрожающие слова.

– Эта книга и Императорская жемчужина – вот как мы держим драконов на привязи, – говорю я, когда Сомо подходит.

– Я чувствую в ней ган хуа. – Он потирает затылок. – От нее дурно. – Затем тянется к фолианту, но отдергивает руки, когда белые жемчужины вздымаются. – Значит, фолиант сплетен с хуа всех драконов? Как веревка вокруг их духов?

– Да. И если драконы хотят обновиться, их старая хуа должна соединиться с новой – с Императорской жемчужной. Согласно найденным мною свиткам, обновляться они должны каждые пятьсот лет, иначе их сила пойдет на убыль, а вместе с нею и равновесие, что звери даруют нашим землям. Не так давно один заклинатель мог заботиться о провинции в одиночку. Сам знаешь, что ныне все не так. Теперь, чтобы остановить ураган или потоп, требуется мощь как минимум двух заклинателей. А то и трех.

– Трех – только в самых худших случаях, – возражает Сомо.

– Видишь? Ты все преуменьшаешь. Как и остальные члены Совета.

Мгновение он смотрит на меня. Потом нехотя кивает:

– Как звери могут достигнуть обновления?

Я понижаю голос:

– Сомо, думаю, что драконы перерождаются через Нить жемчуга.

Он отступает на шаг:

– Оружие? – И напряженно смеется. – Ты намерена убить нас всех, чтобы высвободить силу драконов?

– Нет, Нить не оружие. Она всегда была способом для драконов обновиться. – Я указываю на тисненую черную обложку книги. – Видишь эти двенадцать взаимосвязанных кругов? Они символизируют жемчужины под подбородком зверей. Это не просто жемчужины мудрости, Сомо. В каждой – новая суть самого дракона, ждущая перерождения. Я обвожу пальцем большой круг, созданный пересечением маленьких. – А это тринадцатая жемчужина, Императорская, катализатор, что запускает их перерождение. И мы украли ее.

Сомо таращит на меня глаза:

– Если звери переродятся, что будет с нашим с ними союзом?

Я распрямляюсь, зная, что мой ответ принесет боль, потому и сама страдаю.

– Все оборвется, уйдет со старым драконами.

– Уйдет? В смысле навсегда?

– Да. Мы навсегда лишимся драконов.

– Кинра, мы потеряем нашу силу!

– Эта сила зиждется на рабстве, Сомо! Мешая драконам обновиться, мы нарушаем равновесие в хуа земли. – Я указываю на нашу дочь, которая стучит лошадкой по полу. Такая невинная. – Ты хочешь, чтобы наша жадность навлекла на детей ее детей несчастья? Когда земля умрет под их ногами, наши имена проклянут! И мы не обретем покоя в саду божественных наслаждений, если не исправим эту ужасную ошибку».

Тусклая, пропахшая розами комната вновь стала волнами света небесной плоскости. Воспоминания Кинры выжигали меня изнутри. Я потеряю своего дракона. Идо был прав, нет золотой середины. Либо вся власть, либо никакой.

Далеко внизу энергия шатра треснула и завертелась – кто-то ввалился в дверь и рухнул на колени, по каждой тропе этого нового тела неистово мчалась хуа.

Сетон обернулся:

– В чем дело?

– Сопротивления собирается на вершине хребта, ваше величество.

Темная энергия верховного лорда встрепенулась.

– Чудесно. Готовьтесь к встрече.

Он прошелся вокруг стула, затем взял нож и провел лезвием по своей ладони. Пульсирующая хуа потекла наружу, и Сетон стиснул кулаком белый жемчуг:

– Возвращайся в тело, живо.

Власть крови потянулась ко мне, призывая обратно в плоть.

«Еще не все!» – отчаянно взвыла Кинра, и стремительны цвета вокруг меня растворились, обнажая…

«…все те же покои. Я одна. Шесть месяцев подготовки почти завершились.

Сегодня император Дао потребует мое тело, и я украду жемчужину. Он думает, будто наконец-то соблазнил королеву заклинателей, единственную женщину в империи, которая может безнаказанно его отвергнуть. Думает, будто отвоевал меня у Сомо. Я опускаю кисть в фарфоровую чернильницу и прижимаю к влажным глазам тыльную сторону ладони, пытаясь сдержать слезы. Преуспею я или нет, сегодня все изменится.

По крайней мере, Пиа в безопасности, спрятана далеко, в хорошей семье. Склонившись, я дую на еще не высохшие чернила последней записи в красном дневнике. Женский алфавит и шифр – надежная защита. Дневник – мое письмо Пиа, единственный способ рассказать, почему она потеряла мать с отцом и свое наследие заклинателя. И если мы потерпим неудачу, здесь она узнает, как все исправить.

Закрыв дневник, я смотрю, как черный жемчуг скользит по гладкой красной коже. Идею я позаимствовала у первых заклинателей. Они умели хранить свои секреты.

Если все пройдет по плану, я заберу жемчужину у Дао в час Быка и встречусь с Сомо за пределами дворца, где он будет ждать с черным фолиантом. К тому моменту, как я доберусь до любимого, император уже сделает свои двенадцать вдохов, все кончится, и драконы начнут формировать Нить жемчуга. Уже никто не сможет помешать их освобождению.

Черный фолиант на столе, готов к последнему заданию. Я поглаживаю нефриты и лунный камень на рукоятях мечей и чувствую собственную ярость, вплетенную в сталь. Я не сказала Сомо об этой части плана, и маленькая ложь лежит на сердце неподъемным камнем. Но он бы не позволил мне подвергнуть свой дух такому риску. Я беру один из мечей, упираю в ладонь кончик лезвия. Болезненный укол – и ярко-алая струйка бежит по коже. Со вздохом я прижимаю руку к открытым страницам и направляю свою хуа в поток крови. Черный фолиант цепляется на меня, сплетает мою энергию со жгучей темной силой, что уже удерживает драконов. Теперь мы на привязи вместе. Если все получится, моя хуа освободится заодно с драконами. Если нет – я буду заперта с ними в ожидании нового шанса. В ожидании, когда Пиа или другой мой потомок все исправит…»

– Вернись!

Голос Сетона вырвал меня из дракона, зашвырнув обратно в истерзанное тело. Я закричала, каждая моя частичка полыхала болью. Горло стиснула рука, кончики пальцев сдавили трахею.

– Выкинешь такое еще раз, и можешь забыть о моем великодушии и своей целительной силе, – сказал Сетон, не давая вдохнуть.

В ушах громыхало сердце, и в его безумном ритме продолжали звучать слова Кинры.

«Исправь все».

Глава 24

Щурясь, я пыталась разглядеть Киго и Идо среди крошечных фигур, что выстроились на краю обрыва. Видят ли они меня на этой командирской башне, стоящую на коленях у ног Сетона? Хотя вряд ли меня можно было не заметить: мы находились в самом центре собравшейся армии, на деревянном помосте в двенадцати ступенях над землей. Вдобавок ко всему на помосте высился еще один – с троном, укрытым навесом. Приманку нужно выставить напоказ.

Сетон протянул руку и погладил мои волосы, отчего по коже продрал мороз.

Возможно, Идо на хребте вообще не было. Ему больше не грозило принуждение с моей стороны, так зачем оставаться?

Я взглянула вверх, на вздымавшийся над нами фиолетовый шелк навеса. Свисавшие бахромой длинные флаги удачи хлестали по ветру точно плети.

Чувствовалось что-то странное в горячих порывах, омывавших долину, и в гряде серебряных облаков, что двигались прямо на нас. Я облизнула потрескавшиеся губы, пробуя воздух: в нем потрескивала сухая энергия молний, столь же резкая, как тогда, на пляже с Идо. Инстинкты заклинателя во мне твердили, что это он создал сей обжигающий ветер. Он не ушел и собирался сражаться вместе с Киго. Внутри поселилась уверенность, и я распрямила спину.

– Хочешь сказать еще что-то? – спросил Сетон верховного лорда Туя, который преклонил колено у подножия меньшего помоста.

Очередной единокровный брат лжеимператора, более близкий к нему по возрасту, поднял на нас опасные узкие глаза. От его носа к губам тянулись глубокие морщины, и на лице словно навеки застыла презрительная усмешка.

– Меня, ваше величество, тревожит план взятия хребта. Все традиционные учения гласят, что атаковать гору – стратегия глупцов.

Сетон погладил пальцами нефриты и лунный камень на рукояти одного из мечей Кинры, что висели в ножнах на подлокотнике кресла.

– Глупцов? – тихо повторил он.

– Ксю-Ри предостерегает от этого, брат. – Туй стискивал кулаки, усмиряя свой голос. – Зачем идти против его мудрости? Она всегда служила нам верой и правдой.

Колени ныли от твердости дерева, но я не смела шелохнуться, дабы не привлечь к себе внимание Сетона. Если не считать рук, по-прежнему связанных жемчугом и бесполезных, он освободил мое тело от физического контроля, и я не могла вновь лишиться этой свободы. Хватало и его удушливой хватки, что сдерживала мою силу, словно тугая веревка на шее пса. Меня захлестнул жгучий стыд – так же я поступала с Идо, так мы все поступали с драконами.

– Нужно обойти откос, – продолжил Туй. – Напасть на ровной земле всей нашей мощью. Всего неделя или около того, и мы одолеем их с минимальными потерями.

Сетон запустил пальцы в мои волосы и резко дернул голову назад. Я вперилась взглядом в навес, стараясь не показать боли, что когтями раздирала череп.

– Смотри, что у меня есть, брат, – сказал Сетон, потрясая моей головой. – Сила дракона. Мне ни к чему ровная земля.

Глаза Туя скользнули по моему лицу.

– Все видят, что у вас есть, ваше величество, – напряженно произнес он. – Зеркальный заклинатель в самом деле ценный трофей. Но из-за нее люди нервничают. Они боятся, что, нарушая завет, вы навлекаете несчастье на наш поход.

Сетон выпустил мои волосы и указал на огромную армию вокруг нас. Доспехи каждого дивизиона отличались окрасом – красные, зеленые, фиолетовые, желтые, синие, – и эти огромные разноцветные ряды бесконечным морем тянулись к скале.

– Когда лорд Идо нападет, они возрадуются, что ее сила с нами. Ты займешься хребтом, а я позабочусь об Идо и его драконе. Даже если мы будем терять по пять солдат за одного мятежника, то все равно быстро их одолеем. – Сетон ткнул скрюченным пальцем в Юсо. – Напомни моему брату, численность противника.

Капитан шагнул вперед:

– Не более четырех с половиной тысяч, верховный лорд Туй.

Я с трудом сдержала гнев. Неужели Юсо не понимает, что Сетон никогда не отпустит его сына? Капитан предал нас за просто так, и теперь сопротивление столкнется с мощью дракона. Моей мощью.

– Я в курсе цифр, ваше величество, – произнес Туй, – но…

– Нет. Я хочу скорее со всем покончить, – оборвал Сетон. – Я долго дожидался трона и достаточно ждал жемчужину. – Он махнул на мужчину, преклонившего колени у дальнего края помоста – лекаря, судя по бордовому колпаку на голове и красному лакированному сундучку рядом. – Я хочу, чтобы Киго и Идо схватили. И чтобы жемчужину вшили в мое горло. Сегодня же. Понятно?

Это был смертельный приговор для Киго. Как только жемчужину извлекут из его плоти, ему останется жить двенадцать вдохов. Меньше минуты.

Туй поклонился:

– Да, ваше величество.

– Дай знак дивизиону Тигра занять позицию и возвращайся к своему отряду.

Играя желваками, Туй вновь поклонился и попятился. Сетон наблюдал, как он отдает приказ двенадцати сигнальщикам в кожаных доспехах, что стояли вдоль верхней ступни помоста. Двое мужчин в дальнем конце сразу же подняли квадратные вымпелы – желтый и белый, – прижав длинные шесты к себе под прямым углом к земле. Желтый дивизион внизу отделился от строя.

Сетон довольно закряхтел:

– Настал наш черед, леди Эона. Пора привлечь внимание лорда Идо.

И снова погладил меня по волосам.

Я отклонила голову.

– Вы один день как заполучили власть дракона. Идо живет с ней двенадцать лет. Вам его не победить.

Я понимала, что меня накажут за дерзость, но оно того стоило. Отважные слова укрепили мой дух. Я напряглась, ожидая удара, однако Сетон лишь засмеялся.

– Общаясь с лордом Идо в темнице, я узнал о нем три важные истины. Во-первых, его разум и дух должны быть здоровы, чтобы использовать силу. Во-вторых, он может направить ее только на одну цель за раз. – Он наклонил свое лицо вплотную ко мне. – Ну и последняя истина касается скорее мужчины, чем заклинателя. После трех дней в моих руках случился миг, когда Идо восстановил разум и дух и обрел силу. Он мог сравнять дворец с землей, но потратил единственный шанс сбежать на другое – на помощь тебе, как я понимаю.

Осознание иглой вонзилось в затылок. Идо использовал силу, чтобы спасти меня от драконов в рыбацком поселке, вместо того чтобы спастись самому.

– Лорд Идо будет защищать тебя любой ценой, – продолжал Сетон. – Вот откуда я знаю, что он на хребте, готовится к атаке. И почему уверен, что нашему помосту ничего не грозит. Как и в том, что мы одолеем Идо.

С бычьей целеустремленностью он встал с кресла и потянул меня за собой. Ноги свело, и только жесткая хватка Сетона удержала меня в вертикальном положении, когда я спотыкаясь шагнула к краю помоста. Верховный лорд махнул рукой на долину, и сигнальщики, стоявшие на ступеньку ниже нас, рухнули на колени.

– Видишь вон тот отряд?

Я качнулась вперед. Он указывал на солдат в тускло-серых кожаных доспехах, будто сотканных из теней.

– Я называю их своими охотниками. Каждый из них знает Идо в лицо. И каждый знает, как разорвать хуа человека и лишить его разума. Они здесь, чтоб схватить и доставить ко мне лорда Идо, благополучно погруженного в мир теней. А пока они выполняют свою задачу, мы с тобой сосредоточим его силы на чем-нибудь другом.

