Алексей Изверин

Русская зима

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 134

Оформление обложки Станислава Дудина

© Алексей Изверин, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

Основное здание Промышленного института.

Московский край. 2123 год

– Вик, Ви-ика! – громкий голос раздался над площадью перед университетом. Неспешно кружащие снежинки, веерки которых срывала с гребней наметенных за ночь сугробов вялая утренняя метель, испуганно разлетелись в стороны, но спустя миг продолжили свой неспешный полет к сугробам на земле.

Высокая стройная девушка в серой шубке отмахнулась от компании студентов, быстро пересекла площадь, кутая недовольное тонкое личико в широкие меховые отвороты шубки, и юркнула под козырек у входа в университет. От резкого движения слетел свободный, по последней моде, меховой капюшон, и темные длинные волосы взметнулись тяжелой волной. Редкие снежинки застыли на них полупрозрачными хрусталиками.

Острый утренний мороз щипал за щеки, дыхание рвалось наружу рваными клубами пара и быстро рассеивалось в ледяном воздухе. Робот-уборщик, сгребающий снег с площади, подмигивал оранжевой мигалкой.

Входные двери из толстого стекла, тяжелые и массивные, регулярно распахивались, пропуская новую порцию молодежи, большинство внутрь, но некоторых и наружу.

Тут, под козырьком у входа в институт, издавна образовалось место, чтобы скоротать перерыв между парами. Козырек защищал от дождя и снега, а мерно открывающиеся двери приносили, вместе с очередной порцией входящих-выходящих, тепло из нутра здания.

– Привет! – Девушка в серой шубке улыбнулась, демонстративно игнорируя развеселую компанию. – Что у тебя сегодня?

– Ничего хорошего! – грустно отозвался я. – Две пары по расчету двигателей, а потом семинар по измерительным приборам. И все сдавать надо, пропущены.

– Ну и ну, – присвистнула Вика. – Как так запустить можно? Привет, Юль…

– Привет, привет, – сказала Юля, втираясь между нами.

Юля Игнатьева, родом откуда-то из-под Нижнего Новгорода, худенькая блондинка, приятная, зеленоглазая, внимательная и тихая. Училась она на третьем курсе, на новомодном сейчас факультете малых машин, и училась совсем неплохо. У нас с ней в прошлом году лабораторные работы вместе были, там и познакомились.

– Ты что тут так рано? – спросила Юля.

– Да вот, на лекцию решил зайти, – равнодушно признался я.

– Слушай, – Юля заглянула мне в глаза, – сегодня нашему институту сто семьдесят лет… Ты на праздник пойдешь?

Идти не хотелось. Вчера только что отметили день рождения Сереги, которому уже двадцатник, и до сих пор усталость чувствуется… Стареем! Но… Не сидеть же дома круглые дни и ночи напролет, верно? Да и к тому же только один раз институту будет сто семьдесят лет.

– А пошли сейчас, Юль, – вдруг предложил я. Не знаю, что на меня нашло, ведь Юлькой я никогда не интересовался. Мне Вика больше нравилась.

Улыбка у Юли стала искренней и счастливой.

– Пошли!

– Постой, постой. – У меня проснулась совесть. Мне-то все равно уже, тройкой больше, тройкой меньше, а вот Юле лишние прогулы совершенно ни к чему. Ходили слухи, что одно серьезное учреждение авансом подписало с ней контракт, и Юля прикладывала все силы, чтобы доверие оправдать. – Ведь у тебя сейчас лабораторная, правильно?

– Правильно, – продолжая счастливо улыбаться, подтвердила Юля. – По металлоконструкциям…

– У кого же такое счастье?

– У Филоновой.

– У Филоновой? У нее лучше не прогуливать!

– Верно-верно, – подтвердила Вика, до того устранившаяся от участия в разговоре. – Она у нас в прошлом году вела. Прогульщиков валит. Металлоконструкции профильный предмет, не сдашь, до экзамена не допустят.

– Да отработаю с другой группой… – робко попыталась возразить Игнатова, обиженно глядя на Вику. Та, правда, этого не заметила.

– Нет уж, нет уж, – на этот раз стал возражать я. – Ни к чему тебе лишние проблемы. Иди-ка ты лучше на занятия…

И сразу же зеленые глаза Юли исполнились такой обиды, что мне сразу стало очень и очень стыдно.

– А мы тебя подождем, – добавил я.

– Обещаете? – Юля вновь улыбнулась. – Это ведь почти четыре часа…

– Подождем. Вон, сейчас в «Сушке» посидим… А в два тут самое веселье только начнется, так что ты ничего не пропустишь.

– Честно, подождете?

– Честно, честно, – успокоил я ее. – Главное, ты не опаздывай!

– Хорошо! – Юля подарила нам ещё одну счастливую улыбку и быстро проскользнула в приоткрывшуюся дверь.

– И что ты так с ней возишься? – спросила Вика.

– С кем?

– С Юлькой. – Запахнувшись в капюшон, Вика изящно сошла со ступенек и пошла, не оглядываясь, в сторону автобусной остановки.

– Да не было… – начал оправдываться я. – Вик, ты куда? Пятнадцать минут пешком…

– Вот еще, буду я на улице мерзнуть…

На местном маршруте я ездить не любил, лучше пешком до подземки. В нашем районе три института с одинаковым расписанием, а в трех остановках дальше большой торговый центр. И всем им надо добраться до подземки… Давка тут постоянная, толпа студентов пытается слиться с толпой покупателей. А уж теперь, когда транспорт после ночных снегопадов с перебоями работает…

Спорить со спиной Вики было глупо.

Народу на остановке было немного. Преподаватель, ведший у меня на первом курсе физику, поднял повыше широкий воротник и поправил висящий на плече портфель. Несколько полузнакомых студентов в теплых комбинезонах лениво переговаривались о чем-то своем. Комбезы рабочие, наверное, только с практики… Мой взгляд вдруг остановился на худом парне в потертом старомодном пальто. Парень нянчил в руках такую же потертую матерчатую сумку с набитыми боковыми карманами, а изредка, спохватившись, натягивал на затылок пушистую шапку-ушанку. Шапка на голове держаться не хотела и упорно сползала на глаза.

Вика украдкой бросила на него брезгливо-интересующийся взгляд. «Вот бывают же на свете… всякие!»

Автобус подполз к остановке на минимальной скорости, расталкивая сугроб у обочины. Лапки дворников скользили по выпуклому лобовому стеклу, смахивая липкий снег, и автобус походил на здоровенное умывающееся насекомое, изредка подмигивающее габаритными глазами-фарами.

Фыркнув, сложились створки дверей, негостеприимно пригласив нас внутрь, откуда на нас глянула плотная стена пассажиров. Так и есть, покупатели с баулами. На кой им в магазин-то ходить, словно домой все нельзя через Сеть заказать, не понимаю…

Вика вошла в автобус первая, я за ней, сзади меня подперли студенты, ввинтили в плотный ряд пассажиров, я извернулся, удержав Вику за руку и оттеснив к окну, встал перед ней и уперся в поручень, давая девушке хоть немного места. За спиной началась возня, в поясницу уперлись чем-то угловатым. Вика одарила меня быстрым благодарным взглядом, и я против воли глупо улыбнулся ей в ответ.

– Осторожно, двери закрываются… – объявил синтетический звенящий голос через громкоговоритель. – Следующая остановка – станция метро…

Автобус плавно двинулся с места, людское море внутри колыхнулось.

Ехали недолго, фыркнули распахивающиеся двери.

Вышли несколько человек, в том числе и странный тип в ушанке, бережно баюкая свою ношу. Пассажиры с сумками быстро заняли освободившееся место, мы с Викой встали поближе к выходу.

– Следующая остановка улица Радужная, дом восемь…

– Как ты думаешь, кто у нас проект вести будет? – спросила Вика, немного продвинувшись к окошку.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Скорее всего, кто-нибудь из молодых… Сейчас много новых преподавателей из Твери, их оттуда сюда переводят.

– Новых? Так это что, теперь у нас вуз в два раза больше будет?

– Да нет, что ты, просто перенесли некоторые кафедры в Тверь, а некоторые тамошние – к нам, вот и все. По-моему, промышленные все же в Москве останутся, говорят. А информационные в Коломну поедут, ближе к…

Автобус стал тормозить и остановился. Колыхнулось людское море, мне снова уперлись углом в поясницу.

– Что это там орут? – брезгливо спросила Вика.

– Где? – Я прислушался. Впереди уже остановка, там площадь небольшая перед входом в подземку. Кажется, излишне громкие голоса доносились оттуда.

Мимо автобуса пробежал полицейский, на ходу стаскивая с плеча автомат.

Я поперхнулся словами и, вывернув шею, увидел, что на площади многолюдно, люди, спешившие по своим делам, замирали, тревожно и нервно оглядываясь по сторонам. Миг, что-то произошло, и народ хлынул с площади редкими, но частыми ручейками. Им навстречу проталкивались немногочисленные полицейские.

Резкими щелчками прозвучали выстрелы, облачка выбитой из древней штукатурки пыли украсили фасад магазина, водопадом осыпались антикварные стекла. Метнулись кто куда последние прохожие, взвизгнули тормоза машин, послышался глухой удар.

Сверху мелькнуло нечто темное и прилизанное. Качнулся автобус, разлетелся вокруг снег, мазнул по стеклам салона снаружи и закружился в воздухе, подхваченный внезапным ветерком.

Флаер «Оса» завис над дорогой.

– Всем оставаться на местах! – грохнули громкоговорители. – Не допускайте паники! Всем оставаться на местах!

Мир за окном вздрогнул, и внезапно наступила оглушающая тишина.

Продолжалась она недолго, в автобусе завопили, да так, что начало закладывать уши. Люди вокруг рванулись, сами не зная куда, меня сильно толкнули в бок чем-то угловатым, задели по голове.

Низкий вибрирующий, продирающий до костей гул нарастал из-под земли, и в нем тонули истошные людские крики. Пассажиры автобуса превратились в толпу, в хаотично сокращающееся, смертельно опасное желе, в центре которого мухами застыли я и моя спутница.

Я втиснул Вику в угол, преодолевая её слабое сопротивление, спрятал ее лицо у себя на груди, прикрыл затылок ладонью. Сзади навалилась тяжесть, я выдохнул и не смог вздохнуть.

Рванулся, уперся из последних сил, высвобождая так нужное пространство не только себе, но и Вике, она тоже начала задыхаться… И в этот момент пол зло ударил меня по подошвам и швырнул прямо на стекло.

Я не успел даже удивиться, успел только выставить локти вперед, чтобы не раздавить Вику. Стекло выдержало, спружинило, а мои плечи взорвались болью. Закричать я не успел, тяжелое людское желе навалилось на меня, пытаясь сбить с ног, что-то мерзко хрустнуло, и в глазах стало темно.

Когда я снова обрел зрение, за окном бушевало пламя. Сплошная волна рыжего огня шла откуда-то из-под земли, дорожное покрытие радостно вспучивалось и рвалось, машины расшвыривало в стороны, снег испарялся облаками пара, а среди этого вставал яркий белый свет…

Последним моим воспоминанием стала несущаяся на меня стена, снизу-вверх раздираемая коричневыми провалами трещин. И приятный запах шампуня от волос Вики.

А потом все скрыла мягкая теплая тьма, где уже не было ничего.

Государственный Институт тяжелой травматологии, ГИТТ.

Московский край, 2123 год

Как он выжил, никто не представлял. Как он до сих пор живет – тоже не представляли. Техника творит чудеса.

Многочисленные ожоги, проникающие ранения, переломы и пробитые осколками костей внутренние органы… Наверное, только насморка не было.

Еще в дороге началось заражение крови. Пока везли по коридорам, отказали почки. Как только подключили к аппаратуре и удалили осколки ребер из легкого, началась ураганная гангрена. Стоило очистить кровь и начать диагностику позвоночника, как остановилось сердце. Идеально отлаженные механизмы человеческого тела, единожды сломанные, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее пошли вразнос, калеча еще уцелевшее…

– Ты будешь жить! – оптимистически сказал врач, когда медицинские машины привели пациента в сознание. В самом деле, все шансы были, и не таких выхаживали.

– А смысл? – криво улыбнулся парень, глядя вниз. Ниже бедер покрывало лежало ровно, ноги спасти не удалось.

– Никогда нельзя терять надежды! – уверенно сказал врач, ловя его взгляд своим. – Это все же жизнь…

На таком обычно задумывались.

– Подумай о своих родителях! Что они почувствуют?

– Радости им, инвалид!

– Какой бы ни был! Да сейчас такие протезы делают, никто не отличит!

На таком обычно все ломались. Раньше. Но почему-то не теперь. Парень не стал ничего говорить, просто снова криво улыбался. Открытые бесцветные глаза смотрели в потолок.

В этот момент начался очередной приступ. Скакнули графики на экранах, мышцы парня затряслись мелкой противной дрожью. Врач привычно коснулся сенсорной панели, медицинский аппарат пшикнул, насыщая кровь пациента загодя сформированным коктейлем из оглушающих и обезболивающих препаратов.

Сейчас машины начнут пытаться собрать позвоночник снова, но шансов на то, что у них это получится, уже крайне мало… Но попытаться все же стоит.

Врач вздохнул и поднялся со стула. Его присутствия тут больше не требовалось, а в других палатах ждали другие люди. Нельзя посвящать все свое время одному, пусть даже и очень тяжелому пациенту. Тогда без помощи останутся остальные.

Большой экран в коридоре показывал последние новости.

– До сих пор неизвестной остаётся судьба людей, после обрушения туннелей оказавшихся запертыми на станции. Напомню, что взрыв произошел на станции подземки, издавна являющейся основным узловым пунктом…

Картинка с высоты. На месте входа в метро зияет громадная воронка. Крупный план, картинка рывком приближается. Стены домов, выходящие к воронке, обрушились, обнажив нутро, изредка там мелькают вспышки, рассыпаются снопы искр, сочится едкий даже на вид дым. Бока воронки зияют рыжей землей, кое-где уже присыпанной некстати начавшимся снегопадом.

– На месте взрыва обнаружены следы воздействия сверхвысокой температуры. По предварительным данным, было задействовано взрывное устройство энергетического типа.

Спасатели выносят носилки с ранеными из подземного перехода. Рядом суетятся врачи в белых комбезах и прозрачных масках, раненых грузят в «скорые», увозят. Этим повезло, если довезли до больницы, то вытащат!

– Обнаружены тела ста сорока погибших, и их число продолжает расти.

А вот те, кому не повезло. Множество тел лежат прямо на площади, в ряд.

– Спасатели расчистили выход на поверхность…

Дальше уже не было времени даже на то, чтобы мельком на экран посмотреть. Спасатели добрались до туннелей, и в больницы повезли вызволенных из-под завалов. Каждого надо принять, разместить, задать программу для лечащих автоматов, проинструктировать персонал… Короче, не до новостей уже.

До вечера следующего дня забот хватало, а когда измученный врач делал вечерний обход, оказалось, что самый первый пациента исчез.

– Ниночка, – спросил он у медсестры, – а где тот парень, из сто седьмого?

Большие синие глазки медсестры мигом наполнились слезами.

– Олег Петрович, его выписали…

– Что? – удивился врач. – Как это выписали? Он не то что ходить, он и в сознании-то редко… Ничего не понимаю!

– Олег Петрович! – Ниночка была готова разреветься, как школьница. – Они сказали, что он все равно умрет, и забрали его к себе… А мне сказали, что умер!

– Да кто его выписал? – Врач никак не мог понять, что происходит. Заметив состояние медсестры, спохватился и провел ее к ближайшему дивану.

– Сядь-ка и расскажи все по порядку… – Мимоходом врач ткнул сенсор и вытащил из нутра автомата пластиковый стаканчик минералки.

– Да что говорить… – всхлипнула Ниночка, принимая стаканчик. – Пришли какие-то! Спросили, где тут сто седьмая, и прошли туда…

– А там?

– Не знаю. – Снова всхлипнула. – Меня оттуда сразу выгнали.

– Как это? – не понял врач. – Да ты воду пей!

– Вытолкнули! – Ниночка отпила чуть воды и немного успокоилась. – Я говорю, что нельзя так, а он меня за дверь, и не мешаться… А сами вызвали носилки, положили туда больного и увезли…

– Куда?

– Не знаю… А мне сказали, что он умер!

– Что вообще происходит!? – кричал врач в кабинете главврача спустя пару минут. – Моего пациента…

Главврач, крупный светловолосый мужик лет сорока, выглядел не лучше Ниночки, но все же пытался сохранить самообладание.

– Олег, послушай, да что я могу? Это ведь…

– У парня тяжелейшее положение! Транспортировка для него может быть смертельна, понимаете?

– Прошу прощения, – раздался тихий голос.

Врач обернулся, совершенно некстати вспомнив, что в кабинет-то он влетел с налета, не посмотрев по сторонам, и в кабинете, кажется, были какие-то посетители…

На обычном стуле для посетителей сидел мужчина в расстегнутом светлом костюме, на соседнем стуле была небрежно сброшена светлая зимняя куртка, а на ней гордо возлежит серая папка ноута.

Лицо парня не выражало абсолютно ничего и казалось врачу каким-то странным, немного нереальным. Правильное, ничего не ощущающее, находящееся в каком-то заоблачном упокоении… И такие же спокойные глаза.

Именно глаза и пугали. Казалось, что внутри них пляшут маленькие, с иголочку, огоньки…

– Вы… – охнул врач. Усталость мешала сразу сложиться мыслям. – Вы… Святогор!

– Именно, – улыбнулся киб. Улыбка у него была нехорошей, словно уголки его губ развели в разные стороны механические тяги. А может, так оно и было, кто их знает!

– Что вам надо тут? – сумел выдавить из себя врач.

– Уже ничего. – Еще одна механическая улыбка. – Мы уходим. Вопросы?

Врачи синхронно покачали головами.

Святогор плавно поднялся, накинул на плечи куртку, сунул под мышку свой ноут и вышел, негромко хлопнув дверью. Вроде бы случайно, но все же именно хлопнув, показав этим жестом, что, хоть он и уважает главврача ГИТТ, все равно истинным хозяином положения всегда остается именно он, Святогор, а не главный врач.

Наступило тягостное молчание. Врач хотел что-то сказать, да вот только все слова куда-то испарились, как воздух из проколотого воздушного шарика. В голове все билась и билась какая-то мысль, да только никак не удавалось ее ухватить за хвост и предъявить к опознанию.

– Забудь о своем пациенте, – сказал главврач по прошествии нескольких минут. – Забудь. Не было у нас такого, и быть не могло… Или ты хочешь… Поскандалить?

– Нет, – покачал головой врач. – Не захочу…

Главный госпиталь проекта КИБ.

Космопорт Стальград, база флота. 2123 год

Я спал. Надо мной из темноты падал мелкий колючий снег.

Я ничего не мог видеть.

Но все же я мог чувствовать то, что со мной происходит.

Колючий снег падал на меня, но не застывал на теле, а превращался в такие же колючие стальные иглы и проникал глубоко в плоть. Каждая снежинка приносила укол, блестяще-холодный и одновременно теплый, проникавший глубже и глубже, превращалась в тонкую нить, связывающую мое тело.

Снежинок становилось все больше и больше, сталь вытесняла живую ткань, замещала себя ей, становилась мной, укутывала меня в тончайшую, ажурную стальную паутину. Я ожидал холода, но холода не было, тонкие теплые нити разрастались, мгновенно делились и умножались. Стальная елка проникла иголками в каждый мой нерв. Бедра, колени, икры, пятки, пальцы… Живот, грудь, шея. Плечи, локти, пальцы…

Стальная паутинка смокнулась сама с собой, вытолкнула наружу лишнюю плоть, вспухшую и опавшую кровавой моросью.

Мир стал иным. Быстрые уколы электронных импульсов приходили откуда-то из-за края сознания, нарастали, вжимались в меня – и таяли, таяли, таяли в спасительном мареве подсознания, не доходя до рассудка.

Но только какая-то часть стали и электричества оставалась во мне. Какая-то совсем небольшая часть, совсем маленькая – и с каждым вторжением в меня из внешнего мира она становилась все сильнее, ее становилось все больше и больше, она напитывалась холодным блеском и пульсацией.

И это рухнуло на меня.

Я стал частью электронных импульсов, бежавших по сверхпроводникам.

Перед глазами вспыхнул фейерверк всевозможных цветов, в ушах зазвучала дичайшая какофония, по телу словно кто-то проезжался попеременно катком и вакуумным пылесосом…

Я чувствовал то, что чувствовать никак не мог. Я знал, что лежу сейчас на плоской поверхности – наверное, операционном столе. Я знал, что поверхность стола не идеально прямая, есть наклон…

3 грд 43 мин.

Радиационный фон отмечен даже чуть ниже нормы, что уже хорошо.

Вдруг что-то резко сместилось в окружающем меня мире.

Система готова к первой загрузке.

Провести контрольное тестирование доступного оборудования? ДА – НЕТ

Откуда-то снаружи сказали «Да».

Тесты начаты.

Электронно-оптический диапазон…

Белый потолок стал черным, меня обступила тьма, через которую стали проступать какие-то красноватые очертания. Миг – нормальное видение. Белый потолок, аппаратура странного вида, лица людей за прозрачным щитом где-то рядом – все это длилось не больше секунды, а потом мир вновь исчез, но уже в фиолетовом мареве.

Пройден.

Аудиодиапазон…

Хор голосов заорал мне в уши. Дикий визг, растянутый вопль, шорох…

Пройден.

Восприятие нагрузок…

По мне снова прокатился как будто каток, уминающий непокорный пенобетон в единую поверхность.

Пройден.

Температурный диапазон…

Стало холодно, а потом стало жарко. Я купался в стратосфере звезд, а потом я очутился в космическом холоде…

Пройден.

Диапазон восприятия запахов…

В нос ударило металлом, жженным проводом, какой-то гарью…

Да я же стал частью этой программы!

Тест прерван.

Осуществляется стабилизация.

Уровень мозговой активности нормальный.

Внешнее влияние на мозговую деятельность.

Тест прерван.

Тест завершен.

Я внезапно почувствовал себя хорошо. Все стало не важным, все стало вторичным.

Требуется внешнее контрольное оборудование.

Оборудование найдено.

Запрос на подключение получен.

Осуществить подключение? ДА – НЕТ

Я согласился. Потом понял, что сейчас мое согласие ничего не решает. Подивился абсурдности происходящего. Зачем-то попытался согласиться на подключение, не смог и успокоился.

Извне в меня что-то проникло. Я ощутил себя мячиком, в который осьминог засунул сразу все свои щупальца и теперь трясет ими, пытаясь сбросить назойливый предмет.

Мир внезапно исчез.

Но, прежде чем я успел испугаться, на потолке появилось красное пятно. Миг – и оно раскрасилось цветами – красный в центре, синий, зеленый…

Тепловое зрение…

Я что, вижу тепло? Да, Святогор говорил…

Около пятна возникла тонкая полоска, заполнившаяся теми же цветами. Тотчас в моем сознании – как бы в стороне – возникала огромная база данных с таблицами. Температуры, соответствующий им цвет, скорость нагрева, расстояние…

Пройден.

Калибровка радара…

Я внезапно ощутил себя в идеально квадратном кубе. Сам не понимая, как, я стал его полом, оценил свои координаты относительно его, оценил все размеры, записал в какую-то странную таблицу.

Потом куб внезапно уменьшился. Снова испуг – что, стены падают на меня? Но нет, это просто раздвинулось мое восприятие. За стенами куба есть какие-то коридоры, переходы, арки и провода ветвятся по стенам.

Скачок – и все плывет, а потом проявляется снова, но уже чуть иначе. Разный материал стен, разные плотности и прозрачность. Тепловые деформации.

Потом началось что-то невообразимое.

Но не надолго, скоро все успокоилось.

Пройден.

Приступаю к окончательной настройке биологической части.

Тут меня накрыла моя хорошая знакомая, тьма.

Интро-1. Земля.

Начало XXII века

Начало двадцать второго века на Земле выдалось не таким уж и плохим… По сравнению с началом века прошлого.

Век минул с той поры, как вспыхнули на теле планеты багровые розы ядерных ударов, расползлась чудовищные болезни, удушающими облаками повисли в небесах отравляющие газы. А уж обычный, старый добрый огонь… Горели города и поля, здания и леса, море и небо. А потом все это кончилось. Не потому, что устали убивать, сил-то было ещё много. Просто новое оружие, прозванное «Миротворец», лишило большую часть людей способности приносить физический вред собрату на генетическом уровне.

Хватит уже друг друга убивать, люди. Настало время вкусить последствий.

Климатические изменения привели к новому Ледниковому периоду. Мелели реки и моря, прибрежные долины превращались в высохшие холодные пустыни. Яды войны проникли глубоко в почву, в водоносные слои, и вода сделалась ядовитой. Некоторые растения умерли, другие приспособились к отраве и холоду, разрослись. Территории, пригодные для жизни и сельского хозяйства, сократились в разы, а возможности очистить зараженное практически не было.

Хорошо хоть не было больше землетрясений. Подвижки земной коры, стершие в порошок многие города, прекратились лет через пять после последнего ядерного удара, вулканы по всему миру так и не пробудились, несмотря на панические слухи.

Людей, убитых в войне, было сравнительном мало… По сравнению с тем, сколько потом погибло от болезней, холода, голода и от рук своих отчаявшихся собратьев. А сошедшая с ума природа, пропитавшись заразой, калечила выживших, расплавляла человеческие тела и отливала из них что-то новое, иное, свое. Безумные творения безумного скульптора, который, не завершив одно, торопится создавать другое, бросает и это тоже и стремится к третьему… Некоторые творения выжили, некоторые обзавелись потомством, и доставили выжившим людям немало хлопот.

Федерация Наций встречала эти времена не в таком и плохом состоянии. Не без труда, но подавили внутренние волнения. Оттеснили мутантов и повстанцев подальше от обжитых мест. Разгромили внутреннее подполье, остатки непримиримых затаились, не решаясь на активные действия. Старые заводы и города лежали в руинах, но уже успели отстроиться новые. Термоядерные реакторы обещали море доступной и дешевой энергии, на Лунной базе полным ходом налаживали добычу гелия-3. Кто-то разработал и воплотил в жизнь идею оранжерей, где можно выращивать пищу без опоры на внешнюю среду. Не так уж и плохо, да?

Это получше, чем в Англии, где совершенно неожиданно пришли к власти какие-то социальные экспериментаторы, успевшие уполовинить выжившее население, и лучше, чем во Франции, которая передушила саму себя бактериологическим оружием. И уж много лучше, чем в Китае, опустошенном ядерными ударами и гражданской войной. Громадную радиоактивную пустыню, оставшуюся на месте Китая, избегали даже мутанты.

Наверное, почти так же, как и в Америке, они-то выжили… Но с ТОЙ СТОРОНЫ не было никаких известий, Объединенная Америка сделала вид, что их нету, что исключили их с земного шарика войны и катастрофы. Мы к вам не просимся, и вы к нам в гости не ходите, гарантия мира и спокойствия – громадные подводные крейсера с термоядерным оружием на борту.

Да и не интересовался никто, что происходит с другой стороны шарика, забот хватало без этого. Обезлюдевшие во время войны земли, зараза в земле, воде и в воздухе, неведомые эпидемии, поколения детей, уже рождающихся больными, замусоренная орбита… Все проблемы постепенно решались. Еще лет двадцать, не омраченных ни войной, ни катастрофами, и Федерация Наций выберется из разрухи.

Главный госпиталь проекта КИБ.

Космопорт Стальград, база флота. 2123 год

Система передает полномочия последнего решения.

Подтвердите принятие полномочий. ДА – НЕТ

Я уже знал, что надо говорить.

– Подтверждаю.

Контроль передан.

Внешние щупальца, которые были во мне, вдруг истончились и пропали.

Я стал системой, а система стала мной. Система, компьютер и процессоры – основной, два вспомогательных, памятные контуры и запоминающие устройства. Внешние каналы приема информации и модем, способный ее преобразовывать и отправлять с просто чудовищной скоростью.

Я почему-то думал, что это будет как еще один экран перед моими глазами, невидимый и незримый, нечто вроде поликристаллических линз. Но ничего подобного, все вокруг меня ощущалось точно так же, как и раньше. Я чувствовал свои руки и ноги, мог нахмурить лоб, моргнуть ресницами, открыть и закрыть рот. Мог почесать ухо и почувствовать это.

Так в чем заключались все эти операции? В чем я изменился? Из чего тело-то мое состоит? Вообще, что же я теперь такое?

И у меня внутри возникла, проявилась, обрела трехмерность и краски схема моего теперешнего тела. Миг, и возникли стрелки, направления усилий, различные пояснения…

Основа моего тела есть внутренний скелет. К нему крепились механизмы, в том числе и механизмы жизнеобеспечения. Все это прикрывалось где плотными псевдомышцами, не уступающими в прочности иной броне, а где, помимо них, бронепластинами. Псевдомышцы обеспечивают движение, механизмы обеспечивают жизнеобеспечение и боевые функции.

Чтобы люди не падали в обморок при виде такой красоты, поверху идет маскировка эластичной псевдокожей, которая не только имитирует человеческие внешние покровы, но и формирует все анатомические подробности, в бассейне не отличишь! Есть кровеносные сосуды, есть тактильные ощущения… Присутствует также короткая шевелюра на голове, и, по желанию, небольшая щетина на лице. Во рту есть зубы, пластмассовые, настоящие нёбо и язык с рецепторами, можно есть и чувствовать вкус пищи.

Да, мы все еще должны питаться, биореактор переработает пищу в сырье для поддержания нашей биологической части. Можно поцарапаться, и будет идти кровь, недолго и мало, можно получить ожог, который тоже быстро пропадет. Можно даже загореть. Рельеф псевдомышц, проецирующийся на псевдокожу, от человеческого не отличатся. Даже от половой системы не избавились.

Все почти как у человека, в бане не отличишь.

На этом сходство кончается. Весу в нас с малым двести кило, это вызвано тем, что внутренний скелет достаточно тяжел, тяжела и батарейка, наш единственный источник энергии. Биологический реактор обеспечивает все необходимые вещества для жизнедеятельности оставшихся в нас биологических компонентов, он же восстанавливает псевдокожу в случае повреждения, может восстанавливать и псевдомышцы, только медленнее, там какая-то хитрая керамика. Сырьем реактору служит органика, в том числе и обычная человеческая пища. Реактор разлагает органику, выделяет нужные элементы, синтезирует необходимые вещества, отходы удаляет. Энергию на синтез реактор получает от батарейки. Самой батарейки хватит лет на пятьдесят, при желании можно перегрузить активное вещество, ещё на пятьдесят лет.

Понятно, что псевдокожа самая уязвимая часть, и серьезных нагрузок она не переносит. При повреждении просто отключаются рецепторы, поврежденный участок блокируется, а затем либо восстанавливается, либо отмирает и вырастает заново.

Основной процессор защищен очень хорошо, он интегрирован в головной мозг, кажется, вообще сращен с мозговой тканью. Спинной мозг тоже почти замещен, уже не понять, что и где, тонкие волоски проводов и датчиков смешаны с живой плотью…

А что же осталось от меня настоящего?

Глава 2

Интро-2. Центр правительственной связи.

Москва, Московский край, 2123 год

– Ситуация, господа, такова. – Генерал Петр Дрейк прошел вдоль настенной карты. – Великое оледенение продолжается, и, судя по прогнозам наших… – генерал сделал небольшую заминку, – …ученых, не собирается останавливаться. Среднегодовая температура продолжит падать примерно на один градус каждые три года.

Дрейк остановился, оглядывая быстрым взглядом сидящих. Взгляд у генерала примечательный, в самых глубинах зрачков мерцают небольшие, размером с булавочную головку зеленые огоньки. Почти незаметные, если не приглядываться.

Большой Совет, представители всех краев Федерации Наций, терпеливо ждали, когда генерал продолжит говорить.

Удовлетворенно усмехнуться генерал себе не позволил.

– Исходя из вышесказанного, я рекомендую… Даже настоятельно советую поддержать план Малого Совета Федерации Наций Земли и начать строительство сети термоядерных реакторов новой конструкции. Это позволит значительно расширить сеть оранжерей…

– Минуточку! – Поднял руку один из губернаторов.

Поморщиться Петр себе тоже не позволил. Как всегда, Гладков, представитель Красноярского края.

– Да, Владислав Сергеевич? – вежливо сказал Дрейк.

– У меня вот какие вопросы, Петр Алексеевич. – Губернатор чуть дернулся, словно собираясь встать с кресла, но передумал. – Реакторы это хорошо, конечно. Но что с топливом для них? Скоро в реакторы дрова кидать придётся! Каждый транспорт ждем как… Как…

Не в силах подобрать слово, Гладков махнул рукой.

– Владислав Сергеевич, – терпеливо сказал Дрейк. – Все мы имеем проблемы с топливом. Эта проблема решится не раньше, чем рудники на Луне заработают на полную мощность. Тогда лимит поставок гелия-3 с Лунной базы будет расширен втрое… Для всех.

Снова прошелся легкий шепоток по присутствующим. Энергия – это не только тепло дома, это оранжереи, это работающие заводы, ездящие машины и поезда, это серьезное оружие… Да много что еще. Энергия – это жизнь.

– В энергии вы нужды знать не будете, – закончил генерал.

– Тогда еще один вопрос, Петр Алексеевич. – Гладков пригладил совершенно седые волосы, зачем-то поправил старомодную ручку в правом кармане пиджака.

Петр Дрейк ждал, не позволяя себе показывать нетерпение.

– Дело у меня сложное, Петр Алексеевич. Можно ли добавить нам войск?

– Пять отделений тяжелой пехоты, пять штурмовиков, усиленный пехотный батальон с тяжелыми вездеходами, эскадрилья флаеров, три эскадрильи беспилотников, волновые установки вокруг города, – перечислил Петр Дрейк и поднял бровь. – Вам этого мало?

– Мало, – прямо сказал Гладков. – Мутантов слишком много появилось в последние годы… Биостанция в Ачинске постоянно обстреливается, люди пропадают. А если они пойдут через Енисей? И не можем мы их сдержать, даже с волновым оружием, Красноярск они просто обойдут! Я присылал выкладки, да ответ… – Гладков беспомощно пожал плечами.

– Войска сейчас нужнее в Поволжье, Владислав Сергеевич, – вежливо ответил генерал Дрейк. – Не мне вам объяснять, что начнется, если Большая Орда снова выступит в поход.

– Вот именно, – подтвердил представитель Поволжья. Ему в свое время волновых генераторов не досталось, а очень хотелось бы.

– Сергей Петрович ближе всех к очагам напряженности, – ровно продолжил Петр Дрейк. – Ситуация такова…

– Ситуация? – отозвался губернатор Красноярского края. По рядам пробежал невнятный шепоток, выходка могла дорого обойтись Гладкову. Но генерал пока что молчал, и губернатор Красноярского края вообще ничего не заметил. А если он не заметил, то зачем, спрашивается, остальным нарываться?

– База «Сибирь-3» голая! Что техника, что топливо, если людей нет? Даже за пульты управления беспилотниками посадить некого! Ополчением все дырки не заткнешь! А меж тем мутантов все больше и больше! Ваша разведка молчат как рыбы, но я знаю, что они накапливаются в моем крае сверх меры! И не сегодня-завтра…

– Мы подумаем, что можно сделать для вас, Сергей Петрович, – сказал генерал.

Наступило молчание. Петр Дрейк смотрел в окно, за которым кружился снежок.

База «Чехов».

Московский край, 2123 год

Большой конференц-зал, и в нем четыре человека.

Или уже не человека?

Три мужчины, одна женщина.

Стоим, друг на друга смотрим, молчим.

– Будем знакомы? – спросил я, когда молчать уже невмоготу стало.

Все мы примерно равны по росту, разница где-то в пару сантиметров. Самый высокий, серьезный до мрачности темноволосый парень, с очень короткой стрижкой и гладкими чертами лица, комбинезон тщательно пригнан по фигуре, все кармашки и ремешки застегнуты-заправлены.

Представился он так же серьезно:

– Антон. Руки подавать не буду, я ещё не совсем определился с этим телом.

Несмотря на серьезный тон, обстановка сразу же начала оттаивать.

– Алексей, – представился второй, парень чуть меня пониже и чуть пошире. Лицо простое, чуть широкое, глаза внимательные, на губах играет еле заметная улыбка, которая завсегда может прорваться наружу, и совершенно искренняя.

– Лешка просто можно. Так лучше даже. – И он чуть развел руками, словно говоря – ну хоть горшком называйте, только в печь не ставьте.

– Ленка, – представилась девушка. Светленькая, быстроглазая, даже резковатая в движениях и жестах. Серые глаза очень внимательные, небольшая челка, прямые светлые волосы собраны в классический хвост ниже затылка. По росту нас поменьше и потоньше, черты лица и пропорции фигуры удивительно правильные, как по заказу сделано… Хотя о чем это я? В самом деле по заказу! Что стоило в тех машинах как угодно себя перемоделировать?

– Стажеры! – раздалось от дверей.

Это Святогор. Голос я его узнал, а вот увидел по-настоящему впервые.

– Смирно! Потом трепаться будете!

Мы кое-как выровнялись по одной линии, причем Антон успел первым.

– Познакомились уже? Хорошо. Не буду тянуть. Вы уже достаточно освоились с телом, чтобы хорошо двигаться, выполнять различные действия, и пытаетесь сейчас использовать часть заложенных в вас возможностей. То есть уже готовы, чтобы получить первое, тренировочное конечно же, задание.

Уже? А как же тренировки? Полигон, изучение тактики, стратегии? Чему ещё в армии учат? Да хотя бы стрельбе из оружия…

– Вы у нас – эксперимент номер три. – Святогор не дал нам времени подумать. – Первая часть провалилась. Слишком глубокие внутренние повреждения, нарушения психики… Он умер, не приходя в сознание.

– Как он умер? – спросила Ленка.

– Распад личности, – несколько загадочно ответил Святогор.

– А вторая попытка? – этот вопрос задал Лешка.

– А вот вторую попытку вам как раз предстоит выловить. – Святогор остановился, посмотрел нам четверым в глаза. Не знаю, как так у него получилось, но посмотрел он на каждого сразу, словно у него глаз было восемь пар. – У тех, из второй попытки, распад личности начался чуть позже, не сразу заметили, а когда заметили, то было уже поздно. Троих уничтожили системы противодиверсионной обороны базы, один сумел сбежать и сейчас прячется в окрестных лесах. Наша аппаратура смогла его засечь три часа назад…

– Скажите, – медленно произнес Антон, – а почему бы прочесать местность тяжелой пехотой, загнать его куда-нибудь и просто застрелить?

– Да уж все к этому и шло, – ответил Святогор. – Да вот только как ты это себе представляешь? Сколько техники и людей там останется? Что делать с секретностью? Что делать-то с выжившими, которые поймут, кого они загоняли? Да и вы нам на что? Где он сидит, известно. Вооружение его тоже известно. Так что ступайте туда и убейте его.

– Командир, разрешите ещё вопрос, – сказал Антон. – Стрелковая подготовка есть не у всех, как я понимаю?

– Да! – сказал Лешка. – Я вот вообще, кроме шокера, ничего в руках не держал…

– А зачем вам? – спросил в ответ Святогор. – Ну-ка, запросите свою систему…

– Система… – неуверенно произнес Лешка.

– Нет, не так. – Святогор поморщился. – Внутренне спроси…

Я сосредоточился, попытался поймать то состояние, которое у меня было совершенно недавно, когда система вела со мной диалог. Не так, не то, не туда… Может, вот это? Снова не так! Мысли закрутились водоворотами, и я никак не мог поймать того состояния, когда…

Появилось ощущение легкой щекотки в затылке, и как плотина упала. Перед глазами… Хотя нет, не перед глазами, а прямо в сознании возникли картинки и схемы, расположение и удержание оружия, прицеливание, траектории полета пули, рассеивание лазерного луча… Все это сложилось, собралось, комом рухнуло на меня, и я вдруг понял, что умею стрелять. Причем если запросить систему, то она расскажет мне, как же именно надо стрелять и из какого оружия, а если тип оружия незнаком, что с ним надо делать, чтобы стрелять-таки научиться.

Святогор кивнул, увидев наши окаменевшие лица, и продолжил:

– Сил и умений, чтобы поймать цель в прицел и нажать на спуск, у вас должно хватить. Еще вопросы?

– Да, – сказал я. – В чем выразился распад личности у нашего предшественника? Иными словами говоря, почему мы должны его уничтожить? Может, проще будет с ним договориться? Привести сюда, чтобы его подлатали как-то…

На стол спланировала пачка фотографий.

Едва глянув, я отвернулся сразу же.

На фото трупы. Вид у них… Все вскрыты изнутри, от паха до грудины. Распотрошенный живот, где в кровавой луже плавают какие-то сизые комки, белые ребра с кусками сизого мяса вывернуты наружу целиком, кучами вывернуты внутренности, оторванные, просто выломанные руки, согнутые под неестественными углами ноги, разбитые черепа. Одежда разорвана чуть ли не на клочки и развешана по стенам, прилеплена на высохшей крови.

– Проклятье… – отчетливо сказал Лешка. Ленка бросила короткий взгляд и сразу же отвернулась.

– Стажер, распад личности выявился в том, что они уничтожили двадцать девять человек охраны и пятьдесят шесть человек обслуживающего персонала. Причем уничтожили с крайней жестокостью. Ещё живых людей потрошили, вынимали внутренности и кости…

– Вот сука же… – Лешка снова не утерпел.

– Также замечу, что обслуживающий персонал не армейский, а простые техники из порта, у них и оружия-то не было. Мне и подумать страшно, что он сможет натворить в ближайшем населенном пункте. А кибов в настоящий момент тут присутствует только пятеро, включая вас. Еще трое будут послезавтра вечером. За это время он достигнет городских поселений. Где, с большей долей вероятности, будет творить то же самое. Вам понятно, почему его следует уничтожить как можно быстрее?

Молчание.

– Понятно? – повысил голос Святогор.

– Да, – вразнобой ответили мы.

– Хорошо. Тогда слушать задание. Локализовать местоположение… Назовем его Психом, и уничтожить. Все понятно?

– Да! – Уже чуть четче.

– Хорошо. Теперь в кабинет ноль шесть-сто сорок два, получить амуницию и оружие…

Окрестности базы «Чехов».

Московский край, 2123 год

Снаружи была оттепель.

Лес приветствовал нас яростной капелью. Сугробы потеряли пышность, покрылись твердой блестящей коркой. На открытых местах застыл скользкий лед, прикрытый мелкими длинными лужами. Журчали немногочисленные ручейки.

В лужах отражалось небо, мчащиеся на диких высотных ветрах серые клочья облаков и робкая синева, проглянувшая на несколько дней. Реликтовые деревья стояли мокрые и голые, черные лапы ветвей только сбросили снег.

На оружие и снаряжение нам не поскупились.

Мне и Лешке досталось по надежной и многократно испытанной АСВ, винтовке с электромагнитным ускорителем, стреляющей полиметаллическими иглами.

Конструкция времен ещё Третьей мировой. Режим выстрела либо по одной стрелке, либо по три стрелки за один выстрел, два магазина со стрелками и два аккумулятора, компьютерный прицел, позволяющий прицельно стрелять чуть ли не на полкилометра, и подствольный гранатомет. На нашем оружии компьютерный прицел и гранатомет сняты, оставили только простейший прозрачный экранчик с точкой в центре.

Но зато решили усилить нас тяжелым оружием. Два образца на выбор.

Антон сразу же выбрал себе тяжелую НТСУ, максимально облегченную версию стационарного лучемета. Одно время ими вооружали только беспилотники, а потом до кого-то дошло, что аккумуляторы для лучемета вполне подъемные, а если снять систему наведения и облегчить систему охлаждения, то оружие можно унести в руках. Вот и сделали ручную версию. Чуть похуже, но все же лучемет.

Ленка взяла себе самую мощную вещь, которую только можно носить в руках. АТВ, полутораметровую дуру с мощным компьютерным прицелом, стреляющую разрывными пулями на пять километров. В простых линейных частях такие вещи не увидишь, а нам Святогор выдал запросто, разве что внимательно на Ленку глянул.

Также каждому досталось по лазерному пистолету ННТ с запасной обоймой и военный коммуникатор с картами местности, оснащенный простенькой на вид аппаратурой шифрования.

А вот брони нам не дали, кроме легких бронежилетов и комбезов, да и те без шлемов. Но это даже и смешно получается-то. Боевой комбинезон со всеми бронепластинами обладает куда как меньшей устойчивостью к выстрелу той же АСВ, чем моё теперешнее тело…

Ой! Что это такое?

У меня в сознании вдруг возникла схема моего тела, разноцветная. Красный, синий, зеленый… Красного больше всего.

Да это же карты повреждений! АСВ, десять метров расстояние, и все красное… Ого!

Но все оказалось не так грустно. Стоило исключить псевдокожу, и схема стала успокаивающе зеленой, кроме маленьких красных зон на суставах и вокруг глаз, есть оранжевые зоны чуть пониже того места, где у человека было бы солнечное сплетение. Главной опасностью был срыв внешних покровов… Которые на боевую эффективность не влияют.

С таким раскладом нам было предложено воевать.

Едва мы выбрались наружу, Лешка деловито предложил:

– Опробуем оружие?

– Давай, – сказал Антон.

Лешка замер на месте, наверняка советовался с системой. А потом резко поднял АСВ и выстрелил, три стрелки впились в холм неподалеку. Потом одна, потом снова три, потом снова одна.

– Работает… – Лешка отнял взгляд от прицела.

– Группа, почему стрельба? – сразу же раздался голос Святогора в коммуникаторах.

– Проводим испытание оружия, – откликнулся Антон. Лешка огляделся, потом быстро вставил наушник-капельку в ухо.

– Кто ещё будет?

– Я нет, – покачала головой Ленка. – Тут система простая, я думаю, что попаду.

– А я умею, – сказал Антон.

Точно бывший военный.

Я вздохнул и поднял АСВ, выбрав холмик по соседству с тем, в который Лешка стрелял. Система сразу же включилась в работу, я сначала ожидал что-то вроде прицельной сетки, но нет, возникло нечто, что… Это трудно описать. Я определил точку, а система вела мои руки и тело, выбрала режим, и в нужный момент мой палец прижал кнопку.

АСВ фыркнуло, выбросив три стрелки разом. Еле заметно вздрогнул снежный наст, стрелки засели в земле, я видел их как небольшие серебристые звездочки в окружении серебристого тумана.

– Вроде в порядке. – Я опустил оружие. Новые возможности требовали осмысления.

Это как почесать себе нос. Одно-единственное движение, но если разложить его на составляющие, то получится впечатляющий комплекс действий. Нервы посылают сигнал мозгу, мозг выдает сознанию, что надо почесаться, сознание оценивает, есть ли возможность это сделать и нужно ли это делать прямо сейчас, потом при положительном ответе идет команда руке, которая двигается до нужного места, совершает нужные движения…

Тут примерно то же, короткое действие «поразить цель», которое исполнила система, состоит из множества настраиваемых как автоматически, так и мной лично параметров.

Святогор прав. Стрелковая подготовка нам не нужна. Даже теория.

– В порядке, так пошли. – Махнул рукой Антон.

На следы мы наткнулись практически сразу, не очень-то он и скрывался, ломился напрямик. Вдавленный лед, содранные ветки, цепочка отпечатков на снегу…

– Пошли за ним, – скомандовал Антон. Он как-то очень быстро взял на себя командирские обязанности. – Только сначала позывные раздадим. Я Третьим буду… – заявил он сразу же. И добавил чуть виновато: – Не спорьте, это моё число счастливое.

– Давай я тогда Первым, – предложил Лешка.

– Тогда я Вторым, – это я сказал.

– Ну а мне что оставили? – хмыкнула Ленка. – Четыре так четыре.

Так мы и двинулись по следу. Чтобы, как выразился Антон, не представлять собой стадо баранов, разошлись цепью, трое впереди, а позади Ленка со своей бандурой. Если что, то мы трое свяжем его боем, а Ленка тщательно прицелится и пристрелит.

Идти было трудно. Мы старались ступать тихо, но плеск талой воды под ногами и хруст льда предательски выдавали наше перемещение всему лесу.

Где-то вдалеке зудели моторы флаера, еле слышно, но ощутимо. Наверняка сейчас детекторами обшаривает тут все, просвечивают каждый камешек…

Я прислушался, как-то по инерции прикрывая глаза. Слышимость лучше не стала, звук стал даже немного удаляться, и тогда я вспомнил, что могу… Система как будто того и ждала. Слабенький гул турбин взорвался в голове мощным взрывом килотонн под двести. Мгновенная локализация источников, и в моем сознании возникла красивая схема с двумя дрожащими алыми стрелочками, два флаера, идущих на большой высоте.

Каждая черточка превратилась в сплюснутую сферу, уплотненную со стороны земли. Уплотнение неоднородное, пульсирующее. Электромагнитная активность. «Оса», разведывательный вариант.

Мой коммуникатор завибрировал.

– Это Первый. Кажется, я его вижу, – сказал Лешка.

Не успел далеко уйти наш беглец.

– Первый, ты уверен? – спросил Антон.

– Уверен, – буркнул Лешка. – Сидит на холме. Никуда не двигается. У него оружие… Кажется, АСВ.

Увидел и я. Небольшой пологий холмик, срезанный с одной стороны оврагом. На нем кусты, пара прямых и высоких березок, нечто вроде коряги, прикрытой буреломом и здоровенным камнем. А на камне сидит наша цель, серый силуэт на фоне черно-бурого редколесья.

– Так! – деловито сказал Антон. – Все выбираем себе позиции, берем его на прицел и сообщаем мне. Без приказа не стрелять! Итак, пошли…

– Это база. Будьте внимательны. – Голос Святогора был спокоен.

– База, это Второй, – неожиданно для самого себя сказал я. – Может, с ним сначала попытаться поговорить? Вдруг он придет в себя?

– Поддерживаю план Второго, – быстро сказал Антон.

Наступило недолгое молчание.

– И что вы ему предложите, Второй? – В голосе Святогора прорезалось нечто, отдаленно напоминающее сарказм. – Но, впрочем, если уж вы все так думаете… То разрешаю.

Снова молчание, которое начало затягиваться. Я уже успел пожалеть, что высказался.

– Четвертый на позиции, – нарушила тишину Ленка.

– На прицеле его держу. – Лешка.

– Хорошо. Второй, ты готов? – сухо спросил Антон.

– Готов, – ответил я. – Если все готовы, так я пошел. Коммуникатор отключаю. Лех, скажи тем, в самолете, чтобы ближе не совались, а то он взбесится еще…

Лешка коснулся сенсоров комма.

– Эй, наверху, приглушите светильник…

Электромагнитная активность сразу же упала, а черточка флаера исчезла.

– Давай, – спокойно сказал Антон. – Если что, поддержим. АСВ оставь на позиции, Третий, забери оружие.

Ну, пошли. Выбора у меня не было, сам придумал, сам исполняю.

Человек в военном комбезе, точно таком же, как и на нас всех, восседал на самой вершине холма, на какой-то коряге. Сидит спиной, меня не видит. Шлема нет, короткие волосы слиплись и торчат клоками в разные стороны, как иглы. Рядом огромная спортивная сумка, на ней лежит АСВ, такая же, как и у меня.

Хорошо, что он оружие подальше от себя отложил, значит, что можно договориться…

Кстати, а как там мои аудиодетекторы, они же аудиодатчики?

Звуки моментально прыгнули в моем сознании. Ближе, немного дальше, вот!

Он разговаривал.

– …думал, надо же! Надо же… – Парень на коряге сдавленно расхохотался, хрипло и противно. Такое впечатление, что заквакала простуженная лягушка. – Ему, наверное, так показалось… – Смех повторился.

С кем это он там треплется?

Парень оборвал смех. Поправил разгрузочный жилет, одетый поверх комбеза, потом что-то вынул оттуда, покрутил в руках, засунул обратно, прежде чем я успел разглядеть.

Ладно. Хватит уже тянуть. Удачи самому себе пожелать… И помнить, что даже прямое попадание из АСВ не смертельно!

Я аккуратно прислонил АСВ к стволу дерева, где посуше, решительно выпрямился, встал в полный рост.

– Эй, эй! На холме!

– Чего тебе надо? – Парень обернулся, перекинул обе ноги через бревно и оказался лицом ко мне. Самое обычное лицо, простое, таких можно на улице каждый день сотню видеть. И фигура самая обычная. Не высокий, не коротышка, не толстый, не худой. Обычный.

И ведет себя спокойно. Не вскочил, за оружием не потянулся, и это меня успокоило. Значит, есть надежда без драки вернуть его к Святогору?

– Да просто так, мимо шел. – Я вдруг понял, что абсолютно не продумал, а о чем же буду разговаривать с ним и что ему буду предлагать. Придется импровизировать…

– Слушай, к тебе можно?

– Да иди. – Парень приглашающе подвинулся.

Я не без опаски придвинулся, сел на предложенное место. Коряга оказалась совсем не гнилая, только протестующе скрипнула, принимая на себя еще двести кило, а на вид труха трухой…

От парня пахло оружейной смазкой и талой водой. Присмотревшись, я увидел, что комбез его совсем мокрый, вещи влажные. В лужу свалился, что ли?

– Ты чего тут сидишь?

– Да вот, шел и решил посидеть, – хмыкнул парень. – Устал. Надоест сидеть, так дальше пойду. А ты что тут делаешь?

– Я заблудился, – тупо соврал я. – Слушай, а что ты тут делаешь, а? Вроде до города далеко. Да и сидеть тут не особо… – Я выразительно повел плечами, потом сразу же испугался, что жест мой выглядит очень уж наигранно, да было поздно.

– Заблудился? – Парень улыбнулся.

Все бы ничего, да вот только что-то меня насторожило. Что-то было в этой улыбке не совсем адекватное окружающей действительности и общей веселости голоса. Парень улыбался, уголки рта послушно растягивались к щекам, в уголках глаз собирались морщинки, да вот только что-то меня в нем настораживало.

– Заблудился, значит… – парень говорил. – Да брось ты пургу гнать. Тоже от этих уродов снизу деру дал, скажешь, нет?

Я смолчал, а он добавил:

– Они тебя таким же сделали, как и я?

– Сделали, – не стал скрывать я.

– И куда ты теперь?

Я ограничился неопределенным хмыканьем. Что ему сказать? Что на самом деле я должен любыми путями отволочь его обратно на вивисекцию? Потому что нам срочно необходимо узнать, какие именно у него шарики заехали за какие ролики…

А так надо ли? Все же? Святогор… Не знаю, не знаю, что именно он задумал, выпихивая нас без тренировок на такую охоту. Все ли он нам сказал? Так ли уж надо вести этого парня назад, может быть, лучше самому с ним свалить отсюда подальше.

– Да ладно тебе, не бойся. Теперь мы с тобой в одинаковом положении. Понятно? И что нам все эти? Пошли со мной, вдвоем веселее…

– А куда пойдем-то? – невзначай спросил я. Что-то тут мне не нравилось, понять бы только, что… Что-то, что-то, что-то… Что?

– Да прямо и пойдем. В городе затеряемся, нас вовек не найти, а? У нас постановщик помех есть, на сканерах мы не видны, я проверил. Потом можно за океан рвануть, там не достанут. Ты не думай, там тоже люди живут, у них и города остались. Не пропадем!

И, расценив мое молчание как согласие, он снова широко улыбнулся.

Ну что такое меня смущает-то в его улыбке, никак не могу понять?

– Кстати, а ты есть не хочешь? – весело поинтересовался парень. – Я смотрю, что у тебя ничего нету… У меня есть, но не особо много, слишком мало у них было… На двоих уже не хватит, придется поохотиться. Смотри, – прежде чем я успел спросить его, на кого же тут охотиться, он поднялся, потянулся в сторону сумки, небрежно отложил АСВ, я даже и напрячься не успел, и его рука расстегнула молнию.

– Вот чего у меня есть.

Какие-то пакеты, черные, непрозрачные, и рюкзак набит ими битком. На самом верху лежит здоровенный ножик в ножнах, с чистой рукояткой, крови не видно.

Парень небрежно сдвинул клинок в сторону, достал один пакет и протянул мне.

– Хочешь?

– Да пока что нет… – решил откреститься я. – Не надо…

Договорить не успел, как понял, что все пошло не так. Лицо его вдруг изменилось, исчезло всякое выражение, и я поймал себя на том, что смотрю на маску, разве что не пластмассовую.

Черный пакет полетел мне в голову.

Дальнейшие действия от меня не зависели. Система взяла управление на себя, а я стал сторонним наблюдателем, которому осталось только подавать полезные советы… Если успеет, конечно. Ощущение странное, словно в мое тело поселился кто-то сильный и быстрый, но… Нерешительный. Пока не было явных признаков опасности, этот кто-то дремал, но вот только что-то пошло не так…

Внимание!

Опасность!

Эти слова возникли во мне, стали частью моего целого. Хотя какие слова, скорее даже не слова, понятия, состояние окружающей среды, да просто не знаю что именно, они возникли быстрее, чем человеческая речь, и содержали в себе больше смысла, чем в целом трактате.

Пакет я отбил рукой, одновременно рванувшись за пистолетом. Рука на рукояти, вынуть пистолет, нацелиться… Только вот его АСВ уже в руках, готовая к стрельбе. Система роняет меня кувырком, а потом какой-то хитрый перекат вправо. На том месте, где я только что был, взлетел гейзер воды и осколков льда, маленькими звездочками светятся в земле стрелки.

Пистолет улетел из рук.

– Сдохни! – заорал он.

Наши глаза встретились. Я заглянул в две стекляшки, на дне которых мерцала зеленым светом прицельная система, и понял, что второй раз уже увернуться не получится, не успею.

От непредвиденных испытаний на прочность моего тела спасла Ленка.

Раздался звонкий хлопок, в воздухе повисла белесая полоса. Середина ствола березки позади этого психопата исчезла в огненном шаре почти идеальной формы, крона покалеченного дерева рухнула вниз, вспыхнув по дороге, и с мокрым шипением плюхнулась в лужу. Пламя лизнуло обрубок, к небу потянулся легкий дымок быстро занимающейся древесины.

Пауза.

Мой противник застыл столбом.

Постой-ка еще, дружок, и тебя быстренько успокоят…

Нет, он не остановился. Наверное, его система тоже вмешалась, он совершил длинный прыжок назад и припустил подальше отсюда, петляя, как заяц.

– Стой!!! – зачем-то заорал я.

Спина в разгрузке мелькнула среди деревьев, вслед ей ударили еще два шнура взбаламученного воздуха, с резким треском снося случайно попавшие на пути деревья. Но беглец тоже оказался не лыком шит, рыбкой нырнул за холм.

Все, бой кончился.

– Сволочь, – с чувством сказал я, подбирая ННТ и засовывая его обратно в кобуру. Пистолет не пострадал, в глубине рукоятки тлел зеленый огонек готовности.

– Земля! – ожил коммуникатор. – Отвечайте! Он от вас удаляется… Что произошло?

Вокруг меня сразу же оказались Антон, Лешка и Ленка. Ленка несла АТВ наперевес, в боевой готовности.

Я забрал у Лешки своё АСВ, повесил за плечо.

– Лес спалим, – произнес Антон, глядя в сторону. – Реликтовый.

– Сыро, не сгорит! – возразил ему Лешка. В самом деле, первое дерево уже почти что потухло, испуская к небесам струйки белесого дыма.

– Не до леса сейчас, – сказала Ленка. – Ты что ему сказал, что он на тебя бросился?

– Да не знаю. Говорили, потом он в меня пакет швырнул и стал стрелять. Спасибо, Лен… Ты мне жизнь спасла.

– Сочтемся. А что за пакет-то? Где его сумка?

– Тут. – Лешка поставил на корягу сумку, которую не успел подобрать психованный при своем поспешном бегстве. – Что это он с собой таскал, а?

– Давай открывай… – нетерпеливо сказала Ленка.

В это время завибрировал коммуникатор.

– Где вы там? Что у вас происходит? – раздался раздраженный голос Святогора.

– Он ушел, – ответил Антон.

– Понятно. Вы можете взять его след? Какое оружие у него осталось?

Я огляделся. Хорошие новости все же есть, раздолбанное в щепки АСВ Психа лежало в неглубокой луже, под стволом что-то искрило.

Толкнул Антона в плечо, показал. Тот довольно усмехнулся и сказал в коммуникатор:

– Командир, его АСВ осталось тут. Уничтожено.

– Хорошо. – В голосе Святогора зазвучало облегчение. – Другого оружия у него быть не должно… Второй! Как прошел ваш разговор?

– Плохо, – ответил я. – Ни с того ни с сего он набросился на меня. Мне пришлось защищаться…

– Чего и следовало…

Я не дослушал. Лешка издал какой-то странный звук, словно подавился, и я рывком обернулся к нему.

С остановившимся лицом Лешка смотрел в раскрытую сумку.

– Да что там такое… – Я заглянул через плечо.

Вся сумка была забита ровными рядами упругих пакетов, герметичной упаковки, на литр объема. Такие используют в роботах-уборщиках, сменные пакеты для сбора пыли и мелкого мусора, потом целиком выбрасывают в отходы. Лешка распорол один пакет, и оказалось, что внутри…

– Это он что, людей по пакетам фасовал? – спросил Антон.

Это человеческая плоть, перемолотая в мелкий фарш, залитая алой, еще не свернувшейся кровью, герметично упакованная, чтобы не портилась.

Система снова всполошилась

Внимание!

Нестабильность!

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

Откуда-то я знал, что стабилизаторы снимут мое нервное напряжение, я стану спокойным и уравновешенным минимум на час. В течение следующего получаса действие препаратов полностью прекратится. Нет. Пока что постараюсь справиться своими силами.

– Точно Псих! – сказала Ленка.

Так вот откуда такие жуткие раны. Вот почему трупы там так выглядели. Это он из них вырезал куски, не пожалел времени, чтобы задержаться, даже несмотря на то, что за ним по пятам шли люди с мощным оружием, а к базе уже приближались тяжелые пехотинцы.

Да он же самый настоящий псих, маньяк-убийца.

Я быстро сделал шаг вперед, растолкал плечами Лешку и Антона, запахнул сумку. На секунду мне показалось, что, как только я прикоснусь к этим лямкам, произойдет что-то страшное, но просто не мог заставить себя отшвырнуть ее от себя, просто не мог. И потому аккуратно поставил ее на землю, туда, где было посуше, потому что к ней уже подбирались ручейки воды.

– Ладно. Алексей, вставай. Пошли… Нам надо идти дальше…

– Слушай, да нельзя же это вот тут так оставлять… – почти взвыл Лешка. – Ну нельзя же, слушай… Похоронить надо же!

Антон же ничего не говорил, просто стоял столбом.

– Те, кто идут за нами, похоронят, – сказал я. – Если сейчас этим будем заниматься мы… То мы просто потеряем время, и он может убить кого-то еще! Да придите вы все в себя-то, что стоите! Идем за ним!

Антон очнулся от своего ступора.

– Порядок прежний. Атакуем его, как только он окажется в зоне досягаемости. Сначала в дело включаетесь вы и поливаете его из АСВ. Я стараюсь достать его по конечностям. А ты, Лен, целишься тщательно и дырявишь его, чтоб уже не встал. Нечего с ним больше разговаривать!

– Давно бы так… – глухо сказал Лешка.

– Что там у вас? – спросил Святогор.

– Командир, тут… – принялся объяснять Антон, но Святогор его прервал:

– Продолжайте преследование! Действуйте!

Мы бежали по лесу, под ногами хлюпала вода, зеленели робкие почки на деревьях. Еще месяц, и тут посиделки можно устраивать. Реликтовый лес! Вот эта полянка так и просится на пикник!

Если только опять не похолодает. Новый Ледниковый период длится вот уже без малого пятьдесят лет. Бабушка рассказывала, раньше снег таял уже в марте. А сейчас и в июне сугробы не сходят. Скоро все будем жить в такую холодину…

Не думать! Вперед!

Его след виден. Он тоже бежал, быстро, аккуратно, запутывая нас. Обычный человек давно бы сбился, просто не заметил бы этого едва видного теплового следа, примятости почвы, сбитых ненароком снежинок…

Система видела всё. И услужливо подсказывала мне – сюда, сюда! Тут он прыгнул через ручеек, тут оттолкнулся рукой от березки, тут перемахнул через овражек…

– Земля! – Включился наблюдатель со флаера. – Видим вспышку энергии! Это выстрел из маломощного лазера! Даю координаты.

Мы остановились, а на наших картах появилась алая точка.

– Тут трасса, – сказал Антон. – Точка рядом с трассой.

– Если выйдет на дорогу, то вряд ли кто остановится, – сказал я. – Видок у него не тот, чтобы хоть кто тормознул, разве что патруль…

– Да он патруль положит! – не выдержал Лешка. – У них и оружия-то нет толком!

Лешка прав. Полиция вооружена самое лучшее автоматами… АТВ и прочего тяжелого оружия не отыщут, в городе с флаера поохотиться трудновато, здания и многочисленные помехи для систем обнаружения, да еще и народ вокруг слишком много.

– Поднажмем! – выдохнул Антон.

Да что же я наделал! Почему бы просто не пустить ему пулю в башку еще там, на пригорке! Ленка не промахнулась бы! Один выстрел, возможно, второй, и всё, никаких проблем! Кто его знает, что он выкинул там, на дороге? Вдруг еще кого прибьет? На чьей совести будут эти смерти, а? Уж не на твоей ли?

У трассы след обрывался. Он выбежал к шоссе, имея нехилую фору, и… И что дальше? Отпечатки протекторов машин видны, но их тут столько… На какую именно он сел? Следов от выстрела нигде нет.

– Куда он может двинуться? – в пустоту спросил Антон.

– К людям, куда ж еще. – Вздохнул я. – Либо в Чехов, либо в Серпухов, тут я других мест по карте не вижу. Мог остановить машину…

– Тут останавливаться запрещается! – неуверенно сказал Лешка.

– Если нельзя, но очень хочется, то можно…

– Воздух! – вызвал нашу поддержку Антон. – Что вы видели?

– Земля! – немного раздраженно отозвались с флаера. – Полчаса назад была вспышка энергии как раз на том месте, где вы сейчас стоите. Кратковременная. Когда мы зависли над местом, тут уже было чисто… Его не видим. Наверное, – в голос добавилось ехидства, – хорошо замаскировался…

– Да вы его потеряли, так и скажите… – фыркнула Ленка.

– Проверьте, где в ближайшем районе были энергетические выбросы, сравнимые со стрельбой из пистолета, – сказал Антон.

– Проверяю. – Голос отдалился и вновь приблизился. – Есть два случая. Кто-то пользовался легким энергетическим оружием.

– Дайте координаты, – хмуро сказал Антон.

Его комм пискнул, принимая информацию, спустя пару секунд информация свалилась и на мой коммуникатор.

Две пульсирующие точки, одна направо от нас по дороге, другая налево.

Включился Святогор.

– Доложите ситуацию!

– Находимся на трассе, – ответил Антон. – След обрывается. Видим две засечки энергии. Есть мнение, что он мог двинуться дальше на транспорте, в каком направлении, сказать не могу. Мы приняли решение разделиться. Елена и…

– Какая ещё Елена? – рявкнул Святогор.

– Виноват! Первый и Четвертый двигаются в сторону Серпухова, Второй и Третий двигаются в сторону Чехова. Попробуем его перехватить.

– Хоть что-то… – Вздохнул Святогор. – Продолжайте движение, связь держать.

– Понял!

– А раз понял, так разошлись!

Мы и разошлись. Ленка и Лешка направились в одну сторону, мы в другую. В каждой группе есть одно тяжелое оружие, которое способно нести вред таким, как мы. Конечно, у АТВ красные зоны вообще все наше тело, но и стационарный лучемет не сильно отстает, несколько зарядов могут уничтожить псевдомышцы.

Дачный поселок, окрестности базы «Чехов».

Московский край, 2123 год

Огромная вывеска у дороги оповещала всех желающих ее прочитать, что стоим мы напротив дачного поселка «Беличий лес». Рыжая белка вольготно оперлась прямо о букву «Б» и хомячила такой же рыжий орех. Выглядело это так, словно белка выцеливает орехом того, кто подойдет поближе, чтобы потом ка-ак дать…

Хоть лес и реликтовый, но последнюю белку в здешних краях полста лет назад видели, если не больше.

Справа и слева от дороги тянулись столбы с натянутой проволокой. Проволока под током, в навершиях столбов система нашла детекторы движения. Сама же дорога была закрыта автоматическими воротами.

– Нам туда, – сказал Антон. – Смотри влево. Дом с красной крышей, двухэтажный, с садом. Видишь?

Я посмотрел и увидел.

Вот тут это и произошло. Тут лазер поработал.

Хороший такой домик, кирпичный, двухэтажный. Бронированный контейнер для мусора, остатки очень старой мебели под снегом, недостроенная оранжерейка модели «Горький-12», мечта огородника, и ещё какие-то мелкие и непонятные куски неизвестно чего. Вокруг дома открытый сад, сейчас укутанный в пленку. А около крыльца лежит ремонтный робот, похожий на большого раздавленного краба в ореоле сажи. Клешни по сторонам, мордой уткнулся в снег, а энергетический отсек раскурочен взрывом.

Трупов не видно…

– Вы меня слышите? – Голос Святогора едва не заставил меня подпрыгнуть.

– Вас слышу.

– На месте?

– Так точно.

– Хорошо. Продолжайте поиск.

– Отзываем наших? – спросил я у Антона.

– Нет, – подумав, ответил тот. – Сначала проверим. Может, это робот взорвался.

– Сам по себе?

– Такое уже бывало.

Следы протекторов. Кто-то свернул с дороги как раз в сторону дачи и остановился… Вот! Прямо около меня в сугроб, наметенный под декоративным забором, заехала красная «Ала». Большая красивая пластиковая игрушка, семейный микроавтобус. Семь сидячих мест и здоровенный багажник для вещей. Самый что ни есть нехороший в свете всего происходящего вариант.

– Погляжу, что в машине, – сказал я.

– Давай.

В машине пусто, ни крови, ни следов борьбы. В багажном отделении барахло, два чемодана, однотипные, есть пара сумок поменьше с одеждой. На заднем сиденье валяется женская косметичка, два ноута, один попроще, у меня в школе такой был, другой почти что новый, полугодичной давности модель. Который новый, отключен, а второй помаргивает синим огоньком работы в сети. В пепельнице между передних сидений остатки нескольких сигарет, одна со следами губной помады.

На одном из задних сидений я нашел заколку в виде бабочки, ножки которой сжимаются магнитом. Совсем недавно в моду вошли такие.

В ножках бабочки запуталась пара длинных темных волос.

Семья, что ли, ехала? Вроде похоже. Папа за рулем, мама (ее косметичка, сумочка дорогая, рассчитана на дам постарше), заколка дочки, еще пара детишек… Ноуты такие обычно детям покупают, ничего хорошего на них не сделаешь, разве что уроки домашние и поиграть в несложные детские игры.

Нет, огородник мог спьяну загнать «Алу» в сугроб и взорвать робота, а сейчас отсыпаться где-нибудь дома. Но вот по вещам видно, что тут ехала целая семья. Они что, все напились, побросали шмотье и спрятались в дом от полиции?

Нет. Это его работа. В машине ехала семья, он их остановил.

А где они сейчас, куда он их потом дел? Тоже в разделку, как и тех, с базы?

Внимание!

Нестабильность ЦНС!

Немедленно провести стабилизацию!

Система забеспокоилась. Быстро приди в себя, возьми себя в руки, начни себя контролировать, а то будут применены соответствующие препараты.

Успокаиваться под воздействием неведомой химии мне не хотелось. Кто его знает, что это за препараты такие, и кто знает, что за медицина? Лучше уж так, по старинке, себя в руки взять…

Я немного постоял на месте, сделал глубокий вдох.

«И что теперь будем делать?» – спросил Антон у меня в голове.

– Что? Как ты это сказал?

– Что сказал?

– Вот только что. Я тебя даже и не услышал… Я тебя прочитал.

«Не знаю», – ответил Антон.

Я мысленно напрягся, что-то сделал, и…

«Обалдеть. Вот как мы умеем».

Слова возникли у меня в голове, как неяркая вспышка, словно бы компьютер читал текст, суховато и невыразительно. И я успел их прочитать-услышать как бы не быстрее, чем прочитать-услышать этот текст в реальности.

Интересно, а картинки мы друг другу передавать можем?

У меня в голове тут же появилось изображение дома в прицеле НТСУ.

Здорово, можем.

«Да. Но это решим потом. Сейчас надо думать, куда он мог пойти. Почему не видно пассажиров. Куда он их дел?»

«Мог запереть где-то. Или прикончил. Думаю, убивать он их будет непосредственно перед процессом».

«Почему?»

«Предчувствие».

«Посмотри на дом. Второй этаж. Ровное температурное поле. Однородное. Так не бывает».

Антон сбросил изображение с какими-то пометками, моя система сразу же распознала их как настройки наших… Приборов обнаружения? Ну, то есть тех средств, которыми мы воспринимали окружающий мир.

Да, действительно, комната отличалась от общей тепловой картины дома. Энергетика светится ярким пятном из подвала, стены оплетают отопительные элементы, которые в дежурном режиме прогревают помещения. Какие-то части дома отдают тепло быстрее, какие-то медленнее, и разница эта видна.

Вроде бы все хорошо, но, если присмотреться, видно большое пятно на уровне второго этажа, с одинаковой температурой.

«Это еще что такое?»

«Надо проверить», – отозвался Антон.

К домику мы двинулись вместе. Разошлись так, чтобы дать Антону максимальный сектор обстрела, а мне быстро найти любой источник угрозы.

– Вызываю базу, – сказал Антон. – Мы обнаружили следы присутствия… Противника. Ждем остальных.

– Продолжайте без них, – рявкнул Святогор и отключился.

«Что случилось?» – спросил я.

«Откуда я знаю. Приказ ты слышал. Как действуем?»

«Я иду внутрь. Если он внутри. Выманиваю его наружу. Ты стреляешь».

«Все просто».

«Да».

«Посмотри, что там».

«Начинаю сканировать. Прикрывай».

«Да».

Мысленное усилие, и я ощутил, как все вокруг теряет четкость и правильность. Мир начинает замедляться, упрощаться, тормозиться, как современный фильм на стареньком компьютере. Руки и ноги онемели, я ощутил себя так, словно в меня вставили стержень, суставы просто не гнулись, голова застыла в одном и том же положении.

Все мои чувства, приборы, с помощью которых я ощущаю окружающий мир, сейчас работают с полной отдачей, выстраивая трехмерную картину местности. Процесс буквально вешал всю систему намертво. Сейчас идеальный момент для нападения. Быстро переключиться на боевой режим я уже не успею, пару секунд точно проиграю.

Прошло ровно…

13,2 с.

Но они мне показались часами.

Итак, схема помещения. Заходим через коридор, комнат на первом этаже три. А вот второй этаж не понять, как будто круги по воде расходятся, забивая не только тепло, но еще и радар. Кажется, есть какие-то контуры, похожие на людей, но это с тем же успехом может оказаться и старой одеждой, брошенной жильцами на даче. А может быть и людьми, мертвыми, которых тут этот тип побросал.

– Вижу что-то на втором этаже, – сообщил я вслух, но тут же опомнился.

«Вижу что-то на втором этаже. Иду смотреть. Беру пистолет. От АСВ толку мало. Ты прикрывай лучевиком».

«Согласен».

От лазерных пистолетов, даже усиленных ННТ, толку не больше. На схеме я вообще не видел зон поражения, разве что глаза. Если он нарвется на выстрел в лицо, то это его дезориентирует. И возможно, что напугает, хотя это вряд ли. После выстрела у меня будет хоть какое-то преимущество. А с тяжеленным длинным лучеметом не развернуться в коридоре, стволом начнешь цеплять стены и потолок и вообще ни разу не выстрелишь.

В любом случае рукопашная, пока под выстрел Антона не подведу.

Дверь была закрыта, я осторожно толкнул её, и она охотно отворилась. Замок-паутинка неактивен, заходи свободно.

Первый этаж. Никого нет, тишина и покой. Система видит проводку в стенах и аккумуляторы в подвале, ярко светится распределительный щит. Энергия есть, проводка светилась, аккумуляторы работали, исправно отдавали энергию на разные мелкие нужды. А вот на месте управляющего контроллера сигнализации дыра с оплавленными краями.

«Антон. Он был здесь. Внутри».

«Понял тебя. Что выше?»

Приближался к той самой комнате я осторожно. Пройти по лестнице, коридор и еще две двери. Одна вроде на чердак. Объемный радар применять не рискнул, слишком уж беззащитным я оставался, пока система рисовала картинки. А вот пошарить остальными средствами обнаружения…

«Температура в комнате однородна», – сообщил я Антону. И сбросил картинку.

«Иду внутрь».

«Страхую». Картинка, дом в прицеле, мой силуэт и прицельная точка плавает рядом.

«Только меня не поджарь».

Помехи, сплошные помехи, излучение не сильное, но всю картину сбивает. Стены вокруг холодные, а вот дверь теплая, серый пластик покрылся инеем, стал сероватым, на пол текли капельки подтаявшей воды.

Недолго думая, я пинком врезал по двери и отпрыгнул назад. Сделал это быстро, но вот только зря. Пластиковая дверь влетела внутрь и с грохотом повалилась на пол.

Так. Так-так-так…

В центре комнаты стоит обыкновенный климатизатор. Раньше он был частью стены, но сейчас безжалостно вырван с куском обшивки и соединен грязными, похожими на кишки, проводами с энергетической линией в стене. Именно он и есть источник тепла и излучения, что забивает все диапазоны.

«Это обманка. Он просто запустил климатизатор».

«Посмотри. Что в комнате. Там может быть что-нибудь интересное».

И вдруг я услышал стук. Чем-то колотили в стену…

Если нападет, то выпрыгну в окно, а мой противник, прыгнув следом, нарвется на выстрелы Антона.

Я огляделся.

Комната как комната, не особо и большая. Основная деталь, вокруг которой и есть собственно сама комната – большая кровать у стены, под окном. Трехспальная, не иначе. Или даже пятиспальная… Стол в углу, рядом с ним пара невысоких стульев с причудливыми спинками. И несколько дверок встроенных шкафов.

Стук повторился, стучали из шкафа.

Тепловое зрение…

«Нашел».

«Кого?»

«Людей. Они в шкафу спрятались».

Не медля, я распахнул дверцы и застыл.

Больше всего то, что я увидел, походило на большую красную сосиску размером с человека, перевязанную скотчем.

Красный спальный мешок, подвешенный к потолку прочной бечевой. А в нем человек. Низ лица обильно заклеен скотчем, напротив носа проделано две дырки, чтобы жертва могла дышать. Рядом еще два таких же мешка. И каждый сразу же задергался, раздалось разноголосое мычание.

Почему-то у меня возникли ассоциации с фермой в оранжерее. Там вот так же висят свежие мясные туши, отращиваются питательными коктейлями, пока их в банки запаковывать не начали…

Достав нож, я стал осторожно резать скотч. Глаза мужика округлились, он попытался задергаться. Я поймал его голову, прижал к стене и прорезал в скотче небольшое отверстие, чтобы он мог говорить.

– Фух! – выдохнул мужик и задергался пуще прежнего. – Вытащи меня отсюда! – А дальше приличными были только предлоги, слова из мужика лились, как вода из прохудившегося водопровода. Своей семьи он не стеснялся.

«Антон. Тут люди. Связанные. Висят в шкафу. Живы».

«Это как посмотреть».

Сначала я снял мужика. Разрезал ему веревки на руках, полностью распоров попутно спальный мешок. Вручил нож, предоставив освобождаться дальше самому. А сам стал снимать остальных.

Трое. Сам мужик, женщина лет сорока, наверное, его жена, без сознания. И парень лет пятнадцати, в сознании, все нормально, только вот обоссался, пока в мешке висел. Как разрезали мешок, завоняло…

«Спроси. Сколько их было», – вызвал меня Антон.

– Сколько вас всего было?

Мужик схватился за голову.

– Твою мать, еще Анька! Анька где, Анька!

«Одного не хватает».

«Так я и думал. Одного он уже на мясо пустил».

– Пап, он ее с собой понес, – встрял сынок. Сейчас он прыгал на одной ноге, пытаясь снять со второй куски липкого провонявшего скотча.

«Это женщина. Он унес её с собой».

«Надо идти за ним».

«Идем».

– Сидите здесь, – сказал я семье. Паренек непонятливо глянул на меня, снова было открыл рот, чтобы что-то спросить или сказать, снова получил затрещину от отца.

Я повернулся и пошел к двери.

– Ты куда!!!! – заорал мужик.

– Оставайтесь на месте, никуда отсюда не уходите! Скоро будет помощь!

Следы, уходящие в поле, я обнаружил почти сразу. Такие же рубчатые подошвы, как и у моего комбинезона. Даже эксперимент провел, встал ногой рядом, посмотрел на отпечаток. Сходится. Разве что тот отпечаток глубже.

Значит, с грузом.

Переглянулись с Антоном и, не разговаривая, рванули через поле к лесу, в один миг перемахнув проволочный забор

Антон включил комм.

– Докладывайте, – сказал Святогор.

– Он наткнулся на дачников. Четверо. Трое живых. Еще один с ним, возможно, тоже живой. Просим помощи.

Святогор помолчал немного.

– До начала войсковой операции остался час. Продолжайте преследование.

Лес был тут хороший, не отравленный ядами Третьей мировой. Даже снега не много, так, намело чуть, только в оврагах и распадках хоронились громадные сугробы. Елки бодро тянулись в небо, им не уступали березки и еще какие-то деревья, почва под ногами упругая. Бежать легко и просто.

Цепочка его следов вилась перед нами путеводной нитью, и мы бежали вдоль нее. Заботиться о скрытности смысла уже нет, мы догоним его или не догоним. Выигрыш уже только в скорости. Если догоним, то прибьем. Если не догоним… Не хочется даже об этом думать.

Я уже не мог отказаться, бросить все я просто не мог.

Все равно ему не спрятаться и уж точно за океан не перебраться. Все равно его обнаружат, врежут тем, от чего не защититься, и все равно ему смерть, через месяц ли, через год ли, но итог один. Но вот сколько крови до того прольется… Плохо придется тем, на кого он выйдет. Не говоря уж о том человеке, которого он тащит с собой сейчас.

Надо остановить его сейчас, пока он еще не натворил столько бед. И сделать это должны мы, равные ему по силе и по возможностям, не подвергая риску тех, кто ни при чем, кто не должен отвечать за эксперименты Святогора, да и, если уж начистоту, и за мою дурную попытку «поговорить» тоже.

И потому я просто не мог найти в себе силы остановиться.

Он тоже торопился. Очень торопился, продираясь сквозь лес. Поломанные ветки постоянно попадались нам на пути, а один раз был разбросанный сугроб, в который словно трактором въехали. Наверное, почувствовал погоню и решил плюнуть на осторожность, спасать свою шкуру. Вот если бы еще и девчонку с собой не тащил, а тут бросил, то совсем хорошо бы было…

Нет, лучше уж пускай тащит. А то еще решит прикончить. Да и скорость она ему сильно сбивает… Кстати, а куда этот тип бежит?

Глянул на карту.

Раньше тут было много дачных поселков, которые после войны пришли в запустение. Люди возвращаться сравнительно недавно начали, места хорошие, реликтовая природа, близко от города, и мутантов нет.

На карте отмечены три поселка, «Беличий лес» один из них. Еще дальше поля, тоже заброшенные, за ними развалины и совсем далеко сборочные центры Коломны. Но туда ему соваться не с руки, там охрана…

«Сейчас будут развалины», – предупредил меня Антон.

«Вижу».

Сначала мы вышли на старую асфальтовую дорогу, снег с которой смело ветрами, а через пару километров деревья вокруг расступились, и мы оказались на окраине заброшенного поселка.

Дома угрюмо смотрели на нас черными провалами окон под роскошными шапками снега на крышах. Снег подтаивал, вниз по стенам тянулись длинные острые сосульки. На минутку выглянуло солнце, вспыхнуло в небе среди облаков и спряталось обратно.

Следы шли по дороге и дальше, прямо посередине улицы, и Антон рванул вдоль них.

– Стой! – Я замедлил шаг. – Стой. Куда он бежит?

– Да откуда мне знать? – раздраженно бросил Антон. – Давай, он с грузом, далеко опередить нас не может!

– Да куда ему опережать? Впереди леса, трасса у нас за спиной… Куда он ломится?

– Я знаю? Да хватит тебе уже тормозить! Мы его вот-вот догоним… – Антон повернулся и двинулся дальше, по следу, уже не бегом. Я двинулся за ним.

Богато тут жили раньше. Огромные особняки, красного кирпича, не меньше трех этажей каждый, открытый сад около дома, заборы, по верху которых ещё висели на матово-белых изоляторах ржавые остатки колючей проволоки. Построено на века, у иных домов скупо просели крыши, побурел когда-то красный кирпич, да и ни единого целого стекла в окнах не осталось, но и только.

На век строили.

А живы ли сейчас хозяева всего этого великолепия? Все-таки много лет прошло… Успели ли они сбежать, решились ли вернуться потом? А если не решились, что с ними стало?

Я поневоле замедлил шаг, оглядываясь по сторонам. Кто же жил тут? Явно не простые граждане. Говорят, что резиденция Ростокина была где-то в этих краях.

– Погоди. – Антон вдруг застыл. А потом повернулся ко мне. – Вижу человеческое тело!

– Где?

Темная тень накрывала Антона со спины.

Антон начал двигаться. Он качнулся влево, одновременно разворачиваясь и наводя НТСУ на нечто атаковавшее его. Тусклая вспышка черкнула по тени, часть энергии дотянулась до стены дома, с треском испарились кирпичи…

Ярко вспыхнуло, огненный цветок расплелся над мостовой. Меня сильно толкнуло в грудь, с противным свистом прошлись осколки, бесформенные куски огня разлетелись по улице, упали повсюду чадящими пылающими блямбами.

Я перекатился назад.

Внимание!

Опасность!

– Да что же…

Вставать было не то чтобы больно. Болевых ощущений у меня теперь уже не было, все это заменилось… Не знаю, как назвать это ощущение. Механическая боль, быть может? Неправильно работает какая-то механическая или электронная мелочь, и система сигналит мозгу, что не все в порядке в подотчетных узлах. Получается нечто вроде легкой щекотки мозгов.

Вот скорее это ощущение и заменило боль человеческую, но от этого было ничуть не лучше. Это можно отключить, но разбираться, как же это сделать, уже нет времени.

Антон поднялся с колен. Встряхнулся, огляделся, разогнулся в полный рост…

Смотреть на него было страшно. Взрыв снял верхние покровы тела, черные пятна той дряни, что была в бочке, еще горели на нем, силясь за что-нибудь уцепиться, но постепенно гасли. Все, что могло сгореть, сгорело.

Я внутренне содрогнулся. Неужто и я такой же?

Антон был бы похож на человека, если бы некий безумный гений решил сделать анатомический атлас в натуральную величину из металла. Металлические мышцы оплетали корпус, стальной череп, серые человеческие глаза цепко и холодно смотрят из глубоких колодцев.

Темный силуэт возник прямо перед ним. НТСУ отлетела в сторону, словно ее и не было, и противники сошлись в схватке, двигаясь с немыслимой скоростью.

Я опомнился, прыгнул к ним, застыл, не зная с какой стороны помочь, только было уже поздно. Антон сломанной куклой вылетел спиной вперед, по телу его бежали веселые синие искры.

Псих рванулся к НТСУ, но я успел подумать раньше. Лазер теперь бесполезен, я не видел в нем энергии. Конечно, это могло означать что угодно, но все же наиболее вероятно, что поврежден энергоблок.

Да и не успеть мне к ней, он в любом случае успеет раньше.

Значит, забыть про это оружие, а атаковать тем, что есть.

Я высадил весь магазин прямо в Психа, пока он несся к оружию.

Психа швырнуло вбок, комбез его мигом превратился в клочья, сорвало разгрузочный жилет и всю прочую амуницию. Вокруг серебристой стружкой разлетались рикошетящие стрелки.

Хорошее кончилось неожиданно, вместе с магазином.

Пошатнувшись в последний раз, Псих добрался до НТСУ вторым прыжком.

И сразу понял, что лазер ему ничем не поможет.

– Мать твою так! – заорал он в отчаянии, прямо над лучеметом. И зачем-то застыл над ним, словно не веря, что ничего у него не получилось.

А я уже заменил магазин и вновь всадил весь его в Психа. Целил в корпус, забыв про голову. Пускай это слону дробина, так хоть попугать его надо, заставить нервничать… Да и хоть какие-то повреждения я нанесу!

Вот это уже было что-то. Моего противника сбило с ног в одно мгновение, так быстро, что несколько выстрелов пропало зря, кинуло на землю, а я все не отпускал кнопку, держа его в прицеле. В прицеле мигнул синий огонек, кончился аккумулятор. Оружие превратилось в дубину.

Я швырнул разряженную АСВ впереди себя и сам бросился за ней.

АСВ мою он отбил, она отлетела в сторону, и пропустил мой первый удар.

Система моя работало нормально, полностью задействовав все ресурсы, подсказывая движения и режим боя. И я полностью положился на нее, потому что иного выхода не было. Драться я до того умел плохо, точнее, совершенно не умел.

Первая атака прошла на ура. Целил я в голову, чтобы встряхнуть мозг и что-нибудь повредить из биологической части. Бил кулаками, простыми прямыми ударами, как боксер. Быстрее, быстрее, пока он не очухался и не ответил…

А вот он драться умел, и, видимо, еще до того, как стал тем, кем стал. Система ему помогала, а не руководила его действиями.

Сначала он просто выставил вперед руки и держал их так. Половина моих ударов попадала ему на локти, а он приходил в себя. Пришел, сгруппировался, увернулся от моего удара, плавно переместился за мою руку, схватил меня за локоть и ударил сам. Коленом в бок, как будто шпалой дали.

Ударь так человека, и его не будет. Переломает все ребра, вышибет внутренности. Меня защитили псевдокожа и псевдомышцы, смягчили, рассеяли удар.

Внимание!

Нагрузки близки к критическим!

Система, помимо воплей об опасности, отреагировала моментально. Второй удар коленом я сблокировал свободной рукой, вывернулся из захвата и ответил локтем в лицо. Голова его мотнулась назад, и тут же он отскочил в сторону, дальше по кругу, вернулся, как-то странно выгнулся, избегая серии моих ударов. Я успел понять, что бью пустоту где-то справа от того, куда надо было попасть, и в этот момент он достал меня кулаком сбоку в голову.

Мир перед глазами поплыл, стал двоиться, и вдруг рывком вернулась резкость.

Внимание!

Нагрузки близки к критическим!

Удар ногой – сблокирован, моя нога вдарила ему в бедро, он упал на одно колено, но и из этого положения моментально выбросил обе руки сразу вперед и вверх. Сразу два сокрушительных удара по корпусу, в то место, где у человека должна была бы находиться диафрагма.

Внимание!

Критические нагрузки!

Повреждения внешнего скелета.

Повреждения зафиксированы.

Коррекция проведена.

Подсечки, сломавшей бы мне обе ноги, я счастливо избегнул, прыгнув назад.

Дальше все слилось в быстрый вихрь ударов и блоков. Я бил и держал удары, совсем не обращая внимания на растущий список повреждений. Да и чем мне он может помочь? Отпускать его нельзя ни в коем случае. Да и поди его отпусти, самому бы уцелеть!

Как я сам буду дальше жить, если он уйдет отсюда живой и убьет еще кого-то? Нет, лучше уж пускай простой выход, чем так.

Всё это заняло…

2,7 с.

Мне же они показались вечностью. Потом мы распались и медленно пошли друг против друга, уже с нормальной скоростью, как обычные люди. Пошли, не приближаясь, но и не особенно отдаляясь. Чтобы не дать вырваться противнику, но вместе с тем не подставиться под его удар.

Бой дался ему нелегко. Лицо стало жуткой маской, правая половина свисающая пластом псевдокожа, левая половина – стальной череп. Грудь же и правый бок мало того что испещрены глубокими оспинами от попаданий стрелок АСВ, так еще и поврежден внешний скелет, видны здоровенные вмятины, и очень бы хотелось надеяться, что мышцы там выведены из строя совсем.

Да вот только я тоже не целый. Мелочь, вроде повреждения внешних покровов правого бока, не страшна, система подсказывает, что покровы восстановятся сами. А вот отказы датчиков уже серьезней. Как и то, что повреждены псевдомышцы, и правая рука теперь слушается хуже. На нее система и вводила коррекцию, планируя мои дальнейшие перемещения.

Мгновенное движение моего противника. Механически его рука дернулась вверх, уцепила двумя пальцами пласт псевдокожи, свисающий с его лица, оторвала. По вискам и шее Психа потянулись тонкие струйки крови, быстро иссякнувшие.

Кусок псевдокожи полетел в меня, я отвлекся, а он рванулся на меня, вытянувшись в струнку, но в последний момент ушел вбок и ударил ногой, попав мне в правый бок. Система вывела список повреждений и сняла часть нагрузок справа. Снова повреждения внешнего скелета.

Только сейчас я понял, что за противник мне попался. Я просто не смогу с ним справиться! Он сумасшедший, но вот его боевой опыт никуда не делся! Он умеет драться, и на его стороне не только ресурсы системы, все решения которой предсказуемо-стандартны, но и человеческий разум, который может подсказать нестандартный и, возможно, удачный поэтому ход.

Я же… А что этому смогу противопоставить именно я?

Какую-нибудь хитрость. Такую, чтобы он не смог ей ничего… Такую, которая ему и в голову не придет. И думать надо быстрее!

Может, плюнуть на повреждения, и вложиться в атаку? Он мне руки-ноги оторвет, если я его при этом прикончу, то меня отремонтируют. А вот кто будет ремонтировать его? Не думаю, что за такое возьмется обычная мастерская в промзоне.

Может, поломать ему ноги и отбежать подальше, дождаться помощи?

Ага, ты поломай сначала. Даже если ударю ногой сбоку, то он сблокирует, а я тогда ударю ногой, с другой стороны… И повторю сблокированный удар…

Программа действий составлена.

Приступить к исполнению? ДА – НЕТ

Это что?

Система составила мне план действий на основе моих пожеланий. Это как стрельба из АСВ, каждое действие разложилось на простейшие составляющие, которые сохранились в памяти. Как будто множество кирпичиков-действий с настраиваемыми параметрами, которые можно компоновать, собирать и разбирать, укладывать в порядок между собой, а когда они будут готовы, запускать на выполнение… И пройдет это куда быстрее, чем обычные мои действия, которые мой мозг, все еще человеческий, должен обдумать чуть ли не в процессе выполнения…

Он резко выбросил вперед левую руку, целя мне в голову, я уклонился прямо под удар с правой. Зрение поплыло и резко, рывком, восстановилось. Мы снова двинулись по кругу, ловя движения друг друга, а я лихорадочно составлял программу.

Программа действий составлена.

Приступить к выполнению? ДА – НЕТ

Да.

На этот раз напал я. Несколько ударов, в голову и в корпус, которые он сблокировал, и в процессе которых я открылся. И он меня не подвел, ударил, целя мне в голову. Качнулся мир, система вывела список повреждений, но моя программа не прервалась.

Перехватив его руку, я вцепился в нее, лишая его подвижности, моя нога стартанула с земли так, что треснула подошва ботинка, и колено влетело туда, где у нас расположена батарейка, источник энергии.

С хрустом разошлась ткань комбеза вместе с псевдоплотью, Психа подбросило. Был бы человеком, я вышиб бы ему дыхание, а так на лице его ничего не отразилось, лишь тело подбросило вверх.

Нога с силой топнула в землю, отлетела от треснувшего асфальта, и снова удар коленом в ту же точку. Только мои руки в этот момент на полной мощности псевдомышц прижимают его за плечи…

Критическая перегрузка!

…в направлении моего удара.

Как прессом, мое колено продавило остатки псевдомышц и вмяло внутрь бронепластину, защищавшую источник энергии.

Критическая перегрузка!

Это уже не имело значения.

Что-то с визгом лопнуло, и в этот момент произошла короткая вспышка. Я не был уверен, от чего. Может, и в самом деле что-то вспыхнуло, а может, это моя система так наглядно рисовала выброс энергии в видимом диапазоне.

Я разорвал захват, отшатнулся, отступив на несколько шагов, и совершенно по-человечески прикрыл глаза рукой.

Сломавшимся манекеном Псих грохнулся наземь напротив меня, растопырив руки и ноги. От удара его конечности не согнулись, и потому тело на короткое время застыло в нелепой позе, а потом медленно боком свалилось в лужу. Что-то внутри него с искрами закоротило, и от тела моего противника потянулся вверх едкий, тонкий дымок. Внезапно нестерпимо резко запахло чем-то горьким, да так, что мою человеческую часть чуть не вывернуло наизнанку.

Критические повреждения!

Коррекция проведена.

Всё. Энергии в моем противнике нет. Возможно, мозг еще функционирует, да только резервной батарейки у нас не предусмотрено, а без энергии… Смерть мозга лишь вопрос времени.

Не без опаски я подошел ближе.

Псевдомышцы на груди разорваны, а там, где у человека была бы диафрагма, топорщится вогнутая моим ударом бронепластина. Край ее поднялся, разорвав уцелевшие псевдомышцы и обнажив нутро. Виднеются какие-то кристаллы, тонкие трубки, осколки композитов, вязкая черная жижа, непонятные части чего-то там совсем уж странного…

Зрелище жутковатое.

А как я сам выгляжу? Намного ли лучше, чем он или Антон? Ведь стоит избавиться от псевдокожи, и что там? Вот такая механическая тварь? И живой человеческий мозг в стальной коробке, и никогда мне уже не стать прежним…

Антон! Что с ним-то?

Правая часть груди моего напарника была смята, грудная пластина сорвана. Внутри все те же кристаллы, разбитый механизм с плоскими колесиками, увитый порванными трубками. Сочилась такая же, как и из Психа, черная жижа, по ней, не смешиваясь, бежали редкие струйки алой крови.

Мертв. Энергии нет.

Коммуникатор с виду не пострадал, но когда я поднял его, то корпус только жалобно хрустнул в руках. На зарядном отсеке отпечатался носок ботинка. И кто его успел пнуть, я или мой противник, непонятно. АСВ разбито, ствол погнут, а пистолет вообще сломан пополам, в кобуре только рукоять осталась, остальное неведомо где.

Ну вот и повоевали. Теперь надо…

– Помогите! – раздалось внезапно.

Я прислушался.

– Помогите!

Кричала явно женщина.

– Да помогите же!

Дом позади нас, второй этаж, там виден источник тепла.

Хитер-то, тварь, а! Был… Следы шли дальше, наверное, пробежал и потом вернулся, устроил нам классическую засаду. Тепло отсюда видно лучше, а там, где мы прошли, стена у дома толще, и все закрывает. И как только мы приходим туда, останавливаемся, смотрим, что там такое теплое, и получаем сверху бомбу. А потом он нас, оглушенных, добивает.

Рассчитал он правильно, а спасла меня случайность. Если бы не притормозил, рванул бегом за Антоном, и если бы лучемет Антона не был поврежден взрывом, то сейчас мы были бы оба мертвы, а он шел бы себе дальше. Очередного человека разделывать.

Конечно же его бы поймали. Если не облава, так кибы. Святогор с Галахадом и Беовульфом не в пример мне опытнее в таких делах. Но сколько бы до того крови пролилось, мне и подумать страшно. Полицейские, армейцы… Да и простые люди, если бы они попались у него на пути.

– Помогите! Кто-нибудь! – Голос был усталым и совсем безнадежным.

Надо идти. Там, в доме, живой. В каком бы я виде ни был, надо оказать помощь.

Забор давно пришел в негодность, более-менее целыми остались только квадратные кирпичные столбы в рост человека. Двери конечно же давно выбиты, внутрь намело снега, по нему шла цепочка свежих следов в сторону лестницы на второй этаж.

После того как съехали отсюда прежние жильцы, тут еще кто-то жил. И уж они-то не церемонились. Стены расписаны углем, груды мусора в углах слежались до состояния полной окаменелости, все, что только можно, безжалостно разломано.

Хорошо хоть, что вони нет. За без малого сотню лет все мумифицировалось до такой степени, что уже и не то что не пахнет, истлело.

По лестнице, засыпанной мерзлой пылью и кусками штукатурки со стен, добрался до второго этажа.

– Помогите!

– Да иду, иду, – вполголоса сказал я.

Большой холл, в который выходят двери пяти комнат, и еще лестница вдалеке, металлическая, на чердак. Дверей, правда, уже нет, как нет ничего деревянного, а в центре следы большого кострища, вокруг которого сложены погнившие лежаки. Потолок и верх стен в копоти, а ниже угольные граффити.

Одна надпись привлекла мое внимание. Тут углем не обошлись, надпись старательно процарапали в стене, скобля кирпич, а потом втерли внутрь белую крошку и для верности обвели контуры сажей.

«Убьем человеков».

Мутанты отметились.

– Эй! Помогите!

– Да иду! – крикнул я. – Уже здесь!

Девчонка лежала в относительно чистом углу. Печная труба, выходя из пола, делала тут небольшой как бы изгиб, уж не знаю зачем, получилась площадка мне по колено. Вот на ней-то она и лежала, в спальном мешке, сверху перевязана липкой лентой. Той же лентой сделаны петли на мешке, чтобы было легче тащить.

– Не кричи, – посоветовал ей я, входя. – Все свои уже тут.

И совершенно в тот момент я не думал, как сам выгляжу. Просто забыл, что кое-где псевдокожа у меня содрана, что наружу торчат псевдомышцы, что видок у меня тот еще.

– Ой, – тихо сказала девушка.

И тут же зашлась таким криком…

Я пожал плечами. Мне все равно, кричит или нет. Мне просто хотелось побыстрее покончить со всем этим и вернуться на базу. Отоспаться, прийти в себя, постоять под теплым душем, смыть грязь и лед, выпить горячего чаю, посидеть с хорошей книжкой… Или мастерскую навестить, чтобы подлатали привода и навесили обратно шмат псевдокожи.

– Н-н… н-не… – попыталась выдавить из себя девушка.

Личико хорошее, курносый носик, облако темных вьющихся волос, карие глаза смотрят с испугом… А вот фигурка вроде ничего. Хотя под мешком не видно, но если тепловым зрением глядеть, то много интересного можно увидеть.

– Н-н… Не подходи.

– Да брось ты. – Я поискал нож. Не было, даже ножен на том месте не осталось, сорвал в драке. Или взрывом смело.

Ладно, нет так нет. И не надо нам нож, зачем…

Схватившись за скотч, я резко дернул.

Девушка только всхлипнула. А я быстро пообрывал остальной скотч, попытался раскрыть спальник, но не получилось, я его тоже от души рванул и обомлел.

Ну кто же знал, что на ней ничего нет!

Девушка ахнула и попыталась прикрыться руками. А я попытался отвернуться.

– Прости, пожалуйста… – Отвернуться все же удалось. А как её назвал тот мужик, ее отец? – Аня, прости, пожалуйста. Я не хотел. Прикройся, ладно? А то холодно на улице…

Аня быстро и молча запахнулась в остатки спального мешка.

– Ничего не бойся. – Я сел рядом с ней. – Не бойся, ладно? Он тебя не обидит. Его уже нет. Подождем, сейчас сюда прибудет помощь…

– Нет! – Аня вся задрожала. – Я пойду, можно?

– Вот так и по лесу? Если с тобой что-нибудь случится, то меня мое начальство съест. Так что посиди пока, ладно? Тебе не холодно?

– Нет, – стуча зубами, произнесла Аня.

– Вот и хорошо. Давай-ка я вниз схожу.

– Нет! – Девчонка дернулась к моей руке, но передумала в последний момент. – Не уходи, пожалуйста! Не уходи!

Она вся дрожала, явно не только от холода.

– Надо, Аня. Я быстро, а ты пока посмотришь за мной, ладно? А хочешь, со мной пойдем? – Увидев, что она собирается кивнуть, я резко одумался.

А что это я делаю, а?

Я что, хочу, чтобы она увидела, что осталось там от двух кибов? А каково ей будет это все видеть, я подумал, или мне все равно? Не говоря уж о том, что она и про меня знать не должна.

– Сделаем так, Аня. Я на минутку, ладно? – говоря это, я уже выскочил за порог. Надо найти что-то, что может гореть. В старину мебель из дерева делали, можно разломать какой-нибудь шкаф…

Поленница нашлась в соседней комнате. Кто-то меня уже опередил, аккуратно разломал всю деревянную мебель и старательно сложил в поленницу. За прошедшие десятилетия дерево высохло до треска.

Вернулся в обнимку с охапкой дров и нарочито торжественно сложил их на пол, где еще виднелись следы кострища, перед затравленным взглядом девушки, пытавшейся укутаться в собственные плечи.

– Сейчас…

Развести костер было недолгим делом. Язычок пламени неуверенно зацепился сначала за пару щепочек. Я положил сверху еще парочку щепок побольше, сложив классический домик. Огонь окреп, вначале несмело, а потом жадно охватил тонкие ножки стула, старательно очищенные от лака.

Девушка зачарованно уставилась в огонь.

– Бесконечно можно смотреть на три вещи – на текущую воду, горящий огонь и на то, как работает другой человек. Посмотри, чтобы не погас, ладно?

Подтолкнул остатки дров поближе к Ане.

– Ань, я вниз. Скоро вернусь, надо еще дров принести, ладно?

Та кивнула, а что ей ещё делать оставалось? Я спустился вниз. Место боя…

Не годится оставлять тело Антона вот так. Нельзя так поступать, просто нельзя. Надо хоть как-то… Хоть прикрыть, что ли. Не под открытым же небом ему лежать. А потом уж Святогор и его люди разберутся.

Отнеся тело своего напарника в дом, я положил его на полу посередине одной из самых чистых комнат. Постоял около входа с минуту, молча смотрел. Никаких признаков жизни. Тело стало как деревянное, все псевдомышцы замкнулись в том состоянии, в котором прекратилось поступление энергии.

Псих лежал там, где я его оставил. Все так же лениво текла черная жижа и курился едкий дым. Стеклянные глаза смотрят в небо, не в силах уже хотя бы закрыться. Нет энергии, существо.

– Тварь, – сказал я ему. Внезапно и остро захотелось пнуть труп, я с трудом сдержался. Наверное, Аня сейчас видит меня, и что она подумает? Нет, не надо ей ничего видеть.

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

Нет, конечно.

– Тварь. Ну зачем тебе это понадобилось, а? – уже задумчиво и как-то отстраненно спросил я, глядя поверх трупа, дальше по улице. Он, конечно, промолчал.

Вернувшись, сел напротив Ани, подбросил в почти погасший костер остатки дверцы шкафа. Огонь сразу же принялся облизывать новую пищу.

Возможность восстановления…

Внешние покровы…

Аудиодатчики…

Тензодатчики…

Рекомендую начать восстановление внешних покровов.

Начать восстановление внешних покровов? ДА – НЕТ

Да начинай, чего уж там. Не вечно же мне вот так ходить и людей пугать?

А что у меня еще есть?

Повреждения внешнего скелета.

Возникла схема. Как я и думал, плечо и живот. Окрашено желтым.

В текущих условиях ремонт невозможен.

Подробнее!

Полное восстановление повреждений внешнего скелета требует подключения ремонтно-восстановительного оборудования. Подключение не обнаружено.

Варианты

1. Установить подключение.

2. Отключить поврежденные системы.

3. Скорректировать функции поврежденных элементов с учетом повреждений (принято по умолчанию).

4. Отказ действий.

– Ты… Спецкорпус? – спросила Аня, кутаясь в мешок.

Я кивнул. Скрывать это смысла не имело.

– А тот, он же не мутант, нет? Он тоже… Тоже ваш?

Отвечать на это не хотелось.

– Ань, твои родители…

– Что с ними? – вскинулась она. – Они живы?

– Да, все живы. Мы их нашли. Он их связал просто.

– Вы – это с тем парнем, которого он убил?

– Да. А как он нашел вас?

– На дачу поехали. – Шмыгнула носом Аня. – У родителей отпуск за пять лет впервые совпал. Хотели отдохнуть… Он на трассе голосовал. Папка сказал, что надо остановиться, потому что хоть и от города близко, все равно пешком несладко, а так хоть до поселка довезем. А дальше… Этот на машину прыгнул, дверь открыл, папку из машины вытащил. Мамка стреляла в него из бластера, но он увернулся… Дальше я не помню, что было. Очнулась, когда он меня через лес тащил. Сюда положил, сам ушел…

– Зачем?

– Не знаю. Он вообще не говорил.

– Понятно. Ты есть хочешь?

Аня кивнула.

– Немножко…

«Вы где?» – внезапно пришло от Лешки.

«Рядом». Я каким-то, еще не совсем понятным для себя образом отправил свое местоположение, получил в ответ местоположение Лешки и Ленки. Они были от меня в…

350 м

…и перемещались вдоль заброшенной дороги, которая и вела к поселку.

«Как вы меня нашли?»

«Приехали в поселок. Там мужик какой-то на нас набросился. Ленка ему в лоб дала. Потом с флаеров засекли вспышку энергии и направили нас на точку. Что у вас. Догнали его или нет?»

«Он мертв. Антон тоже погиб. Я в заброшенном поселке. Со мной гражданский. У вас есть теплая одежда и транспорт?»

«Найдется», – ответил Лешка.

Вдалеке послышался шум мотора. Выглянув в окно, я увидел полицейский вездеход, целенаправленно двигающийся по улице. Дернулся, чтобы бежать вниз, понял, что уже не успею. Не дело обычной полиции видеть, что тут…

Вездеход остановился, открылись двери, наружу вышла Ленка. Нашла меня взглядом, помахала рукой.

– Помощь пришла, – вздохнул я.

«Лен, найди что-нибудь теплое».

Вместо ответа Ленка нырнула обратно в вездеход, вытащила наружу толстую форменную куртку полиции и демонстративно показала мне.

База «Чехов»

Московский край, 2123 год

Святогор прошелся вдоль нашего строя… И смотрел так, что нам сразу захотелось оказаться маленькими.

– Разбор ситуации, – спокойно сказал он.

«Будет орать», – сказала по внутренней связи Ленка. Внутреннюю связь она освоила быстрее всех нас и теперь с удовольствием ей пользовалась.

– Для начала – Елена и Алексей. Елена, а скажите-ка мне, зачем надо было устраивать ту драку?

Я почувствовал, что-то упустил. В чем-то не участвовал, чего-то недорассказали.

– Должен вам сказать, что вас от полиции… Употребим такое слово – «отмазать» – было довольно сложно.

– Но что нам оставалось делать? – вскинулась Ленка. – Они же на нас напали?

– А какая опасность вам угрожала? – спокойно спросил Святогор. – Серьезного оружия у них не было… Для начала, вы не стали избегать встречи с патрулем, хотя и могли. Когда к вам предъявили справедливые претензии по поводу документов, вы обезоружили сотрудников полиции, угнали машину… Хорошо хоть, что никого не убили.

– Но мы оторвались! – возразила Ленка.

– Оторвались. Но это не важно. Начальство недовольно. Больше такого повторяться не должно.

Ленка молчала. Лешка тоже проникся положением и встал в струнку, всем своим видом выражая дисциплинированность и понятливость.

Святогор сделал несколько шагов назад, чтобы всех видеть.

– Вы теперь в армии, ясно вам? Елена, вам ясно?

– Ясно, – буркнула Ленка.

– А вам, Алексей?

– Да, – ответил спокойно Лешка.

– Вы что скажете? – Это мне.

– Так точно, – сказал я.

Святогор хмыкнул.

– Если вы в армии, то это значит, что вы будете выполнять приказы. Потому что если не будете… Сами понимаете, просто так отпускать я вас не имею права.

Ленка снова промолчала, на лице Лешки тоже не дрогнул ни одни мускул. Ну да, теперь-то мы эмоции можем хорошо контролировать, нами же система управляет. Раз, и отключил все эмоции, раз, и настроил что надо.

– Ладно, все люди тут взрослые. Повторять не буду. Елена и Алексей могут идти. А вот вас я попрошу остаться.

– Зачем ты распустил язык с девчонкой? – спросил резко Святогор, когда Ленка и Лешка скрылись за дверью.

– Но она же видела… – озадаченно сказал я, хотя на самом деле как камень с души рухнул. Хорошо, что меня не будут чистить по поводу моей дурной инициативы разговора с Психом. Хотя… А что толку, что не будут? Как сам-то я буду жить теперь, зная, что некоторые ошибки стоят жизни? Причем зачастую не своей, а чужой жизни? И как снова буду принимать решения, зная, чем это может закончиться…

– Видела, – согласился Святогор. – Девчонка видела, какую драку вы там устроили. Она догадалась, что ты не такой простой человек, каким кажешься. А потом ты подтвердил, что ты киб. И все её подозрения перешли в твердую уверенность. И как ей рот-то заткнуть, а? Расстрелять? И заодно остальных, чтобы никто не мог проговориться… Всю семью расстрелять?

Святогор посмотрел мне в глаза.

– Пусть Ленка и Лешка ошиблись, это все забудется очень скоро. Полицейские сами виноваты, незачем было устраивать стрельбу из лазерного пистолета по мишеням, пусть и в лесу. Но дело в том, что ни Ленка, ни Лешка не продемонстрировали способностей своих явно, ясно тебе? Просто скрутили полицейских, заперли их на посту и на их машине отправились к вам. А вот ты – продемонстрировал. Ты продемонстрировал, что ты – киб. Пусть никто еще не знает вас всех в лицо, разговоры пойдут все равно… Знаю, думать об этом во время боя ты не мог. Не та ситуация… Но затем ты все девочке подтвердил, прямо сказал, что… Кто ты есть такой! Вот об этом подумать ты был обязан.

– Командир… Но если взять подписку о… – заикнулся было я.

– Какую подписку, о чем ты? – перебил меня Святогор. – И зачем все это надо делать, скажи-ка? Чтобы еще больше подстегнуть интерес в Сети? А полиция, ручаюсь, жаждет с ней пообщаться! И заявка ее папаши-истерички в полиции висит!

Святогор прошелся взад-вперед.

– Ладно, я уже говорил, что все люди взрослые. С девушкой и её семьей будут проведены профилактические беседы. Уймутся они или нет, это вопрос другой. Но тебе приказ на будущее. Думай, кому и что говоришь. Второй раз напоминать не буду. Ты меня понял?

– Так точно! – ответил я. Тут принято так отвечать.

База «Чехов». Московский край, 2123 год

После возвращения нас сильно не беспокоили. Мы сдали оружие, я указал на карте, как гнался за Психом и где догнал, после чего меня отвели куда-то вглубь базы, в мастерскую. Не ту комнату, где я стал тем, кем стал, а в другую, не такую большую, и оборудования чудного поменьше.

Привели, усадили в высокое раскладывающееся кресло.

Обнаружено внешнее приоритетное подключение.

Разрешить доступ? ДА – НЕТ

Я разрешил. И сразу же выключился, резко и неожиданно, как гаснет свет в комнате при хлопке по выключателю. Миг, и я снова в сознании, как сидел в кресле, так и сижу, только вокруг никого и ни одного прибора не работает.

Все системы работают нормально.

Отремонтировали.

Долго рассиживаться мне не дали, два человека в простых армейских комбезах, вооруженные ННТ, то ли проводили, то ли отконвоировали меня в маленькую комнатку по соседству с мастерской.

– Выходить нельзя, – сказал мне один из конвоиров. – База в состоянии боевой готовности. – Он указал в сторону коридора, где под потолком торчал шар темного пластика с тремя отверстиями в вершине. Моя система увидела там сильный энергетический канал, раза в два сильнее, чем энергоблок в НТСУ.

– Понятно.

Дверь захлопнулась.

Комнатка комфортом не поражала. Серые стены, с одной стороны жесткая кровать, с другой стороны стандартный блок санузла, из стены выглядывает прозрачный бок душевой кабинки. Сбоку от двери на гибкой штанге висит сложенный экран. В углу встроенные шкафы, один одежный, сейчас пустой, а второй оружейный, тоже пустой, личного оружия у меня нет. И вещей нет, кроме нижнего белья и двух военных комбинезонов. Один тот, в котором я за Психом гонялся, лежит в углу и ждет отправки в утилизатор, другой выдали на базе, на замену.

У изголовья кровати столик, рядом простой высокий стул. Над столом вентиляционная решетка, ветерок перебирает бумажные полоски, к ней приклеенные, подмигивает синяя точка работы кондиционера.

Вот и вся обстановка.

Кроме койки мне не было ничего нужно, я сразу же завалился спать. А проснулся наутро от включившегося экрана. Умный компьютер, настроенный предыдущим жильцом, ночь напролет вылавливал в Сети новости и выдавал их ровно в семь утра.

– Сегодня около часа ночи, – поведала мне симпатичная дикторша, – начались волнения мутантов в Красноярском крае. Объявлено чрезвычайное положение. Войска приведены в состояние боевой готовности!

Сонливость у меня прошла сразу же, как только я открыл глаза. Раньше я просыпался с трудом, так не хотелось вылезать из теплой постели в холодную квартиру. А теперь ни в одном глазу, лежишь как бревно и таращишься в потолок. Сон выключился.

Быстро поднявшись, двинулся в душевую. Даже несмотря на то что кожа у меня теперь не настоящая, а псевдо, было приятно стоять под душем. Какие-то рецепторы удовольствия все же остались.

Через неплотно закрытую дверь бормотал новостной канал, а я к нему лениво прислушивался.

Все началось с одной банды мутантов, которые проникли в город и разграбили несколько оранжерей. Явление не редкое, и иногда такие случаи остаются безнаказанными, искать грабителей себе дороже. А иногда банду ловят, и в живых не остаётся никого. В этот раз мутантам не повезло, их заметили и на перехват двинулись армейцы, да что-то там не рассчитали. Когда мутанты поняли, что путь назад перекрыт, то сумели разгромить передовую группу, захватили заложников, взяли штурмом полицейский участок и там закрепились. И конечно же стали выдвигать требования. Жратвы и выпивки, вернуть социальное обеспечение, уравнять в правах с остальными гражданами, еще раз жратвы и бухла, а также свободы для всех подряд и каждому лично.

Конечно, никто слушать их не стал, армейцы взяли участок штурмом, во время которого все заложники погибли. Переживших штурм мутантов вывезли на окраину города и показательно расстреляли.

Тут и полыхнуло. Мутанты как с цепи сорвались, начали громить поселения и оранжереи по всей Сибири. Сразу же появились погибшие, начался мелкий терроризм…

Делать было нечего, в сеть выхода не было, и я, сбросив влажное полотенце на спинку стула, завалился обратно на койку, лениво листая новостные каналы. Разработка новых оранжерей в Коломне, снегопад в Пскове, монтаж новой гелиевой шахты на Луне, подводный крейсер, замеченный в Средиземном море…

Под вечер дверь пискнула, открываясь.

– Пройдемте, – сухо посоветовал мне среднего роста мужчина в военном комбезе, без оружия.

За его спиной стояли Ленка и Лешка.

По пустым коридорам мы дошли до лифта, вознеслись на десяток этажей вверх, и, снова не встретив ни единого человека, оказались перед дверью, над которой мерцала табличка «Зал № 16».

– Вас уже ждут, – сообщил наш провожатый.

– Ждут так ждут. – Вздохнул Лешка, и, широко распахнув двери, вошел внутрь. Ленка, немного поколебавшись, просочилась за ним. Я глянул на сопровождающего, поймал в ответ равнодушный взгляд и сделал шаг вперед. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Громадный зал, за большими осветленными окнами сияет холодное солнце и электромагнитные излучения малой посадочной площадки космопорта. На единственной сплошной стене огромный экран.

Сейчас в зале был только один человек, зато какой!

Галахад, командир Спецкорпуса. Один из старейших кибов. Старше его только легендарный Роланд, про которого я слышал еще в детстве, да генерал Петр Дрейк, председатель Малого Совета Федерации.

Галахад начал воевать ещё в Третьей мировой, пройдя ее всю, с запада на восток. Балтика, Сибирь, Тихий океан, снова Европа… После войны не ушел на покой, как многие, не ударился в политику, как тогда было заведено среди военных, а продолжил армейскую карьеру. При его участии разгромили Сибирскую Империю, под его командованием выбивали американский десант из Владивостока и он лично ликвидировал стаю наглых оборотней в Поволжье, тогда эти твари впервые заявили о себе, и о них толком ничего не было известно… Ни одно громкое событие тех времен без Галахада не обходилось. А потом он как-то незаметно ушел в тень, к публичности не стремится, командует себе потихоньку, в новостях не мелькает.

Я поймал себя на том, что изучаю Галахада со всех сторон. И видно мне крайне мало. Просто силуэт, засвеченный с краев. Тепла нет, излучений тоже нет, словно статуя. Работает генератор маскировки. А внешне… Если не глядеть в лицо, то никто бы не заподозрил в нем киба.

А если посмотреть в лицо?

Просто лицо, и всё. Среднее лицо совершенно среднего обывателя, такие лица в толпе встречаются через одного и забываются через минуту… Но все портила одна деталь. Спокойное лицо Галахада не выражало вообще ничего. Ни одной эмоции, ни одной лишней морщинки даже. Сказать бы «пластмассовое», да будет неправда, лицо живое, тем и страшное, что застыла на нем некая правильность, которую никогда не достичь человеку…

Галахад поймал мой взгляд, я смутился и отвел глаза в сторону.

– Все в сборе, – сказал Галахад. Голос у него был совершенно невыразительный, усредненный по всем характеристикам. Обычный голос, самый минимум необходимых эмоций, чтобы походить на человека. – Стажеры! Мной, как командиром Специального корпуса, принято решение о прохождении вашей дальнейшей практики в армии «Сибирь». Вы направлены в корпус «Енисей», на базу «Сибирь-3», в Красноярск. В личное распоряжение майора Тамары Ивановой. – Галахад говорил спокойно, неторопливо. Расслабленно оглядывал нас, тщательно взвешивал слова, откладывая ненужные и подбирая те, которые прозвучат наиболее коротко и внятно.

Уж не компьютер ли ему эту речь моделирует? Надо будет попробовать на досуге…

Меж тем Галахад выложил на стол перед собой три самые обычные серые чип-карты.

– Не терять. Это не стандартные чипы, они учитывают особенности вашего организма, изготовить их можно только в нашем центре.

С виду самая обычная карта, серый пластик, фото, ряд цифр.

– Для активации взять в руки, приложить указательный палец. Перемещение по базе без них запрещено, вы будете сразу же уничтожены турелями противодиверсионной обороны.

Интересно, что ж это они так же Психа и его компанию не уничтожили? А может, и пробовали, Святогор же говорил, что изначально кибов поехавших четверо было. Трех уничтожили, а у одного получилось сбежать.

– В комнате три-семьсот сорок получите комплект вещевого довольствия. Корабль в восьмом терминале, старт через пять часов две минуты. Вопросы?

Мы ошарашенно поглядели друг на друга. Новости смотрели все.

Внутри меня мысли понеслись вскачь. Что, вот так сразу и в бой? А как же подготовка, учеба, да даже просто… Да я вообще в космических кораблях ни разу не был!

– Нет вопросов, – сказал Галахад. – Приступайте к выполнению!

Последние слова, хотя и были произнесены тем же равнодушным тоном, хлестнули как плеть. Мы и сами не заметили, как оказались снаружи зала, а двери за нами захлопнулись. Провожатого нашего не было, коридор пуст.

– Что, и все? – как-то разочарованно заявил Лешка. – Теперь на фронт? Мутантов пострелять? И оборотней? А интересно, кто сильнее, оборотень или мы?

– Вот и будет у тебя возможность проверить. – Я повертел в руках полученную чип-карту. Странно, внутри никакой энергетики не ощущается, но такая штука, как армейская чип-карта, всяко похитрее будет, чем обычная кредитка…

– Пошли, что встали? – Дернула нас Ленка. – Нам еще вещи получать!

Нужную комнату нашли быстро.

Худой паренек в обвислом рабочем комбезе выдал нам три обезличенные кредитные карты, с небольшой суммой на них. Также мы получили комплект повседневной армейской одежды, комбезы с пустыми нашивками (мой третий комбез, надо же!), немного мелочевки, вроде ультразвуковой бритвы и геля для бритья, упаковок моющих салфеток, сменных картриджей непонятно для чего… Венчали горку вещей три запечатанных ноута самого простого вида и три нашивки в виде красных скошенных прямоугольников.

– Подтвердите получение, – паренек приглашающе кивнул на ридер.

Мы по очереди провели чип-картами по ридеру, тот коротко мигнул зеленым светом.

– А оружие? – спросила Ленка.

– В приказе ничего нет. – Развел руками парень.

Разошлись по своим комнатушкам переодеваться. Не так много времени заняло, из одежды-то только комбез и нижнее белье.

Упрятал кредитку и чип-карту во внутренние карманы, прицепил к поясу перчатки, подтянул ремень. Застегнул пустые сейчас лямки, на которые должны вешаться кобура ННТ и запасные аккумуляторы. Лямки высокого воротника прижал к плечам, застегнул все карманы, которые нашел. Нашивки на плечо, по одной на каждое. Там есть специальные липучки, на нашивках ответная часть, с шелестом сошлись, и не отдерешь теперь.

Выключил экран и присмотрелся на себя в зеркальную поверхность. Краси-ив…

В дверь раздался стук.

– Что застрял-то? – Сунул голову внутрь Лешка. – Давай, идем транспорт искать!

– И что его искать? – Я быстро окинул взглядом пустую комнату, не забыл ли чего. А впрочем, чего тут забывать-то? Нет у меня ничего такого, что забыть можно.

Нас вел Лешка, он лучше ориентировался в мешанине космопорта.

Попытавшись сканировать окружающее пространство, я столкнулся с просто полной засветкой всей энергетической картины. Равномерный бело-желтый шум, как волны океана. Можно различить что-то на близком расстоянии, но и то не всегда. Слишком много вокруг серьезной аппаратуры, излучающей в пространство на самых разных диапазонах. Космопорт все же, не завод по производству тарелок…

– Нам нужен восьмой терминал, – задумчиво сказал Лешка, изучая указатели на стене.

– Да где этот восьмой терминал? – пробурчала Ленка. – Лех, имей совесть, по кругу же бродим.

– Не по кругу, тут терминалы так расположены. Знаешь, как устроен космопорт? Есть большая яма в треть корпуса глубиной, в которую садится корабль. Там его принимают на мачты, ну это вроде как распорки… Когда мачты корабль фиксируют, то к кораблю подают переходники и уже в эти переходники открывают трюмы. Иначе нельзя, от маневровых двигателей часто атом падает… Вот мы сейчас по краю этой ямы и идем, нам надо к носу космолета. Там должны быть пассажирские терминалы.

– А транспорт нельзя было взять? – спросила Ленка. – Тоже мне…

– А где ты его видела, транспорт? – отпарировал Лешка. – Кстати, мы пришли.

Большие двери с желтой цифрой «восемь» разъехались в стороны, пропуская нас в огромное помещение. Очередь из людей в военных комбезах и с самыми разнообразными нашивками двигалась к круглому коридору.

– Ребят, кто последний на посадку? – громко спросил я.

– Становись, за нами будешь, – откликнулся здоровенный белобрысый тип из компании таких же здоровяков, окруженных баулами.

Очередь двигалась быстро, у каждого тут были чип-карты, которые и служили пропусками. Два вооруженных пистолетами постовых при входе направляли людской поток и следили, чтобы не затесались «зайцы».

Подошла и наша очередь.

Чип-карту приложили к ридеру.

– Каюта восемьдесят три, зеленая палуба два. Она зеленого цвета. В помещения с желтой либо красной цветной маркировкой не заходить… Следующий.

Каюту нашли быстро, благодаря указателям на стенах и на полу.

– Располагаемся. – Лешка с некоторым трудом открыл лежанку койки, под которой оказался глубокий ящик, и пихнул туда свою сумку. – Все вещи под койки, в рундуки, притянуть сетками. Сейчас начнется ускорение, не нужно, чтобы что-то летало тут по салону. Перед стартом нас предупредят.

– А где остальные? – Обвел я взглядом каюту. – Тут человек десять может поместиться…

Надо же, я впервые на космическом корабле. И ничего такого особенного не ощущаю, не чувствую. Керамитовые стены, полы и потолки, совершенно обычные светильники, по стенам внизу идут кабельные туннели, вверху и внизу тянет воздух вентиляция.

– Да вряд ли кто будет… По третьему сигналу всем надо находиться на кроватях, пристегнутыми. Умеете пристегиваться?

Ленка только фыркнула, как кошка.

– Откуда? – удивился я. – Я космические корабли только на картинках видел.

– Значит, никто из вас на первую степень космонавтики не сдавал? Даже в школе?

– У нас были в школе, в десятом классе, – нехотя кивнула Ленка и добавила, на всякий случай: – Но я уже почти ничего не помню…

– А ты?

– Да нет, не было. Знаю так, немного…

– Ладно, я вам расскажу. Вообще-то, если у нас нет сданной степени космонавтики, то на борт нас можно допускать только в исключительных случаях, под присмотром члена экипажа, который называется «стюард», и нам необходимо выполнять несколько простых правил. Во-первых, не надо путаться под ногами экипажа. Во-вторых, при всех маневрах корабля надо пристегиваться. Вот, ремни на койке… Видите? Как только объявлена предстартовая или предманевровая готовность, то надо сразу же идти в каюту. На стартовой и, соответственно, маневровой готовности надо быть уже пристегнутым. Отстегиваться можно, только когда скажут команду «отбой готовности»…

Ожила корабельная трансляция.

– Внимание! Предстартовая готовность объявляется в три часа сорок минут. Нахождение пассажиров во время предстартовой готовности вне отведенных им помещений не допускается. Спасибо за внимание.

– Вот, первое объявление. Теперь мы только в каютах…

– Леш, а откуда ты все это знаешь-то? – спросила Ленка. – Ты кем до всего вот этого… – она сделала сложный жест рукой в области своего живота, – был-то?

– Работал в космопорте, неужели непонятно? – широко улыбнулся Лешка. – А ты кем была, Лена?

– Машинистом поезда, – отрезала Ленка. Лешка обиженно насупился.

– А я студентом. Недоучившимся, – влез я, чтобы забить образовавшуюся паузу. – Леш, покажи, как пристегиваться к койке.

– Да тут просто… Ложишься вот сюда, ремни крепишь сюда и сюда. Потом закрываешь вот эту сетку, если что по салону летать будет, то в тебя не прилетит.

Я лег на лежанку, оказавшуюся очень удобной. Заурчали сервомоторы, приспосабливая плоскость к моему телу, меня развернуло ногами к центру помещения, в позиции полулежа.

– Во, вот так.

Ремни быстро пересекли меня в нескольких положениях.

– Кнопка аварийного отключения ремней – вот тут, большая, красная. Сетку пока что можно не закрывать.

– Хм…. – Я потренировался пристегиваться и отстегиваться. Действительно, очень просто оказалось. – Леш, а ты летал на корабле?

Лешка помрачнел.

– Летал бы… Я чуть второй уровень не сдал для такого же корабля, если б не…

– Что «не»? – снова влезла любопытная Ленка.

Лешка помрачнел еще больше, и тут снова включилась трансляция.

– Внимание, объявляется предстартовая готовность. Пассажирам оставаться в своих каютах. Объявляется предстартовая готовность, пассажирам оставаться в своих каютах.

– Ну вот, ложимся… – протянул я. – Леш, скоро летим?

– Скоро! – Лешка быстро скользнул на койку.

По корпусу, по полу и стенам прошла легкая дрожь.

– Прогрев двигателей, – прокомментировал Лешка.

Вибрация нарастала – и внезапно кончилась, сменившись ровным и мощным гулом.

– Быстро они, это уже на рабочий режим вышли. Новые движки, что ли?

Дверь в кубрик открылась, появилась маленькая девушка лет двадцати, в комбезе космонавта с незакрытым шлемом за плечами.

– Все пристегнуты, пассажиры? – осведомилась она приятным низким голосом.

– Какой у нас стюард з-з-за-амечательный! – приподнял голову Лешка. – У меня что-то ремешки жмут… Не посмотришь?

– Перебьессси! – хихикнула девушка, но все же прошлась около нас, подергала ремни, закрыла сетку, уделив особое внимание Лешке. – Ну вот, все в порядке. Экипаж желает вам счастливого полета!

Дверь за ней захлопнулась.

– Ох… – Лешка заворочался. – Да что ж она ремни-то так затянула?

– Внимание по кораблю, объявляется стартовая готовность. Начат обратный отсчет. Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один!

И быстро долгожданное уже:

– Ноль. Старт.

Пол дрогнул, навалилась небольшая тяжесть.

– Оторвались… – снова сказал Лешка. – Сейчас будем набирать ускорение, потом включат поля, чтобы пройти через Мусорное кольцо, и на орбиту. Ребят, смотрите!

Я сначала не понял, куда смотреть. А потом электромагнитное излучение вдруг зашкалило. Система быстро сориентировалась в этом потопе, и я увидел, как растет напряжение силовых полей, как некоторые излучения теряются в нем, а некоторые, наоборот, возбуждаются еще больше. Все в белом свете, ярком, как солнце.

– Сейчас идем через верхние слои атмосферы, – продолжал объяснять Лешка. – У этого типа транспортников хорошие силовые поля и мощные реакторы, мусор и ураганы не страшны… Эх, экран бы включили…

Над дверью и в самом деле торчал здоровый наклонный экран, сейчас темный.

– Да и ну их… – Ленка повозилась немного, устраиваясь. – Ребят, я подремлю.

– Ну вот, самое интересное пропустишь. Сейчас поле вышло на режим…

С полчаса энергетика держалась на одном уровне, пока корабль продирался через ураганные течения ветров и кольцо космического мусора на земной орбите. А потом вдруг стала спадать, прекратился и выматывающий душу и нервы гул.

– Внимание по кораблю, предманевровая готовность. Пассажирам не покидать каюты.

– Ну вот, мы уже на орбите… – Лешка потянулся. – Жаль, что экран не включили. Я тоже подремлю. Тут делать уже нечего, нас разбудят.

– Хорошо.

Я и не заметил, как сам задремал.

Во сне я смутно чувствовал, как корабль дергается, меняет курс. Тело мое то провисало, то снова напрягалось в поскрипывающих ремнях.

Разбудила нас та же маленькая девушка.

Сначала я услышал шаги по коридору, а потом распахнулась дверь.

– Утро красит нежным цветом… Подъем! Сходим с орбиты. Скоро будет посадка!

– Ага, красивая… Как сядем, разбуди! – Лешка попытался перевернуться на другой бок, забыв про ремни, ремни затрещали, но выдержали.

Через минуту нам настоятельно посоветовали приготовиться к маневрированию.

Быстрая перегрузка, которую я едва почувствовал, сменилась нарастающей тяжестью. В тишину вплелся ровный гул движков, плеснуло излучением силовых полей. Транспортник тормозил, сбрасывал скорость. Мои датчики отметили небольшое повышение температуры. Системы охлаждения не успевали отработать все тепло, что собирал в себе укутанный силовыми полями корпус транспорта.

В какой-то миг силовые поля пропали, и температура прекратила расти.

Лежа, мысли текли легко и свободно. Ленка спала, я слышал ее дыхание. Лешка тоже спал или хорошо притворялся, я не стал его беспокоить.

Хорошо летать до Красноярска через орбиту… Быстро, безопасно и удобно. И это единственный путь. Не по земле же идти-то?

Дело в том, что от Енисея на востоке и до Волги на западе, упираясь одним краем в ледяной щит океана, а другим – в широкие среднеазиатские степи, где тоже живут мутанты, разве что не такие страшные, находится…

По-разному это называют. Пепелище, Дыра, регионы, пострадавшие от последствий войны… Но вот прижилось название Выжженные Земли.

Толком про них ничего не известно. С орбиты через пыль и мусор много не разглядеть, разве что рельеф местности. Съемки с воздуха редки, над этими местами сходила с ума самая высокоточная аппаратура, а те беспилотники, которые забирались слишком далеко, пропадали без следа.

Да что там беспилотники! Штурмовики пропадали! Даже целый боевой корабль разбился в этих краях. И чуть позже без следа растворилась пятитысячная армия, посланная навести тут порядок раз и навсегда.

Во время Третьей мировой этот край превратился в жуткую смесь радиации, химической и биологической заразы, разрушенных дорог и вымерзающих городов. Банды заключенных, освобожденных и вооруженных американцами, да и сам американский десант тут изрядно набедокурил, прежде чем убраться к себе, за океан. Тут жили потомки тех, кто пережил Третью мировую, сюда бежали люди от новой власти и мутанты, попавшие под закон о чистоте генетической линии. Даже государство своё было, Уральская Республика. Мутанты ее сожрали, в буквальном смысле.

Поначалу не до этих мест было, совсем. Когда жизнь более-менее наладилась, в эти края потянулись экспедиции. Узнать, как там да что. Может, уже все наладилось, может, почва очистилась, может, природа перемолола отраву, может, мутанты передохли все, и теперь-то уж… Даже рельсу хотели строить, из Нижнего Новгорода до Красноярска.

Да вот только разворошили мы осиное гнездо.

Немногие выжившие только диву давались, как же все могло измениться за столь короткий срок? Как же это все успело народиться нам на погибель? Ядовитые леса, откладывающие споры в живую плоть, кошмарнейшие твари, в которых мутации превратили вполне обычных до того зверей и насекомых.

Разумные обители этих земель незваным гостям очень обрадовались. На мутантов-то «Миротворец» не действует, а вот среди экспедиции людей может и вообще ни одного не оказаться, кто способен держать оружие. Иногда людей даже и не убивали сразу, заставляли показать дорогу туда, где есть еще много вкусных человеков. А иногда и заставлять не надо было, незадачливые исследователи зачастую сами привозили мутантов в города, не ведая, что же именно они творят. Так случилось с самарской экспедицией, привезшей оборотней, и, прежде чем Галахад оборотней ликвидировал, те натворили немало бед…

Даже копатели, любители провести время меж старых руин, в Выжженные Земли старались не забираться. Куда как безопаснее потрошить вымершие европейские города, где за ящик сухпайков все племя пришельцев год на руках носить будет. Там такие же люди, тоже под «Миротворцем», насилие по отношению к другим людям творить не смогут.

А тут как бы самому на вертеле у мутантов не оказаться.

Космопорт Красноярск. Красноярский край, 2123 год

Я прошелся вдоль ряда сидений.

Кроме нас троих, больше никого в зале не осталось. Всех, кто вышел сюда с нами, уже разобрали. Или люди сами разобрались, растянулись сначала на стоянку, по автомобилям или на остановку автобусов, путь к которой указывал заботливо светящийся указатель.

Ленка продолжала дремать, сидя рядом с нашими вещами. Лешка пошел побродить по аэропорту и добыть нам кофе.

Над широкими низкими дверьми, которые выводили наружу, висел непропорционально большой экран. Показывали новости, без звука. Карты местности, съемки с беспилотников, наша пехота, ведущая огонь из АСВ куда-то вдаль, умные говорящие головы, торопливо разбегающиеся фигурки, которых я, после некоторых размышлений, определил как мутантов.

Лешка появился с небольшим подносом, украшенным тремя чашками кофе.

– Разбираем, ребят… Лен, просыпайся, я кофе принес! – Лешка поставил поднос на свободное сиденье. – Дежурный говорит, что за нами уже едут, вот-вот будут…

Я осторожно взял стаканчик, не глядя сделал глоток.

– Стой, куда, оно ж… – вскинулся Лешка.

– Что? – Вкуса кофе не ощутил, кипяток… Кипяток!

84 грд.

– Горячее же. – Лешка озадаченно посмотрел на меня.

Я пожал плечами. Никаких неприятных последствий не было.

– Кажется, машина снаружи… – сказала Ленка, приоткрывая глаза.

Хлопнули входные двери.

– Эй, трое! Вы?

Мы обернулись. На нас смотрела девушка в военном комбезе без шлема. Не очень высокая, сероглазая, с короткой, тщательно уложенной прической, с правильными и мягкими чертами лица. Довольно миловидная, несмотря на чуть резковатые движения. На плече ее удобно устроились майорские нашивки, три черные галочки в ряд, одна над другой.

– Мы, – отозвался я. – А вы?

– Тамара Иванова. – Она вынула чип-карту, подставила под свет, над карточкой мигнула эмблема Спецкорпуса. – Прошу предъявить ваши чипы.

Мы достали карточки, Тамара внимательно сверилась, удовлетворенно кивнула.

– Хорошо. С вещами в машину.

Снаружи началась метель, на крыше здоровенного «Вепря» уже навалило снега.

– Я за рулем, вы сзади. Багажник сейчас открою… – Пискнула сигнализация, двери машины чуть разошлись в стороны.

Мы быстро побросали свои вещи в просторное и пустое багажное отделение, а потом расселись. Я сел вперед, рядом с водителем, а Лешка и Ленка расположились сзади, места там было более чем достаточно.

– Всё? Еду.

Машина развернулась задним ходом и вывернула на выезд с парковки. Дворники смахнули снег с лобового стекла, фары метнули вдаль долгие овалы света.

«Майор красивая девушка», – отправил мне сообщение Лешка.

«Наверное».

Майор как девушка мне не то чтобы понравилась… Поближе к ней оказалось, что не такая уж она милая. Тонкие паутинки морщинок в уголках глаз, быстрые и обдуманные движения, едва заметные шрамики на руках, мозоли на костяшках пальцев, которыми она уверенно обнимала руль.

Несмотря на миловидность, проскальзывала в ней непреклонность, жесткость. А иначе и быть не может, майор Спецкорпуса это совсем не то, что майор армии, критерии отбора хоть и похожи, но все же отличаются.

Вездеход пронесся по пустой дороге, вписываясь во все повороты, и заложил долгий вираж, выбираясь на широкую трассу. Ярко вспыхнули дорожные знаки, предупреждая о выходе на дорожную развязку.

Сдвинув машину на полосу автопилота, майор сложила руль и развернулась к нам лицом.

– Ну вот, теперь можно и познакомиться. Тамара Михайловна Иванова, майор Спецкорпуса. Ваш непосредственный командир на неопределенное время.

Мы молчали.

– Давайте, ребята, рассказывайте! Нам еще ехать…

– Что именно рассказывать, командир? – спросил Лешка.

– Вообще всё. Кто вы такие, я знаю, это можно опустить. А в каких частях служили, какой опыт есть, было бы услышать интересно…

Лешка и Ленка переглянулись и как по команде посмотрели на мой затылок.

– На данный момент… – начал говорить я. – Хм. Владеем любым оружием, стреляем получше любого снайпера, можем голыми руками сдвинуть такую вот машину. Наверное, вы все это уже знаете… Имеем звание стажеров Спецкорпуса.

– Данные о вас мне уже передали, – прервала меня Тамара. – Меня интересует другое. Каким боевым опытом вы обладаете? В каких частях служили раньше, до того, как вас… – она замялась, не решаясь произнести, что именно нас. – Ну, вы поняли.

– Я не служил.

– Алексей?

– Нет, не служил. Я при космопорте работал. Оператор ремонтных роботов.

– А вы, Елена?

– Отец военный…

– Зато у меня есть второй допуск на космос… – оживился Лешка.

– Рот закрой, пока к тебе не обращусь, – жестко бросила слова Тамара. – Если пока никого другого нет, будем работать с тем, что прислали. Какое-то представление о мутантах имеете?

Мы промолчали.

Тамара вздохнула.

– Значит, так. Быстро расскажу… Что смогу. Остальное уже потом. Красноярск очень важен для всей нашей Сибири. Тут единственный нормальный космопорт, не считая Владивостока, и река Енисей, естественная граница от Выжженных Земель. Знаете, что такое Выжженные Земли? Тиви смотрели? Наши противники – это мутанты. Тут, в Сибири, их очень много. Просачиваются с той стороны, либо тут живут, в реликтовых лесах или на городских помойках. На помойках, конечно, их больше. Материалы по мутантам есть в библиотеке, взять обязательно, я проверю. Сначала изучите их, потом поговорите с теми, кто мутантов вот уже всю жизнь убивает, наберетесь опыта, сходите в пару патрулей… Короче, освоитесь. А уж потом будем решать, что с вами делать дальше. Стажеры.

База армии «Сибирь-3»

Красноярск, 2123 год

Строения базы припадали к земле, словно стремились врыться в нее, уйти по маковку. Строгие прямоугольники административно-жилых зданий перемежались приземистыми блинами ангаров с техникой, надежно укоренились ремонтные боксы, разлеглась пологая посадочная площадка аэропорта.

Нам сразу же выделили две комнаты в самом дальнем углу коридора, рядом с торцом здания и межэтажной лестницей. Пост дежурного по этажу располагался совсем рядом, вторая дверь от нас.

Ленка сразу же объявила, что одну комнату она нам «дарит», после чего удалилась в ту, что выбрала сама себе. Мы с Лешкой принялись обустраиваться.

Жили тут неплохо… Наверное, казармы строили по отдельному проекту. Не времянка по санитарной норме, а нормальная комната. Настоящая мебель, широкое окно, даже жалюзи были. Климатизаторы не гудели, свет не мерцал, внутри тепло, а за окном снегопад стал совсем уж страшный. Неба не было видно за падающими хлопьями, купола базы становились похожи на огромные холмы.

На столе у окна застыла ваза с тремя цветками.

Лешка лежал на кровати и критическим взглядом осматривал стены и потолок.

– Не отель, конечно, но сойдет.

– Ага, для тебя они тут парк-отель построят, – сказал я. – Да и тут вроде неплохо. Вон, смотри, шкафчики. Целых два. Одежку можно вешать…

Дверь резко открылась, внутрь заглянула Ленка.

– Ребят, а пошли знакомиться с окрестностями, – с ходу предложила она. – Тут надо еще насчет еды и насчет погулять… У меня на карточке три сотни.

– Отметить прибытие? – Лешка подскочил с койки, на которой лежал, и мигом принял вертикальное положение. – Давай, давай быстрее! Ты идешь? Вроде бы я видел магазин на территории базы. Если что, у дежурного спросим…

Мне идти никуда не хотелось. Накатила какая-то странная грусть, не усталость, какая у меня усталость, я же стальной! – а просто грусть и нежелание что-то делать.

– Сходите без меня, ребят. Что-то не тот настрой.

– Тогда с тебя сотня. – Ленка протянула карточку. – И за время, пока нас не будет, осмотрись тут. Тамара говорила, что надо взять что-то в библиотеке…

Я перевел требуемую сумму Ленке.

– Вина возьмите, – попросил я. – И чайник. И закуски. Учтите, жарить-варить тут негде.

– Сама вижу. – Фыркнула Ленка. – Ничего, что-нибудь придумаем. Алексей!

– Я!

– Шагом марш! Боевая задача – отыскать на дружественной территории выпить и закусить, а также все остальное на вверенные мне денежные суммы. К выполнению боевой задачи приступаем!

– Так точно!

Дежурный любезно рассказал, что библиотека у них на минус третьем этаже и открыта круглые сутки. Но сейчас человека там нет, только автоматика. Если у меня уже открыт доступ на чип-карту, то на мой ноут…

Приказ Тамары Ивановой был в сети, и библиотечный компьютер, прочитав мою чип-карту, выдал мне стопку литературы и карту памяти с информацией. Собрав все с собой, я поднялся обратно в комнату, чтобы с ними разобраться без особых помех.

Карта памяти заняла свое место в ноуте, я запустил процесс копирования, а сам принялся за литературу.

Тонкая брошюрка «Что делать при встрече с мутантом?», рекомендовано для жителей приграничных районов, адаптировано для Красноярского края. Вторая брошюра, «Меры профилактики паразитических форм жизни», рекомендовано для специальных служб. Также была толстая, страниц на пятьсот, книга по всему этому бардаку – «Неестественные формы жизни», автор – А. В. Скитальский.

На карточке памяти было то же самое, адаптированное для экрана ноутбука.

Что делать при встрече с мутантом и так понятно, пулю в голову и в крематорий. Переходим к следующей литературе… Итак, «Меры профилактики паразитических форм жизни». 68 страниц, издательство «Интеркнига». Что тут нам предлагается?

Я открыл сразу на десятой странице.

Ого, вот и картинка. Прямо на развороте.

Черно-белая, но довольно информативная. Человекоподобная тварь, одетая в обноски-оборвки. Очень развитые бицепсы и локти, пальцы кончаются здоровенными ногтями. На ногах изношенная обувь, которую прорвали самые настоящие когти. Лицо прорисовано старательно, широкий нос, узкий рот, большие глаза под мохнатыми веками. На голове длинная копна нечесаных волос. Это мужчина.

Рядом нарисована женщина, чуть пониже, такая же оборванная, только еще более волосатая. От мужчины отличается намеком на низкую грудь, меньшим размером когтей и глаз.

Слева от картинки мерная линейка, из которой ясно, что рост крысака метр пятьдесят, а крысачихи – метр тридцать пять.

Перелистнул страничку и прочитал:

Раса мутантов, вид крысолюди, они же крысаки. Паразитическая форма жизни. Добывают пропитание на свалках в человеческих поселениях. Могут также заниматься охотой и собирательством. Селятся семьями по пятьдесят-сто особей, встречаются и более многочисленные семьи. Устойчивы к ядам и физическим повреждениям.

Внимание! При встрече с людьми реакция непредсказуема! При первых же признаках обитания крысолюдей немедленно сообщите в тревожные службы, для обеспечения личной безопасности возле мест их предполагаемого обитания не задерживайтесь.

Борьба с крысолюдьми затруднена, так как они при малейшем признаке опасности скрываются в многочисленные норы, которые роют под всеми своими поселениями. Благодаря особой конструкции этих нор дезинфекция растворами ОРВ не действует.

Профилактика – не оставлять пищу в легкодоступных местах, пищевые отходы помещать только в специальные контейнеры. Профилактические меры для работников пищевых ферм (оранжерей) и лиц, связанных с оборотом пищи, смотри в приложении 2…

Необходимо помнить, что крысолюди способны в поисках еды проходить сотни километров. Предположительно, общины крысолюдей живут около источников пищи. При истощении источников пищи или при образовании новой семьи крысолюди мигрируют. Предположительно, вперед высылаются разведчики – тройки особей.

Внимание! Имеются сведения, что семьи нацелены также на пополнение своего генофонда при помощи похищения лиц женского пола в возрасте 10–15 лет, а также к похищению детей любого пола 2–3 лет с неясными целями. Будьте внимательны!

Я посмотрел предисловие.

Данные методические рекомендации предназначены для использования в качестве вспомогательного учебного пособия государственным служащим и гражданским лицам. Рекомендуется к прочтению жителям районов, в которых наблюдаются скопления мутантов.

В данном учебном пособии в краткой форме излагаются меры безопасности при встрече с паразитическими формами жизни и рекомендации к их недопущению.

Данное учебное пособие адаптировано и дополнено с учетом обстановки в Красноярском крае.

Недопущению чего, паразитических форм жизни или встреч с ними? Хотя хорошо было бы и первое, и второе.

Так, кто тут у нас еще есть?

Ага, обычные крысы. Ну, это просто, яд и инфразвук. Признаки крысиных нор, ареалы обитания. Волки, потомки одичавших собак. Охотятся стаей, твари опасные и неприятные. Блохи, клещи, комары. Эти болезни переносят. Разная мелочь, чей укус смертелен, муравьи, осы, питающиеся падалью и откладывающие личинки под кожу…

Доставить в ближайшую больницу, а по возможности оперировать самим. Необходимо помнить, что от быстроты и решительности ваших действий зависит жизнь и здоровье вашего товарища.

И даже давались места, куда эти твари откладывали свои личинки, подробная картинка, куда и как резать. И опять же, признаки, ареалы обитания.

Флора, тоже мало приятного. Растения-мутанты, которые высаживают свои семена в живое мясо, прорастая в органах дыхания и передавая свои споры воздушно-капельным путем? Те самые хвощи, которые заразили леса практически по всей планете…

Ну и дальше методы дезинфекции, даже краткие характеристики огнеметов и свойства растворов дезинфицирующей жидкости.

Когда у меня уже начала распухать голова от ценной и подробной информации, появились Ленка с Лешкой.

Ленка вошла налегке, а вот Лешка тащил огромную холщовую сумку, набитую так плотно, что она едва не трескалась.

– Скучаешь? – бодро спросила Ленка, без спроса заваливаясь на Лешкину кровать. – Кстати, угадай, кого мы встретили по дороге?

– Не знаю, – ответил я хмуро.

– Тамару Иванову, – обрадовала Ленка. – Так она сказала, что завтра с утра она ждет тебя к себе с докладом. – Ленка хихикнула. – Желает побеседовать с тобой в доверительной обстановке. Ты ей сразу понравился…

Я мрачно посмотрел на веселящуюся Ленку.

– Лен, лучше б ты стаканы достала, чем валяться! – возмутился Лешка. – Сейчас чай будет готов… Кухни нет тут, приготовить ничего не получится. Так что будет у нас чай с бутербродами. Мы и яблок купили…

– Хорошо-хорошо… – Ленка двинулась к сумке, вытянула наружу электрический чайник литра на два, темно-зеленый, с гордой надписью «Гейзер-А4» на округлом боку. Надпись была выполнена золотистой вязью и шла наискосок, придавая чайнику вид елочной игрушки.

Ленка быстро налила воды и гордо водрузила чайник на стол.

Я быстро резал копченое мясо на бутерброды, Лешка сервировал стол. За окном шел снегопад, и вкусно пахло яблоками и хлебом. Еле слышно заурчал закипающий чайник.

После первого же глотка вина система заволновалась и предложила провести коррекцию внутренней среды, предупредив, что данные вещества могут вызывать неадекватное поведение.

Лешка согласился на коррекцию.

И стал трезвым. Сразу и абсолютно, прямо на моих глазах он как-то встряхнулся, пришел в себя, и пил больше всех, да вот все без толку. Скорректировали внутреннюю среду ему здорово…

– Фильтр алкоголя сработал хорошо? – серьезно спросила Ленка.

– Даже очень… – буркнул Лешка. – Лучше не пробовать. Лен, давай лучше по чайку, все равно напиться теперь уже не получится.

База армии «Сибирь-3»

Красноярский край, 2123 год

Утром гарнизон просыпался рано. Уже в шесть утра громкая связь, продублированная громкоговорителем на улице, заиграла подъем. Минут через десять из казарм к тренировочным полигонам потянулись редкие колонны бойцов в полном вооружении.

Часов в восемь я решил идти. Что именно докладывать полковнику Тамаре Ивановой, я понятия не имел. Но что-то да надо доложить! А, на месте разберемся, в конце-то концов!

Спросив дорогу у дежурного, я поднялся на нужный этаж и оказался перед постом охраны. На меня хмуро уставилась троица часовых. В комбезах, в закрытых шлемах, с АСВ. Позади них вдаль уходил коридор, в который выходили многочисленные двери.

– Ты куда собрался? – вместо приветствия спросил меня самый высокий, с сержантскими нашивками. – Сюда вход запрещен. Предъяви документы и скажи, что надо… Стажер.

– Мне к Тамаре Ивановой.

– У вас назначено? – Сержант стал чуть более дружелюбным. – Если нет, то сначала вам надо записаться у секретаря.

Говорил сержант официально, и у меня создалось впечатление, что разных посетителей он отшивает в день пачками. И причем не всегда в такой корректной форме.

– Да мы только вчера приехали. И мне передали, что майор нас вызывает… – сказал я с маленькой надеждой на успех.

– А, так это вчера прибыли? – Сержант посторонился. – Вась, проводи!

Коренастый темноволосый малый кивнул. Поправил ремень АСВ на плече и повернулся ко мне.

В сопровождении Васи я дошел до неприметной двери со скромной надписью: «Майор Т. М. Иванова».

Вася постучался.

– Да! – послышался громкий голос.

– К вам из вчерашнего пополнения!

– А чего ждут? Заходите.

Я открыл дверь и вошел.

Внимание!

Обнаружено сканирующее излучение.

Генератор маскировки активирован.

Тамара, во вчерашнем же форменном комбезе, сидела за широким столом. Над её головой на посетителей целилась сканирующая решетка, умело декорированная цветущим вьюнком.

– Садись, рассказывай. – Тамара указала мне на стул для посетителей, озадаченно покосившись на экран сканера, скрытый в столе.

Я сел на краешек, не зная, куда девать руки.

– Что бы вы хотели узнать?

– Ну, во-первых… Из центра меня предупредили, что вы поступаете в мое распоряжение. Так что вами командовать я могу без проблем. Но, с другой стороны, кибы вы неопытные, молодые, и мне рекомендовали не бросать вас в бой, а сначала научить… – Тамара жестко взглянула мне в глаза. – Так что мне интересно, я могу относиться к вам как к полноценным кибам, или лучше этого не делать?

– Лучше этого не делать, – подтвердил я. Неутешительно, конечно, но все же лучше уж сказать как есть, чем подвести кого-то ещё своими мнимыми боевыми возможностями. Опыт решает слишком многое, а первое задание излечило меня от самоуверенности очень надолго.

– Значит, так… – Тамара задумалась.

– Так, – подтвердил я.

– И боевого опыта у вас практически нет… – решительно сказала Тамара.

Я смолчал. Про Психа нас специально не предупреждали, но я понимал, что эту уж историю лучше не распространять.

Тамара же моего ответа и не ждала, она быстро и напряженно думала. И быстро пришла к какому-то решению, улыбнулась.

– Надо вам получить опыт. А все остальное приложится, верно?

Я на всякий случай кивнул.

– Опыт можно приобрести только в боях. Поздновато прибыли вы, стажеры. Банды мутантов в городе уничтожены уже, а в тренажеры вас загонять бессмысленно, потому что все равно вы их пройдете, да и заняты они все… Потому отправлю вас за стены. Покатаетесь с патрулями, на крысаков поохотитесь… Сейчас я дам вам пропуск на склад. Там предъявите чип-карту и получите оружие, амуницию, комбезы боевые и прочее… А к шести вечера к вам зайдет капитан Фролов, он будет в курсе, кто вы такие. Переходите в его распоряжение, он и поставит вам задачу. Посмотрим, на что вы годитесь.

– Так точно.

– Свободен… На завтрак в столовую заглянуть не забывай, а то жалуются…

В столовой никого не было. Наверное, все уже на службе, а кто на ночной смене был, тот сейчас отсыпается по комнатам, и в длинном, широком помещении столовой были только мы трое.

Помещение самое обычное, пластиковые столы и ажурные стулья «под металл». А вот вместо автораздачи – сюрприз, очень молоденькая темноволосая девушка в белом переднике и красном свитере.

Интересно, почему в обслуживающем персонале столько маленьких и худеньких девушек? Их что, специально подбирают, что ли, по мерке?

Лешка же сразу стал ей улыбаться.

Получили поесть. Девушка поймала Лешкину улыбку, засуетилась, встретилась глазами с Лешкой, покраснела и налила ему чай совсем по края стакана.

Лешка ей улыбнулся снова и пронес поднос ровно, задействовав свою механику.

Сели недалеко от стойки, расположились. Я сел спиной, а Лешка лицом к девушке и принялся ей улыбаться у меня над плечом. Ленка хмыкнула.

– Завтракай давай, – сказал я. – Лех, ну ты что как маленький-то, а?

– Да ладно! Хорошая же девушка, я сразу это понял! – И сказал громче: – Девушка, вы такая очаровательная! А что вы делаете сегодня вечером?

– Сижу дома, потому что комендантский час, молодой человек! – ответила девушка.

– Ну вот так всегда! – Громко вздохнул Лешка.

– Ешь давай! – поторопила его Ленка. – Нам ещё оружие получать.

Склад располагался на втором этаже. Хлипкие раздвижные дверцы прикрывали собой тяжелую металлическую решетку, а ещё моя система углядела слабое мерцание силового поля.

За конторкой сидел остролицый парень с сержантскими нашивками, лениво о чем-то переговаривался с двумя вооруженными АСВ охранниками. Или постовыми вроде бы? В армии охранников нет, только постовые.

– Чип? – вопросительно спросил сержант. Постовые подобрались.

Мы по очереди провели чипом по плоской панели ридера.

– АТВ есть? – сразу же спросила Ленка.

– Не положено, – хмуро сказал худой сержант-кладовщик, глянув на экран перед собой. – Допуска у вас на него нет. Только легкое стрелковое.

– Но я умею! – Ленка так и вскинулась.

– Умеешь, покажи допуск. – Пожал плечами кладовщик.

Так что получили мы только АСВ и пистолеты ННТ. Амуниции тоже досталось, комбез… Только это не рабочий, а боевой. Герметичный, с креплениями под бронепластины, с многочисленными внутренними кармашками, штекерами, системой жизнеобеспечения и контролирующим компьютером, контром… К нему шлем, с маской, прицельная система отдельно, хотя крепления для неё на шлеме есть. И разной мелочи, так необходимой военному в бою и в быту, целые сумки, по одной на каждого.

– Нахождение на территории базы с оружием без чехлов разрешено только постовым, – напутствовал нас кладовщик.

Пришлось запихивать все оружие обратно в чехлы и нести до комнаты. И там уже разбираться с тем, что мы получили.

На удивление это заняло не так много времени. Благодаря системе, в нее были уже заложены данные по тому, как с ними обращаться, только правильно запрос формулируй.

Подогнали пластины керамитовой брони, уложили наколенник и налокотники, подвигались, чтобы ничего не мешало. Фильтры, запасные обоймы и аккумуляторы распихали по специальным кармашкам. Вставили аккумулятор в комбез, активировали контур, установили на шлем прицельную систему.

Сразу же активировался экран на маске шлема, мигнул табличками настройки. Миг, и вместо них застыло сплошное серое бугристое полотно, стена напротив. Справа заплясали цифры расстояния, температуры. Режим сместился на ночное зрение, застыл во вспышке, вернулся обратно, выдав обиженное сообщение «слишком сильная освещенность».

– Может, это можно как-то сразу в нас? – задумчиво спросил Лешка, вертя в руках штекер, выходящий от прицельной системы.

– У нас таких нет. – Ленка поглядела на провод. – У меня так точно.

Лешка посмотрел на неё подозрительно. Ленка свой новый комбез расстегнула совсем уж неприлично, чуть ли не до пупка.

– Это к комбезу… – Я сверился с системой. – Вот сюда, на плечо. А тут, – нащупал на запястье комбеза металлическую пластинку, – выход. Вот вроде бы…

Я вставил штекер в гнездо на предплечье, взял в руку АСВ. На экране сразу же отразилось перекрестие прицела, показывая точку где-то наверху. Стоило мне повернуть голову, как перекрестие уехало куда-то за обрез картинки, повернул обратно – перекрестие вернулось.

– А лазер должен быть как целеуказатель, – сказала Ленка. – Направляешь на цель, облучаешь лазером, и на излучение наводится ракета. Еще прицел можно просто как бинокль использовать. А можно отключить и стрелять через прицел АСВ. Он тоже на маску выводит, но штатный на АСВ хуже.

– Откуда знаешь? – спросил Лешка.

– Да было дело, – ответила Ленка чуть мрачновато. И я заметил, как её лицо нахмурилось, а потом сразу же разгладилось, стало спокойной маской, как и до того. Как будто тучка пробежала на миг. Будто о чем-то неприятном вспомнила, а потом вдруг все воспоминания резко потеряли для неё свое значение.

«Опасность, большое напряжение ЦНС», а потом коррекция?

– Ну и ладушки. – Я махнул рукой. – Все определились? Тогда подстраиваем снаряжение и продолжаем чай… Времени еще вагон есть!

Ровно в шесть к нам зашел тот самый капитан Фролов.

В дверь постучали.

– Войдите! – сказала Ленка, так и не потрудившись застегнуться.

Дверь открылась, и в комнату, пригнувшись, вошел верзила под два метра ростом и под метр шириной.

Мы оторопели. Даже комната наша стала какой-то маленькой, что ли…

Комбез едва не трескался на его плечах, с трудом застегиваясь на груди. Капитанские нашивки так и выпирали, норовя оторваться и прыгнуть вверх, серые глаза смотрели прямо и весело, а широкое лицо излучало радушие, сравнимое по силой воздействия с посадочным прожектором. Короткий черный ежик волос совсем не портил впечатление, наоборот, даже усиливал его, лицо капитана выглядело более открытым, честным и приветливым. Здоровенные ручищи, ладони-лопаты, а толщина запястий… Ну и богатырь. Здоровенный же, а! Мне бы таким быть… Раньше.

– Здравствуйте, – поздоровался верзила. – Я капитан Алексей Фролов. Вы отданы под мое командование. – Он нахмурился, глядя на Ленку. – Пока без формальностей. Будем знакомы. – И капитан неуловимо плавным движением вынул сзади из-за пояса фляжку. – Где тут у вас посуда?

– Да… В общем-то… Вот. – Ленка замялась, быстро дернула молнию комбеза вверх. Лешка почти что жестом фокусника выставил на стол три чашки, из которых мы пили вино, мигом добавив четвертую, из распакованной пачки.

– За встречу. – Чашки столкнулись с глухим стуком. Обжигающе приятная жидкость устремилась вниз по моему пищеводу. Коньяк, очень хороший коньяк. Но вот только система снова запросила коррекцию. А поскольку я совсем не хотел сегодня напиваться, то дал разрешение.

Через полсекунды я уже не чувствовал вкуса. Алкоголь был в организме, но теперь он совсем на меня не влиял, нейтрализаторы глушили все, что могло мне помешать нормально мыслить.

Вот это раз! Ну и мощная штука. Так это мне теперь можно пить и не пьянеть, пока сам не захочу… Эх, мне бы такой комплекс, когда я еще студентом был, ни с чем бы не сравнимо. Вот сидишь ты в баре, все девчонки вокруг уже никакие, а сам ты как стеклышко…

Только подумал я, и сразу только что проскользнувшая мысль показалась донельзя глупой и странной. Вот еще, нашел себе забаву. К чему мне, уже наполовину… Да что там наполовину, на две трети не человеку, человеческие проблемы?

Ощущение глупости, потери и тоски все вместе оказались настолько сильными и неприятными, что меня замутило. Система сразу же предложила провести коррекцию, и я привычно послал ее куда подальше.

– Не пошло? – вдруг спросил Лешка.

– Как это? Норма всё. – Я быстро улыбнулся. – Так, вспомнилось кое-что… Из студенческой юности.

– А… Ясно. – Лешка мигом потерял интерес к разговору.

Фролов внимательно глянул на нас.

– Ну что, у нас такая присказка была… Чтобы между первой и второй пуля не успела пролететь! Пуля все знают, что такое?

Мы чокнулись, выпили и снова разлили по стаканам. Фролов заявил, что судьба любит число три, а если уж и судьба любит, то нам тоже ни к чему отворачиваться.

– Ну, познакомились, – сказал Фролов. – Теперь дела. Стол нужен чистый…

Лешка убрал посуду, а Ленка – чайник.

– Значит, начнем… – На стол легла большая полупрозрачная карта. Репринт, не на экране показывает, хотя ноут у него с собой. – Система укреплений города секретна, но вам всю её и не надо. Что вам надо знать, сейчас расскажу.

Капитан достал простой графитовый карандаш и очертил на карте район.

– Вот это городская стена. Построена из армированного пенобетона с полимерной пропиткой. На ней системы наблюдения и оружие. В идеале внутрь города ничего лишнего проникнуть не должно…

Ну да, а кто же полицейский участок-то захватил?

«Вашими бы устами». Ленка тоже разделила мой скептицизм.

– Теперь о том, что за стеной. Это Енисей. Вот это развалины старого города, за рекой после войны ничего восстанавливать не стали. Жили там головожопые… Мутанты то есть, жили, попрошайничали и воровали понемногу. А шестнадцать лет назад была сезонная миграция адаптов…

– Кого? – спросил Лешка.

– Адаптов, – пояснил Фролов. – Адаптировавшихся к проживанию. Так тут мутантов называют, которые не в городе живут, а дальше, в Выжженных Землях.

– О… Понятно…

– Продолжу. Миграцию заманили в старый город, а потом накрыли с воздуха. Неделю все горело, дым несло к нам, в огородах только фильтры менять успевали. Остатки миграции добивали с воздуха. Через несколько лет там появились крысы, район ещё раз причесали с воздуха, обрушили пустоты, какие смогли.

Карандаш провел длинную черту куда-то вглубь Выжженных Земель.

– Смотрите дальше. Вот это старая местная дорога, ведет на Ачинск. В Ачинске у нас передовая застава и биостанция по изучению Выжженных Земель, там уже с семьями живут. Трасса патрулируются регулярно.

– Вот тут… – Карандаш сместился к северу. – Тут старая промзона, территория химзавода. Там иногда встречаются крысы, мирные… От патрулей разбегаются, но могут и напасть.

Карандаш ткнулся восточнее.

– К востоку… Вот это рельса на Иркутск, её тоже охраняем, наша зона ответственности до Канска. Район считается спокойным… Но расслабляться не следует, год назад банда жопиков захватили поезд и подорвались с ним прямо на перегоне.

Карандаш ткнул в жирную кляксу чуть восточнее.

– Вот это космопорт, он охраняется отдельно.

Карандаш двинулся вдоль черточки реки.

– А вот это юг. Тут развалины Дивногорска, дальше руины старой Красноярской ГЭС, разбомбленной в войну. Вот это мост через Енисей, он действующий, охраняется. Вот тут аэродром, отсюда взлетают флаеры и беспилотники.

Карандаш лег на карту сверху.

– Теперь о том, что мы тут делаем. Наша задача обеспечить охрану людских поселений и не допустить просачивания мутантов на эту сторону Енисея. Местность тут сложная, а людей у нас не хватает. Потому приходится полагаться на автоматику и мобильные патрули. Мобильные патрули на «вепрях» вокруг города, вдоль рельсы на Иркутск, там дорога старая, и на дороге до Ачинска, остальное беспилотники. Также в постоянной готовности эскадрилья флаеров на аэродроме. Ещё в задачи патрулей входит контроль биологической активности, ну это уже, чтобы жуки не завелись и хвощи не проросли, их потом выводить очень сложно.

– Теперь о наших противниках. Во-первых, – капитан принялся загибать пальцы, – жопики, они же головожопые. Встречаются экземпляры, не сразу отличишь, где жопа, а где голова. Любят с бомбами возиться, чуть где рвануло, так там точно жопик был. Зачастую и на куски разлетелся при взрыве. Если в стае, то без огнестрела лучше не подходить, а поодиночке не опасны, уроды, щелкнешь по лбу, он и переломится…

Я ещё раз оценил габариты капитана. Такой щелкнет, мало не покажется.

– Во-вторых, крысы. Вот это уже серьезнее. Роют норы, воруют еду и инструменты, меняют у адаптов на оружие и наркотики. При случае могут и человека прихватить… На детей охотятся, у нас уже давно все дети с маячками, но эти твари умудряются их как-то снимать…

– А зачем им дети? – спросила Ленка.

– Слухи разные ходят… – туманно сказал Фролов. – А в-третьих, адаптанты. То есть те, кто приходит из Выжженных Земель. Людям они почти не уступают, умны… По-своему, но умны. Оружие у них тоже есть, огнестрельное, комбез пробивает. Среди них есть отдельное то ли племя, то ли вид… Мы их змеями зовем. Прирожденные снайперы, все с винтовками, прячутся даже от систем обнаружения. Вообще, оружия старого там много. Несколько лет назад с той стороны прилетела зенитная ракета и влепилась во взлетающий корабль. Транспорт до Владивостока тянул, а мы месяц Выжженные Земли утюжили…

– А они тоже уродцы? – Хмыкнул Лешка.

– Нет, не сказал бы. – Покачал головой Фролов. – От человека адаптанты практически не отличаются. Разве что физически не такие крепкие… В рукопашной даже у среднего человека шансов больше…

С габаритами-то капитана… Уж точно.

– И в-четвертых, встречаются силовые виды мутантов, «силовики». Самые опасные из них оборотни. Те, кто может изменять свое тело. Тиви все про них смотрели?

Мы слаженно кивнули.

– Так забудьте, что там показывали. Оборотни в обычной жизни очень похожи на людей. А в боевой трансформации это не волки вам по пояс, это твари ростом хорошо за два метра, быстрые, с толстой кожей, которую не всякое оружие возьмет. С живой плотью они творят страшные чудеса… С ними тяжелее всего, конечно же, но при слаженности действий и оборотня завалить можно, полиметаллическая стрелка или лазерный луч их дырявят так же, как и обычных мутантов. Были ещё вампиры и маньяки, но их уже лет пять как не видели… Хм… Наверное, это все о главном. Остальное… Даже не знаю. Спрашивайте, ребята.

– Сколько нас будет? – спросил я.

– Всего шесть мест в каждой машине. С вездеходами дело имели, надеюсь? Это та же «Ала», только для военных, «Вепрь» называется. С вами будет проводник, итого четверо. Проводника слушаться как собственной совести! Если уж узнаю, что не послушались – вмиг вылетите у меня из отряда и пойдете разбираться с Тамарой. Понятно?

– Понятно.

– Итак, завтра в восемь утра выходите на патруль. Ваш начальник – флаг-лейтенант Татьяна Левина, она вас будет ждать у бокса номер восемнадцать.

База армии «Сибирь-3»Красноярский край, 2123 год

Когда мы втроем, еще позевывая и поеживаясь от утренней прохлады, подошли к воротам с большими белыми единицей и восьмеркой, нас там уже ждали.

Новенький «Вепрь» высунул квадратный нос из гаража, уставившись на мир округлыми фарами. Сверху уместилась оружейная башенка, пулеметный ствол лежал на специальных сошках, труба гранатомета закрыта белой пластиковой заглушкой.

Перед машиной стояла равнодушная с виду девушка, чуть выше среднего роста, в таком же, как и у нас, боевом комбезе, только уже потертом и повидавшем жизнь.

На машину никто не глянул, наши взгляды скрестились на девушке.

Темные волосы, короткая стрижка, чуть ниже ушей. Лицо приятное, курносый нос, на щеке едва заметный шрам, совсем маленький, пока вплотную не встанешь, и не поймешь. Загорелая кожа, она часто бывает на открытом воздухе. Немного пухлые губы, глаза серые и были бы красивыми, если бы смотрели не так серьезно.

Стоит спокойно, АСВ висит стволом вниз. В левое ухо вставлен наушник комма. На поясе нож в простых и чуть потертых ножнах, рядом в пластиковой кобуре выглядывает рукоятка не стандартного ННТ, а какого-то иного оружия. В плотно застегнутых подсумках комбеза проступают запасные обоймы для пистолета, металлические… Точно пулевой агрегат, надо же… И пластиковые кругляши-обоймы для АСВ, аккумуляторы, пяток гранат, нестандартно большая аптечка и прочие нужные мелочи. Шлем с маской и перчатками висят на поясе, прицельная система убрана в специальный нагрудный кармашек.

Нашивки лейтенанта пропыленные и тоже потертые, давали их, наверное, вместе с комбезом.

Ничего лишнего нет, никаких раскрасок, пирсинга, полосок по числу убитых врагов, устрашающих татуировок, что так любят себе военные делать в каждом сериале по тиви.

– Доброе утро, – сказала она нам. Голос оказался приятым, чуть хриплым. Лешка открыл было рот, чтобы произнести что-то умное, но не стал – Ленка быстро толкнула его кулаком в бок и заговорила сама.

– Доброе утро. Не подскажете нам, где можно найти лейтенанта Татьяну Левину?

– Это я, – отозвалась девушка. – Представьтесь, пожалуйста.

Мы по очереди представились.

– Очень приятно. Мне сказали, что я буду вашим командиром. Прошу предъявить оружие к осмотру.

Мы застыли, переглядываясь друг на друга. Что еще за «к осмотру»? Лешка решился первым, быстро снял с плеча АСВ и протянул прикладом вперед к Татьяне.

Мне показалось, что он сделал что-то не так. Татьяна в лице не изменилась совершенно, приняла оружие как-то странно, сбоку, перехватила так, как удобнее, чему-то своему кивнула, и вдруг, без перехода, рявкнула:

– А ну, смирно!

Мы выстроились нестройной шеренгой, стараясь даже дышать через раз. Уж больно был быстр и резок переход от спокойствия к агрессии.

– Вас кто так учил оружие держать? – негромко, но очень веско спросила Татьяна. – И почему оружие не в чехлах? Вы что, Устав не читали? Или вы идиоты? Любой постовой, вас видя, может вам башку снести и будет прав!

Мы молчали. Сказать нечего, вчера нас предупреждали. Да никто не внял, забылось.

– Присылают всяких… – Татьяна помолчала, подбирая слово. – …Бойцов. Еще один такой случай, поедете обратно, откуда явились! – Она поглядела на нас недобро, как граблями погладила. – Все понятно?

– Так точно! – ответили мы нестройным, как и наша шеренга, хором.

– Ладно, – сказала Татьяна, ещё посверлив нас взглядом. – Ещё разберемся. Итак, стажеры, ставлю вам боевую задачу. Сегодня у нас патрулирование подступов к городу свободным маршрутом. Проверка крысьих гнезд, контроль биологической активности. Мне сказали, что в боевых действиях вы не участвовали?

«Кто ответит?» – спросил я.

«Ты давай», – сказал Лешка.

– Так точно, впервые, – ответил я.

– Хорошо. На самом деле ничего хорошего… Кто машину умеет водить, стажеры?

– Мы все умеем, – ответил я.

Татьяна задумалась.

– Ладно, поведешь ты. – Она излишне сильно хлопнула меня ладонью по плечу. – Пулеметчик будет Алексей, – ему достался тычок в солнечное сплетение, – а Лена сядет рядом со мной и будет смотреть на дорогу. Пошли, пошли, что встали?

Как только появились надежные двигатели и долговечные емкие источники энергии, появилось и шасси «Ала». Самое распространенное шасси автомобилей, как гражданских, так и маленьких грузовичков. Простая, надежная и безотказная машинка быстро стала популярной. В шасси был заложен большой потенциал под модернизацию, несущая рама едина, а там хоть мотор меняй, хоть подвеску или вообще кузов, все это доступно, вопрос лишь в оплате и наличии мастерской.

Дорог после войны уцелело мало, и шасси «Ала» быстро переделали под бездорожье, назвав модификацию «Вепрь». Машина получилась очень удачная, и тогда пошли дальше, модифицировав под требования военных. Называлось это «Вепрь-два» и от гражданской версии отличалось довольно сильно.

Мощные моторы, емкая энергетическая установка, броня, оружейный модуль на разнообразное оружие, от пулемета и до ракетного пенала, модульные приборы обнаружения, комплекс обнаружения биологической активности и комплекс управления вооружением делали машину грозной боевой единицей. Не такой, конечно, как «Оса», но все же.

Татьяна по-хозяйски открыла дверь, забралась в машину.

– Эй! – донесся оттуда ее голос. – Вам что, особое приглашение надо? Живо внутрь! Нам уже на маршруте надо быть, а вы ерундой страдаете. Вы что ночью делали-то втроем? Двигаетесь, как беременные черепахи!

– Так, – продолжала распоряжаться Татьяна. – Ты! – Это мне. – Заводи машину, что сел как на трон? Алексей, проверь состояние бортового оружия, только не вздумай пальнуть! Сними заглушки со стволов, запусти тесты с места стрелка! Елена, включай рацию, проверь приборы и запусти тесты систем. Давайте двигайтесь!

Лешка оставил АСВ на кресле и полез на крышу, через минуту послышались его шаги по броне.

Я тронул кнопки, спереди ровно и мощно загудел мотор. Индикатор зарядки показывал девяносто девять и три десятых процента, напряжение ровное, давление масла нормальное, скорость разряда аккумулятора тоже в норме…

– Заглушки снял, – сказал вернувшийся Лешка. Немного повозился, что-то переключая. – У нас пулемет и гранатомет, боеприпасы… Тест ошибок не выдает. Только вот гранатомет пустой! Почему?

– Не обращай внимания, – ответила Татьяна. – Елена, у вас что?

– При проверке приборов ошибок не обнаружено, – суховато ответила Ленка. – С кем мы должны держать связь?

– Кнопка два, общая волна патрулей, мы на ней должны находиться постоянно. Кнопка один, оперативный штаб патрульных групп, если что-то нештатное происходит, то нужно сообщать туда. Третья кнопка это штаб корпуса «Енисей», для совсем уж острых ситуаций. Остальные кнопки это городские частоты. Самому откликаться как патрульная группа пятьдесят два, говорить как «пять-два». Ну что, новобранцы, все готовы? Тогда поехали! Водитель, а водитель? Не спи, выводи нас и держи курс на вон ту башенку. Видишь, такая, с красной треугольной крышей? Там ворота. Давай к ним.

Я чуть прижал педаль тяги.

Тональность работы двигателя изменилась, машина выпрыгнула из ангара наружу, как застоявшийся конь. Я опомнился, отпустил тягу и вдавил тормоз. Сразу же под шинами защелкал набившийся туда снег, и здоровенную бронированную коробку «Вепря» понесло вперед, стало разворачивать. Я отпустил тормоз и подобрал тягу, еле успев выровнять машину.

– Осторожнее! – Таня еле удержалась в соседнем кресле. – Говорил же, что водил!

– Давно не сидел за рулем… – попытался оправдаться я, на этот раз я прижимая тягу более плавно. Машина так же плавно и медленно сдвинулась с места. Пробежались огоньки по приборной панели передо мной, на экране сформировалось изображение спидометра.

Подъехали к воротам базы, уступив дорогу трем тяжелым «варанам». Громадные танки катили неспешно, медленно поворачиваясь среди хрупких строений. Не так повернулся, и ангара нет…

– Выводи с базы… – Таня потянулась через мое плечо и нажала пару кнопок. На экране замерцала схематичная карта с синей точкой в нижней трети экрана – нами, и синей нитью – нашим маршрутом.

– Поехали… Тут ошибиться трудно. В график мы не включены, идем вне расписания. У нас так пару раз в сутки бывает, а то мутанты, бывало, под расписание подстраиваются…

«Вепрь» катил по городским улицам. По сторонам проплывали маленькие уютные домики, стандартные до ужаса, но просторные, двухэтажные, каждый с небольшой оранжереей поверху. Зелень перла под слабо поляризованным стеклом. Машины попадались в основном такие же «вепри», только гражданской модификации, но и «ал» тоже хватало.

– Осторожнее веди! – предупредила Татьяна. – Это ж городские улицы, не бездорожье…

Перед городскими воротами мы остановились, Татьяна вышла из машины и переговорила с дежурным, вернулась.

– Едем дальше!

Ворота плавно разъехались в стороны, открыв перед нами короткий коридор, упирающийся в другие ворота.

Я как мог плавно остановил машину перед вторыми воротами.

– Шлюз, – объяснила Татьяна. – Сейчас откроют. Как будем возвращаться обратно, обязательно переключить воздух на внутреннюю циркуляцию. Вот этот значок на панели управления означает, что сейчас идет забор воздуха без фильтров, вот это означает, что в систему включается фильтрация, а вот этот значок, который сейчас желтый, означает внутреннюю циркуляцию. Когда герметизируешь, то он загорается зеленым, а вот тут показывают время, сколько ещё можно этим воздухом дышать. Как только значок красный, то система неисправна, на такой машине въезжать в шлюз нельзя.

Внешние ворота медленно разошлись, открыв нам дорогу, уложенные в ряд плиты в окружении чахлых кустиков.

Я тронул машину вперед, и мы двинулись за пределы городского периметра, следуя синей линии на экране. От стены вдаль тянулась равнина, покрытая большими плоскими воронками, где-то вдали ощущалось присутствие большой реки. На неровных стыках плит машину иногда потряхивало.

В этих краях мы впервые познакомились с населением Выжженных Земель.

В те времена Красноярск отстраивался и заселялся заново. Строили большой космопорт, спешно оборудовали несколько биостанций на берегах Енисея, для изучения того, что стало с природой во время войны и можно ли как-то это вернуть в норму, вели рельсу из Иркутска, собираясь соединить крупнейшие сибирские города единой транспортной сетью и дотянуть её через Урал к Самаре. Американцы давно убрались к себе за океан, бандитов перестреляли, мутанты сбежали, непримиримые затаились, и новой угрозы ничего не предвещало. Военных подразделений в этих краях почти и не было, никто не ждал неприятности со стороны разоренных войной земель, которые уже тогда называли Выжженными.

Однажды утром беспилотник, проводивший съемку погоды, передал в метеоцентр картинки подходящих к Красноярску колонн военной техники. Сначала не верили, подозревали компьютерный сбой, хакерские шутки…

Огромная армия мутантов, хорошо экипированная, с бронетехникой, с тяжелым вооружением, даже с авиацией, подступила к Красноярску вечером того же дня.

Несмотря на целый мост через Енисей, который не успели взорвать, город мутантам захватить не удалось. Ополченцы, немногочисленный армейский гарнизон и три киба – Святогор, Галахад и Ланцелот – смогли сдержать мутантов до прихода основных сил, переброшенных с Балтики. Потом было жуткое побоище, уцелевшие мутанты убрались обратно.

С тех пор Красноярск стал городом-крепостью. Дело даже не в стене, которая по периметру обходила город. Она не такая уж и большая, шесть метров высотой. Дело в том, что кое-где, наравне с оружейными точками и решетками систем обнаружения, торчали худосочные антенны-эффекторы СОУ, самого странного и страшного оружия.

Теорий по принципу работы этого ужаса ходило множество. Направленные электрические разряды, ионизирующее излучение, аэрозоль газов, разлагающих органику… Точный принцип работы засекречен, и все части для него собираются только на Лунной базе. Даже если поломается что, никакого ремонта на месте, сразу в трюм космолета и на Луну, ремонтируют только там.

Живые существа, попавшие под удар СОУ, умирали. Кто-то без мучений и быстро, кто-то поджаривался изнутри, кто-то сгнивал заживо, кто-то распадался в пыль… Умирали все, даже мутанты, даже земляные черви, даже простейших микроорганизмов не оставалось. Преград для действия волновых генераторов не было, защитой служили только силовые поля. Слой почвы тоже не преграда, рой, мутант, нору под стену, рой! Пока СОУ не включат…

Но ведь те, что захватили полицейский участок, как-то пролезли?

– Поехали по дороге пока что, – указала вперед Таня. – Давай еще полчаса и выедешь на длинную дорогу к северу, специально для патрулей проложили, по ней шуруй. Если повезет… Покажу вам мутантов, хоть в морды их противные посмотрите… Стрелок! Смотри по сторонам! Елена, на экран! Как только что-то странное, сразу сообщать, понятно?

– Так точно, – ответила Ленка.

– Так точно, – донесся Лешкин голос сверху.

Вокруг руины, припорошенные подтаявшим снегом. Виден бурый кирпич, рухнувшие крыши домиков, все невысокое, не выше человеческого роста. Из серой, пыльной земли упрямо выпростали ветки реликтовые кусты, а кое-где и невысокие деревца собираются кучками по два-три, взламывая корнями кирпичную кладку.

Дорога тут представляла собой кое-как расчищенную от развалин полосу с неглубокой, но обледенелой колеей. Вездеход бодро двигался по ней, гудя моторами. Мощные двигатели осторожно опускали его в низины и возносили на вершины, подвеска не ходила ходуном на кочках. Небольшой ручеек, протекавший в низинке прямо через колею, «Вепрь» преодолел с ходу и вылез на пригорок, разбрасывая серую пену, застывшую на поверхности воды, широкими шинами.

Что и говорить, серьезная и мощная машина.

– Вчера снегопад, а сегодня с утра оттепель… – задумчиво сказала Татьяна. – Осторожнее езжай. Не гони, без приказа не останавливайся, держись по центру дороги.

– Так точно, – ответил я. Вести машину было одно удовольствие.

– Лейтенант, разрешите за пулемет? – спросила Ленка.

– Лейтенант. С чего это вдруг? – удивилась Татьяна.

– Алексей лучше меня с приборами работает.

– Хорошо.

Лешка мигом слетел со своего пулеметного насеста, а Ленка быстрой змейкой скользнула вверх, завозилась там, устраиваясь поудобнее. Вжикнули привода пулемета, Ленка проверяла, как двигается ствол.

– Разрешите проверить оружие, – голос Ленки звучал чуть приглушенно. – Пулемет только установлен, может потребовать пристрелки.

– Проверь. Разрешаю три очереди.

Ленка не заставила долго ждать. Пулемет, увеличенная копия нашего АСВ, взвизгнул, и от вросшего в землю бетонного блока справа от дороги выплеснулись белые фонтанчики пыли с ошметками штукатурки. Ленка резко положила ствол пулемета по другому борту, и вторая очередь ударила влево, в унылый покосившийся столб с тонкими лианами ржавых проводов. Все стрелки легли точно по центру, сверху вниз, одна за другой. Старое дерево не выдержало, разлетелось мелкими щепками и пылью.

– Оружие опробовано и готово к бою.

– Вас поняла. – Татьяна и не отвернулась от дороги, за которой расслабленно наблюдала. – Объявляю устную благодарность за меткую стрельбу.

Справа внезапно выросли и хмуро потянулись вдоль дороги вросшие в землю развалины. Приземистое здание, очень похожее на казарму, щерилось в мир черными провалами окон. Сейчас от него осталось только половина этажа, а выше громоздились неровные груды кирпича, присыпанные снегом. Толстые трубы, вившиеся по земле, проедены ржавчиной и занесены грязью, в них ссыпался снег и через них проросли все те же кусты и низкие деревца.

– Эх, вот и строили раньше, до сих пор не смогли разломать… – проговорил Лешка, провожая взглядом высокую трубу, торчащую из кучи развалин.

– Вот там, на полянке, останови… – сказала Татьяна, когда руины отступили от дороги. – Надо проверить, не нанесло ли сюда хвощей, и поступила информация, что сюда ушла стая крыс… Да не жмись к стенам! Останови по центру!

Я плавно остановил машину на открытом пространстве.

– Будем вылезать? – осведомился сверху Лешка. – Или просто тут покрутимся?

Я прижался лицом к боковому окну в попытке посмотреть вниз. Ничего особенного, серая земля и желтая трава торчит из-под снега.

– Лейтенант, почему тут такая странная почва? Лес же нормальный растет?

– Какие-то промышленные отходы… До войны тут был химический завод.

– И что, крысаки тут живут? – изумился я. – По-моему, даже вода в ручье, что мы проехали, ядовита…

– Для них годится. – Таня решительно надела шлем. Из-под маски голос ее звучал приглушенно. – Открывай, проверить надо! Мало ли, может, кто и завелся…

Я разблокировал двери, и наша проводник спрыгнула на измученную, но все еще сопротивляющуюся яду землю.

– Разрешите с вами? – спросил Лешка.

– Да.

Лешка сразу же выскочил из машины, даже толком не проверив маску. За что немедленно получил нагоняй от Татьяны.

Отсутствовали они недолго, Таня побродила вокруг холма с детектором в руках и вернулась обратно. Прежде чем сесть в машину, старательно смела веником с ботинок налипшие снег и грязь. Глядя на нее, то же самое сделал и Лешка.

– Алексей, поменяйся местами с водителем.

Я слез с места водителя, и Лешка занял мое место.

– Давай теперь дальше по маршруту, – распорядилась Татьяна. – Здесь они были, но надолго не задержались… Надо связаться с городом…

Связь установилась не сразу. Сначала слышно было лишь шипение, и только попытки с двадцатой до нас донесся голос оператора.

– Говорит группа пять-два. Татьяна Левина. Вы меня слышите?

– Слышу… – Писк оборвал слово, но быстро стих. – …слышу.

– Информация о гнездах подтвердилась. Обнаружено поселение, статус не ясен. Живых существ при первом осмотре не обнаружено, есть следы кочевья, около полусотни особей, ведут к северу.

– Вас понял, пять-два. Начинайте преследование.

– Центр, напоминаю про состав патруля.

– Мы помним, пять-два. Приказ Центра продолжить преследование, навести огневую поддержку на кочевье. Как поняли?

– Вас поняла, продолжать преследование, обеспечить целеуказание, – суховато сказала Татьяна, покосившись почему-то на нас.

– Конец связи.

– Конец связи. – Таня отключила рацию. – Вот так-то вот. Нам теперь надо выловить этих уродов, пока они не успели уйти далеко. Редкий случай, дети. Сейчас увидим крысок, а?

Я сложил самую умильную гримасу, какую только мог.

– Командир, объясните, пожалуйста, а почему мы не вызвали патрульные подразделения? Ведь отследить их с флаера было бы проще…

Таня нахмурилась, но все же ответила:

– С воздуха их отследить сложно, этот проклятый район просто создан для того, чтобы тут прятаться! Надо указать цель, чтобы кочевье не разбежалось. Если же они успеют вырыть норы, то это будет еще одно гнездо, которое надо будет выжигать. Уничтожим их на марше и продолжим патрулирование… Двигаемся!

Машина вильнула на повороте и стала карабкаться на пригорок. По сторонам топорщились унылые кусты. Такие же серые, как и трава, они с каким-то обреченным упорством выталкивали из потрескавшейся серой земли свои голые и даже на вид острые ветки.

– Они уйдут километров на двадцать, – задумчиво сказала Таня. – Ближе не могут, им прошлая семья не даст ближе остановиться, загрызут. Дальше… Нет, дальше не уйдут, они от города кормятся. Нору копать будут быстро… К северу почва рыхлая, построек много там было, подвалы остались. Надо поймать их до того, как они выроют нору.

– А если не успеем? – быстро спросила Ленка. – Если мы их не найдем, или если мы влетим в засаду? Какое у них может быть оружие?

Таня глянула на Ленку очень внимательно.

– Оружие… Может быть, а может и не быть. Нет, совсем не быть не может. Дубинки и дротики будут обязательно. Еще могут очень метко камни бросать, это называется праща. Веревки связывают, раскручивают и бросают. Я вам потом покажу. А вот огнестрельное… Вот это уже лотерея. Может вообще ничего не быть, могут быть самодельные стволы и бомбы, а могут быть и древние винтовки, которые пробивают комбез.

Ленка равнодушно отвернулась.

– Не дрейфить, новобранцы! – Таня превратно истолковала поведение Ленки. – Будете бояться, крысаки вас убьют и сожрут. Они страх чувствуют… А не будете бояться, мы их убьем и сожрем.

Я быстро сверился с картой и стал внимательнее поглядывать на экран. Некоторые здания подступают вплотную к дороге, холмы и развалины, напичканные старым металлом, путают систему обнаружения… Идеальное место для засады.

– Металла мало, – заметил я и сказал это вслух. В самом деле, металл оставался только там, где до него сложно добраться, внутри стен и под землей, а на поверхности не было и в помине.

– Мутанты перековывают на оружие, – ответила Татьяна. – Всякие там копья, топоры… Хороший металл в хозяйстве пригодится.

– А почему они не остановились тут, в развалинах? – спросила Ленка. Она тщательно отслеживала пулеметом подозрительные места и не выглядела такой уж расслабленной, как раньше. Что-то тут Ленке, как и мне, не нравилось.

– Тут уже другие поселились, пришлых не примут, – ответила Таня, не отрываясь от дороги.

– Тут мутанты? – удивился Лешка. – Так надо же… Надо…

– Что?

– Ну… – Лешка смутился. – Рейд провести. Поубивать их. Нет?

– Уймись, – посоветовала ему Татьяна. – Думаешь, все вокруг дураки, один ты умный? И бомбили, и даже внутрь лазили. Мутанты разбегаются по округе и начинают пакостить… Потому пока их не трогаем, а они нас. Договор такой. Негласный.

– Одних мутантов бережем, других стреляем… – негромко произнесла Ленка, старательно глядя в сторону.

– Разговорчики! – прикрикнула Татьяна. – Поживи тут с наше сначала… Стажер…

Как-то незаметно битого кирпича и серой земли становилось все меньше и меньше, а кустов и деревцев все больше, и вот мы уже едем по настоящему реликтовому лесу! Тоненькие сосенки, прям как на картинке, вытянулись ввысь, раскинули пушистые кроны весеннему солнцу. Честный реликтовый лес, можно ходить без маски и не бояться, что подхватишь споры хвощей.

– Сейчас будут заброшенные железнодорожные пути… – сказала Татьяна.

От путей осталась только насыпь, не очень высокая, которая шла чуть пониже дороги. Дорога отворачивала в сторону, огибая развалины комбината, впереди же, насколько хватало взгляда, расстилалось настоящее море, темно-зеленые кроны, присыпанные ослепительно-белыми снежными пятнами. Насыпь тянулась через это море узкой просекой к северу и постепенно пропадала ближе к горизонту.

– Сворачивай, – внезапно сказала Таня. – Езжай вот туда, где холмик, и останови там.

– Вижу, – отозвался Лешка, поворачивая машину.

– Елена и Алексей, вы останетесь тут. А мы пойдем вперед. Дальше ехать уже не нужно, они могут услышать.

Машина остановилась под прикрытием небольшого холмика, мы вышли.

– Алексей, за руль! Из машины не выходить, двигатель не глушить! Елена, бдительности не терять! Если что-то шевельнется, сразу огонь на поражение, никаких предупредительных выстрелов не делать, это приказ!

– А если это гражданские?

– Гражданские за периметром не ходят. Все, что за стенами, все дикое.

Мы с Татьяной вышли из машины.

– Маску пока не пристегивай. Воздух тут, конечно, неприятный, но хвощей нет. Успеешь еще в маске набегаться. А вот оружие держи наготове… И с предохранителя сними. Пошли.

На снегу ясно отпечатались несколько цепочек следов. Пятка, стопа, а вот пальцы – ох, пальцы… Глубоко вдавленные треугольные ямки. Сразу вспомнился рисунок и здоровенные когти, прорвавшие ботинки.

– Это разведчики. – Татьяна двинулась вдоль следов, я пошел за ней, чуть правее. – Разведчики идут по бокам от колонны, трое особей обычно у них составляют отряд. В кочующей семье не меньше трех отрядов.

– Из кого состоит кочевье?

– На треть воины. Самый сильный из воинов вождь. Остальные самки. Детей они с собой не ведут, если только кого им удастся украсть по дороге… – Таню передернуло. – Смотри, не вздумай к ним в плен попасть! Гранаты с собой есть?

– Нет… – немного озадаченно сказал я.

– Держи. – Мне в руки легла короткая портупея с пятью продолговатыми цилиндриками. – Как пользоваться, знаешь? Пихаешь в подствольник, дистанция на прицеле устанавливается или просто при ударе сработает… Это тебе пока что не надо, подствольника у тебя нет… Или просто прижимаешь кнопку и бросаешь, как отпускаешь, у тебя три с половиной секунды, чтобы укрыться, осколки на пятьдесят метров летят. Побереги одну на крайний случай. И если уж совсем выхода не будет, то не медли, понял?

– Понял. – Я едва не рассмеялся. Эту гранату можно подрывать у меня над головой, можно меня на нее посадить и подорвать. Внутренний скелет такие вещи повредить не способны.

– И не веселись так, понял? – вскинулась Таня моментально. – Промедлишь, то сам потом пожалеешь! Они пленных никогда до конца не убивают, понял? Видел когда-нибудь человека, которого ели заживо? С живого человека срезают ма-аленькие кусочки и жарят на костре. И едят всем племенем. Чтобы не сопротивлялся и не убежал, выедают жилы на руках и ногах, раны перевязывают, анестезию дают, наркоты у них всегда много, подкармливают даже, чтобы мясо на костях наросло, а потом снова срезают и едят… Консервы такие для всего племени. Представил?

– Представил, – хмуро сказал я, пока моя система осматривала местность. До двадцати метров вокруг никаких явлений, которые свидетельствовали о наличии человекоподобных существ. Маленькие источники тепла, то ли мыши, то ли крысы, но ничего большого нет в помине.

– Ладно… – Татьяна вздохнула. – Пошли потихоньку. Да смотри по сторонам! Как ты собираешься сражаться с адаптами, если даже крысаков боишься?

Раньше тут проходила железная дорога, теперь же от нее осталась только насыпь и гнилые шпалы. Реликтовый лес при ближайшем рассмотрении оказался высохший, чахлый. Черная жидкая гадость, наподобие мазута, обильно заплела стволы и скапливалась в низинах, густой патокой расползалась в любых выемках. Как будто куски черной пластмассы выступили из-под пылевых наносов, и там, внизу, такая же черная и мертвенная пластмасса, в которой и роют норы крысаки, и на которую почему-то налипла земля и деревья. Снега на этой гадости нет совершенно, хотя на деревцах и на холмах он прилежался.

– Что это, черное? – спросил я.

– Тухлятина какая-то, – ответила Татьяна. – Тут, под землей, ее много, ползет наверх.

– А откуда взялась?

– Да что я тебе, профессор? – зашипела Татьяна. – Вокруг поглядывай!

Я замолчал.

Следы поредели и пропали совсем, но Татьяне это ничуть не мешало держаться курса.

Три широкие ямы, наполненные все той же черной гадостью, попались нам совершенно неожиданно. Они пересекали насыпь наискосок, друг за другом, центральная яма попала как раз туда, где должны были проходить рельсы. Вокруг скопились пологие отвалы гравия и песка, поросшие кустами с тонкими ветками.

– Воронки от бомб, – просветила меня Таня, чуть оттаяв. – В войну завод бомбили, люди прятались в подвалах. Там весь город может сидеть, и еще место останется. Хорошо хоть, что ядерную кинуть не успели, американский бомбардировщик сшибли на подлете. Его движки у нас на центральной площади стоят.

Через минут двадцать ходьбы, когда я уже начал наслаждаться прогулкой и пейзажем, впереди показалось скопление тепловых объектов, по характеристикам похожих на человека. Двигаются параллельно нам со скоростью пять километров в час. Есть небольшие источники тепла по бокам большой массы, те самые разведчики.

– Я ошиблась, – озабоченно произнесла Таня. Она застыла на месте, направив прицел в сторону тепловых следов. – Тут около полутора сотен особей. По меньшей мере четыре десятка бойцов. Как вооружены, не знаю, надо подойти ближе… Готов пострелять, стажер? – Вдруг Татьяна в упор глянула на меня. Серьезно спросила, и теперь ждет такого же серьезного ответа.

– Готов, лейтенант, – решил я.

– Флаг-лейтенант. Готов, так пошли. И меньше разговоров! У тварей чуткий слух.

Я кивнул.

Крысаки шли быстро. Основная масса шла слитной колонной, впереди слитно двигались пятеро особей, столько же шли позади. Понятно, прикрытие и разведка. И еще тепловые следы слева и справа.

Мы сразу же начали сокращать расстояние.

– Звать машину? – шепотом спросил я.

Татьяна отрицательно помотала головой и показала мне кулак. Потом сняла комм с пояса и нажала на пару кнопок.

Я подумал, что пришла пора тоже пообщаться.

«Лен, Леш, слышите меня?»

Сигналы подтверждения пришли сразу от обоих.

«Как ваши дела?»

Ответила Ленка.

«Сидим в машине. Вы как?»

«Сейчас идем по следу».

Татьяна толкнула меня в плечо. Я недоуменно глянул на нее, а она медленно сняла с плеча АСВ, положила палец на предохранитель, глянула на заряд, выщелкнула магазин и осторожно вставила обратно. И выразительно потрясла оружием в руках.

Понятно, проверить оружие и из рук не выпускать.

Я повторил ее действия, Татьяна кивнула, и мы двинулись дальше, особо не торопясь, но и не отставая. Татьяна двигалась ловко и быстро, под ее ботинками не хрустнула ни единая веточка, даже снег под ее шагами не скрипел. Я, несмотря на всю помощь системы, оставлял за собой куда как больше шума и следов.

Внимание!

Опасность!

Высоко в небе раздался гул.

Я обернулся.

Длинные и узкие силуэты флаеров «Оса» вынырнули из-за крон деревьев. Носы флаеров были наклонены к земле, под крыльями топорщились здоровенные тубы с ракетами, по три с каждой стороны, полная загрузка.

Кочевье разбегалось, тепловые следы брызнули в разные стороны, да не успели.

Ярко-алые огоньки стартующих ракет расцвели под крыльями «Ос», помчались над нами длинные белесые хвосты, мгновенно удлинившиеся в широкие, серо-белые дымные стрелы, полностью скрывшие в себе флаеры.

И на нас с громким, резким шипением и шелестом обрушилось небо.

– …да что ж за!.. – сказала Татьяна.

Дымные хвосты уже трепал ветер, вырывая из них клубы и клочья. Флаеры, уже не черные, а грязно-серебристые, промчались над нами, пятная тенью землю, добавили скорости и легли на курс к городу.

Все ракеты достигли цели одновременно.

Впереди нас, прямо посреди расползающихся во все стороны тепловых следов кочевья, вздрогнула земля. Короткие, сильные вспышки бросили резкие тени и распухли грязно-белыми облаками. Дрогнули кроны реликтовых сосен, беспокойно закачалось гладкое черное зеркало в низинах. Деревья шатнулись раз, другой, словно сомневаясь в своей устойчивости, потянулись ветками и вершинами к распухающим облакам…

Я успел подумать, что атака не удалась.

И в этот момент грязно-белые облака стали ярким, даже не алым, а белым огнем.

Вторичный взрыв опалил лес, стволы деревьев на миг стали тонкими-тонкими на фоне белого света. А потом взметнулись в небо земля и ветки, и даже целые деревья, вырванные с корнем. С шелестом осыпался разлетевшийся гравий из железнодорожной насыпи.

И все стихло.

В местах попадания что-то гулко горело и лопалось, разбрасывая большие ярко-белые искры, кто-то вроде бы кричал, но не было слышно за обрадованным ревом пламени и шипением испаряющегося снега.

– Они уходят? – Я проводил взглядом удаляющиеся флаеры.

– Да. Быстро прилетели, обычно дольше ждем… Стажер, не спать! Наша очередь! Семья разгромлена, надо не дать убежать подранкам. Да они и не убегут, воины от самок не отойдут.

– Почему это? – подозрительно спросил я.

– Стажер! – вспылила Татьяна. – Да что же это такое! Как вас учили? Они биологически такие, воины никуда, пока самки живы. Да пошли же! Бегом! – крикнула она мне прямо в ухо.

Я перехватил АСВ поудобнее и припустил вслед за Татьяной. Главное её не обогнать.

От реликтового леса тут мало что осталось. Ударная волна и огонь смешали все в кашу, серую землю, снег, потемневший гравий, трупы мутантов и белые щепки изломанной древесины. Насыпь существовать перестала вообще, ее смело, и все вокруг засыпано мелким липким пеплом, пахнет кислятиной.

Тела разорваны в клочья, но все же понятно, что они человекоподобные. Фотографии и рисунки в книгах не передавали всего того ужаса иной расы, родившейся на обломках прошлой цивилизации.

Узкие и сухопарые, с большими мощными руками, мускулистыми ногами, минимум одежды, драной и грязной. Почти все без обуви, её заменяют туго намотанные тряпки, прикрывающие голеностоп и середину стопы, а на ногах действительно… Когти, настоящие когти! Вот кто-то в сапогах, одни сапоги и остались. Ух, как умно придумано было, носки у обувки срезаны, коготки наружу… А это голова. Глаза большие, нос маленький. Волос почти нет, нос вдавлен в лицо, рот теснится многочисленными зубами, мелкими и частыми.

Вонь поднималась над ними, хоть топор вешай. И пахло не по-человечески.

Внимание!

Опасность!

Пуля свистнула над моим плечом, но еще раньше я увернулся и вскинул оружие.

Мутант, в прогоревшей и грязной кожаной куртке с какими-то протершимися эмблемами на плечах, жилистый, обожженный и закопченный, одной рукой подтягивался за вывороченный комель реликтовой сосны… Реликтовый лес же погубили! …другой рукой наводил на меня маленький черный пистолет.

Редко огнестрелом пользуются, говорите? Не нравятся им предметы материальной культуры человечества? Не знаю как насчет остального, но вот пистолеты им полюбились…

Палец плавно погладил спуск, АСВ выплюнуло три иглы.

Я думал, что мутанта отшвырнет, а то и вообще на куски разорвет. Но реальность оказалась другой, из мутанта как будто выдернули все струны. За его спиной полы куртки взметнулись, как крылья огромной птицы, скудно плеснуло кровью и ошметками кожи от куртки. Мутант обвис, уронил голову на грудь, пистолет же уставился стволом в землю. Я заметил, что указательный палец глубоко вдавил длинный, непривычно изогнутый спусковой крючок.

Мертв, а не падает, отчего это? Мышцы после смерти так и не расслабились до конца, тянутся узкими веревочками вдоль костей. Не как у человека, от которых эта тварь произошла, а как у ящерицы какой. Или притворяется? Да нет, ему половину грудины вынесло через спину вместе с позвоночником, видно же. Тут никто не выживет.

Я отвернулся, оглядел поле побоища. Включил прицел и сразу отключил. Слишком много вокруг источников тепла, сплошная засветка, контр прицела сходит с ума. Лучше полагаться на систему.

Татьяна короткими, экономными очередями прошлась по куче крысаков, застигнутых осколками на краю насыпи. Еще бы немного, и они бы успели вырваться, скрыться от взрывов, не хватило чуть-чуть. Кто-то из мутантов шевелился, пытался ползти, остальные застыли там, где их застигла смерть, в самых причудливых позах.

– Смотри внимательно! Живые опасны! – крикнула Татьяна, поводя стволом в такт своему перемещению. – Внимательно смотри!

Низкий, глухой рык заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Этому мутанту очень не повезло, ноги его посекло осколками. Драные штанины превратились в сущие лохмотья, пропитанные кровью, да так, что и не отличишь, где грязная кожа, а где живое мясо, настолько все искрошило.

Мутант пытался встать и никак не мог понять, почему это у него ничего не получается. Темная смуглая кожа прямо на моих глазах бледнела, кровь шла ручьем, а он все никак не умирал.

Зачарованный, я следил за ним, держа его на мушке.

Рыча и сжимая в каждой руке по ножу, мутант все пытался подняться, а в его огромных глазах, налитых кровью до состояния горящих красных угольков, плескалась… Что? Я никак не мог этого понять. Ненависть, боль, ярость? Все не то, все не так…

Рык выходил страшный – свистящий, с придыханием, мелкие зубы оскалились. Мутант полз ко мне, а за ним оставался след, широкая кровавая полоса.

– Убью! – вдруг разборчиво сказал он. – Убью! Убью!

Лезвия ножей были не такими уж длинными и ржавыми. Но в его широких ладонях они казались продолжением рук, таким же, как и здоровенные широкие ногти, похожие на когти.

Я внезапно вспомнил, почему они такие. Это чтобы копать землю, быстро прокапывать ходы. Даже сейчас видно, что ногти… Какие еще ногти, когти! Все в земле. А грубая кожа защищает от мусора, который мутанты просеивают в поисках полезных для себя вещей. Огромные глаза хорошо видят в темноте. Узкое, сухое и мускулистое сложение вкупе с маленьким ростом позволяет пробираться по норам, ноги вон какие, бугры мышц на бедрах так и ползут вширь, чтобы толкать остальное тело в лаз… Нет, это уже иная раса.

Мутант снова зарычал. Смуглое лицо его исказилось и совсем побледнело, и я заметил, что кровь течет уже не так сильно. Она сворачивалась прямо на глазах, фактически за пару минут страшные раны, превратившие ноги мутанта в фарш из лохмотьев ткани и плоти, перестали кровоточить.

Жуткий, низкий рык снова вырвался из его горла.

– Убью! – прорвалось сквозь рык.

И я, не раздумывая больше, нажал на спуск. Тройка стрелок попала мутанту в лоб, голова треснула, и целым осталось только лицо с удивленно распахнутыми глазами. Все остальное стрелки вынесли наружу.

– Вот так-то, – зачем-то сказал я. – Вот так-то.

В горле внезапно пересохло. Остро захотелось пить, чего-нибудь холодного. Что угодно, только бы снять этот ком в горле, чтобы снять последний взгляд, полный того чувства, что я так и не сумел понять…

Да что же за ракеты такие, если тут столько подранков?

– Да пошла ты, тварь, – донесся до меня спокойный голос Тани.

– Не стреляй! – ответил ей хриплый голос. – Не надо, не надо, не надо! Мы уйдем, мы не хотим нападать на вас! Мы уйдем! Почему? Мы уйдем! Не будем больше, мы больше не будем! – Голос внезапно сорвался на тонкий писк.

Таня стояла над мутантом, направив АСВ тому в голову. Мутант лежал на спине, скаля зубы, и говорил, говорил, говорил. Выглядел он целым, осколки его не задели. Значит, просто оглушило.

Вдруг я понял, почему удар был такой слабый. Всех оглушило, пожгло и посекло осколками, раненых больше, чем трупов. Воины крысаков не отойдут от своих самок, ведь, как говорила мне Таня, это цель и смысл кочевья, это начало новой семьи. А когда воины сбегутся сюда, мы их всех перестреляем. А потом перестреляем самок. И не надо будет вылавливать каждого мутанта отдельно.

Умный план.

– Да сдохни, тварь, – повторила Таня и всадила три стрелки ему в живот. Нет, не ему, ей! Мутантка выгнулась дугой, руки и ноги дернулись в агонии. Но Таня была начеку. Вторая очередь пришлась в шею, практически отделив голову от тела, перебила позвоночник. Крыса опала, перепаханная взрывами земля снова напиталась кровью.

Быстро повернувшись вполоборота, Таня выстрелила от бедра. Согбенная фигура, вскочив, успела сделать только два шага к лесу, и свалилась, когда метким выстрелом ей оторвало ногу. Раздался полный боли визг, мутант забился на земле, расшвыривая пепел.

– Что смотришь? – крикнула мне Таня. – Стреляй! Они сейчас придут в себя!

Повернувшись, она пару раз пальнула еще куда-то, в одну ей ведомую цель – и снова визг смертельно раненной крысы…

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

Обойдусь.

Таня работала быстро. Живых она определяла четко и эффективно, и каждой доставалось по тройке стрелок. Ших-чпок, еще один точно никуда больше не побежит.

Вот вопрос, а я что стою, как памятник? Если уж я тут с оружием, так зачем я сюда пришел? Надо что-то делать же, не стоять вот так… Но дорезать раненых?

Внимание!

Опасность!

Два выстрела слились в один, над моей головой пролетело расходящееся облако мелких частиц металла. Я обернулся и увидел троих, бегущих со склона, один поотстал, зачем-то переломил пополам старинное двуствольное ружье. Потом сунул что-то в стволы и сложил ружье заново. Зарядил! Это же он так заряжает оружие!

Я был даже им благодарен. Спасибо, что напали первые.

Татьяна проворно откатилась за ствол поваленного дерева, я же просто всадил три стрелки в грудь крысака с дробовиком. Позади тела взметнулись фонтаны крови и плоти, мутант споткнулся и прокатился под склон, роняя своё оружие.

Второй, бежавший перед ним, уже протянул руку, подхватывая заряженный дробовик. Я выстрелил ему в лоб, голову разнесло на куски, тело некоторое время перебирало ногами, пока не рухнуло в пепел. Третий не успел даже ничего понять, как я пристрелил и его, опять же в голову.

Что-то сжалось у меня на щиколотке.

Да сколько же здесь вас, твари! Сразу не могли подохнуть!

Женщина с развороченной осколочной серией спиной мертвой хваткой вцепилась в меня и не хотела отпускать. Узкие сухие мускулы напряглись, вздулись нитками на руках, подтягивая ее ко мне. При каждом движении месиво ткани и плоти на ее спине вспухало кровью.

Я резко ударил ее каблуком в центр лба. Хватку она не разжала, ее рука мотнулась вслед за моим ударом, сухо хрустнули позвонки, голова откинулась назад.

Еще удар. Голова запрокинулась еще дальше, позвоночник сломался с противным мокрым хрустом. Изо рта ее хлынула кровь, пузырясь и клокоча в остатках воздуха из легких, рука наконец-то разжалась.

Грянул выстрел. Снова какой-то дробовик.

Переместившись, я выстрелил в согбенного мутанта, подбиравшегося к Татьяне сзади. Та оглянулась, вздрогнула и, вырвав свободной рукой пистолет, всадила пулю в голову упавшему. Пистолет грохнул еще сильнее, чем дробовики, в воздухе повисло облачко сизого дыма.

Внимание!

Опасность!

Четверо мутантов впереди и семеро сзади. В прицел их не видно, их видит моя система. Надо же, на коротких расстояниях у нас преимущество перед прицелом АСВ, мне засветка не мешает.

Давайте! Даже будь вас сорок оттуда и семьдесят оттуда, мне это не страшно. Давайте, подходите ближе, я еще и магазин почти не начал.

«Что там у тебя происходит?» – спросил Лешка.

«Ведем бой. Флаеры сожгли мутантов. Не всех. Добиваем уцелевших», – ответил я.

«Понятно. Будь осторожнее».

«Буду. Все. Не могу отвлекаться».

Крысаки разделились. Семерка сгруппировались за гребнем холма, крутились там, не решаясь нападать, а четверо разделились и ползком поползли по опушке вниз, к воронкам. К тем, что они должны были защищать.

Оружие. Система засекла металл, быстро проанализировала. Выделила мутантов, рядом с которыми имеются массы металла. Какое-то примитивное ружье, пистолет, ружье побольше. Автомат, что ли? И все? В любом случае надо убивать их быстро, там еще семеро на подходе.

Если смотреть обычным зрением, все тихо и спокойно, только потрескивают угольки и колышутся кое-где заросли случайно уцелевших лопухов. Снег с них весь сдуло, зато намело серого пепла. Системе это не мешает, мутанты как на ладони. Стреляй не хочу.

Прицелился в центр груди тому, у которого оказалось самое большое ружье, и нажал на спуск. Через поваленные стволы и широченные лопухи стрелка пронзила мутанту центр груди.

Мутант замер. Потом медленно двинулся, потянул к себе оружие, стал приподниматься… Живучие вы, гады!

Я нажал на спуск еще раз, целя в голову. Мутант упал и больше не шевелился. Решив не затягивать долго, я пристрелил второго, прятавшегося за грудой обгорелых веток, и третьего. Сначала бил по туловищу, а потом стрелял в голову. На всякий случай, а то кто их знает, вдруг встанут да пойдут дальше, как ни в чем не бывало… А без головы не походишь. Даже просто потому, что не видно куда. Четвертый же сообразил, что происходит что-то не то, и у него не выдержали нервы.

Нет, он не бросился бежать сломя голову от этого страшного места, он зачем-то вскочил на ноги и стал стрелять из дробовика, успел сделать два выстрела, прежде чем в дело вступила Татьяна. Ее АСВ глухо фыркнул, и голова крысака превратилась в кровавую морось.

Это вроде как послужило сигналом для второй группы. Но только эти не пытались скрываться, как первые, а выметнулись на гребень холма и рванули оттуда по кратчайшему пути к Татьяне, почему-то совершенно проигнорировав меня.

А я не упустил шанса. Стрелять было легко, просто выбираешь цель, система её поражает, а ты в это время выбираешь другую цель. Можно и выбрать все цели разом, и просто дать команду на действие, все едино.

Трупы повалились в пепел, плеснуло кровью, и все снова стало тихо, только повизгивали раненые крысы.

– Куда? – услышал я Татьянин голос. Громко бахнул пистолетный выстрел, и один визг оборвался. А остальные смолкли, стараясь ничем не напоминать о своем существовании.

Меня передернуло.

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

Татьяна поправила наушник комма в ухе.

– Центр, я Левина. Спасибо за поддержку, кочевье уничтожено.

Замерла, что-то выслушивая.

– Что? Нет. Если кто и ушел, так это две-три особи. – Пауза. – Да. – Снова пауза, лицо Татьяны вдруг стало бесстрастным. – Конечно.

Татьяна выключила коммуникатор и буднично объявила:

– В крае объявлено военное положение.

– Что?

– Что слышал. Потеряна связь с гарнизоном в Ачинске. Все наличные силы немедленно перебрасываются туда. Народу у нас мало, берут патрульные смены. Как только патрули отсюда снимут, то тут будет полно мутантов. Надо убираться отсюда. Но сначала…

Она посмотрела себе под ноги. Там лежала одна из недобитых, раненная в ноги. Не скулила, молчала, тупо глядя в небо, на женщину, стоявшую над ней подобно судьбе. Смуглое от пыли лицо не выражало ничего, только покорность всему, что бы только сейчас ни было.

Наклонив АСВ, Таня выжала спуск.

Меня стало мутить. Система была начеку, но я снова от стабилизации отказался.

Таня прошлась вдоль тел, каждый получила три стрелки, обязательно в голову.

– Зачем? – спросил я, когда Татьяна обошла всех.

– Да затем, что очень они живучи, – вроде безмятежно ответила Татьяна, сама цепко и остро глядя на меня. – Понимаешь? Если кого не добить сразу, то потом придется иметь дело с десятком новых. Так что убивать надо здесь и сейчас. Чтобы потом пришлось убивать меньше. И многие наши вернутся домой живыми, и наши дети будут возвращаться домой, понимаешь? – так зло и неожиданно выкрикнула она мне в лицо, что я невольно отшатнулся. – Попадись ты этому кочевью один, без оружия – знаешь, что бы они с тобой сделали? Знаешь? Рассказать?

– Нет необходимости, – буркнул я. Таня была права. Это все же не люди, это наши соперники по планете, наши конкуренты, которые перебили бы всех нас, только дай им шанс.

Машина встретила нас у насыпи.

– Заходите, – Ленка открыла дверь. – Фу!.. А что тут так дохлятиной пахнет?

– Дверь так широко не открывай, а то и в салоне так же вонять будет. – Татьяна вынула метелку из-под сиденья и стала тщательно обмахивать комбез. – Ты тоже…

Я смел снежно-пепельную кашу с ног, поводил щеткой по спине и животу…

– Жить надоело, – прокомментировала мои действия Татьяна. – Дай сюда!

Меня она обмела щеткой очень тщательно.

– Вот теперь нормально. Поехали в город, какое уж тут патрулирование… – Татьяна забралась внутрь, откинулась назад, на сиденье, сняла и сбросила назад шлем, положила на торпеду перчатки. – Хватит на сегодня развлечений… Что встал-то, залезай, поехали…

Я сел на сиденье рядом.

Поганое ощущение от сделанного все не проходило, ну никак. И хотя не было к тому никаких предпосылок, мутанты далеко уже не люди, но…

Почему они так похожи на людей?

Глава 3

Интро-3. Откуда пошли мутанты

Когда точно появились мутанты, никто не знал. Официально считалось, что генетически измененные продукты, радиация, химическое и бактериологическое оружие запустили взрывную волну мутаций, захлестнувших Землю сразу после окончания Третьей мировой войны.

Поначалу не все было так страшно. Недоразвитие каких-то органов и гипертрофированное развитие других вызывало к жизни экземпляры, которые успешно лечились… Поначалу. Но время шло, больных становилось все больше, больше и больше, ведь вылеченные приносили больное потомство, которое тоже необходимо было лечить. Медицинские машины не справлялись, клиники были переполнены. И как-то незаметно оказалось, что подавляющая часть населения нуждается в регулярном медицинском обслуживании просто для того, чтобы выжить, не говоря уж о том, чтобы выполнять какие-то общественные функции.

За каких-то десять лет, прошедших после окончания боевых действий, здоровый ребенок стал счастьем в семье. А мутанты выживали и давали многочисленное, на редкость жизнеспособное потомство.

Понятно, что мутанты работать не могли, да и не хотели в общем-то. Сначала жили на пособия по инвалидности, а когда пособий стало не хватать, то занялись попрошайничеством, рылись в мусоре, варили наркотики на продажу, воровали по мелочи и мошенничали понемногу. Крысаки прочно оккупировали городские подземелья, помойки и свалки. Обычные уродцы торговали наркотиками и содержали притоны. Адаптанты сбивались в банды и занимались грабежами и налетами.

Короче, все быстро нашли свою социальную нишу.

Оборотни и прочие силовые типы уже позже появилась, нам в этом повезло.

Страдали здания и инженерные сооружения, обворовывались склады, росло поголовье наркоманов, ночью на улицах появляться стало страшно, а потом люди начали пропадать и днем. Иногда беспорядки в отдаленных поселениях заканчивались тем, что люди там исчезали, а поселялись мутанты. Вскоре деревеньки и даже мелкие городки сплошь заросли уродами. Даже в крупных городах образовались мутантские гетто, куда людям лучше бы было не соваться. Впервые после войны появилась организованная преступность.

Самое плохое, что на мутантов «Миротворец» не действовал. Только на людей. То есть один другого бьет-убивает, а другой-то и сделать ничего не может, «Миротворец» не дает.

Страшнейшее искушение, которым мутанты не замедлили воспользоваться. То ли действительно от природы, то ли просто от дурного куража у мутантов появились разные вредные привычки по отношению к классическим людям. Обращать в рабство, подсаживать на наркотики, пытать, убивать.

Люди кое-как научились или уживаться с мутантами, или избегать их. Размер социальных пособий сам собой установился на достаточном для проживания уровне, велись дискуссии о том, что стоило бы добавить в социальный пакет дозы наркотиков, для снижения агрессивности нетрудоспособных лиц. Появился даже целый департамент в правительстве, который занимался распределением социальной помощи. И иные социальные пособия оказались больше иной заработной платы.

Быть уродцем сразу стало выгодно. Ну а быть обычным человеком, соответственно, нет. Обычный человек должен работать, надо же кому-то содержать эту бесконечную ораву нетрудоспособных. Случись что со здоровьем, простудился или травма какая-то, жди долгую очередь, в клиниках все медицинские машины заняты мутантами. А на улицу вообще лучше не ходить, того и гляди ограбят или изнасилуют, или на иглу посадят, или в рабство украдут, а то и сожрут прямо на месте.

Дело спасло принятие Закона о генетической линии Человечества, так называемый Линейный закон. Поначалу довольно гуманный, предполагалось сократить медицинское обеспечение для тех семей, которые зачинают детей вопреки рекомендациям врачей.

Конечно, планировались определенные беспорядки, но никто не ожидал, что мирные демонстрации под лозунгом «Верните нам наши права» быстро превратятся в вооруженные столкновения с полицией и будут сопровождаться жестокими убийствами и погромами. Началось восстание, к которому присоединились и некоторые люди… По разным причинам.

Армия, где еще оставались ветераны Третьей мировой, попросту утопила восстание в крови. Уродцев убивали на месте и тут же, на месте, сжигали трупы. Всем недовольным таким положением вещей указали на дверь.

Колонны беженцев, потянувшихся подальше от Федерации, дополнились незначительным ручейком людей. Среди них были и родители детей с генетическими отклонениями, искавшие лучшей доли для себя и своих потомков, братья, сестры, жены, мужья, возлюбленные, не желавшие расставаться… Были и те, кто желал половить рыбку в мутной воде. Торговцы наркотиками, чиновники расформированного департамента социальной защиты, религиозные проповедники и прочая, прочая, прочая… Кое-кого даже потом спасли, но большая часть сгинула, как и не было.

После изгнания мутанты сильно невзлюбили людей. Любого, попавшего к ним в плен, ждали нечеловеческие, в буквальном смысле, пытки. Уж в чем, в чем, а в этом даже самые невзрачные на вид уродцы достигли совершенства.

Ситуация осложнялась тем, что в самой Федерации и по сию пору есть множество мест, куда никто не заглядывал со времен начала Третьей мировой. Глухие места, где уже давно жили беженцы от войны или недовольные нынешней властью. Там тоже появлялись мутации, и тоже закреплялись, только там не было медицинских машин. Исследовательские экспедиции диву давались, натыкались на целые городки, где чуть ли не полвека жили одни мутанты, а от людей только обглоданные косточки остались. Кое-где мутанты и люди уживались, в тех же Выжженных Землях, но таких мест было совсем немного, и с напором мутантов-беженцев ситуация изменилась в худшую для людей сторону.

В конце концов, человечество окончательно разделилось на людей и всех остальных, неразрешимые противоречия между ними достигли апогея, Линейный закон принял тот вид, что есть теперь, независимую Уральскую Республику съели заживо, немногочисленные уцелевшие люди побежали обратно, сдаваться.

Их приняли, конечно.

База армии «Сибирь-3».

Красноярский край, 2123 год

На базе нас встретил страшный переполох. Гудели моторы машин, городское ополчение жидким ручейком тянулось в ворота склада, получали боеприпасы и снаряжение. В небе нарезали круги два флаера, постоянно ощупывающие базу сканерами.

Оружие и неизрасходованные боеприпасы сдали обратно в арсенал.

– Дальше что мы делаем? – спросил я у Татьяны.

– Ждите у себя, – отмахнулась она. – Не до вас сейчас, стажеры.

Ничего не оставалось, кроме как двинуться к себе.

В комнате нас встретил автоматически включившийся экран, постоянно крутилось одно и то же объявление, зачитываемое симпатичной дикторшей в сером костюме.

– …объявлено военное положение. До устранения угрозы вся полнота власти передается армейскому командованию. В городе объявляется комендантский час. Оставайтесь дома, не выходите на улицу без необходимости, не создавайте помехи городским службам и вооруженным силам. О всех подозрительных лицах либо событиях сообщайте по любому номеру тревожных служб, ближайшему полицейскому или военному…

Ситуация прояснилась только ближе к вечеру.

В Выжженных Землях обнаружили большую армию мутантов. Одна за другой прервалась связь с многочисленными фермами вокруг Красноярска, замолчал Ачинск. Армейские подразделения попадали в тщательно подготовленные засады, несли потери.

– С ума сошли, – проворчал Лешка. – Снова их всех с воздуха сожгут. Или СОУ зажарят. Слушай, – обратился он ко мне, – как они вообще выглядят-то?

– Мерзко, – ответил я. – Живучие очень… Я в одного стрелку всадил, а он дальше полз.

– Да? А я вот даже и не выстрелил ни разу…

– Да успеешь ещё… – бросила Ленка. – Вот, погляди.

Новости продолжались. Мутантов, пытавшихся переправиться через реку, накрыли с флаеров. Картинка смазанная, дергающаяся, можно разобрать, что вот река, вот берег, а потом все вдруг начинает взрываться и гореть, а потом опять та же река и берег, только на воде пепел, а на берегу все черное и обгорелое.

И пойми, то ли они разбежались, то ли они сгорели, то ли их там вообще не было.

– Может, чай заварю? – предложила Ленка. – Что просто так сидеть-то? Нас забыли, наверное…

– Давай, – сразу согласился Лешка.

– Тогда ты, чур, воду принесешь…

Следующая передача.

Диктор в старинном костюме-тройке мерно вещал про адаптов. Какая-то познавательная программа, что ли? Над его левым плечом в оранжевом прямоугольнике виднелись черно-белые картинки.

– …ареалы проживания.

Картинка слева надвинулась ближе, заняв весь экран. Посреди заснеженной ложбины устроились несколько десятков домов, больших, с острыми крышами, между ними в снегу протоптаны тропинки. Деревня. Камера плыла вперед.

Съемки разведывательного беспилотника? Очень похоже на то.

– Среднестатистическая деревня адаптов почти не отличается от поселений, существовавших в наших областях до войны. Это неудивительно, ведь адапты почти полностью копируют обычаи и быт наших предков.

Изображение укрупнилось.

– Для водоснабжения наши предки использовали колодцы. Колодец – это глубокая яма, достигающая водоносных слоев почвы, из-за чего на дне ее появляется вода. Воду поднимают наверх, опуская в колодец специальную посуду на веревке. В позднее время применяются насосы и прочие приспособления, украденные у нас. Как видно на экране, над колодцем расположены насос и примитивная очистная станция, так называемая стоковая. Иногда в ее состав входят примитивные фильтры из активированного угля. Со схемой очистной станции можно ознакомиться в сети на сайте нашего канала или в сетевой энциклопедии.

– Что хорошего? – Лешка вернулся с чайником. На столе уже стояли три приготовленные чашки с насыпанным чаем.

– Да вот что-то про адаптов показывают. Деревню их. Посмотри, может, интересно.

Лешка завалился на кровать и повернул голову, чтобы видеть экран.

– А, съемки с разведчиков. Видел, знаю. Мне как-то давно, еще до того, как таким стал, – Лешка стукнул по груди, – попалась книга по истории этого региона… Современной. С тех пор как… Ну, понимаешь. Таких съемок очень мало, их уже на цитаты растаскали где только можно. Разведчики далеко не забирались. Там, на Урале, погодные условия особенные. Бури, грозы, магнитные ловушки… К тому же ходят слухи, что мутанты как-то умудряются наши самолеты сбивать. Летит-летит себе, а потом р-раз, связь пропадает, и про самолет больше никто ничего не слышал. Тут даже корабль пропал. И несколько штурмовиков.

– Леш, – вдруг спросила Ленка, – а ты сам отсюда? Сибирь?

– Нет. Я из Нового.

– А ты? – повернулась Ленка ко мне.

– Подольск. Лен, а ты откуда?

– Чита. Это дальше в Сибирь, если кто не в курсе.

– Так там же в войну все разбомбили? – удивился Лешка.

– Нет, это старый город. Мы новый построили, на его месте. Сейчас отстраиваемся с нуля. Купол и оранжерею уже построили. А где, по-твоему, сейчас перевалочная станция рельса?

Лешка смешно почесал голову.

– Не знал, Лен, честно!

– Тоже мне, историей интересовался, – фыркнула Ленка. – Тут… А, да ладно. Ребят, чай готов, давайте!

Я взял свою чашку.

– Спасибо, Лен! С меня!

– Хорошо, ловлю на слове! – Ленка взяла чашку и села на свою кровать, мне в ноги.

Я чуть подвинулся, давая ей место и баюкая в руках горячую чашку чаю.

Никак не получалось разобраться в своих ощущениях. Воздух словно сгустился и стал серым, и все было так спокойно и тихо, чашка чаю грела ладони, бормотал экран, рассказывая еще что-то, что не было важно. А где-то, не так чтобы и далеко, люди стояли с оружием в руках и ждали появления врага. А еще дальше люди стреляют во врагов-мутантов или дают цели беспилотникам. А в самом далеке, в Выжженных Землях, мутанты собираются в стаи и идут к нам, пробираются уцелевшими дорогами и проторенными тропами…

И все это, все эти люди и нелюди, вся боевая техника стала вдруг для меня внешним миром, большим и огромным.

Только вот все это было слишком далеко, чтобы всерьез обеспокоиться. Это выглядело просто как картинка. Вроде бы и думаешь про это, да вот только никак не можешь представить себе это в реальности.

А тут была только чашка чаю, Лешка и Ленка, медленно закипающий снова чайник, вскрытая коробка с печеньем на столе и неторопливое спокойствие.

Чай пили не торопясь и без сахара, под аккомпанемент новостей с Луны. Пустотники в белых скафах лихо скакали по камням около куполов Лунной базы. Светили мощные прожекторы, местность позади терялась во тьме. Потом прожекторы погасили, и над горизонтом медленно стал подниматься узкий серпик Земли.

– Я сам из Нового родом, – рассказывал Лешка. – Переехали в Псков после последнего восстания мутантов. Мама у меня агроном, известный очень, её много куда звали, решила, что в Пскове лучше будет. А вообще у нас семья большая, я старший, и еще три сестры.

– Один среди женского коллектива? – ехидно спросила Ленка.

– Ну да. – Лешка ничуть не смутился. – А что так? Помню, меня всегда в школе заставляли мелочь с собой забирать… Пока дождешься, чтобы у всех уроки закончились, и все в машине расселись, то иной раз с ума сходишь. Но ничего вроде бы, привык… – Лешка говорил все тише и тише.

– Леш, а у тебя девушка была? – вдруг спросила Ленка.

– Нет, – коротко ответил Лешка.

– Ну ты даешь! – Ленка всплеснула руками. – Женский коллектив вокруг, а как же девушки? – Молчание со стороны Лешки становилось все более и более сумрачным, Ленка сообразила, что говорит что-то лишнее, и замолчала.

Молчание повисло, как грозовое облако. Лешка по виду уже собрался сказать что-то неприятное, но я его опередил.

– Стоп! Пауза! Давайте-ка так договоримся друг с другом… Кто кем был до того – пусть будет личное дело каждого, ладно? И не надо ворошить прошлое. Лен, тебя это особо касается.

Ленка, против моего ожидания, как-то обреченно кивнула.

– Хорошо. Пусть так. Извини, Леш, я что-то не то несу… Мир?

– Мир, – буркнул Лешка.

Наступило неловкое молчание, которое прервал Лешка:

– Лен, а что если нам сейчас вот прям в чай коньячку?

– Ты что, а вдруг тревога? – возмутился я.

– Ну да, а нам-то что? Стабилизируешь состояние, всего-то!

– А какой тогда смысл…

– Тихо! – Ленка сделала звук громче.

– …продолжается! – сказала давешняя симпатичная дикторша с экрана тиви. – По предварительным сведениям, атака на КТЭ была скоординирована с действиями заранее просочившихся на территорию города мутантов и предателей из числа граждан Федерации Народов Земли. У нас есть съемки камеры с…

По экрану прокатились сероватые кадры камер наблюдения.

Я подсел поближе.

Несколько часов назад мутанты напали на Красноярскую термоядерную станцию, обеспечивавшую город энергией. Каким-то образом обманули следящие системы, проникли внутрь, уничтожили охрану и попытались станцию отключить. Если бы удалось, то поимели бы мы о-очень крупные неприятности. Силовые поля и оружейные системы запитывались от станции, на них никаких аккумуляторов не напасешься… Дежурные сумели отключению воспрепятствовать, хоть и полегли почти все. А потом к станции притопал отряд тяжелой пехоты, устроивший мутантам кровавую баню. Не вырвался никто.

– Вовремя мы тут! – пробурчал Лешка.

– Ну а что ты хотел? – спросил я.

– …усиленные патрули, – сказала дикторша с экрана. – Командир гарнизона призывает всех граждан города к спокойствию и напоминает о правилах комендантского часа. Просьба всем отнестись с пониманием к военным, сотрудникам охраны правопорядка и лицам, являющимся членами Сил самообороны.

В это время запиликал сигнал вызова на всех наших коммуникаторах.

Быстрее всех кнопку связи нажал я. И как раз в этот момент я осознал, что вот оно – началось. Что бы там ни творилось, но оно – началось.

– Все на месте? – раздался голос Тамары.

– Так точно.

– Через десять минут у меня!

– Так точно!

В динамиках раздались гудки, Тамара отключилась.

Посмотрел на Лешку, на Ленку и наткнулся на два ждущих взгляда.

– Что?

– Тамара звонила, вызывает к себе. Коньяк и чаепитие отменяется.

Пока мы спускались по лестнице, я снова внезапно ощутил, как тот самый внешний мир, что еще так недавно был далеко, надвигается на нас, охватывая справа, слева, снизу и сверху собой, своей суетой, рычит боевой техникой, упрямо ползет по снегам с мутантами, мчится по небу серебристыми стрелками флаеров, течет водой Енисея ко мне, сюда…

– Ты чего? – вдруг спросил Лешка.

– Да так. Показалось, что вот все спокойно было, тут, у нас. Сидели мы сидели… А вдруг хлоп, и пришла к нам война.

– Ну, тут народ так век уже живет…

Охрана притворилась, что их и нет на месте, мы втроем вошли в кабинет. Тамара сидела на своем месте, справа за столом пристроился Фролов. Тамара выглядела спокойно, а вот Фролов, такое впечатление, выдержал какой-то тяжелый разговор.

– Рассаживайтесь, – сказала Тамара. – Как с материалами про мутантов?

– Прочитали, – ответил я за всех.

– Хорошо, что хоть прочитали. Теперь вам представится случай применить это все на практике. С ночи была прервана связь с Ачинском. Частоты связи забиты «белым шумом». Отправленные туда беспилотники не отвечают. Патрульный флаер тоже пропал. Последняя телеметрия показывала облучение системами наведения… По заключению наших специалистов, там развернута серьезная система ПВО. Пока она там есть, сажать корабли в Красноярске нельзя.

– Откуда это у них? – спросил Лешка.

– Не важно, после победы разберемся! – сказала Тамара. – Итак, вас высаживают на том берегу, и вы ножками топаете до Ачинска, разведываете обстановку. Необходимо знать, что там происходит. Есть вопросы?

– Так… Есть же тяжелое вооружение! – вдруг вспомнил Лешка. – Подавить эти генераторы вместе с ПВО…

Тамара и Фролов переглянулись, Тамара подняла бровь.

– Биологическая станция одно название… – сказал Фролов. – В Ачинске довольно много постороннего населения. Там не только ученые и военные, там члены семей, друзья-знакомые, спецы к старым рудникам приглядывались, любопытствующие, как наши предки раньше жили… В Ачинске много чего сохранилось так, как до войны было. Там людей больше, чем кажется. Есть вероятность, что люди ещё живы. А тяжелое оружие не различает, где человек, а где мутант…

– Понятно… – протянул Лешка задумчиво.

– Кроме того, – добавил Фролов, – мутанты угоняют захваченных людей…

– Как там оказались люди, сейчас не имеет отношения к делу, – прервала его Тамара и посмотрела на нас. Не очень хорошо посмотрела, так смотрят на инструмент какой-то, с помощью которого можно что-то сделать. – Важно то, что они там есть. Поэтому применять оружие по площадям нельзя. Еще вопросы? Нет? Тогда… Присваиваю вам позывные «Семь-семь». Капитан Фролов, проводите группу «Семь-семь» в арсенал. Высадка завтра с утра. Сегодня подогнать оружие и отдыхать, это приказ. Все понятно?

– Так точно.

– Так выполнять.

Окрестности Ачинска

Красноярский край, 2123 год

Странно, что мутанты не трогали этот город раньше.

Ачинск был уже за границей, в тех местах, что когда-то негласно оставили мутантам. Других забот хватало. Потом спохватились, решили вернуться, поставить сюда биостанцию.

Биостанции были попыткой вернуть природу к довоенной норме. Сдерживать виды вредные и опасные, помогать видам нужным и полезным. Станция в Ачинске не самая крупная еще, были станции и в Поволжье, и в Средней Азии, и на Крайнем Севере, и на Амуре… На границах Старой Европы тоже были биостанции, но там легче, там природа сдохла до того, как предложила человечеству букет неприятностей.

До Ачинска провели дорогу, на скорую руку восстановили город, расставили оборудование. Послевоенная флора и фауна, уже начавшая потихоньку подъедать реликтовые леса, от здешних мест отступила. А когда там же создали и военную базу, сначала просто для охраны, а потом и как плацдарм для операций на том берегу реки, то и мутантов в окрестностях существенно поубавилось. Перекочевали куда подальше, либо спрятались надежно.

План защитных сооружений Ачинска, предоставленный Фроловым, висел перед моими глазами, один раз достаточно было посмотреть и сделать себе снимок. Стационарные огневые точки с пулеметами и огнеметами, мобильные посты на «вепрях», курсирующие как вдоль дороги до Красноярска, так и вокруг городских границ. В небе неотрывно находились десяток беспилотников, разведывательных и ударных.

Что же там могло случиться? Чтобы замолчал целый городок? Не самый слабый…

Флаер «Оса» ждал нас на небольшом аэродроме непосредственно при гарнизоне.

Хмурый пилот, лет двадцати, и не менее хмурый бортстрелок того же возраста. Пилот парень, стрелок девушка. Одного роста, в одинаковых комбезах и, кажется, с одинаковыми лицами. Брат и сестра, что ли?

– Вы? – мрачно спросил пилот.

– Мы, – за всех трех ответил я.

– Понятно, – ответил пилот. – Идите на борт, сейчас взлетаем.

Грузовой отсек «Осы» был забран по стенам крупноячеистой сеткой, аппарель открывалась только из кабины пилотов. Окон не было. Межсекционную перегородку пилот оставил открытой.

– Как буду снижаться, дам вам знак. Вы сразу высаживайтесь, у вас есть полторы минуты. Как только выйдете, я сразу взлетаю.

– Понятно, – снова за всех троих ответил я.

Мрачность пилота не располагала к долгому разговору.

К нам заглянул бортстрелок, поглядел, как мы сидим, и убрался в кабину.

Флаер рванул с места в карьер, как будто опаздывал.

Будь мы людьми, полетели бы по отсеку, а так каждый успел за что-то да ухватиться. Только у Лешки полетела к запертой аппарели АСВ, которую он как раз собирался повесить на плечо.

– Водитель кобылы! – громко сказал Лешка, быстро перебирая руками по сетке. Подобрал оружие и вернулся на свое место.

Пилот никак не отреагировал, хотя и слышал, точно.

Полет продолжался не долго, флаер полого набрал высоту, свалился вниз, как камень, и резко замедлился у самой земли. Мы похватались за сетку, чтобы устоять на ногах.

Аппарель, закрывающая наш отсек, пришла в движение, флаер стал замедляться, резко дернулся, вверх и вниз, и замер на месте. Аппарель откинулась полностью, коснувшись земли.

Вышли, огляделись.

Двигатели флаера излучали не только тепло, но и немного в электромагнитном фоне, что наши системы сбивало совершенно.

«Отойдем», – сказал я по внутренней связи. Теперь уже боевой режим, теперь надо быть куда внимательнее.

«Проверить связь».

Я включил свой комм. На экране возникла серая карта местности, несколько раз мигнула, и на ней проклюнулись три синих точки. Я, Лешка и Ленка.

– Группа Семь-семь, на связи, – сказал я в пространство. Закрепленная на моей щеке полоска микрофона еле дрогнула, сработала. – Первый на связи.

– Второй на связи, – сказал Лешка, я услышал его в наушнике. Хорошо, работает.

– Третья… Третий на связи. – Ленка.

– Запрос командованию.

– Командование на связи. – Голос Тамары Ивановой звучал ровно, но все же чуть устало. – Начинайте выдвижение.

За нашими спинами флаер медленно поднимался в небо, пока не оказался на высоте с десяток метров. А потом резко включил главный двигатель и как молния сорвался к городу. Еле слышно хлопнуло, когда «Оса» перешла звуковой барьер.

Ленка фыркнула.

– Ну что за кретин-то…

– Мутантов боится, – предположил Лешка.

Я через маску оглядывал окрестности.

Самая окраина старого города. После войны люди отсюда ушли, постройки без присмотра стали разрушаться, подземные коммуникации затопило. Потом это место прожарили пирогелем, уничтожая вторгшихся мутантов. Теперь на месте бывших домов, складов, парков и чего-то там еще были холмы. А на холмах тянулись вверх чахлые реликтовые деревца. Землю тут хорошо удобрили, пеплом.

Снега почти нет, несколько дней назад стаял, а этой ночью неожиданно ударили заморозки, и рыхлая земля схватилось прочной ледовой коркой. По краям выступила изморозь, мелкая и тонкая белая паутинка льда.

Нет тут никого, мутанты не дураки, чтобы под оборонительные системы города соваться.

– Двигаемся в сторону Ачинска, – сказал я.

Мы двигались быстрым шагом, едва не переходя на бег. Такой способ перемещения оказался для нас наиболее удобным, мы ведь не люди, мы не устаем. Главное, не увлечься темпом, не влететь в засаду…

Внезапно начался снег. Крупные снежинки затанцевали в воздухе, подхваченные слабеньким ветром. От нашего дыхания вырывался пар, пришлось надеть маски, чтобы не демаскироваться.

Незаметно кончились городские развалины, промелькнули пригородные поселки, покосившиеся и вросшие в землю стены без крыш, и начались редкие холмы, на вершинах которых цеплялись за вымерзшую почву все те же чахлые деревца.

Углубившись в холмы, мы потерялись для систем обнаружения города. А ещё через несколько минут мы вышли на старую дорогу, проложенную задолго до войны, и перестроенную заново уже в наши времена. Шершавое керамитовое покрытие неспешно укутывало легкое белесое покрывало снега. По сторонам шли низкие, засыпанные водоотводные канавы, лежали брошенные, не нужные никому деревянные столбы. Кое-где виднелся старый, изъеденный трещинами асфальт.

«Идем вдоль дороги. На неё не выходим».

Мы снова свернули в холмы.

Снег кончился так же неожиданно, как и начался, оставив после себя запах мороза и свежесть. Дорога тянулась вдаль, мы двигались вдоль неё быстрым шагом, почти бегом. И, прошагав три часа, так и не встретили ни одной живой души. Казалось, что местность вокруг будто вымерла.

– Где же они? – наконец-то удивилась Ленка. – Уже сколько идем…

– Может, разделиться? – сразу же сказал Лешка. – Пойдем веером, поищем… А потом соберемся к тому, кто первый что-то интересное найдет.

– Идея разумная… – поддержала его Ленка, покачивая АСВ.

Я промолчал. По-моему, надо было идти скрытно, но полной группой. Может, сейчас мутанты как раз за нами наблюдают и только ждут случая, чтобы порешить трех зарвавшихся человеков. Но с другой-то стороны, вот идем мы и идем, а ничего вокруг так и не видно.

– Ну так что? – спросил Лешка.

– Не мешай, думаю… – Я переключил комм. – Группа Семь-семь вызывает Центр.

– Центр слушает, – отозвалась Тамара. – Что там у вас?

– Ведем поиск.

– Действуйте по обстановке, – ответила на это Тамара.

Ну, раз так, то тогда действуем.

– Расходимся на полкилометра, я в центре, – сказал я. – И держать связь.

«Нашу связь. Как только начнете теряться. Сразу назад».

Я перехватил поудобнее АСВ и пошел дальше вдоль дороги. Ленка пошла направо, забираясь на холмы, Лешка двинулся налево, там холмы были ниже и совершенно заросшие скрюченными деревьями.

Скоро мы потеряли друг друга из виду, но внутренняя наша связь еще работала.

С каждым шагом пейзаж вокруг становился все лучше и лучше. Отравленная земля медленно приходила в себя. Изогнутые коряги деревьев, которые нам встречались до сих пор, сменила мелкая поросль настоящего реликтового леса. Небольшие елочки высотой мне по пояс и ниже, пробивались среди холмиков, тянулись повыше, но сейчас замерли, заметенные легким снежком.

Все дело портили только изредка встречающиеся остатки древней ржавой техники, засыпанные землей и грязью. Иногда они тянулись вдоль дороги довольно долго, и мне показалось, что я узнаю контуры. Вот это, вросшее в землю мне по пояс, вроде бы автобус. А вот это очень похоже на подъемный кран, который как упал, так и не поднялся. А это маленькая обычная легковушка, смешная такая.

Не известно, что творилось тут во время войны. Наверное, была большая дорожная пробка, когда люди побежали из города прятаться по лесам. Не добежали… Машины так на дороге и бросили.

Когда война кончилась, дорогу очистили, прогнали тяжелый танк со щитом-отвалом, сбрасывая древние машины на обочину. Потом прошелся грейдер, срывая и выравнивая дорожное покрытие, а за ним укладчик, укладывая толстый керамитовый «пирог» дорожного полотна.

Ленка и Лешка ощущались рядом. Внутренняя связь как-то странно сработала, показала нам наличие таких же, как и мы. Словно плечо друга рядом. Или еще что-то, что ты сознанием не понимаешь, но принимаешь на уровне инстинктов. Как чайник, который стоял-стоял, грел воду, и теперь ты знаешь, что он горячий, для этого не надо касаться его ладонью.

Сначала я бежал как на прогулке, но чем дальше, тем больше начинало грызть беспокойство. Я сканировал местность, попеременно сам и через прицел, но ничего интересного пока что не обнаруживал. Даже все животные куда-то попрятались. В тепловом зрении ничего не видно, кроме каких-то крыс, не мутантов, а настоящих крыс, реликтовых, можно сказать. Да и холодновато…

Хорошо хоть, что вся влага, которая тут была, давно смерзлась. Вот только снег…

Обернувшись, я выругался. Позади, за мной, тянулись цепочкой округлые ребристые следы подошв, ясно выдававшие все мои эволюции.

Вот те и раз. Как ни прячься, а все равно все видно будет.

Дальше для перемещения я выбрал места поближе к дороге. Снега тут почти нет, только смерзшаяся грязь, а на ней следы не такие заметные, как по холмам. Потом еще немного подумал и сошел чуть дальше на обочину. Редкие деревца, кусты, каменистая почва, и снежка тоже нет, а значит, и следов от меня не останется.

К вечеру так ничего и не случилось, и мы, соединившись, вышли к сохранившимся остаткам деревни. Старой деревни, конечно же довоенной. Огрызки домов тонули в рыхлой черной земле и редком снегу, упрямо торчала округлая башня, оканчивающаяся большим цилиндрическим баком.

Вроде бы она называется «водонапорная», если я ничего не путаю. Были такие раньше, да и в новостях что-то говорили совсем недавно. Это еще когда капиллярных труб не было, воду поднимали насосами повыше, а оттуда она по закону сообщающихся сосудов текла в краны жителей.

«Обследуем башню. Ночуем в ней. Утром дальше двигаемся».

Прячась за холмами и держа наготове АСВ, подобрались к башне. Ленка просканировала башню, я взял на прицел все подозрительные места, а Лешка полез внутрь, наверх.

Данные от Ленки и картинки от Лешки сложились, создавая единую схему строения.

Ножка, вверху пустоты. Вдоль бака идет кольцевой коридор, разделенный пустыми дверными проемами. На противоположных сторонах коридор расширяется, образуя широкие залы. По ножке идут лестницы, выводящие в эти залы, в центре ножки трубы, какие-то механизмы на крыше. Наверное, насосы, которыми когда-то воду туда поднимали.

«Тут чисто. Пол сохранился. Поглядите-ка. Что тут есть хорошего».

По расшатанной лесенке мы зашли внутрь.

Башня внутри хорошо сохранилась. Длинный коридор огибал здоровенный бак, стенки которого были когда-то тронуты ржой, а сейчас уже вовсю отчищены, отскребаны до блеска и покрыты граффити.

Мы втроем включили нашлемные фонари, чтобы видеть все в нормальном зрении.

Граффити рисовали какие-то озабоченные. Обнаженная натура, эрегированные члены, женские груди и все такое прочее, исполненное в цветах, объемах и с натурализмом. В одном месте на стене шел длинный список всех, кто тут побывал. Попеременно мальчики и девочки, имена-фамилии.

– Интересно, мама с папой знают? – Лешкин голос трубно прозвучал среди окружающего нас пейзажа. – Я наверх схожу, может, там получше.

– Нет, не думаю, – покачал я головой. – Можешь, конечно, но вот погляди-ка… – Я подтолкнул ногой стопку прямоугольных пакетов в углу. – Видишь?

– Матрацы надувные, – бросила Ленка, даже не повернувшись. – Молодежь из города сюда ездила…

– Культурный досуг и отдых! – подхватил Лешка. – Я повыше, проверю, что там.

Лешка ушел вверх по металлической лестнице. Завозился сверху, что-то тихо скрипнуло. Потянуло сквозняком.

– Ого, тут люк! Петли плохо смазаны… А тут кто-то хорошо устраивался!

– Ага, а вот тут костры жгли, смотри! – Ленка показала на закопченный участок пола.

Мы прошли коридор по кругу, но ничего нового не нашли. В противоположном зале тоже отметины от костра, заботливо укрытые брезентом надувные матрацы и даже что-то вроде палатки с пустыми ячейками климатической установки.

Сверху загремело, вернулся Лешка.

Едва откинул люк, как сразу же пришел от него запрос на соединение, и свалился план и картинки крыши.

– Сношальня это какая-то, – откомментировал он. – Там, наверху, можно постом стоять, никто не увидит. Но видок… Такое впечатление, что половина Красноярска тут перепихнулась и потом зарисовала это на ближайшей стенке.

– Надписи относительно свежие, – произнесла Ленка, до того внимательно оглядывавшая картинки.

– И что? – спросил Лешка. – Дело молодое…

– Мутанты не отметились. Нет их картинок…

– Ну откуда ты знаешь? – удивился Лешка. – Мало ли что они могут нарисовать…

– Оттуда! – резко сказала Ленка.

– Да и ладно с ними, – подвел итог я, пока эти двое снова не наговорили друг другу лишнего. – Ночуем тут. Сейчас сообщу городу.

Палатки и надувные кровати брать не стали, в комбинезонах было вполне комфортно, если их полностью застегнуть. Не очень удобно, конечно… Но выход нашли, вытащили пару матрацев, спали на них. Один из нас дежурил на крыше, но зря. Ночью так никто и не появился.

А утром мы двинулись дальше. Недлинная пробежка, потом останавливаемся, осматриваемся. Потом опять пробежка, опять остановка, осмотр.

И где-то к полудню уже нашли первые признаки того, что тут повоевали.

Система даже тревоги не забила, я забрался на небольшой холм, и внизу мне открылась картина побоища. Дорога, водоотводные канавы, остатки старой техники, покосившиеся деревца и холмы окрест завалены трупами.

Я рефлекторно присел, осматриваясь и ухватившись за АСВ. Потом, опомнившись, обшарил окрестности прицельным комплексом, но на этот раз уже более тщательно.

Нет, ничего. Тепла нет, только в норах скрываются вездесущие крысы… Нет, пусть крысы у нас это мутанты будут, а это суслики. Мелкие и безобидные. Тут, в этой холодине, прицел работает хорошо, на фоне холодной внешней среды любое тепло видно издалека…

Когда тут полыхнуло, мерзлая грязь оттаяла, а потом схватилась, уже вперемешку с телами. А потом еще и снег выпал. И торчат из земли, прикрытые снегом, то рука, то нога, то кусок спины, или даже половина головы в красных разводах замерзшей крови.

Сбросил картинку Ленке и Лешке.

«Глядите».

«Похоже на удар с воздуха», – заметил Лешка.

«Верно».

Я поймал себя на мысли, что совершенно спокойно к этому отношусь, и никакого напряжения, никакой коррекции. Месиво, замороженное мясо и обожженные до углей кости, а мне хоть бы что.

По краю дороги вмерзли в почву следы. Не противоминное рифление подошвы комбеза, не обрывки обуви с когтями, как у крысаков, а какие-то совершенно простые ботинки, подбитые гвоздями. Кто-то сюда дошел, обошел побоище вокруг и ушел. Следы глубоко впечатались в разогретую землю, а потом так и замерзли.

Следующее поле боя нашла уже Ленка. Пытавшихся укрыться в холмах мутантов накрыли с воздуха, почва светилась мелкими точками полиметаллических поражающих элементов. Почти такие же, как и у нас АСВ, только разлетаются не так споро. Но против небронированных целей…

Потом снова нашел я.

Броневая коробка, двигавшаяся по шоссе, крутанулась и съехала на обочину, нелепо вывернув башню.

Это не «Варан», тот намного больше. И не «Вепрь», те меньше и выше. Это что-то другое… БМП! Разбитый БМП! Я видел их на картинках, старые очень…

БМП-3 Боевая машина пехоты. Принята на вооружение в 1987 году.

Вооружение:

Спаренные 100-мм пушка, дальность стрельбы до 4 км, возможны модификации;

30-мм пушка, дальность стрельбы до 3 км, возможны модификации;

пулемет – сведений нет;

2 курсовых пулемета ПКМ.

Установка управляемых противотанковых ракет.

Показать дополнительную информацию? ДА – НЕТ

Ого… Ты и это знаешь, система? Неужели у меня целая оружейная база есть? И не только по современному оружию, но еще и по старому, тому, которое у мутантов встретить можно…

Поделился открытием с остальными.

«Ничего себе, – сказала Ленка. – Я вижу автомат Калашникова сорок седьмого года».

«Угу, у меня тоже открылось». – Это Лешка.

Давай показывай, что там дополнительного…

На меня вывалился ворох сведений, от внутренней планировки и до скорости на различных поверхностях, даже сводные таблицы пробития брони. Гранатомет АСВ с кумулятивными гранатами вполне себе ее берет, вот только стрелки не всегда могут броню пробить…

«Погляжу, что внутри».

Осторожно я подошел ближе.

В броне над моторным отсеком протянулся длинный шрам, внутри застыли крупными каплями расплавившиеся потроха двигателя. Вокруг валяются кучи обгорелого тряпья, когда-то бывшие мутантами. И все это покрыто липким серым порошком.

Такое впечатление, что они нарвались на лучемет. Это очень похоже на НТСУ, которым оперировал Антон, только тут лучемет напитывался не от ручного магазина, а от большого источника энергии.

Я сбросил картинку разгрома Ленке и Лешке.

«Что-то новенькое. Сейчас гляну».

Руководствуясь схемой в своей голове, полез внутрь.

Серого порошка внутри больше, он на полу, на стенах и потолке, я перемазался, пока спускался. В нос ударил резкий запах гари, к которому примешивался тонкий аромат машинного масла. Трупов нет, следов крови тоже. Спаренная установка цела, не хватает только снарядов, но видно, что недавно они на месте были. Один курсовой пулемет расплавился, а второго нет на месте. И прицела тоже нет. Наверное, мутанты с собой уволокли. Хорошо, что пушка осталась, она у БМП солидная.

Вылез, включил комм.

– Группа Семь-семь. Вижу бронетехнику противника. БПМ-3, разбит.

– Оставайтесь пока на месте, надо решить, что делать дальше, – ответила Тамара

«Никогда бы не подумал, что у мутантов сохранилась бронетехника, – сказал Лешка. – Это сколько ж ей лет».

«Много».

– Вот что, – сказала Тамара. – Идите дальше, до города. Мутантов много вокруг бегает?

– Пока лишь дохлые.

– Хорошо, что дохлые. А ну-ка, вон все! – За кадром раздалось стуканье стульев и негромкий говорок, потом хлопнула дверь. – Теперь слушать меня. Задача уточняется. Найдите эту ПВО и обеспечьте целеуказание. На посторонние цели не отвлекайтесь, ими без вас займутся. Приказ ясен? Повтори, что понял!

– Обеспечить целеуказание на систему ПВО, на посторонние цели не отвлекаться.

– Понял верно. Задача два, по возможности найдите людей. Приказ ясен?

– По возможности выяснить место, где мутанты держат пленных, – повторил я.

– Выполняй. Десант и штурмовики уже готовы, ждем только вас.

Я отключил связь, вздохнул и позвал своих.

«Леш. Лен». Сбросил им разговор с Тамарой.

«Понятно».

«Что делаем-то?»

«Дальше двигаемся так же. Заходим в город с разных сторон и ищем ЗРК. Наводим на них ударные силы. По возможности ищем людей». Я вдруг задумался. Что там Татьяна говорила про пленных? Про то, что к мутантам в руки лучше живым не попадать?

«Я нашла тут упавший флаер», – сказала Ленка.

«Какой?»

«Наш. Какой же может быть флаер. Экипаж мертв. Ракетные пилоны пусты. Пулемет приведен в негодность. Личное оружие экипажа на месте».

«Экипаж полный?» – спросил я. Полный экипаж флаера два человека, пилот и стрелок. Иногда три встречается, когда флаер в разведывательной модификации.

«Да».

«Чем сбит?»

Ленка скинула мне картинки.

Флаер врезался в холм, в самый его верх, и, пропахав немалую борозду, свалился в распадок. Корпус перекорежило, оторвало одно крыло, оно валялась отдельно, метрах в пятидесяти.

Внутри все разгромлено, кабина экипажа похожа на решето, зияют сквозные дыры. Пилот буквально разорван пополам, стрелку досталось уже при падении. На стенах кабины застыл кровавый иней.

«Лен. Проверь оружие экипажа».

«Проверила уже. Все на месте. Даже ножи».

Я связался с городом.

– Город, вызывает группа Семь-семь. Нашли сбитый флаер. Выживших нет. Личное оружие экипажа на месте.

– Бортовой номер?

«Лен, какой его номер?»

«214115».

– Бортовой номер 21-41-15.

– Ладно. Передавай координаты и продолжайте движение…

Нам дальше оставалось уже недолго, меньше чем через час от Лешки пришло:

«Вижу город».

А спустя миг, забравшись на холм, я увидел первые постройки. Но еще раньше я услышал редкие выстрелы и узрел мохнатые столбы дыма, плывущие в небе, а система унюхала запах гари.

Ачинск горел.

– Группа Семь-семь. Вышли к Ачинску.

– Группа Семь-семь, вас понял.

Я лежал на холме, прикрываясь чахлым реликтовым кустиком, и смотрел через прицел АСВ на бывший город.

Металлические крыши, бетонные стены, укрепленные деревянными столбами, зарешеченные окна, редкие чахлые деревца, широкие улочки… Вокруг города ров, заполненный прозрачной, но уже начинающей мутнеть водой, подернутой коркой грязного льда, и невысокий вал. Проволочные заграждения, через которые должен был бы быть пропущен ток, накренились и валяются в грязи, лишь кое-где еще торчат покосившиеся пластиковые столбики. Станции биологического контроля целы, торчат их округлые купола по периметру, но не работают, иначе бы льда на воде не было.

Мысленно я прикинул траекторию дальнейшего своего движения. Ров не станет преградой, он не так уж и глубок. Да и ледок уже, наверное, прочный, просто перейти… Через заграждения перемахнуть, вон до того здания, потом вдоль по улице и крышами, крышами… Черт, ну почему дома стоят так широко?

Пришла картинка от Лешки. Он спрятался на краю огромного поля на окраине города, среди заброшенных технических строений, почему-то не снесенных от линии обороны. Ленка же затаилась в холмах, среди зарослей кустов.

«Пошли внутрь».

Спустя пару минут я уже распластался на выбранной крыше и разглядывал город.

Дома, большей частью одноэтажные, но есть двух- и трехэтажки. Мой как раз трехэтажный. В центре вроде бы даже пятиэтажки есть. Улицы чистые, старый асфальт почти везде заменен керамитом. Ближе к центру торчит серый бок недостроенной оранжереи, рядом с ним видны отремонтированные дома.

Ни души. Город как вымер…

Осторожно свесившись вниз, я поглядел на дорогу перед домом.

Дорога разворочена, следы траков тяжелой техники и свежие воронки. Около соседнего дома застыл грузовик. Кабина и кузов его разбиты, низ капота смят, будто кувалдой получил, от мотора ничего не осталось. Колеса разъехались в стороны, как ноги на льду. Крови и трупов нет, в кабине тоже нет никого.

Я еще раз посмотрел на город. Столбы дыма, и… Выстрелы! Какие-то нестройные, вразнобой. Ничего похожего на фырканье АСВ. Скорее уж на выстрелы Таниного пистолета… Огнестрельное оружие? Мутанты? В кого они там стреляют-то? Может, кто-то ещё держится?

– Ребят! – Голос Лешки ворвался в тишину совершенно неожиданно, я едва не подпрыгнул. – Вижу группу мутантов, приблизительно семеро. Две винтовки из оружия. Сидят вокруг костра. Что делать?

«Ты что не по внутренней?» – послал я вызов.

«Забыл. Тут очень плохо». – От Лешки вдруг пришло… Как будто волна плеснула на берег. Невнятно ругнулась по комму Ленка, волна эмоций отхлынула, оставив быстро затухающий белый шум.

«Что? Где ты?»

«Где ты есть? Что случилось?»

– Что случилось? – спросила Ленка по комму.

– Все в порядке. – Лешка шумно вздохнул в микрофон. – Там, на костре…

– Что?

– Мутанты человечину жарят, – как-то очень спокойно отозвался Лешка.

– Что?!

Мы сидели на общей трансляции, Лешкины слова были слышны всем, и эфир тут же заполнился удивленно-злыми восклицаниями. Я и не представлял, что на нашем канале сидит такая пропасть народу.

– Всем вон из канала! – рявкнула Тамара. – Группа Семь-семь, продолжайте выполнение задания!

«Алексей. Следи за ними. Ничего не предпринимай. Никому из них все равно не спастись отсюда. Совсем не обязательно стрелять их прямо сейчас. Понятно?»

«Да».

«Хорошо. Иди дальше. Надо обезвредить средства ПВО».

«Понял».

«Давай картинку, кто где есть и как ты прошел».

Лешка, наверное, просто забыл о наших возможностях. Картинка пришла не сразу, а через пару минут.

Схема города, на карте показан его путь, его местонахождение. Точки, где он видел мутантов. Несколько очагов пожара.

Через минуту картинка пришла и от Ленки. Она забралась в город совсем недалеко и сейчас пряталась на крыше здания. Под ней были мутанты, которые что-то там такое творили, и спуститься у нее незамеченной никак не получалось.

Надо же, Лешка сумел забраться дальше и быстрее нас всех.

Тихо выругавшись себе под нос, я стал прикидывать, как бы рвануть через открытое пространство. Если в тех домах засели мутанты, то дело дрянь, они меня могут заметить. А если двигаться очень быстро? Не, все равно заметят…

Так, посмотрим…

Особое внимание на окна, обращенные ко мне. Смотрю в простом визуальном режиме, но с максимальным разрешением. Стекла выбиты, внутри никого не видно, ветерок треплет обрывки занавесок и гоняет хлопья сажи. Сколько же тут пепла-то, а… И на кой им потребовалось поджигать город?

А вот теперь устраиваемся поудобнее, смотрим всем, что есть…

73,8 с.

И видим три тела внутри здания, то ли спят, то ли что-то охраняют. Во всяком случае, не двигаются. Или это не мутанты, а люди? Нет, не похоже. Слишком мала масса… Подростки? Нет, система упорно не опознает в них людей. Что-то не нравится. Ага, вот. Температура тела слишком мала, люди при такой не живут. Вероятны мутанты.

Где же люди? Где остатки людей, которые я должен найти? И как их тут искать, непонятно. Разве что пойти на выстрелы.

А выстрелы замолкли, ничего не слышно. Только далекий гул огня да черный дым, лениво поднимающийся над городом.

Ладно, двинулись дальше к центру. Тут где-то еще должны быть системы ПВО.

Напрягшись, я подобрал под себя ноги и перемахнул через улицу, приземлившись на следующей крыше. Как раз то здание, где сидели трое мутантов.

Под ногами протестующе заскрипела древняя жесть.

Внимание!

Опасность!

Три пятна, которые вроде бы были этажом ниже, начали перемещаться, подниматься на мой уровень, и одно из них…

Подняв глаза, я натолкнулся на полный ярости взгляд.

Нечто струистое, лишь отдаленно похожее на человека, заступило мне дорогу, и такое же существо вылезало из неприметного люка в крыше, опираясь о винтовку.

Немая сцена.

СВД, снайперская винтовка Драгунова.

Калибр 7.62´54.

Прицельная дальность 1200 метров.

Скорострельность…

Емкость магазина 10 патронов.

Существо поправило СВД за плечом, откинуло капюшон комбеза, наклонилось чуть вперед и рукой в перчатке без пальцев вытянуло из нагрудной кобуры узкий обоюдоострый нож.

За его спиной второе существо уже полностью высунулось из люка и привстало на колени, целясь в меня из такой же СВД. Третье тоже не задержалось, двинулось правее, но оружия пока что не трогало.

Это что ещё за твари? Лицо и открытые части тела в телесного цвета чешуйках с коричневыми краями, щеки и подбородок бугристые, там чешуйки крупнее, на руках поменьше, на остальном теле чуть побольше. Как будто короста налипла, или радиоактивные ожоги, осложненные химией.

Наверное, это те, кого называют «змеи». Непревзойденные снайперы и лазутчики из Выжженных Земель. Говорят, что зрение у них в два раза острее зрения человека, что они видят ночью, что умеют прятаться как никто, беспилотники даже наши видят… И комбез маскировочный, соткан из множества разноцветных, полупрозрачных кусочков, меняющих свой цвет под стать поверхности, почти невидимый в тепловом диапазоне. Комбинезон-хамелеон, старая, еще довоенная игрушка американской морской пехоты.

Я шагнул в сторону, чтобы между мной и двумя мутантами оставался тот, что вылез первый, перекрывая своему собрату траекторию стрельбы. Чуть согнутой ногой ударил снизу в подставленную челюсть, попав носком между подбородком и горлом, и всей массой тела бросил уже труп моего врага на его товарищей, одновременно опуская плечо, сбрасывая АСВ. Когда левая нога опускалась вниз, то левая рука уже готова принять оружие, а правая ладонь удобно легла на рукоятку. Только и осталось, что два раза нажать спуск.

Первый отлетел назад, запрокинув голову на спину, а два выстрела тройкой положили двух мутантов.

Опустив ствол АСВ, я всадил по тройке в каждого, на всякий случай.

Они действительно слабее и легче, чем люди. Полетел как миленький, весу в нем кило пятьдесят, не больше.

Оружие их загремело, но ловить их и аккуратно класть в уголок времени уже не было.

Недолго думая, я быстро перепрыгнул на соседний дом и затаился. Если это был дозор, то кто-то должен заинтересоваться его судьбой?

«Столкновение».

«Что там?» – Ленка отозвалась первой, и через полминуты пришел вызов от Лешки.

«Что такое?»

Я сбросил им схему случившегося. Это не только видео, передается гораздо больше, чем просто картинка на экране. Запахи, действия, ощущения… Система собирает схему происходящего и перебрасывает другой системе. А там при желании можно посмотреть такую же схему, или окунуться в происходящее с головой.

– Что там у тебя? – зазвучал в наушниках настойчивый голос Тамары.

– Столкнулся с мутантами. Три трупа. Меня пока что не заметили.

– Понятно. Продолжайте выполнение задания.

Минут пятнадцать ничего не происходило.

Данные обновлены.

Аналитическое наблюдение активировано.

Новая возможность открылась. Комплекс программ, призванных по совокупности вторичных признаков определить вероятность наличия объектов. Открылась база данных признаков мутантов, где оказались и мои старые знакомые, крысы, и новые, змеелюди. Причем не только тепловые следы и визуальные силуэты, но еще и много всего, даже то место, где я их засек, сохранилось в базе, и теперь моя система будет обращать внимание на такие места, сканировать их по наличию остальных признаков…

Полезная вещь.

Пьяные, неразборчивые вопли послышались по улице, и я затаился.

А через пару минут внизу прошли пьяные мутанты. Меня не заметили, маршировали посередине улицы, размахивая факелами и горланя каждый на свой лад то ли песню, то ли лозунг. На перекрестке встретились с другой, такой же компанией, перемешались, похлопали друг друга по плечам, отхлебнули мутного пойла из больших пластиковых бутылок и дальше двинулись вместе.

А у меня снова пополнилась база данных.

Мутантов в городе было много. Они болтались по улицам, разоряли продуктовые склады, гадили, нажирались спирта из разоренных пищевых автоматов, дымили вонючим куревом, горланили песни, разрисовывали дома граффити… Короче, развлекались вовсю.

Мутанты и сами по себе зрелище отвратное. Физические уродства, расстройства психики и дурные личные привычки, объединяясь в одном существе, создают картину довольно мерзкую. А когда мутанты соединяются в компанию, то зрелище становится отвратнее вдвойне. Не так, как та же компания, взорванная термобарическими боеприпасами, конечно. Где-то посередине.

Оказалось, у них и женщины есть. Еще более уродливые.

Женщина, она же девушка, существо прекрасное. Она меньше мужчины, она слабее, но она изящнее, приветливее, милее и добрее. У нее красивые глаза, мягкие волосы и нежные черты лица. Когда она смеется, ее смех похож на… На… Ну, хорош он. Мне всегда нравится, когда смеется красивая женщина. Красивая женщина и смеется красиво.

Женщины всегда с нами, они смотрят на нас восторженно, они рожают нам детей, они знают, когда молчать и когда говорить. Любой, самый сильный, воинственный или мудрый мужчина найдет ту женщину, перед которой он беззащитен, и наделает ради этой женщины столько глупостей, что потом рота других мужчин не расхлебает.

Короче, женщины прекрасны. Не то что мы, мужики.

И потому, видя человекоподобные существа женского пола, испытываешь шок. Ах ты, чтоб тебя, и это вот женщины тоже? Ну что за гадость!

Рассуждая так, я отстраненно любовался в прицел на сношавшуюся компанию в разгромленном огороде. Холод и снег им не мешал, разожгли горелки на всю, расстелили по вытоптанным грядкам вытащенные из домов одеяла и занимались друг другом сексом с хриплыми стонами и воплями, периодически подкрепляясь из бутылок или отрывая куски мяса с шампуров, воткнутых под углом около горелок. Иногда, от полноты чувств, закончив совокупление или поглощение пищи, орали и стреляли в воздух из ружей.

Вот нам и источник стрельбы. А я-то уж понадеялся, что кто-то еще держится, от мутантов отбивается.

Кстати, а что они там жарят?

Увеличил картинку, облегченно вздохнул. Остатков одежды на мясе не видно.

Но Лешка-то видел.

Навел прицел на лоб медленно подпрыгивающей мутантке. Мелкая, приземистая, коренастая, из одежды только портупея крест-накрест с парой ножей и тяжелые бусы на шее. Выражение пухлого лица сонное, груди, подпертые краем портупеи, подпрыгивают в такт движениям. На одной груди виден большой длинный шрам, плохо заживший.

Мутант под ней вытащил откуда-то непрозрачную пластиковую бутылку и сунул под нос сонной партнерше. Та оперлась одной рукой, схватила бутылку второй, и, обливаясь прозрачной жидкостью, широко отхлебнула.

К ним присоединился третий, отнял бутылку, отхлебнул и пристроился к композиции.

Беззвучно сплюнув, я отвел прицел.

Во дворе особей сорок, примерно поровну мужчин и женщин, большая часть сношаются, а уставшие едят или пьют. Когда уставшие отдохнут, то идут сношаться, а на их место приходят новые участники действа, подкрепиться. Такой вот круговорот.

Выглядит довольно мерзко, почти все мутанты имеют те или иные уродства. Обычно ожоги или какие-то дефекты тела. Хотя не заметно, чтобы это им сильно мешало, вот, например, очень популярен тип с аномально увеличенным…

Вдруг я понял, что я тут не один такой. От входа за творящимся действием лениво наблюдал еще один мутант.

Не такой высокий, рост метр восемьдесят, и в плечах тоже не очень широкий. Одет в маскировочные штаны, высокие ботинки на шнуровке, короткополую маскировочную же куртку, из-под которой накинут на голову массивный черный капюшон, лица не разглядеть. Все бело-черное, городской камуфляж. Амуниции особо много не видно, пистолет на поясе, автомат на ремне за спиной.

Система пистолет не опознала, а ружье определила.

«Сайга». Калибр 7.62, патрон варианты 7.62´51, 7.62´63, прочие.

Прицельная дальность 400 метров.

Скорострельность…

Магазин нет данных.

Система почему-то не приписала этого мутанта к остальным, а создала отдельный каталог. Значит, такой тип мутантов я раньше не встречал, получается. Это что-то новенькое… Человекообразный, хорошо одет и вооружен, явных расстройств психики нет… Это же…

Адаптант!

Так вот вы какие, наши основные конкуренты по планете! На остальных не похож, вообще, можно за человека принять, издалека. Жаль, что подробнее его не разглядеть, как бы он сам меня не заметил, чего доброго!

Адаптант, как и я, не испытывал от действа никаких положительных эмоций. Вообще непонятно, какие он эмоции испытывал и испытывал ли он их вообще. Стоял, накинув капюшон, смотрел.

Потом что-то такое сказал.

На него ноль внимания.

Сказал еще раз, громче, с недовольными интонациями.

От толпы оторвалась та самая мутантка, за которой я наблюдал. Пнула ногой пытавшегося за нее уцепиться любовника и подошла как есть, в бусах и портупеях. Кстати, бусы у неё дорогие, тщательно обработанные деревянные шарики нанизаны на тонкую бечеву. Такие у нас дорого бы стоили…

Постояли, посмотрели друг на друга.

Женщина явно вздохнула, вернулась к своим, подобрала одежду и стала быстро облачаться. Адаптант стоял, ждал, чуть поворачивая головой. Край капюшона покачивался, из-под него вырывалось теплое дыхание.

– Идем, – хриплым басом сказала женщина.

– Идем. – Голос мутанта оказался неожиданно приятным, даже музыкальным.

Парочка повернулась и вышла со двора.

Половую подругу себе нашел, что ли? Да нет, не похоже что-то.

Чем дальше забирался, тем меньше мне попадалось мутантов и тем больше адаптантов. Серьезные, не курят, не пьют, не шалят, все с оружием. Почти все с такой же экипировкой, как я видел у первого встреченного мной адаптанта, кто-то получше, кто-то победнее, но общий уровень одинаков.

Лица адаптанты прятали от холода, либо закутывая грубыми вязаными шарфами, либо надвигая поглубже капюшоны. Заросшие все, бородатые, ну да где им там в снегах бриться-то? И лица-то вполне человеческие, хотя, если приглядеться, то возникало ощущение некоей заглаженности, смазанности, да и кожа, судя по всему, потолще и потемнее…

Даже большие компании мутантов от адаптантов стараются держаться подальше.

О, а вот это было… Это был штаб гарнизона. Адаптанты превратили его в свою штаб-квартиру, даже охрану выставили. Пара мрачных адаптантов с винтовками цепко следили за тем, кто проходил или выходил из больших створчатых дверей. Рядом с домом завелась стая крыс, оккупировали дворик и здание, развели костер, жарили пищевые брикеты и лечили друг другу раны. Хорошо хоть что на крышу не лезли.

И в это время я ощутил… Нет, мои детекторы ощутили. Нет, все же ощутил я, своими детекторами, а система подсказала обратить на это внимание.

Недалеко от меня…

93 м

…здоровенная груда металла, похожая на дальнобойный транспорт, которые между городами катаются. Рядом следы биологических объектов. Мутанты, скорее всего, кто тут ещё может быть? Захватили и груз потрошат…

Стоп! А где двигатель? Мотор «Алы» или «Вепря» светится в электромагнитном диапазоне, причем узнаваемо очень, а тут… А тут совершенно иная картина! Небольшая ровная амплитуда электромагнитного поля, сопровождаемая нерегулярными выбросами тепла.

У нас таких двигателей нет просто!

Значит, нашел. Надо только подобраться поближе, чтобы удостовериться, что я не ошибаюсь…

Крыша двухэтажного дома, покатая. Под крышей есть стальные швеллеры, на которые постелены пластиковые перекрытия, а уж на них жестяные пластины, черепица это вроде называется. Такой вот гибрид материалов, дома прошлого и будущего.

Внизу, во дворе, устроился здоровенный восьмиосный грузовик. По центру выставлен вверх серый матовый шар на решетчатой мачте, впереди горбится энергетическая установка, от которой как раз идут волны тепла и амплитуда электромагнитного поля, позади вырастают контейнеры тяжелых ракет и устройство перезарядки. Впереди, сзади и по бокам, торчат округлые башни, увенчанные спаренными по два стволами.

Еще во дворе расположились два вездехода, гусеничные, похожие чем-то на старый БМП-3. Один с трубами ракет поменьше и такой же башней, как и на грузовике, второй тоже с башней, но вместо ракет несет большой, в четверть корпуса, восьмиугольный прожектор. Только не прожектор это, а радар.

Оба вездехода укутаны маскировочным пологом, таким же, как и на змеях. На грузовике полог снят, болтается на бортах. Вот почему я грузовик сразу засек, а вездеходы скрыты были, полог очень хорошо задерживает тепло и излучение…

И называлось это все вместе…

МЗРК «Джулия».

Принята на вооружение… нет данных.

Состав комплекса: Тягач.

Вооружение: 12 тяжелых ракет «земля-воздух», 34 средних ракеты в универсальных контейнерах, 4 спаренных пушечных установки калибра 20 мм.

«Джулия» была одна из главных заокеанских разработок, не самый удачный поначалу, но понемногу доведенный до ума комплекс противовоздушной обороны. Центром комплекса служил здоровенный тягач, таскавший вычислитель, аппаратуру обнаружения, тяжелые ракеты, запас горючего и боеприпасов для вездеходов. Вездеходы служили комплексу глазами и руками, несли на себе радары, ракеты поменьше, пулеметы и прочие полезные вещи. Сеть комплекса не была привязана к какой-то одной единице, и даже уничтожение тягача комплекс не выключало, вездеход с радаром вполне мог выдать целеуказание вездеходу с ракетами, а тягач причесать из пушек зарвавшийся самолет.

Окопавшись на местности, эта банда могла ссадить с неба даже штурмовик, а при удаче угрожать и космолету на низких орбитах. Разную мелочь, вроде беспилотников, комплекс щелкал как орешки…

Информация о ЗРК в базе данных заполняется прямо на глазах. Контур тягача вырисовывался более четко, добавилось подробное изображение кабины и мачты, отдельно собирается информация по вездеходам. Чуть приподнявшись, рискуя, я еще раз внимательно осмотрел «Джулию». В базу данных добавились и образцы излучений, и виды с разных сторон, и даже примерный вес добавился, и примерная скорость, и даже проходимость.

Наверное, если я ее разберу на винтики, то у меня будет ее полное описание.

Так. А где боевое охранение? Должно же оно тут быть, чтобы враги не добрались сюда и тупо не выключили комплекс, перестреляв персонал и повернув рубильник вниз.

Я стал осматриваться внимательнее.

Вездеход с радаром застыл у входа во двор, второй вездеход стоял во дворе, выставив наружу стволы зенитной пушки. Зенитная-то она зенитная, но что ей помешает вести огонь и по наземным целям? Подстраховались, значит. И на самом тягаче пушки тоже не в чехлах, так и уставились вокруг…

Смотрим дальше.

Мутанты в доме подо мной. Семеро. Вооружены, есть пистолеты и ружья. Охраняют. Еще есть несколько существ в доме напротив, с десяток. Вот там, откуда из окна идет дымок костра. Тоже оружие, пистолеты и ружья, а может, и просто арматурины из стен, отсюда уже не разобрать, что за скопление металла рядом с тепловыми пятнами.

Аналитическое наблюдение выявило позиции ещё пятерых, змеи, расположились на крыше… Ну да это не страшно, сидят они кучно, одной гранаты хватит, чтобы их накрыть.

Хлопнула дверь на боку грузовика. Наружу вышел…

Человек?

Второй за ним, несут какие-то баулы, оба одеты в очень похожие на наши рабочие комбезы, все в масле и со следами окалины. На головах полушлемы, оставляют открытыми совершенно человеческие лица, пусть и не бритые с неделю, но человеческие. С адаптантами не перепутаешь при всем желании… Теперь, когда есть образец для сравнения, я это понимаю. С первого-то взгляда различий нет, но вот чуть внимательнее приглядеться, и уже становится видно, что перед тобой не человек.

Люди дошли до вездехода с радаром, откинули край маскировочной сети, с натугой скинули бронированную панель. Один закопался внутри, второй подавал инструмент из баула.

Ремонтники.

Очень интересно. Люди управляют зенитным комплексом, который защищает только что захваченный мутантами город. Уж не соседи ли это по планете, которых нет-нет, да и находят на наших территориях? Самолично решили пожаловать, сложную технику мутантам не доверяя?

На грузовике что-то негромко булькнуло, как будто бульон заваривают.

Внимание!

Опасность!

Излучение систем обнаружения.

Я замер, превратившись в статую, даже прижал микрофон комма рукой.

Антенн, дымоходов, флюгеров и всякой ерунды на крыше богато, ну-ка меня отловите. Комбез хорошо экранирует, найти меня можно, только посмотрев прямо, или вычислить объемным радаром.

Уровень электромагнитного излучения стал падать.

«Лен. Леш. Как ситуация? Рассказывайте. Леш. Сначала ты».

«Никак. Людей нет. Всюду следы погромов. Много мутантов с оружием».

«Лен».

«Так же».

«Хорошо. А я нашел зенитно-ракетный комплекс “Джулия”. Гляжу прямо на тягач с ракетами. Причем тут есть люди».

«Люди что делают тут?» – Ленка.

«Не знаю. Но это не пленные. Кто видел пленных?»

«Нет».

«Нет».

«Вызываю Тамару, надо решить, что делать дальше».

– Группа Семь-семь, вызываю Город.

– Город слушает.

– Нашли ЗРК, это «Джулия». Рядом мутанты с оружием… И люди!

– Ожидайте! – бросила Тамара.

«Нашла вездеход с радаром», – пришло сообщение от Ленки, вместе с картинкой. Вездеход спрятался за холмом, выставив наружу только радарную установку и башенку с зенитной пушкой. Маскировочная сеть укутывала вездеход больше с боков и чуть спереди, как теплый шарф шею.

Внезапно что-то случилось, канал связи, по которому мы общались, вдруг пропихнул через себя кусок информации. Мне в базу данных пришли уточненные параметры вездехода, какие-то уточняющие признаки мутантов, а от меня ушли параметры мутантов, тех, которых я видел, и признаки тягача «Джулии».

Надо же, мы и так умеем? То, что становится известным одному, скоро становится известно и всем остальным?

«Круто». – Ленка.

«Лен, потом. Людей видишь».

«Нет. Одни мутанты. И вездеход».

Судя по месторасположению, вездеход светил над дорогой, ведущей к Красноярску.

«И ещё».

Еще один вездеход, этот засекло аналитическое наблюдение, выявив ряд признаков, ему свойственных. Стоит себе, укутался в маскировочную сеть, выставил наружу пушку и ракеты.

«А где пленные? – заметила Ленка. – Говорили, пропало много. Мы уже весь город прошли насквозь. Куда тут людей прятать. А трупов нет. Где они все?»

«Сожрали», – предположил Лешка.

В самом деле, где же пленные?

– Группа Семь-семь… – наконец прорезалась Тамара. – Вы можете вывести тягач из строя и захватить его экипаж?

– Наверное… – Гранаты у нас есть, можно выбить двери, или дождаться, пока ремонтники снова выползут что-то ремонтировать, ворваться внутрь, а дальше… А дальше уже положимся на то, что мы не люди.

– Так наверное или точно? Если не сможете, обеспечьте целеуказание и держитесь подальше.

«Все слышали?»

«Да».

«Да».

Я уже выстроил план действий, что да как надо делать, но пока что не решался привести его в действие. Кто я такой-то, никакого военного образования, и самое главное, никакого военного опыта у меня нет.

И снова вмешалась система. На этот раз как-то странно вмешалась, совершенно не мешая, но и не дополняя. И полусырые мои рассуждения о том, что хорошо бы так, а потом вот так, обрастали плотью схем и наполнялись кровью действий.

Сначала оглушить комплекс, уничтожить антенны на тягаче и вездеход с радарами. Лешка занимается тягачом, я и Ленка вездеходами… А система подсказывает, где лучше расположиться и откуда лучше стрелять, и куда прятаться после выстрелов. Если все идет плохо, то мы прикрываем Ленку, которая отступает и делает целеуказание на тягач. Если же все хорошо, то я занимаюсь вездеходом с оружием, трачу на него остаток гранат, Лешка уничтожает мутантов и присоединяется ко мне, если у меня одного не получается добить вездеход, а Ленка оттягивается в сторону и прикрывает нас, следит, чтобы никто не влез во двор, заодно она наш резерв на крайний случай. Дальше мы с Лешкой остатками гранат уничтожаем зенитные башенки на борту тягача, они нас не достанут, от прямой наводки нас укроет край крыши, а мы можем стрелять навесом. Когда зенитки уничтожены… Дальше система забастовала, слишком низкие вероятности, и я решил дальше не загадывать.

«Хорошо», – пришло от Лешки, Ленка тоже ответила согласием, и…

Синхронизация начата.

Итак, на все про все…

2 мин 46 с

…и план действий у нас в памяти. Теперь надо только начать, запустить процесс, а дальше система будет действовать сама, с недостижимой не то что для человека, даже для некоторых автоматов скоростью.

– Группа Семь-семь, вы уснули? – раздалось в наушниках.

– Мы можем вывести из строя радары ЗРК. Это займет чуть меньше трех минут. Если получается, то мы сообщаем вам. Если нет, то мы оставляем наведение… По лазерному лучу. Когда тягач будет выведен из строя, пробуем взять персонал живым. Мы готовы.

В наушнике молчание.

«Я тут», – сказал Лешка, занимая позицию на крыше, как раз напротив обосновавшихся в доме подо мной мутантов.

«На месте. Готова», – сказала Ленка.

Синхронизация плана действий завершена.

Надо бы о себе напомнить.

– Группа Семь-семь вызывает Город…

– Начинайте, – бросила Тамара.

«Начинаем».

И мы начали.

Захваченная мутантами территория Ачинска.

Красноярский край, 2123 год

Приступить к выполнению? ДА – НЕТ

Да, давай, работай!

И как будто отпустили пружину.

Встать, поднять ствол АСВ, нажать спуск, сместить ствол, нажать спуск, сместить ствол, нажать спуск…

Чок-чок-чок! Чок-чок-чок! Гранаты ушли к целям.

Повышение электромагнитной активности.

Заработали радары, засекли либо энергетику АСВ, либо непосредственно летящие гранаты, и сейчас пространство вокруг напитывали излучения, сильные, обволакивающие… Но уже поздно.

Гранаты достигли целей одновременно, на броне вездехода расцвели алые разрывы, вездеход послушно присел на месте и испустил чадный дым. Такие же цветы распустились и на основании антенны тягача. Мачта, на которой стоял шар радара, начала заваливаться, электромагнитная активность обрушилась к почти незаметному уровню.

Перестраховался я, комплекс оказался на пробу куда как менее прочным, чем казался со стороны… Не думать об этом! Скорректировать дальнейшую программу…

В этот момент система решила, что пора открыть очередную коробочку с сюрпризом. Канал связи, который все время держался между нами, стал больше, протолкнул через себя огромный массив информации, запросил допуск, сам же себе выдал его и подключился…

И мы трое стали едины. Нет, я не стал видеть глазами Лешки и слышать ушами Ленки, хотя, при желании, сумел бы и это, как и они то же самое в моем отношении. Все тоньше и намного сложнее. Каждый из нас стал частью другого, не теряя свою индивидуальность. Системы как-то советовались друг с другом. Я знал, что делали, делают и собираются сделать Лешка и Ленка, а они знали то же самое обо мне.

«Классно», – сказала Ленка, снимая мутанта, на свою беду попавшегося ей на глаза. Лешка не сказал ничего, его система быстро рассчитывала траекторию выстрела, чтобы поразить скопления мутантов в доме, прильнувших к окнам.

Не думать об этом! Нет времени! Вездеход уже начал движение, суматошно повернулась оружейная башенка…

Чок-чок-чок! Чок-чок-чок!

Вездеход остановился резко, словно налетел на стену. С диким воем сорвалась зенитная ракета, чертя неуправляемые петли, двор мигом заполнился бело-серым, остро-комковатым облаком выхлопа. Через миг в самом центре облака мелькнула тусклая вспышка, по ушам ударил глухой звук взрыва.

Одновременно вздрогнул дом подо мной, граната влетела в разбитое окно и выжгла комнату, где расположились мутанты. Мне показалось, что я слышу крики сгорающих заживо, но какие там крики, пирогель сжигает воздух раньше, чем его успевают набрать в грудь для предсмертного вопля.

Шар-аххх! Мачта не удержалась, грохнулась на крышу дома напротив, переломилась и сползла во двор, с отвратительным скрежетом царапая стену. Шар радара скатился внутрь, во двор.

Лешка поднял голову над обрезом крыши, а я увидел его глазами.

Двор заполнен дымом, как бассейн водой, в дыму жадно пляшет огонь на останках вездехода, выжигая стальную коробку изнутри. Второй не горит, застыл на выходе со двора…

Изображение мигом стало четким.

Радарный вездеход сгорел, последние языки пламени вырываются из-под брони. Тому, что с ракетами, повезло меньше, его подбросило и развернуло, взрыв ракет своротил башню, она сейчас валяется в стороне, сам вездеход покрыт хлопьями белой пены от сработавшей системы пожаротушения.

Они, конечно, хорошо замаскировали свою машину. Поставить ее во дворе-колодце, да еще и здания старые, внутри много металла, не просматривается нашими сканерами. Но теперь маскировка обернулась против них же самих. Въезд или выезд, уж как посмотреть, со двора наглухо запечатан.

Раздались выстрелы. Не по мне, неприцельные, просто выстрелы куда-то. Кому-то что-то показалось, и началась пальба в белый свет как в копеечку. Стреляйте-стреляйте, нам же лучше! Все, что вы сейчас выпалите в воздух, не пальнете в нас. А то и друг в друга попадете, так нам вообще хорошо будет…

Взлетели в небо гранаты и нырнули в только начавший рассеиваться дым внутри двора. Одна за другой, все они достигли целей одновременно, расцветая вспышками на пушечных башенках тягача. По четыре гранаты от каждого, по две гранаты на башню вполне достаточно для того, чтобы на их месте остались только искореженные огрызки.

Мы с Лешкой перемахнули через низкое ограждение крыши и спрыгнули вниз, во двор. Два с половиной этажа, не так уж и много для нас.

Люк в боку тягача распахнут, наружу выскакивают люди, в комбинезонах и полушлемах, в руках у них оружие, которое система не может опознать. В мою сторону потянулись тонкие нити лазерных прицелов, ещё какая-то отстраненная электромагнитная активность…

Прежде чем я осознал, что стреляю по людям, я поднял АСВ и одной очередью смел всех. На короткой дистанции АСВ действовало страшно, стрелки разрывали тела на куски, только кровавые ошметки разлетались. Оторванная по локоть рука закрутилась на натоптанном снегу.

Между тем тягач ожил, пыхнул выхлопом, начал с натугой проворачивать колеса. С резким щелчком отвалилась радарная мачта, сползла с кузова под колесо. Тягач буксанул, плюнул облаком вонючего дыма, электромагнитная активность поднялась скачком, и переполз через мачту, плюща и вминая ее в землю. Колеса поочередно подпрыгнули, превращая ажурную конструкцию в плоский блин.

Куда это он собрался? Тут же не проехать… Стоп! На носу у грузовика здоровенный отвал. Те вездеходы, что сейчас догорают на въезде во двор, он сумеет сдвинуть со своего пути, он их в несколько раз больше. А потом эта громада развернется вдоль улицы, места хватит, и почешет куда подальше отсюда, куда поспокойнее…

Граната Лешки разорвалась на пусковой трубе, сбивая с неё крышку, моя граната нырнула внутрь, а мы уже прятались за поверженным вспомогательным вездеходом без башни.

Боеголовка ракет, используемых в этом ЗРК, несла усиленный заряд. Только таким можно пробить броню наших летательных аппаратов. Старые зенитные ракеты, еще кое-как справлявшиеся с беспилотниками и флаерами, от бортов штурмовиков и истребителей отскакивали косточками, не говоря уж про корветы и эсминцы… Потому и придумали вот эту дуру, мобильный зенитно-ракетный комплекс «Джулия», и потому всунули в неё самые тяжелые ракеты… Даже средние усилили, пренебрегая защитой на вездеходах.

Заряд ракеты детонировал сразу же. Грузовик присел, изуродованную трубу сорвало с креплений и выкинуло на стену дома, частым горохом простучали по земле и стенам поражающие элементы из боеголовки. Меня протащило по земле через сугроб и впечатало в стену.

– Группа Семь-семь городу! – Я прижал микрофон рукой. – Тягач уничтожен!

– Вас поняла, группа Семь-семь, – ответила Тамара.

«Продолжаем», – сказал я Лешке.

Бронированная дверь, к которой ведет выдвижная лесенка. Дверь распахнута, те, кто её мог закрыть, сейчас валяются на земле в виде кусков мяса. Лесенка нам не нужна, дверь находится на…

1,97 м

…от земли, и мы туда вполне себе запрыгнем.

Я нырнул внутрь, в шлюз. В нишах висят комбинезоны, в точно таких же были наши противники, впереди плотно сомкнутые створки. Тройной выстрел, раз за разом, стрелки не пробивают броню, вязнут в ней, застывают серебристыми звездочками на фоне темно-зеленой краски. После пятого выстрела правая створка не выдерживает и слетает с петель.

Прижимаюсь к стенке, сканирую внутренности «Джулии». Тут нет толстой брони, которая защищает от сканирования, тут мягкое, нежное подбрюшье…

Чисто.

Иду вперед, выставив перед собой АСВ. Лешка вслед за мной прыгает в шлюз, включает свои сканеры на полную мощность в ущерб всем остальным системам.

Наши данные объединяются, и перед моим внутренним взором проявляется схема тягача. Помещения внутри, из них два оконтурены рамками электромагнитной активности. Одно послабее и находится наверху, с широкими окнами. Это, наверное, рубка управления. Второе просто-таки излучает электронику, это не что иное, как боевая рубка. Третье же почти что не светится. Это комната отдыха и проживания экипажа, как я понимаю.

Внутри многочисленные блики от аппаратуры в стенах, пластами плавает сизый дымок и пахнет горелым, тускло мерцают лампы. Мы в конце коридора, за нами лишь технические помещения, сейчас полные пены от огнетушителей, а перед нами длинный коридор, который идет через весь тягач и упирается… Не иначе как в водительскую кабину упирается, перед ней рубка управления, вот сейчас справа и слева жилые помещения с распахнутыми настежь дверьми…

Лешка глядит назад, я иду вперед, заглядывая внутрь. Точно, жилые помещения, видны двухэтажные койки, распахнутые шкафчики, на полу валяются какие-то вещи, вот прозрачная дверь, не иначе как душевой, людей нет.

Неожиданно включился двигатель, у меня под ногами вздрогнул пол. Дрожь продолжалась недолго, машина даже сдвинулась чуть, но далеко не уехала, затихла, уже окончательно.

Справа и слева двери, распахнутые, людей нет. За дверьми мигающие бессмыслицей экраны, сенсорные пульты, жесткие кресла с решетчатыми спинками.

Внимание!

Опасность!

Впереди слева тепловые пятна, видно оружие. Мы прижимаемся к стенам, короткая и гулкая автоматная очередь из-за обреза двери пускает пули кувыркаться вдоль стен и дальше по коридору. В узком-то коридоре пули могут натворить дел…

Лешка стреляет по силуэту через стену, выстрелы проходят насквозь, мощности АСВ хватает с избытком, людей разбрасывает по сторонам, они замирают в нелепых позах.

Несколько шагов, взгляд за дверь. Трупы, груды мяса и тряпья. Стрелки, потерявшие прямую траекторию при пролете через стену, сработали как дисковые пилы, живых нет.

Дальше, дальше!

Прежде чем я осознал, что делаю, одним пинком поднял с пола труп и вторым пинком отправил его в сторону водительской кабины. Тело ударом распахнуло дверь и влетело внутрь, я прыгнул за ним, не сразу, выдерживая дистанцию, за мной туда же просочился Лешка, и мы разошлись в сторону от двери, взяв на прицел все пространство.

Снова экраны, кресла, панели с многочисленными клавишами и переключателями. Над ними большие бронированные окна, с синеватым отливом. В окнах здания и столбы дыма над городом, пятна серого неба.

Пять человек суетятся, как муравьи, что-то пытаются сделать. Попытки напрасны, большинство экранов под окнами откликаются только серой мутью. Грозный ЗРК мертв, лишен энергии и средств обороны.

Немая сцена, ко мне обернуты бледные лица. Один из пятерки, самый дальний, начал осторожно смещаться в сторону кресла, за которым находился автомат.

– Стоять, гады! – завопил Лешка. – Всех положу!

Люди замерли. А потом медленно, переглядываясь друг с другом, потянули руки вверх, совершенно не обращая внимания на пистолеты на поясе.

– Сдать оружие! – сказал я. – Медленно достаем оружие и бросаем на пол!

Люди непонимающе пялились то на меня, то на Лешку.

Что за черт? Они что, решили упереться?

– Drop gun! – Лешка повел стволом АСВ. – Easy! Drop gun, and… ох, чтоб вас… and go to… sit to floor down!

Ах да. Ну кто же может быть в американском ЗРК? Не мутанты же, в конце-то концов, мутантам лишь бы поджечь чего или ограбить, а тут думать надо, понимать, соображать, разбираться…

Все как один повыбрасывали оружие и чинно улеглись на пол, руки за голову.

Вдруг меня пронзила жутковатая мысль, вернулась после боя. Это же не мутанты! Это люди, пусть и из-за океана, но это люди! Это же я людей положил, с десяток, а то и больше. Там, перед грузовиком, в вездеходах, здесь…

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

А что я так волнуюсь-то? Эти люди несут за произошедшее такую же ответственность, как и мутанты… Да даже большую! Без «Джулии» мутантам в городе ловить нечего, их бы с воздуха враз перещелкали.

«Леш, держи их на мушке, я наружу».

«Да».

Снаружи тихо.

Вездеходы никак не могли догореть. Не знаю, что они там использовали вместо горючего или смазки, но пламя то и дело прорывалось из-под липкого белого порошка системы пожаротушения, противно воняло, коптило. Сажа от выхлопа стартовавшей ракеты облепила стены домов и борта техники.

– Город, группа Семь-семь. Захвачен грузовик «Джулии», даю координаты. Место от мутантов очищено, прошу не…

– Вас поняла, группа Семь-семь. – Незнакомый голос, молодой. – Координаты ваши передаю наземным войскам. Не отходите от грузовика.

– Семь-семь, говорит Город, – вмешалась Тамара. – Потери есть?

– Нет. Все целы.

– Обстановка?

– Нет ничего, с чем бы мы не смогли справиться… Пока.

– Хорошо, ваша задача выполнена. Никуда не отлучайтесь, я за вами пришлю машину.

Шум двигателей рубанул по моим ушам, как пулеметная очередь. Но еще раньше заорала на все лады система.

Внимание!

Опасность!

Внушительные треугольные тени аэрокосмических штурмовиков пронеслись над двором, разметав дым и снося с крыш снежную метель. Плеснула мощная электромагнитная волна, и вдогонку ей долгий, тяжелый гул. Веер бледных лучей обрушился куда-то между крышами домов, вверх взлетели белые искры и облака пара, с чпоканьем проклюнулись венчики огней, обзавелись султанами дыма.

Там, куда унеслись штурмовики, раздался грохот, скакнула вверх волна электромагнитной активности.

– Да чтоб тебя… – Я бросился в ближайший подъезд. Сверху могли и не разбираться, а накрыть угрожающий силуэт чем посерьезнее.

«Что такое?» – спросил Лешка.

«Штурмовик». – Ленка сбросила нам картинку остроносой тени в небе.

Я шмыгнул по лестнице вверх, попутно обшаривая все вокруг. Пусто, помещения заперты, внутри поблескивает консервационная пленка, ей укутывают вещи, которые долго не понадобятся.

Через чердак я выбрался на крышу.

«Гляди, он вернулся», – сказала Ленка.

Так и есть, штурмовик описал короткий вираж, погасил скорость. Откинулись люки, и на землю упали несколько полупрозрачных силуэтов… Это все, что смог я засечь, дальше стало намного сложнее.

Внимание!

Опасность!

Я не успел опомниться, как оказался за бортиком на краю крыши.

И не сразу осознал обидный для меня и немного даже разочаровывающий факт.

Я их потерял. Не то что в визуальном диапазоне, не видно просто. Но даже и в прочих. Тепло, электромагнитные излучения…

Выбор уровня распределенного сканирования выбрать? Больше/меньше

Только согласился, как сразу четкость мира упала. Сейчас моя система сравнивала показания разных датчиков на более детальном уровне, чем обычно, какие-то датчики теряли чувствительность, какие-то приобретали…

Плеснуло энергетической активностью. Дом дальше по улице начал истекать пламенем, мигом полопались от жары старые кирпичи, испарилась черным дымом черепица с крыши, стены проросли дырами, брызнули наружу стекла. Луч лазера, невидимый в чистом воздухе, выжег все на своем пути, мелкие предметы мгновенно раскалились и рассыпались искрами. С дикими воплями вылетели наружу поджаривающиеся заживо мутанты, сдирая с себя пылающую одежду.

Налетел ветер, протянул вдоль по улице лохматое облако дыма. И в нем на миг проявились два стеклянных, угловатых силуэта. Генераторы маскировки не справились полностью со столь сложной, быстро меняющейся картинкой.

Моя система сразу же дополнила базу данных, определила признаки и по ним вычислила еще пятерых этих… Всегда удивлялся, почему их назвали именно тяжелыми доспехами, это просто шагатель какой-то!

Две механические ноги несут яйцевидное тело, в котором и помещается человек-оператор. Позади и ниже энергетический блок, аккумуляторы, аппаратура. Справа и слева небольшие манипуляторы, сейчас сложенные, насколько я знаю, в бою они почти что не используются. Над манипуляторами уже рабочие зацепы, с одной стороны торчат спаренные стволы НТСУ, запитанного от аккумуляторов доспехов, другой пустой. Над правым «плечом» труба гранатомета. Поверху устройства обнаружения, радарная решетка и направленные назад антенны маскировочного поля.

Силуэты расплылись, слились с окружающей местностью.

«Леш, Лен, я на хорошем месте, видно хорошо. Картинку ловите».

«Красиво, – оценила Ленка работу. – Сделай увеличение».

Внимание!

Опасность!

Облучение системами наведения!

Я подорвался с места, срывая подошвами листы жести, и рыбкой нырнул в чердачную дверь, в ее центр, открывать времени не было. На ней верхом влетел на лестничную клетку, сжался, руками прикрывая шлем и лицо, потом толкнулся ногами в сторону, еще на этаж ниже.

«Сваливай оттуда», – запоздало пришло от Ленки.

Край крыши взорвался, вскипел раскаленным металлом и испаряющейся жестянкой. Вдогонку мне устремилась волна теплого воздуха и пыли.

– Нас сканировали! – сказал кто-то на общей волне.

– Не стреляйте! – торопливо сказал я. – Свои! Мы на «Джулии» сидим, не стреляйте!

– Предупреждать надо! Пустоголовые! Что на крыше делаешь?

– Посмотреть, – вмешалась Ленка. Женский голос, приятный и спокойный. – Ребят, красиво вы их!

– Да мы еще и не так можем! – вмешался еще один голос. – Приходи, красавица, через три денька вечером к старой водонапорной башне на шоссе…

– Сема, так не честно! Ты ж не один!

– Прости, красавица, а у тебя подружки есть?

– Порядок в эфире! – рявкнула Тамара. Она тоже сидела на нашей волне.

Ачинск.

Красноярский край, 2123 год

Рядом с двором остановился «Варан», из которого выбралось несколько человек. В боевых комбинезонах, с застегнутыми шлемами.

Просочились мимо разбитых вездеходов, подошли к «Джулии».

Один из них поднял маску шлема.

– Стажеры, где вы там? – спросила в сторону входа Татьяна Левина. – На выход! Тут жопики есть еще, или уже всех пощелкали?

– Да нет, – ответил я из окна подъезда, не высовываясь на линию выстрела.

Верно сделал, в мою сторону сразу же нацелились три АСВ, мазнуло прицельными маркерами.

– Слышу знакомый голос! – Татьяна оглянулась. – А остальные где есть? Спускайся давай оттуда.

– У нас тут пленные… Что с ними делать?

– Жопики? На кой ты их… Выводи давай. Тут кончим.

Я спустился, вышел из подъезда.

Народ расслабился, подняли забрала, рассредоточились, убрали оружие, но недалеко. Кто-то пошел вдоль «Джулии», кто-то направился к сгоревшему вездеходу, волоча за собой буксировочный трос.

Трос зацепили, заурчал двигатель «Варана», обгорелый корпус вездехода пополз к улице, скрежеща и искря, оставляя на асфальте продолговатые неглубокие царапины.

– Давай-давай-давай его!

Как пробку из бутылки, вытолкнули, вытащили на середину улицы. Потом так же зацепили второй, вытащили, и «Варан» въехал во двор.

Пленных вывели, выстроили у стены с заложенными за затылок руками, охлопали по карманам, обвели сканерами. Короткий писк сканера возвестил, что мы таки что-то пропустили.

Татьяна не сильно пихнула одного из пленных в затылок, сунула руку ему под мышку и извлекла на свет черный большой пистолет, очень похожий на тот, что висел у неё на поясе. Отступила на шаг, выщелкнула магазин, дернула затвор, задумчиво покрутила в руках, любуясь на блики тусклого солнца, отразившиеся от тусклого металла.

– Неужто американец старый? Никогда такого не видела!

«Беретта М9» Калибр 9 мм, патрон 9´19. Парабеллум.

Дальность стрельбы…

Скорострельность…

Магазин 15 патронов.

– «Беретта», – сказал я, просматривая расширенную справку. – Состоял на вооружении американцев ещё до войны.

Таня с уважением посмотрела на меня.

– Значит, ты не только стрелять умеешь? Но еще и в оружии разбираешься?

– Как можно уметь стрелять, а не разбираться в оружии? – спросил я.

– Да мало ли как… И так тоже бывает. Трофей же, однако.

– Дома повесишь на стенку?

– Угу… У мутантов чего только ни возьмешь иногда. Самоделки, они такие бывают. В основном, конечно, тут АКа и «сайги», СВД еще, но иногда очень интересные вещи попадаются. Никонов, знаешь такой? АН-94. «Абакан» называется. Совсем мало сделали…

АН-94 «Абакан». Калибр 5,45, патрон 5,45´39.

Дальность стрельбы 700 м.

Скорострельность 1800 и 600.

Магазин 30 патронов.

– Автомат. – Прочитать справку и ответить, всего-то. – Высокой скорострельности.

– Неужели видел? – изумилась Татьяна.

– Да нет, на картинке…

– Заходи как-нибудь на чай, покажу, – веско сказала Татьяна.

– Буду рад, – ответил я. Не подумав ответил совершенно, ни о себе, каким я стал, ни о ней, когда она поймет, кто же я на самом деле. Привет еще из тогдашних времен, когда я был студентом института и ну никак не мог пропустить приглашение симпатичной девчонки. Да и дождешься же от них приглашения, как же, пока сам три раза не извернешься…

– А у тебя адрес сетевой какой?

– Адрес… Кажется… – Я чуть не выругался про себя. А какой у меня адрес-то? Старый называть вообще глупость несусветная, а вот новый…

– Военный… – протянула Татьяна. – Совсем тебя засекретили! Пиши мой.

И продиктовала мне цифробуквенный код.

Я похлопал рукой по карманам.

– Может, тебе еще и… На… – Таня мрачно протянула мне стилус.

Я снял перчатку и быстро вывел на тыльной стороне ладони Танин номер. Сжал-разжал руку. Перо хорошее, не сотрется, пока растворителем не промоешь.

– Вот… Когда вы будете свободны?

– Ты звони, там разберемся…

На улице зарычал двигатель. Второй «Варан», но с одной башней. Привезли еще народу, гражданских, которые сразу же приступили к тягачу, ощетинившись сканерами.

– Наши научные мысли. – Глянула в их сторону Татьяна. – Они безвредные… В общем. Кстати, вы приданы моей группе. Где остальные?

«Леш, Лен, идите сюда. Таня нас ищет».

– Скоро должны подойти.

– Хорошо. Пошли в машину, надо поглядеть, что творится в центре… Грузимся!

– Понял…

В «Варане» было просторно. Почти все остались с научниками и пленными, Татьяна сразу же скрылась в кабине водителей.

«Гуляем по городу дальше?» – спросила Ленка.

«Гуляем», – ответил я.

«А отдых-то…» – Лешка.

«Приказа не было. На том свете отдохнем».

«Вот за что мне и нравится армия. Тут все по приказу. Даже отдых». – Ленка.

– Располагайтесь. – Не глядя махнул рукой на свободные места высокий широкоплечий парень лет тридцати, хмурый, с тонкой бородкой клинышком, синими линзами на глазах. Он не расставался с ноутом и сейчас как раз что-то на нем рассматривал.

– Благодарю! – Ленка потянулась, мягко уселась на край. – А вы все специалисты по мутантам, да?

– Можно и так сказать. – Хмурый чуть потеплел, оторвался от картинок на экране. – Меня, кстати, Алексей зовут, можно – Леша…

– Лена.

Я и Лешка в свою очередь тоже представились.

Алексей кивнул, протянул руку сначала Лешке, тот пожал ее, Алексей поморщился. Протянул мне. Рукопожатие крепкое, сильное. Я сжал очень осторожно, не хватало еще его покалечить.

– Я Алексей. Вот это – Серега-второй, это Антон, это Пашка-пулеметчик, оператор систем вооружения, а это Пал Петрович. За рулем Вал… Вообще-то он Валерий, но просит, чтобы его Вал называли.

Познакомились, попережимали руки, поулыбались друг другу.

– Вы откуда? – спросил Серега-второй, кругленький и торопливый толстячок.

– Центр! – ответила Ленка. – А вы отсюда?

– Да родился тут…

– Мы все отсюда, – поддержал Алексей. – Пал Петрович самый старший… Он тут все исходил. Пал Петрович, скажи?

– Было дело, – важно кивнул суховатый, среднего роста и среднего возраста мужчина с заглаженным лицом, тут самый старший. Прицел он так и не снял, а сдвинул на бок шлема. – Еще давно на внедорожниках сюда ездили, гонки устраивали, когда тут еще спокойно было. Так что ежели что, спрашивайте, расскажу. Вы, из Центра-то, наверное, и не видели такого. Тут даже старые дороги сохранились, еще советские даже. Чем дальше, тем больше…

«Варан» сбросил ход, затормозил.

– Приехали… – сказал кто-то.

– Сидим? – спросил я. – Или наружу?

– Наружу-наружу, – крикнула Таня. – Все выходим! Глянем, что хорошего.

– Да ничего тут хорошего… – хмуро сказал Пал Петрович.

Последний очаг обороны – центральная площадь города. Штаб гарнизона, добротное здание, ещё довоенной постройки. Высокие стены, удобные окна, из которых так удобно отстреливаться. Рядом выстроили ангары и казармы, да еще и оранжерею приткнули, приготовили, чтобы запустить. Только энергетики не хватает.

Обломки ангаров техники и казарм, прогоревшие насквозь, присыпанные снежком и пожженные лазерами штурмовиков, давали теплый фон, на котором ничего не видно. Асфальт и стены посечены осколками и пулями, но свежих отметин совсем немного. Видны и следы работы огнемета, длинные языки копоти, протянувшиеся от здания. Не только что было, несколько дней назад, все затоптано. А вот тут стоял огнемет, окно закопчено и изгрызено пламенем по краям.

К нам вышел светловолосый круглолицый парень с нашивками сержанта.

– Михаил Родионов, я тут главный, – представился сержант.

– Нашли что-то интересное? – сразу же спросила Татьяна.

– Пойдемте внутрь, – пригласил Родионов. – Вы сами все увидите.

– Ты иди со мной, – бросила мне Татьяна. – Экипаж на машине, двигатель не глушить, сканеры не отключать!

Внутри полный погром. Все комнаты вынесены напрочь, стекла выбиты, полы и стены в потеках крови и дырках, большие дырки от пуль, маленькие и с большим выходным отверстием, похожие на воронки – от стрелок. Трупы мутантов и людей вповалку, лишь некоторые комнаты очищены, со следами кострищ и с сажей на потолке. Некоторые трупы людей разорваны, из них вырваны или вырезаны целые куски. Лица похожи на кровавые маски, над ними хорошо поработали ножами и когтями.

От того, что я знаю, зачем это сделано, меня замутило.

Внезапно запахло мертвечиной и горелым мясом, я пошатнулся, оперся о стенку.

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

– Ты там в порядке? – спросила Татьяна.

– Да, я хорошо. Непривычно просто.

– Вы бы маску-то надели… – осторожно сказал Родионов, внимательно меня наблюдая.

– Спасибо, мне нормально.

– Тогда пошли дальше.

Родионов шел первым. Опасности тут уже никакой не было, тут уже походили, но все равно люди держались настороже. Лестница, широкий коридор и выбитые двери по одной стороне, выбитые окна по другой.

На стене видны три большие полосы, как когтями прошлись.

Арсенал располагался на втором этаже. Здоровенные решетчатые двери вырваны из петель, пол и стены в коридоре замазаны бурыми пятнами, словно что-то волокли.

Родионов прошел вперед, огибая остатки решетки.

– Вот тут смотрите.

– Оборотень, – сказала Татьяна. – Это точно оборотень.

Я взглянул над ее плечом.

Арсенал, шкафчики с оружием, сейчас пустые и поломанные. И три трупа.

Трое находящихся тут погибли от обширных ран. У двоих разорвано горло, у одного голова же просто оторвана. Все трое в армейских комбезах, у последнего комбез застегнут как-то криво, и половины амуниции не хватает. Не успел переодеться, когда объявили боевую тревогу.

– Да, – кивнул Родионов. – В коридоре мы видели трупы, такие же. На первом этаже вообще все люди порваны в клочья… Раны характерные, такие же, как и тут.

Раны выглядели страшно, в плоти остались глубокие и длинные борозды, как от плуга. Не человек это сделал, не выдержит человеческая рука таких когтей, тут каждый коготь размером с мой палец должен быть. Крысаки, увидев такие когти, обзавидовались бы.

– Так, а оружие?

– По описи тут должно было быть десять АСВ и три ННТ, заряды, мелкая амуниция…

Что-то привлекло мое внимание в углу. Я присмотрелся, увеличил участок пола… Есть! Вот тут кто-то лежал. Кто-то большой, здоровенный, рыжая шерсть, небольшие комочки, как будто от старого-престарого свитера. И место-то как будто теплое, метра три на три такое пятно, в углу, куда сквозняк не достает.

Родионов пошел как раз туда, запнулся, бросил на меня выразительный взгляд.

– Подожди снаружи, – приказала Татьяна.

Я вышел, дошел до края коридора, встал там, навострил уши. Аудиодатчики отрегулировались не сразу, и потому всего разговора я не услышал.

– …открыли кодом. – Родионов.

– Ты уверен?

– Да. Вот тут… Это ломали уже потом! Специалиста бы сюда!

– Криминалисты вылетели уже… – Негромкие шаги, Татьяна прошлась по коридору. – До их прибытия сюда никого не пускать, вообще никого. И не делать вид, что мы что-то заметили. Не надолго, флаер уже вылетел, через два часа будет тут.

– На два часа-то задержимся… Но потом не знаю.

– За два часа уложимся. Выставляйте посты, и пошли отсюда.

По пропахшим мертвечиной коридорами мы вышли на свежий воздух.

Я далеко не пошел, встал у дверей, задрал шлем ещё дальше на лоб, вдохнул воздух, закашлялся, сплюнул на землю. Тут тоже пахло гарью и кровью, хотя и не так сильно, как внутри.

– Заслаб… – тихо сказал Родионов Татьяне. – Он вообще кто?

– Новенький… – так же тихо прошептала Татьяна. – С той стороны.

– О… Понятно.

Я сделал вид, что не слышал.

«Ты там?» – Лешка.

«Да».

«Я сейчас подойду».

«Давай. Ты где есть-то?»

Лешка не ответил, он появился через пару минут, пришел со стороны недостроенных оранжерей. С ним были Алексей и Пал Петрович, и оба выглядели не самым лучшим образом. Алексей вообще маску снял и сейчас вытирался какой-то ветошью.

– Их нашли, кажется, – сказал мне Лешка.

– Кого? – не понял я.

– Как это кого? – Лешка нахмурился. – Людей. Нашли их.

– Уцелели? – быстро спросила Татьяна.

Лешка покачал головой.

– Нет. Посмотрите, внутри… – И он показал на недостроенные квадраты оранжереи.

Громадные ворота, через которые должны были завозить в оранжерею механизмы, а вывозить продукты, еще не были установлены. Через них шли цепочки следов, три человека прошли. Туда спокойно, а вот обратно уже как-то быстрее.

– …теплых почти нет, сверху все под снегом, потому и не заметили сразу… – услышал я рассказ Алексея. – Вот как только зашли, так и увидели…

– Я туда больше не пойду, – четко сказал Пал Петрович, который шел последним.

– Стой тут, – сказала Татьяна, она шла за мной как раз, прошли ворота.

Большое поле. Оранжерея строится сложно, два этажа вниз, три вверх… Яму выкопали, стены тоже поставили. Остального нет еще.

Хотя я и понимал, что там живых не окажется, все равно не был готов к тому, что там увижу. Да и как к такому подготовиться-то? Мутанты загоняли людей внутрь и убивали. Тела лежали вповалку, вмерзшие друг в друга, кое-где засыпанные снегом. Торчат из-под снега изломанные руки и выпотрошенные бока, восковые лица с выколотыми глазами и выеденными щеками… Плоть и кости под ней будто в мелких сколах… Мутанты объели?

Очень много рваных и резаных ран, патроны-то дороги, потому использовали ножи и дубинки.

Внимание!

Нестабильность ЦНС.

Провести стабилизацию? ДА – НЕТ

Отказался, конечно же.

– Да это ж обычные, они даже сопротивляться не могли, – сказал кто-то за моей спиной.

Родионов только повернулся и сплюнул в сторону от входа.

– Уродцы, твари, мать их.

Глава 4

Интро-4.

Скитальский о мутантах. Черновик доклада

Теория Чарльза Дарвина утверждает, что выживают те, кто лучше приспособлен для новых условий существования. Не обладающие приспособленностью к среде обитания и проигравшие в конкурентной борьбе виды не успевают дать такого же неприспособленного потомства, и они исключаются из участия в воспроизводстве. Это называется естественный отбор.

Естественный отбор властвовал над миром до тех пор, пока человечество не встало на костыли науки и технологии. Когда у каждого появилась крыша над головой и пища в достатке, то что же стало с естественным отбором?

Долгие века считалось, что теория естественного отбора и приспособляемости ушла в прошлое навсегда, похоронена техническим и социальным прогрессом.

Но на исходе двадцатого века было отмечено, что многие социальные механизмы общества оказывают свое влияние на выживаемость людей. Естественный отбор в физической области перешел в область социальную. Выживали и оставляли здоровое, жизнеспособное потомство те, кто был наилучшим образом приспособлен к жизни по законам общества, созданного человечеством.

После Третьей мировой природное равновесие, складывающееся тысячелетиями, оказалось нарушено. К этому позже добавились аварии на многочисленных промышленных комплексах, генные модификаторы, широко использовавшиеся до войны, в том числе и в продуктах питания, заражения местности после военных действий, проникающая радиация… Множество факторов сделали мир таким, какой он есть.

И менялась не только природа, менялись и животные, менялись и люди, приспосабливаясь к новым условиям обитания.

Диапазон температур, в которых изменившиеся особи чувствуют себя комфортно, гораздо более сдвинут вниз, чем у человека. Они менее подвержены лучевой болезни, чем люди, они находят себе пропитание даже в морозных лесах Уральского хребта, они не испытывают трудностей с дыханием даже на высоте пяти с лишним километров. Их социальная активность превосходит нашу, мутанты гораздо быстрее приспосабливаются к изменившимся погодным и социальным условиям. А физические возможности некоторых видов мутантов далеко выходят за пределы физических возможностей нормального человека.

Но результатом военных действий стало не только разрушение природного равновесия, о чем будет подробно рассказано далее. Социальные структуры, регулирующие жизнь человеческой цивилизации, оказались сильно деформированы, и, приспосабливаясь к новым условиям существования, претерпевали намного больше (исправлено) в степени большие изменения, чем живая природа.

Теперешние мутанты продукт изменения не только и не столько физических, хотя и они имеют место быть, но прежде всего социальных мутаций, определивших их быт именно таким, каким мы можем наблюдать.

Река Обь, развалины города.

Вероятные места поселений мутантов. 2123 год

Экспедиции в Выжженные Земли отправлялись и раньше. Копатели ездили помародерить старые города, любители экстремального отдыха и уединения – отдохнуть на дикой природе или в постиндустриальном пейзаже, да и просто посмотреть, что там такое творится? Редко когда группы людей заходили далеко, потому что мутанты имели дурную привычку на некоем этапе наглости гостей очень быстро сорганизовывать свои действия и вырезать всех до последнего человека.

Со временем как-то само собой установилось некое равновесие. Люди не лезли далеко и не стреляли в мутантов почем зря, мутанты лишний раз на людей не нападали и диверсий не устраивали.

Такое вот негласное соглашение, все довольны вот уже пять десятков лет.

Только ничего не вечно… Не стало вечным и это соглашение, тем более что негласное. Такое нельзя было оставлять без ответа.

Я думал, что пойдем мы в глубокий рейд от Ачинска вглубь, а как станет жарко, то повернем обратно. Но Тамара рассудила, что это даст мало толку. Надо же узнать, откуда ползет к нам эта гадость, где ее радиоактивное гнездо. И потому был составлен иной план. Высадиться в глубине Выжженных Земель и двигаться до Ачинска, уничтожая по пути мутантов. А из Красноярска в нужный момент к нам на соединение двинутся отделения тяжелой пехоты. Этак соберем побольше мутантов, да и расколотим их меж молотом и наковальней.

Десять тяжелых вездеходов, «варанов», сотня пехотинцев. Пулеметы и гранатометы на вездеходах, АСВ у пехоты. Огнеметы тоже, как ручные, так и на броне. И боеприпасов море просто, можно небольшую войну устроить. Или большой расстрел, как получится. Трюм десантного корабля был забит полностью, оружие и припасы впихивали в вездеходы, а люди спали на упаковках и ящиках.

Наша экспедиция стала самой большой, что снаряжали за последние полвека. И самой лучше вооруженной.

Место десантирования посередине реки со странным названием Обь, недалеко от того места, где когда-то был большой город. Сейчас от города остались только развалины и полузасыпанные дороги, все постройки заросли землей и заметены снегом, а озерце около города приобрело три больших и глубоких залива подозрительно округлой формы.

Никак воронки? Атом есть, небольшой, но неприятный, комбез лучше не снимать.

Десантный корабль завис над водой, выпустил длинные языки-аппарели, и вперед рванулись наши вездеходы.

Ночное небо затянуто тучами, серым рваным покрывалом. Там, вверху, изредка вспыхивают огоньки звезд и обломки Мусорного кольца. Большая темная гора в таком же темном ночном море. Негромкий плеск волн и постукивание расколотых льдинок о пологие борта, протянувшиеся прямо в воду аппарели, и скользящие по ним темные приземистые силуэты громадных машин. «Вараны» могли передвигаться и по воде. Только вот летать не могли, жаль.

Тупой нос вездехода упирается в черную воду, машина чуть приподнимается, передние колеса отрываются от аппарели, загребают под себя набегающую волну, а задние толкают вперед. С нагретых боков вездехода, из-под тепловой защиты, вырываются гневно шипящие облака белесого пара.

Машина плюхается в воду, наверху остается только узкая полоска крыши и орудийные башни, окутанные саваном белесого пара.

Ничего страшного, все герметично. Пусть даже вода зальет все по кабину, пусть даже по маковку задранных вверх стволов пулеметов, все равно «Варан» всплывает, покачиваясь, как поплавок, и начинает выгребать к берегу.

– Что встали, в вездеход!

Шуганулись внутрь, шлюз, задраили люки, внутренние и внешние. Проверка… Красные огоньки герметизации над люками мигнули желтым, потом зеленым. Герметично, система готова. Теперь хоть пятнадцать метров под воду.

Рыкнув мотором, вездеход сползает с направляющих и недолго катится к обрезу люка. Вот поехали вниз… Пол наклонился. Потом раз, и на воде, машина покачивается, а тональность двигателя изменилась, ревет, колеса прокручивают стылую воду.

Сел, расслабился. Лешка и Ленка тут, рядом.

Через десяток минут «Варан» выполз на берег. Захрустел лед, взревел мотор, пол поднялся и опустился, и вот уже вездеход катит по твердой земле.

«Выбрались».

Тамара не ошиблась в выборе места. Километрах в двух дальше по берегу спало поселение мутантов. С высоты заметили еще, когда транспорт планировал сюда.

По коммуникаторам поступил приказ проверить системы опознавания целей. В каждом комбезе у нас метка, прицельные маркеры на нее по умолчанию не наводятся. Но никто не мешает стрелять, просто нажимать на спуск. Или случайно выстрелить…

Вездеходы выбрались на пологий берег, прошли через редкий лесок, вырывая с корнем заледенелые кусты и объезжая деревья, и внезапно вырвались на плоскую, как стол, равнину, поросшую низкими кустами. С одной стороны плескалось бескрайнее озеро, покрытое мелкими льдинками, с другой, полумесяцем, сходились еле видимые в ночи вездеходы. В центре нарывы черных округлых домов-валунов, покосившийся забор, какие-то постройки на берегу, спускающиеся к самой воде. Водители не включали фар, только ночное зрение, ни единого огонька, машины едва ли не руками толкают ближе, туда, где пулеметы могут ударить наиболее точно…

Впереди громыхнул выстрел. Один из наших покачнулся, и все залегли, попрятались за «варанами» или просто попадали в снег. Сторожа, конечно же, у мутантов особей с ночным зрением хватало.

Прошипели сразу несколько АСВ, в ночи кто-то вскрикнул. Передние вездеходы остановились на удобных позициях, развернули башни…

– Огонь!

Взревели тяжелые пулеметы, взметнулась снежная пурга, смело попавшие под трассы стрелок кусты, приземистые постройки начали терять куски, проседать еще больше.

Пулемет АРВ.

Калибр 6 мм. Тип используемых боеприпасов: бронебойные, разрывные.

Прицельная дальность 3500 м.

Темп стрельбы 200…2500 в/мин.

Чмокнули гранатометы, осколочные гранаты с едва слышным шипением разорвались в воздухе, и десятки тысяч осколков вбивались в морозную землю, по пути пронзив дерево построек и живую плоть. Часть залпа попала в воду, берег с вмерзшими в лед мостками и сараями стал кипящим морем.

Гранатометы ЛЕК.

Калибр 50 мм. Тип боеприпасов: зажигательные, осколочно-фугасные, фугасные, химические.

Прицельная дальность 8000 метров.

Темп стрельбы 500 в/мин.

На экране маски плясали прицельные маркеры, кружки и линии. Синие нейтралы, зеленые наши, алые и красные наши противники. Они мельтешили среди домов, внезапно замирали и гасли. И когда их осталось совсем мало, то заработал комм.

– Пехота! – приказала Тамара Иванова. – Произвести зачистку!

И мы пошли вперед. Броском преодолеть расстояние от цепочки нервно замерших вездеходов до частоколов… Стрелять с вездеходов не будут, хоть и велик соблазн поддержать огнем своих, да тут все такое плоское, вполне можно пострелять атакующих. В молчании, в тишине в деревню ворвались враги.

– Вездеходам стоп огонь!

Сначала короткая пробежка, не выпадать из строя остальных, бегущих рядом со мной.

Боевая система включилась, Лешка и Ленка тоже бежали рядом со мной.

«Не выделяться».

Согласие нас всех троих.

«Как дойдем до деревни, разделяемся и по обстановке. Если проблема. Собираемся вместе и действуем вместе».

Снова согласие.

Вокруг меня бежали люди, выставив вперед АСВ, расшвыривая ногами легкий снег, топоча тяжелыми ботинками. Струились прицельные маркеры, перебрасываясь с одного дома на другой.

Как-то сразу вокруг меня появились дома, вблизи не потерявшие своего сходства с громадными валунами, вокруг зашипели АСВ, расцвели энергетические всплески выстрелов. Кто-то тяжело дышавший выбежал из-за забора на меня, выставляя вперед оружие, не похожее на наш автомат или огнемет, и сразу же я огрызнулся в него тремя стрелками. Он сломался, неестественно выгнулся, падая на спину, рука у него упала отдельно. Фонтаном хлынула кровь, быстро растапливая снег.

База данных обновлена.

Система заметила, что тепловая картинка людей в комбинезонах и мутантов отличается, и сделала свои коррективы. И я начал действовать, быстрее, чем осознавал, что делаю.

Короткими выстрелами «погасил» два тепловых следа за стенами. Крутанулся вполоборота и влет снял целившегося в кого-то из ружья мутанта. Двинулся вперед, не останавливаясь навел оружие и погасил три тепловых следа за стеной, по одной стрелке, три выстрела каждому.

Вылетел на открытое пространство, затормозил, прижался к длинной стене, сложенной из продолговатых каменных плит. Впереди видны спины своих, они тоже прижимаются к стене, вперед не идут. Система опознавания подсвечивает их силуэты синим.

За стеной смутные тепловые следы, мутанты. Кто-то двигается, кто-то нет, система быстро определяет несколько ружей.

В окно, на прощание подмигнув алым глазком полной зарядки, летит сонарная граната.

Шипение, и легкая щекотка по всему телу. Жуткие вопли, быстро перешедшие в такое же жуткое хрипение. Люди врываются в дверь, слышны кашляющие выстрелы АСВ, добивают обожженных.

И сразу все смешалось.

До того все еще как-то разделялось на эпизоды, на события, а тут понеслось вскачь, как застоявшийся мотоцикл по междугородней трассе. Я стрелял, уворачивался от мутантов, неожиданно выкатывающихся мне под ноги из-за углов, из дверей домов, да и просто откуда попало. Двери все были похожи на круглые норы, и туда было бы удобно выдавать залп из огнемета, но огнеметом нельзя, может начаться пожар, который увидят из других поселений, только сонарные гранаты.

Мы прошлись по деревне, стреляя всюду, где была жизнь. Как-то незаметно я нашел себя перед берегом озера, между парочкой наших пехотинцев, судорожно поводящих стволами.

Магазин АСВ опустел. В амуниции еще оставалось два запасных и один полный аккумулятор.

Все закончилось менее чем через час.

23 мин 8 с.

Дома стали пустыми коробками. Ничего не горело, но воняло очень противно.

В коммуникаторе шипел синтетический голос тактической системы.

– Отступление! Всем собраться у вездеходов! Отступление! Всем собраться…

У меня на карте пульсировала алая точка сбора и стрелочка, указывающая на нее.

«Чего не весел?» – Нашлась Ленка. Метрах в двадцати от меня, и боеприпасы она постреляла не в пример больше. У нее вообще запасных не было, остался один начатый в АСВ.

Вездеходы подошли к самой деревне. Фары не зажигали, да и зачем, и так все видно.

Пехотинцы уже потянулись к машинам, поглядывали на меня.

Я успокаивающе махнул им рукой, а потом Ленке – подходи, мол.

«Пошли. Леш. Ты где?»

От Лешки пришло направление, он забрался далеко к краю деревни, а теперь шел к нам по берегу.

«На всякий случай». – Ленка сбросила нам картинку. Несколько источников тепла поблизости от нас. Не похожи на умирающих.

Я не успел ни согласиться, ни отказаться, как она уже раздала цели, на каждую более-менее теплую цель по три стрелки. У нас их достаточно оставалось еще, к счастью. Можно и дострелять.

Опасность!

Большое напряжение ЦНС!

Рекомендую провести коррекцию.

Провести коррекцию? ДА – НЕТ

Отмена, не надо пока. С чего бы это у меня большое напряжение ЦНС-то? Что-то система моя начинает дурковать. Я же в порядке.

Программа действий определена.

Приступить к выполнению? ДА – НЕТ

Начинаем.

Ожидание готовности партнера…

Сигнал получен.

Выполнение.

Отстрелялись быстро, каждый для гарантии прошелся по целям другого. Больше думали, чем стреляли, система все делала сама, я лишь отстраненно наблюдал за тем, что происходит, готовый остановиться или дать поправку.

– Что за стрельба на берегу? – сразу же спросила Иванова.

– Группа… – Какое ж у нас название? А, ага… – Группа Семь-семь проводит зачистку, обнаружены вероятно живые цели.

– Вас поняла, отступайте на соединение с остальными.

«Всех постреляли?» – Лешка был уже совсем рядом.

«Да вроде бы».

– Тогда пошли, что время-то терять? Я уж замерз… – Лешка воспользовался внешним громкоговорителем шлема.

– А что обогрев не включаешь?

Втроем неторопливо двинулись в обратный путь.

Вокруг только следы разрухи и еле теплые силуэты тел мутантов.

Потерь мы не понесли вообще, а в деревне никого выживших не осталось. Задерживаться не стали, расселись по вездеходам и двинулись в обход города, стараясь держаться подальше от воронок.

Что же тут было давным-давно? Что удостоилось сразу трех бомб? Промышленные центры или базы по ремонту подводных лодок? Хотя нет, те вроде бы ближе к берегу океана делали, или среди устьев широченных сибирских рек. Чтобы прямо из реки в океан, а оттуда через Северный полюс к американцам.

Снежок перешел в сильный снегопад. Небольшая радиоактивность, сцинтиллятор светился беспокойными искорками.

Короткий привал, все спали в вездеходах, места хватало. Снегопад продолжался, и к утру вездеходы стали походить на громадные сугробы, из которых торчали антенны обнаружения. Посты выставили, но я сомневаюсь, что в такую погоду кто-то к нам будет подбираться. Тут недолго и самому заблудиться!

Хотя кто их знает-то, мутантов этих…

Мы втроем и Тамара расположились в отдельном вездеходе. Водителем был Валерий, откликавшийся на имя Вал, среднего роста, молчаливый, коротко стриженный, постоянно устремленный куда-то в себя. За оружие и техническую часть отвечал Алексей, тот самый хмурый, с синими линзами и бородкой клинышком. Оба они наши знакомые еще по Ачинску. А связистом, то есть оператором систем связи, которые занимали чуть ли не половину командирского вездехода и одну из оружейных башен, была девочка лет двадцати, стройненькая и полнолицая блондинка Маша из Владивостока. Вот она-то уж общалась так общалась, со всеми, кажется. Но нас пока сторонилась.

Вот и все, никого больше. Места хватает, штатно на пятнадцать человек, со снаряжением и припасами, и хоть и занята половина аппаратурой, но все равно места еще много. Вдоль стен опускающиеся койки, в углу позади душ и санузел. «Варан» машина очень серьезная, в ней можно месяцами жить, наружу не показываясь.

Снегопад плавно увял с рассветом. Не прекратился, а стал все меньше и меньше валить с неба. Дорогу завалило сильно, но что за препятствие это для рубчатых колес «варанов», которые в огне не горят и в воде не тонут?

Я вылез наверх, устроился около башни. Тут для пехоты специальные места, есть даже ручки, за которые можно держаться. Лешка вылез за мной, сел с другой стороны. Наши системы сравнили данные наблюдения, синхронизировали базы данных.

Потянулись холмы, с макушек лысые, а в распадках росли редкие сосенки и елочки. Дорога неприметной змейкой обходила их, вела куда-то в сторону центра Выжженных Земель, в обход города и воронок от бомб. Заснеженные сосенки и елочки, пугливо высунувшиеся из-под громадных сугробов, неторопливо проплывали мимо слева, а справа виднелись здоровенные холмы побольше, и заснеженная, тихо переваливающаяся равнина. Это поломанный лед на озере, мелкие льдинки.

Красота, а не пейзаж.

Если смотреть на него из-за прочного поликупола, за спиной у тебя реликтовый сад, перед тобой волновые генераторы, а в руке чашка горячего и хорошего чаю… Или даже кофе, вот уж мечтать так мечтать!

На реке льда почти не было. Лишь некоторые льдины, неторопливо влекомые течением, бились в подозрительно ровную цепочку островков. Остатки опор моста.

«Видишь? – Лешка передал мне картинку. – Тут мост был точно. Обрушился».

«Да уж. Понятно».

«Фото бы».

«Зачем?»

«Пофотографировать».

«Сохрани в память».

«Уже. Разрешение у нас низкое все же. Фотоаппарат хороший надо».

«Неужто умеешь?»

«А то».

«В городе купим».

«Да сколько до того города».

«Не так уж и много. А что не купил-то».

«Да замотался. Да и что там фотографировать».

«Понятно. Вернемся – купим».

«Не вопрос».

Машины еще дальше уклонились от города, вышли на дорогу, прошли между пары холмов и выбрались на широкую и плоскую равнину.

Где-то далеко росли мелкие деревца, позади справа остались развалины. Дорога неожиданно стала выше, налетел ветер, хватая горстями снег с гребней холмов и сбрасывая в цепочку вездеходов.

Я быстро отряхнулся.

– Внешним всем осторожно! Смотреть по сторонам! – донеслось по трансляции. – Маски не открывать! Радиационная опасность!

Говорил заместитель Тамары, капитан Иванцов, широкоплечий крепыш с повадками дикого кота. Лет ему за тридцать, и выглядит он так, словно прошел все войны с мутантами от и до. Мелкие шрамики от пластической хирургии поначалу не очень заметны, это если просто глазами смотреть, а стоило поглядеть в комбинированном режиме, тепло- и визуальный ряд, как открытые части тела капитана стали «в сеточку», части родной и восстановленной плоти чередовались друг с другом.

Тамара – Иванова, а ее заместитель – Иванцов. Забавно, наверное.

Снова пошел снег. Непрерывный, крупный, как новогоднее конфетти, и было это красиво. Крупные белые снежинки ложились на давным-давно искалеченную землю, ветер внезапно стих, как не было… Наши машины шли по разбитой грунтовой дороге, чуть присыпанной снежком, распахивая ее следами тяжелых колес.

Равнина кончилась, опять начались холмы. Дорога пошла вверх, колонна вездеходов стала взбираться на крутой гребень, а потом такой же крутой спуск вниз, в распадок. Вверху мелькнуло серое пятно, разведывательный беспилотник сделал долгий круг над колонной.

Спокойные какие-то места, и не скажешь, что это почти в середине Выжженных Земель. Даже радиация все меньше и меньше, уже и шлем открыть можно.

Я еще раз посмотрел на сцинтиллятор, он подмигнул мне светлыми искорками. Ничего опасного для человека. А для меня и подавно.

Осторожно приоткрыл шлем, маску сдвинул на лоб, подставил лицо ледяному снегу, планирующему с небес. Ветер стих, снег лениво падал, попадал мне на щеки, на прикрытые веки, на лоб и на нос. Хорошо-то как!

Пахло резиной колес и металлом, еще чуть смазкой… Это уже включилась система, человек такие запахи не признает.

«Хорошо». – Лешка тоже снял маску.

«Угу».

«И не скажешь, что тут».

«Да».

Поселение мутантов. Вероятные места поселений мутантов. 2123 год

– Колонна, стоп.

Фыркнули теплым воздухом системы охлаждения двигателей, чуть качнулись стволы пулеметов. Последний раз провернув колеса, машины встали одна за другой. Развернулись елочкой, съехав на половину с дороги, нацелившись оружием вокруг.

Комм коротко пискнул мне около уха.

– К командиру. – Безликий голос был синтезирован самой системой. Личный вызов от Тамары, просто сигнал, ничего больше.

Тамара сидела в кресле и изучала карту на трехмерном дисплее. Ленка стояла в стороне, делая вид, что она тут ни при чем.

– Ага, вот так. Сходите на разведку, – коротко приказала нам Тамара. – Ты и ты, а вот ты, – указала на Лешку, с крайне независимым видом стоявшего у выхода, – останешься тут. Смотрите задание.

Подошли поближе.

– Вот тут, меж холмами, какая-то речка. Вот тут развалины, по старым картам тут был город небольшой. Мы мимо него прошли. Вот тут беспилотник видел деревню, причем гораздо больше, чем предыдущая. И через нее проходит дорога, на которой мы сейчас. Что да как, не видно, близко я машину не подведу. Часовые с биноклями у них есть, адапты-дураки только в кино бывают, у нас таких давно перестреляли. Холмы очень удобные для засады. Вы подойдите поближе, поглядите, что там к чему, доложите.

Я закинул за спину свою АСВ, Ленка ловко цапнула свою, и мы пошли.

Вездеходы стояли как стояли, народ постепенно вылез наружу. А что, атом не играет, опасности пока что не видно. Можно и погулять, сухой и холодный кондиционированный воздух внутри, с привкусом смазки и озона, быстро надоедает.

Быстро обменялись с Ленкой картами. Молчали, что и говорить, системы сами бы все решили за нас.

Передний вездеход, дозорный, с выдвинутой на максимальную высоту сканирующей антенной. Вокруг него пехотинцы с оружием рассматривали пейзаж. Мы тоже удостоились равнодушных взглядов.

– Красавица, а ты скальп принесешь? – вдруг спросил один из них.

– Посмотрим на твое поведение! – отрезала Ленка. И добавила ласково: – Если ты будешь хорошим мальчиком…

Все вокруг реготнули.

Дорога делала крутой поворот, огибая особо огромный холм. Как и везде в сих местах, распадки поросли лесом, а вершина голая совсем. Дорога проходит хитро, не поверху, чтобы вверх-вниз кататься постоянно, а чуть сбоку. На вершине холма видны какие-то объекты, что-то вроде нескольких палок.

«Начнем с холма».

«Хорошо».

Начали. Сразу обнаружили протоптанную тропинку, по ней поднялись на макушку холма, к незамысловатой конструкции. Из аккуратно сложенных в круг замшелых, заснеженных валунов вырастали три металлических прута, сходясь в одну вершину. Внизу, в центре, стоит ржавая металлическая пластина. На палках повязаны множество лоскутов ткани, разной степени изношенности. Некоторые уже еле видны, грязные и изодранные ветрами и снегопадами, некоторые просто потрепаны сильно, но еще держатся, а парочка совсем свежих. Небольшие такие лоскуты, длинные, с мою ладонь где-то, разноцветные.

Все старательно очищено от снега, и тропинкой наверх часто пользуются.

«Предмет культа», – сказала мне Ленка.

«Да уж. Не знаю, что такое. Сделай фото. Потом покажем».

«Вы еще в пределах связи». – Лешка.

«Ага. Лови картинку».

«Лен. Сбрось Лешке. Я пока что по сторонам погляжу».

Ленка застыла, картинка пошла.

Я включил комм.

– Капитан Иванцов слушает.

– Дошли до вершины холма, тут есть какой-то религиозный символ.

– Опишите.

Я сбросил картинку в сеть.

– Можно поближе? – вмешался чей-то голос. Чуть хриплый, но звонкий, интересный.

– Кто на линии? – мрачно спросил я.

– Это профессор Скитальский, командирован с нашей экспедицией, – устало сказал майор Иванцов.

Я сделал еще несколько фото, потом провел перчаткой по одному пруту. На перчатке остались липкие полосы полупрозрачной коричневой субстанции. Подозрительно принюхался, пахло чем-то машинным.

– Приношения духам, – откликнулся профессор. – Любой, кто идет по дороге, поднимается сюда и вяжет ленточку. Потом выпивает ритуальную дозу чистого спирта. Приношение духу этих мест, чтобы пропустил, чтобы не вредил. Древний обычай, очень древний!

– Это находится рядом с каждой их деревней?

– Не обязательно. Это может и посередине дороги находиться… На вершинах холмов в общем-то, на самых высоких. Вы же на холме сейчас?

– Да…

– Продолжайте движение, – перебил Иванцов. – До деревни еще пять километров!

Мы пошли. Спустились с холма по обратной стороне и дальше вдоль дороги.

– Прячемся? – спросила Ленка.

– Да нет, смысла нет. Даже если кто-то нас случайно и увидит… – Я помолчал. – Лучше пусть будут два путника. А вот если путники таятся, то тогда… Как дойдем до деревни, то и будем прятаться.

Дорога, вдоль которой мы шли, представляла собой широкую полосу утоптанной земли. На мерзлой почве следы сохраняются гораздо дольше, и дорогу утоптали хорошо, с пути не сбиться. Это путь мутантов, нет никаких сомнений. Следы ботинок, копытных животных, колес телег, кучи замерзшего дерьма… Они натоптали эту дорогу, и часто ей пользуются. И стоянка вот видна, выровненный пятачок, плотно умятый ногами, копытами и колесами телег. Дальше дорога делает петлю, спускаясь в распадок меж двух холмов, а там что-то подозрительно ровное, похожее на речку. Или на озерце, отсюда не понять.

– Лен, может, лыжи наденем и напрямик? А то сугробы нам по маковку!

– Да, давай!

Мы сошли с дороги, надели лыжи. Я встал на них, неловко покачнулся, сделал пробный шаг. Смазки не требуют, вариант военный, для пехотинцев. Пластиковое ложе само выделяет на морозе смазывающие вещества. Никакой сложной электроники, все зависит только от тебя и твоего чувства равновесия.

Оп, едем!

Хорошо скользнули…

Две лыжные палки в руки, АСВ за спину, и поехали!

Прошли распадком, чуть забираясь на холм с противоположной от деревни стороны. Трудно скрыть тепло тут, на этой снежной равнине, очень трудно. Еще труднее скрыть металл. Взрывчатка или деревянные постройки прячутся легче, но тут на помощь придет моя система, оценит все признаки, проанализирует и выдаст результат.

Лес… Не такое сплошное море, как под Красноярском, реже, но все равно реликтовый. Сплошь елки, упрямо карабкающиеся вверх по холмам. Снега вокруг них наметало будь здоров, под некоторыми елками образовывались этакие вот шалаши, со всех сторон снег, а сверху тяжелые и густые лапы.

Мы как раз спускались с холма, и вдруг оказались на небольшой плоской площадке, окруженной ровными рядами пеньков, самый высокий метра четыре, и ниже, до метра высотой, в нахлобученных снежных шапках. Я даже и не сразу понял, что именно меня насторожило, была какая-то неправильность в этом… Или наоборот, слишком правильно?

Ленка сразу же широким жестом смахнула снег сверху.

Ого!

Это что-то вроде сиденья… Да нет, это невысокое, вырезанное из живого дерева кресло! Широкая сидушка, высокая спинка и даже подлокотники, чтобы было удобнее руки класть. И громадное оно, огромное просто, тут бы два меня поместились.

Я смахнул лыжной палкой снег с другого пенька, и то же самое. Резное кресло, спинка, подлокотники. Без узоров, просто вырезано в дереве и гладко заполировано чем-то. Следов от резцов не осталось.

«Остальные не трогай. Мало ли», – сказал я.

Осторожно поворошил лыжной палкой снег. А пеньки-то врастают в землю! Под нами еще метр снега, но система видит, что ещё на…

2,7 м

…кресло это уходит в землю.

Кто же тут сидел, оборотни, что ли?

На всякий случай я присмотрелся, меняя режимы зрения, потом осмотрел ещё раз, в увеличении. В разгромленном арсенале были волоски такие, мелкие…

Нет ничего. Одно дерево, промороженное, кое-где есть трещины. Остатки то ли краски, то ли смазки, то ли чего еще есть. Да и немудрено, такие снега все скроют.

По комму я сбросил координаты, потом еще снял несколько картинок местности. Не очень удобное место, «Варан» тут не пролезет, но с дороги все это видно как на ладони. Шесть сотен метров не расстояние для нашего оружия.

«Я их нашла», – сказала Ленка, сбрасывая мне картинку.

На склоне холма впереди тускло пульсировало неяркое теплое пятно.

«Посмотрим, кто там. Это может быть ловушкой».

Мы сразу же спустились в распадок, прикрываясь от возможного наблюдения, обошли холм по дуге, вышли с другой его стороны. Ленка осталась внизу, а я осторожно, прикрываясь лесом, обогнул холм сбоку, где было больше леса, и залез в сугроб под елку, выставив наружу прицел. Не на вершину же лезть-то? Очень вероятно, что жители деревни загодя излазили все вокруг, заранее прикинули удобные места для подкрадывающихся лазутчиков и взяли эти места под усиленное наблюдение. И буду я там как на ладони.

Адапты конечно же… Кого тут ещё найти можно? В полушубках, мехом наружу, в шапках и таких же плотных штанах, похожи один на другого, как близнецы. Шапки тяжелые, круглые, меховые, лица не видно даже. Смотровая площадка, прикрытая разлапистыми ветками елок, на ней торчит адапт с биноклем, осматривает дорогу. Бинокль тяжеленный, адапт его еле-еле держит обеими руками, оперся локтями о край ограждения. Рядом к перильцам прислонен…

Автомат Калашникова АК-74.

Дальность стрельбы 650 м.

Скорострельность 40 100.

Магазин 30 патронов.

Дополнительная информация? ДА – НЕТ

Давай.

Автомат Калашникова АК-74.

Дальность стрельбы по фигуре 650 м. Прицельные планки 1000 м, 500 м (см. схему).

Магазин 30 патронов.

Используются патроны типов…

Принят на вооружение Советской армией.

Состоял на вооружении СССР, позже РФ.

Производился до 1994 года…

А что у него такой магазин на автомате странный? Вроде бы из двух состоит…

Соединение магазинов попарно позволяет более быстро менять магазин в бою. Рекомендовано соединять горловинами вверх, для исключения попадания в открытую горловину грунта при упоре при стрельбе, используя…

Рядом еще два адапта. Братья-близнецы наблюдателя, такие же бородатые. Вольготно расселись в глубине, переговариваются о чем-то своем, прихлебывают что-то горячее из больших кружек, исходящих паром.

Я, пятясь задом, выполз из-под елки, так же сполз по холму.

– Ну, что там? – спросила Ленка.

Сбросил ей картинку.

– Ого! – удивилась Ленка. – Тот, с биноклем, наших не мог увидеть?

– Да вряд ли, – с сомнением сказал я. – Совсем расслабились, чаек пьют. Сейчас координаты нашим даю, и идем дальше. Не может же этот пост один быть, верно? Да и на деревню посмотреть не помешает. Вот с этого холмика, я думаю, увидим достаточно…

Я сбросил координаты поста в общую сеть с пометкой «укрепление». Потом мы осторожно обошли пост в распадках, и я снова забрался на склон холма, маскируясь в сугробе под лапами елок, выставил наружу только прицел.

Деревня мутантов располагалась в самом центре долины, в окружении горячих озер. Робкая лесная поросль, кусты и мох, устилали всю долину, дальше тянулся настоящий лес, занесенный снегами. Над верхушками деревьев гулял ветер, взлетала снежная метель.

А тут покой, тепло. Курится парок над озерцами, виснут здоровенные сосульки, ведет к деревянным воротам – деревянным, вот уродцы-то, так реликтовый лес расходовать! – накатанная и расчищенная от снега дорога.

Раньше это было обычной людской деревней. Многие строения сохранили свой первоначальный вид, металл на крышах и каменные стены, упрямо стояли потемневшие кирпичные своды и поблескивали старинные стекла.

Но люди отсюда ушли, а их место заняли мутанты. Быстро освоились, докушали тех людей, кто не успел уйти далеко, потом поселились в их домах, чуть их подлатав под свои нужды. Или построили свои дома, если стройматериалов было в достатке. А что им быть не в достатке, если рядом развалины старого города? Битого кирпича и даже бетонных панелей должно оставаться ой как много, зимой их можно на лыжах до деревни докатить, а весной-летом хорошо отстроиться.

Над домами вились из труб ленивые струйки дыма. Поднимались в воздух почти отвесно и неспешно растекались в небе серыми тропинками. Что они тут жгут, уголь скорее всего, не дрова же! Не могу себе представить, чтобы вот так кто-то жег реликтовые леса.

Ещё прибавил увеличение.

По улице протопал здоровенный бык, заросший шерстью. Упряжи никакой не заметно. За ним, помахивая то ли кнутом, то ли прутиком, шел адапт в меховой шапке, грубых штанах и безрукавке мехом наружу, перепоясанный веревкой, ведя в поводу двух снулых мохнатых лошадей.

Еще какое-то шевеление наблюдалось в противоположном от нас конце деревни, но ничего рассмотреть было нельзя, слишком велико расстояние.

«Лен, держи картинку. Что скажешь?»

«Адапты», – сказала Ленка.

Глядя сам, я не забывал сбрасывать картинки Ленке и записывать, что вижу, в комм, водя объективом прицела из стороны в сторону. Осматривался обстоятельно и не торопясь. Каждая нераскрытая мной позиция могла унести жизни людей, что приехали сюда защищать свои дома и свой город, чтобы в Красноярске не было такого, как в Ачинске.

Вокруг деревни есть стена, высотой…

4.6 м

…из вертикально поставленных бревен. Два ряда бревен, между ними насыпка грунта. Перед стеной на некотором отдалении вкопанные в землю столбы с натянутой колючей проволокой, в три ряда. Нижний ряд не видно под снегом.

Есть две вышки с пулеметами, на треноге.

ПКМС. Калибр 7.62, патрон 7.62´54.

Прицельная дальность 1500 метров.

Скорострельность 650 в/мин.

Магазин 100 250 600 патронов.

А что еще есть? Вот, на боку одного из пулеметов блестит большой линзой прицел.

Прицелы открытого типа.

Возможны установки ночных прицелов.

Типы прицелов – информация отсутствует.

Адапт в широкой шубе полировал ствол пулемета чистой тряпочкой. С любовью полировал, медленно водил тканью, протирал. Закончил, немного полюбовался на свою работу, достал из-под полы баночку со смазкой и кисточку и стал так же медленно и аккуратно наносить смазку на ствол пулемета.

Медленно, задом, я выполз из своего убежища и спустился вниз. И сразу же пришел вызов от Тамары Ивановой.

– Что видели?

– Деревню, – честно ответил я. – Тут деревня их, на воротах два пулемета. Один с оптикой. Ещё нашли выносной пост, трое там.

– Ясно. Идите вокруг, посмотрите, есть ли где еще посты. Через три часа назад. Есть ли в деревне оборотни?

– Не имею информации… – ответил я. – Как их узнать? Я ни одного не видел.

В комме помолчали.

– Особо не суйтесь туда, – вдруг сказала Тамара. – Посмотрите и назад. Действуйте по обстановке. Отбой связи.

Мы двинулись в обход деревни. Снега тут намело достаточно, можно было не бояться провалиться или наткнуться на камни или на дерево, а для хорошего лыжника скорость не проблема.

Нашли еще один пост на холме, тоже трое адаптов с АК-74, в таких же больших полушубках. Мутанты были похожи на бурых матрешек-неваляшек, чуть ткни, и покатится по склону. Если бы не прицельные комплексы и наша система, вовремя забившая тревогу, то никогда бы не заметили пару узких бойниц дотов, из которых сверкнула линза бинокля. А там дальше и мутанта разглядели, который в окопчике прятался.

Сильно помогло и то, что вверх от поста поднимался такой же серый дымок, как и от домов в деревне. Что-то готовили себе, не иначе. Время-то позднее, самая пора поужинать. Или просто грелись.

Никого они тут не ждали и охраняли деревню лишь по приказу, а не по необходимости. И в самом деле, от кого тут хорониться? Людей тут нет…

Обошли пост стороной и стали забирать еще дальше к востоку, а потом и на север.

Нашли еще один пост, который наблюдал за лесом. Дот на вершине холма, хорошо замаскированный. Его мы обошли по широкой дуге, тут местность открытая, и ветер слизал снег, обнажив мерзлую, каменистую землю, прерываемую широкими снежными языками.

Сняли лыжи, пошли пешком.

– Может, попробуем подобраться поближе? – предложила мне Ленка. – Смотри, тут земля голая, следов видно не будет. Ну в самом-то деле?

– Ладно, пошли… Попробуем вот там!

Чуть вернулись назад, к холмам, за которыми и притаился пост. Я даже видел тропинку, по которой они спускались-забирались туда. Узкая, с воткнутыми в снег палками, чтобы легче подниматься было. Натопчут обувью, шастая туда-сюда, и готова ледяная горка. А так хоть нормально пробираться можно.

Запахло водой. Все деревца и склоны холмов оделись долгими, длинными сосульками, температура подскочила сразу на пяток…

4,2

…градусов. Вот и теплое озеро виднеется, одно из тех, которые окружают деревню. Вода теплая, парит. И снега нигде нет, на земле лежит упругий мох, пружинит под ногами, как слой резины. За холмом слышалось веселое журчание воды.

Ничего себе, в хорошем месте мутанты поселись! Осторожно завернули за холм.

Покосившийся колодец прижался к отвесному скальному боку холма, ручеек от него стекал в округлую каменную чашу, выдолбленную в скале, а оттуда журчал себе в сторону горячего озера. Вдоль него вела хорошо утоптанная тропинка, кое-где обложенная длинными, плоскими камнями, увенчанными шапками зеленого мха. Родник это вроде называется!

Маленькая, лет десяти, девочка в серой меховой шубке, из-под которой выглядывал краешек платьица и округлые сапожки, как раз черпала металлическим ведром воду.

Вытащила ведро, повернулась к нам, и даже не успела испугаться, только удивиться. Так и застыла, с ведром в руках, не зная, то ли бежать, то ли кричать. Капризное солнце проглянуло из-за облаков, белым засветив снег и воду. Зеленые глаза девочки сверкнули чересчур ярко для человека.

Короткая тень у меня справа, моя рука рванулась на перехват. Голова даже не повернулась, я и так знал, что происходит и где окажется прицел моей напарницы, если ей не помешать. Боевое взаимодействие работало.

Ствол Ленкиной АСВ задрался в небо, тройка стрелок плюнула в зенит.

– Не сметь!

Девчонка отскочила к скале, прижалась спиной к серому камню. Ведро покатилось по тропинке, со звоном ударяясь о камни.

– Она же оборотень! – зашипела Ленка. – Да ты что? Совсем с ума спятил?

– Она ребенок! – Я следил за каждым движением моей напарницы. Собственно, я впервые видел ее такой злой, такой опасной. Снова поединок между кибами? Да такое и в страшном сне не приснится больше. Мне первого раза с лихвой хватило, все, больше не надо, хватит с ума сходить…

А предмет нашего спора, ребенок, которому предстояло вырасти оборотнем, прижалась к скале и смотрела на нас, переводя умоляющий взгляд с одного на другого. Изредка в ее глазах проскальзывали зеленоватые искорки.

Она не хотела умирать. Совсем не хотела.

– Ты что? Ты что творишь? – Ленка зло глядела на меня. – Это же будущий оборотень…

– Еще неизвестно, – коротко ответил на это я. Хотя почему это неизвестно? Видно же, что это за девчонка. Это не простой адаптант или еще какой мутант.

– Неизвестно? – Ленка оскалилась, и система дернулась во мне, я еле успел перехватить управление.

– Лен, это ребенок! – как мог спокойнее сказал я. – Ты что, совсем не понимаешь, что ли? Это же ребенок, он… Она еще никто!

Ленка смотрела мне в глаза. Я уже напрягся, одновременно сдерживая воющую «Опасность» систему и не давая ей затухнуть окончательно, ждал, когда Ленка на меня бросится… Хоть опыт боя между своими у меня есть, но придется туго, и неизвестно, что потом говорить Тамаре Ивановой… Если выживу, конечно…

– Да ну ее, и в самом деле. – Ленка вдруг расслабилась. – Слышь, ты, ма-ло-лет-нее. – Последнее слово оно произнесла раздельно, выделяя каждый слог. – А ну, давай отсюда вон туда, и как можно быстрее ногами шевели… – Ленка махнула рукой в сторону от деревни. – И не вздумай проговориться, что тут было, ясно тебе?

Девчонка закивала и стала пятиться, не отводя от нас взгляда. Отойдя шагов на двадцать, быстро развернулась и припустила по тропе в сторону леса. Только пятки засверкали.

Мы спешно отходили назад, к своим.

– Как думаешь, она скажет? – вдруг спросила меня Ленка.

– Конечно, скажет. – Теперь уже мой поступок не казался мне таким уж нормальным. Почему-то грызло нехорошее ощущение, что я сделал что-то неправильно. Хотя… Стрелять в ребенка?

Внимание!

Аналитическое наблюдение, неустанно сравнивающее характеристики окружающей среды, засекло что-то в небе. Какую-то неправильность, блик, тень.

Я направил туда прицел. Хоть у нас зрение и хорошее, все же полноценный бинокль в черепе не спрячешь.

В небе деловито закладывал большой круг беспилотник.

Ожил коммуникатор.

– Группа Семь-семь, возвращайтесь немедленно! – приказала Тамара.

Мы встали на лыжи и перешли на бег.

Деревня мутантов. Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Мы выскочили на холм с крестом. Внизу серые коробки «варанов» месили снег по дороге, продвигаясь к деревне. В боевой порядок пока не разворачивались, даже стволы не повернули. Люди ехали на броне или шли рядом.

И тут-то все и произошло.

Сбоку тут озеро, вытянувшееся вдоль дороги, края подперты бревнами, чтобы колея в воду не съехала. Вода качается черным зеркалом, не замерзает, берега обросли гирляндами льда. Внутри система обнаружила незначительное тепло, я объяснил, что это горячий источник, и система успокоилась.

Когда колонна людей и машин оказалась примерно посередине озера, того самого, в котором были теплые источники, то…

Внимание!

Опасность!

Чуть позже забили тревогу и по трансляции, обнаружены многочисленные тепловые следы, и расстояние-то небольшое, метр-два!

Черное зеркало воды взломалось изнутри, и на берег полезли твари, похожие на плюшевых мишек с коричневым мехом, с веселой и мокрой мордочкой. В ручках-огрызках эти твари держали короткие копья с зазубренными наконечниками, остроги.

Я быстро навел прицел и замер от увиденной картины. Конечно, мутанты иногда сильно отличаются от людей, но не настолько же! Это вообще не люди, это ж какие-то мишки плюшевые! Вот этому, поближе, с серой шерстяной мордой, разве что красного колпака не хватает и сердечка с надписью «Я тебя люблю!».

Цепь моих рассуждений прервалась неожиданно. Мишки, которых порядочно скопилось на берегу, как по команде «Все вдруг!» метнули остроги в людей, а потом ринулись в атаку. Им навстречу качнулись стволы пулеметов вездеходов.

– Только ручное! – крикнул Иванцов по общей трансляции. – Друг друга положите!

«Вот уроды».

Лешка отреагировал первый. Наши системы обменялись информацией, Лешка исключил меня и Ленку, мы не в очень удобной позиции… И мигом проредил атакующую толпу, выбивая самых активных. Мутанты отлетали назад и смешно падали на снег, как игрушечные куколки.

Атакующий вал замедлился, а когда начали стрелять остальные, атака захлебнулась. Мутанты развернулись, бросились врассыпную, их быстро добили в спины.

«Это ваши», – сказал Лешка.

Двое плюшевых решили не участвовать в общей драке и сейчас резво чесали к деревне, упорно перебирая коротенькими ножками. Как раз мимо того холма, где мы с Ленкой стояли. За ними увязался ещё один, отставал, припадая на ногу и смешно подпрыгивая… Раненый.

Несколько очередей АСВ бесполезно вспенили снег, мутанты скрылись за холмом.

«Я не достану!» – сказал Лешка.

«Граната», – предложила Ленка.

«Нет. Стой на месте, я их прикончу»

Я бросился им наперерез. Холм тут обрывался круто, внизу что-то похожее на тропинку, огибающую холм, по ней двигаются теплые пятна… Кстати, вот и разгадка, почему их не заметили, температура тела совсем маленькая, пятнадцати градусов нет! Вот уже начало склона, по нему я съехал на заднице, тормозя ногами вперед, уперся подошвой в толстенную промороженную корягу, перекинул свое тело через нее и спрыгнул на тропинку прямо перед мутантами.

Слишком близко, и метра между нами не будет.

Всего их трое, один раненый ковылял впереди, двое других двигались следом.

Внимание!

Опасность!

Перейти в автоматический режим? ДА – НЕТ

Да нет, зачем?

Я вскинул АСВ, а мне навстречу прыгнул раненый мутант. Словил тройку выстрелов, но наделся грудью в ствол, как-то изогнулся, облапил… И выкрутил у меня из рук оружие. Я остался с пустыми руками, а он упал мне под ноги, подмяв мое оружие под себя.

Внимание!

Опасность!

Перейти в автоматический режим? ДА – НЕТ

Острога свистнула у меня перед носом, я отклонился, и она прошла слева направо. Взмах оказался неудачен, хотя вполне мог бы распороть мне обе щеки до челюстей. Взмах моим ножом вдоль древка поудачнее, на снег упали пальцы мутанта, а вторым махом я воткнул нож ему в горло. Мокрая, свалявшаяся шерсть резалась неожиданно плохо, раздался громкий щелчок, и в руках у меня осталась рукоять, клинок застрял в ране. Мутант, хлеща прозрачной кровью из дыры в горле, опустился сначала на колени, а потом завалился набок.

Второй затряс острогой, оскалившись, зарычал-зашипел, выпуская воздух, обильно насыщенный мелкими капельками слюны, из нутра. А зубки-то, зубки! Сразу понятно, что травой такая тварь не питается, такие зубы только мясо рвать могут…

Я сделал шаг вперед-вправо, пропуская быстрый тычок острогой, и коротким тычком в подбородок сломал мутанту шею. Влажно хрустнуло, и уродец, немного постояв, мешком рухнул в снег.

Внимание!

Опасность!

Меня ударило в бок с немалой силой, я пошатнулся. Острога упала в снег, а у меня в боковине комбинезона длинная дыра, верхний слой пропорот, видна подкладка и нити подогрева. А тот мутант, которому я распорол горло, быстро ковылял на меня, выставив вперед ручонки

«Ты в порядке?» – Сообщения от Лешки и Ленки слились в одно.

«Да».

Как же он ко мне подобрался? Да и что это за твари-то такие, у этого вместо горла дыра едва не сквозная, где кусок ножа торчит, голова на ниточках шатается, а все равно резво движется, да ещё и рычать успевает… Да любая крыса такой регенерации позавидует!

Носком ноги я подбросил острогу вверх, перехватил за середину и метнул наступающему мутанту в голову. Метнул со всей силы, древко разлетелось в куски, а наконечник глубоко застрял в черепе.

Мутант свалился.

На этот раз готов.

Плюнув на брезгливость, я с силой воткнул ботинок в головы оставшимся двум мутантам. Хотя они вроде бы и не подавали признаков жизни, но кто его знает? Без головы точно далеко не уйдут. Просто потому, что не видно, куда идти.

– Все в порядке? – спросила Ленка, спускаясь с холма ко мне.

– Да. – Я тщательно протирал цевье АСВ куском свалявшегося снега. – Лови данные…

Я сбросил Ленке и Лешке параметры мутантов.

– Что это за уроды? – фыркнула Ленка, оглядывая ближайший труп. – Никогда не слышала даже… Люди-амфибии?

– Боюсь, это не первое, о чем мы никогда не слышали, но оно тут есть, – ответил я. – Пошли обратно, нечего от колонны отрываться.

На дороге, как раз там, где была стоянка, три «варана» разворачивались в линию, оставляя проезд между собой. На правом хищно шевелился строенный ствол гранатомета.

Тамара быстро крепила под полуоткрытым шлемом микрофон и наушники.

– Готовы? – Она мазнула взглядом по Ленке. – Сейчас начинаем.

Рядом с ней отирался высокий и худой тип, в обычном военном комбезе, но вот только без половины снаряжения. Шлем и маска человека так же, как и у меня, пристегнуты к поясу. Лицо гладкое, загорелое, карие глаза и острый нос. На голове большая грива совершенно седых волос и седые же кустистые брови. Ни во что не вмешивается, но жадно ловит все слова и хватает глазами пейзажи вокруг.

«Скитальский, – назвал его Лешка. – Который книжку написал».

«Ясно». Один из виднейших специалистов по мутантам, ведь кому попало не разрешили бы лепить на обложку книги штамп «Рекомендовано», не смог упустить такой шанс, как оказаться в Выжженных Землях.

Тамара обернулась к нам.

– Ты и ты… – ткнула в меня и в Ленку. – Обойти деревню, выйдете на дорогу. Потом левее, там, где долина, выберете место и ляжете в засаде. Мутанты постараются обойти нас с тыла и напасть. Ждите оборотня.

– Какого еще оборотня? – удивился я.

– …а то и двух. – Тамара отвернулась.

– В каждой деревне есть один-два, – вдруг влез Скитальский. – Если в деревне нет оборотня, то она недолго существует…

– В прошлой деревне вроде бы не заметили, – усомнился Лешка.

– Та деревня собирателей, а эти…

– Теорию потом, – оборвала его Тамара. – Как только в деревне начнется, оборотни или выбегут на нас, где мы их постреляем с вездеходов, либо рванут в обход и в атаку. Либо разбегутся… Дорогу блокируем, выход у них останется через долину. Там и сидите. Кто пойдет – прикончить без разговоров, сразу открывать огонь на поражение.

– А Алексей?

– Алексей будет в вездеходе. Давайте, пошли, даю вам семнадцать минут, уже шестнадцать! От постов можете не скрываться, жить им недолго!

Я кивнул, мы с Ленкой снова отстегнули лыжи.

Быстрый бег, вот тут уже видны наши следы.

На этот раз даже маскировочный режим комбинезонов включать не стали, ту долину я помнил. Доберемся быстро.

Через шесть с половиной минут пришла картинка от Лешки.

Самый правый «Варан» из цепи вытянул дуло гранатомета вверх, поерзал башней и пальнул серию из трех гранат. Потом быстро сместил прицел, и еще серия. И ещё. Три раза, по числу постов.

Нарастающий свист мы с Ленкой услышали уже сами.

– Шииииииии… Ах!

Взрыв, и с вершины холма разлетелись куски поста, вспухло облако красного огня, удивительно яркое на фоне белого снега. Эхом донеслись еще несколько взрывов, погасли посты мутантов на карте.

Пришла картинка от Лешки.

Залп пулеметов сметает ворота, вдребезги разносит сторожевую башню. Что-то взрывается вдоль улицы, пулеметы переносят огонь туда, одна за одной возникают и гаснут на карте точки противника. Мимо Лешки бегут люди, втягиваются в прореху, оставшуюся на месте ворот. Снова засвистели гранаты, обрушились на деревню сверху, что-то взорвалось там в ответ, мощно, глухо.

Дальше мы уже не смотрели, только схему. Вездеходы брали деревню в клещи с одной стороны, а с другой стороны мы с Ленкой. Это что же, думают, что мы двое… Но нет, еще один «Варан» двинулся вдоль стены, замер на дороге.

Забрали круто вправо, выбрались на холм, который как раз прикрывал долину с замерзшей рощицей. Между нами и деревней рощица небольшая, сжатая двумя холмами, на одном из которых догорает пост мутантов. Второй же плохой, каменный обломок, по нему не вскарабкаешься. Перед нами огромная поляна, а за ней уже свобода, редкий лес и холмы, в которых можно затеряться.

«Позицию».

Быстро осмотрелись, выбрали небольшой валун на склоне холма, там и засели. Место хорошее, снежные наносы скрывают нас хорошо. Разве что следы могут быть заметны, ну да ладно уж… Если и заметят, то сменить позицию можно, мы заранее выбрали несколько мест, заложили в программу на автоматическое выполнение.

Отсюда были видны стены деревни и дома, над которыми, словно еще ничего не случилось, поднимались те же ленивые следы дыма. Остатки поста догорали на холме, если настроить микрофоны, то можно услышать веселое щелканье дров.

Снова картинка от Лешки. «Варан» двигается по главной деревенской улице, по сторонам проскакивают дома за невысокими заснеженными заборами, впереди вырастает пылающая чадным костром сторожевая башня и ворота. Миг, и они разлетаются в щепки.

«Варан» прошел деревню насквозь и замер на дороге, развернув башни. Лешка выскочил с брони и быстро что-то взял на прицел, начал стрелять, и связь с ним истончилась, стала схематичной.

Я посмотрел на карту.

Стена, окружающая деревню, сама стала ловушкой. Ее так просто не перепрыгнуть, а пока будешь прыгать, не раз поймаешь три стрелки в спину. А все дыры в ней прикрыты вездеходами с пулеметами.

Глухо ухнуло, и я поспешно перевел прицел на деревню.

Два дома на краю снесло, будто картонные, падая, они выворотили массивные колья из забора. Начался пожар, разгорающийся с каждой минутой все больше и больше. На другой стороне деревни тоже что-то взорвалось, послабее, и стало гореть.

Вдруг почему-то подумалось про ту девочку с зелеными глазами около родника.

Я ее не убил.

А остальные?

Что с ней сейчас?

Успела ли она…

– Группа Семь-семь, докладывайте, что у вас там? – раздался из рации голос Тамары.

– Заняли позицию, ждем, – ответил я.

– Вас поняла. И у меня для вас плохие новости. В деревне были оборотни, и один из них рванул куда-то в вашу сторону.

«Ленк. К нам идет».

– Слышала, – сказала Ленка.

«Та девочка. Что ты не дал мне прихлопнуть. Из мелких гнид вырастают большие».

«Да она малявка. Дитё».

«Все равно при штурме грохнут».

Со стороны деревни внезапно вспыхнула частая пальба, глухо бухнули два взрыва, и после них огнестрел, как обезумели. Карта сразу же расцвела интенсивным красным цветом опасностей. Как раз одно такое пятно около нас, я не успел напрячься, оно погасло быстро, вместе с пулеметной очередью от «Варана».

Развоевались мутанты. Палят в белый свет как в копеечку, не иначе как по вездеходам прямой наводкой. Так бесполезно это, броня «Варана» и АСВ держит, не то что пулю образца позапрошлого еще века…

Короткие ревущие очереди, быстрые, по паре секунд на цель. Хлопки взрывов, далеко от нас, снова не видно, куда и как стреляют, на схеме ничего не понятно. Лешка тоже увяз в бою, от него ничего толком не приходит. Далеко он от меня, никак не включится, да и чего мешать ему…

В небе лениво плыл серый дым из уцелевших печных труб, гасить их уже было некому, наверное. На дальнем от нас краю деревни внезапно распухло облако черного дыма, под ним что-то неслабо полыхнуло и стало шумно гореть, подсвечивая понизу багровым.

И вдруг елки впереди жалобно затрещали под напором чего-то большого. И этот треск приближался к нам. Оборотень? Конечно же, не мирный же трактор ломится к нам, сшибая на своем пути ельник.

«К бою».

Но первым выломился из чащи адапт с автоматом, старым АК-74. Приклад деревянный, оружие ухожено, хорошо протерто, обмотано тряпками, ничего не блестит и не выделяется. Белый оборванный маскхалат висел на адапте как на вешалке, на плечах еще кое-как, а вот ближе к поясу и ниже от ткани остались вообще одни лохмотья, через которые проглядывали затертые штаны. И не холодно ведь, что ему мороз?

Адапт рванул через полянку, низко пригибаясь. Полы его халата стелились за ним, как крылья тяжелой птицы, автомат прыгал в руках…

«Не трогай, – сказал я Ленке, ощутив, что она собирается нажать на спуск. – Насторожишь».

Ленка расслабилась.

Адаптант проскользнул понизу, нас не заметив, а вслед за ним на поляну вырвалось…

Удар серой руки – и промерзшая елка переломилась и отлетела куда-то вправо, жалобно взмахнув ветками и стряхнув напоследок снег. Неуловимый замах – и со второй елки, так некстати вставшей на пути, отлетели ветки.

Вроде бы человек, но все-таки, все-таки…

Не бывает таких людей, совсем не бывает. Громадных, два с половиной метра, серых, похожих на дурацких роботов из старой фантастики, обтянутых скверной резиной и проросших жесткой даже на вид серой же шерстью. Я-то хоть и робот, но немного другой. Более человечный, что ли… А уж с Ленки в любой миг можно фильмы снимать, никто не догадается.

Существо остановилось, глубоко вобрало в себя воздух и медленно двинулось через поляну, тяжело ступая. За ним в снегу оставались уродливые проплешины, глубоко вдавленные в наст. Не держит его снег, вес-то, вес-то уже далеко не тот.

По пути тварь изменялась. Как-то неуловимо она перетекала в громадного… Волка? Таких волков тоже не бывает. Это не волк, это же какое-то создание из ночных кошмаров! Тело волчье, лапы тяжелые, с широкими ступнями-ластами, из плеч растут два длинных щупальца, зубы в пасти дугой выгнуты наружу. Как-то незаметно тварь стала ступать уже на четырех лапах, сделалась гибче, легче, не проминая снег так, как вначале.

В оборотня уже пару раз попали. На боку зияла страшная рана, обнажились сероватые кости и красно-серые мышцы, пропитанные полупрозрачной студенистой кровью. Совсем как у тех мохнатых гадов, мишек плюшевых.

Однако, несмотря на серьезность раны, она не выглядела раной. Она выглядела скорее как большой нарыв, который уже подсох и не сегодня, так непременно завтра закроется. Противная кровь, похожая на кисель, сочилась из всей этой погани, и нарыв постепенно, прямо на моих глазах, зарастал, заполнялся этим киселем.

Меня охватило омерзение столь дикое, что программа забила тревогу.

Внимание!

Нестабильность ЦНС!

Провести коррекцию? ДА – НЕТ

От коррекции я по привычке уже отказался. Только совместил прицел АСВ с головой существа и приготовился к бою.

Что я дергаюсь-то? У меня в руках великолепное оружие. Энергии в нем хватит, чтобы согреть и осветить небольшой дом. А полиметаллические стрелки дырявят и кромсают что угодно, даже некоторую броню послабее пробивают.

Я потянулся к коммуникатору, закрылся маской.

– Группа Семь-семь, видим его.

И тишина в эфире, только короткое подтверждение принятого сообщения от Тамары.

Оборотень застыл на месте как вкопанный, шумно втягивая воздух. Его бока ходили, как кузнечные меха. Тварь залечивала рану. Быстро залечивала, рана на глазах высыхала, обрастая сначала кожей, а потом и шерстью.

А вот интересно, замечает ли что-нибудь оборотень вокруг себя? Или он настолько ушел в процесс, что теперь как тетерев на току? Ничего не вижу, ничего не слышу и весь в себе. Лечусь!

Вдруг я испугался, что он мог слышать мой голос. Под маской-то не слышно ничего, она из-под себя не должна звуки пропускать, разве что ор громкий, у нее есть специальная мембрана… Да кто знает, на что это способно?

Нет, тварина не слышала. И не видела нас, а на трупы решила внимания не обращать. Иначе давно бы как-то себя выдала, рванула по ближайшей траектории подальше отсюда. Но все равно лучше не рисковать, кто знает, вдруг она просто затаилась и ждет моего сигнала к началу атаки, чтобы преподнести какой-нибудь пакостный сюрприз?

Стреляем существу в череп. Как показал опыт, любой мутант умирает, если отстрелить ему голову. Если даже у плюшевых амфибий такой запас регенерации, то страшно даже и подумать, какой может быть запас прочности у этого существа.

Оборотень внезапно взрыл передней лапой снег, негромко и раскатисто зарычал, как будто нижние частоты включили.

Наши прицельные маркеры наползли на ухо существа, тварь как раз стала к нам профилем. Изящное такое ухо, каплевидное, глубокое и острое, вытянутое вверх, как у волка, но не как у волка направленное еще и назад.

Будем туда вдвоем стрелять, точно снесем ему голову. Я одиночными, а Ленка тройкой, для страховки. В одно и то же место.

Порядок действий определен.

Приступить к выполнению? ДА – НЕТ

Да!

Мы выстрелили одновременно, но тварь успела раньше. Изящным поворотом оборотень ушел с линии огня, зацепить его удалось только Ленке, одна стрелка из трех прочертила глубокую полосу на плече.

Ждал он! Сразу нас почуял, но не рискнул вступить в бой, не подлечившись.

Отскочив, тварь быстро завертелась, сбивая нам прицел. Следующие мои выстрелы снова мимо, Ленка никак не могла прицелиться, тварь перемещалась слишком быстро и непредсказуемо… Нет, предсказуемо! Расстояние до нас сокращается, с каждым движением оборотень становится к нам все ближе и ближе.

Увидел! Он нас увидел! Дальше можно уже и не прятаться.

Я дал еще очередь, пытаясь предугадать его движения, не попал конечно же, все стрелки бесполезно проредили лес. Оборотень их вроде и не заметил, снова выкрутив изящный пируэт, завершившийся быстрым прыжком к нам. Расстояние до него мигом сократилось чуть ли не на четверть.

Да что же это такое! Магазина уже нет, а эта гадость едва оцарапана!

Система Ленки запаниковала, а потом и моя подала сигнал тревоги.

Внимание!

Опасность!

Перейти в автоматический режим? ДА – НЕТ

Да какие еще там «автоматические действия», когда противник такой тебе совершенно незнаком, а? Что ты тут наавтоматизируешь?

Расстрелять с двух сторон, рассредоточиться. Не дать атаковать сразу двоих. И давить с двух сторон, так ему будет труднее уходить от выстрелов.

Я и Ленка метнулись в разные стороны, беря оборотня в клещи. Наши системы быстро меняются информацией, база данных распухает на глазах. Тварь тоже время зря не теряет, подбирается еще ближе. Глубокий снег ей сильно мешает, она куда больше и тяжелее нас. Продирающий рык, длинные серые же щупальца алчно распустились из плеч существа и потянулись вперед, тварь припала к земле… Самое большее один прыжок, и начнется рукопашная. Не знаю, как мы с ней в прямом бою справимся…

Приступить к выполнению? ДА – НЕТ

Давай!

Ленка с колена всадила в оборотня всю оставшуюся обойму, по три заряда. Тварь с продирающим рыком ушла из конуса огня так же ловко, как и в первый раз, снова сократив расстояние…

И тут под ногами у него рванула моя граната. Чпокнуло, взметнулось облако огня и снега. Оборотень подпрыгнул, но уже не по своей воле, прыжок вышел смазанный. Темп его перемещения сбился.

Ленка за это время уже успела воткнуть в АСВ новый магазин и выпустить в оборотня строенную очередь, я присоединился к ней, всаживая стрелку за стрелкой в обожженную тушу. Оборотень, растерявший свою прыть, уже не смог увернуться. Мерзко чавкала плоть от попаданий, кашляли АСВ, отправляя новые и новые порции стрелок. Череп треснул, раскололся как дыня, на снег вывалилась отвратительная вермишель из серых и черных макаронин, намотанных на общее ядро. Откуда-то хлынула ярко-алая, исходящая паром кровь.

Всё.

Таял снег, растворяемый горячей кровью твари. Курился дымок от сгоревшей шерсти, нестерпимо воняло паленым, той же шерстью и сгоревшим мясом.

Мы с Ленкой замерли.

– Готов, – усмехнулся я, потихоньку приходя в себя. Не убирая АСВ, на негнущихся ногах подошел ближе. Идти ужасно не хотелось, но было надо. Вдруг эта гадость все еще жива? Обязательно надо проверить.

Вблизи, обгорев, тварь выглядела еще отвратнее. Похожа на мертвого льва, как в фильме об африканской пандемии. Пасть бессильно приоткрыта, зубы торчат в разные стороны, лапы переломаны и разбросаны, череп разбит, но хорошо, что он с другой от меня стороны, не очень и видно. Только огромное острое ухо и полегшую на загривке шерсть. Поджарый живот вспорот, обнажив серый тянущийся слой кожи, неровную полосу какого-то желтоватого вещества, похожего на жир, пропитанных кровеносными волокнами полос мышц, сизо-белой каши внутренностей, порванных взрывной волной.

Желудок оборотня лопнул, выставив на обозрение то, чем это существо питалось, но еще не успело переварить. И мне стало настолько противно это видеть…

Видно, оно заглатывало жертвы целиком, как удав, а потом переваривало. То, что она захватила в последний раз, оно переварить не успело.

Скелет, ребра и часть черепа. Человеческие.

С запозданием пришла мысль, что таких вот тварей надо кончать побыстрее, а трупы сжигать, чтобы они ни в коем разе не возродились снова… С сильным запозданием, ибо я держал вот такую тварь на прицеле совсем недавно.

Внимание!

Нестабильность ЦНС!

Немедленно провести стабилизацию!

Мой желудок едва не взбунтовался. Я понял, что лучше бы не отказываться… Псих еще те вещи творил, но тут такое… Не ровен час…

Стабилизация выполнена.

Порыв прошел неожиданно, я вдруг обнаружил, что могу думать спокойно и логично.

– Что там? – влезла Ленка, постаравшись отодвинуть меня.

Я сорвал с пояса гранату и швырнул внутрь мертвой твари.

Внимание!

Опасность!

Мы бросились в укрытия. За нашими спинами глухо хлопнуло, и тварь разметало на мелкие кусочки.

– Ну ты и… – Моя напарница не нашла даже слов.

– Вот и хорошо. – Засмеялся я, когда Ленка зло смотрела на меня. – Вот и чудно, что этой гадости тут больше нет.

Включил комм.

– Группа Семь-семь, оборотень уничтожен.

– Вас понял, группа Семь-семь, потери? – ответила Тамара.

– Потерь нет.

– Вас понял. Пост снимайте, идите к деревне. Операция завершена.

– Вас понял, исполняю.

Деревня мутантов.

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

– Ты только посмотри. – Тамара брезгливо кончиком сорванной ветки перевернула голову плюшевой амфибии. – Вот это зубки…

Я посмотрел.

Да, есть такое. Зубки мне его не понравились сразу. Действительно, такими резцами не пережевывать, а рвать и кусать, не крошить на мелкие куски, а вцепляться, наносить глубокие раны. Острые, широкие, плотно укоренившиеся в челюстях зубчики. И глотка под стать. Воняет оттуда… Не очень хорошо воняет.

Для профилактики во все ближайшие озера закинули сонарных гранат, вода там вскипела, столб пара был виден издалека. Не думаю, чтобы кто-то из их родни уцелел, если они там оставались.

– Где ученый? – риторически вопросила Тамара. – Сережа, если что-то не так, то…

– Никак нет, Тамара Михайловна. – Коренастый Сережа вытянулся в струнку. – Стережем.

– Веди его сюда, – распорядилась Тамара. – Пусть глянет, может, расскажет что-то интересное!

Вокруг заулыбались.

Народу тут собралось достаточно.

Боевое охранение, дежурная смена, водители некоторые тоже вылезли. Ноги-то размять надо, сидеть в железной коробке удовольствие то еще. Когда носу наружу не высунуть, а если высунуть, то смотреть надо в оба.

Скитальский явился почти сразу же. Обошел лужи крови и тела, иногда прицокивая языком. Посмотрел на мохнатых жопиков, вполголоса выругался, склонился над наиболее хорошо выглядевшим трупом.

– Науке неизвестны. – Скитальский без лишней жестокости перевернул мутанта на спину, ножом раскрыл тому пасть. – Ого, вот это зубки! И глотка-то глотка… А, чтоб тебя…

Внимание!

Опасность!

Профессор отскочил спиной назад, столкнувшись со мной, а Тамара с отсутствующим видом вдавила в грудь мутанта подобранную острогу.

Жопик забился, стараясь высвободиться. С силой, уже двумя руками Тамара буквально пришпилила его к земле как бабочку, но никак не могла справиться, мохнатый плюшевый мишка поднимался с земли, полз вверх по древку остроги, пытаясь добраться до своих обидчиков.

Первым среагировал Лешка, выхватил из кобуры у Тамары пистолет и выстрелил в голову мутанту. Миг спустя я, вывернувшись из-за профессора, нацелил АСВ в мутанта.

Опоздал, мутант мертв. В мохнатом виске дырочка почти незаметна, а из-под затылка утоптанный снег медленно пропитывается водянистой кровью. Нож остался в пасти, не выпустил.

Тамара отбросила древко остроги, та закачалась, застряв в трупе.

– Ну и живучесть, – сказал Скитальский.

Кто-то матерно выругался.

Профессор снова просочился к мутанту и попытался выдернуть свой нож. Получалось не очень, клинок засел намертво.

Лешка отдал пистолет Тамаре, отодвинув Скитальского, влез сам. Повозился, потом резко дернул, и нож остался в его руке вместе с обломками зубов.

– Спасибо большое, молодой человек. – Скитальский взял в руки нож, брови его поползли вверх. – Вот ведь! Сто двадцать такой нож, не меньше! Лучше б он сапог прокусил, те восемьдесят стоят…

Вдоль клинка полумесяцем прошлись округлые канавки, отпечатки зубов.

– Откуда у них зубы такие? – спросил кто-то.

Скитальский пожал плечами.

– Это надо спросить не у матушки-природы, а у батюшки-радиации. Какие-нибудь кремневые соединения… Кстати, у них есть жабры.

– Что есть? – переспросила Тамара.

– Жабры, вот эти щели называются «жабры». Это наполовину водные создания, амфибии. Требуется немного исследований, чтобы сказать определенно, но если говорить вот так, без данных, то эти существа способны жить не только на воздухе, но и в воде. Система дыхания им это позволяет. Нужно провести вскрытие…

– Ладно, – подвела итог Тамара. – Исследуйте их, быстро, и двигаемся дальше. Тут задерживаться больше нельзя. – Она внимательно осмотрела горизонт. – Люди тут не железные… – Она старательно посмотрела мимо нас. – Но тоже ничего. Алексей, выражаю благодарность!

– Не за что, Тамара Михайловна…

Та поморщилась, наверное, Лешка снова сказал что-то не то.

– Профессор, вам кто-то еще нужен?

– Пара человек, вы знаете… Я быстро, полчаса…

– Хорошо. Сержант!

– Я! – откликнулся полноватый малый с простецким круглым лицом.

– Вот этим… – Тамара обвела рукой погибших плюшевых уродцев. – Всем еще по стрелке в голову, ясно?

– Так точно! Алек, Штука, со мной… У нас индивидуальный подход!

Коротко хохотнули, занялись дострелом мутантов.

Под руководством Скитальского на земле растянули большое сероватое полотно, на него за ноги затащили и разложили плюшевого, выбрав из тел наиболее сохранившегося, и стали резать. Профессор вооружился уже другим ножом, попроще. Двое помогали, один держал высоко над операционным полем камеру и тщательно документировал процесс.

Меня это зрелище не интересовало, занятий прямых тоже вроде бы не было.

«Леш. Лен. Что делать будем сегодня?»

«Чур, я спать», – откликнулся Лешка.

«Я пока что тут посижу». – Ленка.

Наверное, в деревню мне соваться не следовало. Как-то я уже представлял, что смогу там увидеть, и совсем меня не тянуло на это смотреть. Сильно я сомневаюсь, что передовой вездеход выбил ворота, а по громкой связи сказали: «А ну все разбегайся, кто молодой или пола женского». Или просто в разбегающихся не стреляли.

«Хотя посмотреть придется, – как-то ехидно прорезался, выделился и напомнил внутренний голос, не тот, который от системы, а другой. Мой собственный. – Обязательно придется. Рано или поздно ты сам в этом поучаствуешь, и мало тебе не покажется. Так что толку откладывать неизбежное?»

Я и не заметил, как ноги сами понесли меня в сторону широкой деревенской улицы.

Поправив на разгрузке АСВ, я втянулся между рядами низких спрессованных сугробов, над которыми вырастали штакетины заборов. Не очень высоких, мне по грудь примерно. Дома стоят не впритык забор к забору, у каждого дворик, тоже заботливо очищенный от снега. И дорога очищена, укатана-утоптана. Видны следы рифленых покрышек «Варана», тут он проехал, через центр.

Строили с запасом. Кое-где могучие бревна и старую кирпичную кладку не разметало даже взрывами, многие стрелки застревали в древесине и так и торчали тут и там серебристыми звездочками, но большей частью дома превратились в груду обломков и головешек, окруженные ледяным катком. После пулеметной очереди или серии гранат крыши и стены проваливались внутрь, хороня под собой защитников, а потом все это обрабатывали огнеметами.

Ближе к центру поселения стали попадаться и трупы.

Я старался не глядеть в лица, хотя какие тут лица-то? Многие тела изуродованы до неузнаваемости. Пулемет, лазерный луч или огнемет оставляет мало что от куска мяса весом в семьдесят килограммов. А морозец тут как тут, стоило снегу чуть подтаять, как водичка схватывается прямо на телах, калеча их и после смерти.

Оружия много, карабины и автоматы. Не помогло оно им, оружие огнестрельное плохой аргумент в споре с оружием энергетическим.

Попавшиеся по пути трое солдат кивнули мне, я кивнул в ответ. Наши отвернулись, один из них подбросил в ладони сонарную гранату и ловко закатил в открытую дверь дома. Двое других прикрывали с оружием наизготовку.

Визгнуло, вздрогнули стены и осыпался снег с крыши. Что-то теплое было в доме, сейчас стремительно остывало. Три не очень больших пятна, небольшим объемом, под уровнем пола, в подвале.

Отвернулся и сразу увидел адаптантку с простреленным насквозь животом. Сползла вниз по стенке, к которой она прижалась спиной незадолго до смерти. Чуть дальше, по двору, дети, их постреляли в спины длинной большой очередью, лежат по росту.

Стало муторно.

Система не стала предлагать провести коррекцию, да я и сам не чувствовал в ней нужды. Наступило странное оцепенение. Зима вокруг вошла в меня, перемещалось только моё тело, а моё сознание слилось и растворилось в холоде, который царил снаружи.

Это мутанты?

Конечно, мутанты!

Не люди?

Какие ж они люди? Нелюди!

Они первые начали?

Еще бы!

Так и нечего было начинать-то. Никто их к нам не звал. Да и вообще, они тут, в разваливающемся доме этом, который планета Земля, явно лишние! И не надо было хватать за руки тех, кто латает этому дому крышу, ой не надо!

Я вышел на площадь, где мутанты приняли свой последний бой.

Откатывались от дома к дому, пока могли, пытались отстреливаться, а потом их зажали в клещи и перестреляли всех. Мужчины, женщины, дети. Не пощадили никого. Практически у каждого из этой экспедиции нашлись друзья или родственники, оставшиеся в той недостроенной оранжерее в Ачинске.

Вспомнилась та девочка-оборотень. Что с ней? Умерла тут, в деревне, или успела убежать? Наверное, успела. Если даже простые мутанты умудряются прорываться через блокаду, то оборотни…

Теперь, после той погани на полянке, я вряд ли позволил бы ей уйти. Ленка была права. Такое не должно существовать, а девушка вырастет именно в такое уродство. Или еще в более страшное.

Во что же я ввязался? Во что же я ввязался-то? Умом я понимал, что никакие это не люди, что это наши соперники по планете, и если мы не уничтожим их, то они уничтожат нас… Но как это принять сердцем? И как на все это смотреть? Да и как жить после этого?

А мог и жить по-другому. Не видеть всех этих картин, как их не видит девяносто процентов населения Земли, оставаться в той больнице, поверить доброму, по-настоящему доброму доктору… Всю оставшуюся жизнь ездил бы в инвалидной коляске, на мир смотрел бы одним глазом, да еще и мучился от болей в спине. Емкость с наркотиком и безлимитный выход в Сеть стали бы для меня дальнейшей жизнью.

Но не стал, захотел снова быть здоровым и сильным, захотел принести пользу людям, таким же, как и я. И вот теперь участвую в карательной экспедиции. Уничтожаем мутантов и сжигаем их дома.

А что делать? Что делать, если две трети планеты залито отравой, что делать, если такие вот твари приспособлены к жизни в изменившихся условиях, в том числе и в этой отраве, куда лучше нас, что делать, если их раз в пятьдесят больше и они нас люто ненавидят…

Отступи сейчас, и через несколько лет все, что было, повторится. И где гарантии, что мы успеем отбить то нападение?

Нет таких гарантий. Зато есть гарантии обратного. Отстать от них сейчас – это значит погибнуть в будущем. Они не смирятся, что на планете рядом с ними существуют настоящие, неизмененные люди… Никогда не смирятся. Ни за что. Слишком многое было между нами. Рано или поздно будет столкновение. И лучше уж рано, пока они не выбрались из своих деревень, чем поздно, когда они снова придут к нам в города.

Деревня мутантов. Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Когда деревня была окончательно дочищена, движение продолжилось.

И практически сразу с беспилотников засекли большой комплекс примитивных оранжерей, в спешке покинутый. Затянутые украденной у нас пленкой, дремали ростки картошки и пшеницы, колосилась морозостойкая кукуруза, громоздились в беспорядке мешки с мукой на простом навесном складе, около замерзшей речушки застыло какое-то громоздкое сооружение с водяным колесом.

Одна граната выжигает теплицу метров на двадцать в диаметре. Негромко хлопает лопнувшая пленка, шумно взрывается какое-то оборудование, горит пирогель, пожирая листья и плоды.

Меньше чем за полчаса все поле огородов превратилось в золу.

Мы двинулись дальше, снесли сумасшедших мутантов, бросающихся на вездеходы с голыми руками, и перед нами ещё большее поле огородов, просто до горизонта. Немногочисленных адаптантов перестреляли из АСВ, а вдоль примитивных оранжерей пошли огнеметчики…

В сараях около края поля была какая-то живность, похожие на бурдюки с мясом животные, голошерстые, противно оравшие, когда пламя начало подбираться к ним.

Море огня до горизонта, страшный жар скручивал пластиковые трубы-опоры, на которых когда-то крепилась пленка, чадили мясные туши, а мимо двигались один за другим вездеходы, и мелкий противный пепел опадал на их корпуса.

Третье поле, не такое большое. Расположено в уютной долине меж двух длинных холмов, рядом озеро с парой горячих источников. Его собирались оборонять всерьез, выстроили заслон, даже обстреляли беспилотник из пулемета. Тогда вездеходы накрыли их зажигательными гранатами.

Адаптанты с дикими воплями карабкались по склонам, пытаясь убежать из пламени, затопившем уютную долину. Тут погибло их больше всех, сколько конкретно… Никто не хотел считать, никто туда даже заезжать не хотел. Склоны долины усеяли обгорелые фигуры адаптантов, скрюченные страшным жаром.

Беспилотник на очередном витке засек уходящий дальше по дороге караван. Адапты пытались спасти хотя бы часть урожая. Не получилось, два вездехода нагнали караван и выкосили всех из пулеметов, а останки закатали в снег колесами.

Через час ещё одна деревня, огромная, даже целый маленький город. Тут уже были готовы к нападению, беспилотник вернулся с двумя рваными дырками в крыльях.

Тамара решила не терять времени, не давать им закрепиться, а атаковать сразу.

Поселение расположилось на склоне холма. Да какое там поселение, это же город целый! Деревянная стена стоит очень свободно, внутри вырастают острые крыши домов, между ними идут ровные, прямые улицы. Видны и несколько старых строений, ещё довоенных.

За городом уходят в лес цепочки мутантов. Шли они ходко, прямо по полю, гуськом, идущие впереди пробивали следующим за ними торные дороги в глубоком снегу. Еще пока в нашей досягаемости.

По нам начали стрелять. С крайних домов замелькали тусклые оранжевые вспышки, донесся перестук пулеметов. Пули защелкали по броне, «вараны» развернулись, двигаясь под углом к городу, пехота посыпалась наружу, прикрываясь броней от вражеских пулеметов.

Резкий, громкий свист разрезал ножом морозный воздух, и завершился звонким «ба-а-ам». С правой скулы головного вездехода сыпанули яркие искры.

Оглушающее «Шу-ух», замыкающий вездеход укутывает густой, ватный дым. След ракеты почти не виден, лишь малиновый огонек, тусклый, дрожащий, медленно ползущий к цели. Елки равнодушно цепляются за серое скальное основание, снег лежит на их синеватых лапах, укрывает деревья белоснежным одеялом гораздо тщательнее, чем черную, смерзшуюся землю. Тускло, туман еще, хотя откуда ему тут взяться, при такой-то погоде?

Огонек дрожит, но скорости не теряет – и вдруг пропадает.

На его месте короткая, такая же тусклая вспышка, мутнеет воздух, разлетаются в разные стороны вековые кирпичи и комья смерзшейся земли, сдергивает снежное покрывало с елок и ближайших крыш.

Через мгновение докатился рокот взрыва. БМП перекосился и чадил черным-пречерным дымом. Замаскировали его здорово, вот только сейчас из плоскостей и углов сложился корпус древней боевой машины, и вот это пушка, а не ствол поваленного дерева.

С легким хлопком ушли в воздух гранаты. Они падали на дома и на улицы, иногда пробивали крыши и исчезали внутри строений. Городок укутал серебристый саван. Пыльца причудливо кружилась в потоках теплого воздуха из городских печей, медленно планировала вниз, тая в воздухе.

Не забыли и про беженцев, их колонна скрылась среди вспышек алого пламени, поля, по которым они пытались уйти к лесу, превратились в тлеющие костры.

«Варан» сунул морду в городскую стену, бревна треснули, обрушились внутрь и на корпус. Вездеход сдал назад, бревна упали с брони, в стене остался широкий пролом. Туда устремились солдаты, и сразу же энергетические всполохи, выстрелы из АСВ.

– Быстро, быстро! Не копайтесь там! – прикрикнула Тамара, не отрывая пальцы от тактического экрана. – Быстрее же! Еще полчаса, и все!

– Так точно! – ответил Иванцов.

– Товарищ командир! – вскинулся я. – Позвольте исследовать остатки боевой…

– Не позволяю! – отмахнулась от меня Тамара не глядя.

Взрыв в центре города, один дом складывается внутрь себя. Через пару минут пехотинцы возвращаются, «Варан» принимает их на борт и двигается к остальным.

– Сворачиваемся!

Вездеходы быстро построились в колонну, путь продолжался. За нами остался городок, улицы которого медленно затапливало серебристое облако отравы. Огоньки начавшихся пожаров гасли в нем, дым смешивался с серебристым и распухал большими шарами над крышами, не поднимаясь вверх.

Неизвестный город.

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Мы двигались на восток.

Когда вокруг потянулись подозрительно ровные сугробы, Скитальский выбрался на броню и проводил их заинтересованным взором.

– Что-то не так, профессор? – спросил я.

– Погодите… Надо посмотреть, они какие-то очень ровные.

– Хорошо… – Я включил комм, связываясь с Тамарой.

Вездеходы остановились, поводя башнями.

Я и Скитальский вышли на обочину. Снег похрустывал под ботинками, наст ломался мелкими шершавыми пластинками. Остро пахло зимой и морозцем. Наезженные колеи, заметенные снежком, тянулись куда-то вдаль, за холмик. А по сторонам равнодушно громоздились сугробы.

Скитальский выбрал сугроб побольше, разбросал снег носком ботинка. Потом ковырнул ножом, еще раз с силой пнул ботинком, стряхивая промерзший снег.

– О, полюбуйтесь.

Под слоем лежалого до льда снега обнаружилась кирпичная кладка. Правда, очень и очень старая, черная, кирпичи потрескались от холода. Но, несомненно, это часть какой-то постройки.

– Древние строения. Тут их много должно быть, до войны этот регион был индустриальным центром, военным индустриальным центром, я имею в виду.

Таких сугробов тут много, есть и повыше, есть и пониже. Посмотреть объемным радаром… О, точно. Тут таких остатков много! И под каждым сугробом по дому…

– Там, дальше, какой-то город! – донеслось из трансляции. – Развалины! Дорога прям через них ведет! И видна река, замерзла!

– Понятно. Первый, поехал осторожно, как проедешь развалины, остановись и сообщи! – сказал Иванцов. – Остальные медленно вперед, головной вездеход в готовности!

«Я с ними». – Ленка.

Высоко в небе серебристый блик энергетики. В прицел можно разглядеть, как беспилотник складывал здоровенные прозрачные крылья, взбирался выше, потом отключал моторы, раскидывал крылья и планировал вниз.

Хорошая маскировка у этих невзрачных с виду самолетиков. Вот бы их еще побольше! Но нет, такие делают только на Лунной базе, небольшими партиями, и куда попало не дают. Обычно используют беспилотники попроще, от которых мутанты уже научились хорошо прятаться.

По обе стороны дороги тянулись остатки кирпичных стен, какие-то порушенные домики с давно упавшими внутрь крышами. И еще стал посверкивать сцинтиллятор, ловя атом. Не много, опасности большой нет, для людей тоже, но раздражало.

А потом пошли промышленные строения. Совершенно без предупреждения выросли высокие квадратные здания, серые, казенные на вид. Исполинские стены, остатки труб, приземистые и длинные коробки цехов, какая-то металлическая инженерия растянулась вдоль дороги. Вездеходы рядом с ними казались какими-то мелкими, несерьезными, игрушечными даже.

– Поближе бы поглядеть… – сказал я. Циклопические постройки, так долго сопротивлявшиеся времени, завораживали, есть в них некая красота.

– Да что тут смотреть… – Махнул рукой Скитальский. – Все, что было ценного, давно нашли и вывезли, остальное мутанты растащили. Чисто академический интерес, правильно ли мы прочли архивы… Считается, что тут были военные заводы.

Промзона так же резко кончилась, снова потянулись развалины обычных строений, между ними начали расти упрямые елки, видны озерца стоячей воды, сейчас промерзшие до дна.

Дорога укатанная, даже зимой. Это во время недавнего снегопада тут не было никого, но колеи все равно видны, пусть и полузасыпанные. И следы прошедшего первым «Варана» тут не единственные, хоть и самые свежие.

Наверное, в недолгие недели тепла тут настоящий озерный край. Все это цветет, растет, журчит водичка. Через дорожное полотно проложили себе дорожку мелкие ручейки. И озерца, ничуть не болотистые, похожие на пруды с фонтанами, которые вошли в моду лет десять назад. Почти ровные, круглые, на берегах камни натащены, и обломков рядом с ними нет почти, только лес…

Колонна замедлила движение, стала останавливаться.

– Дозор на связи! Товарищ майор, у нас проблемы…

Ну вот, началось.

Сначала Ленка что-то заподозрила. Почему это озера не замерзают по центру, лишь по краям ледком подернулись? И заметила, что озерца-то теплее, чем надо, а внутри каждого десяток сигналов тех самых, плюшевых…

Колонна подтянулась к дозорному вездеходу ближе, первые два «варана» развернулись в боевое положение. Пулеметные башни нацелились на город.

Ленка и еще двое наших спрыгнули с брони и пошли к ближайшему озеру, посматривая по сторонам. Дошли, остановились, помахали рукой, показывая, что все в порядке. Бросили в озеро сонарную гранату. После на поверхность всплыли куски шерсти и мяса, а вода медленно окрасилась красным. Поступок был довольно глупым, потому что потом пришлось долго тралить озерцо с помощью наскоро связанной сетки, чтобы достать гранату обратно.

Следующая уже отправилась в озеро, привязанная к длинной леске.

Та же картина, в озере кто-то живой был.

Картинка с беспилотника показала, что озера эти натыканы в городе как нарывы, штук по пять рядом. Где есть подвалы и подтопленные места, так там несколько озер таких, рядом друг с дружкой, а в озерах – мутанты. В городе не очень много, куда как больше около речки, наверное, мутантам проточная вода для чего-то нужна.

А нам надо на север, вдоль дороги и через речку.

– Двигаемся дальше, – решила Тамара. – Отступать поздно уже, они уже всполошились… Ну-ка, разделились-ка все на отделения, и каждое озерцо…

Приходилось выжигать несколько озер одновременно. Несколько человек впереди, одновременно, швыряют гранаты, отделение их прикрывает, а вездеходы стоят подальше, чтобы не учуяли.

Сонарная граната, летящая в озерцо, почти не производит шума. Легкий хлопок, вода идет мелкой рябью, и через некоторое время на поверхность всплывают куски шкур этих тварей. Поглядел на всплывшие куски шерсти, дернул за леску, и граната снова в руках. Включить на остатках энергии вибрацию, чтобы очистить корпус, и положить в специальный отсек на подзарядку. Дело долгое, час, не меньше, но и гранат-то у нас много.

Сколько мы перебили этих тварей! Если в каждом озерце жило их штук десять, то тогда… Не меньше тысячи, если не больше.

Дозорный «Варан» проскочил развалины города насквозь и вышел к речке, которая когда-то пересекала насквозь город.

«Картинку хочешь?» – Ленка.

«Давай».

Пологий пляж, мостки. Тут уже есть переправа, вот и здоровенный… Это же паром, точно паром! Массивные бревна, связанные друг с другом, пары длинных весел по каждому борту, ограда, на которой застыли снежные наносы.

Сейчас паром врос в лед, двигаться не может. Да и зачем он нужен, по льду отчетливо тянется колея… Нет, хотя и нужен. Явно видны промоины, длинные полосы чистой серой воды. Может, это теплые ключи со дна бьют?

«Тут уже катались. Видишь следы».

«Вижу. Путь-то наезженный».

«Ага. Лед взорвать хотят».

Картинка сменилась, «Варан» отошел назад. Развернулся бортом к реке и выпалил три серии по три фугасные гранаты.

Лед, способный выдержать транспорт мутантов, но никак не многотонные вездеходы, просел вниз, потом с треском вздыбился, раскололся. Льдины понесло вниз течением, набивая на ещё целый ледяной панцирь.

«Варан» медленно стал спускаться в воду.

«Держимся».

– Что там происходит? – закричал по трансляции Иванцов. – Вы что, шлепнутые, творите?

– Лед сломали, вездеходов он бы не выдержал…

– Кто вам приказ отдал? Мутантов переполошите!

– Виноват, товарищ командир…

– Ясно, что виноват! Занять оборону на другом берегу, прикрывать переправу! Обследовать дорогу!

Но прокололись-то мы раньше. Наверное, виноват вечер и начавшиеся сумерки, что-то проглядели. Или кого-то пропустили, когда озера выжигали. Или просто мутантам не понравилось, что где-то ползает тяжелая техника и земля трясется.

В любом случае серия взрывов лишь ускорила процесс.

Откуда-то из хвоста колонны донеслось шипение АСВ.

– Тревога!

С хвоста колонны хлестанула первая очередь, длинная, сбривая верхушки холмов и сметая снег.

Я глянул на комм.

Два замыкающих вездехода попали в западню. Их прямоугольники на схеме были густо облеплены красными точками. Синие точки – наши, широко раскинулись вдоль колонны и быстро собирались обратно, преследуемые россыпью красных точек.

«Погляди». – Лешка.

Было странно, как раздвоение в сознании. Одной частью я тут, стою около командирского вездехода, тиская в руках АСВ, а другой частью я там, рядом с Лешкой, и вижу, как замыкающий вездеход сейчас развернул верхнюю башню и палит по неясным, но очень угрожающим фигурам, перекрывшим дорогу сзади. И одновременно слышу вдалеке глухое взрыкивание пулеметных очередей.

– Всем вернуться к колонне, оборонять вездеходы! В преследование не вступать, оборонять вездеходы! Пехоте огонь по готовности! Беречь заряды!

Показались мутанты. По одному, по два, по три они появлялись из многочисленных укрытий и быстро ковыляли к нам. Зашипели АСВ, мутанты стали валиться в снег.

Большая группа, как раз на моем участке.

Я не успел даже начать стрелять, как протяжно фыркнул ручной огнемет, мигом превращая десяток мутантов в живые факелы. Дикий визг, переходящий почти что в ультразвук, резанул по ушам. Среди зыбкого оранжевого марева комки плоти заметались, покатились по снегу, поднимая облачка пара и уменьшаясь, а то и рассыпаясь на части. Когда заряд выдохся и пламя погасло, остались только обугленные головешки посреди луж стаявшего снега.

Взметнулась сажа, закружилась в теплом воздухе. Снег сдуло, стали видны старые-престарые стены, некоторые даже еще деревянные. Даже название улиц видно, таблички. Нет, только таблички-то видны, а буквы с них давно уже осыпались.

Глянул на экран комма.

Беспилотник дает картинку, не иначе. Только все равно очень нечетко, многие области просто обведены красным. Маркер опасности, и ничего больше. Никого не видно.

«Лех, как ты?»

«Стреляю».

«Справишься?»

«Да».

Короткая картинка. Три очереди пулеметов, длинные следы перегретого воздуха бьют из компенсаторов стволов вбок, но куда стреляют, не видно с этого ракурса. Все загораживает борт вездехода и бок солдата. Виден краешек АСВ Лешки.

– Внимание, атака!

Жиденькая толпа мутантов показалась из-под развалин, поковыляли к вездеходам. В нашу сторону полетели какие-то предметы, ударяясь в борта вездеходов и плюхаясь в землю вокруг.

– Гранаты!

Бумкнуло, вспухло серое вонючее облако, быстро рассеявшееся. На земле осталась валяться выгнутая и разорванная с одной стороны труба с запаянными концами. Граната дала больше дыма и копоти, чем эффекта.

– Они камни кидают! А некоторые гранаты! – крикнул кто-то по трансляции.

– Не подпускайте их близко к машинам! – приказал Иванцов.

Справа и слева от меня люди выцеливали мутантов-амфибий.

Удобно. От дороги есть метров десять пустого пространства, а там, дальше, развалины домов, превращенных снегом, землей, ветрами и временем в холмы. Оттуда и лезут мутанты, оттуда и летят камни и гранаты.

Цели определяются одна за другой, мутанты пока ещё осторожничают. Система определяет цели как переменные, у каждой есть параметр «вероятность поражения», стоит ему подскочить выше определенной отметки, как параметр становится «атака».

Одиннадцать… Нет, уже двенадцать целей. Система составляет программу, я её запускаю и за…

2,1 с

…поражаю все цели, даже не прерывая движения.

С другой стороны ахнул огнемет, ему ответили диким визгом и криками, загудело пламя, зацепившись за что-то.

– Забрать убитых!

Ого, а у нас уже кого-то… Жаль, что комм не показывает.

«Леш, что там у вас, убитые есть?»

«Троих вижу».

А комм уже выплюнул следующие слова.

– Двигаемся! Не останавливаться! Следовать к переправе за головным вездеходом! Пехоте идти рядом! Доложить о потерях!

А как все хорошо начиналось-то, по гранате в озеро и на счет записывай…

«Варан» двинулся, провернул колеса, поводя стволами пулеметов. Я двигался вполоборота, поводя прицельным маркером по гребням развалин, сканируя все подозрительные углы.

На экране комма красные точки собирались поодаль, не рисковали лезть близко. Редко виднелись их трупы, вповалку. Два следа от использования огнеметов, прогоревшие проплешины. Следы дозорного «Варана», который уже на другом берегу.

Из хвоста колонны снова застучал пулемет.

«Опа. Едем задом наперед».

Пришла картинка от Лешки, замыкающий вездеход действительно развернулся и ехал задом, подрабатывая носовым огнеметом в подозрительные углы.

– Внимание! Атакуют!

Отступившие было мутанты решились на ещё одну попытку. Красные точки приближались к колонне со всех сторон, не быстро, но неотвратимо.

Я шел, как и шел, только поднял АСВ выше и по одному ссаживал мутантов. Высунулась голова над развалинами, а маркер уже на ней, хлоп, голова дергается и исчезает из поля зрения.

Рядом со мной огнеметчик одобрительно кивнул.

– Ничё так! Поближе подбегут, я их обогрею, а то холодно, наверное…

– Давай, сколько тебе оставить? – сразу же спросил высокий парень около меня. Отошли с соседнего вездехода, наш тоже прикрывают. Лиц не рассмотреть, даже фигуры толком не видно. Комбез очень обезличивает нас всех, идем, как оловянные солдатики, такие же одинаковые.

– Поберегись, погрею…

Огнеметчик огладил длинной струей выступающий дом у дороги. Вспыхнуло пламя, рванул во все стороны густой клуб шипящего пара. Огнеметчик добавил ещё, дом превратился в полыхающий костер.

Заметив вероятное скопление десятка особей, я упер в бедро приклад АСВ и выстрелил из гранатомета. По крутой дуге граната улетела за большой сугроб, за которым кучковались мутанты, и разорвалась над ними. Оранжевым отблеском плеснуло на стены.

– Хорошо всадил! – крикнул парень с сержантскими нашивками на комбезе.

– Кто гранатами стреляет? – крикнул Иванцов по трансляции.

– Я, – отозвался я. – Группа Семь-семь…

– Больше не смей, без приказа!

– Так точно.

Дорога шла ниже и ниже, спускалась на пологий берег. Строений тут почти не было, голая местность, полого спускающаяся к воде. Дорога чуть выше уровня остальной местности, но около реки выравниваются, большой и пологий пляж, какие-то бревна поодаль и паром на берегу.

– В вездеходы! Немедленно всем в вездеходы! Переправляться на тот берег!

Зацепившись рукой за обрез открывшегося люка, я бросил себя внутрь «Варана».

За мной последовал сержант с АСВ, огнеметчик, которому я протянул руку, третьего солдата мы втащили вдвоем за ремни комбеза, четвертый запрыгнул сам.

Серия взрывов раздалась где-то в хвосте колонны. Им ответил гранатомет с застывшего уже на другом берегу вездехода, вбросив в развалины древнего города облако керамического дождя. В щель закрывающегося люка я увидел вздрогнувшие сугробы и развалины, которые быстро проседали, меняли свое отражение, насыщаясь картечью из разорвавшихся гранат.

Створки люка захлопнулись, отрезав нас от внешнего мира. Шлюз открылся внутрь.

Мы бросились к бортам вездехода, цепляясь за сетку.

Радистка Маша выглянула из-за спинки кресла, проводила нас взглядом и отвернулась, уселась поудобнее. Вжикнули пристяжные ремни. Рядом с ней была спина Тамары, светился тактический экран.

– Готовьтесь, сейчас нырнем! – крикнул Вал по громкой связи.

«Варан» изменил свое положение, покачнулся вправо-влево и поплыл. Тональность двигателей изменилась, стала более тихой, журчащей. Заработал водомет.

– Быстрее, быстрее, не толпиться! – командовал Иванцов по трансляции.

Я, перебирая руками за сетку, подобрался поближе к Тамаре, заглянул из-за ее спины. Та на меня никак не отреагировала, вся целиком поглощена тактическим экраном.

Змейка синих коробочек-вездеходов уже почти вся переползла реку и медленно втягивалась в дорогу на равнине. А город, серые многоугольники развалин, пересекаемые черными линиями высот и тусклыми зелеными линиями масштабной сетки, был весь в красных оспинах противника. Система подумала, что-то переключилось, и пятно бывшего города обвелось красной тусклой чертой и окрасилось внутри слабо-розовым.

Колонна постепенно проходила через реку.

Три вездехода осталось, два, один… Последний нырнул, его было видно на визуальном экране с беспилотника. Вездеход упрямо греб через реку, в него тыкались мелкие льдинки.

Красные точки смещались за нами, но в воду пока что лезть не торопились. Их все больше и больше, собираются на берегу, чего-то ждут, твари такие.

С беспилотника увеличение, в развалинах видны мутанты. На этот раз на них что-то вроде сбруи, широкие ремни, перпендикулярно им петли, в которых закреплены тусклые цилиндры, бомбы.

Последний вездеход выбрался на берег, урча мотором.

– Всем приготовиться, огонь по команде! Сначала первый… – Тамара щелкнула по экрану, выделив вездеход.

Все мутанты разом пришли в движение. Один за другим, как лавина, они ринулись в реку, через пляж. Тактический экран следил за ними, пока еще выделяя отдельные точки, но уже сливая их в ту самую светло-красную зону. Прошли береговую линию и пошли через реку.

– Они амфибии, – сказал Иванцов по трансляции. – Тамара Михайловна…

Тамара коснулась экрана. Гранатометы сработали как один, залп зажигательных гранат лег кучно в реку. На экране расползлись концентрические зоны поражения, маркированные как зажигательные заряды.

«Вот это да», – донеслось от Лешки.

Мне пришла картинка. Река, через которую мы переправились, пылала от края до края ярким бездымным пламенем. Пылал и город, пылал и пляж. Море огня, рассыпающееся на отдельные костерки, которые то затухают, то снова ненадолго разгораются. Там, где есть чему гореть, тянется вверх черный дым.

Тактический экран полностью засветился, показал зону поражения, вычислил температуру. Сто сорок градусов общей, отдельные очаги поражения до пятисот градусов.

Готово, никто не выжил. В таком аду никто не выживает.

– Продолжаем движение, придерживаться маршрута! – отдала приказ Тамара по трансляции.

Окрестности неизвестного города.

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Утром следующего дня начался снегопад. Небольшие снежинки планировали с неба и застывали, казалось, на самых краях обзорных экранов. А к полудню погода разыгралась. Снег повалил сплошной стеной сначала вертикально, а когда налетел откуда-то сильный ветер, то снежные облака с неба стали стелиться над землей.

Тамара глядела на карту и хмурилась. Маша из Владивостока спала в спальном мешке, закрыв весь верх лица капюшоном, из-под которого упрямо выбивалась прядь волос. Лешка тоже дремал, прикрыв глаза локтем, Ленка читала что-то с ноута.

Я поднялся, открыл пачку салфеток, протер лицо и кисти рук. В душ хорошо бы, да не время пока что. Понадеемся на комбинезон, у него подкладка должна быть впитывающей. По нормам-то трое суток носить можно, не меняя фильтры.

«Доброе утро». – Ленка.

– Доброе утро, Лен.

– Да день уже, – оторвалась от чтения Ленка. – Уже двенадцать.

– Проснулись уже, – повернула голову Тамара. – Алексей, просыпайся давай! Сейчас остановка будет. Вы мне трое нужны сейчас.

– А? – Лешка сбросил локоть, приподнялся, согнувшись в поясе. – Всегда готов!

«Варан» рыкнул мотором, останавливаясь.

В наушниках Тамары что-то сказали. Та покивала, надвинула гарнитуру и сказала:

– Встаем пока что, выбрать два вездехода. Как договорились.

Потом сняла наушники.

– Ну-ка, пошли, – поманила она нас пальцем. – Вот сюда, к карте.

Мы подошли.

– Стенку закрой… – попросила Тамара непонятно кого.

Лешка выдвинул тонкую перегородку, которая отделила нас от остального салона «Варана». Потом нажал на кнопку, включая акустическую защиту.

Моя система отметила воздействие электромагнитного поля.

Тамара мельком глянула на коммуникатор.

– Ага, работает. Ну, ладно. Смотрите на карту, получена со спутников… Один из корветов сканировал сразу после войны. Вот это с беспилотника, сегодня.

Мы посмотрели.

Холмистая местность, поросшая лесом. Видны дороги, большие и маленькие, большое озеро, река, местность вокруг которой помечена как «болото». Ещё одна река, через которую мы переправлялись, с заболоченными берегами. Развалины старого города «Новосибирск», и леса, леса, леса на восток, до самого Красноярска, наверное. С запада на восток идут две черные нитки с подписью «ж/д».

– Смотрите вот так.

Карта сменилась, на нее наложилась аналитическая информация, полученная после обработки разведывательных данных.

А регион-то, оказывается, даже очень плотно заселен был сто лет назад. Деревня на деревне, какие-то следы активности до сих пор. По дорогам и прочее, что можно увидеть через Мусорное кольцо.

– Вот тут… – Тамара указала на быстро надвинувшееся скопление старых домов и развалин каких-то заводских корпусов. – Название старое… А-ка-де-м… Городок. Кто такой этот Академ? Не важно. Короче, тут надо провести поиск. Искать технику. Старую технику, работоспособную. Признаки промышленных работ… Все, что может представлять интерес.

– Командир, разрешите вопрос? – влез Лешка.

– Давай, – нейтрально сказала Тамара.

– А что мы, собственно, ищем?

– Информацию о том, где тут что может находиться, и нет ли чего еще опасного в этих краях. А вообще, вы знаете, группа Семь-семь, что задавать вопросы лишние командиру не в правилах Специального корпуса?

Лешка сник.

– Товарищ командир! – сказал я. – Возможно, для более полного понимания задачи…

Тамара молчала, смотрела на меня и ждала, что я скажу. Я уже и сам был не рад, что рот открыл.

– …может, опишете нам, что надо искать? Наши поисковые системы более совершенны. Мы можем что-то заметить, а потом пропустить, потому что не знаем, как это должно выглядеть, и надо ли…

– Так, – Тамара перебила меня. – Слушать сюда. Верные доводы. Итак, еще раз слушать сюда и помнить, что информация секретна и не для обсуждения.

Тамара посмотрела на нас, ожидая.

– Так точно! – ответили мы вразнобой, но все вместе.

– Мутанты имеют доступ к ядерному оружию, – быстро и без запинки сказала Тамара.

– Ох ты… – вырвалось у меня.

Ленка сделала большие глаза, Лешка даже чуть отступил.

– Ранее в этих краях, – спокойно говорила Тамара, – существовал крупный центр исследований и производства ядерного оружия. Сведений об этих местах не сохранилось практически, до войны это был секретный завод, а после войны архивы пропали. По имеющейся информации, именно тут мутанты разжились действующими ядерными зарядами.

– А может, это… – Ленка неопределенно покрутила рукой. – Из-за океана подвезли?

– Нет. Заряды именно местные, производства СССР. То есть сделаны были где-то тут. И нам очень надо узнать, где именно. Нам нужна любая информация об этих местах. Все важное, все секретное, что забыли в этих местах люди, мы должны найти. Прежде всего, это следы ядерного оружия. И также не обходить вниманием все странное. Все, что выбивается из привычной картины. Все, где может храниться информация… Старые компьютеры и даже книги… Все знают, как выглядит старый компьютер? При обнаружении таковых в рабочем состоянии немедленно сообщать либо мне, либо Иванцову. И оставаться рядом с вещью до тех пор, пока не получите от меня либо от него иной приказ.

– Вопрос, командир, – поднял руку я. Дождался кивка и продолжил: – Весь личный состав получил подобные инструкции?

– Нет, конечно. Нам не нужна паника в городах и поселениях. Кто будет иметь касательство, с тех будет взята подписка о неразглашении. А кто не увидел, так и то хорошо. – Дождавшись очередного нашего «Так точно», криво улыбнулась.

Академгородок.

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Город со странным названием казался пустым совершенно. Двойка вездеходов проскочила его насквозь по главной улице, так никого и ничего не увидев и не встретив. Только выстуженные насквозь развалины.

Внутри бывшего города снега было меньше, остатки старых домов не давали разгуляться ветрам. По сторонам дороги громоздились холмы, которые когда-то были грудами битого кирпича и межэтажных перекрытий, а еще чуть раньше заводскими цехами или научными лабораториями.

Странное название у этого места. Может, это от слова «Академия»? Город академий? Или все же академиков? Что так, что так, получается город-то этот не простой, а большой научный центр. Вроде Лунной базы.

Радиоактивный фон не рос, оставался чуть повышенным, но терпимым.

Беспилотники кружили над развалинами, личный состав, разбившись на тройки, шарил в окрестных домах. Глубоко в развалины не лезли.

На главной улице нашли остатки бронетехники. Перекрученный вдоль и поперек металл, подернутый ржавчиной, врос в землю на дне небольшой, как раз по его размеру воронки. Судя по пушке, это был танк. Только ни модель, ни что иное уже не узнать.

– Группа Семь-семь, держаться рядом со мной, – внезапно раздался по трансляции голос Тамары.

Сама она была уже тут как тут, вышла из вездехода, одна. Рядом с ней только Иванцов. О чем-то быстро переговорили, я даже не успел навострить детекторы, и она одна отделилась ото всех и приблизилась к нам.

– Группа, поступаете в мое непосредственное подчинение. Шагом а-арш!

Только сейчас я заметил, что Тамара одета в боевой комбинезон и вооружена серьезно, не пулевым пистолетом, а АСВ.

Пошла она первой, сверяясь с картой на коммуникаторе, к одной ей ведомому месту. Мы втроем за ней, гуськом. Как-то незаметно перестроились треугольником, двое впереди, идут и смотрят, один сзади, прикрывает, Тамара в центре.

Сзади заворочался «Варан», мазнул поверх нас прицельными маркерами.

Хорошо, прикрывают.

Тамара провела нас по улице метров сто, прежде чем мы подошли к большому серому забору. Вернее, к тому, что когда-то было большим серым забором. Теперь забора нет, редким частоколом торчат вкривь и вкось большие серые плиты.

Дорога вела через останки ворот дальше, в сторону группы прямоугольных зданий.

«Посмотри». – От Лешки сразу мне и Ленке, с засечкой на схеме местности.

Я глянул.

Ого!

– Тамара Михайловна, – сказал я, – наблюдаем скопления металла. Вот тут, – указал рукой на два горба, выступавшие из мостовой справа, – и тут, – указал на холм слева, – останки чего-то массивного.

– Гляньте.

Лешка копнул снег, отвалился целый пласт, который нарос на чем-то, похожем на сетку. Перед нами предстал покатый борт, под которым выступали два ржавых металлических диска среди мешанины хрупкой и такой же ржавой проволоки. Снег отваливался пластами, обнажая борта, показался краешек люка.

– Четыре оси, восемь колес, – сказал Лешка. – На «Варан» похож. Но башня одна, мелкая. Что это?

– БТР, – сказала Тамара. – Российская техника, не американская. Повреждения видите?

Лешка застыл на полминуты, включив объемный радар.

– Это БТР-80. Повреждений не вижу, на вид все целое.

– Ладно. Идем дальше. Надо обыскать все эти здания. Начнем с того, что найдем план этого места. Где тут что. Вот, кстати, и есть что-то похожее…

На стене висело нечто, называвшееся «Схема дв… спта по тер». Оставшиеся буквы давно исчезли. Схема явно знавала и лучшие дни, но что-то разобрать было можно. Все строения строго прямоугольные, и все обозначены номерами, никаких названий. Номера сохранились, контуры зданий тоже вырезали из жести. А вот контуры дорог, наверное, кто-то рисовал краской, от которой ничего не осталось.

Тамара сверилась с ноутом.

– Так, идем сначала сюда…

Зашли не без проблем. Двери давно превратились в пыль, внутрь наносило снега, который потом таял, оставляя после себя лужи воды. Вода проникала внутрь перекрытий, а там еще и пустоты какие-то были под землей, подвалы. И со временем вода нашла свою дырочку, пробилась до самого первого этажа.

Три провала в самом центре большого зала на входе с трудом, но обошли, и поднялись по высокой лестнице этажом выше.

Огромный холл, как бы даже не больше того, что был на первом этаже, только куда как лучше сохранившийся. Тут провалов не было, бетонные перекрытия выдержали. Со стен топорщилась вздувшаяся краска, пыльные плети свисали с потолка. Окна, заросшие грязью снаружи и пылью внутри, целы.

От движения многолетняя пыль чуть расступалась в стороны, пропуская подошву, а вот напольное покрытие рассыпалось на мелкие осколки. Какой-то вид органического материала, который все эти года так и искал момента, чтобы окончательно развалиться.

В углу холла пылись длинные столы, а на них покоились кадки с чем-то растущим. Все давным-давно высохло, только в одном углу просыпавшаяся земля из большого, высотой в половину человеческого роста горшка дала жизнь цепкому серому вьюнку.

На стене висели огромные плакаты. Большая часть уже давно истлела, но некоторые сохранились. На одном из них чумазый мутант в короткополой шляпе призывал пойти в баню после работы. На втором женщина в красном платке и с серьезным лицом, словно только что делала большое дело, призывала всех не болтать.

Нашли план этажа, называвшийся «План эвакуации в случае пожара». Висела доска, на ней эта надпись, а сам план куда-то делся. Остались только истлевшие клочки, чудом зацепившиеся за канцелярские кнопки.

Ленка включила объемный радар и минут пять сидела неподвижно. А потом сбросила нам результат.

Неплохо.

– Тамара Михайловна, имеем схему здания, – доложил я.

– Откуда это… А! Понятно. Так, ищите все, что похоже на лаборатории или начальственные кабинеты. Техника, если уцелела, должна быть там.

– Вижу два вроде бы. – Я сверился со схемой. – Один на пятом этаже, выше. И один на втором вроде бы. Сейчас уже сложно понять, тем более по схеме…

– Хорошо. Тогда делаем вот так – Елена и я стоим тут, а Алексей идет до конца коридоров, смотрите, что там. Потом поднимаемся этажом выше.

– Тамара Михайловна, может, целесообразнее было бы привлечь для проверки здания личный состав? Мы так можем и до ночи следующего дня провозиться…

– Нет! Выполнять!

Мы разделились.

Я пошел направо, по пустому коридору, затянутому пылью, с серыми стенами и скрипучими, облезшими полами, попутно глядя на таблички над дверьми. Номера, номера, номера… Лишь два раза было «Лаборатория» или «Холодильники». В «Лаборатории» внутри полный бардак. Груды битой мебели, потеки бурой жидкости на стенах и легкое белое покрывало снега, наметенного через выбитые окна.

«Холодильники» ничем от «Лабораторий» не отличались, такие же голые стены и сплошной погром от и до, разве что снега нет.

«Лен. Сообщи нашей начальнице. Нашел что-то вроде лаборатории. Тут бардак, все поломано. Даю тебе место на схеме».

«Сообщаю».

«Леш. Как твои дела?»

«Нашел кучу дверей и коридоров. Везде все разломано». – Лешка сбросил мне картинки. Коридор, какие-то комнаты с просевшей мебелью, шкафы нараспашку, столы сдвинуты, стулья перевернуты, обломки мебели вросли в пыль.

«Леш. Компьютеры есть?»

«Ни единого».

«Зашибись».

«Идем к вам».

По коридору раздались шаги. Одни потише, Ленкины. Тамара шла куда как громче, несмотря на специальную обувь.

– Что тут у нас? – Тамара заглянула сначала в «Лабораторию». – Так, это понятно. А дальше?

«Холодильники» заинтересовали ее немного дольше. Посмотрев на следы когда-то стоявшего на станинах оборудования, Тамара покачала головой.

– Все вывезти успели.

– А что тут было? – нашелся Лешка сразу.

– Тут много чего могло быть… – отозвалась Тамара. – Нам надо искать то, что уцелело. У кого есть какие-нибудь идеи? Кто-то раньше копательством увлекался?

– Вроде бы ваш был, Пал Палыч, старый такой? – вспомнила Ленка.

– Нет, он проходимой техникой увлекается. «Вепрь» в гараже держит, со снятым оружием, правда, но все равно. У нас копательством можно заниматься только под прикрытием пулеметов. Мутантов по старым военным базам как у дурака фантиков.

– А мы, когда на Ачинск смотреть ходили, башню видели… – сказала Ленка. – Так там, судя по всему, половина Красноярска побывала…

– Так она на то и башня Любви, – не удивилась Тамара. – Есть такая легенда, что тот, кто там то ли поцелуется, то ли переспит в ней… То они смелые и модные люди. Вот и катаются.

– Понятно.

– Раз понятно, так и пошли дальше.

По большой и широкой лестнице поднялись на третий этаж.

Просторный холл, коридор на две стороны, в углах стоят пустые горшки с сухой землей. Коридоры темные, не освещены совсем, хотя в торцах-то должны быть окна, точно должны, а тут черная кишка какая-то.

Тамара и Ленка остались в холле, а мы с Лешкой двинулись на разведку. И почти сразу же я уперся в большой, грубо сколоченный деревянный щит, который перегораживал коридор от и до, упираясь в противоположные стены. За ним, насколько видно, такой же коридор.

Легкий пинок. Щит покачнулся, сверху посыпалась труха.

– Ты что там? – крикнула Тамара.

– Тут проход завален. Пытаюсь пройти… – я чуть отступил назад, напружинился и вдарил уже со своей настоящей силы.

Груммк!

С громким деревянным хлопком щит развалился пополам по вертикали и обрушился вниз, а часть, по которой и попал мой пинок, упала вглубь. На стенах остались висеть обломки досок, толстых, в три пальца.

Через пролом проник бледный солнечный свет.

– Есть проход! – сказал я, заглядывая внутрь. Ничего интересного не видно, столы и шкафы вдоль стен, перемежаемые дверьми.

Я пошел дальше, заглядывая в каждую дверь.

Нет, нет ничего. Покосившаяся мебель, высохшие цветы и прочий мусор, все под толстым-толстым слоем пыли. Ничего интересного, хотя…

Коридор расширялся, образуя маленький холл без окон и без дверей. С одной стороны коридор забили досками, которые я только что расколотил, с другой стороны заставили шкафами и мебелью. На полу следы кострища, несколько лежанок из старых шкафов, пара шкафов сложены рядом, а дверцы их распахнуты.

– Тамара Михайловна, тут кто-то жил.

– Иду.

Тамара в сопровождении Ленки появилась быстро. Огляделась, присела на корточки, внимательно изучила пепел на месте кострища.

– Да, точно. Только лет сто как тому назад уже. Неплохо место выбрано, надо сказать… – Тамара выпрямилась и показала на вытянувшееся из угла между стеной и потолком жерло какой-то гофрированной трубы. – Вентиляция. Они могли тут жечь костер, а дым сносило по этажу или сразу куда-нибудь в шахту… И видно их не было. Странно, почему они отсюда ушли? Что там по сторонам?

Я огляделся.

Две комнаты, пустые, конечно. Но у дверей выставлена мебель, пара шкафов, которые закрывают дверной проем почти полностью. Чтобы войти в комнату, надо эти шкафы обойти…

– А чтоб тебя!

Тонкая металлическая проволока, натянутая на двух металлических костылях, за десятилетия не утратила своих свойств. Не глядя, я за нее зацепился ногой и чуть не полетел кубарем.

– Что там?

– Проволока натянута, осторожно…

Тамара заглянула в комнату.

– Ох и умные же тут жили! – восхитилась она. – Дым в вентиляцию, шкафы, чтобы света не было видно из коридора, проволока против любителей полазать… Наверное, против змей. – Заметив мой непонимающий взгляд, она добавила: – Все змеи дальнозоркие. Вблизи они ни хрена не замечают.

Я обогнул шкафы.

Обычное замусоренное помещение, ссохшаяся мебель, на стенах висят кусками ободранные обои. Одно стекло выбито, на полу чуть-чуть снега. Мелкий мусор и вездесущая пыль на полу. Ничего интересного.

– Кто-то тут хорошо прятался, когда люди отсюда ушли.

– Мутанты? – предположила Ленка.

– Не знаю. Быстро обыщите тут все вокруг, на этаже… Начали!

Мы и начали.

Но ничего не нашли, кроме этих следов стоянки. На этаже в конце коридора, где он упирался в торцы здания, были оборудованы наблюдательные пункты, несколько шкафов поставлено поближе к стенам, чтобы из-за них можно было смотреть. Около них стояли стулья, сейчас сброшенные набок. Окна были целы, даже когда-то подклеенные по краям чем-то органическим.

Добротная такая стоянка.

Двинулись дальше, на четвертый этаж.

Уткнулись в завал мебели на лестнице, обошли по вспомогательной лестнице в торце здания. Бесконечные ряды однообразных комнат, везде двери заперты, либо гвоздями забиты, либо завалены той же мебелью.

Быстро прошлись по ним, вышибая двери, встречая везде одно и то же запустение.

Пятый этаж, большие просторные комнаты, с табличкой «Администрация».

– Выше полезем? Там чердак только…

– Алексей, идите выше. На вас – чердак.

– А я?

– Ты выше, на крышу ищи проход… – Тамара заглянула в ноут. – Вот тебе код для связи с беспилотником… – Она быстро назвала несколько цифр. – Войдешь в его систему и там поставишь засечку. Ну, что встали?

Проход на чердак был когда-то закрыт большой массивной металлической дверью. Ее остатки сейчас валялись на лестнице, на пятом этаже.

Чердак весь зарос пылью, но окна в нем были целы, снега не намело.

Почти сразу же нашелся ход на крышу, забитый толстенными дубовыми досками крест-накрест.

– Тот, кто тут жил, лишних гостей не ждал, – сказал Лешка. – Как откроем?

Я оторвал доски одну за другой, с грохотом и треском, а потом выдернул дверь.

Внутрь влетел сугроб лежалого снега. Вторая половина сугроба осталась снаружи, через нее просвечивало тусклое солнце.

Руками я прокопал дорогу наружу, вылез.

Снега по колено, проваливаюсь в нем, ветер сразу же вцепился мне в лицо.

– Снаружи, – сказал я. – Тут нет ничего, и снега по пояс.

– Обойди крышу, посмотри, есть ли другие входы.

Сканируя перед собой пространство, особенно под ногами, я обошел всю крышу. Нашел еще два хода на нее, одним очень давно пользовались. Но толком ничего не нашел.

На крыше была уложена здоровенная параболическая антенна, сейчас уже не действующая. Когда-то она стояла на решетчатых фермах, но тут что-то случилось. То ли сняли антенну, то ли сбросили, то ли что еще. На вид целая.

Связавшись с Тамарой, я сообщил о находке.

– Посмотри, нет ли к ней каких-то подводок… – сказала Тамара. – Если нет, то возвращайся. Я остальных вызвала, через пару минут подъедут, все тут перетряхнут… Сами до темноты точно не управимся.

Никаких подводок к антенне не шло. Вся аппаратура под ней была давно и полностью разбита в хлам, который за века уже превратился в ржавую труху.

Я огляделся.

Вдаль расстилалась панорама городских развалин. Вот и наши вездеходы, темные прямоугольные коробочки, рядком.

Включил прицел, надвинул на лицо маску.

Посты стоят вокруг вездеходов, некоторые тоже смотрят на меня в прицел. Расстояние не такое уж и большое…

На всякий случай я помахал им рукой, дождался ответных махов.

Дальше, в беловатой снежной дымке, виден лес, откуда мы приехали. Еще дальше болото, сейчас засыпанное снегом, и река. Отсюда почти что и не видна, непонятно, поле это или что-то еще… Нет, река. Точно. А вот это болота, редкие деревца неуверенно торчат из слишком ровной для земли поверхности.

Беспилотник откликнулся на код сразу, развернулась менюшка. Я забил в нее пеленг на текущие координаты и дал на запоминание. Беспилотник сразу же поправил координаты, запомнил, прислал «ок» и отключился.

Когда я вернулся, Тамара в сопровождении Ленки как раз оглядывалась в огромном кабинете. Судя по оторванной и валявшейся на входе табличке, это как раз и был кабинет «генерального директора». Разгрома нет, все вроде бы на своем месте, но на стене размашисто черной краской написано «В следующий раз откушу яйца». И жирной чертой подчеркнуто.

– Ого, тут были поклонники экстремального минета? – усмехнулся Лешка.

Тамара одарила его хмурым взглядом и спросила:

– Кто в старой технике разбирается? Вот ты вроде бы по половине образования техник? Что скажешь? – Она сделала приглашающий жест.

Я только теперь заметил, что на шикарном столе застыл древний компьютерный экран. Это не ноут, а что-то куда как более древнее! Провода от экрана ведут под стол, где покрывается кучей пыли вычислительный блок. Массивный, серьезный, высотой мне по пояс, и на четырех колесиках, чтобы перемещать можно было.

– Мне кажется, что тут не хватает памяти. – Я осторожно смахнул пыль с лицевой стороны, обнажив прямоугольную дыру по центру блока. – Вот тут должны были стоять запоминающие устройства, их нет.

– Так. – Нахмурилась Тамара. – Пока тут не оказалось много лишних людей, давайте подумаем. Это, все всякого сомнения, административное здание. Значит, тут могла быть компьютерная сеть?

– Могла, конечно, – сказал я. – Они и в СССР использовались… Тамара Михайловна, я вот что думаю. Если отсюда кто-то пытался эвакуироваться, то все ценное они могли захватить с собой, в том числе и устройства хранения данных. Не перекачивать данные, а физически унести. Там, внизу, БТР и еще какая-то техника. Может, их проверить?

– Точно. Орден тебе дам когда-нибудь за сообразительность. Пошли!

На выходе столкнулись с подъехавшим вездеходом. Народ из него уже начал выходить и распределяться по территории. И Тамара сразу же взяла их в оборот.

– Так, вот ты, ты и ты – а ну-ка, копаем вот тут!

Откопать технику много времени не заняло. БТР и два шестиосных грузовика с длинными капотами и здоровенными коробами кузова, которые моя система не опознала. Лазером срезали люк, зашли.

Внутри все осталось на своих местах, даже патроны в пулемете, с палец размером, в зеленоватых от времени гильзах. И даже пара шинелей висела на петлях около сиденья водителя, сейчас уже совсем съеденных пылью. Стоило прикоснуться, как шинели осыпались на пол мелкими обрывками.

Кузов одного из грузовиков пуст тоже, а в другом…

– Тамара Михайловна, тут какая-то бумага! В ящиках!

– Вскрывайте осторожно! – встрепенулась Тамара. – Лишние люди отошли!

Наскоро очистили от снега площадку, опустили туда один из продолговатых металлических ящиков, закрытых на висячий замок.

– Что внутри? – спросила Тамара у меня тихо. – Видишь?

Я включил объемный радар, замер.

– Однородная структура. По внешнему виду бумага, – так же тихо ответил я. – Тамара Михайловна, тут очень много бумаги. Мне кажется, что мы нашли немного не то.

– Сейчас узнаем. Вскрывайте!

Я сорвал замок, поднял и отложил в сторону крышку, сдвинул в сторону непрозрачную черную пленку.

И в самом деле, бумага. Прямоугольные полоски бумаги зеленоватого цвета, в пачках, перевязанные алой лентой, занимали все свободное пространство внутри. Налетевший ветерок швырнул внутрь ящика снежинки и вымел оттуда пыль. Бумажки встрепенулись, начали крошиться по краям.

– Что это? – спросила Ленка.

– Древние деньги, – ответила Тамара. – Американские.

– Откуда они тут? – удивилась Ленка. – Кому они нужны-то были?

– Там еще что-то есть? – Тамара заглянула внутрь грузовика. – Тут что, одни деньги, что ли? – Она подпрыгнула, уцепилась за борт грузовика и залезла в кузов. – Одно и то…

Залп пулеметов рванул мир вокруг.

Я поначалу ничего не понял, почему оба вездехода справа от меня разворачивают башни и палят куда-то в направлении серого глыбообразного здания, по форме напоминающего проткнутый, пришпиленный трубами к сибирским снегам пирог. Трассеры вдарили по верхам сугробов, взметнули снежную пыль.

– Туда, туда побежал! – заорал по трансляции кто-то.

Пулеметы пальнули еще раз, потом ближайший ко мне вездеход стал разворачиваться, выбирая лучшую позицию. Двор явно тесен двум гигантам, да еще и довоенная техника мешалась.

В это время Лешка, оказавшийся ближе всех к переполоху, что-то заметил и перебросил мне схему.

Быстро перемещающаяся красная точка, от которой сильно отставали наши. Причем перемещающаяся с ненормально высокой скоростью.

«Оборотень», – сказал Лешка по внутренней связи.

«Лови гада», – зачем-то включилась Ленка. Она далеко была, ей не успеть.

Одновременно сорвались с мест я и Лешка. Перемахнув через пролом в заборе, я оказался на заметенной улице, два дома по сторонам и бетонные блоки, торчащие из-под снега. Ленка была сзади, но тоже взяла курс за нами.

Беспилотник поднялся выше и выбросил данные на карту.

Красное пятно, бывшее расплывчатым, мигом обрело четкость и направление движения. На запад, к болотам уходило. Помедленнее, не так быстро, как рвануло от нас, но все равно быстро.

Я рванул следом. Быстро пролетел улицу, мощно отталкиваясь носком стопы от слежавшегося до каменной твердости снега, чуть повернул, и вот передо мной уходит вдаль, меж огрызков стен домов, улица. Снега почти нет, видна голая мерзлая почва. Справа дома обрываются, переходят в длинные однообразные развалины.

Ну, посмотрим, что за звери это такие в ближнем бою. Того-то мы завалили из засады, тот не считается…

На схеме передо мной замедляется красное пятно и становится все более и более расплывчатым… Оп, и вот оно уже пропало с карты.

Внимание!

Опасность!

Белое, снежно-белое тело неожиданно мелькнуло прямо передо мной. Длинная полоса мягкого меха, в котором застряли снежинки, проструилась и изменила направление движения, встряхиваясь. Открылась алая пасть, сахаристо блестели здоровенные клыки. И где-то еще мелькнул роскошный пушистый хвост.

Я нажал спуск.

Зверь двигался стремительно, как капля ртути в магнитном поле, перемещаясь вокруг меня по сужающейся спирали. Струится белый-белый мех, взлетает снег, топорщился полупрозрачными пластинками поломанный наст. За ним следовала моя очередь, стрелки вспенивали сугробы и выбивали искры из стен. Система не успевает за его темпом, вводит одну поправку за другой и ошибается с каждым разом все больше и больше.

Мутант обошел меня по кругу, оказавшись у меня за спиной, на своих собственных следах. Ствол АСВ направлен в сторону, чтобы навестись на цель, надо сделать небольшой доворот, но я просто не успею, враг в паре метров от меня, это ему на один прыжок. Подомнет, и поминай как звали.

Пауза.

Зверь ничего не делает, просто медленно перебирает ногами, устраивается. Перекатываются громадные мускулы, шерсть плывет и струится белым туманом. Голова зверя все ниже и ниже к земле, лоб движется вперед. Кажется, что он хмурится.

– Р-рр, – сказал зверь. Четко так сказал, как будто поставил точку в предложении. Хотя какой это зверь-то? Хотя я и не видел его глаз, но могу просто поклясться, что он разумнее многих. А может даже и меня.

Мысли вдруг заморозились, стали быстрые и четкие, как падающие снежинки.

Руки сами по себе что-то сделали с АСВ, и оно вдруг само взметнулось навстречу. Конечно же он прыгнул не просто так, а наискосок, выходя из-под выстрелов. Даже тройка бы ничего не дала, вышел он из зоны поражения хорошо.

Но вот я стрелял уже не тройкой, а иначе. Иглы одна за другой устремлялись в ствол и вылетали оттуда безо всякой стабилизации, быстро, как вода из шланга. Получился такой вот огромный конус, градусов под двадцать от оси ствола. Сила-то у игл была не та, да и не стабилизировались они в полете, но от того и страшнее получилось.

От прыжка я не ушел, полностью это было даже не в моих силах. Система просто не смогла ничего предсказать, она снова запаздывала, как и при стрельбе. Чуть-чуть запаздывала, но этого хватало на то, чтобы я оказался пешкой в чужих лапах.

Меня бросило в снег, рванув за плечо. Впились в тело ремни снаряжения, какой-то из них лопнул с резким металлическим звуком, от меня полетели кармашки, кажется, дыхательные картриджи. АСВ выкрутило из моих рук, она куда-то свалилась. Плечу и телу вдруг стало холодно.

Внимание!

Опасность!

Повреждение внешних покровов!

Дергаясь, как кукла на веревочках компьютерного управления, я выдернул лазерный пистолет. Короткая вспышка испарила старинные кирпичи, но оборотень снова увернулся, оказался напротив завала. Когда-то два столба рухнули тут, подмяв под себя низкие постройки, устроили настоящую баррикаду…

Над этой-то баррикадой и мелькнул издевательски длинный белый хвост. Оборотень приземлился на другой стороне и задал стрекача. Сразу же в верхний столб ударила очередь игл, столб брызнул льдом пополам с каменной крошкой.

«Хватит валяться. За ним», – сказал Лешка.

«Идем».

Коротко вспыхнув на прощание, погасла красная точка у нас на схемах. Вдалеке, громко и издевательски, завыл волк. Недолго, с полминуты, а после вой оборвался, как отрезали, и наступила тишина.

– Группа Семь-семь, прекратить преследование! Отвечайте! Что там у вас? – Все это время, пока меня валяли по снегу, нас вызывала Тамара. – Группа Семь-семь, ответьте… Прекратить преследование, немедленно прекратить!

Я встал на ноги.

Система тотчас вывела схему повреждений.

Внимание!

Повреждение внешних покровов!

Локализация очага повреждения начата.

Я скосил взгляд, посмотрел на разорванный комбез, края которого быстро намокали замерзающей кровью. Торчали керамические бронепластины и нитки климатической системы, прочнейшая синтоткань разошлась от плеча и до середины груди. От раны наполовину плеча шел едва заметный пар, псевдоплоть топорщилась скудно кровоточащими лохмотьями, внутри раны виднелась псевдомышца.

– Хорошо он тебя… – Лешка покачал головой.

– Да уж… – Я, осторожно нагнувшись – рана сразу же открылась и выплеснула пару капель крови на взрыхленный снег – поднял превращенное во что-то плоское АСВ.

– Пошли отсюда потихоньку…

Случайно мой взгляд зацепился за здание, в стену которого я всадил заряд из пистолета. Двухэтажное здание, вроде бы ничем, кроме крепости и основательности постройки, не отличается от остальных. Какое-то очень казенное, что ли.

– Что ждешь, пошли… – Лешка поглядывал по сторонам, обернувшись ко мне спиной. – Пошли отсюда, не по себе мне… Вдруг он вернулся?

– Вдруг, – повторил я. – Лех, смотри. Кажется, это его гнездо.

Не знаю, почему я так подумал и почему так сказал. Вроде бы здание ничем не отличало от того, что было вокруг. Но все же было какое-то странное ощущение. То ли запах, то ли что-то еще. И следов нет, а все равно есть что-то такое в этом доме…

Подошел поближе.

Двухэтажный кирпичный дом угрюмо запахивал окна старыми ржавыми решетками, и прикрывал распахнутую дверь металлическим треугольным козырьком, поддерживаемым двумя обледенелыми трубами.

Я подошел ближе, Лешка шел за мной, поводя АСВ из стороны в сторону.

Справа от двери висела позеленевшая, но регулярно очищаемая и чем-то смазываемая, гласила, что тут когда-то было «Райо… ние полиции». Все остальное давным-давно стерлось, буквы, и так невнятные, превратились в ничто на зеленоватом фоне выцветшей бронзы.

– Группа Семь-семь, вы что там делаете? – спросила Тамара. – Все в порядке там у вас? Все живы, здоровы?

– Так точно, – невпопад отозвался я. – Тамара Михайловна, кажется, мы нашли что-то интересное.

– Что именно? – Еще до этих слов щелкнул приватный канал.

– Кажется, это его гнездо.

– Что?

– Гнездо. Лежбище, берлога… Не знаю, как это правильно называется. Но тут он точно бывал, и не раз.

– Хорошо. Сейчас прибудет помощь.

– Глянем внутрь? – предложил Лешка.

– Глянем.

«Я сканирую, ты на страже».

«Принял».

Взяв ННТ наизготовку, я минуту смотрел объемным радаром, что внутри здания. Картина построилась быстро, хотя и не очень четко, мешали стены.

Ничего постороннего в доме нет, живых существ не видно. Хотя вот этого, от нас ускользнувшего, тоже видно не было. А до того было прекрасно видно.

Наблюдение закончено, в доме никого.

«Как вы там?» – объявилась Ленка.

«Стоим. Мне плечо порвало», – ответил я.

«Ничего себе. Сильно?»

«Нет. Не очень. Не до металла».

«Хорошо тогда. Я к вам».

Мы обменялись информацией, я сбросил схему местности и путь, которым двигался, добавил схему дома и предупредил, что мы идем внутрь.

«Двинулись».

Лешка шел впереди, я прикрывал его, прижавшись к стене, с пистолетом. Система непрерывно сканирует все вокруг в режиме аналитического наблюдения, я на сканирование дал больше мощности, чем на боевые действия. И постоянно находился на связи с остальными, сообщая ему обстановку.

Так оказалось гораздо удобнее. Один в полной боевой готовности, другой смотрит вокруг. И наблюдение есть хорошее, и огневая мощь не страдает от недостатка вычислительных ресурсов.

– О, смотри. – Лешка пошаркал по стене ладонью. – Вот это да.

Перед нами предстала тщательно вырезанная на бетонной плите надпись

«Отдел милиции».

Неровная надпись, как гвоздем царапали, но старательно сделанная.

– Что такое милиция?

– Не знаю.

Зашли.

Тут снега не намело. При внимательном рассмотрении оказалось, что окна в кабинетах аккуратно забиты досками и закрыты ставнями. И даже кое-где еще сохранились целые стекла.

На входе видел плакат. Что-то про гражданскую оборону, с выцветшими до упора рисунками. Гриб ядерного взрыва, вокруг него радиусы поражения с цифрами… Текст уже совершенно нечитаем.

Справа от плаката еще одна процарапанная надпись «Ношение длинноствольного оружия запрещено» и стрелка в направлении открытой двери. За дверью видны металлические стеллажи.

– Это отделение полиции! – догадался Лешка. – Так раньше полиция тут называлась, «милиция»!

– Интересно. Идем выше, на второй этаж…

Мы прошли мимо пустой комнаты с массивной решетчатой дверью. Над дверью висела табличка с надписью «Выдача боеприпасов круглосуточно с записью у дежурного. Выдача оружия с 10.30 до 15.00 без перерыва на обед. Соискателям иметь следующие документы по списку». Ниже плоский прямоугольник выцветшей, желтой бумаги, с расплывшимися строчками, написано от руки. Решетчатая дверь аккуратно повешена на петли, а в комнате один к одному стояли пустые оружейные пирамиды.

В соседней комнате виден бок большой печи. Здоровенный металлический бак, под которым закопченное окошко. Явно похоже на уже позднее изделие, видно, что трубы, выходящие из бака, прорубали уже много позднее, чем был построен домик.

Еще один выцветший плакат на стене, что-то о первой помощи при заражении. Чем заражаться и как, непонятно. Вроде не хвощи, в те времена ядовитых лесов ещё не было.

По лестнице поднялись на второй этаж, прошли чуть по коридору и оказались в обиталище оборотня.

Большой такой кабинет. Вход сюда прикрывала дверь размером с сейфовую, двойная, решетка. Между решетками толстое стекло. И штыри, металлические штыри, уходящие в пол чуть ли не до потолка первого этажа. Засовов несколько, шесть штук. Два вверх, два вниз, два по сторонам. В центре большой замок, сейчас в нем торчит ключ и дверь открыта. Заходите, типа.

Ну, мы и зашли.

Первое, что бросилось в глаза – это парадная форма, мирно висящая в шкафу с прозрачными стенками. На плечиках, довольно широких. Мышиного цвета пиджак застегнут, под ним выцветшая синяя рубашка, из-под полы пиджака свисают брюки такого же мышиного цвета. Ровно все, как по линеечке, а об складки на брюках порезаться можно. И еще пистолет там же висит, на крючке из серого гнутого металла.

Старое оружие, очень старое. Очень короткий ствол, рукоятка как толстый обрубок. На накладных щечках видны потертости, вдоль ствола длинная царапина, тщательно заполированная и заглаженная.

ПМ. Калибр 9´18.

Дальность стрельбы 50 м.

Скорострельность…

Магазин 8 патронов.

Напротив оружейная стойка, в которой горизонтально висят две древние винтовки. Изящные, вытянутые, одна с большим прицелом поверху, чуть ли не больше прицела на АСВ. Понизу стоят закрытые коробочки из промасленной бумаги, наверное, с патронами.

СКС. Калибр 7.62´39.

Прицельная дальность 1000 метров.

Скорострельность: полуавтоматическая.

Емкость магазина 10 патронов.

Подробнее!

Принята на вооружение в 1945 году, снята с вооружения в 1953 году. Заменена автоматами Калашникова АК-47. Начальная скорость пули – 800 м/с, патрон 7.62´39. Позже подверглась модификациям, продавалась населению как охотничье оружие. Модификации включали в себя установку приспособления, мешающего осуществлять автоматическую стрельбу…

– Ничего себе! – Лешка огляделся, опустив АСВ. – Форма какая-то странная, вроде бы и похожа на довоенную, но вроде бы не так…

– Кажется, такую лет за двадцать до войны носили, – сказал я. Подошел ближе к шкафу с формой, наклонился. Несколько белых волосков прилипли к полу, некоторые вросли в пыль, а некоторые свежие совсем.

Странно, пыли тут куда как меньше, чем в административном здании…

– Слушай… – протянул Лешка. – Это что, получается, это оборотень носил? Оборотень в погонах?

– А ты думал. – Я оглядывался в не меньшем изумлении. У стены в центре комнаты стол, несколько шкафов рядом, в них на полках лежат пластиковые папки с документами, свернутые рулоны каких-то плакатов, подернутые тлением.

Окна забраны решетками и целы, ни одного разбитого нет. И пыль… Ее тут не так много, как в административном здании. Видно, что за помещением иногда ухаживают. Не часто, но ухаживают.

– Ты глянь! – Лешка приподнял тряпку, лежащую на столе. – Это то, что я думаю?

На столе, укрытый тряпкой от пыли, лежал ноутбук. Раза в полтора больше наших ноутов, с логотипом «Toshiba» на закрытой крышке. От него отходил провод куда-то под стол к розетке, рядом лежал манипулятор, я такие в музее видел, их использовали до изобретения сенсорных экранов.

– Да, – согласился я. – Это монстр вычислительной техники. Самая заря компьютеров… Ну, не самая, но к тому очень близко. Начало двадцать первого века, или даже конец двадцатого…

Я обошел стол, отодвинул в сторону ветхое кресло. Присел на корточки, сдул с ноутбука пыль, опасаясь лишний раз тронуть. Структура памяти в нем очень капризна, это ведь не памятные модули, а так называемые винчестеры, где полно самой настоящей механики. Кто знает, сколько там может храниться информация? Как, кстати, она там хранилась? Что-то нам рассказывали про намагниченные области диска… За такое время все давным-давно размагнитилось!

– Лучше не трогать. Кстати… А что тут еще?

Внутри стола два ящика. Один забит истлевшей бумагой, а вот в другом лежат, укрытые полупрозрачной пленкой, два выносных запоминающих устройства, по виду очень похожие на те, которые можно было бы вырвать из компьютера в кабинете генерального директора.

– Лех, кажется, мы нашли что-то очень интересное.

Гул двигателя «Варана» послышался на улице, и сразу же ожила трансляция.

– Оно и есть? – Тамара Иванова.

– Да, это оно… Мы внутри.

– Хорошо. Иду к вам. Что в здании?

– Вам лучше посмотреть самой. И ещё… – Я замялся. – Я ранен.

– Иду. – Трансляции Тамара не отключала, и до нас донеслось: – Все наготове, в здание не ходить без команды!

По лестнице раздались шаги, Тамара поднималась на второй этаж, одна.

Вляпался я в секретные дела… Кибы вообще сами по себе всегда были окружены завесой секретности. Неизвестно, кто, когда и где создавал первых из них… То есть из нас, Святогора, Галахада и Ланцелота, но официально считалось, что технологии создания кибов были утеряны в войну. А теперь вот выясняется, что это не так, что что-то сумели сберечь. Правда, не так хорошо работает, вспомнить того же Психа и остальных, про которых говорил Святогор, но все же сам факт существования такой технологии представляет собой секрет государственной важности.

– Хорошо он тебя… – сказала Тамара, глядя на мое разорванное плечо, откуда виднелись пластины псевдомышц. – Что вы тут нашли?

– Наверное, это и было его логово. Посмотрите… – Я указал ей на ноутбук, на памятные модули в ящике стола. – Не знаю насчет ноута, но вот память, очень похоже, компьютера в кабинете генерального…

– Очень похоже… – эхом повторила Тамара. Тут ее взгляд упал на форму. – А это что? Что это за музей такой?

– Форма, – сказал Лешка. – Старая полицейская форма. Оборотень-то в погонах…

– Да уж… Вы тут что-нибудь трогали? – резко спросила Тамара.

– Нет, – ответил я. – Только стол.

– Хорошо. Что с твоим… Повреждением?

– Не болит. – Пожал плечами я. На месте ранения возникла легкая щекотка. – Я приступил к лечению.

– Чт… – Тамара осеклась. – Да. Был бы ты человек, без руки бы остался. Что-то нужно… Особенное?

Я прислушался к просьбам системы.

– Белки, углеводы. Всё.

– Занимайся своей… Раной. Нельзя, чтобы люди тебя видели. – И Тамара отвернулась.

Лешка протянул мне брикет сухпайка. Я механически сжевал его, и система, получив необходимый материал, принялась заращивать рану. Вспухла белая пена, заполняя шрам, края шрама потянулись друг к другу, вытесняя из себя светло-алую жидкость, похожую на гной.

«Ребят, – Ленка. – Иду. Я не одна».

– Тамара Михайловна! – По лестнице застучали шаги. Голос очень знакомый…

– Тамара Михайловна! Ой, ё… – Скитальский, войдя в комнату, огляделся, споткнулся взглядом об меня и отшатнулся, опершись о дверной косяк, и существенно побледнел. Сглотнул, и, отвернувшись от меня, посмотрел на Тамару.

Ленка вошла за ним, внимательно глянула на меня.

– Тамара Михайловна, тут множественные следы оборотня… – сказал Скитальский.

– Да знаем уже, – буркнула Тамара. – Сказала же, никого не пускать…

Края раны сошлись, я промокнул впитывающей салфеткой из медицинской аптечки выделившуюся жидкость. От раны остался длинный и тонкий шрам, белесая нитка на сером фоне там, где сомкнулись края псевдоплоти. Серый фон постепенно рассасывался, светлел, розовел. Через плотную кожу проступали небольшие светлые волоски. Вдруг разом набухли и опали поры кожи, и все.

Восстановление закончено.

– Живой? – Ленка подошла поближе, бесцеремонно раздвинула разлохмаченные края комбеза. Тонкая нитка шрама не исчезла, разве что чуточку посветлела и уже не так сильно выделялась.

– Живой. – Я отодвинул ее руки.

Я прижал к краям разрыва комбинезона герметичный пластырь. Зашипело, пластырь полимеризовался. Конечно, климата и брони там нет, но пока что сойдет. Пару минут только постоять, не двигаться, чтобы волокна склеились.

– Одного оборотня, Тамара Михайловна, – повторил Скитальский, старательно не касаясь меня взглядом. – Одного, но какого! У него мех белый!

– Белый волк? – немного удивилась Тамара. – Я думала, что таких вообще не бывает…

– Глядите. – Лешка показал на ладони несколько белых волосков, затерявшихся на полу.

– Как видите, не сказки. – Развел руками ученый. – Точно, это он. Все сходится. И то, что в округе никого, и следы, и скорость его, да и то, как он пропал с экранов…

– Подробный доклад мне потом представите, – оборвала профессора Тамара и глянула на меня. – Хорошо, герои. Иди-ка ты потихоньку в машину и там будь. Нечего тут мне народ пугать. Профессор, с вас потом подписку возьму, о молчании… Да-да, насчет моего человека. Хотя вы и так в секретах как в бигуди…

– Тамара Михайловна, позволите? – Я кивнул на оружейный шкаф.

– Что?

– Память… – неуверенно сказал я. – Трофей.

– Ну бери. За пределы базы не выносить!

Я открыл шкаф, снял перчатку, коснулся кончиками пальцев ложа верхнего карабина. Подушечки пальцев скользили по дереву легко, коснулись ствола, пошли дальше, оставляя маслянистый след. Древнее, очень древнее оружие, за которым очень хорошо ухаживали.

Поднял на ладонях шейку приклада и цевье, снял с крючков. Пользуясь подсказками системы, выщелкнул затвор, поставил на предохранитель, посмотрел в магазин. Тусклый металл в потемневшем от времени масле, ни пыли, ни ржавчины нет.

Открыл резиновые заглушки с прицела, заглянул. Стекло чуть помутнело, но и только, прицельная сетка по-прежнему четкая.

Сосредоточился, запустил объемный радар, попробовал отфильтровать материалы. Древесина, сталь, керамика, пластик… Силикаты? Это, наверное, стекло прицела и его памятный модуль, как у нас, на АСВ. Никакой биологической активности нет.

– У него магазин неотъемный, заряжается обоймами, – подал голос Скитальский. – Кажется, они ниже… – Говоря, он старательно отворачивал лицо в сторону, но взгляд на меня нет-нет да прорывался.

Внизу лежал пояс с нашитыми на нем карманами, из которых высовывались, одна за другой, обоймы с патронами. По десять патронов в каждой обойме, четыре обоймы.

– Благодарю. – Я поднял пояс, прицепил его к винтовке.

– У водителя возьмешь дезинфект, протрешь все, – предупредила Тамара. – Не хватало еще какую-нибудь заразу принести…

Неизвестные промышленные сооружения.

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Не знаю, что они нашли там, в здании бывшего отделения полиции, но вытрясли они всего достаточно. Тамара вернулась в вездеход в хорошем настроении, за ней Вал нес большой герметичный кофр. Что внутри, нам не показали, кофр сразу убрали в грузовой отсек. Наверное, нашли что-то серьезное, судя по тому, с какой осторожностью обращались с кофром и как тщательно его укрепляли.

Останавливаться на ночевку не стали, сразу же двинулись дальше. Обошли каверны, промытые под городскими улицами и зданиями водой, вывернули на старое шоссе. Посовещавшись о чем-то с Иванцовым приватно, Тамара отдала приказ, и колонна техники ускоренным маршем пошла на восток.

Утром, едва громадное тусклое солнце показало свой край из-за холмов, колонна повернула в незаметный с первого взгляда распадок.

Дорога тут была еле-еле проезжая, скорее даже не дорога, а просека, вдоль которой стояли покосившиеся железные конструкции. По краям просеку уже завоевывала мелкая лесная поросль, елки и тонкие усики каких-то кустов, за ними надвигали покатые бока сугробы слежавшегося снега. По центру шла небольшая и неширокая колея, уже почти что занесенная недавними снегопадами. В самый раз поместиться чему-то вроде «Алы», «Вепрю» уже впритык будет.

Уверен, что если ковырнуть сугробы, то под ним обнаружатся кирпичи древних строений. А если ковырнуть снег под ногами, то мы точно увидим асфальт или даже железнодорожные рельсы.

Вездеходы давили новую колею, ломая некстати подвернувшиеся елки и отфыркиваясь во все стороны широкими фонтанами снега.

Как-то незаметно засветился сцинтиллятор, появилась радиация.

Сначала на горизонте показались две верхушки труб, с широким основанием, ужатые по центру и расходящиеся на вершине. Выползли из-за вершины холма, проросли через елки, и упрямо уставились в небо. Круглые в сечении, грязно-черные, растут и растут рядом друг с другом.

Изделие рук человеческих, бросившее вызов матери человека – природе. Попробуй-ка ты нас, природа, сломи! Ты нам не мама, да и вовсе даже бабушка. Мы ж дети твоих детей, верно? А бабушки, как известно, любят внуков баловать, и закрывать глаза на их шалости.

Наверное, потому-то и стоят до сих пор громадные трубы и корпуса древних заводов, не заросли землей и елками древние города, не осыпались древние подземелья. Природа бережет своих внуков. Хотя бывает строга к своим детям.

А потом просека раздалась вширь и прижала деревья по краям, и перед нами открылась территория старого разваленного завода. Ну кому еще нужны такие трубы-то, кроме как древнему заводу?

На несколько километров вширь тянутся большие и приземистые здания, обвитые металлоконструкциями, скалятся на мир заснеженными проемами окон, щербятся кирпичной кладкой, горбятся расколотыми бетонными плитами.

По периметру двойной забор, от которого кое-где остались только бетонные столбы. Виднелись и вышки охраны, парочка их, квадратных, под острыми пирамидальными крышами, и сейчас упрямо торчала на тонких металлических ножках среди проросших деревьев.

И еще две бетонные полосы, широкие и длинные, под километр каждая. Они направлены мимо основного завода, но выводят к нему краем, соединены с ним многочисленными широкими дорогами.

Да это же древний аэродром!

А то, насколько развалины эти циклопические, мы поняли чуть позднее, после сканирования.

Скопище мрачноватых цеховых зданий высотой в пару этажей на поверхности – это один город. А под землей другой город, этажей сорок вниз. И далеко не все уровни хорошо просматривались на сканерах.

Получается такой вот прямоугольный треугольник, с одной стороны гряда холмов, с другой начинается длинное болото, края его отсюда не видно. С другой стороны тоже холмы и взлетно-посадочные полосы, с огромным полем в конце. Почти посередине электростанция, на короткой стороне завод, а гипотенуза образована посадочными полосами аэродрома. Основные подземные пустоты видны под зданиями, несколько тоннелей ведет в сторону болота. Пунктиром обозначен охранный периметр, что-то еще вдоль него есть, похожее на пулеметные вышки. Ворота есть.

Тамара, глянув на покосившиеся ворота с табличкой красной краской «С. ой!» «Часовой стре… ез предупреждения!», облегченно вздохнула.

– Сюда давай! Вот, на поле рули…

Первый в колонне вездеход с размаху снес ворота вместе с табличкой, пропахал глубокие колеи на ВПП, развернув башни в сторону скопления зданий и подземного города. Еще два вездехода забрались на холмы, взяв на прицел дорогу и заводские строения.

– Майор, становитесь так, чтобы под нами не было подземных пустот!

Колонна втянулась на посадочные полосы. Выстроились в линию, развернули оружие кто к заводу, кто к холмам. Места для вездеходов тут хватало в избытке, еще пять таких отрядов можно было вместить, как наш.

Пара вездеходов подошла ближе, замерла среди зданий. Люди вышли наружу, рассредоточились, прикрываясь броней. Несколько групп двинулись внутрь строений.

– Тамара Михайловна, какие наши действия? – спросил я.

– Никаких пока что… Оставаться на месте!

«Что творится?» – Ленка.

«Не знаю».

С беспилотника непрерывно велось сканирование местности, данные передавалась прежде всего на тактический экран. Туда же стекались и все данные с систем обнаружения остальных вездеходов и даже с индивидуальных приборов солдат. Карта непрерывно обновлялась, контуры зданий на ней плыли, к разветвленному подземному царству непрерывно добавлялись новые и новые штрихи. Непрерывно обнаруживались туннели, какие-то комнаты под землей, разнообразные пустоты и прочее подземное хозяйство завода.

Сколько же тут понастроили?

– Тамара Михайловна, тут атом… – вышел на связь Иванцов. – Под почвой наблюдаются источники радиоактивного заражения. Похоже на ядерный реактор.

– Оружейный?

– Не могу сказать точно. Надо смотреть…

– Следы активности в зданиях?

– Да. Несколько кострищ, выгребная яма, заготовки под установку палаток. Завалы в некоторых помещениях растащены. На некотором оборудовании видны следы ремонта.

– Тамара Михайловна, разрешите обследовать здания? – влез я. – Опыт…

– Рот закрыл! – бросила Тамара, не отрываясь от тактички.

– Также некоторое оборудование законсервировали, смазка или что-то еще. Еще вижу два станка, они даже отремонтированы. Расчищены узлы электросети, провода восстановлены. Еще нашли ходы вниз… Использовались совсем недавно.

– Ходы старые или новые? Новые?

– Старые. Но очищены и в хорошем состоянии. Мы внутрь автоматы запустили, сейчас трансляция пойдет.

На экран выскочила картинка из подземелий. Громадный бункер с мрачными развалинами по углам, по центру вертикальные шахты, до дна системы обнаружения не достают. Огромная лифтовая шахта под центральным зданием, туда целиком пролезет «Варан». Самого лифта не видно, он где-то далеко и глубоко внизу. Направляющие, решетчатые п-образные фермы, смазаны и блестят.

Робот-разведчик подползает к краю, заглядывает за край, начинает спускаться.

Стена шахты падает вниз, дна не видно. Светильники не горят уже давно, никто их к нашему приходу не зажег, понятное дело. Кто-то добрался до створа лифтовой шахты, вниз швырнули фальшфейер. Пульсирующий огонь падает совершенно бесшумно, в красноватых отсветах мелькают конструкции на стенах шахты.

Фальшфейер упал, ударился обо что-то, откатился и погас.

Глубина шахты сорок два метра. И от нее во все стороны идут штреки-тоннели…

Что же тут было-то?

– Вот это да, – сказал Лешка за моей спиной. Я обернулся.

Лешка как раз изучал карту на одном из экранов, чуть подвинув в сторону Машу.

– Тут точно подземный город! Смотри… – Он подвинулся, показывая мне.

Я посмотрел. Три лифтовые шахты в одном штреке, кончаются в продолговатом тамбуре. Из него ведет туннель, заканчивающийся ещё одним тамбуром, а уж из него туннели расходятся радиально, сразу десяток. Какие-то из них ведут далеко, какие-то заканчиваются длинными пустыми ангарами и цехами. На станках и машинах спеклась толстая корка грязи.

Вот ещё один длинный туннель, наособицу, выводит в реку. Внутри сухо, воды нет. Беспилотник поднялся повыше, осматриваясь, и схема дополнилась запрудой, вырытой у болота. Деревцев и прочей растительности там не росло, а вот створ запруды был восстановлен свежими бревнами и очищен от мусора.

А ведь это и в самом деле ядерный реактор. Вот эти тоннели от реки контуры охлаждения, а вот это очень похоже на турбину, а эта куча металла – генератор, не иначе.

– Тамара Михайловна, – снова вышел на связь Иванцов. – Есть мнение, что ядерная станция в рабочем состоянии. Я над ней как раз… Видите меня на карте? Тут подземная река, вода поступает прямо в систему охлаждения. Тут все может снабжаться энергией. Провода под землей через колодцы идут во все здания… Это все может работать. Даже аэродром сможет.

– Вот только этого нам и не хватало, – сказала Тамара. – Минируйте! Взрывчатки не жалеть! Это не должны восстановить никогда!

– Так точно! – сказал Иванцов с некоторой задержкой и отключился.

Началось движение. К строениям подошел еще один вездеход, от него в здания рванулись роботы-разведчики, каждый с парочкой мин на борту. Прикрывающие вездеходы разошлись шире, растягивая поля поражения друг друга как только можно.

– Тамара Михайловна, – влез в разговор кто-то третий. – Беспилотники засекли какое-то шевеление на окраине…

За холмами, прямо по направлению взлетно-посадочных полос, прослеживались небольшие отметинки тепла. До них пять и один кэмэ. Три или четыре штуки, не ясно, любые две метки периодически сливаются в одну, расходятся, снова сливаются. Движутся по направлению к нам. Не очень быстро, километра три в час… Через полчаса могут нас увидеть, «вараны» стоят не маскируясь, а полоса длинная, мы как на ладони будем.

– Майор… – Тамара кликнула по экрану, передавая командование Иванцову.

Тот не замедлил этим воспользоваться.

Вездеходы сместились в сторону. Два вездехода снялись с холмов, чуть спустились с них, спрятались, выставив наружу только столбики систем обнаружения. Вокруг них рассыпались синие точки пехотинцев.

Схема подземного города расцвела синими точками мин, их количество увеличивалось с каждой минутой. Основной цех, вспомогательные здания, здание с большой трубой, где куча металла, сразу пять штук вокруг трубы.

Оставаться тут что-то не хотелось. При мысли о том, что под нами целый подземный город, с неизвестной целью выкопанный нашими предками, становилось не очень спокойно. Кто знает, когда и зачем это копали? Фон тут точно есть, атом играет. И людей тут не было уже с войны.

Природа не терпит пустоты. Если тут нет людей, значит, тут есть мутанты. Кто-то же очистил тут все, смазал направляющие, убрал мусор из тоннелей, запруду вон прочистил, чтобы по весне вода пошла. Не очень-то хочется выяснять, что за мутанты тут завелись такие умные. Заминировать все и взорвать! Пусть отстроят заново, если смогут.

Меж тем схема подземелий под нами все разрасталась, и в стороны, и вглубь. Робот-разведчик цапанул острым когтем край станка, и стало понятно, что то, что я принял за грязь, вовсе не грязь никакая, а густой слой смазки. Оборудование законсервировали.

– Множественные цели! – доложил Иванцов. – Тридцать семь километров… К востоку по маршруту следования! Колонна! И они торопятся очень! Вижу бронетехнику!

Тактический экран раскрасился красными значками врагов. Колонна шла по дороге, конец ее терялся за пределами систем обнаружения, а маршрут явно пролегал к заводу. Если они так пойдут, то рано или поздно будут тут. Выйдут прямо на взлетную полосу, но с другого конца.

Лица Тамары я не видел, да и вообще за ее спиной стоял. Наверное, мне показалось, что Тамара облегченно вздохнула, прошептав одними губами: «Наконец-то!»

– Это точно к нам… – Тамара быстро набирала какие-то команды.

Сейчас будет бой. Деревни не в счет, там нам противостояли мирные, по сути, жители. А сейчас на нас идет целая колонна. Вооруженные. Злые. Готовые убивать и умирать.

Рано или поздно это должно было случиться. Слишком долго мы тут гуляли, чувствуя себя вольготно. И где – в Выжженных Землях, вековом проклятии нашей страны! Где экспедиции просто исчезали, где пропадали даже космолеты, где неработающая связь – самая малая неприятность, которая может случиться…

– Тамара Михайловна, – включился незнакомый голос. – Поражение подземелий не гарантирую… Их завалит, но и только. Прикажете спускаться людям, чтобы минировать там?

– Нет! – сразу же отреагировала Тамара. – Не рисковать! Только автоматы!

– Так точно!

– Мария, мне нужна связь с орбитой!

Маша, до того сидевшая как истукан и старавшаяся не обращать на себя внимания, быстро заработала на своем экране. Я ощутил нарастание напряжения электромагнитного поля, когда антенна на нашей крыше стала разворачиваться в небо.

Тамара быстро оперировала тактичкой. Ее лицо заострилось, глаза жили своей жизнью, не отрываясь от тактического экрана. Была бы у нее еще пара рук, и они бы выбивали свой ритм на тактичке.

В схеме я запутался через пару минут. Вездеходы вставали кто куда, практически без видимой причины. Выделялись зоны поражения для бортового оружия, что-то рассчитывалось, что-то менялось.

– Группа Семь-семь! – четко сказала Тамара, не отрываясь от тактички. – Задание! Слушать внимательно! Сейчас идете в лес, выходите на правый фланг колонны, район у вас в картах. Установите визуальное наблюдение, будьте готовы корректировать огонь, себя не обнаруживайте! Разведку по возможности уничтожить, особенно снайперов! Когда отстреляемся, свяжите боем выживших силовиков, не дайте им добраться до нашей пехоты. Задание понятно?

«Кто такие силовики?» – спросил Лешка.

«Оборотни».

– Так точно!

– Быстрее, время дорого! – Тамара к нам так и не повернулась.

Подхватили оружие, загерметизировали комбезы, проскочили шлюз.

Снаружи красота, мороз и легкий снегопад, маленькие снежинки, кружась, спускаются с неба.

Мы накинули лыжи и понеслись. Снег легкий, не липкий, наст крепкий, мчать на лыжах одно удовольствие. Мы мигом проскочили большое снежное поле, взлетную полосу, проскочили между двух столбов забора и углубились в лес. Темп перемещения и там не стал меньше, лес редкий, бурелома нет почти, да и виден он заранее, если воспользоваться возможностями системы.

Сделав большой крюк от прямолинейного движения колонны, вышли на место, указанное нам Тамарой. На картах был виден прогноз движения колонны, она как раз должна была оказаться метрах в двухстах от нас. Между нами небольшие холмы, поросшие лесом, если на них забраться, то колонна будет как на ладони.

Темп сбавили, двигаемся след в след, системы непрерывно обмениваются информацией. Надеюсь, что их патруль мы обнаружим раньше, чем он нас, а еще лучше, если все их патрули сейчас…

«Головожопые». – Ленка.

На схеме местности три мутанта. Стоят на холме, дозор. И как раз на том холме, который нужен нам.

– Группа Семь-семь, как ваши дела? – вышла на связь Тамара.

– Натолкнулись на их дозор, – ответил я.

– Действуйте быстрее!

Дозор от колонны видно не всегда, их загораживают елки, зато они имеют хороший обзор вдаль и вбок от колонны. Верно в принципе-то, да вот только зря они так. Им бы встать так, чтобы их свои видели, и иметь постоянную связь, чтобы, если что…

Прячась за елками, выбрались на дистанцию поражения.

«Как только стреляем…» – начал было говорить я, но быстро опомнился. Что это я творю-то? Есть и более простой способ.

Сбросил Ленке и Лешке схему действий.

Ленка присела на колено, уперла АСВ в удачно выросшую ветвь на елке. Мы с Лешкой изготовились, палки лыжные воткнули в наст.

«Начали».

Мы замерли.

Троица мутантов стояла спокойно, сейчас один из них как раз виден из колонны. Стоят, стоят… Да пойдешь же ты? У меня же терпение не безграничное. Сделай-ка пару шагов, и полетишь в свой радиоактивный рай…

Мутант как будто меня услышал, сделал пару шагов, от колонны его закрыла елка.

АСВ Ленки прошипело коротко, пробивая мутантам шеи и головы. Три выстрела, три трупа. Мы резко заработали палками, забираясь на холм. Надо торопиться, пока отсутствие дозора не заметили из колонны.

Я быстро схватил подмышки труп ближайшего мутанта и едва не подбросил его в воздух метра на два. Легкий-то какой, тварь… И что это на нем? Комбез? Старье какое-то, бело-черный еще, но куртка и штаны соединены с собой длинной металлической застежкой. Откинулась пола капюшона с выдранной клоками опушкой, и на меня глянуло покрытое легкой коростой ширококостное лицо. Редкие волосенки, глаза раскрыты на максимум и медленно пропитываются кровью. Струйка крови также показалось с уголков губ, шея мотнулась из стороны в сторону как на шарнире. Ленка попала хорошо, мутант и пискнуть не успел, но как его теперь тащить, голова того и гляди отвалится! Все, что ниже головы, стало похоже на драную и кровавую тряпку, не отличишь, где плоть, а где ткань старого комбеза.

– Пшел… – Столкнул тело с холма, мутант покатился вниз, по пути собирая сугроб снега. Так и есть, голова отвалилась и покатилась отдельно.

Лешка сбросил еще одного.

Последний остался, стрелки попали ему в голову, крови нет почти.

Лешка ловко распорол и стянул с трупа куртку, напялил на себя. Штаны у нас похожи, ботинки-то никто не заметит, а лицо можно всегда капюшоном прикрыть. Свою АСВ Лешка аккуратно прислонил к стволу ели, а в руки взял «Сайгу»…

«Сайга-308». Калибр 7.62, патрон 7.62´51.

Прицельная дальность 300/1000 метров.

Скорострельность…

Магазин…

…и встал боком к колонне.

Ленка добралась до вершины, остановилась за елью.

– Кто тут у нас шатается по Выжженным Землям походным порядком? – Лешка говорил, старательно отворачивая лицо в сторону. – Нас не боятся, что ли?

В неплотном строю, особи четыре в ряд, шли мутанты. Заглаженные бородатые лица адаптантов под капюшонами и широкими меховыми шапками плывут одно за другим, взгляд среди них теряется. Над ними плывут стволы винтовок и автоматов, на многих стволах повязаны бледно-алые ленточки.

Авангард. С десяток адаптов на широкогрудных мохнатых лошадях гордо едут впереди всех, не утруждая себя оглядыванием по сторонам. Вооружены и одеты гораздо лучше, чем остальные. Даже бронежилеты есть. Оружие у них не простые автоматы, а что-то, чего моя система не определила, с примкнутыми оптическими прицелами. На седлах тоже кобуры с пистолетами, здоровенные ножи на седле или на поясе.

За ними идет отряд более-менее однотипно одетых и вооруженных адаптов. Двигаются в строгом порядке, строй не сбивают, амуниция тоже висит не абы как, все пригнано и уложено. Ровный частокол «калашниковых» над правыми плечами уныло качается в такт шагам. В середине колонны идут пулеметные расчеты с разобранными пулеметами на плечах.

АГС-17 «Пламя», автоматический гранатомет.

Выстрел ВОГ-17, осколочная граната.

Прицельная дальность 900 м, дальность стрельбы до 1700 м.

Скорострельность от 50 до 400 в/мин.

Вот это дура. Да не одна, три целых! Прут их здоровенные мутанты, все перевитые мышцами и не обремененные лишней одеждой. Только шкуры-накидки, с прорезанным отверстием для головы, и перевязанные в поясе. Из-под шкуры двигаются огромные поршни ног. Лиц не разглядеть, все скрывается под большими лохматыми колтунами волос на голове и повязками.

О, а вот это что такое? Надо же… Это же…

М16А3. Калибр 5.56, патрон 5.56´45.

Прицельная дальность 500 метров.

Скорострельность 800.

Магазин 20/30 патронов.

Древние трофеи американского экспедиционного корпуса.

Дальше тащится остальная масса мутантов. Большая неорганизованная толпа, вооружены тоже неясно чем, дрекольем каким-то, но изредка мелькнет длинный ствол какой-нибудь старинной винтовки. С бору по сосенке набрали кого попало, лишь бы могли тыкать заточенным колом в противника или бить его самодельной дубиной из арматурины по голове. Тысячи три, наверное, только видно, а за поворотом еще столько. Посреди этой толпы плетутся лошади, упрямо тянут большие телеги с каким-то имуществом. Большие меховые горбы животных качаются над толпой, справа и слева телеги обходят массы мутантов.

По бокам дороги видны редкие тепловые проблески, слишком маленькая температура для человеческого тела и слишком большая площадь аномальной температуры для животных. Очень похоже на остывающие трупы. Старые знакомые, змеи.

Позади колонны что-то ворочалось, громко взрыкивало, светило теплом. Сначала я подумал, что это какая-то очередная тварь, приземистая, грязно-белая, с плоской округлой башкой, а потом увидел густой черный выхлоп. И вот уже не тварь это, а танк, настоящий танк, укутанный в зимний камуфляж, взрывающий гусеницами дорогу, выставивший пушку вперед и вверх. За ним второй, такой же, и замыкает колонну уже знакомая мне БМП. Перед танками рядком двигаются шесть телег с уложенными поперек деревянными бочками.

Т-90. Принят на вооружение… нет информации.

Вооружение:

125 мм пушка, дальность стрельбы до 4 км, возможны модификации.

Пулемет – возможны модификации.

Комплекс управляемого ракетного вооружения.

Дальность стрельбы до 8 км по наземным и воздушным целям.

Показать дополнительную информацию?

ДА – НЕТ

Чувствуется, что тут бы очень пригодилась АТВ.

– Командир, – сказал я в комм. – Вышли на позицию… Группа Семь-семь. Видим гранатометы и пулеметы. Видим бронетехнику… Два танка и БМП.

– Вас понял, группа Семь-семь, – сказал майор Иванцов.

Я еще раз провел прицелом все, от головы колонны к ее хвосту и потом обратно. Вроде бы ничего не пропустил…

– Опа-опа, кто это у нас тут такой? – Лешка.

Запрос, схема, схема. Центр колонны, почти что середина. От общего строя отошла небольшая компания, привлекшая внимание Лешки.

Десяток мутантов, все примерно одного роста, один заметно выше остальных.

2,1 м.

Одет в простую одежку, коричневые штаны, свободная куртка из кожи или чего-то подобного, с пушистыми меховыми оторочками, длинные волосы забраны в косичку на затылке, на голове какая-то повязка, вроде бы ремешок.

Сделал увеличение, стало видно лицо. Лицо как лицо, гладко выбритое, заглаженное, как и у всех мутантов. Морщины есть, глубокие, глаза отрешенные, как будто задумался о чем-то другом. Но вот голову-то поворачивает, смотрит, изучает окрестности.

Да это же…

«Оборотень». – Ленка.

«Хватит всем в одно и то же пялиться. По сторонам смотрим».

Сам я, конечно, своим словам про «смотреть по сторонам» не последовал.

Между тем оборотень сбросил куртку на руки кому-то из свиты. Под курткой оказалась легкая рубашка, белая, с широким свободным воротом, навыпуск, и с широкими разрезами по бокам.

Оборотень вышел вперед на пару шагов, гибко изогнулся, снизу стягивая с себя рубашку. Мускулы впечатляющие, так и проявились, от живота до кончиков пальцев. Потоптался, скидывая штаны. Встал на месте, поводил плечами из стороны в сторону, запрокинул голову вверх и покачал ею. Разминался, что ли?

– Группа Семь-семь, оборотень в колонне!

– Наблюдайте, – отрезал Иванцов.

Оборотень застыл на месте, потом, не отводя взгляда от небес, поманил пальцем кого-то из свиты. Сорвались несколько мутантов, метнулись в хвост колонны. БМП, двигающаяся последней, резко набрала скорость, вышла из хвоста и обогнала колонну по лесу, остановилась рядом с оборотнем.

Из люка механика высунулся чумазый до черноты мутант, что-то сказал, оборотень указал пальцем в небо. Мутант скрылся, машина плюнула черным дымом, дала задний ход, отодвинулась на несколько метров от оборотня. Повернулась коническая башня.

Внимание!

Излучение системы наведения!

От БМП в небо протянулся лазерный луч. Я бы и не увидел его, человеческим зрением не видно, но система заботливо подсветила его траекторию, выдала мощность…

Вших! Башня БМП окуталась выхлопом, в небо унеслась полоса серого дыма. Свита шарахнулась в стороны от своего вожака, а оборотень только недовольно сморщился.

В небе тусклая вспышка, миг спустя долетел звук взрыва.

Комм недовольно пискнул, поле тактической карты сразу же уменьшилось вдвое.

– Беспилотник сбит! – раздалось по трансляции.

– Группа Семь-семь, сможете дать целеуказание на бронетехнику? – спросил Иванцов.

– Не… – Я вдруг понял, что знаю, как это делать. – Так точно. Уточните параметры.

Вытащил лазерный пистолет, быстро соединил проводом рукоять и рукав комбинезона. В прицеле маски начал пульсировать тонкий алый кружок, лазерный пистолет перешел в режим целеуказания. Ракеты будут наводиться по лазерному лучу. Беспилотника-то уже нет, а бронетехника движется, нужна коррекция, оператор ракеты может промахнуться.

Единая змея колонны дрогнула и начала расползаться в стороны, перестраиваться в боевые порядки. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и они разбегутся по лесу, закрепятся, и… Да давайте же быстрее, чего вы ждете? Еще чуть, и будет уже поздно!

– Начинайте! – скомандовала Тамара.

Я старательно направил луч лазера в танк. Прицел пискнул, контакт установлен. Теперь в другой танк, ещё один короткий писк. Теперь БМП, теперь снова танк…

За хлопотами пропустил момент, когда дорога взорвалась.

Глухо и вразнобой бухнуло, вверху цепочкой, повторяя профиль колонны, распустились сизые кляксы. Внизу же живые, снег, куски земли и оружие мигом перемешались в одну кровавую кашу. Только что шла колонна по зимнему лесу, и вот теперь она ворочается среди обнажившейся земли, истекая кровью.

Не забыли и про бронетехнику. Три тусклых огонька упали с неба, завершились тремя последовательными вспышками на земле. Остатки БМП раскидало в стороны, а танки остановились на месте, только начали истекать густым черным дымом.

– Группа Семь-семь, ваша цель оборотни, только оборотни! – приказала Тамара.

Я переключил прицел обратно на АСВ, глянул.

Оборотень пошатнулся от взрыва, устоял на ногах, поднял взгляд вверх. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня… Но это уже не имело значения, мы втроем начали стрелять одновременно. Мутанта снесло назад метров на пять. Я еще раз поймал в прицел упавшее тело и от души нашпиговал стрелками, а Ленка и Лешка проредили свиту.

Если был один, то будет и второй. Скорее всего…

О, точно, угадал.

Один из вожаков колонны рывком сбросил с себя лошадиную тушу, стал изменяться, увеличиваться и обрастать шерстью.

Нет, это ты, брат, шалишь… Мы в три ствола изорвали его в тряпки. На земле некоторое время билось что-то вообще непредставимое, здоровенные лапы молотили воздух, а потом туда угодила граната, все потонуло во вспышке пламени.

– Группа Семь-семь, по возможности подавить групповое оружие! – Иванцов.

Вражеского гранатометчика-здоровяка я пристрелил сразу же, не дал даже поставить гранатомет на землю, не пожалел на них гранаты. АГС и труп здоровенного мутанта заволокло облаком огня. Пытавшегося вытянуть пулемет из-под трупов мутанта я пристрелил в затылок, а потом на всякий случай задал целеуказание, и мы с Ленкой прошлись гранатами.

На дороге впереди показались вездеходы. Взревели пулеметы, пробивая всю колонну от головы до хвоста. С брони посыпался десант, люди занимали удобное положение для стрельбы и достреливали разбегающихся мутантов.

Внезапный грохот перекрыл крики и рев пулеметов, головной вездеход остановился, как будто налетел на стену, даже подпрыгнул на месте.

Трансляция разразилась криками.

Горящий танк повернул башню, выставив над дорогой оглоблю пушки. Из дула курился серый дым.

Танк-то пережил попадание ракеты! Кто говорил, что их в войну АТВ разгоняли?

Я бросил АСВ, вырвал лазерный пистолет, сменил провод, активировал режим целеуказания в прицеле и направил лазерный луч на танк.

Никакой реакции. Два «варана» скрестили очереди пулеметов, танк окутался саваном искр, пули изодрали маскировку, во все стороны полетели куски брони. Толку чуть, пушка снова грохнула, плюнула струей дыма. Тела мутантов, оказавшиеся на пути этой струи, разметало в стороны, заклубилась снежная пыль.

Остановившийся «Варан» исчез в яркой вспышке.

Пискнул прицел. Две ракеты, одна за другой, обрушились на танк сверху, а когда дым рассеялся, стало видно, что теперь-то уж точно конец боевой машине. Из круглой дыры в корпусе, там, где раньше была башня, тёк тяжелый черный чад, а башня валялась вверх тормашками рядом.

«Вараны» двинулись вдоль колонны, пехота следовала за ними. Языки огнеметов то и дело облизывали валяющиеся тела. Немногочисленные очаги сопротивления сметали АСВ и пулеметами, да и не было их, очагов, первый удар полностью деморализовал всю колонну, дальше оставалось уже только добить.

«Посмотри», – пришло от Ленки.

Восемь… Нет, семь теплых пятен, перемещающихся по лесу как раз мимо нас… Куда это они нацелились-то? Там, дальше, только болота и заброшенный завод…

– Куда они бегут? – спросила Ленка, нацеливая АСВ. На самой границе зоны поражения, но как только мутанты выйдут за холм, окажутся на свободном, простреливаемом пространстве, где мы можем их положить всех.

Но оказалось, что их видела не только Ленка.

– Группа Семь-семь, захватить пленных! – пришел приказ от Тамары. Пятна на карте заключились в алый овал.

Ленка, уже распределившая порядок стрельбы, сплюнула.

«Пошли».

Мутанты не успели далеко уйти. На лыжах мы скатились с холма, обошли следующий, натолкнулись на цепочки следов. Не лыжня, обычные следы, среди них кровь. Значит, есть раненые.

Впереди показались спины беглецов.

Лешка шел первым, свой балахон он не снимал.

– Эй, э-э-эй! – крикнул Лешка. – Подождите! Туда нельзя, там засада!

Мутанты остановились, обернулись. Внешний вид Лешки их смутил, они сгрудились рядом друг с другом. Да, раненый есть, один из мутантов припадает на ногу, его поддерживает другой, в кургузом пальто с нашитыми полосами белой ткани. Вперед выступил самый высокий, открыл рот, чтобы что-то сказать… И вдруг понял, вскинул автомат.

Мои стрелки снесли его череп, ответная короткая очередь подстригла верхушки елок. Потом я застрелил крайнего адапта, спрятавшегося за елку с ружьем, прямо через ствол дерева. Позади елки вспухла кровавая морось.

Ленка оказалась среди них, ловко сбросила лыжи, сбила с ног прикладом того, кто поддерживал раненого, оба свалились в снег. Мутант в лохмотьях маскировочного комбинезона замахнулся на Ленку узким ножом, Ленка поймала мах на ствол и ловко вывернула АСВ так, что нож воткнулся в брюхо владельца, одновременно сдвигаясь чуть правее, чтобы Лешка сумел застрелить худощавого адапта с топором, подбиравшегося к ней сзади.

Оставшийся на ногах поднял руки в гору, а Ленка быстро дала ему прикладом по шее, что он повалился в снег. Все, дело сделано.

Смотреть вблизи на живых адаптантов было странно. Оборванные они какие-то, одежда не столько теплая, сколько полнит. Лица гладкие, кожа толстая и беловатая. Но это если только приглядываться, а так… Не очень сильно адаптант отличается от обычного человека, но все же отличие есть. Основные изменения-то в голове, внутри.

– Тамара Михайловна, ваше задание выполнено, – сказал я в комм.

В нашем распоряжении оказалось трое. Тому, за елкой, стрелки оторвали руку, и он истек кровью. Один, повыше и худощавее, в телогрейке со старательно нашитыми полосами белого цвета, пехота и пехота. Зато второй одет явно побогаче, удобный полушубок с меховыми оторочками, ботинки на высокой шнуровке, вот даже перевязь у него есть, с парой магазинов от «калашникова», хотя самого автомата что-то не видно. Третий раненый, стрелки на излете располосовали ему ногу, на бедре тугая повязка из куска белой материи. Такого же куска не хватает на куртке у худощавого. Одет раненый тоже неплохо, такой же меховой полушубок с нашитыми белыми полосами, под ним виднеется теплый грубый свитер.

– Ведите пленных сюда. – На карте запульсировала синяя окружность.

– Потопали обратно, уродцы, – сказала Ленка. – Встать!

Мутанты поднялись.

Ленка задержалась у трупа, резко вырвала из раны нож, дернула за пояс. Труп мутанта аж подскочил, Ленка силы не соизмеряла. С громким треском лопнул ремень.

– Не только ж одному тебе трофеи собирать, – улыбнулась Ленка, обтирая нож о шубу убитого и вкладывая в сорванные ножны.

Мутанты глянули на неё с ужасом, оценили силу, с которой действовала хрупкая с виду девушка.

Обратно двигались не так быстро, лыж у беглецов не было, они то и дело проваливались в снег. Раненый постоянно отставал, стрелки располосовали ему бедро. Наспех перевязать успели, но адаптант потерял много крови.

– Давай, шевелись, немочь! – Ленка ткнула стволом раненого, шедшего последним.

Худощавый адапт задержался, подхватил раненого под плечо и поволок на себе.

В назначенный точке, не очень далеко от поля боя, нас ждали два вездехода. Тут как раз располагался водозабор, который и призван был питать систему охлаждения реактора.

– Благодарю за службу! – сказал Иванцов, ожидавший нас с компанией нескольких своих подчиненных.

– Рады стараться! – ответили мы разом.

Мутантов поставили около колеса вездехода.

– Группа Семь-семь, обеспечить охрану мутантов, не допустить вмешательства третьих лиц, – приказал Иванцов.

Почему-то у меня на душе сразу стало муторно. Люди, стоявшие рядом с Иванцовым, потянулись по вездеходам, а сами вездеходы спрятали сенсорные башенки внутрь. Мы втроем рассредоточились так, чтобы и мутантов из виду не потерять, и по сторонам смотреть.

– Говорить будем? – спросил Иванцов.

Мутанты хмуро глянули на него.

– Серценко! – сказал Иванцов, отворачиваясь.

Вперед выступил крайний напарник Иванцова, плавно полоснул узким длинным ножом куда-то подмышку раненому. Мутант, и так бледный от потери крови, побелел еще больше и сполз по колесу на снег.

Серценко пнул его несильно и подступил к следующему.

– Я скажу, – почти синхронно произнесли мутанты. – Отпустишь?

– А это уже от вас зависит, – усмехнулся Серценко. – Товарищ майор! Арестованный готов к сотрудничеству! В обмен на жизнь!

– Это хорошо. – Иванцов вышел вперед. – Который готов?

– Да они оба, у любого спрашивайте. – Серценко чуть подвинулся, давая место майору.

– Как вы узнали про то, что мы пойдем этой дорогой? – спросил Иванцов, открывая визир и снимая маску. Мы тоже последовали его примеру, я осторожно принюхался. Воздух свежий, гарью почти не несет, атом не играет, экран сцинтиллятора чистый.

Серценко снял шлем. Абсолютно обычный человек, совершенно ничем не примечательный. Рост средний, вес в пределах нормы, серые глаза и правильные черты лица. Волосы подстрижены коротко, из-под маски не торчат.

– До города дальше другой дороги нет… – заикнулся было мутант в телогрейке, но осекся и согнулся пополам, когда получил удар кулаком по печени.

– Еще раз соврешь, начну что-то интересное придумывать, – предупредил Серценко.

– Охотники рассказали, – начал быстро говорить мутант. – Они за вами шли. От этой дороги не отойти. Вокруг леса и болота, техника не пройдет.

– Предположим. Откуда у вас бронетехника?

Мутант молчал.

– Да, приятель, так мы с тобой долго еще общаться будем. – Серценко вынул лазерный пистолет и выпалил слабым разрядом в лицо мутанта. А когда тот рефлекторно вскинул руки вверх и набрал воздух для крика, врезал ему в живот.

Запахло паленым. Воющий сквозь зубы мутант упал, выгибаясь дугой из стороны в сторону.

Ленка, оказавшаяся рядом, наступила ногой на затылок обожженного и медленно вдавила его лицом в снег. Тот, не в силах кричать, задергался, пытаясь освободиться.

– Осторожней, может задохнуться! – предостерег Ленку Серценко.

– Да пусть дохнет, еще есть… – беззаботно ответила Ленка.

– И этот тоже нужен.

– Ага… – Она отпустила ногу, вздернула мутанта с земли, швырнула его к вездеходу и поглядела на раненого. Тот вел себя тише мыши, не стонал, истекал кровью, но вроде бы пока дышал. Сердце билось, я слышал.

– А вот этот нужен? – спросила Ленка, кивнув на раненого.

Серценко пожал плечами, а потом спокойно достал лазерный пистолет и изжарил раненому голову. В один миг, долгим импульсом. Голова превратилась в кусок липкого угля, вспыхнула и моментом сгорела шевелюра, полопалась кусками кожа. Паленым пахло просто нестерпимо.

На этом мутанты сломались.

Они говорили, а Иванцов записывал их откровения на обычный ноут.

Их отряд назывался «Салават» и насчитывал двенадцать тысяч человек… То есть мутантов, конечно же. Наши пленные не очень большие шишки в отряде, один взводный, другой рядовой-пулеметчик.

Несколько дней назад пришли известия об экспедиции, которая объявились около Новосибирска. Разведчики подтвердили, что экспедиция большая и хорошо вооруженная, просто так не взять. Была объявлена мобилизация. Назначили и место сбора, куда стеклись несколько больших кланов мутантов. Ждали только тяжелого оружия, чтобы справиться с вездеходами.

Дождались. Прибыла бронетехника клана «Желтый Верблюд» с запасом горючего и боекомплекта. Вожди кланов принялись собачиться между собой, дошло чуть ли не до драки, а потом прибыли оборотни из элитного отряда «Снежные Волки», которые вождей быстро помирили. Вожди сели совещаться, как быть дальше.

В это время разведка донесла, что враги находятся на пути в древний завод.

Командир отряда «Салават» решил не ждать остальных. То ли экспедиция людей обещала большие трофеи, то ли решил хапнуть славы побольше и подвинуть своих соратников… Договорился с механиками «Желтого Верблюда», пообещал что-то оборотням из «Снежных Волков» и с этими силами выступил в поход.

Планировалось скрытно вывести танки на прямую наводку, перебить вездеходы, а людей, оставшихся без брони, добили бы оборотни. Они уже начали разворачиваться в боевой порядок, когда оборотни засекли что-то в небе… А дальше неожиданно появились вездеходы и все взорвалось.

Разговор явно зашел в тупик, мутант уже выложил что мог. Второй же мутант явно поплыл. Он только механически кивал, если к нему обращались, и все время пытался дотронуться до лица ладонью, но вовремя отдергивал. Лицо его стало похоже на помидор, красное и тонкокожее.

Иванцов покачал головой, свернул ноут и ушел в командирский вездеход, докладывать результаты допроса. А мутант все никак не мог успокоиться, все оглядывался, и даже, кажется, негромко подвывал.

Картина страшноватая.

– Уймись ты, тварь! – Ленка уперлась ногой в бок заголосившего мутанта, толкнула. Мутант просеменил метра два, споткнулся и чуть не впечатался Лешке в колени. У Лешки тоже реакция быстрая, он успел его перехватить и ловким ударом отправить обратно к колесу.

«Хватит», – сказал я Ленке по внутренней связи.

«А чего?»

«Да ничего. Мне не нравится. Иди внутрь. Тесно тут».

«Так точно».

Вот и поговорили.

«К тому же. Сейчас мой комбез в крови будет. Кто отмывать будет». – Лешка. Не очень удачно сказал, Ленка помрачнела еще больше, но спорить не стала, ушла в вездеход.

– Сами-то откуда, чудесные вы наши? – лениво спросил Серценко.

– Из Новосиба… – торопливо прошепелявил худощавый мутант.

– Да неужто? – удивился Серценко. – А что ж мы не видели никого, когда мимо ехали?

– Мы в подвалах прячемся, так предки заповедали…

– А жрете что в своих подвалах?

– Бог пошлет…

– Зовут-то тебя как? – продолжал спрашивать Серценко.

– Сергей, – вдруг вспомнил я, как звали доверенное лицо майора Иванцова. – Сергей, разреши? Пару вопросов?

– Да запросто…

– Так. – Я поглядел на мутантов. Обожженный плывет, будем с толстым говорить. – Слыш, чудо-юдо. Тебя зовут как?

– Меня? Иван…

– Надо же, – удивился я. – У вас имена что, как у людей?

– Мы люди, – сказал мутант упрямо.

– Ты себя-то в зеркале видел, чувырла? – Серценко несильно пнул мутанта. – Какой ты еще «люди»?

Мутант благоразумно не стал спорить.

– Ты из Новосибирска? – спросил я. Мне в ответ непонимающий взгляд. – Большой город к северу, около болот… Как вы его называете?

– Новосиб. Мы зовем Новосиб. Да, да.

– Хорошо. А такой Академгородок знаешь?

– Знаю, – с опаской сказал адапт, подозревая подвох.

– Почему его так назвали?

Мутант замолчал. Зато подал голос тощий. Встать он не решился, так и говорил лежа.

– Это старый город наших предков, прошлых людей. Там жили самые умные люди со всего мира. Они придумывали машины, дома, оружие и все другое, что потом дарили нам. У них была большая башня, где они смотрели за небом.

– А где теперь эти люди?

– Не знаю.

– Не знает он. – Серценко сдержался, чтобы не плюнуть. – Да вы ж сами их сожрали!

– Нет! Неправда!

– А ну! – Серценко пнул мутанта в бок, тот согнулся.

– Сергей. – Я покачал головой. – Ну я ж с ним говорю!

– Извини… – Серценко отодвинулся назад.

– А почему вы сами не живете в Академгородке? Там много старых зданий. Вы же такие любите? Есть где жить.

– Лес далеко, дрова далеко везти.

Показалось мне, или он чуть заминается перед ответом?

– Ты про лес кому другому расскажи, – нашелся Лешка. – Там лес рядом, только успевай подтаскивать. И про дома плохие тоже другим рассказывай.

– Я нужен? – поинтересовался Серценко.

– По-видимому… – Вздохнул я.

Серценко с интересом поглядел на толстого мутанта, потерянно топтавшегося около борта вездехода, и вытащил лазерный пистолет.

– Там живут Прошлые! Прошлые! – затараторил тот, поймав взгляд, которым его наградил Серценко. – Еще с Тех Времен один из них там живет. Мы не мешаем ему. Когда кому-то очень плохо, кто-то идет туда, живет там, потом возвращается. Когда кто-то ранен, тоже… Последний помогает. Он всем помогает… Он хороший люд, сильный!

Люд? Люди, что ли? Тут люди остались? В разрушенном городе прямо посреди Выжженных Земель? Почему они к цивилизации не выходят? Почему к своим не выходят столько лет?

Ага, выйдешь тут. Через Выжженные Земли. Что до Красноярска, что до Волги топать и топать, три раза сожрать успеют. И косточки обсосать.

– Это люди?

– Не знаю! – быстро ответил мутант. – Я не знаю! Не надо жечь меня! Никто этого не знает! Сссс… Спроси у них сам!

Вот, даже заикаться начал.

Серценко удовлетворительно улыбнулся.

– Ладно, успокойся. – Меня передернуло как-то нехорошо, изнутри. – Что еще интересного есть около Новосибирска?

– Есть старый завод. Там никто не жил. Металл оттуда ядовитый. Мы не брали. Есть развалины какие-то старые. Есть стальная дорога. Там металл тоже ядовит.

– И все?

– Больше я ничего не знаю. Вы нас отпустите?

– Я это не решаю, – честно ответил я.

Наступило молчание.

– А что скажешь про ваших плюшевых товарищей? – спросил Лешка.

– Каких? – удивленно посмотрели на меня адапты.

– Волосатые такие, в озерах живут.

– Болотные жители. Вы уничтожили их город, они пришли к нам.

– Они все еще на старом месте?

– Это же нелюди, откуда мне знать? Они не любят то место, где кровь была. Могут уйти. Могут остаться. Они только недавно появились, их пока у нас мало.

– Хорошо, – сказал Лешка. – Таких уродцев…

Из вездехода вышел Иванцов, который наверняка слышал наш разговор. И сразу же по трансляции раздалось:

– Сворачиваемся! Всем в вездеходы!

– А с ними что? – спросил кто-то.

– Некогда! – отмахнулся Иванцов. – Пинка по заднице для скорости! Выполнять!

Мутанты никак не могли осознать своего счастья, переглядывались.

На прощание Серценко их напутствовал:

– Доберусь до вездехода, в вас стрельну. Время пошло. – И неспешно вроде бы потрусил к вездеходу. Мутанты же рванулись к обочине, проваливаясь в снегу чуть ли не по пояс.

Неизвестные промышленные сооружения

Вероятные места поселений мутантов, 2123 год

Вернулись в темпе.

Сложили оружие, сняли надоевшие шлемы, расстегнули комбезы.

Тамара так и не отошла от тактички, что-то продолжала там набирать.

– Сергей! – спросила она в трансляции. – Что с минами? Сколько ты накидал туда?

– Достаточно, чтобы превратить это в развалины, все поверху порушим! Я готов, Тамара Михайловна, – ответил Сергей.

– Вот и ладненько. Всем, грузимся на вездеходы и уходим отсюда!

Ну вот и все, кончилось. Теперь мы тихо и быстро соберемся и уедем отсюда. Множественные взрывы завалят все ходы и выходы на поверхность, замуровывая то, что могло тут остаться, а потом сюда хорошо долбанут с орбиты, превращая это место в новое озеро. Или даже в море, зависит от мощности выстрела.

«Леш, Лен. В душ».

«Да надо бы»

«Вот и хорошо. Давай очередь».

– Тамара Михайловна! – взволнованно сказал Алексей. – Тамара Михайловна, там что-то странное!

Зазвучал сигнал общей тревоги. На тактичке появились одна за другой цели, в основном ворота строений.

Тамара посмотрела на экран и шумно втянула воздух носом.

Я заглянул через её спину.

Из черных провалов окон и дверей на нас смотрели глаза.

Не знаю, как и почему, но взгляд был отвратительным. Множество красных точек, одна за другой, какие-то непонятные, как мерцающие пробои электричества. Разгорались и гасли, разгорались и гасли. Причем каждый в своем ритме.

Камера надвинулась, но лучше не стало. Та же чернота, из нее видны угольки глаз.

Меня передернуло.

Неужели наши знакомые, плюшевые водолазы? Да нет, вроде бы не…

Внезапно здание заволокло стеной огня. Все было беззвучно, аудио не включали. Как будто спят все, а ты кино смотришь, звук выключив, чтобы никому не мешать.

Наверное, потому и не очень страшно.

Изображение шло с камер «Варана» Иванцова.

– Тамара Михайловна! – крикнул по трансляции Сергей. – Тамара Михайловна, там что-то из-под земли лезет…

«Крыски наши. Старые знакомые». – Ленка.

Вторая порция огня лизнула по земле перед электростанцией, проводя огненную дугу. Взметнулся пар от снега, большим клубом растаял в воздухе.

– Всем быстро в вездеходы! – приказала Тамара. – Автоматы не ждать!

Под нами вздрогнула земля. Толкнуло упруго в громадные шины вездеходов, пробило через валы моторов и амортизаторы и отдалось через подошвы. Где-то глубоко билось исполинское сердце подземелий, стучалось в сетку тоннелей и шахт, ворочалось, просыпалось, размораживалось ото сна.

Тук, тук, тук. Тук, тук, тук. Потом тишина. И снова тук, тук, тук. Тук, тук, тук.

Глухие, размеренные, но очень мощные звуки.

Точек пехоты снаружи почти не осталось. Последние три тройки как раз грузились в вездеход, стоявший на холме. Еще одна точка последнего минера влилась в прямоугольник «Варана». Вездеход только этого и ждал, сразу же сдал назад, развернулся на пятке и взял курс подальше от завода.

На экране уже было видно, как дрожит здание электростанции. Отвалились какие-то куски, что-то отлетело из-под трубы. Какие-то неясные силуэты и тени метнулись по взрытому рубчатыми колесами вездеходов снегу. Пока что в разные стороны, но было их многовато. Мелкие, не очень юркие, но какие-то незаметные. Как бы плывущие в снегу, взрывающие снежную пыль и плюхающиеся в снег, как только на них концентрировался взгляд.

Тактичка мигом окрасила все в алый цвет, а потом и заштриховала красным.

Пришло изображение с камеры одного из оставленных автоматов.

От строений, еще уцелевших, во все стороны разбегались странные твари. Понятно, что не люди, явно уже не люди. Бегут на четвереньках, иногда на трех ногах, но больше на четырех.

Некоторые остановились, поднялись на задних лапах, как суслики. Передние руки сложили на верхней части груди, острая мордочка поднялась вверх. Повел мордочкой вверх-вниз, потом в стороны, и снова вверх-вниз, точно принюхивается.

Рост небольшой, все в блестящей шерсти, приземистые, прилизанные, сутулые. На спине шерсть распадается неровным пробором вдоль изогнутого позвоночника, оставляя голой лысую полоску, а с пуза свисает слипшимися космами. Руки и ноги тонкие, но длинные и мосластые. Глаза вообще не видно, очень глубоко сидят, на их месте два черных провала. Как будто противосолнечные очки носит. И нос, вполне человеческий, только вытянутый вперед до предела.

Лучше б и не видел, короче говоря.

Из открытых дверей цехов, из окон, из нор каких-то один за другим лезли эти твари. В окне темнота, вдруг там что-то мелькает, и на фоне снега и более светлой стены видишь смутный силуэт. Плавно двигающиеся тени с длинными, быстро цепляющимися за любые неровности конечностями, ловко выкарабкивались из недр строений. Оказавшись на воле, быстро разбегались и снова куда-то пропадали, как бы не назад залазили. Вот около зданий они бурлят, но дальше, около вездеходов, уже никого нет. Куда-то на полдороге деваются. В снег зарываются, что ли?

Увеличение экранов скакнуло назад, вид с беспилотника. Каждое здание стояло в центре разбегающейся черной кляксы.

Несмотря на общую жуткость картины, страшно не было. Как тиви смотришь.

– Мины не сорвут? – спросил я как бы в воздух.

– Нет, – сказала Тамара.

Я решил не вмешиваться. Ей виднее, что они туда поставили. Некоторые мины фиг отковырнешь, корпус бронированный и в стену они впиваются как в последний шанс. Когда же ее оторвешь вместе со стеной, то она взорвется. Установка на неизвлекаемость. Если уж поставил и на кнопочку нажал, то уже всё. Выход только один, взрыв.

Система показала мне схему мины. Три выстреливающихся шипастых штыря, как раз для минирования пенобетонных и кирпичных стен. Бронированный корпус, передатчик, таймеры, датчик детонации. Последний для того, чтобы при взрыве чего-то большого рядом тоже взрываться сразу, а не медленно нагреваться в пламени и бабахать потом.

Вездеходы отъезжали дальше, разворачивались, направив стволы пулеметов на выдавливаемую из-под земли стихию.

Тамара быстро опустила руки на тактичку, обе сразу, став на секунду похожей на пианистку. Экран пискнул и подмигнул красным.

Пол вездехода вздрогнул, заворчало что-то под нашими ногами. Моторы визгливо рыкнули, проворачивая громадные колеса.

На экранах буйство холодного пламени, синеватого и почти бездымного. Текут и шатаются обводы зданий, от них во все стороны летят обломки, вспыхивающие прямо в воздухе. Мигом испаряется многолетний лед. Снизу, от нагревшейся земли, поднимается пар, взламывая наст. Волна пара бежит от зданий к нам, истончаясь по пути.

Исполинский «пшииик». Всё горит, всё плавится, всё умирает.

Вырвавшаяся на волю энергия рассеивается, и стены застывают в теплом воздухе. Все острые углы исчезли, снесены все мелкие детали. Контуры зданий на фоне снежной тайги теперь заглаженные, как футуристический город будущего со старых картинок, разгораются множественные пожары.

Простучали по броне крупные обломки.

На тактичке разошлись концентрические красные круги, зоны поражения.

А те черные тени? Да нету никаких теней, даже головешек от них не осталось.

– Готово? – спросил Лешка.

– Ничего не готово, – отрезала Тамара. – Мария, что там со связью? Передавай координаты с кодом Це-18. Майор Иванцов! Выводите колонну по запасному маршруту, нам тут больше делать нечего! Быстрее, пока они не разобрали завалы!

Разобрали завалы? Значит, там остались еще твари. Значит, могут и вылезти…

А откуда Тамара знает, что те, кто там остались, способны завалы разобрать? После такого там и завалов-то не осталось, все вплавилось в стены, закупорив туннели.

Через полчаса удалось связаться с орбитой, и еще через пару часов высоко вверху, среди хмурых коричневых облаков, появилось светлое облако. Зарево быстро разгоралось, маленькими звездочками вспыхивали сгорающие в лазерном луче частицы Мусорного кольца, россыпь метеоров прочертила пылающее небо.

И вдруг стало светло, как днем.

Установка «Свет».

Лазерный излучатель.

Мощность… нет данных.

Дальность… нет данных.

Вездеходы один за другим проходили по старой дороге, огибая холм, спускались в обширную низину. От их бортов на рыхлый снег прыгали длинные тени, ползли по упрямо проросшим елкам.

На экраны надвинули светофильтры. И потому яркая вспышка выжигаемой земли выглядела не очень большой, просто засветка определенной области, да еще и холмы стали гораздо четче, обрели границы.

До неба встал столб пара, уперся в облака, растекся, как ядерный взрыв на картинке.

То, что творилось на заброшенном заводе, даже представлять не хотелось. Сейчас у них ад. Верхние слои почвы и развалины плавятся и стекают в туннели, выходы туннелей тоже расплавились, все пронизывает излучение и потоки энергии. Никто не сможет выжить, даже то, что там было.

– Готовы, – нарушил молчание по трансляции Иванцов. – Цель поражена.

Маша оживилась.

– Тамара Михайловна, есть сигнал! Подтверждение! К нам спускаются с орбиты!

Глава 5

Интро-5. Мутанты

– Пошли давай! До холма дойдем… – Бывший командир пулеметного расчета Фрол тащил за шкирку взводного лейтенанта Ивана. – Да двигайся ты уже, конь беременный…

– Нога… – Ткнувшись пару раз в снег, тот попытался вырваться.

– Что нога, Ваня, сейчас тебе жопу отстрелят! – До гребня холма оставалось всего ничего. Фрол наподдал своему напарнику сапогом в зад для скорости и сам рыбкой нырнул за холм.

Покатились по пологому склону, набирая снег в рукава и под штанины. Да что снег, настоящему человеку снег не страшен. Снег друг и союзник! По первому снегу женятся, детей делают и в бой ходят.

Сзади взвизгнули пулеметы, коротко, презрительно. Пули сшибли сугроб с холма, подсекли елку и заставили обоих вжаться в снег.

– Вставай! – Фрол снова за шкирку вышвырнул напарника из сугроба, в который тот зарылся, и кинул вперед. – Вставай! Ты что, не знаешь, кто там, под заводом?

Иван знал. Бежали они минут тридцать, проваливаясь в снег и хоронясь под елками. Только когда его напарник начал хрипеть, Фрол выдохнул и привалился к ближайшему дереву спиной.

– Стой, отдых.

Иван остановился, рухнул на колени и стал тяжело дышать, пытаясь сплюнуть.

– Не достанут… – как-то полувопросительно протянул он.

– Нет. – Фрол прикинул расстояние. – Хотели б, сняли на холме. А так не будут. Они честные, по-своему.

– Они честные? – Иван задохнулся и принялся ругаться. Ругался он долго, однообразно и как-то без фантазии.

Фролу это надоело.

– Уймись ты, хайло. Слушать уже тошно. Живы же, и слава Господу…

– А ты чё их защищаешь? – вскинулся сразу напарник его. – Нет, ну ты чё? Они те кто? Сам у них соловьем пел, недожаренный, а теперь вот «честные»? Вот погоди!..

«Узнают об этом», – автоматически завершил его фразу Фрол. Иван продолжал разоряться, не сообразив, что он только что сказал, а Фролу стало скучно и грустно. Значит, не обошлось, значит, не врали про Ваню. Ну да, кто ж такого дурака держать в отряде будет, если б он не стучал куда не следует…

Фрол отлип от дерева, как мог равнодушнее, сохраняя некоторую растерянность и бесцельность действий, отломил тонкий сук, машинально очистил его от мелких веточек. Наискось сломал, чтобы получился длинный острый угол.

– Нашелся тоже… – фыркнул Иван, не обращая внимания на его действия. – Твари они все. Стрелять их надо.

– Надо, – согласился Фрол. – Приятель…

– Чё те? – не понял тот.

Фрол махнул рукой. Он так кроликов бил, а уж по человеку-то промахнуться…

Оставив труп с палкой в глазу (все одно сожрут его жадные до мяса подземные жители или змеелюд обглодает), Фрол вышел и начал обрывать еловые лапы. По такому снегу идти тяжело будет, нужно сплести снегоступы…

Вспышка с неба застала его на дороге. Фрол бросился на землю, вкапываясь в снег. Трепетали на ветру громадные стволы елок, росших тут ещё до той войны, тряслась мелкой дрожью земля, малейшие волоски на теле плясали каждый свой танец, впитывая электричество. Нестерпимо саднило сожженную кожу на лице.

Когда тонкие синие молнии заплясали на верхушках елок, Фрол потерял сознание.

Очнулся резко, рывком. Развернулся, уставился вверх глазами-щелочками. Небо чертил белесый инверсионный след, с громким воем карабкалась в космос туша космолета, унося врагов безнаказанными.

К вечеру, когда ожоги лопнули и воспалились, он встретил передовой дозор милиции. Его усадили на толстую кошму, фельдшер принялась наносить на лицо мазь.

– Голову ниже… – скомандовала фельдшер. – На меня смотри…

Но Фрол смотрел в небо и шептал одними губами:

– Ничего. Сочтемся.

Красноярск. 2123 год

– Привет! – Таня улыбнулась мне. – Очень рада, что ты позвонил. Я уж думала, куда же ты запропал, ни звоночка, ни приветика…

– И вовсе я не пропал! Секретная миссия! – улыбнулся я. – Никому не позволено знать! Но тебе расскажу!

– За чашечкой кофе? – улыбнулась мне Татьяна Левина. – Кстати, а что это у тебя за сверток такой вот, от которого полисы держатся подальше?

– О! Танюш, это же подарок! Совершенно забыл я! Держи!

Длинный сверток, перевязанный красно-желтой упаковочной лентой, перешел из рук в руки. Таня чуть не уронила, перехватила обеими руками.

– Ой ты… – Лицо ее приняло чуть удивленное выражение, она прижала сверок к груди. Ощупала. Осмотрелась, прикинула габариты про себя…

– Да это же…

– Осторожно! Тут не открывай! – предупредил я ее.

– Так что это? – спросила она.

– СКС.

– Вот это да! – загорелась Татьяна. – Покажи!

– Ну не тут же…

Не прогадал я, когда снимал это оружие со стены в той деревне. И всеми правдами и неправдами, долгими уговорами выцепил оружие у Тамары себе в трофей и защитил от Скитальского, который что-то вспомнил про какой-то там музей и предложил мне сделать широкий жест.

Тамара, услышав просьбу отпустить нас на пару часиков, познакомиться с городом, нам не препятствовала. Только проверила лично, есть ли у нас документы, и выдала по сети команду перечислить нам на счета всю нашу заработную плату. И все. В случае общей тревоги прибыть в часть.

– Ребят… Я погуляю! – сказал я Ленке и Лешке, которые как раз с азартом решали, что делать с деньгами, что купить в первую очередь, а что во вторую.

Ленка и Лешка переглянулись.

– О-о… – протянула Ленка. – А я ее знаю?

– Кого? – Сделал вид, что удивился я.

– Ее. Таню. – Ехидно улыбнулась Ленка. – Для которой ты вот уже второй час карабин заворачиваешь… Думаешь, понравится?

– Да она вообще оружием увлекается, – буркнул я.

– Ну, ты хоть упакуй покрасивее! А кстати, красивую упаковочную ленту можно взять на втором этаже, в складском роботе…

– О, спасибо, Лен!

Вот так я и упаковал СКС, перевязав его потщательнее, чтобы не пугать народ. Сходил к роботу, отмотал красной ленты с желтой каймой сколько надо, и получился у меня великолепный такой сверток.

Таня ответила сразу. Я боялся, что она на дежурстве будет или что-то еще, да и даже с кем-то еще. Но повезло.

– Вас слушают.

– Привет, Тань! Это я…

Перед тем как пойти, зашел в автоматизированный круглосуточный магазин при базе, купил себе гражданскую одежду. Рубашку, брюки, простую обувь, в которой можно ходить по городу. Подумав, взял и теплую куртку, а то кто знает, машины тут у меня нет, а климат меняется быстро и неожиданно. Хорошо же я буду выглядеть в рубашке-то на голое тело.

Еще купил ноут попроще. Лишь самые необходимые функции, звонит, видео да адресная книга. Никакой голографии не надо. Не по секретному же аппарату звонить? Номер коммуникатора Татьяны я помнил, конечно же. Память у меня теперь совершенная, что хочу – то помню, что не хочу – могу и забыть.

Встречу попытались испортить два полиса, углядевшие на сканере что-то нехорошее и подошедшие для проверки разрешения на ношение оружия. Я уже было подумал уходить крышами, и система даже составила порядок действий, но тут я вспомнил про волшебную карточку с надписью «Спецкорпус».

Полисы отстали, но далеко не отошли, остались у входа в кафешку, где я и назначил встречу Татьяне.

Татьяна все же не утерпела, развернула упаковку, чуть, чтобы другим не было видно.

– Ну, слушай… Это СКС?

– Самый настоящий. Не то, с которыми уродцы бегают. На клеймо пос… – Я посмотрел на полисов, те смотрели на нас и не отрывались. – С клеймом СССР, короче.

– Ух ты! Слушай, это оттуда? – Она неопределенно махнула рукой.

– Ну… – замялся я.

– Да ладно тебе, уже все знают, что вы в Выжженных Землях шухер навели.

– Оттуда и взяли. Была там одна деревня старая… А я помню, ты старым оружием интересовалась. Вот и захватил с собой. Может, понравится.

– Понравится? Ты не с Луны прилетел? Вчера рейс был. Это же СКС, настоящий, еще времени Советского Союза, да ещё и снайперский вариант! Таких по всей Федерации штук шесть осталось! Слушай, а ты очень кофе любишь?

– Ну… Так. Я по чаю больше.

– Тогда пошли, приглашаю тебя в гости. У меня как раз есть чай, зеленый, из Иркутска. В центре такой не попробуешь, его редко возят… – Она поднялась. – Пошли-пошли! Очень уж хочу глянуть… Не тут же разворачивать? Да пошли же, оставь ты кофе этот!

Полисы у входа дружески кивнули Татьяне, посмотрели на меня уже более доброжелательно. Ее тут точно многие знали.

Мне почему-то казалось, что Таня будет ездить на таком же «Вепре», как и Тамара, но это оказалось далеко не так. Небольшая «Ала» замерла около кафешки, ярко-алая, пятидверка. На морде у нее сверкали хромом корпуса двух дополнительных фар.

Я сел на место пассажира, Таня устроилась за руль. Воткнула музыку, что-то тихое и легкое, слова слышно только если прислушаться.

– Давно в хорошей машине не ездил.

Таня улыбнулась.

– Все по броневикам, по броневикам…

Жила Таня в уютном с виду домике на окраине города. Район не новый, старый еще. На горке, с одной стороны старый дом красного кирпича с острой крышей, за фигурным заборчиком, с другой стороны какой-то то ли магазин, то ли кафе. Видна только широкая витрина, закрытая сейчас пластиковыми щитами.

Ну и сам дом, прямоугольник с плоской крышей на толстых круглых столбах. Столбы увидела система, здоровенные такие трубы, на которых висит крыша. Внутри, скорее всего, оранжерея или что-то похожее. Видно даже что-то, что система опознала как энергетический накопитель.

Ворота гаража выходили прямо на дорогу. Татьяна подъехала, лихо отжала кнопку и заехала внутрь. Ворота закрылись, вспыхнул свет.

– Пошли наверх, сейчас по чаю… – Таня вытянула с заднего сиденья сверток с СКС.

Большая и просторная прихожая, на стенке подмигивает красным глазком сигнализация. Татьяна мимоходом махнула ладонью перед сенсором опознавания, тот сработал и отключил запоры. Все его сигналы я видел, провода шли почти открытые.

– Обувь вот тут снимай, бери тапки. Куртку вешай сюда. И нам наверх.

Поднялись по лестнице и оказались в большой и уютной комнате. Широкое окно с ромбической сеткой, огоньки каких-то сигнальных систем. В углах комнаты растут вьющиеся цветы, красные, от пола и до потолка. Настоящие, живые. Я таких раньше не видел.

Ну а самое главное…

– Смотри пока что. Я чай сделаю! – Таня хлопнула меня по плечу и ушла в соседнюю комнату.

Вот это, наверное, и называется «коллекция»!

Штук двенадцать стволов. На стене, в захватах, в художественном порядке.

Сразу же заворочалась система, принялась их определять и выдавать характеристики. Автомат Калашникова, ну это я уже видел. Вот «Абакан», не такая уж и часто встречающаяся игрушка. ПК, пулемет Калашникова. Пистолет «Глок» и три запасных магазина на разгрузке. Вот еще и М-16 американская… С подствольником, и рядом висит ремень с ячейками, в половине ячеек гранаты.

Справа книжные полки. Много-много книг, хороших, с добротными обложками. В основном все справочники по оружию, по технике. Есть и репринты, копии на пластик старых книг.

По лестнице шаги, появилась Таня, неся на вытянутых руках длинный поднос. Две чашки чаю, что-то вроде фруктов, большой пузатый заварочный чайник посередине, над которым поднимался парок.

– Чай! – Она улыбнулась.

За стол меня усадили сразу, за низкий столик с видом на коллекцию. Сидеть было не очень удобно, ноги в столешницу упирались. Татьяна села напротив.

– Вот, настоящий иркутский чай. Не то что в кафешке нам дадут… Там все одно роботы готовят. А тут – живыми руками, цени!

– Ценю! – Я как можно осторожнее взял чашку за небольшую ручку, сделал глоток. Чуть терпкий, на мой вкус. Как будто на травах настоян, довольно необычный.

Опасности не обнаружено.

– Весь чай пошел из Китая, – принялась объяснять Таня. – Когда началась Зима, все плантации погибли в первые же годы. Тогда не до чаев было, заваривали что попало. Потом пытались выращивать чудом уцелевшие запасы, да не получалось. Лет через пятьдесят после окончания войны была экспедиция в Китай, нашли образцы семян, из семнадцати человек вернулось только двое. Долго пытались прорастить в оранжерее, сначала в Новгороде, потом еще и в Иркутске. В Иркутске получилось лучше всего. В Новгороде растят чай похуже, да и не обрабатывают толком почему-то. Вот так.

– Тань, а ничего так чай! Мне нравится очень! – счел возможным высказать я.

– Вот видишь. В центре такой не попробуешь. Кто его туда будет через орбиту возить-то? Дорого! Так, теперь с тебя рассказ. – Таня широко улыбнулась. – Как ты нашел столь шикарный экземпляр-то? Мутанты сюда лезут чуть ли не с водопроводными трубами, а копатели приносят какие-то переделками, которые и брать стыдно.

– Да что там рассказывать, Тань. Прошли через мертвую деревню, да и нашли там пару стволов. Я как раз про тебя вспомнил, что ты этим увлекаешься… Решил с собой захватить. А ты, я вижу…

– Ну, есть немного.

– И часто попадаются хорошие экземпляры?

– Да не так чтобы очень. Вот, М-16, еще со времен оккупации. «Калашниковы» со старых советских складов. Ну, вот даже пулемет есть, беспилотник накрыл группу адаптантов, от них только пулемет и остался. Вообще, оружия тут много, такое впечатление складывается, что наши предки только оружие и делали. Ни домов нормальных, ни машин хороших, ни здоровья у жителей, зато «калашей» и прочего до фига. А ещё и заокеанские экземпляры попадались…

– Ну и ну. Откуда?

– Да ты что, маленький совсем? А еще и Спецкорпус… «Джулия»-то откуда тут взялась? Американцы как за нами следили, так и следят. У них не только подлодки с ядерными минами, у них самолеты-разведчики постоянно на наших границах крутятся.

– Ого… Я думал, это эпизодически…

– Да куда там. По тихоокеанскому побережью постоянно. Еще с югов вести приходили пару раз, что там видели американское оружие – но там народ даже для оружия дикий слишком.

– Тань, а давно ты в армии?

– Да лет пять уже. А ты?

– Около года… Стой, а откуда ты знаешь, что я из Спецкорпуса? Я тебе не говорил еще вроде бы…

– Не говорил, да только Диме ты карточку показал. Полицейским тем, помнишь? Они мне и рассказали. Так что… – Таня отхлебнула чаю, – кончилось твое инкогнито.

– Ты меня раскрыла, только тебе расскажу секретную информацию… Что интересует?

Мы оба рассмеялись.

– Ну так давно ты в армии-то? Как тебя нашли?

Я чуть не поперхнулся. Нашли – это значит, что определили как человека, который умеет обходить вирус «Миротворца». В принципе, да, меня-то уже давно нашли…

– Лет в двенадцать где-то. Уж и не помню, что, как да почему – но вот провели тесты, определили. Предложили военную службу или полицейскую, да как-то отказался поначалу. Потом все же решился.

– И сразу в Спецкорпус? – удивилась Таня. – Чудны дела. Я слышала, что к вам принимают только после то ли пяти, а для некоторых специальностей военных и даже десяти лет службы.

– Да тут не такой жесткий конкурс… Сложно там все, Тань. Давай я не буду рассказывать? А то как узнает мой начальник, так мы с тобой потом будем сидеть в разных камерах, да и чаю нам не нальют…

– Это уж точно! Давай о приятном!

– Давай! – Небольшая пауза.

– Так, скажи, а у тебя девушка в центре есть?

– Да нет, Тань, ты что! А у тебя? – Я вдруг почувствовал, что краснею.

Внимание!

Нестабильность ЦНС!

Провести коррекцию? ДА – НЕТ

Стоп, не до тебя сейчас. Никакой коррекции не надо, что ты. Все идет хорошо, я же только покраснел, да и все.

– Нет, у меня тоже девушки нет! – ответила Таня и засмеялась, глядя на обалдевшего меня. – Ну что смотришь, поцелуй же меня!

Внимание!

Нестабильность ЦНС!

Провести коррекцию? ДА – НЕТ

Да нет, я уж тут точно сам справлюсь.

Тянуться к ней было не долго, а ее губы были удивительно мягкими. И целовалась она очень хорошо.

Мысль о том, что я уже не совсем человек, обожгла меня, до мурашек по псевдокоже, но тут же исчезла. Нет, в этом-то я еще человек. Не знаю, зачем это было сделано. Наверное, маскировка. Но тут я от человека ничем не отличался.

Через…

18 мин

…мы решили, что надо переместиться на кровать, а еще через…

2 ч 43 мин

…лежали рядом, обнявшись и глядя в потолок. Светильники на потолке горели один из трех, и на половинной мощности, красноватым светом. По оружию Таниной коллекции гуляли тусклые красноватые блики, когда светильники кратковременно переключались.

На столе стояли две чашки с недопитым чаем.

На душе почему-то было спокойно и просто.

Наверное, это снова человеческая жизнь. Вот так бывает, и с людьми так бывает. С красивой и приятной девушкой ты лежишь в кровати и чувствуешь себя совершенно хорошо. Даже великолепно. Человеком себя чувствуешь, а не… Не важно, кем.

Мне было хорошо.

Последние события сдвинулись куда-то. Как не было того взрыва, поставившего точку в моей прежней жизни. Сходили мы с Викой в кафе, отметили, сдал я сессию зимнюю и теперь впереди летняя, а потом еще и каникулы в целое лето.

Таня лежала сбоку, обнимала меня. Ее голова удобно устроилась у меня на плече, а ладонью она гладила мне живот. Фигура у нее красивая, наши девчонки из тренажерного зала от зависти бы удавились. Плоский живот, накачанные бедра и икры, рельефные руки. Ну конечно, побегай с АСВ и в комбезе со всем снаряжением по горам, по снегам. Или развалишься, или обрастешь неплохими мышцами, переварив все лишнее сало. Это не на беговой дорожке перед зеркалом ногами переступать под музыку.

Мое внимание привлекла мелкая сеточка шрамов на её плече.

– Куда смотришь? – спросила Таня, не поднимая головы.

– Как это ты…

– Вон экран. Видишь? – Напротив и в самом деле висел большой прямоугольный экран, сейчас выключенный. Тоже старинный, большой и с кучей кнопок внизу. На темном сейчас стекле было видно наше отражение.

– А насчет того, где… Много где. Вот это… – Танины пальцы прошлись по плечу, – крысиной семье попалась, я ещё мелкая была. Он меня ножом, а я его из шокера шарахнула. Оказалось, что не действует на меня «Миротворец». Вот это, – она перевернулась на спину, показывая живот. Небольшая клякса, капелька бледной кожи. – Это от выстрела из М-16, она сейчас у меня на стене висит. Жалко, что патроны кончились, у нее сейчас магазины пустые.

– Веселая у вас тут жизнь! – удивился я.

– Да не жалуемся! – Она легко перевернулась, оказалась сверху, прижалась к моей груди своей горячей грудью, и пристально посмотрела в глаза. – Хорошо было, да мало…

Красноярск. 2123 год

Уснули мы только под утро. И проснулись, когда солнце уже давно взошло и посеребрило жалюзи. В комнату проникали резкие узкие лучики света, светильники давно погасли, автоматически. В углу я различил букет сенсоров системы дома.

Таня спала у меня на плече, подушка вторая была у нее за спиной.

Осторожно поднявшись, я выбрался из кровати, стараясь ее не разбудить.

Трусы, штаны… Нет, рубашку пока что не буду надевать.

Где-то тут должна быть кухня. Судя по планировке дома…

Быстрое сканирование объемным радаром показало помещение за стеной. Что-то в вроде кухонной техники, то, что надо.

Я открыл дверь, осмотрелся. Так, вот это чайник, вот это плита, пищевой автомат последней модели, конечно, но он наполовину пустой. Вот это чайные принадлежности, точно. Разноцветные пакетики расфасованы по рангу в прозрачные ящички, и так на всю стену. Сортов сто, не меньше.

Так, а кофе у нас тут есть?

А времени-то уже между тем три часа дня!

Ну и провалялись мы тут.

– Кофе, кофе, где ты прячешься… – Вот это турка, вот эти пару упаковок под ярлыками, вот это сахар и сливки…

Когда я разливал кофе в две небольшие чашки, открылась дверь.

Таня, обернувшись простыней, сонно улыбнулась.

– Кофе. Ммм… Мне еще ни один мужчина кофе не готовил. Ты умеешь?

– Да что там уметь… – Турка у нас была, наша семья часто кофе делала на старом кипятильнике. Или нагревателе, я никогда не знал точно, как он называется. Когда мне было лет десять, еще в школе, кипятильник испортился и его отвезли… Куда же его отвезли? Нет, не помню. Никак не могу вспомнить.

Вдруг в памяти всплыл тот самый кипятильник. Здоровенный металлический стол из уголков, внизу стоял большой красный бак с горючим. Открываешь вентиль, и на конфорке загорается смешной синий огонек, почти незаметный. Вот он горит, облизывает округлые бока турки, старой-престарой, металлической, когда-то белого металла, но сейчас уже давно скрытого нагаром.

За кофе надо смотреть, а то оно вскипит. Вскипает оно быстро, очень быстро, надо вовремя поймать ту температуру и снять с огня, через прихваты, большие узорчатые полотенца. Вроде бы их так называли…

Таня прошла в кухню, кутаясь в простыню и шлепая босыми ногами по теплому полу, ногой передвинула громыхнувшую табуретку, присела.

– Ваш кофе… – Я сделал серьезное лицо и подвинул ей чашку.

– Благодарю… – Татьяна взяла чашку одной рукой, отчего простыня, прижимаемая ей к телу, стала предательски сползать.

Я невольно залюбовался.

– Ммм… Великолепно! Кто вас учил готовить такой вкусный кофе, и всем ли вашим дамам вы его готовите?

Мы пили кофе, болтая о том, о сем. Через час решили еще поваляться в кровати, а потом и вставать стало лень. Таня заявила, что она приготовит вкусный ужин… И день как-то плавно перешел уже в поздний вечер.

Смотрели новости, там рассказывали про мутантов. Мельком показали Тамару, потом выступил с короткой речью капитан Фролов, призывая всех быть осторожнее и не отлучаться по пустякам из города. Мол, еще не все головож… То есть шайки мутантов выявлены и уничтожены.

Как-то сами собой тянулись друг к другу, не занимались ничем, а просто лежали рядом, обнявшись, грели друг друга под легким одеялом, стояли в теплом и большом душе под упругими струями воды, рассматривали Танину коллекцию оружия.

Квартира у Тани классная и очень хорошо спланирована, наш дом в Москве много меньше. Очень похоже на специальный проект. Хорошо платят тем, кто воюет с мутантами, даже на дом личный хватает, в городской черте.

Только вот зачем комнат-то столько в доме, непонятно. На первом и втором этажах несколько сразу, с кроватями. Не похоже, чтобы хозяйка тут была не одна. Или дети? Да нет, я бы заметил, если бы у Тани дети были, да и она бы сказала.

Ужин мы заказали в доставке, Таня призналась, что кроме чая ничего толком готовить не умеет, а пищевой автомат настраивать слишком долго. Ибо все равно ингредиентов нужных у него не хватает, да и почистить бы его давно пора. Пицца с сыром и привозится быстрее, и естся вкуснее. А еще отвлекаться-то не хочется. Коллекцию еще не всю посмотрели, а в саду открывается великолепный вид. И окна там с односторонней прозрачностью.

В саду у Тани нашелся удобный диванчик, слева и справа заросли тех же вьюнков с цветами на тонких стальных стержнях-поддержках, сбоку столик и терминал.

– Ты не подумай, что я такая… – Таня сидела у меня на коленях, спиной ко мне, совершенно голая. Ее мускулистая правильная спина блестела от пота, травинки прилипли к загорелой коже. – Просто давно не было у меня…

Обнимая и целуя ее всю, без остатка, без сомнений и чего-то еще, я сам забылся, отгородился ото всего, расслабился и не смог оторваться.

– Ты лучшая, Таня.

Тихо шелестела вентиляция. А за окном начался дождь, косые капли разбивали себя об стекло оранжереи и стекали тонкими мутными струйками вниз. Шла сплошная стена воды. Вспыхнула молния, через пять секунд громыхнул гром. Это послужило для стихии спусковым крючком, вспышки молний чередовались с раскатами грома практически непрерывно.

Мы снова отдыхали, обняв друг друга.

– Пошли вниз, тут сейчас жарко очень будет, – сказала Таня. – Вьюнок требует тепла.

– А что за растение, никогда не видел? – Я шел за ней следом. Таня смешно шлепала босыми ногами по пластиковому покрытию лестницы.

– Кислородка. Это на Луне используют. Очень хорошо воздух чистит от примесей…

В общей комнате нас встретил приглушенный свет.

Мой коммуникатор разрывался стандартными трелями.

Потянувшись, нажал.

Голос Ленки ворвался в тихую комнату вместе с ритмом музыки и чьим-то еще разговором по громкой связи.

– Ау! Мы тебя потеряли! Сидим в классном баре…

– Привет, Лен! Я тут отдыхаю, чуть позже перезвоню!

– Сам-то жив, здоров?

– Конечно!

– Слышу-ка я знакомый чей-то голос! – сделала стойку Таня. – Никак это та самая Елена? Ну-ка, срочно передавай привет, или ты узнаешь, что такое настоящая ревность! – Она показала мне кулак.

– Лен, тебе привет от Тани.

– Ей тоже привет, не мешаем… Присоединяйтесь, как устанете! – В трубке раздался еле слышный смешок, и Ленка отключилась.

– Пойдем к ним? – предложил я, выключая коммуникатор.

– Ну вот еще. – Фыркнула Таня. – Неужели я тебе уже так надоела?

– Ну… Мне неудобно, я же у тебя как в гостях…

– Шлем через задницу снимать неудобно! А вот так… Очень даже… Ничего… Ты что это разлегся, я тут одна, что ли? Нахал…

Эпилог

Новостной канал «Красноярск»

В результате скоординированных действий армии и Сил самообороны группировки мутантов, нападавших на города и поселки Красноярского края, были практически полностью уничтожены.

Глубокий рейд на территорию вероятных поселений мутантов, так называемые Выжженные Земли, позволил нанести мутантам удар с тыла и серьезно подорвать их боевой потенциал. Были уничтожены подпольные заводы по производству вооружений и амуниции. Командир базы «Сибирь-3», полковник Сергей Алексеевич Васнецов, особо отметил роль командира группы, майора Тамары Михайловны Ивановой.

В настоящее время Силы самообороны совместно с армейскими подразделениями приступили к дератизации земель Красноярского края от остатков группировок мутантов, затаившихся в заброшенных поселениях.

Представитель Красноярского края Владислав Сергеевич Гладков обращается к жителям, призывая сохранять осторожность и выдержку, с пониманием относиться к сложностям и тяготам продолжающегося военного положения. «Лишь единство всех без исключения людей, населяющих наш край, поможет нам пережить тяжелые времена! Поодиночке они всех нас переломают», – подчеркнул представитель Красноярского края при проведении церемонии награждения военных, сотрудников полиции и участников Сил самообороны, прошедшую три часа назад в центральном зале городской администрации.

Content

Алексей Изверин
Русская зима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог