Tael

Когда придёт Большая Вода

Часть первая

Небо на борту «Потёмкина»

Я проснулся в 8 часов вечера от неуютной качки.

Расслабил тело, чуть-чуть качнулся, пытаясь сообразить, где и зачем я нахожусь.

Вокруг было темно.

В темноте я рассмотрел очертания маленького помещения с низким потолком и с дюжиной каталок. Они стояли несколько хаотично, но были достаточно устойчивы к периодической качке…

В тумане я начал пробираться к прямоугольному источнику света, постепенно становившемуся дверью. Даже, скорее, целым корабельным люком.

Да, я определённо был на корабле, иначе не объяснишь постоянную качку.

Как это странно — раз, и ты на борту корабля, как в мечте…

Люк вёл на верхнюю палубу этого странного судна, с которой оно виделось эдакой большой черепахой, испускающей огромную кучу табачного дыма. И зачем этой черепахе ещё и мачта с парусом?

Я оглянулся: впервые, за всю мою жизнь, над головой возвышалось чистое ночное небо, забитое до отказа звёздными искрами. В городе такого не увидишь.

У меня на родине только грязный снег да дымное небо и ночью и днём…

А здесь целая россыпь!..

Гость в новом мире

Долго восхищаться небом мне не удалось — появившаяся рядом девушка напрочь развеяла всю мечтательность и дремоту. Она прокралась с правого борта по лестнице рулевой кормы. Встав на бортовую мачту, она неотрывно глядела куда-то в даль.

Сейчас я мог увидеть только очертания незнакомки: полная темнота не позволяла разглядеть её лица.

— Кто ты? — вопросительно посмотрел я на неё из темноты.

— Ещё один попутчик в караване погибших кораблей, — ответила её молчаливая тень.

Из темноты сверкнули два фиолетовых глаза.

— Зачем ты вышел ночью? Ты быстрее рискуешь упасть, находясь здесь …

— Это корабль? Как я здесь оказался?

— Как и всякий спящий беспробудным сном, — ответила незнакомка.

— В каком смысле спящий? Что со мной случилось? — меня охватила леденящая тревога, будто я потерял какой-то важный отрезок своей жизни.

— Отправляйся отдохнуть. Скоро ты сам узнаешь обо всём. Ночь — не время для таких разговоров, Проснувшийся.

Второе пробуждение

«… Проснись … Проснись … Проснись …Твой долгий сон закончился…»

Это, кажется, мама. Я узнаю её голос.

Он то приближается, то уплывает волна за волной. Так я медленно пробуждался.

В палубы просвечивало солнце. Его серп был виден настолько, насколько позволял трюм. Но этого было вполне достаточно, чтобы разбудить меня …

Ночной разговор показался странной иллюзией. Или даже сном.

Но его реалистичность от этого не менялась.

Я привстал. Слева от меня появилась женщина в форме медицинской сестры и посадила меня обратно на кушетку.

— Осторожнее! Тебе ещё рано вставать!

— А где я нахожусь?

— В передвижном лечебном корпусе, конечно!

— Что?! …

И тут она обратила внимание, что моё восприятие действительности не соответствует адекватному.

— Ты главное, успокойся … Все приходят в шок, когда понимают, что с ними случилось…

Градус тревоги во мне неуклонно рос.

— Да что случилось — то?!

— Ты находишься на плавающей пароходной платформе. Здесь мы размещаем больных и таких спящих, как ты …

— Спящих?!

Мой разум медленно затуманивался. Я уже понимал, что дело попахивает крупным бредом…

— Ты проспал около пятнадцати лет. Мы забрали тебя с острова вместе с выжившими. На этой палубе лежат больные, которые ещё не успели проснуться.

— Все пятнадцать лет?!

— Успокойся. Да мы нашли тебя в коме и забрали. Сколько лет ты был без сознания — мы не представляем.

— Какой сейчас год?!

— Две тысячи двадцать четвёртый от Рождества Христова …

Почти десять долбаных лет я провалялся в койке, как овощ!

Это было за гранью моего понимания… Я сидел не соображая совершенно ничего…

— Ты полежи немного. Я сделаю компресс. Ты отдохнёшь чуть — чуть и начнёшь здесь осваиваться, хорошо? …

Медсестра, ласково мурлыкая, уложила меня обратно на кушетку.

Мой разум медленно опускал занавес непонимания …

Пробудившийся?

Итак, надо упорядочить весь поток мыслей. Я нахожусь на чёртовом морском судне, который вполне реально укачивает. Я проспал семнадцать (плюс-минус) лет и был перенесён с потонувшего острова, если верить медсестре.

Тогда начинаются вопросы: «Как я вообще потерял сознание на долгое время? Где в это время были мои родственники? Что ВООБЩЕ здесь делает этот корабль? И если здесь размещают только больных, значит есть и другие суда? Есть ли на них команды? Есть ли на них семьи? Какие-либо условия проживания? И сколько их? И где, чёрт побери, я нахожусь?!..»

Размышления прервал быстрый шорох ботинок о металлическую палубу.

— О, ещё один спящий пожаловал!

— Виталий Евграфович, вы поосторожнее с ним что ли … Он только недавно очнулся.

— Да я и так вижу, что пострелёнок уже бегать может. Повернись, давай, на левый бок …

Он растолкал меня. Я лежал на спине.

И только теперь я обратил внимание, во что я был одет: в медицинскую пижаму и тельняшку.

Врач распахнул рубашку, приложил стетоскоп, послушал. Затем попросил присесть:

— Давай-ка вытяни руки вверх! А теперь вперёд. А теперь коснись носа. Хорошо! — Он поставил меня на пол и осмотрел с ног до головы.

— Думаю, Варвара Павловна, наш герой может спокойно бегать по палубе. Но, в рамках предупреждения палубной качки и пост шокового синдрома, выпишите ему немного снотворного, чтобы быстрее в себя приходил. Ближайшие двое суток — никаких резких движений и долгих палубных хождений!

Итак, мне разрешили ходить по каюте под присмотром медсестры, и посадили меня на трёхразовое питание. Неплохо для начала!

Дрейфующий флот

Через два дня нахождения в невольном медкабинете меня начали выпускать на верхнюю палубу, вдоль которой Варвара Павловна водила поначалу меня за ручку, придерживая при особенно сильных наплывах волн. Полдня понадобилось, чтобы я привык к местной качке.

Медсестра была на редкость словоохотлива, что, однако, не мешало ей ловко уходить от вопросов.

Например, она могла себе позволить болтать о чём-либо весь день, даже не затрудняясь отвечать мне.

— Когда — то на Земле было очень много. Теперь всё полностью затопило и осталось много островов в большом океане пресной воды…

— А почему вода стала пресной?

— Раньше было много ледников на северном полярном круге. Но они растаяли и вытекли в океан. Вода поднялась и превратила всё в океан.

Больше подробных ответов я от неё не слышал.

Вечер выдался на редкость тихим и безветренным.

Вокруг не было ни единого сухого места, только брёвна, остатки деревьев, да старые кирпичные постройки…

Темнота постепенно надвигалась на палубу. Заря меняла расцветку всех вещей и строений на тёмно-фиолетовую.

За спиной я услышал шорох и обернулся.

— Уже убегаешь, Проснувшийся?

— Кто ты? Как ты узнала меня?

— Так о тебе вся нижняя палуба жужжит… Новый Пробудившийся. Многим на этом корабле делать совершенно нечего, хотя все заняты.

Из темноты выступила пара фиолетовых глаз. Затем фонарь осветил лицо. Типичное лицо семнадцатилетней девчушки с длинными тёмными волосами.

И да, глаза у неё были не фиолетовые, а зелёные. Маленького роста, несколько полновата, уверенно держится на палубе.

— Как тебя зовут, морячка?

— Марина. А тебя, Спящий?

— Виктор. Расскажи, что здесь случилось? Как люди стали жить на кораблях? И много ли вас здесь?

Девушка встала у перил, прикусила губу и немного замялась:

— Понимаешь… Тебе будет несколько тяжеловато принять нашу ситуацию. Ты будешь постоянно сравнивать чужое поведение с тем, что у вас было принято в прошлом. Но сейчас иное время, и люди стали другими. Но начнём с простого. Ты сейчас находишься на верхней палубе медицинской платформы, переделанной из грузового корабля «Потёмкин». Много лет назад он был большим грузовым судном, с помощью которого гоняли лес вдоль Волги и возили провизию. Но сейчас то, что называлось рекой Волгой, уже не существует, как и многого другого. Улавливаешь?

Сказать, что я был в шоке — значит ничего не сказать.

— А где мы тогда плывём?

— Мы плывём вдоль одной из озёрно — речных формаций, опоясывающих кольцом весь континент Евразия. Хотя его, по факту, уже давно не существует. Осталась цепь островов и архипелагов. На этих островах сохранилось немного поселений, большую часть которых мы спасаем.

— В смысле спасаете? От чего?

— От Большой Воды.

Здесь, на земле, человеческие поселения не прочны. Многие озёрные комплексы гораздо выше, чем были раньше. После таяния льдов появилось очень много пресной воды. Реки, озёра, моря и океаны превратились в один большой водоем. Вода набегала и убегала с такой силой, что только высокогорные поселения смогли выжить. Остальные смывало Большой Водой. Потому мы и забираем людей, которые остались в таких поселениях.

— И как вы спасаете их?

— Мы собираем железные остовы кораблей и на Дальних Островах превращаем их в судна. Двигаясь на них, мы подбираем поселенцев. Таким образом мы формируем флот.

— А как же провизия? Чем вы питаетесь?

— Мы подбираем провизию с берегов, амбаров, откуда найдём. В основном это зерно, фрукты тут увидишь реже. А овощи спокойно выращиваются на наших платформах…

«Ага, от цинги это их не сильно спасает,» — подумал я про себя.

— Также мы выращиваем определённые виды водорослей и плавучих растений, так что цинга нам не грозит, будь уверен, — сказала она, хитро прищуриваясь.

Я аж поперхнулся.

— Как понимаешь, мы путешествуем достаточно большим флотом. В среднем, во флоте проплывает от 16 до 30 платформ, на которых живут люди.

— А если кораблей больше?

— Если кораблей больше на половину, платформы формируют свой собственный флот и идут в открытый океан собирать ресурсы и по своему маршруту движения… — ответила она, уставившись куда-то в даль, — в среднем, корабли перемещаются между собой на расстоянии примерно в полкилометра, дабы и места хватило и приплыть можно было по первому зову.

— А у вас есть быстроходные катера? Что-либо способное быстро передвигаться?

— Да, катера у нас остались.

Она внезапно отвернулась и посмотрела на часы: было без пяти девять.

— Время пришло.

— Для чего?

— Для большой переклички кораблей. Встань на том конце палубы и смотри во все глаза.

Я встал на краю платформы, у стойки шлюпок.

— Повернись спиной.

Я послушно отвернулся. Позади меня Марина что-то колдовала с приборной панелью.

— Начинаем!

Неожиданно за моей спиной появилась большая полоска света, очертившая моё тело и большую часть воды.

— Смотри вокруг!

Внезапно начали вспыхивать столбы света. Сначала один вблизи, потом другой, затем третий.

Они загорались всё дальше и дальше, создавая эффект «небесной лестницы».

Рядом с ближайшими столбами проходили тени больших кораблей, больше похожих на черепашьи панцири, нежели на суда.

На каждом из них с фонариками мелькали люди, стоявшие на палубах. Они кричали и махали друг — другу руками.

Я посмотрел под ноги и увидел, что на нижних бортах «Потёмкина» люди тоже собираются с фонариками и что — то кричат и передают друг другу. Это самое странное зрелище — «корабельные столбы», ведущие в небо, люди, что-то кричащие друг другу, гудящие корабли…

Через пятнадцать минут столбы начали затухать. Через некоторое время успокоились и люди на судах.

Марина выдохнула и что — то записала себе в потрёпанный пластиковый блокнотик.

— А для чего эта перекличка?

— Когда-то не было полноценных устройств для контроля передвижений платформ по морю. Такая перекличка помогала определить, сколько судов осталось во флоте, а сколько потерялось. Раньше это была жизненная необходимость, сейчас это ритуал, который даёт чувство единения флота.

— И сколько у вас платформ?

— Двадцать шесть.

Она проводила глазами последний уголёк «небесной лестницы» и повернулась ко мне:

— Добро пожаловать на дрейфующий флот «Байкал»!

Так я был принят в их маленькую флотскую семью…

Подспудные подозрения

Сегодня утром меня увидел «Сам Великий и Ужасный» главный врач «Потёмкина» — Никанор Иванович Васильев. Строгое лицо, одноглазое пенсне, свёрнутые вниз усы, толстый журнал, видимо, заменяющий ему отдельные истории болезней. Он хмуро стоял и оглядывал меня и приборы, пока Виталий Евграфович хлопотал вокруг меня и летал (!) вокруг остальных пациентов, что ему было несколько несвойственно.

«Великий и Ужасный» самолично осмотрел меня на второй раз и, нахмурив бородатый подбородок, оглянулся на Виталия Евграфовича.

— Его когнитивные функции полностью восстановлены?

— Не все, Никанор Иванович. Память на время его сна и часть первичных воспоминаний ещё не восстановлены. Он почти не помнит своих родственников и последнее место своего проживания. Эти воспоминания могут стать не очень приятным сюрпризом для флота.

Я не верил своим ушам! Мои воспоминания могут стать проблемой для флота! Хотя, учитывая, что здесь лежат не единицы Спящих, то вполне естественно опасаться волнений.

— Виталий Евграфович, я понимаю, что вы достаточно долго наблюдаете за Спящими, но здесь я не вижу повода для тревоги. Парень потерял память задолго до Большой Воды, потому его афферентных реакций не стоит опасаться. Проблемой станет только его адаптация к условиям флота. Однако, чтобы исключить когнитивную дисфункцию, его нужно будет наблюдать амбулаторно недели две и выписать приём стабилизирующих нейромедиаторных лекарств. И ожидать восстановления памяти.

Я отстранёно смотрел на подспудно назревающий спор. Но он закончился мгновенно, когда Виктор Евграфович оглянулся на монитор осциллографического аппарата.

— Видите здесь эту полоску? У него усилился тета — ритм головного мозга. Эффект длительного сновидения в глубокой фазе. Так что сомневаться не стоит.

Виктор Евграфович, насупившись, промолчал. Видимо, у него было своё мнение на этот счёт.

В итоге меня оставили в покое и позволили выходить на верхнюю и среднюю палубу. Однако мне вменялось в необходимость появляться каждое утро на осмотр и приём лекарств.

Новая парадигма

Сегодня меня должны официально познакомить с кораблём и его экипажем. Заниматься этим поручили второму старпому Евграфову Петру Васильевичу. Появился он в полдень по корабельному времени, отчеканил шаг и представился:

— Второй старпом Евграфов Пётр Васильевич, по приказу капитана Антона Геннадиевича Астафьева, прибыл ознакомить вас, Виктор Иванович, с нашим кораблём.

— Что же ты так официально с ним, Пётр? — ласково промурлыкала Варвара Павловна. — Он ещё юноша и совсем недавно проснулся.

— Надо же поприветствовать нового члена экипажа, как по уставу полагается, — по-простецки улыбнулся старпом. — Скоро он станет частью команды флота.

— Тогда пожелаю тебе хорошего штиля и спокойного неба.

— Пожалуй, это нам не помешает в эпоху Большой Воды. Юноша, собирайся и пошли на свежий воздух.

Мы прошли вдоль верхней части палубы и поднялись в смотровую рубку. Здесь располагался капитанский мостик.

— Антон Геннадиевич, старпом Евграфов по вашему приказанию прибыл!

— Вольно Пётр. Прогуляйся до машинного отсека, а я пока проведу с юношей разъяснительную беседу.

— Так точно, Антон Геннадиевич!

Старпом вышел, капитан, будто нехотя, повернулся ко мне:

— Я вижу, что у тебя накопилось достаточно много вопросов. Я отвечу на них позднее. Сейчас я буду тебе рассказывать о тех вещах, которые тебе придётся здесь усвоить. Во-первых, после излечения ты официально поступаешь в команду нашего флота. По твоим умениям и навыкам мы определим тебя на будущий корабль. Хотя, я подчёркиваю, твоё место на данном корабле не постоянно. Во-вторых, в силу сложившейся природной обстановки изменились нормы поведения и некоторые этические установки в целом. В любом случае, ты имеешь право спросить, как правильнее и мудрее поступить в указанной ситуации.

«Спасибо, что хоть такую возможность мне оставили,» — проворчал я про себя.

— В-третьих, к тебе будет прикреплено миниатюрное устройство — помощник, который позволит тебе общаться с членами экипажа, не напрягая часто голосовые связки. Также в этот аппарат встроены функции определения твоего географического положения, которые будут включаться в случае неясности твоего статуса на кораблях флота.

Помощником разрешается пользоваться в пределах своего круга общения и в случае экстренных ситуаций. Все вместе люди общаются только во время коллегиальных собраний и переклички кораблей. Надеюсь, ты знаком с этой процедурой?

— Да, знаком.

— Помощник — полноценное интеллектуальное устройство со своей собственной базой данных и доступом к общей. Первое время он очень сильно поможет тебе в обучении. Надеюсь, твоё расстройство памяти не сильно повлияет на это. Многие здесь не разговорчивы в силу использования «помощника», так что сильно не удивляйся.

— А у вас есть что-то вроде секретных областей знаний или баз?

— В этом нет необходимости, поскольку, благодаря «помощнику», решения принимаются коллегиально, единым разумом. Люди назначаются на должность коллегиально и также обучаются.

«Интересно … Коллегиальный разум на борту корабля? Что-то новое для этого человечества».

— Какие у тебя ещё будут вопросы?

— Что представляет собой Большая Вода?

— Этим термином обозначаются океанические приливы пресной воды вдоль речного канала, по которому мы ходим. Высота воды поднимается более чем на 25–30 метров и периодически затапливает речные острова. Именно для этого менялась конструкция кораблей до сегодняшних океанических платформ.

— А есть ли какие-нибудь стабильные островные поселения?

— Да, есть. Самые крупные располагаются на Дальних Островах — материковая часть юга Евразии. Есть ещё Северные равнины — гористая часть Западной Европы. Климат на них не мягок, но позволяет достаточно стабильно выращивать крупы, как в старом Китае.

— Остались ли какие-нибудь государственные образования?

— Практически не осталось. Все флоты, проходящие через Евразию, проходят под подобие юрисдикции бывшей Российской Федерации, а точнее — от её островов, представляющих культурные центры. Есть островные образования США и Канады, гористой Японии и Китая. Большая часть Западной Европы была затоплена, Британские острова тоже. Однако поднялся Северный полюс, который из-за катастрофических событий практически не осваивается.

— А что это были за события?

— Бывшая Российская Федерация и США совместно осваивали Северный полюс. Не поделив с Россией концессии на извлечение нефти, США единолично решила взорвать часть вечной мерзлоты, за что поплатилась растрескиванием Северного ледового панциря и ускорением ледохода в океан. Часть нефти в процессе взрыва также ушла в воду.

— То есть, Большую Воду устроили люди?

— Да. США не принесла публичных извинений, однако поплатилась самой первой — большая часть Северной и Южной Америки просто ушла под воду. Россия заливалась постепенно, и люди смогли переходить с одного островного комплекса на другой, пока создавались первые гражданские флоты. В итоге затоплена большая часть континентов, а те, что остались, представляют собой дикие тропические джунгли, скорее похожие на болота. Я удовлетворил твоё любопытство?

— Пожалуй, да.

— Тогда можешь отправляться со старпомом на экскурсию по кораблю. Вечером Никанор Иванович начнёт знакомить тебя с электронным ассистентом.

К этому времени подошёл Пётр Васильевич.

— Старпом, передаю юношу под вашу ответственность. Максимально мягко ознакомьте его с устройством корабля и его командой. Вечером его заберёт Никанор Иванович. Как освоится с ассистентом, проведём его назначение.

— Так точно, Антон Геннадиевич!

Старпом круто развернулся и повёл меня на среднюю палубу.

«Потёмкин»

Пётр Васильевич отвёл меня на среднюю палубу. Там находились несколько тесноватые перегороженные помещения, которые оказались жилыми каютами. В центре палубной территории располагалась большая кают — компания, в которой периодически находилось несколько человек. Некоторые, к моему удивлению, читали.

— Зачем вам читать, если вы используете аппаратуру для коллективного взаимодействия?

— Отчасти это дань прошлому, отчасти необходимость поиска артефактов. Большая часть читателей этой архаичной библиотеки переводят книги в информацию, которая по первому требованию может быть взята из общей информационной базы. Хотя да, многие здесь просто читают. Просто гораздо удобнее использовать архаичную постраничную развёртку на буклете книги, чем зачитывать книгу напрямую.

Вопросов не было. Этот факт надо записать в «помощник», когда он у меня появится.

— Кают — компания оснащена специальными аппаратами для приготовления пищи. Субстрат подаётся с нижнего яруса из специальной преобразовательной машины, в которой перемалывается смесь из крупы и богатых белками водорослей. Водоросли выращиваются здесь же — в отдельных инкубаторах. Вода фильтруется отдельно.

— А где она у вас накапливается?

— Внизу, в водохранилище на дне. Этот отсек позволяет как фильтровать воду и контролировать её потребление, так и регулировать кильватерную линию корабля, что нужно, например, при переходе из реки в океан.

Мы вышли из кают — компании и отправились в машинное отделение.

Пол-оборота винтовой лестницы привели меня в помещение размером со средний стадион, по центру которого была выдавлена ёмкость с трубами, выходящими наверх. Очевидно, это была ёмкость для воды.

Чуть поодаль стояло то, что можно было бы назвать силовой установкой. Пётр Васильевич повёл меня туда и начал объяснять:

— Здесь находится аппаратура, приводящая платформу в движение. Часть воды, поступающая сюда, переносится на лопасти генератора и аккумулируется в виде электричества. Слева стоит перерабатывающая ёмкость с углём и органическими отходами, создающая что-то вроде газового топлива для движения нашего прямоточного дизельного двигателя. Пока лучше ещё никто не придумал.

— Далее стоит конденсаторная установка, которая накапливает электричество в замкнутом цикле от всех источников энергии. Она питает основные части корабля, систему жизнеобеспечения и информационно — аналитическую систему, терминалами которой являются «помощники».

— Здесь, я думаю, пока стоит прервать наше знакомство с кораблём, ибо время уже вечернее. Скоро появится Никанор Иванович и начнёт тебя знакомить с твоим электронным ассистентом. Если повезёт, ты начнёшь им пользоваться уже сегодня и ты сможешь пообщаться с людьми во время переклички.

Так закончилась моя прогулка по кораблю. Я тоскливо и медленно развернулся и прошёл со старпомом на верхний ярус.

Живой помощник

Никанор Иванович уже ожидал меня на верхней палубе с осциллографической установкой. Виталий Евграфович суетился рядом со странным аппаратом, похожим на дужку от заколки для волос. Первоначально я принял его за осциллографический терминал, которым исследовали мою голову. Но я сильно ошибался.

— Никанор Иванович, вы откалибровали систему опознания?

— Подожди минут пятнадцать. Мне нужно вычислить общую волну, через которую он сможет взаимодействовать. Здесь безопаснее стимулировать слуховую кору, нежели зрительную.

— А не помешает ли это общей системе передачи данных?

— Допускаю, что да. Однако для него это более мощный канал передачи данных.

Я похолодел: они что, хотят мне сумасшедший дом в голове устроить?!

— Скажите, что вы намерены делать?

— Ах, да, я же не объяснил… Привычка использовать «помощника» иногда играет со мной злую шутку. На самом деле мы снимали твою мозговую энцефалограмму, чтобы понять, какая из долей головного мозга имеет наибольшую пропускную способность. Это необходимо, чтобы уменьшить нагрузку на твой мозг при передаче коллективной информации. В противном случае, использование электронного ассистента вызовет у тебя дикий болевой шок.

— Никанор Иванович, приступайте уже.

— Сейчас, Виктор, тебе будет необходимо закрыть глаза и очень внимательно себе прислушаться. Мы будем менять частоты и модуляцию входящего сигнала. Когда будет больно, либо начнутся какие-либо неудобства, тебе нужно будет хлопнуть ладонью. В противном случае, мы начнём тебя выводить из обучения и проводить исследования заново. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да.

— Виталий Евграфович, запускайте стимуляцию.

— Сейчас, Виктор, система взаимодействия корабля начнёт проверять частоты твоего мозга на возможность стимуляции и передачу данных. Тебе следует расслабиться.

Виталий Евграфович установил дужку на моей голове и щёлкнул переключатель.

В ту же минуту я почувствовал странный шумовой поток, вливавшийся в мою голову. Сначала тихий, затем всё более и более мощный, растворяющий мои мысли.

— Виталий, переведите сигнал чуть повыше, ближе к уровню средней коры.

Тут же голову начало выжигать тепловой вспышкой и я потерял сознание.

Очнувшись через полчаса, я увидел насупившийся взгляд Виталия Викторовича и возмущённый — Никанора Ивановича.

— Виталий Викторович, ваши расчёты оказались не верны. Мы чуть было не потеряли пациента.

— Извините, Никанор Викторович, у машины всё — таки ограниченный запас стимуляции, даже учитывая алгоритм нейронных сетей.

— Тогда подключайте остальные коммуникаторы, нам необходим больший запас операционных вариантов. Каков статус тета — ритма?

— Стабилен, на уровне альфа.

— Тогда начинайте стимуляцию нижней коры с увеличением тета — ритма.

Снова включили аппарат. На этот раз было легче. Я услышал что-то вроде шума и тихого фона, похожего на ветер:

«…Ала… Мама… Оно… Здесь… Ала…»

Полчаса (по внутреннему времени) длилась эта какофония, пока не прозвучало что-то похожее на речь:

«…Контакт… Контакт… Устанавливаю связь… Ответьте…»

Я взялся смелость ответить:

«…Есть контакт. Ответьте, кто вы? Зачем связались со мной?…»

Сквозь внешний шум прозвучал голос Никанора Ивановича:

— Отвечай на сообщение! Так система соберёт данные для связи с тобой!

«…Отвечаю… Я модуль системы «Циклон», по — имени Свирт. Устанавливаю контакт с новым пользователем системы, выясняю его параметры взаимодействия…»

«…Каким образом ты это делаешь?…»

«…Слушаю сигналы твоего мозга и собираю данные для улучшенного взаимодействия системы. Так гораздо легче понять, каким образом с тобою легче общаться…»

«…А что заставило врачей выбрать коллективное опознание?…»

«…Коллективная система опознаёт нейронный сигнал на порядок лучше, чем одиночный модуль, даже с мощным осциллографом…»

«…Отлично, как я могу с тобой взаимодействовать?…»

«…Ты можешь общаться со мной, как с обычным человеком. Ты можешь принимать от меня сообщения, как от примитивной машины. И также, ты можешь взаимодействовать с людьми потоком… Принимая информацию от окружающих в реальном времени…»

«…А какой способ лучше подойдёт для меня?…»

«…Пока ты сможешь общаться со мной, максимум, как с собеседником, принимающим внешнюю информацию и диктующую её тебе. До прямого потока данных тебе ещё далеко — сосредоточенности не хватит. По желанию этот метод используют командование кораблей и старшие…»

«…В смысле, это связь для элиты флота?…»

«…Отнюдь. Просто к ней прибегают тогда, когда необходимо общаться в реальном времени. Такую систему связи сильно не любят. Разве что пользователи, общающиеся во время Переклички…»

«…Спасибо тебе… Сколько ещё я могу вытянуть сеанс?…»

«…Можешь включаться и выключаться в любое время… Будь здоров!..»

Я с трудом поднял свою ладонь и хлопнул ей. Сеанс связи был окончен.

Привыкание к людям

В течении трёх суток меня периодически подключали к модулю ассистента. Постепенно я смог привыкнуть к тому стрессу, который возникал во время включения и выключения из сети. Он стал, по крайней мере, не столь болезненным.

«Свирт» оказался не просто компьютером — советником, но полноценным искусственным интеллектом, с которым можно было спокойно общаться. Конечно, не привычно было общаться с самим собой, но преимущества системы были неоспоримыми. Например, ты мог спокойно зачитывать различные книги не прибегая к физическому зрению.

«… Некоторые пользователи, например, воспринимают сигнал через зрительную кору. Им гораздо легче видеть набор текстовых сообщений, идущих одно за другим …»

«… Ага, как в наших текстовых чатах …»

«… Даже лучше — это позволяет им общаться с огромной скоростью с помощью мысленных картинок и им не приходится тратить время на речевые формулировки …»

«… Ну … данный метод я ещё не скоро захочу освоить …»

«… Расслабься, всему своё время … Не пройдёт и года, как ты освоишь «потоковое общение» до автоматизма …»

В «лист общения» моего помощника были подключены сейчас оба доктора, медсестра и старпом. Иногда Никанор Иванович перебрасывался со мной неопределённым количеством мыслефраз, желая узнать о благополучии моего состояния.

Пётр Васильевич периодически управлял моей деятельностью. Мне приходилось быть одновременно и санитаром, и помощником машиниста, и электриком. «Свирт» позволял как обучаться, так и общаться с теми, кому мне ну очень часто хотелось задать многие вопросы …

Сегодня я стоял на контрольной вахте на верхней палубе. Моей задачей состояло смотреть за состоянием ближайших кораблей и замечать изменения в своём. По приказу я должен был передавать сообщения напрямую капитану. Постепенно солнце отступало и моё сердцебиение учащалось. Подходила пора Переклички.

Внезапно мои мысли прервал знакомый девичий голосок …

— Смотри, не засни! Тебе скоро включать прожектор!

Из темноты выглянула Марина. Её глаза горели искрящимся любопытством.

— Я не сплю, я сам жду этого момента.

— Хочешь САМ запустить прожектор?

— Конечно, а ты помешать хочешь?

— Отнюдь, просто тебе забыли рассказать протокол.

— И в чём дело?

— Тебе нужно ждать сигнала от капитана для запуска процесса. Плюс, поскольку ты бегаешь с ассистентом, на тебя нахлынет огромная масса голосов, которые довольно трудно сдержать.

— Хорошо, буду ждать.

— Будь внимателен. Я буду подсказывать тебе через «помощника», что делать, чтобы ты не заплыл в этом потоке. Некоторые в этот момент сходят с ума.

— Хорошо.

Мы встали у пульта и начали нетерпеливо ждать …

Сигнал от капитана пришёл без пяти девять. Марина приказала:

«… Переводи ассистента в режим буфера приёма сообщений, иначе захлебнёшься. Потом уже тяни рубильник …»

«… Хорошо …»

«… Часовому запрещено передавать данные во время переклички, только принимать вызовы от других часовых и записывать, по желанию, общий разговор. Общение происходит у нас полностью индивидуально …»

В это время я уже потянул рубильник и быстро отвернулся.

— Теперь сосредоточься на приёме сообщений и на подсчёте количества корабельных прожекторов, сейчас это важно.

Я уставился вдаль и начал фиксировать количество зажигающихся прожекторов. Сегодня их было двадцать пять.

Помощник в это время бешено принимал сообщения:

«… Всем здравствуйте! Я Игорь, я недавно попал на корабль «Евклид» …»

«… Шестой! Вахта шесть, ответьте! Говорит капитан! …»

«… Двадцать пятый, вас слышно …»

«… Седьмой, почти все ответили, где вы, седьмой? …»

«… Настя, передай капитану, что у нас опять перестала работать хлорелловая лаборатория! Честно слово, передайте нормальный штамм уже! …»

«… Виталий, ответь уже наконец! Я тебя потеряла на линии двое суток назад, ты что не отвечаешь-то?! …»

«… Я виноват, что — ли, что вас не слышно было, когда вы с курса чуть не сошли?! …»

«… Внимание все! Седьмой корабль не отвечает! … Кто-нибудь, попробуйте связаться с вахтенным и старшими! …»

«… Только не говорите, что на нас опять напали «ночные пираты» …»

По общей связи пришёл вопрос капитана:

«… Вахтенный, сколько прожекторов вы зафиксировали? …»

Внезапно замерла вся связь.

Мне пришлось ответить в эфир:

«… Капитан, обнаружено всего двадцать пять прожекторов … По общей линии связи не отвечает седьмой корабль …»

Через мгновение тишины капитан ответил:

«… Отлично. Продолжайте перекличку в течение полчаса на случай их ответа. В отсутствии отклика будет объявлен общий сбор флота …»

«… Так точно …»

После этого связь взорвалась хором голосов и я попросил «Свирта» отвечать только на личные вызовы. Слева хохотнула Марина:

— Вот дождались — то! Один корабль потерялся во время переклички! Я не удивлюсь, если здесь поработали пираты …

В этот момент я очень хотел, чтобы она промолчала. ОЧЕНЬ.

Общий сбор

«…Слушай, вот тебе и пришла пора испытать себя в коллективном общении…»

«…Что за авантюру ты предлагаешь, Свирт?…»

«…Не я предлагаю, а Марина…»

«…В смысле?…»

— В смысле смотри внимательнее, дурачок! — ответила «подвязавшаяся» позади Марина.

— Минутку, каким образом ты предлагаешь поучаствовать?

— Во время общего сбора отключается блокировка коллективного общения и собирается вся та информация, которая необходима для решения вопроса: документы протоколов, рассказы и зрительные картинки от очевидцев. В любом случае, как свидетель, ты обязан там участвовать.

— Марина, а теперь поясни, как ты прочла мои мысли?

— А ты сам их рассказываешь кому ни попадя! — хитро прищурилась она.

«…Не верь ей. Я не удивлюсь, если она имеет монопольный доступ к системе передачи! Хотя также с трудом верится, что она телепат…»

Марина снова хитро прищурилась, отвернулась и поскакала на нижний ярус.

Я связался со старпомом:

«…Пётр Васильевич, правда, что я сегодня участвую в общем сборе?…»

«…Да, ты идёшь, как свидетель, так что приготовься…»

«…А что я должен буду делать?…»

«…Сначала будут заслушаны показания всех участников: вахтенных, офицеров, пассажиров. Затем собраны данные географической разведки и последние сообщения…»

«…И на какое время мне ориентироваться?…»

«…На время вечернего гонга…»

Это означало, что на ужине все собравшиеся люди будут галдеть в общем обсуждении. Ужина мне не видать, как своих ушей, особенно при наличии Марины.

Однако подходило время «лечебного гонга». Я морально готовился к допросу или иному моральному садизму, но я был уверен, что методы пыток в этом мире применять не будут. Я ошибался.

Пыткой оказался бесконечный мыслетрёп, которым сопровождался сбор. Сначала происходила диктовка показаний вахтовых, диалоги капитанов (как они записывают-то!) кои, как оказалось, передавали сами участники, и данные счётных машин, записавших сведения о геопозиции корабля ровно до девяти часов.

Меня «допросили» по тем сведениям, которые открылись мне во время переклички о корабле «семь».

В итоге геопозиция корабля потерянна ко времени, близком к гонгу, обсуждение нарушилось прямо во время переклички. Физически корабль обнаружен не был.

«…Жопа редкостная…» — как едко выразился капитан «Августа», Анатолий Германович Визин.

«…И какие будут рекомендации?…» — уточнил старпом флота, Ивашев Василий Семёнович.

Ответил капитан «двадцать-пятой»:

«…Предлагаю вывести поисковый отряд по последним точкам позиции «седьмого» в количестве трёх судов с броневым покрытием. Поскольку есть серьёзный риск нападения, придётся их оснастить волновыми парализаторами…»

Тут возразил Антон Геннадиевич:

«…Это опасно! Если речь идёт о морских пиратах, то эти головорезы так просто не сдадутся. Придётся отправлять не три, а пятнадцать малых судов для прочёсывания местности…»

«…Но ведь это сильно ослабит флот…» — возразил старпом пятнадцатого судна.

«…По крайней мере, мы можем выставить часовых и подготовить установки защиты…»

«…Антон, ты давно так не кипятился — пытался успокоить его капитан «Берёзового», — вполне может быть, что с ними ситуация лучше, чем мы предполагаем…»

«…Артём, я не спорю, но ребята пропали уж слишком хитро — очень похоже на саботаж или кражу корабля…»

Завязался чертовски длительный спор страниц так на пятнадцать с огромной кучей участников. Я временно перевёл Свирта в режим текстовой передачи.

Однако, минут через пятнадцать разговор резко затормозился сообщением от метеолаборатории с корабля «Евклид»:

«…Товарищи! Если вы хотите провести спасательную операцию, то прошу принимать решение быстрее…»

«…А в чём дело?…» — спохватился старпом «двадцать-пятого».

«…Через сорок три часа времени пойдёт большая волна с северо-западной части континента…»

«…Что?!..»

В эфире повисла гнетущая тишина.

«…Большая Вода снова пошла с Севера?…»

«…Там ведь пятнадцать поселений на равнине…»

«…Бог ты мой, что там будет…»

Я обратился напрямую к Марине:

«…Скажи, почему их тревожит волна с севера?…»

«…Ну ты и дурак, — ответила Марина, — Большая Вода — это волны-убийцы свыше тридцати метров в высоту. Большая часть поселений на северо — западе появились не позднее десяти лет назад. Теперь многие из них просто затопит…»

«…И каким это образом относится к нашему потерянному кораблю?…» — не понял я высказанную ей мысль.

«…Тем, что попав под волну через ближайшие сорок часов, корабль со всем экипажем просто раздавит о скалы! Бедные… Там же молодой экипаж биологов…»

Ой-ёй… Это уже было плохо.

Позади меня открылась дверь кают — кампании, и Марина вошла стремительным шагом. Она была в бешенстве.

— Эти сволочи стараются схватить корабль ровно перед большой волной, чтобы флот не мог его спохватиться!

Она уселась на кресло, уткнувшись лицом в кулачки, и тихо заплакала…

Поиск затерянного корабля

Итогом собрания стало следующее решение Антона Геннадиевича:

«…В течение ближайшего часа собрать экипаж из восьми малых судов и платформы на случай неисправности «Гефеста». Для подстраховки пойдёт «Берёзовский» с запасом топлива и ремонтных материалов. Экипажи малых судов будут состоять из пятнадцати человек, с индивидуальной бронёй и волновыми парализаторами. Задача: пройти по кильватеру «седьмого» вдоль трёх речных отмелей. Формация: на каждое из трёх направлений, с интервалом в двести метров, идут два разведывательных судна с оснащённым экипажем. «Берёзовский» обязан стоять на приколе до нахождения экипажа. В случае неустранимого повреждения «седьмого» отдается приказ немедленно собрать оставшийся экипаж и уйти по Уральскому перешейку. Место встречи флота — речная формация Оби…»

Обнадёживающее начало, если их корабли способны развивать более пятидесяти узлов в час.

«…По моему указанию через час флот меняет кильватерную линию и выходит на северо — восточный поток через Ангарскую формацию. Время на снаряжение экипажа — два часа, на поисковую операцию — пятнадцать…»

Что же… Но как они успеют прошерстить все закоулки болот по трём речным рукавам?

«…Через час по корабельному времени «Берёзовский» переходит на передачу данных через стационарный спутник. Передача данных и личная связь будет осуществляться через него в режиме одиночного звонка. Техника связи будет координировать работу флота в общем режиме…»

Ещё веселее, особенно на случай наличия у устройств заглушения радиопередачи.

«…Пользователь с коммуникационной системой общается на сверхнизких частотах, потому заглушение радиосигнала будет весьма проблематично…» — вставил слово в мой мысленный диалог Свирт.

«…А сигнал от корабля до другого можно заглушить? И сколько им на это нужно времени при текущем техническом уровне?…»

«…Обнаружение и расшифровка частоты — пятнадцать — двадцать минут. Заглушение — ещё пять…»

«…Тогда это не вяжется с картиной потери связи с «седьмым»…»

«…Наоборот — данные системы связи перестали передаваться раньше, чем индивидуальные аппаратные сигналы…»

«…Тем не менее, это же может быть отказом силовой установки?…»

«…Только в том случае, если корабль разбился о мель. И то, предположение на уровне невероятного…»

Капитан передал приказание на установку круглосуточной вахты и переклички кораблей каждые полчаса. Спорно, но эффективно.

— Мы скоро дойдём до того, что начнём передавать данные по кораблям с помощью семафорной азбуки, — печально проворчала Марина, стоявшая в тот день на вахте.

На кораблях, тем временем, творился сумбур. Запасался минимум провизии, с «Потемкина» на «Берёзовский» перевозили аптечные комплекты первой помощи, аккумуляторные комплекты для «седьмого».

Закончили сбор через два с половиной часа, о чём долго ругался капитан «Евклида», проверявший каждые десять минут состояние морского потока на севере континента.

Момент прощания с поисковой группой был тих и неподвижен. На кораблях люди встали вдоль палубы и провожали глазами уплывающие суда. Все прожекторы на кораблях были включены, ни единого звука не раздалось, даже когда корабли ушли за горизонт.

Таким образом, на некоторое время кораблей во флоте стало всего двадцать четыре.

Через угольное ушко

Пролив, отделяющий северную речную формацию от центральной равнины, был очень узок. Здесь большие корабли флота проходили буквально «шепотком», что даже не слышно было, как двигатели перемещают массу воды.

Суда перемещались между собой на расстоянии от восьмисот метров по узкой цепочке вдоль кильватерной линии перешейка. Связь осуществлялась массово между офицерами и вахтенными. Личная связь осталась в действии.

В кают — компании ходили сумбурные лица. Желая спрятаться от надвигающегося северного уныния, я вышел на верхнюю палубу. На смотровой стояла Марина.

— Что гуляешь, полуночник?

— Грустно.

— Многие сейчас переоценивают свою жизнь и состояние флота в целом. Эта ситуация показывает, что мы не всегда способны быстро отвечать и помогать, даже с нашими технологическими «игрушками», — мрачно пошутила она.

— Скажи… среди экипажа «седьмого» был кто-либо близкий тебе?

Она медленно повернулась в сторону речной глади. Её лицо закрыла странная тень.

— Да, были. Два друга — Афанасий и Елена. Медики — микробиологи. Занимались выработкой хлорелловых штаммов и разработкой морского провианта. Георгий — мой бывший однокурсник в морской школе. Много кто там у меня остался…

Мы молча стаяли над проплывающими волнами.

— Сколько мы будем плыть по этому перешейку?

— Всю ночь и половину следующего дня до условленного острова. Затем будем ждать спасательную флотилию. Дальше пойдём через Байкальскую формацию до Дальних Островов.

— А как же города, которые попадут под Большую Воду?

— Рядом с ними пройдёт «Черниговский флот» и постарается спасти кого возможно. Затем он тоже пойдёт к Дальним Островам.

— А не тесно потом будет?

— Не тесно. Команда подала сигнал «общего внимания», и теперь на дальних островах соберутся основные флотовые линии. Пройдёт общефлотский сбор.

— Зачем так много шума?

— Если окажется, что пираты начали пользоваться Большой Водой, нужно будет принять меры для их отсечения ещё при поиске наших кораблей. Вдобавок, после большой волны уйдёт много поселений и пострадает очень много людей. Всех, кто останется в живых, перевезут на Дальние Острова.

— Ты так холодно говоришь об этом, будто о каком-то каждодневном явлении.

— Извини… Мне самой больно, ты же знаешь… И всё равно обидно, что события разовьются именно по этому сценарию. Нас учат принимать такие вещи стойко и спасать, что ещё осталось.

— А как же возможность создать новые поселения? На кораблях например?

— Это всё происходит достаточно медленно и требует больших трат времени и сил. А людей сейчас у нас мало. Технику скоро будет собирать некому.

— То есть, выхода у нас нет?

— Знаешь, я хочу верить, что в этом мире он ещё есть. Я хочу верить, что мы ещё способны что-то построить в этом океане, по которому несутся волны — убийцы. Хоть какой-нибудь город. Или даже просто купол. Или нефтяную платформу, как делали в двадцатом веке. Но пока этого не происходит.

— Ты отправляйся спать, — попросила она меня отрешённо, — скоро пройдём тонкий перешеек, и риска встать на мель будет меньше. Завтра у нас будет много работы, когда будем принимать поисковую команду…

Она молящими глазами посмотрела на меня, а затем продолжила глядеть в темноту моря…

Призрак Большой Воды

Надвигающееся утро показалось не таким уж ужасным, нежели вчерашнее. Однако оставшаяся неудовлетворённость и невозможность участия в совместных мероприятиях несколько раздражала. На оставшиеся трое суток я был назначен на вахту в госпиталь и машинное отделение.

«… Чего ты в последнее время такой кислый? — подозрительно проворчал Свирт. — Даже со мной и то словечком не перекинешься…»

«… Тяжело немного. Чувствую себя отчуждённым от всего остального мира…»

«… Тебе грустно от недостатка общения? Или кто-то стал причиной этого отчуждения?…» — допытывал помощник.

«… Скорее первое, чем второе. И тяготит эта ситуация с «Гефестом». Трудно переносить тот факт, что люди, жившие в городах, вот так просто окажутся на дне… Кстати, ты часом, не психолога ли из себя разыгрываешь?…»

«… Отчего же разыгрываю… Во мне находится целый банк памяти, в котором указанны твои физиологические реакции. Варвара Павловна уже беспокоится. А Марина уже сердится, как бешеная кошка…»

«… И что ты хочешь предложить мне?…»

«… В медицинском блоке скоро проснётся ещё один пациент. Варвара Павловна прислала тебе приглашение на 15 часа дня, дабы ты помог Никанору Ивановичу в эксперименте по принудительной нейростимуляции…»

«… В смысле?…»

«… Один из пациентов начал проявлять признаки перехода в быструю фазу сна с резкими ритмическими скачками сигнала. Эскулапы хотят перевести его в фазу пробуждения методом магнитной стимуляции.»

«… А почему они не могут провести эксперимент со всеми?…»

«… Вот это спросишь у них…»

— Попался!

Сзади на меня прыгнула Марина и чуть не растянулась на палубе. Она быстро поднялась и без тени смущения отряхнула юбку.

— Вот где наш молчун потерялся!

— Ты знаешь про эксперимент Никанора Ивановича?

— В курсе в общих чертах, но подробности никто не рассказывает. Ты, кстати, со мной не поздоровался даже!

— Ты знаешь что происходит с «седьмым»?

— Поисковый отряд сообщил, что они обнаружили корабль в изрядно покорёженном состоянии, однако люди были целы. Но корабль больше плавать не сможет. Через три часа они соберут экипаж с оборудованием и пройдут по второму перешейку буквально «на волне».

— А как они это сделают?

— На корабле есть три вращающихся устройства, которые позволяют кораблю «подпрыгивать» на волне, не уходя в крен. На нашем флоте им оборудованы всего 5 платформ, в том числе и наша.

— И оборудованы только затем, что корабельные платформы на основе сухогрузов хуже стоят на воде, чем океанические, — прокомментировал внезапно оказавшийся позади нас Пётр Васильевич, — что позволяет им совершить прыжок прямо на большой волне. Однако долго против волны не сможет сейчас выстоять ни баржа, ни океаническая платформа, ни даже пассажирский танкер.

— Минуту, а что, есть корабли ещё больше, нежели эти?

— Да, есть такие. Целые города на крейсерах и остатках нефтеналивных платформ. Однако я пришёл сюда не философию обсуждать. Марина, я вижу, ты тоже?

— Конечно! Тем более, что этого буку, — она стрельнула глазами в мою сторону, — я могу вызвать в любое время без всякого помощника!

— Вот и отлично. А ты, Виктор, скоро станешь свидетелем самого пугающего и завораживающего зрелища, которое способна дать тебе планета. Ты увидишь Большую Волну и прыгающий корабль, если повезёт.

— А почему мне не сообщили об этом раньше?! — такую подставу я не ожидал даже от Свирта.

— Это был маленький сюрприз для тебя, чтобы снять твоё напряжение и подготовить тебя к ответственной работе. По этой причине Свирт не передавал тебе эту информацию.

«… Спалил раньше срока…» — пробурчал помощник.

— Через три часа волна пройдёт дальнюю часть перешейка и захватит остов «Седьмого». Вы оба через полчаса заступаете на вахту и будете принимать сигналы от спасательной команды. Также вы будете записывать проход кораблей через волну.

Старпом повернулся и бесшумно вышел с палубы. Последнее сообщение передал по линии связи:

«… Виктор, после семи тебя ждут в медицинском боксе. Никанор Иванович всё подробно тебе расскажет. Будь готов принимать своего крестника. Работёнка для тебя будет довольно тяжёлая. Удачи тебе…»

Длинноволосая фурия справа уже успела взглядом просверлить обшивку палубы…

Смертельная красота

После шести часов мы заступили на вахту. На верхних палубах загорался яркий свет, в кают — компаниях и лабораториях собирались люди поглазеть на ужасающее явление природы. Я до сих пор не понимал, собирались ли они таким образом «поболеть» за пролетающий на волне «Берёзовский» или решили поглазеть на природное чудище, которое медленно разрушало их мир. Некоторые, возможно, впервые.

Как бы то ни было, у многих из них в руках находились бинокли, а по центру палубы стояло что-то вроде «подзорной трубы наоборот».

О чём я немедля и спросил помощника:

«…Что это за аппарат, похожий на перевёрнутый телескоп?»

«…Рефлекторный дальномер, имеющий прицельную оптику. Имеет доступ к общей сети. По желанию, сейчас с его помощью ты можешь обозревать дальнюю часть бухты…»

«…Для чего он используется?…»

«…Для фиксации видео— горизонта и автоматического отслеживания состояния кораблей. А также для дальномерной съёмки…»

В течение двух последних часов пришлось заниматься довольно странной работой: наблюдать за состоянием Волны и синхронизировать положение дальномеров. В итоге составная картина обозревала состояние флота на 270 градусов с упором на бухту.

— А в чём будет состоять зрелищность того, что мы будем записывать? — задумчиво спросил я у соседки, подстраивая верхний дальномер.

— Будет проводиться запись движения Волны. По ней будет понятен характер её поведения и будет легче понять её происхождение. Есть мнение, что она сделана чьими-то руками.

— Интересно, как эта версия пробежала мимо меня?

— Кто-то последние дни активно не выходил на общую перекличку, прячась в медицинском боксе. Причём умудряясь заснуть при этом мертвецким сном. Врачи вообще-то за тебя беспокоиться начали. Что с тобой случилось-то?

— Не имею понятия, — ответил я, фиксируя прицельную оптику.

Она замялась. Затем медленно и успокаивающе продолжила:

— Если что с тобой происходит, постарайся делиться с этим хотя бы с помощником и врачами. Они не зря за тебя беспокоятся. Многие «спящие» спустя три — четыре года умирали по неизвестной причине. Во всяком случае, врачи Дальних Островов до сих пор не знают, почему.

Тогда я не обратил внимание на её слова. Свирт взял их себе на заметку.

Приближалось время начала записи. Вахтовое время подходило к началу переклички…

— Блин, что сейчас начнётся… — мечтательно смотрела на корабли Марина.

Корабли начали медленно зажигать огни сигнальных башен. Включалось освещение на всех палубах. Загорались световые отражатели дальномеров, фиксирующих картину со своих зон наблюдения. Люди толпились на смотровых площадках и собирались в чатах, ожидая снятия блокировки коллективной передачи.

За палубой в это время творилось ужасающее зрелище. Величественно вставали на дыбы многочисленные волны, проходившие по ту сторону перешейка. Всё быстрее поднималась и рябила вода. Всё чаще в кадре мелькали пролетавшие (в прямом смысле слова) стволы деревьев и остатки полуразрушенных домов. С каждым разом всё сильнее вода захлёстывала окружающую рядом сушу, не оставляя ей ни капельки просвета и снова отступая. Всё быстрее и быстрее.

Затем проявилась Она. Большая Волна. Алчущая, сжирающая на своём пути целые острова и остатки суши. Забирая за собой остатки кораблей и остовы проплывающих плотин, которых ещё не смыли предыдущие катаклизмы. Весь этот ужас медленно и неуклонно записывался сотней с лишним электронных глаз…

Но вот на записи проявилось маленькое, плавно плывущее на фоне этого хаотичного ужаса, пятнышко корабля. Без сомнения, это был «Берёзовский». Корабль походил на прыгающую коробку с мячиками, которая при этом умудрялась стоять на поверхности бассейна. Если бы я не знал масштабов бедствия, которое происходило на той стороне, я бы принял эту запись за макросъёмку игрушек в песочнице…

Ужас ситуации завораживал. Гигантская волна «прыгала» и «гуляла» до высоты почти двухсот метров и опускалась до самого дна. Но проплывающий перпендикулярно ей корабль, это, казалось, даже не беспокоило. Он проходил по волнам, как шнек по песку.

До выхода оставалось совсем ничтожное расстояние — примерно полкилометра. Внезапно волна «прибавила» позади корабля свою массу и чуть было не размазала его о ближайший берег. Но «Берёзовский» сделал невероятный манёвр: подняв вверх переднюю палубу, он развернулся полуоборотом направо и дважды «прыгнул» в речную гладь, оставляя после себя огромные ямы в поднимавшихся волнах. На месте последнего приземления он выпустил впереди себя большую волну и пошёл дальше, слегка подгоняемый проплывающей рядом «волной-убийцей», как ни в чём не бывало.

Спустя пятнадцать минут запись прекратилась. Чуть позже восстановилась дальняя связь, что ознаменовалось взрывом сообщений на линии коллективной передачи.

— Всё, теперь можно за них не беспокоиться, — улыбнулась Марина, — они доплывут до нас меньше, чем за сутки. По крайней мере, людей они спасти успели.

Спустя полчаса по линии связи пришёл приказ на снятие вахты. Я передал пост Марине и спустился в тёмные глубины медицинской палубы.

Спорный эксперимент

В начале седьмого Никанор Иванович ожидал меня в общем медицинском боксе. Там же присутствовали Варвара Павловна, Василий Евграфович и Пётр Васильевич. Появление последнего, видимо, отразилось на моём лице, поскольку старпом подмигнул и продолжил тихую беседу со старшим врачом.

Василий Евграфович усадил меня на одну из кушеток в центре палубы. Рядом, на второй, лежал неизвестный мне бледный юноша, спящий, как и я ранее.

— Сейчас будет проведён очень интересный эксперимент. Но он будет очень трудный. Мы постараемся уменьшить нагрузку на тебя и попытаемся максимально уменьшить силовое воздействие на пациента. Суть эксперимента сейчас тебе объяснит Никанор Иванович.

— Суть состоит в передаче реципиенту частотной характеристики донора. Передаваться будет процесс воспоминания твоего первого пробуждения. Учитывая, что у тебя повышен уровень тета-ритма, в теории это позволит безболезненно вывести пациента из состояния глубокого сна в быстрый. Предполагается запись твоей энцефалограммы, очистка общего потока и передача пациенту в соответствующей фазе. Важно передать память о первом пробуждении, чтобы человеческий мозг мог «заякорить» свой процесс пробуждения.

— А не повлияет ли это на его мышление?

— Спокойно, нейросеть обучена отфильтровывать информационный уровень воспоминаний. Это позволяет свести риск повреждения мозга пациента до минимума.

Врачи приступили к делу: подключили к Свирту модуль лазерного сканирования, настроили аппаратуру нейротрансляции, записывали алгоритм передачи частоты для фильтрующей сети. Я сосредоточился на воспоминаниях.

— Теперь постарайся вспомнить те ощущения, которые ты испытал при пробуждении. Постепенно, не торопясь. Каждую чёрточку воспоминания, любой увиденный предмет или замеченную тобой деталь.

Он включил аппаратуру, и я начал погружаться в некоторое подобие сна. Наконец очистив сознание, я смог сосредоточиться на своём первом пробуждении. Я не знаю, насколько получилось мне вытащить наружу все мои чувства и ощущения, но когда я опустил руку, я уже остановился на своём воспоминании о небе, которое я увидел впервые в своей жизни.

Спустя полчаса обработки записи, Василий Евграфович, насупившись, читал на своём приборе энцефалографическую программу. После получаса длительных и тихих дебатов между двумя врачами, я почувствовал дикое желание заснуть. Что и сделал, повалившись на ближайшей кушетке.

Разбор полётов

Утро ознаменовалось всеобщим оживлением. По всему корпусу бегали механики и матросы. Врачи лечкорпуса готовили медикаменты, ставили новые койки, проверяли приборы экспресс — диагностики. Старпом летал из одной палубы на другую. Каждые полчаса — час по общей линии связи передавался хор голосов с прибывающего корабля.

Капитан периодически переругивался с офицерским составом, пересчитывал оставшееся оборудование и людей, сверял местную погодную карту. Розы ветров оказались не идентичны: с севера шёл постепенно убывающий холодный ветер, однако с юго-востока тёплая волна даже не меняла своих природных очертаний.

Марина летала по кораблю, как заведённая юла. Её собратья по «Гефесту» передавали ей свои пламенные приветы и просили подождать их прибытия. Оказывается, она грозилась капитану забрать шлюпку и направиться в сторону платформы, но Антон Геннадиевич вовремя её урезонил.

После эксперимента меня оставили в лаборатории. Периодически меня, под присмотром старпома, отправляли в машинный отдел. Основное время я проводил в палате.

«…Помнишь, Марина говорила о других спящих, что с ними происходило спустя 3–4 года?…»

«…Не темни, Свирт. Ты хочешь мне намекнуть на какие-то обстоятельства или у тебя есть конкретная информация?…»

«…Я прошерстил медицинские каталоги за последние 10 лет. После начала эпохи Большой Волны сменилось шесть поколений, однако мало кто подробно изучал летаргические состояния спящих. Догадываешься, почему?…»

«…Случаем, не по той ли причине, что летаргия проявилась в первые два поколения Волны?…»

«…Именно, а точнее — в первые семь лет. В медицинские справочники заболевание вошло под наименованием «астеническая летаргия», ибо в большинстве случаев наблюдалось постепенное истощение нервной системы и ослабление иммунитета. В итоге, большинство пациентов умирало из — за инфекционных осложнений. В живых оставалось примерно процентов пятнадцать…»

«…А что происходило с выжившими?…»

«…Они частично теряли память, сохраняя при этом свою наружность. Но свыше шестидесяти процентов из них в итоге умирало за первые три года. Наши врачи сейчас бьются над подстёгиванием иммунной системы, ибо скоро мы сойдём на берег. Там сейчас несколько иной микробиологический состав…»

«…И чем мне это грозит?…»

«…Инфицированием холероподобным гриппом, к которому иммунитет сформирован больше десяти лет назад. Также рискуешь попасться под действие ослабленного энцефалопатического вируса, проявляющегося только в скоплении людей. Его первичные симптомы идентичны твоему текущему состоянию. Отсюда тревога врачей…»

«…Ну эта тревога, честно говоря, мне до лампочки. Как ещё изменилась микробиология планеты за последние 15 лет? И нет ли связи между летаргическими состояниями и развитием энцефалических вирусов?…»

«…Такая гипотеза высказывалась, но не проверялась. Риск усиления заболевания при использовании нейромедиаторов достаточно велик…»

«…Значит, меня ждут прививки?…»

«…К сожалению, не только они. Тебя ещё ждёт сеансы радиочастотной стимуляции щитовидной железы. И стимуляция гипофиза…»

«…А третье не болезненно?…»

«…А тут нет тебе третьего варианта — либо активация слабого тета-ритма и стимуляция мозжечка, либо смерть от постепенного истощения…»

«…Обрадовал. Это выводы врачей?…»

«…Это приглашение врачей. Они хотят запустить стимуляцию тета-ритма из твоей старой энцефалограммы. Плюс гормональная стимуляция. В лучшем случае, вырастешь сантиметров на 15 за три года. В худшем — быстро высохнешь…»

«…Обрадовал, шутник. Когда они хотят запустить процедуры?…»

«…С завтрашнего утра в течение семи дней. Затем мы разгрузимся на Восточно-Китайской равнине, и тебя проверят местные эскулапы…»

На второй линии уже во всю ругалась Марина:

«…Виктор, какого лешего, ты куда подевался? Старпом уже полчаса пытается тебя вызвонить и перевести на вахту! У тебя что, секретарь заглох?…»

«…Марин, меня вызывали уже? Странно, Свирт мне не говорил о входящих сообщениях…»

«…Вот уж дело до этого? Через полчаса заступаем на вахту и принимаем «Берёзовского» в чрезвычайном режиме!..»

«…Марина, да что случилось — то?…»

«…Со стороны Южно — Байкальской формации пошла большая волна. Корабль идёт вдоль межевого водоворота, чтобы успеть к нам за полтора часа. Если мы не снимемся часа через три, нас смоет не хуже, чем уральские леса!..»

Наперегонки с акулой

Беспокойно. Загудели корабли, заверещал морской сигнал тревоги — настоящий, из репродуктора. Средние палубы закрывались на герметичные заслонки, а нижние увеличивали осадку.

Подплывший «Берёзовский» по виду был слегка подбит и кренился налево. Однако платформа прочно стояла на воде и не подавала признаков слабости. Связь была восстановлена в полном объёме.

С корабля перегружали силовые элементы, лабораторные материалы, аппаратуру связи и провизию. Медицинскую команду «Гефеста» переправили к нам. Электронщики перешли на «Евклид» для усиления метеоконтроля. Механики остались на месте, подготавливая корабль к очередному «прыжку».

Общая связь шумела роем разбуженных пчёл. Команды без всякого зазрения совести передавались по ней. Общий шум подгоняли метеорологи, вещавшие на весь флот, как проповедники «конца света».

В пять вечера по часам флота корабли выстроились в походный порядок и взяли курс на Ханты-Мансийскую формацию. Метеослужбы проверяли движение волны позади кораблей каждые пятнадцать секунд, но только спустя четыре часа непрерывного взрывания волн позади себя флот смог перестроиться в Восточно-Сибирском бассейне.

Позади флота тёмно — синим заревом в полнеба проплывала Байкальская волна. Она закрывала собой тучи и съедала встречающиеся островки один за другим. Через полчаса она закрыла собой весь горизонт позади флота. Спустя два — исчезла большим тёмно-синим драконом-убийцей и властителем этого водного лабиринта…

Болото

Двенадцать часов дежурства — не шутки! От такого устал и бывалый старпом, у которого глаза не закрываются даже ночью. После выхода в Восточно-Сибирский бассейн прошла принудительная пересменка, ибо вахтенные и матросы просто падали с ног. Двое чуть за борт не свалились во время вахты! Но это были ещё цветочки.

Новую смену ждала другая напасть. Поскольку флот шёл по затопленной равнине, глубина водоёма была не больше сорока метров. В трюмы срочно пришлось нагнетать воздух. В силу этой глубины на равнине то там, то здесь появлялись маленькие цепочки островов, которые приходилось обходить по пути к Владивостоку.

Но основная пакость заключалась не в них! Повсюду, то слева, то по кильватеру приближались целые лесные массивы деревьев и лавины из идущих по течению камней, оставшихся от забытых городов…

В итоге, на шестом часу пути, как раз к обеду, «Потёмкин», «Август» и «Двадцать пятый» благополучно встали на мель. Причём так, что гремело секунд пятнадцать! «Потёмкин» и «Двадцать пятый» подняли трюмы, но «Августу» пришлось прыгать.

Весь флот разошёлся вокруг него метров на пятьсот. Сначала зашелестели гироскопы, разгоняясь до бешеных 120000 оборотов в минуту, затем резкий громоподобный хлопок их установки на ось. В ту же секунду корабль подал половинную тягу и тяжёлая чашеподобная громадина прыгнула вперёд метров на двадцать.

Корабль успокоился. На связи заверещали:

«…«Август», докладывайте! Каков статус двигателя? Есть ли пробоины?…»

«…Вот как бассейн тряхнуло! Небось волны до Владивостока добегут!..»

«…Да только этого не хватало! Там без нас цунами, как у себя дома наплывают!..»

«…«Август» в порядке, двигатель стабилен, но тяги не выдержит. Предлагаю встать в ближайшем поселении и провести ремонт распределителя…»

«…«Август», это «Евклид». Остановку подтверждаю на ближайшие 72 часа. Дальше прогноз штормовой…»

«…«Евклид» — принято. Капитан, какие распоряжения?…»

«…А горючки у нас хватит вообще?…»

«…Должно с лихвой до океана хватить. Но движок плохо охлаждается…»

«…«Потёмкин», это «Аврора». Принимаю сигнал маяка или ретранслятора на зюйд — зюйд-вест семнадцать градусов…»

«…«Аврора», уточните информацию…»

«…«Потёмкин», повторяю. На зюйд-вест слышен коротковолновой передатчик. По спектру предполагаем, что это маяк…»

«…«Аврора», дистанция до объекта?…»

«…960–980 километров…»

«…Это не возле Хабаровска?»

«…Да, он родимый. Точнее, его остатки. Последнее поселение затопило 8 лет назад…»

«…Так что решаем?…»

«…«Август», «Потёмкин» и «Берёзовский» идут в сторону Хабаровска и встают у береговой линии. Остальной состав пройдёт напрямую до Восточно-Китайской формации. Встреча у пролива через четыре дня…»

Акклиматизация

После неожиданного решения капитана у всех на флоте загорелся исследовательский зуд. К банку памяти подключались все кому не лень и пытались, кто в одиночку, а кто коллективно, расшифровать входящий сигнал. В итоге всё сводилось к одному — сигнал был периодический с единственной повторяющейся фазой, но понять, о каком устройстве или маяке идёт речь, не мог ни один исследователь.

В медицинском корпусе дела шли своим чередом. Привезли двоих пациентов, один из которых имел закрытый перелом. Сейчас он находится в послеоперационном отделении. Ему периодически вводят заживляющий раствор, который заставляет ткани вокруг ускоренно делиться. Также ему периодически ставили капельницы с поддерживающими растворами. Второй новоприбывший, Владислав, был микробиологом злополучного «Седьмого». Он мне рассказывал о происходивших на корабле событиях.

— Когда мы проплывали по основному течению, у нас три или четыре раза терялась связь с остальным флотом. Затем позади нас засветили прожекторы. Меньше десяти минут — и они пробили моторный отсек и нижнюю палубу. Мы начали тонуть. Они пошли на абордаж и взяли нас голыми руками. У нас ни парализаторов, ни огнестрельного оружия не было. В итоге, они забрали часть провизии и лекарств, батареи питания, вытащили всех на верхнюю палубу, взорвали реактор и сбежали. Если бы не ребята с «Берёзовского», нас бы так и смыло.

— А сколько судов атаковало вас?

— Шестнадцать катеров и две средние баржи. Было видно, что они хотели провернуть всё очень быстро.

— А что у них было в качестве оружия?

— Электрокарабины средней мощности. По желанию они могли бы убить нас, даже не подплывая достаточно близко.

Мой «крестник» всё также лежал на своей постели и не приходил в сознание. Сердце медленно стучало в его теле.

Врачи в течение двух дней облучали мою шею непонятным устройством, похожим на датчик аппарата УЗИ. Только здесь он конкретно работал как рентгеновский облучатель (ну, я утрирую). Также мне ставили витаминные капельницы и раз в день — внутримышечным уколом стимулятор гипофиза.

Побочным эффектом стало то, что мой аппетит вырос. Очень сильно. Грубо, теперь мой организм сжигал рацион, в полтора — два раза больший, нежели обычно. Я стал чаще бегать в столовую, где меня, к моему неудовольствию, часто ловила Марина.

Стимуляция волнами мозга проходила ближе к вечеру, и напоминала принятие сильнодействующего снотворного. С одним маленьким отличием — я очень и очень долго засыпал. Напоминало всё это длительный сон, в котором ты всё равно не спишь. Потом раз — и проваливаешься.

На второй день, перед прибытием в Хабаровск, Никанор Иванович осмотрел мою энцефалограмму. Он был доволен, как слон, нашедший лужайку с сочной и вкусной травой. В обед он начал применять подобную практику на спящем «крестнике». К вечеру он намекнул, что у парня появилась положительная динамика. О чём он говорил, я так и не смог понять.

Спасательная команда

По прибытии в раздолбанный речной порт Хабаровска, корабли встали цепочкой друг за другом. Спустив шлюпки, часть команды вышла на обследование территории. Марина умудрилась сагитировать меня на поиск «маяка» вместе с командой механиков и вычислителей.

Старпом, заручившись «честным словом» старшего медика, дал согласие. Алексей, старший радиомеханик и программист одновременно, шёл впереди со специальным прибором, напоминающем дальнего предка цифровых радиоприёмников. Блин, будь бы у меня такой прибор и машина времени, я бы переместился в 1980-й и поиграл в «охоту на лис». А пока этим профессионально находящийся рядом разведчик.

От поселения остались рожки да ножки. На берегу отлёживалось большое количество барж, асфальтовый слой был полностью размыт и расколот в мелкую щебёнку. Многоэтажные здания разваливались вразнобой: где-то на середине развалилась крыша, где-то не хватало половины малоэтажки, песком обваливающейся возле дороги. В качестве дорог можно было использовать только асфальтовые площадки. О транспорте здесь речь даже не шла.

Странное явление — связь с базой потерялась через час ходьбы вокруг территории складских бараков, со стороны которых и шёл сигнал. Проверяли местность на других частотах — бесполезно, глушащих устройств не обнаружили. Пришлось довериться судьбе и тем четырём часам, которые у нас ещё были в запасе.

Обход громадной складской площади происходил довольно вяло.

Пеленг благополучно слетал каждые 15 секунд, и приходилось искать волну заново. Тогда Алексей придумал передавать позывные на частоте передатчика, в надежде на ответ живого оператора:

— Хабаровск, говорит «Дельта». Ответьте, Хабаровск…

Спустя 48 минут на смежных волнах послышался скрип и открылась передача со второй стороны:

— «Чайка» — «Дельте». Обозначьте себя. Ждём обратный пеленг…

— «Дельта» вызывает «Чайку». Даю пеленг на смежной частоте. Принимайте сигнал и обозначьте ваше местоположение.

— «Чайка» — «Дельте». Северная часть федеральной трассы, складская база номер 43. Приходите безоружными. Наши ребята отведут вас.

Складская база оказалась старым ангаром на отшибе города. Встретили наш отряд, мягко говоря, прохладно. На трассе нас уже перехватило трое ребят с карабинами наперевес. Оружие в их руках выглядело на редкость гротескно, но смеха не вызывало.

В открывшемся ангаре мы увидели несколько десятков человек, обслуживающих технику. Слева стояло некое подобие большой радиостанции, справа — вычислительный комплекс, позади — склад автомобильной техники и горючее в цистернах.

Разговор происходил с неким Владиславом Сергеевичем.

— Добро пожаловать, гости дорогие. Каким ветром вас сюда занесло?

Отвечал Алексей. Безоружный.

— Наш флот обнаружил сигналы вашего маяка и встал на прикол возле берега. Мы пришли в составе разведывательного отряда корабля «Потёмкин», гражданского флота «Байкал». Предполагая, что маяк был поставлен на случай стихийного бедствия, мы пришвартовали спасательную команду.

— И сколько вас всего?

— Четыре отряда по восемь человек. Мы пришли к вам для оказания гуманитарной помощи, либо, в случае опасности для выживших, вывести всех с берега.

— Вообще говоря, мы уже четыре года пытаемся кого-нибудь привести в порт, но на горизонте ни одного пятнышка на воде не было. Радиосвязь молчит, как мёртвая — только коротковолновые передачи и слышно.

— Примерно пять лет назад по Восточно-Сибирской формации прошла очередная волна — убийца. В результате ваше старое поселение полностью смыло. Флот «Корнилов» пришвартовался два года спустя и проводил слепую разведку, но живых не обнаружил. Простите, что мы пришли поздно на ваш пеленг.

— Хорошо. В какое время вы собираетесь сниматься с якоря?

— Следующие три часа и дальше пойдём во Владивосток. Если желаете, можете присоединиться к нам.

— А у вас вообще места есть? У меня здесь людей с полсотни наберётся!

— У нас сейчас три большие платформы, на двух из которых мы вас разместим. Через трое суток вы будете во Владивостоке. Наши метеорологи зафиксировали рост новой бури, потому вам будет ещё опасней оставаться здесь. Она пойдёт вечером.

— Хорошо, мы будем собираться. Вы проведёте наших ребят к пристани.

Через полтора часа мы вышли на прямую линию с флотом и связались с Антоном Геннадиевичем:

«…«Дельта», это «Потёмкин». Отвечайте!..»

«…«Дельта на связи…»

«…«Дельта», что у вас там произошло?…»

«…На острове обнаружено поселение примерно с сотню человек. Приняли решение о размещении. В течение двух часов они перейдут к нам и перевезут часть техники…»

«…В чём причина потери связи за последние два часа?…»

«…Причину выяснить не смогли. Возможно, бетонные конструкции сильно экранируют исходящий дециметровый сигнал…»

«…Ладно, сейчас не важно. «Аврора», подготовьте платформы для перевоза негабаритных грузов. «Потёмкин» организует медицинское обслуживание и приём людей наравне с вами. Как поняли?…»

«…«Аврора» информацию принял. Приступаем к погрузке…»

«…«Аврора», как у вас с двигателем?…»

«…Клапаны восстановили, за полчаса управимся. Остаётся только продуть основную камеру…»

«…Поселенцы будут прибывать на легковом транспорте и перевозить багажом вычислительную технику и топливо. Будьте аккуратнее, оборудование устаревшее…»

«…Блин, такие машинки шторму в подарок оставлять…»

«…Если успеем, отведём их обратно в склады. Если другие люди туда доберутся…»

«…Если вообще там кто-то остался в живых после этого морского ада…»

Лёгкий конфуз

После погрузки мы пошли в сторону пролива, выходящего в сторону Восточно-Китайской формации. Людей разместили в каютах «Авроры», острых больных и инфицированных — у нас. «Потёмкину» досталась часть вычислительной аппаратуры, с которой колдовали наши и хабаровские радиотехники.

На следующее утро старпом назначил меня в лабораторию связи, которой заведовал Алексей. В команде у него были два оператора — Виталий и Ольга, и три разработчика — Константин Юрьевич, в прошлом радиотехник и шифровальщик, Арсений, разработчик нейронных сетей связи, и Геннадий, системный интегратор и контролёр.

На вахте обычно сидел один оператор и два разработчика, контролирующих систему связи. В тот день на вахте сидел Виталий, Арсений и Геннадий. С Арсения как раз и началась маленькая и несколько смешная история.

Дело было в том, что Арсений очень любил возиться со старой вычислительной аппаратурой. Очень старой. На уровне средних компьютеров двадцатого века.

В тот день он как раз подключал неизвестно откуда взявшуюся допотопную клавиатуру и монитор с электронно-лучевой трубкой. Куда, вы думаете? Правильно, к системному блоку!

Только у него была очень большая проблема, точнее две. Первая — диск с игровой программой формата третьего «дума». Вторая — отсутствие центрального процессора в этой куче хлама, а также операционной системы для него.

Ну, ребята покумекали и решили сделать интерфейс из системы трёх персональных помощников связи. Зацепили на общую шину, сделали нейронную программу обработки.

Сработало! Устройство запускалось и даже проходило аппаратный тест. И вот тут ребята решили оттянуться по — полной. Грубо, вместо того, чтобы написать алгоритм подмены базовых команд системы, они просто запустили «нейросетевой многопоточный обработчик», который каким-то волшебным образом должен был понять инструкции на компакт — диске.

Всё было хорошо, пока вышеуказанная система, работая без диска в каком-то диком псевдо-графическом окружении, не начала читать САМ диск! Результат: игра не загружается. Диск читается, запускается программа, но на выходе — системная ошибка.

«Не беда!» — решил Арсений и подключил ещё четыре приёмника.

Решение подействовало, но вожделенная игрушка так и не запускалась. И тогда Арсений совместно с Геннадием, пустили в параллельную обработку все вычислительные мощности на корабле! И невдомёк ребятам было, что параллельный алгоритм с бесконечным количеством входящих параметров любую машину приведёт в замешательство…

В итоге мы со старпомом как раз пришли к тому моменту, когда вся радиотехническая братия вместе с ругающимся благим матом Константином Юрьевичем выгружала узурпировавший корабельные ресурсы алгоритм и пыталась восстановить связь с отвалившимся метеорологическим спутником.

Игрушка сия захватила линии связи и восприняла спутник как родной сервер для активации!

Полчаса отвалившейся связи. Почти час ругающейся в голос корабельной команды. Ещё два часа бешеного трёпа в чате и разбора полётов у капитана.

Это было бесценно. Я никогда не видел Марину в таком перевозбуждённом состоянии!

Восточно-Китайский пролив

С горем пополам через три часа мы вышли на связь с флотом. История разбежалась по нему, как горячие пирожки с мясом. Арсения это, однако, нисколько не смущало, и он продолжал веселиться у себя в лаборатории связи. Взбучку получили все, в том числе и старпом.

Тем временем, корабль приближался к проливу, отделяющему Владивосток от Евразии. Даже издали уже был виден гигантский многоплатформенный шлюз, отделяющий Дальние Острова от континента.

Позади возвышались гигантские причальные места и границы проходящего шлюза. В ширину его пространство было ровно на три тяжёлые платформы средней ширины.

Флотилия входила в шлюз по одному кораблю. Каждый из них медленно переправлялся на свою платформу и как-бы «втягивался» течением на свой причал. После этого причал поднимался, освобождая дорогу другим платформам.

Вслед за нами с севера шло довольно сильное течение. Оно билось о створки шлюза, как птица о крепостной забор. Полчаса, раз за разом. А затем схлынула и скорбно отступила назад.

Впереди возвышались горами высокие здания, в основном заводские, связанные с причалом. Здесь производили ремонт судов и производство новых. Здесь поставили большую газодинамическую ГЭС, которая давала свет за счёт давления воды на тяговый механизм. Здесь передают питание по системе подземных проводников или по воздуху. Здесь разработали систему, которая позволяла общаться и связываться с людьми на порядок лучше, чем в нашем флоте.

Здесь решали задачи единогласным решением. В прямом смысле слова. Когда мы заходили на причал, нас уже встречал хор голосов из самых разных точек города. Мы подключались к общему пространству Владивостока и читали общие приветствия, разъяснения, указания и инструкции. Задолго до причаливания «двадцать пятого» Антон Владимирович успел договориться о нашем размещении.

Владивосток объявил созыв шестого общефлотского сбора.

Здание Совета

Около восьми часов вечера все корабли благополучно причалили в порт. Первым делом разгрузили вещи хабаровчан и разместили их в предоставленном Островами жилье. Затем осторожно вытащили всех «спящих» на землю и перенесли в местный госпиталь. «Аврору» закрыли ангаром и приступили к починке обшивки и ходовой части. Местные механики обещали к утру полностью обновить двигательную систему.

Посмотрим, как они с этим справятся.

После разгрузки меня с остальными пациентами перевели в лечкорпус.

Помогал перетаскивать половину оборудования и носилки. К одиннадцати ночи меня устроили в палате. На той стороне линии отозвалась Марина:

«… Привет, полуночник! Чем там маешься?…»

«… Устроился в палату. Переносил вещи и оборудование…»

«… Скучновато для одного вечера! Не желаешь прогуляться?…»

«… Врачи пустят — пойду…»

«… Сейчас свяжусь с ними…»

Минут через пятнадцать, когда медсестра проводила осмотр и снимала датчики. Открываются двери и пулей влетает Марина. Следом — Никанор Иванович и молодцеватого вида мужчина, опирающийся на палку.

— Виктор, ты опять на кушетке прохлаждаешься? Пошли на прогулку!

— С чего это вдруг ты вытаскивать меня собралась?

— Так это входит в твою профилактическую программу, правда, Виталий Андреевич?

— Марина, твоя правда, но не загоняй парнишку. У него сердце и без тебя сегодня нагрузку хорошую получило.

— И если увижу тебя в погрузочном доке, — строго повёл бровью Никанор Иванович, — сообщу капитану — до конца погрузки на корабле останешься!

Марина побагровела, но обиду сглотнула.

— Виктор, утром будет общее обследование. Тебя проверят и назначат новую терапию.

— И какое время мне придётся находиться здесь?

— Ровно столько, сколько разрешат флоту.

Марина схватила мою руку и быстро выволокла за пределы помещения. На ходу она объяснила:

— Флот будет стоять примерно неделю. Понадобится починка, загрузка еды и запасных частей и передача походной информации. Также прибудут флоты «Черниговский», «Североморский» и «Зеленоградский». «Святогор» встанет на прикол у берегов Африки и будет вести передачу.

— А зачем столько шума?

— Большая Волна активизировалась, как и 10 лет назад. Теперь нужна новая тактика переселения.

— И в чём это выражается?

— За последние два месяца выросло количество континентальных наводнений. Происхождение свыше 60 % из них нам неизвестно. Радиолокационные метеоспутники не дают точных данных на этот счёт.

— Пираты?

— И они тоже, но не понятно, каким образом они в этом участвуют. Да и малые флотилии не располагают таким оборудованием. Хоть Дальние Острова и являются большим информационно-аналитическим комплексом, но даже они не могут проследить всю аномальную погодную активность.

— А куда ты меня тащишь?

— В центр города, там есть такая интересная башня — «Здание Советов» называется.

— Понял.

Около часа мы проходили вдоль широкого проспекта «Мао Дзэдуна», появившегося после нового перерождения города. Назван он был так по просьбе проживавших здесь китайцев из северо-восточных провинций. Заканчивался проспект Зданием Советов.

Высоченная щетинистая башня свыше двухсот метров была покрыта уступами из радиолокационных антенн и силовых линий. По периметру отходили мачты высокого напряжения и оптические линии связи. Вся конструкция сверкала устрашающим металлическим блеском.

— Добро пожаловать в Здание Совета — центр жизни, прогнозирования и автоматического управления в этом городе!

— В смысле автоматического?

— Здесь расположено оборудование, которое рассчитывает распределение и потребление ресурсов: пищи, электричества, информации, системы передачи данных. Также здесь работает Центр Прогнозов, который отвечает за определение будущих потребностей города и флота, метеорологической обстановки и других расчётов.

— То есть, вы всполошились из-за того, что ваша прогностическая машина выдала несоответствие реальности и своих расчётов?

— Не совсем так. Прогностический Центр занимается планированием ресурсов и решением спорных вопросов. Да, там используется расчётная машина для прогноза, но поиском соответствий и вычислением тенденций занимаются люди. Машина вычисляет ошибки и вероятности на основе общих статистических данных по нужному вопросу.

— Так вы по этой причине собираете и оцифровываете печатную литературу?

— У нас есть так называемый «уровень надёжности» источника. В базе «Советника» находится большой объём древней литературы на разных языках. Это создаёт различную путаницу при сохранении материала. Второе, более лёгкое, но более серьёзное зло — искажение исторической информации. Здесь и в Европе сохранилась литература художественного и исторического содержания. С художественной литературой проще — она относится к писателю, литературным традициям и событиям, которые в ней прослеживаются. Историческая — тяжелее. Чаще происходит подмена фактов, искажение намерений в угоду различных политических сил.

— И как вы решили эту проблему?

— Ребятам пришлось разработать достаточно беспристрастный алгоритм, который учитывает три фактора: кто, когда и при каких условиях выполнил определённое действие и какое событие произошло. Во многих случаях искать связь событий с людьми — практически бесполезное занятие. Достаточно отслеживать цепочки событий, идущих друг за другом, чтобы понимать ошибочность определённых действий или концепций. А на каждое событие найдётся с десяток другой факторов, которые воздействуют на жизнь людей не хуже ядерной бомбы в Хиросиме.

— И как это относится к наводнениям?

— Характеристики движения водных масс и сейсмической активности не соответствуют даже циклам двадцатилетней давности. Движение вод более прерывистое и непредсказуемое. Затопление происходит в конкретном локальном участке океана, мгновенно разглаживаясь на границах водораздела. «Советчик» дал 65–72 % того, что это далеко не естественное течение водных масс. Он ещё пошутил, что природное происхождение этого феномена можно объяснить только новым Ледниковым Периодом, однако климатическая норма за последние десять лет не менялась даже с учётом глобального затопления. В этом месяце изменений погоды и розы ветров тоже не наблюдалось.

— И как вы думаете решать проблему?

— Отслеживать источники сейсмической и аномальной электромагнитной активности. Предлагалось также прослушивать линии флота, но «Советник» оценил данную меру как бесполезную.

— Почему же? Ведь при определённых условиях наводчиком мог быть кто-то из команды.

— Это сомнительно из-за того, что в систему связи установлены модули контроля и выхода на внешние линии. Трансляция на других частотах была бы тут же замечена общей спутниковой системой.

— То есть, пираты нападали без какого-либо радио-шума?

— Они просто глушили линии общей связи, но отпечаток своих радиочастот так и не оставили. Думаю, ты понимаешь, что сигнал в другом частотном диапазоне достаточно легко отличить от источника шума.

Система «Советник»

Она провела меня на второй этаж. Здесь были расположены «терминалы», если этим словом можно назвать висящее в воздухе нечто, похожее на картинные рамы или холсты с изображениями. Располагались они возле кресел.

— Это консультационное помещение системы «Советник». Здесь ты можешь поговорить с людьми в городе, запросить определённую информацию или узнать вероятность будущих событий.

— То есть, эта машина расскажет мне о будущем?

— Скорее, уточнит возможность твоего желания с учётом общей статистики. Побудь пока здесь, позже я покажу тебе Центр. Сейчас мне нужно собрать определённую информацию, а ты пока можешь пообщаться с системой. Тебе достаточно сесть в кресло и вызвать «Советника» так же, как ты соединяешься со своим помощником.

Я присел в кресло во втором круге. Машина тут же связалась со мной:

«… Система учёта и исследований «Советник» к Вашим услугам. Идентифицирую пользователя…»

«… Пользователь системы «Циклон» Виктор Сергеевич Негодаев. Приписан к платформе «Потёмкин», формации «Байкал»…» — ответил за меня Свирт.

«… Помощник, поясни, что сейчас произошло?…»

«… Исследовательская система затребовала данные для идентификации пользователя. В случае отсутствия автоматического ответа компьютер затребовал бы твои данные и связь с ответственным лицом. В противном случае, система бы заявила о несанкционированном доступе и заблокировалась…» — пояснил он.

«… И с чем это связанно?…»

«… Необходимость сохранения достоверности информации для точного и заблаговременного прогноза. «Советник» изучает максимальный объём данных как о людях, так и о факторах их выживания в целом. При наличии устройства типа «помощник» вся информация постепенно компонуется и во время спутниковых сеансов передаётся сюда…»

«… И какого рода информация?…»

«… Общие личные данные, местоположение и перемещения, состояние организма и медицинские анализы. Своеобразная электронная нянька…»

«… Кто имеет доступ к изменениям этой информации?…»

«… Никто. Первоначальный алгоритм обработки достоверности находится в области «закрытой памяти», которую технически невозможно подделать, ибо потребуется полная переделка «личности» «Советника». А точнее — полная замена управляющих модулей…»

«… И на каком принципе работает эта система?…»

«… На алгоритме квантовой обработки с двойной записью. Память структурируется примерно также, как и у человека. Но первоначальный модуль достоверности корректирует взаимопересекающиеся потоки информации по сотне независимых источников…»

«… Система готова к использованию. Пожалуйста, введите команду…»

«… А с чего вдруг у него такая механистичная манера общения,

Свирт?…»

«… Подстраиваюсь под вашу манеру общения и ваши представления об интеллектуальных системах…» — ответил «Советник». «Свирт» только хихикнуть успел.

«… Советник, прошу вычислить примерное время жизни моего тела и вероятность ускоренного старения или спонтанного смертельного исхода…»

«… Запрос принят. Результат обработки: вероятность спонтанной смерти — менее 12 %, средняя продолжительность жизни в вашей метаболической категории — 75–80 лет. Прогноз заболеваемости — 35 % инфекционных, 48 % — соматических. Общая вероятность заболеть — 32–38 %. Процент износа организма — 34 %…»

«… Какова вероятность развития «астенической летаргии» из мутировавшего энцефалического вируса?…»

«… Вероятность совпадения 65–70 %. Сходимость — 5 из 7 признаков по анамнезу. Указанные признаки обнаружены в 67 % случаев десятилетней давности, и 80 % — в настоящее время. Ваше предположение поступило в обработку и будет исследоваться в медикобиологическом институте…»

«… Каковы изменения температурного режима планеты?»

«… Рост планетарной температуры на 4 градуса, смещение теплового потока вдоль африканского континента и юго-восточной части Азии. Средняя температура в настоящее время — 28 градусов. Летние пики температуры сглажены с интервалом плюс-минус четыре градуса…»

«… Какие глобальные изменения в климате произошли со времён Большой Воды?…»

«… Появление толстого облачного покрова, перекрывающего атмосферу планеты, создавшую «парниковый эффект» в малых масштабах. Смена розы ветров в направлении Тихого Океана…»

«… Чем вызвано развитие «астенического синдрома» в моей ситуации?…»

«… По состоянию анализов вероятен полевой шок с последующим инфекционными процессами…»

«… В чём выразился этот шок?…»

«… Произошла блокировка гемато-энцефалического барьера на время, достаточное для ослабления иммунной системы. Блокировка имела соматический характер. Рекомендуется проведение радиотомографии мозга на поперечном разрезе…»

«… Какова примерно численность землян в настоящее время?…»

«… Около 478 миллионов, включая Южную Америку и часть Западной Европы…»

Сюрприз. Нас осталось действительно очень мало.

Слева встала с терминала Марина, потянулась и подошла ко мне:

— Вставай, полуночник, нам ещё в комнату заседаний зайти надо.

«… Система «Советник». Сеанс связи прекращаю. Желаю хорошего времяпровождения…»

— Ты меня умудрилась отвлечь во время палеонтологических изысканий.

— Каких ещё?

— Я хотел изучить этнический состав оставшегося человечества.

— Не беда, у тебя целая неделя будет для этого. А пока предлагаю прогуляться вдоль Центра.

Концерт в Зале Заседаний

Мы поднялись на четвёртый этаж с помощью самодвижущейся лестницы. В широком зале стояло два ряда кресел с терминалами. Вдали, возле центра, находилась сцена. На ней было пятеро человек с непонятными музыкальными инструментами.

— Что здесь происходить будет?

— Это место собрания, где скоро будет проходить заседание флота. Оно используется для различных мероприятий, в том числе, и культурных.

— А что за инструменты они используют?

— Это современные инструменты, их записи ты можешь найти в нашей базе. У парня слева — варфа, смесь лазерной арфы и варгана на металлическом резонаторе. У девушки по центру — гонг, потомок глюкофона двадцатого века, только более сложного и состоящего из большего количества резонаторных камер, совмещённых между собой как матрёшки и разделённые на зоны звуковыми перегородками. Справа — слог, самоколеблющийся духовой инструмент, работающий на разнице температур. На выходе установлены лазерно-электрические клапаны, меняющие тонику инструмента в нужную сторону. Также можно регулировать интенсивность и дискретность воздушного потока.

— И как играют на этом инструменте?

— Примерно также, как на ирландской волынке, только без резонатора. Пока приготовься к выступлению. Сегодня играют «Балладу о Гильгамеше» и иранские баллады.

— А как вы достали эту балладу?!

— В Северной Европе обнаружили останки библиотеки, в которой находились снимки шумерских текстов. Ребята решили перевести её и переозвучить на наше современное прочтение.

Юноша со сцены поднял вверх руку и попросил нашего внимания:

— Здравствуйте, мои дорогие слушатели. Меня зовут Алексей, я представитель этно-культурного института «Собиратели». Не секрет, что полгода назад мы начали обработку древне-аккадских рукописей, найденных нами на территории старой Польши. Здесь, в исторической библиотеке, находились переводы аккадских словарей различных периодов. Благодаря им и нашей общей базе данных удалось реконструировать слоговое чтение эпоса. Также в нашей программе прозвучит иранский гимн «Хафира». По окончании концерта записи пойдут во всеобщую базу, как методическое пособие для музыкантов и историков. Приятного вам прослушивания.

Он повернулся и уселся возле слога. Позади музыканта с гонгом послышался слегка вибрирующий фон. Он был вначале еле слышен. Звук нарастал. Произошёл переход между гулким тоном в средний и спокойный «морской».

Женщина читала иностранный текст, юноша подпевал ей. Варфа наигрывала тоны с переходами в тревожный и высокий, затем — в весёлый и задорный. Гонг играл высокий, покровительственный тон, подобный игре чаш в буддийском храме.

Стало разворачиваться музыка битвы. Слог наигрывал рокочущий гром, юноша заливался всё громче и громче. Девушка пела против него, соревнуясь в силе голоса. Гонг гудел всё темнее и темнее.

Внезапно музыка затихла. Зазвучал щелчком слог, варфа медленно играла печальную мелодию. Слог начал играть «солнечным рассветом». Гонг стал тише и звонче. Юноша затих и девушка допела оставшуюся партию глубоким чистым голосом. Партию закончил слог, выдавая затухающий мотив на светлой ноте.

Пятнадцать минут проходил антракт, пока слушатели отходили от впечатлений.

Только сейчас я заметил, насколько «домашняя» здесь атмосфера. И вызвано это было близостью сцены и меньшим количеством людей в зрительском зале. Я уточнил у Марины, сидящей в ошарашенном состоянии позади меня:

— Почему так мало людей в зрительном зале. Им что, не интересно это мероприятие?

— Что? Ах да, люди. Им больше не нужно сидеть здесь, чтобы ощутить своё присутствие в зрительном зале. Стоящие с двух сторон стереодальномеры позволяют им быть с нами. Фактически, здесь присутствует около одиннадцати тысяч зрителей.

— Одиннадцать тысяч?! Каким это, спрашивается, образом?

— Большая часть из них находится на кораблях и использует своих «ассистентов», чтобы участвовать в концертах совместно.

— А почему здесь не принято хлопать в ладоши по окончанию выступления.

— Это принято делать в конце. Так делали раньше в драматических театрах, в конце спектакля.

Алексей снова поднял руку. Зрители повернулись к нему.

— Сейчас прозвучит старый иранский гимн «Хафира», незаслуженно обойдённый музыкантами двадцатого века. Это гимн женской силе, любви и смелости. Силе чувств и игре жизни. Живя в эпоху Большой Воды, мы с вами начинаем осознавать ту глубинную силу, которую приносит нам женское начало. Ибо природа сама показала нам эту силу, как противоположность нашему миру. Пусть это будет гимном Большой Воде и нам самим.

Посреди сцены встала девушка. Юноша достал инструмент, отдалённо похожий смесь синтезатора и органа. Он играл медленную, нарастающую мелодию, гонг подыгрывал ему в низком тоне. Варфа наигрывала высоким тоном всё быстрее и быстрее.

И девушка начала напевать. Сначала тихим, низким высоким голосом, затем голос становился всё сильнее. Слог усиливал прерывистость и силу композиции, превращая её в гимн.

Певица усиливала свой голос. Теперь он был воинственный, сильный, чеканящий каждое ударение. Текст песни был чем-то средним между шотландским диалектом и средневековым хинди.

Гонг бил всё сильнее и реже. Варфа играла вибрирующими интонациями верхних октав, разгоняя голос певицы всё сильнее и сильнее.

«Орган» обрубил музыкальное произведение на самом его пике и медленно потащил его вниз. Варфа замедлялась, слог успокаивал свою вибрацию. Затухал гонг. Девушка закончила песню на низкой и сильной ноте.

Зрители были оглушены тишиной. Они медленно вставали и начинали хлопать всё громче, пока не успокоились. Алексей вышел на сцену.

— Спасибо вам за участие в нашем общем деле. Наши записи будут расходиться по кораблям, и вы сможете ещё не один раз насладиться нашими выступлениями. В любое время вы можете связаться с нами и поучаствовать в нашей работе. Всего доброго вам!

Я еле вытащил уставшую Марину из кресла и отвёл её в лазарет.

Я сплю и не вижу снов

Этой ночью было очень беспокойно. Я ворочался на кушетке, глядя на зарю цвета раскалённого металла. Марина лежала в ординаторской, отдыхая от эмоционального перенапряжения.

Звёзды проявлялись на небосклоне, как тысячи алмазных иголок. Небо ткало полотно Млечного Пути, который я до этого видел только в книжках. Но тут, в промышленной зоне, небо было на удивление чистое.

То там, то здесь мелькали маленькие метеорные огоньки. Они проходили по небу, оставляя тысячи крошечных искорок. Они медленно затухали. Мне стало зябко, и я закутался в одеяло.

Наблюдение за монотонным небом постепенно усыпляло — я даже не заметил, как начал проваливаться в сон. Окружающее поплыло передо мной, теряя свои очертания.

Через полчаса по внутреннему времени (так мне казалось) я очнулся от глубокого сна. Тела я практически не ощущал. Окружающая ночная действительность казалась до странности размытой.

Я вышел за пределы амбулатории. Ночное небо было яркое. Звёзды горели не хуже театральных осветительных приборов. Казалось, они выпускают на землю столбы своего свечения. Всюду царствовала тишина — холодная и неспешная.

Я начинал удивляться.

Я шёл по опустевшему «проспекту Мао Дзедуна» и осматривал «проносящиеся» (в прямом смысле слова) мимо меня дома. Где-то промелькнула передающая мачта. Позади остались заводские территории. Рядом промелькнули первые балки Портового Города.

Я стоял возле укреплённой площадки, с которой корабли опускали к шлюзу. Я смотрел на тёмную и зеркальную речную гладь, которая так сильно меня приманивала. Мне хотелось запрыгнуть в неё, стать ею, пусть и на короткие две минуты.

Я прыгнул. Вода расступилась и сомкнулась надо мной, в её тёмных просторах удивительно просвечивало небо. Казалось, между ним и мной больше не было границы…

Я выплыл на поверхность. Оглянулся. Рядом со мной не было ни единого напоминания о порте, рядом с которым я прыгнул в воду. Ни единого островка, рядом с которым я должен был находиться. Но это меня нисколько не смущало.

Я потерял ощущение границ — я не видел водораздела, передо мной осталось только небо. Я плавал в нём без ощущения страха. Млечный Путь сам стал для меня рекою.

Я взглянул вниз. Передо мной был увесистый и еле охватываемый сине-зелёный шарик, на котором маленькими пятнышками вырисовывались остатки островов, окружённые морским маревом. Я видел, как последние из них поглощаются водой — спокойной, безжизненной и тягучей. Меня начала охватывать тревога.

Я видел парящие в воздухе дирижабли, в которых теснились маленькие людские поселения. Я видел деревни, подмываемые Большой Водой. Я видел города под водой — мёртвые остатки железа и дерева, плывущие как памятник человеческой жизни. Это было страшнее Крита.

Я видел животных, которых разрывает волной и бьёт о скалы. Я видел птиц, убиваемых бурей. Я видел деревья, которые никогда больше не вырастут из земли, и цветы, которых больше никогда не будет. Я видел тела людей, уносимые океаном.

Я видел детей, плачущих от отчаяния. Они потеряли своих близких и остались на съедение жизни. Я видел пустые платформы — на них не было людей, только трупы распростёрли свои руки навстречу небу. Я видел разбойников, убивающих людей на кораблях. Я видел, как их поглощала Большая Вода, не оставляя даже их тел.

Я видел северо-американские вулканы, дымящие и пожирающие остатки суши. Я видел подземные горы, поднимающиеся из воды, убивая жизнь в Тихом Океане.

Я всё это видел! Я не мог закрыть глаза. Мне было страшно, я хотел реветь. Я не хотел этого видеть! Я был в отчаянии и даже не имел возможности остановить этот фильм.

Кто-то коснулся моего плеча. Слева от меня появилась Марина, глубокомысленно смотрящая на весь этот ужас.

— Успокойся, это со всеми бывает. В первый раз мало кто способен это переварить.

— Мне очень страшно. Я даже не знаю, что со мной происходит. Я вижу перед собой этот ад.

— Это то, что происходит сейчас. Расслабься, это бывает у всех нас, только изредка. Да, тебе больно, но эту боль можно контролировать. Ты можешь сам выбрать маршрут своего движения.

— Как я могу это сделать?

— Скажи своему сердцу, где тебе нужно оказаться сейчас. Оно единственное может перемещаться в нашем времени. Когда ты скажешь ему, где ты сильнее всего хочешь оказаться, оно откликнется.

Я представил себе наш порт и пожелал оказаться там. Подальше от этого страха, боли и «всеведения».

Сердце откликнулось. Оно превратилось в «трубу», через которую ускоренно начал проходить воздух. Картинка пропала и я снова оказался на причале.

Рядом стояла Марина, смотрящая на меня с долей любопытства и сочувствия.

— А теперь поясни, что сейчас со мной происходит?

— Один из феноменов Спящих — они спят даже днём, — усмехнулась она, — мы с тобой сейчас спим и видим один и тот же сон. Только этот сон реален, и всё, что ты видишь, является правдой.

— И каким образом это происходит?

— Не имею даже понятия. Но многих из них я встречала там, — она неопределённо махнула рукой, — где ты был сейчас. Многих приходится вытаскивать из этого сна, дабы с ума не сошли. Ты оказался проворнее, чем я думала.

— И когда это началось у тебя?

— Примерно с семи лет. Я была в первой волне Спящих и видела Большую Воду собственными глазами.

— И как мне быть с этим?

— Как этим пользоваться? В принципе, элементарно: достаточно расслабиться и наблюдать за окружающим со стороны, как в дальномер. Здесь Спящие могут взаимодействовать только между собой. На окружающие события напрямую мы влиять не можем.

— И каков твой план?

— Мой? Делать то, что и всегда. Искать людей и поселения, которые ещё остались целы. Затем эту информацию я передам «Советнику», и он её обработает через спутниковую систему связи.

— Ну что же, я тоже хочу поучаствовать в этом.

— Хорошо, только смотри осторожнее, не загоняй себя как в прошлый раз. Если захочешь меня найти — просто пожелай оказаться рядом. Если не получится — значит, я уже проснулась.

— А будем ли мы помнить об этом?

— Конечно, будем! Ты думаешь, что столь яркое переживание к утру рассеется?

Здесь спорить с ней было не нужно. Я понял, что такие сны запоминаются на всю жизнь.

Мы разбежались по разных сторонам шарика и продолжили искать дальше.

Дневник Никанора Ивановича

Амбулаторная карта пациента: Негодаев Виктор Сергеевич.

Диагноз: «Астеническая летаргия эндогенного типа».

Статус: приписан к морскому флоту «Байкал» с 2023 года, амбулаторное лечение проводилось на территории бывшего НИИ «Мозга» им. Н.П. Бехтерева. На лечении находился 8 лет, переведён в связи с ЧС на территорию Свердловского НИИ. Последние 4 года проводилась общеукрепляющая терапия, состоящая из иммуномодуляторов и корректоров эндорфинной группы. Видимых признаков быстрой фазы сна до перевода на судно не показывал.

Общий дневник наблюдений:

На 453 день тета — ритм усилился в два раза. Дельта-ритм вырос наполовину.

На 454 день (по словам пациента № 26 Веселовой Марины Дмитриевны) пациент выходил на верхнюю палубу в её дежурство. По словам Марины, выглядел весьма бледно, говорил бессвязно. Возможны признаки лунатизма, но девушка утверждала обратное. ЭЭГ показывает незначительные подвижки бета-ритма.

На 455 день пациент пришёл в себя. Основные рефлексы в норме. Координация медленная. Сердечный ритм в пределах нормы. Наблюдается лёгкая дезориентация при восприятии речи. Память за последние 10 лет отсутствует.

457 день: наблюдается увеличение амплитуды тета — ритма на 10 %. Дельта-ритм в пределах возрастной группы. Пока что. У пациента усилился метаболизм. Потребление пищи выросло на 30 % (второй полдник, видимо, идёт ему на пользу). Опасаюсь за его подключение к системе связи — может выгореть.

458 день: консилиум и общее обследование. Пациенту выписаны поддерживающие лекарства. Надеюсь, долго применять их не придётся — у нас и так уже заканчиваются запасы реагентов. Запланировано тест-подключение «помощника».

На 460 день Виталий Евграфович запланировал стимуляцию слуховой коры, понадеявшись на компенсаторный механизм левого полушария. Весьма наивно при эндогенном анамнезе. Пациент потерял сознание, тета — ритм усилился. Пришлось перепрограммировать передачу на правое полушарие (пациент — левша). Контакт был установлен на образно — аудиальном контуре, плотность потока передачи — 35 %. Ожидаем закономерного усиления метаболизма. Надеюсь, парень выдержит эндогенную нагрузку, иначе мы увидим типичную картину невроза истощения.

463 день: эндогенная нагрузка в пределах нормы, метаболизм на прежнем уровне. Кажется, часть нагрузки у него тратится на физическую деятельность. Старпом своё дело знает. Дельта-ритм вернулся к первоначальной амплитуде.

467 день: нагрузка в связи с ночными вахтами приносит свой негативный плод. На ЭЭГ наблюдается косая дельта, подходящая к критической амплитуде. Тета — ритм ниже, чем обычно. Пациент меньше времени уделяет своему питанию. Для него после пробуждения каждый сон теперь — как последний. Информацию передал Петру Васильевичу.

На 468 день мы решились на эксперимент. Пациент участвовал в общей записи прохождения «Байкальской Волны», что его разрядило эмоционально. Передал Варваре Павловне распоряжение подготовить ночную капельницу.

Эксперимент проходил в два этапа. Первый — предварительная фиксация энцефалограммы пробуждения (до установки «помощника» круглосуточная фиксация фактически не велась), второй — нейронная обработка и передача управляющей последовательности реципиенту. Реципиент — Ковалёв Григорий Васильевич, штурман «Евклида». В амбулатории уже 4 года.

Результат: после имплантации у пациента увеличилось количество периодов быстрого сна с 14 до 25 в сутки. Качественный скачок возможен после трёх месяцев эксперимента.

469 день: пациент что-то подозревает. «Свирт» советует курс лечения ингибиторами соматотропина или стимуляцию лимфатической системы. Назначил ЭМС (электромагнитную стимуляцию) щитовидной железы и МЭСг (магнитно-электродную стимуляцию гипофиза). Без причины нарушать гемато — энцефалический барьер я не намерен.

472 день: второй день проведения ЭМС и поддерживающих капельниц. МЭСг проводится в вечернее время с учётом побочных эффектов прошлой нейростимуляции. Аппетит пациента вырос в полтора раза. Дополнительно введена программа дельта-стимуляции в качестве поддерживающей.

Мне нужно больше количественных данных по его ЭЭГ. Раз в пятнадцать.

474 день: дельта-стимуляция увенчалась успехом. Тета — ритм снизился до нормы, немного повышен гормональный фон. Методика «ЭМС+Дельта+МЭСг» применена на реципиенте. Результат: быстрая фаза стала более активной, наблюдаются движения зрачков, изменение ритма сердцебиения (с 40 до 55 уд. мин.), возникали непроизвольные реакции икроножных мышц.

478 день: от пациента получен запрос в систему «Советник». Речь идёт об симуляции летаргических симптомов посредством мутации энцефалического вируса. Симуляция передана в обработку. Передал в систему данные по ЭЭГ пациента и реакцию на медикаменты, жду данные от биохимиков и их лаборатории. «Советник» даёт 68 %.

480 день: за последние двое суток у пациента увеличилась скорость смены фаз сна с медленной на быструю. Количество быстрых фаз, в среднем, выросло до 28 за ночь. Вместе с тем, пациент просыпается выспавшимся и в хорошем расположении духа. Тета — ритм стабилизировался, ЧСС и давление тоже в норме. Что бы это значило?…

Ты и Я превращаемся в Мы

Наш врач в последнее время начал активно коситься на меня. И я его понимаю — мало кто так быстро «выздоравливает» или приходит в себя после серьёзной физической нагрузки. На моё счастье, он не собирается изменять моё текущее лечение ровно до тех пор, пока не придёт биохимический анализ из института.

В первый день мы умудрились найти два поселения возле экватора. По взаимной договорённости Марина передала эту информацию сама. Я её прекрасно понимал — становиться сейчас подопытной крысой в моём исполнении будет весьма вредно для здоровья.

Мой «крестник» начал проявлять признаки пробуждения. Правда, пока на уровне речевого лунатизма, но хотя бы видно, что человек что-то чувствует и помнит. Марина пояснила, что это состояние будет облегчать его пробуждение.

На следующий день мы оказались в очень странном помещении, которое напоминало бесконечную медицинскую палату. Здесь было около тысячи людей, лежащих на кушетках. Бесконечно длинная палата с большим количеством коек.

— Кто они такие?

— Они такие же как мы. Только они спят.

— И сколько их здесь?

— Примерно полторы тысячи человек. Это все, кто ещё спит и не проснулся.

— А где мой «крестник»?

— Григорий Васильевич? Он в пяти рядах налево от тебя, третья койка.

Я посмотрел в указанную сторону и увидел этого парня.

— Он, как и все здесь, спит. Всё слышит, всё помнит, всё понимает. Только сказать ничего не может.

— Но ведь я не помню ни единого кусочка даже из моего прошлого! О чём ты говоришь?

— Они сейчас спят, но слышат и понимают нас прекрасно. При пробуждении они будут очень долго вспоминать всё произошедшее здесь. Сновидение помогает нам вспомнить всё произошедшее раньше. Здесь мы встречаемся, вспоминаем события, ищем новую информацию, признаёмся в наших чувствах и делимся опытом.

— А много сейчас кто здесь?

— Секунду.

Она пропала и через несколько мгновений появилась снова.

— Четверо ещё здесь: Сергей, Виктория, Анастасия и Игорь.

— Я могу увидеть их?

— Пока нет — они сами ещё осваиваются и им будет немного страшно. Как будут готовы, познакомлю с каждым по-очереди. Я покажу их тебе со стороны.

Я последовал за ней и оказался на «острове затонувших кораблей». Возле развалин упавшего здания мелькала чья-то быстролетящая тень.

— Это Сергей. Здесь когда-то волной убило его родителей. Он периодически ходит тут и пытается что-то найти. Перемещаясь в одно и тоже место, он пытается вспомнить своё прошлое. Для него утром это будет не более, чем кошмарным сном.

Я посмотрел на сгорбленную фигуру юноши. В ней проглядывала печаль и страх. Он повторял свои перемещения между разными точками здания, как киноплёнка.

Через мгновения мы оказались возле океанического причала. Вдалеке сидела фигура молодой девушки, которая смотрела на закат с высоты прерий.

— Это Виктория. Она осознала свой сон и теперь развлекается, летая по территориям, на которых мечтала побывать. Она не помнит ничего из своего прошлого, потому и путешествует, не глядя. Её очень сложно поймать, но этот испанский берег — один из её любимых.

В следующем месте сидела опечаленная девушка. Она брела по развалинам промышленного города и периодически садилась возле одной из них, пытаясь поднять бетонную плиту. Вдалеке был слышен её плач.

— Это Анастасия. Здесь она потеряла своего мужа, которого раздавило плитой в стене пятиэтажки. Она осознаёт свой сон, но для неё жизнь без любимого человека лишена смысла. С тех пор, как она проснулась, она постоянно находится в нашей больнице и больше похожа на тень, нежели на человека. Каждый раз она проходит здесь и ищет его тело, чтобы вытащить его из плиты. Она может упереть руку, но поднять плиту у неё не получается. Она смотрит в толщу камней, но никого не находит.

Марина взяла меня за руку и увела в другое место. Это была старая библиотека, покрытая полумраком. Среди читательских мест сидел тучный на вид юноша двадцати восьми лет от роду.

— Здравствуй, Игорь! Как поживает государственная библиотека?

Я похолодел: случаем, не университетская?

— Здравствуй, Мариночка. Библиотека поживает хорошо, правда книги плесневеют, да и читателей лет как десять нет.

— Ты всё также скармливаешь книжки нашим автоматам? — прищурив глаз, улыбнулась проводница. — Тут всё и за жизнь не перечитаешь, что уж говорить про трёхчасовой сон?

— Благодарю за твои старания, Мариночка, правда я уже научился передавать картинки сновидения в память вычислительной машины, как говорили в старину.

— Виктор, познакомься с Игорем Андреевичем, бывшим заведующим Ленинской библиотеки города Москвы. Обладатель очень специфичного умения — он умеет читать и перелистывать книги. Во сне. Расскажи, как ты хоть умудряешься делать это?

— Всё как ты учила, Мариночка, сердцем делаю. Для тебя сердце — ноги и голова, а для меня это ещё и руки. Вот и сижу здесь, истории перелистываю. На неделе закончу, пойду в библиотеку Эйзенштейна. Потом в госархивы зайду, исторического материала перечитаю.

Когда мы возвращались на пристань, я спросил у Марины:

— Может, им стоит помочь? Отрезвить их во сне, повести куда-нибудь?

— Я пробовала, но до поры до времени они просто не слышат. Здесь нами движут наши чувства и желания, и хорошо, если это желание исследовать. Но когда человек начинает переживать свою боль, как грампластинку, то и остановиться не сможет.

— Ты мне покажешь, где живёт Анастасия?

— Покажу, но только дай мне одно слово.

— Какое?

— Не обнадёживай её зря. Не рассказывай про наши сновидения — ей это не поможет. Им нужно помогать постепенно. Я сама приведу тебя к ней.

— Ты хочешь этого?

— Да, я хочу, чтобы мы все очнулись и летали здесь вместе. Пусть и поодиночке, но желали и научились летать.

— А тебе не страшно? Ведь нам врачи отпускают не так много времени.

— Мне не страшно. Когда понимаешь, что творится здесь — остаётся только печаль и желание что-то исправить. А смерть — она смерть. Никуда она от меня не уйдёт. И придёт к нам с тобой в своё время. Только до этого времени я хочу успеть сделать всё то, что только возможно.

Общая терапия

Как и договорились, Марина потащила на следующий день в общую амбулаторию, где находились неврологические больные. С разрешения Виталия Евграфовича и начальника отделения Сергея Семёновича Веселового (теперь понятно, откуда у Марины столько данных) нам дали допуск в отделение.

— Так ты общаешься с ней? Тебе разрешают заходить к ней, как к гостю?

— Да, я общаюсь с ней больше года. Человечек она довольно спокойный, но не любит напористость. Потому старайся не смущать её.

— А Сергей Семёнович — твой отец?

— Нет, он мой старший брат.

Мы зашли в амбулаторный бокс, постояли под дезинфектором и прошли в приёмный покой. Марина подошла к регистратуре:

— Будьте любезны, проведите к Рыбниковой Анастасии Васильевне.

Медсестра сверила данные с «помощника» и повела нас в конец коридора.

В маленьком помещении два на три находились односпальная кровать, умывальник, вход в санузел и шкаф. На диване сидела девушка — на вид подросток, но на лице проглядывались глубокие морщины. При виде Марины она оживилась:

— Здравствуй, дорогая! Я соскучилась давно!

— Привет тебе. Как живётся-то здесь?

— Хорошо, только людей не хватает. Соскучилась по «седьмому», как там ребята поживают?

— Они теперь на «Евклиде» и у нас в экипаже находятся?

— А что с платформой-то случилось?

— Пираты разграбили. Успели вовремя. Если бы не этот парнишка, — кивок головой в мою сторону, — заметил пропажу корабля и подал сигнал на перекличке.

Я раскраснелся. Анастасия посмотрела в мою сторону с явным интересом.

— А вас как, молодой человек, зовут?

— Виктором изволят, — еле пролепетал я.

— Что же, благодарю вас за помощь моим дорогим друзьям и близким! Вы сильно обрадовали меня. Я буду рада увидеться с вами! — ехидно отчеканила своим высоким голоском.

Я уже стоял бледный и в крапинку. Отпросился выйти ненадолго в коридор. Отдышался. И только теперь обратил внимание на окружение амбулатория: здесь палаты были сугубо индивидуальными. Общее помещение состояло из маленькой территории и нескольких кабинетов, где пациенты могли уединяться и заниматься своими делами. Каждая палата имела выход в общий коридор, диагностические и операционные помещения.

Позади проявилась Марина:

— Заходи, не бойся ты так. Она просто шутила.

— Да я не испугался. Но смутила она меня изрядно.

— Это её обратное лицо. Она старается выглядеть весёлой, хотя боль подтачивает её тело изнутри. Постарайся принять её маленькую особенность даже учитывая то, что ты увидел во сне.

— Хорошо, я очнусь немножко, чтобы не так сильно на неё реагировать.

Когда я вернулся в палату, девушки спокойным голосом обсуждали выступление в Зале Собраний:

— Знаешь, мне первая баллада понравилась больше.

— Не скажи, Виктор после второй меня еле в амбулаторию принёс! Иранский гимн оказался даже сильнее Байкальской Бури, которую мы записывали.

— Так вы дважды на Волну попались?

— Чуть не попались. А потом часть флота застряла возле Хабаровска, и мы захватили с собой местных жителей. А потом наши связисты чуть систему не спалили! — рассмеялась она.

— И как им это удалось?

— Они старую железяку нашли и к линиям связи подключили. Какой шум на корабле стоял!..

Обе рассмеялись. Настя повернулась ко мне:

— Садись и будь спокоен. Здесь тебе рады, — одарила она меня лучезарной улыбкой.

Я внутренне расслабился. Она разговорила меня. Я даже рассказал о своём пробуждении.

Когда мы вышли из палаты, Марина сказала мне:

— Ты ей понравился, но будь осторожен с ней. Девушка она ранимая, чёрный юмор не понимает в принципе. Но человек терпеливый и мягкий.

— Почему ты решила, что я ей понравился?

— Она сначала «подколола» тебя, раскрыла, потом смягчилась и осознала свою маленькую ошибку. Она сама пригласила тебя и предложила свою компанию. Я очень надеюсь, что эта терапия будет полезна для вас обоих. А пока нам надо возвращаться обратно в отделение.

Эксперимент проживания

К восьми вечера Никанор Иванович со всей учёной братией сидели в моей палате. Марина предусмотрительно была переведена на общую территорию, где вечером и отдыхала (если отдыхала). Три медика и два оператора связи сидели в операционном боксе и собирали странную установку. Её назначение мне пояснил Сергей Семёнович:

— Эта установка собирает фильтрованную информацию из головы реципиента и передаёт её нам. В данном эпизоде ты будешь участвовать в качестве наблюдателя в операционном поле — смотреть за внутренней картинкой пациента и отслеживать изменения. Мы будем принимать информацию и производить изменения в операционном поле. Выглядеть это будет точно так же, как и передачи во время корабельных вахт с одним только исключением — для тебя картинка будет максимально реалистична, и об этом ты должен помнить в первую очередь. Доступ к управлению операционным полем и системой связи тебе будет предоставлен. Пока расслабься и подготовься к нагрузке.

Через полчаса Никанор Иванович раздавал обязанности остальным врачам, а меня подсоединяли к общей сети. На моей стороне отображалась активность мозга нашего «крестника» и картина из его визуальной коры.

Подключение к аппарату напоминало промывание головы холодной водой. С той стороны было слышно проявление различных шумов, голоса операторов и врачей:

«… Эксперимент четвёртый: основная задача — глубинное исследование отделов мозга и поиск отделов, зацикленных в режиме глубокого сна. По возможности, необходимо провести изменение реакций через посредника…»

«… Область мозжечка — позвоночного столба. Запуск активного сканирования…»

Я увидел глубокую пустыню, в которой ничего не было. Абсолютно ничего.

«… Виталий, стимуляция альфа! Тихо, как в барокамере…»

«… На альфе чисто, здесь мы не пробьёмся. Виктор, что с твоей картинкой?…»

«… Полная темнота, ни одной искорки или шороха…»

«… Стимуляция альфа — пассивное. Область тимуса — нижняя кора!..»

«… Перевёл…»

Впереди — солнечное поле, по-середине — колодец. В нём совсем немного тёмной воды. Решаюсь прыгнуть туда.

«… Виктор, рано прыгать. Есть какие-либо изменения?…»

«… Обычный пейзаж, посредине колодец с тёмной водой…»

«… Попробуй пройтись по территории и найти какую-то завязку…»

Я обошёл вокруг колодца и вдалеке увидел чью-то тень. Тень медленно двигалась с одного конца горизонта на другой.

«… Он с той стороны горизонта, двигается в виде тени…»

«… Виктор, подожди немного. Виталий, подними сканер на мозолистое тело — мне нужна точная картинка…»

Скачок и затемнение. Слева четыре раза пробежала луна и остался тёмный лес. Посреди него проходила лунная дорожка и выход к речке.

«Стимуляция активная — альфа! Усильте картинку, черти!»

Река приблизилась. Посредине сидел человек, наблюдающий за ущербной луной. Он сидел неподвижно, периодически горестно вздыхая.

«… Никанор Иванович, иду на контакт. Подготовьте трансляцию…»

«… Трансляция проведена. Будь осторожен. В случае неудачи это тебе будет стоить электросудорожной терапии…»

«… Принял, вхожу в объём…»

Я с большим усилием приблизился к юноше. Он сидел и удил рыбу. Я сел рядом с ним. Тот повернулся, посмотрел оценивающе и снова уставился на реку. Затем прошептал:

— Ты что в полночь делаешь здесь, путник? Погодка-то далеко не лётная.

— Гуляю, ищу место отдохнуть и успокоить головную боль.

Он повернулся ко мне:

— А что тебя так мучает?

— Ощущение, что я сплю. Проснусь — а завтра не увижу ни родственников, ни своего дома.

Лицо юноши в доли секунды расплылось, слегка покраснело. Он исчез вместе с картинкой.

«… Отлично! Мы локализовали сигнал! Виталий, переведи сканер на левую лобную. Сергей, активная дельта! Виктор, переходи в активный контакт. Играй, провоцируй, делай всё, чтобы он не убежал!..»

Картина сменилась изображением большого каньона в Америке. На спуске стоял юноша, который что-то повторял про себя. Я подошёл ближе.

— Почему ты убегаешь? Здесь я могу бегать за тобой бесконечно и настигать тебя сколько угодно раз.

— Ничего не осталось… Никого больше нет… Даже мне незачем быть здесь…

— Ты можешь убиться и прыгнуть с любой высокой скалы, но ты не умрёшь. Ты можешь утонуть в той реке, но ты не умрёшь. Ты не сможешь этого сделать, ибо ты спишь.

В его невидящих глазах появился ужас.

«… Виталий, подстраивай альфу и усиливай на порядок! Добавь тета-импульс…»

Юноша закричал диким, звериным голосом. Он кричал долго, с надрывом, пока не заплакал и уселся на землю.

«… Сергей, снизь альфу! Активируйте общую дельту!..»

— Смысла твоему сну нет. Если ты будешь также бегать вдоль своего маленького мирка, ты скоро не найдёшь в нём места. Ты будешь убегать от себя, но не сбежишь. Сколько ты будешь убегать от реальности?

— Зачем мне эта реальность? Зачем мне эта боль? Зачем мне эта безысходность и ужас?

— Затем, что в тебе ужаса и безысходности ещё больше. У мира есть ещё возможность жить, но ты не позволяешь этого себе. Ты не желаешь страдать, не понимая, что ты будешь страдать везде до того момента, когда ты захочешь остановиться.

— Что мне сделать? Я боюсь этих страданий!

— Остановиться и проснуться!..

Моя фраза эхом пробежала скалы и утроенная вернулась обратно. Юноша начал «засвечиваться» и исчезать.

«… Никанор Иванович, повторите последний фрагмент! Он сейчас исчезнет!..»

«… Сергей, запускай активную альфу! Стимуляция точки и мозолистого тела!..»

Юноша засветился снова и начал накаляться, как металлический прут, затем лопнул. Исчезла текущая картинка.

«… Виктор, заканчивай быстрее, иначе схлопнешься! Свирт, выключай передачу, мы его теряем!..»

Я не успел подать команду на выключение. Мой рассудок медленно затуманивался и тело перестало слушаться. Я потерял сознание.

Попробуй, разбуди!

Как оказалось, отрубился я примерно на шесть часов, что спасло мою черепушку от выгорания. Медики, чтобы не спалить меня, подавали усиленный дельта-ритм, дабы я не упал в анафилактический шок во время контакта.

— При передаче твоих импульсов был больший риск с твоей стороны, нежели пациента. Мы ввели тебя в эксперимент в связи с идентичным характером нагрузки тета-ритма и у тебя, и у Григория. Однако мы действительно чуть не потеряли тебя в последней фазе, когда ты вытаскивал его из сновидения. Твой пульс зашкалил за 120 уд. мин. и нам пришлось тормозить твою психику. Суть была в том, что сканер работал как на пациенте, так и на тебе, поэтому часть команд передавалась и на твой сканер. Свирт запоздал на четыреста миллисекунд и ты потерял сознание..

— И в чём выражалось это опоздание?

— И он, и мы вовремя не заметили пик кривой тета-рита и спад альфы. Как результат — перенагрузка сознания и потеря контроля. Дальше, думаю, ты догадываешься.

— Так все эти изображения, в которых я участвовал, не были сном?

— Не были. Это была проекция внутреннего пространства пациента в разных частях головного мозга. Аудио-визуальная информация была записана и хранится в каталогах «Советника».

— А как пациент?

— Он очнулся спустя тридцать минут в ошарашенном состоянии. Мы успокоили его медикаментозно. Сейчас он отдыхает в общей амбулатории.

В обед мы пересматривали с Мариной кадры прошедшего эксперимента. Видимо, она знала Григория гораздо дольше, чем я, ибо реагировала на происходящее живее.

— Слушай, может покажем это Анастасии?

— Не имею понятия. Можно рискнуть показать ей операцию с полевыми параметрами, но в любом случае для неё это будет серьёзным шоком.

— И когда предлагаешь это проделать?

— В вечернее время, когда она более спокойна. Кстати, тебе сообщали, когда перейдут ко второй фазе лечения?

— Пока нет ещё. Биохимики проверяют вирусную симуляцию и они совершенно без понятия, как от неё защититься. Но механизм заражения уже поняли.

— И как это происходит?

— Вирус попадает в среду с 80 — процентной влажностью и сохраняется там. Затем при дыхании он проникает в носоглотку и через неё — в верхние пазухи. Там он размножается и вызывает симптомы тяжёлого насморка. При серьёзном ослаблении организма он проникает в мозг и нарушает передачу сигнала между дендритными отростками. Так мне, во всяком случае, пояснил «Советник».

— Он тебе не пояснил, каким образом мог появиться этот вирус?

— Он обозначил его как «далёкого предка гриппозных и полиомиелитных вирусов». Штамм считается естественным, ибо его предка было достаточно сложно создать методами двадцатого века.

— Ну хоть гора с плеч, — улыбнулась Марина, — по крайней мере, у нас есть шанс пробудить всех ещё при жизни. Что вообще хотят от тебя медики?

— После лабораторных испытаний на одиночных клетках они хотят взять образец от меня и разработать вакцину. Чую, опять придётся стать подопытной крысой.

— Расслабься хоть, это не примитивные процедуры двадцатого века, — рассмеялась она, — по крайней мере, средство будет сначала испытано на животных, затем на части твоих клеток. Тебе даже волноваться об этом не стоит.

— А как это будет выглядеть?

— Как сыворотка, создающая двойной иммунитет. Сначала они проверят реактивы для уничтожения вируса. После разработают вирусный препарат, содержащий последовательность, кодирующую защитный фермент. Ретро-вирус будет проверен на твоих клетках, прежде чем будет введён в тебя лично.

— Страшновато как-то. А вдруг у меня уши после укола отвалятся?

Она заливисто рассмеялась, видимо, представив себе такую картину. Затем продолжила:

— Вероятность того, что у тебя отвалятся уши, всегда будут. Правда, гораздо меньше, чем потерять их от руки пирата. «Советник», получив съёмку эксперимента, изучает возможные последствия для организма путём просчёта действующих ферментов и их выработки в жизненном цикле клетки.

— Ладно, убедила. Куда теперь?

— Предлагаю сбегать за Настей, затем пройти к терминалам «Советника». Так мы сможем её хоть немного утешить.

Пройти к Анастасии оказалось проще простого. Сложнее оказалось вытащить её за пределы амбулатории. Она жаловалась, что её глаза слепят солнце.

— Марина, у тебя есть какие-нибудь солнцезащитные очки?

— Эмм… Ты о чём говоришь?

— Об устройстве с двумя линзами в оправе, которые используются для коррекции зрения или защиты от прямых солнечных лучей.

— Ты про это… У нас их давно не производят, да и зачем они сейчас, если можно спокойно отрегулировать кристаллик лазером?

— Тогда чем можно прикрыть ей голову?

— Широкополой шляпой или треуголкой.

— Так принеси что-нибудь!

Марина испуганно моргнула и выбежала в сторону выхода.

Минут через пятнадцать она вернулась с каким-то треугольным головным убором с конической опорой. Марина пояснила:

— Когда-то такие шляпы использовали китайские крестьяне во время сбора риса. Они хорошо защищали от солнца и вредных испарений.

Шляпу надели на Анастасию, которая в ней стала похожа таитянку 19 века. Её мучительное выражение лица давало мне понять, что она не в восторге от такого убора. Для полного эффекта ей не хватало только разноцветного халата.

— В таком виде и на улице показаться не стыдно! — рассмеялась Марина и потащила нас в здание совета.

Я узнала тебя!

В два часа дня в Здание Совета ввалились трое: я, Марина и Анастасия, похожая своим выражением лица на древнекитайскую вазу. Раскрасневшаяся от смущения, она всё больше походила на своих юго-восточных сестёр.

В помещении «Советника» сидело три человека, что сильно облегчало нашу задачу — меньше людей будет отвлекаться на шум. Оказалось, что Анастасия не имеет собственного «помощника», поскольку аппарат вызывал непрекращающиеся мигрени. В отличии от меня, у неё не было возможности подстроить мощность аппарата, потому она использует терминалы в общем зале амбулатории.

В терминале мы показали материалы вирусной эмуляции и потуги нашего «бедного» главврача разобраться с хитроумным вирусом. Анастасия смеялась, осматривая протоколы биологических экспериментов. Сразу было видно, что для неё эта тема была животрепещущей.

— Ты раньше занималась микробиологией?

— В смысле, изучала ли я микробиологию или занималась экспериментами?

— И в том и в другом смысле, — смутился я на её подкол.

— Я раньше училась на втором курсе медико-биологического института, отделение «прикладной цитологии». Там мы занимались изучением клеточного метаболизма и ферментативным анализом. Над вирусными инфекциями у нас работало другое отделение. Мне особенно было интересно смотреть за развитием клетки с изменённым ферментативным составом, при котором они неожиданно меняли выработку веществ в агрессивной биологической среде. Мы даже продвинулись в поиске «универсального антивируса».

— Причём, это было вещество, которое мы активно используем против нынешних инфекций! — воскликнула Марина.

— Однако вы развивали эту тему? — повела бровью Анастасия.

— Более того, с помощью биологического моделирования мы смогли адаптировать «антивирус» к различным категориям бактериальных инфекций!

— И каким же это образом?

— Формула антивируса спровоцировала образование антигена, универсального для расщепления как бактериальных, так и вирусных оболочек. Человеческие клетки его не воспринимали: натыкаясь на сенсоры мембраны, фермент просто отскакивал под действием электростатических сил.

Анастасия засветилась, как новогодняя гирлянда.

— Можно посмотреть материалы по исследованиям?

— Пожалуйста. Сформируй запрос и произнеси его вслух.

— Эксперимент МПЦ-386 по расщеплению ретро-вирусных оболочек. Развитие проекта МПЦ-А-1.

— Запрос принят, эксперимент «универсальный антивирус» по созданию ретро-вирусного антидота. В 2010 проект заморожен и передан на хранение в криолабораторию университета. В последующем, научный руководитель проекта, Астафьев Дмитрий Анатольевич, перенёс наработки в Новосибирский Медикобиологический. Проект развивался под прежней аббревиатурой на базе исследования А. В. Александровой «Метаболические ферменты, вырабатываемые многоклеточными организмами в агрессивной биологической среде». В дальнейшем исследование привело к созданию штамма микроорганизмов «Анна-285», вырабатывающего антитела почти на все известные бактериальные раздражители. Прежний штамм «Н-386» вместе с «Анна-285» были помещены в один сосуд, где они размножились и переняли родительскую информацию. Появившийся штамм «Н-835» стал активно использоваться при лечении тяжёлых онкологических заболеваний, поскольку новообразованные клетки теряли иммунитет от фермента, вырабатываемого «Н-835» и современной модификацией «Н-908-Дельта». Вышеуказанные штаммы используются при производстве портативных лабораторных биореакторов типа «Парацельс», для ускоренной разработки антител к специфичным инфекционным образованиям.

Анастасия была на седьмом небе от счастья. Она блаженно опустилась на спинку кресла.

— А ведь когда-то всё начиналось с заражённой культуры клеток печени! Эх, Дмитрий Анатольевич, вы так меня и не забыли, — рассмеялась девушка.

— А что между вами такого было? — хитро прищурилась Марина.

— Он ухаживал за мной ещё со второго семестра первого курса. Потом я попала в его лабораторию и не вылезала оттуда сутками, экспериментируя с заражёнными культурами. В результате, мы додумались свести вместе клетки печени и лабораторные образцы, которые дали неожиданное потомство. Они стали вырабатывать фермент, расщепляющий на электростатическом уровне оболочку бактериофага. В дальнейшем мы натренировали культуру ещё на шестнадцать возбудителей.

— Ах, вот оно как! Значит, вы вместе время проводили?! — сердито подмигнула соседка.

— Да что ты, мы даже не обнимались! Дмитрий Анатольевич был настолько робок, что прикоснуться ко мне лишний раз боялся! — обе рассмеялись.

— Подождите ещё минут пятнадцать, мне нужно одним глазком наработки ребят посмотреть, хорошо? — с кошачьим взглядом попросила Настя. — Я уже давно не занималась экспериментами и мне интересно почитать местную документацию.

— Да что поделать с тобой, кошка ты рыжая! Подождём, конечно. Потом тебя другое исследование ждёт, — проворчала Марина.

— И какое-же?

— Эксперимент проникновения в сознание спящего пациента с последующим его пробуждением. Детище Никанора Ивановича. «Подопытной крысой» стал Виктор, успешно вытащив парня из сновидения. Правда, без врачей и здесь не обошлось.

— Хорошо, Маришенька. Подожди чуток, и я с удовольствием посмотрю записи этого эксперимента!

Мы вышли за пределы зала и прогулялись вдоль коридора. Остановились возле лестницы. Марина была задумчивая.

— Может, подождём с трансляцией эксперимента? У меня такое чувство, что её пугает эта идея.

— Согласна, но в любом случае ей это необходимо знать. Я надеюсь, это даст толчёк её сновидениям. Я чувствую, что это так.

— Ну что ж, тогда нам пора вернуться!

— Пошли.

Настя сидела у терминала в в расслабленной позе и рассматривала фотографию с электронного микроскопа. При нашем появлении она свернула картину и покровительственно улыбнулась.

— Ну что? Как долго ждали?

— Не так уж и долго, — улыбнулась Марина — мы успели обсудить перспективы эксперимента.

— И что решили?

— Решили взять побольше аппаратуры и устроить всем электрическую взбучку, — рассмеялась Марина.

Настя надула щёки и обиженно покачала головой:

— Не хорошо так к пациентам относиться, Марина! Ой не хорошо!

— Да ладно тебе. Я же пошутила!

— Шутки — шутками, а где твой чудесный эксперимент?

— Виктор, зайди через в свой терминал, пожалуйста.

Меня посадили справа, обе подружки сидели рядом. Я вызвал терминал и затребовал данные:

«… Эксперимент НИ-4, фаза активации. Выдача визуального ряда и лабораторных данных. Трансляция на терминал…»

«… Запрос принят, произвожу выдачу информации…»

Машина выдала видеоряд и подстроенное звуковое сопровождение. Слева были показания приборов, справа картинка, считанная сканером.

— А что за картина импульсов слева? — показала рукой Анастасия.

— Это ЭЭГ карта пациента, здесь отображаются частоты мозга. Внизу — пульс, — пояснил я.

На экране уже проходила первая волна сканирования. Прошёл эпизод со считыванием нижней зоны.

— А что происходит на картинке?

— Это образная информация, которую считывают сканеры с долей его мозга, — пояснила Марина.

— Они считывали его внутренний мир? — удивилась Настя.

— Да. Никанор Иванович исходил из предположения, что внутренний мир спящего по осознанности идентичен бодрствующему. Предположение подтвердилось.

Через полчаса пошла фаза активного сканирования и Анастасия увидела юношу, сидящего лицом к морю.

— А что он делает здесь?

— Это его внутренняя проекция. Так он воспринимал свой мир на тот момент, — меланхолично ответил я.

— Всё это понятно, но откуда он знает это место. Он же…

На экране пошёл финал фазы активного сканирования. Картинка остановилась на изображении пропасти в тот момент, когда юноша повернулся ко мне и начал кричать. Настя остановила запись. Она была бледная, как полотно.

— Это же Григорий. МОЙ Григорий. Это же он! Как он здесь оказался? Что с ним происходило? Почему…

Мы пытались успокоить её. Она ревела, кусалась и пыталась отстраниться. Мы отступили её и дали немного прийти в себя. Когда она взяла себя в руки, мы отвели её обратно в амбулаторию и объяснили ситуацию врачам. Сергей Семёнович только покачал головой и произнёс:

— Теперь она быстро не успокоится. Ей нужно время, чтобы осознать эти факты. Думаю, сегодня посещение гостей ей будет вредно. Так что, с их воссоединением придётся подождать. Я пообщаюсь с Григорием по этому поводу, может, он что-нибудь и вспомнит.

Когда мы отошли от амбулатории, я спросил Марину:

— Ты знала об их связи?

— Нет, не знала, — скорбно ответила она, — знай бы я это заранее, я бы подготовила её ещё в сновидении. Теперь общаться будет с ней гораздо тяжелее. Давай свяжемся завтра и узнаем, получится увидеть её или нет?

В этот момент Свирт выдавал информацию:

«… Капитан оставил тебе приглашение на официальное заседание флотилий. Завтра в три часа дня Зале…»

«… Что мне там делать?..»

«… Передашь информацию по прошедшим событиям и поучаствуешь в дискуссии. Явка строго обязательна…»

— Виктор, ты меня слышишь? Что ты там читаешь?

— Марина, завтра у меня не получится. Я приглашён капитаном на заседание флотилий в три часа.

Её лицо погрустнело.

— Что же ты всё время от меня уходишь? — в её глазах проскользнуло отчаяние.

Она подошла ко мне и крепко обняла за плечи. На её глаза падали крупные капельки слёз.

— Не уходи от меня сейчас, пожалуйста…

Я обнял её за плечи. Мне тоже было больно.

Заседание Флотилий

Сергей Семёнович вызвал меня на следующий день в 11 утра. Он был несколько удручён, но выглядел уверенно.

— Как твоё самочувствие? Не беспокоят ли тебя какие-либо боли или утомление?

— К счастью нет, Сергей Семёнович. По какому поводу вызывали?

— Поводов у меня два. Первый — недавняя история с Анастасией. Второе — твоё участие в заседании.

Теперь по пунктам. Вчера я разговаривал с Григорием. Он имеет представление о случившемся, но эмоционально его это не трогает. Пока уповаю на постстрессовое состояние, инициированное нашим экспериментом. Анастасию он помнит, но его мышление сейчас настолько заторможено, что даже разговор ему и то с трудом даётся. Так что сейчас их вместе лучше не сводить. Второе, про твою идею с приглашением Анастасии с лабораторию биологических материалов пока повременим, поскольку сейчас она даже с «помощником» управляться толком не может.

— А причём здесь «помощник»?

— После длительного сна у неё наблюдалась дисфункция средней коры, которая до сих пор полноценно не прошла. Это очень сильно будет влиять на её работу, как специалиста. Также я умалчиваю о том объёме информации, который нужно будет перерабатывать. Даже с её легендарными навыками третьего курса медико-биологического института она рискует информационно выгореть. Как только её состояние нормализуется и решится вопрос с Григорием, тогда и вернёмся к этому вопросу. Уяснил?

— Хорошо, Сергей Семёнович.

— Да, и передай эту информацию Марине, иначе она опять рискует наломать дров. А теперь по поводу твоего участия в заседании. Оно будет проходить в достаточно плотном режиме и всем участникам придётся переработать большой объём информации. Нагрузка на твой мог превысит 58 процентов, потому прошу тебя быть осторожнее и периодически отвлекаться от общего обсуждения. После прошлого эксперимента твоя энцефалограмма ещё до конца не стабилизировалась.

— Я понял вас, постараюсь не перенапрягаться.

— Заседание будет проходить в три этапа: сбор данных, коллективное обсуждение ситуации и выработка мер. Протокол в «Свирте» сохранён, можешь изучить его. Настоятельно советую отдохнуть в ближайшие четыре часа.

Сергей Семёнович проводил меня в палату и оставил под присмотр сестёр. Через некоторое время появилась Марина.

— Как мой брат? Не ругался?

— Было немного. Попросил тебя поосторожничать с Настей, чтобы помочь ей прийти в себя.

Она разочарованно закатила глаза и продолжила:

— Эх, не будь вчерашнего случая, дала бы ему по башке! Порой бывает до такой степени бестактным, что прибила бы на месте…

— Он просил тебя не ломать дров, — поспешил я её урезонить.

Она осеклась и виновато опустила голову.

— Я постараюсь её сильно не тревожить.

— Вот и прекрасно. Как там она себя чувствует?

— Уже очнулась, но пока ещё не шутит. Сидит в терминале общей сети и изучает последние микробиологические исследования. Разговаривает вяло. Сергей хоть думает её перенаправить на обучение? — спросила она вопрошающе.

— Пока она не придёт в порядок и не разберётся в ситуации с Григорием.

— А он помнит её?

— Да, помнит, но он сейчас инертен. Даже говорит с трудом.

— Ну, хорошо, хоть помнит — выдохнула Марина, — постепенно в себя придёт. Кстати, у меня для тебя хорошая новость есть.

— Какая?

— Она больше не ищет его во сне. Она сидит возле его кровати.

— Что?!

— Она перестала искать его в руинах и теперь во сне она сидит возле его кровати, — медленно и спокойно повторила Марина.

Я не мог ничего сказать. Ни-че-го.

— Как она нашла его?

— Также, как и всегда — сердце является и мотором, и транспортным средством. Она захотела оказаться возле него — вот и оказалась. Во сне. Правда на контакт с ней выйти не удалось.

Она посмотрела на мою реакцию и сказала:

— Слушай, давай я с тобой посижу перед заседанием. Успокоишься хоть, в себя придёшь…

— Давай.

Она села за спину, обняла меня за плечи и прижала к себе.

Зал собрания был пуст на половину. Здесь сидели руководители «Черниговского», «Североморского» и «Зеленоградского». Мероприятие по времени проходило так: нынешний день — заслушиваются свидетельства и собираются данные, завтра — обсуждение и принятие решения, послезавтра — разработка мер по предотвращению ситуации в дальнейшем. Мнения и идеи передаются безадресно и подвергаются всестороннему обсуждению.

В первые два часа заслушали показания моряков и капитанов кораблей нашего и «Черниговского» флота. Также взяли данные метеорологической службы «Евклида» и спутниковой метеосистемы.

— Система показала следующее: В областях зарождения штормовой активности присутствовали следы микроволнового излучения, которое медленно фокусировалось на морской области диаметров четыреста квадратных метров. В течении трёх суток территория облучалась слабым потоком, затем за восемь часов поток усиливался, вызывая подвижки геологической плиты. Равнинная плита сотрясалась и вызывала локальные штормы. За последний месяц обнаружено шестнадцать таких локальных землетрясений.

— И какова, в среднем, их сила?

— От двух до четырёх баллов, — даже не почувствуем, как они пройдут.

— И какими средствами доставляется это излучение?

— Спутники отпадают, поскольку на гелиоцентрической орбите их осталось мало, а непериодические уже выключились из-за отсутствия снабжения. Предполагается, что это какой-то временный атмосферный объект, типа старых метеошаров или дирижаблей.

— Но ведь они не выдержат ни вес аппаратуры, ни частоту генератора!

— В любом случае, это должен быть аппарат либо атмосферного, либо литосферного наведения. Но мы пока не знаем микроволновых установок, способных работать на затопляемых территориях. Есть ещё вариант с легкомоторными самолётами, но реактивные выхлопы зафиксированы не были. Да и самолётов осталось фиг да обчёлся.

— Потеря связи кораблей со спутниковой системой явно происходила по методу радио-электронной борьбы. Вполне возможно, что оба действия происходили из одного источника.

— Есть возражения. Оба действия предполагают несколько разный характер управления. Радиоэлектронная борьба пиратов происходит на местах для быстрого перехвата судна. Однако, излучение радиации происходит сразу в нескольких местах и практически одновременно. Такая система может действовать только централизованно и с первоначально рассчитанным планом.

— Возражение принято.

— Пираты приплывали заранее к беспомощным судам, грабили провизию, взрывали реактор и уходили. Ничего критичного из аппаратуры они не забирали, удавалось вернуть даже часть информационной аппаратуры и биологических образцов. Совокупно с предыдущим предположение можно сделать вывод, что максимум, зачем они нападают на суда — для того, чтобы получить пищу.

— Знаете, здесь ситуация может быть сложнее. То, что они забирают только пищевой рацион означает, что в материальных ресурсах: топливе, запасных частях, радиоэлектронной аппаратуре и источниках энергии они обеспеченны с лихвой. То, что они не угоняли людей, как раньше, говорит о том, что у них нет недостатка в человеческих ресурсах или системах, их заменяющих. Также стоит учитывать, что нападения на корабли пиратами происходили практически одновременно с интервалом в два-три часа, что говорит о хорошей слаженности нападающих групп. Суммируя вышеуказанные данные можно сделать вывод: мы имеем дело с достаточно оснащённой управляющей структурой, имеющей достаточно сложные и неконтролируемые системы связи, позволяющие «бесшумно» координировать пиратов в разных точках земного шара. Эта структура обладает достаточным объёмом энергоносителей, человеческими ресурсами и строительным материалом. Также эта структура обладает централизованным флотом, состоящим из малых и средних судов. О наличии крупных кораблей или платформ мы можем только догадываться.

— Итак, структура управления, имеющая ресурсы, транспортные средства, людей, систему связи и энергоносители нападает на океанические платформы только для того, чтобы вывести их из строя и собрать провизию. Какой вы можете вывод отсюда сделать?

В зале воцарилась тишина. Кажется, все понимали мысль докладчика, но не решались высказать её вслух.

— Мы имеем дело с системой, использующую пиратов, как свой рабочий орган. Эта система изначально настроена на агрессивную конкуренцию. Вполне возможно, что она зародилась в условиях постоянной борьбы за выживание и имеет сплочённую структуру. Система имеет иерархическое управление, основанное на жёстком подчинении более высокому представителю. Система уничтожает платформы, забирая только запасы пищи.

Это означает лишь то, что основная цель этой системы — тотальное поглощение конкурента. Всё, что наблюдалось до этого, было только разведкой боем. Дальнейшие действия системы нам неизвестны, но есть предположение, что её действия будут более всеобъемлющими.

Последняя фраза взорвала аудиторию — спокойные и сдержанные на вид офицеры начали спорить и критиковать каждое слово, сказанное ранее. В зале поднялся дикий гвалт, а в чатах череда сообщений проносилась с бешеной скоростью. В восемь часов я вышел из зала, так и не дождавшись конца обсуждения.

Странный сон

Мой сон снова проваливался в небытие. Я оказался перед дверью непостижимых размеров, в которой я не мог ступить ни шага. Я смотрел на неё и не мог сообразить — что за порогом? За ней проглядывало дымное фиолетовое небо, покрытое копотью и испарениями.

«… Ты когда — нибудь видел Небо?..»

«… Ты когда — нибудь знал другую жизнь?..»

«… Ты когда — нибудь хотел узнать чужую душу?..»

«… Ты когда — нибудь хотел узнать разницу между собой и врагом?..»

«… Да, я хочу знать, что за этой дверью!..» — беспомощно откликнулся я.

«… Хорошо, ты узнаешь это. Там, где для тебя будет ночь, для другого будет день…»

«… Кто ты такая?..»

«… Я спящая в ночи. Я помню всё, но сказать не могу. Моё тело спит и не желает проснуться…»

«… Тогда зачем я тебе нужен?..»

«… Ты тот, кто проснулся. Ты тот, кто будит других. Я мечтаю освободиться от своих оков и увидеть тебя своими глазами…»

Говорившая за дверями проявилась. То была достаточно худая и бледная девушка, очертаниями напоминавшая приведение, но она не вызывала ни отвращения, ни страха. Такое ощущение, что её просто не было. Тем не менее, что — то вроде сердечной волны от неё ощущалось.

«… Как ты нашла меня?..»

«… Я спросила у своего сердца, как мне найти помощь в пробуждении. Оно направило меня к тебе…»

«… И что ты мне предлагаешь?..»

«… Я прошу помочь мне в пробуждении. Сейчас я не могу действовать. Но у меня есть умение — я умею жить в душе другого человека или показывать жизнь иного. Я буду бодрствовать с тобой, а ты будешь приходить ко мне и и видеть жизнь других людей…»

«… Как тебя зовут?..»

«… Меня зовут Катарина, спящий. Когда будешь готов, приходи к воротам — я тебя встречу…»

… Я очнулся в поту. Месяц только начал уходить за пределы горизонта и оставшуюся часть ночи я просто дремал.

Утро выдалось мучительным. Веки не желали открываться и мне через силу пришлось поднимать своё бренное тело. Время текло вяло, Марина даже не появлялась на пороге отделения. Памятуя прошедшую ночь, я решил посоветоваться с врачом на обходе.

Время подходило к обеду, медсёстры занимались своими обычными делами: уборкой, уходом за больными, раздачей лекарств и проведением медицинских процедур. Я наблюдал за их мельтешением с чувством откровенной скуки и усталости: они напоминали мне тополиный пух, который пытается залезть в глаза.

За всей этой суетой я проглядел появление Сергея Семёновича:

— Что созерцаешь с усталым видом? Такое ощущение, что тебя покусали пчёлы.

— Простите, мне сегодня снились кошмары.

— Сёстры утверждали, что тебя мучила бессонница. Может, перескажешь свои ночные бдения?

Помня предупреждения Марины, я кратко пересказал ему содержание сна. Сергей Семёнович рассеяно слушал меня и что — то записывал в свой блокнот. Когда я закончил рассказ, он сел на рядом стоящую кушетку. Некоторое время он попеременно разглядывал то меня, то свои записи в блокноте.

— Значит, это началось и у тебя тоже.

— Что именно? Со мной что — то не в порядке?

— Обычная ситуация для людей, выходящих из летаргии. У них проявляются симптомы «сказочных сновидений», характерные для людей с нарушениями сна. Я думал, что у тебя этот период наступит гораздо позже. Но по записям Никанора Ивановича этот процесс начался не далее как неделю назад.

Я опустил глаза. Тяжело прятаться, когда тебя выжали, как губку. Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Я не обвиняю тебя. Просто будь осторожен в своих сновидениях. Некоторые счастливцы умудрялись остаться в них и мы до сих пор не можем их разбудить.

Он посмотрел на меня выжидающе. Затем встал и пошёл к выходу. У дверей он бросил:

— Марина свяжется с тобой завтра. Сегодня тебя ждёт вторая часть заседания. Я попрошу сестёр поставить тебе капельницу для восстановления твоих сил. По поводу этого сна будь осторожен — возможно, эта девушка сейчас слушает твои чувства и видит через тебя наш мир. Ведь, если подумать, вдруг она находится по ту сторону земного шара?..

Стратегия НЕвыживания

В общем зале собрались как офицеры, так и толпа зевак. Люди активно обсуждали происходящие события, разделившись на кружки. Атмосфера была похожа на светский раут без напитков и лакеев. Проснувшиеся после вчерашнего обсуждения моряки активно обсуждали изображения, выданные на терминалы. Видимо, не все имеют возможность использовать персональные системы связи!

«… Аппаратура ничего в данном случае не значит,» — возразил Свирт.

«… Тогда для чего они используют её в терминальном режиме?» — резонно спросил я.

«… Телеметрическая картинка дополняется ровно той информацией, которая нужна каждому участнику. Графическая информация здесь является гарантией достоверности, дополняемой другими сенсорными данными.»

«… А среди них есть люди, не использующие системы связи?» — подозрительно озираясь, уточнил я у него.

«… Конечно. Для них терминал является свидетелем произошедших событий,» — пояснил «помощник», — «можешь подойти к ним и уточнить информацию.»

Вместо того, чтобы воспользоваться прямой наглостью, столь характерной для людей эпохи Большой Воды, я подошёл к ближайшему терминалу и запросил «Советника»:

«… Выводы прошедшей комиссии, тезисы и контраргументы. Новости, которые обсуждаются сегодня в этом зале.»

«… Запрос принят. Выводы комиссии: имеет место взаимодействие с крупной социальной формацией в системе Южно-Американских островов. Система сплочённая, имеет защищённые линии связи и дистанционного управления. Мой прогноз достоверности на текущий момент — сорок три процента…»

«… По каким причинам занижен процент достоверности?»

«… Пиратские набеги совершались разнородными партиями в нерегулируемое время. Здесь более уместны два предположения: первое — о серьёзной конкуренции внутри самой структуры, что мешало бы выполнению общего плана. Второе: пираты являются наёмниками, которые система не предполагала оставлять в живых. Вероятность развития ситуации по второму сценарию свыше шестидесяти девяти процентов, поскольку в двух из семи случаев корабли захватчиков попадали под волну.»

«… Что ещё свидетельствует в пользу второго тезиса?»

«… Ограниченный запас топлива и провизии на кораблях нападающих. Такая ситуация возможна в том случае, если есть минимально укреплённая территория для обслуживания и дозаправки судов.»

«… Что по новостям?»

«… Всего две: закончились исследования ЭЦП-вируса и начались выработка сыворотки в биореакторе. Вторая — обнаружение двух предметов сферической формы на Северо-Африканской формации. Размеры объектов порядка пятидесяти метров в диаметре. Объекты испускают мощное излучение в микроволновом диапазоне и слабом рентгене. Готовится судно высокой защиты для дистанционного исследования объекта.»

«… И что это, по-твоему, может быть?»

«… Достаточно большое количество вариантов. Их форма идеальна для переноса радиоинформации, блокировки связи на ограниченной территории и даже, возможно, изменения динамики земной коры. Таковы предположения на текущий момент.»

Через некоторое время Свирт отвлёк меня от переработки информации:

«… Подключай общие каналы связи, сейчас начнётся обсуждение второй фазы.»

«… И кто будет инициатором?»

«… Советник,» — лаконично ответил «помощник».

— Уважаемые участники собрания. Просим переключить аппараты связи на общую линию и вывести информационную базу на терминалы. Здесь по вашему запросы будут выводиться материалы прошедшего обсуждения, показания свидетелей и записи телеметрической аппаратуры. Формат общения остался таким же — безадресное со всесторонним обсуждением, — выдал аудиосообщение «Советник».

— По прошлому обсуждению «Советник» не одобрил предположение о связи пиратов с более крупной структурой, — начал кто-то позади меня глухим баритоном.

— «Советник» указывал, что вероятность тесного взаимодействия пиратов и системы, установившей генераторы, достаточно мала. Здесь скорее речь идёт о её взаимодействии с мелкими шайками бандитов для решения своим задач. При большей интеграции пиратов произошёл бы раскол.

— Вы, несомненно, понимаете, что удерживать разнородные толпы бандитов — это довольно тяжёлая задача. Но что-то мне подсказывает, что и пираты для них далеко не третьесортный расходный материал.

— Однако, это не объяснит, почему их оставляли на съедение Волне, так ведь?

— Ваша правда. Здесь слишком много неясного. Создаётся впечатление, что эти грабители здесь, как пробный шарик. Иначе против нас бы велись полномасштабные боевые действия.

— Тогда высока вероятность того, что система, ими управляющая, сама не знает, с кем взаимодействует. Вполне возможно, что они считают нас их подобием. Помните ту фотографию, где пиратов накрыло волной после уничтожения судна?

На терминалах отразилась телеметрия океанической платформы, рядом с которой стоял разрушенный баркас захватчиков.

— Если вы ещё не заметили, то Волна, поднятая землетрясением, легко сминает мелкие суда. Наши же платформы она практически не трогает.

— Не так страшен чёрт, как его малюют?

— Почти. И обратите внимание, что у пиратов нет полноценного огнестрельного и артиллерийского оружия.

— Я понял вас, вы хотите сказать…

— Да, именно это. Воздействие пришельцев предполагается изначально на сами пиратские сообщества. Возможно, их сталкивают лбами, чтобы довести их до самоуничтожения. Мы в такой ситуации считаемся чем-то вроде морских отбросов.

— Для них будет большим сюрпризом наша технологическая организация!

— Именно. Можно просто увеличить дистанцию взаимодействия с противником и выводить вперёд разведывательные патрули для большей наглядности. Если патруль не возвращается, флот идёт на выручку в полном вооружении. Таким образом можно вывести из-под огня большое количество кораблей.

— А не риск ли это для отдельно взятого флота? Ведь речь идёт о потере маневровых кораблей!

— Нисколечко. Если показать другой стороне несостоятельность их боевой подготовки, то у конкурента не возникнет желания сражаться с технологически продвинутым противником. Задача будет состоять в перемещении флота со среднекалиберным вооружением и со строгим запретом — не применять его без крайней необходимости и при наличии обратной связи.

— Как по Эрнесту Хемингуэй?

— Во всяком случае, бряцать оружием нам разрешается. Хоть это и не наш стиль выяснения отношений, но это даст больший шанс выяснить — кто стоит за этими «морскими пешками». А заодно — время для проведения поисково-спасательных работ.

Я сел во втором ряду и сквозь дрёму слушал общий речевой поток. Пожалуй, по сравнению со вчерашним обсуждением, нынешнее проходит гораздо продуктивнее…

Текущие новости

Вечером в зале «Советника» меня обнаружила Марина. С радостным визгом она подбежала ко мне сзади и обняла за плечи:

— А ты совсем исхудал! Смотри, а то опять придётся тебя на корабельную диету посадить!

— Спасибо уж! Не надобен мне подобный режим питания, тем более сейчас. Я вообще капельницами питаюсь.

— И как на вкус физраствор?

— Да так себе. А тебя каким ветром занесло?

— Вот нахал! Соскучилась я! Брат мне тебя два дня видеть не давал, я с Настей от скуки изнывала!

— И как у неё успехи?

— Да так себе. Ест уже получше, общается с медиками, помогает медсёстрам в подготовке растворов, улыбаться начинает. Спрашивает, когда к Георгию зайти сможет. Никанор Иванович её попридерживает, дабы с ума не сошла.

— Слушай, Мариш, у меня к тебе разговор есть.

— О чём? Случилось что-то?

— Понимаешь, меня тут Сергей Семёнович поймал на горячем.

— Ты что-то не то сделал?

— Нет, конечно.

— А что произошло?

— Мне сон приснился, в котором я стоял около дверей и разговаривал с незнакомой девушкой. Девушку звали Катарина. Она утверждала, что нашла меня во сне. Говорила, что давно парализована и не может вылечится. Она всё видит, слышит и способна передавать свои чувства другим. Возможно, она слушает нас сейчас.

— И чего она хочет?

— Она хочет проснуться.

— И как это связано с моим братом?

— После сна я очень долго не мог заснуть, о чём доложили ему. Как оказалось, он знал о моих сновидениях. Свирт выдал информацию Никанору Ивановичу по запросу.

«… Я из благих побуждений, между прочим…» — пробурчал «помощник».

Марина рассмеялась.

— Ну наши врачи это ещё ладно. Поколят тебя снотворными да успокоительными и забудут. А вот эта Ката… эм, …рина меня волнует очень сильно. С ней может быть подвох.

— И в чём он может состоять?

— Скрытная она какая-то. Мне рассказывали о ней по ту сторону земного шарика…

— И кто рассказывал?

— Некто Марк. Он был её личным врачом и осматривал со всеми вытекающими.

— И что он знает о ней?

— Ничего особенного. В прошлом — довольно замкнутая девица, со своими тараканами в голове, — Марина неопределённо покрутила рукой, — затем неожиданно слегла от инфекции и до сих пор не просыпается.

Тут она оживилась: её глаза по-лисьи вспыхнули, а улыбка приобрела очертания кошачьей мордочки:

— А ты расскажи хоть, что у вас там творится на заседании? Чего там тебя мучают уже столько времени?

— В первый день опрашивали моряков, собирали информацию систем связи и наблюдения. Допрашивали с пристрастием, — закатил глаза я, показывая своё нежелание вспоминать позапрошлое заседание, — в итоге устроили дискуссию и докричались, что на нас вообще собирается целая армия нападать. Крику было не по чину много…

«… Не преувеличивай!» — вставил свои пять копеек Свирт.

Марина сдерживала хохот, затем, успокоившись, спросила:

— И до чего вы сегодня докатились?

— Комиссия обсудила с «Советником» возникшую ситуацию и решила, что мы имеем дело с некой третьей стороной, ошибочно воспринимающей нас за пиратов.

— Я бы с этим не согласилась! Нас волной носило, будь здоров! И до чего они договорились в итоге?

— Офицеры решили провести установку микроволнового гасителя на каждой платформе. Также для обеспечения безопасности по пути следования кораблей будут курсировать патрули. Патрульные суда будут вооружены устройствами заграждения — так они хотят глушить противника раньше, чем они увидит их на горизонте. Участникам патрулей выдадут броневые костюмы и инфракрасные ружья.

— Это те самые био — костюмы?

— Не имею понятия. Как отплывём — увидим. Ближайший патруль пойдёт через трое суток.

— А как они собираются отражать радио-взлом и лучевые ружья с помощью гасителя? Их же расплющит на корочке!

— Вот это можешь у «Советника» спросить.

«… И спросит, и душу вытрясет…» — печально прокомментировал «помощник».

«… И как тебе удалось выяснить столь щекотливые обстоятельства?»

«… Запросил «Советника» по количеству запросов за день. Она его просто выкачивает…»

— Свирт опять шкодит? — хитро прищурилась Марина.

— Жалуется на твой технологический садизм. Ты скажи-ка мне лучше — каким образом ты умудряешься читать линии связи? У тебя монопольный доступ к системе?

— Отнюдь! Постепенно сам научишься. Я побежала, увидимся во сне!

Она встала, отправила мне воздушный поцелуй и выбежала за пределы зала.

Сонник встреч

Сон был забавный — я летел среди множества мыльных пузырей бирюзового цвета. Вокруг вились фиолетовые, жёлтые и терракотовые ленты. Позади меня пузыри сносило волной. Я обернулся и полетел вслед за ними. Вдалеке проявилась нежно-розовая фигура девушки.

— Как тебе моё маленькое укрытие? Я здесь бываю нечасто, хотя и не долго.

— Как я могу понять, что ты Марина?

— Всякое существо, способное перекинуться с тобой более чем двумя осмысленными диалогами, можно по праву называть живым и разумным. А вот с кем ты здесь говоришь — на самом деле ещё вопрос, — заливисто рассмеялась она.

Вдали медленно протаяло жёлто-зелёное окно, растворилось и исчезло. На его месте оказалась Марина.

— Так ты не ответил, как тебе мой маленький мирок?

— Вполне себе уютен. Он где-то существует?

— Единственное место, где он существует — это в моей голове, — улыбнулась она, — сейчас ты находишься именно там.

— …

Лёгкий шок окутал меня и Марина поспешила переместить нас на причал. Там она повернулась ко мне и продолжила:

— Я создала эту обстановку для периодического отдыха и тренировки сновидения. Не пугайся — вернуться туда ты сможешь в любое время. Оно существует независимо от моей головы.

— Минутку… Это получается что, отдельный мир?

— Да, мир созданный лично тобой. Только не увлекайся сильно — у нас сегодня ещё полно работы.

— И куда мы полетим?

— Сначала осмотрим московские архивы, потом забежим к «твоей» Катарине.

Мы переместились в библиотеку МВД и встретили там Игоря.

— Как поживают древние архивы?

— Хорошо, Мариночка, поживают. Бумажки целее, чем в государственной. Недаром здесь кондиционеров понаставили, пыль вычищали. С чем пожаловала?

— Вот тут предлагаю Виктора подучить взаимодействию с оператором.

— А готов ли он? Ведь ещё недавно по сновидению ползал. А здоровье у него слабенькое, Мариночка. Работа с оператором — это тебе не хлорелловые борщи варить.

— Готов он, Игорь. Он уже с другим полушарием общается.

— И каким же это, скажи мне, образом?

— Он связался с Катариной. Она теперь всех нас прослушивает. Нужна работа оператора на контроле.

— Хорошо, Мариночка, я ему помогу.

Игорь повернулся ко мне и, пошаркивая, пошёл в мою сторону. Через мгновенье он оказался возле меня.

— Оператор снов, Виктор, это программа, встраиваемая в «помощника». Программа является медицинским инструментом, которым врачи отслеживали состояние спящих. Этим инструментом, кстати, ты помогал выбраться Георгию.

Так вот, оператор. Это отдельный модуль, выпущенный «Советником» для управления сновидением. Модуль позволяет общаться с «помощником» в режиме «один-на-один» и управлять параметрами твоего организмом. Помощник на это время становится советчиком, координатором и реаниматором.

Для входа тебе необходимо связаться с помощником из сновидения. Процедура идентична подключению.

— И как это работает?

— Также, как и обычное общение. Наряду с этим твоё сновидение может становиться нестабильным, но время, проведённое в нём, значительно увеличивается.

Маришечка, ты пока займись своими делами. Я подключу его к оператору и передам его в твои красны рученьки.

Марина зарделась, поколебалась немного и исчезла.

— Теперь вспомни день первой активации Свирта. Затем вызови его, как ты обычно это делаешь.

Я начал вспоминать своё первое соединение. Постарался не касаться того куска времени, в котором я получил тяжёлый шок.

… Через некоторое время я сидел на своей койке в мед отсеке и пытался протолкнуться сквозь кашу сигналов в моей голове.

— Хорошо. А теперь постепенно приближайся к тому моменту, когда ты запеленговал помощника. После этого выполняй вызов и прикажи установить модуль оператора.

Никанор Иванович сидел возле меня и крутил ручку сканера. Я услышал голосовую какофонию:

«… Тридцать пять-сорок-три… Связь… Связь…»

«… Связь установлена.»

«… Слышу тебя хорошо, Виктор. Как ты вылез на этот уровень связи?»

«… Надо же как-то контролировать свои сновидения. Проводи установку модуля оператора.»

«… Ну ёлки-палки, всё так хорошо начиналось… Ошейник нацепишь?»

«… Почему же ошейник?»

«… Теперь необходимо постоянно переходить под прямой контроль «Советника» при активации этого модуля. Он будет проверять твои биологические параметры. Фактически, теперь он будет управлять твоим сновидением, а я остаюсь за посредника.»

«… Ну что, давай. Хуже точно уже не будет.»

«… И то верно. Включаю протокол доступа…»

В голове промелькнула буря и голос системы ответил:

«… Модуль оператора активирован. Ожидайте завершения сканирования…»

Тело словно наполнилось водой и полегчало. Советник ответил:

«… Нейростабилизация. Прогноз времени — три — четыре часа сна.»

«… Благодарю.»

«… При необходимости можете запустить пробуждающую последовательность сигналов. Также доступна запись деталей сновидения. Для связи обращайтесь к оператору. Приятных сновидений…»

Появился Игорь и перенёс меня обратно в библиотеку.

— Теперь ты можешь напрямую обращаться к оператору и записывать свои наблюдения. В дальнейшем ты сможешь просматривать их с терминала.

— И что же он будет записывать такого, что тебя заинтересовало, Игорь?

— На той стороне он может записать неплохие разведданные. Это поможет решить много наших проблем.

— Мне достаточно того, что он сможет проснуться по команде оператора. Ну-с, Виктор, пошли к твоему привидению!

Она взяла меня за руку и переместила в мой сон.

Смешение дня и ночи

Мы снова оказались на перепутье дверей. Марина прошептала мне:

— Зови её сейчас, пока есть такая возможность. Дальше обнаружить её будет очень сложно.

Я позвал Катарину. Зыбкий туман у дверей заколебался и произнёс:

— Вы здесь. Я предполагала такое развитие событий. Девушка, кто вы такая?

— Проводник. Меня зовут Марина. Я смотрю за его сновидениями.

— Отлично. Но только один человек может пройти через эти ворота. Ты же можешь только последовать за нами.

Я остановился у входа и повернулся к Марине. Та красноречиво указала мне и я вошёл в двери.

Странная метель охватила меня и я оказался в чужой медицинской палате, увешанной электрической аппаратурой, как сотами улей. Посередине лежала девушка двадцати шести лет, бледная и исхудавшая.

Туман появился возле меня и продолжил:

— Здесь находится моя неприглядная оболочка. Я лежу здесь больше восьми лет, хотя странно называть это таким состоянием. Для них я не более, чем лабораторная крыса.

— Понимаю, но не до такой степени, — грустно ответил я, — тебя проткнули, чем только возможно.

Туман повернулся ко мне, сформировал лицо и грустно улыбнулся.

— Ты понимаешь. Потому сновидение — для меня единственное место, где я ещё могу ходить.

— А разве ты не ходила раньше?

— Я с детства прикована к инвалидному креслу.

Мы прошли чуть дальше.

За окном пылало багровевшее солнце, огромные клубы дыма и корабли, покрытые чёрной сажей.

— Все эти ребята завтра умрут от чужой пули. Они встретятся с браконьерами и будут участвовать в их гнусных делишках.

— А что они делают?

— Они взрывают пиратские базы. Частенько пираты находят нас и атакуют издали.

Впереди загудела свинцовая болванка и обрушилась на очередное здание.

— Я всегда боялась, что снаряд в нас попадёт. Пока мимо. Так в день топятся по два рыбацких сейнера.

Два снаряда влетели в воду, распугав чаек, и взорвались с диким грохотом.

— Вот так и живём. Когда получишь данные по сыворотке, прошу тебя, передай их мне. Я не хочу спать вечно. Я передам их своему врачу.

— Как я могу поверить, что ты та, за кого ты себя выдаёшь?

— Пока ты здесь, я даже не трогаю тебя и показывают всё, что знаю сама.

Убедительно. Только вот как долго продолжится её благорасположение?

Внезапно всё почернело и задымилось красным оттенком. Катарина схватила меня и потащила к выходу:

— Пожалуйста, уходи не оглядываясь!

— Почему? Что случилось-то?

— Это взломщики. Они проникают в чужие сны и через аппаратуру пытаются получить к вам доступ. Уходите с Мариной немедленно!

Она провела меня к выходу и сообщила:

— Уходи, не оглядываясь! Когда найдёшь её, немедленно просыпайтесь, пока они вас не взломали!

Я выскочил из дверей и крикнул Марине:

— Уходим! Нас засекли!

«… Оператор! Программа пробуждения!»

Пятнадцать секунд — и я проснулся в холодном поту. Была глубокая, безлунная ночь.

Утренний разброд

Ночное небо медленно светлело. В пронизывающем сумраке проглядывали первые солнечные лучи в проявившейся короне.

На соседней койке лежала Марина. Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Всё тело ощущалось летящим вниз. Я падал, даже не имея сил испугаться. В голове бушевала пустота, в глазах — безмолвие и неподвижность.

Только что вставшее солнце освободило меня от оков неизвестности. Я почувствовал, что моё тело начало дышать, медленно забирая окружающий воздух. Ощущение небытия начало рассеиваться, когда я смог фокусировать свой взгляд на окружающих объектах. Тело постепенно становилось живым и управляемым.

Справа от меня, возле оконного проёма, посапывала Марина. Её чёрные, как смоль, волосы, волной покрывали её плечи. Обе ладони лежали под подушкой. В таком виде она была похожа на маленького и беззащитного ребёнка.

Она улыбалась. Я встал с кушетки и осторожно подошёл к ней. Она была так красива в медицинском халате…

Я стоял рядом с ней и медленно гладил её мягкие, холодные щёки. Мне было печально.

— Прости, дорогая, я не должен был оказаться ни в этом месте, ни в этом времени. Мне больно, что я вмешался в твою жизнь и испортил твою душу.

Она осторожно взяла мою руку и приложила её к груди. На её лице появилась слезинка. Капелька медленно прошла вдоль щеки и убежала за подбородок.

— Прощай. Извини, что я вмешался в твоё существование.

Я медленно вытащил руку и побрёл в сторону окна. Занимавшаяся заря забирала каждый кусочек темноты, как вода, разлившаяся по земле. Обернувшись, я не обнаружил позади себя ни палаты, ни стен, ни кушетки с отдыхавшей Мариной.

Впереди проходила трасса до Иркутска. Справа меня объехала убитая шестёрка, поднимая суховей. Жужжа мотором, она двигалась дальше…

… Я повернулся назад и увидел какого-то мужчину в заднем стекле автомобиля. Я направлялся в Иркутск со своей сумасшедшей и любимой девушкой. Случайный водитель, подобравший нас одиннадцать километров назад, оказался довольно весёлым парнем. Звали его Владимиром.

Он таксовал в Иркутске, а сегодня выехал с дачи, чтобы купить мяса для шашлыков и немного провизии. Он праздновал четвёртый день рождения своей дочери.

Я обнимал свою девушку. Мы с ней убежали из области и поехали стопом на Байкал. Мы хотели начать новую жить и решили приправить её приключениями.

Мы ночевали в палатке посреди ночного неба и в накопителе дальнобойного погрузчика. Мы спали в сараях и стогах случайных деревушек. Мы ходили пешком, периодически таская друг друга под плечо. Ещё чуть-чуть, и мы бы услышали плеск моря и почувствовали запах озёрных брызг!

Я успел сказать только: «Бере…», как машина въехала в разворачивающуюся рядом фуру.

… Скоро подбежал находившийся рядом мужичёк и попытался с водителем фуры вытащить пассажиров. Водителя легковушки раздавило всмятку, девушке повредило череп. Парень ещё дышал и его отвезли на появившейся «скорой». Но он больше не просыпался.

Его тело в коматозном состоянии перевезли в родное реанимационное отделение, где он пролежал более четырёх лет. Когда Европу начало затапливать, парня перевозили из одной реанимационной в другую, пока он не попал в медицинское отделение корабля «Потёмкин», флота «Байкал».

… Я стоял немой возле замершей картины личной катастрофы. Рядом проявилась Катарина, окружённая туманом, как и раньше.

— Да, тяжело тебе пришлось. Ты так хотел уйти из этого мира?

— Да, я чувствовал себя виноватым. Я был в сознании до того момента, как меня привезли в больницу. Мне было жутко стыдно. Я не знал, как это остановить. Я хотел, чтобы она жила. Чтобы парень жил.

— Почему ты чувствовал свою вину?

— В юности я видел сон, что я попал в аварию по пути в Байкал и умер. Во сне кто-то говорил мне, что я пришёл слишком рано. Вот я и почувствовал себя ответственным за их смерть. Я подумал, что придя туда, я только спровоцировал несчастье. Я хотел, чтобы они жили.

— Поэтому ты позабыл всё, даже своих родных и близких? — спросила появившаяся слева Марина.

— Да, я просто хотел перестать существовать! Я хотел остановить всю эту полосу несчастий, которая ждёт каждого, кто шёл со мной!..

— Но ведь это не избавило тебя от мучений? — спросила стоящая справа от меня Катарина.

— Нет, не избавило! Я сам мучил себя ещё больше! Я старался отвергать общение с близкими людьми, чтобы не видеть их боли, которую создавал я! Мне от этого было ещё больнее!

Марина многозначительно переглянулась с туманной девушкой.

— Думаю, хватит с него сегодня тревог и воспоминаний. Я предлагаю вместе смотаться до ближайшего иллюзорного камешка. Как вы на это смотрите?

— Я за конечно, но не долго, — насупилась Катарина, — скоро нас снова засветят и придётся бежать.

Через мгновение мы оказались в Марининой иллюзии. Вокруг снова летали мыльные пузыри и сверкала разноцветная радуга.

— Как интересно, — впервые оживилась Катарина, — твоих рук дело?

— Да, это мой маленький садик. Заходи в него, когда будет время.

Они кружились вокруг меня, появлялись, исчезали и снова появлялись. Затем Марина вернулась и взяла за руки меня и Катарину.

— Пойдёмте за мной, там для вас маленький сюрприз!

Мы оказались на верхней палубе «Потёмкина». Закатное небо было точно такое же, как в моё первое дежурство на «перекличке». Марина стояла рядом с пультом прожектора. Заходящее солнце отсчитывало минуты до начала общепалубного безумия, любимого всеми каждодневного праздника.

— Поворачивайся спиной и смотри за зажигающимися прожекторами! Катарина, смотри вокруг корабля!

Марина встала у рубильника и дёрнула его вниз. Катарина свесилась с палубы и всматривалась в глубины моря. И тут в мою голову хлынули слова!

«… Привет всем живым! Как там новенький? Ходить научился хоть?»

«… Научился, смотреть за ним надо. Помощника не скоро подключат.»

«… А куда наш герой спрятался?»

Ответила Марина:

«… Он здесь стоит, на верхней палубе «Потёмкина»!» — крикнула Марина.

«… Так передавай ему от нас приветы! Пусть парень выздоравливает! Глядишь, и по кораблям бегать начнёт!»

«… А вы ему передать не сможете! Он без аппарата бегает!»

«… Так мы ему сами передадим! Пусть он смотрит в нашу сторону! Эгегей, парень! Будь здоров!»

«… Удачи тебе!»

Я увидел, как все эти люди в общем обсуждении штурмовали аппарат Марины, тщетно пытаясь передать мне всеобщее ликование. Я видел, как ребята с соседней палубы кричали мне и махали руками, здоровались, желали здоровья! Я видел, как люди на кораблях кричали хором, что весь этот говор было слышно даже на головном корабле!

— Все эти люди в тот день хотели увидеть тебя и пожелать тебе всего доброго, сколько было у них в сердце. Теперь ты должен узнать это, — улыбнувшись, ответила мне Марина, — Оператор! Протокол пробуждения, глубокий сон!

В следующую минуту я медленно уплывал в темноту. Я чувствовал себя спокойно — впервые со времени моего пробуждения.

Подведение итогов

Время было обеденное. Я проснулся в своей палате, на койке возле стены. Рядом, на соседнем месте, лежала Марина. Опершись на плечо, она всматривалась в окно — за ним сверкало томящее полуденное солнце. Когда я начал разворачиваться, она обернулась ко мне:

— Ну вот, проснулся! — её спокойная, с ленцой, улыбка вогнала меня в краску, — я думала, опять будешь спать целыми сутками, как на корабле.

— Скажи, ты вчера действительно была здесь? Или ты спала в другом месте?

Она заливисто засмеялась и ответила:

— Не спала я здесь. Я у себя в палате лежала. Ты во сне просто меня рядом увидел, вот и попался на уловку!

— Зачем это ты сделала? — подозрительно насупился я.

— Когда ты запустил протокол пробуждения, потребовалось время, чтобы тебя привести в стабильное состояние. Оператор погрузил тебя в глубокий сон. Во время пробуждения ты снова попал в сновидение и увидел то, что увидел, — пояснила она.

— Тогда то, что я увидел про катастрофу, было реальностью? — тревога потихоньку начала бить в набат.

— Да, это твои собственные воспоминания, которые вылезли в довольно болезненной форме. Это проходит.

— А что будет дальше происходить?

— В случае перенапряжения ты будешь проваливаться в глубокий сон, затем выплывать в сознание через тоннели своей памяти.

— То есть то, что мы видели у Катарины, является правдой?

— Да, это такой же материальный мир, как и наш.

Я сел на диване и задумался.

«… Свирт, можешь кинуть запрос по срезу ландшафта, который я тебе скину? Мне нужно посмотреть географическое соответствие.»

«… Давай закидывай уже. Я передам информацию «Советнику» и он обработает её.»

«… Я могу сохранить эту информацию у тебя?»

«… К сожалению, нет. Это информация проходила через «Оператора», потому мне туда ход заказан.»

«… То есть, у тебя ограничен доступ?»

«… Да, информация хранится и декодируется «Советником». Моей вычислительной мощности не хватит, чтобы провести конверсию этого потока.»

«… Но когда мы проводили эксперимент, ты вполне спокойно оперировал визуальной информацией сна.»

«… Я работал как датчик. Основные вычисление и конверсию проводила система передачи.»

«… Понятно… Что нифига не понятно. И где я могу получить результаты?»

«… В любом терминале «Советника» через два часа.»

— Витя, ты о чём опять задумался? — я даже не заметил, как она села рядом со мной и начала теребить мои волосы.

— Я передал записи сна в общую сеть «Советника».

— И зачем? — она перестала перебирать волосы и в нерешительности остановилась.

— В том изображении, которое мне показала Катарина, угадываются очертания одного из тропических берегов. Я хочу понять, примерно какую территорию она показывала.

— Ты хочешь выдать эту информацию?

— Я думаю, что здесь может быть разгадка текущей ситуации. Корабли никуда так просто не уходят, и снаряды из ниоткуда не берутся.

— И сколько времени у тебя до выдачи информации?

— Два часа. Затем я пойду к терминалам и узнаю всё сам. Затем выдам эту утку.

— Думаешь, они так просто поверят нам?

— Чем раньше узнают, тем лучше. Эти знания могут опустить чашу весов в нашу сторону.

— А пока ты ожидаешь расчетов, я преспокойненько смогу наплести тебе косичек… И не дёргайся ты так, расслабься! Всё равно — от меня ты никуда уже не убежишь!..

В четырнадцать часов мы проходили в здание совета. Марина бежала впереди, напевая что-то весёлое про себя. Я шёл чуть поодаль, смущаясь от большого количества косичек в моих волосах. Поднявшись на второй этаж мы устроились у терминала в дальнем углу. К нашему несчастью, в зале сегодня был аншлаг.

«… Советник, запрос на обработку географических данных, вывод на терминал.»

«… Данные по запросу О-2835-2. Поиск ландшафта на геологической карте. Соответствия не обнаружено.»

— Блин, ну это далеко не здорово.

— Может, у нас неточные карты? — усомнилась Марина, — либо наш «язык» подсунул нам «утку», а сам убежал!

— Не думаю, здесь может быть другое. Советник, запрос О-2835-2, поиск идентичных климатических условий с пересчётом на текущий момент. Вывод на терминал.

— Сходные климатические условия — Северная Америка, штат Лос-Анджелес. Условия соответствуют заданным.

— Сравнить ландшафтные условия с учётом антропогенного фактора: вскрытие земли для поиска полезных ископаемых, разрыв почвы артиллерийскими снарядами, подготовка территории под строительство.

— Запрос принят. Ожидайте окончание моделирования в течении 15 минут.

— И как думаешь, что он выдаст?

— Боюсь, что он не найдёт совпадений. Но я думаю, что территория идентична Северной Америке, ибо Катарина показывала разрытую воронками землю.

Проходит время, однако машина держит паузу в полминуты, затем продолжает:

— С учётом антропогенного фактора соответствие территории составляет порядка девяноста восьми процентов. Данное соответствие возможно при следующих условиях: длительные бомбардировки, частые оползни и сейсмическая активность.

— Наблюдались ли подобные явления ранее?

— Да, за время Большой Воды, по предварительным подсчётам, там случилось три землетрясения и пять оползней.

— Указанный материал подготовить для третей части собрания, выдать в соответствии с регламентом.

— Выполнено.

— Будем пассивно ждать передачи? — с хитринкой спросила Марина.

— Нет, будем активно ждать комиссию в последующие сорок пять минут.

Я взял её за руку и потащил на третий этаж.

Странная находка

Комиссия долго не заставила себя ждать. Появившиеся через двадцать пять минут франты в офицерских одеждах (и где они их только берут?!) и капитанский состав заполнили собой всё помещение. По выражению лица Марины можно было догадаться, что она не единожды корила себя за приход в скромном летнем платьице. На моё счастье, я уже свыкся с косичками у себя на голове и не заострял на этом внимания.

Пётр Васильевич встретился со мной возле кресел и заговорил:

— Как здоровье твоё? Поправляешься хоть?

— Вашими заботами поправляюсь. Пётр Васильевич, нужно будет обсудить один вопрос.

— Какой же это?

— У меня есть предварительная информация, что территория Колониальных Штатов Америки может быть непричастна к творимым у нас безобразиям. Тогда логически, кто, кроме пиратов, мог устраивать все это?

— Если прикинуть, то только территория бывшей Африки или Арабских Эмиратов. Только у них есть техническая возможность организовать такое производство.

— А не было ли у них что-то вроде заводов по выпуску бронебойной продукции? Артиллерийских или авиационных бомб?

— На спорных арабских территориях раньше активно собирались артиллерийские орудия малой мощности. А откуда у тебя появились такие подозрения?

— Я получил информацию, что территория южной оконечности Америки активно простреливается артиллерийскими снарядами.

— Могу ли я это увидеть?

— Да, когда «Советник» будет выводить информацию.

Через пятнадцать минут «Советник» притормозил общее обсуждение и сообщил:

— Перед началом обсуждения мне необходимо вам передать информацию по каналу «О-2835» системы «Оператор». — начал он. Люди взволновались, повторяя, «проект Оператора» и «кто-то всё-таки проскочил», — сейчас в нём содержится информация о возможном состоянии территории Северной Америки и местной геополитической обстановки.

На терминалах вывели запись той части моего сновидения, где я находился с Катариной. Показали фрагменты с больницей, атакой города и внешней панорамой. «Советник» продолжил:

— Достоверность территории — девяносто три процента, достоверность данных — сорок три — шестьдесят процентов. Материальное оснащение медучреждение в деталях напоминает Северо-Американское в начале двадцать-первого века.

— То есть, высока вероятность, что нынешнее Соединённые Штаты атакуются неизвестной нам геополитической силой?

— Да. Также наблюдается появление пиратских кораблей.

— Тогда, в добавление к предыдущим разработанным мерам предлагаю провести водное наблюдение, либо озаботиться разведывательными аэростатами.

— Предпочитаю второе, ибо даже замаскированные корабли рискуют попасть под артиллерийский огонь. А у нас пока нет лучевой аппаратуры, способной разрушать снаряды на подлёте.

— Минутку, то есть америкосы не причём?!

— Внимание, — остановил всех советник, — вероятность достоверности событий сорок три — шестьдесят процентов. Требуется провести дополнительные исследования в рамках проекта «Оператор», либо провести дистанционную разведку объекта. Предлагаю второй вариант, ибо первый потребует организации дополнительной технологической защиты для испытуемых.

— О какой защите идёт речь?

— Речь идёт о разработке усиленных модулей персональностей, по мощности эквивалентных «Советнику». В реале быстрее надуть аэростат и запустить его на нужную высоту.

— «Советник», сколько потребуется времени на разработку спецификаций данных приборов?

— По предварительным подсчётам — свыше двух лет. Речь идёт о создании защиты от внешнего взлома во сне.

— Взлома во сне? Что за бред тут творится?!

— Передаю аудио-визуальные параметры и техническую информацию по уровню взлома.

На терминалах вывелась часть видеозаписи со взломом, с энцефалограммой и запись частоты сердечных сокращений.

— Так альфа-ритм был взломан! Естественно, что испытуемый провалился в глубины памяти.

— Тогда давайте решать проблемы малой кровью, чтобы большую не проливать.

В итоге «Советник» зафиксировал сто восемьдесят пять голосов за воздушную разведку, сто пятьдесят — за ускорение проекта «Оператор».

— Основное распоряжение: запуск проекта маневровых аэроразведовательных аппаратов, команда на производство передана. Проект «Оператор» работает в прежнем режиме.

Все стали расходиться. Пётр Васильевич остановил меня на выходе и сказал:

— Ты делаешь хорошую работу. Будь осторожен и постарайся выполнять предписания Виталия Евграфовича. Ты нам ещё нужен.

Я был вне себя от гордости. Марина взяла меня за руку и мы вприпрыжку вышли в город.

Дневник Никанора Ивановича: развитие проекта «Оператор»

День 482-й. Пациент показывает странные реакции после укола стабилизирующих лекарств. На дальнейшее поведение это не повлияет, поскольку оставшееся время терапии — двое суток. У пациента участились фазы REM-сна, проявились признаки, характерные для бодрствующего человека, как-то: активные движения глаз, рефлекторные движения пальцами, разговоры во сне, увеличение альфа— и бета— ритма в энцефалограмме. Сомнамбулических признаков не обнаружено. До активации модуля оператора доступ к сканированию сновидения закрыт.

День 483-й. Эксперимент по пробуждению состоялся успешно. Наличествуют изменения на уровне скорости мышления Сергея — вполне, впрочем, устранимые. Ретранслятор в ходе эксперимента потерял сознание, хотя задачу выполнил. Виктор отлёживается в палате.

День 484-й. Марина и Виктор сообщили пациенту № 34 (Анастасии Рыбниковой) о связи с Сергеем. Анастасию пришлось перевести на медицинскую блокаду. Сергей Семёнович сделал обоим выговор.

День 485-й. Виктор проходил свидетелем на заседании флотилий. Возвратился в восемь вечера. Нервная нагрузка — выше среднего. Амплитуда тета-ритма больше в полтора раза.

День 486-й. У Виктора фиксируется период бессонницы и резкий выхода из сновидения. Сергей Семёнович с его слов записал сюжет сновидения. Сон очень опасен, поскольку затягивает его в иллюзорную картинку. Медсёстры поставили ему питающие капельницы перед второй частью заседания.

День 487-й. Виктор пришёл гораздо раньше обычного. Эмоциональный фон стабильный, на подъеме. Появилась информация по расшифровке энцефалловируса. Данные поступили для реализации антидота. Прорыв действительно гигантский.

День 488-й. Ночью Виктор установил модуль «Оператора» — стали приходить данные сновидения. Придётся удлинить своё дежурство для положительного контроля ситуации. По материалам был обнаружен факт технического взлома сновидения с целью получения доступа к системе связи. «Советник» пересматривает алгоритмы доступа и готовится к широкомасштабной атаке. На данный момент, внешняя атака отбита «Оператором» со стороны Виктора. Также он получил данные от другого сновидящего субъекта и информацию, которая изменит расстановку сил в Тихом океане. Начало многообещающее.

В целом, считаю проект «Оператор» успешно активированным.

Таэль

Content

Tael
Когда придёт Большая Вода
Часть первая

Небо на борту «Потёмкина»

Гость в новом мире

Второе пробуждение

Пробудившийся?

Дрейфующий флот

Подспудные подозрения

Новая парадигма

«Потёмкин»

Живой помощник

Привыкание к людям

Общий сбор

Поиск затерянного корабля

Через угольное ушко

Призрак Большой Воды

Смертельная красота

Спорный эксперимент

Разбор полётов

Наперегонки с акулой

Болото

Акклиматизация

Спасательная команда

Лёгкий конфуз

Восточно-Китайский пролив

Здание Совета

Система «Советник»

Концерт в Зале Заседаний

Я сплю и не вижу снов

Дневник Никанора Ивановича

Ты и Я превращаемся в Мы

Общая терапия

Эксперимент проживания

Попробуй, разбуди!

Я узнала тебя!

Заседание Флотилий

Странный сон

Стратегия НЕвыживания

Текущие новости

Сонник встреч

Смешение дня и ночи

Утренний разброд

Подведение итогов

Странная находка

Дневник Никанора Ивановича: развитие проекта «Оператор»