Просто и умно. Сетон не нуждался в двенадцати годах тренировок с драконом – лишь в пятидесяти охотниках, которые легко пробьются в стан врага и заставят Идо покинуть бренную оболочку, ввергнув его в безумие. Стратегия достойная Ксю-Ри.

– Начать приступ, – велел Сетон сигнальщикам.

В воздух по очереди взмыли красный, зеленый и желтый флаги. Тысячи мужчин в долине взревели, когда желтый дивизион устремился к хребту. Я взмолилась богам, чтобы Киго и Идо оказались готовы.

Глубоко, в самой своей сути я чувствовала трепет от слияния Идо с синим драконом. Черный фолиант приглушал ощущения, но темный бодрящий аромат человека и зверя все равно пробивался, оставляя на языке привкус надежды.

Воздух вокруг нас внезапно сжался. Облака над полем боя выгнулись будто огромные мышцы. Три зазубренных копья молний разорвали небо, и трескучая энергия ударила по желтому дивизиону. Во все стороны полетели комья земли, бледные тела мелькали в темном месиве взрыва. Звуковая волна пронеслась по долине, добравшись до нас мощным отголоском силы. Мы с Сетоном отшатнулись, сигнальщики присели на корточки. Я отвернулась в попытке скрыть свое ликование.

– Продолжать наступление, – приказал Сетон.

Флаги вновь поднялись.

Рой стрел взмыл от линии лучников, перелетел через хребет, на мгновение заслонив серебряное небо, и темным дождем обрушился на солдат. И лишь падающие тела и промежутки в заволновавшемся море мужчин внизу выдавали точки их приземления.

Низкий рокот вибрацией прошелся по ногам. Слева от склона по земле поползла трещина. Комья грязи и травы с обеих сторон полетели вниз, пропасть все ширилась, углублялась и тянулась через поле боя. Она стремилась прямо к нам, будто две гигантские руки разрывали долину пополам. Люди с криком падали в разверзшуюся бездну, половину синего дивизиона погребло под вздыбленной землей и огромными столпами пыли. Я пригнулась, спасаясь от обжигающей лавины грязи и камней. Сетон ошибся – Идо собирался уничтожить помост. Три сигнальщика бросили вымпелы и поползли вниз по ступеням.

– Держать строй! – рявкнул Сетон.

Они замерли, а помост задрожал от ревущего роста трещины. Над нами прокатилась волна жара. Я закашлялась, от пыли и ужаса перехватило горло.

Вдруг все замерло. Я слышала лишь шорох осыпающейся грязи и хриплое дыхание Сетона, а потом внизу закричали.

Я сморгнула песок и слезы. Пропасть обогнула помост и протянулась по равнине, отделив треть сил Сетона от остальной армии.

– Моему племяннику не чужда мудрость Ксю-Ри, – прорычал он и вцепился в жемчуг на моих запястьях. – Покажи мне драконов!

Лицо Сетона было так близко, что я могла чувствовать металлическую мощь фолианта в его дыхании.

Власть крови вытолкнула меня в мир энергии; прозрачные черты лжеимператора искажались в потоках густой черной хуа, тропы вдоль моих рук пронизывали темные жилки. Сетон остолбенел от резкого перемещения.

В долине под нами неистово вихрились красные и оранжевые волны – тысячи солдат превратились в пульсирующие точки хуа, сотрясаемые двойной атакой, с земли и с воздуха. Отголоски молний накрыли равнину белым затухающим заревом, а в темном зеве пропасти точно светлячки мерцала хуа умирающих мужчин.

В вышине кружил синий дракон, его огромное тело упорно сопротивлялось фолианту. Другая тонкая нить связывала зверя с хребтом – Идо использовал свою власть. Красный дракон неистово билась в плотном потоке энергии, что тянулся от нее прочь, а в ответ возвращалась темная хуа, обесцвечивая алую чешую. Мои глаза замерли на золотой жемчужине под подбородком зверя. Ее перерождение.

«Исправь все», – стучали в крови слова Кинры.

Дракон-крыса нырнул. Его мощь разверзла еще одну бездну, справа, прямо по красным и зеленым дивизионами. Сотни и сотни ярких точек замерцали и исчезли в недрах треснувшей земли. Идо создал две непроходимых пропасти, которые разделили единую армию Сетона на три. С вершины хребта вниз по крутому склону хлынули яркие линии хуа – сопротивление, – дабы встретить остатки красного и зеленого дивизионов в ловушке меж двух глубоких траншей. Я знала, что Киго среди них, наверняка в первых рядах, и отчаянно взмолилась Броссу о его защите. Вычислить положение Идо было легко: тонкая нить его силы тянулась от центра наступления к кружащему дракону, который продолжать разрывать землю по велению заклинателя.

– Останови его! – завопил Сетон.

Принуждение пронеслось сквозь меня и устремилось к красному дракону. Горькая черная энергия насильно толкала нас к единению. Никого сияющего величия или коричной радости – только гнев и страх в нас обеих. Я сопротивлялась, пыталась вырваться из союза, спасти зверя от контроля Сетона, но власть крови, точно кислота, неуклонно прожигала себе дорогу к нашей связи.

– Останови дракона Идо, – приказал Сетон. – Нападай.

– Нет! – выдохнула я, чувствуя отголосок протестующего воя через нашу со зверем нить, но мы обе уже направляли силу против собрата.

Мы расправили когти, готовясь к атаке, массивные мышцы напряглись перед смертоносным прыжком. А затем мы ринулись к Дракону-крысе. Он развернулся и встретил наш натиск, заверещав и отвлекшись от второй пропасти. Она осталась незаконченной – мост земли еще соединял два дивизиона. Наши когти скользнули по синей чешуе, и из глубокой раны на боку зверя хлынула яркая энергия. Он взревел и хлестнул нас по груди огромным хвостом, отбрасывая назад. Мир энергии завертелся вокруг разноцветными кляксами, и мы попытались выбраться из принудительной хватки, но привязь оказалась слишком крепкой. Спиралью взмыв вверх, мы развернулись, чтобы вновь броситься на синего зверя. Он отступил, но мы догнали и рассекли когтями широкую грудь.

«Идо!» – попыталась я протолкнуть свой мысленный голос через преграду фолианта, но это все равно что взывать к кому-то из-за толстой каменной стены.

И вновь атака. Синий дракон нырнул и распорол нам живот одним из своих загнутых рогов. Мы изогнулись в воздухе.

Внизу сопротивление неслось по склону между траншеями, взрытыми Идо. Солдаты, угодившие в этот коридор, бросились навстречу. Две силы схлестнулись, крошечные точки хуа сталкивались друг с другом в трясине вздымающейся энергии. Нить между синим драконом и Идо сияла, словно стрела указывая на его точное месторасположение.

– Отправляйте охотников, – велел Сетон сигнальщикам. – Идо прямо по курсу.

Флаги взмыли, передавая приказ. Плотный строй охотников у подножия помоста распался, и яркие точки хуа затерялись в мощной пульсации энергетического узла поля боя.

Дракон-крыса зарычал и ринулся к незаконченной пропасти. Облетев по кругу, мы опустили массивную голову и протаранили его. Отдача дрожью пронеслась по красному зверю к моей человеческой оболочке. Наша огромная челюсть сомкнулась на синей шее. Дракон-крыса отчаянно дергался и опаловыми когтями выцарапывал себя из нашей жестокой хватки. Сетон заливался смехом.

«Прости, прости, прости!» – беззвучно кричала я, зная, что Идо не услышит.

– Посылайте оставшуюся часть красного дивизиона, – приказал Сетон сигнальщикам. – Мы почти закончили.

Подкрепление устремилось к незавершенной траншее. Тонкая серебряная линия перегруппировалась и столкнулась с неровными рядами сопротивления. Мы наступали на синего дракона, криком выражая протест, но не в силах побороть принуждение. Внизу нить власти, связывающую Идо со зверем, осаждали со всех сторон. Текучее кольцо яркой хуа окружало заклинателя, а меньший внутренний круг отчаянно сдерживал натиск – то бойцы сопротивления пытались отразить атаку охотников. Внутренний круг сломался, затем перестроился, но недостаточно быстро. Две точки хуа прорвались сквозь щит. Нить власти замерцала и оборвалась. Дракон-крыса взвизгнул.

– Они его схватили! – возликовал Сетон.

– Нет! – закричала я. – Нет!

– Разрывай союз.

Приказ отрезал меня от силы, отделил от Зеркального дракона. Пульсирующие цвета мира энергии расступились, являя взору твердую плоть торжествующего Сетона. Я дернулась к нему, жемчуг обездвижил руки, но мысленно я расцарапывала эту самодовольную морду. Он сжал мои плечи.

– Это лишь вопрос времени, – сказал. – Смотри.

И развернул меня к полю боя.

На равнине перед нами уже не кружились точки хуа. Там сталкивались напряженные тела и клинки, раздавались крики. Грязь, пыль и кровь разлетались по воздуху с каждым выпадом и отходом. Но даже мои неопытные глаза видели, что линия сопротивления сдает позиции.

Сетон обозревал воцарившийся хаос:

– Каково быть причиной поражения своих друзей, леди Эона?

Как будто сердце вырвали из моей груди.

* * *

Армия сопротивления продержалась дольше, чем Сетон ожидал. Они бились до последней капли сил и надежды, но наконец, без поддержки заклинателя, были подавлены численным превосходством противника. Я молча наблюдала, как расправляются с каждой группой отважных бойцов, либо убивая, либо захватывая в плен, пока на узком поле боя, вырезанном в земле Идо, не остались лишь мародерствующие солдаты и черные птицы-падальщики, что прыгали от тела к телу. Я давно выплакала все слезы, дух мой превратился в засушливую пустыню, так что я не могла выжать ни капли влаги, даже чтобы прошептать молитву Шоле за умирающих и мертвых. В голове билась только одна мысль: я подвела всех – Киго, Кинру, драконов, которых мы поработили.

Нетерпение Сетона наконец толкнуло его вниз по лестнице, навстречу пленникам. Он вел меня рядом, свита из адъютантов и слуг плелась следом; в одной руке Сетон покачивал меч Кинры, а другой стискивал мою ладонь, как будто мы вышли на прогулку по саду. Сотворенный заклинателем ветер давно исчез, и в воздухе повисла влажность, уже начавшая впитывать трупную вонь. Солдаты собрались вокруг нас, дабы засвидетельствовать окончательную победу Сетона. Их любопытство давило на меня, столь же обжигающее и тяжелое, как воздух.

Еще одна жуткая мысль прорвалась сквозь мой страх: жив ли Киго? А Идо? Сетон приказал их схватить, но в сражении всякое случается.

По толпе ожидающих пронесся ропот, возвещая о прибытии пленных. Сетон крепче сжал мою руку, люди расступились, и к нам медленно двинулась гордая фигура в обрамлении двух конвоиров: Киго. Руки скованы за головой, как у всех узников, Императорская жемчужина дерзко сверкает над открытым горжетом доспехов. Живой. За ним пара охотников тащила обмякшее тело Идо – доставлен без сознания, как и приказано.

Киго высоко держал голову, но я видела боль и раскаяние, дрожью пробегавшие по его телу с каждым ударом сердца. Поражение опустошило дух юного императора. А то, что осталось, легко читалось на осунувшемся лице: отчаяние, безысходность и внутреннее мужество, которое не давало ему упасть. Расстояние между нами сокращалась, и вот темные глаза встретились с моими, и я увидела то, что еще сохранилось в духе Киго. Я.

Сетон остановил конвоиров взмахом руки. Они толкнули Киго на колени в паре шагов от нас. Охотники выпустили Идо, и он рухнул наземь – ресницы и брови были единственными пятнами цвета на бледном лице. Я отыскала взглядом Рико, Делу и Тозая. Окровавленные, но живые, они стояли на коленях позади Киго среди других изнуренных пленных мятежников. Виды не было. Я молилась, чтобы она осталась в безопасном лагере вместе с моей матерью, Риллой и Чартом.

Взгляд Киго замер на моей залитой кровью тунике.

– Эона, что он с тобой сделал? – прохрипел он. – Ты в порядке?

Я кивнула, хотя порядком и не пахло, и выдавила:

– Мне так жаль. Он принудил меня. – Попыталась поднять руки, но не смогла шелохнуться. – Фолиант.

– В тебе меньше чести, чем в куске дерьма, – выплюнул Киго, уставившись на дядю.

– А ты унаследовал честь своего отца, – отозвался тот.

Киго стиснул челюсть, вдоль сильной кости проступили изгибы напряженных мышц.

– Это был не комплимент. – Сетон глубоко вдохнул, словно смакуя свои следующие слова. – Склонись пред своим императором.

В голосе Киго звучала сталь.

– Нет.

– Склонись!

– Я не склонюсь пред тем, кто предал эти земли, – громко произнес Киго.

От его слов солдаты встрепенулись в предвкушении – словно открылись врата и на поле выпустили двух бойцовых псов.

Сетон кивнул одному из стражников:

– Приведи мне кого-нибудь из его людей.

Солдат приволок и поставил перед нами на колени пленника. Кайдо, сгорбленный от истощения. Я подняла глаза на Киго – его бескровные губы шевелились в немой молитве.

Сетон вскинул меч Кинры:

– Склонись, или я убью твоего человека.

Киго напрягся, но прежде, чем успел вымолвить хоть слово, Кайдо вдруг бросился к Сетону с искаженным яростью лицом:

– Он не склонится пред тобой!

Меч опустился. Хрустнули кости, в воздух брызнула кровь. Тело Кайдо рухнуло на землю. Я зажмурилась, но образ его головы, наполовину отделенной от плеч, словно въелся во внутреннюю сторону век.

– Юсо, – рявкнул Сетон, – кем из пленных мой племянник дорожит?

Мои глаза распахнулись. Капитан шагнул из небольшой свиты позади нас, и я затаила дыхание, когда он двинулся вдоль линии коленопреклоненных узников, держась чуть поодаль от их ощутимой ненависти. Кто-то плюнул, и слюна, описав дугу, приземлилась у его ног.

Юсо замер перед Делой:

– Вот эта оборотная, ваше величество.

Она нацепила мужские доспехи и волосы заплела в высокую мужскую косу, но все же осталось женщиной, воительницей, свирепой и смертоносной. Рана на ее лице снова открылась, и кровь размазалась по щеке точно боевая раскраска.

– Надеюсь, умирать ты будешь долго и мучительно, – процедила оборотная.

Не обратив на нее внимания, Юсо указал на Рико:

– Еще островитянин. Он с принцем с самого начала.

– Зачем ты это сделал? – Голос Рико походил на неумолимое острое лезвие, но я все же расслышала в нем боль – предан своим капитаном…

– У него мой сын, Рико, – выдавил Юсо сквозь зубы.

Мгновение они таращились друг на друга, а потом капитан двинулся дальше и снова остановился.

– Тозай, его генерал.

Мастер Тозай поднял голову, изможденное морщинистое лицо посерело, сильные широкие плечи поникли. Он всегда был опорой Киго, а теперь я видела перед собой разбитого человека.

– Отведите их на платформу, – велел Сетон. – Я хочу, чтобы каждый увидел, как я изыму жемчужину и уничтожу сопротивление, раз и навсегда.

Глава 25

Сетон вышагивал передо мной по маленькому центральному помосту. Он вновь посадил меня у своего трона, дабы каждый видел павшего к его ногам заклинателя. Лжеимператор снял доспехи и тунику, оставшись лишь в штанах и сапогах; покрытый шрамами мускулистый торс блестел в лучах полуденного солнца прожилками пота. Со своего места на коленях я чувствовала смрад его предвкушения.

– Разденьте его, – велел он стражникам.

Киго вскинул голову. Я знала, что он не осмелится ничего предпринять. Он уже раз набросился на охранника – сломал ему челюсть, – но за эту вспышку ярости Дела получила десять ударов палкой по спине. Я посмотрела на оборотную, стоявшую на коленях позади Киго. Она дрожала от боли, бледные плечи покрывали красные рубцы. Сетон пообещал племяннику, что за следующий его бунт отвечать буду уже я.

Стражники проворно разрезали кожаные шнурки, удерживавшие доспехи Киго, и стащили защиту с тела. Затем ножом распороли узкую тунику. Он угрюмо пялился на горизонт, пока мокрую липнущую ткань отдирали от его кожи, обнажая торс. Я слышала, как Сетон резко втянул воздух, узрев свой трофей во всей красе. Без высокого воротника вокруг жемчужина казалась даже больше, ее золотая оправа с когтями, погруженными глубоко в плоть Киго, сияла. Когда камень заберут, с ним уйдет и половина его горла.

Сетон знал цену зрелищному представлению. Я поняла это еще во дворце, когда он убил мать и брата Киго, прежде чем спустить с привязи свору солдат. Теперь он тщательно готовился забрать жемчужину. Навес по его приказу сняли, а сигнальщики и свита ушли, дабы не загораживать вид солдатам, что окружали помост головокружительной разноцветной мозаикой. Помимо пленников и их охранников, на возвышении также остались верховный лорд Туй, лекарь и Юсо. Я все гадала, зачем Сетон держит при себе капитана. Вероятно, чтобы насмехаться над нами постоянным напоминанием о предательстве. Лжеимператор не упускал ни единой возможности причинить боль.

Справившись с задачей, стражники поклонились и попятились, один с нагрудником Киго в руках, другой – с ошметками его туники. Дела не подняла взгляда, когда они проходили мимо. Я стиснула зубы, вспомнив, как толпа радостно улюлюкала, пока ее избивали. Рядом с ней на коленях стоял Рико – сплошь напряженные мышцы и злющие глаза. Но что он мог? Над каждым из них высился охранник, и нас окружали тысячи людей. Тозай сосредоточенно пялился на распростертое у подножия малого помоста тело Идо. Его зорко стерегли два охотника, хотя заклинатель так и не вышел из мира теней. Он лежал так близко, что я могла видеть, как поднимается и опадает его грудь при каждом глубоком вздохе и как медленно бьется жила на шее. С Идо, как и с остальных, сорвали кожаные доспехи, и в окровавленной прорехе на рукаве его туники виднелись края запекшейся раны. Тозай перевел взгляд на меня, проницательные глаза вопрошали. Он искал надежду. Но Идо тут не поможет. Даже если он очнется, Сетон заставит меня подавить его волю.

Во мне зрела решимость. Я должна избавиться от принуждения Сетона, или Киго и остальные умрут в ближайшую четверть колокола. Киго как-то сказал мне, что двенадцать швов, поместившие жемчужину в его плоть, стали самым болезненным испытанием в его жизни. Сетона наверняка ждет та же мука. И пусть она продлится всего мгновение – это мой единственный шанс вырваться из его хватки. Риск огромный, а еще нужно дождаться, когда Сетон извлечет жемчужину из горла племянника. Но я не видела иного пути. Двенадцать вдохов и двенадцать швов, чтобы сорваться с привязи, а потом я исцелю Киго. Менее чем за минуту. Возможно ли это? Но я не могла не попытаться.

Нам всем грозила смерть.

– Держите его, – велел Сетон.

Киго не сопротивлялся, но и не подчинился. Только силою трех солдат удалось поставить его на колени. Два стражника опустились рядом с ним, и каждый прижал к своей груди его вытянутую руку. Третий встал на колени сзади, на ноги Киго. Я видела, как его глаза расширились от боли, когда солдат всем весом придавил его берцовые кости.

Сетон замер на краю возвышение, сжимая один из мечей Кинры. Второй остался в ножнах, висящих на троне – с противоположной от меня стороны. Так соблазнительно близко. Но толку-то, пока мои руки связаны жемчугом. Хоть два шага, хоть тысяча.

Сетон вскинул меч, приветствуя своих воинов. Солнце, пылающее низко в небе позади него, отбросило его торжествующую тень на пленников. Тысячи людей разделили ликование лжеимператора, закричав и засвистев так громко, что падальщики возмущенно захлопали крыльями и разразились карканьем.

Сетон улыбнулся, когда хор человеческих и птичьих голосов стих.

– Императорская жемчужина моя! – проорал он, обрубая последние одиночные выкрики из толпы. Затем указал изогнутым лезвием на Киго: – Сопротивление повержено раз и навсегда!

Солдаты опять взбодрились. Сетон не спеша шагнул с возвышения и пересек помост, замерев рядом с Тозаем.

– У нас есть генерал!

Кончик меча завис перед самым его носом, но Тозай не шелохнулся. Внизу вновь взволнованно закричали. Сетон дождался, когда все стихнет, и пошел к Рико.

– И шпион-островитянин!

И опять пришлось ждать, когда толпа умолкнет. Следующие три шага привели лже-императора к Деле.

– И вот это восточное убожество под названием «оборотная».

Она вздрогнула, когда он повернулся к своей армии и вновь поднял меч.

Ответный рев нарастал и нарастал, пока не превратился в скандирование:

– Убить! Убить! Убить!

– Ваше величество, – позвал один из охотников, перекрикивая беснующихся солдат.

Сетон обернулся:

– Что?

Охотник склонился над согнутым коленом:

– Лорд Идо пробуждается. Хотите, чтобы я вернул его в мир теней?

– Тишина! – рявкнул Сетон. – Тишина!

Раздалось еще несколько пронзительных вскриков, и скандирование оборвалось.

Я подалась вперед. Дыхание Идо углубилось, и глаза под веками двигались, словно он видел сон. «Очнись, – призывала я. – Очнись».

От улыбки шрам на лице Сетона натянулся.

– Пусть присоединяется к веселью. Пусть узрят люди императора, который поставил двух заклинателей на колени.

Верховный лорд Туй привстал со стула по другую сторону возвышения:

– Брат. Ты видел разрушительную силу лорда Идо на поле брани. Возможно, безопаснее будет держать его в мире теней.

Сетон мгновение гневно смотрел на него, потом махнул мечом на Юсо:

– Расскажи моему брату, как леди Эона контролирует лорда Идо.

Капитан встал с колен и поклонился:

– Она не применяет силу драконов, верховный лорд Туй.

Теперь я поняла, зачем здесь Юсо. Как проводник по моим способностям. По крайней мере, по тем деталям, что ему известны.

– Видишь, брат? Никаких драконов, никакой угрозы, – сказал Сетон. – Я всецело владею волей леди Эоны, а она – волей лорда Идо.

Он махнул лекарю, ожидавшему возле Киго. Дородный мужчина натянуто поклонился и поспешил через помост, прижимая к груди свой красный лакированный ящик. Лекарь согнулся над Идо и приподнял его веки, обнажив застывший янтарь глаз.

– Он близок к пробуждению, ваше величество. – Голос толстяка звенел от напряжения. – Очнется, как только я использую эликсир дыхания.

Сетон зашагал обратно ко мне. Лицо исказилось алчным предвкушением того, как Идо проснется вновь под его контролем.

– Давай.

Трясущимися руками лекарь достал из ящика маленькую фарфоровую бутылку и вынул пробку. Резкий запах обжег горло. Флакон сунули Идо под нос. Судорожно втянув воздух, заклинатель запрокинул голову. Глаза его распахнулись, зрачки сузились до черных точек.

– Леди Эона, – позвал Сетон. – Обуздай силу лорда Идо.

Я боролась с приказом, пыталась избавиться от хватки на своей воле. Врач схватил красный ящик и отполз назад, едва Идо приподнялся. Я чувствовала, как металась внутри него хуа, пока он нащупывал мир энергии. Власть Сетона устремила мою мощь к заклинателю, оборвала его зов, оттеснила от дракона и заперла в неподвижном теле на корточках. Неистовое сердцебиение Идо слилось с моим, и оба пульса сжала железная рука принуждения Сетона… и моего. За его спиной Рико вскрикнул и согнулся пополам, придавленный силой.

На мгновение все стихло.

Идо медленно поднял глаза, оглядел помост и прохрипел:

– Не на такое я надеялся.

– С возвращением, мой лорд. – Сетон пнул его в бок. Заклинатель рухнул на колени, и солдаты восторженно взревели. – Заставь его склониться предо мной, леди Эона.

Приказ пронесся сквозь меня к Идо и ударил его лбом об пол, выбив из горла громкий стон.

Сетон придавил его шею к помосту сапогом и улыбнулся брату:

– Видишь, я хозяин двух последних заклинателей. – Голос его вылился в боевой клич: – Я непобедим!

Солдаты, по-прежнему во власти жажды крови, как один возопили:

– Непобедим! Непобедим!

Верховный лорд Туй поклонился и откинулся на спинку стула. Сетон убрал ногу с заклинателя и повернулся ко мне:

– Подними его на колени.

Энергия крови отдернула голову и грудь Идо от помоста. Он покачнулся, нить нашей связи задрожала от упорного сопротивления.

– Смотрю, леди Эона полностью тебя излечила, лорд Идо.

Протянув руку, Сетон провел пальцем по тонкому носу и изящным линиям скул и челюсти. Ноздри заклинателя яростно раздувались, но отстраниться он не мог. Сетон сжал кулак:

– Я рад, что ты вернул себе прежний вид. Можем начать сначала.

Воздух разорвал треск удара кости о кость, и головы Идо дернулась в сторону.

Сетон схватил его за волосы и вновь выпрямил:

– Это страх в твоих глазах, лорд Идо?

– Это отвращение, – отозвался заклинатель.

Лжеимператор засмеялся:

– Смелые слова. – И махнул двум охотникам: – Если лорд Идо шелохнется, отправьте его обратно в мир теней.

Те поклонились, принимая приказ.

Я ощутила прилив дикой надежды – Сетон не был уверен, что ему хватит власти удержать нас обоих.

– Подойди, леди Эона, – велел он. – Можешь посмотреть, как умирает один из твоих любовников.

Он вздернул меня на ноги и, стянув с помоста, потащил прямиком к Киго. Но возле Рико мы замерли. Островитянин тяжело дышал и так и не разогнулся.

– Что с ним такое? – спросил Сетон.

Вся моя ненависть к нему отразилась в моем молчание. Я не собиралась ничего давать этому ублюдку, тем более рассказывать о своих способностях.

Он повернулся к Юсо:

– Что тебе об это известно?

Юсо поклонился:

– Когда леди Эона принуждает лорда Идо, островитянин все чувствует. Даже самую интимную энергию. Полагаю, это работает и в обратную сторону.

– В самом деле? – Сетон улыбнулся мне. – Позже обязательно проверим.

Затем толкнул меня на колени в нескольких шагах от Киго и подозвал одного из охотников.

– Следи за леди Эоной.

Хоть я и ощущала горячую руку охотника на своей шее, все мое существо было сосредоточено на Киго, а его – на мне. Пот стекал с его лба и висков, черты исказились от страха, но я видела неистовую надежду в темных глазах и едва заметно кивнула. «Я постараюсь, постараюсь», – уверяло его мое сердце.

А потом между нами встал Сетон. На его изучающий взгляд Киго ответил своим твердым и спокойным.

– Ну что, племянничек, время пришло. – Сетон наклонился и, погладив жемчужину толстым большим пальцем, восторженно вздохнул.

– Трон и земля мои по праву, – ровно произнес Киго, но все же дернулся, уклоняясь от ласкающей руки дяди.

– По праву? – Сетон покачал головой. – Я должен был давным-давно занять трон вместо твоего слабого отца.

– Мой отец лелеял эту землю. А ты рвешь ее на части ради собственной славы.

– То же можно сказать о тебе и о твоих посягательствах на мой трон. – Сетон посмотрел на стоявшего рядом лекаря. – Все готово? Хочу, чтобы все прошло быстро. Двенадцать стежков за двенадцать вдохов, не больше. Понял?

– Да, ваше величество. – Пальцы мужчины, сжимавшие иглу с золотой нитью, дрожали, будто у него плегия. – Но это горло, ваше величество. Будет очень больно, и если вы шевельнетесь, я могу…

– Я не пошевелюсь, – оборвал Сетон. – Жди меня на возвышении.

Лекарь поклонился и отступил к малому помосту.

Сетон кивнул солдату за спиной Киго:

– Держи его голову.

Каждая частичка моего тела сжалась. Мужчина – пожилой солдат – накрыл лоб и подбородок Киго ладонями и запрокинул его голову. Сетон поднял меч Кинры, и юный император напрягся.

– Нейзо, – выдохнул он.

Я поползла вперед на коленях, но рука охотника на шее предупреждающе сжалась.

– Позаботься о земле, – попросил Киго надтреснутым голосом.

Я кивнула. Слезы застили глаза, и его лицо расплывалось.

– Держи его крепче, – велел Сетон старому солдату. – Я не хочу повредить жемчужину.

Тот крепче прижал голову Киго к своей груди.

– Прости, принц, – послышался его шепот.

Киго побледнел:

– Ты убиваешь своего повелителя.

Сетон прижал кончик меча Кинры к оправе жемчужины. Сталь наконец получила то, чего так жаждала.

– Эона. – Киго посмотрел на меня поверх клинка. – Сила никогда не была причиной. Ты ведь знаешь, правда?

Прежде, чем я успела кивнуть, всепоглощающая любовь в его глазах сменилась потрясением – Сетон вонзил клинок в горло племянника. Киго хрипло вдохнул с хлюпающим звуком и изогнулся в руках стражника. Я удерживала и баюкала его взгляд, а клинок вместе с его плотью вспарывал и мой дух. Кровь хлынула по голой груди и по лезвию.

Сетон наконец извлек жемчужину:

– Моя! – И бросив меч Кинры, отвернулся.

Сталь звякнула подле ног Киго, разбрызгав кровь.

Солдаты на равнине взревели. А я могла видеть лишь зияющую рану в шее Киго. Трое охранников выпустили его руки и ноги и отпрыгнули, когда тяжелое тело рухнуло на помост. Неподвижно. И вдруг из груди донеслось тихое булькающее дыхание – самый драгоценный звук в мире.

Сетон победно вскинул руку с жемчужиной и, в несколько шагов добравшись до возвышения, опустился в золоченое кресло. Все замерли, когда лжеимператор прижал камень к впадинке в основании шеи.

– Давай, – приказал он лекарю. – Живо.

Затем откинулся в кресле и приготовился.

Двенадцать стежков, двенадцать вдохов.

Я сплела вместе весь своей гнев и свою хуа, ожидая боли Сетона. Ожидая первого стежка. Лучшего шанса. Пот собирался под мышками и на пояснице. Руки Сетона крепче стиснули подлокотники кресла. Я услышала, как он крякнул, когда игла вонзилась в плоть. Боль дрожью отозвалась в привязи, на которой он удерживал мою волю. Рико поднял голову – он тоже это почувствовал.

Я направила все свои силы против власти крови. Хватка дрогнула, изогнулась и снова сжалась. Слишком мощная.

Еще один стежок пронзил темную энергию. Я устремила к ней поток своей хуа, сердце грохотало в ушах. Энергия сместилась и вновь закрыла путь. Я не могла пробиться.

Вокруг Киго расплывалась лужа крови. Сколько уже вдохов? Пять? Шесть? Время и возможности утекали.

– Эона! – Зов Рико оторвал меня от созерцания вздымающейся груди Киго. – Используй меня. Как тогда, после дворца.

Охранник толкнул островитянина вниз и уперся коленом в спину:

– Заткнись.

До разума наконец дошло, о чем речь.

Его хуа! Рико предлагал забрать его жизненную энергию через нашу связь. Его ведь не связывала ни темная мощь фолианта, ни сила дракона. Возможность яркой волной заглушила мое отчаяние. Но ведь в прошлый раз я чуть его не убила…

Боль от очередного стежка пронеслась по привязи.

– Рико, нет, – взмолилась оборотная.

– Я не дам тебе умереть, Дела. Эона, ну же!

– Это убьет тебя, – вымолвила я.

– Иначе мы все умрем. – Голос Рико прервался, когда охранник сильнее придавил его к полу. Но островитянин упрямо приподнял голову: – Это мой выбор, Эона!

Выбор его, но именно мне предстояло забрать чужую жизнь. Я не могла.

– Эона, окажи мне честь.

Я видела неистовую воинскую гордость на суровом лице. Честь и долг – сердце Рико. Он отдавал нам свое сердце. Я кивнула. Его улыбнулся с мрачным удовлетворением. Затем с трудом повернул голову к Деле. Ее тихие стоны переросли в рыдания.

Я глубоко вдохнула, приготовившись к боли Сетона. И она пришла – дрожью через власть крови, слегка ослабив хватку фолианта. С молитвой к любому богу, готовому услышать, я потянулась к хуа Рико.

Его пульсирующая жизненная энергия взревела во мне мощным потоком, разрывая привязь Сетона на клочки. Кровь загудела, и жемчужная нить сползла с моих запястий, сбрасывая черный фолиант на колени. А потом связь с Рико натянулась и треснула, оставив в душе глубокую рану и боль потери.

Я слышала ликующий крик Идо, чувствовала пульсацию своей вернувшейся силы. Мы были свободны. Но я видела перед собой лишь мертвое тело островитянина, распростертое на полу.

Дела взвыла, и я ощутила, как Идо слился со своим зверем. Кожу обожгло порывом ветра, на языке остался привкус апельсиново-ванильной силы.

Сетон выпрямился:

– Остановите его! – Он оттолкнул лекаря и рукой прижал наполовину вшитую жемчужину к горлу. – Охотники, остановите леди Эону! Остановите Идо!

Охотник за моей спиной вцепился в мои волосы и дернул голову назад. Я увидела оскаленные желтые зубы, а потом его рука потянулась к пульсирующей вене на моей шее. Я лихорадочно нащупала фолиант и бросила его в лицо мужчины. Жемчужная нить с щелчком распрямилась, затем вновь изогнулась и хлестнула его по глазам. С воплем охотник выпустил меня, ослепленный кровью. Книга упала и заскользила по доскам.

Я ринулась к Киго, спотыкалась от страха, но упорно ползла вперед, цепляясь за помост. Вдруг уже опоздала?

В глубине моего грохочущего сердца нарастал еще один ритм. Знакомый и хаотичный – десять скорбящих драконов. Они приближались, взывали к освобожденной жемчужине. Меня накрыло новой волной ужаса: все двенадцать зверей скоро соберутся вместе и создадут Нить жемчуга. Если мы не направим их мощь на обновление, они разорвут эту землю на части.

Жгучие порывы силы Идо вдруг исчезли. Я оглянулась, молясь, чтобы охотник его не одолел. Заклинатель как раз боролся со своим стражем, варварски молотя его по ребрам. Охотник вырвался и выхватил длинный нож из голенища сапога. Но когда вновь бросился на Идо, тот поймал его за предплечье и жестко заломил руку. Клинок упал.

Воздух распорол жуткий, опустошенный вой. То рыдало сердце двоедушницы. Два стражника оттаскивали ее от тела Рико. Лицо Делы превратилось в страшную маску – сплошь распахнутый в крике рот и безумные глаза. Она брыкалась и царапалась, и тянулась к островитянину, сотрясаясь от неистового горя. Охранник Тозая отвлекся, и тот, воспользовавшись случаем, пнул его по ногам. Мужчина рухнул на колени, взмахнул мечом. С беспощадной точностью генерал схватился за рукоять и ударил ею в челюсть стража, лишив его чувств.

– Леди Эона, тебе нужна помощь? – крикнул Тозай, забирая оружие из обмякшей ладони охранника.

– Нет. Помоги Деле.

Подняв меч, он ринулся на двух стражников, что пытались оттащить оборотную.

Я распластала ладони на груди Киго. Кровь вытекала пульсирующими струями, значит, сердце билось. Глаза его были закрыты, зловещая бледность расползлась по коже. «Живи, – молилась я. – Живи». И вдруг – медленный стук под рукой. Бьется, сердце бьется.

– Брат, черная книга! – завопил Сетон.

Верховный лорд Туй поднялся со своего места рядом с малым помостом. Я выругалась. Нужно было забрать фолиант. Без него драконы не смогут освободиться.

– Тозай! – крикнула я. Генерал отстранился от своего противника и обернулся. – Возьми фолиант!

Он кивнул, вновь яростно бросившись в бой.

Блеск стали привлек мое внимание к Сетону. Он вытащил второй меч Кинры из ножен на спинке троне. Потом на миг замер, отыскал цель и, спрыгнув с возвышения, устремился к Идо. Жемчужина мерзко хлопала по его горлу, пришитая лишь наполовину.

– Идо! – позвала я.

Заклинатель скатился с обмякшего охотника и вскочил на ноги, сжимая в руке окровавленный нож. Я ткнула пальцем в приближающуюся опасность:

– Сетон!

Он отступил и напружинился, встречая атаку Сетона.

Больше я ничем помочь не могла. Я должна была исцелить Киго – его сердце уже едва билось.

С отчаянным вдохом я нырнула в небесную плоскость. Мир исказился в волнах радужной энергии, яркие цвета изгибались и сплетались в неистовые угловатые узоры. Под сияющим потоком хуа из моих рук темнели застойные меридианы Киго, в каждой точке силы слабо трепыхалось серебро. Зеркальный дракон взвизгнула, массивное алое тело зависло над помостом. Золотая жемчужина позвякивала на мощной шее, начиная древнюю песнь возрождения; блестящая поверхность камня пульсировала всполохами золотого пламени. В вышине над нею кружил синий дракон, и его жемчужина тоже оживала, извергая голубой огонь. Остальные звери приближались, и воздух сгущался, сжимался и давил на плечи.

Я воззвала к Зеркальному дракону и открылась для ее силы, вплетая молитву своего сердца в ее гулкую песнь. «Исцели его, пожалуйста, исцели». Она снова вскрикнула, и звук, смешавшись с сокрушительной мощью, взревел в моих жилах. Рот затопил вкус корицы. Неужели я в последнии раз ощущаю восхитительную пряность нашего единения? Горькая мысль пронеслась по телу и застряла в горле немым криком. Дракон опустила голову, огромные глаза замерли в шаге от моих. Их древние глубины затягивали меня в бесконечный цикл жизни и смерти, солнца и луны, хаоса и равновесия. Очень старая. Пора переродиться. «Я верну вам жемчужину», – безмолвно пообещала я и ощутила ее радость. И все же грядущая потеря омрачила тьмой мой дух.

Мы пели вместе, сплетали хуа земли с искромсанной плотью Киго, раздували крошечные искры жизни в яркие и мощные потоки, разгоняли сердце. Наша чудесная гармония вливала нежные ноты исцеления в каждую рану и успокаивала мой собственный мятущийся дух ласковыми объятиями золотой силы. Грудь Киго под моими руками дернулась, внезапно заполняясь воздухом, и извергла его трескучим, задыхающимся кашлем.

Взрыв ударной волной горячего пряного ветра вышвырнул меня из мира энергии. Десять огромных драконов ворвались в долину, окружив помост радугой из блестящих шкур, массивных мышц и густых грив. Настоящие драконы, из крови и плоти, такие же необъятные, как дворцовые храмы. Я уставилась на ярко-оранжевого Дракона-лошадь прямо перед собой, абрикосовая жемчужина под его подбородком пылала и гудела. Дракон-коза рядом с ним вытянул длинную шею, по серебряной чешуе скользнули отблески света, словно рябь по воде; его жемчужина тоже пела, а теплое дыхание наполняло воздух ароматом лимона. Все звери явились в земную плоскость, их мог видеть любой. Невозможно, немыслимо, но каждый человек на помосте благоговейно замер. Даже Идо и Сетон отпрянули друг от друга, прервав свой яростный бой. Только Дела шевелилась – раскачивалась, баюкая на груди тело Рико.

Я резко крутанулась, оглядывая весь гигантский круг зверей: зеленый Дракон-тигр, рассветно-розовый Дракон-кролик, мерцающий фиолетовый Дракон-бык. Затем пробел – на месте Драконы-крысы. И еще один промежуток на востоке – оплот Зеркального дракона. Они еще не вступили в круг. У нас еще было время.

Пронзительные крики с земли нарушили благоговейную тишину. Я посмотрела вниз: Дракон-бык сдвинул свой массивный закрученный хвост, обнажая десятки и десятки искалеченных тел под ним, и новым движением придавил еще больше визжащих людей. Желудок сжался. Звери материализовались прямиком на армии Сетона. Половина солдат оказалась раздавлена плотью драконов. Другая половина с воплями устремилась прочь. Среди бегущих фигур я разглядела пленных мятежников. Слава богам, некоторые из них были в дальних рядах.

Киго поднял голову и воззрился на величественных зверей вокруг нас.

– Эона, что происходит?

– Нить жемчуга, – прошептала я.

– Что? – Он резко сел, и едва появившийся цвет вновь отхлынул от его лица.

Я поймала Киго за руки, удерживая. Он не знал правды о драконах и жемчужине. Я должна была как-то все ему объяснить, заставить понять и – хотелось верить – помочь мне.

– Киго, послушай, – начала я. – Нет никакой сделки между нами и драконами. Императорская жемчужина – это их яйцо. Мы украли его в качестве выкупа за их силу. А теперь должны вернуть. Им нужно обновить землю.

– Нет сделки? Почему мне не сказали?

Он снова повернулся и уставился на Дракона-быка. Зверь склонил набок массивную рогатую голову, мерцающая фиолетовая чешуя мощной изогнутой шее и вдоль широкого лба плавно перетекала в лавандовый окрас длинной морды. Под шелковистым потоком лиловой бороды неистово гудела жемчужина, вспыхивая фиолетовым пламенем.

– Откуда ты все это знаешь? – требовательно спросил Киго.

Но на рассказ о черном фолианте и воспоминаниях Кинры не было времени. Я сильнее сжала его ладони, пытаясь донести истину:

– Киго, доверься мне. Если ты любишь свою землю так сильно, как говоришь, то мы должны вернуть жемчужину драконам.

Он молча пялился на меня.

– Но она – символ моей власти.

– А еще символ нашей жадности. Киго, я доверила тебе фолиант. Прошу, доверься мне сейчас!

Киго изучал мое лицо, и его сомнения ледяной петлей сдавливали мое сердце. А потом я увидела чудо – прилив веры в его глазах.

– Что нужно делать?

От облегчение я на миг склонила голову.

– Нужно заполучить черный фолиант и жемчужину, пока драконы не замкнули круг.

Киго невольно потянулся к шее:

– Предзнаменование сбывается, не так ли? Сила тьмы и всеобщая хуа. – И напрягся, нащупав гладкую ложбинку между ключицами. – Ты исцелила меня!

Глаза его потемнели. Киго понял, что это означает. Для него. Для нас.

– Эона, что ты натворила?

– Ты умирал. – Он отстранился, но я схватила его за руку. – Киго, если мы отдадим жемчужину, все изменится. У меня не будет власти над тобой. У меня не останется вообще никакой власти.

От одних только слов в сердце разверзлась черная дыра утраты. Ни дракона. Ни силы. Я оглядела великолепных зверей, что нас окружали.

«Исправь все».

Киго обхватил мою щеку ладонью:

– Ты отказываешься от своей силы?

Яростный рев отбросил нас друг от друга.

– Это Нить жемчуга? – вопил Сетон на Идо. – Ты ее собрал?

Он ринулся на заклинателя, отгоняя его на несколько шагов. С рабством на помосте было покончено. Я обернулась на звон стали – Тозай и Туй обменивались мощными ударами, сражаясь за черный фолиант, что лежал на досках между ними.

Два стражника побежали к нам, обнажив оружие. Я схватила меч Кинры, и ее гнев буквально подбросил меня на ноги, а Киго нырнул за упавшим клинком Делы. Сжав рукоять, он перекатился на корточки и, судя по напрягшейся спине, заметил, кого баюкала двоедушница.

Император повернул ко мне пораженное лицо:

– Рико мертв?

– Он отдал мне свою хуа, – сказала я. – Чтобы вырваться от Сетона.

Киго на секунду прикрыл глаза. Но для скорби не было времени – нас уже атаковали.

Я замахнулась на коренастого стражника. Клинки скрестились, и суставы свело отдачей. На стороне противника была грубая сила. Я отпрянула и нырнула под его левую руку, полоснув мечом по предплечью. Ну хотя бы в скорости он мне уступал. Его соратник нацелил оружие на голову Киго. Тот отбил удар и вскочил на ноги, готовый к следующей атаке. Воинских навыков у императора оказалось больше, чем у стражника, но на нем не было ни доспехов, ни даже туники, за которую мог зацепиться кончик меча, даруя драгоценные секунды.

Мой противник отдернул окровавленную руку и сморщился, будто вкусил кислой сливы. Я усмехнулась: кажется, не так уж и легко я его задела. Он отошел в сторонку от звенящих ударов Киго и второго стражника. Я внимательно следила за каждым движением, высчитывая следующий ход. Блестящие глаза выдали мужчину с головой. Он рванул вперед с серией высоких резких ударов классического Третьего порядка Дракона-обезьяны. Я повернула лезвие в Первый порядок Дракона-быка и крученым движением парировала. Сила и гнев стражника оттолкнули меня на несколько шагов, но пробить мой блок он не сумел и отпрянул с разочарованным шипением.

Краем глаза я уловила боевой танец Идо и Сетона. И еще одну фигуру, что приближалась к ним. Я повернула голову: это был Юсо, сжимавший в руке маленький изогнутый нож – инструмент лекаря. Но не успела я крикнуть и предупредить заклинателя, как стражник снова взмахнул мечом по широкой дуге. Я приготовилась, узнав карающий Третий порядок Лошади. Меня собирались научить послушанию. Реакция Кинры помогла выставить клинок под нужным углом, отбивая мощный удар, но от его тяжести я все равно покачнулась. Мне не хватало баланса, и солдат знал это. Я отчаянно крутанулась, чтобы встретить новый натиск, но недостаточно быстро. Мужчина повернул меч и с размаху направил рукоять к моей голове. Я напряглась в ожидании удара.

Его не последовало. Я отступила на шаг и взглянула на удивленное лицо стражника. Рука его дернулась, меч со стуком упал на доски. Тело медленно повалилось вперед, сползая с окровавленного клинка Делы. Мы обе уставились на рухнувшего солдата.

– Чем помочь? – спросила двоедушница.

Горе на ее лице затвердело, превратившись в смертельную сосредоточенность.

– Помоги Киго и Тозаю забрать черный фолиант.

Кивнув, она подняла меч мертвеца и, кружась, ринулась в бой Киго и другого стражника. Не успела я перевести дыхание, как Юсо устремился к Идо и Сетону. Заклинатель не выстоит против них обоих. Я что есть мочи побежала по помосту. Противники схлестнулись и, поймав мечи друг друга, напряженно замерли нос к носу, одновременно пытаясь и вырваться, и протолкнуть свое оружие к цели.

– Идо, берегись! – крикнула я.

Поздно. С хриплым боевым воплем Юсо вклинился меж ними, отшвырнув их по сторонам. Сетон покачнулся. Идо приземлился на четвереньки, подставив под удар широкую спину. Я неслась, из последних сил напрягая пылающие мышцы, но Юсо уже бросился в атаку.

Мимо Идо.

Я на миг растерялась. А потом капитан обхватил рукой шею Сетона и вогнал клинок в его голую грудь. Юсо не нужен был заклинатель. Он пытался убить Сетона. Лекарским ножичком.

Сетон пошатнулся, и они оба повалились наземь. Меч Кинры выпал из руки лжеимператора и скользнул по доскам. Идо откатился от брыкающихся тел и поднялся на ноги. Прямо у меня на пути. Не успев остановиться, я с размаху врезалась в его грудь, от удара весь воздух покинул легкие. С ворчанием заклинатель отстранился, поймал меня за плечи, и я согнулась пополам, задыхаясь.

– Ты так спешила, чтобы спасти меня или убить? – пробормотал он и то ли повел, то ли понес меня подальше от яростной схватки на полу.

– Где жемчужина? – с трудом выдавила я, вырвавшись из рук Идо.

– Все еще у Сетона.

Мелькнула сталь – Юсо опять взмахнул ножом. И должно быть, попал в цель, потому как Сетон взревел от боли и боднул капитана головой, ослабляя его хватку.

Я наконец выровняла дыхание.

– Получится использовать молнии? Как на пляже?

– Нет, – отозвался Идо. Гулкая песнь драконов вокруг нас напоминала стрекот тысячи цикад. – Я не знаю, что случится, если призвать наших зверей в этот круг. И нельзя рисковать жемчужиной.

Придется добывать жемчужину в бою. Я крепче стиснула рукоять меча и посмотрела на развернувшееся перед нами сражение.

Сетон ударил капитана локтем в нос и нырнул за своим мечом. Юсо отчаянно полосовал противника, но слишком маленький нож оставлял на коже лишь крошечные алые полосы. Сетон развернулся и с размаху опустил клинок, на волосок промахнувшись мимо цели, когда капитан откатился. Оба напряженно замерли на корточках. Затем поднялись, тяжело дыша, и я попала в их поле зрения. Потеряла свой шанс.

Сетон крутанул меч Кинры.

– Ты только что убил своего сына, – сказал он. – И себя.

Пальцы Юсо побелели на рукояти ножа.

– Я уже мертв. – Он посмотрел на меня. – Леди Эона, это плата за безопасность моего сына.

Я застыла в напряженном ожидании.

Капитан ринулся к Сетону, вскинув короткий нож и открывшись для удара. Сетон вонзил клинок в его грудь с такой силой, что я увидела металлический кончик меж лопаток Юсо и услышала стук рукояти о ребра. Капитан выронил нож и вцепился в ладонь Сетона на мече, удерживая, не давая вырваться. А потом с гортанным стоном развернулся и развернул лжеимператора к нам спиной. Сетон дернул за рукоять, пытаясь извлечь клинок.

– Ну же, – выдохнул Юсо.

Идо бросился вперед и вогнал длинный нож в сакральную крестцовую точку лжеимператора, вложив в удар всю свою мощь. Сетон закричал и выгнулся, перекрытая хуа не давала ему бороться. Идо провернул лезвие и повел его вверх.

– А эту боль не хочешь изучить? – произнес он возле уха Сетона.

Меня сковало льдом. Тем же тоном Сетон говорил об изучении во время пыток.

Идо дернул лезвие выше, извлекая из жертвы новый стон.

– Бодрит, не так ли?

И он оторвал Сетона от капитана. Без поддержки Юсо медленно осел на помост и завалился на бок. Рукоять с нефритами и лунным камнем ударилась о доски, посылая волну боли по его телу.

С безжалостной сноровкой Идо уложил Сетона наземь и перевернул на спину. Затем подобрал лекарский нож и, придавив ногой запястье верховного лорда, вонзил лезвие в ладонь, пришпиливая его к помосту. Сетон скрючил пальцы и истошно завопил. Я поморщилась.

Будто разбуженный криком, Юсо поднял голову; вены на его шее вздулись от усилий.

– Майлон, – выдохнул он. – Его зовут Майлон.

Я опустилась на колени рядом с ним:

– Ты предал нас, Юсо. Это все твоя вина. И ты ждешь от меня прощения?

Затуманенные глаза капитана сосредоточились на Идо. Заклинатель придавил коленом вторую руку Сетона. Тот дернулся вверх, но Идо врезал его по лицу рукоятью длинного ножа, и голова со стуком ударилась о доски.

– Идо считает, что ты похожа на него, – медленно выдавил Юсо. И закашлялся, разбрызгивая кровь. – Но в тебе еще сохранилось милосердие, верно?

Дыхание его стихло.

Милосердна ли я? Я не чувствовала особой мягкости в своем сердце и – да помогут мне боги – прекрасно понимала улыбку наслаждения на лице Идо. Я поднялась и, поставив ногу на грудь капитана, вырвала меч Кинры из мертвого тела. Ее пылающий гнев все еще шептал о своей жажде. «Забери жемчужину». Я крутанула обоими мечами и с радостью приняла их вернувшуюся ярость и силу, словно долгожданного друга.

Я наблюдала, как заклинатель, склонившись над Сетоном, вертит в руке нож.

– Что же мне вырезать на твоей коже? – Он по-прежнему идеально имитировал ласковый тон верховного лорда. – «Предатель»? «Ублюдок»? А как насчет «Всегда второй сын»?

Сетон пытался вывернуться из-под ножа, зависшего над его грудиной. Предостерегающе пощелкав языком, Идо прижал кончик лезвия к плоти и провел им вниз, выпуская струи крови. Сетон вновь закричал и отчаянно замолотил головой по доскам.

Наполнившись мрачной решимостью, я направилась к ним. «Забери жемчужину!» С каждым судорожным взлетом груди Сетона, камень катался по окровавленной ложбинке меж ключицами, болтаясь на четырех грубых стежках. Я могла бы вырезать его. Почувствовать, как ублюдок корчится и кричит. Отомстить за мучения Киго.

– Отойди! – велела я Идо и подняла меч.

– Погоди. – Заклинатель пригвоздил длинным ножом вторую ладонь Сетона, вызвав новый поток рыданий и криков, затем посмотрел на меня и улыбнулся. Злобно, жестоко… и интимно, словно любовник. – Наслаждайся.

Полные боли глаза Сетона встретились с моими, пока он пытался освободить ладони от ножей. Я провела кончиком меча по его шее. Губы верховного лорда раздвинулись в оскале загнанного зверя. Он заслуживал медленной смерти. Заслуживал агонии и страха. Но я не могла так поступить. Юсо был прав: мне все же не чуждо милосердие. С рычанием я вонзила оба клинка в изуродованную грудь; руки дрожали от сопротивления кожи и костей.

Сетон захрипел и выгнул в последний раз. Жемчужина качнулась и замерла во впадинке его шеи, а воздух наполнился вонью посмертных испражнений. Я выдернула один меч. Труп дернулся и вновь осел на помост. Сглатывая тошноту, я срезала швы, освободив камень. Мечи Кинры наконец-то выполнили свою миссию.

Я разжала ладонь. Императорская жемчужина была тяжелой и горячей… слишком горячей, так что это явно не тепло тела Сетон а.

Идо вырвал нож из ладони верховного лорда и вытер кровь о штанину:

– Наслаждение почти такое, как я себе представлял. Хоть все и закончилось преждевременно. – Он осуждающе покосился на меня и сунул лезвие в сапог. – Где фолиант?

Заклинатель проследил за моим взглядом через помост. Киго и Дела уже убили или прогнали всех стражников и теперь пытались подобрать черную книгу, уклоняя от хлестких ударов белого жемчуга. Дела держала свою разодранную тунику точно сеть, готовая набросить ее на извивающуюся нить. Позади нее резко осел на доски Тозай, рука его была выгнута под странным углом. Ранен. Рядом лежала темная фигура верховного лорда Туя. Ну хоть оба брата мертвы.

– Фолиант у Киго, – сказала я. – Мы мож…

Внезапно голос пропал. Все чувства потонули в сокрушительной волне боли, что пронеслась по каждой моей внутренней тропе. Меч Кинры выпал из руки. Другая судорожно стиснула жемчужину, когти оправы впились в ладонь. Сквозь серую пелену я видела, как Идо отшатнулся и разинул рот в крике, но слышала только вой утраты в моей голове. Воздух сжался, придавливая нас к земле, а потом взорвался. Два огромных дракона – красный и синий – с грохотом ворвались в долину, и отголосок энергии толкнул меня на колени.

Массивное алое тело Зеркального дракона – в два раза больше любого самца – заполнило зазор на востоке круга. Она запрокинула голову и воззвала, высокий завывающий звук дрожью прошелся по длинной шее. Мерцающее пламя красных и оранжевых чешуек вспыхивало и колыхалось при каждом движении мышц. Огромные круглые глаза закрылись от напряжения, когда дракон замкнула круг тел и силы. Разбухшая золотая жемчужина под подбородком пульсировала, ее гулкая песнь парила над пронзительными завываниями жемчужин остальных одиннадцати зверей.

– Эона, – прошептала я, но знала, что отныне меня не услышат.

Зеркальный дракон пришла в земную плоскость. И наша связь распалась. Из меня словно душу вынули. Я была пустой, бессильной, и не могла пошевелиться, скованная дикой болью.

– Нет! – Голос Идо. Надтреснутый, опустошенный.

Его синий зверь ревом откликнулся на зов красного дракона, тонкие крылья распахнулись, а лапа с опаловыми когтями поднялась, рассекая воздух.

Я отвернулась. Меня будто высушили до костей.

– Идо, я не могу ее позвать.

Тело Идо болезненно изогнулось, кулаки прижались к вискам.

– Они замкнули круг. – Тяжело дыша, он медленно поднял голову и оглядел драконов. – У нас мало времени.

Глава 26

Темные тучи заволокли небо, образовав круг над двенадцатью драконами на земле. Неподвижный воздух превратился в теплый ветерок, принесший ароматы сладких пряностей и соленого пота. А под всем этим ощущалась промозглая вонь мочи и крови – запах поля брани.

Я слышала топот бегущих ног. Сквозь боль прорывался голос Киго:

– Эона, ты ранена?

Он присел рядом со мной. Из длинного пореза на плече сочилась кровь, заливая грудь и руку. Дела и Тозай стояли за спиной Киго – оба тоже окровавленные. Двоедушница держала извивающуюся скомканную тунику с фолиантом.

– Мой дракон ушла, Киго, – прохрипела я. – Ушла.

– Нет, Эона, она здесь, перед нами. Я вижу ее в круге.

Я прижала кулаки к груди, раскачиваясь в агонии:

– Она ушла от меня. – Голос сорвался в рыдания. – У меня больше нет с ней связи. Нет силы.

Киго обхватил меня руками. Я прильнула к нему, и ледяная боль чуть отступила под натиском его тепла.

– Тозай! – вскрикнула Дела, и я подняла голову.

Генерал покачнулся, его обветренное лицо вдруг стало болезненно желтым. Дела выронила укутанную книгу и поймала его, под немалым весом ее руки и обнаженный торс напряглись. Я увидела все еще кровоточащую рану на виске Тозай, а ведущая в бою и, судя по всему, сломанная рука безвольно свисала вдоль тела. Но я не могла его исцелить. Я уже никого никогда не могла исцелить.

– Он скверно выглядит. – Киго встал, чтобы помочь.

– Получил сильный удар по голове, – объяснила Дела, пока они осторожно усаживали генерала на помост. Дышал он резко и тяжело, обычно острый взгляд затуманился. – Просто немного осовел. Скоро придет в себя.

Дела бережно опустила голову генерала между его коленей.

Киго снова присел рядом со мной:

– Ты забрала жемчужину, Эона?

Я раскрыла дрожащую ладонь. Матовая поверхность камня переливалась и искрилась, словно внутри плавали крошечные рыбки. Киго поднял жемчужину большим и указательным пальцами, и утрата, отразившаяся на его лице, вторила щемящему чувству в моем собственном духе. Киго тоже кое-что отдает – священный символ своей власти.

– И как ею обновить драконов? – спросил он.

Идо встрепенулся:

– Обновить? – Он медленно опустился на корточки и уставился на меня, склонив голову. – Я что-то пропустил, Эона? А как же наш план?

Киго напрягся от тона заклинателя.

– Не было никакого плана, Идо. – Наши взгляды скрестились. – Древние украли Императорскую жемчужину у драконов. Это их яйцо. Мы должны его вернуть. Должны позволить им обновить свою силу.

Идо все смотрел на меня, полуприкрыв янтарные глаза.

– Я знаю, что мы украли камень. Всегда знал.

Я изумленно разинула рот:

– О чем ты? – И от возмущения аж вскочила на ноги.

Идо и Киго тоже поднялись, застыв по бокам от меня в немом противостоянии.

– Я читал черный фолиант и знаю, чем является жемчужина и на что она способна. – Идо скрестил руки на груди. – Воровство ничего не меняет.

– Все меняет, – возразила я. – Как мог ты, зная все это, игнорировать нужды своего дракона? Его надежды?

– Вне сомнений точно так же, как и все заклинатели до меня. Никто не отдаст свою власть добровольно, если можно свалить эту проблему на следующее поколение заклинателей.

– Больше нельзя, Идо. Мы последние из нашего рода. И мы вернем жемчужину.

Он покачал головой:

– Ты не понимаешь. Если они обновятся, мы потеряем свою силу навсегда.

– Я знаю. – На мгновение меня охватило горькое удовлетворение. Не только Идо хранил тайные знания о драконах. – Но мы все равно должны отдать жемчужину.

Он окинул меня острым взглядом:

– Откуда? Ты тоже читала фолиант?

– Нет. – Я облизнула губы. – Я ушла в своего дракона. Чтобы спастись от пыток Сетона. – Пальцы Киго скользнули по моей руке – мимолетное утешительное прикосновение. – И я видела воспоминания своей прародительницы.

Дела поерзала. Она точно понимала, о ком речь.

Что-то мелькнуло в настороженном лице Идо. Сопереживание или, может, память о собственных муках. Он слабо улыбнулся:

– Ты же клялась, что никогда не сотворишь такого со своим драконом. Все так же чертишь границы морали и продолжаешь их переступать. – Его глаза встретились с моими, голос стал низким и ласковым. – Мы с тобой одинаковые, Эона. Мы нарушаем правила, когда остальные боятся. Пересеки эту последнюю черту со мной.

Идо жаждал заполучить силу драконов. Жаждал заполучить все. И собирался разделить это со мной.

– Я не хочу убивать драконов.

Он ткнул себя пальцем в грудь:

– А хочешь чувствовать себя вот так до конца дней? Словно из тебя вырвали что-то важное? Хочешь опять стать пустым местом? Потому что это и произойдет.

– Эона никогда не станет пустым местом, – вмешался Киго. – Она моя нейзо.

Идо фыркнул:

– Зачем ей быть твоей нейзо, когда со мной она может стать богиней? Это все тот же выбор, Эона. Либо мы заберем всю власть, либо останемся ни с чем. – Он протянул руку. Его улыбка проникла в самое мое нутро. – Мы с тобой можем взять все, Эона, вместе. Будет как во время циклона, только в тысячу раз лучше. Навсегда.

Киго сжал мое плечо:

– Если ты думаешь, что Эона уничтожит драконов и захватит мою землю, Идо, то ты совсем ее не знаешь. Мы оба умрем тысячу раз, прежде чем позволим тебе заполучить хоть что-то из желаемого.

Я уставилась на протянутую руку Идо, замерев под лавиной воспоминаний о корабельной каюте, о наших сплетенных телах и восхитительном потоке энергии. О связавшей нас силе.

Киго взглянул на меня:

– Эона?

Я глубоко вдохнула, выныривая в реальность. Такая власть не принесет ничего хорошего. Она сожжет все на своем пути. И каждую минуту каждого часа будет питать зерно недоверия, пока оно не вырастет в предательство.

– Я не такая, как ты, Идо, – сказала я. – И я не уничтожу драконов.

Идо сжал протянутую ладонь в кулак:

– Ты предпочла не иметь никакой власти с ним, хотя могла заполучить всю силу мира со мной?

Я вскинула подбородок:

– Тут и выбирать не надо, Идо. Я предпочла драконов и землю. А не свои или твои амбиции.

Киго улыбнулся.

Идо издал резкий смешок:

– Император и его нейзо едины во всем.

Напевы жемчужин вокруг нас изменились, вибрация дрожью отдалась в ушах.

Идо крутанулся на пятках и оглядел драконов, что качались из стороны в сторону.

– Что происходит? – спросил Киго.

– Драконы готовятся сложить жемчуг, – ответил заклинатель.

Я вспомнила, что он рассказывал мне на пляже. Сняв жемчужины, звери уже не смогут их вернуть, и Нить жемчуга будет не остановить. Она либо запустит перерождение драконов, либо разрушит землю.

Идо повернулся ко мне, глаза его сузились от ярости.

– Твоя ошибочная преданность лишила нас обоих силы. Теперь остается только спасать себя от истребления. – Он воззрился на белый сверток в руках Делы: – Дай мне фолиант.

Она отпрянула от протянутой ладони:

– Я не повинуюсь твоим приказам.

Идо втянул воздух сквозь зубы.

– Слушай внимательно, Эона. Только Зеркальный заклинатель может направить энергию Нити жемчуга к драконам. Иначе все тут сровняет с землей, и нас в том числе.

– Направить? – Мой голос сломался. – Как?

– С помощью черного фолианта и риги.

Я выпучила глаза, в памяти вспыхнули стремительное пламя и ужасающая мощь древних слов.

– Но это песнь смерти.

– Разве не ею Диллон убивал солдат в лагере? – тревожно уточнила Дела.

– Она не только разрушает, – пояснил Идо, – но и создает. Она удерживает хуа драконов в черном фолианте, чтобы мы могли использовать их силу.

– Откуда тебе все это известно? – требовательно спросил Киго.

– Я много лет изучал Нить жемчуга. Риги разожжет Императорскую жемчужину, чтобы начать обновление драконов, и выпустить их хуа из фолианта.

– Хуа драконов в фолианте? – повторил Киго.

Я разглядывала Идо, пытаясь прочесть правду за разъяренным оскалом на его лице. Резкая перемена в его поведении не внушала доверия. Он бы не сдался так легко. Но что я могла сделать? В воспоминаниях Кинры тоже говорилось, что Нить жемчуга уже не остановить, как только драконы сложат жемчужины в круг силы, но там ни словом не упоминалось, что я должна вызвать риги, дабы освободить зверей от власти фолианта.

Я схватила Идо за руку, впиваясь ногтями в кожу, и он вздрогнул.

– Это правда? Риги – единственный путь к перерождению?

– Думаешь, я захочу умереть только потому, что не получил тебя? – усмехнулся заклинатель.

Я отдернула руку.

– Ты не та женщина, какой я тебя считал, – продолжил он. – Из тебя бы не получилось истинной королевы.

– Что ж, а ты как раз такой, каким я тебя считала.

Я надеялась, что он не увидел горькой правды в моем сердце. Все же часть меня поверила, когда Идо сказал, что я его изменила. Как я могла быть такой наивной? Он остался все тем же безжалостным и себялюбивым Идо. А изменилась только я, втянувшись в его мир власти и возможностей.

Киго пихнул заклинателя в плечо:

– Ответь ей! Риги – единственный способ?

Идо отступил и напрягся, готовый защищаться:

– Да.

Он не врал, и меня захлестнуло волной страха. Тогда, с Диллоном, я с трудом контролировала риги, а теперь в песнь вплетется мощь возрождения и сила всех драконов. Да защитят нас боги… А если нет, то я по крайней мере должна защитить Киго.

Я стиснула его ладонь:

– Уходи с помоста. – Я взглядом передала ту же просьбу Деле. – И ты, Дела. И уводите Тозая. Спускайтесь. Вы же видели, что случилось с Диллоном.

– Я никуда не уйду. – Киго наклонился и поднял меч, который я выронила. Меч Кинры.

– Я тоже, Эона, – сказала Дела.

– Нет, вы должны. Я не знаю, смогу ли вас защитить.

Киго покачал головой:

– Я не оставлю тебя наедине с лордом Идо.

Заклинатель кружил на месте, запустив пальцы в волосы и наблюдая за драконами.

Киго посмотрел на Делу:

– Бери Тозая, и спускайтесь к нижней ступени. Вы оба должны быть в безопасности. Это приказ.

Она поколебалась.

– Иди!

Дела поклонилась:

– Хорошо, ваше величество.

Она передала мне сверток. Жемчуг извивался под тканью, тычась в ладони.

– Эона, прошу, будь осторожна. Я уже потеряла… – Двоедушница запрокинула голову, и горло ее дернулось от попыток сдержать горе. – Просто будь осторожна.

Вместе с Киго они подняли Тозая на ноги. Тот все еще был рассеян, но идти смог. Дела взвалила его на себя и повела к краю помоста. И прежде чем шагнуть на первую ступень, обернулась и прижала руку к груди. Воинский салют. Я не чувствовала себя воином. Я чувствовала себя ужасно. Вдруг вспомнилось, как Рико на дворцовой аллее говорил, что мне присуща воинская отвага. Он так верил в меня. И умер за свою веру.

Я подняла кулак к груди. Для Рико. И для Делы. Кивнув, она повернулась и повела Тозая вниз по ступеням.

– Что я должна делать? – спросила я.

– Выйти на трибуну. – Идо кивнул на малый помост. – Это самая высокая точка, и как только риги разожжет Императорскую жемчужину, Зеркальный дракон явится за ней.

Я посмотрела на красного дракона. Ее огромные глаза следили за мной. В голове шелестела мольба Кинры: «Исправь все». Я двинулась за Идо к возвышению, удерживая извивающийся сверток подальше от тела. Киго шагал рядом.

– Жемчужина у тебя?

Он раскрыл ладонь. Поверхновсть камня кишела серебристыми линиями и вспышками.

– Горячая, – сказал Киго.

Я коснулась пальцем мягкого бледного изгиба. Да, горячая настолько, что почти обжигает.

Мгновение мы стояли друг против друга с Императорской жемчужиной меж нашими ладонями.

– Для меня ты королева, – нежно произнес Киго и прижался губами к моему лбу.

– Очень трогательно, – протянул Идо. – Эона, поднимайся на трибуну.

Я бросила на него угрюмый взгляд и шагнула к возвышению. Киго расположился рядом, направив на Идо меч.

Из-за круга качающихся драконов за нами настороженно наблюдали потрепанные остатки двух армий. Темные тучи заслонили ясный день, погрузив равнину в ранние сумерки. В воздухе все еще витал пряный аромат драконов и чувствовалось тепло, как от их земных оболочек, так и от жгучего ветра, что трепал мне волосы.

Я глубоко вдохнула и развернула черный фолиант, сбросив обрывки туники на доски. Белые жемчужины вскинулись, будто пробуя воздух на вкус, затем зацепились за мою руку и поползли вверх, увлекая за собой книгу. Два быстрых витка – и она уже привязана к моему предплечью. В разум хлынула кислота, сжигая тропы, нашептывая древние слова власти. Идо стоял перед возвышением, сгорбившись и обхватив себя руками. Он явно тоже не забыл боль от риги.

– Песнь в моей голове, – сказала я.

Рот затопило вкусом крови и пепла.

– Повторяй, – велел Идо.

Слова ждали. Их горечь хранила хуа всех двенадцати драконов и последние холодные отголоски Кинры. Песнь ожила на моем языке и потянулась к кругу зверей. Она вытянула звенящую энергию из их жемчужин и сплела ее в стремительную мелодию, и та взвилась шипящим пламенем жизни и смерти.

Драконы ответили визжащим хором. Над жутким звуком поднялся звонкий вскрик Драконы-крысы, синяя переливающаяся жемчужина под его подбородком пульсировала лазурным огнем. Его зов успокоил других зверей. Она все молча наблюдали, как он опускает клиновидную голову и осторожно кладет драгоценный камень наземь между своими опаловыми когтями. Разделение дракона и жемчужины дрожью пронеслось сквозь фолиант и мою песнь, от боли утраты и надежды на глаза навернулись слезы. С тихим плачем Дракон-крыса подтолкнул сферу широкой мордой и откатил источник своей силы и мудрости на расстояние вытянутой лапы.

Я взглянула на Идо. Он сидел на корточках и пораженно смотрел, как его дракон отказывается от камня, двенадцать лет поддерживавшего их связь.

После Дракона-крысы фиолетовый Дракон-бык запрокинул голову и завыл собственную песнь боли и надежды. На нежной лавандовой чешуе под подбородком и вокруг жемчужины мерцало лиловое пламя. Бык склонил голову и, бережно опустив камень на землю, подтолкнул его вперед аметистовой лапой, пока он не коснулся синего собрата. Как только Бык распрямился, настал черед зеленого Дракона-тигра поднимать голову и петь о своей утрате. Один за другим самцы драконов взывали к их духам, привязанным к фолианту, и складывали жемчужины.

Я чувствовала, как каждый тоскливый крик отдается в фолианте, пока одиннадцать камней разноцветными вспышками пламени не улеглись в круг на вытоптанной земле вокруг помоста.

Не хватало только одной жемчужины.

Последней воззвала Зеркальный дракон. Она подняла величественную голову, в сверкающих алых чешуйках на шее и груди отразилось золотое пламя ее жемчужины, а пульсирующий вой ворвался в мою песнь, точно биение сердца. Зеркальный дракон потянулась огромной мордой к помосту, ноздри ее раздували как у лошади, а от теплого дыхания веяло коричным запахом ее силы. Темные древние глаза под изгибом тяжелых рогов затянули меня в бесконечный круговорот жизни и смерти – и долгого ожидания освобождения.

«Исправь все».

– Отдай Эоне Императорскую жемчужину, – приказал заклинатель Киго. – Живее!

Киго протянул руку, и гладкий горячий камень скатился в мою ладонь. Песнь в моей голове и на моем языке разожгла пламя в сердце яйца. Серебряная энергия раскалилась.

– Эона, ты должна отдать жемчужину Зеркальному дракону, – сказал Идо.

Но я уже знала древний путь к обновлению: он звучал в моих костях и крови.

Сначала распалить искру жизни в светящемся яйце, а потом прижать его мощь к золотому пламени в жемчужине красного дракона. И тогда я смогу выпустить хуа зверей из плена черного фолианта, чтобы они умерли и возродились.

Но едкие слова нашептывали иной путь – способ заполучить всю власть мира. «Вбери в себя все двенадцать духов драконов, – шипели они. – Забери силу, готовую возродиться, и оставь старую увядать и умирать. Забери все».

Слова Идо. Слова черного фолианта.

Зеркальный дракон задрала огромный подбородок, протягивая мне свою золотую мудрость, как когда-то на арене. Слова риги ворвались в Императорскую жемчужину, распаляя серебряную хуа в шар белого огня, что обжигал руки острыми искрами силы. Начало всего. И конец всего.

– Прощай, – прошептала я своему дракону.

И, потянувшись, прижала белое пламя к золотому. Два сферы вспыхнули и слились, волной отбрасывая мои руки прочь. Зеркальный дракон мягко дыхнула на меня корицей и рывком опустила голову, так что огромная сияющая жемчужина упала на землю. Дракон носом подтолкнула ее на место. Едва круг камней замкнулся, как золотое пламя вырвалось и понеслось от жемчужины к жемчужине, зажигая каждую сферу ярким золотым огнем.

Ожерелье богов.

Песнь во мне изменилась – из приказного шипения в призывную мелодию. Риги открыла путь для двенадцати порабощенных духов.

Киго повернулся ко мне с изумленной улыбкой.

Краем глаза я заметила размытое движение, но не успела закричать. Киго все же инстинктивно взмахнул мечом, однако Идо уже закончил свой выпад, со всего размаху вогнав длинный нож ему в спину. Заклинатель ощерился от усилий, пока проворачивал лезвие. Киго выгнулся перед ним, задыхаясь от боли. Песнь замерла в моем горле. Киго пошатнулся и рухнул на помост, но меч Кинры так и не выпустил. Белый жемчуг на моей руке вздыбился и задрожал, Зеркальный дракон протестующе взвизгнула, и ее крику вторил вой одиннадцати самцов.

– Нет! – Я упала на колени рядом с императором. – Киго!

Он судорожно глотал воздух, в уголках губ пузырилась кровь.

Я прикоснулась к его щеке. Уже такая холодная. Или то мой собственный ледяной ужас? Моя другая рука зависла над рукоятью ножа в его спине.

– Я б на твоем месте не вытаскивал, – сказал Идо. – Я целился туда же, куда меня ударила стрела. Протянет несколько минут.

– Что ты делаешь? – прорыдала я.

Он подошел к возвышению, наблюдая, как Киго сражается за каждый вдох.

– Больно, правда?

Император слабо сжал пальцы на рукояти меча и попытался поднять, но он выскользнул и с лязгом упал с трибуны под ноги Идо. Заклинатель отпнул клинок в сторону и посмотрел на меня:

– Вот теперь я предоставляю тебе настоящий выбор, Эона. Можешь либо вместе со мной забрать всю силу и исцелить его. Прекратить его мучения, спасти жизнь. Либо освободить драконов и наблюдать, как он захлебывается собственной кровью.

– Ублюдок!

Я двинулась к нему. Руки напряглись, пальцы изогнулись. Я ударилась коленом о край трибуны, но Идо отскочил.

– Я просто облегчаю твой путь к тому, чего ты действительно желаешь, – заявил он.

Киго поймал меня за рукав:

– Не нужно. – Кровь пятнами покрывала его губы. – Не соглашайся.

– Столько чести, прямо как у отца, – язвительно протянул Идо. – Но судя по поведению драконов и количеству крови, что он уже выплюнул, я бы сказал, у тебя не так много времени, чтобы решить.

Он был прав. Кожа Киго вокруг носа и рта уже посинела, а во мне вновь нарастала риги, заставляя воззвать к порабощенной хуа драконов. Я не могла пошевелиться, парализованная немыслимым выбором. Киго или дракона. Мое сердце или мой долг. В мыслях проносилось множество причин спасти зверей: Кинра, искупление, земля, люди, будущее. И только одна для спасения Киго, звоном по венам, снова и снова.

Я любила его.

– Возьми желаемое, Эона, – подталкивал Идо. – Ты делала это так долго, зачем останавливаться сейчас?

Легкая улыбка изогнула его губы. Он был так уверен, что я соглашусь. Стоило повернуться спиной, он ударил, как змея.

– У тебя будет все, Эона. В том числе он. – Идо подтолкнул ногу Киго своей. – Ее контроль над волей не так уж плох, мальчик. – Улыбка превратилась в хитрую усмешку. – Я с нетерпением жду нового обмена силой принуждения, Эона. И думаю, ты получишь удовольствие, разделив мои знания. Ты ведь так долго этого хотела.

– Я хотела просто быть заклинателем!

– Ты жаждала власти. И вот способ ее получить. А заодно сможешь спасти Киго.

Зеркальный дракон завизжала. Огромная красная голова слева направо раскачивалась над пылающей жемчужиной. Облака над нами мерцали в блеске пламени, отражая насыщенный жар.

– Ну ладно. – Я стиснула кулаки. – Хорошо.

– Эона, нет! – Киго поднял голову, и от усилий из уголка рта потекла ярко-алая струйка.

Холодные пальцы коснулись моей руки, притягивая меня ближе, пока мой лоб не уткнулся в его. Я чувствовала тяжелое теплое дыхание Киго на своей щеке и металлический запах его крови.

– Поступи правильно, – прошептал он, ради этих слов жертвуя драгоценным воздухом.

Я прижалась губами к холодной коже:

– Я не знаю, что правильно.

– Нет, знаешь, нейзо. – Киго откинулся на спину, задыхаясь.

Я поднялась на дрожащие ноги. Он хотел, чтобы я освободила драконов. Но тогда я потеряю и его, и Зеркального дракона. Потеряю все. Или же разделю власть с Идо, уничтожу драконов и заберу трон и волю Киго. Он возненавидит меня. И у меня останется только власть. А еще Идо. Меня захлестнула волна ярости. В этом сражении не победить.

– Решайся, Эона, – сказал Идо.

На один отчаянный миг я пожелала, чтобы сила драконов разорвала эту землю на куски, уничтожила все на своем пути, в том числе необходимость делать этот ужасный выбор. Но решать надо было. И я не могла позволить Киго умереть.

Я шагнула с возвышения. Каждый хриплый вдох любимого за спиной подталкивал меня ближе к заклинателю. Идо поднял меч Кинры и провел лезвием по ладони, разрезав плоть и застонав от наслаждения.

– Теперь ты.

Он схватил и перевернул мою свободную руку. Ладонь уже была изранена золотыми когтями Императорской жемчужины, и пока Идо вел кончиком меча по свежему порезу, я не отрывала глаз от лунного камня и нефритов на рукояти. По венам промчалось слабое эхо ярости Кинры. Ее хуа тоже еще в фолианте? Я стиснула кровоточащую ладонь.

Идо отбросил оружие на доски.

– Кровь заклинателя, чтобы разорвать привязь древнего заклинателя, – пояснил он. – Когда риги освободит драконов, мы должны держаться за фолиант, чтобы забрать силу.

Он прижал мою руку к белому жемчугу, что удерживали книгу на моем предплечье, и шлепнул поверху своей липкой от крови ладонью. Жемчуг затянулся туже и задрожал.

– Ну вот. Теперь мы возьмем свое. Это наша судьба, Эона. – Глаза Идо сияли торжеством, став золотыми, как кольцо пламени вокруг нас. – Призывай драконов из фолианта.

– Это не судьба, – выплюнула я. – Это амбиции, взращенные на предательстве и убийстве. Не облачай свои зверства в божественные одеяния.

Идо склонил голову, резкий угол подчеркнул жесткие линии челюсти и глубокие складки от носа до рта. Как я могла когда-то считать Идо красивым? Его нутро прогнившее и пустое.

– Называй, как хочешь. Но ты стоишь здесь, со мной, в самом сердце Нити жемчуга, и мы собираемся захватить власть над миром. По мне, так это точно судьба. – Идо накрыл мою ладонь своей, до боли стискивая кости. – Призывай драконов.

«Кинра, помоги, – взмолилась я. – Если ты до сих пор в фолианте, помоги мне».

Глубокий вдох – и я позволила риги вновь взмыть над землей. Слова забурлили в голове, обжигающим зовом помчались по жилам. Идо рядом со мной вздрогнул, ощутив, как стремительная мощь сквозь наши тела добралась до хуа драконов, запертых в фолианте. Это походило на поток огня, в каждой вене, в каждой мышце, он полыхал за глазами и иссушил мой рот безмолвным криком. В агонии я уцепилась за напряженное тело Идо. И почувствовала, как привязь вспыхнула и сгорела, выпуская хуа драконов из клетки, созданной человеческой кровью и алчностью.

И с ними был еще один дух: слабый холодный отголосок древней женщины-воина, моей прародительницы Кинры.

«Они свободны! Я свободна!» – Ее радостный голос воспарил над распадающимися узами фолианта.

Свободны. Одно простое слово, и вся моя боль выливается в страшную уверенность. Я не смогу забрать обновленную силу. Не смогу уничтожить надежду на возрождение земли и драконов. Это последний шанс исправить ужасную ошибку. Песнь застряла в горле. Время замерло в беззвучном, бестелесном, бездыханном моменте истины. Я должна освободить хуа драконов. Должна вернуть им силу. И тем самым убить Киго.

Мелодия снова полилась наружу – мой тоскливый крик вплетался в воющий ритм освобождения.

«Кинра, помоги мне, – молилась я. – Помоги все исправить».

Белый жемчуг отпрянул от моей руки. Прохладный дух Кинры ворвался в меня, а следом – освобожденная хуа драконов, точно торнадо из огня и силы. Нервы натянулись до предела, разум пытался распутать этот вихрь необузданной энергии, горло жгло от едкой песни, что затягивала духи зверей в мое тело. Поток накрыл нас с Идо, и мы оба пошатнулись под его мощью.

– Эона, удерживай силу! – завопил он.

– Нет!

Идо прижал свое лицо к моему:

– Ты что творишь?

Наружу полилась шипящая песнь хаоса. Я обнажила зубы в улыбке и вспомнила точно такой же оскал на черепе Диллона. Риги – это жизнь и смерть. Как и я.

Идо сдавил рукой мое горло, пытаясь задушить слова, но сила все же пришла. Двенадцать духов собрались внутри нас мощью циклона. Идо вывернул мою ладонь, отрывая пальцы от жемчуга. Тонкая кость треснула, но я не почувствовала боли. Все поглотила эта вихрящаяся пылающая сила.

На фоне золотого пламени и драконов я видела людей, что взбирались на помост, спасаясь от выросшей над кругом жемчужин стены огня. Знакомые фигуры Делы и Тозая сгорбились среди бойцов сопротивления и солдат с обезумевшими глазами. Все жались друг к другу, подальше от безжалостного жара и огромных тел кричащих зверей.

Идо поддел пальцами белый жемчуг и, брызжа слюной, возопил:

– Я не лишусь своей силы! – Холодные капли его ярости приземлялись на мою обожженную кожу. – Я заклинатель Дракона-крысы!

– А я Зеркальный заклинатель… и я возвращаю силу.

Я почувствовала, как вой Зеркального дракона превратился в крик радости.

Идо ударил меня кулаком в челюсть, и звук соприкосновения кости с костью громом отозвался в голове. Боли я по-прежнему не ощущала, хоть меня и отбросило назад. Мы оба покачнулись, связанные хваткой Идо на белом жемчуге. Краем глаза я видела, как Киго ползет по малому помосту, и от каждого крошеного движение по лице его пробегает волна дрожи.

Идо дернул фолиант:

– Отдай!

Конец жемчужной нити раскрутился и хлестнул его по руке. Идо вновь уцепился за камни и потянул, ослабив их хватку. Наконец его отчаянные усилия стянули фолиант с моего предплечья к запястью. С победным бормотанием заклинатель вырвал книгу, и ее мощь влилась в его тело, покинув мое.

Я пошатнулась от внезапной потери и рухнула наземь. Жемчуг взметнулся щелкающей дугой, затем обмотался вокруг руки Идо.

Он посмотрел на меня. Янтарные глаза превратились в черные ямы ган хуа.

– Ты мне больше не нужна. Я удержу всю силу один.

Я отползла назад. Силуэт Идо четко вырисовывался на фоне пламени. Энергия скользила по его коже, омывая заклинателя мерцающим серебряным светом. Сила веков, сила всех двенадцати драконов. И он верил, будто сможет удержать ее в одиночку.

Я глубоко вдохнула – горячий воздух опалил грудь – и нашла путь в мир энергии. Помост исказился и нырнул в небесную плоскость. Я задрожала под натиском ослепительного света и извилистой радуги, что струилась из золотого пламени драконьих жемчужин. Энергетическое тело Идо кишело серебряными и черными потоками хуа. Семь точек силы от крестца до макушки кружились так быстро, что стали размытыми цветными пятнами: красное, оранжевое, желтое… и зеленое. Чахлое и бледное сердце. В самом деле ничего не изменилось.

Мои глаза устремились к верхней фиолетовой сфере, центру просветления. Черный разрыв никуда не делся, зиял глубокой раной в ярком вихре силы. И становился все больше. Серебряная энергия в теле Идо пульсировала и раздувалась, дальше и дальше, и каждый приток увеличивал прореху на сфере. И вдруг она раскололась пополам, и раскаленная добела стрела драконьей хуа вырвалась из вращающегося центра.

– Идо, ты не удержишь силу! – крикнула я. – Верни ее драконам. Отпусти!

Посеребренные глаза встретились с моими.

– Во мне вся власть, Эона! Я бог!

– Отпусти, быстрее!

Первой взорвалась точка сердца. Зеленая сфера не выдержала давления драконьей мощи и вспыхнула изумрудными бликами, которые потонули в черной дыре на груди Идо. Затем настал черед оранжевой сакральной точки. Она осыпалась желтыми искрами в его дельте – крошечными взрывающимися солнцами, что оставили после себя лишь тьму. Когда вспыхнули и испарились еще две сферы, Идо скрутило агонией.

Какое-то время расколотый фиолетовый шар закручивался со всей силой мира. А затем он влился в пылающий поток хуа и устремился к ждущим драконам. Ревущая сила поглотила тело Идо золотыми и серебряными всполохами. Я видела, как он тянется ко мне. А потом он исчез. Разлетелся сияющей спиралью пепла и пыли. Наша связь разорвалась, оставив на душе обжигающий след утраты. Черный фолиант упал на доски, и белый жемчуг застучал по кожаному переплету словно сухие кости.

Небесная плоскость обернулась земной. Я уставилась на обугленное пятно на деревянном помосте.

Лорд Идо был мертв. Поглощен силой драконов, коей так жаждал. Все его амбиции и страсти… ушли. Я глубоко вдохнула, сдержав рвущийся из груди всхлип. Нас с Идо связывали власть и боль. И наслаждение. Но он предавал, пытал, убивал – он не заслуживал моей скорби. И все же часть меня оплакивала заклинателя. Та самая, что улыбалась его лукавым шуткам, млела под его медленные прикосновениями, возбуждалась от его силы. Та часть, которая когда-то думала, будто он может измениться.

Лорд Идо был мертв, и даже в смерти умудрился разделить меня на части.

Я поднялась на четвереньки и поползла к возвышению. Мое истинное горе ждало меня, лежа на боку и дыша так слабо, что грудь едва колыхалась. Веки Киго затрепетали, когда я погладила его по лицу, холодному и липкому, хотя кожа покраснела от жары. Он облизнул пересохшие губы и открыл глаза. Взгляд тусклый и рассеянный.

– Идо? – Не голос – крохотный влажный выдох.

– Мертв.

– Хорошо.

Я обхватила его щеку, и вдруг сломанные кости и обгоревшая кожа напомнили о себе острой, всепоглощающей болью.

– Во мне нет целительной силы.

Киго попытался поднять руку, но сумел лишь чуть изогнуть запястье.

– Поступила правильно, – прошептал он.

Я скользнула рукой под его скрученные пальцы и, ощутив в ладони их вес, зарыдала. Киго сглотнул, собирая влагу для слов:

– Драконы?

– Они вернули свою силу. Они перерождаются.

Уголки его прекрасных губ приподнялись.

– Дай посмотреть.

Вокруг нас, точно занавес, растянулось красно-золотая стена пламени из жемчужин, а за ней мелькали фигуры драконов. Я бережно положила голову Киго себе на колени, и от смены позы его тело болезненно содрогнулось. Из спины все еще торчала рукоять ножа. Из-под него сочилась темная кровь, и в ее блеске отражалось мерцание огня. Я аккуратно зажала рану пальцами, пытаясь остановить утечку драгоценного дыхания.

Зеркальный дракон подняла голову и запела – протяжный нарастающий зов устремился за пределы земной плоскости, все сильнее распаляя золотой огонь. Над каждой жемчужиной взмыл яркий столп света. Один за другим драконы-самцы шагнули в пламя своих жемчужин. Обжигающий ветер пронесся сквозь неистовые всполохи, костры трещали и рычали, обнимая старых зверей. Вскоре огромные тела превратились в кучки золы, и горелый запах драконьей смерти проник в мое саднящее горло. Осталась лишь самка со своей жемчужиной. Зеркальный дракон повернула ко мне голову, и бронзово-золотая грива уже пылала, когда она шагнула в огонь своего возрождения. Я застонала, когда пламя захлестнуло ее тело, осушая слезы на моих щеках в обжигающие дорожки соли.

Круг огня взмыл вверх сияющими углями, которые кружились и танцевали в разноцветных струях. Огромные жемчужины драконов треснули и раскололись.

А потом в пламени появились фигуры, и у меня перехватило дыхание. Закрученные рога, длинные изящные морды, мускулистые лапы и когти цвета драгоценных камней. Новый Дракон-лошадь первым вышел из огня своей жемчужины – больше, чем старый зверь. Его великолепная оранжевая чешуя искрилась жаром, тонкие шелковые крылья подрагивали в пробных взмахах. Дракон встряхнулся и мягкая охристая борода сдвинулась, обнажая абрикосовый камень под подбородком. Бесконечный цикл. Когда зверь взмыл к тяжелым тучам, пламя его старой жемчужины оплыло и угасло. Я вытянула шею, дабы проследить его полет. Гладкое извилистое тело описало широкий круг над равниной и с громким торжествующим зовом скрылось в небесной плоскости.

– С землей все будет хорошо, – прошептал Киго.

Мы наблюдали, как один за другим возрождаются драконы-самцы.

Новые крылья растягивались, языки пробовали на вкус воздух, ноздри отфыркивали пряное дыхание, и каждый первый полет – круг над нами – заканчивался протяжным триумфальным криком и возвращением в небесную плоскость.

Осталась только одна пламенная жемчужина. Я затаила дыхание, когда она раскололась и развалилась, а огонь вокруг вспыхнул алым.

Сначала появились рога, свернувшиеся над широким лбом, с которого ниспадала золотая грива, трепещущая в огненном ветре возрождения. Она поднялась из умирающего пламени своего яйца. Сверкающая красная чешуя массивного тела перетекала в нежно-розовую вокруг глаз и насыщенно-малиновую на мускулистых лапах. Дракон вскинула клиновидную голову и понюхала воздух. Золотая жемчужина под ее подбородком оказалась бледнее предыдущей. Тонкие шелковые крылья распахнулись, взмахнули и вновь сложились вдоль изящного изгиба алой спины. Она раздвинула рубиновые когти, и я увидела под ними крошечный светящийся шар. Императорская жемчужина, возрожденная вместе с драконами. Рубиновые когти вновь сомкнулись. Опустив голову, дракон посмотрела прямо на меня. Я подалась вперед, надеясь увидеть узнавание в глазах великого духа. В темных омутах вихрилась бесконечная мудрость мира, но они не затянули меня.

Это был не мой Зеркальный дракон.

На меня обрушилась суровая правда: я своего потеряла. Сама того не сознавая, я ждала, что наш союз пересечет мост ее обновления. Но этого не случилось.

Я почувствовала, как напрягся на моих коленях Киго, и его хриплое дыхание превратилось в обрывистый скрежет. Полные муки глаза не отрывались от моего лица. Нет, я не могла этого вынести. Не могла потерять еще и его. Я сжала руками его голову и попыталась удержать его в земной плоскости. Возможно, если протяну достаточно долго, он не пойдет по пути предков.

– Киго, не уходи, – взмолилась я. – Не уходи.

Но, заслышав внезапные крики, подняла голову. Люди, укрывавшиеся от огня на верхних ступенях, теперь ныряли в сторону, пропуская огромную морду нового Зеркального дракона, что тянулась над помостом. Она замерла надо мной. В воздухе запахло незнакомой пряностью мускатного ореха. Я подняла взгляд от острых клыков к темным глазам, и сердце забилось быстрее. Что-то мелькнуло в их мудрых глубинах. Эхо старой связи. Медленно дракон опустила большой подбородок и нежно потерлась о грудь Киго. Затем дыхнула на него мускатным орехом, и золотая хуа полилась в его тело.

Она его исцеляла.

Я вспомнила совет Кайдо и выдернула нож из тела Киго. Рана закрылась, едва сталь выскользнула из плоти, и холодная кожа под моими руками потеплела. Судорожные хрипы переросли в глубокое, ровное дыхание. А потом я ощутила легкое прикосновение драконьей морды к моей голове. Ее сила устремилась ко мне – сияющий поток счастья и благодарности. Золотая хуа распрямила и срастила сломанные кости, смягчила и разгладила обгоревшую кожу.

Я всхлипнула и, потянувшись, погладила ребристую шелковую чешую, надеясь, что мои счастье и благодарность тоже поняты. Дракон запела и отстранилась. А когда она взмыла в небо, Киго открыл глаза, опустил руки с груди и приподнялся на локтях.

– Я могу дышать. – Он потянулся через плечо, и пальцы нащупали лишь гладкие мышцы спины, без повреждений. – Ты же не в силах исцелять?

– Да. – Я оттолкнула прочь боль утраты. Киго жив, и драконы свободны – этого достаточно. – Тебя исцелила Зеркальный дракон.

Он сел прямо.

– Но ты удержала меня здесь. Я был так близко к садам богов, уже даже слышал голос отца. – Киго прижался своим лбом к моему, темные глаза затуманились. – А потом раздался твой голос. – Он склонил голову и обдал теплым дыханием мои губы. – Моя нейзо.

Последние звуки уже тонули в поцелуе.

Торжественный клич Зеркального дракона ворвался в этот сладостный момент. Она возвращалась в небесную плоскость. Киго взял меня за руку, и мы вместе смотрели, как дракон парит над помостом, пока эхо ее песни разносится вокруг. Затем она стрелой взмыла ввысь, разбивая огромным алым телом темное кольцо туч. С последним витком она исчезла в светлеющем небе.

Тишина опустилась на помост. Медленно солдаты и мятежники поднимались на ноги и в благоговейном трепете замирали перед нами, в итоге выстроившись полукругом. Дальше за ними Дела помогла встать Тозаю. Оба живые. Я вознесла краткую благодарственную молитву. И еще одну за Рико: «Да упокоится его дух в садах божественного наслаждения».

Полукруг разделился, пропуская Делу и Тозая. Бледное лицо генерала все еще искажала боль, но в глаза уже светились былой проницательностью.

– Его величество воистину благословлен богами и любовью драконов, – громко возвестил он, когда они с Делой хромали сквозь потрепанную горстку людей. – Он и его нейзо вернули Императорскую жемчужину духам зверей и принесли обновление и мир на нашу землю. – Тозай медленно повернулся, разглядывая полных благоговения воинов. – Склонитесь пред своим истинным императором. И склонитесь пред последним заклинателем драконов.

Один за другим люди опускались на помост и сгибались в низком поклоне. С помощью Делы генерал тоже встал на колени; его острый взгляд устремился к Киго, и они уже безмолвно согласовывали стратегию. Оборотная изящно склонилась рядом с ним, мимолетно мне улыбнувшись. Потеряв так много, она все еще находила в себе силы для улыбки…

Киго расправил плечи и сжал мою руку.

– Встаньте, – приказал он коленопреклоненным подданным. – Баланс восстановлен в небесах и на земле, но нам еще предстоит упорно трудиться, дабы восстановить порядок в империи.

Баланс в небесах. Увижу ли я когда-нибудь драконов снова? На глубоком вдохе я нырнула в омут внутреннего зрения, погружаясь в знакомые потоки цвета и вихри хуа энергетического мира. Высоко над нами Круг двенадцати замкнулся. Каждый зверь занимал свою небесную сферу. Будто ощутив мое присутствие, новый Зеркальный дракон повернула ко мне огромную малиновую голову. Я почувствовала, как ее любопытный дух прикоснулся к моему, и веяло от него нежной коричной радостью незабытой связи.

Примечание

Империя Небесных драконов – вымышленный мир, изначально вдохновленный историей и культурой Китая и Японии, но стремительно обретший собственные черты, которые не претендуют на историческую и культурную достоверность. И все же я провела немало исследований прошлого и настоящего, на основе чего и создала империю и драконов. Если вам интересно, что именно я изучала, то о некоторых своих любимых находках – в том числе упомянутых в дилогии – я рассказала на своем сайте: www.alisongoodman.com.au.

Content

Элисон Гудман
Эона. Последняя заклинательница драконов

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечание